Брак поневоле и пощечина

«Бац!..»

Ее с размаху ударили по лицу, Линь Чуцзю поняла, что падает…

Как она слаба!

Ее левая щека пылает от боли, все тело болит, невозможно открыть глаза, во рту – привкус крови, – осознав все это, Линь Чуцзю нахмурилась…

Пусть она и хирург, но кровь ей не по вкусу, особенно ее собственная кровь!

«Тфу…», – она сплюнула кровью. Линь Чуцзю попыталась открыть глаза: надо было посмотреть на людей из Национального Бюро Расследования, которые били ее. Она подняла глаза и увидела…

Мужчину и женщину, которые смотрели на нее сверху вниз. Они стояли прямо перед ней – двое в костюмах.

Если бы она не видела, что глаза мужчины горят отвращением, ей могло бы показаться, что она попала в музей восковых фигур.

Линь Чуцзю еще не поняла, что к чему, но услышала сердитый мужской голос:

«Ты, чертова баба, приказ о твоем браке уже составлен. И этого не изменить, даже если ты помрешь, мы притащим твои кости во дворец. Дальше лучше будь посговорчивей, или у тебя будут проблемы».

Что это значит?

Приказ? Дворец?

Линь Чуцзю была в совершеннейшем ступоре.

Она помнила, что не покидала своего спутника, так значит ли это, что ее личность раскрыта и ее арестовало НБР страны М? И что за брак?

Взгляд скользнул на ее неестественно белую руку, и это еще больше запутало ее.

Разве у меня золотистая кожа? Как это…

В этот момент мужчина снова заговорил с ней, он долго ждал, но Линь Чуцзю не отвечала ему. Он сердито спросил:

«Эй ты, чертова баба, слышала меня?»

Линь Чуцзю все еще была в своих мыслях и рассеянно пробормотала: «Ммм».

«Так, лучше не зли меня, не заставляй отца тебя связывать». Когда мужчина сказал, что он отец Линь Чуцзю, его голос наконец смягчился.

Тогда женщина, что была рядом с ним, мягко сказала: «Господин, вы можете быть спокойны. Мисс Чуцзю хорошая дочь. Она не натворит бед».

«Что ж, ладно, надеюсь, она кое-что уяснила», – фыркнул мужчина, показав, как он недоволен Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю задумалась.

Пощечина была слишком сильной, ее лицо до сих пор болело, тело было слабым и будто налитым свинцом. Линь Чуцзю попыталась собрать оставшиеся силы, чтобы заговорить с этими двумя…

Когда она внимательно посмотрела на них, вспышка воспоминаний моментально осветила мозг. Она поняла, что мужчина и женщина были ее отцом и мачехой. А она?

Выходит, она дочь Восточной Страны?

Ха? И что это значит?

Линь Чуцзю в полном оцепенении опустилась на землю…

Когда мужчина и женщина увидели, что Линь Чуцзю обессилела и просто лежит на земле, они отошли и захлопнули дверь.

«Следи за ней внимательно, Старшая Мисс, если с ней что-нибудь случится, ты будешь наказана!»

Линь Чуцзю услышала предупреждение отца, а за ним мягкий ответ мачехи:

«Старшая Мисс должна служить усердно. Если ей что-нибудь понадобится, иди прямо ко мне и сообщи».

Вот же лицемерная женщина!

Мысли Линь Чуцзю постепенно прояснились, хотя она все еще лежала на земле и не могла пошевелиться, но это не помешало ей разобраться в ситуации.

Ее зовут Линь Чуцзю. Из того, что на поверхности: она известный китайский хирург страны М. Если говорить откровенно, она принадлежит к агентам страны Z. Ее работа проста, ей не нужно красть у них данные, ей нужно просто докладывать стране Z об особых действиях страны М.

На этой работе Линь Чуцзю изо всех сил старалась защищать многих агентов бюро расследования страны Z. Но…

Разоблачение и воспоминание о печальной судьбе

На прошлой неделе она пошла на задание.

Агентам Национального Бюро Расследований страны Z нужна была копия конфиденциальных данных о медицинских исследованиях страны М. Она была там, чтобы обеспечить прикрытие. Когда они уходили, ее обнаружило Национальное Бюро Расследований страны М, и в результате…

Ее разоблачили!

Но это не важно, самое важное, что…

Она не понимала, зачем она вообще пожертвовала собой, чтобы прикрыть шестерых офицеров НБР страны Z, и из-за этого…

Попалась!

Учитывая, что она столкнулась с зловещим НБР страны М, она вообще не ожидала, что еще очнется. Но, когда она проснулась, она действительно превратилась в дочь Восточной Страны, или ту, кого они называют Старшей Мисс.

Так значит ли это, что она умерла?

Что ж, на это ей никто не ответит.

К счастью, она была сиротой, ее настоящие родители уже умерли, так что об этом можно было не волноваться. Но, к сожалению, она только что выплатила ипотеку за свою маленькую виллу.

Что же до ее новой личности?

Линь Чуцзю чувствовала себя совершенно беспомощно, потому что информация, которую ей удалось извлечь из памяти бывшей владелицы тела, была ограничена. У нее и настоящей дочери было одно и то же имя.

На самом деле, у родной матери этой бывшей владелицы было приличное прошлое. Она была старшей дочерью члена городского правления.

К несчастью, она рано умерла, когда бывшая владелица тела была трехлетней девочкой. Так что она почти не помнила свою настоящую мать.

После этого ее отец женился на сестре матери. Она была второй дочерью члена правления.

Вторая достойная дочь члена городского правления согласилась выйти замуж за своего зятя по любви. Однако на самом деле причиной была необходимость заботиться о дочери своей старшей сестры, то есть о бывшей владелице этого тела.

Итак, у нее есть тетя, которая о ней позаботится. С точки зрения других, это просто благословение свыше. Но беда в том, что…

Мачеха хорошо заботилась о бывшей владелице тела, но ее не заботило то, какой самодовольной стала Старшая Мисс. Кроме того, она так и не нашла способа позаботиться о ее браке, когда его отменили.

Когда родная мать бывшей владелицы была еще жива, она устроила хороший брак для своей дочери.

Насколько хороший? Она выйдет замуж за принца этой страны. Владелице тела нужно лишь дождаться, когда замужество вступит в силу. Но теперь…

Этот брак перешел к ее полусестре, потому что все считали, что изначальная владелица тела была слишком груба и самодовольна, и недостойна выйти замуж за наследного принца.

«Бедная девочка, лишенная матери, она правда ни о чем не подозревала. Она действительно думала, что ее мачеха к ней добра?» Когда Линь Чуцзю переварила все воспоминания бывшей владелицы, она не сдержала вздоха и покачала головой.

Линь Чуцзю и правда не могла не признать, что ее так называемая мачеха хорошо постаралась. Бывшая владелица была не слишком умна, так что мачеха просто намеренно подчищала ее косяки и чесала за ушком, внушая ей, что она лучшая тетушка и мачеха в целом мире.

«Ну и глупая девчонка, она не понимает даже такой элементарной логики. Раз уж я буду жить за счет тебя… Тех, кто задолжал тебе, я заставлю заплатить. Так что просто покойся с миром, а я буду жить счастливо».

Линь Чуцзю с трудом поднялась с земли. Она стерла с губ кровь, которую ранее сплюнула. Следка пошатываясь, она пошла к столу.

Сейчас ее память была уже менее беспорядочной и обрывочной. Многое еще оставалось неясным, а кое-что просто фрагментарным.

Но это не важно, Линь Чуцзю налила себе воды, чтобы прополоскать рот от крови. Потом она плеснула немного воды на щеку. Нехорошо будет, если завтра ее лицо распухнет, как у поросенка.

«Шшш…» Линь Чуцзю дотронулась до опухшей левой стороны лица. Как противно!

Ее чертов папочка ударил ее по лицу со всей силы, он что, смерти ее хочет? Изначальная владелица – его родная дочь, так?

Линь Чуцзю налила себе еще один стакан воды и с силой опустила чайник на стол, чтобы выпустить пар досады…

Любой был бы недоволен, разбуди его ударом по лицу…

Так?

Лин Чуйиу, кажется, помнила, что ее чертов папочка упомянул что-то о «свадьбе».

Наследный принц и ее полусестра должны пожениться. Значит, ей придется выйти замуж?

Она не была уверена, что точно расслышала, и, похоже, у бывшей владелицы этих воспоминаний не было.

Настоящая любовь и сестра белого лотоса

Для Линь Чуцзю замужество – это определенно большая проблема.

Она прожила двадцать шесть лет своей прошлой жизнью, но она никогда не была замужем и, кроме того, никогда не была влюблена.

Не поймите ее неправильно, Линь Чуцзю не одиночка, она не бедствует, и в ее жизни не было трагической первой любви, просто она была слишком занята.

Хоть у нее и высокий IQ и она сильна в учебе, все равно закончить курс медицины всего за пять лет и получить лицензию врача в стране М было непросто.

В своей прошлой жизни она тратила время только на учебу и работу, и влюбляться было некогда.

Разумеется, из-за ее секретной личности любовь была для нее невозможна. Хотя недостатка в ухажерах не было, она не позволяла себе влюбляться в мужчин из страны М.

Ладно…

Это не проблема, проблема в том, что ее чертов папочка сказал «свадьба», но за кого ей предстояло выйти?

Линь Чуцзю села за стол, сама того не замечая, повернула голову и увидела белый шелк и садовую скамейку на полу.

«Это..?» Линь Чуцзю была в растерянности, она пыталась найти ее причину в чужой памяти. Но в этот момент, она услышала шаги, и дверь распахнулась.

Мужчина и женщина!

Точнее, золотистые мужчина и женщина. Они элегантно прошествовали, освещенные солнцем, будто сами сияли.

Но солнечный свет обычно не бывает так ослепителен!

Линь Чуцзю заслонила глаза ладонью на мгновение, пока дверь не закрылась. Линь Чуцзю попыталась хорошенько их рассмотреть.

Боже правый! У этих людей что, все тело в золоте?

Старомодные нувориши!

Губы Линь Чуцзю произнесли еще несколько слов.

Желтый абрикос? Желтый гусь?

Как сильно эта парочка любит желтый цвет?!

И так далее…

Нет, это древние времена.

Единственный человек в Восточной Стране, который может носить желтый цвет – это наследный принц Сяо Тяньжуй.

Линь Чуцзю пыталась догадаться, кем же были те двое, и внимательно на них смотрела.

Мужчина впечатляющей наружности, высокий рост, красивое лицо, чистая белая кожа и благородное выражение, каждая его черта говорит о превосходстве.

Что же до женщины, которая стояла рядом с его величеством наследным принцем, то у нее была бледная кожа, хорошенькое очаровательное лицо… Линь Чуцзю могла дальше не рассуждать: девушка, несомненно, была ее полусестрой, Линь Ваньтин.

Увидев этих двоих, она поняла, почему чертов папочка ее презирал. Возможно, папа и тетя уже давно спали вместе, и ждали только, пока ее мать умрет, чтобы они могли пожениться. Иначе чем объяснить, что тете то время было восемнадцать лет, а она все еще была не замужем.

«Сестра…»

Пока Линь Чуцзю все еще думала о их личности, Линь Ваньтин встала перед ней. Когда она увидела, что Линь Чуцзю не смотрит на нее, ее лицо сделалось обеспокоенным.

«Сестра, как твое лицо? Все еще больно? Хочешь, я подую? Мама сказала, что перестанет болеть, если подуешь».

Видали? Вот, какими должны быть добрые сестры, правда им не полагается отбирать женихов у настоящих невест.

«Сестра, почему ты мне не отвечаешь?»

Линь Ваньтин сделала то, что делают маленькие девочки, когда видят, что их глупые сестры не обращают на них внимания. Ее глаза моментально покраснели от горя. Но прежде чем Линь Чуцзю успела отреагировать, сестра тут же поняла, в чем провинилась: «Сестра, ты все еще злишься на меня? Охохо… Прости меня, старшенькая! Мне так жаль! Но я правда не хотела, я… я…»

Ее слова слетали с губ и стихали, а слезы падали, как бусины, одна за другой. Ее маленькая фигурка казалась жалкой и беспомощной. Посмотрев на ее слезы-жемчужины, нельзя было не расстроиться.

Но Линь Чуцзю нравилось представление. Позади Линь Ваньтин стоял несравненный наследный принц, впечатляюще прекрасный. Он сделал шаг вперед и заключил Линь Ваньтин в свои объятия:

«Ваньтин, не плачь, ты не сделала ничего дурного. Ты не обязана извиняться перед этой ужасной женщиной».

«Ваше величество, принц…» – сладко отозвалась Линь Ваньтин. Линь Чуцзю чуть не стошнило, но…

Казалось, принц наслаждался моментом, он продолжал говорить слова любви и утешения: «Ваньтин, не плачь. Если ты будешь продолжать плакать, у всех во дворце разобьется сердце. Ваньтин, ты слишком добра, не стоит жалеть эту ужасную женщину, потому что мы на самом деле любим друг друга. И ты должна помнить, что даже твоя мать согласилась на наш брак».

«Ваше величество, вы очень добры», – слезы Линь Ваньтин наконец-то высохли.

Не ошибаются ли эти двое?

Без сомнения, полусестра украла ее брак. Так почему они называют ее ужасной женщиной? Разве это не бесстыдно?

Провокация и печальная жизнь в этом мире

У Линь Чузцю уже голова начинала болеть, и ее чуть не стошнило, когда мужчина и женщина продолжили демонстрировать перед ней свою любовь друг у другу. Она надеялась только на то, что, быть может, парочка, наконец, уйдет после своего представления. Но у Линь Ваньтин были совсем другие намерения.

Линь Ваньтин плакала в объятиях наследного принца Сяо Тяньжуя довольно долго. Но потом будто «удивилась» тому, что делала, и быстро оттолкнула его, а затем…

Стоя перед Линь Чуцзю, она напоминала провинившуюся школьницу. Она поспешила объясниться:

«Сестра, пожалуйста, не сердись. Мы с принцем чуть было не показали перед тобой свою глубокую любовь, а тебе наверняка не хотелось бы это видеть».

Линь Чуцзю молча закатила глаза к потолку. Чего ей действительно хотелось бы, так это тишины. Еще ей хотелось бы, чтобы эти двое быстренько убрались отсюда и не доставали ее, потому что в голове у нее царил полнейший беспорядок…

«Ваньтин, ты не обязана перед ней отчитываться. Мы безмерно любим друг, и это не в нашей власти, мы не можем сдерживать свои чувства…» – принц Сяо Тяньжуй стоял позади Линь Ваньтин, пытаясь успокоить ее самым нежным и мягким голосом, ведь она чувствовала себя несправедливо обиженной.

Но затем его лицо помрачнело, и он обратился к Линь Чуцзю:

«А ты послушай, Линь Чуцзю! Наследному принцу плевать на твою грубость. Но скоро Линь Ваньтин станет моей принцессой, так что, если ты осмелишься оскорблять ее, я заставлю тебя пожалеть, что ты живешь на этом свете».

Величественное присутствие принца должно было вселять трепет. Если бы Линь Чуцзю не знала о том, что он за человек, она бы действительно испугалась…

Линь Чуцзю склонила голову, чтобы скрыть холодность во взгляде, и тихо проронила: «Да».

Она все еще чувствовала большую слабость и была не в состоянии спорить с этими двумя. Ее первейшей целью было точно выяснить ситуацию и тут же избавиться от них.

Так покорна?

Наследный принц Сяо Тяньжуй удивился реакции Линь Чуцзю. Он редко видел ее такой тихой. Линь Ваньтин тоже казалась пораженной, но моментально это скрыла. В ее мокрых глазах мелькнуло непонимание и досада.

Когда ранее Линь Чуцзю увидела наследного принца, разве она не бросилась на него с кулаками и бранью?

Так почему же сегодня она так покорна? Разве… наследный принц также не видел, как злобно она оскорбляла свою сводную сестру из-за собственного горя?

Однако, увидев следы побоев на лице Линь Чуцзю, Линь Ваньтин поняла, что Линь Чуцзю наверняка ведет себя так из страха, и, кроме того, она знает, что их отец ей не поможет.

Подумав об этом, Линь Ваньтин преисполнилась гордости. Но, разумеется, она была не так глупа, чтобы показывать ее наследному принцу.

Линь Ваньтин, по-прежнему с печальным лицом, стояла позади принца.

Но наследный принц не мог видеть ее реакции, потому что он все еще пристально глядел на Линь Чуцзю. Он почувствовал облегчение, когда увидел, что Линь Чуцзю действительно намерена вести себя тихо, и сказал:

«Линь Чуцзю, твое стремление быть послушной только к лучшему. В конце концов, указ уже издан, и ты не сможешь ничего изменить, даже если тебе не хочется выходить замуж на Четвертого Дядю. После этого… все во дворце будут звать тебя Четвертой Тетей».

В голосе наследного принца слышалось нескрываемое удовольствие.

Линь Чуцзю была в шоке.

Что? Она должна выйти за Четвертого Принца!

Линь Чуцзю скользнула взглядом по белому шелку на земле…

Стоп! Раз она выйдет замуж за дядю наследного принца, то в будущем она станет его старшей родственницей, и при этом он осмеливается поучать ее?

Я правда выйду…

За принц чего?

Линь Чуцзю подняла лицо и с яростью посмотрела на принца. Ее губы не шевелились, но по глазам было видно, о чем она думает: «Я старше тебя, и ты не соблюдаешь приличия?»

К сожалению, Линь Чуцзю не хватало энергии, потому что ее напоминающее свинку лицо выглядело не слишком-то эффектно. К тому же наследный принц не понял, что она имела в виду.

Более того, когда он увидел ее поросячье личико, его глаза сверкнули отвращением.

Но он моментально скрыл его, снова приняв самодовольный вид. Он даже попытался сказать несколько ласковых слов, чтобы утешить ее:

«Что ж, Линь Чуцзю… Уже поздно, так что отдохни хорошенько. Через три дня состоится ваша с Четвертым Дядей свадьба. Так что просто оставайся покорной и не создавай проблем, не расстраивай моего дядю».

Его тон изменился и научил ее еще кое-чему, совсем как ранее.

Наследный принц, так ли следует разговаривать со своей будущей тетей?

Если бы только левая половина лица и все тело не ныли от боли, она не смолчала бы и заставила бы его закатить глаза.

По крайней мере, Линь Чуцзю узнала правду, и теперь была полна решительности выставить их за дверь, но…

Представление и свадьба с парализованным в постели человеком

Линь Ваньтин не собиралась так просто уходить. Она притащила сюда наследного принца не просто для того, чтобы посмотреть на Линь Чуцзю, но чтобы дать ему понять, что она сама действительно достойна его больше, чем Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не собирается выходить замуж за Четвертого Принца, чтобы пролезть в королевскую семью, ведь так?

***

Линь Чуцзю даже не пыталась достать зеркало и осмотреть свое будто с того света явившееся лицо, раньше, чем она сможет избавиться от гостей.

Наследный принц Сяо Тяньжуй не горел желанием продолжать созерцать ее поросячье лицо, так что он немедленно взял Линь Ваньтин за руку, чтобы уйти. Но Линь Ваньтин стряхнула руку принца и присела на корточки перед Линь Чуцзю.

«Ваньтин?»

Наследный принц пришел в ужас, он хотел помочь Линь Ваньтин, но она продолжала упираться:

«Ваше королевское высочество, прошу вас, не беспокойтесь обо мне. Я обязана своей сестре».

Принца расстраивало поведение Линь Ваньтин. Он долго пытался убедить ее, но Линь Ваньтин не сдвинулась ни на дюйм, тогда он яростно уставился на Линь Чуцзю, но он…

…Не заметил, когда именно Линь Чуцзю отдалилась от них и, уткнувшись подбородком в сложенные руки, наблюдала за Линь Ваньтин. Серьезно, неужели она правда думает, что может продолжать играть с Линь Чуцзю, как с бывшей владелицей тела?

Тебе хочется встать на колени? Так стой, сколько хочешь, я тебя останавливать не буду. Ну, может быть, разве что в твоих мечтах.

Наследному принцу хотелось обвинить Линь Чуцзю, но слова не слетали с языка. А Линь Ваньтин? Она все еще сидела перед Линь Чуцзю.

Она тоже удивилась, но быстро сменила выражение лица и тут же встала. Она подошла ближе к Линь Чуцзю и снова присела перед ней.

«Сестра, я знаю, что ты несчастна. И я знаю, что в глубине души ты винишь меня. Так что если хочешь обругать меня – можешь ругать, если хочешь ударить меня – бей. Но я правда не могу отдать принца Сяо Тяньжуя тебе. Его высочество наследный принц – человек, которого я действительно люблю. Я не могу без него жить».

Говоря эти слова, Линь Ваньтин не забыла взглянуть на наследного принца, чтобы проверить, отозвалось ли болью его сердце.

«Ваньтин…»

«Ваше высочество», – нежно ответила Линь Ваньтин. Они посмотрели друг на друга с любовью. Казалось, их горячие взгляды таяли.

Линь Чуцзю чуть не стошнило, раза три ей правда хотелось усмехнуться, мешало только то, что щека дико болела.

Любить свою сестру!

Твоя мать и ее дочь испытали настоящую любовь? А как же тогда быть с изначальной владелицей тела и ее родной матерью? Что они испытали?

У настоящей любви нет морали? Ты не чувствуешь никакой ответственности?

Кража чужого мужа и жениха называется настоящей любовью?

Бесчестие – это настоящая любовь? Уверена, «настоящая любовь» будет рыдать!

Линь Чуцзю закатила глаза, ей очень хотелось схватить метлу и вышвырнуть этих людей вон. Как думаете, кому захочется долго на вас смотреть? Давайте уже сваливайте отсюда?

У нее правда больше не было терпения на этого безнадежно тупого наследного принца. Ей хотелось проанализировать и понять воспоминания изначальной владелицы, чтобы выяснить, за кого он выйдет замуж через три дня. Ей некогда продолжать смотреть, как выделываются эти мужчина и женщина…

К несчастью, наследный принц Сяо Тяньжуй и Линь Ваньтин услышали ее. Линь Ваньтин снова отказалась от помощи принца, чтобы подняться, и продолжила распространяться о своих добрых намерениях к Линь Чуцзю.

«Сестра, знаю, ты не хочешь выходить замуж за парализованного калеку Четвертого Принца, но это королевский брак. Королевский указ нельзя оспорить. Сестра, я умоляю тебя, не шути со своей жизнью. Когда папа с мамой услышали, что ты совершила самоубийство, они испугались. Может, папа и ударил тебя по лицу, но лишь из-за глубочайшего волнения и любви к тебе».

«Сестра, я знаю, ты чувствовала себя обиженной, тебе было плохо…»

Линь Ваньтин все еще сидела перед ней на корточках и продолжала свою тираду, но…

Линь Чуцзю больше не слышала ее слов, ее мысли вращались теперь лишь вокруг одного: она выйдет замуж за парализованного калеку?

Бог что, играет с ней?

Вот, что значит нападение

Когда Линь Чуцзю неожиданно очнулась и услышала, что она должна выйти замуж, она почувствовала себя несчастной. А теперь эти двое говорят ей, что она выйдет замуж за дядю своего бывшего жениха, и этот дядя к тому же калека, парализованный в постели. В этот момент Линь Чуцзю по-настоящему захотелось закрыть глаза и снова попасть в руки офицеров НБР страны М.

В семье бывшей владелицы тела что-то уж сплошной бардак творится, а?

Линь Ваньтин, похоже, увлеклась своей игрой и продолжала говорить.

Но в этот раз Линь Ваньтин заметила, что Линь Чуцзю долго не отвечает ей, к тому же у нее заболели колени, так что она просто встала и подошла поближе к сесте. Она легонько потянула ее за одежду и осторожно спросила:

«Сестра, ты в порядке? Ты не хочешь со мной разговаривать?»

Губы Линь Ваньтин продолжали говорить добрые слова, но глаза выдавали коварство:

«Линь Чуцзю, лучше веди себя хорошо. Все знают, что никто не уйдет живым от Четвертого Принца, если он будет недоволен…»

Линь Чуцзю была сыта по горло играми этой женщины. Она посмотрела на нее и потянула ее за рукав, чтобы напугать, но Линь Ваньтин тут же с отвращением стала выдергивать руку и вскрикнула: «Не трогай меня!»

Если бы она могла, она бы еще сильнее накричала на Линь Чуцзю, но на этот раз у нее были причины держать себя в руках.

Но… Она нетерпеливо тянула назад свой рукав… сколько усилий ей понадобится?

Линь Ваньтин вывернулась и феерически шлепнулась на землю. При этом она не забыла издать вопль боли:

«Ох, как больно!»

«Ваньтин…» – увидев, что Ваньтин грузно упала на землю, наследный принц Сяо Тяньжуй быстро шагнул вперед, чтобы помочь ей и осмотреть, не ушиблась ли она. – «Ваньтин, ты ударилась? Где у тебя болит?»

Устроившись в объятиях наследного принца, Линь Ваньтин слегка покачала головой, и слезы потекли у нее из глаз:

«Ваше высочество, я в порядке, я не ударилась…», – она говорила это, но на ее лице читалось выражение боли, когда она заглядывала в глаза наследному принцу.

Тогда наследный принц разозлился, и его лицо стало страшным. Он повернулся и крикнул Линь Чуцзю:

«Линь Чуцзю, как ты смеешь нападать на Линь Ваньтин на глазах у наследного принца? Тебе надоело жить?»

Изначально Линь Чуцзю планировала игнорировать их. Но теперь она узнала, что ей приказано выйти замуж за парализованного человека, а эта ее сестричка не прекращала играть с ней, и она мгновенно взорвалась!

«Ваше королевское высочество, вы своими глазами видели, что я напала на нее? Очевидно ведь, что она сама оступилась и упала. И что, это моя вина?»

Этот наследный принц просто поразительно глуп, да? Он даже еще не император, а уже так заносчив!

«Ты просто оправдываешься!»

Наследный принц увидел выражение неуважения на лице Линь Чуцзю. Он тут же покраснел от ярости и смотрел на Линь Чуцзю, как если бы хотел убить ее.

Линь Чуцзю не удостоила его взглядом.

Она выйдет замуж через три дня, так? Так что она полагала, никто не осмелится тронуть ее до дня свадьбы.

Линь Чуцзю казалось, что она умирает, она не могла поверить, что какой-то отец способен отдать собственную дочь замуж за парализованного в постели человека. Даже если этот человек – принц, все равно, как это возможно?

Линь Чуцзю посмотрела на Линь Ваньтин. Она усмехнулась, как только та подошла ближе, и, несмотря на больную щеку, заставила себя сказать несколько слов наследному принцу:

«Ваше королевское высочество, я покажу вам, что такое нападение».

«Хлоп!»

Звонкий шлепок отозвался в ушах.

Слова Линь Чуцзю застали принца Сяо Тяньжуя и Линь Ваньтин врасплох. Так что ее рука свободно залепила пощечину Линь Ваньтин.

Сделав это, Линь Чуцзю почувствовала ужасную усталость, потому что вложила в удар последние силы. Но хотя ее рука онемела, она была довольна…

Ай!

«Ай…» – Линь Ваньтин была определенно к такому не готова. Она схватилась за щеку и сказала: «Ты меня ударила?»

Линь Ваньтин не могла в это поверить. Хотя мать беззаконно баловала Линь Чуцзю, та никогда не поднимала руку на сестру.

«Линь Чуцзю, ты в самом деле осмелилась играть в свои игры перед наследным принцем?» – принц Сяо Тяньжуй тоже разозлился, он не ожидал, что Линь Чуцзю окажется такой храброй.

«Ваше высочество, вы снова неправы. Я не играю с Линь Чуцзю, я просто объясняю вам, что такое нападение, чтобы ваше высочество не клеветали на меня», – Линь Чуцзю незаметно встряхнула онемевшей рукой и потрогала щеку.

Только не это, лицо снова заболело.

Однако пощечина, которую она залепила своей сводной сестре, согрела ей сердце.

Чертов папочка ударил ее по лицу, вот она и ударила Линь Ваньтин в отместку, или они правда считают, что она не может дать сдачи…

Решишься ли дать сдачи?

Я просто показываю вам, что такое нападение, чтобы ваше высочество не клеветали на меня.

Услышав это, принц Сяо Тяньжуй затрясся от гнева. Это неприемлемо!

«Линь Чуцзю, как ты смеешь!» – наследный принц Сяо Тяньжуй поднял руку, чтобы ударить её, но...

Линь Чуцзю, напротив, не показывая страха, подставила ему свою распухшую щеку:

«Давай, ударь меня. Через три дня у меня свадьба с Четвёртым принцем. И если каждому будет позволено бить меня по лицу, это будет значить, что ты смотришь сверху вниз на своего дядю-калеку, потому и бьешь меня, чтобы я тоже стала уродливой, под стать ему. Тогда, как думаешь, что люди скажут его высочеству принцу?»

«Ты… ты смеешь угрожать наследному принцу?»

Наследный принц Сяо Тяньжуй был старшим сыном императора, так что его положение было неколебимым с самого рождения, никто не мог пошатнуть его. Все люди вокруг него постоянно льстили ему, и даже император редко говорил с ним строго. И неожиданно, эта неуправляемая женщина осмеливается угрожать ему?

В этот момент принц ещё больше разозлился. Он чувствовал, что действия Линь Чуцзю просто непростительны, но он и правда не мог её ударить!

Потому что оказалось, Линь Чуцзю действительно безумна, так что если он ударит ее, то он...

«Ваше королевское высочество, можете клеветать на меня и дальше, я вам не угрожаю, я просто предупреждают вас заранее, так что не смущайтесь. Конечно, ваше высочество, вы все-таки можете попробовать это сделать, если угодно. Ну же, попробуйте, вот моё лицо! Я не отступлю, не будь я Линь Чуцзю», – Линь Чуцзю указала на левую сторону своего лица, в глазах горело нетерпение.

Рука принца замерла в воздухе, он не нанёс удара, но его лицо покраснело от ярости...

С тех пор как Линь Ваньтин получила пощечину, он прикрывала лицо и не сводила глаз с золотого рукава наследного принца. Разумеется, ей хотелось, чтобы принц ударил Линь Чуцзю, но она понимала ситуацию, и обоим им приходилось терпеть все это.

«Принц… ваше высочество, принц…», – Линь Ваньтин с трудом произнесла несколько слов. Хотя сил у Линь Чуцзю было немного, лицо Линь Ваньтин все равно распухло и ей было дико больно говорить.

«Ваньтин, в чем дело?», – наследный принц тут же опустил руку и бросился к Линь Ваньтин. Ему больше не хотелось возиться с Линь Чуцзю.

Линь Ваньтин со слезами на глазах покачала головой и, пытаясь справиться с болью, сказала:

«Ваше величество, принц, сестра в плохом настроении… не обращайте внимания…», – вкус крови был отвратителен, но, к счастью, Линь Чуцзю не дала принцу ударить себя, так что Линь Ваньтин надеялась, что наследный принц будет еще сильнее зол на Линь Чуцзю, а это тоже небольшая награда.

«Ты… очень добра, но, к сожалению, некоторые люди тебя не ценят. Если бы только Линь Чуцзю не предстояла вскоре свадьба, твой принц отомстил бы за тебя», – наследный принц снова посмотрел в глаза Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю, прищурившись, взглянула на Линь Ваньтин…

Хорошо! Очень хорошо! Бывшая владелица тела выйдет за калеку Четвертого Принца из-за тебя, а ты останешься в выгоде…

Линь Чуцзю закусила губу и записала это событие на свой мысленный счет.

Когда Линь Ваньтин увидела глаза Линь Чуцзю, она испугалась. Она быстро склонила голову и не решалась посмотреть прямо на нее. Она легонько потянула наследного принца за одежду и сказала:

«Ваше высочество, мое лицо болит, не могли бы мы сначала сходить к доктору, ладно?»

«Хорошо, хорошо… Твой принц тотчас же позовет императорского лекаря».

Наследный принц немедленно встал и позволил Линь Ваньтин облокотиться на свое плечо, чтобы она могла идти…

Конечно же, перед уходом он не забыл бросить на Линь Чуцзю свирепый взгляд!

Линь Чуцзю было наплевать, и, прежде чем наследный принц и Линь Ваньтин вышли за дверь, она высокомерно сказала:

«Не забудьте прислать мне лед и лекарства от опухоли лица, иначе моя свадьба через три дня…»

Это была уже настоящая угроза.

Шаги принца Сяо Тяньжуя замерли, он чуть не решил вернуться и преподать Линь Чуцзю хороший урок. Линь Ваньтин потянула его за рукав:

«Ваше высочество, наследный принц, мне больно…»

Наследный принц Сяо Тянжуй тут же покинул комнату Линь Чуцзю и крикнул слуге:

«Эй, ты что, не видел, что Вторая Мисс ушиблась? Иди, принеси лекарство».

«Да, да, да…» – слуга быстро выскочил вон, он боялся, что ушиб погубит красоту Второй Мисс. А кто вспомнит об ушибе Линь Чуцзю?

Смерть от голода

Наследный принц и Линь Ваньтин покинули ее. Итак, комната Линь Чуцзю вновь была заперта снаружи, чтобы пленница не могла убежать.

В этот момент Линь Чуцзю было плевать на то, что уйти она не может. В конце концов, она только что появилась в этом странном месте, и она все еще была ранена. Она до сих пор не знала, что это за место, поэтому, чтобы не натолкнуться на неприятности, бежать она не собиралась.

Однако, если они хотят держать ее здесь, почему ей не приносят есть и пить?

Воду, лед и лекарства для распухшей щеки ей прислали, но они же не съедобные. Из одного взгляда на эти вещи можно было понять, что желудок ими не набьешь!

Линь Чуцзю была подавлена, что бы она ни говорила, люди, охранявшие ее снаружи, не отвечали и не приносили ей еды, будто она не существовала.

Эти люди хотят, чтобы она умерла от голода? Но она не хочет умирать. Пожалуйста, не обижайте эту «заключенную»!

После нескольких бесплодных попыток подать голос, Линь Чуцзю решила сдаться: «Безжалостные люди!»

Под давлением люди могут сгибаться!

Разобравшись с ссадиной на лице, Линь Чуцзю легла на кровать. И так как эти люди не давали ей еды, она решила поспать. Ей все равно понадобятся силы, чтобы с ними бороться, верно?

Линь Чуцзю чувствовала моральную и физическую усталость, так что она быстро провалилась в сон и проснулась лишь на следующее утро.

Она дотронулась до левой стороны лица и поняла, что лед и лекарство подействовали. По крайней мере, щека больше не болела, однако в животе начинало урчать…

«Я так хочу есть!»

Линь Чуцзю не знала, как долго бывшая владелица тела не ела. Так или иначе, прошло уже более десяти часов с тех пор, как она заняла ее тело, и у нее уже начинала кружиться голова. Вдобавок, ей не дали воды.

«Люди, вы правда хотите лишить меня пищи и уморить голодом? Тогда я откажусь выходить замуж!», – слабо крикнула Линь Чуцзю и вернулась в постель. Она продолжила разбираться в памяти изначальной владелицы.

И так как наследный принц и ее Сестра Белого Лотоса сказали, что она должна выйти замуж за калеку, она вспомнила кое-что…

Дядя наследного принца Сяо Тяньжуя был братом правящего императора. Он был первым человеком, удостоившимся от императора титула «Сяо». А три месяца назад он необычайно блистательно защитил Восточную страну. Восточная страна одержала победу над своим врагом, и с тех пор его прозвали Богом Войны.

Если это случилось всего три месяца назад, с внешностью и личностью Линь Чуцзю, как она может войти в дом принца Сяо? Даже принцу Сяо будет неприятно смотреть на нее, потому что она похожа на жабу, которая пытается проглотить лебедя…

Разумеется, это она жаба, а принц Сяо – лебедь.

Но, к несчастью, прежде чем закончилась война, принца Сяо постигла беда – нижнюю часть его тела парализовало. Без ног он был не в состоянии быть воином, и мог лишь оставаться в постели…

Похуже, правда? Но что еще хуже, так как он не мог воевать и ходить, император отнял у него его военный статус и объявил, что принц Сяо самовольно от него отрекся.

«Хуже? Что может быть хуже, чем встретить разбойника, когда этого не ожидаешь?» – Линь Чуцзю насмешливо улыбнулась.

Хотя она не была слишком сильна в политике, она все же гораздо лучше, чем изначальная владелица тела. Ее мачеха просто избаловала ее и не совсем ее понимала.

Если ей скажут, что случившееся с принцем Сяо – чистая случайность и император совершенно невиновен, Линь Чуцзю ни за что в это не поверит.

«Выйти замуж за такого человека – очень несчастная судьба, эх!» – вздохнула Линь Чуцзю, но потом решила пока не думать об этом.

Хотя она и не была сильной личностью, она все равно не хотела жить, как слабая женщина, которая во всем полагается на мужчин. Если принц Сяо хороший человек, она не против быть с ним.

Так или иначе, она не хочет иметь дело с тем, кому наплевать на свой собственный народ. Они могли бы защищать друг друга, и она заботилась бы о нем вечно. Если бы они могли держаться подальше от политических распрей, то было бы только лучше.

Ее предыдущая жизнь была слишком тяжелой, каждый день она беспокоилась и боялась, что ее личность раскроют. Если бы эта вторая жизнь была спокойной и скучной, это было бы к лучшему, но…

Линь Чуцзю осознавала, что желание спокойной и скучной жизни, похоже, было мечтой и роскошью, потому что она поняла, что принесла сюда последние медицинские исследования страны М. Но она не знала, когда это случилось.

«Это так ненаучно!»

*Упс*

Линь Чуцзю не знала, когда именно шесть агентов НБР стран Z вложили украденную медицинскую систему в ее тело. Кто тот человек, который запустил эту систему в нее? И зачем?

Это нехорошо ведь, да?

Линь Чуцзю правда хотелось расплакаться. Как уважаемый врач страны М, она хорошо в разбиралась в этих исследованиях, плюс из-за своего особого статуса она знала о них больше, чем другие.

Эта медицинская система страны М была очень мощной, она представляла собой высокотехнологичную портативную больницу, которая могла диагностировать состояние пациента и предоставлять подходящее лечение.

Другими словами, эта медицинская система была воплощением мечты докторов. В ней могло помещаться достаточно лекарств и медицинского оборудования. В ней также были новейшие палаты и склады. Эта медицинская система определенно была величайшим изобретением, и все же у нее были некоторые недостатки!

Если систему активировать, ее невозможно удалить, и она останется с человеком на всю оставшуюся жизнь. Другая проблема состояла в том, что медицинская система заставит или потребует от носителя лечить пациента, совсем как заведующий больницей.

Итак, понятно, что Линь Чуцзю не знала этих обстоятельств и что медицинская система была запущена и теперь она стала носительницей.

Но даже хотя она и называется носительницей, она, скорее ее слуга, потому что, если медицинская система найдет пациента, кто еще будет врачом?

Если же она откажется, то придется просто готовиться к наказанию!

Линь Чуцзю хотелось разрыдаться…

Однако иметь эту медицинскую было вообще-то не так уж плохо, по крайней мере, можно не беспокоиться о своих ранах. И сейчас медицинская система нашла первого пациента –саму Линь Чуцзю.

После того, как медицинская система выявила в ней пациента, она тут же показала ее полное состояние. Вдобавок к ушибу левой стороны лица и слабости во всем теле, в ней также был обнаружен медленно действующий хронический яд.

Медленно действующий хронический яд?

Линь Чуцзю удивилась и тут же выскочила из постели, как только увидела результаты медицинской системы. Линь Чуцзю была в ярости, ей хотелось крушить все: «Это убийство…»

Пусть Линь Чуцзю уже испытала жизнь и смерть, она все равно не могла не испугаться. Медицинская система показывала, что медленно действующий хронический яд в ее теле смертелен, и тело слабеет из-за отравления.

И теперь яд накопился и был готов распространиться. Если его не лечить в течение трех месяцев, он станет агрессивно токсичен.

«Это слишком, прежняя владелица все равно умрет!»

В теле прежней владелицы был медленно действующий яд, и Линь Чуцзю не пришлось долго думать, чтобы понять, кто мог такое сотворить. Если это не мачеха, то кто же ещё?

Эта семейка Линь поистине ужасна. В этот момент Линь Чуцзю почувствовала, что ей всё-таки очень повезло, что она покинет это место через три дня.

Благодаря медицинской системе она может спастись!

Линь Чуцзю вздохнула с облегчением: эта система удивительно полезная штука.

Она изучала западную хирургию, но если бы не эта высокая технология, она не узнала бы, что отравлена и не знала бы, сколько у неё времени на то, чтобы спастись.

Линь Чуцзю действовала очень осторожно и внимательно, потому что дело касалось её жизни. Она тут же дала медицинской системе распоряжение предоставить ей соответствующее лечение.

И так как это был медленно действующий хронический яд, снять его действие западной медициной мгновенно было нельзя. Она могла лишь постепенно выходить себя. Медицинская система дала ей месячный набор лекарств и препараты, которые надо будет принимать, когда токсин будет вытеснен.

Линь Чуцзю была очень довольна высокотехнологичной системой. Она приняла сегодняшнюю дозу лекарств и сама поставила себе капельницу.

Помимо лекарств, она добавила ещё глюкозу и электролиты. Иначе она не сможет появиться на свадьбе через два дня.

Так, а вылечит ли эта медицинская система увечного и парализованного мужа Линь Чуцзю, или откажется от пациента?

Сможет ли она спасти его?

Хотя три дня – это не так долго, Линь Чуцзю может за это время освоиться с медицинской системой. Начав с ссадины на ее лице, так?

Но пощечина, которую она получила, была такой сильной, что даже с помощью медицинской системы у нее только три дня уйдет на то, чтобы снять отек. Полностью избавиться от синяков на лице все равно невозможно.

***

В эти три дня слуги не все время игнорировали Линь Чуцзю. Раз в день они приносили ей жидкую кашу. Линь Чуцзю была голодна, но не сделала над собой усилия, чтобы встать с кровати.

Благодаря капельнице она не лишилась жизни и могла выбросить еду, которую приготовила ее злобная мачехаю

И все же Линь Чуцзю было худо от голода.

Ее желудок начало сводить от боли, ведь голод не заглушить одной только капельницей. Линь Чуцзю поклялась, что больше никогда не проголодается. Она не испытывала такого, даже когда жила в приюте.

В приюте она не много ела, хотя и не нуждалась в пище.

Линь Чуцзю понимала, почему ее отец и мачеха намеренно почти не кормят ее в эти три дня. Они хотят, чтобы у нее не было сил сбежать или покончить с собой. Но три дня спустя они почему-то принесли ей жирный и ароматный обед. Что бы это значило?

«Старшая Мисс, эти блюда специально приготовила для вас Мадам Линь. Она беспокоится, что вы голодны, а это вредно для организма», – слуга расставлял тарелки, с улыбкой льстя ей. Их злобные намерения были абсолютно очевидны.

Если бы в теле все еще была прежняя владелица, она, разумеется, повелась бы на это, и, может быть, пробуя эти блюда, даже сказала, что ее мачеха сама доброта. Но эта Линь Чуцзю не так глупа, и хотя она очень голодна, она не притронется к лакомствам. Не говоря уже о том, что мачеха чуть не уничтожила ее организм хроническим ядом.

Ее мачеха и сводная сестра приложили все усилия, чтобы заставить ее выйти замуж за парализованного человека, но им все еще мало – они хотят, чтобы она выставила себя дурой на свадьбе?

Эти мама с дочкой поистине коварны.

Божественный аромат пищи наполнил комнату, и у Линь Чуцзю потекли слюнки. И все-таки она не могла есть, она не должна была есть!

Если она поест, желудок, несомненно, будет болеть, и, кто знает, вдруг завтра на свадьбе у нее вообще начнется понос, и от нее будет вонять…

Если такое случится, кто будет унижен, как не она?

Ох уж эта мачеха!

Хронический яд

Линь Чуцзю все еще лежала в постели, пытаясь не поддаться желанию поесть. Она бросила взгляд туда, где у стола стояла старая служанка и горничные. Их лица светились гордостью и глупостью.

Линь Чуцзю медленно перевернулась на бок, поглотила слюну и слабо произнесла:

«Можете идти, я поем позже».

На самом деле, Линь Чуцзю хотелось выбросить вон всю еду со стола, аромат ещё сильнее возбуждал чувство голода.

Но служанка низким голосом сказала: «Старшая Мисс, позвольте мне старой услужить вам. Ваше тело ещё слабо, старая служанка поможет вам подняться».

Читай: её добрая мачеха распорядилась, проследить за ней, пока она все не съест.

Какая коварная и дотошная женщина! Её мачехе ну очень хочется её убить.

Линь Чуцзю не могла не восхититься этой женщиной, но...

Неужели она все ещё думает, что в теле прежняя владелица? Думает, что, если она попытается склонить ее к чему-то, Линь Чуцзю подумает, что правда любима, и её можно будет просто отшвырнуть, когда понадобится?

«Убирайтесь!» – сердито сказала Линь Чуцзю.

Она собрала все силы и безжалостно швырнула старинную фарфоровую подушку так, что она угодила прямо в старушку-служанку.

«Бац!» – Линь Чуцзю была очень довольна, подушка ударила служанку точно в лоб. У нее потекла кровь, и вся сцена приобретала уже кровавый и жестокий вид.

«А!» – вскрикнула служанка и повалилась на землю, две малышки-горничные позади неё побледнели и не решались подойти.

«Не заставляйте меня повторять, поднимите старуху и выметайтесь отсюда!»

Линь Чуцзю ничего не ела три дня, так что её бледное лицо было уродливым и страшным. У служанок тряслись коленки, но они всё-таки вытащили старую служанку. Они немедленно удалились и оставили чудесную еду.

Многие не смогли бы удержаться и поели бы, когда блюдо так заманчиво пахнет. Но Линь Чуцзю не из обычных людей.

Линь Чуцзю обладала очень сильной волей, упорством и терпением – качествами, благодаря которым она, возможно, и преуспела в учёбе и в карьере.

Сила воли у Линь Чуцзю была огромная, так что легко её не сломить.

Хотя в обычное время Линь Чуцзю была застенчива, в решающий момент она становилась бесстрашна.

Совсем как тогда, когда она пожертвовала собой, сдавшись охране, и спасла шесть офицеров НБР страны Z. Она не знала их, но она ценила их жизни.

***

Проведя три дня без пищи, любой при виде еды не удержался бы. Линь Чуцзю тоже хотелось поесть, но она знала, что еда может навредить ей, и была тверда.

Отослав всех служанок, Линь Чуцзю снова откинула одеяло и вернула все свои лекарства в медицинскую систему.

Она несколько раз пересчитала их, чтобы ничего не осталось, прежде чем выбраться из постели.

Увидев стол, заставленный деликатесами, Линь Чуцзю улыбнулась и, ни секунды не колеблясь, перевернула его.

«Бах!» – все блюда упали со стола на землю, она не пощадила ничего.

Все служанки, которые сторожили её снаружи, услышали шум и кинулись внутрь. Они увидели беспорядок в комнате и громко запричитали:

«Старшая Мисс! Что вы наделали?»

Линь Чуцзю не обратила на них внимания, она смотрела на еду на полу. Её глаза блеснули холодным огнём. Она не хотела создавать неприятности, но некоторые люди ее вынуждали!

Когда еда упала на пол, медицинская система тут же забила тревогу и выдала анализ данных. В еде были токсичные вещества, но в очень низкой, не фатальной дозе.

Уровень яда был очень мал, поэтому система не засекла его раньше. Но если бы его содержание было выше, система послала бы мгновенное предупреждение.

Хмммм, – ухмыльнулась Линь Чуцзю. Если мадам Линь хочет поиграть, она разыграет для неё большой спектакль.

Насмешка сошла с лица Линь Чуцзю, и она бесстрастно посмотрела на двух служанок у двери.

«Я хочу видеть Линь Сян!»

«Старшая Мисс, что вы сказали?», – лицо маленькой служанки тут же исказилось, и она будто в растерянности воззрилась на Линь Чуцзю.

Как, Старшая Мисс позвала госпожу?

«Вы не ослышались, я сказала, что хочу увидеть Линь Сян!»

Завтра день её свадьбы, так чего бояться? Поддержки семьи в будущем не ждать?

Разве что в мечтах: даже если она не будет им мешать и останется послушной девочкой, на эту семью все равно нельзя положиться.

«Старшая Мисс... Гос... Госпожа» – служаночка не знала, что ей делать и не могла с места двинуться.

Линь Чуцзю давно подозревала, что служанки, которые стерегли её, были служанками её мачехи. Линь Чуцзю не испугалась и медленно продолжила:

«Передайте это Мадам Линь: что она будет делать, если принц Сяо узнает, что его будущую жену отравили до свадьбы?»

Хронический яд в ее теле могут обнаружить и медицинская система, и другие врачи. Но имперские доктора не дураки, они не решатся так легко сказать правду.

«Старшая мисс, о чем вы говорите?» – маленькие горничные и правда ни о чем не знали. Но Линь Чуцзю не хотелось усложнять, так что она просто сказала: «Вам не обязательно знать. Просто передайте эти слова Мадам Линь, я буду ждать ее четверть часа, если она не придет ко мне – пусть готовится к последствиям».

Линь Чуцзю подтащила стул и села лицом к двери.

«О, и принесите мне две миски риса. Просто сделайте кашу, и больше ничего туда не кладите».

Две служанки переглянулись, не зная стоит ли идти. Линь Чуцзю не торопила их, но она взглянула на песочные часы и сказала: «Советую вам взвесить ситуацию, сможете ли вы справиться с последствиями, если Линь Фужэнь (Мадам Линь) попадет в беду?»

«Это, это…» – горничные смутились и опустили головы. Они обе боялись неприятностей, но потом одна быстро выбежала из комнаты, бросившись на поиски Линь Фужэнь (Мадам Линь).

Губы Линь Чуцзю изогнулись в слабой улыбке, когда она наблюдала, как удаляется фигурка служанки. Она лениво откинулась на спинку стула, ожидая прихода мачехи.

Вот сейчас ей правда не хотелось никому создавать проблем, но эта женщина не оставляла ее в покое. Если так обстоит дело, она с радостью сыграет с ней.

Осмелится ли она испытывать ее терпение?

Она заставит эту женщину пожалеть, что та не убила ее окончательно. Она все еще хочет быть «добродетельной мачехой»? Как глупо!

***

Линь Фужэнь (Мадам Линь) услышала рассказ горничной. В тот момент ее мысли будто полностью отключились, голова отказывалась соображать.

Кроме нее самой никто не знал, что в теле Линь Чуцзю был хронический яд. Так как же об это узнала Линь Чуцзю?

Однако, как бы коварна ни была Линь Фужэнь (Мадам Линь), она все-таки намеренно скрыла это, пусть даже перед служанкой. Затем она спокойно сказала:

«Эта девочка, ну что за чепуху она говорит? Она что, хочет опозорить нашу семью и потому выдумывает всякие глупости?»

Линь Фужэнь (Мадам Линь) покачала головой и вздохнула. Она грациозно встала и сказала:

«Я пойду навещу ее. Девочка не хочет выходить замуж, поэтому и говорит такие вещи».

Даже разговаривая со своей служанкой, Линь Фужэнь (Мадам Линь) не забывала играть. Не важно, с кем, своих злых умыслов она ни за что не раскроет.

Линь Фужэнь (Мадам Линь) вышла в изумительно прекрасный сад вслед за служанками. Она элегантно шла, слегка замедляя шаг, но прибыла точно в назначенное Линь Чуцзю время.

«Чуцзю, что здесь происходит? Ты просто нарочно сделала это, чтобы Мама пришла поговорить с тобой?» – Линь Фужэнь (Мадам Линь) посмотрела на Линь Чуцзю с такой заботой, будто была хорошей матерью.

Линь Чуцзю не ответила ей и не поднялась навстречу. Она только слабо улыбнулась, глядя на Линь Фужэнь (Мадам Линь).

Ей хотелось посмотреть, как долго она сможет притворяться.

Линь Фужэнь (Мадам Линь) не рассердилась. Она попросила служанку подвинуть ей стул, села и посмотрела на Линь Чуцзю полным заботы взглядом:

«Чуцзю, что случилось? Ты несчастна, потому что мама не навещала тебя в последние дни? Ты же знаешь, мама занята подготовкой твоего приданого, и у меня нет времени, потому что завтра твоя свадьба. Но я собиралась навестить тебя сегодня вместе с Лаое (Господином), я просто не думала, что ты хочешь видеть маму».

Лицо Линь Фужэнь (Мадам Линь) было очень добрым, будто она и не хранила темных секретов, глядя на Линь Чуцзю.

Она очень коварная женщина!

Линь Чуцзю приходилось признать, что ее сводная сестра не унаследовала и половины маминых талантов.

Линь Фужэнь (Мадам Линь) увидела еду на полу, мягко вздохнула и сказала: «Чуцзю, ты выбросила еду? Не понравилась? Маме хотелось приготовить тебе твои любимые блюда в последний раз, пока ты дома, но я не ожидала, что слуги не справятся».

Линь Фужэнь (Мадам Линь) попыталась объясниться, но свалила ответственность на слуг, чтобы представить себя невинной.

«Чуцзю, милая доченька… Скажи маме, чего бы тебе хотелось поесть, и я велю им, чтобы немедленно приготовили».

Не важно, с какой холодностью Линь Чуцзю смотрела на Линь Фужэнь (Мадам Линь), та все равно улыбалась с достоинством.

Линь Чуцзю знала, что молчание с ней не сработает.

«Фужэнь (Мадам)…» – Линь Чуцзю только начала, но Линь Фужэнь (Мадам Линь) удивилась и даже не дала ей закончить, перебив:

«Чуцзю, что вообще происходит? Где именно мать провинилась и обидела тебя?»

Прежняя владелица была очень близка со своей мачехой. И всегда называла ее «Нян» (мама), как будто она была ее родной матерью.

Прежняя владелица давно забыла свою настоящую мать и была избалована мачехой. Но Линь Чуцзю – не прежняя владелица, и в своей прошлой жизни она прожила более 20 лет, не называя матерью никого. И все же, эта Линь Фужэнь (Мадам Линь) хочет быть ее матерью во второй жизни? Невероятно!

Линь Чуцзю растянула губы в улыбке и сказала: «Фужэнь (Мадам), вы хорошо постарались, правда, очень хорошо сработано».

Сердце Линь Фужэнь (Мадам Линь) замерло, ее лицо застыло и казалось неестественным, но она все-таки пыталась сохранять спокойствие:

«Чуцзю, что именно произошло? Почему ты так разговариваешь с матерью?»

Неужели эта глупая девчонка правда узнала, что я подсыпала яд в еду?

Линь Фужэнь (Мадам Линь) схватилась за свою накидку, и ее сердце дрогнуло от волнения. Но она быстро успокоила себя перед ней. Как могла эта глупая девочка догадаться? Это просто немыслимо.

Думая так, Линь Фужэнь (Мадам Линь) успокоилась. Она смотрела в глаза Линь Чуцзю с презрением, но она не презирала ее. Линь Чуцзю и старшая сестра Мадам Линь обе были глупы и доверчивы.

В то время она была всего лишь простой девушкой, и никто не заметил, что она убила свою старшую сестру. А теперь Линь Чуцзю – такая же глупышка, как ее мать, так что уничтожить ее будет так же легко.

Выяснение отношений

Линь Фужэнь (Мадам Линь) не воспринимала Линь Чуцзю всерьез и не скрывалась от нее. Может быть, ее мысли и не отражались на лице, но глаза не могли полностью спрятать их…

Насмешка, презрение, ненависть, намерение убить…

Эти чувства не могли скрыться от взгляда Линь Чуцзю: Эй, мачеха, ты правда так ненавидела прежнюю владелицу. Ты уже ее отравила, и тебе все мало.

Линь Чуцзю внутренне вздохнула и сказала: «Линь Фужэнь (Мадам Линь), уверена, вы лучше меня знаете, что вы давали мне все эти годы, и что вы подмешали в эту еду, так? Я думаю, вы просто не хотите, чтобы об этом знали другие, верно?»

«Чуцзю, о чем ты говоришь? Мать тебя не понимает».

Линь Фужэнь (Мадам Линь) без труда скрыла свои мысли от удивленной Линь Чуцзю. Но, разумеется, ее глаза могли скрыть только половину.

В самом деле, мачеха играла великолепно, но Линь Чуцзю не купилась на этот спектакль и сказала: «Если Линь Фужэнь (Мадам Линь) угодно продолжать притворяться, мне нечего на это сказать. Но я больше не собираюсь притворяться, будто мы с вами – любящие мать и дочь. Завтра я выйду замуж, так что после более десяти лет притворства с меня довольно, и сегодня я хочу…»

Слова Линь Чуцзю намекали на то, что она тоже играла с Линь Фужэнь (Мадам Линь) все это время, но она не ожидала, что Линь Фужэнь (Мадам Линь) окажется настолько глупа.

Линь Фужэнь (Мадам Линь) не хотела ей верить, но потом она увидела ее пронзительный взгляд. Она не знала, отчего в ее сердце вдруг закрался страх, и перед внутренним взором возникла старшая сестра: «Цзецзе (Старшая сестра), будь милосердна к своей Мэймэй (Младшей сестре), хорошо?

Линь Фужэнь (Мадам Линь) всегда чувствовала, что сестра знала о ее злодеяниях, но не хотела говорить, а только наблюдала за ней, выпрыгивая, как черт из табакерки то тут, то там. А теперь то же самое чувство вызывала у нее Линь Чуцзю…

Линь Фужэнь (Мадам Линь) осознала, что она и правда боится Линь Чуцзю!

Нет, нет, этого не может быть…

Грудь Линь Фужэнь (Мадам Линь) стиснула тревога, губы хотели сказать что-то в ее оправдание, но Линь Чуцзю не дала ей такой возможности и продолжила:

«Линь Фужэнь (Мадам Линь), завтра я выхожу замуж, могу я узнать, какое приданое вы мне приготовили?»

Приданое – личная собственность женщины, пусть она и выходит за калеку, но он член королевской семьи. Будет все-таки лучше, если у нее под рукой будут свои деньги.

«Приданое?» – Линь Фужэнь (Мадам Линь) была совершенно поражена. Что это, в конце концов, значит? Что ей известно?

«Да, я не видела списка вещей в моем приданом», – сказала Линь Чуцзю с невинным видом. Но ее глаза были полны угрозы.

В этот раз, когда Линь Фужэнь (Мадам Линь) попыталась успокоиться, у нее потемнело в глазах, потому что она не могла солгать Лин Чуцзю…

Она поняла, что Линь Чуцзю на самом деле знала правду, которую она, изображая любовь, скрывала от нее!

Какого черта!

Ногти Линь Фужэнь (Мадам Линь) вонзились в ладони, но она не чувствовала боли. В этот момент она была очень зла и, не переставая, дрожала.

Она так много лет играла с ней. И все эти годы она думала, что водит Линь Чуцзю за нос, в то время как та считала дурой ее.

Возможно, все эти годы Линь Чуцзю смеялась над ней в тени. Линь Фужэнь (Мадам Линь) хотелось разорвать Линь Чуцзю, но…

Прямо сейчас она не могла ничего сделать, она могла лишь сидеть и смотреть на Линь Чуцзю, которая сидела здесь с гордым видом победительницы.

Какая мерзость, а!

Глаза Линь Фужэнь (Мадам Линь) покраснели, но Линь Чуцзю это нисколечко не заботило, она только улыбнулась, говоря:

«Линь Фужэнь (Мадам Линь), не смотрите на меня так. Завтра моя свадьба, и, если что-нибудь случится со мной сегодня, как вы объяснитесь перед императором? Что вы скажете принцу Сяо? Как вы продолжите играть свою роль любящей жены и матери, а?»

С таким победительным видом, как она может быть чистой и невинной?

Линь Фужэнь (Мадам Линь) хотелось убить ее прямо здесь и сейчас, но она могла лишь скрипнуть зубами и спросить: «Чего ты хочешь?»

Сейчас она не может убить Линь Чуцзю, она может лишь задобрить ее, но позже она придумает способ.

Чего ты хочешь?

Это действительно большая проблема…

Линь Чуцзю не подумала о том, что ей вообще нужно. Она просто хотела раскрыть карты и сделать своей доброй мачехе небольшое предупреждение, чтобы та прекратила свои грязные игры. Но…

Теперь, когда она взяла и предложила ей деньги, Линь Чуцзю не станет отказываться от собственного состояния.

Простите ей ее низость. Она всегда была простой женщиной, так что, кроме денег, ничто на самом деле не могло дать ей чувства безопасности.

Линь Чуцзю была уверена, что Линь Фужэнь (Мадам Линь) проследит, чтобы ее приданое выглядело достойно. Но приданое есть приданое, а личное состояние – это личное состояние. Так что Линь Чуцзю была не против иметь дополнительный капитал на своем счету.

Она посмотрела на руки Линь Фужэнь (Мадам Линь), сжимавшие накидку так, что она почти совсем ее испортила. Так что Линь Чуцзю добродушно сказала: «Линь Фужэнь (Мадам Линь), Фуцинь (Отец) много лет так тяжело работал. Так что я уверена, состояние семьи довольно приличное, почему бы вам не прибавить немного к моему приданому?»

«Сколько ты хочешь?» – Линь Фужэнь (Мадам Линь) почувствовала облегчение оттого, что она сможет решить эту проблему с помощью денег. Потому что деньги никогда не были проблемой.

Сколько?

Линь Чуцзю не знала, каково состояние семьи Линь, поэтому не знала, какая сумма причинит Линь Фужэнь (Мадам Линь) страдания.

Торг – мастерство, приходящее с опытом. Хотя Линь Чуцзю не знала, как торговаться с ней, но она кое-что понимала в современных переговорах.

Линь Чуцзю не ответила, она серьезно посмотрела на Линь Фужэнь (Мадам Линь) и слабо улыбнулась:

«Это зависит от искренности Линь Фужэнь (Мадам Линь). Как известно Линь Фужэнь (Мадам Линь), я всегда была глупой и часто многого не помню».

Она забыла о деньгах?!

Рот Линь Фужэнь (Мадам Линь) слегка скривился, потом она глубоко вздохнула:

«Пятьсот тысяч таэлей».

Если Линь Чуцзю в самом деле выйдет замуж за принца Сяо, ей потребуется по меньшей мере десять миллионов таэлей приданого. А если она выйдет за обычного человека – как минимум семьсот-восемьсот тысяч.

Линь Фужэнь (Мадам Линь) нарочно занизила цену. Но Линь Чуцзю почувствовала, что в такой ситуации собеседник всегда будет предлагать меньше, что, похоже, и собиралась делать Линь Фужэнь (Мадам Линь).

Губы Линь Чуцзю изогнулись в улыбке и она мягко покачала головой:

«Линь Фужэнь (Мадам Линь) выставляет нищенку вон? Неужели вы хотите сказать, что жизнь вашей Ди Чан Ну (Старшей дочери) стоит всего пятьсот тысяч таэлей?»

«Так сколько же ты хочешь? Только Чуцзю, ты же прекрасно знаешь, что у твоего Фуцинь (Отца) немного денег. Так что пятьсот тысяч таэлей – это мои собственные сбережения».

Гнев Линь Фужэнь (Мадам Линь) быстро разгорался, но ей приходилось терпеть.

Жизнь Ди Чан Ну (Старшей дочери)?!

Линь Фужэнь (Мадам Линь) жалела о содеянном!

Не надо было ей использовать хронический яд, надо было убить эту стерву, чтобы не оказаться в такой ситуации.

«Линь Фужэнь (Мадам Линь), не надо пытаться обмануть меня. Неужели вы думаете, я ничего не знаю? Хотя Фуцинь (отец) не унаследовал состояния, но он работал все эти годы, так что деньги у него абсолютно точно есть. И вы хотите сказать, что у его покойной жены было всего лишь пятьсот таэлей приданного, потому что она из бедной семьи?»

Линь Чуцзю было плевать, насколько сильно Линь Фужэнь (Мадам Линь) пожалела о содеянном и как она ее ненавидела. Сейчас она думала только о том, сколько денег потребовать с доброй мачехи, чтобы задеть ее.

Линь Чуцзю даже не нужны были такие деньги, хотя она и любила их, она не была жадной. Она делала это только чтобы отомстить своей внешне невинной, но коварной и жестокой мачехе.

«Так сколько ты хочешь, наконец?», – ярость Линь Фужэнь (Мадам Линь) разгоралась.

Бедной семьи?

Кто это – «бедная семья»? С чего бы им отсылать свою Цзецзе (Старшую сестру) всего лишь с пятью сотнями приданого?

«Что ж…» – Линь Чуцзю притворилась, что задумалась, а потом сказала: «Пятьсот пятьдесят тысяч таэлей».

Линь Фужэнь (Мадам Линь) не успела обрадоваться, как тут же услышала следующие слова, слетевшие с губ Линь Чуцзю:

«Но я хочу пятьсот пятьдесят тысяч золотом, а не серебром!»

«Что?»

Линь Фужэнь (Мадам Линь) прямо вскочила от потрясения.

«Пятьсот тысяч золотом? Почему бы тебе просто не обчистить всю нашу семью?»

Линь Фужэнь (Мадам Линь) не могла дальше сдерживать гнев. Ее лицо побагровело, глаза сверкали от злости.

Если бы только Линь Чуцзю не предстояло выйти замуж завтра, она убила бы ее немедленно!

Она убьет ее тайно, на заднем дворе, раздавит ее, как букашку.

Пусть сейчас они наедине, но как она вытащит ее отсюда?

Линь Чуцзю нельзя покидать эту комнату. Но…

Она выбрала лучший день для поединка – день перед своей свадьбой. Жизнь Линь Фужэнь (Мадам Линь) станет несчастной, если принц Сяо и император узнают, что Линь Чуцзю постигла внезапная гибель.

Линь Чуцзю достаточно скрытная, она вела непростую игру, чтобы прийти к той жизни, что ожидает ее сегодня.

Линь Фужэнь (Мадам Линь) все еще тяжело дышала и совершенно не заметила, что сказала в припадке гнева…

Линь Фужэнь (Мадам Линь) не заметила, но это не значит, что Линь Чуцзю пропустила ее слова мимо ушей. Она рассмеялась, как хитрая лиса, и сказала:

«Линь Фужэнь (Мадам Линь) говорит, что пятьсот пятьдесят таэлей золотом – это слишком много? Тогда, как Ди Чан Ну (Старшая дочь), я достойна половины состояния семьи Линь?»

«Чуцзю, у тебе еще есть Мэймэй (младшая сестра) и Диди (младший брат)».

Линь Фужэнь (Мадам Линь) чуть не вырвало кровью…

Половина состояния семьи Линь?

Каково право Линь Чуцзю на половину состояния семьи Линь?

«Меня родила моя Нян (мать)».

Другими словами, она не признавала свою Мэймэй (младшую сестру) и своего Диди (младшего брата).

Линь Фужэнь (Мадам Линь) глубоко вздохнула и открыла рот, но сдержанно сказала:

«Чуцзю, ты поранила свою Мэймэй (младшую сестру) два дня назад. Боюсь, наследного принца Сяо Тянжуя это разозлило, и императрица очень недовольна».

Линь Фужэнь (Мадам Линь) сказала это и приплела сюда наследного принца и императрицу, чтобы прекратить торг с Линь Чуцзю.

Но было ли это нужно?

Линь Чуцзю улыбнулась и сказала: «Линь Фужэнь (Мадам Линь), я всего лишь преподала моей Мэймэй (младшей сестре) урок перед наследным принцем. Но что вы говорите о императрице? Уверена, наследный принц и императрица не могут контролировать и имперский двор, и двор принца Сяо».

Вскоре Линь Чуцзю станет снохой императрицы, а также тетей наследного принца, и, если кто-то из них захочет преподать ей урок… Она не позволит им взять инициативу.

«Если Ваньтин сделала что-то не так, Муцинь (мать) накажет ее. Чуцзю, тебе не следовало заходить так далеко».

Когда старшая сестра делает то, что должна делать мать, будто той не существует – это неправильно!

«Линь Фужэнь (Мадам Линь), вы хорошо заботились обо мне, так что мой урок ей в благодарность за ваши действия – лишь малая плата». Линь Чуцзю потерла ногти и осторожно подула на них, как будто Линь Фужэнь (Мадам Линь) не стояла перед нею.

Линь Чуцзю не мылась три дня, но ее руки не были грязными – нисколечко. Линь Фужэнь (Мадам Линь) внезапно подумала: Линь Чуцзю покидала поместье?

Если нет, Линь Чуцзю голодала три дня, как она до сих пор может быть живой и здоровой?

Линь Фужэнь (Мадам Линь) прищурилась и в глубине души не могла не задуматься…

Кошмар и король ночи

Линь Чуцзю знала, что Линь Фужэнь (Мадам Линь) не хочет сдаваться. Но сегодня она не позволит ей взять верх. Ей досталось такое убогое тело из-за нее, так что она добьётся небольшой компенсации.

Линь Чуцзю посмотрела на Линь Фужэнь и слабо улыбнулась: «Линь Фужень (Мадам Линь), моё время ограничено. Но так как вы подарили мне столько любви, я тоже немного отплачу вам тем же, так что вы можете дать мне всего двести пятьдесят тысяч таэлей золотом. Вы знаете мой характер...»

Линь Чуцзю не говорила о том, что кроется за этими словами, но они по-прежнему таили в себе угрозу. Линь Фужэнь (Мадам Линь) могла ясно её различить: ее время ограничено, это значит, что, если Мадам Линь не предоставит ей деньги до свадьбы, она не пощадит ее.

Репутация Линь Чуцзю уже была разрушена, так что она более не заботилась о ней. Но Линь Фужэнь (Мадам Линь) – другое дело: ее считают любящей женой и хорошей матерью. А ее дочь выходит замуж за наследного принца, так что она ни за что не позволит Линь Чуцзю уничтожить ее славу.

У Линь Фужэнь (Мадам Линь) не было иного выбора, кроме как сдаться и спросить:

«Ты возьмешь деньги и отступишься?»

Как бы то ни было, жизнь не коротка. Она позволит Линь Чуцзю победить в этот раз, потому что ей также хочется посмотреть, будет ли ее жизнь в браке прекрасной. Но рано или поздно, она все равно заставит ее заплатить по сегодняшнему счету.

«A отступные покроют ваши прошлые прегрешения», – Линь Чуцзю встала и посмотрела в глаза Линь Фужэнь (Мадам Линь), затем слегка улыбнулась: «Линь Фужэнь (Мадам Линь), я хочу увидеть деньги завтра утром!»

«Завтра? Это невозможно…», – Линь Фужэнь (Мадам Линь) хотелось отправить Линь Чуцзю в могилу. В конце концов, характер у принца Сяо ужасный, и его жестокость известна всем.

«Это ваша проблема», – Линь Чуцзю поднялась, чтобы выпроводить ее, но затем добавила:

«Линь Фужэнь (Мадам Линь)… Когда выйдете, напомните, пожалуйста, этой служанке, чтобы она подала мой рис! О! и если Линь Фужэнь (Мадам Линь) не предоставит мне еду, я могу снова передумать и попросить у вас пятьсот пятьдесят тысяч таэлей золотом!»

Договорив, Линь Чуцзю повернулась и пошла к постели, оставив Линь Фужэнь (Мадам Линь), которая застыла на месте.

Двести пятьдесят тысяч таэлей золотом стоят столько же, сколько два с половиной миллиона таэлей серебром. Сумма была, безусловно, астрономической, даже если она выдаст ее банкнотами, их все равно понадобится тысяча…

За ночь Линь Фужэнь (Мадам Линь) просто не сможет достать столько серебра и купюр. Так что всю ночь она только и делала, что беспокоилась о том, как ей достать два с половиной миллиона таэлей серебра!

Но именно этого и хотела Линь Чуцзю!

Линь Фужэнь (Мадам Линь) была слишком занята в ту ночь, и у нее не было времени придумать план, как с ней быть. А тем временем Линь Чуцзю могла провести свой последний день в особняке семьи Линь в безопасности. Что же касается завтра…

Линь Чуцзю не была пессимисткой, и думать о том, что еще не случилось, было бесполезно. Она не знала, что за человек Принц Сяо, и не знала, какой властью он обладает. Все, что ей оставалось теперь – это ждать их свадьбы.

Так или иначе, даже если Принц Сяо окажется жестоким и влиятельным человеком, он не станет травить ее, как это делала Линь Фужэнь (Мадам Линь), верно?

Линь Чуцзю твердо верила, что пока она жива, надежда есть.

Ночью Линь Чуцзю съела миску белого риса. Хотя она все еще была голодна, она знала, что после голодовки нельзя есть слишком много. Поэтому она удержалась и немного передохнула, после чего попросила служанку принести воды, так как она хотела помыться.

Линь Чуцзю влачила жалкое существование целых три дня, но теперь она насладится ванной с лепестками роз, прямо как настоящая дама древних времен.

Однако, войдя в ванну, Линь Чуцзю обнаружила, что та не только маленькая, но и глубина у нее, как у ведра. Линь Чуцзю очень хотелось понежиться в ванне, она скучала по своему джакузи дома. Конечно же, все потому, что она отказалась от того, что предлагали ей служанки.

Линь Чуцзю не хотела проводить последние мгновения в обществе своих горничных, она боялась, что они своими преступными руками снова попытаются ее прикончить. Всеми слугами в Особняке Линь уже давно руководила Линь Фужэнь (Мадам Линь). А служанка, которую прикрепили к ней, вдобавок была еще и личной служанкой Линь Фужэнь (Мадам Линь).

И от греха подальше, Линь Чуцзю не хотела, чтобы кто-то из них ее трогал.

После хорошей ванны она могла уже больше не волноваться, что Линь Фужэнь (Мадам Линь) воспользуется моментом, чтобы навредить ей. Так что Линь Чуцзю приняла свои лекарства и легла спать.

Несмотря на то, что события этого дня ее бесили, настроение теперь очень даже поднялось, и не мешало ей спать спокойно. Так что, улегшись в кровать, она моментально уснула. Линь Чуцзю с нетерпением ждала своей новой жизни, которая начнется завтра.

В эту ночь Линь Чуцзю ждал здоровый сон. Но двоим людям в эту ночь не спалось из-за нее. Одной из них была Линь Фужэнь (Мадам Линь), которая готовила деньги, а вторым…

***

В огромном особняке в своем кабинете сидел человек в инвалидном кресле. Одну половину его лица скрывала темнота, а другая была освещена огоньком свечи. В его свете лицо казалось расплывчатым и нечетким, что добавляло его облику загадочности.

Половина лица, скрытая во тьме, определенно вызывала ощущение, что человек этот очень опасен, а половина, открытая свету, лучилась яшмовым сиянием и придавала ему невыразимое обаяние…

Его тёмные брови, глубокие и спокойные глаза, нос с горбинкой и тонкие бледные губы - сложите эти черты вместе и поймёте, что его обаяние было поистине роковым.

Хоть мужчина и сидел в инвалидном кресле, это не лишало его и половины той завораживающей ауры. Он просто сидел там, а холодность, окутывавшая все его тело, заставляла людей колебаться, прежде чем посмотреть ему прямо в глаза.

Этот человек был королём ночи!

Свеча озаряла еще одного человека, одетого в черное, который склонился перед хозяином. Этот человек, несомненно, стоял на коленях, но его присутствие невозможно было почувствовать, и даже его дыхание было неслышным.

Черный человек все так же неподвижно стоял перед мужчиной, который постукивал пальцами по ручке кресла, и докладывал:

«Господин, Линь Чуцзю не единожды покушалась на самоубийство и не желает выходить замуж. Ее заперли в комнате на три дня и дали лишь миску риса.

До этого вечера прошло три дня, но Линь Чуцзю все еще крепка духом и не подает признаков слабости, она даже воспользовалась возможностью обвинить Линь Фужэнь (Мадам Линь) в том, что та ее отравила. Благодаря этому она смогла шантажом вытащить у Линь Фужэнь (Мадам Линь) двести пятьдесят тысяч таэлей золотом».

Вспоминая сцену, свидетелем которой он стал этим вечером, он в глубине души восхищался девушкой. Старшая мисс семьи Линь настоящая лиса, если бы он не видел сегодняшние события своими собственными глазами, он бы точно поверил сплетням, что она дурочка.

Что ж, раньше он тоже думал, что Линь Чуцзю глупа, так что она и его обвела вокруг пальца.

Услышав доклад, человек в инвалидном кресле, не проронил ни слова. Но его глаза медленно опустились, тонкие губы были слегка поджаты, а лицо стало холодным.

Большим пальцем правой руки он беспрестанно щелкал суставами на левой руке. Это казалось неосознанной привычкой, свойственной многим людям, но у этого человека процесс приобретал серьезность кардиологической операции.

«Крэк… крэк…»

Пот со лба черного человека капнул на пол, будто кровь.

Новые и новые капли катились по его лбу, но он не утирал их и только продолжал стоять на коленях.

Когда мужчина в кресле замер, удушающее напряжение в комнате спало. И все же, черный человек тихонько сглотнул, когда раздался тихий и глубокий голос господина:

«Что случилось три дня назад?»

Слова мужчины звучали очень медленно и не угрожающе, но никому бы и в голову не пришло решить, что это приятный человек.

Черный человек подобострастно пролепетал: «Прошу вас, господин, я, бестолковый, достоин наказания. Бэнь Ван (Мой принц) хочет знать, что случилось три дня назад?» – голос человека не изменился, нельзя было понять, радостный ли он или осуждающий.

Бэнь Ван (Мой принц?)

Да, этот человек и был знаменитым парализованным и искалеченным бывшим Богом Войны. Теперь же его звали Принц Сяо Тяньяо.

Ожидая ответа черного человека, Сяо Тяньяо подпер голову рукой, и его глаза слегка опустились.

Черный человек не скрывал того, что произошло три дня назад, и подробно продолжил свой прерванный доклад:

«Господин, ваш подданный клянется, я в самом деле ударил Линь Чуцзю. Когда она упала на землю, она не шевелилась и даже не дышала, пока не сгорело целых две палочки ладана. Ваш подданный не знает, как, но потом Линь Чуцзю внезапно поднялась».

Говоря об этих событиях, черный человек был готов заплакать. Три дня назад ему было приказано убить Линь Чуцзю. Разумеется, он выполнил это, но он не знал, почему на самом деле она не умерла, так что это был просто позор для него.

И этот позор невозможно было смыть за такое короткое время.

«В самом деле…» – мягко проговорил Сяо Тяньяо, не веря его докладу. Черный человек заволновался еще сильнее, и пот у него на лбу выступил еще сильнее.

«Ваш подданный не осмелился бы обманывать хозяина», – сердце черного человека колотилось, и слышны стали даже звуки ударов. Он был уверен в своем мастерстве, значит, проблема крылась в Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо поднял глаза и оглядел черного человека. Тот нервничал и ожидал, какое наказание определит Сяо Тяньяо.

«Десять плетей».

Десять плетей… по крайней мере, он всего лишь полмесяца пролежит в постели. Но это самое легкое наказание, которое он получал. В конце концов, в этот раз он со всей ответственность выполнил свой долг.

Черный человек не осмелился произнести это вслух и незамедлительно удалился с низким поклоном.

Выйдя из комнаты, черный человек облегченно вздохнул и поднял руку, чтобы отереть пот со лба. Но оказалось, что его рукава также уже намокли. Черный человек улыбнулся и широкими шагами пошел прочь. Больше он не задерживался.

Внутри Сяо Тяньяо продолжал хрустеть суставами. Его тонкие бледные губы произнесли: «Линь Чуцзю, Бэнь Ван (Принц) тебя запомнит».

Его голос прозвучал очень тихо, как если бы он шепотом велел ей быть осторожнее.

***

В этот же момент спавшая Линь Чуцзю, проснулась и выпрыгнула из постели. Она приложила руку к сердцу и отчаянно хватала ртом воздух. В лунном свете паника и беспомощность были слабо различимы на ее бледном лице и в глазах.

Линь Чуцзю было страшно.

«Фууух, фууух…», – Линь Чуцзю еще несколько раз вздохнула и медленно постучала по груди, и вдобавок ущипнула себя за щеку, чтобы убедиться, что ей всего лишь приснился кошмар.

«Это был всего лишь кошмар, ох. К счастью я не попала в руки НБР страны М и прочие ужасные места».

Линь Чуцзю прислонилась к кровати, думая о своем сне, она не могла не вспоминать свою прошлую жизнь. Втайне она была довольна, что попала в этот мир, а не была поймана страной М, чтобы терпеть их пытки ради признания.

Лучше уж она будет жить здесь, чем попадет в руки НБР.

Теперь она хотя бы может нанести ответный удар, и вероятность выжить довольно высока. Если бы она попала в руки НБР, она бы точно умерла…

Свадьба

Линь Чуцзю была очень рада и довольна своей новой жизнью. Особенно, когда она увидела черные круги под глазами Линь Фужэнь (Мадам Линь). Конечно. Линь Фужэнь (Мадам Линь) хотелось прикончить Линь Чуцзю, но, так как она не могла этого сделать, она лишь заставляла себя улыбаться. Линь Чуцзю была еще более довольна, когда увидела, что она держит в руках коробку.

«Линь Фужэнь (Мадам Линь)!» – Линь Чуцзю лучезарно улыбнулась.

Пусть ей и приснился кошмар этой ночью, это не помешало ей уснуть, и она все равно спала мирно, как медведица зимой.

«Чуцзю, сегодня поистине прекрасный день!», – Линь Фужэнь (Мадам Линь) очень хотела улыбнуться или засмеяться. Однако у него не получалось, чуть только она вспоминала события прошлой ночи. У скольких людей она попросила денег, чтобы собрать больше двух миллионов серебром – ах!

Линь Фужэнь (Мадам Линь) на самом деле не очень-то страдала из-за этого серебря, потому что в деньгах она не нуждалась. Даже несмотря на то, что она отдаст их Линь Чуцзю, ее собственная жизнь не изменится.

Однако это приводило Линь Фужэнь (Мадам Линь) в ярость. Она ненавидела себя на то, что ее провела Линь Чуцзю. Ненавидела себя за то, что поддалась ее угрозам. Ненавидела себя за то, что не могла убить ее.

«Линь Фужэнь (Мадам Линь), спасибо вам за подарок», – Линь Чуцзю казалась прекрасной и добродушной, когда благодарила Линь Фужэнь (Мадам Линь), улыбаясь ярко накрашенными губами.

Все, что оставалось Линь Фужэнь (Мадам Линь) – это закусить губы. Как ее мать, она должна была находиться рядом с Линь Чуцзю в день свадьбы. Но Линь Фужэнь (Мадам Линь) ужасно не хотелось видеть ее лицо. Каждый раз при виде ее улыбки, внутри разгоралось желание убить ее. Сейчас ей хотелось только отдать коробку Линь Чуцзю и придумать какой-нибудь предлог немедленно покинуть комнату невесты.

Линь Чуцзю это нисколько не заботило, она даже не потрудилась заглянуть в коробку и просто швырнула ее в комод. Линь Фужэнь (Мадам Линь) рассердилась, увидев это, но не смогла сказать ни слова и только фыркнула.

И так как Линь Фужэнь (Мадам Линь) уделила ей не слишком много внимания, горничные тоже не стали утруждаться заботой о Линь Чуцзю и просто занялись уборкой комнаты.

К счастью, вскоре пришли приятельницы Фужэнь (Законной жены) и Сяоцзе (Младшей мисс), но это были несколько дам, у которых Линь Фужэнь (Мадам Линь) просила денег, и Линь Чуцзю были знакомы только некоторые из них.

Женщины произнесли несколько поздравительных фраз, но никому в действительности не было дела до Линь Чуцзю, и одна за другой они пошли к Линь Фужэнь (Мадам Линь) поговорить о Линь Ваньтин.

Свадьба Линь Ваньтин и наследного принца волновала их куда больше. Ни за что на свете они не предпочли бы кронпринцессе Линь Чуцзю, которой суждено было не иметь власти и которая будет принцессой лишь по титулу, верно?

Такое их поведение, без сомнения, заставило бы прежнюю владелицу тела громко рыдать и выливать на них свое недовольство. Однако Линь Чуцзю никогда не была такой, и в ее словаре нет слова «рыдать».

Плакать она считала бесполезным. В трудных обстоятельствах она могла полагаться только на себя.

В то время как Линь Чуцзю никто не беспокоил, все оказывали поддержку Линь Фужэнь (Мадам Линь) и Линь Ваньтин. Линь Чуцзю воспользовалась этим преимуществом, чтобы положить коробку, которую дала ей Линь Фужэнь (Мадам Линь) в свою медицинскую систему.

Что же до подсчетов…

Линь Чузцю верила, что Линь Фужэнь ее тут не обманет, потому что ей это будет просто невыгодно.

Линь Чуцзю уже получила свои деньги, поэтому сидела на кровати и ждала свадьбы.

Время шло, слуги семьи Линь закончили свои приготовления и теперь только ждали жениха.

Однако счастливый час приближался, а ни жениха, ни устроителей свадьбы до сих пор не было.

Что-то произошло?

Думая об этом событии, гости немедленно почуяли, что что-то не так. Двое или трое тихо перешептывались, любопытствуя:

«В чем дело, может быть, принц Сяо не хочет жениться на ней?»

«Это же имперский брак, принц Сяо хочет ослушаться приказа императора?»

«Принц Сяо недоволен браком, да?»

«Я слышала, невеста тоже отказывается выходить замуж».

«До этого наследный принц отказал этой невесте. Разумеется, принц Сяо не хочет брать ее».

«…»

Перешептывание гостей становилось все громче, и громче, и, похоже, все циничнее.

В глазах Линь Фужэнь (Мадам Линь) мелькнула искра смеха, но не озарила ее лицо. Она была бесстрастна, когда послала служанку проведать и поддержать Линь Чуцзю.

Линь Сян вышел и увидел, что просторный свадебный зал напоминает зеленной рынок. Он увидел, что Линь Фужэнь (Мадам Линь) не уладила проблему и просто позволила гостям сплетничать о семье Линь и принце Сяо.

Линь Сян был недоволен, размышляя о новостях, полученных ранее. Он узнал, что из-за Линь Чуцзю его жена понесла большие потери, и еще больше разозлился на Линь Чуцзю.

В конце концов, жена была единственной, кто мог его утешить.

«Кхм…» – Линь Сян слегка откашлялся и прошел в зал.

Люди, которые перешептывались, мгновенно закрыли рты. Тогда как остальные не забыли напомнить всем вокруг:

«Быстро, замолчите, Линь Сян идет».

«Сян Е (Господин)».

«Цзо Сян дажэнь (Премьер-министр левых)».

По дороге Линь Сян продолжал здороваться со всеми, улыбаясь. На его лице играла приветливая улыбка, как будто внутри и не кипела злость на Линь Чуцзю.

«Лаое (Лорд, Господин)…» – Линь Фужэнь (Мадам Линь) была далеко не в хорошем настроении и теперь медленно подошла к Линь Сян.

Линь Сян ободряюще взглянул на нее и сказал гостям:

«Вам всем не о чем волноваться. Принц Сяо только что прислал сообщение, что хочет лично встретиться с невестой. Из-за некоторых неудобств, связанных с самочувствием, он ненадолго задержался в пути. Принц Сяо почтит нас своим присутствием через час, поэтому прошу вас подождать еще немного».

«Что? Принц Сяо лично явится на свадьбу?»

Когда Линь Сян произнес эти слова, они произвели эффект камня, упавшего на ровню гладь озера – и никто более не мог сохранять спокойствие.

***

Три месяца назад с принцем Сяо произошло несчастье. Имперский лекарь поставил ему диагноз, согласно которому, он останется парализованным калекой до конца жизни. С тех пор принц Сяо не появлялся на людях, и даже когда император лишил его военных полномочий, он не явился, чтобы предстать перед ним.

Жители Восточной страны не считали принца Сяо опозоренным, пусть он и решил не появляться ни перед кем.

Даже и поныне – многие глубоко сочувствовали ему. В конце концов, принц Сяо был необычным человеком. До того, как его парализовало, он был известен как Бог Войны и герой Империи Восточной страны.

Талант принца Сяо в военном искусстве был поразителен, он был в одном шаге от совершенства. Принц Сяо был очень мудр, и он мог убить на поле боя бесчисленное количество врагов.

Принц Сяо был несравненен и хорош собой, как никто из смертных…

Принц Сяо был…

Короче говоря, до того, как принца Сяо парализовало, для всех людей в Восточной Стране он был подобен богу. И даже в глазах имперских чиновников его существование было богоподобно.

Люди Восточной Страны могли не знать в лицо императора, но каждый узнал бы принца Сяо, Бога Войны.

Такой великий человек целиком и полностью заслуживал божьей милости. Но такому великому человеку, к тому же, многие завидовали. В итоге, он стал жертвой злодейского заговора и теперь был парализован и прикован к постели до конца жизни.

Невозможно выразить, насколько люди Восточной Страны сожалели о той войне, но сожаления эти не могли изменить текущей ситуации.

С тех пор принц Сяо не появлялся ни перед кем, но все это понимали. Не говоря уже о том, что, если бы они столкнулись с тем же, они бы тоже не хотели никого видеть.

После таких великих подвигов принц Сяон просто не смог с этим смириться. Но самой важной причиной была его гордость. Как он мог вынести чужие взгляды, оценивающие его увечье? Как он мог выдержать сочувствие этих людей?

Тем не менее, сегодня принц Сяо лично встретится с Линь Чуцзю, чтобы заключить с ней брак, и все увидят его искалеченное тело. Такое было просто невозможно представить.

В конце концов, каковы действительные намерения принца Сяо относительно Линь Чуцзю?

На этот вопрос мог ответить только сам принц Сяо. Если он сам не ответит, то никому другому причины не узнать. Что он, в конце концов, планирует делать, а?

Когда все Сяоцзе (Младшие Мисс) в зале услыхали эту весть, каждая из них позавидовала Линь Чуцзю и сказала: «Чуцзю, вот ты, небось, счастлива, а!»

«Принц Сяо слишком хорош для тебя».

«Да-а, я сейчас так завидую!»

Несколько Сяоцзе (Младших Мисс) окружили Линь Чуцзю и болтали без остановки. Их слова были полны зависти, но никто на самом деле не ревновал. В конце концов, им же было известно о положении принца Сяо. Так что их ревности он не стоил.

В такой счастливый день никому не следовало произносить ни слова, которое могло бы расстроить собеседника. Однако была все же одна девушка с невинным лицом, которая осмелилась сказать печально, будто она в самом деле сожалела:

«Если бы принц Сяо не пострадал, все было бы гораздо лучше, правда? И цзецзе (старшая сестра) была бы счастливейшей женщиной в Восточной Стране. Но какая жалость, что принц Сяо…»

Да, девушка с невинным лицом, сказавшая эти слова невесте, была не кем иным, как сводной сестрой Линь Чуцзю, Линь Ваньтин. Как только многие услышали ее слова, вся зависть Сяоцзе (Младших Мисс) сменилась на сожаление.

«Ох…»

«Ах…»

Все завистливые восклицания, что слышны были в зале, превратились в громкие вздохи. Если бы люди не знали, что за событие сегодня происходит, они могли бы подумать, что находятся на поминальной службе. Любая обычная девушка, несомненно, перепугалась бы до смерти, однако, Линь Чуцзю была не такой. С другой стороны, если даже невеста не хочет замуж, то ее мать или другие члены семьи должны выступить и защитить ее интересы, так?

Но кто же вступится за Линь Чуцзю?

Даже если бы Линь Фужэнь (Мадам Линь) признала бы свою ошибку, Линь Чуцзю не смогла бы принять от них помощь. В конце концов, Линь Фужэнь (Мадам Линь) не осмелилась ничего сказать и могла только изобразить на лице грусть, когда стояла в красном зале, который должен был быть полон праздничного веселья.

Линь Фужэнь (Мадам Линь) думала, что Линь Чуцзю будет злиться. Но с самого начала Линь Чуцзю вела себя так, будто ничего вокруг не слышала, и просто тихо сидела на кровати, не говоря ни слова.

Линь Ваньтин давно приготовила эти слова, каждое слово во фразе было будто потайной нож, чтобы спровоцировать Линь Чуцзю и растоптать ее сердце.

Цель Линь Ваньтин была совершенно очевидна, совсем как и ранее: она хотела заставить Линь Чуцзю навлечь на себя беду на собственной свадьбе и опозориться перед всеми. Если это случится, принц Сяо уж точно ее возненавидит. Но…

Сейчас Линь Чуцзю была не той, кто легко поддавался на провокации. Линь Ваньтин ждала долго, но Линь Чуцзю все еще не двигалась и не показывала признаков злобы. Хотя в этот раз она сказала слишком много, так что…

«Эй, не говори ничего такого больше», – сказала Цзян да Саоцзе (Старшая Мисс), толкнув свою сяо мэймэй (младшую сестру) подальше от Линь Ваньтин.

«Сань цзецзе (Третья сестра), посмотри на невесту», – сказала сяо мэймэй (младшая сестра), отталкивая от Линь Ваньтин свою цзецзе (старшую сестру).

«Дети подойдите поближе к нян (матери)», – позвала своих дочерей Шаншу Фужэнь (законная жена губернатора).

Вскоре людей вокруг Линь Ваньтин стало меньше. Но, когда она поняла это, было уже слишком поздно!

Так много лет Линь Ваньтин поддерживала свой образ девушки чистой, как белый цветок лотоса, потому что ее всегда оттеняла прежняя Линь Чуцзю. Но эта Линь Чуцзю ничего не говорила, и истинное лицо Линь Ваньтин стало видно всем.

В конце концов, эти женщины не были глупы. Когда ранее они услышали слова Линь Ваньтин, они показались им мелочью. Но, вспоминая их, они осознавали, насколько вызывающе это звучало.

Обычно Линь Ваньтин вела себя мягко и добродушно. Но когда она проснулась, ей рассказали, что семья Линь продала часть своих драгоценностей, да к тому же еще и попросила помощи у других семей, только чтобы собрать серебро для ее цзецзе (старшей сестры).

«Не желай смерти другим, если сам не хочешь умереть».

Линь Чуцзю все еще спокойно сидела на постели, наблюдая за оживленными действиями Линь Ваньтин. Когда внезапно в толпе…

Слуга объявил: «Женил прибыл, жених прибыл!»

Перед закатом солнца принц Сяо наконец-то прибыл в поместье Семьи Линь. Все гости повернули головы, чтобы посмотреть на калеку – принца Сяо, а не на великолепного принца Сяо. Но…

Встреча с невестой

Гости смотрели во все глаза, но они не увидели и тени принца Сяо. Вместо этого, они увидели, как в зал въехал черный паланкин.

Весь корпус паланкина был покрашен черным. Обычный горожанин мог не знать, но член высшего общества понимал, что черный паланкин – это нечто очень необычное.

«В этом черном паланкине принц Сяо?», – некоторые сделали смелое предположение, но его бы опроверло предыдущее сообщение: если принц Сяо приехал на паланкине, как мог он пропустить назначенный час?

На самом деле просторный черный паланкин уже давно спокойно стоял перед особняком Линь. Плотные занавески отгораживали его от особняка, скрывая происходящее внутри от взглядов толпы. Никто не мог увидеть человека, сидевшего в черном паланкине, разве что принц Сяо сам вышел бы, чтобы жениться!

Все были убеждены, что человек в паланкине – принц Сяо. Но он по-прежнему не выходил.

И это что, тоже называется «лично встретиться с невестой»?

Все собравшиеся переглядывались, они ничего не говорили, но им очень хотелось смущенно рассмеяться.

Хотя это и было очень смешно, но принц Сяо все-таки явился лично. Так что можно считать, что в этой ситуации он действительно проявил уважение к семье Линь. В конце концов, принц Сяо находится в специфической ситуации, так что кто станет придираться.

Люди, которым не удалось посмотреть на принца Сяо, были разочарованы. Но никто не смел сказать ни слова. Особенно при виде охраны, находившейся, по обе стороны от черного паланкина. От одного взгляда на их кровожадные лица становилось страшно и хотелось съежиться.

Неужели принцу Сяо было так уж необходимо тащить с собой этих кровожадных охранников на личную встречу с невестой? Это свадьба или похищение?

Никто вообще-то не был доволен действиями принца Сяо, но никто не осмелился выступить и возмутиться. Даже Линь Сян, отец невесты, лишь с уважением подошел к черному паланкину, но не посмел выказать и половины своего недовольства.

С прибытием принца Сяо и отряда его охраны из бывших военных звуки свадебного зала, которым полагалось быть оживленными и веселыми, мгновенно стихли. Вдобавок музыка гонга и флейты не создавала радостного настроения и не вдохновляла гостей на разговоры и смех.

Несколько гостей почувствовали неловкость происходящего, и хотели было заговорить, чтобы разрядить обстановку. Но лишь только они увидели жесткие взгляды охранников принца Сяо, их открывшиеся было рты тут же захлопнулись.

Почему?

Потому что охрану принц Сяо взял не только для эффектности зрелища!

Эти охранники были солдатами, прошедшими сотни тысяч битв на войне. От их вида мурашки бежали по коже, а шрамы от мечей на их телах притягивали взгляды, но говорили об их чести героев страны.

В такой момент у кого хватило бы духу заговорить с ними?

С этими шокирующими гостями свадьба закончилась быстро. Охрана принца Сяо поспешила в спальню невесты. Невеста сядет в другой паланкин, и они ее увезут.

Да, она поедет на паланкине!

Согласно традиционной свадебной церемонии, в этот момент Линь Чуцзю должна была выйти в сопровождении своего младшего брата. Но принц Сяо не следовал традиционной брачной церемонии и приказал своим охранникам привести невесту.

Линь Чуцзю было на это наплевать, не говоря уже о семье Линь.

С самого начала Линь Фужэнь (Мадам Линь) не могла дождаться, когда Линь Чуцзю станет посмешищем. Так с чего бы ей возражать и останавливать принца Сяо?

Линь Сян был очень недоволен, но, когда он увидел охранников принца Сяо, ему пришлось проглотить свою гордость. Особенно, когда невесту забрали, ни слова ему не сказав.

Принц Сяо в самом деле явился, чтобы жениться на невесте?

Гости были смущены и удивлены, так что просто застыли, где стояли. Когда свадебный кортеж отъехал по меньшей мере метров на сто от особняка Линь, они запустили в небо фейерверки.

Звуки фейерверков раздавались позади свадебного кортежа, так что тихая процессия приобрела чуть более праздничный вид.

Линь Чуцзю, сидевшая в паланкине, не могла не улыбнуться. Вести себя, подобно кукле, было совершенно абсурдно, свадьба была такой скучной, что больше напоминала похороны. Но Линь Чуцзю могла это принять. Если бы на ее месте была другая женщина, вероятно, она попыталась бы покончить с собой.

Принц Сяо, так вот, как вы будете обращаться со мной, а?

Я, Линь Чуцзю, посмотрю, на что вы способны, но выдержу все!

Чем дальше свадебный кортеж удалялся от особняка Линь, тем тише становилось вокруг. Кроме шагов вооруженной охраны, никаких звуков не было слышно. Если бы не паланкин, никто не заметил бы, что состоялась свадьба.

«Кто тут выходит замуж? Почему это больше похоже на похороны?»

Охранники принца Сяо были слишком серьезны, поэтому люди не могли не перешептываться. Что еще хуже, они говорили, что свадьба была холоднее, чем свадьба призраков.

К сожалению, Линь Чуцзю не слышала их. Иначе она могла бы даже посмеяться над ними. В ее теле хронический яд, а принц Сяо парализован до конца жизни. Серьезно, они в самом деле могли бы превратить все это в свадьбу призраков.

Сидя в кресле в паланкине, Линь Чуцзю пыталась угадать. Что если принц Сяо выставит ее вон, когда они прибудут в Поместье Принца?

Действительно ли она ожидает, что он, в своем нынешнем положении, выставит ее вон? Разве он не калека?

Как бы то ни было, у Линь Чуцзю изначально не было таких уж больших ожиданий, так что и отчаяния не будет.

Со звуком последнего фейерверка Си Нян (Честная Матрона) помогла Линь Чуцзю выбраться из паланкина и шаг за шагом пройти в особняк принца.

Печаль? Волнение?

Линь Чуцзю не испытывала ни одного из этих чувств. В этот момент ей хотелось только поскорей прийти в свою комнату и снять уже с головы эту тяжелую свадебную диадему. Но… Это всего лишь ее мечты!

Хоть свадьба и не выглядела веселой, все же им придется следовать некоторым формальностям, так что так просто она не отделается.

Линь Чуцзю вошла в особняк принца Сяо. Несколько человек из дворца подошли к ней и провели ее внутрь, в соответствии с полным традиционным свадебным церемониалом.

Линь Чуцзю были известны принятые правила, так что особое обращение в такого рода вещах ей не требовалось. Свадьба была очень скучной, но Линь Чуцзю заставляла свое напряженное тело держаться ровно, будто ничего и не случилось. Одно за другим она выполнила все правила церемониала.

Сама по себе, свадьба не отличалась от любой другой. Однако невеста была здесь, а вот жениха и тени не было видно.

В этот момент даже старая мама (бабушка) тоже забеспокоилась, что Линь Чуцзю почувствовала себя несчастной еще в первой половине свадьбы. Но с самого начала Линь Чуцзю не жаловалась и никого не беспокоила.

Линь Чуцзю было все равно, так что ничто, по сути, не имело значения.

В конце концов, она не принимала эту свадьбу всерьез.

Когда церемониймейстер объявил, что пора отправляться в спальню невесты, Линь Чуцзю почувствовала облегчение, и даже ноги ее как будто стали легче.

Вскоре она сможет снять тяжелую диадему и золотое свадебное ожерелье.

В опочивальне невесты Линь Чуцзю не могла снять их прежде, чем посторонние один за другим ушли от греха подальше.

Она умирала.

«Гунян (молодая госпожа), нельзя, вы не должны это снимать», – Си Нян (Честная Матрона) была потрясена, она быстро шагнула вперед, чтобы помешать действиям Линь Чуцзю. Но с чего бы Линь Чуцзю ее слушать?

«Заткнись!» – ответила она холодно, Си Нян (Честная Матрона) испугалась и отступила назад, а потом еще назад. Она не решалась заговорить, но затем увидела, что Линь Чуцзю продолжила снимать украшения. Она открыла рот, но ничего не сказала.

По глазам Си Нян (Честной Матроны) было видно, что она не одобряет то, что делает Линь Чуцзю. Линь Чуцзю сняла свадебную диадему и золотое свадебное ожерелье и положила их на столик. Длинные чёрные волосы Линь Чуцзю рассыпались, и она попыталась пригласить их пальцами.

Её голова и шея наконец-то были свободны.

В этот момент Си Нян (Честная Матрона) не могла дольше молчать и сказала:

«Гунян (молодая госпожа)...»

Она произнесла лишь слово, но Линь Чуцзю прервала её и сказала:

«Помни своё место. Моя жизнь тебе не принадлежит». От смущения слова Си Нян (Честной Матроны) застряли в горе, и она быстро отошла к дверям. Но за ней не последовала ни одна из служанок. Эти люди были слугами, которых приставила к ней Линь Фужэнь (Мадам Линь). Линь Чуцзю в ее глазах не существовала. Значит, они пытались контролировать и жизнь, и смерть Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не была о них высокого мнения. Но она все-таки сразу велела им приготовить ей горячей воды:

«Идите и подготовьте мне горячую воду, я приму ванну».

Горничные, отданные ей в приданое, остались неподвижны и не тронулись с места. Служанка в платье цвета красного дерева сказала:

«Гунян (молодая госпожа), это особняк принца Сяо, так что вам придется подождать». Она хочет, чтобы мы принесли воды, но у нее нет на это права!

Эти служанки смеют ей перечить?

Линь Чуцзю подняла брови и тихо засмеялась: Похоже, Линь Фужэнь (Мадам Линь) все-таки не боится смерти!

Линь Чуцзю вообще-то было плевать на эту свадьбу и на то, считает ли принц Сяо, что она его недостойна. Но сегодня она уже намолчалась под их пытками, так что теперь она устала.

А когда человек устал, разумеется, его настроение непредсказуемо. Учитывая неуправляемое поведение четырех горничных, они без сомнения испытывают судьбу.

Принц Сяо – особенный человек. Если он считает, что она для него – позор, она с этим поделать ничего не сможет. Но эти горничные, что они о себе возомнили?

Линь Чуцзю сердито рассмеялась. Она отстегнула рукава и села, глядя на четырех горничных…

Сначала служанки думали, что смогут манипулировать ею и остаться в живых, но теперь они задрожали. Горничная в платье цвета красного дерева некоторое время колебалась, но потом сказала:

«Гунян (молодая госпожа), если других приказов у вас нет, пожалуйста, наденьте свадебную диадему, которую вы сняли. Если принц Сяо зайдет и увидит вас, он решит, что семья Линь – невежественные люди».

«Ты смелая», – Линь Чуцзю сердито стукнула по столу. – «Это все, что ты хотела сказать?»

Маленькой служанке не следовало бы говорить таких слов. Но как она вообще осмелилась так уверенно выступить? Линь Фужэнь (Мадам Линь) не забыла хорошенько их проинструктировать, ага.

Увидев, что Линь Чуцзю разозлилась, служанка в платье цвета красного дерева слегка испугалась. И все же она мягко продолжила:

«Гунян (молодая госпожа), перед тем как мы покинули особняк семьи Линь, Линь Фужэнь (Мадам Линь) велела нам, горничным, наказывать вас от имени Линь Фужэнь (Мадам Линь), если вы сделаете что-нибудь плохое. К тому же, Линь Фужэнь (Мадам Линь) сказала, что Гунян (молодая госпожа) неразумна и никогда не пробовала управлять Фу (домом), так что в дальнейшем этим будем заниматься мы, слуги».

Услышав слова служанки, Линь Чуцзю разозлилась еще больше. Линь Фужэнь (Мадам Линь) хотела контролировать ее не только в семье Линь, но и здесь.

«У Линь Фужэнь (Мадам Линь) действительно благие намерения, ага!» – Линь Чуцзю не могла не покачать головой, смотря на служанку глазами, полными сочувствия и насмешки.

Эта служанка не глупа, но слишком проста. Она не понимает того, что современные люди знают о смирении. Так что у этой служанки возникла иллюзия, что она может переступить через нее. Она сказала, что она неразумна?

Служанка в платье цвета красного дерева решила, что Линь Чуцзю испугалась, и высокомерно сказала:

«Гунян (молодая госпожа), Линь Фужэнь (Мадам Линь) действует для вашего же блага. Так что просто присядьте обратно на кровать».

«Ха-ха-ха», – Линь Чуцзю не могла сдержать смеха. Она встала, но не пошла к кровати, вместо этого она шагнула навстречу служанке.

«Гу… Гунян (молодая госпожа), что вы хотите сделать?», – служанке стало не по себе, но она все равно упрямо не желала отступать, хотя в ее глазах уже сверкнули слезы. Эта служанка не знала, что для нее на самом деле было благом, но внешность у нее была немного лучше, чем у Линь Чуцзю.

Не удивительно, что она такая смелая.

Подумав так, Линь Чуцзю не могла не засмеяться…

Ассасины и невезение

Не важно, мужчина ты или женщина, если ты красив – у тебя всегда больше возможностей. Поэтому привлекательные люди всегда более высокомерные и гордые, чем люди с заурядной внешностью.

Прекрасные глаза Линь Чуцзю блеснули и отразили ее недобрую улыбку. Горничная не понимала, что она сделала не так, но в беспокойстве попятилась. Ее голос дрожал, когда она сказала: «Гу… Гунян (молодая госпожа)…»

«Помнишь, ты сказала, что я неразумна, так?» – прервала ее Линь Чуцзю, а потом протянула руку и обхватила ее подбородок.

«Ай… больно… отпустите», – из-за боли горничная забыла о положении Линь Чуцзю и оттолкнула ее. Си Нян (Честная Матрона) и три другие служанки склонили головы, будто ничего не видели. Линь Чуцзю была избалованной девчонкой, так что они не хотели…

Бац! – хлопнула звонкая пощечина. Все служанки подняли головы и увидели, что горничная в платье цвета красного дерева упала на землю, прижимая ладонь к лицу.

«Гу… Гунян (молодая госпожа)…» – Си Нян (Честная Матрона) и три другие служанки испугались. Увидев стальной взгляд Линь Чуцзю, они тут же вновь опустили головы.

Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула и сказала:

«Идите и принесите мне горячей воды. Не заставляйте меня повторять в третий раз».

Три служанки уже собирались пойти, но горничная в платье цвета красного дерева сказала:

«Госпожа – Госпожа Линь – вас не отпустит!»

«Думаешь, я испугаюсь?» – Линь Чуцзю это казалась смешным. Она подошла к ней и посмотрела ей в лицо. – «Только потому что ты чуточку красивее меня, ты всерьез думала, что можешь смотреть на меня сверху вниз?»

«Вы… вы…» – горничная в платье цвета красного дерева еще сильнее вжалась в угол. Она уже получила пощечину от Линь Чуцзю и боялась, что Линь Чуцзю повредит ее лицо.

Линь Чуцзю злилась, но на эту маленькую служанку ей, в общем-то, было наплевать, так что она просто перевела взгляд на троих оставшихся. Эти трое не осмелились сказать нет, и просто поспешили удалиться…

***

Сяо Тяньяо не собирался входить в опочивальню невесты, но ему доложили, что Линь Чуцзю завершила все свадебные церемонии. Сяо Тяньяо был весьма удивлен и попросил отвезти его к ней. Но он не ожидал, что его будет ждать отличное представление.

Линь Чуцзю была лицемерной женщиной, которую император послал, чтобы унизить его.

Прежде чем служанки из приданого вышли, Сяо Тяньяо сделал свой первый ход, приказав открыть дверь.

*Скрррриип* – дверь отворилась. Линь Чуцзю по инерции оглянулась туда, откуда донесся звук. Первое, что она увидела, – это властного вида мужчину, одетого в черное и его охранника. Но властный мужчина сидел в инвалидном кресле.

В эту секунду Линь Чузцю не смогла отвести взгляд, и в ее памяти само собой всплыло стихотворение, которое она учила когда-то давно: «Хранить сто литров нефрита так же трудно, как закрепить качающийся зеленый камень. Найти прекрасного мужа так трудно, что можно не справиться за всю жизнь».

Откровенно говоря, когда Линь Чуцзю впервые увидела его, он был так прекрасен, что казалось, он не был человеком.

Черты его лица были так хороши, брови – чернильно-черные, глаза сверкали, как звезды, даже кончик его носа был прекрасен. Таким поистине утонченным он был.

Но несмотря на его утонченность, никто не принял бы его за женщину, потому что этот человек казался холодным и излучал особую ауру. Мужественность в его облике было невозможно не заметить.

Возможно, внезапность их встречи немножко пугала, и поэтому Линь Чуцзю могла признать, что ее сердце слегка замерло. Но благодаря тому, что замерло сердце, ее разум еще сильнее уверился в том, что этот человек был Богом Войны, принцем Сяо!

«Ванъе! (Принц)!» – медленно и тихо проговорила Линь Чуцзю, удивившись его появлению. Но потом она опомнилась и слегка склонила голову.

«Ван… Ванъе (Принц)?» – у Си Нян (Честной Матроны) и трех других горничных ноги подкосились, когда они услышали слова Линь Чуцзю. Они тут же бросились перед ним на колени и сжались в комочки, дрожа без остановки.

Они смели перечить Линь Чуцзю, но не Принцу Сяо Тяньяо. В конце концов, им было отлично известно, что он кровожадное чудовище!

Сяо Тяньяо даже не взглянул на них. Его глаза были прикованы к Линь Чуцзю. Она казалась такой яркой из-за красного свадебного платья, а ее легкий поклон обнаруживал скрытую надменность. И на этот раз горничная, с трудом поднимавшаяся на ноги, была свидетельством того, на что способна Линь Чуцзю.

Без сомнения, Линь Чуцзю прекрасна, но принцу Сяо эта женщина не нравится!

Нет, надо сказать, что независимо от того, что она за человек, Сяо Тяньяо все равно будет ее ненавидеть. Как ему может понравиться девушка, которую император использовал, чтобы унизить его?

Однако, он думал, что сегодняшняя череда жестокостей приведет Линь Чуцзю в ярость. Он не ожидал, что эта женщина сможет игнорировать его холодность и даже иметь достаточно силы духа, чтобы наказывать своих служанок.

Краем глаза он заметил служанку, которая дрожала у ног Линь Чуцзю. Его взгляд полыхнул отвращением и он сказал: «Увести ее!»

«Есть», - отозвались охранники, стоявшие от него по обе стороны, и немедленно вошли в комнату. Линь Чуцзю нахмурилась, но не двинулась с места.

Двое охранников просто прошли мимо нее, будто не видя ее, и схватили служанку.

Служанка в платье цвета красного дерева сперва оторопела, а потом закричала:

«Ванъе! Ванъе (Принц)! Прошу вас, пощадите! Эта Гунян (молодая госпожа)…»

«Слишком шумно», – холодно бросил Сяо Тяньяо. Услышав эти слова, охранники не пожалели хорошенькую испуганную служанку и поволокли ее, будто ворох тряпок.

С глухим стуком девушка упала на пол, но не проронила ни слова. Си Нян (Честная Матрона) и три другие служанки, которые все еще стояли на коленях были в ужасе, и даже Линь Чуцзю испугалась.

Ага, у принца Сяо вообще нет чувства юмора.

Юмора?

Вы ждете, что у тирана, который и глазом не моргнул прежде, чем убить сотни и тысячи врагов, будет чувство юмора? Да вы в своем уме?

И хорошенькую служанку схватили и швырнули на пол. Сяо Тяньяо холодно сказал:

«Убирайтесь».

Си Нян (Честная матрона) и три другие служанки испугались и тут же в страже убежали.

Охранник закатил кресло принца Сяо Тяньяо в комнату. Он мог не дожидаться команды Сяо Тяньяо и просто сразу же отступил обратно. Но перед уходом он не забыл закрыть дверь.

В комнате остались только Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. Она стояла – он сидел. Если бы что-то случилось, преимущество было бы на стороне Линь Чуцзю. Учитывая настоящее положение Сяо Тяньяо, у него не было никаких шансов.

Они оба молчали, никто не проронил ни слова. В комнате был слышен лишь треск догорающей свечи. Воздух становился тяжелым.

Линь Чуцзю нахмурилась. Она не знала, чего Сяо Тяньяон хочет добиться. Она уже хотела было открыть рот, когда услышала, как Сяо Тяньяо сказал:

«Сядь».

Всего одно слово, но его голос звучал так сильно и властно. Он лишал возможности отказать. По крайней мере, Линь Чуцзю не осмелилась бы перечить.

Линь Чуцзю потихоньку перевела дыхание и села прямо перед ним. Когда ее взгляд пересекся со взглядом Сяо Тяньяо, она непроизвольно выпрямилась.

Встретившись с такой сильной волей, Линь Чуцзю почувствовала огромное давление, и не знала даже, куда девать руки и ноги.

«Бэнь Ван (Я) слышал», – Сяо Тяньяо не обратил внимания на смущение Линь Чуцзю и медленно продолжил: «Что ты отказывалась выйти за принца и даже покушалась на самоубийство, это правда?»

Сяо Тяньяо говорил медленно, будто он совершенно случайно вспомнил об этих событиях. Но Линь Чуцзю почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Ха, теперь он хочет разобраться со мной!

Линь Чуцзю быстро покачала головой и сказала: «Такого не было».

Шутка! Прежняя владелица тела действительно говорила эти слова. Но разве можно в этом признаться?

Даже великодушный человек не был бы доволен, если бы услышал, что будущая жена лучше умрет, чем выйдет за него.

«Правда?» – Сяо Тяньяо начал постукивать пальцем по подлокотнику. Но Линь Чуцзю не слышала в его словах ни радости, ни гнева. Без видимой причины она почувствовала, что она в большой опасности, и быстро попыталась объясниться:

«Я совершенно точно не чувствую ничего подобного. Три дня назад я просто закатила сцену, чтобы получить больше приданого».

В конце концов, приданое будет ее личным состоянием.

«А…» – сказал Сяо Тяньяо, подняв на Линь Чуцзю глаза, в которых читалось безразличие.

Чего он хочет?

Линь Чуцзю была озадачена и готова была пожертвовать половиной приданого, чтобы убедить его в том, что она не врет.

И тут она вдруг услышала звук на крыше. Кирпичи с крыши упали на землю, и с глухим стуком вниз спрыгнул человек в черном.

А?

Линь Чуцзю удивилась внезапной смене ситуации. Она была поражена, когда увидела, как человек спрыгнул вниз, будто вовсе не боялся напороться на обломки кирпичей на земле.

«Ассасины! Быстрее… защищать принца», – громко закричали охранники снаружи. Но Линь Чуцзю в молчании не могла отвести взгляда от меча в руке асассина.

Ассасины? Что за невезение!

Линь Чуцзю бросила взгляд на Сяо Тяньяо и увидела, что его лицо было холодным, как айсберг. Его пальца слегка напряглись, но он не проронил ни слова.

*Бах*

Дверь комнаты распахнулась, но влетевший внутрь человек был не охранником Сяо Тяньяо, а ассасином в черной маске. Он направил острие меча прямо на Сяо Тяньяо и сказал: «Собачий принц, пришло тебе время умереть».

Ассасин в маске легко проник внутрь, а охранники Сяо Тяньяо снаружи были также окружены. В комнате Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо были одни с двумя ассасинами.

Как только Сяо Тяньяо услышал звук, его кресло устремилось вперед и сбило ассасина, который упал на землю. Его рука уже давно сжимала бронзовый меч, но кто знает, с каких пор.

Меч ассасина в маске, который угрожал Сяо Тяньяо, был теперь всего в дюйме от него. У Линь Чуцзю сбилось дыхание, но она думала, как помочь Сяо Тяньяо. Однако она увидела, что инвалидное кресло Сяо Тяньяо быстро развернулось, и он отразил удар меча.

С металлическим звуком смертельный удар ассасина был отражен, а самого его теснили к выходу. Ассасину в маске пришлось отступить назад, он больше не мог ждать, пока Сяо Тяньяо устанет. Ассасин, который упал на землю, выхватил еще один меч левой рукой. Меч поблескивал голубым: он наверняка был смазан ядом.

Сяо Тяньяо быстро парировал удар. Всего один раз толкнув колесо, он еще раз повернул инвалидное кресло и избежал нового нападения ассасина. Линь Чуцзю видела все и была потрясена.

Два ассасина продолжали атаковать Сяо Тяньяо, но без видимых результатов. Напротив – меч Сяо Тяньяо смог оцарапать руку ассасина. Однако ассасин не отступил и снова пошел в наступление.

Так как ассасинов было двое, положение Сяо Тяньяо было незавидным. Линь Чуцзю переживала, но не знала, за что схватиться. Так что она не осмеливалась выступить вперед, боясь умереть.

К счастью, Сяо Тяньяо был очень силен, даже несмотря на то, что он все-таки сидел в инвалидном кресле и драться ему было неудобно. Двоим ассасинам было никак с ним не справиться.

Видя это, Линь Чуцзю ощутила внутреннее спокойствие. Честно говоря, она не волновалась о Сяо Тяньяо. На самом деле она волновалась о том, что, если Сяо Тяньяо умрет, ассасины совершенно точно убьют и ее.

В глубине души она действительно молилась, чтобы Сяо Тяньяо победил. Если он победит, ее шансы на выживание будут относительно велики.

Пока никто не обращал на нее внимания, Линь Чуцзю перешла на безопасную сторону комнаты и быстро сняла свадебное платье, присматривая себе оружие, которым можно было бы защищаться.

На этот раз защитить себя было очень важно. Линь Чуцзю очень хорошо знала, что Сяо Тяньяо определенно не станет спасать ее, если ассасин внезапно нападет на нее.

Ранее Сяо Тяньяо пропустил час их свадьбы, приехал в черном паланкине на встречу с ней и бросил ее заканчивать церемонию одной. Так что было очевидно, что этот человек ненавидит ее и на самом деле не хочет на ней жениться.

Когда она думала об этом, Линь Чуцзю хорошо понимала, что Сяо Тяньяо был ею недоволен.

В конце концов, изначально Линь Чуцзю была невестой наследного принца. Хотя это было неизвестно общественности, королевская семья хорошо информирована. И так как наследный принц женился на другой женщине, император отдал принцу Сяо невесту, от которой отказался его сын.

Император сделал все это, чтобы унизить принца Сяо Тяньяо. Но если бы Сяо Тяньяо не был калекой, император не выбрал бы просто случайную женщину, чтобы отдать ему в жены. Особенно женщину, которая ему неинтересна.

Конечно же, император сделал это не только для того, чтобы унизить его. Но еще и для того, чтобы показать миру, что всеми любимый Бог Войны отныне в когтях тигра, и этот тигр – не кто иной, как сам император.

Учитывая все это, было бы странно, если бы Сяо Тяньяо с нетерпением ждал свадьбы и принял Линь Чуцзю со всей теплотой.

Линь Чуцзю радовалась уже тому, что Сяо Тяньяо тайно не убил ее. Она не ожидала, что Сяо Тяньяо будет вести себя с ней приветливо, несмотря на то, что ее присутствие будет напоминать ему снова и снова об унижении, на которое обрек его император.

Но она думала о том, что ее жизнь становится все трагичнее. Она получила отравленное тело, а теперь ее втянули в их конфликт. Она не хотела в этом участвовать, но это было неизбежно.

Спустя некоторое время… Линь Чуцзю просто подняла прут огромного размера. Она крепко вцепилась в него и спряталась в углу, ожидая, пока охранники принца Сяо справятся с ассасинами.

Все охранники в особняке принца Сяо были известными воинами. Но им не следовало относиться к ассасинам несерьезно. Особенно учитывая, что тех было много и их мечи были отравлены.

Хотя ассасины снаружи не смогли пробиться через защиту охранников в комнату, но справиться с ними было нелегко.

Так как ассасинов было очень много, и оружие было отравленным, преимущество было вовсе не на стороне охраны. Спустя какое-то время охранники принца Сяо начали падать один за другим, и их стали теснить сильнее.

Так драться нечестно!

Хотя Линь Чуцзю в этот момент вела себя глупо, она понимала, что если не придет подкрепление, охранники принца Сяо не смогут долго держаться. Однако…

Подкрепление?

Линь Чуцзю была готова лишь рассмеяться…

Раны и ловушки

Неужели она правда ждет подкрепления? Это уж точно только мечта…

Как целая сотня ассасинов сумела пробраться в столицу и залезть во дворец, а?

Когда Линь Чуцзю вспомнила, что люди, которые организовывали ее свадьбу, были людьми, посланными императором, она мгновенно все поняла!

Похоже, инвалидности Сяо Тяньяо императору недостаточно, и он и нанял этих людей. Он успокоится, только когда Сяо Тяньяо умрет.

Если бы Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо еще не были связаны, ей было бы плевать, даже если бы император захотел его уничтожить.

В конце концов, Сяо Тяньяо – опасный человек. Сейчас он сидит в инвалидном кресле, и все же исходящее от него величие никуда не исчезло, а его враги все еще ужасно хотят его убить. Если ты нажил себе в таком человеке врага, тебе остается только покончить с ним. Иначе ты не сможешь жить счастливо до конца своих дней.

Но теперь, когда их судьбы переплелись, единственной надеждой Линь Чуцзю было, чтобы Сяо Тяньяо выжил!

Время шло, и битва становилась все напряженнее. Земля была уже усеяна трупами. Некоторые убитые были ассасинами, другие – охранниками Сяо Тяньяо. И даже первые двое ассасинов, вошедших в комнату, пали.

К счастью, целью ассасинов было убить Сяо Тяньяо. Поэтому они даже не смотрели в сторону Линь Чуцзю.

В своей временно безопасной позиции Линь Чуцзю неосознанно посмотрела на то, в каком положении был Сяо Тяньяо. Но поняла, что, похоже, этого человека не зря звали Богом Войны.

Она видела, как Сяо Тяньяо сражался чуть раньше, и он все еще отражал удары двух ассасинов, хотя убить их ему пока не удавалось. Но сейчас Линь Чуцзю волновалась еще больше, потому что на принца Сяо напали еще двое. Однако Сяо Тяньяо легко справлялся с ними, не позволяя им даже приблизиться к себе.

Значит до этого он не задействовал и 20% своих боевых навыков?

Линь Чуцзю смотрела во все глаза и мысленно воскликнула: нижняя часть его тела парализована и искалечена, но он легко справляется с четырьмя искусными воинами.

Линь Чуцзю поняла, что этот человек поистине необыкновенен. Если она станет врагом Сяо Тяньяо, ей нельзя будет сомкнуть глаз, потому что Сяо Тяньяо точно придет и убьет ее.

Надеюсь, мы не станем… Линь Чуцзю все еще продолжала мысленный монолог и не закончила его, когда внезапно услышала в голове: «Динь-динь-динь». Звук был даже противнее чем звук будильника.

[Пациенты с серьезными ранениями нуждаются в срочной помощи. Доктор Линь, пожалуйста, предоставьте необходимое лечение.]

В первый раз медицинская система потребовала от нее работы. Сказать по правде, Линь Чуцзю не знала, как медицинская система расставляет приоритеты в отношении пациентов. Все, что она знала, это раз она получила уведомление, надо браться за работу.

«Неужели сейчас подходящее время для лечения раненых? Я не накликаю на себя смерть из-за этого?» – Линь Чуцзю хотелось зарыдать, но как она могла противостоять медицинской системе?

Она никогда не мечтала геройски погибнуть. Эти ассасины не сделают исключения для нее, просто потому что она врач. Наоборот, эти люди, вполне вероятно, прикончат ее.

Для ассасинов она невеста Сяо Тяньяо, так что убить ее необходимо. Для охранников Сяо Тяньяо она одна из дворцовых обитателей. Так что как только она привлечет внимание ассасинов, они наверняка убьют ее без особого труда.

Однако медицинская система не давала Линь Чуцзю шанса отказать. Медицинская система отправила напоминание, что у нее есть всего две минуты, чтобы подготовить препараты. Если она не предоставит необходимое лечение, она будет наказана.

Наказание медицинской системы очень простое: Линь Чуцзю будет испытывать сильную боль – такую, какую испытывает наказанный ребенок – пока не согласится лечить пациента.

Медицинскую систему изобрели, чтобы заставить врача спасать жизни пациентов, и это неплохо. Однако для медицинской системы не существовало таких понятий, как друг или враг.

«Коварно», – слезы текли по лицу Линь Чуцзю, и она не могла не проклинать все и вся.

К счастью, у этой коварной медицинской системы есть свои преимущества. Если ты исполнишь цель, которую определила для тебя система, ты получишь награду. Награды бывают разных видов и уровней. Если ты исполнишь задачу, то сможешь обменять заработанные баллы на какой-то предмет или выбрать право отказать в лечении. Однако Линь Чуцзю только начинала и еще не достигла такого уровня.

Как только медицинская система объяснила Линь Чуцзю это, она тут же спряталась за кроватью и тихо проверила, сколько человек ей нужно вылечить, чтобы получить награду. Линь Чуцзю выяснила, что, когда она вылечит больше десяти раненых из сорока восьми пациентов, она сможет обменять баллы на смертельный порох для самозащиты.

Это хорошо: я тоже смогу драться!

Линь Чуцзю быстро заглянула в запасы медицинской системы и взяла несколько бутылочек антидота, капельницу, и другие баночки с лекарствами, которые смогут понадобиться ей для лечения пациентов. Если она достанет эти вещи, как она их объяснит?

Ох уж эта коварная медицинская система!

Линь Чуцзю скрежетнула зубами. Помимо этих вещей, она знала, ей понадобятся еще кровеостанавливающее вещество, набор для швов и бинты. И совсем как маленькая мышка, Линь Чуцзю перетащила поближе к кровати небольшую коробку. Она вынула из нее лежавшую там одежду и собрала необходимые медикаменты.

Во всем мире только Линь Чуцзю приходилось таиться, чтобы лечить больных.

Линь Чуцзю тщательно осмотрелась по сторонам, потому что боялась, что ее обнаружат.

Она почувствовала облегчение оттого, что никто до сих пор не обращал на нее внимания, потому что это означало, что она все еще в безопасности. Взяв коробочку и медицинские баночки, она вышла из укрытия.

Ассасин заметил ее, но не придал ей значения. В глазах ассасина, жизнь Линь Чуцзю ничего не стоила, но он все же поднял руку. Если бы Линь Чуцзю выбежала за пределы особняка принца Сяо, это причинило бы беспокойство.

Снаружи особняка принца Сяо уже расположилась сотня лучников, которые только и ждали сигнала. Так что останется ли она внутри или выйдет наружу – стоит ей появиться в поле их зрения, ее застрелят.

Сяо Тяньяо тоже видел Линь Чуцзю, но не мог ее контролировать. Хотя его и не заботило, выживет она или нет, однако…

Почему она держит какие-то вещи? Она их украла?

Вскоре и Сяо Тяньяо, и ассасин поняли, что были неправы. Линь Чуцзю не пыталась убежать, а вместо этого стала перебинтовывать раненого охранника, лежавшего на земле.

Линь Чуцзю владеет навыками целительства?

Взгляд Сяо Тяньяо упал на Линь Чуцзю. Он увидел, как она искусно промыла рану, смазала лекарством и перебинтовала. В бесстрастных глазах Сяо Тяньяо отразилось удивление.

Но Сяо Тяньяо некогда было долго на нее смотреть, и он снова обратился к четырем ассасинам. Он знал, что надо сосредоточиться на них, чтобы не попасть в их ловушку. Как-никак их мечи были отравлены.

Охранники Сяо Тяньяо падали от отравленных мечей один за другим. Хотя ассасинам не удавалось перерезать им горло, вскоре они больше не смогут успешно сражаться.

Линь Чуцзю хотела начать лечить раны охранников, лежавших на земле. Их раны не были серьезными, но так как в них был яд, ими нужно было заняться немедленно.

Видя это, Линь Чуцзю приблизилась к ним. Им всем было неловко, и они подняли мечи, чтобы не дать ей подойти ближе. Кто Линь Чуцзю вообще такая?

Может быть, она и слаба в битве один на один, но не настолько слаба, чтобы считаться бесполезной. Начать с того, что ей вообще-то не было дела до этих охранников, но она не могла их игнорировать.

«Бац!» – Линь Чуцзю стукнула одного из охранников по ноге, и меч выпал из его руки на землю. Ее лицо было холодным, когда она стала отчитывать их: «Вы все отравлены, думаете, вы долго еще проживете? И не смейте врать, что вы все готовы вот так вот умереть!»

Линь Чуцзю знала, что холодность Сяо Тяньяо может легко пугать людей. Так что раз ее многочисленными пациентами были его охранники, ей нужно напустить на себя холодность, чтобы заставить их бояться.

Однако охранники Сяо Тяньяо давно привыкли к холодному взгляду своего господина. Так что они не испугались ее и подумали только, что она ведет себя очень глупо. Они не могли не думать: Эта женщина что, безумна? Кем она себя возомнила?

Сражайся, не смыкай глаз и наблюдай

Линь Чуцзю не заботило, что о ней думают эти охранники, до тех пор, пока они послушно позволяют лечить себя. Пока люди Сяо Тяньяо еще раздумывали, Линь Чуцзю протянула руку, чтобы сделать одному из охранников укол в плечо.

«Ай, больно…» – охранник попытался оттолкнуть ее, но Линь Чуцзю среагировала быстрее, и положила другую руку ему на плечо, сказав:

«Доверься мне, я не причиню тебе вреда».

Охранник не знал, почему, но голос Линь Чуцзю звучал убедительно. И так как в его теле бушевал яд и он все равно не мог как следует двигаться, он перестал отбиваться и позволил Линь Чуцзю сделать укол.

«Просто расслабься, твои мышцы слишком напряжены. Игла сломается», – попыталась объяснить Линь Чуцзю.

Все уже зашло слишком далеко, сопротивляться дальше было бесполезно. Охранник послушно расслабил тело и позволил Линь Чуцзю продолжать лечение. Линь Чуцзю одобрительно ему улыбнулась.

Увидев неожиданную улыбку Линь Чуцзю, охранник удивился и моргнул. Попытался снова посмотреть на Линь Чуцзю, но ее прекрасное лицо снова стало очень серьезным.

Мне, наверное, просто привиделось.

Линь Чуцзю целиком и полностью сосредоточилась на работе и не заботилась о том, что могут подумать о ней окружающие. Вколов антидот, она начала промывать раны и перевязывать их.

В своей прошлой жизни Линь Чуцзю год проработала в скорой помощи, так что она отлично умела делать перевязки. Хотя сначала было трудновато, но на все ушла одна минута, и дело было сделано.

Когда она вылечит раны этих людей, медицинская система даст ей награду за ее достижения.

Всего десять баллов. Как только Линь Чуцзю наберет десять баллов, она сможет обменять их на смертельный порох для самозащиты. Это было ее главной целью на данный момент, так что она была полна энергии.

И так как ей был необходим этот порох, она использует все средства, чтобы справиться с катастрофой в доме принца Сяо.

Если бы этот инцидент не случился так рано, у нее не было бы шанса избежать смерти от рук Сяо Тяньяо.

Так что, чтобы подольше задержаться в особняке принца Сяо, она должна была произвести на него хорошее впечатление. Если принц Сяо увидит, что она может быть полезна, он не отправит ее на смерть, несмотря на свою ненависть к ней.

После успеха первого лечения других раненых охранников даже не потребовалось уговаривать, они просто сразу же позволяли себя лечить. Когда первый охранник, получивший помощь, почувствовал себя чуть легче, он отправился к своим товарищам, чтобы перенести их в безопасное место. А затем помог ей убедить их принять лечение.

Когда они стали работать вместе, процесс лечения пошел как по маслу. Но так как у нескольких охранников раны были более тяжелыми, Линь Чуцзю потратила на пару минут дольше с каждым из них, прежде чем закончила перевязку и заработала десять баллов, которые требовались для получения награды.

Когда Линь Чуцзю услышала сигнал медицинской системы о том, что она достигла первой цели и набрала десять баллов, в ее глазах блеснул свет. К сожалению, ей принесли раненого охранника, у которого был вспорот живот.

«Гунян (молодая госпожа), пожалуйста, осмотрите Цао Линя, не умрет ли он…» – Линь Чуцзю проверила состояние охранника. Его живот был разрезан и виднелись кишки.

«Не беспокойся», – приблизившись к Цао Линю, Линь Чуцзю проверила его зрачки и сердцебиение, и затем сказала: «Не нужно так волноваться. Это не смертельно».

«Гунян (молодая госпожа), вы говорите правду? Но у Цао Линя все кишки наружу», – заботливый охранник казался немного обеспокоенным и утирал пот со лба.

«Он не умрет, мне просто нужно вернуть их на место», – заверила его Линь Чуцзю, и он постепенно успокоился.

Даже несмотря на то, что методы лечения и перевязок Линь Чуцзю казались им очень странными, в такой ситуации они приняли бы любую помощь, если бы она была эффективной.

Хотя Линь Чуцзю хотелось скорей бежать использовать набранные баллы и обменять их на порох, она не решалась оставить Цао Линя. Она хотела сначала вколоть ему антидот, но поняла, что истратила все, что взяла с собой.

«Можешь меня прикрыть? Мне нужно вернуться в ту комнату», – Линь Чуцзю указала на комнату, где все еще были ассасины.

«Гунян (молодая госпожа), где именно вы оставили лекарства? Я пойду вместо вас», – охранник, который переживал о здоровье Цао Линя, колебался, стоит ли пускать Линь Чуцзю назад, так что сам вызвался пойти.

«Помимо лекарств, мне нужно еще взять некоторые вещи, которые тебе, возможно, неизвестны», – Линь Чуцзю хотела обменять десять очков, которые она набрала, на порох, и разрешить ситуацию мгновенно.

Сяо Тяньяо был недоволен их браком и ненавидел ее. Так что на этот раз ей очень хотелось предстать в его глазах полезной. Тогда он даст ей шанс жить спокойно, правда?

«Хорошо, я прикрою вас. Но Гунян (молодая госпожа), вы должны быть осторожны».

Взволнованному охраннику ничего не оставалось, как только стиснуть зубы и кивнуть. Он не знал, в действительности ли Линь Чуцзю – добрая женщина, но она все-таки спасла многих его братьев. Так что у него не было выбора, кроме как рискнуть и довериться ей.

Довериться? Если Линь Чуцзю не вернется и Цао Линь умрет, он заживо похоронит Линь Чуцзю вместе с ним. Принц Сяо все равно не будет возражать.

«Я скоро вернусь. Не нужно ничего с ним делать, его состояние не смертельно», – сказала Линь Чуцзю, а затем поднялась и пошла в другую комнату.

Там четверо ассасинов все еще сражались с Сяо Тяньяо, и они уже начинали проявлять нетерпение. Увидев, что Линь Чуцзю возвращается, ассасин решил взять ее в заложницы и посмотреть, можно ли использовать ее, чтобы шантажировать Сяо Тяньяо…

Разумеется, подобное не могло стать действенной угрозой для Сяо Тяньяо. В конце концов, его ничто не связывало с Линь Чуцзю, так что ее смерть ничего не будет значить для него.

Ассасин поднял глаза и обменялся взглядом с тремя другими. Они сразу же поняли, что у него на уме, и втроем набросились на Сяо Тяньяо, чтобы дать четвертому ассасину удобную возможность.

Когда Линь Чуцзю вошла, она увидела, что ассасин бежит прямо на нее.

«Ублюдок», – Линь Чуцзю попыталась отступить и избежать нападения, но вскоре ее настигли.

Линь Чуцзю не владела боевыми искусствами, но она втайне обучилась некоторым техникам самозащиты. Хотя ее новое тело не было сильным, но оно все же было достаточно гибким. Так что ей удалось уклониться от двух-трех выпадов ассасина.

Но наконец ассасин поборол ее. Сяо Тяньяо лишь скользнул взглядом по неловким движениям Линь Чуцзю. Ее тело казалось не более подвижным, чем фарфороавая ваза, но он не подал виду, что собирается ее спасать.

Снаружи комнаты взволнованный охранник увидел, что ассасины все еще окружают его братьев, и у него заныло сердце. Он хотел помочь им сражаться. Но он все-таки ждал, пока Линь Чуцзю принесет все, что нужно, чтобы спасти Цао Линя.

Линь Чуцзю избежала атак ассасина справа и слева. Но так как ударов сыпалось слишком много, Линь Чуцзю могла лишь неловко уклоняться от них. Линь Чуцзю несколько раз глубоко вздохнула. Она знала, что ее никто не спасет, так что полагаться она может только на себя.

Пусть даже она спасла многих охранников принца, она не ждала, что они или сам Сяо Тяньяо спасут ее. В особняке принца Сяо, как и в доме семьи Линь она могла полагаться только на себя, если хотела остаться в живых.

Однако она не могла тягаться с ассасином. Он был уже совсем близко. Если ее поймают, она точно погибнет!

Чтобы выжить, Линь Чуцзю придется бороться…

Признание и снова нападение

Линь Чуцзю совершенно ясно понимала, что в этот раз никто не придет ей на помощь, она может полагаться только на себя.

Когда ассасин снова бросился на нее, Линь Чуцзю не уклонилась, и левый бок ее оказался открыт для удара сторону. Точнее, левое плечо.

Естественно, ассасин не упустил этого шанса, он тут же протянул руку и схватил Линь Чуцзю.

*Цап*

Плечо Линь Чуцзю было вывихнуто. От ужасной боли она изменилась в лице и не могла не испустить стон и мысленно выругаться: Вот ублюдок, как же больно, а!

Но на этот раз Линь Чуцзю не пошевелилась, хотя ассасин и выворачивал ей плечо. Вместо этого она решила войти в медицинскую систему. Линь Чуцзю использовала десять набранных баллов и обменяла их на упаковку смертельного пороха для самозащиты.

Этот порох был очень эффективен. Медицинская система предупредила ее, что одной пачки будет достаточно, чтобы сбить с ног сотню слонов и лишить их сознания.

Линь Чуцзю взяла порох. Тем временем ассасин схватил ее за шею и сказал:

«Если хочешь жить, не дергайся!»

«А…» – Линь Чуцзю не могла вырваться и вздохнуть. Ее лицо побагровело.

Ассасину было плевать на ее состояние, он просто потащил ее к Сяо Тяньяо:

«Принц Сяо, ваша невеста в моих руках, вы…»

Ассасин не договорил и внезапно увидел, что ему в лицо летит белый порошок. А за этим последовал удар.

«Черт!»

Ассасин завопил, и мгновенно отпустил Линь Чуцзю. Он все пытался задержать дыхание, но…

Слишком поздно!

Линь Чуцзю направила треть пороха прямо на него. Ассасин отступил всего на три шага назад – и упал.

*Хлоп*

Когда раздался звук, удивился не только Сяо Тяньяо, но и трое ассасинов. Троица обменялась взглядами и решила, что двое из них останутся сражаться с Сяо Тяньяо, а один пойдет и убьет Лиь Чуцзю.

«Меня возненавидели?» – не обращая внимания на левое плечо, Линь Чуцзю быстро отступила.

Ассасин ослабил свою защиту, поэтому она смогла атаковать его. Но на этот раз она не могла быть уверена, что ей удастся спастись. И все же Линь Чуцзю снова приготовилась бросить порох. Пороха у нее было не так уж и много, так что не хотелось его тратить.

Ее плечо заболело еще сильнее. Но прямо сейчас ей оставалось лишь стиснуть зубы. Каждый сделанный шаг отзывался в теле болью. Однако это не главная ее забота. Ее главная забота – это ассасин, преградивший ей путь. На этот раз она не могла отступить назад, а могла лишь войти в комнату…

Там была только одна кровать и стена, так где же она спрячется?

*Бум*

Линь Чуцзю ударилась о стол позади себя, стол содрогнулся, и стеклянные миски и бутылки с вином ударились друг о друга. Вино разлилось на стол, а несколько бутылок упало на землю. Линь Чуцзю почувствовала запах вина, и в глазах полыхнула искорка. Вино может загореться, но недостаточно сильно, чтобы сжечь дом…

Теперь у нее есть алкоголь!

Значит, у нее есть способ выбраться!

Линь Чуцзю не собиралась сдаваться, и ни с того ни с сего схватила бутылку вина и смеясь побежала к горящей свечи в виде дракона и феникса.

Как только вино соприкоснулось с огнем, огонь в свече разросся. Линь Чуцзю почувствовала жар, будто она горит.

Линь Чуцзю не стерпела дольше и бросила порох. Порох, попав в огонь, заискрил.

Этот порох и без того-то был мощным, но его действие было гораздо заметнее, когда он загорелся. Дым стал заполнять комнату, но, к счастью, Линь Чуцзю успела прикрыть нос и рот и задержать дыхание.

Ассасин приготовился уклониться от Линь Чуцзю, когда она собиралась метнуть в него порох. Но он не ожидал, что Линь Чуцзю решит использовать огонь. Он сделал глубокий вдох и шагнул к Линь Чуцзю. Он хотел продержаться подольше, но…

*Бах*

Ассасин упал на колени, не в силах дольше задерживать дыхание и махал рукой, отгоняя дым. Однако вскоре его тело дернулось и упало на землю.

Очевидно, план спасения Линь Чуцзю оказался успешным. Но она все же не решалась пойти в атаку. Так что она продолжала действовать тихо, как мышка и осторожно, прячась за кроватью, добралась до медицинской системы.

В бутылочке с лекарством был зеленый сироп, как только она капнет его в нос, порох не сможет на нее действовать.

Линь Чуцзю уже давно сдерживала дыхание, но даже теперь она не осмеливалась дышать, несмотря на то, что ее лицо почти что посинело. Кроме зеленого сиропа, ничто не сможет ей помочь, и тогда…

Линь Чуцзю чуть насмерть не задохнулась от острого резкого запаха.

«Он что, сделан из перца?» – глаза и нос Линь Чуцзю покраснели. У нее потекли слезы и сопли.

К счастью, несмотря на ужасный запах, эффект оказался превосходным. По крайней мере, теперь она могла дышать, не опасаясь умереть от своего собственного оружия.

После того, как она сама избежала опасности, Линь Чуцзю сразу же взяла медицинские препараты, необходимые, чтобы спасти Цао Линя. Она поискала взглядом коробку, и увидела шкатулку с украшениями у кровати. Она вынула драгоценности и решила использовать ее вместо аптечки.

Линь Чуцзю положила туда лекарственные препараты и отправилась спасать Цао Линя.

Пусть медицинская система и раздражала, но спасение людей было ее основной целью. Так что каждый раз, когда система будет давать ей работу, она будет предоставлять и достаточное количество препаратов. Линь Чуцзю можно не волноваться о том, что они закончатся.

Так как ее левое плечо все еще болело, она не могла нести много тяжестей. Линь Чуцзю могла взять только аптечку. Схватив ее, она собиралась уйти, как вдруг увидела…

Принца Сяо Тяньяо!

«Мои глаза меня не поводят?»

Линь Чуцзю была поражена. Имперские лекари определили, что Сяо Тяньяо парализован, но сейчас он был на ногах!

Этот мир полон чудес!

«Удивительно, твои ноги могут ходить!» – ассасины были потрясены, но и Линь Чуцзю тоже.

«Теперь, когда вы знаете, ваша жизнь должна прерваться», – выражение лица Сяо Тяньяо не изменилось. Но техника его нападения стала другой. Его меч оказался у лиц ассасинов.

Боевые навыки ассасинов были неслабые, их можно было бы назвать самыми искусными во всем отряде. Но они надышались дымом от защитного пороха. Хотя внутренне они еще сопротивлялись, силы постепенно оставляли их. Линь Чуцзю не богиня, но она каким-то образом отлично помогла Сяо Тяньяо.

Он орудует мечом с такой скоростью!

Линь Чуцзю не разбиралась в битвах на мечах, но она поняла, что Сяо Тяньяо очень силен. Однако она вовсе не была довольна, потому что…

Похоже, теперь она слишком много знает. Так что же, пора бежать?

Линь Чуцзю вскрикнула и тихо отступила назад, чтобы спрятаться, но было слишком поздно!

Снаружи ассасины и охранники постепенно начинали уставать из-за дыма от пороха и падали на землю один за другим. Сяо Тяньяо видел это, но не выходил на улицу. Вместо этого он обернулся и посмотрел на Линь Чуцзю.

Он поднял свой кровавый меч и медленно пошел к ней. Изначально их разделяло всего несколько шагов. И если Сяо Тяньяо сделает еще три-четыре шага и вложит всю силу в свой меч. Он может мгновенно лишить Линь Чуцзю жизни.

«Линь Чуцзю, можешь сказать, что бэньван (я) хочу с тобой сделать?» – тихо шевельнулись тонкие губы Сяо Тяньяо. Но его глубокие глаза и все его тело излучали холод и жестокость. Линь Чуцзю не могла не сглотнуть, и подняла руки:

«Ванъе (Принц), я должна кое-что сказать».

Этот человек в самом деле намерен меня убить!

«Теперь ты знаешь мою тайну, так что у тебя может быть лишь один конец», – Сяо Тяньяо признавал, что она была ему очень любопытна, но…

Прежде он хотел дать Линь Чуцзю прожить еще пару дней. Но теперь ему придется ее убить.

Сяо Тяньяо не позволил Линь Чуцзю заговорить, он шевельнул запястьем и без колебаний направил меч меж бровей Линь Чуцзю:

«Линь Чуцзю в следующей жизни пусть глаза у тебя будут немного ярче».

Острый меч понесся к бледному лицу Линь Чуцзю и не остановился…

Давление и возможность выжить

Хотя Сяо Тяньяо и не вложил всю силу в удар, для обычных людей его скорость была очень велика. Но он не ожидал, что Линь Чуцзю сможет уклониться. В реальности же…

Он недооценивал эту женщину!

В тот момент, когда он направил меч промеж глаз Линь Чуцзю, она отклонилась на девяносто градусов. И меч Сяо Тяньяо прорезал лишь воздух.

Но не это потрясло Сяо Тяньяо. Потрясла его невероятная гибкость стана Линь Чуцзю, который согнулся так легко.

Легко уклонившись, Линь Чуцзю сразу же вновь выпрямилась и направилась к нему.

Сяо Тяньяо не знал, когда именно Линь Чуцзю успела достать нож. И этот нож теперь был у его сердца. Стоит ему сделать движение – и Сяо Тяньяо умрет. Но, конечно, он не осознал и того, что его меч был также у шеи Линь Чуцзю.

«Ванъе (принц), вы неосторожны», – правая рука Линь Чуцзю сжимала нож. Она была на расстоянии одного удара. Линь Чуцзю осторожно перевела дыхание, но она чувствовала спокойствие Сяо Тяньяо.

«Бэньван (принц) недооценил тебя», – холодно сказал Сяо Тяньяо. Но его глубокие глаза становились все спокойнее. В них не отразилось и тени его чувств.

И дело было не в том, что Сяо Тяньяо стал неосторожен, а в том, что он ослабел. Не оттого, что его затронул порох, но из-за долгой битвы и из-за того, что он заставил себя встать. Сейчас он был лишь немногим сильнее обычных людей.

До того, он отлично видел все, что собиралась сделать Линь Чуцзю, но его тело было так слабо, что он не успел среагировать вовремя и теперь мог лишь вести с ней дурацкий торг.

Сяо Тяньяо прижал клинок ближе к шее Линь Чуцзю, и вскоре на ней выступила кровь. Линь Чуцзю нахмурилась и сказала:

«Ванъе (принц), не могли бы вы слегка отодвинуть свой меч?»

Линь Чуцзю не собиралась ранить его.

«Рука бэньвана (принца) дрожит, потому что меч слишком тяжел», – Сяо Тяньяо бросил взгляд на руку Линь Чуцзю, сжимавшую нож.

Рука Линь Чуцзю была тверда, будто она и не была женщиной.

«Ванъе (принц), ваша шутка не смешна», – Линь Чуцзю посмотрела ему в глаза и сказала. – «Ванъе, пожалуйста, постарайтесь понять. У меня нет никаких злых умыслов. Просто дайте мне…»

Линь Чуцзю не смогла закончить из-за того, что в них полетели стрелы…

*Та-та-та*

Три стрелы одна за другой были готовы вонзиться в Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю.

«Черт!»

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю тут же забыли о взаимных угрозах. Сяо Тяньяо среагировал быстро: он повернулся и ударом меча отбил стрелу.

*Дззинь!*

Удар меча Сяо Тяньяо остановил первую стрелу. Скальпель в руке Линь Чуцзю, который был у самого его сердца, также был отброшен.

Скальпель красиво перевернулся в воздухе, будто крыло ветряной мельницы. И сбил вторую стрелу. Но…

Третья стрела!

В итоге, третья стрела не дала Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю опомниться. Если бы Сяо Тяньяо был так же силен, как раньше, ему хватило бы одного взмаха, чтобы за раз сокрушить все три стрелы. Но в своем нынешнем состоянии…

Он мог только уклониться.

Третья стрела быстро приближалась. Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю, он не знал, как получилось, что его рука действовала быстрее, чем мозг. Он не знал, почему его рука сама собой обхватила Линь Чуцзю за талию, и он бросился вместе с ней в безопасное место.

*Бам*

Они оба упали на кровать.

«Ай…»

Вывихнутое левое плечо Линь Чуцзю ударилось о кровать, и она не могла не вскрикнуть от боли. Она не побледнела, но на лбу выступил холодный пот. Но прежде, чем она успела отреагировать, Сяо Тяньяо придавил ее своим телом.

«Линь Чуцзю, принц даст тебе выбор. Скажи, ты хочешь, чтобы я заколол или отравил тебя?» – Сяо Тяньяо схватил Линь Чуцзю за горло.

Линь Чуцзю не сомневалась, что этот человек в самом деле убьет ее. Но вообще-то она хорошо умела убеждать. Она хотела объяснить Сяо Тяньяо, почему ему может быть выгодно оставить ее в живых. Но…

Как же бесит!

Она была в ярости!

Тех самых пор, как она стала знаменитым хирургом Страны М, никто не угрожал ей и не унижал ее.

Она уже несколько раз отступала и показывала свою искренность. Но этот человек все рано отказывается ее выслушать и даже хочет лишить ее жизни. Разве она может это терпеть?

Обычно Линь Чуцзю было нелегко разозлить, потому что она была спокойной как удав. Но что тут поделаешь? Он пошел в атаку, так почему бы ей не ответить?

На этот раз Сяо Тяньяо не собирался оставлять эту женщину в живых.

Линь Чуцзю яростно посмотрела на него, а ее правая рука оказалась за спиной Сяо Тяньяо. И в тот момент, когда Сяо Тяньяо ни о чем не подозревал, она надавила пальцем и провела вниз.

«Ванъе (принц), вы в самом деле неосторожны!»

«Хм…» – выражение лица Сяо Тяньяо изменилось, он хотел было схватить Линь Чуцзю сильнее, но…

Рука совсем не слушалась его!

«Линь Чуцзю!» – эта женщина хорошо скрывала свои таланты. О них непросто было догадаться.

«Ванъе, я…» – Линь Чуцзю перевернулась и навалилась на него всем телом. Она придавила правым коленом его пах и прошептала: «Скажи, ты хочешь, чтобы я окончательно лишила тебя ног, или лучше – третьей ноги?»

«Ты не посмеешь!» – Сяо Тяньяо казался уверенным. Хотя Линь Чуцзю попыталась скрыть панику, но она все же отразилась на лице. Как будто это вообще не она угрожала ему.

Спокойствие на его лице заставило Линь Чуцзю скрипнуть зубами. Потому что…

Она и правда не смела!

Если она покалечит Сяо Тяньяо или убьет его, что ей делать дальше? Куда она пойдет?

Она не могла вернуться в дом семьи Линь теперь, и даже если бы она пошла туда, ее там ждала бы только смерть. А учитывая ее изысканную внешность, она догадывалась, что другие мужчины в городе будут на нее засматриваться. А это еще опаснее.

Было сложно подумать, насколько опасно будет для нее выйти отсюда и бродить по этому совершенно чужому миру. Только в доме принца Сяо она была в относительной безопасности.

От таких мыслей гнев Линь Чуцзю немного стих.

Что ж, людям под давлением приходится уступать.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и сказала о своих тревогах:

«Ванъе, раз уж вы поняли, что я не могу убить вас, вы также должны знать, что я не враг вам, но я враг всему дворцу, наследному принцу и семье Линь. Я знаю, что вы не довольны этим браком, но отказаться я не могла. Эту свадьбу организовал император, так что у меня не было выбора. Но теперь мы связаны, и, как вы видите, мы с вами в одной лодке. Я определенно не принесу вам проблем. И я определенно первая, кому не нужно, чтобы вы угодили в беду».

Линь Чуцзю говорила, наблюдая за выражением лица Сяо Тяньяо. Но принц всегда был человеком скрытным, и даже лежа под телом Линь Чуцзю, он не подал вида о том, что было у него на уме. И Линь Чуцзю не знала, о чем он думает…

Линь Чуцзю долго смотрела на Сяо Тяньяо, но выражение его лица не менялось. Линь Чуцзю оставалось лишь стиснуть зубы и продолжить:

«Ванъе, теперь мы женаты, так что я ваша супруга. Что бы ни случилось, я буду на вашей стороне и никогда вас не предам. Так дадите ли вы мне возможность жить?»

В конце концов, Линь Чуцзю понимала, что она действительно очень бедная…

Вера и Нет необходимости жить

Когда Линь Чуцзю стала старшей дочерью семьи Линь, она избежала пыток. Но она узнала, что ее жизнь постоянно находится под угрозой. Так что она решила, что ей будет безопаснее уйти из дома, но что она получила?

В особняке принца Сяо еще опаснее, чем в доме семьи Линь!

Раньше она думала, что раз принц Сяо болен и парализован, ее медицинские навыки могут пригодиться. Но что она получила в реальности?

Неожиданно она узнала тайну Сяо Тяньяо. Так разве просто-напросто она не ищет смерти?!

Линь Чуцзю чуть не заплакала, когда не услышала ответа Сяо Тяньяо. Она постаралась быть твердой и поторопила его:

«Ванъе (принц), вы можете дать мне ясный ответ?»

Линь Чуцзю не собиралась сдаваться, и ей больше не хотелось страдать. Для рыбы лучше быть пойманной и пущенной в пруд, чем порезанной на куски.

«Дать тебе ясный ответ? Что ты хочешь услышать от принца?»

Сяо Тяньяо в первый раз был в такой близости от женщины за долгое время. Он понял, что Линь Чуцзю непохожа на других женщин, которых он ненавидел. И понял, что ему нравится ее близость.

Более того, так он мог лучше ее разглядеть. Сяо Тяньяо подумал, что эта женщина довольно привлекательна. Особенно ее глаза, которые иногда кажутся сияющими, ясными и грустными, когда она говорит.

Линь Чуцзю красива?

Линь Чуцзю не знала, что Сяо Тяньяо о ней сейчас думает. И просто поклялась:

«Ванъе, ты можешь позволить мне жить? Клянусь, я никогда тебя не предам».

«Думаешь, раз ты дала клятву, бэньван тебе поверит?» – Тело Сяо Тяньяо расслабилось. Он просто лежал на кровати и, казалось, никуда не торопился.

«Я говорю правду, я не посмею предать тебя. Ты знаешь, что за человек мой отец, он совершенно недостоин доверия. И я оскорбила Линь Фужэнь (мадам). Моя сводная сестра в будущем станет кронпринцессой, так что она так легко меня в покое не оставит. Я могу положиться только на тебя, и я надеюсь, ты окажешься лучше всех остальных».

Эти слова были частично правдой, и частично – ложью. Хотя ей нужна была помощь Сяо Тяньяо, она никогда не сможет на него полностью полагаться.

«В самом деле?» – Сяо Тяньяо поднял брови, однако он не был удивлен, говоря: «Раз ты не предашь меня, я могу тебя не убивать?»

Ему правда было обязательно спрашивать?!

«Дело не в этом…», – сказала Линь Чуцзю, но не закончила объяснять, когда Сяо Тяньяо прервал ее:

«Если дело не в этом, почему я должен оставлять тебе жизнь? Сегодня была большая потасовка, я могу воспользоваться случаем и сказать, что ты погибла от руки ассасина, так?»

Его последние слова прозвучали очень легко и мягко, но холодный голос показался Линь Чуцзю порывом сильного ветра.

«Ванъе, это правда не смешно», – вскрикнула Линь Чуцзю. В конце концов, этот человек уже достаточно над ней поиздевался.

«Бэньван никогда не шутит, бэньван не может придумать причины, чтобы оставить тебя в живых. Значит, нет необходимости, чтобы ты осталась в живых, верно?», – медленно сказал Сяо Тяньяо, в то время как его лицо стало очень серьезным. Из-за этого было невозможно оторвать от него взгляд.

Линь Чуцзю все еще лежала на нем, но не заметила, что руки Сяо Тяньяо уже могли двигаться. В этот момент все мысли Линь Чуцзю были заняты тем, как убедить Сяо Тяньяо оставить ей жизнь.

Линь Чуцзю взволнованно сказала:

«Ванъе, я могу быть полезна. Я владею искусством медицины. У одного из твоих охранников вспорот живот так, что видны кишки, но я могу спасти его. Если ты позволишь мне жить, я могу быть твоим домашним врачом. Я не буду даром есть хлеб».

Уж точно не будет, у нее двести пятьдесят миллионов серебром! Это не такие уж маленькие деньги.

«Ванъе, и тебе ведь нужна жена, верно? Если я умру, кто знает, вдруг император отдаст тебе в жены еще одну женщину. Ты лучше будешь жить неизвестно с кем, чем со мной, при том, что я могу быть полезна?» – аргументы Линь Чуцзю ей самой казались глупыми.

Что правда, то правда: люди в отчаянном положении готовы сказать все, что угодно.

«Ванъе, ты можешь подумать и позволить мне жить?» – губы Линь Чуцзю все повторяли эти жалкие слова. И ее глаза смотрели в черные холодные глаза Сяо Тяньяо.

В глазах Сяо Тяньяо промелькнула тень уважения. В какой-то момент он даже подумал, а не дать ли ей шанс.

Он очень мало общался с женщинами во дворце. Короче говоря, он совсем не ожидал, что Линь Чуцзю окажется девушкой с изысканной внешностью, но сильным характером, мастерством целителя и умением здраво оценить свое положение.

Если бы она не была женщиной, он бы с готовностью сделал ее своим слугой. К несчастью, Линь Чуцзю была не просто женщиной, а еще и его супругой.

Жаль!

Сяо Тяньяо моргнул и медленно проговорил: «Линь Чуцзю, скажи, если принц будет чтить память погибшей жены три года, разве все вокруг не станут уважать его за верность?»

«Ванъе, обсуждать такие вещи было бы гораздо лучше не в моем присутствии, согласись?» – глаза Линь Чуцзю округлились, и в них почти были заметны слезы. Но она не смела отвести взгляда от кровати.

Она хотела даже встать на колени перед Сяо Тяньяо. В конце концов, в его руках была ее жизнь и смерть!

Пусть она и не могла убить его, но… неужели ему обязательно быть таким высокомерным? Если она по-настоящему разозлится – плевать на последствия: она устроит Сяо Тяньяо свидание с дьяволом.

Линь Чуцзю тяжело вздохнула.

«Ванъе, ты уверен, что, если продолжишь отказывать мне, я не убью тебя?»

Линь Чуцзю хотела знать, откуда бралась самоуверенность Сяо Тяньяо.

Красиво лицо? Высокое положение?

Чем больше она думала об источнике его уверенности, тем большую опасность для себя чувствовала. Может быть, ей лучше отпустить его?

«Нет, я полагаю, ты, должно быть, думаешь, что победила. Но…» – Сяо Тяньяо заговорил, но внезапно оборвал себя. Линь Чуцзю посмотрела на него и спросила: «Но что?»

«Но…» – губы Сяо Тяньяо изогнулись в холодной улыбке. – «У тебя не будет шанса!»

Сяо Тяньяо перевернулся и снова прижал своим телом Линь Чуцзю. Он сделал это так быстро, что Линь Чуцзю не успела отреагировать.

Когда Линь Чуцзю открыла глаза, она увидела перед собой Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю была поражена:

«Не могу поверить. Как тебе это удалось?»

Трюк, который она проделала ранее, был очень полезен. В критический момент она могла спастись. Но как же она упустила свой шанс?

«Зачем принцу позволять тебе что-то?» – вытянутые ноги Сяо Тяньяо прижали ноги Линь Чуцзю. Левой рукой он схватил Линь Чуцзю за руки, а правой гладил ее по щеке, но без тени нежности.

Хотя Сяо Тяньяо был рожден в благородной семье, он не был неженкой. Его пальцы и ладони были покрыты твердыми мозолями. Прикосновения его большой грубой руки, ласкавшей кожу Линь Чуцзю, были болезненны. Он медленно и нежно дотронулся до ее щеки… но у Линь Чуцзю мурашки побежали по коже. Почему ей кажется, что у этого психопата руки убийцы!

«Ванъе, я хочу кое-что сказать. Если ты убьешь меня, то лишь запятнаешь себя кровью», – если бы он не сжимал ее руку, Линь Чуцзю могла бы попробовать что-нибудь сделать.

Она признавала, что чувствовала некоторое сожаление, надо было сразу убить его, когда был шанс!

«Злодей должен быть готов воспользоваться удачным положением!» – с презрением бросил Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю хотелось заплакать…

Ей не хотелось становиться злодейкой, но и умирать ей тоже не хотелось.

«Значит, я правда умру?» – беспомощно спросила Линь Чуцзю, и слезы потекли из глаз. Она вела себя жалко, но на самом деле, она искала другой шанс выкрутиться.

Она была Линь Чуцзю, она никогда не признает поражение и никогда не сдастся, пока будет дышать.

«Ну…» – правая рука Сяо Тяньяо мягко легла на шею Линь Чуцзю, но не начала душить. Он показался ей другим человеком…

Добрые намерения и невезение

Ха? Сяо Тяньяо одержим?

Линь Чуцзю почувствовала, что что-то не так, и открыла глаза. Она увидела по лицу Сяо Тяньяо, то он с трудом подавляет боль.

«Что с тобой?» – спросила Линь Чуцзю, пытаясь скрыть радость: с Сяо Тяньяо что-то случилось? У нее наконец-то появился выход!

«Не радуйся прежде времени!» – Сяо Тяньяо хотел бы знать, как поступит Линь Чуцзю, но он все-таки проговорил, цедя слова сквозь стиснутые зубы: «Я все еще могу с легкостью тебя убить».

Лицо Сяо Тяньяо сильно побледнело, он стиснул зубы. Видя его таким, можно было понять, что он испытывает нечеловеческие мучения.

Линь Чуцзю чувствовала, что даже рука Сяо Тяньяо, лежащая на ее шее, дрожит. Его сильные ноги, которые прижимали ее к кровати, ослабели. Это показалось Линь Чуцзю странным. Было ясно, что с ним что-то происходит. Но почему тогда медицинская система не бьет тревогу?

Возможно ли, что система сломалась?

Если бы инженеры Медицинского Института страны М услышали мысли Линь Чуцзю, они бы точно зарыдали. Хотя медицинская система была еще на стадии испытаний и многие из ее частей и функций были нестабильны, она была вовсе не в плохом состоянии!

Медицинская система должна подать врачу сигнал лечить пациента. Но она не предупредила ее о Сяо Тяньяо. Это значит, медицинская система не заставляла Линь Чуцзю лечить Сяо Тяньяо.

Конечно, если Линь Чуцзю решит лечить его по собственной инициативе, медицинская система все равно предоставит ей лекарства, которые понадобятся в соответствии с диагнозом.

Лицо Сяо Тяньяо становилось все страшнее, на лбу выступил пот, и вены на руках набухли. В особенности было заметно, что он испытывает невероятную боль в ногах. Но этот человек не проронил ни звука, так что она не знала, что именно с ним происходит.

В тот момент, Линь Чуцзю усомнилась, что он вообще человек.

«Ты в порядке?»

Линь Чуцзю видела разных пациентов. Но она в первый раз видела своего пациента в нем.

Было очевидно, что он страдает, как человек на пороге смерти, но он не показывал этого. Сяо Тяньяо скрывал боль не из гордости или упрямства, а просто потому что привык это делать.

В этот момент Линь Чуцзю увидела в Сяо Тяньяо свое отражение. Она была сиротой, у нее не было родных. Поэтому, если ей было больно или если она попадала в беду, она могла полагаться только на саму себя. Не потому что она было сильной, а потому что привыкла к этому.

Ты не можешь ни на кого положиться, зачем же показывать свою слабость?

«Я не умру», – сдавленно проговорил Сяо Тяньяо. Он сделал глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание. Затем он перевернулся, чтобы освободить Линь Чуцзю и сказал: «Ты можешь идти».

«Ты… ты не убьешь меня?»

Она внезапно получила то, что хотела. Но в тот момент Линь Чуцзю не поверила тому, что услышала.

«Ты хочешь умереть?» Даже несмотря на то, что ему было плохо, он все еще мог приберечь сил, чтобы убить ее, и помочь ей умереть, если она правда этого хочет!

«Никто не хочет умирать. Я сейчас уйду», – очень быстро ответила Линь Чуцзю. Придерживая свое раненое плечо, она тут же вылезла из кровати. Но не ушла.

Глядя на Сяо Тяньяо, который с трудом переносил боль, Линь Чуцзю колебалась, стоя у постели: Спасти ей его или нет?

«Ты… собираешься уходить?» – от боли голос Сяо Тяньяо звучал тихо и хрипло.

«Ванъе, болезнь твоих ног все же не излечена, так?» – осторожно спросила Линь Чуцзю. Если он скажет, что дело не в его ногах, она подумает, что ее обманывают. В конце концов, медицинская система не дала сигнала тревоги.

Похоже, ей не стоит слишком полагаться на медицинскую систему. Эта штука не очень надежна.

«Какое тебе дело?» – Сяо Тяньяо не скрывал этого. Линь Чуцзю знала достаточно, так что ему не было причин таиться.

«Если ты сейчас не уйдешь, другого шанса покинуть дворец у тебя не будет», – сказал он.

На этот раз его угроза была очевидна. Линь Чуцзю хотела снова подойти к нему, чтобы поставить диагноз. Но услышав эти слова, она быстро передумала и остановилась:

«Ванъе, может, ты прекратишь угрожать мне? Я не настолько труслива».

Неудивительно, что император ополчился на него. Этот человек просто ужасно высокомерен!

«Уходи», – Сяо Тяньяо больше ничего не сказал, только закрыл глаза и пытался успокоить дыхание.

Три месяца назад кто-то устроил тайное покушение на него. Диагноз императорского врача был «пожизненный паралич нижней части тела». И он в самом деле не мог подняться, как и сказал лекарь.

Ранее в этот день он смог встать, потому что заставил себя использовать свою внутреннюю силу. А теперь, когда внутренние силы были на исходе, его ногам стало еще хуже. Они совершенно не подчинялись ему, не говоря уже о внезапной волне сильной боли.

Сяо Тяньяо зарычал от боли. Ему больше не было дело до Линь Чуцзю. В конце концов, она редкая и умная женщина. Он был уверен, что на этот раз она будет вести себя осторожно в его присутствии.

Сяо Тяньяо попытался использовать остаток внутренних сил, чтобы облегчить боль в ногах. К сожалению, эффект был ничтожным.

Глаза Сяо Тяньяо стали холодными. Он безучастно уставился на изголовье кровати. Он, Сяо Тяньяо дошел до ощущения своей полной беспомощности. Это казалось ему абсурдом!

Линь Чуцзю не хотелось спасать Сяо Тяньяо. Ей правда этого не хотелось, но она не могла уйти. Если она покинет дворец, куда она пойдет?

Еще одной важной причиной были те люди, которых медицинская система велела ей лечить. Она еще не закончила, а значит, не могла сбежать!

Линь Чуцзю видела, что Сяо Тяньяо не обращает на нее внимания. Она спряталась за кроватью и все так же потихоньку стала доставать лекарства из медицинской системы.

Линь Чуцзю не поставила Сяо Тяньяо диагноз, потому что не знала точно, что с ним происходит. В конце концов, она знала только, что ему больно. Поэтому она достала только обезболивающие.

В дополнение к этим лекарствам она взяла еще бинты для себя. Но кого же ей попросить перебинтовать ее левое плечо?

Вправление кости – одна из самых жестоких процедур на свете. Если она приложит недостаточно силы, она не сможет вправить плечо, и оно останется вывихнутым. Плечо Линь Чуцзю ужасно болело. Ее губы дрожали, поэтому она не могла полностью подавить стон.

Сяо Тяньяо, лежавший на кровати, услышал ее тихий голос. Он непроизвольно посмотрел в ту сторону. Но, к сожалению, дерево перекрывало ему обзор. Он знал только, что Линь Чуцзю не ушла.

Линь Чуцзю поистине странная женщина, которую другим понять непросто.

Сяо Тяньяо отвел взгляд и больше не думал о ней. Но Линь Чуцзю снова появилась в поле зрения.

«Эти таблетки уменьшат боль», – Линь Чуцзю залезла на кровать и присела рядом с ним. Она боялась, что Сяо Тяньяо не поверит ей, поэтому проглотила одну таблетку сама: «Я приму одну, чтобы ты увидел, что это не яд».

Эффективность этих обезболивающих была превосходна, но Линь Чуцзю не была уверена, помогут ли они ему. Кто знает, может быть, он родился с высокой устойчивостью.

«Лекарства можно глотать просто так?» – Сяо Тяньяо не сомневался в Линь Чуцзю. Если бы она правда хотела убить его, не было бы нужды использовать яд.

«У меня вывихнуто левое плечо, и это больно. Так что мне тоже не помешает лекарство», – Линь Чуцзю протянула таблетки Сяо Тяньяо: «Глотай, они не причинят тебе вреда».

На этот раз Линь Чуцзю надеялась произвести хорошее впечатление и убедить его окончательно передумать убивать ее.

«Почему ты не ушла? Разве ты не боишься, что я внезапно решу тебя убить?» – Сяо Тяньяо посмотрел на таблетки, но не проглотил их.

Линь Чуцзю слабо улыбнулась: «Я верю, что принц не захочет становиться злодеем. Раз он позволил мне покинуть это место, он определенно не лишит меня жизни».

Она знала, что на самом деле Сяо Тяньяо хотел убить ее. Но, если она покинет его дом, куда она пойдет? И кто знает, не убьет ли ее снаружи кто-нибудь другой.

Поэтому вместо того чтобы выходить навстречу смерти она лучше рискнет жизнью здесь. Она не верила, что сердце Сяо Тяньяо совсем превратилось в камень. После того как она столько сделала, неужели он все равно убьет ее?

Если и этого недостаточно, то это значит лишь, что ей действительно не повезло встретить бессердечного человека…

Шпионка или дурочка Линь Чуцзю

Тогда Сяо Тяньяо пристально посмотрел на Линь Чуцзю. Он хотел прочесть по глазам, был ли в ее действиях злой умысел или расчет, но он ошибался.

Взгляд Линь Чуцзю был ясным и честным. В нем не было и тени стыда или злого умысла. Ее глаза были искренними, как у ребенка. Сяо Тяньяо считал себя человеком, который видит людей насквозь. Особенно, если они что-то скрывают. Это никогда не спрячется от его взгляда. Однако, если поступки Линь Чуцзю преследовали лишь цель завоевать его доверие, то он должен был признать, Линь Чуцзю это удалось.

И Линь Чуцзю, и Сяо Тяньяо поставили на карту свои жизни…

Сяо Тяньяо взял руку Линь Чуцзю, которая держала таблетки, и сказал:

«Я поверю тебе на этот раз».

Сяо Тяньяо решил, что не лишит ее жизни, пока она не предаст его.

Сяо Тяньяо наклонился к ее руке. Когда его язык коснулся ее пальцев, уши Линь Чуцзю покраснели, а сердце забилось быстрее. Она быстро отдернула руку и сказал:

«Теперь тебе надо отдохнуть. А я пойду посмотрю, как там другие».

Сказав это, она быстро отошла от кровати, будто за ней гнались дикие звери. От такого поведения Линь Чуцзю, глаза Сяо Тяньяо тронула улыбка. Она не только умная, но к тому же и еще и внимательная девушка!

Обезволивающие подействовали не сразу, но Сяо Тяньяо почувствовал, что боль в ногах слегка утихла. Он медленно прикрыл глаза и больше не поддерживал себя с помощью внутренней силы, вместо этого он старался выровнять дыхание.

Когда его дыхание постепенно пришло в норму, он стал восприимчивее к тому, что происходило вокруг. Он понял, что Линь Чуцзю в самом деле вышла из комнаты не для того, чтобы отдохнуть, а побежала спасать раненых охранников.

Линь Чуцзю поистине странная женщина.

Из любопытства Сяо Тяньяо сел, опершись о спинку кровати. Затем он выглянул наружу и стал смотреть…

Левое плечо Линь Чуцзю была серьезно повреждено. Ее движения казались несколько неуклюжими, но руки все же действовали уверенно, как если бы ранение на них не сказалось.

Линь Чуцзю зашивала Цао Линя, охранника, которого ранили в живот, так, что был виден его кишечник, – так будто она всего лишь сшивала ткань. Когда она закончила, шов был идеальный, хотя шрам выглядел ужасно.

Ранее, принц видел, как Линь Чуцзю лечила одного из его охранников, но тогда он был занят битвой с ассасинами, так что мог лишь отвести глаза. Однако сейчас он видел все…

Линь Чуцзю внимательно осмотривала всех охранников. Она даже сама переворачивала их. Затем она быстро промывала раны, давала лекарства, зашивала, перевязывала и капала сироп им в нос.

Сяо Тяньяо предположил, что этот сироп был противоядием от того странного пороха, который она использовала ранее. В конце концов, у одного из охранников не было ранений, но он все равно лежал на земле, и Линь Чуцзю закапала ему в нос сироп.

Линь Чуцзю лечила их одного за другим, но на ее лице не было и следа нетерпения. Сяо Тяньяо ясно видел, что она устала, но она не останавливалась. Она все ходила между ними, хоть и спотыкаясь, но с явным намерением «никогда не сдаваться».

Глупо!

Но Сяо Тяньяо не смеялся над ней. Потому что…

Она была очень хороша!

В этот момент Линь Чуцзю не знала, что Сяо Тяньяо думал о ней. Потому что она была поглощена лечением.

Левая рука Линь Чуцзю уже не работала, но она должна была держаться. Медицинская система подала ей сигнал, что она должна вылечить еще сорок восемь пациентов. Надо закончить работу, иначе…

Ей будет больно.

Тридцать два!

Тридцать три!

Сорок!

Линь Чуцзю еле переставляла усталые ноги. Похоже, в доме принца Сяо было всего сорок четыре раненных охранника, но пациентов должно быть сорок восемь.

У Линь Чуцзю не было другого выхода, как найти ассасинов и лечить их.

Доктора не должны выбирать, кого лечить!

Значит, она вылечит их всех.

В этот момент Линь Чуцзю стало хорошо. Она казалась себе лауреатом Нобелевской премии мира.

Сердце Линь Чуцзю глупо колотилось от страха, но она должна была подчиниться правилам медицинской системы, поэтому она послушно стала лечить ассасинов.

«Что эта женщина делает? Она что ослепла?» – Сяо Тяньяо решил, что он видит сон. Но моргнув, он все еще видел, как Линь Чуцзю занимается ранами ассасинов.

К этому времени охранники Сяо Тяньяо начали постепенно приходить в себя…

Эти охранники были верными солдатами Сяо Тяньяо. Поэтому, очнувшись, они первым делом озаботились не своей безопасностью, а состоянием Сяо Тяньяо.

«Ванъе (Принц)», – первый охранник, который пришел в себя, пошатнулся от радости и почувствовал облегчение, увидев, что Сяо Тяньяо сидит на кровати, живой и здоровый.

«Очисти помещение», – Сяо Тяньяо не хотел видеть, как Линь Чуцзю помогает врагам.

Помогает его врагам? Что за глупая женщина!

Линь Чуцзю в самом деле глупа.

«Да».

Охранник Сяо Тяньяо был готов полностью подчиниться приказу. Он сразу же разбудил своих братьев одного за другим, чтобы помочь раненным товарищам и связать ассасинов.

Эти раненные охранники давно получили помощь и перевязки от Линь Чуцзю. Серьезное ранение было только у Цао Линя. Линь Чуцзю боялась, что швы разойдутся, поэтому громко предупредила их:

«Цао Линь ранен в живот, будьте осторожны, не потревожьте его рану».

«Линь…» – в этот момент охранники Сяо Тяньяо заметили, что Линь Чуцзю делает.

Все охранники были поражены. И они осторожно напомнили ей:

«Гунян (Мисс), этот человек – один из ассасинов».

«Я знаю», – у нее не было выбора, этот ассасин был ее сорок седьмым пациентом.

«Вы знаете и все равно перевязываете ему рану?» – охранник растерялся и подумал: Эта девушка шпионка или просто дурочка?

Если она шпионка, то она большая неудачница. В конце концов, она спасает ассасина под самым его носом. Она смерти ищет что ли?

В душе Линь Чуцзю была расстроена, но она не подала виду. Она лишь сказала с достоинством:

«Я врач, для меня они просто пациенты».

Если бы Линь Чуцзю произнесла эти слова перед собранием ученых, она получила бы всеобщее одобрение. Но в глазах этих грубых людей поведение Линь Чуцзю было ничем иным как глупостью.

Исцеляя врагов, разве она не дает им новый шанс убить их? Девушка повредилась в уме?

Все посмотрели на Линь Чуцзю, как на идиотку. Но Линь Чуцзю могла только молча скрывать слезы и притворилась, что не видит их. Потом она продолжила лечить своего сорок восьмого пациента.

Наконец-то последний!

«Гунян (мисс), эти люди ассасины. Так что если вы вылечите их, они не оценят ваших стараний и все равно, возможно, убьют вас», – охранник Сяо Тяньяо больше не мог смотреть на нее, и подошел, чтобы остановить ее.

Он попытался взять ее за руку, но она подняла глаза и сказала:

«Врачи любят своих пациентов любовью родителей. Он последний больной, так позвольте мне сначала зашить его рану? Что же касается до их дальнейшей судьбы – меня она не волнует».

Линь Чуцзю признала, что она не хороший человек и не собирается спасать их окончательно.

«Гунян (мисс), вы сами ранены?», – острые глаза охранника сразу же заметили, что левая рука причиняет ей неудобства.

Линь Чуцзю только улыбнулась и сказала:

«Я не могу просто отвернуться, когда кому-то рядом со мной больно. Мне совесть этого не позволит». Ей не позволит этого медицинская система, так как же ей остановиться?

«Вы в самом деле странная женщина», – охранник покачал головой и убрал руку.

Хотя Сяо Тяньяо был в другой комнате, он хорошо слышал слова Линь Чуцзю. Он признавал, что ее доводы можно принять, но он все равно считал, что она неправа…

Результат и обман

Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо были чужими друг другу. За то короткое время, что они провели вместе, Сяо Тяньяо понял, что Линь Чуцзю не совсем невинная девушка.

В конце концов, Линь Чуцзю все ещё не выходила у него из головы.

К тому же, лекарства, которые Линь Чуцзю использовала, были очень странными. Сяо Тяньяо очень много знал и повидал в искусстве войны, и он мог точно сказать, что не видел прежде тех средств, что она использовала.

Где именно Линь Чуцзю их достала?

Сяо Тяньяо все ещё размышлял об этом, но глаза не выдали его, они лишь продолжали смотреть на Линь Чуцзю. Он видел, как она перевязала рану ассасину, а потом споткнулась, когда шла к другому раненому убийце.

Сяо Тяньяо не знал, поспешила ли она, или её тело слишком ослабело, и поэтому ноги её не держат. А потом она вскрикнула и упала.

*Бам*

Тело Линь Чуцзю упало ничком. И при таком ударе было бы неудивительно, если бы они увидели на ней кровь или она получила бы серьёзную травму.

Сяо Тяньяо не знал, как ей так повезло, но её падение смягчило тело ассасина, и это спасло ей жизнь.

Однако она скатилась дальше, так что нельзя было точно сказать, насколько плохи её дела.

«Интересно», – губы Сяо Тяньяо тронула лёгкая улыбка. И когда он увидел, что к ней подошёл охранник, намереваясь разбудить её, Сяо Тяньяо тихо сказал:

«Занесите её сюда».

«Есть». Охранник не посмел ослушаться Сяо Тяньяо и осторожно занёс Линь Чуцзю в комнату.

Линь Чуцзю слышала приказ Сяо Тяньяо. Она знала, что положение её теперь было ужасным. Сяо Тяньяо – демон, он догадается, что она лишь притворяется, что лишилась чувств.

Что мне делать? Что мне делать, а?

Она наконец-то сумела избежать наказания медицинской системы. Но она не ожидала, что попадет ему в руки так быстро.

Если Сяо Тяньяо поймёт, что её обморок был лишь способом избежать расплаты за справедливое лечение ассасинов, как она объяснит ему это?

Мне что, в самом деле потерять сознание?

Линь Чуцзю все больше убеждалась, что она должна заставить себя по-настоящему потерять сознание. Поэтому, когда охранник положил её на кровать, она воспользовалась возможностью и слегка перекатилась на край кровати. И пока охранник закрывал её от взгляда Сяо Тяньяо, она...

Быстро достала крошечную дозу пороха и проглотила его!

Линь Чуцзю точно первый врач в истории, решивший сам себя отравить.

Вот теперь ей по-настоящему станет плохо.

Действие пороха проявлялось очень быстро, если его проглотить. Поэтому теперь Линь Чуцзю стало плохо, и сознание помутилось. Она попыталась открыть глаза, чтобы увидеть Сяо Тяньяо, который оперся о кровать слева. Однако разглядеть его было очень трудно. Линь Чуцзю отлично удалось сделать себе «плохо».

«Тебе плохо?» – Сяо Тяньяо приблизился к ней и увидел, что она ослабела. Значит, Линь Чуцзю действительно потеряла сознание тогда.

Можно сказать, что Линь Чуцзю в самом деле очень везло. В конце концов, внутренняя сила Сяо Тяньяо сейчас была исчерпана. Иначе, даже если бы Линь Чуцзю была в сотне метров от него тогда, он бы почувствовал, что она только притворяется. Не говоря уже о том, что он увидел бы и маленькую хитрость, проделанную ею в постели.

Но в данный момент Линь Чуцзю в самом деле было плохо. Так что Сяо Тяньяо, разумеется, не мог ее напугать.

В конце концов, Линь Чуцзю многое сделала. Если бы она не спасла его охранников, у него было бы больше проблем.

Но, разумеется, Сяо Тяньяо не приписывал ей всех заслуг. Потому что, если бы Линь Чуцзю внезапно не рассыпала тот странный порошок, его охранники не повалились бы без чувств на землю.

Обезболивающее, которое Линь Чуцзю дала ему ранее, сильно помогло, и теперь боль в ногах стала терпимой. Поэтому Сяо Тяньяо сел в инвалидное кресло и сказал своим людям вывезти его.

Эта комната была оборудована для Линь Чуцзю. Сам же Сяо Тяньяо жил на половине Хаотянь, которая была очень далеко от ее комнаты.

Снаружи комнаты, как только охранники унесли ассасинов и отмыли кровь, они тоже мгновенно покинули двор. Что до Линь Чуцзю – ее оставили с четырьмя горничными из приданого. После этого никто не обращал на них внимания.

Охранники Сяо Тяньяо были сильными парнями, так что они оставили всего двух людей из тех, что были менее ранены, приглядывать за Линь Чуцзю и охранять ее двор от внезапной опасности.

Сяо Тяньяо вернулся на половину Хаотянь, но не стал сразу посылать письмо своим доверенным помощникам. Вместо этого он сперва принял душ и сменил одежду, прежде, чем отправиться в кабинет.

Сяо Тяньяо не терпел и малейшего пятнышка грязи ни на себе, ни на других. А после долгой битвы все его тело сильно пахло кровью. Хотя этот запах сопровождал его и на войне, Сяо Тяньяо так и не смог привыкнуть и нему, и считал его отвратительным.

В кабинете двое молодых людей уже ожидали его. Один – в зеленой одежде, другой – в черной.

Молодой человек в зеленом выглядел изысканно и элегантно. Его тонкие брови украшали чистое лицо и дополняли необыкновенную внешность. По одному взгляду на него можно было понять, что он из богатой семьи.

Молодой человек в черном тоже был красив. Но его густые брови, большие глаза, угловатое лицо и здоровая кожа пшеничного оттенка говорили о том, что он был человеком дела.

Кресло Сяо Тяньяо было еще в десяти шагах от того места, где стоял человек в черном, но он уже двинулся ему навстречу. Человек в зеленом также шевельнулся, глядя на дверь. Они оба были в ранге генералов, но тихо ожидали, пока богоподобный человек не окажется в комнате.

Им не пришлось долго ждать, потому что вскоре дверь распахнулась. И кресло Сяо Тяньяо предстало их глазам.

«Ванъе (принц)», – одновременно сказали человек в черном и человек в зеленом, увидев усталое и бледное лицо Сяо Тяньяо. Рот человека в черном сразу же закрылся, но человек в зеленом нахмурился и заключил:

«Вы сражались».

Это определенно было не лучшее время для вопросов.

Сяо Тяньяо не ответил ему, вместо этого он въехал на инвалидном кремле в кабинет мимо них обоих. Затем он сказал:

«Вы поймали тех людей, что были у дома снаружи?»

«Они убежали», – ответил человек в черном, но его голос прозвучал неровно.

Он упустил их, потому у него были все причины быть недовольным.

Сяо Тяньяо нахмурился и спросил:

«Чжоу Сы убежал?»

Черный человек кивнул:

«Перед тем, как уйти, он выпустил три стрелы. Вы не ранены?»

Тройной выстрел из лука был особым искусством Чжоу Сы. Хотя стрелы не напились крови, но все же увидели ее.

«Нет». Когда он заметил, что к нему летят эти три стрелы, он уже догадался, что это Чжоу Сы, но…

«Что эти люди предложили Чжоу Сы за его мастерство?» – спросил Сяо Тяньяо.

Чжоу Сы был известным убийцей. Он убивал на деньги, но никогда не вмешивался в распри королевской семьи, и не хотел иметь с ней дела. Значит, человеком, пославшим сегодня тех ассасинов, был точно не император.

«Пока не знаю. Его нелегко найти. Мы не получали сведений, что Чжоу Сы прибыл в Восточную Страну». Человек в зеленом опустил взгляд, его голос звучал немного сердито.

Он работал в разведке принца Сяо, но он даже не представлял, где находится этот пресловутый убийца. Не знак ли это, что он пренебрегает своими обязанностями? К счастью, Сяо Тяньяо не пострадал, иначе он бы себя не простил.

К тому же Сяо Тяньяо знал, как это трудно. Поэтому он не винил его. Вместо этого он успокоил его и сказал:

«Это не твоя вина. Кто-то держит его перемещения в тайне, так что мы не сможем найти Чжоу Сы. А виной сегодняшнему происшествию – наша же неосторожность».

Но если бы не странный порошок Линь Чуцзю, он мог бы не уйти оттуда живым…

Грубые руки и жестокие враги

Разговаривая о сегодняшнем инциденте, человек в зеленом и человек в черном не могли скрыть стыда.

«Сегодняшнее происшествие целиком и полностью на моей совести. Я не узнал об их планах вовремя», – черный человек склонил голову и покраснел.

Он был гордым и уверенным в себе человеком, но умел признавать свои ошибки. Его работа была нелегкой, и сегодняшний случай – тому доказательство. Но все же он не мог отрицать свои просчеты.

Сяо Тяньяо посмотрел ему в глаза, но не винил его. Вместо этого он сменил тему:

«Чудесный Доктор Мо в порядке?»

«Чудесный Доктор Мо и его дочь в порядке. Я отвез их в дом Сяо недалеко от горной реки Хуан».

Когда человек в черном договорил, человек в зеленом нахмурился:

«Лю Бай, ты знаешь, что делаешь? Дом Сяо Тяньяо – это частные владения. Как ты мог отвести Чудесного Доктора Мо и его дочь…»

«Разумеется, я знаю, что делаю. Чудесный Доктор Мо и его дочь – особые гости. И то, что я отвез их в дом Сяо недалеко от горной реки Хуан, обеспечит их безопасность», – черный человек по имени Лю Бай не считал свое решение неверным, но он потихоньку сверился с выражением лица Сяо Тяньяо.

Хотя Сяо Тяньяо был недоволен, он не показал этого. И только велел Лю Баю отправить людей защищать Чудесного Доктора Мо и его дочь.

«Ванъе, будьте спокойны. Я уже отправил Ань Вэй тайно охранять Чудесного Доктора Мо и его дочь», – голос Лю Бая был полон уверенности.

В прямые обязанности Ань Вэй входило защищать их и наблюдать за ними. В конце концов, Чудесный Доктор Мо и его дочь все еще были чужаками. Поэтому к ним все-таки требовалось приставить охрану.

«Ммм», – на лице Сяо Тяньяо отразилось удовлетворение. Затем его взгляд упал на человека в зеленом.

Человек в зеленом тяжело вздохнул и быстро продолжил:

«Сейчас ни в особняке, ни снаружи никого нет. Всего было 102 ассасина и 8 шпионов из дворца. У этих людей нет татуировки на теле, но рты они держат закрытыми. Так что вопросов на наши ответы мы не добились. Снаружи было 300 лучников. Помимо тех, кому удалось сбежать, мы многих поймали. А их стрелы, луки и арбалеты похожи на военные».

«Это очень помогло», – Сяо Тяньяо слегка хмыкнул и, сам того не замечая, постучал пальцем по подлокотнику.

*тук-тук-тук*

Как только он начал постукивать пальцем, атмосфера в комнате стала зловещей. Лю Бай и человек в зеленом невольно почувствовали, как тяжело им стало дышать.

С тех пор, как они встретили его и начали на него работать, они научились распознавать его настроение по поведению. И хотя Сяо Тяньяо обращался с ними почти как с друзьями, они все же склоняли головы, когда он погружался в раздумья.

Сяо Тяньяо продолжал постукивать пальцем по подлокотнику, а его глаза слегка сощурились. Никто не знал, о чем именно он думает. Но никто не решался его побеспокоить. Спустя некоторое время он остановился и посмотрел на них. Затем сказал:

«Лю Бай, иди и охраняй Чудесного Доктора Мо сам. Предоставь ему все, что может ему понадобиться».

«Есть», – с уважением произнес Лю Бай. Затем он вышел, предварительно убедившись, что больше приказаний у Сяо Тяньяо не будет.

Теперь в кабинете остались только Сяо Тяньяо и человек в зеленом. Сяо Тяньяо некоторое время молчал, а затем сказал:

«Су Ча…» – он обратился к нему, но не продолжил.

«Ванъе, в чем дело?» – человек в зеленом по имени Су Ча решил сам спросить.

«Хмм…», – Сяо Тяньяо не скрывал своих мыслей от Су Ча и ответил: «Я встретил странного человека».

«Странного?» – Су Ча удивился, он был уверен, что и снаружи, и внутри дома принца Сяо было чисто и спокойно. Так что было очень маловероятно, что какой-то странный человек появился бы там. Может ли это быть…

Су Ча во все глаза посмотрел на Сяо Тяньяо. Однако Сяо Тяньяо кивнул и подтвердил:

«Это Линь Чуцзю, женщина, которую император сделал моей ванфэй (королевской супругой)»

«Линь Чуцзю? Что с ней не так?» – Су Ча еще более удивился словам Сяо Тяньяо.

Су Ча знал все слухи о Линь Чуцзю. И он своими глазами видел, какой самовлюбленной была старшая мисс семьи Линь. Поэтому Су Ча не думал, что в ней может быть что-то особенное.

Сяо Тяньяо не много говорил, но он сказал, что Линь Чуцзю странная. Так, может быть, слухи и новости, которые они собрали, неверны. Значит…

В тот вечер Сяо Тяньяо рассказал Су Ча обо всех действиях Линь Чуцзю. Разумеется, кроме того, что Линь Чуцзю придавила его своим телом.

Такой позор он утаил.

«Похоже, Линь Чуцзю и вправду необычная. Она считает, что семья Линь представляет опасность, поэтому намеренно скрывает свою истинную природу?» – Су Ча не мог придумать никакой другой причины.

«Она отравилась», – нахмуренные брови Сяо Тяньяо заставили Су Ча удивиться:

«Она владеет искусством врачевания, но все равно отравилась?»

«Потому-то я и говорю, что она странная», – губы Сяо Тяньяо тронуло подобие усмешки. Су Ча знал, что он был недоволен, поэтому быстро сказал:

«Вы хотите, чтобы я приглядел за ней?»

«Я сам пригляжу за ней», – он, кроме того, хотел увидеть, что еще она скрывает.

«Вам нужно быть осторожнее. Если у нее есть тайные мотивы, не дайте слабину опять», – Су Ча, возможно, и выглядел доброжелательно, но на самом деле, был жестоким человеком. Он считал, что всех опасных людей лучше убивать в колыбели.

«Ммм». Линь Чуцзю, с его точки зрения, не существовало. Если она станет бесполезна, он отпихнет ее, как надоевшую зверюшку.

Су Ча кивнул и более не заговаривал о ней. Вместо этого он спросил о других делах:

«Что прикажете сделать с теми людьми?»

«Убей их всех! А потом пошли тела этих ассасинов в Суд. Лучников – Тайному совету. А шпионов – в Управление Юань. Я хочу, чтобы все люди в городе знали, что случилось сегодня в моем доме».

Су Ча знал: Сяо Тяньяо тоже считал, что полезной информации от тех людей не получить. Поэтому он решил разобраться с ними окончательно.

Но…

«Император будет недоволен, верно?» – на лице Су Ча отразилось беспокойство. Но он знал, как жесток император, и знал, что император успокоится, только если увидит Сяо Тяньяо мертвым.

«Недоволен?» – Сяо Тяньяо хмыкнул. – «Когда он вообще был доволен мной? Пока я жив, ничто из того, что я делаю, его не удовлетворит».

Отступить?

Если бы он сам не ушел в отставку, смог бы император так же легко забрать у него военные полномочия?

Если бы император не воспользовался увечьем принца как предлогом, как бы он лишил его полномочий?

Так как Сяо Тяньяо все же и не отказался от них окончательно, император мог лишь вздыхать, слушая рапорты.

Ради брата, принц не стал раскапывать больше о его заговоре и просто позволил ему забрать его военные полномочия. Но каков же был результат?

Брат все равно был недоволен. Он не только послал отвергнутую женщину, чтобы унизить его, но теперь еще и привлек ассасинов…

На самом деле, он не только хотел убить Сяо Тяньяо, но еще и проверить, до сих пор ли тот болен и парализован!

В глазах Сяо Тяньяо отразилась жажда крови. Даже Су Ча почувствовал его холодный взгляд и мог только молчаливо вздохнуть…

Императору вообще-то очень повезло, потому что Сяо Тяньяо не стремился завоевать престол. Но почему он не оставлял попыток бороться с ним?

К чему готовиться? Какому императору понравится, что его брат обладает властью? Императору не следовало бы быть таким жестоким и рушить чужие жизни. И учитывая его действия, если принц не нанесет контрудар, он будет не Сяо Тяньяо…

Простуда и Смерть будет нежданной

Линь Чуцзю проснулась и поняла, что лежит в постели. На ней все еще была запачканная кровью одежда, и она даже не была покрыта одеялом. Линь Чуцзю очень замерзла, поэтому она села на кровати. Но тут же почувствовала, что из носа потекли сопли, и она не могла их сдержать.

Линь Чуцзю хотелось кому-нибудь пожаловаться. Однако уже хорошо, что Сяо Тяньяо не убил её, так чего же ещё ей ожидать.

Линь Чуцзю по жизни была не жадной. Так что сейчас она была вполне довольна. А что до её нынешней второй жизни, она о ней не слишком волновалась.

По мере того, как будут проходить дни, она придумает что-нибудь. Так что по её мнению, дела должны были идти все лучше и лучше.

Линь Чуцзю потерла больную руку и покачала головой, думая о своём положении. Но вскоре выражение её лица изменилось. Затем она попыталась встать и спросить у кого-нибудь, сколько времени. Однако тут она услышала сигнал медицинской системы.

*Динь-динь-динь*

Линь Чуцзю был хорошо знаком этот звук. Он напоминал ей о том, что ей нужно лечить и спасать пациента. Но на этот раз ей не требовалось было спасать кого-то другого. Ей следовало вылечить свою собственную простуду.

Линь Чуцзю хотелось закатить глаза. Симптомы были вполне очевидны. Неужели медицинской системе все равно надо было ей о них напоминать?

Разве это не унизительно с ее стороны?

Голова у Линь Чуцзю была тяжёлой, ей не хотелось шевелиться. Но она всё-таки заставила себя и приняла две таблетки.

Она долго сидела неподвижно, и когда силы понемногу вернулись к ней, она поменяла повязку на своей ране. Рана на её левом плече была не такой уж серьёзной. Но ей все же следовало не слишком напрягаться и быть осторожной.

Промыв рану, Линь Чуцзю хотела поискать кого-нибудь, у кого можно спросить, где взять еды. Она не знала, как долго она спала, но, проснувшись, была очень голодна.

В её комнате все ещё был беспорядок. Все коробки с её вещами были перевернуты, а платья - разбросаны по полу, как и раньше. Но...

Коробки с лекарствами Линь Чуцзю исчезли, как и тела ассасинов.

Что до тех лекарств, Линь Чуцзю они не слишком-то заботили. В конце концов, она доставала лишь препараты для остановки крови, бинты, нитки и тому подобное. Они были не так уж ценны. И к тому же, она могла использовать и лекарства этого времени, поскольку знала, как их применять.

Открыв дверь, Линь Чуцзю увидела, что её внутренний двор был весь вычищен. Как будто ничего и не произошло. Она глубоко вздохнула и почувствовала лишь запах бетонных стен.

Линь Чуцзю внимательно огляделась вокруг. Она увидела, что дворик не так уж велик. Он лишь казался большим, потому что был пуст. Помимо газона там ничего не было. Но так он казался ей более уютным и спокойным.

По правде говоря, Линь Чуцзю не очень любила деревья, цветы и всяческие украшения из камней. Такие вещи не только мешали глазу, но ещё и могли стать убежищем для вора.

Она предпочитала это открытое пространство, где можно было видеть стены дворика.

Линь Чуцзю спустилась и прошла по каменным ступенькам. Она вышла из своего дворика и попала в другой, большой, двор. Большой двор на вид был таким же уютным. Спустя некоторое время, она нашла дверь и вошла. Раньше Линь Чуцзю очень любила гулять. Но теперь её новое тело не могло вынести долгих прогулок. Она проходила совсем немного, но уже чувствовала себя усталой и запыхавшейся. Линь Чуцзю хотела передохнуть, но она все ещё была лишь на полпути к дому и не могла найти, на что присесть.

Апчхи!

Линь Чуцзю чихнула, и у неё снова потекли сопли. Она хотела найти платок, но, оглядев себя, поняла, что на ней все ещё заляпанное кровью платье.

«Хочешь вернуться и переодеться?»

Линь Чуцзю подняла голову и посмотрела вперед. Но впереди была только дорога. Она скрипнула зубами и пошла вперёд.

Вернуться? Если она вернётся, сил снова выйти у неё уже не будет.

Линь Чуцзю заранее заняла удобную для самозащиты позицию. Она решила, что глупо просто стоять на одном месте. Она не знала, что именно собиралась сделать, но когда она увидела кого-то вдалеке, она почувствовала облегчение.

Линь Чуцзю продолжила идти, видя, что она всего лишь в нескольких шагах от другого двора. Она без колебаний открыла дверь. Линь Чуцзю быстро остановилась, когда увидела, серьезного старика и четырех служанок.

Когда старик увидел Линь Чуцзю, на его лице не отразилось удивления, и он лишь спокойно сказал:

«Раб Цао Ши, домоправитель принца Сяо, приветствует ванфэй (принцессу)».

Ванфэй (принцессу)?

Когда Линь Чуцзю услышала его, на ее лице показалась легкая улыбка. Похоже, ее существование признали.

Император своим приказом отдал ее принцу Сяо. Поэтому пока она жива, она будет зваться «Принцессой Сяо».

Линь Чуцзю не смутилась и медленно взмахнула рукой:

«Можешь подняться».

Хотя память прежней владелицы тела была не очень надежна, но этикет она хорошо знала. Разумеется, не сама, а благодаря бабушке прежней владелицы.

Ее бабушка специально приглашала нескольких пожилых дам, чтобы те учили ее строго следовать дворцовому этикету. К сожалению, прежняя владелица не выучила ничего более полезного, чем правила этикета.

Домоправитель Цао не колебался и немедленно выпрямился, затем указал на четырех служанок позади себя:

«Ванфэй, это служанки, которых Ванъе приставил служить вам и исполнять ваши ежедневные поручения».

Служить и следить одновременно, ага.

Линь Чуцзю понимала это и была готова принять:

«Благодарю. Принц очень внимателен».

Линь Чуцзю не боялась, что кто-то будет шпионить за ней, она больше боялась, что придется справляться одной.

И не потому, что она не хотела все делать сама. Но в древние времена жизнь была не так комфортна. Например, ванна: никто не помог бы ей набрать воды и нагреть ее. Она прикинула, что у нее ушел бы на это целый день, так что предпочла бы вообще не мыться.

Еще одно – стирка белья, еще одна головная боль Линь Чуцзю.

В древности не было стиральных машин и порошка. Она в самом деле не смогла бы сама стирать свое белье каждый день. Не говоря уже о том, что она носила многослойную шелковую одежду. Такие вещи тяжелые и стирать их очень трудно. Так что, если бы ей никто не помог, в пору было бы расплакаться.

Домоправитель Цао не ожидал, что Линь Чуцзю будет такой уступчивой. Она удивила его. Но вдруг глаза Линь Чуцзю стали холодными. Домоправитель Цао тут же склонил голову и боялся посмотреть на нее.

«Ванфэй, ванъе велел мне спросить, как вы желаете поступить с вашими служанками из приданого?» – домоправитель Цао полагал, что об этом принц Сяо его обязательно спросит. Особенно потому, что те люди, которые подослали этих служанок, не так-то просты.

«Отошлите их назад, всех четверых. Скажите им, что в доме принца Сяо достаточно прислуги. И принц Сяо может легко справиться без них», – бесстрастно сказала Линь Чуцзю, она хотела отослать людей, которых приставила к ней Линь Фужэнь.

Линь Фужэнь подослала много людей к Линь Чуцзю. Помимо тех четырех очаровательных служанок, ее сопровождали еще несколько в ее комнате. Но те были людьми из дворца. И все же…

Те люди были под началом Мадам Линь. Даже если бы они не возражали, Линь Чуцзю не имела права их продать. Так что она предпочла бы не жить с ними под одной крышей.

Домоправитель не ожидал, что на следующий же день после свадьбы Линь Чуцзю порвет все связи со своей семьей. Поэтому он доброжелательно предложил:

«Ванфэй, вы хотели бы сперва повидаться с этими людьми?»

Если такая слабая женщина, как Линь Чуцзю, в самом деле останется одна, окруженная людьми принца Сяо, даже если она умрет в своем собственном дворике, никто за стенами дворца не узнает…

Без наследника и Все равно что пустота

Домоправитель Цао Ши был человек добрый, но он не знал реального положения дел Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю было не важно, люди ли слуги из дома Линь или нет. В конце концов, если их хозяйка диктует им свою волю, они не замедляет последовать приказу убить Линь Чуцзю.

Но теперь Линь Чуцзю решила остаться у Сяо Тяньяо и постараться как можно больше сделать для этого мира. Кроме того, не похоже, чтобы у нее была возможность вернуться к семье Линь. Они с Линь Фужэнь (Мадам Линь) стали врагами. Кроме того, она забрала с собой большую сумму денег в качестве приданого. Так что Линь Фужэнь никогда не оставит ее в покое.

Линь Чуцзю не подпустит к себе слуг семьи Линь и не даст Сяо Тяньяо повода сомневаться в ней. Лучше она не будет ничего делать. Как бы то ни было, наследный принц – будущий зять ее отца. Так что он точно не станет ее союзником. Он мог бы даже пожертвовать ею и потребовать, чтобы она убила Сяо Тяньяо.

И чтобы не вводить людей дома принца Сяо в заблуждение, лучше не встречаться со слугами Линь и не показывать им, будто она все еще близка к своей мачехе и до сих пор является порочной старшей мисс семьи Линь.

Линь Чуцзю отказала домоправителю Цао в ответ на его доброе предложение и велела отослать тех людей сразу же. Разумеется, их возвращение наделает много шуму. Так что любителям хороших зрелищ будет о чем посудачить, они разнесут сплетни о том, что людей Линь Фужэнь (мадам Линь), которых она определила в приданое старшей дочери, выгнали из поместья принца Сяо.

Когда домоправитель Цао услышал ответ Линь Чуцзю, он был очень удивлен.

Домоправитель Цао прожил уже очень долго, но он ни разу не видел молодой женщины, которая, выйдя замуж, начала бы войну против своей собственной семьи. Эта девушка вела себя не как обычная старшая мисс семьи Линь.

Услышав слова Линь Чуцзю, он не стал дальше убеждать ее. Ранее он думал дать ей совет, потому что Линь Чуцзю спасла его сына, Цао Линя. Но это был лишь эгоистический порыв.

Хотя домоправитель Цао не мог открыто поблагодарить ее, но он мог втайне помочь Линь Чуцзю справиться с ее служанками из приданого, если они не хотели служить ей как полагается.

Линь Чуцзю не знала этого, но ей было приятно увидеть, что четыре ее служанки послушно отмыли ее новую комнату, принесли ей воды и даже приготовили хорошую еду. Линь Чуцзю не могла не подумать, что влияние мадам Линь все же не сравнится с властью Сяо Тяньяо.

Если бы служанки мадам Линь хорошо себя вели с самого начала, ей бы не в чем было их упрекнуть. Линь Чуцзю не так уж многого просила, ей не нужно было, чтобы слуги умирали за нее или считали ее своей полноправной госпожой. Она была бы не против, даже если бы они относились к ней, как к подруге или сестре. При условии что эти служанки не стали бы ее подставлять, она даже обеспечила бы им хорошую жизнь.

До тех пор пока они не натворят чего-нибудь, например, не полезут в постель к Сяо Тяньяо, она будет готова их терпеть.

Наконец-то Линь Чуцзю могла лечь в ванну. Потом она поела и выпила чашку имбирного супа. После этого Линь Чуцзю легла в постель, довольная и счастливая.

Вот это жизнь!

Хотя левое плечо Линь Чуцзю болело, она все равно считала, что это было счастливейшее время с самого появления в этом мире…

Для Линь Чуцзю день прошел спокойно, но для Сяо Тяньяо – нет. Хотя из особняка принца Сяо доложили, что и принц Сяо и принцесса Сяо все еще были в шоке из-за происшедшего и приходили в себя, у Сяо Тяньяо не было времени на отдых.

***

Ранним утром охранники принца Сяо вытащили тела ассасинов и аккуратно положили их перед воротами Суда.

Вдобавок к телам они оставили там сотни стрел и арбалетов. Хотя на них не было меток, люди, имевшие глаза, без труда узнали бы, что это оружие было оружием военных. И если им пользовались не солдаты, тогда кто же? Если обычным людям его трогать не дозволялось.

Всем известно, что в Восточной стране есть закон, запрещающий носить личное оружие и прочие подобные приспособления, которые Правительство не может контролировать. Поэтому большинству простых людей непросто получить к ним доступ.

И вместе со всеми этими телами, стрелами и арбалетами Принц Сяо подал жалобу сенату, местному правительству, коммандеру имперской армии и главе евнухов.

Коротко говоря, любой мог быть в ответе за смерть людей, которые проникли в дом принца Сяо и погибли там. Все 38 страниц доклада и список имен виновных на 30 страницах были отправлены в Суд.

В докладе из дома принца Сяо говорилось, что эти адресаты пренебрегли своими обязанностями и помогли ассасинам завладеть военным оружием, нарушить закон и организовать убийство принца Сяо.

Дом принца Сяо предъявил 18 обвинений. Каждого обвинения было достаточно, чтобы уничтожить три поколений семей.

Свидетели, улики и подробное заявление были представлены в Суде. Имея все это, дом принца Сяо мог даже не открывать рта и просто доверить суду справедливо решать дело принца Сяо, уважая при этом его героические подвиги в защиту страны.

Действия Сяо Тяньяо были очень хитрыми и безжалостными. Он не только ступил на поле правосудия, но и открыл подлинное лицо императора. Тот до сей поры держал его в тени, что принц не мог ничего сделать.

*

«Четвертый, ты так жесток!»

Император был очень зол, он отшвырнул донесение на стол. Но это все еще его не успокоило, так что он схватил камень для краски и швырнул его в человека, который стоял перед ним на коленях.

«Выметайся!»

*Бам*

Камень больно ударил человека, но он все же не осмелился вскрикнуть и лишь схватился за голову. Человек был тем самым управляющим, на которого Сяо Тяньяо подал в суд.

В одну ночь его власти придет конец лишь из-за того, что ассасины покушались на жизнь принца Сяо.

«Ваше величество, пожалуйста, успокойтесь», – осторожно наклонился к императору его личный евнух. «Принц Сяо теперь калека, он не сможет ходить до конца своей жизни, и у него нет наследника. Так что вашей милости нет нужды сердиться на пустое место».

Личный евнух императора намеренно использовал слово «пустое». Он очень хорошо знал, что император любил слышать это слово. В конце концов, именно так он втайне называл Сяо Тяньяо – «Принц Пустышка».

Разумеется, когда император услышал это слово, его лицо слегка смягчилось. Но он все же вздохнул и сказал: «Но эти бестолковые ассасины даже не смогли убить пустышку. Разве это не означает, что пустышка и то лучше их».

«Гнев императора понятен. Но все же, кто мог знать, что помимо принца Сяо и его охраны, там во тьме будет скрыта и другая сила? Хотя на этот раз мы проиграли, нам удалось обнаружить козырь принца Сяо. Так что в следующий раз…» – императорский евнух рассмеялся. – «В следующий раз ему так не повезет».

«Ты прав». Когда император услышал его слова, он наконец успокоился. И его губы даже изогнулись в легкой улыбке. – «Нам удалось раскопать, что у него за козырь, так что пусть я и потерял много людей, это того стоило».

«Император поистине мудр». Императорский евнух улыбнулся, затем он немедленно положил доклад принца Сяо и камень для красок. Император принялся за чтение.

Нелепость и Вход только для членов семьи

Сяо Тяньяо вскоре узнал, что император рвал и метал в своем кабинете. Однако в его глазах промелькнула лишь тень насмешки, но он не проронил ни слова.

В душе Су Ча порадовался течению мыслей императора. Император действительно наивен, Сяо Тяньяо было всего тринадцать лет, когда он пошел в армию, и он провел на поле боя 15 лет. Так как император мог думать, что дело лишь в козыре Сяо Тяньяо?

Император думал, что сумел узнать тайное оружие принца Сяо, которое в действительности было лишь вершиной айсберга. Однажды император заплатит за все свое высокомерие.

Су Ча отбросил жалость, которую почувствовал было к императору, и просто продолжил докладывать Сяо Тяньяо о ситуации снаружи. Когда он закончил, был уже полдень. Сяо Тяньяо предложил Су Ча остаться на ужин, но они не успели покинуть кабинет, как вошел домоправитель Цао.

Когда домоправитель Цао увидел Су Ча, он поколебался, стоит ли говорить при нем с Сяо Тяньяо или нет.

Су Ча нашел предлог выйти, но Сяо Тяньяо сказал:

«Су Ча не чужой, так что просто скажи то, что хотел».

По мнению, Су Ча, это была не очень хорошая мысль, но он послушно остался там, где стоял. Он втайне молился, чтобы сказанное домоправителем Цао не было большим секретом. В конце концов, он хорошо знал, что чрезмерная посвященность в тайны до добра не доводит.

Услышав слова принца Сяо, домоправитель перестал сомневаться. Он обстоятельно доложил все и повторил слова Линь Чуцзю:

«Что решит Ванье?»

Хотя желание Линь Чуцзю имело отношение к лицу дома принца Сяо, не то чтобы он не мог сделать так, как она хотела.

Кроме того, Сяо Тяньяо хотел увидеть, что она задумала, поэтому он сказал:

«Просто делайте все в соответствии с ее планом».

Холодные черты Сяо Тяньяо немного смягчились. Домоправитель Цао смотрел в пол, поэтому не видел этого, но от Су Ча это не укрылось.

Когда домоправитель Цао ушел, Су Ча улыбнулся и сказал:

«Здесь вход только для членов семьи. Вы подходите друг другу как муж и жена, потому что вам обоим нравится играть на публику».

Сяо Тяньяо посмотрел ему в глаза, но ничего не сказал. Су Ча только пожал плечами и подошел к Сяо Тяньяо помочь ему отвести кресло, притворившись, будто он ничего не говорил.

***

Когда Линь Чуцзю наконец избавилась с помощью домоправителя Цао от служанок Линь Фужэнь, она смогла вздремнуть после обеда и восстановить силы.

Теперь ей нужно было осмыслить свое нынешнее положение.

«Как вас зовут?» – Линь Чуцзю посмотрела на четырех служанок, которых прислал Сяо Тяньяо. Она была вполне удовлетворена, осознав, что эти четыре девушки не собираются становиться его наложницами.

Четыре служанки одновременно сказали:

«Ванфэй, пожалуйста, дайте нам имена».

Дать имена?

На мгновение Линь Чуцзю пришла в замешательство, с помощью воспоминаний прежней владелицы тела она поняла, что дать имя в здешней традиции означало сделать своими рабами. Линь Чуцзю никогда не нравился этот обычай, такой же, как у римлян. Линь Чуцзю задумалась на мгновение, а потом произнесла, начав с левой стороны:

«Чжэньчжу, Маньао, Шаньху и Фэйцуй».

Линь Чуцзю признавала, что была неспособна придумать хорошие имена. Но эти было легко запомнить. Так или иначе, эта четверка была слугами дома принца Сяо, а не ее.

«Рабы благодарны вам за имена, Ванфэй», – слуги поблагодарили Линь Чуцзю за свои официальные имена.

Дав им имена, Линь Чуцзю начала расспрашивать их. Четыре служанки думали, что Линь Чуцзю будут интересовать сведения о доме принца Сяо и были готовы предоставить ей всю необходимую информацию. Но…

Линь Чуцзю спросила лишь, сколько сейчас времени. Как здоровье раненого охранника? Можно ли ей пойти и осмотреть его?

Каковы правила, принятые в доме принца Сяо?

Можно ли ей встретиться с принцем Сяо и спросить у него, вольна ли она покидать свой двор, когда ей вздумается?

Помимо этих вещей, Линь Чуцзю ни о чем больше не спрашивала. Она не спросила даже о том, как поживает сам принц Сяо, что очень их удивило.

Как им было известно, император отдал Линь Чуцзю принцу Сяо в качестве королевской супруги. И из-за этого у нее были все права распоряжаться в поместье. Однако…

Линь Чуцзю вела себя, как чужая, или, точнее будет сказать – как гостья.

Четыре служанки ужасно растерялись, но не подали виду. В конце концов, девушки, которых прислал Линь Чуцзю Сяо Тяньяо, были не обычными служанками.

Четыре служанки ответили на вопросы Линь Чуцзю один за другим, не считая вопроса, может ли она навестить раненого охранника. Служанкам не дозволялось решать такое.

«Ванфэй, о таких вещах надлежит спрашивать у Ванъе. Если Ванфэй и правда хочет навестить раненого охранника, ваша рабыня пойдет и спросит об этом у домоправителя Цао».

Чжэньчжу, первая служанка, вела себя спокойно и уверенно. И даже если она и не считала Линь Чуцзю принцессой Сяо, она не осмеливалась пренебрегать ее положением.

Линь Чуцзю была ответственна за наблюдение за состоянием пациента, но она не пойдет к Сяо Тяньяо просить о такой мелочи.

«Нет, это необязательно. Но не забудьте сообщить мне, если состояние охранника ухудшится», – недостатка в докторах в поместье принца Сяо не было. Хотя ее знания были основаны на западной медицине, она была уверена, что эти доктора знали свое дело.

И вообще, она не была уверена, пригодились ли бы ее знания в эту эпоху, если бы медицинская система не снабжала ее лекарствами, разработанными западной медициной.

Когда Чжэньчжу услыхала слова Линь Чуцзю, она не могла не восхититься ею.

Выслушав ответы на свои вопросы, Линь Чуцзю узнала, что она может, а чего не может делать. Чтобы выжить в этом доме, она будет следовать правилам.

*

Услышав решение принца Сяо, домоправитель Цао решил лично отослать четырех служанок из приданого в особняк семьи Линь, обвинив их в том, что они пренебрегли своими обязанностями.

Когда он увидел, что эти служанки чересчур полагаются на семью Линь, он, наконец, понял, почему Линь Чуцзю хотела их отослать.

Не говоря о том, что рассказала Линь Чуцзю, даже он сам разозлился на их поведение.

«Ах, сяоцзе (старшая мисс)? Тогда почему же она не пришла повидаться с нами?»

«Старшая мисс, что, слепа? Мы столько трудились и вчера, и сегодня, что мы до сих пор без сил. Если она не повидается с нами, мы сами пойдем к ней».

«…»

Каждая вела себя так высокомерно, будто они были хозяйками, а Линь Чуцзю – их служанкой. Когда домоправитель увидел это, он не мог не усмехнуться:

«Семья Линь в самом деле постаралась на славу. Они подослали таких добрых служанок. Они полагают, что так умны, что могут отправить своих людей в дом принца Сяо?»

«Идем!» – домоправитель вел себя с ними мирно. Он не мог поверить, что семья Линь прислала таких людей, поэтому позвал своих слуг.

«Свяжите этих служанок и выставите их вон», – строго сказал домоправитель Цао. На этот раз служанки семьи Линь запаниковали. Они были растеряны и напуганы, поэтому одна из них храбро сказала:

«Что вы о себе возомнили? Как вы смеете связывать нас? Мы служанки из приданого Ванфэй. Скажите ей прийти и встретиться с нами».

«Ха…»

Домоправитель повернулся и холодно ответил:

«Как вы смеете требовать, чтобы Ванфэй встречалась с вами? Да кто вы такие?»

«Вы!.. Кто вы вообще такой?», – спросила она мягко, видя, что этот человек так жесток и суров с ними.

«Что ж… Я домоправитель поместья принца Сяо. Ванфэй приказала мне отослать вас назад в дом семьи Линь», – больше домоправитель Цао не собирался тратить на них слова. Он прямо приказал своим людям связать их.

Конечное решение было принято, так что больше они противиться не могли.

Большой залог, и Пусть останется пустым местом

Домоправитель Цао понял суть плана Линь Чуцзю. И решил отослать служанок с большим скандалом, на глазах у всех.

Домоправитель Цао видел, что Линь Чуцзю добродетельна. Он знал, что она не собирается заботиться о чести семье Линь. И самому ему, разумеется, не было дела до их чести. Может быть, Линь Сян и принят во дворце, но в доме принца Сяо он не указ.

В конце концов, в доме принца Сяо осмеливались бросать вызов даже императору. Так с чего бы им бояться какого-то мелкого левого министра?

Домоправитель Цао отправил человека с сообщением в дом семьи Линь. Сам он в дом не входил, вместо этого он бросил служанок перед воротами семьи Линь на глазах у множества людей. Домоправитель Цао гордо стоял перед домом семьи Линь. В конце концов он отослал служанок не без причины. Поэтому он снова сказал:

«Я никогда не видел, чтобы служанки вели себя с хозяевами высокомерно. Но эти служанки именно так и поступают. Принц Сяо и принцесса Сяо поженились только вчера. Однако они уже столкнулись с войском ассасинов и оба пострадали. А эти негодницы потребовали, чтобы наша Ванфэй сама пришла с ними встретиться. Власть премьер-министра Линь Сяна растёт. Мы уважаем нашу Ванфэй, а они не уважают её и не заботятся о ней. Так что мы решили своими руками выставить вон этих женщин. И так как Ванфэй ваша дочь, она знает, что у семьи Линь не хватает слуг, и говорит, чтобы вы ей их больше не присылали».

Голос домоправителя Цао был очень громок, а речь – совершенно ясна. Люди, смотревшие на него, все хорошо слышали. Когда новости были доставлены семье Линь, домоправитель Сяо уже закончил говорить.

Когда домоправитель Цао увидел домоправителя семьи Линь, он не дал ему возможности заговорить. Он сразу же сказал:

«Принц Сяо отослал этих людей прочь, и теперь то, как поступить с ними – дело семьи Линь. Принц и принцесса Сяо ранены, так что я не останусь здесь долее».

Домоправителю семьи Линь не удалось даже поприветствовать домоправителя Цао. Закончив говорить, домоправитель Цао повернулся и ушел.

«Домоправитель Цао, домоправитель Цао… Это ошибка… Это недопонимание…» – попытался нагнать его домоправитель семьи Линь. Но люди принца Сяо были хорошо обучены. Так как бы смог обычный домоправитель, такой как домоправитель семьи Линь, тягаться с ними?

Перед домом семьи Линь несколько девушек стояли на коленях, и народ уже начинал перешептываться. В тот момент домоправитель семьи Линь был насмерть перепуган и не знал, что делать.

Люди, сплетничавшие на улице, говорили об ужасном позоре, постигшем служанок, стоявших на коленях. И семья Линь могла терпеть таких служанок.

Разве это не постыдно?

Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо не заботились о том, что смутят семью Линь. В конце концов, они не собирались выказывать им своего расположения.

Когда Линь Чуцзю услыхала, что все закончилось, она очень обрадовалась и несколько раз повторила домоправителю Цао, что если семья Линь будет пытаться послать ей других служанок, он не должен их принимать. И если кто-либо из семьи Линь будет искать ее, он должен сказать им, что она ранена и не в состоянии их принять.

Линь Чуцзю ожидала, что семья Линь появится у нее на пороге. Однако она ждала долго, но никто так и не пришел. Семья Линь даже не прислала никого, чтобы объясниться.

Похоже, Линь Фужэнь не так уж высокомерна!

*

Однако Линь Чуцзю не знала, что Линь Фужэнь в этот самый момент вместе с императором планировала прислать им врача.

Принц Сяо и принцесса Сяо столкнулись с войском ассасинов в ночь своей свадьбы, и оба пострадали. Когда до императора дошла эта весть, он разозлился и велел Суду провести тщательное расследование и не пощадить никого из виновных. Однако он даже не потрудился прочитать донесение принца Сяо о происшедшем.

В дополнение к своему приказу император также велел прислать в дом принца Сяо лучшего врача. Он должен был предоставить принцу Сяо и Линь Чуцзю немедленное лечение.

Но на самом деле он вовсе не о лечении думал. На самом деле он хотел узнать, действительно ли они оба ранены.

На удачу, Линь Чуцзю была и правда ранена, к тому же она сама была доктором. Ей нужно было лишь пошевелить пальцем, чтобы её пульс стал слабым, и она смогла бы обмануть ставящего диагноз врача.

А Сяо Тяньяо?

Хотя на самом деле он не был ранен, но ему пришлось использовать свою внутреннюю силу, чтобы сразиться с ассасинами. Из-за этого его тело и ноги болели ещё сильнее, чем прежде.

Когда врач ставил ему диагноз, его лицо стало серьёзным и мрачным.

«Ванъе, состояние ваших ног ухудшилось. Боюсь, в будущем вам будет ещё тяжелее».

Когда взгляд врача упал на ноги Сяо Тяньяо, в нем промелькнуло сочувствие.

Он мог честно написать в своём докладе, что принц Сяо на самом деле пострадал, и по-прежнему остаётся пустым местом.

После слов Цинь Юань атмосфера в доме принца Сяо стала тяжёлой, как будто в нем находился покойник. Но Сяо Тяньяо не показал своих переживаний, и даже не пошевелился.

У Цинь Юань было много дел во дворце, так что надолго он не задержался. Он написал несколько рецептов и объяснил их. Потом он отдал их домоправителю Цао, чтобы тот купил необходимые ингредиенты для лекарств.

Домоправитель Цао немедленно послал за ними слуг, несмотря на то, что знал, что принц Сяо не станет их принимать и они все равно не пригодятся.

***

Цинь Юань немедленно вернулся во дворец, чтобы ответить на расспросы императора. Он ни скрывал, ни преувеличивал болезнь принца Сяо. Он лишь точно доложил о своем диагнозе.

«Император, хотя принц Сяо не ранен, но прошлой ночью он действовал, используя внутреннюю силу. И из-за этого болезнь его тела и ног стала тяжелее. Принцесса Сяо ранена в плечо, но рана несерьезная».

Императору не было дела до Линь Чуцзю. Его волновало только состояние Сяо Тяньяо: «Возможности излечить его ноги нет, ведь так?»

«Я могу ответить императору, что в соответствии с диагнозом, который я поставил принцу Сяо, он не сможет ходить до конца своих дней. Но ваш подданный не станет гарантировать, что прекрасный врач из другой страны не сумеет вылечить его», – Цинь Юань ответил честно, так как мир очень велик, будет неудивительно, если такой чудесный врач вдруг объявится.

Лицо императора слегка омрачилось, и он на мгновение задумался. Затем он сказал:

«То, что ты добавил в его лекарство, сработало?»

Император спешил убить Сяо Тяньяо, чтобы помешать ему найти лекарство для своих ног.

«Император, принц Сяо не стал пить лекарство, приготовленное вашим покорным слугой», – Цинь Юань склонил голову и не смотрел на императора.

Он был послан императором, поэтому принц Сяо скорее поверил был в привидение, чем в то, что он хочет его вылечить.

«Он очень осторожен», – император покачал головой и не гневался, видя, что врач стоит на коленях перед ним и дрожит. Он не хотел мучить его и позволил ему удалиться.

К счастью, у него был другой план. Так или иначе, Сяо Тяньяо должен оставаться пустым местом, иначе, император не найдет покоя.

Черный ход и Сжигая все мосты

Покушение на принца Сяо в день его свадьбы стало в столице большой сенсацией. Но...

То, что ассасины были посланы в Суд, Тайный Совет и Управление Юань, подпортило репутацию императора. Хотя император не сделал никакого публичного заявления, он проследил, чтобы его высокопоставленные министры не пострадали. И таким образом – не слишком много говорили о делах принца Сяо.

Молчание императора казалось его новым образом и маской. Министры, которых он спас, понимали, что горожане все ещё в растерянности. Поэтому никто не решался помянуть дело принца Сяо, чтобы избежать публичной огласки. Однако то, как домоправитель Цао обошёлся с семьёй Линь, вновь привлекло внимание народа.

«То, что сделала Линь Фужэнь, поистине глупо. Она думает, принц Сяо совершенно не соображает? Она правда думала, что эти служанки могут отчитывать дочь её старшей сестры? Это из-за того, о чем она говорила ранее? Как там было?

Что она хочет заботиться о дочери своей сёстры так, как если бы она была её родным ребёнком.

Но изначально она говорила все это, только чтобы стать второй женой. Она всегда была безжалостна, а теперь наконец решила сорвать с себя красивую маску.

Мадам Линь считала, что принца Сяо обмануть пара пустяков, как и её старшую мисс. Что ж, посмотрим, как все сложится для неё на этот раз».

Время от времени те, кто считали, что умеют думать лучше других, лишь добавляли оскорбления.

«С чего Мадам Линь вообще сделала подобную глупость? Это на неё не похоже. Так много лет она показывала, как сильно любит дочь своей старшей сестры. Так что все говорят, что она хороший человек».

«Может, она перепугалась, что больше не сможет её контролировать? Особенно теперь, когда дочь её сестры вышла замуж за человека из дворца. Поэтому она и решила использовать кого-то, чтобы манипулировать ею».

«Кто знает, что именно творится у неё в голове. Довольно странно, что человек принца Сяо оставил тех служанок перед домом и разговаривал с Мадам Линь без уважения».

***

У каждого были свои догадки и свои взгляды. Но все, несомненно, ждали, что будет дальше делать Мадам Линь. В это время Мадам Линь оправдывалась перед Линь Сян.

«Лаое (господин), вы много лет видели моих служанок, вы уже должны знать, каковы они, правда? Вы знаете, что я не люблю Линь Чуцзю, но я бы никогда не запятнала мое имя из-за такого пустяка. Может быть, когда я уезжала из дома навестить родственников, она меня подставила?» – глаза Линь Фужэнь покраснели и наполнились слезами.

Линь Фужэнь, безусловно, была прекрасна. Сердце мужчины не могло не дрогнуть, когда она выглядела такой несчастной. Линь Сян не мог не обнять ее крепко и не сказать:

«Дорогая, не грусти. У Линь Чуцзю сердце маленькое, как горошина, поэтому она так несправедливо обошлась с тобой».

Линь Фужэнь воспользовалась преимуществом, прижалась к нему и сказала голосом, полным скорби:

«Лаое, не нужно ничего говорить, в конце концов, мы одна семья. Главное, что нам теперь делать, раз со мной так несправедливо обошлись? Бесконечное множество людей теперь считает, что семья Линь покрыла себя позором».

Во время своей речи Линь Фужэнь несколько раз всхлипнула. Слезы наконец потекли из ее глаз, но она не позволила Линь Сян их видеть. Вместо этого она уткнулась лицом в его руки, а ее плечи сотрясались от рыданий….

«Фужэнь, успокойся. Завтра я пойду к принцу Сяо. Пусть он и принц, но он не смеет обвинять члена семьи придворного».

Линь Сян верил, что Линь Чуцзю намеренно портит жизнь Линь Фужэнь.

Линь Фужэнь говорила все это так, будто она действительно видела по отношению к себе несправедливость. Однако на самом деле она не покидала поместье и не ездила к родственникам. К тому же контракт с теми служанками был не в руках Линь Чуцзю, потому что она хранила бумаги в комнате Линь Ваньтин.

О том же, как эти контракты попали в комнату Линь Ваньтин, Линь Ваньтин и сама не знала. Так что эту кашу заварила только одна Линь Фужэнь.

Линь Фужэнь боялась, что Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо вдруг узнают о ее лжи. Поэтому она быстро вцепилась в одежду Линь Сян и сказала:

«Лаое, я все еще волнуюсь из-за контрактов этих служанок. Эти контракты написаны на хрупких листах бумаги. Мы не знаем, что если Линь Чуцзю уже сожгла их и собирается сказать, что у нее их не было. И вряд ли мы можем просто пойти в дом принца Сяо и поискать их».

Теперь Линь Фужэнь нужно было сжечь эти контракты и обвинить в этом Линь Чуцзю.

Линь Сян нахмурился и кивнул:

«То, что ты сказала, не лишено смысла, наша семья не может сносить такие обвинения».

Они правда еще хотели сохранить репутацию? Дело принимало уже такой серьезный оборот, что Линь Фужэнь была не единственной, что запятнает свою честь.

Линь Фужэнь вытерла слезы и грустно улыбнулась:

«Если бы принц Сяо не поощрил то, что было совершено, разве наша семья подверглась бы такому унижению? Не трудно предположить, что принц Сяо тоже виноват, так?»

Линь Фужэнь намекала на то, что сам принц Сяо устроил это, чтобы надавить на них.

Тогда лицо Линь Сяна стало еще мрачнее. Он более не хотел обсуждать этот вопрос с принцем Сяо и только сказал:

«Я ничего не должен это злобной твари, а контракты служанок заключались с ними. Так как они могли отослать служанок из нашей семьи?»

Его слова предполагали, что семья Линь не сделала ничего плохого, и принц Сяо поступил неразумно.

Линь Фужэнь на некоторое время задумалась. Она решила, что это был хороший шанс. Поэтому она сразу же повернулась и велела домоправителю семьи Линь ждать принца Сяо и Линь Чуцзю у их дверей и передать им слова Линь Сян. Но…

***

И принц Сяо, и Линь Чуцзю ранены. Так как же они пойдут в гости к семье Линь?

Да даже если бы нападения ассасинов не случилось, принц Сяо все равно не стал бы сопровождать Линь Чуцзю на встречу с семьей.

Поэтому рано утром домоправитель Цао пришел к Линь Чуцзю и с уважением сказал:

«Ванфэй, все необходимое, что может понадобиться вам для визита, готово. Но так как принц Сяо нездоров, он не может сопровождать вас домой».

Другими словами, принц Сяо хотел, чтобы она вернулась домой одна.

«Мне все равно», – сказала Линь Чуцзю и продолжила. – «Моя рана еще не излечилась, и врач императора сказал мне оставаться в постели. Так что просто доложите им то, что вы только что сказали, или передайте, что принц Сяо и я плохо себя чувствуем и не можем прийти».

«Это…» Домоправитель Цао только что пришел из дома семьи Линь. Поэтому он выглядел слегка смущенным.

Ванфэй, если хотите лгать, пожалуйста, следите за выражением лица. По вам ведь видно, что вам вовсе не нужен покой.

«Домоправитель Цао, будьте уверены, что мой отец и Линь Фужэнь поймут. В конце концов, мы с принцем Сяо еще даже не были во дворце, чтобы отдать дань уважения», – спокойно сказала Линь Чуцзю домоправителю Цао и достала платок, чтобы стереть пот со лба.

Домоправитель Цао не мог решить сам, поэтому решил доложить о решении Линь Чуцзю принцу Сяо и подождать его распоряжений. Но когда Сяо Тяньяо услышал его доклад, он только махнул рукой и сказал:

«Просто следуйте ее приказу».

Правда это или нет, ему было все равно. В конце концов, ему был хорошо известен конфликт между Линь Чуцзю и семьей Линь.

«Да», – хотя домоправитель Цао был в растерянности, разве он мог ослушаться приказа хозяина.

Поэтому домоправитель Цао приказал убрать все драгоценности назад в шкатулку и послал человека известить семью Линь. Наконец он разобрался с этим делом и готовил чай, чтобы передохнуть. Но внезапно телохранитель торопливо доложил:

«Домоправитель Цао, беда. Цао Линь, он…»

Что?

Домоправитель испуганно вскочил, и чашка выпала у него из рук и упала на землю. Он не мог сдержать свои эмоции, и его лицо было ужасно взволнованным, когда он спросил:

«Что случилось с Цао Линем?»

Как-никак Цао Линь был единственным сыном домоправителя Цао.

Помощь и Протянуть руку

Охранник видел, что домоправитель Цао был беспомощен и запаниковал. Но он не пытался скрыть правду, он только тяжело вздохнул и сказал:

«Домоправитель Цао, рана Цао Линя очень серьёзна. Хотя сначала ему вовремя оказали лечение, теперь его рана загноилась, и у него сильный жар. Поэтому врач велел готовиться к похоронам».

«Готовиться к похоронам?»

Домоправитель Цао сделал несколько неровных шагов и почувствовал, что в глазах все потемнело. Ноги подкосились, и он упал на пол. Охранник испугался, но сразу же побрызгал его холодной водой. Потом он попытался ущипнуть его и несколько раз шлепнул по лицу, чтобы привести в чувства.

«Домоправитель, не падайте в обморок сейчас, Цао Линь ждёт вас...» Чтобы увидеть вас в последний раз.

Охранник не осмелился договорить это. Но домоправитель каким-то образом угадал, что он имеет в виду, поэтому он крепко схватил его за руку и медленно проговорил:

«Помоги мне повидать Цао Линя».

Домоправитель Цао очнулся, но, казалось, состарился на десять лет. Его ногти вонзились в руку охранника, но тот будто и не почувствовал.

Охранник был хорошим другом Цао Линя. Но помимо этого, домоправителя Цао любили все охранники поместья принца Сяо. Поэтому сейчас его не заботила такая мелочь, и он лишь как можно скорее повёл его к сыну.

У домоправителя Цао было хорошее здоровье. Обычно он мог ходить быстрее, чем молодые люди. Но на этот раз он спотыкался и просто не мог идти.

Цао Линь и другие раненые охранники были размещены в другом небольшом флигеле в западной части поместья. Когда они пришли, охранник сразу же отпустил домоправителя Цао и открыл дверь в комнату Цао Линя.

Рана Цао Линя была серьезнее, чем у всех остальных охранников. Поэтому у него была отдельная комната, самая большая из всех. В это время там находились врач и двое слуг. Эти слуги следили, чтобы у Цао Линя было все необходимое.

Домоправитель Цао вошел, глаза слуг покраснели, и на их лицах читалось волнение. Но домоправитель Цао, казалось, не замечал их и смотрел только на своего сына, лежащего в постели.

Глядя на сына, который лежал без движения, домоправитель Цао заплакал и сказал, задыхаясь:

«Доктор У, мой сын… Что случилось с моим сыном? Неужели его правда нельзя спасти?»

«Хм… Рана Цао Линя слишком серьезна. Я здесь бессилен».

Доктор У был одним из старейших жителей поместья, поэтому он не стал скрывать правды.

Домоправитель Цао больше не мог сдерживать слезы и сделал несколько неровных шагов. Он остановился лишь, когда ударился о стол со стулом.

«Как такое возможно? Разве вы не сказали, что его рана зашита, и все будет хорошо?»

«Изначально с ним все было в порядке. Но вчера утром у Цао Линя внезапно началась лихорадка, его рана воспалилась и сильно загноилась. Я всеми способами пытался сбить жар, но…» – Доктор У приподнял одеяло Цао Линя и показал на его живот. – «Его рана становилась все серьезнее, и жар поднимался. Я больше ничего не могу для него сделать».

«Доктор У, умоляю вас… Умоляю, спасите моего сына». Я не могу потерять его!

Домоправитель Цао, который всегда выглядел спокойным, который всегда соблюдал приличия, теперь встал на колени перед доктором У. Доктор У был потрясен и быстро попросил слуг помочь ему подняться.

«Домоправитель Цао, прошу вас, встаньте. Не говорите так. Если бы я знал способ спасти его, вы могли бы и не просить меня».

«Так теперь я должен просто смотреть, как умирает мое дитя?» – непонимающе спросил домоправитель Цао, а его глаза глядели в одну точку. Как будто он потерял свою душу, и в его сердце была одна лишь горечь.

Доктор У был расстроен, но его медицинские навыки были ограничены, и он не мог вылечить Цао Линя. Он не мог смотреть на то, в каком состоянии находится домоправитель Цао, сжал зубы и сказал:

«Пожалуйста, спросите Цинь Юаня, возможно, у него получится спасти Цао Линя. Когда принц Сяо был тяжело ранен, именно он помог ему сохранить ноги».

«Просить Цинь Юаня?» – глаза домоправителя Цао расширились, но тело застыло. – «Цинь Юань – придворный врач, он будет лечить только императора». Если император не прикажет ему, он ни к кому не пойдет.

«Ох…» – доктор У мог лишь вздохнуть и ничего больше не сказал. Домоправитель Цао заплакал. Он не осмелился бы просить Сяо Тяньяо, он мог лишь настаивать, чтобы доктор У придумал способ спасти Цао Линя…

Доктор У был вымотан, и мог едва поддерживать жизнь Цао Линя, но он не мог сбить жар или вылечить лихорадку.

«Если лихорадка усилится, боюсь, это может повлиять на мозг», – честно сказал доктор У домоправителю Цао.

Домоправитель Цао сидел у постели Цао Линя два дня. Он видел, как его сын слабеет и слабеет с каждым днем, и болезнь сына, как нож, ранила его сердце. Каждый день и каждую ночь он думал о словах доктора У и не мог заснуть.

«Я… я пойду и попрошу Ванъе!»

Хотя он знал, что, если будет просить чего-то у принца Сяо, то окажется в неудобном положении, домоправитель Цао не мог упустить шанс спасти своего сына, иначе он сожалел бы об этом до конца своих дней.

Домоправитель Цао переоделся и даже умыл лицо холодной водой, чтобы немного взбодриться.

Сяо Тяньяо слышал, что домоправитель Цао хотел о чем-то просить. Его брови слегка изогнулись, и он посмотрел на Су Ча взглядом, который спрашивал, что случилось.

В последние два дня Сяо Тяньяо и Су Ча оба были заняты, потому что император пытался скрыть нападение асассинов и хотел просто быстенько разобраться с ним, но Сяо Тяньяо это не устраивало.

Они все время проверяли, как идет поиск лиц, стоящих за покушением, но неожиданно подозрения в том, что замешан император, были отброшены. Однако, хотя весомых улик не было, Сяо Тяньяо был твердо намерен заставить императора заплатить!

Поэтому в последние несколько дней Сяо Тяньяо вел игру с императором. И, похоже, его представление удавалось. У него получилось отправить в тюрьму сенатора, губернатора провинции и командующего имперской армии.

Разумеется, это был не конец, а только начало. Мысли Сяо Тяньяо прежде всегда были сосредоточены на поле боя, и раньше его внимание не привлекал двор. Но теперь он был даже готов ввести туда своих людей.

В последнее время Сяо Тяньяо был так занят, что даже не успевал поспать. Но положение Су Ча было еще хуже, потому что Су Ча воплощал его план в действие в полнейшей секретности. Так что у него не было сил обращать внимание еще и на поместье.

«Может быть, дело касается Ванфэй», – высказал смелую догадку Су Ча, но Сяо Тяньяо только с подозрением взглянул на него и сказал:

«Иди и отдохни, чтобы у тебя потом мозг проснулся».

«Да!» – Су Ча обрадовался. Он быстро повернулся и вышел, потому что боялся, что Сяо Тяньяо может передумать, и он упустит шанс отдохнуть…

Сяо Тяньяо потер больные глаза и откинулся на спинку стула. После этого он позволил домоправителю Цао войти.

Хотя домоправитель Цао выглядел спокойным, но он не мог полностью скрыть печаль в глазах. Поэтому Сяо Тяньяо смутно догадывался, о чем он попросит.

Разумеется, как только домоправитель Цао вошел, он сразу же опустился на колени перед Сяо Тяньяо и сказал:

«Ванъе, ваш раб осмеливается просить вас спасти Цао Линя».

«А что случилось с Цао Линем?» – Сяо Тяньяо ответил вопросом на вопрос.

Домоправитель Цао в точности повторил слова доктора У. Но прежде чем закончить, он склонился лбом к самой земле и не поднимался.

«Ванъе, Доктор У сказал, что только императорский врач, Цинь Юань теперь может спасти Цао Линя. Ваш раб… У вашего раба нет другого выхода…» – Домоправитель Цао не мог более сохранять спокойствие и заплакал. Он так горько плакал, что даже задыхался и выглядел очень несчастным. Но…

Сяо Тяньяо нахмурился.

«Цинь Юань…» Это плохо!

Цинь Юань подчинялся только императору и был придворным доктором. Он никогда раньше не лечил обычных людей. К тому же они с императором сейчас враждовали. Так что император, разумеется, не позволит Цинь Юаню лечить подданного…

Девушка, играющая с ними

Домоправитель Цао понял, что значат слова Сяо Тяньяо. Хотя он и горевал о сыне, но знал, что Сяо Тяньяо сказал так не потому что он хладнокровный человек, но потому что ему противостоит двор императора. Особенно теперь…

Когда дома принца Сяо и императора враждовали друг с другом. Так с чего бы императору позволять своему личному придворному врачу лечить мелкого охранника из поместья принца Сяо? Разве это не будет означать, что император действует себе во вред?

Домоправитель Цао не стал ждать, пока Сяо Тяньяо договорит. Он перехватил инициативу и сказал:

«Ваш раб в растерянности. Пожалуйста, простите своего рада, принц».

«Это означает, ты сдаешься?» Пусь Сяо Тяньяо убил несметное число людей, но домоправитель Цао всегда был превосходным слугой и безукоризненно выполнял свой долг в течение многих лет. Поэтому Сяо Тяньяо не хотел, чтобы у старика не осталось никого

Сяо Тяньяо подумал некоторое время, а потом вспомнил ночь своей свадьбы. Тогда он сказал:

«Иди и найди Линь Чуцзю».

«Ванфэй?» – домоправитель Цао удивился. Хоть Линь Чуцзю и разбиралась в медицине, но она была женщиной. Не будет ли она хуже, чем доктор У?

«Скажите ей, что врач недостаточно хорош, поэтому она должна помочь, иначе я отошлю ее в дом семьи Линь», – спокойно сказал Сяо Тяньяо, не заботясь о том, что подумает домоправитель Цао.

Домоправитель Цао был ошарашен. Он хотел что-то сказать, но, увидев холодные глаза Сяо Тяньяо, быстро закрыл рот, опустил голову и ушел.

Домоправитель Цао очень хотел спасти своего сына, поэтому он быстро вышел на задний двор и нашел Линь Чуцзю.

В эти последние несколько дней Линь Чуцзю выздоравливала от простуды. Но теперь она чувствовала себя немного лучше и вышла прогуляться во дворе. Однако она сделала лишь пару шагов по садовой травке, когда увидела, что к ней спешит домоправитель Цао.

Домоправитель Цао шел очень быстро, и, казалось, был очень встревожен. Не заметив Линь Чуцзю, он спросил одну из служанок, где она.

Домоправитель Цао быстро повернулся и сделал шаг навстречу Линь Чуцзю. Увидев ее, он сразу же преклонил перед ней колени.

«Ванфэй».

«Домоправитель Цао, что вы делаете. Встаньте скорее», – Линь Чуцзю попыталась помочь домоправителю Цао подняться, но просто не могла остановить его.

«Ваш раб пришел, чтобы просить Ванфэй о помощи», – домоправитель Цао сильно ударился головой о землю. К счастью, земля поросла травой, иначе он расшиб бы лоб до крови.

«О помощи? Что случилось?» – Линь Чуцзю прищурилась и посмотрела на Чжэньчжу. Та быстро покачала головой, давая понять, что ни о чем не знает.

Линь Чуцзю не любила спрашивать, какие новости в поместье принца Сяо. Поэтому ее служанки также не спрашивали о том, что происходило там, если только Линь Чуцзю не нужно было что-то узнать.

«Да, все дело в моем сыне, Цао Лине. Он тот охранник, у которого была рана на животе, тот, которого зашила Ванфэй».

Когда Линь Чуцзю услышала слова домоправителя Цао, выражение ее лица тут же изменилось. Все-таки рана Цао Линя была самой серьезной:

«Как он? Его рана воспалилась? У него лихорадка?»

«Да, это так. И врач сказал, что мозг Цао Линя может пострадать и погибнуть».

«Сколько дней у него уже жар?» – спросила Линь Чуцзю с достоинством, но все же очень беспокоясь.

Цао Линя ранили пять дней назад, не может же быть, что у него лихорадка все пять дней, так?

«Четыре дня, он горит вот уже четыре дня. Врач говорит, что не знает, как вылечить его лихорадку. Поэтому-то ваш раб и пришел просить вас исцелить моего сына», – домоправитель Цао говорил, а по щекам его текли слезы.

Услышав это, Линь Чуцзю рассердилась:

«У него лихорадка уже четыре дня, а вы пришли ко мне только сейчас! Это же правда может затронуть мозг!»

«Ваш раб… ваш раб….» – домоправитель Цао хотел объяснить, но не мог подобрать слов. Он не мог сказать ей, что не верит в ее умения. Она правда хорошо знает медицину?

Не мог он также сказать и то, что, если бы принц Сяо не приказал, он не пошел бы искать ее. Он не стал бы вообще просить Линь Чуцзю о помощи.

Положение Линь Чуцзю в доме принца Сяо было очень низким. Ее двор находился в задней части поместья, и даже не все жившие здесь люди знали о ее существовании.

«Что ж, я не могу вас винить», – Линь Чуцзю ясно понимала, что люди принца Сяо ей не полностью доверяют. Они не верят в ее медицинские навыки, несмотря на то, что она спасла многих охранников.

Сейчас это, на самом деле, было не важно, она спасла тех охранников, только потому что медицинская система велела ей. И ей не нужно радоваться, что кто-то пострадал и она может доказать, чего стоит.

«Как бы то ни было, самое важное сейчас – это спасти его. Просто подождите меня здесь, я пойду и принесу кое-какие лекарства». Линь Чуцзю не обращала дальше внимания на чепуху, которую бормотал домоправитель Цао, подхватила юбки и пошла к своей комнате…

Линь Чуцзю приказала своим служанкам выйти из комнаты и открыла медицинскую систему, чтобы взять все препараты, которые ей понадобятся, в том числе жаропонижающее средство высокого класса.

Это был первый раз, когда Линь Чуцзю спасала жизнь не по приказу и не по заданию медицинской системы. Поэтому она могла взять только некоторые наиболее обычные лекарства, которых, как она знала, должно хватить.

Кроме того, она взяла перчатки, маску и халат хирурга. Линь Чуцзю убедилась, что ничего не забыла, после чего переоделась и вышла, захватив свою аптечку.

«Ваш раб поможет вам донести лекарство», – домоправитель Цао сразу же подошел к Линь Чуцзю и забрал у нее из рук аптечку.

Аптечка была довольно легкой, потому что некоторые препараты Линь Чуцзю оставила в медицинской системе. Это будет очень трудно объяснить, но она не оттолкнула добрый жест домоправителя Цао. Линь Чуцзю попросила Чжэньчжу и Маньяо остаться следить за домом. А Шаньху и Фэйцуй она взяла с собой.

Домоправитель Цао показывал дорогу, и они быстро пришли в западную часть поместья и вошли в комнату Цао Линя. Доктор У нахмурился и спросил у домоправителя Цао, когда увидел их:

«Домоправитель Цао, зачем вы привели сюда девушек? Разве вы не спрашивали о докторе Цинь Юане?»

«Доктор У, это…» – домоправитель Цао начал было представлять Линь Чуцзю, но она прервала его:

«Я врач. Домоправитель Цао, не могли бы вы позволить мне взглянуть на рану Цао Линя поскорее?»

«Вы врач?» – доктор У посмотрел на нее с сомнением. Он не верил, что Линь Чуцзю была врачом, поэтому встал перед ней, не давай пройти.

«Можно попросить вас отойти?» – доброжелательно сказала Линь Чуцзю, но доктор У просто проигнорировал ее. Доктор У был очень недоволен домоправителем Цао и сказал:

«Затягивать с лечением Цао Линя больше нельзя. Но как вы можете позволить девчонке еще сильнее ухудшить его состояние?»

«Нет, нет…» – домоправитель Цао начал было объяснять, но Линь Чуцзю внезапно обернулась и, указав пальцем на стол в стороне, сказала:

«Домоправитель Цао, поставьте аптечку на тот стол».

«Да-да», – домоправитель Цао увидел, что Линь Чуцзю ничего не боялась, его сердце слабо почувствовало, что сын будет спасен. Поэтому он бессознательно повиновался приказу Линь Чуцзю.

Что случилось?

Доктор У почувствовал нечто странное, он слегка отошел в сторону, больше не мешая происходящему. Но все же он глядел на домоправителя глазами, которые спрашивали: что же происходит?

Эта девушка в самом деле врач?

Он никогда не слышал, чтобы в Восточной стране была знаменитая женщина-врач.

Но в тот момент домоправителя Цао волновал только его сын, поэтому он не заметил взгляда доктора У. Доктор У все еще не мог принять происходящего и поверить в то, что Линь Чуцзю – врач, поэтому он снова приблизился. А когда он увидел аптечку, он не мог не нахмуриться и не спросить:

«Что это?»

Это аптечка?

Он занимался медициной более тридцати лет, но он никогда не видел таких лекарств. Может, эта девушка просто играет с ними?

Наставник и Вода

Доктор У не мог не спросить. На лице домоправителя Цао тоже читалось беспокойство, из-за вида аптечки, но он не осмеливался задавать вопросов. Однако теперь, когда доктор У взял инициативу на себя...

Они оба во все глаза смотрели на Линь Чуцзю, ожидая её ответа.

Линь Чуцзю знала, что, доставая лекарства из медицинской системы, она будет привлекать внимание. Но ей не хотелось объяснять слишком много, поэтому она ответила лишь:

«Это оставил мне мой наставник».

Если они все ещё ничего не поняли, пусть поищут её легендарного наставника.

«Наставник?» – домоправитель Цао очень удивился. Доктор У не знал, кем являлась Линь Чуцзю, но домоправитель Цао никогда не слышал, чтобы старшая мисс семьи Линь училась у какого-то наставника.

«Неужто домоправитель Цао думал, что я стала врачом без учителя?» – Линь Чуцзю спросила это полушутя, но домоправитель Цао не осмелился ответить, и только помотал головой.

Теперь, когда она закончила с объяснениями аптечки, Линь Чуцзю больше не говорила ни слова и просто достала белый халат. Она также не забыла аккуратно убрать волосы под шапочку. С первого взгляда можно было догадаться, что она не в первый раз это проделывала.

Когда Линь Чуцзю делала все это, доктор У, Шаньху, Фэйцуй и двое других слуг смотрели на нее широко раскрытыми глазами, полными сомнений. Но…

Линь Чуцзю не объясняла своих действий. Она лишь надела халат и маску. Затем она взяла все нужные препараты и положила их на поднос. Но когда она обернулась, то увидела перед собой доктора У. Линь Чуцзю вежливо попросила:

«Пожалуйста, дайте мне пройти?»

На этот раз доктор У больше не стал задерживать ее и послушно пропустил.

Он хотел увидеть, в самом ли деле эта молодая девушка умеет больше, чем он.

Тело Цао Линя покраснело от лихорадки, а его губы побелели и потрескались. Видя все эти признаки, Линь Чуцзю и без медицинской системы могла распознать, что Цао Линь страдает от сильного обезвоживания и его жизнь в серьезной опасности.

Линь Чуцзю раскрыла рот Цао Линя, чтобы дать ему высокую дозу жаропонижающего и быстро сбить температуру.

Домоправитель Цао видел, что делала Линь Чуцзю, но не осмеливался ничего сказать. И хотя в глубине души он все еще несколько сомневался в ее действиях, он не пытался задавать вопросов, потому что боялся отвлечь ее от спасения жизни сына.

Доктор У, однако, вел себя иначе. Он тоже был врачом, поэтому, когда он увидел, что Линь Чуцзю дала Цао Линю лекарство, он не мог не нахмуриться и не спросить:

«Гунян, что вы дали Цао Линю?»

«Лекарство от лихорадки», – Линь Чуцзю не хотела говорить больше. Она боялась, что доктор У еще что-нибудь спросит, поэтому просто добавила: «Секрет моего наставника».

После этих слов доктору У пришлось удержаться от дальнейших вопросов.

Вдобавок к лихорадке у Цао Линя было сильное обезвоживание. Поэтому ей нужно было поскорее восполнить потерю воды в его теле. И лучшим способом сделать это была капельница. Линь Чуцзю хотела достать глюкозу из медицинской системы, но...

На нее сейчас смотрело столько глаз. Она очень боялась просто вынуть и использовать эти вещи. Она не сможет это объяснить. Поэтому…

«Принесите соль и холодную воду», – сейчас Линь Чуцзю могла нормализовать уровень жидкости в организме Цао Линя только самым традиционным способом.

«Я схожу за ними», – домоправитель Цао направился было к выходу, но его остановила Фэйцуй:

«Домоправитель Цао, я схожу и принесу их быстрее».

Договорив, она бегом покинула комнату.

Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула. Затем она подошла к своей аптечке, чтобы достать противовоспалительные средства, но ее рука застыла, когда она увидела шприц.

Линь Чуцзю собиралась сделать Цао Линю укол, но она не хотела, чтобы к ней отнеслись как к ведьме и сожгли живьем. Если она станет использовать столько средств, о которых люди ничего не знают, добрые дела именно до этого ее и доведут.

Поэтому Линь Чуцзю взяла противовоспалительную таблетку и дала ее проглотить Цао Линю, как и раньше.

Противовоспалительные и жаропонижающие средства подействовали не сразу. И Фэйцуй пока не вернулась, поэтому Линь Чуцзю решила достать хирургические перчатки и открыть новый набор хирурга, который ей предстояло использовать. Приготовив все необходимое, Линь Чуцзю села у постели и собралась промывать рану Цао Линя.

«А это что?» – снова спросил ее доктор У.

Но на этот раз Линь Чуцзю не ответила и вместо этого посмотрела на него недовольно:

«Извините, но не могли бы вы отойти на пару шагов. Вы загораживаете свет».

Когда доктор У подошел к ней с вопросом, он закрыл собой свет, и она плохо видела рану, которую собиралась промывать.

«Эээ…» – выражение лица доктора У изменилось, но он послушно отодвинулся в сторону и встал рядом с домоправителем Цао. Шаньху не стала ждать команды Линь Чуцзю и отошла подальше сама.

Все-таки суровость на лице Линь Чуцзю очень пугала.

Доктор У не позволил служанкам надеть на Цао Линя халат. Это упростило задачу Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю смогла сразу разрезать ножницами пожелтевшие и липкие бинты на животе Цао Линя…

Когда она сняла бинты, перед ними открылась красная, мерзко пахнущая рана.

Шаньху изменилась в лице и не сдержала приступа тошноты. Но Линь Чуцзю осталась бесстрастна. Она начала дезинфицировать и промывать рану, удаляя все отмершие ткани.

Когда домоправитель Цао увидел, в каком состоянии его сын, у него задрожали губы, но он не смел даже заплакать.

Линь Чуцзю подняла взгляд, но не стала утешать домоправителя Цао. Вместо этого она взяла маленькие хирургические ножницы и отрезала половину сгнивших и мертвых тканей с раны.

Доктор У понимал, что эти ткани, оставшись на месте, только помешали бы ране затянуться. Но Линь Чуцзю резала так, что могла снова открыть рану, которую пришлось бы зашивать по новой.

«Гунян, вы…»

Доктор У не договорил, потому что Линь Чуцзю прервала его и сказала:

«Это я зашивала рану Цао Линя изначально, так что я знаю, что делаю больше, чем вы».

Рана, несомненно, начала гнить изнутри, если она не срежет пораженные участки тканей, рана не затянется, и лучше не станет.

Доктор У на самом деле не переживал, но близкий человек больного молчал, поэтому он высказывался в его интересах. Доктор У не говорил более ни слова, но он посмотрел на домоправителя Цао и подал ему знак, чтобы тот заговорил. Но…

Линь Чуцзю была его последней надеждой. Поэтому, пусть он и не понимал до конца, что Линь Чуцзю делала, он не смел ей возражать. Он слишком боялся, что разозлит Линь Чуцзю и та не станет лечить его сына.

Домоправителю Цао было неважно, насколько странными казались ее методы, если это спасет его сына.

Никто больше не задавал вопросов, и Линь Чуцзю не требовалось ничего объяснять. Она лишь постепенно срезала гной и очищала рану. После этого она осторожно разрезала шов на ране.

Гной и кровь смешались и потекли на одеяло из раны. Рана Цао Линя выглядела так ужасно, что Шаньху больше не решалась смотреть. У домоправителя Цао и доктора У волосы на голове встали дыбом. Единственной, на кого это зрелище не произвело впечатления, была Линь Чуцзю.

После того как рана была открыта, Линь Чуцзю начала удалять отмершие ткани изнутри. Но на этот раз вернулась Фэйцуй с солью и холодной водой. Когда Фэйцуй вошла и увидела распоротый живот Цао Линя, она чуть не выронила воду из рук. К счастью, Шаньху успела вовремя подхватить ее.

«Ваша раба заслуживает смерти», – сразу стала казниться Фэйцуй. Но Линь Чуцзю не обратила на нее внимания и только сказала Шаньху поставить воду на стол.

Линь Чуцзю остановилась. Затем она вытерла с рук гной и кровь и сняла перчатки.

После этого Линь Чуцзю добавила соль в воду и перемешала. Затем достала из аптечки тонкую трубку, вставила ее в рот Цао Линя и стала вливать в него соленую воду.

Получится ли заставить его пить таким образом?

За последние несколько дней они не раз пытались заставить Цао Линя попить воды. Но у них просто ничего не получалось…

Критическое состояние и спасительные таблетки

Доктор У непонимающе глядел, как Линь Чуцзю вливала подсоленную воду через трубочку в рот Цао Линя. Через какое-то время губы Цао Линя уже не были так плотно сжаты, и ни одной капли воды не проливалось мимо.

Доктор У и раньше пробовал использовать трубку, чтобы напоить Цао Линя, но Цао Линь не мог глотать и лишь приливал всю воду.

Девушка поразительна, как ей вообще это удалось?

Глаза доктора У сияли, когда он смотрел на Линь Чуцзю. Он понимал, что теперь опасность для Цао Линя миновала, поэтому он может подойти и еще немного порасспрашивать её.

В действительности, дело было не в удивительном мастерстве Линь Чуцзю. А в том, что другой конец трубки входил напрямую в горло Цао Линя, и Линь Чуцзю могла не бояться, что больной выплюнет воду.

Линь Чуцзю не стала заставлять Цао Линя пить много. И дав ему выпить по крайней мере две чашки, она остановилась.

После того как Цао Линь попил, его лицо и губы приобрели более нормальный цвет. Но, дотронувшись до его лба, она поняла, что он все ещё был очень горячим, и, похоже, высокая доза жаропонижающего ещё не подействовала.

Но эта проблема не была самой срочной, поэтому сначала Линь Чуцзю вытерла рот Цао Линя.

Линь Чуцзю не знала, как именно доктор У лечил больного, потому что его рана очень сильно загноилась, и, если бы Линь Чуцзю не лечила его раньше, она подумала бы, что гниение затронуло и кишечник.

Если бы она была сейчас в своем времени, то, увидев такую рану, Линь Чуцзю однозначно выругалась бы и обвинила врача, а заодно и родственников пациента в безответственности. Но сейчас, разве она могла это сделать?

Поэтому Линь Чуцзю ничего не сказала и только молча продолжила прочищать рану и пытаться спасти его.

С самого начала и до конца Линь Чуцзю не снимала перчаток и спокойно очищала загноившуюся рану Цао Линя.

Линь Чуцзю работать дальше и складывала гнилые ткани, которые она срезала, на поднос, приготовленный заранее, полностью игнорируя присутствие других людей в комнате.

Когда она сняла больную кожу, красная кровь и желтый гной полились из раны. Домоправитель Цао и остальные сначала ничего не ощущали, но когда гнилая плоть стала скапливаться на подносе, они не могли не почувствовать отвращения, и волосы на голове у них встали дыбом.

Счищать загнившие ткани – очень кропотливый процесс. Поэтому они не решались отвлекать Линь Чуцзю, которая вся погрузилась в работу. Линь Чуцзю почувствовала слабую боль в левом плече, но не остановилась, пока полностью не очистила рану и не вздохнула с облегчением.

Наконец-то дело сделано!

Закончив, Линь Чуцзю встала и слегка встряхнула заболевшую руку.

Заметив, что Линь Чуцзю сделала перерыв, домоправитель Цао хотел было подойти и обратиться к ней. Но когда он увидел серьезное лицо Линь Чуцзю, не осмелился заговорить с ней и послушно отступил.

Линь Чуцзю знала, что объяснить болезнь и состояние пациента его близким – естественная обязанность врача, и домоправитель Цао возьмет на себя часть ее работы по уходу за Цао Линем.

Все-таки Цао Линь изначально был тяжело ранен. И теперь из-за инфекции ей пришлось срезать большое количество отмерших тканей, так что она сможет лишь наложить повязку и ждать, пока рана будет медленно затягиваться.

После того как Линь Чуцзю наложила повязку с лекарством на рану Цао Линя, она убедилась, что крепко заклеила рану медицинским пластырем, чтобы она не разошлась.

Когда рана наконец была перевязана, домоправитель Цао и доктор У подошли помочь Линь Чуцзю обернуть бинт вокруг пояса Цао Линя.

Сначала доктор У и домоправитель Цао не верили в медицинские навыки Линь Чуцзю. Но теперь они оба бросились ей на помощь с быстротой хищников, преследующих добычу, и не осмеливались показать своего прежнего отношения.

Наложив очередной слой бинтов, Линь Чуцзю собиралась потрогать лоб Цао Линя, чтобы измерить его температуру. Но потом она услышала слова доктора У:

«Лихорадка… Домоправитель Цао, ваш сын больше не горит в лихорадке».

Доктор У перепробовал все, лишь бы сбить температуру и вылечить лихорадку Цао Линя, но это ему не удалось. А теперь, когда он своими глазами увидел, что Линь Чуцзю исцелила больного от лихорадки всего за час, он почувствовал большую радость, но в то же время и растерянность.

Она действительно врач!

«Правда? Его правда больше не лихорадит?» – домоправитель Цао застыл на месте. Он не был уверен, что не ослышался. И только когда доктор У повторил свои слова, домоправитель Цао поверил в то, что услышанное было правдой.

«Мой сын спасен! Мой сын спасен!» – домоправитель Цао заплакал. Он повернулся к Линь Чуцзю и собирался упасть перед ней на колени. Но слова Линь Чуцзю остановили его.

Линь Чуцзю сказала:

«Еще слишком рано радоваться. Его лихорадка только временно отступила. Если сегодня он преодолеет кризис, тогда он действительно будет жить».

Слова Линь Чуцзю словно холодной водой окатили домоправителя Цао и моментально разбили его надежду.

«Ванфэй, мой сын все равно умирает?»

«Ванфэй? Вы… вы принцесса Сяо?» – громко спросил доктор У. Он посмотрел на домоправителя, а потом и на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не обратила внимания на реакцию доктора У и только сказала домоправителю Цао:

«Его рана слишком серьезна, поэтому я действительно не могу гарантировать, что он выживет. И если у него в самом деле был сильный жар несколько дней, то его мозг мог пострадать. Поэтому давайте подождем, пока он очнется и удостоверимся».

Недостаток оборудования и лекарств, которые она не решалась использовать, сильно усложнял дело Линь Чуцзю.

«Тогда что же нам делать?» – последовательность ужасных потрясений заставляла домоправителя Цао молиться шести разным богам, потому что он больше не знал, как ему быть.

Линь Чуцзю понимала чувства домоправителя Цао. Она посмотрела на Цао Линя и сказала:

«Состояние Цао Линя стабилизировалось, поэтому вам нужно просто побыть с ним сегодня и давать ему воду каждый час. И так как он все еще в тяжелом состоянии, я останусь с ним сегодня вечером. Но сейчас я вернусь к себе и отдохну».

Так как Линь Чуцзю раньше дежурила в больнице, она привыкла работать по десять часов к ряду. Но из-за того, что она еще не вывела яд из своего нового тела, она была слабее, чем обычно.

«Ваш раб понимает и благодарит Ванфэй за помощь сыну».

Домоправитель Цао тут же оправился и преклонил колени перед Линь Чуцзю. Линь Чуцзю хотела остановить его, но не успела.

Поэтому она просто помогла домоправителю Цао подняться и дала ему лекарства, которые Цао Линь должен был принимать в течение дня. Домоправитель Цао встал и аккуратно припрятал лекарства. Доктор У хотел было посмотреть на них, но не успел.

*

Проводив Линь Чуцзю и убравшись в комнате, домоправитель Цао пошел встретиться с Сяо Тяньяо и доложил обо всем, что сделала Линь Чуцзю, а затем показал ее лекарства.

«Ванъе, вот лекарства, которые Ванфэй дала Цао Линю».

Домоправитель Цао осторожно показал три таблетки, которые держал в руках, Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо нахмурился и внимательно рассмотрел таблетку. Затем он несколько раз понюхал ее. Но не заметил в ней ничего странного.

Поэтому он отдал таблетку назад домоправителю Цао и сказал:

«Теперь можешь возвращаться. Оставь одну, если у тебя есть еще». Сяо Тяньяо по-прежнему хотел узнать, как и откуда Линь Чуцзю достает свои лекарства.

«Ваш раб повинуется», – домоправитель Цао кивнул и аккуратно завернул остальные таблетки, боясь ненароком рассыпать их.

Цао Линя спасли таблетки?

Когда домоправитель Цао ушел, Сяо Тяньяо не сразу вернулся к работе. Вместо этого он смотрел вдаль и монотонно постукивал пальцами, думая:

«Линь Чуцзю, кто же ты на самом деле такая?»

Линь Чуцзю была очень осторожна, но если бы она знала, о чем сейчас думал принц Сяо, ей бы захотелось разрыдаться.

Вернувшись в свой двор, она проигнорировала взгляды Шаньху и Фэйцуй, полные восхищения и благоговения. Она просто села в кресло и попросила их приготовить воды, потому что хотела принять ванну.

«Да, Ванфэй», – Шаньху и Фэйцуй повиновались ей даже с большей готовностью, чем прежде. Уважение и благоговение, которое они выказывали, почти ослепили Чжэнчжу и Маньяо.

Что это с этими двумя? Они просто вышли ненадолго и вдруг полностью переменились.

Чжэнчжу и Маньяо переглянулись, они обе были в растерянности, поэтому посмотрели на Линь Чуцзю. Но, увидев, что Линь Чуцзю просто сидит, как всякий обычный человек, они невольно улыбнулись и притворились, что ничего не заметили.

Принцесса, которой они служили, никогда не вела себя как принцесса и не скрывала этого перед ними. И они не знали, поможет ли это ей или навредит.

А если принц Сяо вдруг спросит их, что они ему ответят?

Ну... Разве они прежде не пренебрегали тем, что она принцесса Сяо?

Так как же они могли забыть об этом? Почему они удивляются, что Линь Чуцзю теперь не ведёт себя как принцесса?

Линь Чуцзю не знала, о чем думают служанки. И, конечно, даже если бы знала, не восприняла бы всерьёз. В конце концов, совсем как и Чжэнчжу с Маньао, она не считала себя принцессой Сяо.

Для неё поместье принца Сяо было временным пристанищем, где можно было надежно укрыться. И если она не справится или принц Сяо будет ею недоволен, то у неё не будет другого выбора, кроме как уйти.

Приняв душ, Линь Чуцзю пообедала и немного отдохнула, чтобы пища успела перевариться. Потом она пошла в свою комнату и легла спать, чтобы подготовиться к тому моменту, когда надо будет лечить Цао Линя. Но...

План Линь Чуцзю был идеален, но помешала суровая реальность. Она проспала всего полчаса, когда её внезапно разбудила Чжэнчжу, потому что Сяо Тяньяо хотел её видеть.

Что ж, она живёт в доме принца Сяо, бесплатно питается и не платит за жильё. Так что, раз хозяин дома вызывает ее, ей надо поторопиться и прийти.

Чжэнчжу приготовила для Линь Чуцзю платье, чтобы та могла нарядиться, но Линь Чуцзю бесстрастно отказала:

«Просто дай повседневное».

Пятнадцатилетняя девушка была ещё очень молода, и ей в её возрасте было не понять, как можно отказаться надеть красивое платье с цветами.

Чжэнчжу, у которой не осталось выбора, смогла нанести лишь тонкий слой пудры на лицо Линь Чуцзю, чтобы хоть как-то оживить её и заставить выглядеть, как утонченная леди.

К счастью, на этот раз Линь Чуцзю не возражала. В конце концов, её кровь была в ужасном состоянии из-за хронического яда, так что выглядела она довольно плохо.

В сопровождении Чжэнчжу и Маньяо Линь Чуцзю прибыла во двор Хаотянь.

Но Линь Чуцзю смогла войти, только после того как о ее прибытии предупредили Сяо Тяньяо.

В доме стены, стол и стулья были выкрашены в тёмный цвет. Простой человек, попав в такое место, несомненно, почувствовал бы, что задыхается.

Войдя, Линь Чуцзю увидела Сяо Тяньяо в тёмной одежде, он сидел у стола. Она ощутила его подавляющее волю присутствие, от которого перехватывало дыхание.

Пудра на лице Линь Чуцзю не могла скрыть выступивший на лбу пот. Как будто бы она склонялась перед солнцем.

«Ванъе», – Линь Чуцзю было трудно проронить хоть слово. Как если бы она молилась. Но...

Сяо Тяньяо был человеком, который не знал слова "юмор". Он не приглушил своей подавляющей ауры, а напротив, усилил её. От этого Линь Чуцзю почувствовала, что все её внутренние органы сжались в клубок ужасной боли.

Прекрати и прибереги это для кого-нибудь другого!

Сильный мужчина, должен пощадить даму.

Линь Чуцзю кричала в душе, но могла лишь тихо шептать, обращаясь к Сяо Тяньяо.

Через несколько минут Линь Чуцзю почувствовала себя так, будто её внутренние органы были рыбой, которая бесконечно плывёт. И только если она уничтожит их, она почувствует облегчение.

Губы Линь Чуцзю слегка приоткрылись, и на них выступила кровь, будто расцвёл алый цветок.

Линь Чуцзю попыталась поднять отяжелевшую руку, чтобы вытереть кровь с губ. Она боялась, что скоро не сможет держаться на ногах, поэтому снова попробовала заговорить:

«Ванъе, вы звали меня...»

Каждое произнесённое ею слово отзывались в сердце криком боли. И из-за этого Линь Чуцзю не могла не сжаться.

К счастью Сяо Тяньяо на самом деле не хотел отнимать у неё жизнь. Поэтому, когда он увидел, что у неё изо рта идет кровь и она вытирает губы, он наконец ослабил давление.

«Сядь», – одно слово, которому нельзя было не подчиниться.

Линь Чуцзю огляделась и села на стул, который стоял дальше всего от Сяо Тяньяо.

Этот человек просто сама смерть. Он все ещё был болен, но намеренно использовал свою силу против неё снова и снова. Он что, хочет умереть? Но, если он хочет умереть, он может умирать один. Ей все ещё хотелось жить, так что...

Чтобы сохранить свою маленькую жизнь, она должна держаться от Сяо Тяньяо как можно дальше.

Атмосфера в доме вернулась в норму. Хотя она по-прежнему была гнетущей, но все же стало легче, чем раньше. Линь Чуцзю потихоньку перевела дыхание. И когда оно наконец-то успокоилось, она услышала голос Сяо Тяньяо:

«Кто был твоим наставником?»

Линь Чуцзю хотела, чтобы все было как можно проще. Поэтому она не собиралась использовать или заимствовать чье-то имя, чтобы расширить свою историю.

«Отвечая на вопрос Ванъе, я должна сказать, что не знаю имени моего наставника. Все что я знаю, это что он очень добрый человек, который учил меня медицине каждую ночь и одолжил мне книгу. Через десять лет он снова посетит меня и заберет книгу».

Так что не спрашивай и не ищи доказательств. Эта старшая сестра не сможет показать свой медицинский диплом.

«Ах вот как?» – проговорил Сяо Тяньяо своим восхитительным голосом. Но в этом голосе было слышно недоверие.

Линь Чуцзю только кивнула и не сказала ни слова.

Ты мне не веришь? Если не веришь мне, то сходи и проверь! Единственное, что ты выясниш, это что я пользуюсь твоей фамилией!

Линь Чуцзю почти забыла, что вышла замуж за Сяо Тяньяо. А значит, имя, которым она теперь должна называться в формальных случаях, Сяо, а уже не Линь.

Однако больше Сяо Тяньяо её не спрашивал, а лишь постукивал пальцем по подлокотнику своего инвалидного кресла. Этот звук был похож на стук человеческого сердца. И робкий человек не осмелился бы ничего сказать.

Линь Чуцзю хотелось сбежать, но она и этого сделать не смела!

Линь Чуцзю подумала, что Сяо Тяньяо будет барабанить пальцами, пока у неё не случится нервный срыв. Но он внезапно спросил:

«Насколько ты уверена, что сможешь спасти Цао Линя?»

«Если бы я сразу лечила его, его шансы выжить были бы равны 75%. Но теперь – только 50/50», – ответила Линь Чуцзю.

«Хммм», – Сяо Тяньяо недовольно хмыкнул, хотя и не высказал ничего открыто. Так что Линь Чуцзю оставалось только объяснить причину, и она "честно" ответила:

«Ванье, я была больна».

Сказав это, она не забыла закашляться так сильно, как будто у нее шла горлом кровь.

На самом деле Линь Чуцзю не притворялась, потому что давление Сяо Тяньяо было слишком сильным. Если бы он так давил на обычного человека, тот бы не выдержал. Да и Линь Чуцзю чувствовала, что умирает.

«Хрупкая», – холодно заключил Сяо Тяньяо, и Линь Чуцзю чуть было снова не начала кашлять кровью.

Сяо Тяньяо полагал, что у неё сильное тело. Но кто бы мог подумать, что она лгунья со стажем?

Она застенчивая и хрупкая? Ха, девчонка, очень хороша!

«Бэньван приказывает тебе спасти Цао Линя. А если твои медицинские навыки окажутся бесполезными...» – Сяо Тяньяо сделал паузу. Линь Чуцзю обеспокоенно посмотрела на Сяо Тяньяо и подумала: Ты не хочешь, чтоб я оставалась в живых, так?

Но Цао Линь ранен не по моей вине!

Линь Чуцзю была ужасно раздосадована. Но Сяо Тяньяо продолжал совершенно бесстрастно:

«Тогда тебе незачем жить. В моём доме нет места бесполезным людям. Так что, если хочешь остаться, ты должна доказать, что от тебя есть толк».

Линь Чуцзю знала, что он человек не просто безжалостный, но даже жестокий. Поэтому она могла лишь беспомощно проговорить:

«Я поняла».

В конце концов, у неё нет выбора. Ей не на кого положиться, все, что ей остаётся –позволять этому ублюдку помыкать ею.

«Очень хорошо, можешь идти!» Сяо Тяньяо был очень доволен тем, что Линь Чуцзю вела себя хорошо.

Линь Чуцзю не хотела задерживаться долее. Поэтому она повернулась и сделала несколько шагов. Но внезапно Сяо Тяньяо остановил её:

«Постой».

Линь Чуцзю повернулась и уже собиралась спросить, в чем дело, когда услышала его слова:

«Через три дня – во дворец».

Линь Чуцзю думала, что он скажет что-то серьезное, но это оказался всего лишь дворец. Линь Чуцзю почувствовала облегчение. Она полагала, что с Сяо Тяньяо люди во дворце не осмелятся обидеть её. В конце концов, если они оскорбят её – это будет значить, что они бросают вызов принцу Сяо. Но...

Линь Чуцзю рано расслабилась. Следующими словами Сяо Тяньяо было…

«Ты пойдёшь туда одна».

Высокомерный человек и Наблюдение за Линь Чуцзю

«Ты пойдёшь туда одна».

«Ты пойдёшь туда одна!»

Слова Сяо Тяньяо продолжали звучать в голове Линь Чуцзю. Она даже не помнила, как вернулась в свой двор. Она даже не помнила, шептали ли Чжэнчжу и Маньяо ей что-то на ухо. Все, что она знала...

Ей всерьёз хотелось убить Сяо Тяньяо!

Ублюдок! Он оскорбил императора и теперь не хочет идти во дворец, и просто посылает туда такую слабую женщину, как я, одну! Он вообще мужчина или нет?!

Линь Чуцзю хотелось вслух проклинать его, но она была на территории его поместья.

Так что, если бы она сказала о нем что-нибудь плохое, это бы моментально достигло ушей Сяо Тяньяо. И в итоге, она стала бы злодейкой, и тогда...

Она могла лишь накрыться одеялом и снова уснуть.

«Разбудите меня, как только стемнеет», – напомнила Линь Чуцзю своим служанкам. Четыре служанки растерялись и переглянулись. Они совершенно не могли постичь мысли своей принцессы.

«Что нам делать с мастерами вышивки и украшений, которые ждут снаружи?» – Чжэньчжу и Маньяо глядели на Линь Чуцзю, но не решались будить её.

Они не видели, чтобы такая молодая девушка, как их принцесса, была так равнодушна к красивой одежде и украшениям. Вместо этого, она предпочитала более простые вещи.

Фэйцуй некоторое время поразмыслила и сказала:

«Отошлем их пока и позовем завтра».

«Ты уверена, что завтра Ванфэй не ляжет утром спать? Она говорила, что будет следить и ухаживать за Цао Линем всю ночь».

Услышав эти слова, Шаньху и Маньяо лишь вздохнули.

«А что если мы выберем несколько платьев разного стиля и расцветки сейчас, а потом просто попросим Ванфэй выбрать что-то из них? Так мы сэкономим ей много времени».

Чжэньчжу была первой служанкой, которую отправили к Линь Чуцзю, поэтому она знала привычки Линь Чуцзю лучше других.

Она знала, что их принцесса очень ленива и боится неприятностей. И, конечно, причина, по которой Чжэньчжу решила так поступить, была в том, что она знала – Линь Чуцзю не станет трудиться и выбирать.

Когда они приняли решение, они начали выбирать то, что могло понадобиться Линь Чуцзю, основываясь на её вкусах. Но они все же добавили несколько ярких аксессуаров.

Когда Линь Чуцзю проснулась, и они увидели, что она не смущена и не расстроена, и немедленно предложили ей выбрать платья и украшения.

«Зачем мне выбирать платья и украшения?»

Линь Чуцзю не была ни глупа ни забывчива. Она спросила, потому что в самом деле не знала.

«Ванфэй, если вы пойдёте во дворец, вам нужно подобающе нарядиться».

Чжэньчжу подумала, что Линь Чуцзю разыгрывает дурочку, потому что хочет отказаться.

На самом деле, Чжэньчжу не понимала Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не разыгрывала дурочку, потому что ей и так уже было приказано пойти.

В конце концов, высокомерный человек, посылавший её во дворец даже не спросил, хочет ли она туда идти. Поэтому теперь ей оставалось лишь сжать зубы и пойти.

«У меня что, нет одежды? Слуги из семьи Линь принесли почти десять коробок с одеждой, и ничто из этого не подходит?» Линь Чуцзю все еще мыслила, как обычный человек, поэтому ей не хотелось тратить деньги.

«Ванфэй, эта одежда хороша, но не подходит вашему стилю».

Одежда из приданного Линь Чуцзю была слита из хорошей ткани, но её стиль был чересчур кричащим. Так что если она наденет её и предстанет перед императором, тот может подумать, что она проститутка.

Чжэньчжу пыталась осторожно объяснить это, смотря в глаза Линь Чуцзю, потому что она боялась, что принцесса рассердится. Но в результате...

Линь Чуцзю это вовсе не озаботило, и она высмеяла свою семью:

«Как и ожидалось, Линь Фужэнь пытается заставить меня вести себя по-детски».

Ванфэй, не говорите так, иначе люди могу подумать, что вы ее дочь!

Чжэньчжу подумала так, и сделала вид, что ничего не знает.

Линь Чуцзю не хотела смущать молоденькую служанку, поэтому она просто подняла руку и сказала:

«Просто выбери какое-нибудь платье и украшение, которое, по твоему мнению, не опозорит поместье принца Сяо».

«Хорошо», – тихо ответила Чжэньчжу.

К этому времени Шаньху и Фэйцуй уже приготовили для нее обед. Линь Чуцзю умылась прежде чем сесть за стол, и посмотрела на восемь разных блюд, не зная, сможет ли она есть, потому что…

Она очень беспокоилась из-за раны Цао Линя, и едва съела полтарелки риса, после чего отложила палочки. Служанки ничего не сказали и просто подождали, пока Линь Чуцзю передохнет. Через несколько минут Шаньху и Фэйцуй помогли ей донести аптечку и снова проводили Линь Чуцзю в комнату Цао Линя.

В западном дворе домоправитель Цао и доктор У ухаживали за Цао Линем, но не могли накормить Цао Линя весь день. Поэтому, когда они увидели Линь Чуцзю, они оба подошли к ней.

«Ванфэй…»

Они оба с уважением поприветствовали ее. Линь Чуцзю очень удивилась, когда различила благоговейную интонацию в голосе доктора У. Но потом она посмотрела на Цао Линя и поняла, почему они подошли к ней.

«У Цао Линя снова был жар?»

Глаза доктора У загорелись, и он закивал.

«Лихорадка вернулась полчаса назад. Но он все еще мог пить воду. Ваш покорный слуга восхищен медицинским искусством Ванфэй, так что, если Ванфэй не против, у меня есть несколько вопросов, и я хотел бы просить совета Ванфэй. Я не знаю…»

«Конечно», – сразу ответила Линь Чуцзю. Доктор У собрался было спрашивать, но Линь Чуцзю тут же прервала его. – «Но не сейчас. Вы с домоправителем Цао можете пойти поужинать. Теперь я буду заботиться о Цао Лине».

Домоправитель Цао не хотел уходить. А Доктор У не хотел упускать свой шанс.

«Но… Но…»

«Доктор У, можете вернуться после ужина», – Линь Чуцзю не хотела разговаривать с доктором У прямо сейчас. Ей нужно было сделать укол Цао Линю как можно скорее.

В конце концов, смерть Цао Линя означала и ее смерть. Поэтому вообще-то ей некогда было о нем заботиться.

Доктор У хотел что-то сказать, но не осмелился, и просто вышел вместе с домоправителем Цао. Затем Линь Чуцзю попросила Шаньху и Фэйцуй принести ей горячей воды и соли.

Отослав их, Линь Чуцзю вошла в медицинскую систему, чтобы сменить бесполезные жаропонижающие лекарства и достать бутылочку с соленой водой.

Прежде Линь Чуцзю боялась использовать препараты, которые помогут ей быстро, но смогут навлечь на нее подозрения. Но теперь, когда Сяо Тяньяо угрожал ее жизни, у нее не было выбора, как только применить внутривенные препараты.

Линь Чуцзю ввела лекарство в раствор соли и повесила его на полку. Затем она аккуратно закрепила капельницу Цао Линя. Линь Чуцзю отрегулировала скорость подачи лекарства, чтобы больше не контролировать его.

Две служанки вернулись и увидели, что Линь Чуцзю сидит у окна и внимательно читает книгу.

Ванфэй?» – когда служанки окликнули ее, Линь Чуцзю притворилась, что не слышит их. – «Вы вернулись?»

Линь Чуцзю отложила книгу, встала и подошла к столу, чтобы взять приготовленные лекарства и подсоленную воду. Линь Чуцзю подошла к Цао Линю, а потом…

Она взяла Цао Линя за подбородок и положила лекарство ему в рот, после чего заставила выпить воды. В этот раз Линь Чуцзю вела себя немного жестче по сравнению с тем, что было ранее, и следы ее пальцев отпечатались на его подбородке.

Когда доктор У и домоправитель Цао вернулись, с ними пришел охранник, который скрывался в тени. Этому охраннику было приказано внимательно следить за Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю боится смерти, что он отказывался ей верить. Чем больше он говорил с ней, тем больше она скрывала тайн. А человек, у которого слишком много секретов, так же опасен, как и он сам!

Поэтому пока он не узнает тайны Линь Чуцзю, он не поверит ей.

Помощь и Снова поверить в нее

Линь Чуцзю не знала, что за ней наблюдают. К счастью, она уже спрятала капельницу с лекарством, когда домоправитель Цао и доктор У вернулись, и избежала неприятностей. Теперь ей нужна была только возможность избавиться от нее, когда она опустеет.

Домоправитель Цао беспокоился о Цао Лине, поэтому он подошел к ней и спросил о состоянии своего сына. И когда Линь Чуцзю сказала, что состояние Цао Линя теперь стабильно, домоправитель Цао наконец вздохнул с облегчением.

Домоправитель Цао хотел все время находиться с Цао Линем, но он был управляющим поместья Сяо. И его все еще ждало много работы, так что он не мог задерживаться надолго, хотя и не хотел уходить.

Хотя раненных охранников было еще много, доктор У не спешил уходить, а пододвинул стул и сел рядом с Линь Чуцзю. На этот раз доктор У разговаривал с Линь Чуцзю, пока не сгорела целая свечка.

Линь Чуцзю – известный врач Страны М. Так что ее знания в медицине касались не только теории, но были абсолютно прочными. Поэтому доктор У был бы не против проговорить с Линь Чуцзю о медицине три ночи и три дня подряд.

Доктор У и Линь Чуцзю продолжали свой разговор. Из-за этого Шаньху и Фэйцу чувствовали себя не в своей тарелке и вообще не понимали ни единого слова из их беседы.

Линь Чуцзю задала медицинскую задачку, и доктор У глубоко задумался. Линь Чуцзю воспользовалась возможностью поговорить с Шаньху и Фэйцуй, чтобы дать им отдохнуть, иначе им могло стать плохо.

Шаньху и Фэйцуй хотели отказаться, но они не спали целый долгий день. Поэтому к ночи они уже не могли держаться и решили отдохнуть.

«Шаньху, ты не обязана стоять здесь всю ночь. Если мне что-то понадобится, я тебя позову», – сказала Линь Чуцзю и указала на стул в углу, позволив ей сесть.

Шаньху поблагодарила Линь Чуцзю: все-таки она едва держалась на ногах.

Когда еще часть людей ушла, Линь Чуцзю притворилась, что осматривает что-то у Цао Линя, но на самом деле она просто повернулась так, чтобы ее действия были не видны. Линь Чуцзю вытащила капельницу и тут же спрятала ее в медицинскую систему.

Доктор У и Шаньху не заметили, что кто-то внимательно наблюдал за Линь Чуцзю снаружи. Но так как Линь Чуцзю стояла спиной к этому человеку, он не видел, что именно она сделала. Он видел лишь, что Линь Чуцзю подошла к постели Цао Линя и через некоторое время у нее в руках оказалась прозрачная трубочка, содержимое которой она заставила Цао Линя выпить .

Через несколько минут Линь Чуцзю вытащила трубку и, посмотрев на огонек свечи сказала: «Теперь у него всего лишь небольшая температура, так что больших проблем не будет».

«У него снова жар?» – услышав слова Линь Чуцзю, доктор У немедленно поднялся и подошел к ней.

«Это нормальное течение болезни», – сказала Линь Чуцзю, чтобы успокоить его, и доктор У сразу же вздохнул с облегчением. Оба снова сели и продолжили разговор о медицине.

Хотя Линь Чуцзю не удалось выспаться днем, она не ложилась спать всю ночь. Однако с доктором У было иначе: он ухаживал за Цао Линем весь день, и едва держался на ногах.

Разумом он все еще хотел остаться, но его тело больше не могло выносить напряжения.

Доктор У хотел продолжать помогать Линь Чуцзю, но она убедила его уйти:

«Доктор У, как может врач пренебрегать заботой о собственном здоровье? Я останусь в поместье Сяо, так что у нас еще будет много возможностей поделиться знаниями».

Доктор У только что осознал, что они с принцессой живут в одном месте и еще смогут хорошенько поговорить. После этого доктор У больше не настаивал и ушел.

Доктор У ушел совсем недавно, а домоправитель Цао вернулся, хотя он и был очень усталым. Линь Чуцзю пыталась убедить и его тоже, но это было бесполезно, поэтому она более не настаивала и замолчала.

Состояние Цао Линя улучшилось, и он больше не нуждался в наблюдении врача. Но все же Линь Чуцзю попросила домоправителя Цао разбудить ее через два часа. А потом они с Шаньху отдохнули в соседней комнате.

Линь Чуцзю собралась отдохнуть, поэтому охранник, который прятался в тени, решил доложить. Но…

Линь Чуцзю не делала ничего предосудительного, так что докладывать было нечего. Единственное, что он мог доложить – это, что доктор У и Линь Чуцзю проговорили всю ночь. Но о чем они говорили?

Увы, но он не мог запомнить этого.

*

Когда Сяо Тяньяо услышал его доклад, он начал барабанить пальцем по подлокотнику, а затем спросил:

«Су Ча, и что ты думаешь?»

Су Ча, который сидел рядом, сказал:

«Похоже, Линь Чуцзю действительно владеет медицинскими навыками. Может быть, она нам и не врала».

«Она просто скрывала свое мастерство все эти годы?» – Сяо Тяньяо прищурился. Он не мог поверить, что такая женщина как Линь Чуцзю, могла обманывать его все эти годы. Линь Чуцзю умела лечить все это время, но он не узнал об этом ранее?

«Причина смерти матери Линь Чуцзю очень подозрительна. И хотя семья Линь со стороны кажется гармоничной, кто знает, может быть, у Линь Чуцзю правда были трудности там», – сказал Су Ча, пытаясь защитить Линь Чуцзю.

Все-таки Су Ча было отлично известно, что Линь Чуцзю сделала во время нападения в день свадьбы. В критический момент, она могла бы легко убить охранников Сяо Тяньяо или попросту бросить их умирать. Но она так не поступила, и с тех пор у Су Ча было о ней хорошее мнение.

Су Ча внимательно посмотрел на Сяо Тяньяо, и, увидев, что тот не сердится, решился сказать:

«Тяньяо, она уже однажды спасла тебя. Так неужели ты не можешь дать ей шанс?»

«Бэньван сказал, что, пока ЛиньЧуцзю не предаст нас, Бэньван ее не убьет», – пусть он и не был джентльменом, но он был человеком слова.

«Так ты пойдешь с ней во дворец?» – глаза Су Ча зажглись надеждой.

Лицо Сяо Тяньяо мгновенно потемнело:

«Су Ча, ты испытываешь судьбу».

«Гм, притворимся, что я ничего не говорил», – Су Ча сразу же замолчал и больше не говорил ни слова.

Ли Бай и Су Ча работали вместе много лет. Они понимали друг друга, поэтому, когда Ли Бай заметил, что Су Ча закончил со своим делом, он сразу же заговорил:

«Тяньяо, Божественный Доктор Мо сказал, что он закончил подготовку необходимого. Но я не знаю, где вы хотите начать свое лечение?»

«Здесь», – Сяо Тяньяо приложил много усилий, чтобы найти Божественного Доктора Мо. Если он не сможет вылечить его, у него не останется выбора, кроме как поехать в другие страны и искать лечения у врачей других империй.

«Божественный Доктор Мо сказал, что вам нужно найти более тихое место, чтобы вы могли легко оправиться», – спокойно сказал Ли Бай, вероятно, он не был согласен с тем, что принц останется в поместье Сяо.

«Поместье Сяо – самое безопасное место», – после недавнего нападения охрану поместья удвоили, и она стала еще сильнее, чем прежде. Так что теперь и изнутри, и снаружи все было лучше защищено. И хотя 100% уверенности все-таки не было, но шпиону будет не пробраться на его двор.

Только тогда Ли Бай понял, что безопасность места важнее, чем спокойствие:

«Хорошо, я организую все здесь».

«Мммм», – Сяо Тяньяо сделал еще несколько распоряжений, прежде чем отослать Ли Бая и Су Ча.

Нужно было сделать еще кое-что, но Су Ча не спешил уходить и слегка задержался. Сяо Тяньяо недовольно нахмурился:

«Если ты хочешь что-то сказать, просто скажи и не мнись, как девчонка».

Су Ча чуть не подавился, но испугался Сяо Тяньяо, и серьезно спросил:

«Мы правда можем доверять Божественному Доктору Мо? Тебе не кажется, что он согласился выполнить нашу просьбу слишком быстро?»

Су Ча имел дело со множеством разных людей. Поэтому он знал, как сложно договориться с Божественным Доктором Мо. Но в этот раз Божественный Доктор Мо согласился очень легко, и Су Ча не мог не насторожиться.

«У меня свои дела», – Сяо Тяньяо не сказал, что не доверяет Божественному Доктору Мо, но он и не сказал, что доверяет ему полностью. Су Ча знал, что у Сяо Тяньяо есть свой план, поэтому он не стал более докучать ему и тихо вышел, напомнив ему, чтобы он пораньше лег отдохнуть.

«Мммм», – согласился Сяо Тяньяо, но он лишь остался молча сидеть, положив голову на руки. И кто знает, о чем именно он думал…

У дверей и за порогом смерти

Поспав два часа, Линь Чуцзю проснулась ночью, чтобы снова проверить состояние Цао Линя. И наконец-то Цао Линь преодолел опасный этап болезни, и лихорадка отступила. Но он не очнулся.

«Теперь Цао Линь в порядке. Нужно просто продолжать поить его, и через пару дней он очнется», – заверила Линь Чуцзю, закончив осматривать Цао Линя.

У домоправителя Цао ввалились щеки, и покраснели глаза, он казался очень постаревшим и измученным. Но как только он услышал слова Линь Чуцзю, его лицо засветилось глубокой радостью, он взял руку Линь Чуцзю и сказал:

«Ваш раб благодарит вас, Ванфэй за спасение сына. Я никогда не забуду вашей доброты. Если Ванфэй когда-нибудь попадет в беду, ее раб готов умереть за Ванфэй тысячу раз».

Это вы называете преданностью?

Если бы домоправитель Цао был простым человеком, Линь Чуцзю была бы очень счастлива. Но он был верным слугой поместья Сяо, так разве же она осмелится чувствовать себя счастливой?

Если Сяо Тяньяо узнает, что она оказывает помощь, чтобы заслужить преданность его людей, ее жизнь станет еще ужасней.

Поэтому Линь Чуцзю просто сказала:

«Домоправитель Цао, не нужно благодарить меня. Вы должны благодарить Ванъе. Ванъе не один раз предостерег меня, что, если я не смогу спасти Цао Линя, то и мне тоже будет не за чем жить».

Линь Чуцзю не оставляла никаких заслуг себя, приписывая их Сяо Тяньяо. Домоправитель Цао был очень тронут, и его глаза увлажнились, когда он услышал, что Сяо Тяньяо угрожал Линь Чуцзю, чтобы спасти его сына.

«Жизнь Цао Линя не так важна, как жизнь Ванфэй. Так что не придавайте большого значения словам Ванъе. Он просто в плохом настроении в последние дни».

Домоправитель Цао был очень счастлив, но в то же время и взволнован.

Он был рад, потому что Сяо Тяньяо ценил его и его сына. Но он переживал, что слова Сяо Тяньяо сделали несчастной Линь Чуцзю.

Он служил в поместье Сяо тридцать лет. Но никто не был в состоянии спасти его сына, и лишь Линь Чуцзю изменила ситуацию. Поэтому домоправитель Цао заявил, что он никогда не забудет этого доброго дела и будет обращаться с ней как с принцессой поместья Сяо.

«Он сказал так, только для того, чтобы я серьезно отнеслась к лечению Цао Линя», – Линь Чуцзю на самом деле не рассердилась и просто собрала свою аптечку. – «Домоправитель Цао, я пока что вернусь к себе и отдохну. Если с Цао Линем что-то случится, немедленно пошлите кого-нибудь за мной».

«Да-да-да!» – быстро ответил ей домоправитель Цао и лично проводил ее из комнаты. Но он все-таки не смог удержаться и спросил:

«Ванфэй, если Цао Линь очнется, он будет прежним?»

«Я не могу этого гарантировать, все-таки у Цао Линя была сильная лихорадка слишком долгое время. Поэтому мы узнаем, только когда он очнется», – Линь Чуцзю смогла спасти жизнь Цао Линя, но она не могла с уверенностью сказать, будет ли Цао Линь нормальным или же останется дураком.

Радость домоправителя Цао стала вполовину меньше, но он все-таки ценил старания Линь Чуцзю.

Все будет хорошо, пока его сын жив.

*

Проводив Линь Чуцзю, домоправитель Цао пошел повидаться с Сяо Тяньяо и доложил обо всем, что сказала Линь Чуцзю, не осмелившись ничего утаить.

«Очень умно», – выслушав все, Сяо Тяньяо произнес редкое для него слово похвалы, а затем предупредил домоправителя Цао, чтобы он никому не говорил, иначе другие станут относиться к ней с презрением.

Он угрожал Линь Чуцзю, чтобы она старалась изо всех сил, а не потому что он считал жизнь Линь Чуцзю менее важной, чем жизнь Цао Линя.

В конце концов, жизнь охранника и жизнь принцессы – не одно и то же.

Домоправитель Цао очень ясно это понимал, поэтому он не воспринял угрозу всерьез и согласился.

*

Вернувшись на свой двор, Линь Чуцзю попросила Маньяо приготовить ей горячей воды и завтрак. Линь Чуцзю смыла с себя усталость и поела. У нее не было времени поспать, но…

Она велела Шаньху и Фэйцуй вернуться в свои комнаты и отдохнуть. Затем она позвала Чжэньчжу и Маньяо, чтобы они перевернули все вещи в коробках с приданым.

Все-таки Линь Чуцзю хотелось посмотреть, что за кричащие тряпки дала ей Линь Фужэнь, раз даже ее служанки так отозвались о них.

Когда они открыли все коробки, Линь Чуцзю увидела, что Линь Фужэнь действительно умела выбирать одежду и украшения, которые привлекали мужчин, но…

Все было слишком ярким и будто сшитым на старуху. Это было даже странное сочетание. Линь Фужэнь в самом деле выбрала замечательные вещи, но они были наихудшими вещами для приданого.

Чем больше Линь Чуцзю смотрела, тем больше темнели ее глаза. Чжэньчжу, которая стояла рядом, не решалась ничего сказать, она очень боялась огорчить Линь Чуцзю еще больше.

«Так-так, вы только посмотрите на это», – сказала Линь Чуцзю, и, не удержавшись, закрыла деревянный ящик. Затем она сказала Чжэньчжу и Маньяо:

«Золото и драгоценные камни в этих украшениях действительно ценные, но они слишком уродливы. Мне даже хотелось выбросить их, когда я только увидела их. А одежда?»

Линь Чуцзю могла только закатить глаза и потереть лоб.

В конечном счете, для нее эта одежда была всего лишь грудой тряпок, и она ни за что не стала бы носить ее.

«Делайте, что хотите с этой одеждой. Она мне не нужна».

Хотя ей была знакома современная одежда популярных ярких цветов, но она правда не могла заставить себя носить цветастые платья. Она все-таки не ходячая новогодняя елка.

«Ваши рабы все поняли», – Чжэньчжу и Маньяо знали вкусы Линь Чуцзю в одежде. Но…

Линь Фужэнь правда серьезно постаралась, чтобы приготовить такие вещи только ради того, чтобы поиздеваться над Линь Чуцзю.

Вся эта одежда и украшения были абсолютно ужасными. Даже старинная картина или каллиграфия была бы гораздо лучше. Они не знали точно, собиралась ли Линь Фужэнь насмеяться, но…

Помимо этих вещей, Линь Чуцзю отдала в приданое Линь Чуцзю участок плодородной земли. Земля казалась прекрасной, однако располагалась она на юге реки Янцзы.

Линь Фужэнь выбрала эту землю, потому что в южной части страны жило много неженатых мужчин. И они обычно дешево продавали эту землю на приданое.

А если Линь Чуцзю будет жить там, разве она будет трудиться и навещать свою семью, живущую за тысячу миль?

Ну и пусть земля находилась за тысячу миль: Линь Фужэнь собиралась найти надежного человека, знакомого семье, чтобы он мог подготовить будущую собственность Линь Чуцзю.

Тем не менее, большинство людей не спешили покупать землю в той области, хотя и знали, что урожаи там хорошие. Почему? Потому что никто не мог знать, когда Янцзы принесет наводнение.

Линь Чуцзю так устала спорить, что просто отбросила опись приданого и сказала:

«Помогите мне найти кого-нибудь, кто продал бы эту землю за любую цену».

После этого Линь Чуцзю замолчала. Но Чжэньчжу и Маньяо не могли не смотреть на нее с сочувствием, потому что в глубине души они начинали ненавидеть мадам Линь.

Мадам Линь была очень смелой, раз решалась так обижать принцессу их поместья.

Они должны доложить об этом принцу Сяо, чтобы он мог увидеть истинное лицо Линь Фужэнь. Они не позволят Линь Фужэнь думать, что никто не поддерживает Линь Чуцзю в качестве принцессы Сяо!

Две служанки втайне приняли решение. Путь только семья Линь дождется их хода. Однако…

*

Линь Сян оправил в поместье Сяо серебро в качестве части приданого Линь Чуцзю. И сказал, что раз принц Сяо и Линь Чуцзю не довольны людьми, которых они прислали, они решили продать тех слуг, чтобы Линь Чуцзю могла купить новых, каких захочет, на это серебро.

Семья Линь признавала все свои проступки, но все, что они говорили, давало понять, что они считают принца Сяо слишком дерзким. Он женился на девушке из их семьи, но на следующий день отослал всех слуг семьи Линь, и не считался с родственниками.

Но что до контракта тех служанок – семья Линь его даже не упомянула.

Когда новости разошлись и достигли ушей Линь Чуцзю, у нее волосы дыбом встали. В конце концов, она не хотела задевать Сяо Тяньяо, насколько это только возможно, потому что это могло стоить ей жизни.

Пощечина и Размещение заметки

После того как поместье Сяо отослало всех людей, отданных семьёй Линь в приданое, семья Линь продала всех этих слуг по высокой цене и послала деньги в Ванфу. Это ясно давало понять, что они хотят начать конфликт.

В конце концов, семья Линь принадлежала к верным императору и кронпринцу людям. И, хотя принц Сяо был их зятем, он был на другой стороне. Так что, если им удастся выставить Сяо Ванфу в невыгодном свете, тогда даже псам, прислуживающим императору, будет нечего бояться.

Семья Линь сказала, что что бы там ни было, они дадут отпор. Но...

Сяо Тяньяо даже не обратил на их действия внимания, и просто отправил домоправителя Цао к Линь Чуцзю, чтобы она разобралась с ними сама. Домоправитель Цао пришёл на двор к Линь Чуцзю и доложил:

«Принц сказал: что бы Линь Чуцзю ни решила сделать относительно семьи Линь, бэньван согласится и не станет вмешиваться».

Разумеется, он хотел спихнуть все на неё. Линь Чуцзю рассердилась и выпалила:

«Сяо Тяньяо, ты ублюдок, конечно, тебе просто хотелось поставить меня в трудную ситуацию, но неужели так уж нужно было делать вид, что тебе не наплевать?»

«Кхммм», – кашлянул домоправитель Цао, тут же напомнив Линь Чуцзю, чтобы она говорила потише. Если принц Сяо узнает, что она сказала, добром это не кончится.

Хотя обычно Сяо Тяньяо не обращал внимания на то, что говорили простые люди, но как только он узнавал, что они чего-то не договаривают, он всегда припоминал это.

В конце концов, сердце у их принца было едва ли больше, чем игольное ушко.

Линь Чуцзю понимала, что имел в виду домоправитель Цао. Поэтому она закрыла рот и перестала ругаться. Однако она не отослала его, так что домоправитель Цао ожидал ее решения.

«Ванфэй, что же мы предпримем в связи с этим? Слуга Линь Сян все ещё ждёт снаружи. Но если Ванфэй не возражает, я считаю, мы не должны принимать эти деньги. Всё-таки, если мы примем их, люди могут подумать, что Ванфу слишком дерзит. И хотя никто не осмелится преследовать Ванфу, все же нет гарантии, что никто не окажется достаточно хитер, чтобы попробовать».

«Примите их. С чего бы мне отказывать? Те служанки были частью моего приданого. Так что и деньги по праву мои», – сказала Линь Чуцзю, и в её голосе мелькнули угрожающие нотки. Домоправителя Цао это расстроило, но он все равно кивнул.

Он мог с уверенностью сказать, что принцесса у них очень необычная.

Поэтому ему следовало быть осторожным не потому что принц Сяо не придавал ей значения, а потому что он пренебрегал ею.

«Сколько денег он принёс?» – с презрительной усмешкой спросила Линь Чуцзю.

Домоправитель Цао неохотно выпрямился и с уважением ответил:

«Одну тысячу лян».

«Хммм, семья Линь очень щедра. Это вообще реально – продать служанок по такой цене?»

Хоть Линь Чуцзю все ещё не очень хорошо разбиралась в том, как работает древний рынок, но она была уверена, что этих людей нельзя было продать за тысячу.

«По закону, служанок нельзя продать по такой цене. Но покупатель и Линь Фужэнь были знакомы», – сказал домоправитель Цао, и все стало ещё яснее.

Линь Фужэнь продала горничных своему знакомому. Значит, эти служанки все ещё были в её руках.

«Со стороны Линь Фужэнь очень мило прислать тысячу лян на горстку слуг, в которых поместье Сяо не нуждается», – насмешливо сказала Линь Чуцзю. Но потом минутку поразмыслила и спросила:

«Ничего, если я захочу опубликовать заметку на официальном стенде?»

«А?», – домоправитель Цао не знал, почему Динь Чуцзю вдруг спросила об официальном стенде, поэтому на секунду удивился. – «Если это важно, нам нужно будет найти официального представителя правительства, чтобы он написал и опубликовал это. Мы всё-таки не можем просто публиковать случайные заметки».

«Значит, мы можем опубликовать заметку, если она будет написана официальным представителем правительства. Тогда попросите его написать статью с таким содержанием: Влияние семьи Линь поистине поразительно. Они могут даже продать четырёх служанок за тысячу лян. В то время как поместье Сяо, являющееся частью императорской семьи не смогло продать этих людей по такой высокой цене, из-за отсутствия их контрактов у меня, женщины, частью приданого которой были эти служанки. Но семья Линь с лёгкостью продала их и прислала деньги нам. Семья Линь настаивала, что они не уйдут, пока мы не примем их, так что Сяо Ванфу оставалось лишь согласиться, поблагодарить и постараться употребить деньги семьи Линь во благо».

Говоря эти слова, Линь Чуцзю постукивала пальцем по столу. Однако, увидев, как был шокирован домоправитель Цао, она улыбнулась и сказала:

«Разумеется, мы не будем писать так напрямик. Просто скажите, чтобы представитель правительства отредактировал заметку, чтобы она была понятна простым людям. В конце концов, если они будут не в состоянии прочитать и понять её, им будет скучно».

«Ваш раб понял», – сказал домоправитель Цао, энергично кивнул и поклонился ей. Он даже не осмеливался снова посмотреть на Линь Чуцзю.

Всё-таки он не ожидал, что Линь Чуцзю так обойдётся со своим отцом, когда выйдет замуж. Но он, разумеется, не знал, каким отцом был Линь Сян.

«Употребить деньги во благо и с пользой. А как это – во благо и с пользой?»

Домоправитель Цао хотел уйти, но он должен был спросить.

Тысяча лян – это большая сумма, поэтому, если он просто скажет, «на благо», не посчитает ли кто-нибудь это сомнительным?

«Эти деньги были взяты у людей, так разве не правильно будет вернуть их людям?»

Когда Линь Чуцзю договорила, домоправитель Цао был потрясен: Взяты у людей? Вернуть людям? Разве деньги были взяты не у знакомого семьи Линь?

Раз Сяо Тяньяо позволил ей самой все решать, то она и решит – так, как ей хочется.

«Хотя в столице много офицеров высокого ранга, там в то же время и много бедных граждан повсюду, так что мы должны с пользой употребить эти деньги от имени семьи Линь. Так что отошлите назад серебро и обменяйте его на деньги. Затем пойдите в самый бедный район столицы и раздайте их все. Больше я уточнять не намерена, ясно?»

О чем ещё было спрашивать, если господин уже дал согласие?

Однако домоправитель Цао хотел узнать ещё некоторые детали, но когда он увидел, что глаза Линь Чуцзю смеются, хотя на лице улыбки нет, он не осмелился сказать ни слова больше.

Но действительно, мог ли он резко высказываться, если он был всего лишь домоправителем?

Домоправитель Цао похлопал себя по груди, чтобы уверить ее, что он справится с задачей и даст людям понять, насколько ценны слуги семьи Линь и как эта семья богата.

«Домоправитель Цао, все будет хорошо», – сказала Линь Чуцзю.

Домоправитель Цао был намерен сделать все в соответствии с планом Линь Чуцзю. Однако, покинув ее двор, он не приступил к его выполнению немедленно.

План Линь Чуцзю говорил о том, что девочка в ярости. Так что он не осмеливался положить начало хаосу без согласия принца Сяо.

Домоправитель Цао думал, что принц Сяо со всей своей строгостью осудит глупости Линь Чуцзю. Однако он не ожидал, что принц Сяо просто посмеется и велит ему поступать по ее плану.

«Ванъе, как же вы можете соглашаться с безумной идеей Ванфэй?» – спросил домоправитель Цао, в удивлении глядя на солнце. Но потом он просто покачал головой и уже собрался организовать людей, чтобы выполнить план Линь Чуцзю. Но…

Сколько корзин мне понадобится, чтобы обменять тысячу серебром на деньги?

Домоправитель Цао глубоко задумался, в конце концов, он должен был поступить четко по плану Линь Чуцзю.

Но затем домоправитель Цао лишь вздохнул и зашагал быстрее. Он сделал всего несколько шагов вперед, когда вдруг услышал, что кто-то догоняет его.

«Домоправитель Цао, домоправитель Цао, подождите…»

Домоправитель Цао обернулся и увидел молодого слугу, который догонял его. В этот момент его настроение поменялось. Все-таки бегать в этом коридоре было запрещено правилами Сяо Ванфу.

Домоправитель Цао уже собирался упрекнуть молодого слугу, который выглядел счастливым, но тут он сказал:

«Домоправитель Цао, вы можете больше не волноваться. Старший брат Цао Линь очнулся, и Доктор У сказал, что мозг брата Цао Линя не пострадал».

«Что?» – на этот раз домоправитель Цао не мог не вскрикнуть. – «Ты сказал, что Цао Линь очнулся и он здоров? Это правда?»

«Ммм, еще Доктор У сказал, что брат Цао Линь может сесть», – молодой слуга был так взволнован, как если бы Цао Линь был его собственным братом.

«Это хорошие новости», – домоправитель Цао был так счастлив, что даже забыл, где находится западное крыло поместья. Но он все же достал несколько серебряных монет и отдал их молодому слуге. – «Это тебе».

После этого домоправитель Цао поспешил в западное крыло. По дороге он подумал, что он должен изо всех сил постараться и выполнить план Линь Чуцзю. Он должен порадовать Линь Чуцзю и отплатить добром за спасение Цао Линя!

Во дворец и Так просто не умрет

Когда Цао Линь проснулся, он мыслил здраво, и его мозг совсем не пострадал. Раны тоже были в нормальном состоянии, заражения как будто и не бывало. Больше от них проблем быть не должно.

Теперь, когда Цао Линь был вне опасности, домоправитель Цао почувствовал благодарность к Линь Чуцзю. Он хотел сделать все, что было в его силах, чтобы идеально исполнить ее планы и доставить удовольствие Линь Чуцзю.

Так что домоправитель Цао нарочно сделал все как можно более заметно. Он разместил заметку на официальном стенде, а его люди в это время били в гонги и барабаны, чтобы создать вокруг этого места побольше шума. Так что за один день все люди прочитали, о чем в ней говорилось. К раннему утру следующего дня новость о том, как Линь Сян нечестным способом продал служанок, распространилась.

Эти служанки стоят тысячу серебром?

Люди семьи Линь так дороги?

Линь Сян пытался объяснить, что не продавал слуг по высокой цене и что единственная причина, по которой он послал тысячу лян в Сяо Ванфу – это потому что он боялся, что принц Сяо снова будет недоволен, поэтому он добавил часть своих личных денег.

Линь Сян знал, как подобраться к сердцу императора, он знал, что императору нет дела до Линь Чуцзю и его заботит только Сяо Тяньяо. Поэтому, когда он отослал то серебро, он не упомянул имени Линь Чуцзю и сказал лишь о Сяо Тяньяо.

Линь Сян кричал, что ничего такого не хотел. Положение его зятя гораздо выше, чем его собственное, так что, не важно, что скажет его зять – он примет все, и просто попытается угодить ему еще больше. Однако он не ожидал, что все обернется так.

Так что, когда его обвинили в нечестной сделке, он почувствовал себя несправедливо обиженным. В конце концов, он очень много работал в качестве государственного министра более двадцати лет. И хоть его жалование было очень низким, он постарался послать тысячу лян.

Линь Сян пытался объяснить больше, но это было бессмысленно. Вся столица теперь знала, насколько ценны люди семьи Линь, и что их слуги стоят тысячу лян. Так что, что же будет, если они будут продавать своих детей?

Когда Линь Сян услышал это, он чуть не задохнулся от возмущения. Однако он больше не осмеливался спорить и лишь с подобострастием преклонил колени. Он, кроме того, прямо признал, что вся вина на нем, но если бы он знал, что принц Сяо так поступит, то он не посылал бы деньги в Сяо Ванфу.

Да, если бы он знал, что принц Сяо и Линь Чуцзю так его оскорбят, то он бы лучше проглотил бы свое прошлое унижение и не посылал бы денег. Он не стал бы пытаться унизить принца Сяо только для того, чтобы завоевать расположение императора.

Однако он не только не смог унизить принца Сяо, но и навлек на себя грозу.

Хотя Сяо Тяньяо уже давно не посещал собрания министров, это не означало, что за него никто не говорил. И так как слова Линь Сяна были совершенно бесстыдны, один из придворных министров сделал ему выговор:

«Премьер-министр Линь Сян, вы отправили тех служанок в Сяо Ванфу в качестве части приданого, однако их контракт остался в поместье Линь? Как это понимать? А когда Сяо Ванфу отослало этих служанок назад, вы продали их за тысячу лян, чтобы отдать их ему и удовлетворить его, я прав? Тогда почему в итоге вы бесстыдно говорите, что они поступили несправедливо? Ваш покорный слуга не может не удивляться, как вы стали премьер-министром».

Седовласого старика, который произнес эту речь, звали Чжоу Минчжэн. Он был очень справедливым человеком, поэтому даже император не мог не уважать его.

Однако Линь Сян не ожидал, что Чжоу Минчжэн, который всегда занимал нейтральную позицию, заступится за Сяо Тяньяо и поставит на место его. Так что в тот момент он немедленно покраснел от смущения и не мог взглянуть на окружающих.

Но затем Линь Сян снова попытался выступить. Он хотел объяснить, что все это было лишь недопониманием, и что это Линь Фужэнь схитрила и спрятала контракт. Однако Линь Фужэнь происходила из знатной семьи, так что ему приходилось прикрывать ее.

Чжоу Минчжэн более не слушал его и просто вернулся на свое место.

Все министры при дворе шумели, но это, разумеется, было обычное дело. Тем не менее, в их разговоре все время упоминалась политическая позиция, так что император не мог не взглянуть на них холодно.

Он не боялся споров при дворе, но его беспокоило, что так много людей все еще поддерживают сторону Сяо Тяньяо.

Итак, министры при дворе даже на утро не переставали обсуждать конфликт семьи Линь и Сяо Ванфу, пока не решили, кто прав, а кто виноват.

Придворные министры явно хотели, чтобы их работа казалась трудной, и это было легко заметить. На удачу, сам император не хотел закрывать вопрос, пока обе стороны чуть было не поссорились. Но в итоге император решил наказать Линь Сяна, урезав ему ежемесячное жалованье вполовину, жалованье же Сяо Тяньяо было урезано на один месяц.

Когда новости дошли до Сяо Тяньяо, он не потрудился даже повести бровью.

Так как он был принцем, если доход был не мал. Однако, даже несмотря на то, что он зависел он от этого дохода, так как должен был содержать людей, сокращение его на один месяц было совершенно ничтожным наказанием за его действия.

Получив новости, Сяо Тяньяо снова вызвал Линь Чуцзю. Но на этот раз он не использовал свою смертоносную силу, чтобы напугать ее. Вместо этого он просто сказал ей о наказании императора за ее действия.

После этого Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю и спросил:

«Ты сожалеешь об этом?»

В конце концов, завтра был день, когда Линь Чуцзю должна была посетить дворец. Так что, развлечения ради, принц Сяо как всегда решил найти проблему для Линь Чуцзю.

«Я не жалею об этом», – не колеблясь ответила Линь Чуцзю.

Она никак не была связана с императором и императрицей, так зачем же им усложнять ей жизнь? Разве не они велели ей выйти замуж за этого бессердечного человека?

«Раз не жалеешь, то не давай завтра королю причин сломать тебе руки», – сказал Сяо Тяньяо Линь Чуцзю. Так или иначе, он не поможет Линь Чуцзю во дворце, что бы ни случилось.

Линь Чуцзю и так знала, что Сяо Тяньяо ей не поможет. Поэтому она не испытала разочарования, и спросила только об одном:

«Если меня обидят, могу я дать сдачи?»

«Ты войдешь во дворец как представитель бэньвана», – другими словами, что бы она ни делала, она не должна опозорить Сяо Тяньяо.

Однако, когда Линь Чуцзю услышала это, ей показалось, это прозвучало как:

«Кто бы тебя ни обидел, ты должна постоять за себя. Любые последствия за твои действия лягут на бэньвана».

Линь Чуцзю кивнула в знак того, что она поняла.

«Иди», – Сяо Тяньяо уже не так возражал против ее присутствия. Он полагал, что Линь Умна, но он ценил ее жизнь.

Когда Линь Чуцзю вышла, она с шумом выдохнула. Если бы только ей не нужно было держать образ принцессы, Линь Чуцзю всерьез хотелось проораться, чтобы выпустить пар.

Все-таки выносить Сяо Тяньяо очень тяжело. Он хотел и на елку влезть и задницу не ободрать. Ей нельзя допустить, чтобы его репутация пострадала, но он не хочет ей помогать. Кем он ее считает, богиней?!

К тому же, если бы она была богиней, она бы уже покинула это место. Все-таки дворец был не здесь. Может быть, ее положение и высоко, но оно не выше всех. Поэтому она не знала, кто захочет обидеть ее.

Лицо Линь Чуцзю было очень печальным, когда она вернулась в свой сад. Каждый раз, когда она бывала у Сяо Тяньяо, она замечала, что у них с Сяо Тяньяо были совершенно противоположные характеры.

Когда ее служанки заметили, что Линь Чуцзю очень расстроена, они не знали, как ее утешить. Они могли лишь надеяться, что она повеселеет, когда увидит красивое платье и украшения.

В конце концов, не существует женщины, которая не любила бы красивых платье и драгоценностей. Линь Чуцзю на самом деле тожелюбила их, но от одной мысли о том, что завтра ей идти во дворец, у нее голова начинала болеть…

Однако, единственное, что было в этом хорошего, так это то, что так просто она не умрет, ведь она принцесса Сяо!

Показать счастье и Все усложнить

Линь Чуцзю не была богиней, так что, несмотря на то, что ее воля была сильна, а она сама не хотела идти во дворец, она сама не могла ничего изменить.

На следующий день еще не встало солнце, а Линь Чуцзю уже потащили одеваться. Линь Чуцзю понимала, что визит во дворец – не обычное дело, так что ее внешность не должна отталкивать. Линь Чуцзю терпеливо ждала, пока ее четыре служанки закончат делать ей макияж, а некоторые из них хотели даже сами накраситься, чтобы проводить ее во дворец.

Когда они закончили с ее макияжем и помогли надеть платье, она превратилась в достойную, элегантную и очень красивую молодую леди. В это мгновение они не могли не восхититься Линь Чуцзю: «Красавица!»

Изначально прежняя владелица тела обладала приятной внешностью. Ее кожа была белой, а тело стройным, но хорошо сложенным. И хотя ее лицо не было слишком красивым, но его выражение могло сравниться с выражением лица императрицы.

Линь Чуцзю знала, что воспитание у прежней владелицы тела было хорошим, но ее двуличная мачеха намеренно выбирала для нее безвкусную одежду. А для ее сводной сестры она обычно покупала платья простых светлых тонов.

Так что в конечном итоге, несмотря на то, что вся ее одежда была из хорошей ткани, если бы она надела ее, это не подошло бы к ее внешности и только испортило бы впечатление о ней. И пусть даже качество одежды было лучше, чем у ее сестры, рядом с ней она смотрелась бы смехотворно.

«Ванфэй, вы выглядите просто изумительно», – Чжэньчжу и Маньяо не могли не похвалить ее снова.

В конце концов, большую часть времени до этого Линь Чуцзю ходила в простом скромном платье. И хоть ей шли и повседневные платья, теперь она выглядела совершенно иначе.

Теперь Линь Чуцзю и вправду была похожа на настоящую принцессу.

«Вполне неплохо», – Линь Чуцзю посмотрела на себя в бронзовое зеркало, чтобы оценить свой облик. Ей хотелось увидеть, правда ли она красива и хорошо одета. Но затем она просто удовлетворенно кивнула.

Сегодня она войдет во дворец. Поэтому она решила, что бы ни люди во дворце ни говорили о ней, она будет показывать им, что она счастлива и довольна жизнью теперь, когда она замужем за принцем Сяо.

Итак, чтобы доказать это своим врагам, Линь Чуцзю решила надеть не только красивое платье, но еще и дорогие украшения из нефрита и жемчуга.

И теперь на руках Линь Чуцзю красовались большие круглые жемчужины. Лично она не стала бы покупать такие украшения. Но ее служанки приготовили их для нее. Они принесли ей эти драгоценности, чтобы она надела их во дворец, и все евнухи и служанки увидели их.

Линь Чуцзю умела быть благодарной. Так что как бы несчастна она ни была в Сяо Ванфу и как бы плохо с ней ни обращался Сяо Тяньяо, она не станет рассказывать и жаловаться на это посторонним.

Особенно во дворце. Она покажет им только лучшую сторону брака с принцем Сяо, чтобы люди знали, что ей хорошо живется, что на очень счастлива и что принц Сяо много значит для нее.

В конце концов, ее семья нее не поддержит, так что в столице она могла полагаться только на Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю не будут презирать люди за пределами столицы, но в имперском городе, люди не осмелятся унижать ее, пока ее защищает имя принца Сяо.

Слезы могли вызвать сочувствие людей. Но может ли сочувствие превратиться в деньги? И что последует после того, как она вызовет сочувствие людей?

Через некоторое время кто-то доложил, что карета готова. На мгновение взгляд Линь Чуцзю сделался жестким, она слегка подняла руку, чтобы взять за руку Маньяо. Затем она холодно и гордо произнесла:

«Идем».

Прежняя владелица отличалась хорошим знанием этикета, так что Линь Чуцзю решила рискнуть и позаимствовать несколько простых жестов из ее памяти. И хотя ее движения не были так элегантны и полны достоинства, как жесты ее предшественницы, но она излучала ауру силы.

«Почему мне кажется, что Ванфэй отправляется на битву?»

«Ванфэй выглядит так сурово, я не смею даже взглянуть на нее».

Шаньху и Фэйцуй пытались успокоиться, но их сердца все еще колотились слишком быстро.

Домоправитель Цао остался стоять у ворот, наблюдая, как отъезжала карета. На сердце у него тяжелым камнем лежал страх, поэтому он ужасно хотел как можно скорее увидеть принца Сяо.

Домоправитель Цао медленно успокоил себя, придя во двор Сяо Тяньяо. Затем он доложил о каждом слове и действии Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо улыбнулся своей редкой улыбкой и похвалил ее: «Она очень умна».

Она знает, как защищаться с тигриной мощью.

Когда домоправитель Цао увидел, что Сяо Тяньяо был в хорошем настроении, он отважно сказал:

«Ванъе, будьте спокойны. Ванфэй не позволит обидеть себя и ей не причинят вред во дворце».

Улыбка на лице Сяо Тяньяо тут же померкла.

«Бэньван никогда и не волновался о ней!»

«Да-да, у вашего раба это случайно с языка сорвалось», – тут же заткнул себя домоправитель Цао. Лишь когда он вышел со двора Сяо Тяньяо, он осмелился шепотом пожаловаться самому себе: «Никогда не волновался, говоришь? Если не волновался, тогда зачем приказал служанкам ванфэй подготовить для нее дорогие платья и украшения? Если не волновался, то зачем нарочно наставлял тех охранников, чтобы они помогли ванфэй без риска войти во дворец? Если не волновался, зачем приказал Чжэньчжу и Маньяо сопровождать ванфэй во дворец? Разумеется, в глубине души ты волновался, ты просто не желаешь признать это вслух. Ванъе, это вовсе не приятно».

После этих излияний домоправителю Цао стало легче, и он решил навестить Цао Линя.

Ванфэй – добрая и красивая женщина. Обычно она располагает к себе. Так что сходить к кому-то в гости на чай для нее не проблема. На этот раз решение императора позволить ей выйти замуж за принца Сяо было верным.

Так думал о Линь Чуцзю домоправитель Цао. Но…

*

Во дворце Линь Чуцзю стояла у ворот, холодно обращаясь к дворцовой охране:

«Как вы смеете мешать принцессе пройти? Вы слишком осмелели!»

«Я прошу принцессу Сяо простить нас, но мы лишь следуем правилам», – охранник дворца склонился у кареты Линь Чуцзю. Но хотя он и преклонил колени, было видно, что на самом деле он ничуть не уважает Линь Чуцзю.

«Правилам? Вы приказали мне выйти из кареты и идти пешком. Это ваши правила? Кто тот управляющий дворцом, что выдумал такие правила?» – Линь Чуцзю уже слишком устала спорить. Но как они смели просить ее выйти? Она решила говорить с ними мягко, но они прямо испытывали ее терпение.

«Ванфэй, не сердитесь, ваша раба преподаст этим охранникам урок от вашего лица», – мягко сказала Чжэньчжу, потому что она испугалась. Кто знает, а вдруг Линь Чуцзю, рассердившись , решит ударить этого охранника.

К тому же они не хотели, чтобы ванфэй сама ругала с охранниками, когда они могли это сделать за нее.

Линь Чуцзю посмотрела на Чжэньчжу и улыбнулась, н не сказала ни слова.

Но с чего бы дворцовой страже уважать служанку Сяо Ванфу, если он не уважал даже Линь Чуцзю, которая была принцессой?

Разумеется, дворцовая стража не обратила на Чжэньчжу внимания и по-прежнему настаивала, чтобы Линь Чуцзю вышла из кареты и прошла во дворец пешком.

Если бы она была обычной женщиной, не было бы ничего страшного в том, чтобы выйти из кареты, но она принцесса Сяо, так зачем же ей выходить, чтобы попасть во дворей?

Это что, шутка?

На это было не похоже, и выражение лицо Чжэньчжу тоже изменилось, из-за несправедливого обращения. Поэтому Линь Чуцзю вышла из кареты и помахала Чжэньчжу, чтобы та возвращалась. Дворцовые охранники подумали, что теперь Линь Чуцзю наконец пойдет на компромисс. Однако, Линь Чуцзю внезапно подобрала юбку и ударила охранника, стоявшего перед ней.

«Ты всего лишь дворцовый пес, но ты смеешь перечить принцессе. Серьезно, с каких это пор такое позволено?»

Дворцовый охранник, который стоял на коленях, упал на землю, но не ожидал, что Линь Чуцзю ударит его. Поэтому он был удивлен и взбешен. Он схватился за грудь и сказал:

«Принцесса Сяо, хоть вы и принцесса, вы не можете просто так унижать и бить людей. Сегодня я исполнял свой долг. И я буду искать правосудия».

«Правосудия? Что ж, принцесса сейчас тебя осудит справедливо», – лицо Линь Чуцзю потемнело. – «Подойди».

«Ванфэй», – охранники принца Сяо приблизились к Линь Чуцзю и поприветствовали ее с уважением.

Линь Чуцзю не обращала на дворцового охранника ни малейшего внимания и сказала:

«Эти дворцовые охранники собирались убить меня. Так что свяжите их и отправьте их в Суд, Тайный совет или Контроль Юань. Скажите им, что принцесса Сяо прислала этих людей, потому что они пытались убить меня».

Так или иначе, Сяо Тяньяо проделывал то же самое раньше, и она знала, что Сяо Тяньяо ни во что не ставит императора. Так чего же ей было бояться?

«Принцесса Сяо, вы не можете просто так оклеветать нас», – выражение лицо охранника полностью изменилось. Он не ожидал такого бесстыдства от Линь Чуцзю.

«Разве? Почему? Да кто ты вообще такой, чтобы запрещать мне? Тебя оклеветала принцесса Сяо? Я этого не делала. Я лишь сказала, что ты пытался убить меня, так это правда так!» – этот ублюдок, Сяо Тяньяо сказал, что она представляет его, так чего же ей бояться?

«Связать их!» – Линь Чуцзю отошла в сторону, в то время как охранники принца Сяо подошли ближе, чтобы связать дворцовую стражу. Но тут подошел наследный принц, сопровождаемый группой людей.

Уважение и Я старше

Наследный принц Сяо Тяньжуй был ещё далеко, но Линь Чуцзю уже заметила его. Она забеспокоилась, что ситуация может измениться, поэтому велела охранникам принца Сяо поторопиться. Охранники принца Сяо поняли причину её беспокойства, поэтому они немедленно подошли, связали и увели стражу. Однако дворцовая стража заметила приближение кронпринца и начала отчаянно сопротивляться.

Охранники принца Сяо были отставными солдатами, прошедшими войну, посему они не могли просто пленить или убить дворцовых охранников перед воротами дворца. Если они сделают это, император может объявить их бунтовщиками и наказать их.

Так что охранники принца Сяо приняли такую возможность во внимание. Они двигались не слишком быстро и агрессивно, а постарались, чтобы их действия были осторожными. Однако то, что дворцовая стража отбивалась, не ускользнуло от внимания принца. Он все ещё был в ста метрах от ворот, но окликнул их: «Стойте! Стойте!»

Крикнув это, он сразу же послал вперёд евнуха.

Евнух даже не поприветствовал Линь Чуцзю, когда он подошёл к воротам и лишь крикнул, чтобы охранники принца Сяо остановились. Охранники принца Сяо не повиновались сразу, а сначала посмотрели на Линь Чуцзю. Только когда Линь Чуцзю кивнула, они прекратили свои действия.

Когда евнух увидел, что конфликт остановлен, он посмотрел на дворцовую стражу и спросил у них, что произошло. Но рассказы дворцовых охранников, которые преувеличили все, что было, вызвали на лице евнуха холодную гримасу. Поэтому он обратился к Линь Чуцзю:

«Как вы смеете устраивать неприятности? Вам надоело жить?»

Высокомерие евнуха и его оскорбительное обращение заставило Линь Чуцзю выбрать новую цель.

Она посмотрела туда, где находился кронпринц. И когда Линь Чуцзю поняла, что кронпринц все ещё был в десяти метрах от неё, алые губы Линь Чуцзю изогнулись в улыбка, и она сказала:

«Ударьте его по губам».

Пусть не смеет её оскорблять. В конце концов, прежде чем покинуть Сяо Ванфу, она приняла решение вести себя как принцесса Сяо. Так что её власть за гранью вашего воображения.

Охранники принца Сяо поняли, кто их новый враг, подошли и схватили евнуха за руку. Евнух моментально побледнел и пришёл в ярость.

«Вы смеете меня бить? Да кто вы такие, а? Вы знаете, кто я… я…»

«Принцесса не хочет это слушать», - Линь Чуцзю даже не взглянула на него. Видя храбрость своей принцессы, они, не колеблясь, исполнили её приказ. К тому же, перед отъездом из Сяо Ванфу принц Сяо также приказал им подчиняться всему, что прикажет Линь Чуцзю.

«Бам-бам-бам…» - охранник принца Сяо со всей силы шлепнул евнуха по лицу четыре-пять раз подряд. Так, что у евнуха даже слёзы потекли.

«Прекратить, прекратить это!.. Линь Чуцзю, я не могу поверить, что у тебя хватило духу наброситься на простых слуг. Ты вообще не признаешь никаких законов?» - кронпринц Сяо Тяньжуй с яростным криком подошёл к ней.

На самом деле, он злился не потому, что избили евнуха. Он злился, потому что Линь Чуцзю ни в грош его не ставила. Она избивала людей прямо перед дворцовыми воротами, так разве это не значит, что она нанесла удар и ему?

Линь Чуцзю посмотрела на наследного принца и холодно приказала: «Продолжай бить!»

«Есть», - у первого охранника принца Сяо уже болела рука, поэтому его обязанность взял на себя другой.

Снова раздался звук пощёчины и евнух начал просить пощады. Наследный принц побледнел и протянул руку к Линь Чуцзю:

«Линь Чуцзю, ты в самом деле поражаешь. Ты смеешь устраивать скандал даже перед воротами дворца. Если сегодня я не проучу тебя, ты так и не научишься вести себя по правилам!»

«Бам!» - Линь Чуцзю отбросила руку кронпринца и проигнорировала его ярость. Она саркастически заметила:

«Разумеется, чему ещё хозяин может научить своих слуг. Пёс наследного принца начал лаять, как только увидел меня, а наследный принц сделал то же самое».

«Ты называешь меня собакой?» - глаза кронпринца Сяо Тяньжуя тут же расширились. Он готов был накричать на охранников принца Сяо, но его перебила Линь Чуцзю.

«Похоже, у наследного принца проблемы со слухом. Я не говорила, что вы собака. Так что не нужно напрасно осуждать меня. Император – дракон, так что разве вы не должны быть тоже драконом?» К сожалению, люди редкие существа.

«Линь Чуцзю, как ты смеешь бранить наследного принца? Ты знаешь, какое преступление совершаешь, ругая члена королевской семьи?» - спросил принц Сяо Тяньжуй, заворачивая рукава. На этот раз его голос звучал поистине пугающе.

Но Линь Чуцзю лишь продолжала улыбаться:

«Ваше высочество, у вас жар, поэтому вы путаетесь в происходящем? Неужели вы думаете, я бы осмелилась бранить вас, если бы сама не была членом королевской семьи?»

Наследный принц был готов опровергнуть её слова, но Линь Чуцзю добавила:

«Ваше высочество, вы станете следующим императором этой династии. Вы первый сын императора. Но я вижу, что вы не только не выказываете уважения мне, но к тому же продолжаете называть меня по прежнему имени, хотя вы же и приказали мне выйти замуж за принца Сяо. Разве это не обидно?»

Кронпринц Сяо Тяньжуй не мог понять, почему Линь Чуцзю внезапно сменила тему. Так что он просто сказал: «Линь…»

Только он собрался было открыть рот, но Линь Чуцзю прервала его вновь и продолжила учить его манерам, как будто и впрямь была старше:

«Ваше высочество, вам следует называть меня "имперская тетушка", и не забывать, что я старше вас».

Так приятно быть старшей, и разве прежняя владелица тела не должна быть мне благодарна за то, что наследный принц теперь будет выказывать ей уважение?

Линь Чуцзю слегка поправила рукава и слабо улыбнулась, глядя на кронпринца Сяо Тяньжуя:

«Ваше высочество, разве вам и вашим людям не следует поприветствовать меня, ведь я ваша имперская тетя?»

На глаза Линь Чуцзю попался евнух, которого избивали. Она не остановила охранника принца Сяо, так что он все еще бил евнуха по лицу. Тот уже был в крови, и его взгляд сделался бессмысленным и не знал, на чем остановиться.

Тогда Линь Чуцзю великодушно остановила охранника принца Сяо:

«Теперь можешь остановиться. Выкажем кронпринцу немного уважения».

Линь Чуцзю не сказала прямо, что кронпринц был более жесток, когда ему кто-то не нравился. Однако она сказала это, стоя перед ним. Так, разве это не настоящее…

Оскорбление.

Услышав приказ, охранник принца Сяо немедленно остановился и отошел. Евнух совершенно перепугался, хоть охранник уже был далеко. Он упал на колени и слабо пробормотал:

«Ваш раб приветствует принцессу Сяо».

«Слуги кронпринца очень вежливые. Можешь подняться!» – сказала Линь Чуцзю евнуху. Но ее глаза были прикованы к кронпринцу. Так что ее намерения были очевидны.

Лицо кронпринца Сяо Тяньжуя покраснело, а рука сжалась в кулак. Ему совершенно не хотелось проявлять уважение и приветствовать Линь Чуцзю.

Прежде Линь Чуцзю всегда склонялась перед ним в приветствии. Так что он не мог сделать этого.

Но теперь Линь Чуцзю не поприветствовала его и только спокойно стояла перед ним. В тот момент дворцовые охранники тоже поняли, что она уже не просто член семьи Линь. И ценит ее принц Сяо или нет, она его ванфэй.

«Ваш смиренный слуга приветствует принцессу Сяо, пусть принцесса живет в тысячу раз дольше. Ваши смиренные слуги обидели принцессу и покорно просят прощения», – дворцовые охранники осознали, что кронпринц и кронпринцесса не спасут их жизни. Поэтому они решили поприветствовать ее и проявить уважение.

«Можете подняться», – Линь Чуцзю была удовлетворена тем, что дворцовая стража выказала ей уважение. И пусть даже наследный принц не поприветствовал ее, его песенка была спета. Так что, разумеется, больше не было нужды стоять в дверях.

Справедливость все-таки восторжествовала.

«Мы благодарим принцессу за милость», – дворцовый охранник поднялся и с уважением удалился. Не обращая внимания на наследного принца, Линь Чуцзю спросила:

«Принцессе можно войти во дворец?»

«Я…» Дворцовая стража посмотрела на наследного принца Сяо Тяньжуя. Принц задумался и взвесил ситуацию. В итоге он мог только сердито сказать:

«Линь… Имперская тетя должна встретиться с императором. Так что, естественно, никто не осмелится преградить тебе дорогу».

«Ваше высочество ошибается. Принцесса встретится не с императором, а с императрицей. Это императрица меня вызывала», – объяснив это, Линь Чуцзю не дала кронпринцу возможности отрыть рот. Она немедленно повернулась и села в карету.

Если у вас есть положение и уверенность в себе, дворец не так уж и страшен!

Дурочка и Невестка становится золовкой

Линь Чуцзю была сильной и дерзкой женщиной, так что дворцовая стража не решилась препятствовать ей снова. А наследный принц не только не мог остановить Линь Чуцзю, но к тому же почувствовал свое поражение.

Так что в этот момент наследный принц Сяо Тяньжуй не мог не скрипнуть зубами, глядя, как удаляется карета. Теперь ему ничего не оставалось, кроме как терпеть. Кто вообще позволил Линь Чуцзю стать принцессой Сяо Тяньяо? Если бы она не стала его имперской тетей, он мог бы бранить ее, когда пожелает.

Новость о том, что Линь Чуцзю поставила на место охранников и дворцовую стражу прямо перед воротами дворца, немедленно распространилась. Так что дворцовые слуги не решались обидеть ее, и когда она вошла, ей тут же приготовили кресло, чтобы она могла отдохнуть.

Изначально предполагалось, что она посетит дворец вместе с принцем Сяо. Но из-за болезни он не смог пойти с ней. Однако церемония визита осталась прежней.

Когда она немного отдохнула, Линь Чуцзю провели к императору. Линь Чуцзю склонилась перед ним и выказала свое уважение. К счастью, император не стал смущать ее и просто спросил, как она поживает и что случилось перед воротами дворца.

Слова императора звучали дружелюбно, будто он хотел склонить на свою сторону дурочку. Однако Линь Чуцзю просто рассказала, что произошло и вспомнила слова, которые сказал ей Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю знала, что император обращается с ней так из-за репутации прежней владелицы тела. Раньше мадам Линь позволяла ей вести себя как невоспитанная, капризная, невежественная, безответственная и скандальная девица.

Если бы она все еще была прежней Линь Чуцзю, она бы определенно попалась на слова императора. Но к несчастью, она не была глупенькой Линь Чуцзю! Если бы она была прежней, Сяо Тяньяо не позволил бы ей войти во дворец одной.

Теперь, что бы она ни делала, она представляет Сяо Ванфу и принца Сяо. Так что она не скажет и не сделает ничего, чего говорить и делать не следует. Однако же, если сделает, разбираться с ее промахами придется Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю не была настолько глупой, чтобы не понимать, что действительно хочет от нее услышать император. Но она также и не хотела, чтобы император увидел, как она проницательна. Так что она просто наивно доложила, что дворцовые охранники напугали ее, не позволив ей въехать на территорию дворца в карете, наследный принц не поприветствовал и не назвал ее по имени, как если бы она была всего лишь какой-то служанкой поместья Сяо.

Чжэньчжу и Маньяо почувствовали, будто от ее притворства их прошило иглой.

В конце концов, Линь Чуцзю сказала лишь несколько слов о том, как плохо обращались с ней люди из дворца, и ни слова не проронила о поместье Сяо. Император нахмурился, он не мог разобрать, глупа ли Линь Чуцзю или только разыгрывает дурочку. Но…

Если она глупа, почему она не ухватилась за его намек?

Если она притворяется, то почему она прямо жалуется ему на то, как плохи его люди?

Или же это он глупец, что ожидает чего-то от Линь Чуцзю?

Линь Чуцзю хотела увидеть, как император рассердится. Поэтому она продолжала говорить об отрицательных сторонах дворца и не замолкала.

«Император, когда я раньше посещала дворец, я не сталкивалась с неприятностями. А теперь почему со мной так плохо обращаются? Император наградил меня неудачливым браком? Разве мое положение принцессы Сяо не выше, чем прежде, когда я была всего лишь старшей дочерью семьи Линь? Так почему же у меня возникают проблемы? И еще, похоже, теперь наследному принцу позволяется покидать дворец в любое время. И вы знаете, император, я видела, как наследный принц обнимает мою младшую сестру. Император…»

Линь Чуцзю не закрывала рта, она продолжала жаловаться на дворец и на кронпринца. Так что в конце концов император потерял терпение и сказал:

«Что ж, я убедился, что она в порядке, и теперь вы можете отвести ее к императрице».

Император больше не мог выносить Линь Чуцзю и не собирался тратить более ни секунды своего времени на нее. Однако от мысли, что такая дурочка как Линь Чуцзю стала женой принца Сяо, его настроение улучшилось.

Всего через несколько дней после их свадьбы принц Сяо оскорбил семью Линь и почти разорвал с ними отношения. Принц Сяо, должно быть, тоже дурак, раз оскорбляет семью своей супруги. Но все же, его младший брат должен «радоваться» и быть очень благодарен императору за такую жену.

Догадка императора была наполовину верна. В конечном итоге, когда принц Сяо узнал, как Линь Чуцзю отвечала императору, он действительно возблагодарил императора за то, что тот наградил его женой с мозгами.

«Император не догадался, что его обыграла женщина? Я не могу понять, почему вообще он послал ее мне», – на насмешливом лицо Сяо Тяньяо появилась тонкая улыбка.

Линь Чуцзю была очень умной женщиной и знала, когда отступить. Но, к несчастью, император дал ему эту принцессу. Если ее послал не он, то он уж точно собирается ее использовать.

Изобразив дурочку и обведя вокруг пальца императора, Линь Чуцзю попала во дворец императрицы – Зал Феникса. На этот раз императрица не доставила Линь Чуцзю неудобств и просто попросила ее немного подождать у главного входа. Через несколько минут личная служанка императрицы Юнь Чжу пришла за Линь Чуцзю.

Прежде Линь Чуцзю была невесткой императрицы, и время от времени навещала ее. Юнь Чжу тоже была знакома с Линь Чуцзю, ведь она много раз просила ее замолвить за нее словечко перед императрицей. К сожалению, Юнь Чжу ее не любила и даже была с ней холодна.

«Тетя Юнь Чжу», – Линь Чуцзю все еще выглядела по-прежнему, даже ее приветствие звучало так же. Поэтому Юнь Чжу лишь с уважением поздоровалась с Линь Чуцзю и обратилась к ней так же холодно, как и раньше:

«Ваша раба приветствует принцессу Сяо. Императрица давно ждет, так что прошу вас…»

Юнь Чжу кивнула и ввела Линь Чуцзю в дверь и сообщила о ее прибытии, что очень отличалось от того, как она обращалась с ней прежде.

Линь Чуцзю мысленно рассмеялась, но Юнь Чжу не видела ее. Тогда они с Чжэньчжу вошли в зал.

Наследный принц и императрица были единственными людьми во дворце Зал Феникса. На императрице была корона, и она сидела на возвышении, улыбаясь. Однако, даже если бы Линь Чуцзю была в сотне метров от нее, она все равно почувствовала бы исходящее от нее напряжение.

Наследный принц Сяо Тяньжуй стоял рядом с императрицей. Однако, хоть он и стоял прямо рядом с ней, он выглядел не более, чем ее слугой. Так что Линь Чуцзю не могла даже не усомниться: «Он в самом деле сын императрицы? Как вышло, что между ними такая большая разница?»

Однако, не этот вопрос волновал Линь Чуцзю больше всего. Когда она подошла поближе, аромат, витавший в зале, казалось, говорил о том, что многие женщины были здесь до нее.

Казалось, что императорские наложницы, которые приветствовали ее ранее, были выставлены вон немедленно. В конце концов, перед бывшей невесткой не стоит красоваться.

Линь Чуцзю стояла перед императрицей с милой и приятной улыбкой на лице. Более того, она постаралась, чтобы ее улыбка выглядела искренней. Линь Чуцзю поприветствовала императрицу так же, как она приветствовала императора. Затем она сразу же извинилась от имени принца Сяо за его отсутствие. Все ее слова произносились будто по заранее заготовленному сценарию, потому что она говорила, не останавливаясь.

Сяо Тяньяо не знает, когда снова посетит дворец, поэтому он и послал Линь Чуцзю, чтобы она представляла его.

«Чуцзю, я так рано встала, чтобы встретиться с тобой, я с нетерпением ждала этой встречи», – сказала императрица, втайне стараясь надавить на Линь Чуцзю. Но если бы кому-то были неизвестны истинные отношения между ними, то можно было бы подумать, что они близкие подруги.

Однако Линь Чуцзю лишь улыбнулась и присела, не говоря ни слова.

Когда она села, служанка тут же подала чай. Императрица, казавшаяся очень счастливой, сказала:

«Чуцзю, скорее попробуй свой любимый чай. Я попросила слуг на кухне приготовить его, пока ждала тебя».

«Премного благодарна вам, императрица», – Линь Чуцзю взяла чашку и собиралась выпить. Однако медицинская система внезапно послала ей сигнал тревоги…

Отношения и Похоже, он не родной сын

«Неопознанный яд обнаружен в воде!»

Когда бесстрастный голос медицинской системы раздался в голове Линь Чуцзю и сообщил о находке, ее рука вздрогнула и почти расплескала чай.

Яд?

В тот момент Линь Чуцзю не могла не поблагодарить медицинскую систему и лишь молча улыбнулась. Однако Линь Чуцзю попыталась закрыть глаза и притвориться, что вдыхает аромат чая, чтобы скрыть свои истинные чувства.

«Какой великолепный чай!» – похвалила Линь Чуцзю, но внутри она вся кипела. Линь Чуцзю осторожно подняла глаза и посмотрела на императрицу и наследного принца, но она не заметила, чтобы они вели себя странно. Так что она не могла сказать, кто из них спланировал отравление

Зная, что там яд, Линь Чуцзю, тем не менее, попыталась разыграть наивность. Своим широким рукавом она прикрыла лицо и притворилась, что отхлебнула. Всем вокруг казалось, что она пьет, но на самом деле она слила чай в свой рукав.

Горячий чай намочил ее одежду, и она почувствовала его жар. Но Линь Чуцзю лишь улыбнулась и отставила чашку.

Она хотела вернуться пораньше и использовать медицинскую систему, чтобы тщательно протестировать отраву. В конце концов, она хотела знать, что это за яд.

Однако, если этот яд должен был убить прямо сейчас, этого не случится. С другой стороны, если бы она внезапно скончалась во дворце, Сяо Тяньяо, несомненно, наделал бы им бед. Но не для того, чтобы отомстить за нее, а чтобы использовать это как возможность захватить трон.

Когда Линь Чуцзю опустила чашку, Юнь Чжу подошла и подала ей стакан воды. Но на этот раз Линь Чуцзю не стала пить и просто тихо сидела, ожидая, что скажет императрица.

Императрица не заставила Линь Чуцзю долго ждать. Она тоже вскоре отставила чашку и сказала:

«Чуцзю, что именно случилось у ворот дворца? Наследный принц сказал, что ты повздорила с дворцовой стражей, но правда ли это? Вся дворцовая стража тебя уже знает, так с чего бы им причинять тебе неудобства?»

Лицо императрицы казалось очень встревоженным, но ее тон намекал на то, что Линь Чуцзю просто лгала и пользовалась своим положением, чтобы устроить неприятности.

Линь Чуцзю не знала, входило ли это в привычки императрицы или та просто намеренно себя так ведет. Но императрица держала себя с ней так, будто преподавала ей урок.

Линь Чуцзю хотела нанести ответный удар. Она посмотрела на императрицу и улыбнулась, затем обратилась к ней: «Имперская невестка».

Когда обращение слетело с губ Линь Чуцзю, удивился не только кронпринц, но и сама императрица. Дело в том, что все эти годы она относилась к Линь Чуцзю как к младшей. Так как же она могла сразу принять перемены и обращаться к ней как девушке из своего поколения? Тем не менее удивленное выражение на лице императрицы было не так заметно, как шок на лице кронпринца. В тот момент она попыталась сохранить спокойствие.

«Мне приятно слышать, что ты, Чуцзю, зовешь меня невесткой. Все эти годы у Тяньяо не было никого, кто бы заботился о нем. Но теперь, когда ты с ним, я чувствую облегчение», – тон императрицы внезапно изменился, как будто она очень заботилась о своей золовке.

«Спасибо вам, невестка, за заботу. Когда я вернусь, я скажу принцу, что вы о нем беспокоитесь. Уверена, принц будет очень рад», – Линь Чуцзю встала и подошла к императрице с поклоном.

«Невестка, я не очень хочу рассказывать о том, что случилось у дворцовых ворот. Но раз мы семья и вы спросили. Тогда я осмелюсь сказать».

Разумеется, Линь Чуцзю пожаловалась на свои несчастья. Но когда кронпринц и императрица услышали ее, они не могли не подумать:

«С каких это пор у Линь Чуцзю появились мозги?»

Не говорите, что принц Сяо настолько талантлив, что смог научить такую дуру, как она набраться храбрости и постоять за себя?

Линь Чуцзю было плевать на то, что думает императрица, поэтому она сказала:

«Имперская невестка, в прошлом, даже если дворцовая стража не приветствовала меня, я не жаловалась. Но теперь, когда я уже замужняя женщина, я уже больше не просто старшая мисс семьи Линь. Император лично устроил мою свадьбу так, чтобы я стала принцессой Сяо. А теперь, когда я стала принцессой Сяо, каждое слово и каждый мой поступок представляет всех в поместье Сяо. Но эта дворцовая стража все равно преградила мне дорогу и не проявила уважение!»

Линь Чуцзю не только пожаловалась, но также и свалила всю вину на дворцовую стражу. Кроме того, она сказала:

«Императрица, должно быть, слышала, что в день нашей свадьбы на нас напало множество ассасинов, и было много жертв. Ноги принца все еще парализованы, но, если бы он не защитил меня, то я больше никогда не смогла бы посетить дворец. Так что тогда, у ворот, я очень испугалась и подумала, что это снова были асассины, которые хотят убить меня.

Линь Чуцзю говорила, не забывая вытирать покрасневшие глаза платком и пытаясь сдержать слезы.

На самом деле Линь Чуцзю плакала не от расстройства. Хотя она действительно дала своим глазам покраснеть, чтобы ее спектакль смотрелся эффектно и правдоподобно.

«Чуцзю…» – императрица попыталась обратиться к ней, потому что не хотела больше ее слушать. Но, похоже, Линь Чуцзю не услышала ее, потому что она продолжила всхлипывать и плакать. Затем она сказала:

«Невестка, если бы эти дворцовые охранники не обращались со мной как с ничтожеством, как будто я бессильна и бесполезна, тогда, я бы не была с ними груба. Однако даже сам наследный принц обижал меня!»

Глаза императрицы внезапно расширились, и она не могла не спросить:

«Наследный принц? Что он тебе сделал?»

«Мама, не стоит слушать чепуху, которую мелет Линь Чуцзю. Я просто пошел туда проводить ее, разве мне это не позволено?» – наследный принц Сяо Тяньжуй моментально придумал отговорку. Однако Линь Чуцзю нисколько не обеспокоилась, и лишь ждала, пока он закончит, чтобы сказать:

«Невестка, вы слышали? В словах кронпринца нет ни следа уважения ко мне. Если бы мое положение все еще было таким, как прежде, я ничего не сказала бы. Но теперь я замужем за принцем Сяо, разве я не тетя кронпринца?»

Кронпринц Сяо Тяньжуй подумал, что сейчас Линь Чуцзю просто скажет, какой он бестактный. Он не ожидал, что Линь Чуцзю добавит:

«Невестка, пока я не поняла, что веду себя неразумно, я ругалась и преследовала кронпринца, чтобы он женился на мне. Но теперь я не хочу больше встречаться с ним, чтобы избежать слухов. Но в тот раз кронпринц просто обратился ко мне по имени перед дворцовыми воротами. Так что я не уверена, минует ли этот инцидент уши принца Сяо».

Императрица не проронила ни слова, но кронпринц немедленно заспорил с ней:

«Что за глупости ты говоришь? Неужели ты не видишь, что я не выказываю тебе никаких любезностей? Так как же у меня могу быть какие-то отношения с тобой?»

«Кронпринц, я ваша тетя, разве так следует разговаривать со старшими?» – Линь Чуцзю стояла на своем, решив не сдаваться, но на ее лице отразилось полное презрение.

У императрицы заболела голова, но она все еще пыталась слушать Линь Чуцзю. Поэтому она посмотрела на наследного принца и сказала:

«Кронпринц, извинись перед своей имперской тетей сейчас же. И больше не груби ей».

«Мама…» – наследный принц не решался взглянуть на императрицу, но он не мог поверить, что она потребовала у него извиниться перед Линь Чуцзю.

Глаза императрицы стали холодными, и она как-то строго сказала:

«Кронпринц, ты что, не слышал, что я сказала?»

Строгость в голосе императрицы удивила не только кронпринца, но и Линь Чуцзю. Поэтому она не могла не задуматься снова:

«Так ли благосклонна императрица к наследному принцу? Мне казалось, эти двое близки, но почему я не чувствую ни следа теплоты между ними, и почему они больше напоминают слугу и повелительницу? Императрица так умна, так почему она не научила его не вести себя так глупо? В самом ли деле кронпринц – ее родной сын?

Линь Чуцзю старалась опустить глаза, чтобы скрыть промелькнувшую в мыслях догадку.

Останься на обед и Тайны повсюду

Воля императрицы была очень сильна. Поэтому, когда наследный принц увидел недовольное выражение на ее лице, он не осмелился спорить дальше, и послушно подошел к Линь Чуцзю, сложил руки и склонил голову:

«Имперская тетя, те слова напрасно сорвались у меня с языка, поэтому кронпринц просит у вас прощения», – сказал он. Но он не склонился перед ней даже в пояс, и его голос звучал равнодушно.

Таким образом, из действий и слов наследного принца можно было заключить, что он не был искренен.

Однако Линь Чуцзю было все равно, искренни его слова или нет. Ей просто хотелось, чтобы он помучился и чтобы понял, что она больше не та Линь Чуцзю.

«Наследный принц, пожалуйста, встаньте скорее. Вы же будущий император, так как же я могу отвергнуть ваши извинения», – сказала Линь Чуцзю, но даже не изобразила приличного поклона.

Лицо кронпринца немедленно покраснело от злости, но н не мог просто взять и схватить Линь Чуцзю. Так что он попытался заглушить свой гнев и вместо этого сказал:

«Линь… Имперская тетя, похоже, вы уже исцелились от своих ран. Поэтому я хотел узнать, когда вы навестите свою семью? В эти последние дни Ваньтин так волновалась о вас. Но из-за строгости Четвертого Имперского Дяди, она не решалась навестить вас».

Линь Чуцзю вздохнула и притворилась смущенной.

«Наследный принц, принц Сяо все еще нездоров и просто не в состоянии выходить в свет. Если бы он хорошо себя чувствовал, я бы не пришла сегодня во дворец одна. Но раз состояние принца Сяо все еще тяжелое, как же я могу просить его сопровождать меня домой? Я думаю, отец и мать поймут это».

Кронпринц, если ты хочешь отомстить мне с ее помощью – мечтай дальше!

«Имперская тетя, если вы смогли прийти во дворец одна, вы также можете навестить родной дом одна, так ведь? Или, может быть, на самом деле Имперской тете не хочется навещать свою семью?» – в этот момент тон принца Сяо изменился, и вопрос прозвучал агрессивно. Императрицу не интересовали их дела, она лишь сидела и улыбалась, глядя на них.

Линь Чуцзю не заботило, что думает императрица, поэтому она сказала с насмешкой:

«Кронпринц, вы что же, хотите сказать, что семья Линь может сравниться с королевской семьей?»

«Имперская тетя, вы хотите сказать, что не считаете свою семью важной?» – наследный принц нахмурился и не осмелился отвечать ей прямо. Однако Линь Чуцзю тоже не дала ему вывернуться:

«Наследный принц, если вы правда не можете этого понять, то просто забудьте. Но почему бы вам не спросить своего наставника, обязана ли принцесса, если она не больна, тащиться домой одна, чтобы нанести визит родственникам».

На этот раз Линь Чуцзю не выбирала вежливых выражений и дала понять, что наследный принц глуп. Поэтому в этот момент его лицо налилось кровью, и он крикнул:

«Кто-нибудь, сюда!»

Линь Чуцзю слегка улыбнулась, но когда она ожидала следующего хода принца, вдруг раздалось покашливание императрицы.

«Кхм… Чуцзю, кронпринц просто беспокоится о тебе, поэтому ведет себя по-детстки», – сказала она и мило улыбнулась. И, не обращая никакого внимания на кронпринца, добавила. – «Император распорядился приготовить для тебя обед, так почему бы тебе не остаться во дворце подольше и не поесть. А в качестве искупления, позволь кронпринцу прогуляться с тобой по Императорским садам».

Договорив, императрица встала и удалилась. Оставив наследного принца и Линь Чуцзю одних в зале.

Когда Линь Чуцзю услышала слова императрицы, она подумала, что прогулка по садам и обед – не очень хорошая идея. Однако…

«Имперская тетя, прошу вас…», – кронпринц был в ярости, но не осмеливался перечить императрице.

Линь Чуцзю не стала долго думать. В конце концов, служанки принца Сяо были с ней, так что она могла особенно не волноваться. Через несколько минут они вдвоем пришли в Имперские сады. И так как наследный принц вел себя покорно, он показал ей множество цветов по дороге.

Линь Чуцзю слушала, но ни о чем не спрашивала кронпринца. Теперь она пыталась припомнить впечатление, которое на прежнюю владелицу тела производило присутствие кронпринца и императрицы.

По ее воспоминаниям, кронпринц Сяо Тяньжуй был очень дельным человеком. Поэтому при дворе его уважали, и император был им доволен. Императрица тоже любила его, но…

Поразмыслив над этим, Линь Чуцзю уже не считала, что кронпринц действительно одарен. Наоборот, она даже думала, что он крайне глуп. В самом ли деле императрица любит его?

Но если она правда любит его, то почему не показывает этого?

Королевскую семью действительно нелегко понять!

Линь Чуцзю совсем потерялась в своих мыслях и больше не слушала кронпринца. Поэтому, когда кронпринц заметил, что он уже давно говорит, но не получает ответа, он очень разозлился. Однако теперь Линь Чуцзю была старшей, и он не смел грубить ей.

Кронпринц ненавидел, когда его игнорируют, но он пытался контролировать свои эмоции.

Но, когда кронпринц уже собирался уйти, семилетний мальчик внезапно подошел с двумя евнухами, которые были одного роста с ним.

«Брат кронпринц, сестра Чуцзю».

«Цзымо, зачем ты здесь? Разве ты не пошел в школу?» – тут же улыбнулся наследный принц и забыл, что собирался уйти.

«Брат кронпринц, я пришел, чтобы пообедать с тобой и сестрицей, поэтому ушел из школы пораньше», – мальчик выглядел послушным, большие глаза делали его лицо умным и хорошеньким.

Линь Чуцзю немного удивилась и только потом вспомнила, что этот милый маленький мальчик, стоявший перед ней, был Седьмым принцем. Он был младшим и любимым сыном императрицы.

«Седьмой принц», – когда Линь Чуцзю окликнула его, его глаза немедленно обратились к ней.

«Сестра Чуцзю… Ой, теперь мне надо называть тебя Имперской тетей. Имперская тетя, ты давно меня не навещала, я думал, ты про меня уже забыла».

Седьмой принц тут же обнял Линь Чуцзю, как избалованный мальчик. Перед его невинным и хорошеньким личиком не мог бы устоять и самый жестокий человек. Поэтому она смущенно протянула руки и погладила его по голове, а он пожаловался в ответ:

«Имперская тетя, я уже не маленький, не надо меня по голове гладить», – сказал Седьмой принц, но не убежал прочь. Вместо этого он продолжил цепляться за Линь Чуцзю, пока они шли дальше.

«Имперская тетя, в этих садах нет ничего хорошего. Пойдем, я покажу тебе говорящую птичку, которую мне подарили два дня назад».

И Седьмой принц беззаботно потащил Линь Чуцзю на свою личную половину. А что же наследный принц? Они больше не обращали на него внимания.

Седьмой принц был обычным непоседой. Кроме говорящей птицы, он вытащил еще и свои игрушки и попросил Линь Чуцзю поиграть с ним.

Такая простота и непосредственность были естественны для ребенка.

Седьмой принц вел себя как обычный малыш, поэтому на мгновение Линь Чуцзю удивилась.

Королевская семья воспитывает своих детей, как все нормальные люди?

Но, разумеется, что бы Линь Чуцзю не думала, она оставит свои мысли при себе. А думала она о том, что в каком-то смысле оказаться во дворце – все равно что оказаться на поле боя. Императрица плетет интриги, а Седьмой принц просит ее поиграть с ним, и между этими вещами для нее совсем нет разницы.

Линь Чуцзю и Седьмой принц продолжали играть и остановились, только когда служанка доложила, что пришло время обеда, и император придет в зал Луань Фэн, чтобы они могли пообедать вместе.

«Имперская тетя, моя одежда испачкалась. Я хочу переодеться перед тем, как идти. Нельзя, чтобы отец меня таким увидел», – Седьмой принц посмотрел на свою одежду с отвращением и снял ее.

«Хорошо, можешь идти. Я тоже хочу привести себя в порядок», – Линь Чуцзю отряхнула свое платье и улыбнулась.

Когда эти двое повернулись и пошли каждый своей дорогой, выражения их лиц изменились.

«Когда я вернусь, я, пожалуй, расспрошу принца Сяо о седьмом принце», – пробормотала Линь Чуцзю, в то время, как ее глаза по-прежнему отражали глубокую задумчивость.

«Скажите маме, что с Линь Чуцзю теперь стало еще труднее общаться, чем раньше. Она правда может знать тот секрет, так что выдавать ее замуж за принца Сяо было ошибкой», – лицо Седьмого Принца помрачнело и больше не казалось таким невинным и милым, как прежде.

Похоже, все во дворце хранили большие секреты…

Искушение и Встреча с больным принцем

Император распорядился приготовить великолепный обед, потому что хотел, чтобы еда всем понравилась. Однако это было совершенно невозможно. Разумеется, не потому что кухня во дворце была негодной, а из-за атмосферы, царившей за столом. Поэтому, безусловно, любая еда становилась неприятной.

За столом Линь Чуцзю не проронила ни звука. Она пыталась следовать дворцовому этикету по мере возможностей и боялась ошибиться, пока сам император не положил палочки. Доела ли Линь Чуцзю или нет, но она последовала его примеру и отложила палочки. После этого служанка тут же подошла и принесла им воды прополоскать рот.

Император и сам знал, что его присутствие делает атмосферу напряженной, поэтому, сказав несколько слов, он не стал задерживаться дольше и удалился. Линь Чуцзю тоже хотела уйти, но когда она собиралась попрощаться, Седьмой принц остановил ее и снова попросил ее с ним поиграть.

Линь Чуцзю нахмурилась и хотела было отговориться. Однако Седьмой принц не дал ей заговорить и сразу же обнял императрицу, попросив ее разрешения, и этим остановил Линь Чуцзю.

Императрица беспомощно покачала головой и сказала:

«Чуцзю, большую часть времени маленький Седьмой принц проводит лишь с евнухами, так что ему не с кем больше поиграть. Во дворце только ты играешь с ним, так не могла бы ты остаться еще на чуть-чуть?»

Императрица посмотрела на Седьмого принца взглядом, полным любви, и отстранила его от себя, однако с неизменным достоинством и благородством. Но ее любовь не могла укрыться от взгляда. И их отношения как матери и сына сильно отличались от отношений императрицы с кронпринцем.

И раз ей велела императрица, Линь Чуцзю не могла долее противиться и лишь улыбнулась.

Когда Линь Чуцзю кивнула, Седьмой принц радостно подскочил и сказал:

«Имперская тетя самая лучшая, я люблю ее больше всех!»

«Что? Ты любишь Имперскую тетю больше мамы? Что, мама уже недостаточно хороша?» – императрица притворилась, что ревнует, поэтому Седьмой принц моментально стал задабривать ее. Слова семилетнего ребенка текли как мед и были так же сладки. Так что никто не смог бы их отвергнуть.

Линь Чуцзю лишь продолжала улыбаться, стоя на прежнем месте, пока Седьмой принц не закончил подлизываться к императрице. Но когда они ушли, Седьмой принц предложил еще немного погулять вокруг дворца.

«Имперская тетя, мы только что поели, а гулять полезно для пищеварения», – сказал Седьмой принц, а Линь Чуцзю не знала, чего хочет, поэтому просто кивнула в знак согласия.

Всему свое время. Может быть, она и не боится Сяо Тяньяо, но она не должна быть легкомысленна, общаясь с этим Седьмым принцем, который казался ей необычным ребенком.

Итак Линь Чуцзю гуляла вокруг дворца с четырьмя служанками и двумя маленькими евнухами принца, пока сам Седьмой принц прыгал и скакал вокруг. Седьмому принцу не требовался никто, чтобы показывать дорогу, он вел Линь Чуцзю с восточной части дворца в западную. Время от времени они встречали горстку наложниц, но Линь Чуцзю не обязана была с ними здороваться, потому что их статус был недостаточно высок для нее.

Прогуляв так долгое время, они не встретили никого и ничего странного. Так что Линь Чуцзю уже было решила, что она просто слишком много переживает. Седьмой принц еще ребенок, так с чего бы ему что-то замышлять? Но в следующий момент они встретили Третьего принца, которого вез его евнух.

«Третий старший брат», – удивился Седьмой принц и отпустил руку Линь Чуцзю, а затем подошел к Третьему принцу.

Третий принц Сяо Цзыань был сыном императора и его Имперской наложницы Чжоу. Однако с рождения у него не двигались ноги, так что имперские врачи использовали свои замечательные навыки и редкие лекарства лишь для того, чтобы его ноги нормально росли.

Из-за болезни Третий принц большую часть времени проводил в своем личном дворце. Линь Чуцзю никогда прежде его не встречала, и это был первый раз, когда она видела его лично. Но причина, по которой прежняя Линь Чуцзю могла узнать его, состояла в том, что он, так же как Сяо Тяньяо, передвигался в инвалидном кресле и ходили слухи, что он хорош собой.

По слухам, у Третьего принца было несравненно красивое лицо и мягкий характер, совсем как у бессмертного бога, благодаря чему, раз взглянув на него, забыть его было невозможно.

Эти слухи распространяли люди, уже видевшие Третьего принца. Однако не все хотели им верить, поэтому они говорили, что каждый поймет это сам, когда наконец увидит его. И так как не все люди в Восточной стране могли легко увидеть Третьего принца, они неизбежно придумывали сказки о том, какая романтическая фигура – Третий принц.

Итак, с первого же взгляда Линь Чуцзю поняла, что слухи ничуть не преувеличивали реальности. Мужчина напротив нее был не просто привлекателен, он был красив, как бог. Он просто тихо сидел в своем кресле, но она чувствовала, что он был скромным, требовательным к себе и вежливым.

Линь Чуцзю видела бесконечное множество красивых мужчин в своей прошлой жизни. Но когда она увидела Третьего принца, ей показалось, что она увидела божество.

«Имперская тетя», – Сяо Цзыань первым поздоровался с ней. В этот момент его глаза были такими ясными, а тонкие губы очень красивыми. Так что даже то, что он сидел в инвалидном кресле, не скрывало грации его движений.

Этот человек был просто врагом всех мужчин на свете. Каждое его движение казалось таким естественным и уместным, но раз увидев его, любая девушка не могла бы не попасть под его чары.

Раз ты случайно оказался симпатичным, уверена, женщины влюбляются в тебя только так и падают прямо на твоем пути.

Линь Чуцзю произнесла свое приветствие с мрачным видом. Однако она пыталась вновь обрести лицо и искренне улыбнуться:

«Ваше королевское высочество, Третий принц».

Приятное лицо Третьего принца могло любого заставить расслабиться, и никто не смог бы причинить ему вред.

Однако, увидев положение Третьего принца, Линь Чуцзю не могла не подумать о Сяо Тяньяо: У них у обоих парализованы ноги, так почему только у Сяо Тяньяо такой ужасный характер? Ему следует поучиться спокойствию у Третьего принца, верно?

Перед Третьим принцем Седьмой принц не вел себя как избалованный ребенок и перестал прыгать. Вместо этого он просто стоял рядом, как взрослый. И все его слова и действия были очень вежливыми.

Третий принц тоже не обращался с Седьмым принцем, как с ребенком. Он разговаривал с ним очень серьезно, но не забывал о присутствии Линь Чуцзю.

Но так как они стояли посреди дороги, они проговорили недолго, когда Третий принц сказал:

«Имперская тетя, брат Седьмой принц, куда вы направляетесь? Хотите, чтобы я показал вам дорогу? Однако впереди, на северо-западе, мало интересного».

«Брат Третий принц, мы с имперской тетей просто гуляли вокруг дворца и случайно пришли сюда. Но когда мы собирались повернуть назад, мы увидели тебя», – с улыбкой объяснил Седьмой принц. Его лицо казалось таким невинным и чистым, но все-таки нельзя было не усомниться…

Линь Чуцзю не могла перестать думать, что Седьмой принц неспроста привел ее сюда. Но зачем он ее сюда привел?

Чтобы она встретила легендарного прекрасного Третьего принца? И увидела, что положение Третьего принца такое же, как положение Сяо Тяньяо?

Седьмой принц так наивен?

«Я собирался отправиться к матери, хотите пойти со мной?» – когда Сяо Цзыань заговорил, его взгляд упал на Линь Чуцзю в поисках ответа. Однако Линь Чуцзю не успела ответить, прежде чем Седьмой принц захлопал в ладоши и сказал:

«Отлично! Это хорошо! Третий брат, ты должен чаще гулять. Как ты знаешь, имперского дядю постигла та же участь, что и тебя. Но он не сидит просто так в своем поместье целыми днями. Я слышал, как старший брат кронпринц говорил, что имперский дядя Тяньяо даже пригласил самого знаменитого доктора в мире, чтобы тот лечил его. Так что если тот знаменитый доктор вылечит дядю Тяньяо, я непременно попрошу его позволить доктору вылечить и твои ноги тоже. И когда тебе больше не придется оставаться в своем кресле, ты сможешь путешествовать по всему миру», – сказал Седьмой принц с заботой о принце Сяо Цзыане. Но в глубине души ему было все равно. Он не думал, что кто-то сочтет его слова обидными, но…

Линь Чуцзю поняла, что принцу Сяо Цзыаню не понравилось, что Седьмой принц сказал, что у них с Сяо Тяньяо одинаковая судьба. Между тем медицинская система отчаянно напоминала ей, что рядом находится пациент, которому нужно оказать помощь. И этот пациент не кто иной как сам Третий принц. Но…

Как она могла просто взять и начать лечить его во дворце, а?

Печаль и Третий принц более полезен

Медицинская система продолжала подавать сигнал, напоминая Линь Чуцзю, что рядом с ней пациент, которому требуется лечение. Но так как Линь Чуцзю не предприняла никаких действий, медицинская система начала отсчитывать десять минут.

Поэтому в этот момент выражение лица Линь Чуцзю изменилось. В конце концов это требование медицинской системы может стоить ей жизни!

«Имперская тетя, что случилось?» – хотя Третий принц Сяо Цзыань разговаривал с Седьмым принцем, он не забывал обращать внимание на Линь Чуцзю. Поэтому он моментально заметил, как исказились ее черты.

Глаза Третьего принца глядели так искренне и отражали настоящее глубокое волнение. Серьезно, его поступки в самом деле вынуждали обращаться с ним по-доброму в ответ.

Как такой добрый человек мог родиться в королевской семье?

Линь Чуцзю не могла искренне не сочувствовать ему. Однако она решила притвориться, что у нее болит желудок, поэтому она положила руку на живот и нахмурилась, ответив:

«Наверное, я слишком быстро шла, поэтому у меня и живот немного заболел».

«Имперская тетя, у тебя болит животик?» – взволнованно спросил Седьмой принц. Но, когда Линь Чуцзю кивнула, он тут же побледнел и сказал: «Это, наверное, из-за того, что я потащил имперскую тетю вокруг дворца сразу после еды. Тетя, мне очень жаль, я такой плохой, из-за меня тебе больно».

Седьмой принц схватился за голову и продолжал винить себя, ходя кругами. Потом он жалостно посмотрел на Третьего принца и, казалось, не знал, что делать.

Третий принц Сяо Цзыань нахмурился, он хотел избежать неприятностей. Но увидев, как бледна Линь Чуцзю и как взволновал Седьмой принц, он сказал:

«Имперская тетя, мне кажется, будет лучше, если вы передохнете. Вы не хотели бы отправиться в мой дворец Цин и немного отдохнуть?» – Сяо Цзыань боялся, что Линь Чуцзю может неправильно понять его, поэтому он добавил. – «Я предлагаю это лишь потому, что мой дворец ближе всего отсюда».

«Правильно! Имперская тетя, вам не нужно сейчас слишком много ходить. Так что пойдите во дворец Третьего брата и отдохните. А я пока пойду и позову доктора», – сказав это, Седьмой принц убежал, несмотря на то, что его звали его маленькие евнухи.

Ах…

Глаза Линь Чуцзю стали холодными, но она попыталась это скрыть.

Седьмой принц вел себя так естественно. И из-за того, что он вел себя естественно, она не могла не сомневаться в нем все больше.

Как бы то ни было, сейчас Седьмой принц убежал искать для нее доктора. Поэтому она лишь приняла любезное приглашение Третьего принца Сяо Цзыаня отправиться в его личный дворец и передохнуть.

Линь Чуцзю решила пойти. Поэтому, разумеется, как хозяин, он должен был сопровождать свою гостью. Он сказал находившемуся с ним евнуху:

«Иди к матери и скажи ей, что я задержусь».

«Ваше высочество, простите меня за беспокойство», – сказала Линь Чуцзю, притворяясь, что чувствует слабость и присела. Потом она приняла стакан теплой воды от служанки и сделала глоток.

«Имперская тетя, не нужно так смущаться. Для меня совершенно естественно пригласить вас. В конце концов, если бы Четвертый Имперский дядя узнал, что я не пригласил вас отдохнуть, когда вам стало плохо, уверен, он бы выбил из меня душу», – Сяо Цзыань был в самом деле милейшим человеком. Он моментально разрядил атмосферу неловкости, повисшую между ними. И его слова были полны уважения к Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо.

Поэтому в тот момент Линь Чуцзю не могла сдержать смеха и просто спокойно поставила чашку, раздумывая и ожидая удобного момента спросить про болезнь Сяо Цзыаня. В конце концов, медицинская система не прекращала трезвонить и даже показывала, что у нее осталось всего три минуты!

Линь Чуцзю хотела еще что-нибудь сказать прежде, чем упомянет о болезни его ног, но, похоже, у нее не оставалось времени.

Линь Чуцзю нахмурилась, размышляя, как ей спросить его. Однако Сяо Цзыань сам взял инициативу и завел разговор:

«Имперская тетя, как вы себя чувствуете? Доктор может еще нескоро прийти, а хотите, я попрошу служанку помассировать вам живот?»

«Нет, я в порядке, но…» – взгляд Линь Чуцзю упал на ноги Сяо Цзыаня. – «Видите ли, ваше высочество…»

«Похоже, вы с Имперским дядей хорошо ладите, так что я не мог не позавидовать», – Сяо Цзыань не показывал ни следа смущения по поводу того, что Линь Чуцзю разглядывала его ноги.

Из-за увечья у Сяо Цзыаня был комплекс неполноценности и низкая самооценка. В конце концов, он ничем не отличался от других, но не мог ходить.

Завидует?

Линь Чуцзю хотелось рассмеяться, когда она услышала его слова. Но она должна продолжать притворяться, что Сяо Тяньяо ценит ее. Не только перед Сяо Цзыанем, но и перед всем этим миром. Иначе…

Ее жизнь в столице будет непростой, если люди узнают, что она не нужна не только своей семье, но и мужу…

И Линь Чуцзю попыталась, смущенно покраснеть и потупиться. Сяо Цзыань увидел ее реакцию и понял, что его слова прозвучали немного грубо, поэтому он не решался снова заговорить.

Слуги вокруг них тоже не осмеливались сказать ни слова, поэтому на довольно долгое время зал погрузился в тишину.

Линь Чуцзю хотела замолчать до прибытия Седьмого принца. Но ей это не удалось.

Особенно, когда медицинская система показала, что у нее осталось всего шестьдесят секунд.

Поэтому Линь Чуцзю заставила себя закусить губу и заговорить.

«Ваше королевское высочество, Третий принц», – Линь Чуцзю встала и пристально посмотрела на Сяо Цзыаня. – «Я немного знаю о медицине, не могли бы вы позволить мне осмотреть ваши ноги? Я хочу сказать… Принц Сяо не позволяет никому притрагиваться к его ногам. Кроме того, я не знаю, как именно он получил травму. Поэтому мне бы хотелось узнать, а потом… Было бы хорошо, если бы вы могли помочь мне понять его состояние».

Какой убогий предлог!

Линь Чуцзю была готова зарыдать. Все произошло совершенно внезапно, и она не успела придумать хорошей отговорки.

Поэтому она думала, что он точно откажет ей. Однако Сяо Цзыань кивнул и сказал:

«Хорошо, вы можете осмотреть меня».

«Правда могу?» – глаза Линь Чуцзю загорелись. В конце концов, у нее оставалось всего двадцать секунд.

О, боже, я спасена, Сяо Цзыань действительно такой хороший человек.

Сяо Цзыань улыбнулся и снова кивнул:

«Если имперская тетя не возражает, я не намерен отказывать».

Он в самом деле достоин звания самого милого и внимательного принца. Он очень добр.

Видя, что у нее осталось всего десять секунд, Линь Чуцзю больше не смущалась. Она немедленно подошла и присела перед Сяо Цзыанем, и пощупала его икры.

Мышцы и кости на его икрах были в хорошем состоянии. Это значит, за его здоровьем несомненно продолжают следить. А раз они в хорошем состоянии, значит, проблема Сяо Цзыаня не в области икроножных мышц.

Тогда Линь Чуцзю попробовала пощупать его колени…

Ноги Сяо Цзыаня потеряли чувствительность и дееспособность. Поэтому его это не смутило. К тому же в действиях Линь Чуцзю не было ничего неуместного.

Линь Чуцзю не подозревала, что, когда она была серьезна, то лицом немного напоминала Сяо Тяньяо.

Сначала Чжэньчжу и Маньяо думали, что Линь Чуцзю просто навязывалась принцу. Но, когда они увидели серьезное выражение ее лица, они не могли не решить: «Принцесса, должно быть, действительно любит принца Сяо, раз решилась зайти так далеко!»

Новости о том, что Линь Чуцзю решилась спросить у Сяо Цзыаня о состоянии его ног, распространились и достигли ушей императрицы и Седьмого принца.

Седьмой принц слегка сморщился и недовольно сказал: «Мама, я же говорил тебе, что Третий брат будет более полезен, потому что он очень красив и любезен. И хотя он всего лишь пустышка, в него все-таки влюбляется много девушек. Так или иначе, если тайна ей неизвестна, это к лучшему. Но если она знает ее, то несомненно расскажет ее Третьему брату».

«Я знаю, что ты хотел женить Третьего принца, но твой отец согласился позволить Линь Чуцзю выйти замуж за твоего Четвертого Имперского дядю», – сказала императрица, расстроенно откинувшись на спинку кресла.

Седьмой принц рассердился и ударил по столу:

«Наверняка это из-за наложницы Чжоу, эта женщина ужасно хитра!»

«Мой маленький Седьмой принц, не нужно так напрягаться. В следующий раз я порадую тебя», – императрица с любовью гладила Седьмого принца по голове.

«Мама…» – глаза Седьмого принца слегка покраснели от гнева, и он устроился рядом с императрицей с печалью на лице.

С такой матерью ни один ребенок не захочет быстро взрослеть!

Заговор и Почти женат на Линь Чуцзю

Ноги Сяо Цзыаня не ссохлись и были в порядке. Они выглядели вполне нормально, совсем как ноги обычного человека, но ходить он не мог. Линь Чуцзю уже закончила осмотр, но почему-то все еще не могла понять, что с ним не так.

«Имперская тетя, что-то случилось?» – Сяо Цзыань посмотрел на Линь Чуцзю и нахмурился. Он не мог не спросить ее.

«О, ничего, просто состояние ваших ног меня удивляет», – когда медицинская система сообщила Линь Чуцзю, что диагностика завершена, она наконец убрала руки.

«В самом деле все в порядке? Я просто не могу ходить?» – с сомнением спросил Сяо Цзыань Линь Чуцзю.

Не секрет, что у сына императора от наложницы Чжоу болезнь ног, поэтому он упустил шанс наследовать престол. Но он все еще мог рассчитывать на милость императора.

Поэтому, чтобы вылечить его ноги, император приглашал различных докторов, но, к сожалению, какими бы знаменитыми ни были эти доктора, они не могли вылечить его ноги, потому что они не понимали, в чем проблема.

Он ничем не болел, но не мог ходить.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Цзыаня и бесстрастно сообщила свой диагноз, не пытаясь ничего скрыть:

«Я никогда не видела и не встречала такой болезни, но я могу сказать, что ваши ноги не травмированы», – Линь Чуцзю много лет оперировала, так что она видала много пациентов с переломами. И все же она никогда не встречала такой ситуации, как у Сяо Цзыаня. И его случай был больше похож на психологическую проблему.

Линь Чуцзю не могла определить причину его болезни, однако ходить он не мог. Тем не менее дело было не только в ней, потому что даже медицинская система не могла поставить точного диагноза. И из-за этого медицинская система не стала наказывать ее за то, что она не оказала лечения. Поэтому сейчас Линь Чуцзю чувствовала облегчение, ведь она не хотела умирать во дворце.

Сяо Цзыань опустил глаза, чтобы скрыть разочарование и просто сказал:

«Похоже, у меня и у Четвертого дяди разные болезни. Боюсь, я не могу помочь вам».

«А?» – Линь Чуцзю на мгновение застыла. Она только сейчас вспомнила свой чудесный предлог для их сотрудничества, поэтому старательно замахала руками и сказала:

«Ничего, правда, все в порядке. Я совсем мало понимаю в медицине. Когда я вернусь, я пошлю вашему величеству какое-нибудь лекарство. Но вам нужно будет сперва проконсультироваться с императорский лекарем, можно ли вам их принимать».

Медицинская система подготовила массажное масло для Сяо Цзыаня. Оно было похоже на традиционное китайское снадобье, но у него был цветочный аромат. Она не знала, осмелится ли Сяо Цзыань пользоваться им.

«Спасибо вам, Имперская тетя», – Сяо Цзыань не отказался и не решился сказать, что не будет использовать лекарства.

Они продолжали разговаривать. Но еще через несколько минут Седьмой принц и доктор наконец прибыли. Глаза Седьмого принца покраснели от рыданий, а слезы все продолжали течь, так что на него было жаль смотреть.

Сяо Цзыань был по натуре очень добрым, поэтому он был тронут и не мог смотреть на него без жалости, хотя и знал, что Седьмой принц на самом деле не так прост.

Пока императорский доктор осматривал и лечил Линь Чуцзю, Третий принц Сяо Цзыань подозвал Седьмого принца и достал чистый платок, чтобы вытереть ему слезы:

«Цзымо, не волнуйся. С имперской тетей все будет хорошо».

После его слов Седьмой принц лишь слегка всхлипывал и не решался больше громко говорить, совсем как обычный ребенок, который провинился.

И так как с Линь Чуцзю на самом деле все было в порядке, императорский доктор мог лишь заключить, что у нее были колики из-за быстрой ходьбы после обеда. Императорский Доктор дал ей таблетки для пищеварения и воду. Затем он посоветовал ей отдохнуть еще полчаса.

Медицинская система не обнаружила никакой угрозы в таблетках. Поэтому, чтобы не вызывать подозрений, Линь Чуцзю проглотила таблетки и меньше, чем через полчаса сказала, что чувствует себя лучше. Однако Третий принц Сяо Цзыань и Седьмой принц Цзымо настояли на том, чтобы она последовала указаниям императорского врача, и отпустили ее только, когда полчаса истекли.

Таким образом, через полчаса Сяо Цзыань лично проводил Линь Чуцзю, и Седьмого принца в свой двор. Седьмой принц больше не осмеливался таскать за собой Линь Чуцзю, и не решался просить ее поиграть с ним. Поэтому еще через полчаса они наконец вернулись на половину императрицы, чтобы отдать ей дань уважения, прежде чем Линь Чуцзю покинет дворец. Когда она пришла, императрица несколько раз извинилась перед ней и лично проводила ее из дворца.

Так что на всем пути назад Линь Чуцзю не встретилось никаких трудностей, все прошло гладко. Наконец-то она могла расслабиться:

«На сегодня дела с королевской семьей окончены. Но эти люди совершенно бессовестны, даже несмотря на то, что действуют не напрямую».

Линь Чуцзю удобно устроилась в карете, чтобы передохнуть, но ее сердце все еще было неспокойно. Все-таки мыслями она постоянно возвращалась к болезни Сяо Цзыаня и яду в своей чашке.

К счастью, медицинская система не заставила ее лечить Сяо Цзыаня. Но она не сможет отвергнуть его случай, если медицинская система снова потребует вылечить его.

«Его ноги не травмированы, но ходить он не может. В чем же все-таки причина?»

Линь Чуцзю долго пыталась понять, но она не встречала подобных случаев. Поэтому она могла лишь заключить, что Сяо Тяньяо не может ходить из-за психологической травмы.

И хотя медицинская система была сконструирована так, чтобы ставить диагнозы разнообразнейшего спектра, ей все равно не удавалось это сделать. Таким образом, если существует человек, который подверг Сяо Цзыаня гипнозу, чтобы тот думал, что в самом деле не может ходить, то этот человек, вероятно…

«Кто бы это мог быть?» Чем больше Линь Чуцзю думала, тем сложнее все становилось. И когда ей пришло на ум, что это заговор в борьбе за власть, она испугалась и отогнала эти мысли.

Так, а может ли она быть спокойна за свою жизнь? Зачем же ей путаться в проблемы других людей? Раньше они с Сяо Цзыанем не были знакомы. И если бы медицинская система не заставила ее лечить его, она бы не заговорила с ним об этом.

*

Пока Линь Чуцзю думала о состоянии Сяо Цзыаня, имперская наложница Чжоу говорила о ней. Ведь Сяо Цзыань так заинтересовался ею.

«Матушка, ты знала, что Имперская тетя разбирается в медицине?»

«Линь Чуцзю разбирается в медицине? Кто это тебе сказал?» – глаза имперской наложницы Чжоу, прекрасные, как звезды, удивленно округлились.

Имперская наложница Чжоу была дочерью стратега, служившего при предыдущем императоре. Поэтому они с нынешним императором выросли вместе и большой любовью относились друг к другу. И, если бы семья императрицы не была так сильна, кто знает, кто в действительности бы императрицей Восточной страны.

В конце концов, кто подарил жизнь сыну, у которого не было ни единого недостатка? К тому же наложница Чжоу была очень хороша собой. Ее черные глаза были такими яркими и ясными, а каждое движение – таким элегантным. Даже император не раз делал ей комплименты.

«А вы не знали, мама?» – Сяо Цзыань заинтересовался еще больше. – «Если она не разбирается в медицине, как бы иначе она могла сказать, что болезнь моих ног необыкновенна? Хотя мое положение не держится в тайне, она не могла знать так много».

«Она видела твои ноги?» – заинтересовалась наложница Чжоу. Чего именно хотела Линь Чуцзю?

Разве она не была влюблена в кронпринца? Когда это ее успел заинтересовать ее сын? И, судя по тому, кем являлась Линь Чуцзю, она не должна была знать так много.

«Недавно они с Седьмым братом проходили мимо дворца Цинь. Потом ей внезапно стало плохо, и я пригласил ее немного отдохнуть», – коротко объяснил ситуацию Сяо Цзыань.

Услышав это, имперская наложница Чжоу беспомощно вздохнула:

«Цзыань, ты знаешь, что твой седьмой брат не простой ребенок. Так как же ты мог не распознать его расчетов?»

«Мама, почему он все еще принимает меня всерьез? Мои ноги бесполезны, и я никогда не наследую престол. К тому же я не хочу бороться за него. Седьмой брат, с его хитростью, легко может понять, что у меня на уме», – мягко убеждал ее Сяо Цзыань, потому что не хотел, чтобы его мать расстраивалась из-за таких мелочей.

«Кто сказал, что он не понял, что у тебя на уме? Именно поэтому он тогда и хотел, чтобы ты женился на Линь Чуцзю. Если бы твоя мама сразу об этом не догадалась, ты сейчас был бы женат на ней», – имперская наложница Чжоу внимательно посмотрела на Сяо Цзыаня.

Ее сын родился во дворце, где человека могли просто сожрать живьем в мгновение ока. Так как же ей было не волноваться?

«Мама, о чем ты говоришь? Я должен был женить на Линь… Нет, то есть, я хочу сказать, на Имперской тете?» – Сяо Цзыань так удивился, что у него уши покраснели. Он не мог не вспомнить, как Линь Чуцзю присела перед ним и дотронулась до его ног…

В тот момент Линь Чуцзю выглядела такой серьезной, и вовсе не казалась надоедливой, как передавали сплетни!

Яд бесплодия и к ней пристают

Когда Линь Чуцзю вернулась в Поместье Сяо, она не приказала Чжэньчжу и Маньяо приготовить ей ванну и одежду. Вместо этого она попросила их пойти и найти доктора У.

Ни она, ни медицинская система не были знакомы с древними ядами. Поэтому ей оставалось только найти кого-то, кто обладал такими знаниями. Но сейчас она знала только одного такого человека – доктора У.

«Я не знаю, для чего вы призвали меня, принцесса, но если вам что-то нужно, я готов помочь», – сказал доктор У, переводя дыхание. Он примчался немедленно, как только услышал, что его звала Линь Чуцзю.

Доктор У проявлял уважение к Линь Чуцзю не потому, что она была женой принца Сяо, а из-за её выдающегося мастерства и знаний в области медицины. А также из-за её отношения к работе.

Линь Чуцзю не следовала формальностям и просто спокойно сняла верхнюю одежду и отдала её доктору У:

«Доктор У, вы не могли бы помочь мне опознать, какие вещества на этих пятнах?»

«Что?» – доктор У удивлённо посмотрел на неё, и Линь Чуцзю попыталась терпеливо объяснить: «Это пятна от чая, которым меня угостили во дворце. Вы не знаете, что было в него добавлено?»

«Это… это…» – когда доктор У услышал, что это имеет отношение ко дворцу, его глаза округлились. И он задумался, стоит ли ему вообще все это знать.

«Доктор У, не волнуйтесь. Когда мы выйдем из этой комнаты, я никому ничего не скажу», - ей бы только опознать яд, а потом она больше не будет в это вмешиваться. Однако сейчас ей действительно нужна была помощь, чтобы передать данные в медицинскую систему и в другой раз никого не беспокоить.

Всё-таки в медицинской системе были не все существующие в мире сведения о древних ядах и отравленных веществах. Так что это как раз напомнило ей.

Доктор У хотел отказаться, но он желал узнать больше о медицине у Линь Чуцзю, поэтому он кивнул: «Я проверю».

Доктор У понимал: если он не сделает для неё что-нибудь, разве Линь Чуцзю доверит ему свои тайны?

И Доктор У дотронулся до пятна серебряной иглой, чтобы взять пробу на яд. Однако игла не почернела. Тогда доктор У бесстрашно попробовал яд на вкус. Но, попробовав, он не мог не нахмуриться и сказал:

«Принцесса, этот яд вызывает бесплодие. Вы пили это?»

Этот яд бесплодия был самым сильным среди подобных в медицине. Всего один раз попробовав его, женщина уже никогда в жизни не сможет зачать ребёнка.

«Яд бесплодия?» – Линь Чуцзю нахмурилась и задумалась. Кто мог осмелиться дать ей такое снадобье во дворце?

Линь Чуцзю не могла придумать, кто именно это был. В конце концов, слишком многим хотелось бы, чтобы у Сяо Тяньяо не было наследника.

«Я совершенно уверен, что это яд бесплодия. Это лекарство широко применяют в публичных домах. Но так как боль нестерпима, они иногда зовут врача», – сказал доктор У, вытирая пот со лба.

Доктор У вспотел не из-за смущения, а потому что это была серьёзная проблема для наследника принца Сяо.

«Ясно, теперь я понимаю. Спасибо, доктор У», – Линь Чуцзю втайне порадовалась, что у нее есть медицинская система, иначе она уже попалась бы в их ловушку.

Но всё-таки, кто бы мог ожидать, что люди во дворце в первую очередь предложат ей выпить яд бесплодия?

Ха-ха-ха...

Услышав, что у Линь Чуцзю больше нет вопросов, доктор У поспешил уйти. В конце концов, ему не хотелось знать больше, чем следует.

«Вы можете сообщить об этом принцу, если хотите», – сказала Линь Чуцзю, потирая виски, так как у неё разболелась голова. Она знала, что люди во дворце сделали это не для того, чтобы навредить ей, а чтобы навредить Сяо Тяньяо. И к тому же они не могли просто пойти против него, поэтому начали с неё.

Все равно лучше начать с семени.

«Да», – ответ Чжэньчжу и Фэйцуй был совершенно ясен. Линь Чуцзю знала, кто был их настоящий господин, но все же решалась использовать их так, как ей того хотелось. К тому же она их не боялась.

«Приготовьте мне горячую воду, я хочу искупаться», – Линь Чуцзю долго гуляла вокруг дворца, поэтому чувствовала себя вымотанной и мечтала полежать в горячей воде, чтобы снять усталость.

Услышав ее, Шаньху и Маньяо сразу же все для неё приготовили. И через несколько минут горячая вода уже ждала её, и они помогли ей хорошенько помыться. Линь Чуцзю решила на время забыть об истории во дворце и спокойно помыться.

После ванны настроение у Линь Чуцзю немного поднялось. Она хотела попросить их принести ей чего-нибудь поесть, но Фэйцуй внезапно осторожно сказала:

«Ванфэй, принц пригласил вас к себе во двор».

Разумеется, Фэйцуй немедленно сходила и доложила Сяо Тяньяо о том, что случилось с Линь Чуцзю во дворце, пока сама она принимала ванну. Поэтому Сяо Тяньяо и хотел её видеть.

Линь Чуцзю вздохнула, её хорошее настроение вдруг исчезло, не оставив и следа. Она не хотела видеть Сяо Тяньяо, но у неё не было выбора.

*

Войдя в кабинет, Линь Чуцзю приготовилась к нападкам. Однако, того, чего она ожидала, не случилось – Сяо Тяньяо просто велел ей сесть поодаль.

«Хм?» В него что, кто-то вселился? – удивлённо подумала Линь Чуцзю, когда Сяо Тяньяо взглянул на неё своими чёрными глазам. Она не проронила ни слова и просто молча сидела по правую руку от него, идеально выпрямив спину, будто отлично выдрессированная собачка.

Сяо Тяньяо обычно пугал, так что ей не следовало думать, что он на этот раз поведет себя по-доброму.

На губах Сяо Тяньяо появилась слабая улыбка. Линь Чуцзю всячески поиздевалась над дворцовой охраной, но она не решается даже посмотреть на него. Этой женщине лучше перестать притворяться застенчивой, и бояться его будто призрака.

«Как все прошло во дворце?» – будничным тоном спросил Сяо Тяньяо, как будто ему случайно пришёл в голову этот вопрос. Но…

Линь Чуцзю не могла поверить, что Сяо Тяньяо не имел в виду чего-то ещё. Поэтому она решилась спросить: «А вы не знаете, что произошло?»

Линь Чуцзю отправилась во дворец с выбранными им служанками, которые должны были за ней наблюдать. Так почему бы ему не знать?

«Я хочу услышать это от тебя», – сказал Сяо Тяньяо, положив руки на подлокотники своего кресла. Однако атмосфера вокруг него все ещё была подавляющей, так что Линь Чуцзю не могла расслабиться.

Всё-таки Сяо Тяньяо пытался убить её в день их свадьбы, этот случай отпечатался глубоко в её памяти. Поэтому она всегда боялась, что он может внезапно передумать и убить её.

Так что, хоть ей этого и не хотелось, Линь Чуцзю послушно рассказала все, что случилось, включая осмотр ног Третьего принца. В конце концов, она не знала, что в действительности хотел услышать Сяо Тяньяо.

Но, когда она закончила, Сяо Тяньяо спросил:

«Ты правда осматривала ноги Третьего принца ради меня?» Он просто не поверил ей.

Ради него? Линь Чуцзю судорожно вздохнула и все же попыталась сохранить свой секрет.

Линь Чуцзю чуть было не попалась, но она не запаниковала. Вместо этого она не показала и следа смущения, и лишь села ещё прямее и уверенно посмотрела на Сяо Тяньяо:

«Почему бы мне не сделать это ради вас? Я понимаю, что обладаю небольшими познаниями в медицине, поэтому и осмотрела ноги Третьего принца. Разве не правда, что, если бы я могла вылечить ноги Третьего принца, то могла бы исцелить и ваши тоже? И, если бы вы могли нормально ходить, я была бы очень рада».

Это была самая большая ложь, которую она могла выдать, за всю ее жизнь. Поэтому с этого момента она будет думать только о травме Сяо Тяньяо.

«Так ли это? И как, ты много ты об этом разузнала? Если нет – я тоже сижу в инвалидном кресле, так что ты можешь сделать все, что хочешь, все, что ты делала с ним, так?» – губы Сяо Тяньяо изогнулись в улыбке, но в ней сквозила насмешка.

«Я знаю это, ваше высочество, но ваши ноги серьезно ранены, поэтому я не могла бы делать это долго…» – Линь Чуцзю не поняла скрытого значения слов Сяо Тяньяо. Но когда она снова о них задумалась… Она покраснела…

Он… к ней пристает?

Проверить лично и Полагаться на него

К ней приставал… Сяо Тяньяо?

Линь Чуцзю была уверена, что Сяо Тяньяо имел в виду нечто подобное, но его глаза были так холодны, в них не было ни следа любви. Может быть, она просто слишком многое о себе возомнила.

Кто вообще этот человек, сидящий перед нею? Он уже прижимал ее тело своим, но лишь потому, что хотел лишить ее жизни. Так с чего бы ему вообще домогаться ее?

Поэтому Линь Чуцзю еще раз тайком взглянула на него, чтобы убедиться, что он смотрит на нее по-прежнему холодно, без тени эмоций. В этот момент Линь Чуцзю еще сильнее уверилась, что у нее просто помыслы не чисты, а Сяо Тяньяо ни на что не намекал.

Как можно быть такой пошлой, а Линь Чуцзю?

«Гхм…» – Линь Чуцзю слегка закашлялась, чтобы скрыть смущение, а затем сказала:

«Принц, если у вас больше нет вопросов, могу я вернуться к себе?» – Линь Чуцзю хотелось уйти как можно скорее, потому что оставаться ей было неловко.

Однако, похоже, Сяо Тяньяо не слышал ее и, напротив, сказал:

«Подойди ближе», – Сяо Тяньяо совершенно не обращал внимания на смущение Линь Чуцзю и говорил тоном, не терпящим возражения.

«А?» – снова невинно переспросила Линь Чуцзю и подумала: «Что ему на самом деле нужно?»

«Не заставляй меня повторять в третий раз», – Сяо Тяньяо не верил, что Линь Чуцзю глупа, и он был уверен, что она ни чуточки не смутилась.

В конце концов, она прекрасно знает, что, если она в самом деле попытается торговаться с ним, это может стоить ей жизни. Так зачем она прикидывается глупой и невежественной?

Разве это не всего лишь второй раз?

В этот момент Линь Чуцзю почти почувствовала, как ее сердце уходит в пятки, но не осмелилась подать виду. Она повела себя, как послушная девочка, и шагнула вперед, но все равно остановилась в трех шагах от него.

«Ванъе, вам что-нибудь нужно?»

Линь Чуцзю была уверена, что не принесла никаких неприятностей Сяо Тяньяо, а сегодня она даже поддержала его авторитет. Так серьезно, пусть перестанет так сильно доставать человека.

«Разве ты не собиралась осмотреть травму моих ног? Если ты хотела осмотреть мои ноги, тебе следовало лишь попросить. Так что нет нужды снова ходить к Третьему принцу», – сказал Сяо Тяньяо, и его взгляд упал на его собственные ноги, так что смысл его слов стал совершенно очевиден.

Линь Чуцзю была так потрясена, что не могла поверить в то, что только что услышала:

«Принц, вы хотите, чтобы я трогала ваши ноги?»

Но она не хотела этого делать. В конце концов, медицинская система не просила ее его лечить.

«Да, потому что после этого… тебе нельзя будет прикасаться к другим мужчинам, не важно, по какой причине», – сказал Сяо Тяньяо, и даже не спросил, о чем думает Линь Чуцзю.

Но так как Линь Чуцзю еще не оправилась, она не услышала того, что сказал Сяо Тяньяо, и только кивнула и сказала: «Хорошо».

Линь Чуцзю уже несколько раз подчинялась приказам Сяо Тяньяо. В конце концов, Сяо Тяньяо был диктатором и тираном от природы. Так что всем людям вокруг него приходилось слушаться, ведь, если бы они отказывали ему, им было бы только хуже.

«Хорошо», – удовлетворенно кивнул Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю все равно чувствовала себя подавленной. Но внезапно, все беспокойство испарилось без следа, когда она услышала, как он сказал: «Так потрогай».

«А? Что?» – переспросила Линь Чуцзю, как если бы она все еще находилась в полусне.

«Проверь, в каком состоянии мои ноги», – просто сказал Сяо Тяньяо, так как пребывал в хорошем настроении.

«Ладно, ладно», – Линь Чуцзю наконец-то окончательно пришла в себя и присела на корточки перед Сяо Тяньяо. Но, когда она дотронулась до его ног, она наконец успокоилась.

Затем ее прекрасное лицо внезапно стало бесстрастным, а движения казались такими естественными. Как будто они с Сяо Тяньяо были единственными людьми на свете.

Ее лицо было серьезным, но в то же время прекрасным. Поэтому взгляд Сяо Тяньяо, редко бывавший таким нежным, непроизвольно остановился на ней.

Ему на самом деле очень нравилось, как выглядит Линь Чуцзю. И она была единственной женщиной, которая не боялась его. Поэтому он чувствовал… что его не так уж раздражает близость этой женщины.

Сяо Тяньяо прикрыл глаза, чтобы не показать сложных и неясных эмоций, охвативших его.

Хотя медицинская система не требовала, чтобы Линь Чуцзю лечила Сяо Тяньяо, она все равно осмотрела его ноги очень тщательно и даже запустила медицинскую систему, чтобы та поставила диагноз.

Каждый раз, когда медицинская система находила Линь Чуцзю пациента, она могла свободно пользоваться всеми функциями системы. Однако, если ей требовалось вылечить человека, которого медицинская система лечить не требовала, она все равно поощряла и поддерживала ее.

После диагностики медицинская система показала все медицинские анализы Сяо Тяньяо. В ногах Сяо Тяньяо был яд, его кости и мышцы были серьезно повреждены, а кровеносные сосуды закупорены. Так что можно было сказать, что его ноги абсолютно бесполезны. И вообще большое чудо, что он выжил без ампутации.

Затем медицинская система составила полный курс лечения для него. И так как в его ногах был яд, медицинская система в первую очередь предложила укол противоядия, чтобы постепенно вывести яд, чтобы все поврежденные кости могли восстановиться, а сосуды очистились. После завершения лечения Сяо Тяньяо к тому же потребуется реабилитация.

Приблизительный период реабилитации, которую ему придется пройти, чтобы снова начать нормально ходить, займет, по крайней мере, два года, а то и больше. И все же, это будет зависеть от процесса исцеления и степени и того, насколько серьезно он отнесется к реабилитации.

Другими словами, ноги Сяо Тяньяо могу быть вылечены, но после лечения их нельзя снова травмировать, иначе это помешает предполагаемой реабилитации.

Ну, это вообще-то вполне нормально. В конце концов, доктора не боги. Они могут лишь помочь людям выжить, потому что не все травмы можно исцелить. А в случае Сяо Тяньяо врач определенно предложил бы ампутировать ноги, чтобы спасти ему жизнь. Однако, учитывая его характер, принц скорее умер бы, чем позволил отрезать себе ноги.

Диагноз медицинской системы и прописанное лечение были очень подробными. Но без ее указаний, Линь Чуцзю знала, что результат будет совсем иным. Поэтому она просто честно сказала:

«Травма ваших ног очень серьезна, поэтому лечение займет как минимум два года, прежде чем вы сможете ходить».

То есть, это значит, она может меня вылечить?

Сяо Тяньяо нахмурился и посмотрел на нее очень серьезно. Затем он сказал:

«Ты так хорошо умеешь лечить?»

Болезнь его ног изучали уже многие доктора, но никто не осмеливался браться за лечение, а некоторые даже советовали отрезать их.

Во время войны он встретил мастера ядов и множество северных и южных варваров. И, чтобы спасти свою жизнь, ему пришлось получить удар по ногам оружием мастера ядов, чтобы нанести ему ответный смертельный удар. И хотя он выжил в бою, полученное ранение было очень тяжелым. И с тех пор ни один доктор не решался сказать, что его ноги можно вылечить.

Даже Божественный Доктор Мо, знаменитый по всему миру, сказал только, что попытается, но не решился гарантировать результат.

«Не то, чтобы я была очень хороша, просто я немного лучше разбираюсь в такого рода случаях», – Линь Чуцзю смущенно почесала голову. Разумеется, она не станет ему говорить, что дело в медицинской системе. Сейчас она могла только промывать и перевязывать людям раны. А что до лечения ног Сяо Тяньяо… это просто мечта.

«Правда?» – глаза Сяо Тяньяо стали холодными, потому что он видел, что Линь Чуцзю лжет. Однако, он все же верил, что однажды Линь Чуцзю расскажет ему все. Так что пока она может иногда что-то скрывать. Но у нее не получится прятаться вечно.

«Тогда что насчет ног Третьего принца?» Линь Чуцзю известна его болезнь, значит, уж точно известна и болезнь Сяо Цзыаня.

«Ноги Третьего принца?» Кстати о ногах: кажется, Линь Чуцзю совершенно забыла о своем смущении и даже забыла подняться. Она все еще сидела на корточках перед Сяо Тяньяо, совсем как собачка у ног хозяина.

Мысль об этом доставила Сяо Тяньяо минутное удовольствие.

«Состояние ног Третьего принца очень странное. Потому что, когда я осматривала их, в них не было никакой травмы. И все-таки он не может ходить».

Линь Чуцзю не понимала, что она совершенно превратилась в собачонку в глазах Сяо Тяньяо. Однако она задумалась о случае Сяо Цзыаня, поэтому больше ничего не сказала. Но….

Не поймут ли ее неправильно?

В глазах других людей у нее уже есть муж. Так не страшно ли, что она продолжает уделять внимание другому мужчине?

Берегись и Оставаться рядом с тобой небезопасно

Так как она была замужней женщиной – пусть даже муж ее не любил – она не должна была при нем упоминать других мужчин, иначе он должен будет покончить жизнь самоубийством. Поэтому, к счастью, Линь Чуцзю больше не говорила о Сяо Цзыане.

После того, когда она поставила ему диагноз, Сяо Тяньяо не дал ей продолжать. Поэтому она была убеждена, что Сяо Тяньяо ей не поверил и не позволит ей лечить себя.

Линь Чуцзю все равно этого ожидала, поэтому не расстроилась. Она просто хотела встать и уйти. Поэтому обратилась к нему:

«Принц, я…»

Линь Чуцзю не договорила, потому что Сяо Тяньяо внезапно крикнул:

«Берегись!» – и моментально схватил ее за ворот, отчего она пошатнулась и упала на его ноги. А потом…

Его инвалидное кресло сделало великолепный разворот. Линь Чуцзю тоже увлекло за ним. Но уже когда они поворачивались, она смутно различила свист стрел, которые летели в них.

Линь Чуцзю никогда не забудет этот звук, и она была уверена, что не ослышалась. Так что… если бы Сяо Тяньяо не оттащил ее тогда, эти стрелы вонзились бы в нее.

Какой ужас!

Почему все плохое всегда случается, когда они вместе, а?

Линь Чуцзю побледнела, а ее ноги ослабели. Она так перепугалась, что до сих пор лежала на ногах Сяо Тяньяо и не решалась пошевелиться.

Однако к этому времени охранники Сяо Тяньяо уже услышали сигнал тревоги и окружили кабинет. Линь Чуцзю услышала крики охранников – это значило, что нападавшие еще могли стрелять.

Линь Чуцзю дрожала, и ее спина одеревенела. Ей определенно не хотелось быть застреленной!

«Не шевелись», – Сяо Тяньяо подумал, что Линь Чуцзю поднимется, поэтому немного сильнее сжал ее руку. – «Еще не безопасно».

Сяо Тяньяо показался ей богом. Потому что сразу вслед за его предупреждением стрела, которую не заметили охранники, полетела в него.

«Шшшш…»

Инвалидное кресло Сяо Тяньяо быстро развернулось. И Линь Чуцзю почти почувствовала, как ее ноги взвились в воздух, в тот самый момент, когда стрела пронеслась у ее щеки и отхватила прядь волос.

Такая жизнь ее определенно не привлекает!

Линь Чуцзю очень испугалась, но не настолько, чтобы обмочиться. Что ж, естественно бояться, когда ты можешь пострадать. Так что даже несмотря на то, что кресло Сяо Тяньяо перестало вращаться, она все еще крепко сжимала его бедра и лежала на нем.

Она всего лишь обычный человек, она не может получать удовольствие от града стрел, который может лишить ее жизни!

Снаружи движения охранников становились все громче и громче. Но через несколько минут звук стрел стих, и Линь Чуцзю почувствовала облегчение. Теперь-то все в порядке?

Линь Чуцзю все еще не была уверена, стоит ли ей подняться. Но вдруг она услышала нетерпеливый голос Сяо Тяньяо:

«Все еще не хочется вставать?»

«Встаю», – Линь Чуцзю не смела оставаться так близко к нему, и поспешно поднялась. Но…

Так как она следовала лишь порыву и не учла состояния своего тела, ее ноги подогнулись, и она снова упала ему на колени. И в этот раз лицом она уткнулась прямо в пах Сяо Тяньяо, а зубы прикусили что-то твердое и напряженное.

«Ой…» – вскрикнула Линь Чуцзю и резко встала. Она снова пошатнулась и упала на пол. Затем она подняла руки и невинно сказала: «Я правда не специально!»

Линь Чуцзю не могла скрыть того, как горело ее лицо. Ее профессиональные знания говорили ей, что это совершенно нормально, что Сяо Тяньяо среагировал на нее. В конце концов, если бы эта штука не работала, было бы очень плохо. Вот только…

Она не только инициировала это, но еще и укусила его, как же неловко!

Линь Чуцзю не понимала, откуда вдруг взялась эта околоромантическая ситуация. Однако она уже не могла вести себя спокойно.

Поэтому она моментально опустила голову и не решалась даже посмотреть на Сяо Тяньяо. Она ужасно боялась и переживала, что он неправильно поймет ее и подумает, что она пыталась его соблазнить.

Ох, святые небеса, моя совесть совершенно чиста, все это лишь случайность!

В свою очередь, Сяо Тяньяо был занят тем, что тушил огонь в своем теле, потому что Линь Чуцзю неожиданно возбудила в нем желание. Так что, даже если он и слышал жалкие мольбы Линь Чуцзю, он не обратил на нее внимания.

Обычно его сердце было холодно, но иногда настроение менялось. И не было женщины, которая разбудила бы его желание.

Линь Чуцзю была первой, кто возбудил его. Однако Линь Чуцзю ничего особенно не делала. Она лишь лежала на нем, но он уже не мог контролировать свою страсть.

Это осознание испортило настроение Сяо Тяньяо. Ему это очень не нравилось, потому что внезапно его эмоции подчинились женщине. Поэтому, когда один из охранников подошел доложить о случившемся ранее, он с мрачным видом крикнул ему: «Выметайся!»

«А… Хорошо, я ухожу», – Линь Чуцзю оперлась руками о пол и поспешно поднялась. Она уже даже не заботилась о том, испортит ли элегантный и благородный образ, которому она прежде пыталась соответствовать перед ним.

Но она не сделала и двух шагов, когда вдруг услышала приказной тон в голове Сяо Тяньяо:

«Разве я сказал тебе, что ты уже можешь уйти?»

«А? Разве вы не велели мне уйти?» – повернувшись, спросила Линь Чуцзю.

Однако Сяо Тяньяо не проронил ни слова и лишь холодно посмотрел на охранника, который вошел. Охранник изменился в лице и сказал:

«Ваш слуга уже уходит».

Охранник развернулся и вышел. Но перед уходом не забыл закрыть дверь.

«Подойди ближе», – Сяо Тяньяо положил руки на подлокотники, глядя на нее свирепо, как тигр перед нападением.

«Ванъе», – Линь Чуцзю очень не хотелось подходить к Сяо Тяньяо. Особенно, когда она увидела его мрачное пугающее лицо. Однако Сяо Тяньяо ничего не говорил и лишь молча смотрел на нее. Так что в тот момент сердце Линь Чуцзю было неспокойно, и она моментально попыталась объясниться: «Я не знаю, откуда вдруг взялись эти убийцы, и ко мне это не имеет никакого отношения».

Серьезно, почему эти асассины появляются, когда они с Сяо Тяньяо бывают вдвоем? Если такое снова повторится, Сяо Тяньяо точно заподозрит, что эти асассины с ней заодно.

«Ладно», – Сяо Тяньяо не сказал, поверил ли он ей или нет, и указал на стрелу, которая застряла в стене. – «Вытащи ее».

«О», – Линь Чуцзю не понимала, чего на самом деле добивался Сяо Тяньяо. Поэтому она стала действовать по принципу «Меньше слов – меньше ошибок» и просто попыталась сделать то, что велел ей Сяо Тяньяо. Но…

Иногда лучники стреляют с нечеловеческой силой. Всего половина стрелы вонзилась в стену, но она не могла ее вытащить. Тогда Линь Чуцзю снова попыталась вытащить ее двумя руками, но стрела по-прежнему крепко сидела там, и ее руки лишь покраснели и распухли.

«Ванъе, похоже, у меня не хватает сил. Вы не могли бы просто позвать охранника и попросить его вытащить стрелу?» – предложила Линь Чуцзю, глядя на него с горечью.

Сяо Тяньяо не должен использовать ее как какого-то слугу!

«Бесполезна», – презрительно поворчал Сяо Тяньяо и толкнул свое кресло вперед к Линь Чуцзю, но остановился в трех шагах от нее. Затем он оперся о подлокотник и медленно встал, как будто его ноги не были серьезно ранены.

Его ноги в крайне тяжелом состоянии, но он все равно может стоять? Этот человек просто бессмертный бог!

Глаза Линь Чуцзю распахнулись, как будто она увидела демона, и она просто не знала, что ей делать.

Когда Сяо Тяньяо стоял, он казался очень высоким и могущественным. И хотя он ничего не делал, Линь Чуцзю почувствовала, что задыхается.

Губы Сяо Тяньяо изогнулись в улыбке, и он не обратил внимания на удивление в глазах Линь Чуцзю. Затем он медленно подошел к Линь Чуцзю и поднял руку, чтобы вытащить стрелу. Движение Сяо Тяньяо было спокойным, но он без малейшего труда вытащил стрелу, как будто она и не застряла там.

«Ты бесполезна», – когда Сяо Тяньяо прошептал эти слова прямо на ухо Линь Чуцзю, она задрожала от гнева всем телом. Она так сильно ненавидела Сяо Тяньяо, что ей даже снова захотелось его укусить.

Почему он говорит, что она бесполезна? Разве он не знает, что мужчина и женщина обладают разной физической силой?

Если бы у нее было столько сил, разве бы она стала жить в его доме и терпеть оскорбления?

Да пусть не мечтает!

Хозяйка положения и Доставить удовольствие принцессе

Когда тебя прямо в глаза называют бесполезной – это очень неприятно. Линь Чуцзю хотелось оскорбить его в ответ, потому что ей было жаль себя. Но…

Увидев глубокий и холодный взгляд Сяо Тяньяо, она попыталась потушить ярость, разгоревшуюся в ее сердце. Затем она склонила голову и сказала:

«Быть названной бесполезной лучше, чем быть мертвой», – она не сможет и дальше с этим соглашаться, если умрет.

Но Линь Чуцзю подумала, что если будет просто вечно его терпеть, то однажды нарушит это неестественное молчание.

«Совершенно бесполезна!» – Сяо Тяньяо отошел от нее на несколько шагов, прежде чем повернуться и повторить эти слова с величайшим отвращением и презрением. На это невозможно было не обидеться.

В этот момент Линь Чуцзю скрипнула зубами и сказала:

«Это… это чересчур!» – серьезно, ее сердце нежное, как цветок, но зачем он все задирает ее?

Она уже столько терпела Сяо Тяньяо!

«Чересчур? Я веду себя чересчур грубо? Как ты смеешь такое говорить», – Сяо Тяньяо посмотрел ей в глаза, сидя в инвалидном кресле.

Прежде высокая фигура Сяо Тяньяо загораживала свет. А теперь, когда он сел в кресло, Линь Чуцзю заметила презрение в его глазах.

Увидев этот взгляд, Линь Чуцзю почувствовала, что ее будто бы ударили ножом в сердце. В конце концов, она ему ничего не сделала. Она не принесла ему никаких неприятностей. Почему же он смотрит на нее, как на отбросы?

Разве он не знает, что даже у сироты, попавшей в чужую страну, тоже может быть гордое сердце и самолюбие?

На глазах Линь Чуцзю от унижения выступили слезы, она больше не могла сдерживать эмоции. Она сердито смотрела на него. Ее взгляд был так свиреп, как будто она хотела перерезать Сяо Тяньяо горло.

«Что? Теперь в тебе проснулась храбрость?» – произнес Сяо Тяньяо, поглаживая острие стрелы.

Если бы это была рядовая ситуация, Линь Чуцзю просто промолчала бы. Однако сейчас, она уже правда была сыта по горло. Что вообще она сделала не так, что они угрожают ей?

Днем ее оскорбляли император, императрица и кронпринц… Но теперь она вернулась, и ее оскорбляет Сяо Тяньяо. Почему всех вокруг тянет ее обидеть?

«Принц, не забывайте, меня вам в жены дал император», – отчетливо и холодно произнесла Линь Чуцзю.

«Что? Теперь ты пытаешься давить на меня?» – вспышка разочарования мелькнула в глазах Сяо Тяньяо.

Неужели она наконец раскроет себя?

Он знал, что она не так проста, потому что ее послал император.

«Нет, я не пытаюсь давить на вас, ваше высочество. Я просто хотела напомнить, что если я не совершу измены, непростительной ошибки или… не умру, я все-таки останусь вашей принцессой. Точно так же, как если вы, принц, умрете, я все равно останусь вашей принцессой», – тон Линь Чуцзю стал особенно мрачным, когда она говорила последние слова. Ее голос звучал угрожающе.

«Ты мне угрожаешь?» – лицо Сяо Тяньяо все еще было холодным, но все следы гнева исчезли.

Линь Чуцзю покачала головой:

«Нет, я не осмелилась бы угрожать принцу. Я просто хотела указать на факты», – ей хотелось дать ему это понять, на случай, если он когда-нибудь забудется.

Разве она мало действовала в его интересах? Попав в его дом, разве она плохо себя вела? Она не хотела, чтобы кто-то вмешивался в его дела, поэтому отослала служанок семьи Линь. Она действительно не могла понять, чем еще он в ней недоволен.

«Даже если бы ты хотела убить меня, ты все равно бы не смогла», – фыркнул Сяо Тяньяо, но презрения в его лице уже не было.

Он только сейчас понял и осознал, что Линь Чуцзю тоже была гордой и чувствительной женщиной. И, похоже, она терпеть не могла, когда на нее смотрели с презрением. Он знал, что она самодовольная, так разве он мог ожидать, что она окажется ранимой?

Сяо Тяньяо думал, что Линь Чуцзю больше ничего не скажет, он не ожидал, что она даст ему отпор и окинет его горделивым взглядом, говоря:

«Если бы доктор решил вас убить, это было бы непросто распознать. Так что не ходите к врачам, если только ваша жизнь в самом деле не в опасности».

Договорив, Линь Чуцзю просто повернулась и ушла, даже не заботясь о том, рассердится ли Сяо Тяньяо или нет.

«Если бы доктор решил меня убить, это было бы непросто распознать?» – проговорил Сяо Тяньяо, смотря вслед удаляющейся фигуре Линь Чуцзю, и отвлекся лишь когда вошел охранник, чтобы доложить о происшедшем снаружи.

К их удивлению, асассин скрылся и даже не был обнаружен охранниками. Сяо Тяньяо без колебаний швырнул стрелу, вытащенную им из стены, под ноги охраннику и сказал:

«Иди и выясни, откуда эта стрела».

Острие стрелы было сделано по-новому, но металл был таким же, как у военных, и обычная кузница не могла бы себе его позволить.

«Есть», – немедленно ответил охранник и вышел, но, прежде чем он ушел, Сяо Тяньяо добавил:

«И еще, найди Лю Бая и скажи ему, чтоб пришел ко мне».

Однако, когда Лю Бай услышал о покушении, он не стал ждать, пока Сяо Тяньяо его позовет, и сам решил прийти в его кабинет, чтобы проверить, не пострадал ли он. Оказавшись на месте, он сразу заметил царапины на стене.

«Хотя стрела изготовлена по-новому, но ее стиль и мощность те же. Это несомненно Чжоу Сы. Чжоу Сы хоть и известный убийца, но у него хорошая репутация, когда дело касается его работы. Если уж он взял заказ, он не сдастся, несмотря ни на что, даже если наниматель велит ему отступить», – сказал Лю Бай, обеспокоенно глядя на Сяо Тяньяо.

В ночь свадьбы Сяо Тяньяо Чжоу Сы также послал три стрелы в комнату и чуть не убил Линь Чуцзю.

Так что быть целью такого человека – не очень приятно.

«Чжоу Сы?» – хмыкнул Сяо Тяньяо, постукивая по столу. – «Он всего лишь асассин, так что я не стану обращать на него внимания. Может, у него и хорошая репутация, но он все равно беглый убийца. Этому наглецу не сравниться со мной».

«Что ты хочешь делать?» – глаза Лю Бая загорелись, он знал, что Сяо Тяньяо непременно захочет отомстить. Этот Чжоу Сы скоро встретит смерть.

«Только асассин может выступить против асассина. И у меня нет времени на его игры, так что просто пойди и найди асассина. Я готов потратить деньги, чтобы купить его жизнь», – Сяо Тяньяо медленно повернул свое кресло и тихо сказал: «Дай сто тысяч лян тому, кто отнимет жизнь у Чжоу Сы».

Асассин мог лучше всего понять асассина, так что Сяо Тяньяо всего лишь нужно было пустить вход свое серебро, и он мог больше не беспокоиться.

«Ладно, я знаю, что делать», – сразу же кивнул Лю Бай, потому что больше не хотел медлить с разрешением этой проблемы. Но, когда он повернулся, чтобы уйти, Сяо Тяньяо остановил его:

«Подожди».

«Что-то еще?» – снова повернувшись, спросил Лю Бай.

«Иди и скажи Божественному Доктору Мо, чтобы подождал еще 10 дней, прежде чем начнет лечить мои ноги», – Линь Чуцзю напомнила ему об осторожности, и он действительно должен принять все меры. – «И скажи, чтобы составил список всех лекарств, которые будет использовать в моем лечении».

«А? Что, какие-то проблемы?» – Лю Бай почувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно.

«Нет, просто сделай, что я сказал», – Сяо Тяньяо не говорил с Лю Баем так же доверительно, как с Су Ча.

«Конечно, но…» – сухо сказал Лю Бай, почесывая голову и неловко добавил: «А это не обидит Божественного Доктора Мо? Что будет, если ему расхочется тебя лечить?»

Раньше они делали все, чтобы угодить Божественному Доктору Мо, а теперь будто бы больше не доверяют его искусству. Так что он определенно будет этим недоволен.

«Скажи Божественному Доктору Мо, что моя жена любит медицину, и хочет узнать, какое же лекарство способно исцелить мою травму. Поэтому я прошу у него список лекарств, чтобы угодить принцессе», – спокойно сказал Сяо Тяньяо, не раздумывая используя Линь Чуцзю как прикрытие.

Линь Чуцзю разбирается в медицине, так что, если Божественный Доктор Мо узнает, что это из-за нее, он поверит, что к нему это не имеет никакого отношения. К тому же это не испортит ему репутацию.

«Это правда достаточная причина?» – Лю Бай на мгновение задумался. Потом ему показалось, что все не очень хорошо. Все-таки Сяо Тяньяо мог бы придумать более правдоподобный предлог.

«Почему нет? Я люблю свою жену, так для меня вполне естественно угождать ей», – сказал Сяо Тяньяо, воспользовавшись ситуацией. Совершенно не обращая внимания на то, что его глаза были холодны, а голос равнодушен.

Привыкая быть доктором

Проходя через двор Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю рычала от гнева. Хотя она и испугалась слегка после, она ни о чем не жалела. В конце концов, она считала, что сделала уже достаточно, а Сяо Тяньяо просто невозможно угодить.

Сяо Тяньяо поистине шло его прозвище Бога Войны Восточной страны. Его осторожность нельзя назвать необоснованной, но она все-таки его жена. Так что, даже если он ее не любит, он мог бы, по крайней мере, уважать ее, так?

Но каждый раз, когда они встречаются, Сяо Тяньяо угрожает убить ее. Так разве не естественно, что она слегка разозлилась? Она все-таки не богиня. Она знала, что она права, но даже если и нет, она всего лишь человек, и у нее тоже есть чувства.

Чем больше Линь Чуцзю думала по дороге, тем больше она злилась и грустила. И страх, который она испытала во время нападения, рассеялся.

«Ванфэй, что случилось?» – когда Чжэньчжу увидела гнев в глазах Линь Чуцзю, она так испугалась, что не могла не спросить.

Принц и принцесса поссорились, да?

«Ничего, я просто голодна. Принеси мне поесть», – во дворце Линь Чуцзю не поела, а вернувшись домой, столкнулась с новым покушением на убийство. Так что, по мнению Линь Чуцзю, денек у нее выдался совершенно отвратительный, и ей хотелось просто поужинать и расслабиться.

«Слушаюсь, мы сейчас же пойдем и приготовим вам ужин», – Фэйцуй и Шаньху тут же вышли. Они боялись, что Линь Чуцзю может потерять терпение, поэтому их ноги ступали шире и чаще, чем обычно.

Почему они себя так вели? Потому что видели высокомерие Линь Чуцзю у ворот дворца. Они знали, что их принцесса добра, но не хотели злить ее, потому что могли вывести ее из себя.

Фэйцуй и Шаньху убежали очень быстро, они хотели приготовить для нее все, что могли, но они не обогнали Сяо Тяньяо. Когда они подошли к двери, то услышали голос домоправителя Цао.

«Ванфэй, принц увидел, что многие охранники ранены, и Доктор У не может их всех вылечить. Поэтому ванъе хочет, чтобы вы ему помогли. У нескольких охранников серьезные ранения, и доктор У просит вас помочь с двумя пациентами», – была еще только ранняя весна, но лоб домоправителя Цао покрылся потом, когда он говорил эти слова.

Уууу… Принц Сяо мог заставить Линь Чуцзю стать домашним врачом, но они – не могут.

«Ублюдок, с чего он решил, что я послушаюсь его!» Сяо Тяньяо, что все это значит? Ты обругал меня и назвал бесполезной, но хочешь и дальше использовать меня в качестве домашнего врача? Как ты можешь быть таким бессовестным?

Ну и сволочь, полная сволочь!

«Гхм…» – домоправитель Цао слегка откашлялся, чтобы отрезвить ее, и притворился глухим.

Я ничего не слышал.

Однако Линь Чуцзю не злилась на этих людей. Поэтому она глубоко вздохнула и неохотно подавила гнев. Затем сказала:

«Скольких охранников не хочет лечить доктор У? И что с ними случилось?» – спросила Линь Чуцзю, потому что ей надо было подготовить то, что может ей потребоваться, заранее.

С принцессой поистине легко разговаривать.

«Подождите, я только переоденусь и пойду с вами», – сказала Линь Чуцзю, холодно глядя на него. Затем она повернулась и ушла в свою комнату. Маньяо хотела помочь ей переодеться, но Линь Чуцзю сухо отказалась.

Линь Чуцзю редко злилась, даже когда мадам Линь портила ей жизнь, она лишь улыбалась в отместку. Однако, когда она злилась, она не била посуду и не сыпала проклятьями, но людям вокруг нее становилось очень страшно.

Домоправитель Цао махнул рукой Маньяо и спросил:

«Что случилось с ванфэй? Она до сих пор злится на людей из дворца?»

«Нет», – тихо покачала головой Маньяо. Она сопровождала Линь Чуцзю во дворец и видела, что даже несмотря на то, что там было тяжело, но ее не так-то легко было обидеть. Ванфэй…

«Когда ванфэй вернулась из дворца, ее позвал к себе принц. Но после встречи с ним, она вернулась в таком настроении». Ее глаза покраснели, как будто она плакала. Так что мы предположили, что это ванъе ее разозлил.

Разумеется, она не решилась озвучить свои мысли.

«Так значит, это ванъе ее разозлил», – сказал домоправитель Цао, кивнув, а затем притворился, что ничего не знает.

В конце концов, у него, как у слуги, нет права убеждать Сяо Тяньяо извиниться перед ней.

Маньяо могла лишь беспомощно покачать головой, потому что ее понимаю были недоступны мыли господ.

Линь Чуцзю ушла в свою комнату, чтобы взять медицинские препараты: обеззараживающий раствор, хирургические принадлежности, жаропонижающие лекарства и другие вещи из медицинской системы. Однако Линь Чуцзю взяла бинты, которые сделала сама вместо тех, что были в медицинской системе.

Не потому что она была скупа, а потому что совершенно не было необходимости тратить их все. В конце концов, запасы системы не были многоразовыми или возобновляемыми. Так что лучше все-таки было их поэкономить.

Когда она собрала все препараты, ей потребовалась коробка. Линь Чуцзю пошла к своему шкафу и надела простую, но аккуратную одежду. Затем она сняла все шпильки, серьги, ожерелье и даже браслеты.

В силу своей профессии, Линь Чуцзю не очень-то и любила носить украшения, и это уже действительно вошло у нее в привычку. В конце концов, она следовала поговорке «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Ей не хотелось чересчур отличаться от окружающих.

Однако в этом мире статус женщины узнавали по тому, сколько на ней было драгоценных шпилек. Так что, чем меньше украшений носила женщина, тем больше люди считали, что ее жизнь несчастна. Но даже если так, Линь Чуцзю считала, что это слишком неудобно, и нечего выглядеть идиоткой, только ради того, чтобы в тебе узнавали высокопоставленную даму.

Великие люди создают мир, который их окружает, высокопоставленные люди изменяют этот мир, тогда как заурядные – просто приспосабливаются к окружающему. Если выбирать из этих категорий, Линь Чуцзю отнесла бы себя к заурядным людям, потому что ей никогда не хотелось бросать окружающему миру вызов. Она просто хотела спокойно жить.

Надев простую одежду, Линь Чуцзю не долго оставалась в комнате. Она взяла свою аптечку и вышла.

Аптечка казалась тяжеловатой, поэтому домоправитель Цао не замедлил подойти и предложить ей помощь. Но Линь Чуцзю отказалась ее принять.

Ее тело все еще было слабым, потому что хронический яд не до конца вышел из организма. Из-за этого она не могла сильно утруждаться в течение долгого времени и из физической нагрузки могла позволить себе только небольшие переноски тяжестей.

*

Не все охранники Сяо Тяньяо знали Линь Чуцзю. Поэтому увидев, что она несет аптечку, они приняли ее просто за женщину-врача и не встали в знак уважения.

Линь Чуцзю привыкла к тому, что она доктор, а не Линь Чуцзю из Восточной страны. Поэтому ей были не особенно важны формальности. Однако домоправитель Цао был недоволен. Он хотел уже объяснить сем, кто она, но Линь Чуцзю остановила его и сказала: «В этом нет необходимости».

В конце концов, благородной принцессе, которую используют в качестве врача, нечем хвастаться. Линь Чуцзю успела вовремя остановить домоправителя Цао, но не доктора У.

Потому что, увидев ее, доктор У немедленно встал и сказал:

«Ванфэй, хорошо, что вы смогли прийти. Охраннику выстрелили в грудь. Но так как стрела находится всего на расстоянии ногтя от его сердца, я не решился трогать ее».

«Что? Ванфэй? Она жена принца?» – все раненые и не раненые охранники бросили свои дела и одновременно с удивлением повернулись к Линь Чуцзю.

Девушка, стоящая перед ними, одетая в простое платье и с трудом идущая под тяжестью аптечки – в действительности принцесса?

Это изумительно странный мир!

«Она похожа на принцессу Сяо, которую я видел», – охранник, который сказал, что видел Линь Чуцзю, сразу же замолчал и отвел глаза. В конце концов, простым охранникам нельзя было прямо смотреть на Линь Чуцзю.

«Домоправитель Цао стоит с почтением позади нее, так что это точно принцесса», – мудрый охранник выдвинул свое заключение. И все немедленно согласились.

«Скорее, скорее, проявите уважение к ванфэй!»

Как бы плохо ни относился Сяо Тяньяо к Линь Чуцзю, он все же признавал ее и позволял оставаться в поместье Сяо. Так что она была женой принца Сяо. И хоть Сяо Тяньяо не придавал ей большого значения, охранники и служанки не решались обижать ее, пусть даже только на поверхности.

Так что помимо тяжелораненых охранников, все остальные люди быстро встали, чтобы выказать ей уважение. Однако они услышали, как Линь Чуцзю сказала:

«Сейчас я буду доктором, так что вы не обязаны выказывать почтение».

Доктор?

Все охранники слышали, что их принцесса любит медицину. Но в самом ли деле она сама может лечить?

Или их принцесса просто не туда зашла?

Так что в тот момент все охранники недоуменно переглянулись…

Быстрые руки и Люди не могут оторвать глаз

Линь Чуцзю тоже надеялась, что пришла не туда, но на самом деле…

«Ванфэй, скорее, Чэн Ху умирает!» – вдруг громко сказал доктор У, из-за беспокойства он забыл, что должен уважительно вести себя с Линь Чуцзю.

Это шокировало домоправителя Цао и охранников. Да и сам доктор У после этих слов покрылся холодным потом и ждал, что Линь Чуцзю преподаст ему урок.

В конце концов, не важно, как она одета, она все-таки принцесса поместья Сяо. Поэтому то, что доктор У накричал на нее было абсолютным неуважением к королевской семье. А наказание за такое неуважение должно быть тяжелым. Однако…

Линь Чуцзю только нахмурилась и быстро подошла к нему.

Принцесса не рассердилась? Разве старшая мисс семьи Линь не была неуправляемой и высокомерной? Разве так будет вести себя неуправляемая и высокомерная старшая мисс?

Может, они приняли ее за кого-то другого? Или они просто неправильно к ней относились?

«Наша принцесса – старшая мисс семьи Линь, так? Или я неправильно запомнил?» – один из охранников подумал, что раны затуманили его разум. Поэтому он решил спросить, чтобы удостовериться.

Неуправляемая и высокомерная, а?

Раненый охранник не мог больше ждать ответа, но домоправитель Цао лишь поглядел на него крайне холодно. Раненый охранник испугался. Домоправитель Цао не сказал ни слова и отошел в сторону. Он подумывал о том, что ему стоило проломить охраннику череп и оставить его дураком.

Когда Линь Чуцзю подошла к ним, она увидела, что раненый охранник лежит на простых носилках, пропитанных его собственной кровью.

«Ванфэй, пожалуйста, осмотрите его скорее. Этот мальчик умрет, если мы не остановим кровотечение. Я хочу исцелить рану, но боюсь вытаскивать стрелу», – доктор У попытался пережать рану Чэн Ху, чтобы остановить кровотечение насколько это возможно.

Однако пострадало действительно много охранников, так что доктор У был очень занят. И все слуги вокруг него следовали его указаниям и могли только выполнять такую простую работу, как перевязки. Так что, хотя случай Чэнь Ху и не был у него первым, он сейчас не мог вылечить его, так как его состояние еще сильнее ухудшилось.

«Хорошо, я сейчас взгляну», – Линь Чуцзю без колебаний отставила аптечку. Затем она достала хирургическую маску и перчатки. В мгновение ока Линь Чуцзю завязала волосы, как если бы проделывала это тысячу раз прежде.

Она правда их принцесса? Почему она похожа на опытную женщину с поля боя?

Все стоявшие здесь охранники смотрели на нее во все глаза. Так что раненые, которые в тот момент еще лежали, моментально поняли, что, вероятно, это из-за того, что Линь Чуцзю делала что-то необычное.

Они слыхали, что их принцесса зашила живот Цао Линю и спасла ему жизнь. Однако они не знали, правда ли это.

Линь Чуцзю быстро надела маску и перчатки. Затем она взяла хирургический поднос и бутылку с обеззараживающим раствором. Линь Чуцзю молча прошла мимо толпящихся охранников. Но, подойдя к доктору У, сказала:

«Отойдите».

«Хорошо, хорошо, ванфэй, пожалуйста», – доктор У хотел остаться и ассистировать Линь Чуцзю, чтобы научиться чему-нибудь. Но Линь Чуцзю велела:

«Вы можете сосредоточиться на лечении других. Я могу справиться с этим ранением сама».

Всего было трое тяжело раненных пациентов, так что терять времени было нельзя.

«Да-да», – неохотно сказал доктор У. Но у других охранников еще были кровотечения, так что ему ничего не оставалось, кроме как повернуться, сказав: «Я пойду».

Но он все же верил, что случай еще представится.

Когда доктор У ушел, домоправитель Цао сразу же занял его место и просил:

«Ванфэй, если я могу вам хоть чем-то помочь, я готов».

Домоправитель намеренно говорил так почтительно, чтобы поднять репутацию Линь Чуцзю перед теми охранниками, которые все еще в ней сомневались. Линь Чуцзю была очень благодарна домоправителю Цао за его доброту, и медленно сказала:

«Тогда подержите его, не позволяйте ему много двигаться».

«Да, принцесса», – домоправитель Цао подошел ближе и стал придерживать торс Чэнь Ху. Затем он повернулся, чтобы попросить кого-нибудь подержать ноги Чэнь Ху. Однако не успел он открыть рот, как один из охранников взял инициативу на себя и выступил вперед.

«Спасибо», – по привычке сказала Линь Чуцзю охраннику, она не знала, что ее «спасибо» вызовет у всех охранников шок.

Они уже давно жили в этом дворце, но никогда не слышали, чтобы хозяин благодарил их. Поэтому они почувствовали себя… очень довольными и счастливыми.

Линь Чуцзю поняла, что охранники теперь чувствовали к ней расположение. Раньше они держались от нее на расстоянии, но теперь тихо подошли ближе и окружили ее. Однако…

– Вы загораживаете свет, – сказала Линь Чуцзю, подняв голову, и все люди перед ней отодвинулись. Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула, а затем открыла хирургический поднос, чтобы достать стерильные щипцы и выяснить точное положение стрелы в груди Чэнь Ху.

Сердце Чэнь Ху не было задето, но так как была порвана артерия, ей нужно было ее зашить. Но Линь Чуцзю все еще не могла сказать, будет ли его операция простой или нет.

Она проверила жизненные показатели. Они все еще были стабильны, и было похоже, что он твердо намерен выжить. Так что, если во время операции не возникнет проблем, жизни Чэнь Ху ничто не угрожает.

Линь Чуцзю не выразила никаких эмоций, но на самом деле почувствовала облегчение. Затем попыталась пообещать себе, что не сделает ошибок и спасет этого человека.

Дзынь!

Линь Чуцзю бросила щипцы в металлический тазик, на ее лице не дрогнул ни один мускул. Поэтому домоправитель Цао и остальные не поняли, сможет ли она спасти Чэнь Ху или нет. Тогда они храбро решились спросить: «Ванфэй, Чэнь Ху можно спасти?»

«Да, он будет жить», – сказала Линь Чуцзю, делая Чэнь Ху укол анестезии.

Домоправитель Цао и прочие смотрели на то, что она делает, но так как они не видели этого вблизи, то и не понимали ее действий. Они хотели спросить ее. Однако, увидев, как серьезно лицо Линь Чуцзю, не решились это сделать. Но…

Су Ча, который стоял далеко от них, не удержался и спросил: «Эй, что там сделала Линь Чуцзю?»

К сожалению, он стоял слишком далеко, так что даже сама Линь Чуцзю не смогла ему ответить.

Су Ча расстроился, что никто не обратил на него внимания. Тогда он пошел к Сяо Тяньяо и пожаловался:

«Охранники поместья Сяо становятся все менее дисциплинированными. Они даже смеют смотреть на все это, как на представление», – Су Ча был очень зол на них, потому что они загораживали ему обзор, не давая рассмотреть происходящее.

Сяо Тяньяо наклонился, чтобы взглянуть на Су Ча, но ничего не ответил…

Он помнил, что, когда Су Ча был недоволен, он мог становиться очень скучным. В такие моменты он даже не понимал, почему он с ним работают вместе.

Вколов обезболивающее, Линь Чуцзю воспользовалась тем, что на нее не смотрят, и приготовила нитки, которые все еще находились на подносе.

Затем Линь Чуцзю помыла щипцы стерильной губкой, вымоченной в дезинфицирующем растворе. А потом попыталась очистить ту область, где находилась стрела, чтобы лучше ее рассмотреть.

Линь Чуцзю всегда была серьезным и ответственным человеком. Если уж она взялась за работу, она не будет отвлекаться ни на что постороннее.

А теперь, принимая во внимание, что она не может сделать Чэнь Ху переливание крови, ей нужно было спешить. Нужно было остановить его кровотечение как можно скорее. Поэтому, когда на груди Чэнь Ху был сделан небольшой надрез, ее руки стали действовать быстрее.

Домоправитель Цао и остальные смотрели, не мигая, потому что Линь Чуцзю действовала с поразительной скоростью. Если бы они моргнули, они упустили бы ее следующее движение. Поэтому они не могли оторвать взгляда.

И так как действия Линь Чуцзю стали монотонными, их тянуло помочь ей, потому что они очень хотели, чтобы она поскорее спасла его…

Что это за божество?

Су Ча и Сяо Тяньяо были далеко от Линь Чуцзю. Но, к счастью, хоть она и находилась в сорока или пятидесяти метрах от него, Сяо Тяньяо все равно мог видеть каждое ее движение. И… он мог видеть даже капельки пота у нее на лбу.

На мгновение Сяо Тяньяо захотелось стереть эти капли. Но, по счастью, он обладал поразительным самообладанием и никогда не позволил бы себе совершить необдуманного поступка из-за нее.

Однако Су Ча все еще был недоволен. Он был не только властным человеком, но и занимал высокий пост. Но ему было видно ее действия лишь отчасти, потому что эти охранники загораживали ему обзор.

Терпение у Су Ча кончилось, и он снова начал жаловаться. Но, жалуясь, он произнес следующее:

«Похоже, у твоей принцессы чудесные руки воровки, а? Они двигаются так быстро, что она наверняка хорошо умеет красть!»

Чудесные руки воровки?

Глаза Сяо Тяньяо на мгновение вспыхнули, но затем снова стали спокойными: В конце концов, ему тоже хотелось знать, какому божеству она поклоняется, чтобы получить такие способности!

Зашить артерию и вытащить сломанную стрелу – совсем простая операция. Ее можно сделать всего за час-два, если не возникнет осложнений. Движения Линь Чуцзю были очень быстры, но на ее лице не было и следа паники, как будто она просто писала на бумаге стихотворение.

Однако Сяо Тяньяо и прочим врачебная техника Линь Чуцзю казалась странной. К тому же, они впервые видели ее действия и аппаратуру, так что это было за пределами их понимания.

Но так как положение домоправителя Цао и охранников было низким, они не решались ее спросить или уточнить у нее что-то, они слишком боялись спрашивать у нее о том, что она делает и чем пользуется.

Они не задали ей ни единого вопроса, так что, естественно, Линь Чуцзю не приходилось ничего объяснять. Через некоторое время Линь Чуцзю временно остановила кровотечение. Затем она взяла марлю, чтобы вытереть руки и приготовиться вытаскивать стрелу.

«Кто-нибудь, пожалуйста…» – Линь Чуцзю привыкла во время операции иметь хирурга-ассистента или медсестру. Поэтому, начав фразу, она вдруг вспомнила, что, она не в больнице, к которой привыкла и где ей могли оказать любую помощь.

Поэтому Линь Чуцзю лишь покачала головой. Никто не мог помочь ей вытащить стрелу из груди Чэнь Ху, так что будет лучше, если она сделает это сама. В первую очередь, чтобы не нанести вреда его сердцу.

Но из-за того, что в комнате было мало окон, ей пришлось наклонить голову, чтобы лучше видеть стрелу. Однако, когда она наклонилась, ее короткие волосы рассыпались и прилипли к шее. Линь Чуцю было неудобно, и она несколько раз пыталась стряхнуть их, потому что не могла откинуть их руками. Ей некогда было ждать, пока кто-то другой поможет ей, но она больше не могла терпеть.

«Кто-нибудь может пойти найти мою служанку?» – домоправитель Цао хотел бы помочь ей, но из-за того, что он был мужчиной, он не мог просто так трогать ее. Это всего лишь несколько прядей, но они все равно причиняли ей неудобство.

Однако тут же Сяо Тяньяо тихо сказал: «Иди, позови к ней служанку».

«А? Ты мне?» – Су Ча помедлил секунду, затем оглянулся, но не нашел рядом никого, крое них с Сяо Тяньяо. Они были одни.

«А кроме тебя здесь еще кто-то есть?» – холодно спросить Сяо Тяньяо и так же холодно взглянул на него. Су Ча был потрясен:

«Хорошо, я схожу, уже иду».

Сделав несколько шагов, Су Ча недовольно посмотрел на него. Однако Сяо Тяньяо проигнорировал его и просто спокойно смотрел на Линь Чуцзю, чтобы узнать, что она будет делать дальше.

Су Ча несомненно был самым несчастным человеком в истории. Он не только не видел, что она делает, но и упустил момент, когда она стала вытаскивать стрелу. Когда она полностью вытащила стрелу из груди Чэнь Ху, у него снова началось кровотечение. Поэтому в тот момент не только домоправитель Цао и остальные в ужасе вздрогнули, но даже и Сяо Тяньяо. Все они забеспокоились, что Линь Чуцзю не сможет справиться с ситуацией.

[*Прим. автора: в этом эпизоде повествование ведется с точки зрения других персонажей, поэтому, чтобы показать их невежество, я пыталась не использовать медицинские термины в описаниях используемых инструментов.]

Все они сильно беспокоились о ней. Однако сама Линь Чуцзю не показала ни следа паники, когда у Чэнь Ху потекла кровь. Линь Чуцзю просто прикрыла его рану чистой тканью, а затем…

Через несколько минут они поняли, что Линь Чуцзю пыталась остановить кровотечение Чэнь Ху с помощью чистой ткани. И, когда она наложила ткань в несколько слоев, кровотечение из раны Чэнь Ху стало постепенно замедляться.

Однако на этом ее удивительные действия не закончились. Линь Чуцзю не стала сыпать кровоостанавливающий порошок на его рану, как делал доктор У с другими. Вместо этого она взяла щипцы с изогнутой иголкой, к которой была прикреплена нитка, и…

Прямо у них под носом Линь Чуцзю принялась зашивать кровеносный сосуд у него в груди, который был не тонким, но и не очень толстым.

Ее рука, державшая щипцы с изогнутой иголкой, двигалась очень быстро. Это поразило всех. Однако, когда Линь Чуцзю управилась с изогнутой иголкой, крови стало еще меньше.

Они слышали, что можно зашить живот, но неужели даже кровеносные сосуды можно зашивать?

Домоправитель Цао и остальные от изумления раскрыли рты. Но…

Совсем как раньше, они хотели задать ей вопрос, но боялись. К тому же им было стыдно показать свое невежество.

Однако все же были и те, кто не боялся опозориться. Поэтому они спрашивали у соседей:

«Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-то зашивал кровеносный сосуд? Это вообще возможно?»

«Не спрашивай ерунды. Если сосуд можно разрезать, то можно и зашить, а?» – сказал кто-то, чтобы показать свои познания.

«Мальчики, вы не все видели в этом мире, так что в дальнейшем старайтесь учиться», – сказал другой охранник, похлопав их по плечу и наслаждаясь тем, с каким восхищением они смотрели на Линь Чуцзю.

Поэтому несколько охранников вокруг него не могли удержаться и вступили в разговор:

«О, врачи в Центральной Империи, должно быть тоже хорошо умеют спасать жизни. Неудивительно, что все говорят, там хорошо жить. Ведь врачи там не только для виду».

«Да, но к несчастью, жителям другим четырех стран запрещен свободный въезд в Центральную империю. Иначе я бы уже начал учиться».

*

Промыв рану Чэнь Ху, Линь Чуцзю приготовилась наложить еще один шов, чтобы полностью зашить рану на его груди. Когда она услышала перешептывания охранников, она не могла не рассмеяться.

Эти люди были поистине милыми, и ей на самом деле хотелось объяснить им все. Но они уже и сами начали все объяснять.

Ух ты… Принцесса засмеялась!

Все охранники распахнули глаза в изумлении…

В конце концов, с тех самых пор, когда она прибыла во дворец, она казалась такой серьезной и бесстрастной. И сейчас, когда она вдруг засмеялась – как же им было не удивиться?

«У принцессы такой приятный смех», – глупый солдат не долго думая высказал то, что чувствовал. А другие лишь старательно закивали. Домоправитель Цао же рассердился, но все-таки попытался говорить с ними спокойно:

«Что за чепуху вы болтаете? Разве вам позволено так запросто разглагольствовать о ванфэй?»

Но, если бы ей не суждено было попасть сюда, они в жизни не услышали бы, как смеется их принцесса.

Все охранники внезапно вспомнили, что девушка с руками в крови – не простая женщина-врач, а принцесса их поместья.

Поэтому в тот момент охранники отошли один за другим и не решались больше стоять близко к Линь Чуцзю. И поглядывали на нее лишь искоса.

«Что случилось?» – Су Ча только что пришел с Чжэньчжу, но, увидев происходящее, не мог не спросить. Однако…

Он в самом деле ждал, что Сяо Тяньяо ответит?

Какая наивность!

«Иди туда», – Сяо Тяньяо просто отдал приказ Чжэньчжу. И когда Чжэньчжу услышала его голос, она немедленно отправилась к Линь Чуцзю, оставив Су Ча, который все еще был раздосадован.

«Что? Я ничего не увидел, а твоя принцесса уже зашила рану Чэнь Ху?!»

Ох, серьезно… Не мог бы ты попросить Линь Чуцзю снова разрезать его, чтобы я смог посмотреть, как она его зашивает?

В одной постели и День большого недопонимания

К сожалению, «отличному плану» Су Ча не суждено было исполниться. Не говоря уже о том, что Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю не станет с ним разговаривать. Кроме того, еще двое охранников были ранены, так что Су Ча следовало дождаться того, как она станет лечить их, если он в самом деле хотел что-то увидеть.

Зашив рану Чэнь Ху, Линь Чуцзю сначала нанесла какую-то мазь, прежде чем перебинтовать его. Но чтобы его рана затянулась быстрее, Линь Чуцзю перебинтовала ее не обычным способом. Вместо этого она заклеила ее пластырем.

«Доктор У, позже дайте ему эти противовоспалительные лекарства, добавки, содержащие железо и жаропонижающие таблетки, которые я приготовила. Боюсь, что к вечеру у него может начаться лихорадка», – проинструктировала Линь Чуцзю доктора У, отделяя уже использованные инструменты и расчищая одну сторону стола.

Собрав свои вещи, Линь Чуцзю подняла руку, чтобы вытереть рукавом пот. Но потом, подняв голову, она не могла не спросить:

«Что ты здесь делаешь?» – Линь Чуцзю не разрешала своим служанкам приходить сюда с ней. Тогда почему она здесь?

«Ванфэй, принц приказал вашей рабе прийти помочь вам», – Чжэньчжу подошла и поклонилась ей.

«Принц?» – Линь Чуцзю еще сильней нахмурилась и спросила: «Он здесь? Где же?» – если он не здесь, тогда как бы он узнал, что ей нужна служанка, чтобы вытереть пот?

«Ванъе там», – Чжэньчжу кивнула в сторону Сяо Тяньяо, что было очень очевидно. И, конечно же, тогда она увидела Сяо Тяньяо, который сидел в своем инвалидном кресле рядом с незнакомым ей мужчиной.

Они были слишком далеко друг от друга, так что ей было не видно выражение лица Сяо Тяньяо и его движения. Движения?

Неужели она ждет, что Сяо Тяньяо что-то предпримет?

Хватит мечтать!

После того, как она увидела его, ей стало слишком лень разбираться, зачем он явился сюда из своего дворца. Поэтому ей было не важно, хочет ли он их поддержать или нет. Она просто сделает то, что должна.

Охранники были слишком далеко от Линь Чуцзю и Чжэньчжу, поэтому не могли слышать их разговор. Но когда они увидели, что Линь Чуцзю вдруг с уважением посмотрела на дверь, они все тоже повернули туда головы. Однако, оглянувшись, все они до смерти испугались.

«Принц здесь?» – все охранники опустили головы, они позволили себе всего одно неосторожное движение. Но он пришел?

«Разве принцесса не слишком далеко, чтобы приветствовать тебя? Почему бы ей не подойти поближе?» – лениво поглядел Су Ча на Линь Чуцзю, но затем перестал обращать на нее внимание и удивленно сказал: «Похоже, принцесса на тебя сердита».

«Она подойдет», – Сяо Тяньяо тоже хотелось бы узнать, подойдет она или нет, поэтому он пока не желал уходить.

Однако, когда он произнес эти слова, Линь Чуцзю просто повернулась и вела себя так, будто его не существует. Потом она подошла к доктору У и сказала:

«Где двое других пациентов?»

Доктор У оглядел комнату, и Линь Чуцзю проследила за его взглядом. Серьезно, в этом месте раненых пациентов было так много, но медицинская система даже не послала ей сигнал тревоги, это было очень странно.

Может быть, это потому что за охранников уже был ответственен доктор У, и они лишь ждали своего лечения? И потому что их состояние не критическое?

Что ж, по правде говоря, все охранники поместья Сяо были добрыми и дисциплинированными.

«Ванфэй, вы не хотите сперва поздороваться с принцем?» – мягко предложил доктор У, но Линь Чуцзю даже не потрудилась задуматься, прежде чем отказаться:

«Это ни к чему, отведите меня к тем двум пациентам».

Сегодня Линь Чуцзю очень устала. У нее не было времени отдохнуть, так что она хотела пораньше закончить работу.

«Да, да», – лишь сказал доктор У, более не пытаясь убеждать ее, но незаметно взглянув на принца Сяо, прежде чем провести ее в комнату.

Этих двоих пациентов привезли раньше Чэнь Ху, поэтому доктор У уже оказал им первую помощь. Затем доктор У оставил их в этой комнате, потому что их случай был менее серьезен, чем рана Чэнь Ху.

Комната была не очень просторной. Поэтому, к счастью, Сяо Тяньяо был снаружи, и охранники не могли сюда войти. И только домоправитель Цао и Чжэньчжу могли войти вместе с ней.

Сяо Тяньяо и Су Ча были теперь отделены от них дверью. Так что они не смогут увидеть, как она будет лечить этих пациентов, если только они не войдут в комнату.

Су Ча очень хорошо знал характер Сяо Тяньяо, поэтому он поспешно сказал:

«Я в прошлый раз ничего не увидел, не могли бы мы зайти туда?»

«Я видел все», – другими словами, заходить он не хочет.

«Но я-то не видел!» И по твоей вине!

Су Ча не решился договорить, потому что, зная каменное сердце Сяо Тяньяо, можно было быть уверенным, что такие слова приведут к смерти.

«Мне до этого нет никакого дела», – холодно сказал Сяо Тяньяо, затем положил руки на колеса, чтобы развернуться, и сказал: «Я ухожу», – он видел все, и ему незачем больше было оставаться.

«Я позову твоего телохранителя, чтобы он отвез тебя», – сказал Су Ча и повернулся, чтобы уйти. Но когда он услышал недовольное хмыканье, он остановился и послушно повернул назад.

«Ладно, я отвезу, отвезу тебя назад». Какой грех он совершил в прошлой жизни, что в этой встретился с Сяо Тяньяо? Он происходит из богатой семьи, но не только ввязывается вместе с ним в смертельно опасные предприятия, но к тому же еще и терпит оскорбления.

Итак, Су Ча оставалось только бросить последний взгляд на комнату и отвернуться. В конце концов, за него уже все решили, и он повёз Сяо Тяньяо назад.

*

Когда Сяо Тяньяо и Су Ча ушли, охранники, наконец, смогли расслабиться. Поэтому некоторые из них озабоченно обсуждали в стороне:

«Принц приходил навестить нас? Значит ли это, что он не разочарован тем, что мы не поймали асассина?»

«Ууу, я так тронут тем, что ванъе нас навестил. Хотя он лишь стоял вдалеке, этого достаточно», - некоторые сентиментальные охранники были тронуты до слёз.

Но, разумеется, раз были эмоциональные охранники, то были и рациональные, и такие, которые любили быть в центре внимания. Поэтому они пытались покрасоваться.

«Вы правда думаете, что принц приходил навестить нас? Хватит мечтать! Разумеется, он приходил увидеть ванфэй».

«Увидеть ванфэй? Как такое возможно, они ведь просто могли бы прийти вместе?» – с недоверием спросили эмоциональные охранники. Наверняка принц Сяо узнал, что они пострадали, поэтому и пришёл их навестить. Они были действительно тронуты, потому что хотя обычно у Сяо Тяньяо ледяное сердце, иногда он может быть добр.

Рациональные охранники только подняли брови и сказали:

«Вы наивны! Вас что, раньше никогда не ранили? Но видели ли вы прежде, чтобы ванъе приходил? Так что, конечно же, он приходил увидеть ванфэй, а не вас».

«Это логично. В прошлый раз жертв было больше, а Цао Линь чуть не умер. Но принц не приходил к нам», – вступили в спор другие охранники.

«Если бы принц хотел нас поощрить, он бы просто велел Лю Баю дать нам больше еды, чем обычно. Но он бы ни за что не пришёл навестить нас». Королевская семья всегда награждала их материально, но никогда не заботилась об эмоциональной стороне.

Так что некоторые рациональные охранники просто не могли представить, что хозяин их поместья однажды вдруг улыбнётся и возьмёт их за руку, потому что переживает о них.

Это слишком красивая картинка, чтобы её можно было вообразить.

*

«Ванфэй, принц, должно быть, приходил повидать вас», – домоправитель Цао, который стоял в стороне, внезапно шепнул Линь Чуцзю, потому что был очень расстроен. А затем продолжил: «Или может быть, принц приходил сюда, потому что хотел сказать, что вечером придёт на вашу половину…»

Они были женаты уже много дней, но до сих пор не спали в одной постели. Так что это...

Действительно срочно!

Если принц и принцесса продолжат в том же духе, когда же в их доме появится маленький принц, а?

Когда Линь Чуцзю услышала слова домоправителя Цао, она вздрогнула всем телом и чуть не воткнула иглу не туда.

Поэтому она не удержалась и сказала:

«Домоправитель Цао, когда я лечу пациента, не рассказывайте мне всякие ужасы, иначе у меня может сердце от страха остановиться».

Сяо Тяньяо придёт на её половину?

Если это случится, это в самом деле будет самым страшным событием на свете. Так что она предпочтет проработать здесь в ночную смену, чем спать с Сяо Тяньяо в одной постели.

Усталость и возвращение

Су Ча шел очень быстро. Он надеялся, что если поскорей отвезет Сяо Тяньяо, то еще сможет увидеть, как Линь Чуцзю зашивает рану охранника.

По правде говоря, Су Ча очень заинтересовали ее медицинские навыки. Особенно, когда доктор У и домоправитель Цао сказали ему, что эти навыки божественны. Поэтому он действительно хотел увидеть все сам. И теперь, когда у него был шанс, он не хотел его упускать.

Проводив Сяо Тяньяо в его дворец, Су Ча хотел вернуться как можно скорее, но не успел он повернуться, как услышал голос Сяо Тяньяо: «Не сюда».

«А?» – Су Ча признавал, что был не слишком умен, но вот сейчас он точно не понимал, что имеет в виду Сяо Тяньяо. – «Разве ты не хотел вернуться в свой кабинет?» Сяо Тяньяо был задумчив всю дорогу, поэтому Су Ча не спросил, куда его везти.

«Куда же ты хочешь?»

«Хм…» – Сяо Тяньяо за мгновение задумался, а потом сказал: «На половину Линь Чуцзю».

«Что?» – Су Ча почти хотел вырвать себе уши. – «Я не ослышался?» – Сяо Тяньяо на самом деле принял решение посетить Линь Чуцзю? Это… знак, что завтра прольется кровавый дождь?

Сяо Тяньяо не видел в этом ничего странного, поэтому не ответил и просто сказал: «Поскорей»

«Очень хорошо», – подчиняясь Сяо Тяньяо, Су Ча отвез его на половину Линь Чуцзю, хотя и был очень недоволен. Но всю дорогу он не мог не жаловаться:

«Почему тебе просто не велеть своему телохранителю отвезти тебя к ней? Зачем непременно надо, чтобы я это делал? Я все равно не лучше его с этим справляюсь».

Но, к сожалению, сколько бы Су Ча ни жаловался, Сяо Тяньяо не обращал на него никакого внимания, как будто вообще его не слышал. Су Ча готов был изойти желчью.

Половина Линь Чуцзю была недалеко от кабинета Сяо Тяньяо. Так что через несколько минут они прибыли туда. И если он поспешит вернуться, он все еще может увидеть ее медицинские навыки.

Однако Су Ча решил просто дождаться Линь Чуцзю и спросить ее прямо о том, как она зашила их раны. Но…

«Теперь ты можешь идти», – как только Сяо Тяньяо оказался в комнате Линь Чуцзю, он начал выставлять его вон.

Су Ча чуть не заплакал, потому что почувствовал себя обманутым, но он все же попытался возразить:

«Если я сейчас уйду, кто отвезет тебе назад?» – почти полдня он возил его кресло по всему поместью, а теперь он не хочет, чтобы он оставался? Разве это не жестоко?

«В поместье что, мало слуг?» – просто посмотрел на Су Ча Сяо Тяньяо. Но, к счастью, он не назвал Су Ча глупым за то, что он забыл о таком.

«Если в поместье достаточно слуг, почему ты не велел им возить тебя раньше?» – жизнь несчастна, как мост без реки, правда?

«Если бы все слуги поместья Сяо были подобны тебе, это место погрузилось бы в хаос», – Сяо Тяньяо спрятал жестокость слов за бесстрастным тоном.

Итак, Су Ча чуть не изошел желчью, но он просто сказал:

«Я человек занятой, и мне еще нужно отсчитать тысячу монет серебром от всех ветвей бизнеса Су, так что я ухожу. Я не могу просто болтаться тут без дела», – другой слуга может отвезти его назад, так что Су Ча незачем себя утруждать.

«Бизнес Су Ча может спокойно совершаться и без тебя», – отрезал Сяо Тяньяо. Так что сейчас Су Ча, наконец, понял, как себя чувствовал Лю Бай каждый раз, когда Сяо Тяньяо на него злился.

Сяо Тяньяо просто был человеком, который не умел поддерживать беседу.

«Я пойду, не хочу мешать тебе проводить время со своей женой». Но когда Су Ча вышел, он чувствовал себя очень подавленным, поэтому он обернулся и сказал: «О, и кстати, ванъе, ты так груб, как же ты не боишься, что твоя принцесса внезапно может бросить тебя?»

Сказав эти слова, Су Ча не решился посмотреть Сяо Тяньяо в лицо, и лишь быстро ушел, как будто за ним гнались собаки.

Су Ча боялся Сяо Тяньяо, поэтому он не пошел искать Линь Чуцзю, и лишь торопливо покинул поместье Сяо. Но он втайне принял решение не приходить в поместье Сяо некоторое время, чтобы отомстить Сяо Тяньяо.

В свою очередь, Линь Чуцзю не знала о том, что то, чего она так страшилась, ждало ее в ее комнате. Все-таки она до сих пор помогала доктору У лечить других пациентов, и решила уйти, только когда все будет закончено.

Когда они закончили, у Линь Чуцзю болела спина, поэтому она потерла ее, пытаясь облегчить болезненные ощущение. Затем она стала складывать все использованные препараты, чтобы доктор У мог их сжечь. Прибравшись, Линь Чуцзю отдала аптечку Чжэньчжу, которая помогла ей отнести ее.

Линь Чуцзю очень устала и чувствовала, что у нее уже нет сил даже нести коробку.

К этому времени небо уже потемнело, так что Линь Чуцзю уже не видела дороги. Она попросила доктора У найти ей фонарь, но домоправитель Цао подошел к ней с маленьким фонариком и с уважением сказал: «Ванфэй, ваш раб вас проводит».

«Нет, это ни к чему», – Линь Чуцзю знала, что у домоправителя Цао много дел, и он еще нужен здесь, где лежит множество раненых охранников. Поэтому Линь Чуцзю не приняла его доброе предложение. Однако домоправитель Цао все же отрядил двоих охранников проводить ее.

Изначально Линь Чуцзю просила дать ей фонарь, чтобы она могла дойти сама. Но, вспомнив асассинов, которых она встретила днем, она поставила большой крест на этих планах.

В поместье Сяо все еще было небезопасно, так что если она пойдет одна, и что-то внезапно случится, ей будет некого позвать на помощь. Так что одной все-таки лучше не ходить.

И поскольку Линь Чуцзю еще хотелось жить, она не стала дальше возражать и потихоньку пошла с ними. Линь Чуцзю специально шла так медленно, потому что очень устала. У нее болели шея и поясница, а руки онемели, потому что она слишком долго возилась со швами. К тому же ее желудок давно был пуст, и она уже не в силах была справляться с голодом.

Линь Чуцзю никогда так не уставала. Хотя она и раньше работала в больнице по пять-шесть часов, проводя операции, но, по крайней мере, операции шли по расписанию, так что она имела возможность подготовиться. В отличие от сегодняшнего дня, когда все вышло так срочно.

Линь Чуцзю было очень тяжело идти, поэтому она не могла не посетовать в глубине души, что ее комната находится так далеко от восточной части поместья. И когда Чжэньчжу, наконец, поняла, что Линь Чуцзю тяжело идти, она подошла к ней и спросила позволения пойти и найти паланкин.

«Если здесь есть паланкин, почему ты не сказала раньше?» – с трудом переводя дыхание, спросила Линь Чуцзю.

Чжэньчжу запаниковала и быстро попыталась объяснить:

«Я думала, принцесса и так знает, поэтому…» Прежде, перед ранеными охранниками лицо Линь Чуцзю было полно воодушевления, поэтому Чжэньчжу не думала, что она настолько устала, и не упомянула о паланкине.

Но сейчас…

Дорога была слишком темной, поэтому, если бы она внимательно не присмотрелась к Линь Чуцзю, она бы не заметила.

«В следующий раз, когда случится что-то подобное, ты можешь мне напомнить». На самом деле она не была старшей мисс семьи Линь. Она выросла не во дворце, так что, даже если для них это в порядке вещей, она может и не вспомнить.

Прошло уже много времени.

Линь Чуцзю была еще более вымотана. И, когда она уже подъезжала к своей половине и увидела приглушенный свет в окнах, она чуть не заплакала. Она хотела поругаться на медицинскую систему, если получится, потому что сегодня она спасла троих тяжело раненных людей и перевязала раны еще многим охранникам, но не получила даже минимальной награды!

Наверняка система сломалась! Или просто была поддельной!

Линь Чуцзю так устала и проголодалась, когда наконец прибыла на свою половину, что даже не уделила времени на то, чтобы поблагодарить охранников, проводивших ее, потому что они с Чжэньчжу увидели, как к ним торопливо идет Фэйцуй.

«Ванфэй, вы наконец-то вернулись. Принц уже давно ждет вас».

«Что ты сказала?» – Линь Чуцзю пошатнулась и чуть не упала. – «Ванъе здесь?»

Она опять совершила что-то ужасное, что Сяо Тяньяо пришел за ней?

Презрение и Не обманывай принца

В поместье Сяо Тяньяо был главным. Так что, если он хотел видеть Линь Чуцзю, Линь Чуцзю не могла отказать. Особенно сейчас, когда Сяо Тяньяо лично пришел увидеть ее, она уж точно не могла не прийти.

Линь Чуцзю было тяжело, и она ощущала огромное давление, поэтому она невольно потерла брови. Затем она сказала Маньяо отнести аптечку в ее комнату. И сказала, что только они с Фэйцуй пойдут к Сяо Тяньяо. Однако Маньяо не сделала ни шагу, а Фэйцуй сказала: «Ванфэй, принц дал особое распоряжение, чтобы вы взяли аптечку с собой».

Особое распоряжение, чтобы я взяла аптечку?

Линь Чуцзю не стала гадать, потому что знала, что планирует сделать Сяо Тяньяо. Она попыталась скрыть волнение, сказав: «Ладно, пойдемте».

Три служанки и двое охранников сопровождали её. Линь Чуцзю шла легко и чувствовала себя менее усталой, чем ранее. Поэтому в тот момент в глазах Маньяо блеснуло сомнение, но она не решилась высказать свои мысли.

Двое охранников остановились у дверей, пока Фэйцуй докладывала о прибытии Линь Чуцзю, чтобы сначала спросить позволения Сяо Тяньяо. И, когда Сяо Тяньяо, наконец, согласился, Линь Чуцзю и Маньяо вошли в комнату.

Линь Чуцзю слегка поклонилась в знак уважения к Сяо Тяньяо, тогда как Маньяо сначала поставила на пол аптечку, а затем преклонила колени, ладонями, коснувшись пола в знак уважения.

«Ванъе, я привела принцессу».

«Уходи», – Сяо Тяньяо даже не поднял головы, произнося это. Так что, кто мог понять, к кому именно он обращается.

Однако, Маньяо ни секунды не колеблясь, вышла вон.

Итак, теперь в Цветочном Зале остались только Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо сидел в своём инвалидном кресле, а Линь Чуцзю просто тихо стояла в центре зала, даже не здороваясь. К счастью, на Сяо Тяньяо её поведение не производило никакого впечатления.

В глазах Сяо Тяньяо мелькнуло одобрение, потому что она всё-таки пришла. Однако оно задержалось там всего на мгновение, потому что, когда он поднял голову, он приказал ей: «Открой аптечку».

Линь Чуцзю уже этого ожидала, поэтому она не только подняла и открыла аптечку, но и подошла ближе, чтобы он мог хорошо все рассмотреть.

Она действительно умна.

Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул и сказал: «Достань».

Он не сказал конкретно, что именно она должна была достать, но Линь Чуцзю отлично знала, о чем он думает. Поэтому она достала и положила перед ним свой хирургический набор, в котором лежал скальпель. Затем просто сказала:

«Принц».

Некоторые вещи можно спрятать, но их нельзя скрывать вечно. Поэтому вместо того, чтобы всегда убирать все в медицинскую систему, она предпочла показать некоторые свои препараты, вместо того, чтобы вечно быть подозреваемой. Особенно, если она продолжит спасать его людей.

Сяо Тяньяо взял из её рук скальпель и вспомнил, что она разрезала им грудь Чэнь Ху.

Эта штука острая, как нож.

Глаза Сяо Тяньяо блеснули и он спросил:

«Где ты это взяла?» – однако он не дождался ответа и продолжил: «Не пытайся обмануть меня тем, что якобы получила это от своего наставника, и не пытайся обмануть меня тем, что он из Центральной империи, потому что мне известно гораздо больше, чем ты думаешь».

Когда Линь Чуцзю услышала его слова, она не испугалась и просто попыталась ответить ему с невинным и честным видом:

«Но эти вещи мне правда оставил мой наставник. Что же до Центральной империи, то я лишь мельком слышала это название, поэтому совершенно не представляю, что там происходит. А насчет того, чтобы обманывать вас – какой же мне от этого прок, если я знаю, что вы можете меня за это наказать?»

«Думаешь, ты можешь так легко меня обмануть!» – сказал Сяо Тяньяо, сурово глядя на неё. Его взгляд был острым, как нож, которым он, казалось, хотел пронзить её.

В прошлом такое давление было бы для Линь Чуцзю невыносимым. Однако, сегодня, она была уже сыта им по горло. Поэтому она сказала насмешливо:

«Принц, вы пытаетесь заставить меня сознаться? На самом деле, нет необходимости это делать. Я боюсь боли и я не хочу преждевременной смерти. Так скажите, по какой причине я бы стала вас обманывать? Если вы снова хотите услышать мой ответ, я готова повторить его слово в слово».

«Ты хочешь сказать, что у меня железное сердце?» – медленно сказал Сяо Тяньяо, продолжая давить на неё. Линь Чуцзю чувствовала невыносимую тяжесть. Она пыталась противостоять, но вдруг...

«Когда...» – рука Линь Чуцзю соскользнула на хирургический набор из-за сильного давления. И задела хирургические инструменты, которые разлетелись по полу. К несчастью, один из скальпелей отскочил от пола и задел её лодыжку.

«Ой...» – Линь Чуцзю пыталась проглотить боль, глядя на порез на лодыжке. Порез был похож на дыру, и из него шла кровь. Линь Чуцзю глубоко вздохнула, прежде чем отступить назад, на порядочное расстояние от Сяо Тяньяо.

Серьёзно, мне правда лучше держаться подальше он этого ненормального, если я хочу остаться в живых.

«Глупо! Ты не можешь скрыть это», – они были совсем близко друг от друга, и его взгляд был так остр. Как же он мог не видеть?

У Линь Чуцзю не было больше ни сил, ни мужества спорить с Сяо Тяньяо. Поэтому она попыталась смириться с ним и спросила:

«Ванье, вы что-то ещё хотели спросить? Если вы хотели спросить только, где я взяла инструменты, то я уже на это ответила. Так что, если у вас больше нет вопросов, я пойду».

Она устала и была очень голодна. Так почему бы ему уже не отпустить её?

Сегодня столько всего случилось, и она очень устала.

«Уйти? Куда же ты можешь пойти, кроме поместья Сяо?» – значение его слов было слишком очевидно.

Куда ей было деться из его дворца? Но у Линь Чуцзю все равно хватило духу ответить ему.

«Если вы, принц, хотите ещё что-то спросить, пожалуйста, спрашиваете быстрее, и я сразу отвечу», – сказала Линь Чуцзю, более не скрывая нетерпения. Однако Сяо Тяньяо лишь нахмурился и крепко вцепился в подлокотники. К сожалению, Линь Чуцзю смотрела в пол и не видела этого.

«Ты теряешь терпение?» – Сяо Тяньяо стал барабанить пальцем по креслу, слегка, так что этого почти не было слышно. Но Линь Чуцзю все равно слышала его.

Ей казалось, что этот ритм он отбивает по её сердцу. Поэтому она невольно уставилось на его руку. Линь Чуцзю попыталась скрыть своё нетерпение и сказала:

«Я бы не посмела».

«Не посмела бы и все же не терпишь?» – спросил Сяо Тяньяо, но не дождавшись ответа Линь Чуцзю, добавил: «Действительно, пустая трата времени – спрашивать женщину, которая не говорит правды».

Куда вообще ведёт этот разговор?

Выражение лица Линь Чуцзю не изменилось, но она с нетерпением ждала, что же на самом деле планирует Сяо Тяньяо. Разумеется, подождав немного, Сяо Тяньяо сказал:

«Пусть подадут ужин».

Служанки восприняли это как должное. Но Линь Чуцзю испугалась.

Что он имеет в виду?

Он хочет поужинать с ней? Он не боится есть с ней за одним столом?

Линь Чуцзю испугалась его слов, и посмотрела ему в глаза. Однако Сяо Тяньяо вел себя совершенно непредсказуемо. Когда она посмотрела на него, он тоже посмотрел ей прямо в глаза. Тогда она отвела взгляд, но Сяо Тяньяо продолжал все так же смотреть.

Сяо Тяньяо холодно проворчал что-то, и совершенно не обратил внимания на тележку с едой. Но когда тележка, наконец, остановилась перед Линь Чуцзю, он холодно сказал:

«Что, ты заставляешь меня ждать?»

«Нет», – сказала Линь Чуцзю, глядя на двоих слуг поодаль, которые деловито ретировались. Однако она все же попыталась сказать:

«Просто я до этого была очень занята, и у меня вся одежда испачкана. Может быть, ванъе позволит мне сначала пойти переодеться?» Читай: я хочу принять ванну.

Когда глаза Сяо Тяньяо окинули Линь Чуцзю, он не мог не нахмуриться и сказал: «Иди».

Он не сможет есть с ней за одним столом, если она будет такой грязной. Поэтому он позволил ей переодеться.

Линь Чуцзю не понимала, что именно он хотел. Но, к счастью, хирургические инструменты были разбросаны по полу, так что у нее был повод позвать Маньяо. Собрав инструменты, они с Маньяо вернулись в её комнату. А Сяо Тяньяо пошёл в столовую.

Бедная Линь Чуцзю и Обморок

Линь Чуцзю не знала, дождется ли ее Сяо Тяньяо, чтобы поужинать вместе. Но на всякий случай она все-таки поспешила переодеться и умыться, а затем сразу пошла в столовую.

Она лучше попытается изобразить нетерпение, чем заставит Сяо Тяньяо ждать слишком долго. Иначе она только навлечет на себя неприятности.

Примчавшись в гостиную, она увидела, что Сяо Тяньяо спокойно сидит там. Перед ним был стол, полный разных блюд, но он не приступил к еде. Так что Линь Чуцзю вздохнула с облегчением, потому что ее решение поспешить оказалось верным.

Когда она подходила к двери, Линь Чуцзю намеренно замедлила шаг, чтобы выровнять дыхание. Кроме того, она расправила одежду, прежде чем спокойно и грациозно войти. Как будто тот, кто ждал ее, не вывел ее из себя несколькими часами ранее.

«Неужели, по мнению принцессы, принц не знает, что она специально ведет себя так?» – не могла не задаваться вопросом Шаньху, пока они вместе с Чжэньчжу глядели в небо.

«Ванъе», – мягко сказала Линь Чуцзю, грациозно поклонившись Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо слегка приоткрыл рот и сказал: «Сядь». Ему совершенно не нравилось, когда Линь Чуцзю притворялась.

«Спасибо, ванъе», – поклонившись еще раз, Линь Чуцзю села, положила руки на колени и посмотрела прямо на Сяо Тяньяо. Она не хотела сделать какого-нибудь неуместного движения прежде, чем сам Сяо Тяньяо не возьмет палочки.

Они стали ужинать, но за ужином хранили молчание. Было не слышно, как их палочки дотрагиваются до тарелок с едой. Не было слышно, даже как они жуют. Таков был обычный этикет за столом.

Сяо Тяньяо всегда так ел, поэтому ему это не казалось необычным. Линь Чуцзю старалась изо всех сил, чтобы ее манеры за столом были соответствующими, хотя обычно она не любила усложнять себе жизнь. Но теперь, так как она ужинала с Сяо Тяньяо, она намеренно пыталась вести себя элегантно, поэтому она пережевывала пищу медленно по десять раз, как будто в ней был яд.

К счастью, она не ела так каждый день, иначе это свело бы ее с ума.

Линь Чуцзю старалась тщательно пережевывать каждое зернышко, внимательно глядя на еду. Но, сказать по правде, есть она не собиралась. Она просто ждала, пока Сяо Тяньяо не опустит палочки, чтобы положить конец этой пытке.

Она предпочла бы съесть холодный бутерброд, чем ужинать с Сяо Тяньяо. Потому что, если ей снова придется есть с ним, у нее точно заболит живот!

Очень скоро Сяо Тяньяо заметил странное поведение Линь Чуцзю. Но Сяо Тяньяо не мог понять ее. С ней что-то не так?

Он специально организовал эту ситуацию, чтобы Линь Чуцзю его не боялась. Но, может быть, она совершила что-то плохое и теперь чувствовала себя виноватой и не хотела есть вместе с ним?

Подумав об этом, Сяо Тяньяо решил, что это возможно, и не мог не нахмуриться, глядя на Линь Чуцзю и отложив палочки. Однако, глядя на нее, Сяо Тяньяо с удивлением увидел, что Линь Чуцзю проглотила кусок, который взяла в рот, и тоже отложила палочки. Затем она села прямо, как если бы находилась на дворцовом банкете.

Сяо Тяньяо подумал, что он не совсем понимает ее, поэтому он слегка закашлялся и сказал: «Дома ты можешь не сдерживать себя». Он никогда раньше не видел, чтобы Линь Чуцзю вела себя так скованно. Поэтому не мог не задуматься: Разве эта женщина не всегда ведет себя храбро?

Однако Линь Чуцзю лишь улыбнулась, не сказав ни слова.

Она пыталась вести себя уверенно, но чем больше она старалась, тем более подозрительным становился Сяо Тяньяо. Так что ей нужно было просто вести себя прилично, как умела вести себя прежняя Линь Чуцзю. Она боялась, что Сяо Тяньяо окончательно превратится в демона и сожжет ее живьем.

Очевидно, Линь Чуцзю не восприняла его слова всерьез, и Сяо Тяньяо был очень недоволен.

«Ты думаешь, я так ужасен?» Поэтому ты изо всех сил стараешься притворяться передо мной?

Она осмеливалась угрожать ему, и еще говорила, что уничтожит его третью ногу, так что он видел, что у Линь Чуцзю твердый характер.

«Как же вы можете быть ужасным?» – рассмеявшись, сказала Линь Чуцзю. Но в глубине души, как она могла не считать его ужасным, если каждый раз, когда она была с ним, ее жизни угрожала опасность. И каждый раз, когда он был чем-то недоволен, он грозился убить ее.

Особенно в день их свадьбы Линь Чуцзю очень испугалась его, так что она все еще была травмирована.

«Ты правда не боишься?» – спросил Сяо Тяньяо, наклонившись ближе к Линь Чуцзю. Линь Чуцзю почувствовала небольшое давление и слегка отклонилась назад, чтобы между ними оставалось некоторое расстояние, и сказала:

«Принц, вы очень достойный человек. Ваша супруга чувствует не страх, а только уважение».

Когда слова «ваша супруга» слетели с уст Линь Чуцзю, она похолодела, однако почувствовала прилив сил. В конце концов, ей следовало напомнить ему о том, кто она такая, чтобы сохранить себе жизнь.

Однако не только Линь Чуцзю не могла осознать эти слова, но и Сяо Тяньяо тоже. Он посмотрел на Линь Чуцзю, как на чудовище. Потом он подумал: «Неужели эта женщина правда такого высокого мнения о себе?»

Он что, был так добр с ней сегодня, что она решила, что может обмануть его?

Разумеется, ее положение здесь ниже, чем у комнатной собачки!

«Линь Чуцзю…» – Сяо Тяньяо вдруг мрачно и холодно обратился к ней по имени. Его внезапная смена тона заставила Линь Чуцзю похолодеть и быстро привстать со словами: «Да, ванъе? Ваша супруга слушает».

Линь Чуцзю знала, что все так обернется. В конце концов, у Сяо Тяньяо не было причин быть с ней добрым и… он не считал это возможным.

«Больше не произноси при мне этих слов – "ваша супруга"», – от одного звука их Сяо Тяньяо было противно.

«Да, принц», – серьезно, разве ей когда-нибудь нравились эти слова? В конце концов, ей не хотелось признавать, что она жена Сяо Тяньяо.

На самом деле, было не важно, согласна ли Линь Чуцзю на это. Потому что Сяо Тяньяо уже достиг своей цели и был вполне удовлетворен. Поэтому он сказал: «Отвези меня назад в мою половину».

«Я?» – Линь Чуцзю не хотелось идти, поэтому она наивно переспросила.

Она очень устала, так что если ей придется везти Сяо Тяньяо в его комнату, а потом возвращаться, потом ей нужно будет еще полчаса на то, чтобы принять ванну. О, боже! Когда же она сможет поспать?

«Кроме нас в комнате есть еще кто-то?» – спросил Сяо Тяньяо. И Линь Чуцзю оставалось лишь горько покачать головой: «Я отвезу вас».

В глубине души Линь Чуцзю была очень недовольна всеми его приказами. Однако она все-таки обошла его и повезла кресло. Линь Чуцзю очень волновалась, но пыталась не подать виду. Но мысленно она всю дорогу бранила Сяо Тяньяо за жестокость. В поместье Сяо было много служанок и охранников, зачем же ему просить ее? Разве он не перегибает палку?

Она не причинила ему никаких неприятностей, но сегодня он всю дорогу обижает ее. Может быть, Сяо Тяньяо успокоится, наконец, когда она умрет?

Чем больше она думала, тем больше ее сердце наполнялось тяжелыми чувствами. Из-за этого ручки кресла неистово дрожали и выдавали ее эмоции. Однако Сяо Тяньяо притворился, что не чувствовал этого и лишь нахмурился. Но так ничего и не сказал.

Если он не будет безжалостен с этой женщиной, она не явит свой истинный характер. Она будет притворяться милой все время, чтобы радовать глаз окружающих.

Они оба молчали всю дорогу. И из-за странной атмосферы вокруг них охранники и служанки могли лишь следовать за ними поодаль, потому что они боялись, что эти двое вдруг начнут ругаться и обрушат на поместье катастрофу.

Может быть, Линь Чуцзю и была полна ненависти к Сяо Тяньяо, но она все же могла потерпеть. Поэтому она просто терпеливо отвезла Сяо Тяньяо назад на его половину и ушла, когда Сяо Тянья позволил ей.

Снаружи Шаньху и Фэйцуй держали фонарь, ожидая ее. Увидев ее, они обе сразу же подошли к ней, но увидели, что она очень бледна и еле идет. Они обе изменились в лице и спросили: «Ванфэй, вы в порядке?»

«Нет…» – сказала Линь Чуцзю, пытаясь продолжить путь. Но все вокруг нее погрузилось во тьму, а ноги ослабели. И наконец, она упала…

Хронический яд и Если не принц, то кто же?

Линь Чуцзю упала в обморок!

Линь Чуцзю упала совершенно внезапно, когда никто не ожидал. Поэтому испугались не только Шаньху и Фэйцуй, но и Сяо Тяньяо, который уже вошел в дом. И все же он не мог не задуматься: «Хм-м? Почему это она вдруг потеряла сознание? Возможно ли, чтобы это был какой-то ход, которого ждали от нее во дворце?»

«Ванфэй, ванфэй?» – Фэйцуй бросилась на помощь к Линь Чуцзю. Но когда она приблизилась к ней, то увидела, что та расшибла голову и на лбу у нее выступила кровь. Все указывало на то, что состояние Линь Чуцзю было ужасным.

«Кто-нибудь, скорее! Кто-нибудь, пожалуйста, сюда! Ванфэй ударилась головой, у нее идет кровь!» – Фэйцуй подхватила Линь Чуцзю и несколько раз пыталась подняться. Но так как сил ей не хватало, она не могла поднять ее, поэтому ей оставалось только кричать и звать на помощь. «Шаньху, скорее, найди доктора! Иди, попроси кого-нибудь из служанок помочь перенести принцессу! Она истекает кровью!»

Линь Чуцзю казалась мертвой, и зрелище это было ужасно.

«Хорошо, я иду», – Шаньху хотела остаться и помочь Фэйцуй нести Линь Чуцзю. Но увидев, в каком Линь Чуцзю состоянии, она поняла, что у нее нет выбора, кроме как бежать со всех ног искать доктора.

Несколько охранников подошли ближе, но им нельзя было трогать Линь Чуцзю из-за различий пола. Поэтому они только давали советы:

«Фэйцуй, перевяжи рану ванфэй ее вуалью. Нельзя, чтобы она еще сильнее истекла кровью».

«Да, да, ванфэй говорила, что человек может умереть от кровопотери. Надо остановить кровь», – Фэйцуй не боялась даже сделать Линь Чуцзю больно. Она очень хотела остановить кровотечение, поэтому прижала вуаль к ране. Конечно, тело Линь Чуцзю содрогнулось от боли, но, по крайней мере, Фэйцуй поняла, что Линь Чуцзю еще дышит, а потому она вздохнула с облегчением.

Узнав, что Линь Чуцзю еще жива, охранники хотели вернуться в дом, чтобы доложить о случившемся Сяо Тяньяо. Однако они не знали, что Сяо Тяньяо сам выехал в своем кресле навстречу им.

«Принц?» – охранники моментально вытянулись по струнке.

«Как она?» – спросил Сяо Тяньяо, толкая свое кресло вперед. Охранники отодвинулись и дали ему проехать, встав по обеим сторонам от него.

«Осмелюсь доложить, ванъе, когда ванфэй внезапно упала в обморок, она ударилась головой о каменную ступеньку, и из раны пошла кровь. Но к счастью, она еще дышит».

«Хм…» – когда Сяо Тяньяо издал всего лишь один звук, охранники подумали, что он сейчас просто уйдет. Они не ожидали, что он подъедет на своем кресле ближе.

Что принц собирается делать?

Охранники слегка приоткрыли рты от изумления и стояли в замешательстве. Однако их ожидало еще большее потрясение, когда Сяо Тяньяо не только подъехал прямо к Линь Чуцзю, но наклонился, оттолкнул руку Фэйцуй и поднял Линь Чуцзю.

Что?

У них что-то с глазами? Или в их принца вселился демон?

Если нет, почему это он решил сам отнести девушку?

Что ж, это не просто какая-то девушка, она принцесса поместья Сяо. Так что для принца вполне естественно самому нести ее. Но все же…

Охранникам было очень необычно видеть, как Сяо Тяньяо берет Линь Чуцзю и усаживает ее себе на колени. Сцена, которую они наблюдали, была слишком невероятна, и они не могли поверить в то, что это действительно их принц.

Но что еще удивительнее, Сяо Тяньяо приказал Фэйцуй: «Иди в дом и приготовь комнату».

Значит ли это, что принц позволит принцессе остаться в его половине?

Фэйцуй пришла в себя, только когда охранник покатил назад кресло Сяо Тяньяо. И тогда она быстро поднялась и пошла готовить комнату.

На самом деле, не важно, что там на уме у принца. Самое главное сейчас – это чтобы ванфэй поскорее смогла отдохнуть.

Фэйцуй очень спешила. И когда прибыл Сяо Тяньяо, для Линь Чуцзю уже была приготовлена удобная постель. Фэйцуй подошла к Сяо Тяньяо, чтобы забрать Линь Чуцзю у него из рук. Но, когда она уже собиралась дотронуться до нее, Сяо Тяньяо посмотрел на нее так холодно, что она испугалась и отпрянула.

Сяо Тяньяо сам положил Линь Чуцзю на постель. И охранники заметили, что Сяо Тяньяо поднялся на ноги. Но это произошло очень быстро, и в следующий миг – Сяо Тяньяо уже снова сидел в кресле.

Фэйцуй очень переживала, и не знала, что же ей делать дальше. Уйти ли вместе с охранниками или нет? Но в итоге, она все-таки вышла и принесла медный тазик с водой.

Переодевшись, доктор У пошел вместе с Шаньху в западную часть поместья. И так как половина Сяо Тяньяо была на западе, идти было далеко. Кровотечение у Линь Чуцзю почти прекратилось, а доктор У до сих пор не пришел. А Сяо Тяньяо все еще находился в комнате, ожидая его прихода. Хоть Сяо Тяньяо и не говорил ничего, Фэйцуй боялась за доктора У. Поэтому она всячески пыталась отвлечься от дурных мыслей.

В конце концов, она вообще не понимала, о чем думает их принц. Он беспокоится?

Но если он действительно переживает за принцессу, то почему он не смотрит на нее, а, отвернувшись, просто глядит в окно?

Но, если он не переживает, почему он сам отнес ее и собственными руками положил на постель, несмотря на травму ног?

Серьезно, их господина очень нелегко понять!

Пока Фэйцуй пыталась разобраться в мыслях принца, доктор У наконец-то прибыл. Но не успел он перевести дыхание, как вздрогнул, увидев Сяо Тяньяо:

«Ван… ванъе!» – вскрикнул доктор У, очевидно, он не ожидал увидеть в комнате Сяо Тяньяо.

«Ммм», – только и сказал Сяо Тяньяо, даже не посмотрев на него. Он лишь продолжал сидеть у окна, и никто не знал, о чем он думал.

Из-за этого доктор У не смел сделать ни шага. Но Шаньху не видела, в чем проблема, она подошла и напомнила доктору У, чтобы он проверил пульс Линь Чуцзю и поставил диагноз.

Знаний доктора У хватало на то, чтобы проверить пульс и поставить диагноз. Но когда он сделал это, он не только понял, что Линь Чуцзю очень слаба из-за усталости, но также и…

Доктор У долго считал пульс Линь Чуцзю. Но чем дольше он осматривал ее, тем сильнее хмурились его брови, так что вскоре на него стало совсем неприятно смотреть.

«Доктор У, как здоровье ванфэй?» – взволнованно спросили Фэйцуй и Шаньху.

«Принцесса… она…» – казалось, доктор У не хотел, чтобы они узнали то, что он выяснил. Они поняли, что им долее нельзя здесь оставаться, и вышли.

Они обе были послушными служанками, так что не забыли закрыть дверь перед уходом.

Доктор У, более не медля, поднялся и подошел к Сяо Тяньяо. Он поклонился, прежде чем сказать:

«Ванъе, в теле ванфэй хронический яд», – доктор У не знал, какой именно это яд, поэтому был краток.

Здоровье Линь Чуцзю в данный момент было в очень плохом состоянии.

«Ммм», – только и ответил Сяо Тяньяо, казалось, не удивившись этому. Очевидно, он знал об этом давно. Сердце доктора У сжалось от страха, и он втайне предположил, что это Сяо Тяньяо отравил Линь Чуцзю.

Но, зная медицинское искусство Линь Чуцзю, он не мог понять, почему она не разоблачила его?

Она не хотела?

Сяо Тяньяо некоторое время молчал, а затем спросил: «Вы можете ее вылечить?»

«Вылечить?» – глупо переспросил доктор У. Это принц отравил принцессу, так почему же он просил его вылечить ее?

«Не можете?» – спросил Сяо Тяньяо, поворачивая свое кресло. Но, когда его холодные глаза глянули на доктора У, тот запаниковал и отступил на несколько шагов. Он не знал, было ли это чувство вины или страх или просто недостаток мастерства, но он лишь сказал:

«Ванъе, должен сказать, я не знаю, каким ядом отравили принцессу, поэтому было бы лучше попросить кого-нибудь другого ее вылечить».

Он мог установить лишь, что Линь Чуцзю отравили, но он не знал, каким ядом.

«Хорошо», – Сяо Тяньяо кивнул в знак согласия, и доктор У еще больше запутался. Если это не принц Сяо ее отравил, то кто бы это мог быть?

И кто смог бы отравить Линь Чуцзю при том, что она так сильна в медицине?

Хладнокровие и Осталось жить несколько лет

Доктор У был в замешательстве, но все, что ему оставалось, это хранить глубоко внутри свои сомнения в принце Сяо. И, по правде говоря, если бы ему удалось спасти Линь Чуцзю, это было бы замечательно, и их отношения стали бы ближе.

Тогда Доктор У попытался заново проверить состояние Линь Чуцзю. Однако на этот раз он провел за своими анализами несколько часов, так что морщин на его лице стало еще больше, чем прежде.

Долгое время спустя доктор У, наконец, выпустил руку Линь Чуцзю, но не огласил результатов своих тестов. Он лишь встал и открыл свою аптечку. Затем он достал белую фарфоровую чашу с острым ножом внутри.

Да, доктор У не знал, каким именно ядом была отравлена Линь Чуцзю, но это не означало, что он не мог выяснить это.

Доктор У ткнул палец Линь Чуцзю ножом и выдавил каплю ее крови в фарфоровую чашку.

Когда кровь Линь Чуцзю упала в воду, она не растворилась. Вместо этого, она упала туда, как росинка на лист лотоса или нефритовая бусинка.

Глаза доктора У блеснули при виде этого. Кровь Линь Чуцзю перекатывалась по дну чашки, как бусина, и даже ни сколько не окрасила воду.

Через несколько минут доктор У попробовал очень осторожно посыпать воду белым порошком. И когда он это сделал, то увидел, что кровь постепенно потемнела и помутнела.

«Это…» – доктор У мог лишь неотрывно и безмолвно смотреть на кровь. Белая фарфоровая чаша в руках доктора У была медицинским приспособлением, которое перешло ему от его предков. Она была изготовлена не как всякая обычная чаша, но создана с помощью сотни таинственных снадобий. И благодаря этому она могла помочь ему распознать сотню ядов. Но, к несчастью, даже эта чаша не могла определить яд в теле принцессы.

«Ну что?» – Сяо Тяньяо долго ждал, что он продолжит говорить. Поэтому, наконец, ему пришлось спросить.

«Ванъе…» – теперь доктор У, наконец, понял. Принц Сяо знал только, что она отравлена, но не он ее отравил.

Доктор У показал Сял Тяньяо чашу, горько глядя на него.

«Ванъе, это медленно действующий яд, поэтому он не убьет ее еще некоторое время. Но он будет разрушать здоровье принцессы, пока она не умрет».

Хронический яд в теле Линь Чуцзю был больше похож на особое лекарство, чем на яд. Потому что он не убивал ее моментально, а все больше и больше подрывал ее здоровье. И, когда он, наконец, накопится в ее теле, он истощит ее внутренние органы так, что они перестанут функционировать. Таким образом, ее смерть будет выглядеть естественной. И даже доктор У не смог бы узнать об этом, если бы тщательно не проверил. Его было очень сложно обнаружить, и если бы Линь Чуцзю не попыталась вылечить себя сама, яд уже распространился бы.

«Вы можете найти лекарство?» – это было единственное, что хотел знать Сяо Тяньяо.

«Нет», – доктору У оставалось только стиснуть зубы. Он боялся, что Сяо Тяньяо может внезапно разозлиться, поэтому попытался выдумать оправдание:

«Не только я не могу узнать, каким ядом отравлена принцесса, но даже эта чаша, изготовленная с помощью сотни снадобий, не способна это сделать».

«Так значит, решения нет», – холодно спросил Сяо Тяньяо. Доктор У не слышал ни радости ни гнева в его голосе, поэтому осмелился лишь сказать:

«Есть много разных видов трав, мешая которые в разной пропорции, мы могли бы в конечном итоге распознать яд. Или ванъе мог бы обратиться к кому-то другому».

«Сколько ей осталось жить?» – холодно спросил Сяо Тяньяо без следа печали.

Когда доктор У услышал его слова, он не удивился. Он уже давно работал у него, так что отлично знал его характер. И все же он не мог не пожалеть Линь Чуцзю.

Однако Линь Чуцзю отравил не принц. Так что было бы странно, если бы он продолжал его винить.

Доктор У осторожно ответил: «Если мы будем следить, чтобы ванфэй правильно питалась и принимала необходимые лекарства, то она может прожить еще десять лет. Иначе ей осталось всего несколько лет».

«Ладно, значит давайте ей все, что требуется», – сказал Сяо Тяньяо и кивнул в знак согласия. Теперь он знал, что с ней, а значит, поводов, чтобы оставаться здесь больше не было. Сяо Тяньяо толкнул вперед свое кресло, чтобы выйти и позволить доктору У и остальным заботиться о Линь Чуцзю.

Только когда Сяо Тяньяо ушел, Фэйцуй и Шаньху решились войти и спросить:

«Доктор У, как принцесса себя чувствует?»

«Принцесса слаба, но нам просто нужно давать ей эти таблетки и позволить отдохнуть пару дней», – хотя Сяо Тяньяо и не предупреждал доктора У, чтобы тот не распространял сведения об отравлении Линь Чуцзю, он уже давно жил в этом доме и знал, о чем говорить, а о чем нет.

Фэйцуй и Шаньху почувствовали облегчение: «Достаточно того, что ванфэй здорова. Сегодня она очень устала. Она рано встала, чтобы подготовиться к визиту во дворец. А потом она не могла даже выпить чаю там. А когда она вернулась, то работала, не переставая».

Служанки еще больше расстроились, рассказав это доктору У. Доктор У тоже был опечален и сказал: «Вам обеим нужно хорошенько заботиться о принцессе. Нам нужно будет сменить рацион ванфэй на более легкую пищу и добавить немного трав. Что же касается ингредиентов и лекарств, я уже доложил о них принцу, позже я напишу рецепт, и вам нужно будет только попросить домоправителя Цао разыскать их».

От одной мысли, что Линь Чуцзю не научила его всему, что знала, у доктора У заныло сердце. Если бы только он узнал от нее что-нибудь, возможно, он сумел бы помочь Линь Чуцзю.

Фэйцуй и Шаньху согласно кивнули. Они даже попытались пошутить, потому что были обрадованы: «Ванъе очень добр к ванфэй, а?»

Но доктор У мог только сухо рассмеяться. Если бы они знали, как равнодушен был принц, даже когда узнал, что их принцесса скоро умрет. Конечно, они тоже были бы разочарованы.

Выписав рецепт и выдав лекарства, доктор У ушел.

*

На следующее утро Линь Чуцзю пришла в себя, но чувствовала слабость во всем теле. Поэтому она послушалась совета доктора У и осталась в постели.

Линь Чуцзю отлично понимала свое состояние, поэтому не спорила с доктором У и просто старалась оправиться. Однако она отказалась оставаться на половине Сяо Тяньяо, объяснив это тем, что это очень неудобно.

Фэйцуй и Шаньху несколько раз пытались убедить ее, что она слишком слаба и не должна много двигаться. Даже доктор У сказал, что было бы лучше, если бы она осталась на западной половине поместья, чем в ее отдаленной части. Однако, перепробовав все, они так и не смогли ее убедить.

Линь Чуцзю казалось, что она умрет, только если будет пытаться поправиться рядом с комнатой Сяо Тяньяо. Если она останется здесь, ее действия будут ограничены, потому что, если она будет шуметь, Сяо Тяньяо ее услышит. И при своем высокомерии, он непременно разозлится.

Но, конечно, это была не главная причина. Главная причина была в том, что, если она останется близко от комнаты Сяо Тяньяо, то не сможет свободно пользоваться медицинской системой. Ее организм необходимо подпитывать долгое время, прежде чем яд, наконец, будет выведен. Поэтому она каждый день брала свое лекарство из медицинской системы. Если она останется здесь, как она будет принимать лекарства? Ее жизнь будет еще ужасней, если Сяо Тяньяо узнает ее тайну.

Пусть ее покои были маленькими, простыми и не такими красивыми, но в них были свои преимущества. Во-первых, там не было Сяо Тяньяо, значит, она была в безопасности. Во-вторых, ее огромное приданое находилось там. И, наконец, она в любой момент могла получить доступ к медицинской системе и принять лекарство.

Итак, Линь Чуцзю настояла на том, чтобы вернуться в свои покои. Сяо Тяньяо не препятствовал ей в этом. Однако Шаньху и Фэйцуй расстроились: все-таки Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо упустили возможность стать ближе друг другу. И так как Линь Чуцзю настаивала, у них не было выбора, кроме как вернуться.

Линь Чуцзю пробыла у Сяо Тяньяо всего одну ночь, так что переносить было особенно нечего. Поэтому Линь Чуцзю немедленно села в мягкий паланкин, чтобы уехать. Но она не знала, что Сяо Тяньяо долго сидел у окна и смотрел на нее. И отвел глаза, лишь когда ее силуэт полностью скрылся…

Законная жена и Брак с мисс Мо

Вернувшись на свою половину, Линь Чуцзю, казалось, стала другим человеком. Каждый вдох радовал ее. Она больше не выглядела подавленной, как в главной части дворца, половине Сяо Тяньяо.

Видя Линь Чуцзю такой, Шаньху и Фэйцуй не могли не развеселиться. Даже несмотря на то, что их расстроило, что их господин и госпожа упустили возможность развить взаимные чувства. Но если она поправится, этого уже будет достаточно. В конце концов, у них будет и другая возможность сделать маленького принца, правда же?

Хотя Линь Чуцзю была еще очень слаба, она не могла терпеть того, что от нее начинало пахнуть, поэтому она настояла на том, чтобы принять ванну.

Шаньху и Фэйцуй давно привыкли к ее сильному и упрямому характеру. Они знали, что даже если бы они попытались переубедить ее, это все равно было бы бесполезно. Поэтому они лишь послушно приготовили для нее горячую воду и чистую одежду.

Приняв ванну, Линь Чуцзю почувствовала себя посвежевшей, и даже ее голова больше не болела. Затем она присела перед зеркалом, чтобы высушить свои длинные волосы.

Линь Чуцзю попыталась высушить их стоя, но потом поняла: Так, я больше не могу их так сушить.

«Ванфэй, вам не нужно этого делать» – неодобрительно сказала Чжэньчжу, держа полотенце. Однако она испугалась, что принцесса может не принять ее предложение, поэтому добавила: «Ванъе приказал нам, вашим служанкам, заботиться о вас до конца ваших дней».

«Принц приказал заботиться обо мне, пока я не умру. Так путь будет уверен: это не скоро случится», – Линь Чуцзю сказала, улыбаясь, однако ее глаза глядели равнодушно.

Той ночью она слышала разговор доктора У и Сяо Тяньяо. Но ее не расстроили и не обидели слова Сяо Тяньяо, потому что она и так этого ожидала.

Вот если бы этот человек волновался о ее жизни – это было бы более удивительно.

«Ванфэй…» – Чжэньчжу не знала, что сказать.

Их принц жесток не только на словах, а принцесса не глупа. Он плохо с ней обращался с тех самых пор, как они поженились. Так что представить, что характер у принца внезапно поменялся и он действительно заботился о ней, было невозможно.

К счастью, вошла Фэйцуй с медицинским набором, и смущение Чжэньчжу отступило.

«Ванфэй, доктор У сказал, что если ваша рана намокнет, мы должны будем немедленно поменять повязку», – сказала Фэйцуй, кладя медицинский набор рядом с Линь Чуцзю.

«О, вы поменяете?» – спросила Линь Чуцзю, лениво лежа на кровати.

«М-мм. Прошлой ночью доктор У научил меня», – Фэйцуй подошла и присела рядом с ней.

«Ладно, смени ее», – Линь Чуцзю повернула голову так, чтобы ей было легко это сделать.

Голова у неё уже не болела, и все же она не могла сама сменить себе повязку.

Если кто-то хочет ей помочь, зачем она будет отказываться?

Когда Фэйцуй сняла повязку, стала видна рана на лице Линь Чуцзю, размером с ноготь. Ее рана была небольшой, но глубокой. Поэтому Фэйцуй не могла не вздохнуть: «Ванфэй, доктор У сказал, что ваша рана глубокая, поэтому я боюсь, что у вас останется шрам в будущем».

«Меня это не волнует», – Линь Чуцзю нравилось ее красивое лицо, но она не была требовательна. И маленький шрам не причинит ей неприятностей в жизни.

«Но…» – Фэйцуй хотела что-то сказать, но Линь Чуцзю прервала ее: «Лекарство».

Шрамы неизбежны, и Линь Чуцзю очень хорошо знала, насколько глубока ее рана, хоть она ее и не видела.

А вообще, какое же невезение, что она упала именно на каменную ступеньку.

«Да», – Фэйцуй оставалось только вздохнуть и проглотить свои слова.

Лекарство, которое доктор У использовал, чтобы остановить кровотечение, было очень эффективным. И Линь Чуцзю чувствовала себя великолепно, поэтому не сомневалась в его составе.

Чем быстрее она привыкнет к медицине этого мира, тем менее она будет зависима от медицинской системы, а это хорошо.

Когда ее рану обработали, Линь Чуцзю сказала, что хочет вздремнуть, и отослала своих служанок.

Она легла на кровать, задернула занавеску, чтобы скрыться от глаз любого шпиона, а потом активировала медицинскую систему, чтобы проверить свое состояние. После проверки Линь Чуцзю только сильнее убедилась, что ослабела она из-за сильной усталости, поэтому, наконец, смогла расслабиться.

Затем она достала свое лекарство и приняла его. Линь Чуцзю устала, так что она просто закрыла глаза, чтобы поспать. Но она не знала, что одетый в черное человек покинул ее двор, только когда она, наконец, заснула. А потом тихонько отправился в главное здание.

*

«Ванъе», – черный человек склонился перед Сяо Тяньяо. Судя по всему, ему было приказано следить и наблюдать за Линь Чуцзю. Поэтому черный человек доложил по порядку, что она делала.

«Значит, она не делала ничего необычного», – сказал Сяо Тяньяо, постукивая по столу. Затем сухо добавил: «Продолжай наблюдать!»

В ее действиях не было ничего необычного, так для чего же ей так нужно было вернуться? Или же он просто глуп и ничего не заметил?

«Да, ванъе», – черному человеку было обидно, но он не смел ему перечить и тихо удалился.

Человек в черном едва успел уйти, как к Сяо Тяньяо пришел Лю Бай. Он собирался доложить, что Божественный Доктор Мо не согласился с его планом лечить его в поместье Сяо, потому что не хотел оказаться втянутым в королевскую вражду.

«Он отказался, потому что не хочет вмешиваться, или же у него есть другой план? Он озвучивал какие-нибудь условия?» – к счастью, Лю Бай уже привык к его характеру, поэтому, когда на него обрушилась вся эта серия вопросов, он не испугался, а просто сказал: «У Божественного Доктора Мо очень твердый характер. Он действительно настаивал на том, чтобы лечить вас не в поместье Сяо, но потом он передумал. Он сказал, что согласится, только если вы выполните его условие».

«Какое условие?» – Сяо Тяньяо не удивился.

Пусть он и знаменит на весь мир, ему все равно нужны деньги, нужно есть и спать. Поэтому, если у него не будет золота и сильной поддержки, как же он сохранит достоинство?

«Взять мисс Мо в законные жены», – Лю Бай цедил слова, потому что у него осталось неприятное чувство от напора доктора Мо.

Хотя раньше ему нравилась мисс Мо, он уже заметил в ней что-то. Поэтому теперь, когда он узнал, что она амбициозна и жаждет славы, он изменил свое мнение.

«Официально жениться на его дочери?» – спокойно переспросил Сяо Тяньяо, однако не смог скрыть насмешки в голосе. – «Разве Божественный Доктор Мо не знает, что я уже женат?»

«Божественный Доктор Мо сказал, что, если вы захотите жениться на его дочери, он согласен ждать полгода». То есть: если Сяо Тяньяо пообещает жениться на его дочери через полгода, он убьет Линь Чуцзю абсолютно тайно, так что люди не догадаются.

Услышав намек Божественного Доктора Мо, Сяо Тяньяо внезапно вспомнил слова Линь Чуцзю: «Если Доктор вдруг захочет вас убить, это будет сложно распознать».

«Он мне угрожает?» – Сяо Тяньяо разозлился, но Лю Бай тихо объяснил :

«Божественный Доктор Мо сказал, что, если вы не хотите, вы можете отказаться. И он будет лечить вас, как было оговорено, с высочайшим искусством. Но после этого он больше никогда не будет лечить злодея».

«Что? Так значит, он считает меня капризным злодеем?» – Сяо Тяньяо признавал, что Божественный Доктор Мо мудрый человек, потому что даже его обращение с ним прекрасно спланировано, поэтому он не считал его слишком оскорбительным. Но…

Для Сяо Тяньяо его план был бесполезен, как бы красиво он ни был спланирован. Он не любил, когда подданные манипулировали им. Так что даже если Доктор Мо станет лечить его, он знал, это не принесет результата.

«Тяньяо, тебя смешивают с грязью», – Лю Бай поднял голову и беспомощно посмотрел на Сяо Тяньяо.

Все-таки они с Сяо Тяньяо были друзьями. Хотя Сяо Тяньяо вечно кричал на него из-за работы, их дружеские отношения были хорошими. Поэтому ему ничего не стоило назвать его по имени.

«Я ненавижу, когда мне угрожают», – а за последнее время ему угрожали уже трижды.

Император, Линь Чуцзю, а теперь и Божественный Доктор Мо. Но от первых двоих ему не нужно было лечение. Однако лишь потому что он обладает чудесными знаниями в медицине, Доктор Мо решился угрожать ему?

Какой абсурд.

Имперская наложница, только на словах, и больше ничего

Лю Баю был известен характер Сяо Тяньяо, он знал, как принц ненавидит, когда ему угрожают. Но сейчас...

Им очень нужно медицинское искусство Божественного Доктора Мо. Если Божественный Доктор Мо не станет лечить ноги Сяо Тяньяо, его будет не спасти.

«Тяньяо, сейчас не время поддаваться эмоциям», – Лю Бай попытался его убедить. – «Разве не ты когда-то сказал мне, что человек должен быть гибким? И что настоящий мужчина должен быть готов перенести то, что обычные люди вынести неспособны, только для того, чтобы стать выше толпы? Разве не пришло время сделать это?»

«Бай, ты не прав. Я готов перенести то, что не под силу обычным людям, но я никогда не пойду против своего сердца». Сяо Тяньяо положил руки на колёса и слегка отъехал назад.

«Линь Чуцзю выбрана императором в мои законные супруги. И теперь, когда она моя жена, только я имею право убить её, я и никто другой».

«Значит, ты не хочешь жениться на мисс Мо?» – Лю Бай понял, что сказал Сяо Тяньяо, но не совсем понял, что он имел в виду.

«Не хочу и не женюсь», – просто сказал Сяо Тяньяо. Затем он сказал, что женился на Линь Чуцзю только потому, что не мог отказать императору. Но теперь, когда он может отказать, он ни за что не женится на другой женщине, которую не любит.

«Что вообще не так с мисс Мо? Хотя она не сможет помочь тебе в делах двора, ты всегда можешь положиться на репутацию Божественного Доктора Мо. У тебя будет больше власти, по крайней мере». Лю Бай был ещё одним человеком, который сам себя не понимал: в глубине души он был рад, что Сяо Тяньяо не хочет жениться на мисс Мо, но он в то же время волновался.

Может быть, мисс Мо и не хороший человек, но она всё-таки лучше, чем Линь Чуцзю.

«Неважно, насколько она хороша, я не понимаю, почему я должен обивать пороги женщины», – недовольно сказал Сяо Тяньяо. Он увидел разочарование в глазах Лю Бая, поэтому добавил: «Лю Бай, я скажу тебе: эта женщина тебя не стоит».

«Тяньяо», – Лю Бай был удивлен, он-то думал, что полностью скрывает свои чувства, но Сяо Тяньяо все равно видел его насквозь.

«По тебе слишком явно все видно. Я думаю, я не единственный, кто это заметил, мисс Мо, наверняка, тоже», – добавил Сяо Тяньяо, солгав. Лицо Лю Бая побелело, он отшатнулся на нетвердых ногах.

«Это правда так очевидно?»

«Да», – ответил Сяо Тяньяо. – «Поэтому я не могу жениться на мисс Мо».

«Из-за меня?!» – выдохнул Лю Бай, пытаясь дышать ровнее.

«Нет, потому что я ненавижу интриганок, особенно, когда их интриги касаются меня». Его жена может попытаться хитрить, но не перед ним.

Лю Бай сразу же вступился и сказал: «Мисс Со тут не единственная интриганка, Линь Чуцзю такая же». Если это не так, то как расстановка их сил могла так внезапно измениться?

«Мисс Мо мне абсолютно безразлична. Что же касается Линь Чуцзю – её я не люблю», – Сяо Тяньяо сказал это совершенно серьёзно, но Лю Бай просто не мог ему поверить:

«В самом деле?»

«Конечно», – ответил Сяо Тяньяо, чуть сильнее сжав колеса. Разумеется, он не хотел говорить на такие темы. Поэтому он решил спросить что-нибудь другое.

«Ты дал объявление о награде за голову Чжоу Сы?»

Лю Бай не хотел продолжать докучать Сяо Тяньяо, поэтому он кивнул в ответ и добавил:

«Су Ча разместил его. Награда – почти сто тысяч серебром, так что это заинтересовало многих асассинов».

«Очень хорошо», – Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул, но все-таки сказал: «Иди разыщи Цзин Чи, скажи ему, что я дам ему двести тысяч серебром, если он убьет Чжоу Сы за неделю».

«Цзин Чи?» Цзин Чи был первым асассином в мире. Он никогда не проваливал миссии с тех пор, как сделал себе имя. А метая ножи, он не промахивался ни на волос.

Сяо Тяньяо хотел разрешить эту проблему за неделю.

«Ты не боишься, что Чжоу Сы может полезть к тебе, если ты загонишь его в угол?» – спросил Лю Бай, так как очень переживал за него.

«За кого ты меня принимаешь? Каждый, кто захочет убить меня, плохо кончит», – спокойно сказал Сяо Тяньяо. Он не выразил никаких чувств, и Лю Бай был потрясен.

Поэтому, когда Лю Бай внезапно вспомнил гордый и властный взгляд мисс Мо, он, наконец, понял, почему ее не существует для Сяо Тяньяо. И если она действительно расчетливая девушка, он должен быть очень осторожен. В конце концов, они с отцом готовы были убить Линь Чуцзю, только чтобы заставить Сяо Тяньяо жениться.

Лю Бай чувствовал себя сломленным, его сердце болело, ему казалось, что оно превратилось в кусочек сахара, который постепенно тает.

*

Доложив одно за другим все сведения Сяо Тяньяо, Лю Бай пошел к Божественному Доктору Мо и мисс Мо, чтобы передать им решение Сяо Тяньяо, несмотря на боль в сердце.

У Божественного Доктора Мо были длинные, уже серебристые волосы и борода в полфута длиной, но его глаза все еще были полны энергии. Они не сочетались с его преклонным возрастом, так что он казался бессмертным богом, скрывающимся в этом мире.

Услышав слова Лю Бая, Доктор Мо не разозлился и лишь сказал, поглаживая бороду: «Принц Сяо поистине достойный человек, и старик не может им не восхищаться».

«Ванъе беспощаден к врагам, но это для его же блага», – Лю Бай не понял значения его слов, поэтому он лишь решил сказать что-нибудь хорошее о Сяо Тяньяо. В конце концов, им очень нужно было медицинское искусство Доктора Мо, чтобы вылечить ноги Сяо Тяньяо.

«Не волнуйся, я в самом деле восхищен порядочностью принца», – Божественный Доктор Мо повторил свою похвалу, а затем обратился к женщине в белом, равнодушно стоявшей позади Лю Бая: «Юй’Эр, подай мне ту нефритовую бутыль, что позади тебя».

«Да», – женщина в белом отличалась необычайной красотой, но ее лицо было холодным, как лед, из-за того, что она услышала, что Сяо Тяньяо отказался жениться на ней. Но она изо всех сил старалась не показать ни тени эмоций.

Лю Бай знал, что ему совершенно невозможно быть вместе с мисс Мо, но он не мог совладать со своим сердцем. Так же как он не мог помешать своим глазам оглядывать фигуру мисс Мо. Поэтому, когда он увидел холодность в ее лице, его сердце дрогнуло.

Неужели мисс Мо правда готова на все, лишь бы выйти замуж на Сяо Тяньяо?

Хочет ли она за него замуж, потому что любит его?

Но очень скоро Лю Бай услышал ответ на свои вопросы.

«Сказать по правде, я хотел приблизиться к принцу не из-за богатства, но для того, чтобы доверить ему и тем самым защитить свою дочь», – сказал Божественный Доктор Мо, глядя на свою дочь, а затем продолжил: «В ранние годы я действовал грубо и оскорбил многих людей. И из-за своего дурного нрава я изгнал злое существо, и теперь эта тварь жаждет мести. Я не боюсь ее, но я беспокоюсь, что, если я умру, она обрушит свою месть на мою дочь. Поэтому я хотел найти кого-то, защитил бы ее».

«Так вот оно что», – Лю Бай был так потрясен, что боль, которую он чувствовал раньше, внезапно исчезла и сменилась любовью.

Божественный Доктор Мо слегка кивнул и сказал слабым голосом: «Моя дочь родилась в пустынной стране, поэтому она не понимает мировых проблем. Поэтому я очень хочу доверить ее надежному человеку».

Божественный Доктор Мо слышал, что Сяо Тяньяо достойный человек, и восхищался этим. Поэтому он отправил Лю Бая сказать те жестокие слова принцу Сяо. Но они были всего лишь проверкой, на самом деле он не хотел убивать Линь Чуцзю, он просто боялся, что принц Сяо внезапно отвергнет его дочь в пользу другой ради славы. А теперь, когда он был уверен, что принц Сяо не злодей, его сердце успокоилось.

Его дочь родилась в пустынном месте, поэтому не умела общаться с другими людьми. Сначала положение принцессы будет ей в тягость, но все же:

«Сегодня я осмелюсь просить вас убедить принца взять мою дочь в имперские наложницы, пусть даже только на словах. У меня правда нет никаких других намерений, только защитить свою дочь».

Божественный Доктор Мо говорил с трудом, а в его глазах стояли слезы. Казалось, он говорит с неохотой. Слушая это, Лю Бай еще сильнее влюблялся, поэтому, хоть и нехотя, но все равно кивнул:

«Прошу вас, будьте спокойны, Божественный Доктор Мо, я постараюсь помочь вам с этим делом».

Заговора нет, так что Тяньяо не станет злиться, верно?

Ужасно и Попросить Линь Чуцзю решить

Линь Чуцзю не знала, что ее ждут неприятности. Но прямо сейчас она думала обо всем зле, что ей причинил Сяо Тяньяо, а доктор У и служанки тем временем пытались заставить ее выпить лекарство.

Линь Чуцзю знала, что традиционные китайские лекарства были горькими, а горькие лекарства эффективны. Но все же…

Она не ожидала, что китайские лекарства будут настолько горькими!

Этот отвар был противнее желчи. Она знала, что он поможет ей, но ее организм просто отказывался его принимать. Она пыталась пригубить маленькую чашечку, но едва глотала.

«Ванфэй, если вы будете и дальше пить так, будет только хуже. Вам лучше выпить его залпом», – мягко предложила Чжэньчжу. Линь Чуцзю и сама это знала, но ее тело просто не подчинялось ей. Она боялась, что если выпьет больше, ее просто стошнит.

«Оно горькое», – Линь Чуцзю жалела, что не знала, что китайские лекарства так сложно пить. Иначе она отказалась бы от лечения доктора У и просто приняла бы пару таблеток западной медицины и забыла бы обо всем.

Хотя это традиционное лекарство действительно эффективно улучшило бы ее самочувствие, она правда не могла его принимать.

«Ванфэй, вам нужно выпить это лекарство, пока оно горячее», – Чжэньчжу старательно приготовила чашечку поменьше. – «Доктор У сказал, что вы должны пить его трижды в день в течение десяти дней».

А сегодня был только первый день. Так что Чжэньчжу ожидала, что в следующие девять дней будет еще тяжелее.

«Скажите доктору У, что я уже лучше себя чувствую, так что выпью это только сегодня», – желудок Линь Чуцзю уже болел, так что она прижимала его рукой, чтобы облегчить боль. Однако Чжэньчжу подала ей еще одну чашечку с лекарством и сказала: «Ванфэй, доктор У сказал, что ваш организм все еще ослаблен, и вы знаете, что это лекарство вам поможет.

«Я знаю». Если бы только доктор У не знал ее состояние, и если бы она не знала, что его лекарства действительно помогут ей, она не стала бы их пить.

Линь Чуцю сделала глубокий вдох, принимая чашечку с лекарством из рук Чжэньчжу. Затем она закрыла глаза и залпом выпила все лекарство.

Линь Чуцзю чувствовала горечь, но все равно продолжала пить. Но затем, она заметила, что, когда лекарство остывало, вкус становился еще более странным.

Ууу, я этого не вынесу!

Если она будет пить это лекарство три раза в день в течение десяти дней, то ей придется терпеть эту пытку целых тридцать раз!

Линь Чуцзю не знала, к кому относится слово «пытка» - к лекарству или к Сяо Тяньяо.

*

Теперь Лю Бай знал причину, по которой Божественный доктор Мо хотел выдать свою дочь замуж за Сяо Тяньяо. Поэтому на следующий день он доложил о ней Сяо Тяньяо:

«Ванъе, у Божественного Доктора Мо не было выбора. И мисс Мо не интриганка, как вы считаете. Она просто невинная чистая девушка».

Лю Бай намеренно сказал несколько добрых слов о мисс Мо. Хотя его сердце все еще болело из-за этого, брак с Сяо Тяньяо действительно был бы лучшим выходом для мисс Мо.

«Правда?» – лишь рассмеялся Сяо Тяньяо. Вероятно, он не поверил в это, хоть и не сказал ничего.

Лю Бай не знал, удостоит ли он его взглядом или нет, но все же спросил: «Ванъе, вы согласны или нет?» Доктор Мо уже пошел на большую уступку, но если Сяо Тяньяо все-таки не согласится, то он просто не знал, как разобраться в этой ситуации.

«Божественный Доктор Мо сказал это так, чтобы у меня не оставалось выбора, да?» Его ногам нужно было искусство Божественного Доктора Мо, поэтому…

Глаза Лю Бая загорелись: «Ты согласен?»

«Нет, я ничего такого не говорил», – совершенно серьезно возразил Сяо Тяньяо, и Лю Бай нахмурился:

«Ванъе, условия Божественного Доктора Мо, возможно, абсурдны, но тебе они не повредят. Так почему же ты все еще отказываешься?»

Лю Бай никогда не осмеливался перечить Сяо Тяньяо, но теперь, когда это было ради других…

«Условия Божественного Доктора Мо не принесут мне никакой пользы, так с чего бы мне соглашаться?» – услышав вопрос Сяо Тяньяо, Лю Бай потерял дар речи. Поэтому лишь пробормотал: «Ладно, я пойду и скажу Божественному Доктору Мо, что ты все-таки не согласен», – сердце Лю Бая готово было петь, но он все равно был слишком разочарован.

Он действительно не мог понять его: мисс Мо была не только прекрасной, но и чистой девушкой. Но Сяо Тяньяо предпочитал оставить своей женой Линь Чуцзю, а не ее. Почему?

Если он может терпеть Линь Чуцзю, почему он не может потерпеть мисс Мо?

Мысли Лю Бая были полны вопросов, но он не осмеливался их задавать. Поэтому он просто пошел к двери и открыл ее. Но Сяо Тяньяо внезапно сказал: «Стой».

«Ванъе, ты передумал?», – сердце Лю Бая задрожало, и он поспешил спросить.

«Нет», – губы Сяо Тяньяо изогнулись в улыбке, но глаза были такими же холодными, как всегда: «Это дело должна решить сама Имперская Супруга, так иди и спроси ее».

Когда Лю Бай услышал слова «спроси ее», он понял, что это точно не угроза и не приказ Линь Чуцзю.

«Эта женщина будет решать?» – Лю Бай разозлился. С чего это глупая девчонка будет решать судьбу мисс Мо?

Сяо Тяньяо был недоволен его словами, он нахмурился и сказал: «Лю Бай, девушка, которую ты назвал "эта женщина" – жена принца», – медленно, цедя слова, произнес Сяо Тяньяо. Лю Бай не знал, что Линь Чуцзю была не той женщиной, о которой говорилось в сплетнях, поэтому он все еще презирал ее.

«Ты признаешь ее своей женой?» – Лю Бай был так потрясен, что не мог поверить в то, что только что услышал.

«Признаю я ее или нет, не важно, она теперь моя имперская супруга. Поэтому тебе нужно спросить ее, войдет ли другая женщина в этот дом или нет», – конечно, это было более официальное и подходящее объяснение. Если Линь Чуцзю не согласится, то он не женится на мисс Мо.

Однако Лю Бай не мог не посмеяться над собой: «Тяньяо, ты со мной играешь?» – то, что Лю Бай обращался к нему по имени, означало, что он очень недоволен его решением.

«Лю Бай, я не в первый раз поручаю тебе что-то спросить за то время, что ты работаешь у меня».

«Ты серьезно?», – Лю Бай посмотрел на него и спросил: «Она того стоит?»

«Не слушай сплетни, которые распространяют на улицах, иди и сам на нее посмотри», – по крайней мере, он может быть уверен, что Линь Чуцзю не такая, как рассказывают сплетни.

Разве Линь Чуцзю не гордая, безответственная, высокомерная и глупая девчонка?

Но если она правда такая, она умерла бы в ночь их свадьбы и не дожила бы до этого дня.

«Я понимаю, я не буду осуждать ее», – Лю Бай сделал глубокий вдох, чтобы унять свой гнев.

«Ну, вперед», – Сяо Тяньяо больше нечего было сказать, поэтому он больше не держал Лю Бая. А что же до Божественного Доктора Мо и мисс Мо?

Не важно, каковы их планы, не важно, каковы их мотивы, Сяо Тяньяо никогда не боялся потерять их. Может, у Божественного Доктора Мо и прекрасная репутация, но он всего лишь доктор. Поэтому ему нужно лишь склониться в присутствии абсолютной власти.

Линь Чуцзю выпила всего лишь чашку настоя, но казалось, будто она провела серьезную операцию. Она лежала без сил на кровати, и ей не хотелось даже шевелить пальцами. Чжэньчжу часто видела, как бывают подавлены люди во время болезни, но Линь Чуцзю выглядела совсем странно. Тогда она просто задернула шторки, чтобы Линь Чуцзю могла отдохнуть. Однако…

Пришла служанка доложить, что правая рука принца Сяо хочет видеть принцессу!

Лю Бай?

В такой час? Что случилось?

Чжэньчжу пристально посмотрела на служанку, потому что на сердце у нее стало неспокойно.

Счастлива принять участие в судьбе наложницы

Линь Чуцзю была замужем за принцем Сяо уже почти месяц, но, чтобы не вызывать больших подозрений, она не задавала вопросов о других людях поместья Сяо и всем, что с ним связано. Поэтому, услышав имя Лю Бая, она очень удивилась и спросила: «Лю Бай? А кто это?»

Она знала только домоправителя Цао и других слуг, помогавших ей в её ежедневных нуждах. Но что касается людей, которые помогали Сяо Тяньяо в делах двора, – в это она никогда не собиралась вмешиваться.

Услышав вопрос Линь Чуцзю, Чжэнчжу серьёзно посмотрела на нее и объяснила: «Ванфэй, у принца есть два доверенных лица. Первый – Су Ча, а второй – Лю Бай. Лю Бай не только самый верный защитник поместья Сяо, но и друг ванъе. Поэтому большинство охранников подчиняются его приказам».

«И он хочет увидеть меня? Зачем?» – это единственное, что её волновало.

Чжэнчжу кивнула и ответила: «Да, Лю Бай пришёл поговорить с принцессой. Наверное, это очень важно». Су Ча и Лю Бай занимали очень высокое положение в поместье Сяо. Они не подчинялись ничьим приказам, кроме приказов Сяо Тяньяо.

И если Лю Бай пришёл поговорить с Линь Чуцзю, значит, принц наверняка ему приказал это сделать.

«Хорошо, тогда, пожалуйста, попросите его подождать меня в холле. Я только переоденусь. Дайте мне, пожалуйста, платье», – выражение лица Линь Чуцзю стало равнодушным, несмотря на то, что прибытие Лю Бая заставило её волноваться.

С другой стороны Чжэнчжу не могла втайне ею не восхищаться. В глубине души она все более и более убеждалась, что Линь Чуцзю никто не обидит в поместье Сяо.

Чтобы не заставлять Лю Бая долго ждать, Линь Чуцзю надела лишь своё простое белое платье и затянула волосы в пучок. Однако это был необычайный случай, и, когда Линь Чуцзю собралась, прошло уже почти полчаса.

Поэтому Лю Бай уже терял терпение. И хотя он постоянно напоминал себе, что не должен осуждать Линь Чуцзю, когда увидит её, он не мог заставить себя перестать её ненавидеть.

Что ж, первое впечатление остаётся навсегда. А теперь, увидев, что Линь Чуцзю кажется бледной, болезненной и унылой, она ещё меньше понравилась ему.

В ней не было ничего хорошего, так что же Сяо Тяньяо хотел, чтобы он увидел в ней?

Лю Бай постарался проглотить свой гнев и заставил себя сделать приветственный жест.

«Лю Бай пришёл встретиться с принцессой».

Слова Лю Бая звучали очень вежливо, но в них не было ни следа уважения. В конце концов, он не был одним из слуг поместья Сяо, и его положение было довольно высоким. Так что он действительно не был обязан выказывать ей уважение, потому что её положение было недостаточно высоко для него.

«Лю Бай, вы очень добры», – Линь Чуцзю не была высокомерна, поэтому отношение Лю Бая её не волновало. И он вел себя вполне достойно.

Обменявшись приветствиями, они сели по разные стороны, и служанки подали им чай и тихо удалились. Лю Бай взял чашку и сделал глоток, затем решительно сказал:

«Ванфэй, я плохо произношу речи и не умею ходить вокруг да около. Поэтому, если я обижу вас, пожалуйста, постарайтесь понять».

Все эти слова слетели с его губ, и он всё-таки считает, что не умеет говорить?

Линь Чуцзю рассмеялась и попыталась показать, что внимательно слушает.

«Лю Бай, вам незачем волноваться, просто скажите, что вам угодно».

Тогда Лю Бай и в самом деле не стал ходить вокруг да около и начал объяснять все о лечении ног Сяо Тяньяо и условиях Божественного Доктора Мо. Но, разумеется, он не рассказал Линь Чуцзю того, чего она знать не должна.

Линь Чуцзю внимательно слушала и кивала головой, полностью понимая, что хочет сказать Лю Бай.

Итак, по сути, Сяо Тяньяо спрашивал ее мнения насчет принятия другой наложницы. Что ж, естественно, она…

«У меня нет своего мнения, если мисс Мо поселится в поместье Сяо, я позабочусь о ней», – хотя Линь Чуцзю считала, что заботиться по-прежнему надо о ней самой.

«Так вы согласны?» – Лю Бай удивился ответу Линь Чуцзю. Она замужем за Сяо Тяньяо всего месяц, но уже согласна на то, чтобы Сяо Тяньяо взял другую жену? Эта женщина так добродетельна или только притворяется?

Линь Чуцзю взяла чашку и сделала глоток, чтобы скрыть насмешливую улыбку на губах: «Чем больше сестер у меня будет, тем оживленнее станет поместье Сяо. Так что я этому рада». Линь Чуцзю не только согласилась, но и не могла дождаться, когда Сяо Тяньяо возьмет другую жену. Как только она появится, он переключит свое внимание и перестанет следить целыми днями за Линь Чуцзю.

Пусть не думают, что она не знает, что за каждым ее действием следят. Так как прежде она была шпионкой страны Z, ей легко было определить, когда кто-то в комнате наблюдал за ней.

«Вы говорите это серьезно?» – Лю Бай не мог понять Линь Чуцзю. И он видел, что она в самом деле не так проста, как он думал.

«Я никогда не стала бы шутить такими вещами. Так что вы можете пойти и доложить об этом принцу прямо сейчас», – поставив чашку, сказала Линь Чуцзю. Было видно, что она больше не хочет обсуждать это с Лю Баем.

Лю Бай не раздражал ее, но и не нравился ей. Ее интуиция, казалось, говорила ей избегать его и готовиться.

«Понимаю», – Лю Бай тоже не хотел задерживаться дольше, но прежде чем уйти, он не мог не остановить на Линь Чуцзю долгого взгляда. Однако Линь Чуцзю только улыбнулась в ответ и бесстрашно на него посмотрела. В тот момент она выглядела достойной и необыкновенной, но…

Как только Лю Бай ушел, Линь Чуцзю сразу расслабилась. И сбросила с себя маску почтенной принцессы.

Чжэньчжу и Фэйцуй давно привыкли к характеру Линь Чуцзю, у которой было два лица, хотя они и пробыли с нею не слишком долго. Однако они не понимали истинных намерений Линь Чуцзю. Поэтому, заботясь о ней, они пытались убедить ее:

«Ванфэй, вы с принцем только что поженились. Если ванъе возьмет себе другую жену, люди подумают, что вы не смогли завоевать сердце принца».

Они заботятся о моей репутации?

Линь Чуцзю посмотрела на Чжэньчжу и они долго не спускали друг с друга взгляда, у обеих покраснели уши от смущения. Но Линь Чуцзю все же улыбнулась ей с нежностью и сказала: «Ты очень хороший человек».

После этих слов, она встала и сказала: «Помогите мне вернуться в мою комнату, я очень устала». Хотя Лю Бай провел у нее не больше времени, чем нужно на то, чтобы сгорело полпалочки ладана, но его присутствие было очень тяжело для нее, так что ей пришлось вложить много силы духа, чтобы отвечать ему.

«Ванфэй…» – Чжэньчжу была немного разочарована. Она сказала те слова для ее же блага, но, похоже, Линь Чуцзю даже не задумалась над ними.

Линь Чуцзю остановилась и похлопала Чжэньчжу по руке:

«Будь уверена, принц делает что-то, только исходя из своих расчетов. К тому же, мне правда нужно это сделать. Я даже готова уступить место первой жены, если они вылечат ноги ванъе».

Договорив, Линь Чуцзю отвела глаза, понимая, что ее слова прозвучали слишком лицемерно.

«Ванфэй, когда-нибудь принц оценит вашу доброту», – с чувством посмотрела на нее Чжэньчжу, тронутая ее словами.

В тот момент Линь Чуцзю могла лишь заставить себя сдержанно улыбнуться…

*

Получив, наконец, одобрение Линь Чуцзю, Лю Бай немедленно пошел доложить Сяо Тяньяо: «Тяньяо, твоя принцесса согласилась, так что у тебя больше нет причин возражать, так?»

Лю Бай беспомощно посмотрел на Сяо Тяньяо, потому что думал, что тот все еще мог отказаться. В конце концов, времени у Сяо Тяньяо было немного, и он не мог постоянно это откладывать.

«Что мне еще сказать?» – ответил Сяо Тяньяо, постукивая пальцами по подлокотникам. Он не был удивлен решением Линь Чуцзю, поэтому его губы слегка изогнулись в улыбке, что доказывало, что он в хорошем настроении.

Лю Бай почувствовал облегчение, и перестал обращать внимание на мучившее сердце волнение. Он думал уже уйти, как друг услышал голос Сяо Тяньяо: «Но…»

Это было всего лишь слово, но Лю Бай почувствовал, как замерло его сердце. Поэтому он спросил: «Но что?»

«Но ты приведешь сюда Божественного Доктора Мо через десять дней», – Сяо Тяньяо не мог не сказать этого, и Лю Бай еще больше запутался:

«Зачем ждать еще десять дней?»

«Затем…» – Линь Чуцзю должна была принимать лекарство еще десять дней. Он не был уверен в мастерстве Божественного Доктора Мо, поэтому ему нужно было, чтобы его наблюдал еще один врач.

Но Сяо Тяньяо не раскроет этой причины никому!

«У меня еще много дел», – придумать отговорку для Лю Бая было непросто, но он все же попытался.

К счастью, Лю Бай не стал слишком над этим задумываться и просто кивнул.

Слухи и гнев императора

Линь Чуцзю знала, что у Сяо Тяньяо оставалось немного времени, чтобы вылечить свои ноги, и она также знала, что он плохо обращается с женщинами. Так что она и правда была не против, чтобы он взял себе жену. Не говоря уже о том, что ему пришлось жениться на этой женщине ради лечения ног.

К тому же, если Сяо Тяньяо действительно хотел познать, как благородна «истинная любовь», она не могла помочь ему в этом отношении, и ее сердце – тоже. Потому что она с большей готовностью подумала бы о том, как улучшить вкус китайских лекарств, чем пережила подобное.

Другие могли легко свыкнуться с горьким вкусом этого настоя, когда принимали его несколько раз. Но не Линь Чуцзю. Сколько бы раз она ни приняла его, вкус все равно был ей очень неприятен. Не поймите ее неправильно, Линь Чуцзю не была избалованна. Но исправить гадкий вкус не помешает, правда ведь?

Однако, слухи о том, что Линь Чуцзю пытается исправить вкус китайского лекарства, начали распространяться по всему поместью. И даже Сяо Тяньяо это встревожило. Поэтому он попросил старую служанку приготовить баночку моченой сливы и послать ее Линь Чуцзю, чтобы подавить горечь.

«Это прислал Сяо Тяньяо? Что это значит?» – получив моченую сливу, которую специально прислал Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю не знала, что ей чувствовать – радость или неловкость. Но, разумеется, она не могла говорить об этом другим, и лишь похоронила эту мысль глубоко в сердце и размышляла в одиночку.

Надо сказать, Линь Чуцзю обнаружила, что моченая слива, которую прислал Сяо Тяньяо, действительно помогала. Добавив ее в чашку с настоем, она, наконец, смогла выпить его так, чтобы её не стошнило.

Видя заботу со стороны Сяо Тяньяо, Чжэньчжу и Фэйцуй, которые не знали, о чем думает Линь Чуцзю, не могли не порадоваться и даже шутили:

«Видите, принц действительно заботится о вас, ванфэй. Он знает, как неприятно вам было это пить...»

Линь Чуцзю пыталась улыбаться время от времени и притворяться, что смущена, когда пила лекарство. Но она не могла принимать это всерьёз, потому что она никогда не влюблялась, и интересовалась противоположным полом не более чем тем, как далеко юго-восток находится от северо-запада.

Кроме того, Линь Чуцзю очень хорошо себя знала. Она знала, что не обладает красотой, которая способна перевернуть государство, или несравненным талантом заставлять мужчин хотеть умереть за её сердце. Так с чего бы Сяо Тяньяо влюбляться в неё? Это что, по-вашему, какая-то мыльная опера?

Сяо Тяньяо искал сливовую пасту в столице без её ведома. Люди услышали, что принц Сяо готов купить сливы, не зависимо от того, какова цена, потому что принцесса Сяо очень больна. Тогда люди стали посылать сливы в поместье Сяо. Однако, вместо того чтобы продавать сливы, они посылали их в качестве подарка. А другие люди, жившие поблизости, пытались посетить поместье лично.

Пусть Линь Чуцзю и была благородного происхождения, но она не могла отказать нескольким людям, пришедшим навестить её. Она ведь не была старой придворной дамой или императрицей. И все же, только нескольким благородным господам было позволено посетить её.

Если уж она не могла отказать, то тем более не мог домоправитель Цао, с его положением. Поэтому, когда жены государственных министров приходили к Линь Чуцзю, не важно, с какой целью, домоправителю Цао приходилось объявлять об их прибытии и представлять их.

После того как она в течение трёх дней отлежалась в постели, Линь Чуцзю сидела в зале в своём крыле и принимала гостей, которые приходили к ней. Однако не пришёл никто из семьи Линь, как будто она и не родилась в ней.

Спустя несколько дней все ещё являлись некоторые благородные дамы, чтобы побыть у неё хотя бы часок. Поэтому Линь Чуцзю порядком устала. Но благодаря этому Линь Чуцзю узнала, что в этой стране было очень много благородных дам, которые гораздо лучше подходили на роль принцессы Сяо, чем она. Так что стать принцессой поместья Сяо было поистине непросто.

Видеть больных неизбежно тяжело для окружающих, поэтому Линь Чуцзю попыталась произвести впечатление очаровательной хрупкой молодой особы.

Пусть даже Линь Чуцзю не знала, какова цель Сяо Тяньяо во всем этом, она никогда не забывала о своем положении принцессы Сяо. Принц Сяо не был любящим младшим братом императора, и не заботился о его репутации. Поэтому, естественно, Линь Чуцзю не упустит этот случай опорочить образ императора.

Перед тем как заболеть, Линь Чуцзю только что побывала во дворце. Поэтому она лишь парой слов намекнула на то, что плохо себя почувствовала после посещения дворца, и сделала так, чтобы показалось, будто она заболела из-за этого.

«Да, когда я вернулась из дворца, я заболела».

«Императрица была очень добра ко мне, так что не думаю, что она имеет к этому какое-то отношение, правда же?»

«Доктор сказал, что ничего серьёзного нет, мне просто нужно отдохнуть ещё несколько дней».

«Это не болезнь, но мне следует быть осторожной».

«Хотя это не серьёзно, я все равно чувствую сильную боль».

Линь Чуцзю сказала только это, но так как воображение у людей неизмеримо, оно порождало самые разные идеи. Итак, всего через несколько дней поползли слухи, что Линь Чуцзю отравили во дворце.

Чем больше распространялись слухи, тем драматичнее они становились. Некоторые даже говорили, что из-за того, что принц Сяо не хочет, чтобы другой мужчина украл Линь Чуцзю, он даже готов сам отравить её. Тогда другие люди стали интересоваться, кто же именно отравил её.

При таком внезапном развитии событий сам Сяо Тяньяо не знал, что делать. И не то чтобы Линь Чуцзю проводила с ним много времени, но она все же заметила. Итак...

«Я чувствую, здесь затевается какой-то заговор», – сказала Линь Чуцзю, лёжа в ванне и наслаждаясь помощью Чжэнчжу и Фэйцуй.

«Ванфэй, вы просто слишком переживаете. Принц просто хочет показать, как он заботится о вас», – улыбаясь, сказала Фэйцуй. Видя, как Сяо Тяньяо ценит Линь Чуцзю, служанки не могли не радоваться.

«Надеюсь», – осознав свою ошибку, Линь Чуцзю больше ничего не говорила и просто позволила Фэйцуй делать ей массаж.

*

Однако император в своём кабинете не мог не хлопнуть ладонью по столу от злости, потому что ему в голову пришла та же мысль, что и Линь Чуцзю.

«Сяо Тяньяо, что же именно ты задумал? Неужели ты так глуп, что думаешь, что можешь испортить мне репутацию, распространяя такие слухи?»

«Император, пожалуйста, успокойтесь», – личный евнух императора немедленно склонился перед ним и обратился к нему, дрожа всем телом.

Все, что было связано с принцем Сяо, легко могло вывести императора из себя.

«Успокоиться?» – сказал император сухо. Но каждое слово звучало властно, так что атмосфера в комнате стала особенно тяжелой. Так что императорский евнух задрожал еще сильнее и даже не пытался закончить свою фразу.

«Иди», – император проглотил свой гнев и сказал. – «Отнеси этот приказ и вели имперскому лекарю Цинь Юаню немедленно пойти в поместье Сяо и проверить состояние принцессы».

«Будет сейчас же исполнено», – увидев, что император, наконец, успокоился, императорский евнух сразу же встал и сложил руки, чтобы поклониться, затем попытался подобострастно сказать:

«Император поистине мудр! С необычайным медицинским искусством Цинь Юаня, какой бы ни была болезнь принцессы Сяо, он непременно ее опознает».

«Хм», – фыркнул император. – «Хорошо бы он смог выявить, что принцесса Сяо отравлена, иначе… я никогда его не прощу!»

Услышав слова императора, евнух только посмеялся вместе с ним, но не осмелился сказать, о чем думает.

Император слишком недооценивает принца Сяо. Принц Сяо очень жесткий человек, он не затеял бы что-то, что можно так легко распутать. Так почему же император лишь сочувствует принцессе Сяо и просит доктора Цинь Юаня проверить ее состояние? Императору следует не просто воспользоваться ситуацией, но и раскрыть тайный замысел принца Сяо.

Выйдя их кабинета императора, евнух лишь вздохнул и сразу же пошел к доктору Цинь Юаню передать ему приказ императора. Услышав приказ императора, доктор Цинь Юань немедленно отправился в поместье Сяо, несмотря на то, что была глубокая ночь. В конце концов, его не волновало, готово ли к этому поместье Сяо или нет.

Диагноз и Тяжелое состояние

Около полуночи императорский доктор Цинь Юань и евнух императора внезапно явились в поместье Сяо. Поэтому люди поместья, которых не предупредили заранее, были в некотором замешательстве. К счастью, они уже привыкли принимать посланников императора, так что через полпалочки ладана они оба уже стояли, склонившись перед Сяо Тяньяо, который в данный момент сидел в своём инвалидном кресле у двери зала в своём крыле.

Благодаря своим многочисленным заслугам Сяо Тяньяо мог не кланяться посланникам императора. Однако его великие дела сделали его таким, поэтому они не испытывали к нему зависти каждый раз, когда видели его.

А что же Линь Чуцзю, которая теперь зовётся принцессой Сяо?

Больным после полуночи полагается спать, так что только Сяо Тяньяо получил и выслушал императорское послание, зачитанное евнухом.

Содержание послания было очень простым. Во-первых, император говорил, что проследит, чтобы асассина поймали, как можно скорее, чтобы Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю были спокойны.

А затем император посылал им много ценных лекарственных трав, способных питать тело. Император, кроме того, утверждал, что Сяо Тяньяо должен использовать эту возможность, чтобы восстановить свои силы и не беспокоиться о делах двора.

Император не только выразил свою заботу и поддержку в послании, но и попытался оказать Сяо Тяньяо милость, послав ему своего личного врача, чтобы поставить диагноз принцессе Сяо и вылечить её.

Прочитав указ императора, евнух передал его Сяо Тяньяо и, указав на императорского доктора Цинь Юаня, стоявшего в углу, сказал:

«Ванъе, императорский доктор Цинь Юань пришёл помочь принцессе Сяо. Поэтому ваш раб интересуется, можно ли ему пойти и осмотреть принцессу сейчас?»

«Пошлите кого-нибудь проверить, не спит ли уже принцесса», – Сяо Тяньяо даже не выказал евнуху уважения и просто отдал приказ домоправителю Цао.

«Будет немедленно исполнено», – тут же ответил домоправитель Цао. Однако он отправил другого человека на половину Линь Чуцзю. А что же императорский евнух и доктор Цинь Юань?

Сяо Тяньяо просто сидел неподвижно и даже не поприветствовал их. Поэтому, разумеется, люди поместья Сяо ничего не стали делать. Они могли только стоять снаружи личного зала Сяо Тяньяо, где ветер дул, не переставая.

К счастью, было ещё лето, и ветер дул не слишком сильный. Иначе опасения имперского доктора Цинь Юаня подхватить простуду были бы ненапрасными, даже если бы они находились снаружи всего несколько минут.

Дворец принца Сяо был вторым по величине в городе, и он был совсем немного меньше императорского дворца. И так как Линь Чуцзю жила в самой отдаленной части, слуге, который был послан за ней, пришлось идти, по крайней мере, полчаса, прежде чем он добрался до её половины, и ещё полчаса, чтобы вернуться с докладом.

Поэтому, спустя полчаса доктор Цинь Юань, императорский евнух и ещё несколько слуг все ещё ждали снаружи.

Для императорского доктора Цинь Юаня время никогда в жизни не тянулось так долго. В самом деле, полчаса – это не так уж много, но в поместье Сяо казалось, будто прошло два года.

Из-за этого его дыхание вскоре стало быстрым и неровным. Императорский доктор Цинь Юань был врачом и знал, что его состояние ненормально, но так как он был бессилен, он ничего не мог с этим поделать.

Императорский доктор Цинь Юань был почти готов упасть на колени. Однако внезапно вернулся слуга, ходивший к Линь Чуцзю, и доложил: «Ванъе, принцесса еще не спит».

«Пойдемте», – просто сказал Сяо Тяньяо без тени смущения. Как будто люди перед ним были самыми обычными слугами. Когда императорский доктор Цинь Юань и личный евнух императора услышали доклад, они почувствовали облегчение и отправились в путь. Но…

Их повел Сяо Тяньяо. Конечно, домоправитель Цао вез его кресло, а он лишь спокойно сидел в нем. Просто они не ожидали и никак не могли изменить того, что Сяо Тяньяо пойдет с ними на половину Линь Чуцзю.

«Разве ты не говорил, что принц Сяо не любит принцессу Сяо?» – обратился с вопросом к евнуху императорский доктор Цинь Юань. Они оба были доверенными лицами императора и делились между собой сведениями.

Однако евнух только посмотрел на него с невинным видом, потому что он действительно не знал, что происходит.

Сяо Тяньяо передвигался на коляске, а домоправитель Цао не мог катить его слишком быстро. В то же время остальные люди позади него, естественно, не могли обгонять его.

Поэтому им оставалось только идти медленно. Если бы был день, они могли бы насладиться красотами вокруг поместья Сяо. Но так как была глубокая ночь, путешествие было очень скучным. Что вообще можно увидеть в темноте?

Поэтому доктор Цинь Юань замолчал.

Сяо Тяньяо уже обыгрывал его несколько раз. Поэтому он полагал, что вскоре привыкнет к его фокусам. И когда это время придет, его больше не будет удивлять поведение принца Сяо, и он будет сохранять спокойствие.

Сяо Тяньяо ехал впереди, поэтому дорога на половину Линь Чуцзю заняла вдвое больше обычного. В свою очередь, Линь Чуцзю к этому времени уже засыпала. Поэтому ее сильно клонило в сон, и ее голова почти откинулась набок, поймав мерцающий свет от свечки. В этот момент она была…

Прекрасна!

Сяо Тяньяо крепко вцепился в поручни и не мог не задаться вопросом: Как я мог в мыслях описать ее таким словом?

Пока Сяо Тяньяо раздумывал, Линь Чуцзю услышала внезапный шум и поднялась, попытавшись поприветствовать их усталым голосом: «Приветствую вас, ванъе. Да будет ваша жизнь в тысячу раз длиннее», – слова Линь Чуцзю вязли, как в воске, и голос напоминал голосок избалованного ребенка.

Сяо Тяньяо поднял голову и увидел на ее глазах слезы, вызванные зевотой. В этот момент Сяо Тяньяо невольно улыбнулся и сказал: «Я прощаю твои манеры», – его голос звучал мирно, а не так холодно, как обычно. Но Линь Чуцзю не заметила разницы.

Поздоровавшись, Линь Чуцзю просто откинулась в кресле. Затем домоправитель Цао представил ей императорского евнуха доктора Цинь Юаня. Увидев Линь Чуцзю, они поприветствовали ее: «Приветствуем ванфэй и желаем вам жить еще тысячу лет».

«Вы можете подняться», – просто сказала Линь Чуцзю, изо всех сил кусая губы, чтобы не зевать.

Все равно невозможно сразу очнуться, если тебя резко разбудили посреди ночи.

«Благодарим вас, вафэй», – когда они оба поднялись, императорский доктор Цинь Юань подошел к Линь Чуцзю и сказал: «Ванфэй, император приказал мне прийти и проверить ваше состояние».

«Вы императорский доктор Цинь Юань?» – Линь Чуцзю посмотрела на доктора Цинь Юаня и оглянулась на Сяо Тяньяо за подтверждением. Однако она увидела лишь бесстрастное лицо Сяо Тяньяо и поняла, что он ничего не скажет. Тогда она послушно протянула руку и сказала: «Доктор Цинь, будьте так добры…»

Доктор У смог поставить ей диагноз, значит, и он, несомненно, тоже сможет. А если нет, это будет очень странно.

Итак, императорский доктор Цинь Юань наклонился вперед и тщательно посчитал пульс Линь Чуцзю. Спустя две палочки ладана доктор Цинь Юань все еще не отпустил руку Линь Чуцзю. И чем дольше он пытался поставить диагноз, тем сильнее хмурились его брови. Но его лицо было полно достоинства. Однако его серьезность говорила о том, что Линь Чуцзю неизлечимо больна и скоро умрет.

Сяо Тяньо и Линь Чуцзю уже знали результат, поэтому не переживали. Но домоправитель Цао и другие слуги не могли не спускать глаз с такого озабоченного лица доктора Цинь Юаня. Они боялись, что он вот-вот откроет рот и скажет нечто такое, что они не смогут принять.

После долгого обследования императорский доктор Цинь Юань, наконец, убрал руку с левого запястья Линь Чуцзю. Затем его лицо постепенно вновь приняло обычное выражение собственного достоинства, после чего он сказал:

«Ванъе, ванфэй…» – убрав руку, доктор Цинь Юань мог сказать Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю только одно: «Организм принцессы очень слаб, так что я выпишу ей рецепт».

Он, наконец, решился поставить диагноз, но он так и не решился огласить результат. Но, похоже, Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю втайне догадывались, поэтому они ничего не говорили.

Однако лица евнуха и домоправителя Цао потемнели. И они оба задавались вопросом: «Принцесса умирает? Или она просто притворяется больной?»

Правда или притворство и Доклад во дворце

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю ни о чем не спрашивали, поэтому императорский доктор Цинь Юань больше не сказал ни слова. Так что, как бы домоправитель Цао и евнух императора ни хотели узнать диагноз, они могли лишь смотреть со слезами на глазах, пока императорский доктор Цинь Юань писал свой рецепт. Ведь спросить у них духу не хватало.

«Проводите доктора Цинь Юаня», – сказал Сяо Тяньяо, и домоправитель Сяо сразу же подошел к императорскому доктору Цинь Юаню, чтобы выпроводить его из поместья Сяо. Домоправитель Цао был любопытен, как кошка, но он не рискнул это показать, и только проводил доктора до дверей.

Когда они ушли, Сяо Тяньяо почувствовал себя очень усталым, но он увидел, что Линь Чуцзю слегка побледнела, поэтому не смог не сказать ей: «Ты молодец». Результат ее действий всегда был гораздо лучше, чем он ожидал, поэтому он так не хотел брать в жены кого-то еще.

Другим могло показаться, что он изменился, но не думайте, причины здесь не интимного характера.

«Спасибо…» – сказала Линь Чуцзю, но посреди фразы не удержалась и зевнула, прикрыв рукой рот.

Ее глаза слегка прищурились, а губы вытянулись, делая ее похожей на капризную балованную кошечку. В этот момент любому захотелось бы обнять ее и погладить по голове.

Сяо Тяньяо обычно не очень-то любил трогать чужие волосы, но видя Линь Чуцзю такой милой и хрупкой он, почему-то очень захотел дотронуться до нее.

Возможно, напряжение прошедших событий слишком тяжело сказалось на ней. Она не могла перестать зевать и ее глаза слезились от этого. И в ту минуту ее влажный взгляд был прекрасен, хотя сама она об этом не подозревала, и просто закончила: «Спасибо за похвалу, ванъе».

Видя, насколько Линь Чуцзю отличается от той, кем ее изображали в сплетнях, он понял, что император в самом деле прислал ему хорошую жену. Поэтому настроение у Сяо Тяньяо поднялось, и он сказал: «Когда вернется домоправитель Цао, скажи ему, пусть принесет тебе сокровищницу, и выбери то, что тебе захочется». Что ж, эта женщина его жена, так что, хоть люди в поместье и знают, что он не позволяет ей делать все, что заблагорассудится, но он хотя бы не скуп.

«Это моя награда?» – Линь Чуцзю моргнула, и слеза скатилась вниз по ее щеке. В этот момент, несомненно, любому захотелось бы подойти и стереть ее.

«Ммм», – лишь промямлил Сяо Тяньяо, глядя на след от ее слезы, потому что он не понимал, что он сказал не так.

«Спасибо, ванъе», – Линь Чуцзю тут же подняла руку и вытерла слезу со щеки. Сяо Тяньяо даже пожалел, что она сделала это, и отвел глаза, хотя…

Он в самом деле не знал, о чем так сожалеет.

«Хм…» – слегка закашлялся Сяо Тяньяо. Он не знал, как отвлечься, поэтому просто серьезно сказал: «Для твоего здоровья будет лучше, если с завтрашнего дня ты перестанешь принимать гостей». Теперь, когда его цель была достигнута, Линь Чуцзю могла больше не продолжать свою тяжелую работу, потому что он боялся, что, если она правда умрет, он не сможет найти никого, равного ей.

«О», – втайне Линь Чуцзю почувствовала облегчение.

Наконец-то она могла больше не «принимать гостей». В конце концов, к этому времени она уже чувствовала, что у нее щеки болят от напряжения, из-за того, что приходится столько улыбаться этим благородным дамам. А сегодня она чувствовала такую усталость и головокружение, что у нее не было сил на Сяо Тяньяо.

Темные круги у нее под глазами были уже сильно заметны, что означало, что она давно не отдыхала как следует. Поэтому Сяо Тяньяо не хотел долее задерживаться и ушел, пожелав ей «хорошо отдохнуть». Однако эти его слова перед уходом лишь озадачили Линь Чуцзю, которая еще долго удивленно размышляла над ними, сидя в кресле.

«Принц что, только что выказал заботу обо мне?» Разве солнце теперь восходит на западе, а садится на востоке? Нет-нет, надо сказать так: луна что, теперь светит днем что ли?

«Ванфэй, принц очень беспокоится о вас», – сказала Чжэньчжу, увидев, что Линь Чуцзю очень смущена. Вообще, она готова была рассмеяться, но не осмелилась, и лишь продолжила: «Ванъе даже позволил вам воспользоваться его сокровищницей и выбрать там что-нибудь из вещей, которые были захвачены в войне на Юге и на Севере в последние годы. Там много прекрасных вещей, таких драгоценностей, которых нет и у самого императора. Так что, ванфэй, вам нужно постараться выбрать что-нибудь хорошее».

В глубине души Чжэньчжу пыталась поддразнить Линь Чуцзю, только чтобы развеселить ее. Но она и в самом деле видела, что принц Сяо уделяет Линь Чуцзю все больше и больше внимания. Хотя Чжэньчжу и не знала, делал ли он это только для того, чтобы отблагодарить Линь Чуцзю за ее тяжелый труд или же она действительно поселилась в его сердце.

«В самом деле?» – когда Линь Чуцзю услышала слова Чжэньчжу, ее затуманенный мозг внезапно вернулся в норму. Итак, если сопоставить то, что случилось некоторое время назад и многочисленные попытки императора убить их, Линь Чуцзю могла, наконец, сделать вывод, что…

У Сяо Тяньяо, похоже, и в самом деле есть несколько отличных фигур на доске. И ей просто не повезло быть на его передовой линии.

Однако, если подумать, в роли пушечного мяса тоже были свои преимущества.

Линь Чуцзю зевнула, она слишком устала, и ей было лень снова думать о том, сколько раз Сяо Тяньяо использовал ее. Поэтому она просто решила стащить все, что было ценного в сокровищнице Сяо Тяньяо, чтобы компенсировать свои травмы и потрясения.

Вообще-то, ей следовало признать, что она была не такой уж хрупкой, так что в основном дело было в разочаровании. Впрочем, она не возлагала никаких надежд на Сяо Тяньяо, так что и это тоже было не важно.

*

Когда императорский доктор Цинь Юань покинул поместье Сяо, он немедленно отправился во дворец с докладом.

«Император, принцесса Сяо не больна, ее действительно отравили», – императорский доктор Цинь Юань очень волновался, поэтому склонил голову, почти уткнувшись подбородком в грудь, во время своего доклада. В конце концов, ему не повезло, что его втянули в большой конфликт, и он знал, что его жизнь больше не будет спокойной.

Его самым большим страхом было не знать, вернется ли он домой живым или нет.

«Отравлена? Ее отравил Сяо Тяньяо? Зачем?» – император нахмурился и покачал головой. – «Нет, это не так. С его-то гордостью и характером. Он бы скорее разрубил Линь Чуцзю пополам или задушил, но он бы никогда не использовал яд».

При положении и власти Сяо Тяньяо, он вполне мог бы разрубить Линь Чуцзю, потому что никто все равно не предъявил бы ему претензий. Так с чего бы ему возиться с ядом?

«Принцесса Сяо определенно отравлена не принцем Сяо, потому что яд в ее теле должен накапливаться по меньшей мере десять лет или более того, прежде чем результат явит себя так, как сегодня», – доктор Цинь Юань вообще-то не собирался продолжать объяснения, но в этот момент он не мог ничего скрывать.

«Десять лет? Значит, ее отравил кто-то из семьи Линь? Кто бы мог подумать, что мадам Линь владеет таким искусством». Император сразу же понял ситуацию, и холодно хмыкнул.

«Итак, как вам кажется, по вашим наблюдениям, знает ли об этом Сяо Тяньяо? Или Линь Чуцзю?» – спросил император. Ему было все равно, умрет Линь Чуцзю или же выживет.

«С самого начала и до конца принц Сяо ни о чем не спрашивал, так что он точно знает об этом. А принцесса Сяо?» – императорский доктор Цинь Юань нахмурился и попытался припомнить реакцию Линь Чуцзю. – «Похоже, принцесса Сяо ничего не знает, потому что она не показала ни следа беспокойства, так что она определенно не знает, что скоро умрет».

Нет такого человека, который не боялся бы смерти, даже сам император боится умереть. Поэтому императорский доктор Цинь Юань не мог бы поверить, что такая молодая девушка, как она не боялась бы, если бы знала, что она отравлена и скоро умрет.

«Как это жестоко с твоей стороны, Тяньяо», – усмехнулся император, а затем прищурился, но он, по сути, даже не знал, что думать.

В свою очередь, императорский доктор Цинь Юань, который не получил дальнейших распоряжений от императора, попытался подняться, хотя его ноги уже затекли.

Через несколько минут император, похоже, придумал что-то, потому что его глаза загорелись.

Посетители и те, кто не хочет, чтобы она выздоровела

«Вы можете найти лекарство от яда в теле Линь Чуцзю?» – спросил император, чей взгляд стал холоден. Императорский доктор Циню Юань был так шокирован, что невольно отступил назад. Но вскоре сумел овладеть собой и ответить:

«Ваш слуга несведущ в этом и не может приготовить лекарство от хронического отравления принцессы Сяо. Однако, если о ее здоровье заботиться, она может прожить еще десять лет».

Когда он считал пульс Линь Чуцзю, императорский доктор Цинь Юань смог предсказать, что принцесса проживет еще по меньшей мере десять лет с хроническим ядом в организме. И это было значительно больше, чем предсказал доктор У. Но только он мог пообещать такое, потому что вылечить ее было очень непросто.

«Хорошо, этого более чем достаточно», - внезапно осознал император. – «Он нашел себе идеальный предлог. Поместье Сяо – настоящая заноза».

Значение слов императора было неясно, но доктор Цинь Юань не осмеливался думать о них, и даже продолжать их слушать. Он хотел испариться на месте, чтобы император его не нашел. Потому что несмотря на то, что он был советником императора, он не хотел знать ничего о конфликте королевской семьи. В конце концов, если бы он знал, слишком много, его ожидала бы смерть. А ему не хотелось умирать прежде времени.

К счастью, император сумел прочесть его неестественную реакцию. Поэтому он лишь махнул рукой, показывая, что доктор может идти.

«Ваш слуга уходит, да живет император еще тысячу лет», – откланявшись, императорский доктор Цинь Юань суетливо выскочил из кабинета. И из-за того, что он так сильно спешил, он чуть не сбил с ног маленького евнуха, принесшего императору ночное кушанье.

*

События той ночи, когда императорский доктор Цинь Юань приходил в поместье Сяо, чтобы поставить диагноз Линь Чуцзю, распространились на следующий же день. А также распространились и новости о том, что доктор не в состоянии излечить болезнь, обнаруженную у Линь Чуцзю.

Зачем они это сделали?

Раз даже императорский доктор Цинь Юань не смог вылечить Линь Чуцзю, люди поместья Сяо стали приглашать каждого доктора столицы, чтобы диагностировать и излечить ее болезнь. Так что все знаменитые, да и не-такие-уж-знаменитые доктора города стекались в поместье Сяо, чтобы лечить Линь Чуцзю. Однако каждый из них говорил, только одно: «У нас слишком слабые познания и мало таланта!»

Разве может человек стать доктором, если он мало знает?

Разумеется, нет… вероятнее всего, некоторые из них просто выдавали фальшивый диагноз. Некоторые доктора, владевшие своим мастерством, ставили такой же диагноз, как и императорский доктор Цинь Юань. Однако им тоже не хотелось быть замешанными в королевские конфликты, поэтому они молчали.

Это можно было понять. В конце концов, даже императорский доктор Цинь Юань не осмелился огласить свой диагноз. Так разве могли решиться на это обычные доктора?

Если они ввяжутся в это, это будет значить лишь, что они ищут смерти.

Императорский доктор Цинь Юань был самым уважаемым доктором Восточной страны. Однако, даже такой человек как он не смог поставить диагноз Линь Чуцзю. Так чего можно было ожидать от обычных врачей?

Итак, сколько бы врачей ни приглашали в поместье Сяо, исход ее болезни предсказать было невозможно.

*

Что же до дома семьи Линь, то, когда мадам Линь услышала, что Линь Чуцзю серьезно больна, она была так потрясена, что не выходила из дома целый день, боясь, что люди поместья Сяо узнают, что это она отравила Линь Чуцзю.

А когда она услыхала, что императорский доктор Цинь Юань приходил осматривать Линь Чуцзю и в поместье Сяо приглашали всех прочих докторов, она так испугалась, что слегла больная в постель. Она почувствовала себя немного лучше, только когда услышала, что, несмотря на то, что в поместье Сяо приходили десятки докторов, они были не в состоянии поставить ей диагноз. Так что, очевидно, эта стерва держит свое слово, потому что взяла ее деньги. К несчастью, хоть у этой шлюхи и много денег, она не успеет их все потратить, потому что скоро умрет.

Мадам Линь становилось лучше от мысли, что Линь Чуцзю обречена. Поэтому, когда Линь Ваньтин пришла навестить ее, она уже могла сесть на постели. Линь Ваньтин увидела, что ее мать улыбается, и попыталась убедить ее:

«Мама, о болезни Линь Чуцзю знают все в столице. Разве нам не нужно навестить ее, хоть ты ей только мачеха?»

После свадьбы Линь Чуцзю она отослала домой всех служанок из приданого семьи Линь, поэтому имидж доброй мачехи мадам Линь был уничтожен. И с тех пор мадам Линь стала посмешищем для всего высшего общества. Из-за этого и Линь Ваньтин тоже стыдилась выходить в свет.

«Твои дядя и тетя не ходили ее навещать, так что волноваться не о чем. Пусть в поместье Сяо знают, что в семье Линь ей полагаться не на что», – голос мадам Линь звучал слабо, но при этом не менее властно.

«Ты права, но, если бабушка узнает об этом, при ее-то характере, она непременно осудит и тебя, и дядю с тетей. Однако, если мы навестим ее, вероятность, что бабушка будет защищать ее, когда приедет, будет ниже», – мягко сказала Линь Ваньтин. Ее голос звучал спокойнее, она была терпелива с мадам Линь.

«Когда вернется твоя бабушка?» – мадам Линь по-настоящему взволновали последние события, поэтому ее мысли не фокусировались.

«Тетя сказала, что бабушка послала ей сообщение, что она приедет через пять дней. Если бабушка узнает, что Линь Чуцзю больна и скоро умрет, но ни ты, ни тетя ее даже не навестили, она точно разозлится». Разумеется, самой Линь Ваньтин тоже не хотелось видеть Линь Чуцзю. В конце концов, теперь, когда она стала принцессой Сяо, она не обязана была выказывать ей уважение. От одной мысли об этом ей хотелось разорвать Линь Чуцзю на кусочки. Но…

Она не осмелилась бы обидеть свою бабушку. Поэтому всегда, когда она была перед бабушкой, она пыталась разыгрывать из себя любящую сестру Линь Чуцзю.

Линь Ваньтин рассердилась и приподняла свою маску, говоря: «Мама, мы должны придумать, как выставить на посмешище Линь Чуцзю. И лучше всего – перед принцем Сяо и его людьми. Когда они увидят ее настоящее лицо, принц Сяо перестанет искать для нее докторов. Посмотрим, сможет ли она тогда оправдаться».

Когда Линь Ваньтин, с ее нежным личиком, выплюнула эти жестокие слова, мадам Линь, не колеблясь, кивнула, и в ее глазах отразилось одобрение.

*

В этот самый момент Линь Чуцзю смогла избежать встреч с благородными леди столицы, но угодила в ловушку «наблюдающих врачей».

Гм… назвать их «наблюдающими врачами» было преувеличением. В конце концов, она была благородной принцессой Сяо. Ее лицо нельзя было показывать обычным докторам. Только доктору У и императорскому доктору, которого специально отправили из дворца поставить ей диагноз. Тогда как доктора из столицы могли ставить ей диагноз, только проверяя пульс, но при этом их отгораживала от нее занавеска.

Современные китайские доктора обычно ставили диагноз после опроса и осмотра, а не через занавеску. Поэтому то, что делали эти древние врачи сейчас, было практически вредно и неправильно. Так неудивительно, что они затруднялись поставить диагноз!

Линь Чуцзю заметила, что некоторые доктора поняли, что в ее теле яд. Но кроме них, каждый доктор, проверяющий ее пульс, лишь качал головой и вздыхал, говоря: «У меня все же мало медицинских знаний, и я не могу определить болезнь принцессы Сяо».

Один из них даже сказал: «Принцесса Сяо серьезно больна. Готовьтесь к ее похоронам как можно скорее».

Обычно, каким бы ни был результат, домоправитель Цао давал всем обычным докторам одну-две серебряные монеты за оказанные услуги. Но когда уходил этот доктор, какой-то охранник крикнул ему в спину: «Ты, шарлатан! Наша принцесса еще хорошо себя чувствует, так что готовить ее похороны рановато!»

Услышав, что его назвали шарлатаном, врач добавил: «Мой диагноз верен. Принцесса Сяо очень слаба, она скоро умрет. Она может казаться здоровой, но на самом деле ее организм давно угасает. Если не быть очень осторожными, принцесса Сяо проживет всего от трех до пяти лет. Вот увидите».

Похоже, этот умелый доктор совсем не разбирался в политике. Хотя он не упомянул о яде в теле Линь Чуцзю, то, что он сказал, было правдой. Поэтому Линь Чуцзю невольно заподозрила, что в происхождении этого доктора что-то не так.

Белая ложь и Попасть в десятку завидных мужей

Линь Чуцзю подозревала, что доктор, который открыл всем ее болезнь прямо перед воротами поместья Сяо, был частью плана Сяо Тяньяо.

В конце концов…

Это не просто совпадение, что пока люди говорили о том, что она скоро умрет, Сяо Тяньяо вдруг получил новость о том, что Божественный Доктор Мо находится в столице Восточной страны. И чтобы вылечить ее, принц Сяо лично встретился с Божественным Доктором Мо и умолял его вылечить ее.

«Какой лицемер», – Линь Чуцзю слабо произнесла эти слова, точно главная героиня хорошей пьесы.

Чтобы беспрепятственно привести Божественного Доктора Мо в поместье Сяо, Сяо Тяньяо попытался отвести всем глаза и заговорить уши. Благодаря этому люди не узнают, что на самом деле Божественный Доктор Мо прибыл в страну, чтобы лечить его ноги.

И используя ее, Сяо Тяньяо не только обманывал императора, но также и переступал через всю семью Линь. А теперь он еще и попал в десятку завидных мужей, что в его планы вообще-то не входило.

Так или иначе, Сяо Тяньяо на самом деле не лгал людям, потому что она действительно была отравлена. Если у нее был шанс прожить больше десяти лет, то от бесстыдства Сяо Тяньяо она только выиграет.

Однако встретив такого человека, Линь Чуцзю пожалела, что получила вторую жизнь, и ей было лень даже вставать с постели. Ей хотелось только молиться о том, что, когда Сяо Тяньяо наконец сможет ходить, он по крайней мере увидит ее добродетели и, наконец-то, освободит ее.

Линь Чуцзю продолжала лежать в постели, кушая яблоки и слушая сплетни, которые рассказывала Чжэньчжу. Однако видя, как Чжэньчжу ведет себя так, будто Линь Чуцзю вот-вот умрет, она чуть не подавилась.

Скольких людей на самом деле обдурил Сяо Тяньяо, а?

Так или иначе, ее-то это не обмануло, и она полагала, что это не обманет и императора. Проницательные глаза императора наверняка заметят, что Сяо Тяньяо просто хотел привести Божественного Доктора Мо в поместье Сяо, чтобы он вылечил его ноги, и… Заставить всех подозревающих что-то людей поверить в то, что он хороший человек.

В конце концов, люди также слышали, что к Божественному Доктору Мо, известному своей замкнутостью и незапятнанной репутацией, даже сам Сяо Тяньяо должен был идти лично, потому что Божественный Доктор Мо отказался лечить принцессу Сяо. Однако Сяо Тяньяо не сдался, он попытался лично встретиться с ним и каждый день старался убедить его.

*

«О, боже, принц Сяо поистине сильный и заботливый, он такой хороший человек», – сказала одна из незамужних дам столицы, которая была влюблена в Сяо Тяньяо. Но, разумеется, она не забыла упомянуть и Линь Чуцзю: «Этой старшей мисс семьи Линь очень повезло выйти замуж за такого человека».

«Ну, не так уж ей и повезло, потому что ей недолго осталось наслаждаться добротой принца Сяо», – не могла удержаться от горького ответа ее замужняя собеседница.

«Не знаю, примет ли поместье Сяо другую женщину», – проговорила застенчивая молодая девушка.

«Кто вообще тот глупец, назвавший принца Сяо жестоким человеком? Если бы принц Сяо в самом деле был хладнокровным и жестоким, разве стал бы он посещать доктора несколько раз», – продолжала убежденная поклонница Сяо Тяньяо.

«Кто знает, может быть, принцу Сяо на самом деле самому нужен Дотор Мо, а? Принц Сяо – калека, так, может быть, он каждый день ходил туда, чтобы просить, чтобы вылечили его, а принцесса Сяо была лишь прикрытием. Человек, который не моргнув глазом убил тысячу солдат во время войны, внезапно стал заботливым? Это безумие!», – со злостью выплюнул ученый, бывший одним из десяти кандидатов в лучшие мужья.

Что ж, правду всегда тяжело признать.

Несмотря на то, во что превратились слухи снаружи, болезнь Линь Чуцзю оставалась на устах у людей. Если Линь Чуцзю не вылечить, все пойдет не по плану.

Поэтому к этому времени даже Божественный Доктор Мо сказал несколько слов о том, что уже осматривал ноги принца Сяо прежде. Однако его медицинских знаний было недостаточно, чтобы вылечить его. Поэтому он придет в поместье Сяо только ради принцессы.

Слава Божественного Доктора Мо облетела не только всю Восточную страну, но и другие страны. Его существование было практически легендой. И из-за этого никто не усомнился в его словах. Поэтому теперь, когда он сказал, что не мог вылечить ноги принца Сяо, все люди поверили, что принц останется в инвалидном кресле до конца жизни. И, когда он сказал, что Доктор Мо придет в поместье Сяо лечить не принца, а Линь Чуцзю, ни у кого в столице больше не осталось сомнений.

«Он пришел ради Линь Чуцзю? В самом деле? Я дурак, если поверю в это!» – получив новости из города, император неволно нахмурился.

Воспользоваться состоянием Линь Чуцзю – такой большой шаг. И благодаря этому, Сяо Тяньяо сумел развернуть огромный план. Даже его испорченная репутация, похоже, стала налаживаться. Так что в этот момент император был сильно разозлен.

В конце концов, именно чтобы показать людям, каким хладнокровным, жестоким и эгоистичным был Сяо Тяньяо, император не раздумывая выдал за него Линь Чуцзю, но теперь, похоже…

Линь Чуцзю сама восстановила испорченную репутацию Сяо Тяньяо.

«Как докладывают шпионы, которых мы послали в поместье Сяо, принц в последнее время стал внимателен к принцессе Сяо, после того как она сделала очень доброе дело. И этим она завоевала сердце принца Сяо», – стоя на коленях сказал человек в черном. Если бы он не заговорил, никто бы даже не почувствовал его присутствия.

«Очень хорошо», – просто сказал император. Не потому что он серьезно отнесся к тому, что сказал человек в черном, но потому что будучи членом семьи Сяо, он отлично знал, как на самом деле жесток Сяо Тяньяо.

К конце концов, он был безжалостен не только к женщинам, но и к собственному отцу. Так что не говорите, что Сяо Тяньяо забыл бы себя ради женщины. Божественный Доктор Мо несомненно прибыл ради него.

«Уйди», – махнул рукой император, и человек в черном быстро исчез в холле. Затем император крикнул: «Кто-нибудь, сюда!»

Евнух, ожидавший снаружи, вошел и поклонился. Затем он услышал приказ императора: «Приведи сюда императорского доктора Цинь Юаня».

Через пятнадцать минут доктор Цинь Юань торопливо вошел: «Ваш слуга здесь, да живет император тысячи и тысячи лет».

«Молчать», – император не стал ждать, пока доктор Цинь Юань закончит свое приветствие. Он сразу же отдал приказ: «Императорский доктор Цинь Юань, я хочу, чтобы вы связались с Тайными Слугами, мне нужно знать, какие лекарства будет использовать Божественный Доктор Мо».

«Слушаюсь, я отправлюсь немедленно», – услышав приказ императора, он почувствовал облегчение. Тайные Слуги находились рядом с Божественным Доктором Мо уже много лет, так что наконец-то они смогут пригодиться.

На самом деле, они уже пользовались их услугами. Но когда пришло послание от Тайных Слуг, в нем тоже говорилось, что они не знали, что Сяо Тяньяо втайне связался с Божественным Доктором Мо, и что он в столице.

Из их послания император и доктор Цинь Юань даже не узнали, что Сяо Тяньяо предложил Божественному Доктору Мо.

Итак, императорский доктор Цинь Юань остановился в поместье Сяо в день, когда должен был прибыть Божественный Доктор Мо. Все же Божественный Доктор, наконец, поддался на искренность принца Сяо и пообещал, что займется лечением болезни Линь Чуцзю. Но он не может гарантировать, что спасет ее.

Сяо Тяньяо не сообщал никому своих планов, но это не значит, что у людей нет мозгов.

Однако в столице новость о том, что искренность Сяо Тяньяо тронула Божественного Доктора Мо стала сенсацией. Некоторые рестораны даже пытались использовать эту историю, чтобы привлечь посетителей и начинали сплетничать о ней за чаем. Так что меньше чем через два месяца Линь Чуцзю, которая была несчастнейшей девушкой, вышедшей замуж за калеку, превратилась в счастливейшую из женщин столицы.

Сначала эти кучки веселых женщин занимались обсуждением того, как несчастная Линь Чуцзю была отвергнута кронпринцем и выдана замуж за парализованного калеку, принца Сяо, который был к тому же лишен власти. Но теперь эти веселые болтушки не могли не завидовать Линь Чуцзю, которая получила такого хорошего мужа. И больше всех ревновала не кто иная как Линь Ваньтин.

Она просто дура и Встреча

Когда Линь Ваньтин услышала сплетни, она попыталась убедить себя в том, что Сяо Тяньяо – хладнокровный убийца, поэтому не может быть, чтобы он был добр к Линь Чуцзю. И даже если это правда, они были женаты всего пару месяцев, так что казалось нереальным, что Линь Чуцзю завоевала сердце принца Сяо. Но...

Чем больше разумных доводов она придумывала, тем меньше её сердце верило им, и тем сильнее росла зависть. Глаза Линь Ваньтин покраснели, и она побежала к матери жаловаться.

«Мама, как вышло, что эта стерва так счастлива, а?! Она вышла замуж за принца-калеку, разумеется, у неё не должно быть счастливого будущего с ним. Если бы я только знала, что все так обернётся, я бы сама вышла замуж за принца Сяо и позволила бы Линь Чуцзю выйти замуж за кронпринца. Так, по крайней мере, её жизнь была бы хуже, потому что кронпринц и императрица ненавидят её». Хотя слова Линь Ваньтин звучали жестоко, она говорила искренне. Ведь на самом деле она не любила кронпринца, её привлекало только его положение.

Услышав слова своей дочери, мадам Линь не могла не покачать головой:

«Глупая девочка, может, принц Сяо и благоволит Линь Чуцзю, ну так что же? Сяо Тяньяо не только калека, он к тому же ещё и бессилен. Когда наследный принц, наконец, взойдёт на трон, ему достаточно будет сказать одно слово, и принц Сяо умрёт».

«Мама, ты уверена, что принц Сяо сейчас бессилен? Если хорошенько подумать, похоже, император даже не существует в его глазах», – растерянно сказала Линь Ваньтин. И добавила: «Я услышала папин разговор кое с кем из министров. Он сказал, что, хотя император и забрал власть принца Сяо над войском, но он не смог присвоить это войско, потому что солдаты признают только принца Сяо».

«То, что сказал твой отец – правда. В конце концов, эти солдаты служили под началом принца Сяо многие годы в течение войны за Север. Так что они не могли не быть в высшей степени им очарованы. Пусть считают его своим господином, сколько хотят, но когда принц Сяо умрёт, как думаешь, что случится?» – сказала мадам Линь, потому что она считала, что император не позволит Сяо Тяньяо жить долго.

Когда вытаскиваешь сорняки, вырывай их с корнем. Иначе они вернутся с весенним ветром. Она понимала значение этих слов, хотя была женщиной, так что же говорить об императоре?

«Принц Сяо умрёт?» – сердце Линь Ваньтин билось так быстро и невольно вздрагивало от страха.

Мадам Линь погладила дочь по голове, потом посмотрела на неё с нежностью и сказала:

«Ваньтин, просто доверься своей маме, ведь мама никогда не причинит тебе зла. Только задумайся: ты замужем за наследным принцем, и когда он станет императором, ты будешь матерью этой страны. Когда это случится, не только Линь Чуцзю склонится пред тобой, но и принц Сяо тоже».

«Ммм, ты права, мама. Я стану матерью этой страны, и меня ждёт куда лучшее будущее, чем Линь Чуцзю», – разобравшись с Линь Чуцзю, Линь Ваньтин удовлетворённо кивнула и вскоре недовольство и зависть её постепенно отступили. Затем она вернула своим глазам приятное выражение и сказала: «И все же, мы не можем позволить этой стерве поправиться. Разве этот гениальный Божественный Доктор Мо не собирается поставить Линь Чуцзю диагноз и вылечить ее? Мама, нам нужно найти тетю и пойти посетить поместье Сяо, чтобы узнать, чем она больна».

«Что ж, если ты этого хочешь», – слабо улыбнулась мадам Линь. – «Скажи это и своему отцу тоже, чтобы мы могли все вместе навестить Линь Чуцзю и убедиться, что она в самом деле больна. Кто знает, может быть, это дитя все же хочет видеть своего отца».

«Искренность» принца Сяо смягчила сердце Божественного Доктора Мо. Итак, он отправился в поместье Сяо со своей дочерью. В свою очередь принц Сяо лично вышел поприветствовать их. Когда Божественный Доктор Мо и его дочь, у которой выражение лица было холодным, появились в поместье Сяо, они привлекли к себе всеобщее внимание. Даже домоправитель Цао, который раньше путешествовал и встречал множество разных людей, не мог не вздохнуть, потому что Божественный Доктор Мо и его дочь показались ему необыкновенными.

Теперь, когда мисс Мо вошла в поместье Сяо, станет ли это благом для ванфэй или проклятием?

Домоправитель Цао втайне вздохнул. Божественный Доктор Мо и мисс Мо, должно быть, владели удивительными познаниями в медицине. Но это Линь Чуцзю спасла его сына, поэтому, естественно, его сердце склонялось к ней. Однако он был всего лишь слугой, так что же еще ему оставалось делать?

«Божественный Доктор Мо, мисс Мо», – просто сказал Сяо Тяньяо. Как всегда, ему не хотелось ходить вокруг да около, поэтому сразу после приветствий он повел их на половину Линь Чуцзю.

Увидев такую обычную сцену, домоправитель Цао про себя воскликнул: «У ванъе нет никаких особых чувств к мисс Мо?»

И тем не менее, она выглядела совершенно иначе, чем он себе представлял. Эта мисс Мо казалась очень холодной и гордой. Ее лицо не выражало ничего, кроме холодности, как будто все вокруг были ей должны, и в нем не было ни следа человечности. Хотя люди не могли не замечать ее прекрасного лица, они не могли также и выносить его.

И, хотя их принц был очень холоден, его любили за то, что он защищал свою страну. В отличие от этой девчонки, которой, кажется, нет дела до всего мира. Лишь только увидев ее, можно было подумать, что она не более чем глупая смертная.

*

Зная, что Сяо Тяньяо пригласил Божественного Доктора Мо и мисс Мо в поместье Сяо, Линь Чуцзю проснулась рано утром, чтобы приготовиться, хотя она и знала, что это всего лишь формальность, и речь не идет о ее лечении.

Сяо Тяньяо вышел в зал и попросил Линь Чуцзю выйти.

«Ванфэй, принц и Божественный Доктор Мо прибыли», – а кроме того с ними прекрасная Ледяная принцесса. Чжэньчжу доложила Линь Чуцзю, но не осмелилась произнести последние слова.

Лицо этой мисс Мо впечатляло. Хотя их принцесса не могла соперничать с ней во внешности, ванфэй тоже была красива. И, разумеется, характер у их ванфэй был гораздо лучше, чем у нее, не так ли?

Их принцесса была великодушной, и каждый ее шаг удивлял. На самом деле темперамент мисс Мо тоже был неплох, потому что она казалась холодной, благородной и элегантной.

«Помогите мне», – Линь Чуцзю в самом деле чувствовала слабость, но не настолько, чтобы нуждаться в чьей-то помощи. И все же она попросила ей помочь, чтобы вести себя как положено больной.

Чжэньчжу и Фэйцуй немедленно подошли к ней. Они обе хотели ей помочь, но она отказалась: «Не нужно, мне не настолько плохо».

В конце концов, после такого происшествия, как она могла просто выйти одна?

Итак, Лин Чуцзю подняла руку и мягко оперлась на плечо Чжэньчжу, а на лице ее играла спокойная улыбка. Затем она медленно пошла вперед. Каждый шаг Линь Чуцзю был элегантным и спокойным, и никто бы не подумал, что это стоит ей труда. Как будто она была рождена с этим умением.

Линь Чуцзю заставила себя улыбнуться и вести себя, как благородная леди. Но, конечно же, это выглядело естественно, потому что предыдущая владелица ее тела уже училась всему этому. Так что ей пришлось лишь немного подыграть, чтобы принять благородный облик, дабы другие не презирали ее.

В конце концов, сегодня она должна была встретить женщину, которая хотела отбить у нее мужа. Не важно, что она чувствовала по отношению к Сяо Тяньяо, или как Сяо Тяньяо относился к ней. Линь Чуцзю на самом деле не очень-то нравилось быть женой принца. И она знала, что мисс Мо чувствует себя так же.

Какие же трудности могут заставить женщину уверенно вмешаться в чужой брак? Достаточны ли эти причины для сексуальной откровенности? И если у нее есть какие-то проблемы, достаточно ли их, чтобы принять первую жену?

Что за чепуха! Если ее отца убьют, разве она не может просто приказать, чтобы убийцу наказали?

Как бы Лю Бай ни пытался украсить слова Божественного Доктора Мо, Линь Чуцзю не могла заставить себя отнестись к нему хорошо.

Что, если мисс Мо на самом деле не хочет этого?

Что ж, если бы она этого не хотела, она бы не согласилась с решением Доктора Мо, так?

Чем дольше Линь Чуцзю думала, тем больше чувствовала себя дурой. Если ей хочется, чтобы все узнали, как она глупа, она может это показать.

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и вошла в зал.

Показать силу и Поставить диагноз

В зале инвалидное кресло Сяо Тяньяо остановилось в передней части комнаты. Божественный Доктор Мо сел слева, а прекрасная утонченная молодая женщина встала позади него. Её нежное белое лицо, алые губы и чёрные глаза пусть и не казались непорочными, но были очаровательны. Так что не заметить её было невозможно. Вдобавок, её длинные чёрные волосы струились по спине, показывая, что она не замужем и совсем не путаясь, как будто она вовсе не двигалась.

Эта девушка не только уверенна в себе, но и тверда.

Когда Линь Чуцзю вошла, её взгляд моментально остановился на мисс Мо: эти отец и дочь достойны друг друга. Они оба выглядят невероятно холодно. Первая похожа на снежную фею, а второй – на ледяного колдуна.

«Ваша жена пришла повидать вас, принц», – Линь Чуцзю подошла к Сяо Тяньяо и поклонилась: «Простите, что заставила вас долго ждать».

«Сядь», – лишь сказал Сяо Тяньяо, даже не взглянув на неё.

Однако Линь Чуцзю было все равно. Она улыбнулась и села рядом с Сяо Тяньяо. Затем её взгляд снова упал на Божественного Доктора Мо, но на этот раз она посмотрела на него внимательнее и сказала: «Я полагаю, вы Божественный Доктор Мо? Рада приветствовать вас».

Линь Чуцзю слегка поклонилась, потому что хотела быть более чем вежливой. Однако в глазах мисс Мо, которая стояла позади своего отца, промелькнуло презрение – всего на секунду, так чтобы Линь Чуцзю не заметила его, когда поднимет глаза.

Линь Чуцзю втайне усмехнулась и попыталась не показать насмешку в своем взгляде. Ты смотришь на меня свысока? Считаешь себя благородной? Наивная девочка! Когда твой отец умрет, думаешь, ты по-прежнему сможешь смотреть на кого-то свысока? Эта мисс Мо, похоже, не знает, что хоть красота и способна принести большое счастье, она может также принести и много печалей. Красота не сравнима с силой. Она может лишь заставить мужчин толпиться вокруг тебя.

К счастью, Божественный Доктор Мо вел себя иначе, чем мисс Мо. Он был способен разговаривать достойно и не полагаться слишком сильно на свои необычайные медицинские навыки. Люди все еще существовали в его глазах.

После приветствий Божественный Доктор Мо вызвался проверить состояние Линь Чуцзю. В конце концов, лечение Сяо Тяньяо все еще оставалось тайной, так что он все-таки должен был притвориться, что ставит диагноз Линь Чуцзю.

«Прошу вас, Доктор Мо», – Линь Чуцзю без колебаний подала Божественному Доктору Мо свое запястье.

Божественный Доктор Мо не взялся за него, но слуга, который ожидал снаружи, мгновенно принес аптечку, подушечку и платок, которым накрыл запястье Линь Чуцзю.

Прежде чем проверить ее пульс Божественный Доктор Мо помочил руку в лекарстве и вытер ее носовым платком, как будто это было очень важно. Линь Чуцзю не знала, намеренно ли он делает это или же нет. Но полпалочки ладана спустя Божественный Доктор Мо, наконец, сел напротив Линь Чуцзю и стал считать ее пульс.

Линь Чуцзю пыталась скрыть свое недовольство, потому что боялась, что из-за этого ее сердечный ритм и пульс ускорятся. Поэтому она просто улыбнулась и вела себя как ни в чем не бывало, держа свою руку на столе.

«Принцесса долго ждала», – сказал Божественный Доктор Мо и протянул руку. Проверяя, он слегка прижал два пальца к ее запястью.

В этот момент Линь Чуцзю не могла не нахмуриться, проглотив боль. Спустя несколько минут Божественный Доктор Мо осторожно отпустил руку Линь Чуцзю, давая ей время пожаловаться.

Он что, так показывает, что его дочь получит мой трон? Хм… этот умирающий старик не боится оскорбить многих людей, только чтобы защитить свою дочь. – Линь Чуцзю молча посетовала, затем восстановила дыхание и постепенно перевела дух.

Божественный Доктор Мо снова стал считать пульс Линь Чуцзю, потому что в первый раз не отнесся серьезно к ее состоянию. Но потом он почувствовал, что что-то не так:

«Что случилось?» Ее пульс постепенно становился слабее и слабее, неужели это в самом деле так?

Божественный Доктор Мо поднял голову и пристально посмотрел на Линь Чуцзю. Однако он удивился, увидев, что Линь Чуцзю просто улыбается ему.

Это из-за того, что я сделал? – спросил себя Доктор Мо. На этот раз он не осмелился недооценить Линь Чуцзю. Он попытался сконцентрироваться на ее пульсе.

Сгорели две палочки ладана, но Божественный Доктор Мо все еще не выпустил запястья Линь Чуцзю. Третья палочка догорела почти до половины, но Божественный Доктор Мо так и не поставил диагноз, поэтому теперь даже Сяо Тяньяо уже не мог спокойно ждать.

«Доктор Мо, как состояние ванфэй?» – просто спросил Сяо Тяньяо, в то время как его взгляд упал на пальцы Доктора Мо, лежавшие на пульсе Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо боялся, что, если Божественный Доктор Мо проявит неосторожность, Линь Чуцзю может внезапно напасть на него.

«Ванфэй…» – Божественный Доктор Мо отпустил руку Линь Чуцзю, но не знал, что ответить. В конце концов, как он мог сказать, что у Линь Чуцзю больше нет пульса? Она бы уже была мертва, верно?

Разумеется, он не мог такое сказать.

«Как здоровье принцессы?» – Сяо Тяньяо, похоже, не замечал смущения на лице Божественного Доктора Мо, потому что он снова обратился к нему с вопросом. В свою очередь, Линь Чуцзю попыталась разрядить атмосферу и спросила будто бы взволнованно:

«Доктор Мо, просто скажите то, что должны. Ванъе приглашал множество докторов, чтобы узнать о моем состоянии. Так что даже если вам придется сказать, что я завтра умру, не бойтесь, потому что я с радостью это приму», – договорив, Линь Чуцзю не забыла посмотреть на Сяо Тяньяо взглядом, полным «любви». Но Сяо Тяньяо по-прежнему был холоден. Видя это, мисс Мо, которая стояла в стороне, не могла не улыбнуться насмешливо.

Однако, что бы ни говорила Линь Чуцзю, Божественный Доктор Мо не хотел позориться, поэтому он не мог сказать, что Линь Чуцзю мертва. Он мог только произнести туманно:

«Ванфэй с ранних лет была больна, ее здоровье давно подорвано. Если его не восстановить, боюсь, ее жизнь скоро…» Хотя Божественный Доктор Мо не назвал точно ее болезнь, то, что он сказал было по крайней мере на 70–80% правдой, судя по ее пульсу. Так что можно сказать, Божественный Доктор Мо действительно разбирался в медицине.

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю одновременно кивнули. Затем она молча посмотрела на него своими блестящими глазами. Сяо Тяньяо почувствовал, что сейчас… растает, и решил, что ее притворство слишком очевидно.

Тогда Сяо Тяньяо спросил, притворяясь, что не знает ответа: «Скажите, Доктор Мо, вы знаете, как вылечить ее?»

«Да, но, чтобы восстановить ее здоровье, потребуется по меньшей мере три месяца, а то и год», – Божественный Доктор Мо на самом деле не хотел отвечать. В конце концов, он прибыл сюда, чтобы лечить ноги Сяо Тяньяо. А что же до Линь Чуцзю? Он не станет этого делать!

Однако Сяо Тяньяо немедленно ответил: «Я хотел бы пригласить Доктора Мо остаться с поместье Сяо, чтобы лечить принцессу».

«Это…» – Божественный Доктор Мо изменился в лице и задал Сяо Тяньяо еще несколько вопросов, чтобы сменить тему. Но Сяо Тяньяо больше не хотел открываться и просто сидел, ожидая, что он возьмет инициативу. В свою очередь, Линь Чуцзю просто продолжала улыбаться, глядя на Божественного Доктора Мо, как будто ничего и не случилось, и ее жизнь не была в опасности.

Таким образом, в зале наступила полная тишина. Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю оба были в критическом состоянии. Так что теперь, сидя перед гениальным врачом, они должны бы быть в восторге, должны бы умолять и его и плакать, как обычные пациенты. Однако они этого не делали.

Божественный Доктор Мо практиковал медицину и лечил пациентов уже многие годы, он привык к подобным драматическим сценам. Поэтому, видя спокойствие Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, он не знал, как правильно отказать им, потому что не хотел сдаваться.

Обе стороны погрузились в молчание, а затем вошел слуга и склонился в поклоне, чтобы доложить, что…

Мачеха и Фальшивая любовь

Причина, по которой этот слуга рискнул войти с докладом, была в том, что…

Родители и близкие Линь Чуцзю внезапно пришли навестить ее, потому что услышали, что она «серьезно больна». Когда слуга сообщил это, Сяо Тяньяо ничего не сказал, а Линь Чуцзю со вздохом ответила:

«Это легкое недомогания, зачем же им было приходить в тот же самый день, когда пришел Божественный Доктор Мо».

Семья Линь была одной из семей, состоявших на государственной службе дворца, так что, разумеется, они узнали о том, что с ней случилось, давным-давно. Но они пришли только сейчас, сейчас, когда здесь Божественный Доктор Мо? Так, разумеется, они хотели устроить скандал. От этой мысли у Линь Чуцзю разболелась голова.

Обычно больным положено лежать в постели. А что же она? Ей все равно приходится разбираться с кучкой этих ненормальных, хотя она уже чувствует слабость. У Линь Чуцзю болела голова, и она потерла виски. Потом она жалобным взглядом посмотрела на Сяо Тяньяо, надеясь, что он поможет ей не пустить или отослать прочь ее так называемых родителей, потому что она не хотела встречаться с ними.

К сожалению, хоть Сяо Тяньяо и видела ее жалобное лицо, он все равно приказал привести Линь Сян в свой кабинет. Что же до мачехи и тети Линь Чуцзю, он велел привести их сюда, в этот самый зал.

«Доктор Мо, к ванфэй пришла ее семья, вы можете отдохнуть теперь. Что же касается болезни, мы обсудим ее в другой день», – вежливо сказал Сяо Тяньяо. Божественный Доктор Мо по-прежнему не собирался лечить Линь Чуцзю, но он, конечно же, этого не сказал.

Прежде чем уйти, мисс Мо, которая шла позади своего отца, бросила взгляд на Линь Чуцзю. И в этот же самый момент Линь Чуцзю подняла голову и увидела глаза мисс Мо, прежде чем та окончательно удалилась.

«Занятная девушка», – Линь Чуцзю была уверена, что глаза мисс Мо были полны отвращения и презрения. И в них было даже чувство превосходства.

Превосходства?

Она действительно не понимала эту мисс Мо. Почему она вообще так гордится собой? Это из-за ее происхождения? Это не может быть так, потому что Линь Чуцзю была старшей дочерью премьер-министра Восточной страны, тогда как она – всего лишь дочкой лекаря. Так разве происхождение Линь Чуцзю не было гораздо более высоким?

Или же это из-за ее прошлого? Что ж, ее отдал в жены Сяо Тяньяо император. Так что мисс Мо может стать только второй женой, если выйдет за него. Так что с ней такое?

И вообще, разве эта мисс Мо не перегибает палку? Ее отец заставляет Сяо Тяньяо жениться на ней как на второй жене. Так она не должна бы так гордиться собой, верно? Или она думает, что ее красота сможет покорить сердце Сяо Тяньяо? Если мисс Мо так считает, то Линь Чуцзю должна была признать, что она повеселит обитателей поместья Сяо.

Когда Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю, он увидел, что она усмехается своим мыслям. Он невольно покачал головой и ухмыльнулся, потому что не знал, что это с ней сделалось.

Она так боится встречи с родными и близкими, что сходит с ума? Она не настолько застенчива, правда ведь?

Сяо Тяньяо снова покачал головой, после чего перестал обращать на нее внимание. Его не интересовала семья Линь, поэтому он не хотел вмешиваться, и просто позволил Линь Чуцзю самой разбираться с ними.

Женитьбы не гарантирует получения новой власти, иногда она может привести к твоему падению. Что ж, это было правдой для Сяо Тяньяо, поэтому он, не раздумывая отправил Линь Чуцзю в самую дальнюю часть своего поместья. Все-таки его жена была гением по изобретению проблем.

Вскоре после того, как Сяо Тяньяо ушел, мадам Линь, Линь Ваньтин и Третья тетя Линь Чуцзю вошли в сопровождении слуги.

Итак, не важно, как несчастна была в глубине души Линь Чуцзю, ей все-таки нужно было встать и поприветствовать их.

«Мачеха, Ваньтин, тетя, проходите, пожалуйста, садитесь».

«Мачеха?» – мадам Линь и тетя Линь Чуцзю удивилсь, и ее Третья тетя спросила: «Кого это ты называешь мачехой»? – в конце концов, кроме нее и мадам Линь в комнате никого не было.

«Разумеется, мадам Линь, сестру моей матери», – ответила Линь Чуцзю, чтобы все прояснить. Ее Третья тетя нахмурилась. В свою очередь Линь Ваньтин не могла не вмешаться, она внимательно посмотрела на Линь Чуцзю и с раздражением сказала: «Сестра, ты покинула наш дом всего пару месяцев назад, и уже разучилась называть мать матерью?»

Линь Ваньтин прижала руку к груди и готова была заплакать из-за услышанного. Однако Линь Чуцзю лишь улыбнулась:

«Ваньтин, сестричка, жизнь странная штука, но как я могла забыть, что мадам Линь – сестра моей матери, а? И чтобы заботиться обо мне она вышла замуж за моего отца. Так что называть ее мачехой гораздо правильнее, не так ли?»

Улыбка и взгляд Линь Чуцзю казались очень искренними, так что никто не смог бы заподозрить ни следа лжи в ее словах. Однако, слышать слово «мачеха» мадам Линь было очень неприятно, потому что это означало, что она всего лишь вторая жена. А мадам Линь так ненавидела, когда ее называли второй женой. Но из-за своей привычки притворяться мягкой и добродетельно мадам Линь не могла обвинить Линь Чуцзю в несправедливости. Поэтому она лишь закусила губу и похлопала Линь Ваньтин по спине, чтобы та не злилась, и обратилась к Линь Чуцзю:

«Чуцзю, если звать меня мачехой тебе удобнее, можешь звать меня».

«Вы очень добры, мачеха», – сказала Линь Чуцзю и улыбнулась яркой и прекрасной улыбкой, как если бы от ее болезни не осталось и следа. – «Мачеха, тетя, поскорее подойдите и садитесь! Я очень рада всех вас видеть. Я так ждала этого дня», – сказала Линь Чуцзю с таким видом, что никто не догадался бы, что эта же девушка только что говорила, что они пришли слишком поздно. Их дочь и племянница тяжело больна уже целый месяц. Но только чужие сразу пришли навестить ее. А ее собственная семья? Из них не пришел никто. Но теперь, когда поместье Сяо посетил какой-то гений, они все прибежали в гости. Разве это не смешно?

Хотя ее Третья тетя не очень-то ее любила, она и не ненавидела ее. Поэтому, услышав слова Линь Чуцзю, она лишь посмотрела на нее и сказала со сдержанной улыбкой:

«Я очень хотела прийти раньше, но я внезапно получила письмо от Старой госпожи о том, что она возвращается. Поэтому в последние дни я была занята уборкой дома».

«Бабушка возвращается? Когда же?» – судя по воспоминаниям прежней Линь Чуцзю, все ее родственники боялись старой госпожи. И если бы не она, прежняя Линь Чузцю не научилась бы этикету и выросла бы совершенно невежественной. Поэтому благодаря правильному воспитанию старой дамы Линь Чуцзю несколько раз была спасена от позора.

«Она вернется к шестнадцатому», – ответила Третья тетя, поглядывая на Линь Чуцзю время от времени. Она заметила, что с тех пор, как Линь Чуцзю вышла замуж, она стала вести себя разумно и больше не была той надменной барышней, которая могла только кричать и капризничать.

«О, дайте мне знать, когда бабушка приедет, чтобы мы с ванъе могли навестить ее. Уверена, бабушка не знакома с принцем». Но действительно ли захочет принц поехать с ней?

Ну, она помогала Сяо Тяньяо в последние несколько дней, так что он мог бы помочь ей один-два раза взамен, не так ли? Как здорово было бы, если бы он в самом деле поехал.

«Хорошо, хорошо, это замечательно. Старая госпожа наверняка обрадуется, когда увидит тебя и принца», – когда она услышала слова Линь Чуцзю, улыбка на ее лице стала шире, и Линь Чуцзю тоже улыбнулась.

Они внезапно отнеслись к Линь Чуцзю с уважением, не потому что она стала разумной, а из-за ее слов. Они узнали, что принц Сяо в самом деле ценит ее.

Останется ли принц Сяо бессильным в будущем или нет, пока он не поднимет бунт, он все еще член императорской семьи. Поэтому они все равно не могли позволить себе оскорбить его…

Принц Сяо не мог навредить императору, но что насчет них?

Любящий муж и восстановление сил дома

Третьей тете не очень нравилась эта племянница. Но теперь, когда она поговорила Линь Чуцзю, а также учитывая, что Линь Чуцзю теперь занимала положение принцессы Сяо, третья тетя не могла не остаться удовлетворенной, хотя она все еще чувствовала себя немного несчастной.

В конце концов, они обе помнили, какими были отношения между ними в прошлом. После обмена любезностями Третья тетя, наконец-то, заговорила о подарках:

- Когда твой Третий дядя услышал, что ты серьезно заболела, он немедленно отправился в нашу сокровищницу, чтобы взять несколько хороших вещей, чтобы мы смогли подарить их тебе во время нашего визита.

- Третий дядя очень добр, - сказав это, Линь Чуцзю указала рукой Чжэньчжу выйти вперед и взять список подарков.

На самом деле, Линь Чуцзю вовсе не волновали подарки ее Третьего дяди. В конце концов, она даже не могла вспомнить его лицо, так что у первоначальной владелицы тела на самом деле не было никаких хороших воспоминаний о ее дяде.

Когда Третья тетя увидела, что служанка из поместья Сяо читает список подарков, ее лицо изменилось в цвете, но не выдало ее шок. Они должны были подготовить более дорогие подарки, чтобы произвести хорошее впечатление на всех в поместье Сяо. Третья тетя тайком сожалела, что только сейчас узнала, как высок статус Линь Чуцзю в поместье Сяо. Потому что если бы она узнала раньше, то принесла бы более дорогие подарки... ей следовало бы навестить племянницу раньше.

Увидев выражение лица, Третья тетя, Линь Фужэнь не могла не усмехнуться, отвернувшись в сторону. Все эти годы ее третий брат только пытался делать то, что выгодно будет только ему, при этом использовав все, что приносит пользу, но он также использовал Линь Сян для выполнения работы.

А теперь они увидели... Линь Чуцзю похожа на незнакомую волчицу. Они не должны винить ее, верно?

Линь Фужэнь, которая больше не могла надеяться на Третью тетю, попыталась взять на себя инициативу и изменить тему:

- Чуцзю, я слышала, что принц Сяо пригласил Чудесного Доктора Мо, чтобы он поставил тебе диагноз и назначил лечение. Это правда?

Линь Фужэнь пытался сказать это без паники в голосе, ведь, в конце концов, если бы принц Сяо знал, что Линь Чуцзю была отравлена ядом, тогда у него не было бы никаких оснований держать это в секрете.

"Или он пытается хранить это в тайне из-за двухсот пятидесяти тысяч золота? Этой суммы уже достаточно для такого человека, как он?"

- Доктор Мо все еще обследовал меня, когда пришли вы. Поэтому он не проверил полностью состояние моего здоровья.

Линь Чуцзю умышленно так сказала, чтобы заставить Линь Фужэнь чувствовать себя неловко из-за своего любопытства. Линь Чуцзю была отравлена именно Линь Фужэнь, поэтому ей хотелось увидеть, как Линь Фужэнь собирается справляться со своей ложью.

"Эта маленькая шлюха все еще пытается угрожать мне?"

Лицо Линь Фужэнь осталось с прежним выражением, но она на могла не сжать пальцы в кулаки, спрашивая:

- А что другие врачи сказали?

Ведь если Линь Чуцзю смогла узнать об этом, так почему другим врачам не удалось бы.

- Другие врачи только сказали, что мое тело слабое, но я скоро должна поправиться. Однако, что касается более точного диагноза, они только сообщили об этом только принцу. Если Мачеха все еще хочет узнать об этом – вам нужно спросить у Принца. Принц не хочет, чтобы я волновалась из-за этого. Он уверен, что мне не нужно беспокоиться о таких вещах. Его желание – чтобы я заботилась только о своем теле и принимала лекарства, - говоря последние слова, Линь Чуцзю опустила голову из-за застенчивости.

Услышав это, горничные Линь Чуцзю не могли не поджать губы:

"Разве это нормально, что принцесса так врет?"

Должны ли они сообщить ее слова принцу Сяо?

- После твоих слов, я теперь спокойна.

Улыбка на лице Линь Фужэнь становилась все более жесткой, а все мышцы напряглись. Даже она сама не была уверенна, что все еще может контролировать свой гнев...

А что касается Линь Ваньтин и Третьей тети, им было неприятно слушать это до боли в ушах. Потому что иметь такого любящего мужа - мечта каждой девушки. Однако такие слова только привели мысли Линь Ваньтин в хаос.

- Принц дейстительно очень хорошо относиться ко мне, поэтому последние две недели я с каждым днем чувствую себя лучше. Вам не нужно беспокоиться обо мне, - добавила Линь Чуцзю, улыбаясь.

Линь Ваньтин не особо нравилась эта тема их беседы. Ей просто хотелось ударить ножом в седрце Линь Чуцзю. Этот разговор, полон лицемерия, был не только пустой тратой времени, но и пустой тратой энергии.

- Сестра, как это Мать не переживала бы о тебе? Разве ты не слышала, что когда Мать узнала, что вы заболела, она так сильно переживала, что сама тоже оказалась в постели, потому что плохо себя чувствовала, - попыталась сказать несколько слов за свою мать Линь Ваньтин.

- Мачехе было плохо? Почему вы не послали кого-то, чтобы сообщить мне об этом, ах... - с преувеличением сказала Линь Чуцзю, а затем продолжила. - В моем приданном... там был тысячелетний женьшень. Мачеха говорила, что он хорош для тела, а также имеет очень быстрый эффект. Поэтому поторопитесь и достаньте это моей мачехе!

Правду говоря, Линь Чуцзю не видела ни одного тысячелетнего женьшеня в приданом. Она видела только женьшень, пропитанный ядовитым лекарством. Но Линь Чуцзю это не очень волновало.

- Нет, я уже чувствую себя хорошо, не нужно давать это мне. Лучше используй его для своего здоровья, - немедленно отказалась Линь Фужэнь.

В конце концов, она прекрасно знала, что это не будет чем-то хорошим для тела.

- Мачеха, вы шутите? В поместье Сяо полно женьшеня. И, кроме того, разве вы специально не искали его из-за его полезных свойств? Так что теперь, когда ваше тело нуждается в женьшене, вы должны использовать его, - Линь Чуцзю не дала Линь Фужэнь возможности отказаться и продолжила говорить. - Ваньтин, скажи мачехе, что у нее нет оснований отказываться. О, я думаю, что лучше, если Чудесный Доктор Мо проверит состояние ее здоровья. Медицинские навыки доктора Мо просто необычайны! Он может научить ее, как правильно принимать этот тысячелетний женьшень.

- Нет, нет! Я знаю, что принц действительно добр, но у меня была лишь небольшая болезнь, поэтому нам не нужно беспокоить кого-то подобного, вроде Чудесного Доктор Мо, - сказала Линь Фужэнь стиснув зубы, едва не кашлянув кровью.

Потому что на самом деле гости планировали попросить Линь Чуцзю позвать Чудесного Доктора Мо, чтобы смутить ее.

Во всяком случае, кто такой этот Чудесный Доктор Мо? Он один из четырех Чудесных Докторов в этом мире. Поэтому даже люди из Центральной империи искали его, чтобы он помог им выздороветь. Чудесный Доктор Мо встретился бы с кем-то, вроде принца Сяо, но не с кем-то, вроде Линь Чуцзю. Если Линь Чуцзю попыталась бы позвать его, она бы определенно опозорилась бы.

Однако гости еще не начали осуществлять свой план, а Линь Чуцзю уже сломала его. И они не могли придумать никакой другой план.

Третья тетя знала о плане Линь Фужэнь. Поэтому, видя, что Линь Фужэнь загнали в угол, Третья тетя не могла перестать улыбаться, прикрывши рот рукой. Третья тетя подумала:

"Кажется, моя племянница совсем неглупа!"

Лицо Линь Ваньтин сначала посинело, затем стало бледным-бледным от вида ее страдающей биологической матери. Почему? Потому что все уже не так, как раньше. Раньше, столкнувшись с проявлением плохого характера Линь Чуцзю, все заканчивалось тем, что Линь Чуцзю себя просто позорила.

Раньше Линь Ваньтин и Линь Чуцзю были частью молодого поколения. Но теперь Линь Ваньтин осталась частью этого, а Линь Чуцзю теперь являлась частью поместья Сяо. Слова Линь Чуцзю, возможно, значили теперь так само, как слова ее матери и Третьй тети.

"Это преимущество брака?"

На щеках Линь Чуцзю появился румянец, а в глазах горела страсть. В конце концов, она не знала, что именно думать о...

***

В кабинете Сяо Тяньяо не мог громко не рассмеяться, услышав слова Линь Сяна:

- Лин Сян, вы говорите, что заберете к себе принцессу, чтобы она восстановила силы?

"Этот старик собирается поиграть со мной? Тогда давайте посмотрим, есть ли у вас шансы!"

- Да, Чуцзю - старшая дочь, которую я растил почти восемнадцать лет. Но после того, как она вышла замуж, она серьезно заболела. Даже Императорский Доктор Цинь Юань не может вылечить ее. Из-за этого я не думаю, что она действительно может выздороветь в поместье Сяо. Поэтому, принц, пожалуйста, позвольте мне забрать мою дочь, чтобы она могла выздороветь дома, - лицо Линь Сяна выглядело очень любезно, как будто он действительно был хорошим отцом для своей дочери, но...

Линь Чуцзю травили ядом медленного действия почти десять лет. Учитывая это, Линь Сян действительно был хорошим отцом?

Встреча с Принцем Сяо

Едва ли можно было сказать, что Сяо Тяньяо считает Линь Сян хорошим отцом. Сяо Тяньяо было лень, поэтому просто сказал:

- Линь Сян, если вы хотите забрать ее домой, вы должны спросить у самой Чуцзю.

Даже сейчас, когда он стоял прямо перед ним, Линь Сян понимал, Сяо Тяньяо не воспринимает его в роли своего тестя. Хотя Линь Сян был недоволен, он не осмелился показать это. Как бы там ни было, хотя Сяо Тяньяо не имел больше воска, но он по-прежнему являлся принцем в Восточной стране. Кроме того, даже Император чтил его.

Линь Сян не понимал, почему Сяо Тяньяо сказал ему спросить у самой Линь Чуцзю. Но все же он уверенно спросил Сяо Тяньяо о том, чтобы дать ему возможность встретиться с Линь Чуцзю для того, чтобы лично ее спросить, разумеется.

Слушая, Сяо Тяньяо не смог сдержать насмешливую улыбку. Похоже, Линь Сян считает, что все, что происходит с семьей Линь, происходит по его же плану. Но все решала Линь Чуцзю, которая действительно ненавидела семью Линь. К сожалению, Линь Сян не знал этого.

Сяо Тяньяо позвал Линь Чуцзю прийти в кабинет. Однако, когда Линь Фужэнь и Линь Ваньтин услышали об этом, то сказали, что они тоже хотят прийти. Третья тетя беспокоилась что вдруг может произойти что-то плохое. Но поскольку она пыталась улучшить свои отношения с Линь Чуцзю, то, в конце концов, пришла. Позвали одну корову, а за ней пришло все стадо. Во всяком случае, Линь Чуцзю не думала об этих людях. Она не из тех, кто будет чувствовать себя несчастной из-за этого.

***

В кабинете, когда Сяо Тяньяо услышал, что за Линь Чуцзю потащились и остальные, его лицо сразу же стало мрачным. Принц Сяо ненавидел, когда женщины приходили к нему - этот факт хорошо известный для всех.

Увидев выражение лица Сяо Тяньяо, губы Линь Сяна поползли вверх, превратившись в улыбку. Будто вовсе не его дочь сделала своего мужа несчастным. Такое поведение действительно удостоило его называться «хорошим отцом».

Слуга поместья Сяо был умен, поэтому он быстро добавил:

- Принц, Линь Фужэнь и вторая мисс семьи Линь вынудили принцессу взять их с собой, сказав, что они не видели вас. Принцесса не могла отказать им, у нее не было выбора, кроме как взять их с собой.

- Линь Сян действительно хорошо воспитал свою семью.

Когда Линь Сян услышал комментарий, сказанный Сяо Тяньяо, его уши покраснели от стыда, да и весь он выглядел очень смущенным. Как бы там ни было, Сяо Тяньяо даже не взглянул на него.

- Линь Фужэнь не может дождаться увидеть мужа своей дочери, позвольте им войти.

Услышав слова слуги, Сяо Тяньяо посчитал эту ситуацию очень необычной, поэтому он передумал. Изначально Линь Фужэнь не могла дождаться, когда Линь Ваньтин увидит наследного принца. И если все будет гладко, Линь Ваньтин успешно разрушила бы брак Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо не сказал об этом, Линь Сяну и так уже было достаточно стыдно. С тех пор, как Линь Сян стал одним из чиновников во дворце, его сердце уже давно стало черствым. Но даже несмотря на это, он все еще не мог оставаться спокойным.

- Принц, ваша наложница пришла, - как только Линь Чуцзю зашла, она сразу же проявила уважение по отношению к Сяо Тяньяо.

Однако, постоянно слыша слова «эта наложница» снова и снова, Сяо Тяньяо не мог сказать, звучало ли это красиво или нет, потому что он на самом деле ненавидел эти слова.

Сяо Тяньяо не успел прицепиться к словам Линь Чуцзю, потому что Линь Ваньтин больше не могла ждать, чтобы представиться, поэтому она даже не дождалась, когда ее мать представиться. Линь Ваньтин подошла вплотную к Линь Чуцзю и сказала очаровательным голоском:

- Принц Сяо, Линь Ваньтин пришла увидеть вас.

В тот момент, когда Линь Ваньтин увидела Сяо Тяньяо, больше никого, кроме него, она не смогла заметить. Она даже забыла тот факт, что Сяо Тяньяо - искалеченный и парализованный принц. Единственное, что она понимала в тот момент, это то, что Сяо Тяньяо очень красив. А еще то, что его благородный характер весьма очаровательный, а сам он выглядел абсолютно непобедимым.

"Принц Сяо выглядит очень красивым, нет... он выглядит в тысячу раз лучше, чем наследный принц".

В тот момент сердце Линь Ваньтин стучало так быстро, будто в любой момент было готово выпрыгнуть из груди. А ее глаза? Ее взгляд полностью сосредоточился на Сяо Тяньяо.

Линь Ваньтин понимала, что это неправильно, но она не могла контролировать себя. Она хотела быть ближе к нему. Ей хотелось, чтобы он слушал, что она говорит. И ей хотелось, чтобы он посмотрел на нее. Только из-за одной мысли о том, что Сяо Тяньяо посмотрит на нее, она вся дрожала. Но не потому, что она его боялась, а из-за волнения. Увидев красивое лицо Сяо Тяньяо, Линь Ваньтин почти сказала, что хочет быть с ним на всю оставшуюся жизнь. Ей даже хотелось быть на месте Линь Чуцзю. Ей было плевать, даже если она вскоре умерла бы, главное, что она смогла бы быть женой Сяо Тяньяо.

К сожалению, Сяо Тяньяо смотрел на нее только с чувством отвращения.

Другие могли не заметить изменения в поведении Линь Ваньтин, но она взяла на себя инициативу и представила себя сама, но Линь Фужэнь все очень хорошо заметила!

Сяо Тяньяо молчал, хотя он должен был ответить. Поэтому Линь Чуцзю попыталась представить Линь Ваньтин снова. Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Ваньтин взглядом, наполненным презрением. Но вместо того, чтобы почувствовать разочарование, Линь Ваньтин чувствовала себя так, будто увидела какое-то волшебство. Несмотря на холодное отношение Сяо Тяньяо, Линь Ваньтин начала говорить ему сладким голосом:

- Зять, Линь Ваньтин заставила сестру привести ее к вам. Поэтому, пожалуйста, не обвиняйте ее. Я действительно пришла к ней сегодня, потому что я очень хотела встретиться с ее мужем.

После того как она сказала эти слова, Линь Ваньтин,  конечно же, не забыла взглянуть на Линь Чуцзю.

Однако после того как Линь Чуцзю сначала взглянула на Линь Ваньтин и увидела, каким взглядом та смотрела на Сяо Тяньяо, она не могла не улыбнуться. Но когда Линь Чуцзю увидела мрачное лицо Сяо Тяньяо, то просто не смогла сдержать свой смех.

"Жаль, что это твоя маленькая невестка, зять".

Видя мрачное лицо этого зятя, Линь Чуцзю сама не понимала, почему она была счастлива. Казалось, всякий раз, когда Сяо Тяньяо недоволен, она становилась счастливой.

Однако слишком поздно было скрывать это счастливое выражение лица, потому что Сяо Тяньяо заметил его.

Когда холодный взгляд Сяо Тяньяо пробежался по ней, лицо Линь Чуцзю стало строгим. Она просто деловито кивнула ему головой, после уже не смев злорадствовать.

Сяо Тяньяо полностью проигнорировал Линь Ваньтин. Если бы он знал, что эта Линь Ваньтин действительно с нетерпением ждала встречи с ним, он бы не попал в такую запутанную ситуацию.

Сяо Тяньяо не имел никаких отношений с женщиной, стоящей перед ним, поэтому ему было все равно, смущенна она или нет, но…

Внезапно Линь Ваньтин попыталась обвинить его, даже не дав ему времени ответить:

- Зять… почему вы продолжаете игнорировать меня? – с трепетом сказала она всего несколько этих драматических слов.

Третья тетя подумала:

"Почему мать и дочь превратились в лисиц, ах? Они же должны выглядеть, как цветок лотоса?"

- Убирайся! - закричал Сяо Тяньяо.

Из-за шутки Линь Чуцзю он услышал такие отвратительные слова. Настроение Сяо Тяньяо было очень плохим.

- Зять… зять… - в тот момент Линь Ваньтин сильно испугалась, даже ее лицо побледнело.

Она не могла поверить, что на нее кричали. В конце концов, она была такой милой и прекрасной, даже наследный принц повелся на это. Так почему этому человеку она не понравилась, и еще он накричал на нее?

- Принц Сяо, пожалуйста, не сердитесь на этого ребенка. Она просто слишком избалована. Она сказала эти слова только потому, что действительно восхищается вами, - сразу начала объяснять Линь Фужэнь, оттягивая назад Линь Ваньтин.

Но Линь Ваньтин не поняла и не оценила намерений своей матери. Оттолкнув руку матери, Линь Ваньтин продолжала говорить Сяо Тяньяо:

- Почему вы так говорите? Почему вам не нравится Ваньтин? Разве моя сестра сказала обо мне что-то плохое, поэтому я вам не понравилась? - Линь Ваньтин поджала губы.

Ее глаза покраснели и начали слезиться, как будто над ней кто-то издевался.

Линь Фужэнь казалось поведение Линь Ваньтин совсем неправильным. Потому что ее план был поставить в неловкое положение свою старшую дочь - Линь Чуцзю, а не Линь Ваньтин.

Узнать и разорвать узы (часть 1)

Линь Чуцзю точно не знала как, но она чувствовала себя действительно счастливой, когда смотрела на сцену. Понимая это, Сяо Тяньяо, который сидел в инвалидном кресле с непроницаемым лицом, практически прикусил язык и сдержался. И он на самом деле не знал, что и подумать.

Однако никто не остановил Линь Ваньтин, поэтому она подумала, что ее игра была впечатляющей, и продолжила. Линь Ваньтин показала пальцем на Линь Чуцзю, а потом сказала:

- Сестра, это ты? Это ты говорила обо мне плохое своему мужу? Как ты могла так поступить? Ты всегда говоришь обо мне плохо отцу и матери. Ты всегда говоришь плохо обо мне Бабушке. Меня это не волнует, но не зятю? Как ты могла говорить ему обо мне такое? Ты не боишься, что твой муж узнает, кто ты есть на самом деле? Тебя разве не волнует, что твой мужчина будет ненавидеть тебя?

- Ваньтин, не говори чепухи, твоя сестра не такая, - сказала было Линь Фужэнь, после чего Линь Ваньтин притворилась, что протягивает руку, глядя в лицо Линь Чуцзю.

Она хотела увидеть, насколько страшно может выглядеть ее лицо прямо сейчас.

Линь Ваньтин кинулась в объятья Линь Фужэнь, слезы закапали из ее глаз, когда она говорила:

- Мать, почему ты всегда так? Не важно, что делает сестра, ты просто скажешь, что сестра - молодец. Ты не видишь, что она издевается надо мной? Ты все еще хочешь отпустить ее и в этот раз? Мать, почему? Почему наша семья ведет себя по-другому?

Линь Ваньтин все еще пребывала в юном возрасте, но она очень хорошо знала, как жаловаться. И только услышав ее слова, узнаешь, как плохо и несправедливо к ней относятся в семье.

Обычно, когда Линь Ваньтин ведет себя подобным образом, ты встаешь на ее сторону, и вы вместе начинаете обвинять Линь Чуцзю. Но на этот раз реакция всех присутствующих была далеко от той, что ожидала Линь Ваньтин. В конце концов…

Кроме матери, на нее никто не смотрел. Даже ее отец был очень смущен и только постоянно подмигивал ей, чтобы она немедленно перестала.

Что происходит?

- Отец, Мать, вы не верите мне? – спросила Линь Ваньтин в замешательстве, затем взглянула на Сяо Тяньяо и сказала. – Зять, ты должен мне поверить. Всё, что моя Сестра наговорила тебе, - неправда.

Линь Ваньтин все еще была в юном возрасте, но уже показывала, какая она кокетка. Но очень жаль, что она не бросилась к слепому мужчине. Видя всё это, Сяо Тяньяо равнодушно сказал:

- Линь Сян, муж дочери не понимает юмора, поэтому если ты позволишь своей дочери вести себя таким образом, то не обвиняй мужа дочери, если она пострадает.

Это угроза!

Линь Сян не знал, чем именно такая слабая и милая девочка, как его дочь, обидела Сяо Тяньяо. Но так как он знал, что Сяо Тяньяо несчастлив, он испугался, что Сяо Тяньяо мог действительно ударить его дочь. И если бы Сяо Тяньяо действительно ударил его дочь, это было бы настоящим позорищем.

- Скорее! Не стой здесь просто так, уведи Ваньтин куда-нибудь! - сказал Линь Сян Линь Фужэнь.

- Да, - сказала Линь Фужэнь, ничуть не возмутившись, но в ее сердце слезы текли, словно водопады.

На этот раз она видела выступление Линь Ваньтин, и это было неплохо. Поэтому она не могла понять, почему Сяо Тяньяо не проявляет ни капли сожаления. Фужэнь проворно схватила Линь Ваньтин за руку, пока смотрела на Сяо Тяньяо, затем сказала:

- Ваньтин, пойди куда-нибудь с матерью.

- Niang… - Линь Ваньтин окоченела, и ее тело превратилось в камень, потому что она не могла понять, почему так всё обернулось.

Она не хотела уходить, поэтому повернулась и посмотрела на Сяо Тяньяо, мягко сказав:

- Зять, ты…

К сожалению, она не закончила фразу, когда Сяо Тяньяо прервал ее, сказав:

- Отвратительно!

Слова Сяо Тяньяо были такими прямыми, резкими и безжалостными. Услышав это слово, лицо Линь Сяна потемнело от стыда. Линь Фужэнь испугалась, и руки ее затряслись. В это же время Линь Ваньтин, чье лицо побледнело, просто неподвижно стояла, поэтому Линь Фужэнь пришлось увести ее.

Третья тетя также не могла не устыдиться. Линь Сян и Линь Фужэнь так сильно испортили Линь Ваньтин! Но трое из них знали, что Линь Ваньтин сейчас вела себя как испорченный ребенок, чтобы опозорить свою сестру.

Но, в конце концов, она соблазнила своего зятя на глазах своей сестры. Это событие также потрясло их, но для Линь Сяна и Линь Фужэнь образ их семьи превратился в…

Псих!

- Принц Сяо, брат Сян, просто продолжайте свою беседу. Мы вас больше не потревожим, - сказала Третья тетя и удалилась.

Но она не забыла попрощаться с Линь Чуцзю, перед тем как уйти.

– Чуцзю, приезжайте к нам в гости иногда. Твой Дядя очень переживает за тебя.

- Я пойду поблагодарю Третьего дядю.

Редко встретишь обычного человека, поэтому Линь Чуцзю почувствовала облегчение, когда сказала это своей Третьей тете.

Хотя Линь Ваньтин опозорила ее перед Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю была очень счастлива. Ну вот такая ее семья на самом деле. В конце концов, кто в этой ситуации ударил в грязь лицом? И сам Сяо Тяньяо был тем, кто опозорил Линь Ваньтин.

Линь Чуцзю холодно улыбнулась и почувствовала облегчение, что она и Сяо Тяньяо не обычные муж и жена. Но если она будет такой, как прежняя Линь Чуцзю, то она определенно не сможет поднять голову при Сяо Тяньяо.

Когда Третья тетя вышла, она встретилась с угрюмой Линь Фужэнь и Линь Ваньтин. И как только Линь Ваньтин ее увидела, она моментально вытерла слезы и сказала:

- Третья тетя, тебя тоже выдворили? Пожалуйста, не сердись, сестра была больна, поэтому у нее было плохое настроение. Я извинюсь перед тобой от ее имени, мы ведь все-таки сестры. Но не переживай, я вернусь сюда, в поместье Сяо, и смогу убедить сестру лично извиниться перед тобой.

Линь Ваньтин пыталась проиграть достойно при своей Тете, и поэтому смогла вернуться в поместье Сяо. И потому что она придумала способ, как посетить это место снова, она была счастлива.

Услышав ее слова, Третья тетя только рассмеялась. Затем она прямо сказала:

- Ваньтин, ты слишком много думаешь. Чуцзю очень хорошо понимает этикет, поэтому она сказала мне, что навестит нас. Ты снова навестишь ее в поместье Сяо? Тебе не нужно этого делать, она занята сейчас. Ох, тебе также не нужно приезжать к нам, мы будем очень заняты.

Ахххх… она определенно не позволит, чтобы рядом с ее дочерью было такая бесстыдница, которая соблазнила ее зятя.

- Невестка, что ты имеешь в виду? – Линь Фужэнь изменилась в лице и в сердце почувствовала несчастье.

Третья тетя не выразила уважения Линь Фужэнь, она с отвращением сказала:

- Золовка/младшая сестра мужа, не только Ваньтин не может понять мои слова, но и ты тоже? Конечно, если ты не слушаешь, тогда не поймешь. Я имела в виду, что после этого ты и твоя дочь не должны приходить к нам. В любом случае, Laofuren (пожилая леди) не любит встречаться с вами.

Третья тетя не скрывала отвращения, которое она испытывала к Линь Ваньтин. Видя это, Линь Ваньтин затряслась и едва промолвила:

- Третья тетя… Почему ты на стороне этой девки? Может быть, она и Принцесса Сяо, но я - будущая императрица. Нет, нет… Я хочу быть Принцессой Сяо, если только Принц Сяо полюбит меня и станет моим мужчиной, и мне этого достаточно.

Сказав вслух эти слова, которые скрывались в ее сердце, Линь Ваньтин почувствовала необъяснимое волнение.

- Ваньтин!!! - завизжала Линь Фужэнь.

Третья тетя, которая тоже видела выражение лица Линь Ваньтин, не могла не посмотреть на нее с отвращением, словно увидела монстра.

- Нет, нет, на самом деле это не так. Я не имела этого в виду, - Линь Ваньтин попыталась объясниться, но кто будет слушать, а?

В конце концов, что-то можно вернуть на шаг назад, как только ты сказал это.

***

В кабинете Лин Сян попытался объяснить Линь Чуцзю, как он волновался, когда узнал, что она уже долго болеет. Но, как ее отец, он просто пришел…

Линь Чуцзю изо всех сил пыталась побороть тошноту и просто кивала, как будто на самом деле слушала. После долгих объяснений Лин Сян, наконец, сказал:

- Чуцзю, наш семейный врач уже долго работает на нас. Он понимает состояние твоего тела лучше, чем кто бы то ни было. Поэтому сегодня я пришел сюда…

К сожалению, Лин Сян не закончил свою фразу, как вдруг они услышали крик Линь Фужэнь:

- Ваньтин! Моя бедная Ваньтин! Как ты могла… Сюда, кто-нибудь сюда, скорее! Моя дочь упала в обморок! Здесь так много крови!

- С Ваньтин случилось несчастье? – Лин Сян изменился в лице, затем сразу же побежал к Сяо Тяньяо:

- Принц, этот чиновник вернется позже.

Сказав это, он незамедлительно открыл дверь и вышел. Но открыв дверь, он даже не увидел Линь Фужэнь или тени Линь Ваньтин, поэтому он заходил взад и вперед.

Такой отец с семьей – это просто головная боль. К счастью, она не питала особых надежд.

Линь Чуцзю, которая смотрела на Лин Сяна, не могла не спросить Сяо Тяньяо:

- Принц, как он стал Премьер-министром?

Он такой ненадежный, поэтому с чего Император счел его полезным?

Урегулирование

Линь Чуцзю просто спросила небрежно, но она не ожидала ответа от Сяо Тяньяо. Однако неожиданно Сяо Тяньяо не только ответил на ее вопрос, но и начал серьезно объяснять.

- Лин Сян - необыкновенный человек. Он присоединился к правительству и стал служащим, в то время когда Император все еще подавлял бедных граждан. И поскольку он родом из бедной семьи, он женился на дочери градоначальника. В конце концов, он понял, что не может полагаться только на семью своей жены, чтобы подняться высоко, а может полагаться только на Императора. Лин Сян хорошо разбирается в разных ситуациях, поэтому он всегда пытается понять, каковы будут намерения Императора, и тогда он действует в соответствии с ним заранее. Таким образом, он смог угодить императора и убедить Императора сделать его премьер-министром.

Было необычно, как много рассказал Сяо Тяньяо Линь Чуцзю. Но многое из его слов она не расслышала, потому что ее разум потемнел, а губы скрутились в трубочку, образовавши букву «О».

"С каких это пор он стал хорошим оратором, а?"

Он был одержим демонами, такими как Линь Ваньтин? Или ему понравилась Линь Ваньтин, и он влюбился в нее с первого взгляда? Но разве не слишком поздно теперь?

Сяо Тяньяо, похоже, не заметил удивления на лице Линь Чуцзю и просто продолжал говорить:

- Итак, можно сказать, что все эти годы Линь Сян настолько был занят беготней, как собачка, за императором, что даже смог понять женщин, находящихся в его доме. И в результате эти несколько женщин смогли обмануть его своими грязными маленькими трюками.

Линь Чуцзю, которая стояла перед Сяо Тяньяо, не расслышала его слова четко. Но поскольку его голос звучал очень серьезно, Линь Чуцзю просто попыталась поблагодарить его после того, как он закончил свой рассказ:

- Большое спасибо, принц, за то, что развеял мои сомнения.

- Не надо, это просто пустяки.

Сяо Тяньяо на самом деле не хотел отвечать ей. Но поскольку он не желал, чтобы она слишком грустила, то ради нее ответил на ее же вопрос. В конце концов, поведение Линь Сяна, на самом деле, было очень досадно.

Линь Чуцзю сказала довольно серьезно:

- Это, может быть, просто небольшая мелочь для принца, но не для меня. Потому что после того, как Принц развеял мои сомнения, мне стало интересно, действительно ли я - дочь Лин Сяна.

Линь Чуцзю попыталась сказать это ради веселья, но Сяо Тяньяо кивнул головой и серьезно сказал:

- Может быть, ты не дочь Лин Сяна.

"Называя своего отца «Лин Сян», ты должна быть его дочерью?"

- Принц, я просто шучу, - сказала Линь Чуцзю с грустным выражением лица.

В конце концов, если она не была дочкой Линь Сяна, значит, ее мать нарушила супружескую верность, верно? Хотя Линь Чуцзю не имеет никакого отношения к матери, но если репутация ее матери ухудшиться, то это не принесет Линь Чуцзю ничего хорошего, не так ли?

- Я тоже шучу, - Сяо Тяньяо сказал с очень серьезным лицом, но в его глазах была видна легкая улыбка.

«Печальное» лицо, с которым Линь Ваньтин стояла перед ним, заставило его почувствовать себя плохо. Но оно в то же время выглядело очень мило, поэтому он находил это очень... приятным для его глаз.

***

План Лин Сяна забрать назад Линь Чуцзю домой полностью провалился, когда Линь Ваньтин упала в обморок. Линь Фужэнь пропросила Линь Чуцзю позвать Чудесного Доктора Мо, чтобы он помог Ваньтин. Но, к счастью, Лин Сян не был настолько глуп.

Он не дурак, поэтому он не заставил Линь Чуцзю звать Чудесного Доктора Мо из-за такой небольшой травмы. Или, иначе, его бы наругали.

Вместо этого Лин Сян попросил Доктора У перевязать рану Линь Ваньтин, а затем отправил ее домой. В тот момент Линь Фужэнь не пыталась больше возражать. В конце концов, она волновалась из-за того, что Линь Ваньтин могла сделать более решительные действия, если бы осталась чуть дольше в поместье Сяо.

Она никогда не думала, что ее дочь будет настолько похожа на нее. Влюбиться в того, кто называется «зятем» для тебя. Это действительно ужасно.

Ранее Лин Сян уже прервал лечение Чудесным Доктором Мо Линь Чуцзю, но это никак не влияет на договоренности с Сяо Тяньяо. Потому что когда Лин Сян ушел, Сяо Тяньяо встретил и спросил Чудесного Доктора Мо о состоянии Линь Чуцзю.

Однако Чудесный Доктор Мо не ответил ему сразу же. Вместо этого он спросил:

- Принц, принцесса разбирается в медицине? - раннее это потрясло его, поэтому он мог думать только об этом.

- Да, имеет ли это какое-либо отношение к ее состоянию? - Сяо Тяньяо не любил, когда другие спрашивали о его близких.

А Линь Чуцзю - его жена, поэтому, хотя он и не интересовался ею, но не мог этого терпеть.

- Нет. Просто ранее, когда я проверял пульс принцессы, он был ненормальным, но я уверен, что это не из-за ее болезни. Поэтому мне интересно, намеренно ли принцесса изменила свой пульс, - сказал Чудесный Доктор Мо.

Он хотел, чтобы Сяо Тяньяо узнал, что Линь Чуцзю ценит усилия Сяо Тяньяо найти для нее лекарство.

- Это так? - Сяо Тяньяо слегка прищурился, поэтому его длинные ресницы смогли скрыть улыбку в его глазах.

Похоже, что умения его принцессы лучше, чем он себе представлял. В конце концов, она смогла даже обдурить Чудесного Доктора Мо.

- Принцесса вмешалась, а это не очень хорошо, когда доктор пытается поставить диагноз. Я уверен, что обычные врачи об этом не знали.

Чудесный Доктор Мо пытался быть на одной стороне с другими врачами, как будто все, что он делает, было во благо его пациентов, и никакого эгоизма.

"Благожелательный видит благожелательность, мудрый видит мудрость."

- Она - все еще немного ребенок, поэтому не нужно принимать это близко к сердцу, - просто объяснил Сяо Тяньяо.

Но, услышав это, Чудесный Доктор Мо бессознательно нахмурился:

"Восемнадцатилетняя девушка по-прежнему немного ребенок? Если вы посмотрите на обычных восемнадцатилетних девушек, у них в таком возрасте уже есть дети."

Чудесный Доктор Мо хотел сказать это, но все же попытался изменить тему:

- Принц, ваши ноги…

Чудесный Доктор Мо не закончил произносить свои слова, так как Сяо Тяньяо прервал его:

- Доктор Мо, принцесса изменила свой пульс, но обычные врачи не знали об этом. Тем не менее, вы узнали, не так ли?

- Конечно, - ведь он гениальный врач, так почему тот должен был этого не заметить?

- Тогда вы также знаете, как вылечить ее, не так ли? – спросил Сяо Тяньяо, но Чудесный Доктор Мо не ответил ему.

Чудесный Доктор Мо просто погладил свою белую длинную бородку, глядя на Сяо Тяньяо, давая понять, что он не согласен с последними словами.

- Доктор Мо, просто составьте список лекарств, которые вам могут понадобиться. Если у нас его нет во дворе, я сразу же попрошу домоуправителя Цао найти их, - Сяо Тяньяо не ходил вокруг да около, а сказал прямо.

Он не думал, что Линь Чуцзю плохая, но планирует ли он удерживать ее возле себя?

"Мечтай!"

- Этот старик уже видел травы во дворе, все на месте. Поэтому принце не о чем волноваться, - только и смог сказать Чудесный Доктор Мо, улыбнувшись.

Дочь Чудесного Доктора Мо выйдет замуж за Сяо Тяньяо. Итак, если Сяо Тяньяо будет продолжать проявлять свою заботу о Линь Чуцзю, то он должен беспокоиться о своей дочери.

- Хорошо, тогда я прикажу Лю Баю большую часть времени быть с рядом вами и помогать, если что-то понадобиться, - Сяо Тяньяо сказал это, чтобы создать такую возможность Лю Баю, ведь он сможет помочь самому себе, делая это.

Но если этого еще будет недостаточно, то у него нет никакого другого пути.

- Спасибо, принц, за вашу заботу, - спокойно произнес Чудесный Доктор Мо.

В конце концов, несмотря на то, что он не понял расчет Сяо Тяньяо, он знал, что его дочь в сердце у Лю Бая. Смысл: Сяо Тяньяо ищет проблемы еще до его брака с его дочерью. Чудесный Доктор Мо добавил:

- Принцессе, кажется, дискомфортно в ее теле. Мо Юйер перенял от меня некоторые медицинских навыки, поэтому этот старик задался вопросом, сможет ли он встретиться с принцессой, чтобы позаботиться о ней?

Чудесный Доктор Мо готов был сделать все возможное, только чтобы Лю Бай не приближался к его дочери. Сяо Тяньяо знал, что задумал Чудесный Доктор Мо, - ну, Чудесный Доктор Мо имеет на это право. Сяо Тяньяо не хотел, чтобы это было слишком очевидным, это было только на время, поэтому он сказал:

- Принц спросит Принцессу об этом.

Украсть и ничего не пообещать

Линь Чуцзю показалось, что Сяо Тяньяо на самом деле не являлся абсолютно безжалостным человеком, а он просто скрывал свою хорошую сторону. Но когда она услышала рассказ домоуправителя Цао, то не могла не подпрыгнуть на стуле.

- Что ты имеешь в виду? Принц хочет позволить Мо Юйер заботиться обо мне?

"Ничего себе, они еще официально не женаты, но она уже не может дождаться момента занять мое место?"

Кажется, эта группка людей не видит в ней принцессу Сяо, ах... Она показала свое уважение к Сяо Тяньяо, разве он не может ответить тем же ей?

Домоуправитель Цао не ожидал, что Линь Чуцзю так отреагирует, поэтому он деловито объяснил ей:

- Принцесса, вы все еще слабы. Поэтому, когда принц услышал от Чудесного Доктора Мо, что Мо Юйер владеет некоторыми медицинскими навыками благодаря отцу, Принц позволил ей позаботиться о вас.

- Ты уверен, что Сяо... что принц сказал так? - Линь Чуцзю почти назвала Сяо Тяньяо по имени.

К счастью, она была умна, поэтому сразу же исправилась. В конце концов, если это дойдет до ушей Сяо Тяньяо, он может даже подать иск.

- Это... - домоуправитель Цао оказался в очень тяжелой ситуации.

Но все же он кивнул головой, хотя сам он не мог поверить, что их принц подействовал бы так.

К счастью, Линь Чуцзю больше не ставила домоуправителя Цао в такое затруднительное положение. Вздохнувши, она просто села обратно, при этом сказав:

- Домоуправитель Цао, пожалуйста, сообщи Принцу, что я ценю его доброту и заботу. Но, я, Линь Чуцзю, могу бояться умереть, но я не боюсь смерти.

Последнее предложение Линь Чуцзю очень сбивало с толку. Но, домоуправитель Цао понял, что она имела в виду. Она ценит свою жизнь, но она не алчная.

Линь Чуцзю больше не хотела говорить об этом. Но домоуправитель Цао не мог снова не спросить:

- Принцесса, может, вы подумаете некоторое время об этом? Принц просто заботиться о вас.

- Домоуправитель Цао, я не позволю Мо Юйер заботиться обо мне. Хотя они еще не поженились, в будущем она будет наложницей в поместье Сяо. Как ты думаешь, когда это произойдет, что люди будут думать обо мне?

"Но, самое главное, будет ли эта равнодушная красотка действительно заботиться обо мне?"

- Но, принцесса, ваше здоровье..? - это то, что беспокоило домоуправителя Цао.

Линь Чуцзю родилась в надоедливой семье Линь, но сама она - очень милая. Поэтому домоуправитель Цао очень сильно любил ее, и ему не хотелось, чтобы она умерла, а ее место занял кто-то другой.

- Домоуправитель Цао, я хорошо знаю, каково мое состояние. И я знаю, что Мо Юйер не сможет мне ничем помочь, - ну, на самом деле, Линь Чуцзю не была уверена, плохи ли умения Мо Юйер.

Ведь, в конце концов, Чудесный Доктор Мо смог диагностировать ее состояние, просто проверив пульс. Поэтому Линь Чуцзю считала, что отец и его дочь были не совсем дураками. Если у них действительно были кое-какие навыки, то этой причины достаточно было для Линь Чуцзю, чтобы убедиться в том, что Мо Юйер может подвергнуть опасности жизнь Линь Чуцзю.

Домоуправитель Цао не смог убедить Линь Чуцзю. Но он сразу же сообщил о решении Линь Чуцзю Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо, похоже, ожидал этого, но все же он злобно сказал:

- Скажи ей немедленно прийти ко мне!

Просто услышав голос Сяо Тяньяо, домоуправитель Цао понял, что Сяо Тяньяо злился. Пэтому несмотря на боль в своих старых ногах, домоуправитель Цао побежал ко внутреннему двору Линь Чуцзю. Дворы принца и принцессы находились очень далеко друг от друга, поэтому домоуправитель Цао чувствовал себя очень уставшим. Прибежавши во внутренний двор Линь Чуцзю, домоуправитель Цао сперва принялся массировать свои ноги, прежде чем войти внутрь и сообщить Линь Чуцзю, что Сяо Тяньяо хочет немедленно увидеть ее.

- Я переоденусь сперва, - Линь Чуцзю не ожидала этого, поэтому она немного нервничала.

Сейчас он известен тем, что является одним из десяти лучших кандидатов в мужья. Значит, он не убьет ее, верно?

До тех пор, пока Сяо Тяньяо не задушил ее, она его не боится, потому что она не заботится о благородстве или о чем-то подобном. Она не Линь Ваньтин, поэтому ей не нужна привязанность Сяо Тяньяо.

Кстати, говоря о Линь Ваньтин, эта девушка - такой бедный ребенок. Она была изгнана из поместья Сяо, и сейчас она была в лихорадке из-за любви. Линь Ваньтин все еще была в сонном состоянии, поэтому ее глупый рот продолжал звать Сяо Тяньяо. У Линь Фужэнь не было другого выбора, кроме как позаботиться о Линь Ваньтин. Потому что Линь Фужэнь не хотела, чтобы другие люди узнали об этом.

Дети - это благословение, но, когда Линь Фужэнь увидела ситуацию ее дочери, ей стало до такой степени грустно, что слезы начали падать с ее глаз. Она должна... она должна определенно отговорить ее дочь выйти замуж за Сяо Тяньяо. Она не может выйти за него замуж! Сяо Тяньяо - человек с ограниченными возможностями, поэтому он не сможет дать ей все, что она захочет. Она увидела, что Линь Чуцзю все еще так же свежа, как цветок. Так что, очевидно, между ними не все так хорошо, из-за того, что ноги принца Сяо были травмированы!

***

Если бы Сяо Тяньяо знал, что Линь Фужэнь думала о нем, он определенно задушил бы ее. Но, к сожалению, Сяо Тяньяо не знал об этом, поэтому человеком, которого он собирался задушить, была Линь Чуцзю.

- Почему ты не хочешь, чтобы мисс Мо позаботилась о тебе? Только не рассказывай мне о правилах и репутации, Сяо Тяньяо - не домоуправитель Цао, он не поверит ей. Если бы Линь Чуцзю действительно заботилась о правилах, то она не пыталась бы угрожать ему в их первую брачную ночь. И если бы Линь Чуцзю заботилась о правилах, на следующий день она не ударила бы по лицу Линь Фужэнь.

- Принц, независимо от того, говорит ли вам эта наложница правду или нет – вы всегда недовольны. Поэтому зачем беспокоиться? – вздохнув, сказала Линь Чуцзю.

В конце концов, она не верила, что Сяо Тяньяо не знал, о чем она думала.

- Не заставляй меня слышать слово «наложница», - из-за одного этого слова Сяо Тяньяо тошнило.

- Да, я неправильно сказала, - просто ответила Линь Чуцзю, признавая свою ошибку.

Из-за того, что Сяо Тяньяо не знал, что сказать, он просто прислонился спиной к стулу. Помимо них двоих, внутри не было никого. Итак, почему Линь Чуцзю сдерживала слова?

- Говори, - сказал Сяо Тяньяо, пристально посмотрев на Линь Чуцзю.

В конце концов, не было еще такой женщины, о которой он так заботился, но Линь Чуцзю решила не оценить это? Ей что, жить надоело?

- Я не верю в умения мисс Мо.

На самом деле, она ей не нужна. Как только она возьмет лекарство из медицинской системы на полгода, оставшийся яд полностью исчезнет из ее тела. Когда пройдет время, ее тело не будет хуже других.

- Она врач, она может рассказать доктору Мо о твоих симптомах, - из-за этого момента Сяо Тяньяо хотел, чтобы Мо Юйер помогла Линь Чуцзю позаботиться о ее теле.

Но если это будет так, станет ли Лю Бай вести себя странно и не вызовет ли он проблемы? Ну, так или иначе...он ничего ему не обещал.

- Принц, доктор Мо, может быть врачом. Но помните, что врачи могут не только вылечить человека и продлить его жизнь, но они также могут и привести человека к смерти. Если Доктор Мо убьет пациента, как вы думаете, с его-то репутацией люди обвинят его? Конечно, нет, никто не будет обвинять его. Они подумают только, что просто настал час смерти пациента, - если она умрет из-за него, то должна хорошенько ударить его.

- Ты не боишься умереть? - она посмела угрожать ему своей жизнью?

Ну, он не хотел, чтобы она умерла.

Тем не менее, он мог смело сказать, что Линь Чуцзю - это женщина, которую очень трудно приручить. Ее жизнь была в опасности, но он не мог заметить никакого волнения в ее взгляде.

- Принц, я не боюсь умереть, я хочу сохранить свою жизнь. Я ценю заботу принца, но мне не нужна мисс Мо, чтобы позаботиться обо мне. Если принц обеспокоен тем, что люди узнают о вашем лечении, тогда просто позвольте мне остаться рядом с вами и сопровождать вас во время вашего лечения, - время от времени моргая, произнесла Линь Чуцзю, словно ожидая ответа.

По сравнению с ее болезнью, ее больше интересовало то, как Чудесный Доктор Мо будет лечить ноги Сяо Тяньяо. Возможно, в течение времени этого лечения она смогла бы завершить план излечения его ног с помощью медицинской системы...

Прошлое и милость

Свет в глазах Линь Чуцзю был немного пугающим. Но в тот момент, когда Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, его сердцебиение стало абсолютно неконтролируемым, сердце продолжало биться в сумасшедшем темпе. Сяо Тяньяо находил это очень странным, поэтому попытался умерить свой пыл, подождав, пока сердце успокоится, прежде чем подумать.

Предложение Линь Чуцзю не было чем-то слишком большим. И если он позволит ей сопровождать его, это не вызовет никаких подозрений даже внутри поместья Сяо. В конце концов, не все его люди знают о его реальных планах. Большинство из них думают, что он пригласил Чудесного Доктора Мо для лечения болезни Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо попытался найти массу причин, чтобы убедить самого себя, что он позволит Линь Чуцзю сопровождать его только по причине обмана общества. Но совсем не из-за его собственных чувств.

Так что прямо в то время Сяо Тяньяо полностью проигнорировал свои сомнения. Во всяком случае, поместье Сяо уже давно работает как чугунное ведро. Посторонние не могут случайно прийти и уйти без его разрешения. Таким образом, невозможно даже передать сообщение. Пока Чудесный Доктор Мо будет находиться во внутреннем дворе Линь Чуцзю, никто не узнает, о ком заботился Чудесный Доктор Мо.

- Я расскажу доктору Мо, - просто сказал Сяо Тяньяо.

И взамен Линь Чуцзю только ответила:

- Принц действительно добр.

После того как Линь Чуцзю произнесла эти слова, ее глаза заблестели, как маленькие кристаллы. Поэтому Сяо Тяньяо подумал, что его решение того стоило.

***

Конечно, Сяо Тяньяо сам не сказал это все Чудесному Доктору Мо. Сяо Тяньяо попросил Лю Бая зайти к нему в кабинет, потому что Лю Бай был тем, кто сообщит об этом Чудесному Доктору Мо.

- Тяньяо, разве это не слишком большая просьба? - Лю Бай спросил это, глядя на Сяо Тяньяо с подозрением, так как он думал, что Сяо Тяньяо стал одержимым.

- А что в этом такого? - Сяо Тяньяо не ответил, поэтому Су Ча спросил.

- Что в этом такого? – переспросил Лю Бай, глядя на Су Ча.

Су Ча не беспокоился об угрозе со стороны Лю Бая. С тех пор, как он произнес эти слова Сяо Тяньяо, он долго скрывался на улице поместья Сяо. К счастью, Сяо Тяньяо не нашел его потом. Итак, теперь, когда у него есть такая возможность произвести на него хорошее впечатление, он не упустит этот шанс.

- Лю Бай, когда доктор Мо начал лечение принцессы, мисс Мо должна была быть в комнате, верно? – начал Су Ча.

- Конечно.

Помимо дочери и прямых учеников Чудесного Доктора Мо, она являлась будущей наложницей Сяо Тяньяо, так что было нормальным, если она осталась на его стороне во время его лечения.

- Доктор Мо сказал мисс Мо позаботиться о принцессе, верно? – Су Ча спрашивал вопрос за вопросом.

Лю Бай, с другой стороны, просто кивал головой в ответ...

- И всем известно, что принц пригласил доктора Мо для лечения принцессы, верно? - когда Су Ча прямо задал этот вопрос, он почти рассмеялся.

Лю Бай, который до сих пор не понял о шалости Су Ча, усердно объяснил:

- Да, но это не значит, что принцесса должна оставаться в комнате, верно?

- Не говори, что она не может, потому что она - жена принца. Мисс Мо - никто иной, как посторонняя может остаться, но жена не может? Когда начнется лечение, и принц будет под воздействием каких-то лекарств, так кто тогда поменяет ему одежду? Кто будет прислуживать принцу? Будет ли это Чудесный Доктор Мо? Или мисс Мо?

В тот момент Су Ча говорил очень быстро. Поэтому прошло много времени, прежде чем Лю Бай смог отреагировать. Однако единственная фраза, которая его волновала, была такова: «Мисс Мо - никто иной, как посторонняя».

- Су Ча, мисс Мо не является посторонним человеком, она скоро станет наложницей принца, - ответил Лю Бай, хмурясь, потому что ему не понравилось то, что Су Ча сказал о Мо Юйер.

- Видишь, ты сам это сказал, СКОРО, но скоро - не сейчас, верно же? Таким образом, она по-прежнему остается посторонней! - Су Ча не видел Мо Юйер, но это не мешало ему ненавидеть ее.

- Лю Бай, не воспринимай эту женщину слишком просто. В этом мире есть много более сильных людей, но если Чудесный Доктор Мо ищет кого-то, кто может защитить его дочь, то почему он не пошел к ним? Почему он так склонен выдать замуж свою дочь за Сяо Тяньяо? Она не такая простая, так что не обманывай самого себя!

Су Ча не видел Мо Юйер и не имел никогда никаких с ней отношений. Но как только он услышал, что Чудесный Доктор Мо заставил Сяо Тяньяо жениться на его дочери в обмен на лечение, - этого стало достаточно, чтобы Су Ча возненавидел ее. В конце концов, то, что происходило прямо сейчас в поместье Сяо, уже когда-то случилось с его семьей. Теперь та дама стала его тетей. Из-за милости его отец был вынужден жениться на любовнице. Его отец смог помочь семье своей любовницы, но он заставил свою первую семью страдать. Затем эта любовница использовала свою красоту, чтобы привлечь внимание его отца, и, в конце концов, Су Ча и его мать остались ни с чем.

Просто подумав о ситуации в своей семье, Су Ча не смог не побороть себя и почувствовал отвращение к своей тете и Мо Юйер тоже. Су Ча пытался улыбнуться, но когда он вспомнил всю горечь, которую он и его мать перенесли за все эти годы, он не смог сдержать вздох.

Лю Бай знал об обстоятельствах в семьи Су Ча. На самом деле, если бы он и Сяо Тяньяо не спасли Су Ча и его мать в этом году, возможно, они уже были убиты этой «Благородной красавицей». Однако Лю Бай все еще считал, что:

- Мисс Мо не такая.

- Все женщины в этом мире одинаковы, поэтому не воспринимай ее всерьез, - жестко сказал Су Ча.

С другой стороны, Лю Бай пытался рассмотреть обстоятельства Су Ча, поэтому он просто сказал:

- Забудь об этом, ты не можешь знать наверняка.

- Мне слишком лень продолжать спорить с тобой, - Су Ча сказал Лю Баю, но затем добавил. - Можешь пойти сейчас и рассказать Доктору Мо, что наша принцесса совсем неплоха, потому что она - дочь премьер-министра нашей страны, и она является внучкой чиновника нашей страны. Поэтому приданного, которое выслала ее семья, достаточно, чтобы купить целый город. У нее хватает денег, поэтому она не украдет серебро из нашего поместья Сяо. О, и скажи доктору Мо, что после лечения он может захватить чашу для риса, потому что наша принцесса настолько волнуется за принца, что она позаботиться о нем сама.

- Ты вообще умеешь что-то хорошее говорить? - уши Лю Бая почти начали скручиваться в трубочку.

Су Ча не упомянул имя Мо Юйер, но его слов было достаточно для того, чтобы растоптать ногами Мо Юйер.

- Почему это я не умею говорить что-то хорошее? О, ты хочешь, чтобы я начал превозносить мисс Мо до небес, чтобы ты понял, что я могу сказать что-то хорошее? – ядовито заметил Су Ча.

Увидев это, Сяо Тяньяо остановил их, говоря:

- Не нужно отвечать. Лю Бай, иди и скажи Доктору Мо, что я решил.

- Ммм... - Лю Бай не попытался остаться, чтобы переубедить Су Ча.

- Раньше - всегда лучше, чем позже, - с гордостью в голосе хмыкнул Су Ча.

Лю Бай был слишком ленив, чтобы попросить объяснений. В конце концов, даже если бы Су Ча объяснил это ему, то Лю Бай все равно не понял бы этого, потому что Су Ча не знал, как хорошо объяснить…

***

Когда Лю Бай сообщил Чудесному Доктору Мо, он подумал, что тот будет несчастен. Таким образом, он не мог не подумать над тем, когда согласился Чудесный Доктор Мо. Так как он уже выполнил свою задачу, ему просто нужно вернуться.

- Отец, почему ты согласился? – вышла и спросила Мо Юйер, когда Лю Бай ушел.

- Юйер, отец знает, насколько ты хороша, но принц – нет. Человек с такими глазами, как у него, может отличить хорошее от плохого. А если принцесса придет, то принц начнет сравнивать вас двоих. Она заметит и согреется твоей добротой, - Чудесный Доктор смотрел на свою дочь мягко и с большой любовью во взгляде.

В этот момент уши и лицо Мо Юйер покраснели, после чего она кивнула и сказала:

- Благодарю тебя, отец, я сделаю все возможное.

"Я покажу этому мужчине, какая она уродина."

- Тебе просто нужно делать то, что ты хочешь сделать, Отец сделает все остальное, - сказал Чудесный Доктор Мо, поглаживая руку дочери. - Отец поможет тебе выиграть эту битву.

- Ммм, - Мо Юйер неторопливо кивнула головой.

Чудесный Доктор Мо продолжал улыбаться, но в его глазах сверкнула мысль об убийстве, хотя он и попытался это скрыть…

Недееспособный правитель и кто воспользуется этим

Да, Чудесный Доктор Мо планировал убить Линь Чуцзю. Даже если он мог сказать Сяо Тяньяо, что поможет вылечить ее, то это не значит, что у него нет намерения убить ее. Как и сказал Су Ча, если бы Чудесный доктор Мо искал только человека, который сможет защитить его дочь и взять ее в жены, то с такой репутацией, какая есть у Чудесного Доктора Мо, тот мог легко найти человека более могущественного, чем Сяо Тяньяо. Но все же Чудесный доктор Мо выбрал Сяо Тяньяо, потому что ее дочь любит его. Поэтому как отец, он, естественно, выполнит желания своей дочери. Чудесный доктор Мо никому об этом не рассказывал, а другие люди этого не заметили. В конце концов, раньше его дочь не проявляла никакого интереса к Сяо Тяньяо перед другими людьми.

***

Перед тем как пригласить в поместье Сяо Чудесного Доктора Мо, Сяо Тяньяо попытался успокоить своих врагов извне. После того как они объявили вознаграждение в тысячу серебряных монет за голову Чжоу Сы, он не появлялся неделю. Во всяком случае, это было из-за того, что Цзин Чи, лучший убийца в мире, принял просьбу Сяо Тяньяо. Поэтому если бы Чжоу Сы показал бы себя, то он бы проиграл.

Что касается императора?

Император пытался убить Сяо Тяньяо несколько раз. Но каждый раз он нес большие потери, так как Сяо Тяньяо всегда был готов. Император хочет тихонько убить его, но это невозможно.

Почему убить его спокойно?

Сяо Тяньяо не преступник, поэтому, если Император решит убить его открыто, он столкнется с гневом своего народа, так как убьет героя и брата своей страны. Кроме того, Император не уверен, может ли он открыто это сделать. Ведь если у императора не получится убить Сяо Тяньяо, то, скорее всего, он сам умрет.

Поэтому теперь в поместье Сяо не волновались об очередной попытке хитрого Императора. Можно было сказать, они были готовы. Осталось только подождать, пока Чудесный доктор Мо сделает свою работу.

***

На третий день своего пребывания в поместье Сяо Чудесный доктор Мо привел свою дочь во двор Цзинь Тянь, в место, где будет проходить лечение Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю также последовала за ними. Хотя на полке внутри было полно лекарств Чудесного доктора Мо, как только он начал лечение Сяо Тяньяо, количество этих лекарств, безусловно, сократилось.

В дворе Цзинь Тянь находилась группа из трех охранников, которые охраняли каждую дверь и каждый угол, убеждаясь, что нет никаких лазеек. У каждого охранника был собственный график, позволяющий проследить за тем, чтобы никто не воспользовался его постом, и никто не попытался передать информацию за пределы особняка.

Все слуги во дворе Цзинь Тянь были старыми слугами в поместье Сяо. И они были лично выбраны домоправителем Цао.

Во время лечения никто не мог войти или выйти, поесть или выпить за пределами двора Цзинь Тянь. В том числе это касалось и Сяо Тяньяо.

Все в поместье Сяо хотели сосредоточиться только на лечении. Поэтому, чтобы избежать внезапного императорского указа, они объявили, что лечение Принцессы Сяо Чудесным доктором Мо началось, а принц Сяо будет с ней на протяжении всего ее лечения. В связи с этим поместье Сяо отложит на время лечения решения всех политических вопросов. Сделав такое заявление, они не только избежали неожиданных визитов людей, но также уберегли себя от внезапного призыва Сяо Тяньяо к Императору. При этом Император также потерял свой шанс прервать лечение или сделать какие-то проблемы для поместья Сяо.

Слухи снова начали распространяться по всей столице, когда сделали объявление. И на этот раз в глазах столичных дам принц Сяо стал еще более популярным, чем прежде, потому что он был готов избежать политических дел ради того, чтобы остаться со своей женой во время ее лечения.

Хотя было много незамужних женщин, которые завидовали Линь Чуцзю, ей по-прежнему желали удачи, некоторые из них даже хотели, чтобы она поправлялась.

Тем не менее, когда до Линь Ваньтин дошли слухи о «глубокой привязанности» Сяо Тяньяо к Линь Чуцзю, ей стало очень грустно, из-за сожалений у нее снова заболело сердце. Почему ей не пришло в голову раньше выйти замуж за принца Сяо? Если бы она вышла замуж в поместье Сяо, то смогла бы держать принца Сяо в ладони, как домашнее животное. В любом случае, кого волнует наследный принц и императрица? В этот момент Линь Ваньтин больше не могла думать ни о ком. Ее глаза видели только принца Сяо.

Чем больше у тебя шансов не получить что-то, те больше ты хочешь получить именно это. Не говоря уже о том, что Линь Ваньтин действительно влюбилась с первого взгляда в Сяо Тяньяо. Линь Ваньтин говорила о Сяо Тяньяо почти каждый день, она даже упоминала его в разговоре с наследным принцем. К счастью, наследный принц закрывал на это глаза. А вот Линь Фужэнь не могла не беспокоиться. Линь Фужэнь продолжала убеждать Линь Ваньтин успокоиться, но та не слушала. Поэтому Линь Фужэнь даже не знала, что делать дальше.

***

Незамужние женщины продолжали хвалить любовь принца Сяо, но вот служащие мужчины не думали так же. По их мнению, какую бы ты красавицу не любил, ты не можешь отказаться от политических обязанностей. Какой-то сумасшедший грамотей, который был крайне раздражен, не мог даже сдержаться и не сказать:

- К счастью, первый Император не позволил принцу Сяо стать Императором. Если принц Сяо был нынешним императором, тогда мы, толпа, чувствовали бы гораздо большую горечь

Ученые из Восточной страны имели права на устные нападения на государственных чиновников. Но не до такой степени, чтобы упоминать положение императора. Его слова звучали недолго. После этого он был приглашен кем-то «на чай», и затем больше нигде не появлялся.

Это событие, можно сказать, было намеренно запланировано. Потому что после этого сумасшедшего, который критиковал Сяо Тяньяо, а также другой ученый тоже попытался сильно критиковать Сяо Тяньяо, но не так прямо, как предыдущий. Тем не менее, эта критика была схожа с проклятьем, которого оказалось вполне достаточно. Потому что после этого слухи, полные издевательств над Сяо Тяньяо, распространились в столице.

- Кто-то специально сделал это! – когда Су Ча прочитал отчет о Сяо Тяньяо, он не мог сдержаться и стукнул от злости по столу.

Но он был очень хрупким ученым, поэтому после того, как он ударил по столу, его рука заболела до такой степени, что он даже не мог держать ручку.

- Молодой мастер, вот мазь, - умный слуга вовремя подал мазь.

Су Ча начал мазать руку мазью, одновременно ругаясь:

- Нужно ли об этом доложить Сяо Тяньяо? Он не беспокоится о своем имидже, так почему я должен волноваться? Даже если он волнуется, сейчас он не может ничего изменить.

- Ну что ж, принцу не нужно знать, - он расскажет позже Сяо Тяньяо.

Двор Цзинь Тянь был полностью закрыт, поэтому новости не попадали к ним. Конечно, Су Ча может войти, но он не будет сообщать об этом Сяо Тяньяо, добавляя ему забот.

- Молодой мастер, что мы будем делать с этими слухами? - спросил умный слуга.

- Пусть они создают проблемы столько, сколько хотят. Меня это не будет волновать до тех пор, пока они не начнут волновать поместье Сяо.

Самое главное сейчас - это лечение Сяо Тяньяо, поэтому у Су Ча не было энергии волноваться о слухах.

- Но если эти слухи будут и дальше распространяться и подстрекать людей, я боюсь, что они могут осадить поместье Сяо, - нужно остановить эти слухи, пока еще можем.

- Ваше беспокойство не является необоснованным, но этот человек может быть остановлен только тем человеком, - Су Ча имел в виду императора и Сяо Тяньяо.

Никто еще не посмел войти в поместье Сяо. Но за короткий промежуток времени слухи вызвали большое волнение по всей столице. Су Ча считал, что нынешний император имел возможность остановить это, но только если бы он сам этого захотел. Теперь Су Ча только надеялся, что лечение Чудесным доктором Мо закончиться раньше, и Сяо Тяньяо сможет решить этот вопрос сам, но...

Болезнь приходит, как оползень, но идет медленно, как шелк, который прядут.* Не говоря уже о том, что лечение Сяо Тяньяо тянулось слишком долго. Поэтому немедленное лечение было невозможно. Тем не менее, временного лечения было бы достаточно.

И кто в любом случае воспользуется болезнью Сяо Тяньяо? Император сам хочет лишить жизни Сяо Тяньяо, так зачем ему протягивать руку помощи, а?

*китайская идиома

Горько и не намеренно

Ученик не слышал ничего, что происходило за окном, ведь он был сосредоточен только на чтении книги. Поэтому эта группа людей является лучшим инструментом для подстрекательства других людей, с целью заставить их делать то, что они не осмеливаются. Чего не скажешь о чиновниках во дворце, которые только и пытаются использовать свою репутацию и связи своей семьи, чтобы стать чиновниками.

- Пошли еще нескольких учеников, которые будут распространять слухи.

Сяо Тяньяо использует их, чтобы очистить свою плохую репутацию.

Однако Император также использует тот же метод, чтобы ослабить его.

- Помни, Чжэнь не хочет, чтобы ты просто говорил, что он нехороший, - Император послал людей распространять слухи, но он не хотел, чтобы было слишком очевидно, что это сделал он.

В конце концов, он не хотел, чтобы эти умные ученики поняли, что он спешит. Даже учитывая инвалидность Сяо Тяньяо, в конце концов, люди все равно не будут относиться с теплом к нему и станут называть его жестоким.

- Этот слуга все понял, - человек, стоявший на коленях, оставался неподвижным, пока Император не закончил говорить.

Когда император закончил, человек тут же встал и ушел в сторону.

- Входи, премьер-министр, Линь Сян.

Император не останавливался ни на минуту и отдавал один приказ за другим.

- Этот чиновник приветствует Императора, - Линь Сян низко склонился в приветствии.

В конце концов, это его младшая дочь упала в поместье Сяо и ударилась головой. Когда врач увидел травму, он сказал, что на месте удара будет шрам. Из-за этого шрама брак Линь Ваньтин с наследным принцем может быть под угрозой срыва.

Ведь невозможно, чтобы будущий император женился на некрасивой женщине, не так ли? Как бы там ни было, самой грустной частью этой истории являлся тот факт, что сама Линь Ваньтин хотела выйти замуж за надоедливого брата нынешнего императора. Это просто ужасно.

Несколько последних дней Линь Сян так сильно волновался, что даже не мог есть.

- Премьер-министр Линь, - нахмурившись, сказал император с холодком в голосе.

Однако, когда он увидел не особо воодушевленное состояние Линь Сяна, Император почувствовал удовлетворение, поэтому, кивнув головой, он продолжил говорить,

- Премьер-министр Линь, несколько дней назад, я услышал, что Имперский генерал Нин Юань является главой коррупции в нашей армии. Дело связано с пенсией покойных и погибших солдатов. Разве ты не думаешь, что это серьезный вопрос?

Было очевидно, почему император спросил об этом. Потому что Имперский генерал Нин Юань являлся доверенным лицом Сяо Тяньяо. И он командовал тридцатью тысячами солдат. Сяо Тяньяо, безусловно, пригласит его, чтобы поговорить об этом.

Только услышав первый аккорд, можно было угадать песню, так же и Лин Сян всегда с легкостью понимал, к чему ведет Император. Однако на этот раз лицо Лин Сяна побледнело, потому что он не мог понять Императора.

"Какой командир? Какая коррупция? Имперский генерал Нин Юань не делал ничего подобного. Нет никаких доказательств, поэтому это не имеет значения. Они только хотят принять меры, чтобы подтолкнуть умы учеников и запустить слухи о том, что люди принца Сяо коррумпированы. А что, если поместье Сяо контратакует?"

Поместье Сяо не такой большой дворец, чтобы кто-то, защищая маленькую пешку, решился рискнуть жизнью и разгневать Императора.

Остальные два монарха не согласны, но они знают, что Лин Сян всегда поддерживает Императора. Увидев потеряное лицо Лин Сяна, Император потер между бровей, желая немного отдохнуть. Однако внезапно вошел императорский личный евнух и сказал:

- Боль в ногах третьего принца Сяо Цзыань увеличилась, врачи не могут подавить его боль. Третий принц Сяо Цзыань испытывает сильную боль, потому кровь перестала попадать к его ногам, пальцы ног стали черными.

- Мой сын, Цзыань… - лицо Императора сразу же изменилось в цвете.

Затем он внезапно вскочил:

- Немедленно вызовите имперского доктора Цинь Юань!

***

В комнате мертвенно бледный на кровати лежал Третий принц Сяо Цзыань. Все его тело болело, поэтому он пытался не шевелиться. Его губы дрожали, лоб его был полностью покрыт потом. Ему было слишком больно, поэтому он сжимал от боли простынь.

Однако он все еще молчал, поэтому люди вокруг него не знали, как он себя чувствует.

- Цзыань, как ты? - Император прямо подошел к нему и побоялся стать на колени рядом с кроватью.

Сяо Цзыань тяжело покачал головой, ничего не сказав. Он так боялся, что, открыв рот, он просто закричит от боли. Увидев это, Императорская наложница Чжоу немедленно подошла и объяснила:

- Император, Цзыану очень больно, поэтому он не смог ничего сказать.

- Знаю, знаю, - сказал Император, присев на кровать.

Он хотел успокоить Сяо Цзыань, но увидел, как тот подавляет боль. Император не мог сдержать свой гнев на врачей:

- Доктор, где доктор? Заходи сюда!

***

Внутри дворца люди были похожи на бегающих от лающей собаки цыплят. Тем не менее, внутри двора Цзинь Тянь действия людей были очень тщательными. По крайней мере, со стороны они так выглядели.

Чудесный доктор Мо начал использовать иглу для стимуляции сухожилий на ногах Сяо Тяньяо. Затем он сказал Мо Юйер массировать акупунктурные точки Сяо Тяньяо. Но Сяо Тяньяо откинул ее, просто сказав:

- Это черная работа, мисс Мо не нужно беспокоиться.

Если подобная работа не может быть выполнена Мо Юйер, то кто сделает это?

Чудесный доктор Мо хотел попросить об этом врачей поместья Сяо, но Сяо Тяньяо сразу сказал:

- Принцесса, я тебя побеспокою.

"Что вы имеете в виду?"

Линь Чуцзю, стоявшая сбоку, могла только безмолвно моргать. Она могла поклясться, что не флиртовала с ним сейчас. Потому что она рассердилась! Очень рассердилась!

Мо Юйер не может выполнять такую черную работу, но она может? В каком месте она хуже ее, а?

"Это слишком!"

- Я... - Линь Чуцзю успела только сказать слово, как Сяо Тяньяо уже махнул рукой.

Он сказал:

- Подойди и внимательно выслушай доктора Мо. Если ты допустишь ошибку, принц не пощадит тебя.

Между мужем и женой слово «пощадить» не является отрицательным словом. Это слово более похоже на двусмысленное. Тем не менее, Сяо Тяньяо не был хозяином невежливых слов, поэтому, конечно, ничего двусмысленного в его словах не было.

Если бы здесь не было посторонних, Линь Чуцзю не возражала бы. Но Сяо Тяньяо сказал это во время своего лечения, поэтому она могла делать вид, что ничего не случилось. Сяо Тяньяо сказал это перед Чудесным доктором Мо и Мо Юйер. Как теперь эти двое смогут серьезно относятся к ней? Разве они не будут думать, что им будет легко занять ее место, пускай она и вышла официально замуж?

Мысленно Линь Чуцзю жаловалась.

Она призналась, что ценит добродеятельность Сяо Тяньяо, но чем он отплатил ей?

Кровавый нож!

Ей все равно, если Сяо Тяньяо позволит наивной девушке остаться рядом с ним. Ей все равно, если у Сяо Тяньяо будет другая женщина. Но если он унизит ее перед другой женщиной, она не сможет этого простить, потому что он полностью растопчет ее гордость. Даже если это было не преднамеренно.

Она не хочет спорить с Сяо Тяньяо. Но ей нужно сделать хотя бы полшага к нему, даже если она не хотела видеть лицо Сяо Тяньяо. Кроме того, она не только не увидит лицо Сяо Тяньяо, но и лицо Мо Юйер.

Линь Чуцзю чувствовала себя очень неудобно, но прямо сейчас она не могла этого показать. В этот момент она и Сяо Тяньяо могли только продолжить это шоу. Но, в конце концов, она была единственной, кто страдал. И она будет подыгрывать ему, потому что не может позволить, чтобы он потерял лицо при посторонних.

Линь Чуцзю тихо проглатывала его слова, а затем ярко улыбнулась, будто и не слышала холодных слова Сяо Тяньяо. Улыбаясь, Линь Чуцзю элегантно подняла юбку и подошла к нему. Затем она села сбоку него. Линь Чуцзю,  наполовину шутя, наполовину горько сказала:

- Не будьте таким жестоким перед другими людьми. Мы муж и жена, поэтому я знаю, какой вы. Но я боюсь, что другие люди могут испугаться вас. Верно, Сестра?

Само собой разумеется, что она обратилась к Мо Юйер. К сожалению, Мо Юйер полностью проигнорировала ее. К счастью, Линь Чуцзю предугадала, что Мо Юйер так себя поведет. Поэтому она мягко ударила ноги Сяо Тяньяо, при этом говоря:

- Видите, вы испугали Мо Юйер.

Линь Чуцзю сказала, жалуясь, но это звучало очень романтично. Таким образом, им не нужно было, чтобы третья сторона была вовлечена в разговор.

Увидев чрезвычайно довольное лицо Линь Чуцзю, Чудесный доктор Мо и Мо Юйер посмотрели на нее. Но потом им показалось, что это не более, чем слова Линь Чуцзю. В конце концов, Сяо Тяньяо не подходит Линь Чуцзю. Большинство ее действий недопустимы, но...

Отец и дочь успокоились, а Линь Чуцзю уже решила сделать кое-что еще.

Контрасты

В конце концов, Линь Чуцзю не ровня Сяо Тяньяо, поэтому она продолжала игнорировать его темное лицо. Линь Чуцзю даже немного потянула его за рукав, а затем нахально сказал ему:

- Принц, попробуйте улыбнуться, а то все боятся вас.

Линь Чуцзю использовала слово «все», имея в виду себя, но это было неправильно. Она только пыталась показаться заботливой перед Чудесным доктором Мо и Мо Юйер. Однако, когда охранники снаружи и домоправитель Цао, который собирался войти, услышали ее, сразу же остановились на мгновение, они не могли не подумать:

"Ванфэй, вы действительно пытаетесь нам помочь? Тогда почему вы попросили Ванъе улыбнуться? Вы хотите нашей смерти?"

О! Они даже не могли представить себе улыбающееся лицо Сяо Тяньяо!

После слов охранники склонили свои головы, домоправитель Цао спокойно отступил назад и сделал вид, что не собирался входить. С другой стороны, Чудесный доктор Мо и Мо Юйер с нетерпением ждали, как Сяо Тяньяо будет позорить Линь Чуцзю. Однако неожиданно Сяо Тяньяо не рассердился.

Хоть и Сяо Тяньяо не улыбнулся, его лицо стало мягким. Он захватил руку Линь Чуцзю, которая тянула его за рукав, а затем произнес низким тоном:

- Я запрещаю тебе быть такой плохой.

Его тон был как никогда холоден, но его слова раскрыли их близкие отношения. Все люди, которые могли услышать его слова, были ошеломлены, в том числе и Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю сказала эти слова только чтобы ранить Сяо Тяньяо. Однако вместо того, чтобы контратаковать ее, он произнес те слова. Так что он не попытается выиграть в их словесной перепалке в следующий раз в присутствии других людей, верно?

"Он сошел с ума?"

Линь Чуцзю все еще был ошеломлена и смотрела на Сяо Тяньяо. Но в следующий момент ее глаза широко распахнулись, когда она увидела, что Сяо Тяньяо улыбнулся и нахально сказал:

- Доктор Мо, не принимайте слова Ванфэй как оскорбление. Она все еще очень молода.

- Нет, нет, я не возражаю, - ответил Чудесный Доктор Мо, приподымая уголок рта.

"Он делает это намеренно? Эта парочка очень раздражает!"

- Сядь ближе, - тихо сказал Сяо Тяньяо.

- Да, Ванъе, - на этот раз Линь Чуцзю не позволит себе упасть лицом перед ними.

Она не очень умна, но она знает, что не должна действовать глупо в присутствии этих людей только лишь для того, чтобы сохранить свое достоинство.

Сяо Тяньяо отступил от своей гордости, а она решила больше ничего придумывать. Тем не менее, Сяо Тяньяо заявил, что она по-прежнему не взрослая, поэтому Линь Чуцзю присела, как ребенок перед ним, слушая инструкцию Чудесного доктора Мо.

Чудесный доктор Мо назвал ряд точек акупунктуры, а Линь Чуцзю аккуратно нажимала одну за другой своими тонкими пальцами.

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю хороша в медицине, поэтому он не считал это чем-то странным. Однако Чудесный доктор Мо не знал, насколько она талантлива.

Чудесный доктор Мо знал, что Линь Чуцзю изучила медицину, но только после того, как вышла замуж. Поэтому, когда Сяо Тяньяо сказал, что она заменит Мо Юйер, Чудесный доктор Мо не пытался остановить его, потому что хотел использовать эту возможность, чтобы унизить Линь Чуцзю, но такого он не ожидал... Все произошло наоборот, Линь Чуцзю показала себя с лучшей стороны в этом деле.

Чудесный доктор Мо задумчиво посмотрел на Линь Чуцзю, ведь он постоянно указывал ей на такие точки акупунктуры, для которых нужно было иметь большое количество сил и знаний. Линь Чуцзю знала, что Чудесный доктор Мо намеренно создает для нее трудности, но она не была против.

Во-первых, она приехала сюда, чтобы украсть несколько моментов и исцелить ноги Сяо Тяньяо. Так что, пока Сяо Тяньяо не создаст для нее неудобств, она не обратит даже внимания на этого отца и его дочь.

- Те точки акупунктуры необходимо нажимать в правильном порядке три раза в день и по полчаса каждую, - сказал Чудесный доктор Мо, создавая трудности для Линь Чуцзю.

- Если вы знакомы с точками акупунктуры, то не ошибетесь, - повторил свои слова Чудесный доктор Мо. - Большинство людей, которые не могут сосредоточиться, делают ошибки.

К счастью, у Линь Чуцзю есть медицинская система.

Медицинская система может хранить инструкции, поэтому Линь Чуцзю не нужно беспокоиться о том, что она может совершить ошибку. Улыбаясь, Линь Чуцзю ответила Чудесному доктору Мо:

- Доктор Мо, будьте уверены, я помню все, что касается Ванъе. Я не ошибусь, - Линь Чуцзю говорила с ним, но не переставала двигать руками, продолжая находить правильные точки.

Видя это, Чудесный доктор Мо не знал, должен ли он радоваться или нет.

Если бы Линь Чуцзю не была бы Ванфэй Сяо Тяньяо, он, не колеблясь, зааплодировал бы ей. Более того, он даже попросил бы ее стать его ученицей. Очень редко можно встретить такую талантливую ученицу, но Линь Чуцзю - принцесса Сяо, поэтому она не ценила бы такого, как он, хотя он и был талантливым доктором.

- Ванфэй по-настоящему мудрая. Сейчас этот старик приготовит лекарственную ванну Ванъе и вернется через полчаса, - Чудесный доктор Мо слегка вздохнул.

Он не забыл взглянуть на Линь Чуцзю, прежде чем ушел.

Как так случилось, что такая хорошая ученица стала соперницей его дочери?

Мо Юйер последовала за Чудесным доктором Мо, но, как и ее отец, она так же не могла не взглянуть на Линь Чуцзю. Однако Мо Юйер посмотрела на нее своим мрачным взглядом. Мо Юйер потребовались часы, чтобы вспомнить эти точки акупунктуры, но Линь Чуцзю просто послушала,как они называются, а затем она просто указала на них, так ведь? Любой человек, который изучает точки акупунктуры не смог бы улыбнуться, увидев Линь Чуцзю.

Домоправитель Цао чувствовал себя очень довольным, поэтому, когда Мо Юйер прошла мимо него, он сказал, улыбаясь:

- Мисс Мо, пожалуйста, не спешите.

Их Ванфэй действительно сильная, просто посмотрите на вонючее выражение лица этой девушки... она думает, что с ее безмозглым лицом люди не смогут понять ее? Ну, им действительно не нужно смотреть на нее, им нужно только смотреть на ситуацию своего господина.

Вошел домоправитель Цао и, увидев, что Линь Чуцзю сидит на корточках перед Сяо Тяньяо, побеспокоился, что Линь Чуцзю, возможно, устала массировать ноги Сяо Тяньяо. Поэтому он сказал, предлагая стул:

- Ванфэй, присядьте здесь.

"Ее ноги определенно сведет судорогой, если она так посидит еще полчаса."

- Спасибо тебе, домоправитель Цао, - сказала Линь Чуцзю, улыбнувшись в ответ, затем она встала и села на стул.

Но она не остановила движения своих рук. В то время Линь Чуцзю даже не смотрела на лицо Сяо Тяньяо, она только смотрела на его пальцы.

Ничего не подозревающие люди могли подумать только то, что Линь Чуцзю пыталась сосредоточиться, чтобы избежать ошибок, но Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю была недовольна, поэтому она и не смотрела на него. Всякий раз, когда Линь Чуцз была недовольна, она молчала, чтобы не выплеснуть свои негативные эмоции. Из-за этого люди вокруг нее легко игнорировали ее присутствие. Но Сяо Тяньяо замечал это каждый раз.

Когда домоправитель Цао ушел, Сяо Тяньяо посмотрел вниз, на руки Линь Чуцзю, которые были на его ногах. Затем нахмурился.

Он не мог этого понять... почему Линь Чуцзю чувствовала себя несчастной? Это потому, что Чудесный доктор Мо сделал для нее трудности? Но даже несмотря на то, что Чудесный доктор Мо усложняет ей жизнь, разве это не он с Мо Юйер ушли расстроенными? Тогда в чем причина? Это потому, что когда Чудесный доктор Мо делал для нее трудности, он не помог ей? Если это так, то он должен рассказать Линь Чуцзю, что в некоторых случаях он не должен так действовать просто для того, чтобы нагло показать, что он на ее стороне. Сяо Тяньяо хотел говорить с Линь Чуцзю, но это только принесло бы ей больше проблем.

Также ранее он притворился, что не заботится о ней, разве это не помогло показать истинное лицо Чудесного доктора Мо и Мо Юйер? Если он будет помогать ей, разве эти двое не начнут скрывать свои реальные намерения? Во всяком случае, он только может помочь ей тайно, потому что именно так это будет выгоднее для нее.

Должен ли он рассказать ей все это?

Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю, все еще не определившись...

Узы и Принц Сяо недоволен

Сяо Тяньяо всегда был уверен в своих решениях, но на этот раз он колебался. Он действительно не знал, как поступить.

Спросить ли ее, почему она печальна, или нет?

Но… его разум говорил ему не спрашивать.

В конце концов, кто он, а кто Линь Чуцзю? При его-то положении разве так уж необходимо ему заботиться о том, счастлива ли Линь Чуцзю?

Но хотя разум и твердил ему это, он не мог сдержать своих чувств. Он очень хотел выяснить, в чем причина ее грусти, чтобы не вызвать ее в следующий раз.

- Кхм… – слегка откашлялся Сяо Тяньяо, говоря себе, что он просто хочет разобраться в ее мыслях, чтобы знать, что делать, когда он снова столкнется с таким случаем.

- Ванъе, у вас болит горло? Хотите воды? – Линь Чуцзю подняла глаза и спокойно посмотрела на Сяо Тяньяо.

Но слегка покрасневшие глаза выдавали ее настоящие чувства.

- Ты несчастлива? – Сяо Тяньяо больше не колебался и спросил напрямик.

- А? – Линь Чуцзю удивилась внезапному вопросу Сяо Тяньяо.

- Почему? – Сяо Тяньяо продолжал спрашивать, так что Линь Чуцзю было не выкрутиться.

- Не понимаю, о чем вы? – мозг Линь Чуцзю отказывался соображать, она действительно не могла понять его.

- Почему ты несчастна? – так как он уже несколько раз задал этот вопрос, больше он не казался Сяо Тяньяо неловким.

Наконец, Линь Чуцзю поняла. Но потом она еще некоторое время просто продолжала глядеть на его ноги, которые массажировала, прежде чем ответить:

- Я не несчастна.

Скорее, она полна горя.

Всё-таки она была сиротой, которая оказалась одна в этой незнакомой стране, и она испытывала множество несправедливостей. Хотя в стране М она была иммигранткой, там к ней относились хорошо. Там у всех были равные права и свободы. Это были обычные отношения для народа Китая. Даже иностранцы говорили, что они добры.

Хотя, конечно, были там и расисты. И все же Сяо Тяньяо был в тысячу раз хуже любого их них, когда дело касалось обращения с людьми.

- Лгунья.

Она что, считает его слепым?

- Ванъе, я не лгала. Я не чувствовала себя несчастной.

Линь Чуцзю по-прежнему не глядела на Сяо Тяньяо, когда продолжала, не заботясь о его мнении:

- Я просто чувствовала себя плохо.

- А есть разница?

В чем разница между плохо и несчастно? Как очень неэмоциональный человек, Сяо Тяньяо действительно не понимал.

- Да, иногда люди чувствуют себя несчастными, когда их ожидания не оправдываются, поэтому у них портится настроение. Но так как у меня нет никаких прав на плохое настроение, я не чувствую себя несчастной. Вместо этого я чувствую себя плохо, потому что меня обидели.

Сяо Тяньяо надолго задумался. Видя это, Линь Чуцзю поняла, что ему нужно подробно все объяснить, чтобы он понял.

- Ванъе, раз уж мы говорим об этом, я хочу, чтобы вы знали, я горда собой за то, что не считаю свое положение более низким. Я к тому же стараюсь хорошо выглядеть, хотя меня не очень волнует внешность, слава или громкий титул. В тяжёлые времена я бы с большим удовольствием спряталась под одеялом и плакала, чем склоняла колени и просила о милосердии. Чтобы остаться в живых, я готова пожертвовать всем, исключая чувство собственного достоинства. Потому что моё самоуважение мне так же дорого, как и жизнь.

Голос Линь Чуцзю звучал очень нежно, но сила в её руках была прежней. Так что было видно, что она просто констатирует факт.

- Ванъе, я знаю, что я вам не нравлюсь. Я знаю также, что вы испытываете ко мне отвращение. Но такой уж я человек. Так что я надеюсь, пока мы вместе, вы могли бы относиться ко мне с уважением? Взамен я не буду причинять вам никаких неприятностей и попытаюсь не попадаться вам на глаза, насколько это возможно.

Учитывая её настоящее положение, уважение – это не такая уж большая просьба, верно?

- Ты хочешь уйти? - Сяо Тяньяо был огорчен деловым тоном Линь Чуцзю.

- Я думала об этом, потому что вы не можете меня терпеть.

Когда они впервые встретились, он хотел её убить. Так зачем же ей оставаться в поместье Сяо до конца своей жизни?

- Когда это я не мог тебя терпеть? Или кто-нибудь в поместье Сяо отнесся к тебе неуважительно? - Сяо Тяньяо нахмурил брови, пытаясь вспомнить, с кем встречалась Линь Чуцзю.

Когда он закончил, единственным, на кого он мог подумать, был Лю Бай.

Когда Лю Баю не нравилась женщина, он мог быть совершенно невыносимым.

- Ванъе, это правда? - Глаза Линь Чуцзю загорелись.

Ей было все равно, что подумает Сяо Тяньяо. Ей просто хотелось, чтобы он пообещал.

- Что правда?

Размышления Сяо Тяньяо были прерваны, но он решил составить разговор с Су Ча и Лю Баем позже. Если Лю Бай так и не научится нормально общаться, он не преминет использовать свои кулаки, чтобы преподать ему урок.

- Я могу остаться в поместье Сяо? И вы не лишите меня жизни? – осторожно спросила Линь Чуцзю, боясь, что Сяо Тяньяо передумает.

- Разве я говорил, что хочу лишить тебя жизни? – на этот раз Сяо Тяньяо совсем растерялся.

Если бы он хотел убить Линь Чуцзю, она была бы уже мертва, так?

В конце концов, если он хотел кого-то убить, он с ними не церемонился.

- Вы угрожали мне тогда... Это была неправда? - у Линь Чуцзю чуть челюсть не упала, и её руки на этот раз перестали массировать.

В самом деле, не стоит заниматься двумя делами одновременно!

- Да, – сказал он. – Это ложь.

Теперь он мог лишь отрицать. Иначе ему больше нечего было бы ей сказать.

На этот раз Линь Чуцзю не могла не почувствовать, что ей стало тепло на сердце. Тогда она улыбнулась, спросив:

- Значит, правда, что вы меня не убьете?

- Мммм, – было ещё слишком рано утверждать, что он на самом деле не хочет её смерти, но говорить ей об этом необязательно.

- Ванъе, вы поистине замечательный человек, – всю угрюмость с лица Линь Чуцзю как рукой сняло, теперь она была похожа на беззаботного ребёнка.

Однако, хотя она больше не переживала, это не значило, что не переживал Сяо Тяньяо. Они слишком далеко отклонились от первоначальной темы разговора, поэтому Сяо Тяньяо попытался вернуться к ней, ведь он не забыл своих изначальных намерений.

- Почему ты была несчастна сейчас?

- Сейчас? - Линь Чуцзю замерла, потому что знала, о чем на самом деле он спрашивает.

Линь Чуцзю горько усмехнулась и мягко произнесла:

- Я просто слишком близко к сердцу все принимаю, это чепуха.

- Говори, – попросил Сяо Тяньяо.

Он не позволит ей снова сменить тему.

Когда Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, она увидела, что он говорит серьёзно, поэтому она ответила:

- Ванъе, я была несчастна из-за вашего обращения.

"Из-за моего обращения?!"

Сяо Тяньяо нахмурился, потому что он не видел ничего плохого в своём обращении с ней. Он всегда так себя ведёт, разве нет?

Линь Чуцзю не ожидала, что Сяо Тяньяо, самовлюбленный принц, поймёт, как чувствует себя сирота. Поэтому она попыталась объяснить.

- Ванъе, я знаю, что вы цените Божественного Доктора Мо и мисс Мо, поэтому естественно, что вы их уважаете. Но также, прошу вас, помните о том, что я ваша жена. Так что, пожалуйста, попытайтесь иногда уважать и меня. И пожалуйста, не обращайтесь со мной, как со служанкой, на глазах у чужих людей.

Когда Линь Чуцзю закончила говорить, её взгляд вновь упал на ноги Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо не дурак. Может, он и не умеет понимать женщин, но он пережил много тёмных времён. Поэтому, можно сказать, он понимал, о чем говорит Линь Чуцзю, хотя он и не знал, что именно было не так.

- Вот прямо сейчас ты подумала, что я отнесся к тебе, как к служанке? – Сяо Тяньяо скрипнул зубами и не мог утерпеть, чтобы не... ударить Линь Чуцзю.

Глупая женщина всегда останется безнадёжно глупа!

Когда хоть он вообще обращался с ней, как со служанкой, а?

Линь Чуцзю была первой и единственной женщиной, которая прикасалась к его телу. Если бы он относился к ней, как к служанке, разве она могла бы быть так близка к нему?

Не говоря уже о том, чтобы раздевать его и делать ему массаж? Однако Сяо Тяньяо не хотел этого говорить. Тогда как же Линь Чуцзю было об этом узнать?

Линь Чуцзю выглядела очень растерянной и не сводила глаз с Сяо Тяньяо. Совершенно не понимая того, что это по её вине Бог Войны начинал злиться...

Выйди вон и Не мни о себе слишком много

Принц Сяо чувствовал себя несчастным, очень несчастным, но…

Смотря в глаза Линь Чуцзю, которые были полны вопросов, и просто вспоминая, что она чувствовала несправедливость по отношению к себе, Сяо Тяньяо понял, что сердиться не стоит.

Он был уверен, что Линь Чуцзю знала, что он сердит, но она никогда не узнает, почему именно он так себя чувствует. Потому что прямо в этот момент его старая болезнь - скрытность - вернулась. Эта женщина умна, настолько умна, что может удивлять, но, если пытаться ее перехитрить, ее ум пугает.

- Теперь можешь перестать, – сказал Сяо Тяньяо.

Ему придется найти слугу, который помогал бы ему в этом.

- Божественный Доктор Мо сказал нажимать на ваши точки акупунктуры в течение получаса. Он еще не вернулся, – теперь Линь Чуцзю настаивала на том, чтобы продолжать.

Она тоже была врачом и знала, что бывают случаи, в которых лениться нельзя.

- Просто расскажи домоправителю Цао, что нужно делать.

Даже если Линь Чуцзю не хочет прекращать, он не собирается заставлять ее

Сяо Тяньяо думал, что теперь Линь Чуцзю будет довольна, но он не ожидал, что она продолжит отказываться.

- Домоправителю Цао будет сложно их запомнить. К тому же, Божественный Доктор Мо сказал, что мы должны массировать ваши точки акупунктуры в правильном порядке и с нужной скоростью.

Если бы у Линь Чуцзю не было медицинской системы, она вряд ли смогла бы запомнить их все, так как выучить их было очень сложно.

Если она так это объяснит, как Сяо Тяньяо её остановит?

Но если в будущем она продолжит показывать своё искусство, Божественный Доктор Мо и мисс Мо несомненно её возненавидят.

Если честно, полчаса – это довольно мало. Поэтому Сяо Тяньяо пытался насладиться каждой секундой этого момента. Однако для Линь Чуцзю эти полчаса тянулись очень долго, потому что она чувствовала, что её руки отваливаются.

Лучше бы у Мо Юэр отваливались руки, жаль, что он не дал ей это делать!

Когда Линь Чуцзю попыталась потереть уставшие запястья, она поняла, что ее пальцы тоже болят.

К счастью, Сяо Тяньяо, которого будто подменили, сказал:

- Спасибо за твой тяжелый труд.

Услышав эти слова, Линь Чуцзю расчувствовалась. В день их свадьбы она спасла жизнь Сяо Тяньяо, но их разговор прошел неудачно. А сегодня она всего лишь поработала руками, но Сяо Тяньяо оценил ее усилия? Люди в самом деле…

Очень непостоянны.

***

Божественный Доктор Мо и Мо Юэр вернулись ровно через полчаса. Когда они прибыли, Божественный Доктор Мо проверил ноги Сяо Тяньяо и кивнул удовлетворенно:

- Ванфэй очень хорошо постаралась.

- Мы с ванъе одна семья, так что это вполне естественно. Мне было нетрудно. Это ваша работа очень тяжела, Доктор Мо, – сказала Линь Чуцзю, чтобы показать Божественному Доктору Мо свое смирение.

"Это очень плохо для моей дочери", – подумал Доктор Мо, понимая, что, так как Линь Чуцзю была первой женой Сяо Тяньяо, она будет для них самым большим препятствием.

Потом он попытался сравнить свою семью с семьей Линь Чуцзю. Однако восемь поколений в их роду были одни доктора.

Один из учеников Божественного Доктора Мо вошел и доложил, что лечебная ванна для Сяо Тяньяо готова. Им оставалось только перевезти Сяо Тяньяо в другую комнату.

В этот раз им нельзя было позволять Сяо Тяньяо двигать ногами. Но учитывая то, как Сяо Тяньяо вел себя ранее, он наверняка не позволит им себя тронуть, верно? Стоит ли им перевезти его в инвалидном кресле?

Нет, это невозможно! Его гордость не позволит.

Как совсем недавно сказала Линь Чуцзю: "растоптать достоинство человека – все равно что растоптать его жизнь".

Сяо Тяньяо не позволял другим слугам трогать себя, он был готов принять только помощь Линь Чуцзю. Она его жена, и никто другой.

- Подойди сюда, помоги мне.

Есть у Линь Чуцзю силы или нет, Сяо Тяньяо обратился напрямую к ней. Но потом он вдруг вспомнил, что Линь Чуцзю говорила тогда:

- Пожалуйста, не обращайтесь со мной, как со служанкой перед другими людьми.

Известно, что у него был тяжелый характер, но он все же добавил:

- Я не люблю, когда это делают другие.

Это объяснение?

Завтра ждать дождя?

Линь Чуцзю молча посмотрела в окно. Увидев, что небо чистое, она обернулась. Но тут она увидела холодные взгляды Божественного Доктора Мо и Мо Юэр. Это заставило ее подойти к Сяо Тяньяо, чтобы помочь ему.

Он мог быть еще тяжелее?

Сяо Тяньяо перенес большую часть веса со своих ног. И все равно Линь Чуцзю невольно скрипнула зубами, с трудом справляясь.

Почему просто нельзя попросить о помощи своего слугу? Ты скорее умрешь тут? А как же я, а?

Разумеется, у Линь Чуцзю не было сил.

Но она могла лишь продолжать, улыбаясь, потому что не хотела опозориться.

Ванфэй в самом деле идеально подходит принцу.

Когда Линь Чуцзю помогла Сяо Тяньяо сесть в кресло, она потихоньку перевела дыхание, а затем повезла кресло Сяо Тяньяо.

Что бы она ни чувствовала, ей лучше уважать Сяо Тяньяо, чтобы он уважал её.

Чтобы дать инвалидному креслу Сяо Тяньяо дорогу, домоправитель Цао поставил зал Цзинь Тянь очень удобно. Так что Линь Чуцзю не могла мысленно не похвалить его.

И так как лечебная ванна была горячей, внутри было все заполнено паром. Зайдя внутрь, Линь Чуцзю сразу почувствовала сильный запах трав.

Линь Чуцзю была знакома с точками акупунктуры и некоторыми медицинскими травами. Но она была неспособна определить, запахи каких трав были смешаны здесь.

Ей определённо ещё нужно многому учиться!

- Доктор Мо, что мне сделать дальше? – спросила Линь Чуцзю, подвезя Сяо Тяньяо к ванне.

Домоправитель Цао тоже стоял рядом с ней.

- Ванъе нужно раздеть перед тем, как он ляжет в ванну, – хотя Доктору Мо и не нравилась Линь Чуцзю, он не решился бы оскорбить её перед Сяо Тяньяо.

Кто Линь Чуцзю вообще такая? Её выбрал император, чтобы она стала принцессой Сяо. Но это ещё не все, потому что кроме этого, она была ещё и старшей дочерью премьер-министра и старшей внучкой губернатора города. Так что можно сказать, что её родословная не так проста.

- Снять все? – спросила Линь Чуцзю, глядя прямо на мисс Мо.

Но та полностью её проигнорировала.

- Конечно, лечебные травы должны взаимодействовать непосредственно с кожей ванъе, – объяснил Божественный Доктор Мо.

Линь Чуцзю кивнула и сказала:

- Ванье не нравится, когда ему служат другие слуги. Я помогу ему раздеться.

- Выйди вон! – внезапно сказал Сяо Тяньяо, и в голосе его был слышен гнев.

Линь Чуцзю не посмотрела на него, потому что знала, что он сказал это не ей, а мисс Мо. Однако мисс Мо сделала вид, что не услышала его, и неподвижно стояла на месте.

Увидев это, домоправитель Цао невольно нахмурился и метнул взгляд на мисс Мо. Эта девушка что, слепая? Она не видит, что ванъе злится?

Атмосфера в комнате накалялась.

Линь Чуцзю молчала, она просто присела на корточки перед Сяо Тяньяо и положила ему подушку под ноги. Лишь увидев их раз, можно было сказать, как они близки. Мисс Мо посмотрела на холодное лицо Сяо Тяньяо и, наконец-то, заметила его раздражение.

Она знала, что Сяо Тяньяо обращался к ней.

Но ей так не хотелось уходить!

Потому что он уже столько раз прогонял её.

Мо Юэр сжала кулаки, затем сделала шаг вперед, не обращая никакого внимания на взгляд своего отца:

- Ванъе, когда речь идет о докторах, между мужчиной и женщиной нет отличий.

Ее голос звучал холодно и надменно, уже он один мог вызвать у человека неприязнь к ней. Возможно, некоторые мужчины и любили завоевывать таких ледяных красавиц. Но не Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо проигнорировал Мо Юэр. Но Линь Чуцзю не могла не посмотреть на нее с улыбкой:

"Это верно, пол не играет роли для докторов. Но лечащий врач Сяо Тяньяо – Божественный Доктор Мо, а не ты. Так что, мисс Мо, не мни о себе слишком много."

Однако сейчас им все еще нельзя было оскорблять Божественного Доктора Мо. Так что Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и подмигнула, чтобы по секрету спросить: Как вы собираетесь поступить?

Признание и Тяга к красоте

Мо Юэр продолжала вести себя так же надменно и неподвижно стояла, как столб, потому что не собиралась уходить.

Линь Чуцзю посмотрела Сяо Тяньяо в глаза, надеясь, что Сяо Тяньяо обратится прямо к Мо Юэр. Однако Сяо Тяньяо не хотел говорить с Мо Юэр. Так что их мысли совершенно не совпадали.

Мо Юэр стояла перед Сяо Тяньяо, а тот больше не раскрывал рта, так что она не сдвинулась бы с места, даже если бы Сяо Тяньяо умер от злости.

Вокруг них повисла атмосфера неловкости. Температура тела Сяо Тяньяо опускалась и опускалась. Линь Чуцзю почувствовала, что его ноги сильно напряглись. В этот момент Сяо Тяньяо хотел встать, но в то же время он не решался.

С другой стороны, Божественный Доктор Мо тоже не открывал рта. Он не мог произнести ни слова, потому что не знал, кто прав, а кто нет.

Видя, в какой они ситуации, Линь Чуцзю лишь беспомощно покачала головой. Затем потихоньку подмигнула домоправителю Цао. Домоправителю Цао оставалось только закусить губу и сказать:

- Ванъе, вы позволите старому слуге помочь вам раздеться?

- Принцесса останется, – просто сказал Сяо Тяньяо, но значение его слов было совершенно ясно.

Это был приказ, поэтому Линь Чуцзю попыталась сказать:

- Я останусь, если домоправитель Цао позаботится о том, чтобы ванъе не стало плохо.

Домоправитель Цао тут же покачал головой:

- Боюсь, ваш старый слуга не может обещать.

Линь Чуцзю мягко кивнула головой, затем повернулась к Мо Юэр, нахмурившись. Линь Чуцзю знала, что ей лучше быть осторожней с тем, что она говорила мисс Мо. Ей, на самом деле, было наплевать на уважение Божественного Доктора Мо, но она не хотела, чтобы ее считали плохим человеком.

Линь Чуцзю широко улыбнулась и объяснила:

- Мисс Мо, я знаю, что вы врач. В ваших глазах нет разницы между мужчиной и женщиной, когда они пациенты. К тому же, вы жили в других местах, так что имели возможность привыкнуть к равенству полов. Однако ванъе отличается от других. Он принадлежит к королевской семье. Он живет в этом городе, где этикет очень важен. Он очень уважает женщин. Так что, прошу вас, мисс Мо, попытайтесь понять, что для него это неудобно.

Линь Чуцзю говорила очень любезно. Разумеется, она хотела уважительно отнестись к отцу и дочери. Но, если Мо Юэр по-прежнему не оценит и не примет этого, тогда она не знала, что с этим делать.

К счастью, разум Мо Юэр был не настолько затуманен. Однако она не оценила слова Линь Чуцзю, и сразу подошла к Сяо Тяньяо со словами:

- Я думала, что ванъе – великий герой, которого не волнуют такие мелочи. Я ошибалась в нем. Теперь я уйду.

Услышал ее слова, Линь Чуцзю на несколько секунд замерла. Но, когда она пришла в себя, то не могла мысленно не рассмеяться. Неужто ей и правда потребовалось это представление перед уходом? Неужели она не думает, что Сяо Тяньяо сочтет это пошлым. Сяо Тяньяо не стал бы героем войны, если бы у него не было мозгов, не правда ли? Или она думает, что, если она назовет Сяо Тяньяо великим героем, он остановит ее?

Это что, шутка?!

Линь Чуцзю обычно не оскорбляла людей. Сяо Тяньяо, в свою очередь, никак не отреагировал на то, что Мо Юэр вышла. Они оба продолжили вести себя как ни в чем не бывало из уважения к Божественному Доктору Мо.

Линь Чуцзю начала снимать широкие одеяния Сяо Тяньяо с помощью домоправителя Цао. Однако, начав раздевать Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю почувствовала себя несколько странно. Одежда Сяо Тяньяо была постепенно снята, так что его совершенное тело оказалось обнажено.

Широкие плечи, тонкая талия… на ней не было ни следа жира… Он выглядел очень соблазнительно.

Сказать, что талия Сяо Тяньяо была тонкой, было, пожалуй, преувеличением. Но его живот совсем не выступал. Он казался мягким, но сильным, очень сильным.

Линь Чуцзю прежде была хирургом, так что она нередко видела обнаженные тела. Но тело Сяо Тяньяо было не похоже на них, и оно поистине притягивало взгляд!

У Сяо Тяньяо было мускулистое тело, но он был не похож на тех мужчин, которые нарастили мышцы в спортзале. Его кожа не была смуглой, но он и не выглядел бледным, как те школяры. Его кожа была чуть темнее, чем у обычных людей. Увидев такое тело, девушке невозможно было не захотеть дотронуться до него!

Должно быть, это приятно!

Оставшаяся на нем одежда была сшита из очень тонкого материала. Видеть его таким была большая редкость, так что Линь Чуцзю почти почувствовала, как у нее потекли слюнки.

Одежды Сяо Тяньяо продолжали опускаться на пол, и это прекратилось, когда он остался в одном свободном нижнем белье. Его бедра были самой интересной частью представления, так что Линь Чуцзю, бросила на них взгляд, полный сожаления. Ей бы хотелось узнать и то, насколько упругая у него задница, но его штаны скрывали это от глаз.

Линь Чуцзю втайне покачала головой, а затем помогла домоправителю Цао посадить Сяо Тяньяо в ванну. Все это время Линь Чуцзю думала, что отлично скрывает свои намерения, но она не знала того, что ее необычное поведение уже привлекло внимание Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо никогда прежде не видел, чтобы девушка так пристально смотрела на тело взрослого мужчины. Линь Чуцзю не покраснела от смущения, вместо этого в ее глазах отражалось наслаждение при виде его тела.

У Сяо Тяньяо даже голова заболела. Особенно когда он ловил взгляд Линь Чуцзю на своем нижнем белье. Она что, не знает, что так делать нехорошо?

В конце концов, что за люди воспитывали его жену, что она стала такой, а?

Сяо Тяньяо не хотел признавать, что он реагировал на то, как Линь Чуцзю смотрит на него, потому что она совсем недавно касалась его. Так что то, что с ним происходит, просто…

Мужской инстинкт!

Сяо Тяньяо сел в ванну с мрачным видом. Пар от горячей воды мог скрыть его смущение, но не мог успокоить его.

- Проклятье! – выругался Сяо Тяньяо.

Он терпеть не мог, когда был не в состоянии контролировать свои чувства.

- Ванъе, боль будет только поначалу, так что попытайтесь выдержать, – Божественный Доктор Мо подумал, что Сяо Тяньяо больно, поэтому подошел объяснить.

Лицо Сяо Тяньяо потемнело еще больше. До этого он даже не замечал боли. Но когда Божественный Доктор Мо сказал об этом, он внезапно почувствовал боль и жар от воды.

Может ли от этой боли, о которой он говорит, покраснеть, а не его тело?

Линь Чуцзю посмотрела на Божественного Доктора Мо в недоумении, но тот не ответил на ее вопрос, просто не замечая ее.

- Ванъе, прошу вас, попробуйте медитировать, чтобы расслабить свое тело. Это поможет лекарственным травам проникнуть в ваше тело, – терпеливо объяснил Божественный Доктор Мо, чтобы усмирить гнев Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо сдержанно кивнул головой и закрыл глаза, чтобы выбросить из головы все отвлекающие его мысли.

Видя, что Сяо Тяньяо постепенно успокаивается, Линь Чуцзю и домоправитель Цао втайне вздохнули с облегчением. Затем они оба встали позади Божественного Доктора Мо, который пытался уколоть Сяо Тяньяо иголкой.

Когда тело Сяо Тяньяо расслабилось, Божественный Доктор Мо убрал иголку и сказал:

- Ванъе, вам нужно лежать в этой ванне час. Я буду ждать снаружи, если вы почувствуете какое-либо неудобство, зовите меня сразу же.

В комнате было слишком жарко и скучно, так что ему не хотелось оставаться здесь слишком долго. Сказав это, Доктор Мо сразу же вышел. Разумеется, Линь Чуцзю и домоправитель Цао последовали за ним. Однако, когда они собирались выйти, Линь Чуцзю услышала голос Сяо Тяньяо:

- Ванфэй останется.

- Мне остаться? – Линь Чуцзю остановилась и подумала: "Вот не повезло!"

В комнате было как в сауне. Из-за духоты и жары ее одежда моментально намокла от пота. В ней было неудобно и тесно. К тому же, ей не хотелось оставаться здесь одной с Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо проигнорировал ее недовольный взгляд и лишь сказал домоправителю Цао:

- Иди и принеси Чу Цы, песни Чу. Я хотел бы их послушать.

Было ясно, что он хочет, чтобы Линь Чуцзю осталась и почитала ему стихи.

Услышав его слова, домоправитель Цао торопливо побежал вслед за Божественным Доктором Мо, не заметив, как улыбнулась Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю, которая осталась в комнате, была готова заплакать.

Комната была заполнена паром, так что читать стихи определенно будет трудно. К тому же от чтения вслух у нее наверняка заболит горло. Они что, забыли, что она тоже пациент? Сяо Тяньяо может перестать быть таким упрямым?

Приличия и Нельзя убить

По природе своей Сяо Тяньяо был властным и эгоистичным человеком. Он пытался научиться показывать Линь Чуцзю своё уважение, но это не значило, что он перестанет обращаться с ней, как с ручной собачонкой.

Каждый раз, когда Сяо Тяньяо был несчастен, существование Линь Чуцзю отходило на второй план.

Поэтому, как бы несчастна ни была сейчас Линь Чуцзю, домоправитель Цао мог лишь дать ей песни Чу Цы, и она могла только принять их.

Но хоть она и была недовольна, это не значило, что она не знала, что делать. Линь Чуцзю хорошо знала, как управлять своими эмоциями. Поэтому, когда она взяла книгу, то сразу же подвинула стул и села рядом с Сяо Тяньяо, чтобы почитать ему "Чу Цы".

Открыв книгу, Линь Чуцзю увидела, что текст Чу Цы был абсолютно таким же, как и в её времени. Поэтому, несмотря на то, что там отсутствовали знаки препинания, она была в состоянии прочитать её без труда.

Линь Чуцзю не старалась правильно декламировать стихотворение, потому что её слушатель не был тонко чувствующим человеком. С другой стороны, её произношение звучало очень чисто, и хоть в некоторых предложениях случались запинки, Сяо Тяньяо не считал разумным ругаться на неё. Напротив, ему было очень приятно ее слушать. И благодаря этому его тело постепенно расслаблялось.

С точки зрения обычных супругов, жизнь Линь Чуцзю была очень тяжёлой. Но она была совершенно готова с ним мириться.

Из-за этого работы у Линь Чуцзю прибавилось. Каждый день она должна была массировать ноги Сяо Тяньяо в течение получаса, а затем читать ему стихи во время его лечебных ванн.

Каждый день Линь Чуцзю читала ему стихи примерно час. Поэтому через четыре-пять дней её голос начал звучать ужасно. Линь Чуцзю хотела воспользоваться случаем и поговорить об этом с Сяо Тяньяо. Но кто-то вроде Мо Юэр не мог просто заменить её.

Поэтому в последние дни Мо Юэр смотрела на неё глазами, полными ненависти и недовольства. Как будто она украла у неё нечто очень ценное.

Сказать по правде, в последние дни Линь Чуцзю чувствовала некоторое сожаление. В конце концов, она вызвалась пойти в зал Цзин Тянь, чтобы украсть один-два приёма для исцеления ног Сяо Тяньяо, а не для того, чтобы просто проводить с ним время.

Но за эти дни она не узнала ничего полезного, что могло бы помочь в его болезни. Вместо этого она только читала снова и снова песнь Чу Цы и скоро готова была умереть со скуки.

Если бы она знала, что дело кончится этим, она не пришла бы в зал Цзин Тянь и не разрушила бы план Божественного Доктора Мо свести его дочь и Сяо Тяньяо.

И если бы с Мо Юэр было не так трудно поладить, Линь Чуцзю дала бы ей знать, что она не хочет проводить время с Сяо Тяньяо и читать ему стихи. Но в то же время она не хотела и сваливать на других свою работу.

Линь Чуцзю только успела оправиться, как Сяо Тяньяо вдруг сказал:

- Пусть Божественный Доктор Мо даст тебе какой-нибудь отвар. Думаю, это восстановит твой голос к завтрашнему дню.

Когда это он стал таким глупым, а? Она каждый день читает ему стихи, так что же он думает, что у неё не заболит горло?

Сяо Тяньяо хотел решиться и встать на ноги, чтобы проверить. Учитывая его слова, Линь Чуцзю наверняка сделает что-то сама, чтобы вылечиться и избежать того, что он приказал.

И из-за этого Линь Чуцзю, которая знала, что она не может ему отказывать, решила вылечить своё горло и сохранить голос в хорошем состоянии. К тому же, ей не хотелось говорить старушечьим голосом.

Семь дней пролетели в мгновение ока. На этот раз Божественный Доктор Мо изменил лекарства. Так что теперь Линь Чуцзю должна была не только массировать ноги Сяо Тяньяо в течение часа, но, к тому же, и его руки и остальное тело – также в течение часа.

"Он хочет, чтобы я просто скончалась от усталости, так? Массировать два часа? Серьезно, когда это я стала профессиональной массажисткой?"

Однако слова Божественного Доктора Мо звучали справедливо, и он объяснил, что это поможет Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю и сама была врачом. Так что она не могла не разобраться, намеренно ли Божественный Доктор Мо усложняет ей задачу или нет. Впрочем, ей не стоит слишком беспокоиться, разбираясь в медицинских процедурах Божественного Доктора Мо. В конце концов, если ноги Сяо Тяньяо излечатся, больше всего от этого выиграет она сама.

И все же это не значило, что Линь Чуцзю не знала, как выразить свою злость. Поэтому однажды, когда Мо Юэр вошла в комнату, чтобы принести травы туда, где Сяо Тяньяо принимал ванну, Линь Чуцзю притворилась, что хочет поболтать с ней.

- Мисс Мо, вы кажетесь такой нежной и хрупкой. Не могу представить вас страдающей. Я забочусь о ванъе всего несколько дней, но уже чувствую усталость. Насколько же тяжелее должно быть вам, когда вы помогаете Доктору Мо ухаживать за всеми этим ранеными пациентами и массировать их точки акупунктуры. Уверена, вам наверняка очень тяжело.

- Я никогда этого не делала, – просто сказала Мо Юэр.

Она не глупа, может, слова Линь Чуцзю и звучат с участием, но это не значит, что она не понимает их глубокого смысла. Но все же, не так уж обязательно слишком многое объяснять.

- Мисс Мо, вам ни к чему объясняться. Я понимаю вас, я правда вас понимаю. Пол не важен для докторов, я помню, как вы это сказали. Серьезно, не обращайте внимания на ванъе, он просто вредничает.

Говоря так с Мо Юэр, Линь Чуцзю чувствовала себя все лучше и лучше. В конце концов, недавно Божественный Доктор Мо пытался притеснить ее, а это по сути то же самое.

Ты смеешь мне вредить? Так я унижу твою дочь на глазах у ее возлюбленного.

- Я никогда этого не делала, – повторила Мо Юэр.

Но на этот раз ее голос стал громче, как будто она хотела что-то подчеркнуть. Линь Чуцзю тут же состроила дурочку:

- Мисс Мо, постарайтесь говорить потише. В столице, если вы вдруг повышаете голос, вы легко можете кого-нибудь напугать. Говорить громко – очень грубо.

*Бум*

Мо Юэр тут же покраснела и прикусила губы, как будто с ней несправедливо обошлись. Затем она посмотрела на Сяо Тяньяо, будто ожидала, что он заступится за нее.

К несчастью, Сяо Тяньяо лишь прикрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы вытерпеть боль, которая сопровождала целебные ванны. Разве могла его заботить мисс Мо?

Конечно, Сяо Тяньяо умел иногда быть внимательным, но не к ней.

Линь Чуцзю потихоньку взглянула на Сяо Тяньяо, но лишь увидела, что он хмурится. Этого было достаточно, чтобы прекратить их разговор, поэтому Линь Чуцзю сказала:

- Мисс Мо, я уже добавила травы, у вас еще есть здесь какие-то дела? Если нет, уходите сейчас же.

- Я не пробовала массировала точки акупунктуры, поэтому я никогда не видела тела другого человека, – сказала Мо Юэр, но не Линь Чуцзю.

Она обращалась к Сяо Тяньяо.

Закончив, Мо Юэр повернулась, чтобы уйти. Но так как она шла не слишком быстро, то могла расслышать слова Линь Чуцзю:

- Если она этого не делала, как бы она была в состоянии найти эти точки на теле человека? Мой наставник учил меня по книге, но он, кроме того, позволял мне практиковаться вместе с ним. А если мисс Мо не пробовала массировать точки акупунктуры, тогда как же она может знать, с которой силой это надо делать?

Линь Чуцзю говорила сама с собой, но Сяо Тяньяо, лежавший в ванне, слышал ее, как слышала и Мо Юэр, которая чуть не оступилась. В конце концов, они понимали, что значат ее слова.

Коротко говоря, Линь Чуцзю полила Мо Юэр грязью перед Сяо Тяньяо. Грязью, которая не отмоется.

Настроение у Линь Чуцзю поднялось, поэтому она радостно открыла «Чу Цы». И так как она была счастлива, ее голос тоже зазвучал очень красиво. Это порадовало ее слушателя.

Лоб Сяо Тяньяо постепенно расслабился, приспособившись к боли. Затем он сказал:

- Довольна?

- Ммм, – Линь Чуцзю знала, о чем именно спрашивает Сяо Тяньяо, поэтому добавила. - Ванъе, не волнуйтесь, мне знакомы правила приличия. Вам это не повредит, так что просто расслабьтесь.

- Ммм, – Сяо Тяньяо в этом не сомневался.

Линь Чуцзю была не только разумной женщиной, но и умеющей ободрять. Так что, если бы он пошел на войну, а она была в его тылу, он был бы спокоен. Конечно, очень важной предпосылкой к этому было то, что его нельзя было ни убить, ни победить.

Однако, если бы он и был повержен или убит, он был уверен, что эта женщина наверняка нашла бы его и обратила ход событий вспять.

Ведь она всегда была так мудра и разумна!

От вашего имени и Чинимые препятствия

Лечение Божественного Доктора Мо постепенно пошло на пользу ногам Сяо Тяньяо. Однако Доктор Мо все еще не мог гарантировать, что его ноги вернутся к прежнему состоянию. Но он попытается сделать так, что Сяо Тяньяо сможет стоять и ходить.

От таких новостей можно следовало прыгать от радости. Но Сяо Тяньяо и его жена не могли радоваться. Потому что…

Снаружи происходили серьезные волнения.

***

Рано утром группа студентов собралась у стен поместья Сяо и стала громко кричать. Они требовали, чтобы Сяо Тяньяо вышел и признался в своих преступлениях перед семьями погибших солдат.

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю знали, что кто-то намеренно раздул сплетни из плана Сяо Тяньяо сказать, что он сделал перерыв в занятии политикой, чтобы сосредоточиться на заботе о своей жене.

Однако из-за этих людей его план все более и более обращался в катастрофу. И вскоре Сяо Тяньяо в глазах горожан превратился в лицемера, труса, ненасытного эксплуататора военных. И теперь горожане даже считали, что подвиги Сяо Тяньяо были ненастоящими. И он лишь присвоил чьи-то заслуги.

Разумеется, у того, кто разузнал об этих слухах, были свои глаза и уши во дворце, потому что его сведения звучали очень достоверно. И, если бы Линь Чуцзю не знала Сяо Тяньяо лично, она бы даже могла им поверить.

Пока слухи распространялись, дворцовые министры даже осмелились привлечь к ответственности доверенное лицо Сяо Тяньяо по обвинению в коррупции. И того, что из-за этой коррупции погибло десять тысяч солдат во время войны. И из-за этого семьи погибших не получили ни гроша компенсации. Что в свою очередь привело к продаже сыновей и дочерей из-за бедственного положения этих семей.

За короткое время вести об этом деле моментально распространилась по всей столице. Так что репутация Сяо Тяньяо упала ниже некуда. И теперь в глазах всех жителей Восточной Страны Сяо Тяньяо больше не был Богом Войны Востока. Вместо этого он стал Грешником Востока.

И все это произошло из-за Линь Сяна, отца Линь Чуцзю.

К счастью, в отношении этой проблемы, Сяо Тяньяо ничего не сказал Линь Чуцзю. В конце концов, ее поведение показало, что отцом и дочерью они были только официально.

Другим положительным моментом было то, что Сяо Тяньяо не сердился и не винил ее. Что очень отличалось от его прежнего обращения. Благодаря этому Линь Чуцзю смогла немного отдохнуть душой.

Однако сейчас ей не следовало забывать, что она дочь своего отца и должна быть очень осторожна. Ей не подчинить своей воле бурю, бушующую снаружи, она может лишь делать то, что в ее силах. Поэтому, если Сяо Тяньяо попросил приложить больше усилий, она сделает и это. Линь Чуцзю хотела обсудить это с Сяо Тяньяо, чтобы все выяснить, но она не ожидала…

Проблема коррупции, которая еще не была доказала, уже заставила горожан потерять рассудок и навлекла беду на поместье Сяо.

- Ванъе, студенты, которые собрались снаружи, продолжают браниться. Там, кроме того, еще старые и молодые члены семей погибших и раненых солдат. Они хотят, чтобы ванъе сделал заявление, – доложил домоправитель Цао, беспрерывно утирая пот со лба. – Охранники заперли ворота, но, если эти толпы народа продолжат наступление, боюсь, не надолго и…

В поместье Сяо не ожидали, что дела примут такой оборот, поэтому было непонятно, как прекратить это. Чтобы выманить Сяо Тяньяо наружу, император не остановился даже перед такими мерами.

- Приготовьтесь, я… – заговорил Сяо Тяньяо, но не успел закончить, когда Линь Чуцзю прервала его:

- Ванъе, я пойду. Позвольте мне разобраться с этим.

Линь Чуцзю встала и сказала это, ни секунды не поколебавшись. Она не была уверена, что сможет уладить беспорядки снаружи, но она должна была попытаться, потому что другого выхода не было. После доклада домоправителя Цао она поняла, что случится с поместьем Сяо. Все это произошло по вине ее отца, так что, если Сяо Тяньяо попадет в беду, винить ей придется только себя. Она не сможет долее оставаться в поместье Сяо, если оно будет уничтожено. А если ее отец добьется успеха, он определенно не позволит ей остаться принцессой Сяо.

Однако, даже если Сяо Тяньяо сумеет выпутаться из этих неприятностей, она не могла быть уверена, что поместье Сяо не будут ждать тяжелые времена. В конце концов, к такому ее не готовили.

- Ванфэй, эти люди снаружи ведут себя, как безумные. Они не знают приличий. Вам нельзя встречаться с ними, – домоправитель Цао выступил вперед, чтобы убедить Линь Чуцзю.

Не то чтобы домоправитель Цао не верил в Линь Чуцзю, скорее он боялся, что она попадет в беду. Потому что, если в Линь Чуцзю случится что-то нехорошее, ванъе все равно примет ее. Но королевская семья – уж точно нет.

Сяо Тяньяо молчал, но он посмотрел на Линь Чуцзю. Он понимал, почему она это делает. Она хотела сдержать свое обещание: она хотела доказать, что она полезна.

Линь Чуцзю знала, что снаружи очень опасно, так что же она могла сделать?

Линь Чуцзю слабо улыбнулась и сказала:

- Я принцесса Сяо. Имперская хозяйка поместья Сяо. Кроме меня, кто еще уладит эту проблему? Ванъе выйти не может, Доктор Мо сказал, что лечение достигло критического момента, так что нельзя допустить ни малейшей ошибки.

- Но ванфэй, вы… - всего лишь слабая женщина, ну и что?

Домоправитель Цао с горечью посмотрел на Сяо Тяньяо, надеясь, что тот скажет что-нибудь, что остановит ее. Однако Сяо Тяньяо спросил:

- Ты сможешь с этим справиться?

- Я не узнаю, если не попытаюсь. Вы не можете выйти. Кроме меня, кто еще из семьи сделает это? - Линь Чуцзю постепенно успокаивалась и начинала составлять в голове речь.

После всех сложных ситуаций, с которыми она столкнулась в этом мире, Линь Чуцзю кое-чему научилась. Однако она не знала, будет ли этого достаточно, но она была готова поставить на карту все.

Отношение света к высокопоставленным людям было, несомненно, особым. Отношения между аристократией и простыми людьми сильно были отношениями двух разных миров. Поэтому поведение этих людей, осадивших поместье Сяо, можно назвать поистине вопиющим. Есть закон, который велит арестовать любого, кто совершает преступление, так что им не следовало бы устраивать такие беспорядки.

Сяо Тяньяо посмотрел Линь Чуцзю прямо в глаза, затем кивнул и сказал:

- Что ж, можешь идти. На этот раз я тебе поверю.

Ну, конечно, Линь Чуцзю помогала ему избежать беды, но он все равно был упрямым, как всегда. Однако Линь Чуцзю очень нужна была эта возможность, чтобы укрепить свое положение в поместье Сяо.

Линь Чуцзю кивнула и больше уже не раздумывала. Она повернулась и велела домоправителю Цао подготовить одежду для Сяо Тяньяо.

На поле боя доспехи необходимы. Однако для женщины лучший доспех – это ее женственность.

***

Божественный Доктор Мо и Мо Юэр не знали, что творилось снаружи. Поэтому, когда они увидели, что Линь Чуцзю выходит, они удивились. Однако они не хотели спрашивать у нее напрямую, поэтому вместо этого сказали:

- Ванфэй, вы покидаете Цзин Тянь? Вы разве не будете массировать ноги ванъе? Вы вернетесь?

Их многочисленные вопросы рассердили Линь Чуцзю. Поэтому она ответила недовольно:

- Доктор Мо, я не заключенная, а Цзин Тянь – не моя клетка. Так что то, что я выхожу – не ваше дело. О, а что касается ванъе? Не беспокойтесь, его принцесса вернется вовремя.

Договорив, Линь Чуцзю просто ушла и даже не обернулась. В этот момент вокруг нее ощущалась большая сила, так что Божественный Доктор Мо даже удивился: Та ли это женщина, что я встречал раньше?

Мо Юэр не могла не смотреть вслед Линь Чуцзю, как в тумане, пока та удалялась в сопровождении восьми охранников. Она не казалась такой уж могущественной, но атмосфера, окружавшая ее, была такой, какой не было ни у какой другой обычной женщины.

Так должна вести себя благородная леди из столицы? Или имперская принцесса?

Мо Юэр зачарованно глядела на нее…

Властная манера и Кронпринц много потерял

Снаружи Цзинь Тяня Су Ча и Лю Бай уже ждали Сяо Тяньяо. Поэтому, когда Лю Бай увидел, что Линь Чуцзю вышла вместе с охранниками, он нахмурился.

- Почему ты... Что, твой отец сделал мало зла, и ты решила выйти и принести ещё больше бед ванъе?

Поток слов, который Лю Бай вылил на Линь Чуцзю, был пустым. Поэтому Линь Чуцзю тут же холодно глянула на него.

Линь Чуцзю знала, что Лю Бай хотел увидеть Сяо Тяньяо, но ему ни к чему спорить с ней, так? Так что Линь Чуцзю решила, что причина была только в его чувствах к Мо Юэр. Это ведь он помог Мо Юэр заставить Сяо Тяньяо принять её. Поэтому Линь Чуцзю полагала, что Лю Бай не имеет права говорить о своих чувствах.

- На моём месте что, должна быть мисс Мо? Она должна представлять поместье Сяо? – ответила Линь Чуцзю, назвав имя возлюбленной Лю Бая, чтобы позлить его.

- О чем это ты? Ты унижаешь мисс Мо? Да мисс Мо гораздо достойное тебя! Она никому не причиняет вреда, в отличие от тебя и твоей семьи, – лицо Лю Бая исказилось от злости.

Линь Чуцзю холодно фыркнула: её это совершенно не тронуло.

- Похоже, господин Лю Бай не понимает ситуации. Мисс Мо не принадлежит к семье Сяо, поэтому она не в состоянии говорить от имени поместья Сяо.

- Линь Чуцзю, не думай, что только потому что ты женщина, я не ударю тебя, – Лю Бай поднял кулак и приготовился ударить Линь Чуцзю.

К счастью, Су Ча успел его вовремя остановить:

- Бай, хватит молоть чушь.

- Какую чушь? Я говорил только правду. Если бы не её отец, разве бы мы оказались в такой ситуации? – Лю Бай продолжал обвинять Линь Чуцзю.

Он просто не видел ее настоящую сущность.

Линь Чуцзю не ответила и даже не взглянула на него. В конце концов, она не могла спорить с ним по этому поводу.

- Какова сейчас обстановка снаружи? – Линь Чуцзю посмотрела на Су Ча и спросила.

Ей казалось, что Су Ча был мудрым человеком. И сейчас ей нужна была помощь такого человека, потому что она не могла избежать этой проблемы. И не только она: Сяо Тяньяо тоже не сможет спастись.

В самом деле, Су Ча был куда лучше Лю Бая, он понял, что Сяо Тяньяо позволил Линь Чуцзю разобраться с этой проблемой. Сяо Тяньяо верил ей и не ставил её на одну доску с Линь Сяном. Он давал ей шанс доказать поместью Сяо, на что она способна.

Поэтому Су Ча, который со злостью удерживал руку Лю Бая, доложил:

- Ситуация снаружи безрадостная. Не знаю, откуда взялись все эти старухи и студенты. Они просто внезапно ворвались в ворота, когда старики повалились на землю. Этих стариков просто слегка оттолкнули охранники. Но, так как некоторые из них оказались ранены, они сразу же начинали проклинать нас. Они моментально доложили правительству о жестоком обращении. Но люди правительства пока не приехали. Больше похоже на то, что они и не собираются приезжать.

Су Ча еще продолжал говорить, но Линь Чуцзю уже поняла, что происходит.

Представители правительства ненадежны. Так что помощи от них можно не ждать. Она не может просто выбранить тех людей снаружи… Это только сильнее разозлит студентов.

- Я понимаю, – сказала Линь Чуцзю и больше уже ничего не спрашивала.

Затем она пошла вперед. Однако, что бы там ни думал Лю Бай, Су Ча деловито пошел за ней:

- Ванфэй, куда вы?

- Переодеться, – просто сказала Линь Чуцзю.

Отвечая ему, она даже головы не повернула. Су Ча старался не отставать от нее, но его остановил охранник, который следовал за Линь Чуцзю и сказал:

- Молодой господин Су Ча, ванъе приказал нам исполнять все, что ванфэй решит сделать, - охранник сказал это Су Ча, но от одних этих слов Лю Бай тут же изменился в лице.

- Как Тяньяо может ей верить? Все это происходит из-за Линь Сяна!

- Мы всего лишь подчиняемся приказам ванъе, – равнодушно сказав это, охранник больше не стал задерживаться с Лю Баем и Су Ча.

Он быстро последовал за Линь Чуцзю.

Су Ча похлопал Лю Бая по плечу и сказал: «Не глупи. Линь Сян – всего лишь министр. Он не принадлежит к влиятельным семьям, но он решился играть против ванъе?» Он не более чем пешка.

- Что ты имеешь в виду? - Лю Бай не хотел понимать слова Су Ча.

Су Ча не собирался запутывать его, поэтому он только сказал:

- Если не хочешь понимать, не надо. Эта проблема тебя не касается, так что просто выполняй приказ ванъе.

- Какой приказ? – спросил Лю Бай, пытаясь успеть за ходом мысли Су Ча.

Он уж этот братец!

Су Ча не хотел заводить Лю Бая все дальше и дальше не в ту степь. Поэтому он мягко напомнил ему: «Смысл приказа ванъе совершенно ясен. Он хочет, чтобы мы слушались ванфэй».

- Он хочет, чтобы мы слушались женщины? - когда Лю Бай сказал это, голос Су Ча моментально стал холоден. - Лю Бай, не забывай наше положение и происхождение. Линь Чуцзю – жена Сяо Тяньяо. Нельзя все время думать о том, что мы друзья Сяо Тяньяо. Уважай ее как принцессу.

- Так вот, она недостойна быть…

Лю Бай не договорил, когда Су Ча вдруг перебил его: «Лю Бай, не мог бы ты быть чуть более честен? Только потому что ванфэй тебе не приглянулась, ты сразу же хочешь, чтобы мисс Мо стала женой Сяо Тяньяо. Что хорошего им это принесет?»

- У мисс Мо нет другого выбора, – сказал Лю Бай, как будто за ним была правда.

Однако Су Ча перебил его:

- Ты же не ждешь, что я в это поверю, так?

Однако Су Ча не хотел, чтобы Лю Бай расстраивался, поэтому он похлопал его по плечу и поспешил за Линь Чуцзю.

***

Когда Чжэньчжу и Фэйцуй услышали, что Линь Чуцзю вернулась на свою половину, чтобы переодеться, они уже все приготовили.

- Ванфэй, ваши служанки помогут вам принять ванну.

Четыре служанки помогали ей вместе. Так что ей потребовалась всего четверть часа, чтобы искупаться, надеть платье, украшения и накраситься.

Линь Чуцзю все это время сидела с закрытыми глазами. Она открыла их, только когда руки служанок замерли, и они подали ей бронзовое зеркало. Ее отражение в зеркале выглядело очень благородно. Тогда Линь Чуцзю проговорила:

- Пойдемте.

Линь Чуцзю встала. Ее четыре служанки послушно последовали за ней. Ее властные движения вселяли трепет.

Служанки уже видели ее в таком наряде и с такими манерами, когда она ходила во дворец. Так что они уже могли справиться с потрясением. Однако для Лю Бая и Су Ча это было в первый раз. Поэтому они оба были поражены. Глаза Су Ча даже вспыхнули от восхищения!

Линь Чуцзю всегда вела себя так просто. На ее лице всегда была такая спокойная улыбка, которая делала ее лицо добрым и милым. Она никогда не вела себя как настоящая принцесса. Поэтому можно было ошибочно подумать, что она не более чем добросердечная девушка, но теперь…

Когда она была одета так и не улыбалась, она казалась совершенно другим человеком. Ее простота и спокойствие полностью испарились, и она превратилась в благородную и могущественную принцессу.

- Она, как старая леди Го Гун Фу. Ее положение не более значительно, чем роса в горах. Но, когда наступает критический момент, она может потрясти небо и землю.

Теперь Су Ча наконец понял, почему так сложно взять в жены девушку из благородной семьи.

Дело не в фамилии ее семьи, а в ее воспитании. Образование и знания, которые получают знатные дамы не слишком отличаются от мужских. Поэтому они вполне могут заменить собой мужчин в их отсутствие. Потому что они могут потрясти небо и землю.

Такой мудрости и терпимости могут научить только в очень благородной семье.

Су Ча не мог не сказать:

- Кронпринц много потерял.

Он взял кунжутное семечко и потерял арбуз. Если бы кронпринц узнал, что упустил такую женщину, он бы точно позеленел от сожалений.

Провокация и отчаяние

Су Ча не преувеличивал. Линь Чуцзю и Линь Ваньтин происходили из одной семьи, но их статус был различен.

Линь Чуцзю была старшей мисс семьи Линь, её положение было даже выше, чем у мадам Линь, потому что та была всего лишь второй женой. Так что Линь Ваньтин действительно была ничем по сравнению с ней.

Но, конечно, самое важное было то, что...

Во всей семье Го Гунфу и семье Линь только Линь Чуцзю воспитывала лично старая леди Го Гун. Так что можно сказать, что Линь Чуцзю была благороднее всех в своей семье.

Го Гунфу были родственниками Линь Чуцзю по материнской линии. Семья Го считалась одной из благороднейших семей столицы.

К сожалению, прежняя Линь Чуцзю была очень высокомерна и невежественна. Так что нынешней Линь Чуцзю придётся вести себя очень властно. Потому что в противном случае никто на неё даже не посмотрит.

- Пойдёмте, – просто сказала Линь Чуцзю.

Ей было все равно, что думают о ней Су Ча и Лю Бай. Проходя мимо, Линь Чуцзю даже не взглянула на них. Су Ча и Лю Бай, должно быть, разочарованы её действиями. Однако неожиданно они не показали ни следа недовольства.

Потому что в этот момент они почувствовали, как она похожа на Сяо Тяньяо.

Рядом с ней казалось, что у неё все под контролем. И поэтому она была такой уверенной и спокойной.

Если бы Линь Чуцзю только знала, что именно они о ней думают. Она бы точно посмотрела на них с удивлением.

Она похожа на Сяо Тяньяо?!

У неё все под контролем?

Как бы ни так! Она собиралась выйти прямо навстречу стае волков, так что она понятия не имела, чем все это закончится.

Ситуация снаружи была ужасна, а к ней относились как к предательнице поместья Сяо.

Так что, если она покажет им свой страх и волнение, разве они послушают её?

Она не была уверена. Она не была спокойна. Она была в ужасе! Потому что исход сегодняшнего дня определит её будущее.

И при наилучшем исходе она останется принцессой Сяо. Потому что, если она потерпит неудачу...

Линь Чуцзю сжала руку в кулак. Боль от ногтей, вонзившихся в ладони, казалось, прошила и её сердце. В голове у неё прояснилось.

Она не могла позволить себе потерпеть неудачу, потому что её цена будет слишком высока.

Она боялась смерти, но ещё больше она боялась жить, потеряв свою честь.

***

- Откройте главные ворота! – Линь Чуцзю остановилась и посмотрела на большие красные ворота поместья Сяо.

Сейчас она казалась очень спокойной снаружи, но её сердце колотилось, как сумасшедшее.

Если бы Сяо Тяньяо увидел её сейчас, стал бы он по-прежнему угрожать ей и вести себя с ней так, будто она всего лишь блоха, как было в день их свадьбы?

Главные ворота поместья Сяо были очень тяжелыми. Требовалось восемь охранников, чтобы открыть их. Поэтому помимо дня их свадьбы, охранники открывали их только по приказу императора.

Поэтому, когда Линь Чуцзю приказала открыть их, они на мгновение замерли. Но вскоре восемь охранников подошли к воротам и отперли их.

Раздался долгий и унылый скрип. И этот звук менялся по мере открытия ворот. Как будто сами ворота не справлялись со своим весом.

Линь Чуцзю пошла по направлению к воротам, которые все ещё постепенно открывались. Служанки рядом с ней тоже не отставали. В этот момент люди вокруг поместья Сяо увидели в воротах достойную даму с мягкой улыбкой.

Когда ворота полностью отворились, Линь Чуцзю остановилась и оглядела толпу. Тогда шум людских голосов моментально стих.

Хмм, эти люди все ещё знают, что такое страх.

Линь Чуцзю удовлетворённо кивнула. Затем она перешагнула через порог и остановилась там, глядя на людей, стоявших перед ней.

- Это вы осаждаете ворота поместья Сяо? – Линь Чуцзю по-прежнему мягко улыбалась, но её первые слова звучали не иначе как обвинением.

- Кто ты? – выступил с вопросом храбрый школяр и посмотрел на Линь Чуцзю предубежденно. Линь Чуцзю не ответила. Тогда Чжэньчжу быстро подошла к храброму школяру и сказала/ - Как отважно! Кто дал вам право смотреть в глаза принцессе Сяо и не склонять перед ней коленей?!

- Принцесса Сяо? Разве принцесса не больна? Так как же она могла выйти? И разве не для того чтобы заботиться о ней, принц Сяо пренебрег своими обязанностями государственного министра? Или же это ложь?

Вопросы храброго школяра вызвали новую волну недовольства в сердцах людей. И она докатилась до тех, кто стоял в задних рядах. Так что положение Линь Чуцзю стало ещё затруднительнее.

Люди вновь зашумели. Чжэньчжу открыла было рот, но шум был слишком громким.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Линь Чуцзю откашлялась. Это снова привлекло к ней их внимание.

- Как смеете вы клеветать на принцессу и оскорблять принца Сяо? Императорский врач Цинь Юань сам поставил диагноз принцессе. Каждый житель города знает об этом. Даже император знает, что я больна. Какая польза мне, принцессе, лгать вам? – сказала Линь Чуцзю, показывая своё недовольство.

Храбрый школяр удивился её словам и не сразу сообразил, что ответить.

Линь Чуцзю посмотрела на школяра свысока, но мягко сказала:

- Вы без колебаний совершили предательство. Вы осадили ворота поместья Сяо. А потом вы даже не испугались выступить против меня. Ладно, кто-нибудь, принесите стул. Этот школяр увидит, правда ли то, что принцесса больна.

Когда она стояла, это имело свои преимущества. Но сидеть было полезнее. К тому же так она не устанет.

Люди у ворот снова замолкли. Хотя Линь Чуцзю и не могла сказать, испугались ли они её слов или охранников, которые подошли к ней.

Охранники поместья Сяо тут же откликнулись. В мгновение ока они принесли ей стул. Линь Чуцзю не посмотрела на стул прежде чем сесть, поэтому не заметила, что села на руки Чжэньчжу и Фэйцуй.

Присев, Линь Чуцзю услышала, как кто-то вздохнул. Но в такой момент ей нельзя было отвлекаться. Поэтому она повела себя как вдовствующая императрица Цы Си.

- А теперь скажите ещё что-нибудь. Только что вы не боялись быть обезглавленными лишь бы устроить беспорядок перед поместьем Сяо. Чего ради, в конце концов? – сказала Линь Чуцзю, перечислив людям все их преступления.

Когда она сказала это, несколько студентов почувствовали себя неуютно.

Прежде они были так заняты, что даже не задумались об этом. Но теперь, успокоившись, они поняли, что совершили серьёзное преступление, за которое их могут обезглавить.

Увидев, что некоторые из них потрясены, храбрый школяр тут же сказал:

- Принцесса Сяо, не пугайте нас. Мы здесь не для того чтобы оскорблять принца Сяо. Мы здесь, чтобы просить за простой народ.

- Просить за простой народ? – повторила Линь Чуцзю своим чистым и звонким голосом, в котором, однако, слышалась насмешка. – Вот, что вы делаете? Как мне вас называть?

Храбрый школяр слегка побледнел. Но другие студенты нашли слова Линь Чуцзю невежливыми. Поэтому на их лицах отразилось недовольство. Однако Линь Чуцзю не обратила на них внимания.

Он был не принцем, он был не Сяо Тяньяо, так что ей ни к чему было проявлять любезность.

Храбрый школяр гордо сказал:

- Меня зовут Лю Юншен. Я сдал императорский экзамен три года назад.

- Господин Лю, раз вы сдали свой экзамен, то наверняка должны знать, как положено вести себя, когда видишь принцессу. Если же почему-либо вы не сделали то, что должны, вы знаете, какое преступление вы совершили, – сказала Линь Чуцзю, тихо положив руки на подлокотники.

Однако её слова были жесткими.

Чтобы поймать банду, поймай главаря. Так что, если он отступит, остальное будет легче...

Туз в рукаве и их вина

Вопрос Линь Чуцзю потряс Лю Юншена. Потому что он не ожидал, что Линь Чуцзю заботит его неуважение и то, что он не преклонил перед ней колена.

В этот момент он знал, что должен склониться. Но если он преклонит колена сейчас, это будет означать, что он проиграл. Поэтому… ему нельзя это делать! Особенно не перед собравшимися здесь людьми.

Лю Юншен сжал кулаки, подавляя страх. Потом он выпрямил спину и посмотрел на Линь Чуцзю.

Его могли прикрыть. Так что, даже если он столкнется с Линь Чуцзю, он не обязательно будет побежден, как любой обыкновенный школяр. Потому что кое-кто его обязательно защитит.

При мысли об этом, Лю Юншен укрепился в своей решимости. Поэтому он непокорно посмотрел на Линь Чуцзю. Он хотел дать ей понять, что скорее умрет, чем склонится поддастся ее угрозам. Он никогда не склонится перед ней.

Остальные студенты позади него поддались его влиянию. Поэтому они тоже твердо стояли, показывая Линь Чуцзю, что готовы противостоять ей.

Линь Чуцзю видела их реакцию, но она ни разозлилась, ни рассмеялась. Она также и стала больше приказывать ему склонить колена. Вместо этого она сказала:

- Студен Лю, похоже, очень уверен в себе. Но позвольте принцесса сперва задаст вам вопрос. Вы считаете, что вы вправе решать судьбу этих людей?

Голос Линь Чуцзю по-прежнему звучал так же мягко, как и раньше, и нежно, как и подобает принцессе. Но смысл ее слов был жесток. Услышав их, Лю Юншен почувствовал, как на лбу у него выступили капли пота.

Исходя из реакции Лю Юншена, Линь Чуцзю добавила:

- Студент Лю и остальные. Сегодня я хочу научить вас одной вещи. Она состоит вот в чем: не ходите, куда не следует. Жизнь этих людей может изменить только император. Так что, студент Лю, вам должно просить императора, вместо того, чтобы устраивать беспорядки в поместье Сяо. Мне кажется, после того, как вы передадите все свои жалобы во дворец, император не сможет остаться равнодушным, так? Так что мне кажется, сейчас вы не просите за этих людей, а гонитесь за славой.

Последнее предложение Линь Чуцзю произнесла медленно и значительно. Каждое сказанное ею слово было как разящий нож в сердце Лю Юншена. И каждый удар как будто взывал к его совести.

- Нет, все не так, – испугавшись, торопливо сказал Лю Юншен. – Мы здесь, чтобы поговорить с принцем Сяо. Эти люди – члены семей погибших солдат, которые не получили свою пенсию. Принц Сяо должен, по крайней мере, выйти и объясниться, ясно? Но вместо этого он послал женщину. Что все это значит? Может быть, принц Сяо испугался и потому прячется за юбкой женщины?

Лю Юншен запаниковал всего на мгновение. Как только он успокоился, он попытался взять ситуацию под контроль и снова развернуть ее в свою пользу. И не позволить Линь Чуцзю снова водить себя за нос.

Услышав слова Лю Юншена, люди, которых он собрал перед воротами, также оправились. Один за другим они начали кричать. Они все повторяли, что принц Сяо – трус и прячется за юбкой женщины. Их слова были грубыми. Но по крайней мере, у них не хватало смелости подойти и поднять на Линь Чуцзю руку.

Происхождение Линь Чуцзю было истинным, и тело ее было настоящим. Так что, если бы эти люди осмелились броситься на нее, охранники поместья Сяо, не колеблясь, убили бы их, только бы защитить ее.

Однако только лишь сдерживать этих людей снаружи было неверной политикой. Потому что, если бы это было единственным решением, Линь Чуцзю могла бы и не выходить. Это могли бы сделать и Су Ча с Лю Баем.

А раз уж Линь Чуцзю вышла к воротам, она должна попытаться решить эту проблему раз и навсегда. Она не должна позволять этим людям приходить и снова доставлять неприятности поместью Сяо.

Ведь если какая-то кучка горожан будет снова и снова устраивать беспорядки, разве кто-нибудь станет уважать поместье Сяо?

Тем не менее, Линь Чуцзю продолжала молча сидеть. Она не бранила людей за громкие выкрики. Она просто позволила им браниться и выражать свои мысли.

Сначала люди думали, что их проклятия напугают и оскорбят Линь Чуцзю. Но прошло много времени, а Линь Чуцзю даже не отвечала. Тогда они почувствовали, будто кто-то заткнул им кляпом рты и перекрыл кислород. Потому что после этого они более не могли выплескивать свой гнев.

Видя, что представитель поместья Сяо даже не реагирует на них, бунтующие люди, как по команде, закрыли рты. И только тогда, когда они все затихли, Линь Чуцзю открыла рот и спросила:

- Почему вы замолчали? Может быть, после долгих криков у вас пересохло в горле? Что ж, тогда я напою вас чаем.

Сбитые с толку ужасным шумом, служанки Линь Чуцзю забыли, как реагировать. Так что Су Ча напомнил им, чтобы они поторопились и приготовили чаю.

- Принцесса Сяо, мы пришли сюда не за тем, чтобы пить чай, – сказал за всех Лю Юншен.

- Я знаю, что вы пришли сюда, только для того, чтобы устроить неприятности, – просто сказала Линь Чуцзю, но затем подняла руку и указала на стоящих на коленях старуху и детей в первом ряду и сказала. - Вы молоды и сильны, поэтому легко это переносите. Но эти старики и дети слишком стары и слишком малы, чтобы поспевать за вами.

Сказав это, она повернулась к Чжэньчжу и Фэйцуй:

- Идите на кухню и скажите домоправителю Цао, чтобы он приготовил свежего хлеба для всех этих людей. Скажите ему, что они стоят здесь с самого утра, так что, должно быть, уже проголодались.

- Да, ванфэй, – Чжэньчжу и Фэйцуй встали с колен и сразу же повернулись, чтобы пойти исполнять приказ Линь Чуцзю.

- Что она пытается сделать? – Лю Бай озадаченно посмотрел на Су Ча.

- Не знаю, – Су Ча лишь смутно догадывался, но не хотел обсуждать это с ним.

- У тебя наверняка есть догадки. Так расскажи мне, – сказал Лю Бай, толкнув Су Ча локтем.

Однако Су Ча лишь отошел на несколько шагов и сказал:

- Не важно, что делает ванфэй, наша задача – только смотреть. Потому что ванъе здесь ней.

Как представитель бунтовщиков, Лю Юншен тоже хотел бы узнать, что пыталась сделать Линь Чуцзю. Поэтому он спросил ее напрямик:

- Принцесса Сяо, зачем все это?

Вы что, хотите подкупить нас едой?

Размечтались!

У них не было недостатка в деньгах, так что они могли купить себе еды. У них было высокое положение и приличная зарплата. Так зачем же ей делать такие глупости?

- Зачем это принцессе? Вы думаете, я хочу купить вас едой? Вы глупы, если так думаете. Посмотрите на всех этих стариков, как они бледны. Боюсь, они умирают с голоду, – слова Линь Чуцзю были легки, как ветер.

В ее голосе не было ни следа волнения или беспокойства. Эти люди пришли добиться справедливости, и если они не будут есть, откуда у них возьмутся силы, чтобы рассказать обо всех своих невзгодах?

Лю Юншен тоже побледнел, но старался быть твердым:

- Принцесса Сяо, мы пришли искать справедливости. Но принц Сяо послал женщину. Что это значит?

Настоящей целью Лю Юншена было вытащить из дворца Сяо Тяньяо. Он хотел, чтобы Линь Чуцзю это ясно поняла.

Глядя на презрительное выражение лицо Лю Юншена, Линь Чуцзю решила сказать:

- О, разве я не сказала вам, что к принцу Сяо вернулась болезнь? Божественный Доктор Мо проверяет его состояние, так что в данный момент он не может выйти.

- Старая травма принца Сяо дала о себе знать? Когда это случилось?

Видя испуганные глаза Лю Юншена, Линь Чуцзю улыбнулась и сказала:

- А я не говорила? Ванъе должен был выйти к вам. Но, когда он услышал, что кто-то устраивает беспорядки перед его воротами, он внезапно встал, и его ноги надломились.

То есть, это означало: старая болезнь Сяо Тяньяо вернулась из-за них.

Лю Юншен, который был очень бледен, деловито ответил:

- Вы ничего такого не говорили. Поэтому мы об этом не знали.

- В самом деле? – Линь Чуцзю потерла виски. – Из-за вас у меня так болит голова, что я забыла о самом важном.

А? Это по-прежнему их вина?

Плыть по течению и Нанести удар

Лю Юншен, который поднял бунт у стен поместья Сяо, был поражен. Он не ожидал, что принцесса Сяо превратит его добрые намерения во зло. Разумеется, они не делали ничего дурного, так как же вышло так, что это их вина?

Однако в её утверждении веса было больше, чем в их, так что они не в состоянии были ответить.

Студенты не хотели отступать, но они не хотели, чтобы их считали виновными в возвращении болезни Сяо Тяньяо.

Поэтому Лю Юншен и несколько других студентов попытались все объяснить, но Линь Чуцзю не дала им такой возможности, она прервала их словами:

- Я больна, болезнь принца Сяо возобновилась. Пожалуйста, дайте нам спокойно отдохнуть. Хватит кричать. Если вам есть что сказать, скажите мне это спокойно, – просто сказала Линь Чуцзю.

Она не обвиняла их в нанесении оскорблений, но она просто сказала, что больна, и что Сяо Тяньяо снова калека.

- Принцесса Сяо, это... – Лю Юншен предпринял новую попытку заговорить, но на этот раз Линь Чуцзю полностью его проигнорировала его и сказала громче. - Ладно, ладно, давайте поступим так. Я принесу палочки, чернила и бумагу. И вы перечислить письменно все ваши недовольства.

- А? – услышав её слова, толпа замерла от удивления.

Она предложила им чаю, хлеба и сказала записать их недовольства? Что она пытается сделать, в конце концов? Это принесёт им новые неприятности?

- Я хочу сказать, что, хотя принцу Сяо нужен отдых, он не будет сидеть сложа руки, если узнает о ваших бедах. Так что смело пишите их. Будьте уверены, принц Сяо непременно их прочтет, – Линь Чуцзю старалась, чтобы её голос звучал достойно.

Она изо всех сил пыталась снять с Сяо Тяньяо обвинения. И из страха, что люди могут не понять её намерения, она придумала следующее.

- Возможно, некоторые из вас все ещё не знают, что случилось при дворе. Когда наш милостивый император услышал, что принц Сяо повредил ноги, он приказал ему оставаться дома и выздоравливать. Его величество также сказал, что принцу Сяо не нужно волноваться о придворных проблемах. Так что я совершенно не понимаю, что вы делаете.

Линь Чуцзю на мгновение замолчала и посмотрела на студентов, устроивших беспорядки. Увидев ошарашенное выражение на их лицах, Линь Чуцзю удовлетворенно улыбнулась.

- Но не беспокойтесь, у Сяо Тяньяо много верных слуг. Так что, хотя ему и было велено поправляться дома, прочитав список ваших несчастий, он непременно пошлет людей ко двору, чтобы выяснить правду.

Лю Юшнен хотел было прервать Линь Чуцзю. Однако Линь Чуцзю не обратила на него внимания и договорила.

- Принцу Сяо сказали оставаться дома и поправляться? – спросил один из студентов в толпе.

Но когда он задавал этот вопрос, все его худенькое тело дрожало. Так что было очевидно, что этот человек ничего не понимает.

- Только члены правительства и министры могут это видеть, но так уж и быть: принесите сюда указ императора, – Линь Чуцзю ни в коем случае не собиралась давать Лю Юншену шанса.

Так что она решила разыграть этот козырь.

- Нет-нет, не нужно, – поспешно отказался Лю Юншен.

И кто знает, может быть, это было лишь совпадение, но, когда он сказал это, слуги поместья Сяо принесли столы и стулья и составили их в ряд. Слуги поставили их на ступень ниже, чем сидела Линь Чуцзю, чтобы, если люди вдруг взбунтуются, она не пострадала.

- Вы говорите уже полдня, и наверняка хотите пить. Прошу вас, выпейте сначала чаю, промочите горло. Чтобы, когда принесут, наконец, бумагу и чернила, вы могли подробнее изложить все свои горести, – сказала Линь Чуцзю, протягивая чашку чая одному из стоявших впереди стариков.

Это были простые люди, их знания были ограничены. В отличие от студентов, изучавших «Литературу и поэзию», они могли писать самостоятельно.

Когда первый старик взял чашку, слуги поместья Сяо стали различать чай и раздавать его всем простым людям одному за другим.

Простые люди не хотели его брать. Однако, слуги поместья Сяо отказывались уходить, пока они не взяли чашки.

Ситуация зашла в тупик, и обеспокоенные люди поглядывали на Лю Юншена, чтобы понять, что им делать. А что же Лю Юншен?

Лю Юншен сам не знал, что делать. Поэтому он просто смотрел на чашку с чаем перед собой и чувствовал себя мерзко. Принцесса Сяо очень мудра. Он намеренно устроил беспорядок, но в итоге только сам пострадал. Он должен быть очень осторожен, ему ни в коем случае нельзя признаваться в том, кто стоял за этим событием, но ему также нельзя было и оскорблять принцессу Сяо. Есть ли у него вообще какой-то выход?

Линь Чуцзю ничего не говорила, а лишь смотрела на Лю Юншена. Но её губы тронула улыбка.

Её положение поистине было преимуществом. Потому что простые люди боялись благородных. Так что чем более вежливой она старалась быть, тем более волновались люди.

Линь Чуцзю ничего не сказала, так что слуги поместья Сяо не отступили, а так и продолжали различать чай. Обычные люди не смели сердиться, хотя их руки, державшие чашки, дрожали.

К счастью, Линь Чуцзю не любила мучить людей.

Особенно своих людей.

- Студент Лю, вам ни к чему так скромничать. Нет ничего плохого в том, чтобы добиваться правосудия. И это всего лишь чашка чая, верно? – лишь сказала Линь Чуцзю, однако было очевидно, что она принуждает его выпить.

- Благодарю, принцесса Сяо, – ответил Лю Юншен, и уголок его рта дрогнул.

После этого он уже не смел отказаться от напитка. Однако, пока он пил, он услышал, как Линь Чуцзю сказала:

- Прошу вас, студент Лю, пейте до дна. Этот чай приготовил Божественный Доктор Мо, и он очень хорош. После этого вы непременно будете замечательно себя чувствовать. И не бойтесь, что вас отравят.

Линь Чуцзю не знала, что Лю Юншен сделает дальше, поэтому сказала, чтобы обезопасить себя.

- Кто-нибудь, принесите и мне тоже чаю.

Если такая достойная принцесса, как она тоже выпьет этот чай, они ведь перестанут бояться, что их отравят, так?

- Ванфэй все просчитала. Думаю, теперь этим людям не о чем волноваться, – Су Ча втайне припомнил тот день, когда они с Сяо Тяньяо говорили о Линь Чуцзю.

Тогда Сяо Тяньяо сказал ему, что Линь Чуцзю не такая, как утверждают слухи.

Она не высокомерна, не глупа и не холодна.

Тем временем Линь Чуцзю пила чай на глазах у всех. Затем она сказала полушутя, полусерьезно:

- На самом деле мне не хочется пить. Я просто боюсь, что кто-нибудь может заявить, что его отравили в поместье Сяо. Так что, чтобы это предотвратить, я тоже выпью чаю, а заодно студент Лю увидит, что хоть я и больна, мне уже лучше. Так что студенту Лю это тоже не повредит.

Её тело не в лучшей форме, но иногда это даже полезно. Таким образом Линь Чуцзю снова предотвратила проблему в будущем.

- Принцесса Сяо, вы шутите, – сказал Лю Юншен сквозь зубы и сердито отпил свой чай.

Этот чай готовил Божественный Доктор Мо? Он очень хорош? Да это обычный чай из жимолости. Лгунья!

- Ни к чему спешить, – сказав это, Линь Чуцзю отдала чашку служанке и сказала. - Иди, поторопи их с хлебом. Если его не могут испечь вовремя, купи его в городе. Мы не можем допустить, чтобы эти люди голодали.

Если хлеб не пропечь как следует, он получится плохо. Линь Чуцзю не хотела, чтобы этих людей плохо накормили в поместье Сяо.

Еду легче всего испортить. Она не допустит, чтобы проблемы появились из-за такой простой вещи.

- Ваш слуга сходит на улицу и купит его.

Этот слуга поместья Сяо тоже был очень сообразителен. Он сразу же вышел на улицу за покупками. Люди Лю Юншена, хотели было перегородить дорогу слуге, но не могли остановить его, но не смогли остановить его, потому что...

Угроза и Доставить отцу неприятности в отместку

Охранники поместья Сяо незаметно окружили группу бунтовщиков Лю Юншена. Так что последние не могли помешать слуге уйти. Потому что даже они сами не могли сбежать.

Волна за волной проблемы все накатывали. Лю Юншен все ещё думал, как нанести ответный удар, но тут вышли слуги поместья Сяо с чернилами и бумагой.

- Ванфэй, чернила и бумага готовы, – доложил, подойдя ближе, слуга и протянул ей бумагу и чернила для всех.

- Очень хорошо, – сказала Линь Чуцзю, затем махнула рукой, сказав. - Идите и помогите им. Убедитесь, чтобы все жертвы несправедливости описали свои несчастья. Не оставьте никого в стороне.

Как только Линь Чуцзю договорила, слуги поместья Сяо разошлись и сделали, как она велела.

- Нет-нет, это ни к чему... – Лю Юншен хотел отказаться, но никто его не слушал.

- Ванфэй, мы тоже поможем, – увидев происходящее, сказал Су Ча, и хотел было отойти от Линь Чуцзю.

Но Линь Чуцзю остановила его:

- Это ни к чему, молодой господин Су Ча, просто останьтесь и насладитесь зрелищем.

Торопиться было ни к чему, у неё все ещё было много времени.

- Принцесса Сяо, мы не можем понятно описать наши несчастья. Просто дайте нам поговорить с принцем Сяо, – сказал один студент, у которого было мало мозгов.

Он понял, что планировала Линь Чуцзю, и отказывался сотрудничать.

Записать закон – не проблема, его можно было записать хорошо или плохо. Но эта ситуация была другой.

- Принц Сяо болен, он не может встретиться со всеми вами. Так что просто напишите свои жалобы. Не беспокойтесь, я передам ему все.

Линь Чуцзю снова повторила свою причину. И она была бы не прочь повторить её ещё пару раз. Но потом она добавила:

- О, и прежде чем они уйдут, не забудьте чётко записать их полные имена и место рождения. Чтобы, если принцу Сяо понадобится в будущем их найти, это уже не было трудно.

Это угроза! Это совершенно точно угроза! Линь Чуцзю просто не сказала это напрямую. Студенты хотели сказать, что Линь Чуцзю не только угрожает им, но и клевещет на королевскую семью. Однако...

- Нет, у меня нет жалоб, мне нечего писать. Принцесса Сяо, я всем доволен, можно, я пойду? – некоторые студенты понимали, что их дела идут худо.

Им хотелось сбежать сейчас же. Но...

Вы осмелились прийти сюда, так не ждите, что вас так легко отпустят!

Это не прихоть, просто вы должны расплачиваться за свои действия.

- О, так нельзя. Вы же добиваетесь правосудия для всех этих людей. Так как же вы можете просто бросить их, а? – сказала Линь Чуцзю и махнула рукой, чтобы охранники подошли ближе. – Помогите молодому господину записать его жалобы.

- Принцесса Сяо, вы не помогаете! Вы пользуетесь своим положением! Вы нас принуждаете! – закричали те студенты, что отказались.

- Пользуюсь положением? Как это? Вы решили просить, и я дала вам такую возможность. Почему же вы говорите, будто я вас принуждаю? – сказала Линь Чуцзю как нельзя более доброжелательно.

Как-никак она не боялась того, что говорили эти люди.

- Вы! Вы угрожаете нам! Вы просто угрожаете нам! – начали кричать несколько студентов, и толпа присоединилась к ним.

Они не были глупы. Как только они распишут свои недовольства, их жизнь будет разрушена.

Студенты знали, что охранники поместья Сяо не осмелятся их ранить. Поэтому каждый из них пытался оттолкнуть охранника, прорвать их цепь и убежать.

Разве они не могут испугаться?

Разве им нельзя прекратить игру?

Конечно же нет!

Эти дети малые, похоже, до сих пор не понимают, что, уже придя сюда, они разрушили свои жизни.

Мир взрослых очень жесток. Ты можешь сломать себе жизнь одной лишь ошибкой. Так что можно сказать, что ни у кого из студентов, собравшихся под стенами поместья Сяо, больше не было будущего.

Человек всегда должен расплачиваться за свои проступки. Учитывая характер Сяо Тяньяо, он наверняка заставит этих людей заплатить. Хотя он и знает, что они всего навсего пешки.

- Ладно, раз вы все отказываетесь писать свои жалобы, и не хотите называть свои имена, я не буду вас принуждать, – когда Линь Чуцзю это сказала, все вздохнули с облегчением.

Но вдруг ситуация снова переменилась, потому что Линь Чуцзю добавила:

- Но я считаю, что те, кто хочет приносить людям добро, не должны просто так сдаваться. И раз у вас, господа, есть такое желание, я помогу вам его исполнить.

- Принцесса... – открыл рот Лю Юншен, который почувствовал, что вот-вот случится что-то плохое.

Но он не договорил, потому что Линь Чуцзю прервала его:

- Принц Сяо болен, так что он не в состоянии встретиться со всеми вами. Но будьте уверены, я не допущу, чтобы ваши труды пропали зря. Мой отец – премьер-министр, так что вы можете с тем же успехом рассказать о своих недовольствах ему. И когда он узнает, что вы простите за всех этих людей, он несомненно поможет вам.

- Нет-нет, мы не смеем искать встречи с премьер-министром Линь. Кто мы такие, чтобы беспокоить его? – Лю Юншен был готов заплакать.

Она что, хочет нанести своему старику смертельный удар? Как она может не понимать его намерений? Серьёзно, она сама не знает, в чем польза для неё.

- Как храбро! – внезапно вскричала Линь Чуцзю.

Услышав её слова, Лю Юншен удивился. Он не знал, что он сделал не так. Линь Чуцзю встала во весь рост и громко сказала:

- Вы представляете себе, кто такой принц Сяо? А кто такой премьер-министр? Вы не решаетесь побеспокоить министра, однако вы посмели потревожить принца Сяо?!

Она просто не могла поверить этим людям.

- Нет-нет-нет, я не это имел в виду, – Лю Юншен понял, что сплоховал, и хотел объясниться, но...

Было слишком поздно!

Линь Чуцзю махнула рукой и приказала:

- Кто-нибудь, идите и приготовьте сейчас же экипаж! Эти люди хотели поговорить с моим отцом, так отправьте их всех к особняку Линь.

Линь Чуцзю не шутила, она и в самом деле собиралась отправить всех этих людей к своему отцу, пусть он с ними и разбирается.

Её отец может устраивать ей неприятности, а она ему – нет?

Линь Сян навлек на поместье Сяо беду, совершенно не думая о её положении. Так с чего бы ей думать о нем?

Потому что дети обязаны своим родителям? Поэтому она не должна причинять беспокойство господину Линь?

Линь Чуцзю продолжала исполнение своего плана, поэтому после угрозы Лю Юншену она стала раздувать их гордость словами о том, что они достойные представители образованной молодёжи. Ведь они борются со злом.

Студенты уже понимали, что на них надели шутовские колпаки. Они больше не могли бежать, и, даже если они не пойдут дальше, их репутация уже подмочена.

Для человека его доброе имя – как кора для дерева. А теперь, когда они потеряли репутацию, как же они смогут занять достойные посты в государстве? Как они покажутся на глаза своим товарищам?

- Идём, давайте, пойдём, – Лю Юншен, сбитый с ног, проглотил свою гордость.

Экипаж поместья Сяо был не очень велик, но он мог вместить много людей.

Но когда кареты прибыли, Линь Чуцзю сначала усадила туда простых людей одного за другим.

- Если вы сначала позволяете сесть старикам и детям, куда же сядем мы? – спросил Лю Юншен, представлявший студентов.

Однако Линь Чуцзю лишь сказала:

- Студенты, которые требуют справедливости, должны быть рады поступиться всем ради нуждающихся, не так ли?

Они втиснутся в карету вместе с этими людьми?

Это просто унизительно, но...

Как они откажут принцессе Сяо, из-за которой произошёл их провал?

Все студенты скрипели зубами от гнева.

И все же они влезли в три кареты экипажа, хотя и без особой радости. В конце концов, охрана поместья Сяо постаралась, чтобы они все поместились. Потому что...

Они не хотели, чтобы кто-то остался здесь.

Государственное дело и Время пасть

Посадив бунтовщиков в экипаж, Линь Чуцзю не позволила охранникам поместья Сяо отослать их к дому Линь одних. Она решила пойти с ними сама и лично поговорить с Линь Сяном. Потому что Линь Чуцзю не могла поручиться, что её бессовестный отец сможет разрешить эту проблему.

Су Ча обеспокоенно спросил:

- Ванфэй, мне кажется, это плохая идея. Вам правда непременно нужно это сделать?

Если Линь Чуцзю появится у ворот особняка Линь вместе с ними, не растерзает ли ее Линь Сян?

В конце концов, все понимают, что эта кучка недовольных не решилась бы устраивать беспорядки у стен поместья Сяо, если бы их никто не поддерживал.

- А что в этом плохого? Я даю своему отцу возможность прославить его имя. Так что мне кажется, ничего такого в этом нет, – сказала Линь Чуцзю, но её миндалевидные глаза вспыхнули скрытой жаждой крови.

Услышав её слова, Су Ча поразился и отступил на два шага назад. Лю Бай тут же оттащил его в сторону, чтобы спросить:

- Разве ты не говорил, что мы должны только слушать её? Так зачем же ты пытаешься её остановить?

- Лю Бай, не прикидывайся дураком, ты прекрасно знаешь, что ванфэй собирается там делать на самом деле. Но нужно ли ей заходить так далеко? В конце концов, семья Линь – это её семья, - Су Ча пытался поставить себя на место Линь Чуцзю, поэтому он не мог не волноваться.

Линь Чуцзю отдали замуж за принца Сяо, потому что она была дочерью Линь Сяна, а не потому что она сама того хотела.

Так что, если бы не её происхождение, Линь Чуцзю не была бы достойна выйти за принца Сяо.

И если бы у неё не было такого положения, ей было бы очень трудно найти место при дворе.

- Мы должны слушать принцессу. И вообще-то принцесса отлично знает, что дома Линь и Сяо никогда не смогут вести дела сообща. Так что рано или поздно ей придётся сделать выбор, – Лю Бай был эгоистичен, но его слова были правдой.

- Господин Лю Бай прав, я должна сделать выбор, – сказав это, Линь Чуцзю закрыла глаза и глубоко вздохнула.

По ее закрытым глазам было видно, как она устала.

Ей не очень хорошо удавалось противостоять кому-то вроде Сяо Тяньяо, так что же говорить о целой толпе людей.

Су Ча ещё раз взглянул на неё и молча кивнул головой.

- Ванфэй, все готово, – Чжэньчжу подошла и напомнила Линь Чуцзю, что им пора идти.

Когда Линь Чуцзю открыла глаза, в них не было ни следа усталости. Затем она оперлась о руку Чжэньчжу и без колебаний сказала:

- Идём.

Линь Чуцзю ступенька за ступенькой спустилась по лестнице. Как воин, идущий на поле битвы.

***

Линь Чуцзю и люди поместья Сяо не выходили из дома. Но Сяо Тяньяо, который все еще был в зале Цзин Тянь, узнал, что случилось у ворот. Сяо Тяньяо редко улыбался, но сейчас на его тонких губах появилась лёгкая улыбка. Как будто зимний снег наконец-то растаял в лучах звезды. К сожалению...

Кроме домоправителя Цао этого никто не видел.

- Я определённо не разочарован, – этих слов было достаточно, чтобы понять, что Сяо Тяньяо очень доволен Линь Чуцзю.

Домоправитель Цао тоже был рад, что Линь Чуцзю госпожа их поместья. И для него она навсегда останется их принцессой. Даже если бы Мо Юэр прислала ему тысячелетний женьшень или узелок целебных водорослей, его сердце никогда бы не склонилось в ее сторону.

Некоторые все еще закрывают глаза на то, что ее поступки правильны. Но не он.

- Идите, пошлите весь хлеб, заказанный принцессой, в особняк Линь, - хотя Линь Чуцзю разыграла неожиданный спектакль, Сяо Тяньяо был очень доволен ее игрой, так что он хотел, чтобы она знала, что он поддерживает ее.

- Пусть все узнают, что случилось сегодня, - он не мог выходить из дома, но это не значило, что он ничего не мог сделать.

Император хотел опорочить его имя, но ему это так просто не удастся.

- Хорошо, – домоправитель Цао повернулся и немедленно отдал приказ другим слугам.

Линь Чуцзю еще не добралась до особняка Линь, но то, что она проделала у ворот поместья Сяо, тут же достигло ушей императора. Однако, когда император услышал об этом, он не разозлился. Вместо этого он улыбнулся и сказал:

- Дочь Линь Сяна интересная особа.

- Ваше величество, все идет не по нашему плану. Что нам теперь делать? – спросил человек в черном, стоящий на коленях в центре зала.

Человек в черном не решался поднять голову, потому что хотел скрыть свой страх, но его голос разоблачал его.

- Продолжайте следовать плану, – император и не ожидал, что тем студентам удастся заставить Сяо Тяньяо выйти.

Это лишь начало!

- А с теми студентами? – переспросил черный человек, чтобы уточнить.

И как он и ожидал, император сказал:

- Уберите их, - бесполезные пешки не должны существовать.

- Ваш подданный все понял, – просто сказал черный человек, хотя в душе ему было очень жаль этих школяров.

В конце концов, они всего лишь готовились сдавать экзамен в следующем году, в надежде найти хорошую работу. Но потом их заставили пойти на это.

- Иди и закончи с этим.

Когда человек в черном ушел, судья Шунь Тянь уже ожидал снаружи зала.

- Входи.

Услышав новости о событиях, происшедших в поместье Сяо, он немедленно отправился к императору, чтобы спросить, как со всем этим справляться. В конце концов, когда жители поместья Сяо были в беде, император не послал свои войска, чтобы остановить студентов. А теперь, когда беда угрожает дому Линь со стороны поместья Сяо, пошлет ли император свои войска туда?

У судьи Шунь Тяна разболелась голова. Он совершенно не знал, что делать. Поэтому он побежал к императору, но…

Так как он не знал, что сказать, лицо императора скривилось, и он сразу же сказал:

- Тебе все еще нужно, чтобы я решал за тебя такие мелочи?

Этот чиновник что, хочет, чтобы император признал свою собственную ошибку? Вот так шутки!

- Я был так обеспокоен. Ваше величество, прошу вас, не гневайтесь, – судья Шунь Тянь в страхе преклонил колена.

- Убирайся! – сердито крикнул император.

Услышав этот крик, Шунь Тянь не осмелился больше сказать ни слова, и выбежал вон, так быстро, как только смог.

Судья Шунь Тянь, пытаясь стоять прямо, вытер пот со лба. Затем он с тоской посмотрел на дворец.

Что мне делать?

Посылать войска или нет?

Но на самом деле волновался он о самом себе.

Он пошел во дворец, чтобы узнать, как разбираться с ситуацией. Но вместо этого он разозлил императора. Все, казалось, погрузилось в хаос. Судья Шунь Тянь пошел назад в свой кабинет. Но из-за того, что он сильно нервничал, он оступился и упал. И потерял сознание.

Не надо было ему так задумываться!

Получив новости о нем, император покачал головой и улыбнулся:

- Он очень хитёр!

- Теперь пришла пора им пасть, – насмешливо заключил Сяо Тяньяо.

Но больше ничего не сказал и не сделал, но его тестя скоро настигнет головная боль.

***

Сяо Тяньяо сказал правду. Потому что головная боль настигла Линь Сяна уже сейчас. До этого он оставался дома, потому что ждал слез своей дочери и зятя. Он хотел услышать молву о бедах принца Сяо. Но…

Он не успел порадоваться, потому что вскоре ему доложили:

- Господин, принцесса Сяо пришла, со студентами, стариками и детьми. Они загораживали ваши ворота, поэтому собрали большую толпу.

- Что ты сказал? – Линь Сян встал и потребовал рассказать подробнее. – Зачем они пришли?

- Они говорят, что пришли искать справедливости, – просто сказал слуга, но он не объяснил, что такое Линь Чуцзю сделала со студентами.

- Искать справедливости? – услышав это, Линь Сян понял, что происходит.

Принц Сяо – настоящее зло. Он направил беду к его порогу, чтобы вызвать головную боль у него.

Хорошо, хорошо, хорошо! Ты очень хорош, принц Сяо!

Искренность и эгоизм

Проанализировав ситуацию, Линь Сян верно угадал намерения дома Сяо. Однако он сложил всю вину на Сяо Тяньяо, а не на Линь Чуцзю.

Всё-таки Линь Сян просто не мог поверить в то, что у его глупой дочери могут быть такие мудрые мысли.

Видя, что Линь Сян продолжает неподвижно стоять, слуга решился осторожно подать голос:

- Господин, ваша старшая мисс ждёт вас снаружи. Вы хотите её принять?

- Какая старшая мисс? Называйте её принцессой Сяо! – сказал Линь Сян, собравшись с мыслями.

Но его лицо исказилось. Серьёзно, он не мог поверить, что принц Сяо так легко манипулирует его дочерью. Какая глупая девчонка! Он просто не мог смириться с тем, что у него такая тупая дочь.

- Да, да, принцесса Сяо все ещё снаружи. Мне пригласить её войти? – деловито спросил слуга, низко опустив голову.

- Это необязательно, – Линь Сян расправился свою одежду и добавил. - Премьер-министр выйдет к ней лично. Но пока я говорю с ней, иди и скажи судье Шунь Тяню, чтобы он прислал сюда свои войска.

Хотя была вероятность 9 из 10, что он не пришлет войска, Линь Сян все равно хотел попробовать сделать все, что в его силах.

Линь Сян уже собирался выйти, но тут к нему внезапно подошла мадам Линь.

- Что случилось, господин? Я слышала, Линь Чуцзю привела к нашему дому толпу людей, и они перегородили ворота. Что с ней такое?

Лицо мадам Линь было печальным, а на её прекрасных глазах блестели слёзы.

Поэтому Линь Сян попытался унять свой гнев и сказал:

- Не волнуйся. Все будет хорошо.

Линь Сян был главой семьи, так что, разумеется, он должен был разбираться с этими людьми у ворот. А женщинам нужно просто оставаться дома.

Но так как происходящее снаружи вселяло опасения, мадам Линь сказала:

- Дорогой, будь осторожен. У этой девчонки, Линь Чуцзю, нет сердца. С самого детства она приносит тебе одни неприятности. Так что тебе не стоит волноваться о ней, ведь она делает это нарочно.

Мадам Линь намеренно пытается очернить Линь Чуцзю? Как бессердечно!

Но это было не совсем так. Потому что Линь Чуцзю в самом деле была виновата. Она правда хотела свергнуть своего отца с помощью Сяо Тяньяо.

Уголок рта Линь Сяна задергался, но он все равно кивнул и сказал:

- Дорогая, не беспокойся, я знаю.

Услышав его ответ, мадам Линь отошла в сторону и дала ему пройти.

***

Линь Сян не хотел дать Линь Чуцзю больше поводов порадоваться. Поэтому он открыл лишь боковую дверь, а не главные ворота. Когда открылась боковая дверь, это не произвело никакого впечатления, в отличие от того, когда открылись ворота поместья Сяо. К тому же, когда Линь Чуцзю появилась в дверях поместья Сяо, она выглядела очень величественно. Но здесь, когда вышел Линь Сян, он казался совершенно обычным.

Однако, когда он увидел всех этих людей у ворот, у него разболелась голова. Люди на улице не могли дождаться, что он заговорит, и закричали первыми.

- Премьер-министр Линь вышел!

- Премьер-министр! Премьер-министр! Премьер-министр Линь!

Толпа бунтующих выкрикивала его имя, но они не устраивали беспорядков. Да и сама Линь Чуцзю не делала ничего такого. Но другие люди на улице с любопытством на них смотрели.

Поместье Сяо находилось в столице империи. Там, где жили благородные семьи. Так что простому люду нельзя было туда ходить. К тому же, было известно, что принц Сяо очень строг, так что никто и не решался там показываться.

Однако с особняком Линь все было иначе. Хотя Линь Сян и был премьер-министром, их дому было далеко до дворянских поместий.

К тому же он находился в самой дальней части столицы. Так что их улица обычно была очень оживленной.

Линь Чуцзю привела сюда много людей. Точное их количество было неизвестно. Но так как у Линь Сяна был имидж утонченного и приветливого человека, люди его не боялись. В отличие от принца Сяо, который был величественным и могущественным.

Одни лишь эти черты характера Линь Сяна завоевали для него сердца простых людей. Но в данный момент Линь Сян ненавидел то, что называется «сердце».

- Тихо, пожалуйста, ведите себя тише, – слуга семьи Линь вышел вперед, чтобы навести порядок.

Но так как от крика у него заболело горло, он едва смог успокоить простых людей.

И как это Линь Чуцзю удалось притащить всех этих людей сюда?

В этот момент все студенты покраснели от смущения. Они просто не смели поднять глаза. Потому что прямо сейчас в глазах других людей они явно выглядели ручными обезьянками. Может быть, они и были толстокожими, но они также и очень ценили свой статус студентов.

У стен дома Линь Линь Чуцзю уже не собиралась их контролировать. Поэтому, увидев, что Линь Сян вышел из дома, она сделала шаг вперед и сказала:

- Дочь приветствует отца.

- Принцесса Сяо слишком любезна. Мне уже страшно, – озабоченно сказал Линь Сян. И в ответ на приветствие Линь Чуцзю сказал. - Я очень рад видеть вас, Сяо Ванфэй.

Линь Чуцзю, естественно, продолжила ему подыгрывать и ответила:

- Отец, право слово, не стоит. Пусть я теперь и принцесса Сяо, но я все еще твоя дочь. Так как же я могла не отдать дань уважения?

Несмотря на их истинные чувства эти двое отлично справлялись. Так что, если бы кто-то видел их, то подумал бы, что они в самом деле любящие отец и дочь.

- Почему меня тошнит? – проговорил стоявший в толпе Лю Бай.

И в довершение своих слов прикрыл лицо рукой.

Лю Бая послали сюда, чтобы охранять Линь Чуцзю. Так что нравилось ему это или нет, он был обязан ее защищать. Он не мог допустить, чтобы Линь Чуцзю попала в беду.

В свою очередь Су Ча не мог не смеяться, наблюдая представление, которое разыгрывали Линь Чуцзю и Линь Сян. Он беспокоился, как бы Линь Чуцзю не пострадала. Но, похоже, если Линь Сян был старым лисом, то Линь Чуцзю была юной лисичкой.

Отец и дочь долго обменивались приветствиями. Со стороны они казались любезными родственниками. Но люди, знавшие правду, понимали, что это лишь лицемерная церемония.

Линь Сян вновь и вновь спрашивал о здоровье Линь Чуцзю, потому что он больше не знал, что сказать. Линь Чуцзю делала то же самое, спрашивая о домашних делах снова и снова, потому что не могла придумать другой темы для разговора.

Однако долго так продолжаться не могла. Потому что снаружи ждали люди.

Хотя есть такая поговорка, что «выигрывает тот, кто первый ходит», Линь Сян не хотел показывать, что спешит. Потому что он также верил и в поговорку «семь раз отмерь – один раз отрежь».

И так как Линь Сян не спешил, Линь Чуцзю атаковала первой.

Линь Чуцзю слышала, что, когда Линь Ваньтин была в поместье Сяо, ей стало плохо. Вспомнив об этом, Линь Чуцзю достала платок и промокнула глаза, хотя в них и не было слез.

- И как сестричка Ваньтин могла быть так неосторожна? Она что, не знала, что так недолго и шрам на лбу заработать? Она об этом совсем не переживает?

Линь Чуцзю заговорила снова:

- Хотя Ваньтин самом деле сама виновата, потому что она так неаккуратно ходит, мы с принцем Сяо не могли сидеть сложа руки. Так что мы попросили Божественного Доктора Мо осмотреть лицо Ваньтин. Мы также просили его дать ей какую-нибудь мазь. Ваньтин такая красивая, нельзя допустить, чтобы у нее остался шрам.

Когда Линь Сян услышал ее слова, его лицо исказилось. Все-таки он не мог поверить, что его старшая дочь не только глупа, но и остра на язык. Линь Чуцзю не только выдала всем, что на лице Линь Ваньтин может появиться шрам, но и попыталась повесить вину на нее.

На такое просто нечего было ответить!

Понять и Проглотить поражение

Линь Сян достиг высокого положения в обществе, потому что хорошо умел спорить. Однако, когда дело доходило до женского язычка, он не знал, как с этим соревноваться.

К тому же, он не знал, что Линь Чуцзю поведет себя так. Поэтому он не подготовился заранее.

Линь Сян думал сказать что-то справедливое, чтобы нанести Линь Чуцзю ответный удар и повесить на неё ответственность за рану Линь Ваньтин.

Однако Линь Чуцзю вдруг вытерла слёзы и сделала вид, что ей очень стыдно:

- Отец, твоя дочь пренебрегла всем, чему ты её учил. И моему эгоизму нет границ. Но, узнав, что случилось дома, я не могла не обеспокоиться. Простишь ли ты меня, папа, в последний раз и позволишь ли повидать сестру?

Когда Линь Чуцзю договорила, у неё был очень честный и искренний вид.

Да уж, говорить сейчас о делах семьи поистине эгоистично!

Голова Линь Сяна по-прежнему не работала, и на этот раз его лицо слегка исказилось, потому что…

Линь Чуцзю снова спутала ему все планы. Он хотел сделать ее виновной в травме Линь Ваньтин, но вот чем все закончилось. В самом деле, ее эгоизму нет предела!

Хотя Линь Чуцзю была принцессой, она в то же время была и женщиной. А женщины во всем мире крайне требовательны и эгоистичны. Однако иногда они умеют прощать.

Эгоизм Линь Чуцзю можно понять и принять. Но вот эгоизм Линь Сяна – другое дело. В конце концов, он не просто человек, он премьер-министр. Так что, если все увидят его эгоизм, политические оппоненты ему этого не спустят.

Линь Сяну еще не наскучила жизнь, чтобы он мог проглотить такое поражение.

И из-за этого он не решился перечить Линь Чуцзю. Вместо этого он посмотрел на нее более спокойно и поспешно сказал:

- Вы слишком строги к себе, принцесса. Заботиться о семье – совершенно естественно. Так что я могу это понять.

Он не только хотел избежать поражения, но он к тому же хотел унизить Линь Чуцзю. Однако у него все равно было такое ощущение, будто он проглотил муху, и его подташнивало.

- Раз отец понимает меня и не винит за мой эгоизм, я спокойна, – Линь Чуцзю поднесла платок к лицу и кончиком промокнула глаза.

И вскоре они покраснели.

- Какое мастерство», – не мог не восхититься Су Ча.

Он подумал, что Линь Чуцзю только притворяется, что плачет. Так кто бы мог подумать, что она может даже заставить свои глаза покраснеть, будто ее обидели.

Женские слезы – данное природой оружие. Но, когда женщина пытается сдержать слезы, ее собеседник еще больше переживает. Линь Чуцзю не прибегала к помощи слез, чтобы вызвать сочувствие людей, ее слезы так и не пролились, но люди беспричинно почувствовали себя плохо.

Снова и снова обретая власть над ситуацией, Линь Чуцзю, наконец, решила снова вернуться к делу. Она обернулась, взглянула на людей и начала обсуждать свои тревоги с Линь Сяном.

- Отец, студенты собрались у стен поместья Сяо и просили справедливости для этих людей. Но из-за того, что к принцу вернулась его застарелая болезнь, он не в состоянии сейчас помочь им. И так как я женщина, я не разбираюсь в политике. Я боюсь, что, если попытаюсь им помочь, то только все испорчу. Поэтому я решила привести этих людей в дом Линь и просить твоего наставления, - сказала Линь Чуцзю, наблюдая за выражением лица Линь Сяна.

И закончила она словами:

- Я знаю, что у тебя, отец, могут быть из-за этого неприятности, но я не вижу другого выхода. Они говорят, что министры забрали пенсию солдат, и этим обрекли их семьи на бедность. И они были так беспомощны, что им пришлось даже продать своих детей. Эти старушки не могут вмешиваться в государственные дела, но вы, отец, я знаю, вы сможете позаботиться об этой проблеме, потому что вы верны и преданы своей стране. Вы учили нас с сестрой жить с чистой совестью, не быть высокомерными и не притеснять других. Поэтому, узнав о несчастьях этих людей, я поразмыслила и привела их сюда, чтобы попросить отца о помощи. Отец, мужья, братья и сыновья этих людей погибли, защищая нашу страну. Я не могу допустить, чтобы их жертва осталась не оцененной.

Линь Чуцзю сказала это так, будто Линь Сян в самом деле не ставил деньги превыше всего. Как будто он был бескорыстным человеком, готовым отдать все, лишь бы настал мир во всем мире.

Услышав все это, Линь Сян попытался заставить свои губы улыбнуться.

Он долго работал мальчишкой на побегушках во дворце, поэтому подобные слова его не тронут.

Он-то не был тронут, а вот простые люди, стоявшие вместе со студентами, растрогались. Они начали один за другим опускаться на колени и кричать:

- Премьер-министр Линь! Пожалуйста, помогите нам добиться справедливости!

- Принцесса Сяо права. Мы не можем допустить, чтобы смерть тех солдат была напрасной.

Зеваки не понимали, что происходит, но они тоже присоединились и стали кричать.

Другие студенты не знали, как серьёзна ситуация, поэтому они не решались кричать. Однако Лю Юншен...

Его истинной целью было испортить репутацию Сяо Тяньяо. И эта накалившаяся ситуация была его шансом.

Лю Юншен грохнулся на колени и закричал:

- Премьер-министр Линь, даруйте нам справедливость ради наших погибших солдат, и пусть все узнают, что продажные министры были людьми нашего Бога Войны. Принц Сяо очень могущественен, и наш суд не решается заслушать его дело. Так, прошу вас, премьер-министр, начните процесс и выметите подчистую всех продажных министров.

Задачей Лю Юншена было вовлечь Сяо Тяньяо в это грязное дело, связанное с коррупцией, но так, чтобы Линь Сян не пострадал. И если у Линь Сяна не будет неприятностей, то и он сам может не беспокоиться.

Несколько студентов хотели последовать примеру Лю Юншена. Но принц Сяо и правда был очень могущественен. Так что в итоге они не решились встать на колени и закричать, и позволили Линь Сяну разбираться с одним Лю Юншеном.

Когда ситуация так внезапно изменилась, зеваки пришли в замешательство.

Разве принцесса Сяо только что не просила за этих людей? Так почему же в мгновение ока она оказалась порождением зла, пытающимся притеснять их?

Многие прохожие начали перешептываться, потому что они не понимали, что происходит на самом деле. Когда Линь Сян увидел их реакцию, его глаза вдруг загорелись от внезапно посетившей его мысли.

Линь Сян дважды кашлянул и поднял руку, чтобы попросить людей о тишине. Толпа моментально смолкла, заинтересовавшись.

- Не беспокойтесь, я служил этой стране многие десятилетия. Я никогда не дрожал от страха и всегда имел чистую совесть. Я не смею сказать, что сделал так уж много, но я смею сказать, что не буду сидеть сложа руки, узнав об этом деле. Кем бы ни был человек, стоящий за коррупцией, я, Линь Сян, не побоюсь наказать его в соответствии с законом.

Все вокруг Линь Сяна понимали значение этих слов. Но Линь Чуцзю будто бы ничего не слышала. В итоге она согласилась:

- Ванъе говорил, что отец самоотверженный государственный служащий и хороший пример для подражания будущим поколениям, и это правда. И так как отец обладает всеми этими качествами, ванъе сказал, что отец непременно возьмется за это дело, вычислит всех этих продажных министров и велит бросить их в Жёлтую Реку.

Линь Сян сглотнул и его лицо покраснело от смущения. Однако он быстро успокоился и сказал:

- Сяо Тяньяо слишком любезен. Я получаю жалованье за свою службу, значит, для меня совершенно естественно верно служить моей стране.

Похвалы Сяо Тяньяо звучали не очень-то приятно.

Линь Сян расстроился и очень разволновался. Они с Сяо Тяньяо – зять и тесть. Но он пытался обвинить и опозорить его на публике. Однако Сяо Тяньяо этого не делал. Так что, разумеется, у всех будут сомнения.

- Я согласна со словами отца: государственные министры получают деньги от императора. Значит, они должны верно служить своей стране. Эта страна принадлежит императору. Все люди, живущие здесь, – подданные императора. Но некоторые люди, которым было доверено служить своим гражданам, злоупотребили своей властью. Они работали не для того чтобы помогать людям, а искали лишь славы и богатства. Им должно быть стыдно перед императором. Император доверял им, а они... Я считаю, они должны быть обезглавлены!

Линь Чуцзю пыталась сказать эти справедливые слова, как представительница поместья Сяо. Что означало, что поместье Сяо занимает сторону справедливости.

Народ и Слишком рано радоваться

- Очень, очень хорошо сказано.

Слушатели не совсем поняли, что сказала Линь Чуцзю, но они знали, что в своих словах она ругала нечестных министров. В свою очередь, Лю Юншен и другие студенты поняли значение её справедливых слов. Она говорила о верности императору. Но на самом деле она просто помогала Сяо Тяньяо выпутаться из этого дела о коррупции, сваливая всю вину на императора и его людей.

Эта страна принадлежит императору. Это император назначил тех министров, испытав их преданность ему. А это значит: проблемы с коррупцией возникли из-за избранных императором министров, а не из-за принца Сяо.

Какой умный ротик, он действительно умеет выбирать льстивые слова!

Линь Сян не мог сказать, были ли это слова самой Линь Чуцзю, или же ее научил Сяо Тяньяо. Поэтому в тот момент его умные глаза нечаянно сверкнули.

Линь Чуцзю не знала, о чем он думает, поэтому она лишь стояла и улыбалась. Ее диадема с фениксом слегка дрожала, поэтому он не мог сказать, правда ли она казалась величественной или нет, но он все же не мог оторвать от нее взгляда.

Сколько бы он ни раздумывал, она все равно казалась ему непохожей на себя прежнюю. Он не мог поверить, что за такое короткое время принц Сяо сумел бы изменить ее.

Похоже, его дочь выросла в молчании, потому что он явно о ней ничего не знал! Линь Сян прищурился, затем внимательно оглядел Линь Чуцзю. Но так ничего и не сообразил.

Она только притворяется такой хорошей, или же она настолько повзрослела?

Как бы то ни было, он уже не мог сражаться с ее язычком. В глазах людей поместье Сяо уже находилось на вершине морали. Так что он был уже не в состоянии сбросить их вниз.

Линь Сян слегка вздохнул и оторвал взгляд от Линь Чуцзю. Он больше не хотел вести с ней словесный поединок, поэтому вместо этого он обратил глаза на толпу.

Закончив свой горький и справедливый монолог, Линь Чуцзю уже больше ничего не говорила и просто стояла молча. Простые люди тоже хранили молчание, говорили только Лю Юншен и его группа. Но это не означало, что Линь Сян может просто отослать их прочь.

Линь Сян хорошо понимал, что эти люди пришли к его особняку, чтобы разрешить проблему коррупции. Так что ему придется сказать несколько слов касательно этого дела, если он в самом деле хочет от них избавиться.

- Слушайте все, – сказал Линь Сян, подняв руку, чтобы привлечь внимание людей. – Будьте уверены, я непременно удостоверюсь, что все вопросы, заданные вами, были переданы в Императорский Суд, чтобы правда немедленно вышла на свет.

Линь Сян постарался, чтобы его слова звучали красиво.

Что же до поисков правды? Почему он сказал про правду? Даже если все эти люди умрут, он никогда не откроет правды.

Услышав его слова, Су Ча и Лю Бай чуть не лишились чувств от гнева. Поэтому они хотели подойти и поговорить с Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю вдруг сказала:

- Отец поистине великодушный человек, не то что его дочь. Я слышала, что мадам Линь и сестра Ваньтин серьезно больны, поэтому я боюсь, у тебя не было возможности внимательно рассмотреть детали этого дела, пока ты заботился о них. Так что, пожалуйста, отец, позволь этим служанкам и охранникам помочь вам, и просто дай им какие-нибудь поручения.

После этих слов Линь Чуцзю не хотела давать Линь Сяну возможности возразить. Поэтому она немедленно повернулась и скомандовала:

- Вы все останетесь здесь и поможете моему отцу. Ванъе приказал решить эту проблему. Так что вам не нужно возвращаться вместе со мной.

Приказ Линь Чуцзю звучал странно. Она сказала, что принц Сяо велел разрешить эту проблему, но кто пойдет это проверять, а?

Линь Сян вытаращил глаза и поспешно отказался:

- Принцесса Сяо, главнейшая обязанность королевской охраны в том, чтобы защищать принца Сяо. Как же они могут остаться здесь?

- Отец, я тоже не хочу, чтобы они здесь оставались. Но работа государственных министров так плоха. Разве ты не видел этого, отец? – Линь Чуцзю вздохнула и посмотрела на него взглядом, который говорил:

- Я забочусь лишь о тебе.

- Сегодня утром я попросила домоправителя Цао разыскать судью Шунь Тяня, чтобы он помог нам с этим делом. Однако мы и тени его не увидели в поместье Сяо. Прежде чем выехать из поместья Сяо, я снова послала людей найти его, чтобы навести здесь порядок, но опять же – никто не приехал. Так что, похоже, судья Шунь Тянь очень занят.

Докладывать и просить о помощи – правильно. Но так как государственные министры чересчур заняты, ей некого больше просить о помощи отцу, кроме королевской охраны.

- Отец, я уверена, ванъе сделал бы то же самое. Так что просто не сомневайся и зови их. Хотя они иногда бывают неловки, я уверена, они смогут помочь тебе с некоторыми поручениями.

Слова Линь Чуцзю были лживыми, но ей необходимо было сказать это, чтобы Линь Сян не смог отказать ей. На самом деле судья Шунь Тянь так запутался, что не мог отличить белое от черного. Но если охранники поместья Сяо в самом деле останутся в особняке Линь, это будет очень плохо.

- Принцесса Сяо, если вы оставите здесь своих слуг и охрану, кто же защитит вас? – Линь Сян тоже надел маску заботливого отца.

Он посмотрел на нее взволнованно, не желая уступать.

Однако, когда дело доходило до актерской игры, он не мог тягаться с Линь Чуцзю.

- Отец, тебе ни к чему волноваться. Мы же находимся в Столице Империи, где живет император, так кто же осмелится чинить беспорядки? Что же касается служанок? У меня все еще есть свои собственные руки, так что я могу и сама о себе позаботиться, – первая часть ее речи была ложью, но вторая была правдой. Однако никто этому не поверил.

- Это… как вы можете так говорить? Вы же принцесса. Вам не нужно самой заботиться о себе. Я попрошу вашу мать, чтобы она отправила к вам пару служанок, – сказал Линь Сян, потому что ему тоже хотелось заслать своих людей в поместье Сяо.

Однако Линь Чуцзю бесстрастно отказалась:

- Спасибо за заботу, отец. Но если ты и дашь мне служанок, их сразу же отошлют назад. Принц всегда очень экономный, поэтому у меня всего четыре служанки. Так что, если вы добавите еще, ванъе наверняка будет недоволен.

Линь Чуцзю врала, но ее слова поразили Су Ча и Лю Бая. Они оба не могли не подумать:

- Неужели Тяньяо настолько скуп?

Однако Линь Сян не хотел сдаваться, и тоже сказал:

- Но это будет только на время отсутствия ваших служанок. Они уйдут, когда ваши служанки вернутся.

- Папа, ни к чему так волноваться. Но если ты действительно хочешь послать куда-нибудь своих служанок, пошли их лучше в Дом Цыэнь. Там много детей, которые нуждаются в заботе гораздо больше, чем я.

Дом Цыэнь был местом, куда отправляли брошенных детей. Там царил полнейший беспорядок из-за нехватки людей. Так что Линь Чуцзю была права.

Линь Чуцзю обошла Линь Сяна дважды, так что он не мог не рассердиться. Однако он не мог обвинить ее в том, что она не любящая дочь. Пусть Линь Чуцзю и его дочь, но она к тому же и принцесса Сяо. То, как она держалась и вела себя, ясно говорило о том, что она завоевала сердце принца Сяо. Так разве он может теперь срывать на ней злость?

Линь Сян глубоко вдохнул и подавил свой гнев. Он больше не хотел поднимать эту тему, поэтому сказал:

- У принца Сяо поистине твердые принципы. Если император узнает об этом, он наверняка будет доволен. Тогда я бесстыдно позаимствую охранников принца Сяо.

Поняв, что он не может отказаться, Линь Сян сразу же почувствовал всю тяжесть унижения, приготовленного для него Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю только мысленно посмеялась и не ответила, потому что…

Она знала, что этот фокус и это унижение, которые она использовала, наверняка…

Спокойно и Самый подходящий человек для принца

Конечно же, получив порцию унижения от Сяо Тяньяо, Линь Сян немедленно сменил тему.

- Принцесса Сяо, я определенно буду занят день и ночь из-за этого дела. Боюсь, что не смогу заботиться о твоей матери и сестре. Я надеюсь, принцесса Сяо сможет остаться дома на некоторое время, чтобы поухаживать за ними?

Ради того чтобы немедленно разрешить проблему, было бы правильно остаться дома и поухаживать за ними. Но...

- Не думаю, что это хорошая идея, – Линь Чуцзю уже не пришлось отказывать самой, потому что Су Ча выступил вперёд и ответил Линь Сяну за неё. – В поместье Сяо только одна хозяйка. Так что принцессе Сяо не следует покидать поместье без особой необходимости. К тому же ванъе сейчас не может обходиться без ванфэй, так что...

- Хм… – услышав, что Су Ча сказал более чем достаточно, Линь Чуцзю прервала его и сказала. - Отец, не слушай молодого господина Су Ча, это чепуха. Мне нужно лишь предупредить домоправителя, а потом я могу быть свободна.

От слов Линь Чуцзю глаза Линь Сяна загорелись, и он уже было обрадовался. Но тут он услышал, что сказала Линь Чуцзю:

- Но… – Линь Чуцзю помедлила с выражением сильного смущения, но все же продолжила. - Но отец, ты очень хорошо знаешь, что здоровье твоей дочери очень плохо. Ванъе не позволяет мне переутомляться, так что боюсь, что вместо того чтобы быть полезной, я только вызову больше неприятностей.

Пока эта отговорка может пригодиться, кому какая разница, что она использует ее дважды или трижды подряд?

Су Ча тоже был умен, он вовремя поддержал ее слова:

- Премьер-министр Линь, вы лучше всех знаете о состоянии здоровья ванфэй. Божественный доктор Мо все еще лечит ее, так что он велел нам вовремя отвести ее домой, чтобы она могла принять свою лечебную ванну. Премьер-министры, вы ведь не станете мешать лечению принцессы, верно?

- Разумеется… не стану, – с усилием ответил Линь Сян.

Потому что он ненавидел себя на то, что позабыл об этом.

Су Ча солгал премьер-министру, но даже не покраснел от стыда. Его лицо было совершенно спокойным, как будто он просто докладывал Сяо Тяньяо о ежедневных делах.

Однако Лю Бай не смог слегка не скривить губы. Он подумал, что уже достаточно видел, каким бесстыдным может быть Су Ча. Но он ошибался, потому что ему было еще на что посмотреть…

Линь Чуцзю посмотрела на Су Ча, проигнорировав мрачное лицо Линь Сяна, и сказала:

- Господин Су Ча, хватит говорить ерунду. С чего бы моему отцу мешать моему лечению? Почему он должен быть против того, что я вернусь вовремя и приму лекарства Божественного Доктора Мо?

Линь Сян почувствовал, будто в него вонзились два ножа. Поэтому он сказал:

- Все хорошо, ничего страшного, – сказал он мягко, но выражение его лица было очень странным.

Линь Сян, у которого не осталось другого выбора, сложил руки и поклонился Линь Чуцзю:

- Здоровье принцессы бесценно. Так что, пожалуйста, возвращайся домой и отдохни.

Линь Сян явно был зол, но ему ничего не оставалось, кроме как ждать, пока Линь Чуцзю уйдет. Линь Чуцзю, казалось, ничего не понимала. Потому что она продолжала подыгрывать ему:

- Я знаю, как отец заботится о моем здоровье. В таком случае, я пойду.

Сказав эти слова, Линь Чуцзю подмигнула Су Ча и Лю Баю. Она даже не оглянулась. А затем они просто покинули Линь Сяна, который смотрел им вслед не в силах сказать ни слова.

Они правда просто так уйдут?

Линь Чуцзю вообще-то не собиралась оборачиваться, но все же остановилась и посмотрела на Линь Сяна:

- Папа, тебе не обязательно провожать меня. О, и не стоит обо мне волноваться. Просто сосредоточься на том, чтобы разрешить эту проблему.

Услышав ее слова, они оба не могли не вздохнуть.

Принцесса Сяо, вы видели, что премьер-министр Линь хотел проводить вас?

Принцесса Сяо, вы видели, что премьер-министр Линь беспокоился о вас?

Принцесса Сяо, не надо обманывать себя!

Рты Су Ча и Лю Бая ужасно скривились. И они долго не могли прийти в себя. В свою очередь, Линь Чуцзю не знала, о чем они думают, поэтому она лишь спокойно повернулась, чтобы уйти.

Шаги Линь Чуцзю казались очень твердыми и уверенными. И хотя в ее волосах было полно жемчужных булавок, они не издавали ни звука. Видя ее походку, студенты и простые люди не могли не застыть в восхищении. И даже некоторые молодые дамы не могли не следить за нею взглядами.

Линь Чуцзю продолжала идти, как цветок, который свободно и беспрепятственно плыл по реке. Су Ча и Лю Бай думали, что она продолжит вести себя так около дома Линь. Но вдруг он услышал, как она сказала:

- Господин Су Ча, господин Лю Бай, давайте поспешим. Если мы опоздаем, ванъе будет недоволен.

До массажа Сяо Тяньяо оставалось всего полчаса. Так что Линь Чуцзю нужно было поторопиться.

- А?

Линь Чуцзю оставила всех охранников поместья Сяо в доме Линь, так что ей не оставалось ничего, кроме как просить, чтобы Лю Бай был её провожатым. Лю Бай подумал, что послышался, а потому переспросил:

- Ванфэй, что вы сказали?

Линь Чуцзю повторила:

- Я сказала, давайте поспешим назад. Если мы опоздаем, ванъе будет недоволен, и мне не поздоровится.

Линь Чуцзю отлично знала, что Сяо Тяньяо человек с хорошим самообладанием. Но только не в отношении её.

- Вы боитесь ванъе? Я думал, вы никого не боитесь, - Линь Чуцзю перестала говорить, как принцесса, поэтому и Лю Бай стал говорить свободно.

Су Ча кивнул в подтверждение слов Лю Бая.

Линь Чуцзю, не колеблясь, оскорбила императора и Линь Сяна, но она боится Сяо Тяньяо?

- Разве вы сами его не боитесь? – только и ответила Линь Чуцзю.

Но этих слов хватило, чтобы заткнуть им рты.

Конечно, они его боялись. Его боялись все люди восточной страны. Некоторые даже начинали плакать от одного звук его имени. И была даже поговорка для детей, что, если ты будешь плакать, придёт Бог Войны и заберет тебя. Так что дети от этого замолкали сразу же.

Лю Баю было все равно, что случится с Линь Чуцзю, но он все же не посмел задерживать еея потому что это было связано с Сяо Тяньяо. И благодаря его превосходному мастерству, они прибыли в поместье Сяо без происшествий.

Линь Чуцзю прибыла к поместью Сяо в назначенное время, но ей ещё нужно было преодолеть расстояние между главными воротами и двором Цзин Тянь.

- Чёрт подери, из-за этих ужасных отца и дочери у меня точно будут неприятности, – Линь Чуцзю выпрыгнула из экипажа, приподнята юбку и побежала в направлении зала Цзин Тянь.

И от бега её шпильки с бусинами в волосах сталкивались с громким звоном. От прежней элегантности не осталось и следа.

Су Ча, который стоял перед особняком, был поражен.

- Мы около поместья, а ванфэй уже изменилась? Что случилось с той благородной и достойной принцессой?

Су Ча внезапно пожалел Сяо Тяньяо, потому что он женился на такой девушке. В самом ли деле это нормально?

Лю Бай с самого начала ненавидел Линь Чуцзю, поэтому он сказал:

- Как эти отец и дочь надоели, – но видя, как торопится Линь Чуцзю, он не мог не рассмеяться.

- Ну, если честно, я считаю, что ванфэй на самом деле хороший и интересный человек, – думая о том, какой забавной сейчас была Линь Чуцзю, Лю Бай стал меньше её ненавидеть.

И не только потому, что она помогала Сяо Тяньяо, но и потому, что она радовала его.

Лю Бай любил Со Юэр, но он мог сказать, что по сравнению с ней, Линь Чуцзю больше подходила Сяо Тяньяо.

- Ты тоже так считаешь? – Су Ча посмотрел Лю Баю в глаза.

Но Лю Бай не ответил ему и повернулся, чтобы уйти. Тогда Су Ча деловито притянул его к себе и сказал:

- Пошли. Надо посмотреть, как не поздоровится ванфэй, если принц будет недоволен.

Однако это был лишь повод. Потому что на самом деле Су Ча хотел, чтобы Лю Бай увидел, какая противная Мо Юэр. И он надеялся, что Линь Чуцзю не будет преувеличивать.

Сердце Лю Бая говорило ему не ходить, но он не мог совладать с собой, потому что Су Ча тащил его. Поэтому в итоге он вошёл во двор Цзин Тянь.

Пот и Кровавый дождь

Линь Чуцзю прибыла в поместье Сяо вовремя, но она не вовремя пришла в зал Цзин Тянь, поэтому можно было сказать, что она опоздала. И как она и ожидала, Божественный Доктор Мо и мисс Мо не упустили этой возможности.

- Ванъе, ваш массаж и ежедневные травяные ванны нельзя отменять. Лечение ваших ног нельзя задерживать, – сказал Божественный Доктор Мо серьёзно и обеспокоенно.

Но он прекрасно знал, что это только лишь для того, чтобы размягчить мышцы и кровеносные сосуды. Так что ничего страшного не будет, если они подождут пару минут, правильно?

- Ммм, – очень тихо ответил Сяо Тяньяо.

Так что они не могли точно определить, ответил он или нет.

Божественный Доктор Мо знал, что у Сяо Тяньяо тяжёлый характер, поэтому он добавил:

- Ванъе, мы не знаем, когда вернётся ванфэй, так ничего страшного, если ваши ноги помассирует Юэр?

Хотя он ещё только спрашивал, он уже подмигнул Мо Юэр. Мо Юэр подошла ближе. Но так как Сяо Тяньяо не показал никакого сопротивления, то Божественный Доктор Мо сказал:

- Юэр, позаботься хорошенько о ванъе, а я приготовлю ему ванну.

Божественный Доктор Мо хотел уйти, чтобы дать Сяо Тяньяо и Мо Юэр побыть наедине.

Мо Юэр ждала, что Сяо Тяньяо что-нибудь скажет, но он так и не открыл рта. Она смутилась. В конце концов, она привыкла к тому, что её добиваются первой и здороваются с ней первой, так что она не знала, как заговорить с мужчиной.

Но таким уж человеком был Сяо Тяньяо. Так что если она сама не заговорит с ним, Сяо Тяньяо тоже не заговорит.

- Ванъе, ваше лечение нельзя откладывать, так что я начну, хорошо? – сказала мисс Мо, подавив чувство унижения, которое было в её сердце.

- Это ни к чему, – бесстрастно сказал Сяо Тяньяо.

В этот момент Линь Чуцзю уже появилась в дверях. Су Ча и Лю Бай, прибывшие с ней, явились следом, но не вошли внутрь. Охрана в зале Цзин Тянь была серьёзной. Никто не мог войти и никто не мог выйти свободно. Но чтобы Сяо Тяньяо мог знать, что происходит снаружи...

Су Ча и Лю Бай прошли по секретному туннелю. Ранее они оба поздоровались с домоправителем Цао, но после они тихо прошли внутрь.

Сяо Тяньяо отказался безо всяких колебаний, так что Мо Юэр была несчастна. Ее настроение испортилось, поэтому она не удержалась и сказала:

- Ванъе, мой отец уже так давно вас лечит. Но вы готовы испортить это все из-за женщины?

Сяо Тяньяо ничего не сказал, но он поднял голову и посмотрел на Мо Юэр безо всяких эмоций. Однако Мо Юэр не могла не смутиться, как будто он смотрел прямо сквозь нее.

- Ванъе… – мисс Мо с готовностью подняла голову и гордо сказала. - Ванфэй хорошо знает, что ваш массаж нельзя задерживать. Но она не вернулась вовремя. Не значит ли это, что ей нет дела до ваших ног? Принц должен наказывать тех, кто совершает такие большие ошибки, не так ли?

Линь Чуцзю хотела подойти к двери, но, когда она услышала последнее предложение, она остановилась, и ее лицо упало.

Су Ча и Лю Бай прятались с другой стороны, так что они не только слышали слова Мо Юэр, но и видели выражение ее лица. Глаза Лю Бая загорелись от удивления.

Но вдруг Су Ча толкнул его локтем, и он повернул голову. Однако он увидел лишь, что Су Ча хохочет.

- Ванъе, мы с отцом заботимся о вас, поэтому не хотим откладывать ваше лечение. Я специально изучала ваш случай, так что я абсолютно во всех отношениях лучше принцессы, – сказав эти слова, Мо Юэр подошла к нему.

Сяо Тяньяо ничего не говорил, поэтому на ее губах появилась очаровательная улыбка.

- Ванъе, я начну…

Линь Чуцзю больше не собиралась стоять в стороне, так что она сделала глубокий вдох и с шумом отворила дверь. Мо Юэр обернулась и увидела Линь Чуцзю, которая выглядела так достойно и благородно в своем роскошном платье. Линь Чуцзю перевела дыхание. Ее сердце все еще быстро колотилось, но она пыталась сохранять спокойствие перед ними:

- Мисс Мо, я позабочусь о ванъе, так что вам нет нужды волноваться. Я все сделаю.

Договорив это, Линь Чуцзю спокойно вошла внутрь. Каждый ее шаг, каждое движение было изящно. Как будто он только что не носилась, как проклятая и не переутомилась.

- Ванфэй, почему вы здесь? – Мо Юэр испугалась.

И так как она не знала, как она отреагирует, она повалилась на землю.

Она соблазняла чужого мужчину, а его жена все видела. Как же ей было не испугаться?

- Почему? Разве я не должна была прийти? Я вам помешала? – медленно спросила Линь Чуцзю.

Она спросила так, будто лишь проясняла простую ситуацию. Так что никто не смешался бы от такого тона.

Видя ее такой, Су Ча и Лю Бай не могли втайне не восхититься ею. Все-таки контроль Линь Чуцзю над любой ситуацией становился все лучше и лучше.

Но если бы они только знали, что она говорила медленно, потому что пыталась скрыть свою усталость. Тогда их мнение, возможно, было бы другим.

Когда Мо Юэр услышала ее, она почувствовала себя еще более виноватой.

- Ванфэй, должно быть, шутит. Вы опоздали, ванфэй, и, боюсь, лечение принца пришлось задержать. Поэтому я пришла спросить, нуждается ли он в моей помощи. Но так как вы уже здесь, я не буду вам мешать.

Мо Юэр встала и вышла из комнаты. Но ее фигура казалась зажатой. Она выглядела, как проигравший боец, который пытается лишь сохранить остатки собственного достоинства.

Когда Мо Юэр уходила, Линь Чуцзю взглянула на ее лицо. Линь Чуцзю увидела, что она надула губки. Так что она просто позволила ей уйти.

Все равно у нее не было сил продолжать разговор с нею.

Мо Юэр была уже снаружи, поэтому Линь Чуцзю закрыла дверь. А затем… Она прислонилась к двери и глубоко вздохнула.

Что ж, она очень устала.

Линь Чуцзю похлопала себя по груди. И продолжала делать это, пока ее сердце не успокоилось. И так как она была слишком занята этим, она упустила шанс увидеть улыбку в глазах Сяо Тяньяо. Лицо Сяо Тяньяо снова стало бесстрастным, когда Линь Чуцзю обернулась.

- Ванъе, простите, я опоздала, – медленно проговорила Линь Чуцзю, признавая свою ошибку.

- Ммм, – только сказал Сяо Тяньяо.

А затем снял со своих ног одеяло. Этот жест говорил сам за себя.

Линь Чуцзю не была лицемерной, поэтому она сделала шаг вперед и сказала:

- Подождите минутку, ванъе, я вымою сперва руки.

Вымыв руки, она кроме того ополоснула и вспотевшее лицо. Линь Чуцзю не торопилась начать массировать ноги Сяо Тяньяо. Вместо этого она сначала взяла себе стакан воды.

Линь Чуцзю умирала от жажды. Но хотя она и сильно хотела пить, она не выпила всю воду одним глотком. Она все-таки соблюдала приличия.

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и подошла ближе. Затем она села на табурет и терпеливо стала тереть ноги Сяо Тяньяо. Лицо Линь Чуцзю было очень спокойным и не выказывало ни тени недовольства. Ее глаза были прикованы к ногам Сяо Тяньяо, поэтому она не заметила, что Сяо Тяньяо пристально на нее смотрел.

Лю Бай и Су Ча пришли к Сяо Тяньяо с докладом. Но увидев эту сцену, оба поняли, что не стоит вмешиваться. И они также не осмелились продолжать наблюдать.

Когда они ушли, сдвинутые брови Сяо Тяньяо слегка расслабились. И когда он увидел, что на лбу Линь Чуцзю начал собираться пот, он, не задумываясь достал платок и наклонился к ней, чтобы вытереть ей лоб, но…

Когда платок дотронулся лба Линь Чуцзю, он не увидел радости, которую ожидал увидеть на ее лице. Вместо этого она испугалась.

- Ван… ванъе? Что вы делаете?

Линь Чуцзю испугалась, и ее тело напряглось. И ее руки остановились.

- Вытираю тебе лицо, разве не видишь? – спокойно ответил Сяо Тяньяо.

И продолжил вытирать пот Линь Чуцзю, нежно и тщательно.

Это… это оттого что она вспотела?

Сяо Тяньяо вытер ей лицо?

Завтра пойдет кровавый дождь?

Линь Чуцзю непонимающе смотрела в красивое лицо Сяо Тяньяо. Ее мозг совершенно отключился. И от этого она не могла соображать.

Похвала и Определенно случайность

Линь Чуцзю глупо уставилась на Сяо Тяньяо. Она невинно глядела на него, пока он продолжал вытирать ей лицо. Сяо Тяньяо медленно и беззаботно откинулся назад. Но потом он не забыл посмеяться над ней, сказав:

- Что? Ты внезапно поглупела? Разве ты не собираешься дальше массировать мне ноги? Хочешь навредить им?

- О, хм… – Линь Чуцзю не обратила внимания на грубые слова Сяо Тяньяо.

Единственным, о чем она думала было: он ведет себя странно!

Сяо Тяньяо одержим злым духом?

Когда Сяо Тяньяо убрал руку, Линь Чуцзю наконец успокоилась и продолжила массировать ему ноги. Но она все-таки не могла перестать думать об этом.

Сяо Тяньяо одержим, так? Потому что, если нет, значит ли это, что у него есть чувства ко мне?

Подумав так, Линь Чуцзю сразу же отбросила эту мысль. Потому что это было невозможно.

В конце концов, с чего бы Сяо Тяньяо влюбляться в нее? Так что можно точно сказать, что Сяо Тяньяо одержим.

О, наверное, это из-за сегодняшних событий!

Линь Чуцзю хотелось сильнее убедить себя. Поэтому она потихоньку наблюдала за Сяо Тяньяо. Он выглядел таким же величественным и могущественным, как всегда, к тому же он казался очень холодным, так что Линь Чуцзю уверилась, что ее мысли были верны.

– Ванъе, вы хотели бы, чтобы я рассказала вам, что случилось снаружи, сейчас или потом, когда вы будете принимать ванну? – Линь Чуцзю пристально посмотрела на Сяо Тяньяо, чтобы увидеть его реакцию, но она не увидела в его глазах недовольства.

Что ж, если Сяо Тяньяо хочет узнать, что случилось снаружи, разве ему нужны слова Линь Чуцзю?

– Говори.

Линь Чуцзю одета в плотные одежды, но она все равно собирается сопровождать его во время целебной ванны? Она не боится умереть от удушья?

– О… – услышав ответ Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю совершенно успокоилась.

Сяо Тяньяо действительно ведет себя как обычно. И ей только привиделось.

Линь Чуцзю рассказала обо всем, что произошло снаружи, продолжая массировать. Она сказала все, ничего не утаив. Она доложила о своих действиях и о встрече с Линь Сяном. А также повторила каждое слово, сказанное ее отцу.

Доклад Линь Чуцзю был очень подробным. Поэтому, хоть он и не услышал некоторых деталей, которые хотел бы услышать, Сяо Тяньяо все же смог представить, как Линь Чуцзю расправилась с теми студентами и со своим отцом.

Линь Чуцзю хорошо постаралась. Однако, если бы вышел он сам, он бы справился лучше, но…

Сяо Тяньяо не мог не похвалить Линь Чуцзю. Однако он не похвалил ее действия, а вместо этого сказал:

- У тебя хорошая память.

Она запомнила даже точные слова других людей, так что, если у нее не хорошая память, тогда что это?

Это определенно был комплимент, но Линь Чуцзю не обрадовалась. И все же она выдавила слабую улыбку, а потом просто склонила голову.

Она могла бы сказать Сяо Тяньяо, что у нее действительно хорошая память. В конце концов, если ты не можешь позволить себе покупать книги, ты можешь лишь брать их в библиотеке на определенный срок. Но некоторые хорошие книги нельзя было брать домой, поэтому у нее не оставалось другого выбора, кроме как делать записи или запоминать их.

Но так как у нее в голове было много свободного места, запоминать было практичнее, чем записывать. В конце концов, если она копировала книги, то она делала это слишком медленно, и ей приходилось возвращаться в другой день. И благодаря этим упражнениям ее память натренировалась. Теперь она могла запомнить все, что было важно!

Особенно, если это была обида!

Сяо Тяньяо плохо давались речи, поэтому он приготовился не говорить. Сама Линь Чуцзю не могла придумать тему, поэтому она тоже замолчала. Комната надолго погрузилась в тишину. Было так тихо, что слышны были только движения рук Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не чувствовала, что в этой тишине было что-то не так. Но Сяо Тяньяо чувствовал себя очень неуютно. Линь Чуцзю могла долгое время говорить с незнакомцами, но ей было нечего сказать ему?

От этой мыли Сяо Тяньяо стало еще печальнее. И из-за этого все его тело источало холод. Линь Чуцзю почувствовала прохладу, поэтому она посмотрела на Сяо Тяньяо с любопытством и спросила:

- Ванъе, вы в порядке? Не ведите себя так, вы меня до смерти напугаете!

- А как же иначе? – Сяо Тяньяо не ответил на вопрос.

Вместо этого он сам задал ей ответный. Линь Чуцзю хотелось заплакать, но она не могла ничего с этим поделать. Поэтому она склонила голову и продолжила массировать.

От этого человека у вас прямо кровь горлом пойти может!

Сяо Тяньяо сделал глубокий вдох и попытался проглотить свой гнев. В конце концов, ничего хорошего не выйдет из разговоров с глупой женщиной.

Сяо Тяньяо повернул голову и выглянул в окно. Он попытался хорошо обдумать то, что случилось сегодня, но чем дольше он думал, тем больше чувствовал себя оскорбленным. Они с императором враждовали очень давно. И все эти годы император пытался его убить. Но так как он всегда выживал, император решился использовать тех студентов, чтобы запятнать его репутацию.

Прошло много лет, но император так и не смог понять его. Что ж, император никогда не заботился о своих людях.

- В конце концов, чего же хочет император? – Сяо Тяньяо рассеянно постукивал пальцами по подлокотнику.

От этого враждебного звука у любого, кто внезапно вошел бы в комнату, перехватило бы дыхание.

Чужие люди, похоже, полагали, что у этой пары довольно теплые отношения друг с другом. И между ними больше нет смущения и несогласия.

Но когда Мо Юэр внезапно вошла и увидела эту сцену, ее сердце вдруг замерло, и она улыбнулась.

- Помоги мне подняться, – Сяо Тяньяо собрался с мыслями и приказал Линь Чуцзю.

- Ванъе, подождите секундочку.

И так как Мо Юэр была здесь, улыбка на лице Линь Чуцзю стала мягче, чем прежде. И ее глаза нежно глядели на Сяо Тяньяо.

Однако, зная, что Линь Чуцзю только притворяется, Сяо Тяньяо почувствовал, что его сердце сжалось.

Линь Чуцзю вытерла руки и приготовила его инвалидное кресло. Затем она помогла Сяо Тяньяо подняться. Мо Юэр тоже была в зале, но она только стояла в стороне и не помогала.

Сяо Тяньяо не был полным, но все-таки был довольно тяжелым. Так что Мо Юэр не могла поручиться, что подняла бы его. Однако Линь Чуцзю могла это сделать, и поэтому сердце Мо Юэр разрывалось.

Она могла делать то же, что могла делать Линь Чуцзю. Но в то же время, она могла делать не все, что может она. Разумеется, она росла врачом. Ее отец тоже был знаменитым доктором, так почему же Линь Чуцзю все равно лучше ее?

Ни на что не отвлекаясь, Линь Чуцзю помогла Сяо Тяньяо подняться, как всегда. Но из-за того, что Сяо Тяньяо еще не готов был сесть в тот момент, его губы скользнули от уха Линь Чуцзю до ее щеки.

- Ван… ванъе… - Линь Чуцзю будто ударило током, и ее руки, держащие Сяо Тяньяо, нечаянно задрожали.

Он что… он дразнит меня?

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо глазами, полными сомнения. Но Сяо Тяньяо вел себя так, будто ничего не случилось, и лишь нахмурил брови и спросил:

- Что не так?

Спрашивая это, Сяо Тяньяо воспользовался возможностью усесться как следует, потому что он не собирался ничего признавать.

- Ничего, – Линь Чуцзю решила, что ей только показалось, и это точно было случайностью.

И так как Мо Юэр стояла с противоположной стороны, она не видела, что произошло между Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. Но она не могла не любопытствовать. Линь Чуцзю покатила кресло Сяо Тяньяо, поэтому Мо Юэр так и не смогла спросить. Она просто осталась стоять одна, ничего не понимая.

***

На Линь Чуцзю была одежда из плотной ткани, поэтому, когда она вошла в комнату, где Сяо Тяньяо принимал свою травяную ванну, она не могла вынести жары. Но хоть ей и было неудобно, она ничего не сказала.

Линь Чуцзю вела себя как обычно и просто делала свое дело. Единственное отличие сегодняшнего дня было в том, что Божественный Доктор Мо обвинил ее в препятствии лечению Сяо Тяньяо. К счастью, Линь Чуцзю этого тогда не услышала.

Божественный Доктор Мо знал, что Линь Чуцзю не боится и не чувствует себя подавленной. Поэтому, когда он сказал ей несколько слов и не получил ответа, он отложил иглу, затем повернулся и вышел, оставив Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю одних в комнате.

Благодарность и Начало плана

Жара в комнате, казалось, стояла сильнее обычного. Линь Чуцзю пробыла здесь всего полчаса, а ей уже было душно. Сяо Тяньяо не видел, как Линь Чуцзю сжимала губы, пытаясь удержать воздух. Но, когда он наблюдал за ней, его взгляд становился все глубже и глубже.

Сяо Тяньяо хотел что-нибудь сказать, но он не знал, как это сказать.

Линь Чуцзю держала книгу, сидя рядом с Сяо Тяньяо. Она изо всех сил старалась красиво читать для него, но ее голос звучал все глуше и суше. Значит, она правда чувствует себя плохо, а не притворяется.

Капли пота собирались у нее на лбу и падали. Они падали, как кристаллы, но будто цветы, распускались и сразу исчезали.

Ладони Линь Чуцзю тоже потели. Поэтому каждый раз, переворачивая страницу, она старалась быть осторожной. Но так как в комнате было очень жарко, она едва могла читать мелкий шрифт. Так что в итоге ей приходилось, разглаживать лист, чтобы лучше видеть его.

Гребень в ее волосах намок, и несколько прядей волос налипли на лицо. Шесть-семь слоев плотной одежды на ней тоже были мокрыми, поэтому лицо Линь Чуцзю уже горело нездоровым румянцем. И ее зрение затуманилось.

Из-за этого Линь Чуцзю несколько раз ошиблась в чтении, не потому что в книге была опечатка, а потому что она плохо себя чувствовала. Но она все равно ничего не сказала.

Почему ты такая упрямая?

Сяо Тяньяо мог поклясться, что Линь Чуцзю – самая упрямая женщина из всех, кого он когда-либо встречал.

Так что в итоге он мог лишь покачать головой и сказать:

- Иди отдохни.

Сяо Тяньяо признал, что ее упрямство его победило.

- А? – спросила Линь Чуцзю, у которой кружилась голова.

Она слышала, что Сяо Тяньяо что-то сказал, что не знала, что.

- Иди и отдохни, – он не совершенный тиран.

Линь Чуцзю явно плохо себя чувствовала, так зачем же от будет вынуждать ее остаться?

- О… – на этот раз Линь Чуцзю ясно его расслышала.

Но она не знала, испытывать ли ей благодарность или нет. Потому что ей нельзя было просто оставить его.

Однако, в конце концов, Линь Чуцзю отложила книгу и с благодарностью повернулась, чтобы уйти, оставляя Сяо Тяньяо одного с непроницаемым лицом сидеть в большой ванне.

"Я правда нехороший человек".

Божественный Доктор Мо не следил за комнатой Сяо Тяньяо. Он время от времени заходил в комнату и добавлял те или иные травы. Поэтому, когда он увидел, что Линь Чуцзю там нет, он ничего не сказал, лишь добавил трав и вышел.

***

Божественный Доктор Мо вернулся в свою комнату и увидел печальное лицо Мо Юэр. Увидев ее такой, он не мог не расстроиться.

Боль ребенка – это и боль родителей тоже!

- Юэр, не грусти, – Божественный Доктор Мо попытался убедить свою дочь, хотя ему самому было плохо.

Чтобы Мо Юэр была поближе к Сяо Тяньяо, он даже соврал и вышел из комнаты. Но что толку?

Это поистине обидно.

- Отец, я не понимаю. Что со мной не так? – спросила Мо Юэр со своим ледяным выражением лица.

- Малышка, ты очень хорошая девушка. Просто невозможно, чтобы ты нравилась всем.

- Тогда почему принц Сяо меня не любит?

Глаза Мо Юэр покраснели, потому что она чувствовала себя несправедливо обиженной.

- Принц Сяо необычный человек. Но когда ты, наконец, станешь его женой, все будет хорошо.

Это было основано на наблюдениях. Сяо Тяньяо не из тех, кто охотно проводит много времени с женщинами. Но Линь Чуцзю могла быть близка ему, потому что она его жена.

- А как же Линь Чуцзю?

Линь Чуцзю официальная жена Сяо Тяньяо. У него есть другая женщина – как же Мо Юэр могла быть счастливой?

Каждая женщина, которой кажется, что она нашла свою истинную любовь, не будет считаться с другой женщиной. Ее страсть к Сяо Тяньяо была бездонной, так разве не естественно, что она ненавидит Линь Чуцзю?

Но такая любовь не приносит человеку добра.

- Она долго не проживет.

Хоть он и с трудом поставил диагноз по ее пульсу, Божественный Доктор Мо был в нем все же уверен.

Мо Юэр доверяла суждениям своего отца, поэтому она поинтересовалась:

- Тогда почему ванъе снова не попросил тебя спасти ее? Принц же ее ценит, так?

- Юэр, ты слишком наивна, – Доктор Мо покачал головой. – Такой человек, как принц Сяо, не впустит в свое сердце женщину.

- Он настолько холоден? – выражением лица мисс Мо вдруг изменилось, и ее сердце похолодело.

- Единственный недостаток ванъе в том, что он бессердечен. Поэтому я и советовал тебе не проявлять своих чувств при нем. Но ты меня не послушалась и все равно поддалась эмоциям.

Такая уж у него дочь. Она выросла высокомерной и наивной, хотя он и не растил ее такой. И тем не менее, он всегда встанет на сторону своей дочери.

- Я в это не верю. Я уверена, что стану исключением. Разве ты, отец, не говорил всегда, что даже самый жестокий человек может в том же время быть и самым любящим? Я верю, что смогу заставить принца Сяо глубоко полюбить меня.

Мисс Мо сказала это совершенно уверенно, потому что она твердо считала себя лучшей. Если бы все было как раньше, Божественный Доктор Мо согласился бы со своей дочерью. Однако они уже давно жили в поместье Сяо, но она и Сяо Тяньяо мало времени проводили вместе.

К тому же, Линь Чуцзю была в несколько раз лучше, чем Мо Юэр. Единственная ее проблема в том, что у нее нет хорошего отца. Но, похоже, Сяо Тяньяо это не мешает.

Если такая женщина не смогла завладеть сердцем Сяо Тяньяо, то что же говорить о дочери Доктора Мо?

У Божественного Доктора Мо были сомнения, но его дочь была так одержима Сяо Тяньяо, что он не знал, как убедить ее, он мог только стараться изо всех сил, чтобы помочь ей.

Божественный Доктор Мо придумал новое лекарство для ног Сяо Тяньяо. Однако это лекарство потребует, чтобы он добавил новые травы, которые раздобыл. Из-за этого он готовил его неохотно.

Если добавить эти особые травы, ноги Сяо Тяньяо вернутся в норму с вероятностью семьдесят-восемьдесят процентов. Ему очень не хотелось тратить их, но, похоже, у него не было выбора, как только пожертвовать своими особыми травами ради дочери.

***

Мальчик-слуга Божественного Доктора Мо тихо последовал за ним в комнату-аптеку. Божественный Доктор Мо ценил этого мальчика, потому что куда бы Доктор Мо ни пошёл, мальчик-слуга всюду следовал за ним. Поэтому охранники поместья Сяо уже не обращали на него никакого внимания.

Войдя, слуга не поспешил сразу же предстать перед Божественным Доктором Мо. Вместо этого он притворился, что толчет какое-то лекарство. Мальчик держал голову низко, но его глаза все время осматривались. Он перестал наблюдать, только когда Божественный Доктор Мо, наконец, вышел. Слуга подошёл к ведру, которым Доктор Мо носил воду. Почувствовав какой-то необычный запах на ручке ведра, он тихонько кивнул головой.

Мальчик поднял ведро, но вдруг столкнулся с учеником Божественного Доктора Мо, Лу Юанем. Вода пролилась на Лу Юаня, и он чуть не упал.

Мальчик-слуга тут же склонил голову и извинился. Лу Юань ничего не сказал, лишь повернулся и пошёл назад в свою комнату.

Эта сцена не была необычной, но охранник поместья Сяо тут же посмотрел на них. Однако, не заметив ничего странного, он продолжил нести свою вахту.

Лу Юань вернулся в свою комнату. Он, как всегда, казался спокойным: вот только в руке у него была маленькая записка. И когда он развернул её, выражение его лица слегка изменилось.

Лу Юань прочитал:

«Душа Дракона».

Прочитав, Лу Юань свернул записку и сунул её в рот. Затем он прожевал и проглотил её.

Лу Юань надел чистую одежду, а затем открыл свою коробку с лекарствами.

В его аптечке лежала красивая белая заколка. Её основа была полностью сделана из белого нефрита, она была выгравирована в форме орхидеи и была изящной и прекрасной. Заколка выглядела совсем как настоящая орхидея, так что с первого взгляда можно было сказать, что она стоит больших денег.

Лу Юань взял заколку и положил на ладонь. Затем он вышел и направился в комнату мисс Мо.

- Сестра Мо, ты там? У меня есть несколько вопросов. Ты не могла бы мне помочь? – Лу Юань постучал в дверь к мисс Мо.

В скором времени Мо Юэр подошла и открыла дверь.

- Лу Юань? Чем я могу тебе помочь? - спросила Мо Юэр, но не впустила его.

Лу Юань с уважением задал ей свои вопросы. Но услышав их, Мо Юэр не могла не нахмуриться и не впустить его внутрь.

- Сначала сядь. Я пойду и принесу свою медицинскую книгу.

Мо Юэр не знала ответов на вопросы Лу Юаня.

- Жаль тревожить сестру Мо, - Лу Юань вежливо сел, но в его глазах сквозило торжество.

Мо Юэр пошла в свою комнату за медицинской книгой. Но как только она вышла, Лу Юань тут же поднялся...

Сомнения и Превосходное ремесло

У Мо Юэр была шкатулка с драгоценностями. А в этой шкатулке лежала белая нефритовая заколка, которая выглядела в точности так же, как та, что была в руке Лу Юаня. Невооруженным глазом между ними нельзя было увидеть разницы.

Поменяв заколки, Лу Юань мгновенно отвернулся. А затем он снова сел на место, как будто ничего и не случилось.

Мо Юэр вышла из комнаты, но ничего не заметила. Затем она просто ответила на вопросы Лу Юаня и обсудила их с ним. Ответив на его вопросы, она не замедлила отослать его прочь.

Лу Юань думал, что его поступка никто не заметил. Но он не знал того, что с тех пор, как он вошел в комнату Мо Юэр, за ним наблюдал охранник из залов Цзин Тянь.

В ту же самую ночь человек, одетый в черное, преклонил колени перед Сяо Тяньяо и, поклонившись, сказал:

- Ванъе, Лу Юань подменил заколку Мо Юэр. Я взял эту заколку, но не могу понять, в чем дело.

- Отошлите заколку ванфэй, – просто сказал Сяо Тяньяо.

Человек в черном знал, что Линь Чуцзю владеет медицинскими знаниями, и поэтому он не удивился.

- Я понял.

Человек в черном поклонился и уже собирался уйти. Но вдруг он услышал голос Сяо Тяньяо:

- Что сейчас делает принцесса?

- Принцесса? – человек, одетый в черное, замер.

Он не знал ответа, поэтому тихо спросил:

- Ванъе, вы хотите, чтобы я послал людей следить за ванфэй?

Никто не наблюдал за Линь Чуцзю, поэтому никто не знал, что она делает.

- На это нет нужды, – Сяо Тяньяо понял свою ошибку, так что, чтобы дальше не ставить себя в неловкое положение, он махнул рукой и сказал: - Иди.

Человек в черном торопливо покинул комнату, потому что боялся, что Сяо Тяньяо задаст еще один странный вопрос.

***

Линь Чуцзю сегодня очень устала. Поэтому, вернувшись к себе, она приняла ванну и проверила свое состояние с помощь. Медицинской системы. Медицинская система обследовала ее и сообщила, что у нее имеются симптомы простуды. Поэтому Линь Чуцзю решила пораньше лечь спать. Однако человек в черном попросил ее выйти и осмотреть белую нефритовую заколку.

Линь Чуцзю встала, когда служанка позвала ее, а затем зевнула, сказав:

- Дайте мне чашку чая, - Линь Чуцзю попросила чаю, потому что ей следовала приготовиться на случай, если Сяо Тяньяо вдруг даст ей сложное задание.

- Да, ванфэй. Пожалуйста, подождите минутку, – служанка кивнула головой и повернулась, чтобы принести ей чаю.

Она знала, что у Линь Чуцзю не было других просьб, поэтому она тихо удалилась.

- В чем дело? – спросила полусонная Линь Чуцзю.

Человек, одетый в черное, подошел ближе и показал ей белую нефритовую заколку. Однако Линь Чуцзю не взяла ее в руки, а лишь беспомощно рассматривала ее.

- Кто сказал вам, что я способна разобраться, что не так с этой заколкой? Я не бессмертная фея, я не могу сказать, используют ли ее для чего-то или нет.

- Мне приказал ванъе, – серьезно ответил человек в черном.

Линь Чуцзю, которая была неописуемо расстроена, молча посмотрела на него. Человек в черном заметил, что Линь Чуцзю не двигается с места. Поэтому он объяснил подробнее:

- Ванфэй, ванъе просто хочет вернуть здоровье своим ногам. Так не могла бы принцесса простить ванъе еще только раз и выяснить, есть ли какая-то проблема с этой заколкой?

- Прошу прощения?

Губы Линь Чуцзю дрогнули. Так эти люди тоже знают, что Сяо Тяньяо просит от нее слишком многого?

- Неужели так важно знать, есть ли какая-то проблема с этой заколкой? Разве нельзя просто ее выбросить, если вам кажется, что она подозрительна? – Линь Чуцзю так и не притронулась к заколке и лишь лениво на нее поглядывала.

- Ванъе хочет узнать, в чем проблема, чтобы нанести ответный удар.

Сяо Тяньяо не по душе скука. Он хочет знать, что происходит, а это значит…

Она должна проверить это сегодня же!

- Положите ее и уходите. Не позволяйте никому сюда входить, – с Линь Чуцзю было довольно, она больше не хотела это обсуждать.

Когда будет нужно, она расскажет, кем является. Но сегодня не подходящий момент.

Человек в черном вздохнул с облегчением, когда Линь Чуцзю наконец согласилась.

Как один из ближайших Сяо Тяньяо людей, он лучше, чем Сяо Тяньяо понимал, какое место Линь Чуцзю занимает в его сердце. Поэтому, если бы Линь Чуцзю сегодня отказалась, он не стал бы ее заставлять.

Человек в черном повернулся и выскочил за дверь. Но вдруг он услышал голос Линь Чуцзю:

- И не подсылайте людей следить за мной, эй!

Это было предупреждение. Оно означало, Линь Чуцзю знала, что за ней уже кто-то наблюдал.

Услышав эти слова, человек в черном поскользнулся и чуть не упал. Однако Линь Чуцзю больше не обращала на него внимания и просто закрыла дверь.

Итак, объяснить больше не было возможности!

Человек в черном чуть не плакал. Но он решил, что дело превыше всего, и принц Сяо не должен узнать.

Линь Чуцзю взяла заколку и отнесла ее в свою комнату. И, поняв, что людей вокруг нет, она, наконец, активировала медицинскую систему и достала некоторое оборудование и препараты. Линь Чуцзю завязала волосы и надела шапочку. Затем натянула чистые перчатки. Выражение ее лица в этот момент было серьезным. И почему-то казалось, что она отрешена от всего.

Линь Чуцзю не могла непосредственно проверить белую заколку. Вместо этого она опустила ее сначала в специальный раствор. Заколка была сделана из особого материала. Но по мере того, как она лежала в растворе, любое вещество, которое могло быть в ней, всплыло бы на поверхность.

Через пять минут Линь Чуцзю достала заколку и проверила раствор. Но в нем ничего не было, а значит, не было и проблемы.

- Хм? Что-то не складывается.

Из любопытства Линь Чуцзю подняла заколку и снова посмотрела на нее при свете свечи, чтобы увидеть то, чего не видно было сразу.

- Может быть, я попалась в их ловушку? В этой белой заколке нет ничего необычного. Или, может быть, в ней была бомба?

Что ж, нельзя винить ее за такие мысли. Ведь человеческий мозг совершенно непредсказуем. Однако Линь Чуцзю не остановилась на этом выводе. Она достала микроскоп и еще раз проверила нефритовую булавку. И тогда она выяснила, в чем проблема.

- Она не из цельного нефрита. Нет, я хочу сказать, она целиком сделана из нефрита, но прорезь в ней была намеренно сделана, чтобы ее чем-то заполнить.

Только человек с превосходным талантом мог сделать такое. Белая нефритовая булавка была также покрыта раствором особой травы, так что невооруженным глазом невозможно было заметить прорезь. Так что, если бы у Линь Чуцзю не было микроскопа, она бы тоже ее не нашла.

- Серьезно, какой умный и искусный человек, – не могла не похвалить Линь Чуцзю.

Древние мастера поистине владели ремеслом превосходно. И их мастерство было за пределами этого мира.

Похвалив их искусство, Линь Чуцзю заинтересовалась тем, что эти люди хотели сделать. Поэтому она взяла тонкую иглу, чтобы выскрести пластичное вещество, которое заполняло прорезь. Один за другим Линь Чуцзю выскребла кусочки клейкого вещества.

Прорезей было пять. Линь Чуцзю была очень осторожна, но случайно она сломала последний клейкий кусочек. Он напоминал маленький ноготок. Так что, несмотря на то, что она достала их из прорезей, белая заколка выглядела по-прежнему. И никто не заметит разницы.

Линь Чуцзю отложила подальше нефритовую заколку. Затем опустила отломанное клейкое вещество в свой специальный раствор. А остальные завернула так, чтобы человек в черном мог отнести их Сяо Тяньяо.

На этот раз она получила результат!

Клейкое вещество было смесью янтаря, но нетоксичной. И если добавить в него любое другое вещество, он легко разрушался. Что означало, проблема была в особой траве, покрывавшей нефрит. Тем не менее, хотя она вызывала некоторую коррозию, она…

- Хотя коррозия и есть, такое вещество не сможет навредить ногам Сяо Тяньяо. Так для чего же это?

Линь Чуцзю еще раз осмотрела свои находки, но чем больше она смотрела, тем больше впадала в замешательство.

Ожидания и Неприятности

Хотя коррозия и есть, такое вещество не сможет навредить ногам Сяо Тяньяо. Так для чего же это?

Линь Чуцзю думала долго, но так и смогла придумать, как это может навредить Сяо Тяньяо. Поэтому она решила отложить этот вопрос на потом.

Её мозг уже не функционировал, так зачем же тратить оставшиеся нервные клетки?

Убравшись, Линь Чуцзю вернулась к столу, чтобы записать результаты. Однако, увидев кисточку для чернил, она заколебалась. Почерк прежней Линь Чуцзю не был слишком красивым, так ну и что, если он будет такой, как у неё?

Линь Чуцзю никогда раньше не пробовала писать кисточкой, поэтому даже не знала, получится ли у неё ей писать. Но если она не сможет написать, что ей останется делать?

Линь Чуцзю нервничала, но в конце концов все же взяла чернила и положила бумагу на стол. Линь Чуцзю не спешила, поэтому для начала она попыталась вспомнить, как писать доклад. Затем она обмакнула кончик кисточки и написала:

- Мистер...

Линь Чуцзю чувствовала, что начало немного странновато, но...

Она не могла придумать ничего другого. В результате кончик её кисточки просто завис на прежнем месте.

- Ох, пожалуй, я сначала потренируюсь, - с досадой сказала Линь Чуцзю.

У прежней Линь Чуцзю были основополагающие навыки в каллиграфии, так что, написав дюжину китайских иероглифов, рука Линь Чуцзю стала тверже. И хотя почерк не был очень красивым, он не был также и уродливым.

Прежняя Линь Чуцзю всегда оставалась в своём павильоне, так что её почерка никто не знал. Сам Сяо Тяньяо никогда его не видел. Внимательно посмотрев, Линь Чуцзю решила, что её собственный почерк не намного хуже настоящего.

Поэтому Линь Чуцзю обрадовалась и тщательно написала ещё одно письмо. Но на этот раз она убедилась, что в нём нет ошибок. Когда чернила высохли, она сложила бумагу и положила её вместе с белой нефритовой заколкой и клейким веществом.

Линь Чуцзю пошла в свою комнату и сказала только одно:

- Можете войти.

Но как только она договорила, дверь отворилась. Так что можно было судить, как быстро этот человек двигался.

- Ванфэй, – человек в чёрном поклонился и протянул к Линь Чуцзю руку.

- Результаты получены. С нефритовой заколкой проблем не было, но в ней есть несколько прорезей. Эти прорези заполнены клейким веществом. Оно не разъедает материю, в отличие от травяного раствора, которым заколка была покрыта. Я написала доклад, так что просто отдайте его ванъе, – сказала Линь Чуцзю и отдала доклад вместе с заколкой человеку, одетому в чёрное.

Человек в чёрном взял его, но не сразу вышел. Вместо этого он вел себя так, будто хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.

- В чем дело? Просто скажите, – спросила Линь Чуцзю, но человек в чёрном все равно не решался заговорить.

Он лишь покачал головой и сказал:

- Нет-нет, теперь я удалюсь.

Сначала он хотел попросить Линь Чуцзю отдать доклад Сяо Тяньяо лично. Потому что ему казалось, что ванъе хотел видеть принцессу, но...

Он не знал, как ему заговорить о таком!

Человек в чёрном испугался своих собственных мыслей. Он не хотел, чтобы Линь Чуцзю видела его насквозь, поэтому он поспешно вышел. Линь Чуцзю не остановила его, но он наткнулся на дверь.

- Ох... - Линь Чуцзю открыла рот от удивления.

Сяо Тяньяо любит умных людей, как же вышло, что у него в подчинении этот человек?

Я не могу серьёзно на него смотреть.

Линь Чуцзю открыла глаза и была готова закрыть дверь. Но вдруг она увидела, что человек в чёрном спешит назад к ней:

- Ванфэй, я сам её закрою.

И дверь, хлопнув, закрылась. Человек в чёрном снова торопливо вышел. А Линь Чуцзю, которая была удивлена, громко рассеялась.

Жаль, что Сяо Тяньяо очень холоден, и они с ним не близки. Иначе было бы весело, если бы она рассказала ему об этом случае завтра.

***

Сяо Тяньяо очень долго ждал новостей от чёрного человека. Но когда он услышал шум за дверью, его глаза загорелись ожиданием неизвестного...

Но, когда он увидел, что человек в чёрном пришёл один, ожидание тут же пропало из его взгляда. И его лицо приняло привычное выражение.

- Ванфэй проверила её, – человек в чёрном подал Сяо Тяньяо все вещи, полученные от Линь Чуцзю.

Подал белую нефритовую заколку, кусочки нефрита и клейкое вещество. Все это было сложено вместе. Рядом с письменным докладом Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю привыкла писать медицинские отчёты. Поэтому, хотя она и не проводила никаких медицинских операций, её отчёт был составлен по тому же принципу. Содержание доклада было четким и ясным. В нем не было излишней информации. Так что даже Сяо Тяньяо, который не был знаком с медициной, смог его понять.

Сначала, когда Сяо Тяньяо увидел почерк Линь Чуцзю, он хотел сказать, что он безобразен.

Однако, прочитав простой, но ясный доклад Линь Чуцзю, он передумал.

Когда он его прочитал, то, как и Линь Чуцзю, не смог понять назначения белой заколки. Однако, есть в ней какой-то секрет или нет, все равно было лучше забрать её в целях предосторожности.

- Верни её, – сказал Сяо Тяньяо, потому что пока что не хотел вспугнуть змею.

***

В эту же ночь императорский доктор Цинь Юань сообщил императору, что хочет его видеть. Император тут же что-то заподозрил, поэтому сразу же отложил работу и сказал, что примет его.

Как доверенное лицо императора, доктор Цинь Юань отлично знал, как работает мозг императора. Поэтому, поклонившись, он сразу же сказал: «Император, дело сделано». Они могут сделать все возможное, но они не могут контролировать результат.

- Очень хорошо. Ты уверен, что он ничего не заподозрил?

Император был в хорошем настроении, так что его губы сами собой растянулись в улыбке.

- Пока что плохих новостей не поступало, – императорский доктор Цинь Юань не знал наверняка, так что мог дать лишь такой ответ.

Плохих новостей ещё не было, значит все ещё можно ожидать хороших новостей.

Император удовлетворённо кивнул и сказал:

- Императорский доктор Цинь Юань, вы поистине хорошо поработали. Так что, когда это дело будет сделано, вы можете пойти домой и отдохнуть.

- Спасибо, ваше величество.

Императорский доктор Цинь Юань знал, что император сказал это, чтобы защитить его. Император хотел спрятать его в толпе. Если они преуспеют, люди Сяо Тяньяо не сочтут его подозрительным и будут думать, что виноват только Божественный доктор Мо.

Они обменялись ещё несколькими словами. Но прежде чем доктор Цинь Юань ушёл, император попросил его проверить его пульс. Императорский доктор Цинь Юань нашёл, что император был обеспокоен, взволнован и сердит.

Из-за этого он не знал, как император отреагирует, если доктор скажет ещё что-то. К счастью, император взял на себя инициативу и начал.

- Болезнь ног Цианя часто возвращается. Я не знаю, что мне делать с ним. Моё сердце не может выносить его страданий, но все на что я способен - это смотреть.

Ноги Третьего принца?

Императорский доктор Цинь Юань давно поставил диагноз Третьему принцу. Он знал, что его случай очень сложен для понимания, поэтому он набрал в рот воды и ничего не сказал.

Император знал, что доктор Цинь Юань не может вылечить его сына. Но так как он очень беспокоился за него, он торопливо сказал эти слова. Император как раз собирался позволить доктору Цинь Юаню уйти, но тот вдруг сказал:

- Ваше величество, ходят слухи, но я не знаю, стоит ли мне об этом говорить или нет.

- Какие слухи? Говорите…

После такого вступления, разве мог император их проигнорировать?

- Император, познания Божественного доктора Мо в медицине довольно хороши. Возможно, он смог бы исцелить вашего сына, – предложил доктор Цинь Юань, как будто император сам этого не знал.

- Божественный доктор Мо? – Император попытался пережевать эти три слова, но через некоторое время он улыбнулся. – Это очень хорошее предложение. Вы очень внимательны, доктор Цинь Юань.

Если Сяо Тяньяо умрет, у Божественного Доктора Мо не будет другого выхода, кроме как послушать императора и спасти свою жизнь. Но если Сяо Тяньяо не умрет, Божественный Доктор Мо останется у него. Однако, если Сяо Тяньяо обидел Божественного Доктора Мо, то у него будут неприятности...

Чувства и Поверь в меня хотя бы раз

Обследовав и отослав Сяо Тяньяо нефритовую заколку, Линь Чуцзю легла спать. В свою очередь, Сяо Тяньяо, похоже, страдал бессонницей, потому что никак не мог заснуть. Ещё раз просмотрев отчёт Линь Чуцзю, он не мог перестать думать, что, кажется, женился на необыкновенной женщине. Она отлично знала, как скрывать свои таланты. И если бы он раз за разом не принуждал её что-то делать, она, возможно, не показала бы этих талантов за всю свою жизнь. И, говоря об этих талантах, Сяо Тяньяо не знал, были ли они благословением или несчастьем.

***

Линь Чуцзю хорошо спала, поэтому, естественно, на следующий день она была полна сил. Сяо Тяньяо не спал, однако сил у него было не меньше, чем у Линь Чуцзю.

На следующее утро Линь Чуцзю пошла к Сяо Тяньяо, чтобы сопроводить его на завтрак.

Линь Чуцзю села рядом с Сяо Тяньяо, так что, когда прибыл бы Божественный Доктор Мо, он легко мог бы провести своё лечение.

В глазах окружающих Линь Чуцзю заботилась обо всем, что было связано с Сяо Тяньяо, потому что она очень за него переживала. Но чего они не знали, так этого того, что почти все это было лишь притворством, потом что у неё не было другого выхода. И потому что Сяо Тяньяо не позволил бы ей сбежать.

Линь Чуцзю в самом деле жалела, что пошла на половину Цзинь Тян. Она думала, что Сяо Тяньяо будет вести себя, как Будда, но кто мог подумать, что ей придется прислуживать ему, будто она служанка.

Однако постепенно Сяо Тяньяо смягчился, и она почувствовала себя спокойнее. Если бы этого не произошло, она бы точно умерла от разочарования.

Они сидели тихо и вообще не разговаривали. Но так как Сяо Тяньяо нарочно контролировал своё подавляющее присутствие, атмосфера вокруг них потеплела.

Поэтому, когда охранники поместья Сяо время от времени заглядывали внутрь, они не могли не завидовать: ванъе и ванфэй хорошо проводят время.

Божественный Доктор Мо и Мо Юэр пришли и увидели, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю хорошо ладят. Видя это, Божественный Доктор Мо не мог не нахмуриться и не испугаться в очередной раз за свою дочку.

Мо Юэр притворилась, что ничего не видит, и просто вошла. Однако глаза её были темнее обычного.

- Ванъе, можно попросить вас приподнять брюки? – Божественный Доктор Мо предложил начать лечение с точками акупунктуры.

Линь Чуцзю уже давно привыкла прислуживать Сяо Тяньяо. Поэтому она присела рядом с ним и приподняла его брюки нежно и осторожно, как будто Сяо Тяньяо был хрупким кристаллом.

Очень приятно, когда к тебе относятся, как к сокровищу. Поэтому на мгновение холодное лицо Сяо Тяньяо смягчилось.

Линь Чуцзю подняла глаза и вдруг увидела нежность в лице Сяо Тяньяо. В этот момент её сердце пропустило удар, а губы невольно улыбнулись.

Он очень... очень красивый.

Линь Чуцзю быстро пришла в себя, но почувствовала, что её щеки горят. Она чувствовала себя неловко и пыталась не смотреть на Сяо Тяньяо. Но вместо этого его глубокие глаза притягивали её.

Сяо Тяньяо поистине был красив. Его обычно холодное лицо привлекало многих дам, что уж говорить о том, когда оно становилось нежным.

Линь Чуцзю почувствовала, что её сердце забилось чаще.

Что такое с моим сердцем?

Линь Чуцзю стало неуютно. Разум подсказывал ей, что она влюбилась в злого человека. Но её сердце говорило ей, что он её муж, так что ей и положено испытывать такие чувства.

Линь Чуцзю поняла, что её мысли становятся все более и более неприемлемыми. Поэтому она не могла не ущипнуть и не обругать сама себя:

«Прямо сейчас важнее остаться в живых. Любовь тебя не прокормит».

Ну, на самом деле Линь Чуцзю не могла не признать, что Сяо Тяньяо был слишком хорош для неё. И она знала, что ей не стоит высоко лезть.

Божественный Доктор Мо сконцентрировался на лечении, стараясь, чтобы процесс причинял поменьше боли. Сяо Тяньяо не показывал эмоций, но у него на лбу выступил пот, так что было очевидно, что ему все равно больно.

Прежде Линь Чуцзю ничего такого не замечала. Но сегодня она, непонятно почему, достала платок и подошла к нему.

- Ванъе, у вас на лбу пот, почему вы ничего не говорите? – сказала Линь Чуцзю с некоторой досадой.

И говоря это, она наклонилась и нежно отерла лоб Сяо Тяньяо.

В этот момент его тело напряглось. Но он быстро снова расслабился, так что даже Божественный Доктор Мо ничего не заметил.

Линь Чуцзю сохраняла своё обычное спокойствие, но она отлично знала, что вовсе не спокойна.

Линь Чуцзю стояла очень близко к Сяо Тяньяо, так что она невольно смотрела ему прямо в глаза. В итоге она поняла, что они её привлекают.

Из-за этого сердце Линь Чуцзю снова забилось быстрее. Линь Чуцзю хотела уйти, но Сяо Тяньяо потянул её за руку и сказал:

- Сядь.

Его голос был мягким, и тон очень отличался от обычного. Так что Линь Чуцзю не могла найти причины отказать.

Но, конечно, на этот раз она согласилась не из страха. Она согласилась охотно, из-за того, как вел себя сейчас Сяо Тяньяо.

Холодный и властный человек обнаружил свою нежную сторону – кто бы на её месте не захлебнулся от счастья?

Линь Чуцзю села рядом с Сяо Тяньяо. Но Сяо Тяньяо все ещё продолжал держать её руку. Его рука сжимала её довольно сильно, но не до боли.

Это был первый раз, когда Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю оказались близки друг к другу. Они оказались близко, не потому что рядом были ассасины, кинжалы или стрелы, но просто потому что между ними возникло тепло.

Видя их такими, Мо Юэр не могла не скрипнуть зубами. Но она, тем не менее, не отвела глаз. И стала фантазировать, что Сяо Тяньяо очень внимателен к ней и тепло улыбается.

Представлять это было слишком приятно, так что невозможно было перестать это делать.

Божественный Доктор Мо заметил странное поведение Мо Юэр. Он заволновался, и поэтому нашёл предлог выпроводить её вон.

Однако Мо Юэр не хотела уходить. Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю переживали момент душевной близости, так кто знает, что случится дальше, если она уйдет. Чтобы этого не допустить, она должна...

Не спускать с них глаз!

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю очень похожи в некоторых аспектах. Иногда они оба бывали крайне эгоцентричны. Мо Юэр стояла прямо там, но они даже не замечали её существования. Они просто продолжали делать, что хотели.

Акупунктурное лечение Доктора Мо сегодня показалось очень быстрым. Потому что, устанавливая серебряную иглу, он сразу же поворачивал или подергивал ее, а затем вытаскивал.

При виде того, как Божественный Доктор Мо поворачивает или подергивает иглу, глаза Линь Чуцзю загорались. Если бы только Доктор Мо не был таким злобным человеком, она бы попросила его обучить её. Но он не поделится с ней своим искусством.

Сяо Тяньяо продолжал наблюдать за выражением лица Линь Чуцзю. И когда Божественный Доктор Мо наконец ушёл, он спросил:

- Ты хочешь научиться искусству иглоукалывания?

- Ммм, – он был настроен доброжелательно, поэтому она ответила то, что было у неё на сердце.

- Божественный Доктор Мо очень искусный, но он неподходящий учитель для тебя. Когда моё лечение закончится, я найду тебе кого-нибудь, кто сможет тебя обучить, – слова Сяо Тяньяо звучали легко, как ветерок.

Поэтому Линь Чуцзю пораженно переспросила:

- Вы... Вы найдёте кого-нибудь обучить меня?

- Ммм... А что? Тебя это не устраивает? – слова Сяо Тяньяо все ещё звучали очень легко, но теперь они были как перышко, щекочущее сердце Линь Чуцзю.

Поэтому в этот момент её сердце затрепетало. В голове пропали все мысли, язык онемел, так что она едва смогла проговорить:

- Нет... Нет, я рада.

Сердце Линь Чуцзю забилось часто, когда она подумала, что её вчерашние размышления могут оказаться верными. Может быть, она правда нравится Сяо Тяньяо. Однако нехорошо о таком гадать. Потому что, если она ошибается, разве это не будет неловко?

Линь Чуцзю заставила себя успокоиться, а затем спросила:

- Могу... могу я спросить, почему?

- Можешь, – Сяо Тяньяо улыбнулся и кивнул.

Но ответит ли он?

Это будет зависеть от дальнейших действий Линь Чуцзю.

Душа дракона и Только потому что она принцесса

Линь Чуцзю не знала точно, о чем думает Сяо Тяньяо, поэтому всё-таки серьёзно спросила:

- Почему?

Однако...

Спустя долгое время Сяо Тяньяо так ничего и не ответил. Он сделал вид, что ничего не услышал. И лишь повернулся к окну.

Что это значит?

Линь Чуцзю было неловко, поэтому она спросила его снова:

- Ванъе, вы можете сказать мне, почему?

- А в чем дело? – просто спросил Сяо Тяньяо, как будто не придав её словам значения, и как если бы он не был разочарован.

Но если бы он сказал, что не разочарован, он бы солгал. Линь Чуцзю была упрямой. Поэтому она снова спросила его:

- Ванъе, почему вы решили найти для меня учителя? Почему вы внезапно так добры ко мне?

- Разве мне нужна причина? – спросил Сяо Тяньяо холодно, но в его глазах была видна радость.

В этот момент он понял, почему Су Ча всегда смеётся над Лю Баем. Потому что это... правда, очень увлекательно.

- Но вы сказали, я могу спросить, почему, – тихо сказала Линь Чуцзю, но её тон обнажал разочарование.

Сяо Тяньяо мягко кивнул головой и сказал:

- Я сказал, что ты можешь спросить, почему, но я не говорил, что отвечу.

- Э? – это было неправильно, но Линь Чуцзю все равно спросила. - Ванъе, вы можете дать мне ответ?

Линь Чуцзю говорила с прямой спиной и спокойной улыбкой, но она не заметила, что крепко сцепила руки. Так, что он заметил её настоящие эмоции.

Сяо Тяньяо посмотрел ей в глаза и больше не стал дразнить её. Он просто сказал:

- Незачем искать причину, почему. Просто потому, что ты моя принцесса, – и вот Сяо Тяньяо признал это!

Он, наконец, принял Линь Чуцзю, как свою жену. И не потому что таков был указ императора.

- Так все с самого начала было потому, что я ваша жена, – Линь Чуцзю не знала, повезло ли ей или нет.

Но она чувствовала, что её сердцу тесно и неуютно.

Но потом Линь Чуцзю просто решила забыть об этой проблеме. В конце концов, она знала, что такой человек, как Сяо Тяньяо просто так не влюбится в неё. Ей просто в голову это взбрело. Это все несерьезно.

Да, она не приняла это близко к сердцу, потому что Сяо Тяньяо ей не нравится. Так что это не задело и не расстроило её. Но...

Её сердце сдавило, а глаза увлажнились. В конце концов, что с ней не так?

Линь Чуцзю очень досадовала, но так как она не хотела, чтобы Сяо Тяньяо это заметил, то вела себя очень тихо.

Линь Чуцзю редко бывала разговорчивой перед Сяо Тяньяо. Но сегодня у ее молчания, казалось, были какие-то особые причины. Сяо Тяньяо взглянул на неё, но так как она показалась ему такой же, как обычно, он не обратил внимания. В конце концов, так он хотел проживать каждый день. Он хотел делать много разных дел вместе с Линь Чуцзю, но это было непросто.

***

Днем Линь Чуцзю, как обычно, массировала ноги Сяо Тяньяо. Но после этого Божественный Доктор Мо нанес ему специальный визит и сказал:

- Ванъе, сегодня я добавил особую траву в ваше лекарство. Эта трава поможет вашим ногам восстановиться быстрее.

- Что за особая трава? – Сяо Тяньяо не доверял Божественному Доктору Мо, но вел себя так, будто доверял.

- Душа дракона! – произнося эти слова, Божественный Доктор Мо не сумел сдержать гордости, блестевшей в его глазах.

Что ж, он был очень горд этим.

На всем континенте душа дракона была известна почти как божественное лекарство, потому что она могла излечивать поврежденные ткани. Так что ее существование было почти легендой. В Восточной стране и других четырех странах она, душа дракона, была бесценной, потому что ее было очень сложно достать.

- Целое растение? – голос Сяо Тяньяо зазвучал интересом.

Он не мог сохранять спокойствие, потому что был совершенно поражен.

Когда его только ранили, доктор, который лечил его, сказал, что его ноги сразу же вылечатся, если он найдет целую душу дракона. Поэтому он искал ее на всех четырех континентах. Однако он не нашел ни единого листика. Так, что же говорить о целом?

Божественный Доктор Мо замер. И гордость на его лице померкла. Он ответил с некоторой неловкостью:

- Половину...

Хотя растение было не целым, это все равно можно было считать большой удачей. Однако Сяо Тяньяо не мог не почувствовать разочарование. К счастью, он хорошо умел скрывать свои чувства. Сяо Тяньяо заговорил громче и похвалил Божественного Доктора Мо:

- Душа дракона - большая редкость. То, что вы достали половину ее, само по себе свидетельствует о том, какой вы необыкновенный человек. Я поистине восхищаюсь вами, Доктор Мо.

От этих слов настроение Божественного Доктора Мо улучшилось. Та, что он даже скромно добавил:

- Ванъе я совершенно случайно обнаружил душу дракона. В течении многих лет я очень не хотел использовать ее, и хотел сохранить ее для Юэр. Однако теперь, когда в ней нуждается тело принца – это все равно что отдать ее Юэр.

Значение слов Божественного Доктора Мо было совершенно очевидно. Но это было понятно, поэтому Сяо Тяньяо просто сказал:

- Я понимаю. Доктор Мо может быть спокоен.

- Получив слово ванъе, я в самом деле могу быть спокоен, – Божественный Доктор Мо втайне почувствовал облегчение.

Он подумал, что Сяо Тяньяо разозлится, что он не принес душу дракона раньше. Похоже, Сяо Тяньяо не настолько требователен.

- Ванъе, пожалуйста, подождите примерно четверть часа. Я приготовлю душу дракона.

Сяо Тяньяо понимал, что он должен пообещать ему что-то, иначе Божественный Доктор Мо не применит к нему душу дракона. Поэтому, разумеется, он мог лишь сказать те слова, чтобы Божественный Доктор Мо успокоился.

Божественный Доктор Мо собирался уйти, но прежде чем окончательно покинуть комнату, он посмотрел на Линь Чуцзю, которая стояла позади Сяо Тяньяо со странной улыбкой на лице. Линь Чуцзю не видела выражения его лица, поэтому ее лицо казалось мягким, как обычно. Лишь она сама знала, что ее мысли были в ужасном состоянии.

Она не могла сказать, почему так себя чувствовала. Она только знала, что в ее сердце будто бы образовалась дыра.

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох, чтобы скрыть свои эмоции. Затем она улыбнулась, как всегда, и сказала:

- Ванъе, вы хотите, чтобы я помогла вам сесть на диван, чтобы вы могли отдохнуть?

- Это ни к чему, – сказал Сяо Тяньяо, но махнул рукой, чтобы Линь Чуцзю подошла к нему. - Подойди ближе.

- Ванъе, в чем дело? – Линь Чуцзю подошла к нему и присела перед ним.

Она знала, что Сяо Тяньяо – человек, который не любит ни на кого смотреть снизу вверх. Он всегда смотрел на мир свысока, поэтому он смотрел свысока даже на правящего императора.

- Ты несчастна? – Сяо Тяньяо перешел сразу к делу.

Однако Линь Чуцзю ответила ему, не изменившись в лице:

- Почему же? Ноги ванъе наконец-то будут здоровы. Так что поистине счастлива.

- Правда? – Сяо Тяньяо явно ей не верил.

Поэтому Линь Чуцзю сказала уверенным тоном:

- Конечно!

Линь Чуцзю была по-настоящему рада, потому что она верила, что вскоре станет свободна. В конце концов, когда ноги Сяо Тяньяо будут исцелены, ее существование больше не будет иметь никакой ценности.

А теперь, когда Мо Юэр уже наверняка станет его второй женой, в присутствии Линь Чуцзю больше не будет необходимости. И, когда это случится, единственным способ для нее выбраться отсюда будет умереть или исчезнуть.

- Ты лжешь, – сказал Сяо Тяньяо, внимательно глядя на Линь Чуцзю.

А через несколько мгновений он наклонился и дотронулся до лица Линь Чуцзю. В этот момент тело Линь Чуцзю застыло, и она не решалась пошевелиться.

Большая рука Сяо Тяньяо поднялась ближе к глазам Линь Чуцзю. Затем он сказал:

- Каждый раз, когда ты лжешь, ты намеренно смотришь в глаза собеседнику широко раскрытыми глазами, чтобы доказать, что ты не врешь.

- В самом деле? – в голове Линь Чуцзю пропали все мысли, она совершенно не знала, что сказать.

- Твое сердце отлично знает, каков ответ, – пальцы Сяо Тяньяо замерли у глаза Линь Чуцзю.

Так, что она не могла не остановить взгляда на нем. А в глазах Сяо Тяньяо она не увидела ничего, кроме своего собственного образа...

Прекратить и Опасно для жизни человека

Пальцы Сяо Тяньяо замерли у глаза Линь Чуцзю и нежно погладили его. Линь Чуцзю не привыкла к таким ситуациям и поэтому занервничала. Однако Сяо Тяньяо не убирал руку. Вместо этого он нежно, будто перышком, ласкал ее лицо...

Они оба продолжали глядеть друг на друга. Но когда чёрные глаза Сяо Тяньяо прищурились, и её образ стал маленьким, Линь Чуцзю не решилась пошевелиться. Она даже дышала очень осторожно.

Глаза Сяо Тяньяо будто околдовывали. Потому что, как только Линь Чуцзю заглянула а них, она не могла уже больше думать ни о чем другом. Её мыслями полностью владел этот человек.

И в этот момент Линь Чуцзю казалось, что если Сяо Тяньяо спросит её, готова ли она умереть за него, она глупо кивнет головой. Однако Сяо Тяньяо ничего такого не спросил. Вместо этого, он погладил её лицо и сказал:

- Ты моя жена. Не важно, сколько женщин войдёт в поместье Сяо, ты всегда будешь моей принцессой. Единственной.

- Единственной? - Линь Чуцзю не понимала, что с ней происходит.

Но, к счастью, задав этот вопрос, она сразу поняла, что это было неправильно. Линь Чуцзю была так потрясена своим поведением, что упала ниц и сказала:

- Я ничего не имела в виду.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и неловко взмахнула перед ним руками. Как бы говоря, что он полностью завладел её сознанием.

Она не глупа, но сегодня...

Линь Чуцзю хотела вести себя достойно, как и всегда перед Сяо Тяньяо. Но вместо этого, напротив - показала свою неуклюжую сторону.

Как досадно!

- Глупенькая, - просто сказал Сяо Тяньяо, убрав руку.

Но потом он прикрыл глаза, чтобы спрятать улыбку, промелькнувшую в них.

Линь Чуцзю чувствовала себя такой подавленной, что почти готова была заплакать. Но потом, чтобы скрыть своё поражение, она встала и отряхнула платье. Затем она сделала вид, что ничего не произошло, и сказала:

- Ванъе, уже почти пришло время вам принимать ванну. Я сейчас вас туда отвезу.

- Ммм, - ответил Сяо Тяньяо, но так и не открыл глаза.

Потому что он все ещё не мог перестать улыбаться.

***

Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо прибыли как раз вовремя. Потому что, когда они вошли в комнату, Божественный Доктор Мо только что закончил очищать душу дракона.

Увидев, что Сяо Тяньяо наконец-то прибыл, Божественный Доктор пришёл в ещё больший восторг.

- Ванъе, хотя у меня лишь половина души дракона, этому растению тысяча лет. Так что через три дня вы, наконец, сможете нормально ходить.

- Спасибо, Доктор Мо. Я никогда не забуду вашей доброты, - Сяо Тяньяо пришлось успокоить себя.

Затем он посмотрел на душу дракона, которая была в руке Божественного Доктора Мо. Только увидев ее, он понял, что скоро снова станет здоров.

Просидев в инвалидном кресле так долго, он уже забыл, каково это - ходить.

Так что он просто не мог дождаться, когда пройдут эти три дня.

- Вам ни к чему меня благодарить. Мы ведь семья, так что вам в самом деле не за что меня благодарить, - сказал Божественный Доктор Мо, чтобы проверить его.

Линь Чуцзю вела себя так, будто ничего не слышала, и просто тихо стояла в стороне. И даже когда Мо Юэр время от времени поглядывала на нее, желая спровоцировать, она лишь улыбалась, будто ничего не происходило.

- Юэр, иди сюда и помоги мне растолочь это, - Божественный Доктор Мо не хотел, чтобы его дочь проиграла в этом состязании, поэтому он решил занять её важным делом.

Его дочь не обязана стоять на коленях или пресмыкаться, просто чтобы завоевать милость этих людей, потому что он может сделать это, как её отец.

Мо Юэр не понимала, о чем думает её отец. Но она всё равно подошла к нему и послушно исполнила его просьбу растереть траву.

Положив в ванну большую порцию травы, Божественный Доктор Мо проверил температуру и сказал:

- Ванъе, можете, раздеваться.

Однако он мог этого и не говорить, потому что Линь Чуцзю уже помогла Сяо Тяньяо раздеться. А затем домоправитель Цао, который до этого ждал снаружи, а теперь вошёл, помог ему лечь в ванну.

- Хммм, - когда Сяо Тяньяо сел в ванну, его лицо исказилось от боли, но он быстро овладел собой.

Комната была заполнена паром, так что можно было догадаться, какая температура была у воды в ванне. Тело Сяо Тяньяо моментально покраснело, а его лицо покрылось капельками пота.

Линь Чуцзю не вытирала его лицо, а просто тихо стояла рядом, наблюдая, как Божественный Доктор Мо проводит очередную акупунктурную процедуру. После этого Доктор Мо оставил их одних, так что она села рядом с Сяо Тяньяо и начала читать.

Божественный Доктор Мо ещё дважды добавлял травы в ванну, но он ещё не добавил душу дракона. Однако, когда Мо Юэр, наконец, размельчила траву, Божественный Доктор Мо достал душу дракона.

Это был первый раз, когда Мо Юэр видела обнаженный торс Сяо Тяньяо. Так что, хотя их и разделял густой туман, Мо Юэр покраснела от смущения.

Но из-за температуры в комнате лица были красными и покрытыми потом у всех. К тому же, внимание всех было приковано к душе дракона, так что никто не обратил внимания на Мо Юэр.

- Ванъе, трава, которая будет добавлена к душе дракона, готова. Так что сейчас я добавлю душу дракона. Процесс будет болезненным, но постарайтесь вытерпеть, - голос Доктора Мо слегка дрожал, потому что ему очень не хотелось отдавать душу дракона.

И теперь, собираясь использовать её, он ещё больше огорчался.

- Я выдержу, - губы Сяо Тяньяо были сжаты, но глаза горели ярче обычного. Потому что в глубине души он чувствовал сильное возбуждение.

- Юэр, иди сюда и помоги отцу добавить размельченные травы, - Божественный Доктор Мо никогда не забывал дать шанс своей дочери.

Но, чтобы получить душу дракона, Сяо Тяньяо следовало молчать.

Когда Мо Юэр убедилась, что никто не догадался, о чем она думала, она спокойно приблизилась, глядя прямо перед собой. И, как и велел ее отец, добавила травы понемногу. Когда половина измельченной травы была добавлена, Божественный Доктор Мо подготовил душу дракона, чтобы подать ее дочери. Душа дракона была красной, как кровь. Когда трава была очищена, она была похожа на драконью кровь, потому ее и назвали душой дракона. Драконья душа была очень редким растением, даже ее тень было сложно увидеть. Поэтому мало кто из людей мог найти ее. Но иногда душа дракона плохого качества возникала один раз за столетие, как та душа дракона, что была в руках у Божественного Доктора Мо. Но даже и такая, она все равно могла считаться лучшей.

Ранее Божественный Доктор Мо сам измельчил душу дракона и затем поместил ее экстракт в маленькую бутылочку. Но теперь он решил подать ее Мо Юэр, чтобы она сама влила ее в ванну Сяо Тяньяо.

Мо Юэр взяла бутылочку из рук отца очень осторожно, как будто происходила торжественная церемония.

Когда Мо Юэр открыла бутылочку... оттуда донесся неприятный запах. Линь Чуцзю нахмурилась, но так как Божественный Доктор Мо и Сяо Тяняьо были спокойны, она подумала, что это, должно быть, было в порядке вещей.

Линь Чуцзю ничего не понимала, но ничего не спрашивала. Она просто молчала и смотрела, как Мо Юэр медленно наливала душу дракона в ванну.

Красная жидкость была яркой, как кровь. Но пахла она неплохо. Что удивительно, ее запах был даже приятным.

Линь Чуцзю подумала, что мир, в котором она в данный момент находится, удивителен, потому что в нем существуют такие волшебные вещи.

Однако именно в этот миг медицинская система внезапно выдала тревогу второго уровня:

- Внимание! Внимание! Обнаружен ядовитый газ!!!

Что?

Линь Чуцзю была поражена. Но затем медицинская система выдала новую тревогу, и ее уровень поднялся до третьего:

- Внимание! Внимание! Внимание! Ядовитый газ опасен для жизни человека. Пожалуйста, покиньте помещение немедленно!

Объясни и Я не знаю

Ядовитый газ? Опасный для жизни человека?

Линь Чуцзю переменилась в лице, и первое, о чем она подумала – это ноги Сяо Тяньяо!

Когда Мо Юэр влила душу дракона в ванну, именно тогда медицинская система забила тревогу. Это значит, проблема в душе дракона, нет – даже в лечебной ванне.

Сяо Тяньяо в опасности!

Линь Чуцзю овладела собой. Она не хотела просто срываться с места, поэтому сначала крикнула:

- Стой! Не вливай лекарство, в ванне принца яд!

- Ах! – Мо Юэр сосредоточенно вливала лекарство в ванну, поэтому она не ожидала, что Линь Чуцзю вдруг бросится вперед и оттолкнет её.

Из-за этого бутылочка с душой дракона выскользнула у неё из рук и со звоном разлетелась вдребезги, пролив красную жидкость.

- Ай!.. Душа дракона! – Божественный Доктор Мо стоял бессмысленно и неподвижно.

- Линь Чуцзю, ты - сволочь! – тихо выругался Сяо Тяньяо, а затем обратил свой холодный взгляд на Линь Чуцзю.

Эта женщина правда посмела помешать лечению его ног? Да кто она вообще такая!

- Линь Чуцзю, что, по-твоему, ты творишь? Это же душа дракона, которая могла исцелить ноги ванъе, а ты уничтожила её?! – Мо Юэр закричала, изменившись в лице.

Божественный Доктор Мо тоже отреагировал и со злостью посмотрел на Линь Чуцзю:

- Ты полоумная женщина! Что ты наделала? Зачем ты уничтожила душу дракона? Чего ты вообще добиваешься?

Видя душу дракона на земле, Божественный Доктор Мо не мог не почувствовать себя ещё более расстроенным. Он смотрел на Линь Чуцзю ещё более непримиримо. Его правая рука сжалась в кулак, но он изо всех сил старался сдержаться.

Однако, несмотря на их слова, Линь Чуцзю подошла к Сяо Тяньяо и попыталась вытащить его из ванны.

- Ванъе, с этой целебной ванной что-то не так. Пожалуйста, поднимайтесь.

Медицинская система продолжала сигналить ей. Она не говорила, в чем было дело, но она была уверена, что это как-то связано с душой дракона.

Однако Сяо Тяньяо не двигался и лишь холодно смотрел на неё.

С этой целебной ванной что-то не так? Линь Чуцзю, должно быть, шутит. Божественный Доктор Мо не осмелился бы нанести ему оскорбление. Его люди следили за ним все время. Все лекарства, которые ему давали, проверялись лично его людьми. Откуда же могли взяться проблемы?

Белая нефритовая заколка? Её тоже проверили. Лу Юань тоже был под наблюдением у его людей. И они сказали, что он не делал более никаких подозрительных шагов.

Линь Чуцзю прятала свои клыки до сих пор. Не для того ли, чтобы уничтожить лекарство, способное вылечить его ноги?

- Линь Чуцзю, что ты делаешь? Хватит мешать нам! Ты хочешь смерти ванъе?

Мо Юэр подошла ближе и попыталась оттащить Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю проигнорировала её и оттолкнула.

- Сяо Тяньяо, поверь мне! Я не лгу. С этой ванной правда какая-то проблема, – Линь Чуцзю очень волновалась, поэтому назвала его по имени. – Вылезай из неё немедленно!

Однако Сяо Тяньяо даже не пошевелился. Он даже оттолкнул руку Линь Чуцзю.

- Линь Чуцзю, почему ты испортила душу дракона? Кто дал тебе право? Я требую объяснений!

Почему из всех вещей ей надо было испортить именно лекарство, которое могло его вылечить?

Кто такая, в конце концов, Линь Чуцзю?

Может быть, она намеренно вела себя прилежно, чтобы втереться к нему в доверие и предать его в решающий момент?

- Ванъе, я сказала, вы должны... Вы должны вынуть ноги из этой ванны. С ней что-то не так. Быстрее! – Линь Чуцзю не сердилась, потому что очень хорошо понимала, что одними словами Сяо Тяньяо не убедить.

Но у неё нет доказательств. И нет времени их достать.

Линь Чуцзю так разволновалась, что уже не заботилась о присутствии Божественного Доктора Мо и сказала прямо:

- Ванъе, просто поверьте мне хотя бы один раз, хорошо? Пожалуйста, выйдите из этой ванны сейчас же. Она навредит вам.

И чтобы заставить Сяо Тяньяо себе поверить, она торопливо добавила:

- И вчера вечером вам тоже показалось, что Мо Юэр ведёт себя подозрительно, верно?

- Что за чепуху вы говорите! – Божественный Доктор Мо почувствовал, что что-то не так, поэтому немедленно подавил свой гнев и сказал. - Моя дочь? Кто угодно в этом мире может навредить ванъе, но только не моя дочь!

- Ванъе, то, что сказал мой отец, правда. Мы с отцом никогда не причиним вам вреда, – сдержанно попыталась объясниться Мо Юэр.

К этому моменту Сяо Тяньяо уверился, что Божественный Доктор Мо не способен навредить ему. Но он все равно молчал, продолжая глядеть на Линь Чуцзю в ожидании объяснений.

Линь Чуцзю до смерти распереживалась. Она волновалась о том, как ей убедить Сяо Тяньяо, но она не могла найти никаких доказательств, она могла лишь кричать:

- Ванъе, просто поверьте мне хотя бы один раз. Я помогу вам подняться. Эта ванна повредит вашим ногам, а это же плохо, верно?

Даже зная, что Сяо Тяньяо не верит ей, она пыталась убедить его. Потому что она просто не могла допустить, чтобы Сяо Тяньяо попал в беду.

- Нет, ванъе, вы не можете встать. Теперь, когда действие души дракона началось, мы уже не можем прекратить. Потому что, если бы остановимся, ваши ноги пострадают. Ванъе даже может погибнуть. Принцесса просто хочет вашей смерти! – Божественный Доктор Мо больше не обращал внимания на Линь Чуцзю и быстро объяснял.

- Ванъе, разве вы не чувствуете, как ваши ноги будто покалывает иголочками? Это действие души дракона. Душа дракона постепенно проникнет в ваши ноги и поправит поврежденные ткани. Так что, я боюсь, если мы остановим процесс, то нанесем серьёзный вред.

- Линь Чуцзю, ты слышала? – вот поэтому Сяо Тяньяо и не хотел вставать.

И даже если в целебной ванне и был яд, как утверждала Линь Чуцзю, он не хотел вставать, если только она не будет смертельной.

Но, разумеется, он отлично знал, что в его целебной ванне нет яда. Так что это означает...

Что Линь Чуцзю лжет!

Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю своими крайне холодными глазами:

- Ты! Чего ты, в конце концов, добиваешься? Почему ты вдруг вопишь, как сумасшедшая? - неужели она правда хочет его смерти?

- Я... Я не знала, что у души дракона будет такой побочный эффект, – Линь Чуцзю отступила назад, потому что она не ожидала, что Сяо Тяньяо посмотрит на неё таким холодным взглядом.

Его глаза были в три раза холоднее, чем прежде. И Линь Чуцзю поняла, что если Сяо Тяньяо решит убить её, он в самом деле её убьёт.

Сердце Линь Чуцзю похолодело. Она неосознанно схватилась за грудь, потому что ей стало очень больно.

- У меня нет намерения навредить вам. Но это правда: с целебной ванной что-то не так, и вы подвергаетесь опасности! Поэтому вы должны встать! – не важно, что он там думает, Линь Чуцзю все равно переживает за безопасность Сяо Тяньяо.

- Я не поверю твоим словам, пока ты не предоставишь мне доказательства, – Сяо Тяньяо не двигался.

Он хотел бы поверить Линь Чуцзю, но...

Она очень умно выбрала время. Душа дракона уже начала действовать, когда она внезапно пришла в ярость. А затем она даже уничтожила оставшуюся душу дракона. Так что Сяо Тяньяо ничего не оставалось, кроме как задуматься:

"Линь Чуцзю служит императору?"

- Доказательства... Доказательства... Я... – Линь Чуцзю не знала, что делать.

Она могла лишь склонить голову и сказать:

- Я не могу предоставить вам никаких доказательств. Но я не лгу. Правда, не лгу...

Как она докажет это? Как заставит его поверить себе?

Разбитое сердце и Ну и пусть вы мне не верите

Не может предоставить объяснений?

- Линь Чуцзю, и это твой ответ мне? – сердце Сяо Тяньяо стало холодным.

А его руки под водой сжались в кулаки.

Если бы он мог, то с радостью задушил бы Линь Чуцзю. Это был первый раз, когда он поверил женщине. И каков же был результат?

Она ударила его в спину.

- Нет! Я и правда не могу предоставить доказательств сейчас. Но я клянусь своей жизнью, что не лгу, и в этой лечебной ванне в самом деле есть проблема. Так что вылезайте из неё пока что, хорошо? - Линь Чуцзю чувствовала себя так, будто её сердце пронзили ножом.

Но так как она не хотела, чтобы Сяо Тяньяо продолжал лежать в ванне, она попыталась вытащить его. Но Мо Юэр опять оттолкнула её.

- Ванфэй, почему бы вам уже не признаться, что вы имеете против методов лечения моего отца? Чтобы вылечить ноги ванъе, мой отец отдал душу дракона, которой очень дорожил. Это должно было помочь вылечить ноги принца, поэтому он не колебался. Так что же заставляет вас говорить, что мой отец хочет навредить ванъе?

- Я не говорила, что Божественный Доктор Мо хочет навредить ванъе. Я лишь сказала, что с целебной ванной какая-то проблема, – Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, но тот продолжал молчать.

Божественный Доктор Мо и Мо Юэр поняли, что Сяо Тяньяо ей не верит.

Из-за этого Мо Юэр посмела разозлиться ещё сильнее и сказала:

- Ванфэй, хотя я и росла, бродя по разным странам, вы не имеете права клеветать на меня! У вас нет доказательств, которые вы могли бы предоставить ванъе, так какого черта вы задумали?

Холодные глаза Мо Юэр начали наполняться слезами, как будто она переживала горе.

- Ванфэй, разве вы не понимаете, что не только оскорбляете меня, но и нарочно прерываете лечение ванъе? Вы даже разбили пузырек с его лекарством. Разве вы не понимаете, что из-за этого в ванну попало меньше половины души дракона? Ноги ванъе могут не только не поправиться, но и заболеть ещё хуже. Вы на самом деле просто хотите убить его, так?

Обвинение Мо Юэр было очень серьёзно. Но Линь Чуцзю не обращала на её слова никакого внимания. Потому что ей было важно лишь то, что скажет Сяо Тяньяо.

- Вы правда мне не верите? Если бы я хотела вас убить, я могла бы просто... убить вас прямо в день нашей свадьбы.

- Потому-то я и даю тебе возможность объясниться, – Сяо Тяньяо признался себе, что он действительно был очень терпелив, когда дело касалось Линь Чуцзю.

В противном случае, Линь Чуцзю давно была бы мертва.

- Объясниться? Если бы я могла это сделать, то сделала бы уже давным-давно. Сяо Тяньяо, вы прекрасно знаете, что люди вокруг Божественного Доктора Мо очень подозрительны. Так почему же вы не можете мне поверить? – Линь Чуцзю редко плакала на глазах у других, потому что, будучи сиротой, она знала, что слёзы не очень-то помогают горю.

Но на этот раз она на самом деле не могла не заплакать.

Линь Чуцзю очень не хотела плакать. Но она исчерпала все силы, её сердце больше не могло выносить боль.

На лицо плачущей Линь Чуцзю было больно смотреть, но её слёзы не тронули никого. Поэтому Божественный Доктор Мо даже осмелился добавить:

- Ванъе, Юэр сказала правду. Того количества души дракона, которое было влито, недостаточно. Так что оно может не вылечить травму, а напротив, усугубить её. Половина души дракона – уже недостаточное количество. Но так как ей тысяча лет, добавление лекарственных трав могло усилить её действие. Но так как ванфэй разбила остальное, боюсь, ноги ванъе...

- Божественный Доктор Мо, неужели так обязательно сыпать соль на рану? – прервала Линь Чуцзю Доктора Мо.

Но она все же попыталась объяснить:

- Я не понимаю, что такое душа дракона. Но я знаю только, что с целебной ванной какая-то проблема. Так что, если ванъе продолжит в ней лежать, случится беда.

- Могу я спросить, что не так с ванной? Ванфэй может это прояснить? – Доктор Мо тоже пытался быть твердым.

Он был уверен, что не допустил никаких ошибок. Поэтому он уверенно спросил.

- Я тоже хочу знать, что именно здесь не так.

Если бы она знала ответ, то дала бы его давным-давно. Медицинская система лишь напомнила ей, что там содержится яд, но не пояснила причины.

- Ха-ха-ха... – презрительно рассмеялся Божественный Доктор Мо, прежде чем продолжить. – Кто вы такая, ванфэй? Неужели вы думаете, что только потому, что вы сказали, что проблема есть, она в самом деле появится? Разве вы не оскорбляете этим старика? Ванъе, вы видели, что я отдал свою драгоценную траву, чтобы помочь вам исцелиться. Но ваша жена её уничтожила. И мало того – ваша жена оскорбила меня. Если бы не моя дочь, я уже давно ушёл бы отсюда. Ванъе, я так просто этого не оставлю, пока не услышу разумного объяснения.

Божественный Доктор Мо тоже показал свой нрав. Он не сделал ничего дурного, но Линь Чуцзю несколько раз оскорбила его.

Если он не даст отпор, разве его имя не будет запятнано? Разве он не будет казаться виновным?

Глаза Сяо Тяньяо сощурились, и в них промелькнула опасность как для Линь Чуцзю, так и для Божественного Доктора Мо.

Сяо Тяньяо не любил, когда ему угрожали. Линь Чуцзю действительно поступила плохо, но это не причина для Божественного Доктора Мо угрожать ему.

- Убирайся, – сказал Сяо Тяньяо Линь Чуцзю.

Однако теперь, была ли проблема в Докторе Мо или нет, Сяо Тяньяо должен был его успокоить, потому что иначе его ногам станет ещё хуже.

- Вы... – Линь Чуцзю изменилась в лице и попятилась.

Затем она сказала, кусая губы:

- Тогда почему же вы были готовы поверить в меня прежде?

- Теперь я тебе верить не могу, – Линь Чуцзю не смогла предоставить доказательства, так как же он должен верить ей?

- Вы в самом деле мне не верите?

- Да.

- Я... Понимаю, – Линь Чуцзю вытерла слёзы с лица.

Затем она посмотрела на Сяо Тяньяо. Но на этот раз в её умных глазах не было ни следа жизни.

- Если вы не хотите мне верить, ничего. В конце концов, между нами ничего нет. Я сейчас уйду, я уже ухожу, – Линь Чуцзю повернулась, чтобы уйти, но её шаги были медленными и тяжёлыми.

Её стройное тело тоже сгорбилось. Было видно, что она была оскорблена таким несправедливым отношением.

Увидев её такой, Сяо Тяньяо почувствовал, как заболело его сердце. Он несколько раз хотел было заговорить, но в итоге решил сдержаться.

Когда дверь отворилась, домоправитель Цао, который стоял за ней все это время, забеспокоился, увидев Линь Чуцзю, и спросил:

- Ванфэй, вы в порядке?

Разумеется, домоправитель Цао знал, что произошло.

- Домоправитель Цао, вы мне верите? – вместо ответа спросила его Линь Чуцзю.

- Я... – домоправитель Цао был очень взволнован.

- Ха-ха-ха... – внезапно рассеялась Линь Чуцзю. - Никто вообще мне не верит. Я полностью провалилась.

Она думала, что заслужила стать частью поместья Сяо, но... Кто бы мог подумать, что это лишь в её мечтах.

- Ванфэй, не нужно так расстраивается. Уверен, вышло недопонимание, – домоправитель Цао пытался придумать оправдание для Линь Чуцзю, но...

Линь Чуцзю его не приняла.

- Нет, никакого недопонимания не было, я не лгала. Та ванна действительно повредит ванъе, – Линь Чуцзю снова настояла на своём.

Домоправитель Цао ничего не ответил на слова Линь Чуцзю. Но так как он не хотел ещё сильнее злить Сяо Тяньяо, он деловито выпроводил её.

- Ванфэй, давайте уйдём.

- Я уйду, но я не могу просто так все оставить. Ванъе не доверяет мне, но он защищал меня и сохранил мне жизнь до сих пор. И хотя бы только ради этого я сделаю что-нибудь для него в последний раз.

Слова Линь Чуцзю предвещали беду. Поэтому глаза домоправителя Цао моментально округлились.

- Ванфэй, не делайте глупостей.

Он хотел остановить Линь Чуцзю, но, похоже, было слишком поздно.

- Домоправитель Цао, я не буду делать глупостей. Я дам своему глупому сердцу отдохнуть.

Линь Чуцзю оттолкнула домоправителя Цао, и так как никто не обращал на них внимания, то все очень удивились, когда в ванну упал человек.

- Сяо Тяньяо, мы ничего больше друг другу не должны. Так давайте же снова станем чужими!

Выгода и Помочь или не помочь

Линь Чуцзю упала в ванну. И с громким всплеском Сяо Тяньяо тоже опрокинулся в неё. Ванна раскололась и вода вылилась на пол. Сяо Тяньяо упал на землю.

- Линь Чуцзю, ты чертова ненормальная! - Сяо Тяньяо никогда прежде не бывало так неловко.

Его обнажённое тело упало на землю. И так как его окатило водой, с его волос свисала трава. Но что ещё тревожнее, его ноги пронзила такая сильная боль.

Сяо Тяньяо сжал кулаки. И в этот момент ему хотелось убивать.

- Ах! – вскрикнула Мо Юэр и закрыла глаза.

- Ванъе! Скорее! Кто-нибудь, помогите ванъе подняться! – сразу же скомандовал домоправитель Цао и бросился к Сяо Тяньяо, чтобы накрыть его простыней.

Затем он вместе с другими охранниками помог Сяо Тяньяо подняться.

В панике никто не заметил, что Линь Чуцзю неподвижно лежит на земле. Никто не заметил, что её кровь смешалась с лечебной водой. Но, если бы кто-нибудь обратил внимание, то увидел бы, как отвратителен этот цвет.

Охранники поместья Сяо моментально окружили Сяо Тяньяо и помогли ему. Так что спустя некоторое время он уже выглядел прилично. Но так как он выглядел странно, и было понятно, что ему больно, домоправитель Цао закричал:

- Божественный Доктор Мо, пожалуйста, проверьте состояние принца. Ванъе, ванъе, что с вами?

Тело Сяо Тяньяо сильно покраснело. Как будто вся его кровь готова была вырваться наружу.

- Это побочный эффект души дракона. Жизнь ванъе в опасности! – Божественный Доктор Мо только взглянул на него, и сразу же понял.

- Отведите ванъе назад в его комнату. Я проведу лечение акупунктурой.

- Да-да, – домоправитель Цао торопливо повёз кресло Сяо Тяньяо.

Но когда он проходил мимо Линь Чуцзю, его шаги замедлились.

- Ванъе, принцесса...

- Заткнись! - Линь Чуцзю много раз провоцировала его, она что, считает, что его терпение безгранично?

- Да, – сказал домоправитель Цао и более не медлил отвезти Сяо Тяньяо в его комнату.

Сяо Тяньяо был так зол, что даже не посмотрел на Линь Чуцзю. И поэтому не заметил, что из её раны все продолжала и продолжала течь кровь.

Мо Юэр осталась позади. Она видела, в каком состоянии Линь Чуцзю, ну и что с того?

Мо Юэр подошла к Линь Чуцзю. Она привыкла смотреть на неё, как на букашку. И когда её глаза полыхнули холодом, она вынула из волос нефритовую заколку. Со щелчком заколка была сломана пополам. После этого она повернулась, чтобы уйти.

Эта незаметная белая заколка чуть не привела её в ловушку Линь Чуцзю.

Но как она узнала, что она принесла её? И какой ей от этого прок?

***

Так как Сяо Тяньяо приказал запереть Линь Чуцзю, охранники решились унести её и не показывать своей привязанности. Однако, когда они хотели поднять её, они были поражены.

Линь Чуцзю была в крови. Все её тело, казалось, было покрыто кровью.

- Ванфэй, ванфэй, вы в порядке? – спросил смелый охранник, поднеся палец к носу Линь Чуцзю.

И, поняв, что она ещё дышит, почувствовал облегчение.

- Ещё дышит.

- Но в таком состоянии. Даже если принцесса ещё дышит, долго она не протянет, – другой охранник не мог не выразить беспокойства.

Обычно охранники поместья Сяо не говорили ни слова. Но так как они видели все старания, которые Линь Чуцзю прилагала ради поместья Сяо, они не могли остаться равнодушными. Пусть Линь Чуцзю этого и не знала, но то, что она сама перевязывала им раны, много для них значило.

И делала ли она это из доброты или нет, они всегда будут помнить Линь Чуцзю. И если бы только она оскорбила не Сяо Тяньяо, они всегда поддержали бы её. И даже если она была не права, они все равно качали головой в знак поддержки.

Линь Чуцзю пошла против Сяо Тяньяо. Но так как Сяо Тяньяо не дал более конкретных указаний, охранники решились помочь Линь Чуцзю.

- Нам поискать доктора У? – смелый охранник помог Линь Чуцзю сесть и спросил своего напарника.

Они боялись спросить об этом у принца Сяо. Но они не могли решить этого и самостоятельно. Потому что...

Они не были уверены, что готовы справиться с последствиями.

Другой охранник некоторое время раздумывал, затем сжал зубы и сказал:

- Ванъе сказал лишь увести принцессу. Он не приказывал не посылать за доктором У.

Но если доктор У откажется помогать им, у них не останется выхода.

- Ладно, давайте сделаем это.

Лицо и тело Линь Чуцзю были в крови. Поэтому охранники не знали, куда именно она ранена. Но даже несмотря на это, они не решились осматривать её тело. Они только отнесли её в тюрьму и стали ждать, когда прибудет доктор У.

Доктор У знал, что в спасении Линь Чуцзю есть плюсы и минусы. Однако Линь Чуцзю могла не понимать важности души дракона, но он понимал её очень хорошо.

- Принцесса далеко зашла, чтобы убить ванъе!

Охранники не понимали последствий того, что лечение душой дракона было прервано. Но доктор У знал их и не решался действовать.

Если он вылечит её, и Сяо Тяньяо позже призовёт его к ответу – он не представлял, каковы будут последствия.

- Ванфэй сказала, что целебная ванна принца отравлена. Затем ванфэй пострадала, только для того, чтобы прервать лечение ванъе. Если дело в этом, то на самом деле она не хотела ему навредить, верно? – охранник тщательно проанализировал ситуацию.

И когда все прозвучало в его устах так просто, ответ на его вопрос показался ему очень легким.

- Процесс совсем не важен. На самом деле, важен результат. Какой бы ни была цель ванфэй, она подвергла жизнь ванъе опасности. А как охранники ванъе, вы ответственны за его безопасность.

Доктор У убеждал двоих охранников. Но, разумеется, эти слова относились и к нему тоже.

Это верно, что он не хотел неприятностей. Но он был очень расстроен.

- Ванъе в самом деле в большой опасности? – охранники запереживали, потому что они помогали Линь Чуцзю без позволения Сяо Тяньяо.

- Мы ещё не знаем, насколько силён побочный эффект души дракона. Но ванъе может на всю жизнь остаться калекой. Так как вы думаете?

Вопрос доктора У лишил охранников дара речи. Но через некоторое время он добавил:

- Но принцесса также знакома с медициной. Так что, возможно, она остановила сеанс, потому что с целебной ванной и правда было что-то не так.

- Травы и лекарства Божественного Доктора Мо были проверены мной лично. Использованное медицинское оборудование принадлежит поместью Сяо. Но проблема не в этом. Настоящая проблема в том, что если лечебная ванна в самом деле была отравлена, почему принцесса не сказала об этом раньше? Почему она не сказала, что именно не так с ванной. Почему ванъе просто позволил ей замолчать?

Было очевидно, что доктор У тоже не верит Линь Чуцзю. Но он не понимал, почему она это сделала.

Если ванфэй действительно хочет убить принца, ей ни к чему действовать так грубо. Она очень умна, так что она не стала бы поступать так неосторожно.

- Значит, мы не будем спасать ванфэй? Мы просто позволим ей умереть? – спросили охранники, обвиняя себя.

- Как мы можем не спасти её? Ванфэй ещё и наша госпожа. Может быть, она сделала это, чтобы спасти ванъе, может быть, она не лгала, – доктор У снова начал переубеждать охранников.

Что ж, доктор У признал, что он и сам не знает, как поступить.

Если он спасёт её, его ждёт смерть. Но если он не спасёт её, его сердце будет болеть.

Линь Чуцзю, не колеблясь, поделилась с ним своими знаниями и обучила его. Так что, если он ей не поможет, он не сможет спать по ночам.

И если она в самом деле умрёт, он будет несчастен всю оставшуюся жизнь.

Охранники удивились его словам, и ещё сильнее запутались. Они не знали, что делать, поэтому посмотрели на доктора У и спросили:

- Доктор У, так что же нам всё-таки делать? Вы все же поможете или нет?

- Я... – доктор У сжал зубы и тяжело кивнул головой.

Но он не решился сказать «помогу». Однако он не успел начать, когда ворвался Лю Бай и сказал:

- Доктор У, скорее! Тяньяо в опасности! Божественному Доктору Мо нужна ваша помощь.

После этих слов, не проверив, услышал ли его доктор У или нет, он схватил его и торопливо выбежал вон...

Доказательства и Успокоиться

В поместье Сяо был только один постоянный врач – доктор У. Так что теперь, когда доктора У увели, у охранников больше не было возможности помочь Линь Чуцзю, даже если бы они захотели это сделать. В итоге все, что они могли сделать – это взять у Доктора У лекарств и принести в тюрьму.

- Ванфэй тоже врач. Она должна суметь сама воспользоваться ими, так? – неуверенно спросил охранник.

- Так или иначе, это все, что мы можем сделать. Мы не знаем, в самом ли деле ванфэй хотела навредить ванъе. В этом очень сложно разобраться, поэтому мы можем помочь только так.

Охранники оставили лекарства, которые они принесли, в тюрьме. Но увидев, что Линь Чуцзю лежит неподвижно, они не могли не вздохнуть:

- Что ж, я уже помог ванфэй, так что могу с тем же успехом принести ей одеяло.

- Да, и у ванфэй ещё должна быть одежда. Иди и принеси какой-нибудь одежды, потому что платье ванфэй все промокло.

А что касается того, как принцесса переоденется? Это не их дело.

Несмотря на то, что одежда Линь Чуцзю была мокрой, охранники бережно накрыли её одеялом. А затем повернулись, чтобы уйти.

Поначалу охранники боялись уйти, потому что лицо Линь Чуцзю было в крови. Потому что их добросердечная ванфэй сейчас выглядела очень несчастной. Она была больше не похожа на их госпожу.

Шаги охранников были очень быстрыми, как будто за ними гналось привидение. Они даже не пытались дышать. Поэтому, когда кто-то тронул их за плечи, они испуганно вздрогнули:

- Кто это? Кто там?

Охранники медленно обернулись. Но увидев, что это всего лишь Су Ча, вздохнули с облегчением и деловито поприветствовали его:

- Молодой господин Су.

- Ммм... – ответил Су Ча, когда увидел тело в том направлении, куда торопились охранники. – Она в порядке?

- Она? – охранники испугались, поэтому не смогли вовремя отреагировать.

- Ванфэй.

- Ох, ох, ванфэй в тяжёлом состоянии. Мы не знаем, куда именно она была ранена. Но у неё кровотечение, и она все ещё без сознания. Мы не знаем, что делать, – охранники были обеспокоены, поэтому выложили все напрямую.

Выслушав их, Су Ча мягко кивнул головой и сказал:

- Позаботьтесь о принцессе. Ванъе не давал приказа избавиться от неё.

Су Ча сам не знал, для чего именно он пришёл в тюрьму. Ему сказали, что её подозревают в намерении навредить Сяо Тяньяо, так что он бы должен был её ненавидеть. Домоправитель Цао рассказал ему о возможном побочном эффекте от прерывания лечения.

Но он просто не мог заставить себя ненавидеть Линь Чуцзю. Вместо этого её слова и суждения казались ему достойными доверия.

Кроме того, Су Ча верил, что и сам Сяо Тяньяо верит Линь Чуцзю. Потому что в эти последние несколько дней Линь Чуцзю оставалась подле него. Люди поместья Сяо, давно наблюдающие за ним, знали, что такое его поведение означает доверие. Потому что такой человек, как Сяо Тяньяо, в противном случае не подпустил бы её к себе.

Итак, кто мог догадаться, знал, что содержание Линь Чуцзю в этой тюрьме означает негласную защиту.

- Позаботьтесь о ванфэй. Не допустите, чтобы с ней что-нибудь случилось, – Су Ча похлопал охранника по плечу, чтобы приободрить его.

После слов Су Ча охранники почувствовали облегчение, а затем деловито сказали:

- Молодой господин Су, не могли бы вы попросить доктора У прийти и осмотреть ванфэй? У неё, похоже, травмы костей, мы не решаемся трогать её.

- Я поговорю с доктором У, – Су Ча повернулся, чтобы уйти, и его шаги, казалось, звучали торопливо.

***

В зале Цзинь Тян совместными усилиями Божественного Доктора Мо и доктора У состояние Сяо Тяньяо стабилизировалось. Но...

- Ванъе, мы смогли сохранить ваши ноги, но все наше предыдущее лечение пошло прахом. Даже душа дракона была потрачена зря. Мы должны снова привести ваши ноги в норму, прежде чем пытаться лечить их, – говоря о душе дракона, Божественный Доктор Мо по-прежнему не мог справиться с потерей.

Душа дракона очень ценная вещь. И чтобы завладеть ею, неисчислимое множество экспертов пытались пробраться в чужие дома и были убиты.

- Ммм, – просто проговорил Сяо Тяньяо, прислонившись к спинке кровати.

Его голос звучал слабо, но в нем не было слышно ни злобы, ни радости.

Божественный Доктор Мо знал, что на самом деле чувствовал Сяо Тяньяо. Поэтому, хотя в глубине души он все ещё был недоволен, он не мог не порадоваться за свою дочь. Божественный Доктор Мо больше ничего не сказал и просто вышел. Потому что он хотел остаться наедине с Мо Юэр.

***

В комнате остались только Лю Бай и домоправитель Цао. Домоправитель Цао продолжил говорить об обычных делах. Он хотел упомянуть состояние Линь Чуцзю, но, в конце концов, не решился и лишь тихо отошёл.

Когда все остальные ушли, Лю Бай осторожно спросил:

- Тяньяо, ты в порядке?

- А ты сам как думаешь? – глаза Сяо Тяньяо остановились на Лю Бае.

Лицо Лю Бая покраснело от смущения:

- Тяньяо, сегодня я уже совсем ничего не знаю.

- А должен бы знать, – голос Сяо Тяньяо звучал очень холодно.

От этого Лю Бай покрылся потом.

- Тяньяо, сегодня я пренебрег своими обязанностями. Поэтому я не решаюсь объясняться.

Каждый раз, когда Сяо Тяньяо принимал лечебную ванну, Лю Бай должен был охранять его, стоя в тени. Но сегодня Лю Бая не было на посту.

Если бы Лю Бай был там, он мог бы остановить Линь Чуцзю, как только она бросилась вперёд. Ничего этого не случилось бы. Так что можно было сказать, что...

Лю Бая не было в зале, поэтому все это и случилось.

- Куда ты ходил? – Сяо Тяньяо пытался сдержать гнев.

Однако Лю Бай ничего не говорил.

Видя его таким, Сяо Тяньяо не мог не хмыкнуть:

- Ты ведешь себя так, что я могу предположить, что это как-то связано с Мо Юэр.

- Тяньяо, мисс Мо не имеет к этому никакого отношения, не сердись на неё, – тут же сказал Лю Бай.

Однако это вызвало ещё больший гнев Сяо Тяньяо.

- Не имеет отношения? Но ведь это из-за неё ты пренебрег своими обязанностями, так?

- Тяньяо, никто не ожидал, что Линь Чуцзю внезапно навредит тебе, я... - пока он объяснял, взгляд Сяо Тяньяо стал жёстким, поэтому он не решался продолжать.

- Кто сказал тебе, что Линь Чуцзю навредила мне? И кто сказал тебе, что ты имеешь право называть её по имени? – Сяо Тяньяо зарычал от гнева, который больше не мог скрывать.

Линь Чуцзю сегодня слишком разозлила его!

И она не смогла оправдать его доверия.

- Тяньяо, ты отлично знаешь, что то, что я говорю, правда. Ты чуть не умер из-за неё, и все равно пытаешься её защищать?

Когда дело доходило до этого, Лю Бай был очень самоуверен.

- Что же до имени, она недостаточно хороша, чтобы быть твоей ванфэй. Ванъе, ты больше не можешь закрывать глаза на её подлые намерения.

- Ты закончил? – Сяо Тяньяо не прерывал его, пока он не договорил.

- Да, я закончил, – смелости у Лю Бая поубавилось.

И, успокоившись, он склонил голову, признавая свою вину.

- Если у тебя все, тогда послушай, что я скажу.

Все случилось так быстро, Сяо Тяньяо был очень невнимателен, потому что Линь Чуцзю не смогла объясниться. Но теперь, успокоившись, он кое-что понял.

По крайней мере, теперь он находил её слова не совсем неправдоподобными.

- Линь Чуцзю не знала эффективности души дракона, – одного этого было достаточно, чтобы объяснить, почему она, не колеблясь, прервала лечение.

- Линь Чуцзю мне не навредила. Если бы она действительно хотела навредить мне, она бы не врезалась в ванну. Должно быть, с сегодняшней лечебной ванной в самом деле что-то не так, – когда Божественный Доктор Мо сказал ему о его состоянии, он почувствовал, что что-то не так.

Он подозревал, что его ногам стало хуже не только из-за побочного эффекта души дракона. Должно быть, было что-то ещё.

- Ты... Ты хочешь сказать, что Линь Чуцзю говорила правду? – на этот раз Лю Бай был ошарашен.

За каждым движением и каждым действием Божественного Доктора Мо следили. Но он смог сделать что-то незаметно от глаз наблюдателей?

- Возможно, – Сяо Тяньяо верил, что Линь Чуцзю не хотела ему навредить.

Но её внезапные действия вызвали у него подозрения. Линь Чуцзю хотела, чтобы он поверил ей, даже при том, что у неё не было доказательств...

Опровержение и Две возможности

Пока Сяо Тяньяо допрашивал Лю Бая о том, где он был, Су Ча и доктор У вернулись в комнату, где проходило лечение, чтобы ещё раз осмотреть весь инвентарь и проверить место. Они оглядели каждый угол комнаты, включая даже стены, но...

- Ничего не обнаружено, – доложил Су Ча, который ходил с доктором У.

Лю Бай молча стоял там же, но они двое его будто не замечали.

- Проблем с лечебной ванной и лекарствами нет. И все использованные вещества взяты в нужных количествах, – добавил доктор У. – Что же касается души дракона, то, когда мы пришли, она уже испарилась с земли, мы не смогли найти ни следа её.

Итак, это снова доказывало, что Линь Чуцзю лгала!

Сяо Тяньяо придумал в голове тысячу оправданий для Линь Чуцзю. Но, услышав слова доктора У, он не мог не почувствовать себя неуютно. Но после долгого молчания он все же сказал:

- Это могло быть вещество, добавленное в душу дракона.

- Его не было, – ответил доктор У и добавил. - Я проверял всё, что было в комнате для лечения. В душе дракона не было дополнительных веществ. Я также проверил одежду и украшения доктора Мо и мисс Мо. В них не было ничего подозрительного. Я проверил и белую нефритовую заколку, она была сломана, но я не нашёл ничего, что могло бы повредить лечению ванъе.

- Я понял, – сказал Сяо Тяньяо, и это означало, что он больше не хочет об этом говорить.

Увидев это, доктор У поклонился и вышел. Но прежде чем уйти, он услышал, как Сяо Тяньяо сказал:

- Сегодня вам больше никуда нельзя отлучаться.

Это означало, что ему нельзя идти осматривать Линь Чуцзю.

- Ваш недостойный слуга понимает, – доктору У было горько, но он не хотел навлекать на себя новые неприятности.

Он решил послушаться слов принца, несмотря на то, что ему было жаль Линь Чуцзю.

Почему вообще он чувствует себя виноватым?

Потому ли, что он видел, с какой решительностью Линь Чуцзю все делала?

Доктор У покачал головой и ушёл. Но увидев, что снаружи ждёт домоправитель Цао, он ничего не сказал. Он только показал пальцем в сторону тюрьмы и покачал головой. Доктор У быстро ушёл, чтобы больше не видеть разочарованного лица домоправителя Цао.

***

В комнате Сяо Тяньяо и Су Ча продолжают обсуждать сегодняшнюю проблему.

- Как ты смотришь на то, что сегодня произошло? - Сяо Тяньяо взял на себя инициативу и спросил.

Однако Су Ча не ответил. Вместо этого он спросил, немного помедлив:

- Ванъе, ты доверяешь ванфэй?

- Она... дочь Линь Сяна.

Доверие – очень сильное слово. Линь Чуцзю неоднократно удивляла его своими талантами. Из-за этого он примирялся с ней все больше и больше, но каков же был результат?

- Ванъе, я понимаю, что вы имеете в виду, - Су Ча осторожно посмотрел на него и вздохнул. - Ванъе, ты не видел столкновения между ванфэй и Линь Сяном. Они отец и дочь, но их разговор была взрывоопасным. Это не было похоже на запланированную беседу. До сих пор я не думаю, что ванфэй сделала что-то, за что ей надо просить прощения.

Даже сегодня Су Ча считал, что Линь Чуцзю ни в чем не виновата перед Сяо Тяньяо.

- Хорошо, я доверяю ей.

Вот почему он не сразу убил ее. Он дал ей возможность объясниться. И даже теперь из-за ее слов он позволил своим людям пойти искать что-либо подозрительное.

Су Ча почувствовал облегчение, поэтому продолжил:

- Ванъе, хотя действия ванфэй были очень импульсивны, вы знаете, что она явно сделала это ради вас. Возможно, вы этого не знаете, но ванфэй...

- Что с ней случилось? - Сяо Тяньяо спросил с нетерпением и поднял глаза.

Но когда он почувствовал, что Су Ча, похоже, видел его насквозь, он кашлянул, чтобы скрыть свое замешательство:

- Сейчас она ничего не может требовать. Но я все равно хотел бы услышать, что с ней случилось сегодня.

Су Ча был очень тактичен, он ничего не спрашивал о его реакции, а только сказал:

- Состояние ванфэй очень плохое. Ее раны почти такие, будто она побывала в бою. У нее кровотечение по всему телу и она все еще без сознания. Охранники не осмелились прикоснуться к ней, поэтому она просто лежит в тюрьме вся в крови.

Хотя Су Ча намеренно преувеличивал, это было очень близко к истине. Значит, нет никакой разницы, верно?

Сяо Тяньяо использовал в качестве ванны бочку. Так что, хотя внутри не было воды, ему все еще нужны были два охранника, чтобы поднять его. Так что сейчас он видел, сколько усилий Линь Чуцзю приложила, чтобы разбить ее.

- Ее раны... - сказал Сяо Тяньяо, а затем остановился на мгновение. - Пусть доктор У проверит ее состояние завтра.

Он только что сказал Доктору У, чтобы сегодня он никуда не ходил, поэтому, если он внезапно отправит его в тюрьму, он покажет, что противоречит самому себе.

Су Ча знал правила приличия, поэтому больше не заговаривал о Линь Чуцзю. А что касается небрежности Лю Бая, Су Ча тоже не упомянул об этом, он только заявил о своих сомнениях в сегодняшнем вопросе.

- Ванъе, сегодня мне кое-что показалось странным. Я не очень хорошо знаком с ванфэй, но когда я видел, как она обращалась с нашими стражами, я увидел, что она не тот человек, который действует без плана. Но сегодня ванфэй спешила, и в ее действиях было много странностей. Как будто она действительно не собиралась этого делать.

Другими словами, действия Линь Чуцзю были не преднамеренными, это произошло совершенно внезапно.

- Ммм... – Сяо Тяньяо согласился с словами Су Ча.

С другой стороны, Лю Бай не согласен, но он не имеет права говорить.

Су Ча продолжал:

- Ванъе, сегодня ты не делал ничего необычного?

- Необычного? – Сяо Тяньяо задумался на мгновение.

Он было кивнул, но потом покачал головой и сказал:

- Нет.

Необычное поведение Линь Чуцзю было исключением, потому что он сам ее раздразнил.

- Ничего не было, но она была в отчаянии. И, судя по словам ванфэй, мы можем смело предположить, что ванфэй не знала об эффективности души дракона. Поэтому она прервала лечение не потому, что хотела нанести вред ванъе, а потому, что она действительно знает, что что-то пошло не так.

- Ты предполагаешь, что что-то пошло не так, но вы не обнаружили проблем с лекарственной ванной ни до, ни после начала лечения. Я был внутри, но не ощущал никаких проблем. Линь Чуцзю также была в комнате, но она ничего не говорила до начала лечения. Похоже, она внезапно сошла с ума и начала кричать, – Сяо Тяньяо хотел верить Линь Чуцзю, но ее действия были неясны.

- Почему она решила, что с целебной ванной что-то не так? Из-за интуиции? – этот ответ заставил Сяо Тяньяо презрительно рассмеяться.

В тот момент, если бы Линь Чуцзю предоставила ему правдоподобное объяснение, он встал бы на ее сторону, несмотря ни на что, но...

Линь Чуцзю ничего не объяснила, она только продолжала говорить, что есть проблема.

Так как он мог доверять ее пустым словам, а?

На самом деле, из-за вмешательства Линь Чуцзю его травма ног не только ухудшилась, но и поставила под угрозу его жизнь. Итак, не убивая Линь Чуцзю, он уже проявит милосердие.

- Это даже я не мог понять, – Су Ча неохотно вздохнул.

Он больше не мог найти оправдания и даже уже не мог придумать приговор.

- Но, поскольку ванфэй говорила об этом снова и снова, я думаю, нам просто нужно будет это проверить еще раз. Кто знает, вдруг ли мы что-то найдем, – Су Ча все еще не хотел сдаваться, потому что его интуиция говорила ему не делать этого.

- Су Ча, довольно!

Из-за хорошего отношения Су Ча к Линь Чуцзю Лю Бай больше не мог сохранять свое молчание. И хотя он знал, что Сяо Тяньяо все еще злится на него, но он сказал:

- Линь Чуцзю дала тебе волшебное зелье, чтобы ты все закончил так? Раз она так сказала, мы все должны поверить? И раз она так сказала, тебе безразлично, что с Тяньяо случилось такое?

Лю Бай сердито посмотрел на Су Ча, но когда Су Ча лишь посмотрел на него с неодобрением, он не мог не сказать:

- Су Ча, не обманывайся! Кто знает, может быть, она намеренно прикинулась больной, чтобы Тяньяо долго не злился. Ее действия не казались преднамеренными? Ну, это потому, что она не ожидала, что Божественный Доктор Мо будет использовать душу дракона. А что же до того, что она не знала об эффекте души дракона? Я думаю, она единственная, кто знает ответ на этот вопрос.

Лю Бай продолжал говорить то, что хотел, не задумываясь о том, что думают Сяо Тяньяо и Су Ча:

- Вы сказали, что Линь Чуцзю умна и не действует без плана. Да, я тоже это вижу. Потому что она не только успешно ворвалась в поместье Сяо, но теперь ты тоже ее защищаешь! Так, разве же она не умна?

Слушая вопросы Лю Бая, Сяо Тяньяо и Су Ча не успевали слова вставить.

Ничего хорошего и Идите и посмотри

Услышав все, что он сказал, Сяо Тяньяо и Су Ча не могли позволить себе спорить, потому что Линь Чуцзю действительно не могла предоставить доказательства.

Если бы Линь Чуцзю нашла доказательства, подтверждающие, что ее слова верны, тогда им не пришлось бы спорить. Сяо Тяньяо не было бы так трудно принять решение.

После минуты молчания Сяо Тяньяо сказал:

- Су Ча, организуй несколько человек, чтобы они следили за Божественным Доктором Мо и его дочерью. Лю Бай, пойди и наблюдай за Лин Чуцзю.

Су Ча не возражал, но Лю Бай был недоволен:

- Ты все еще не доверяешь мисс Мо? Совершенно очевидно, что она не сделала ничего плохого.

В глазах многих виновата была Линь Чуцзю.

- Когда человек ничего не делает, значит, он не виноват? Тогда, раз ванфэй ничего не сделала, она тоже не виновата, верно? – сказал Су Ча Лю Баю без всякого уважения.

- Лю Бай, ты говоришь, что не виноват, потому что сегодня ты ничего не сделал? Разве ты не думаешь, что если бы ты был здесь и что-то предпринял, эта беда не произошла бы? И Тяньяо бы не... - Су Ча не договорил, потому что лицо Лю Бая сильно побледнело.

Лю Бай сваливал всю вину на Линь Чуцзю, но забыл, что сам совершил серьезную ошибку. И он сделал эту ошибку из-за Мо Юэр. Если бы Мо Юэр не попросила его, то сегодняшнего инцидента не произошло бы.

- Ван... ванъе... ... пожалуйста, накажите меня, – Лю Бай не осмелился объясняться.

Он просто опустился на колени.

Сяо Тяньяо не смотрел на него, он смотрел только на Су Ча и сказал:

- Выясни все, а потом накажи.

Когда время придет, наказание будет тяжелее. Лю Бай не понял этого, но не осмелился ничего сказать. Он только вышел вслед за Су Ча.

***

Оставшись в комнате, Сяо Тяньяо потер заболевшие брови и откинулся на кровати. И, лежа, он не мог не думать о Линь Чуцзю.

«В конце концов, в чем твоя настоящая цель?» – Сяо Тяньяо был раздражен.

Потому что слова Линь Чуцзю продолжали звучать в его голове: "Сяо Тяньяо, мы больше ничего не должны друг другу. Так, давай станем чужими!"

Ему казалось, что он что-то упускал... и не мог это осознать.

И чем больше он думал, тем больше чувствовал раздражение. Сяо Тяньяо открыл глаза и посмотрел на крышу, а затем улыбнулся: "я, должно быть, был одержим дьяволом."

***

В огромной тюрьме кроме Линь Чуцзю никого больше не было. И после того, как охранники накрыли ее одеялом, никто другой не увидел, что она все еще дышит.

Ударившись, Линь Чуцзю сильно пострадала. Она была без сознания, но проснулась около полуночи из-за холода. Тело Линь Чуцзю замерзло, и губы дрожали. Таким образом, в лунном свете Лин Чуцзю не могла не улыбнуться с горечью.

Как можно быть настолько импульсивной, а?

Просто получила то, что заслуживала.

Ты в самом деле думала, что Сяо Тяньяо будет с тобой в жизни или в смерти?

После этого Линь Чуцзю закрыла глаза. И у нее потекли слезы. Линь Чуцзю тихо лежала на земле, пытаюсь подавить свои эмоции.

Она Линь Чуцзю, но на самом деле она не старшая дочь семьи Линь из Восточной страны. Она – Лин Чуцзю из другой далекой страны. И чтобы выжить там, она много училась и была хорошим человеком.

Если Сяо Тяньяо не хочет ей верить, это не имеет значения. Она больше не будет верить Сяо Тяньяо. Она будет верить только в себя. Она будет верить в, что только она может защитить себя. Она больше не будет доверять тому, что он скажет.

Линь Чуцзю попыталась поднять левую руку. Она попробовала слегка пошевелиться, но из глаз снова потекли слезы, потому что боль была невыносима. Лин Чуцзю поняла, что повредила кости, и боялась двигаться.

Но поскольку врачей обычно некому лечить, Линь Чуцзю вытерла слезы и вошла в медицинскую систему. Надеясь, что медицинская система сможет диагностировать ее состояние.

Ей не нужно было ничего вынимать, чтобы получить доступ к медицинской системе. Ей не нужно было прилагать столько усилий. Таким образом, Линь Чуцзю не беспокоилась ни о чем, кроме результатов диагноза.

Внутреннее кровотечение, множественные переломы, переломы ребер, большая потеря крови...

Результаты были действительно сопоставимы с несчастным случаем.

Но, что ей теперь делать? Двигаться она не могла. Однако ей требовалась немедленное переливание крови. Ей нужна была неотложная помощь и лечение!

Ей что, пойти найти призрака, который спасет ее?

«В следующий раз не делай глупостей», – Линь Чуцзю повернулась и посмотрел в окно тюрьмы.

И, глядя на лунный свет, тихо заплакала.

Обе ее руки были ранены. У нее не было возможности двигаться. Сама медицинская система не могла достать лекарство.

Сознание Линь Чуцзю угасало, но из-за того, что ей было слишком больно. Ее глаза, которые хотели отдохнуть, не могли этого сделать. Боль не хотела ее отпускать.

«Как ты могла такое допустить? Куда девалась эгоистка Линь Чуцзю?» – слезы Линь Чуцзю никак не переставали течь.

Но прямо сейчас она не могла даже позволить себе вытереть эти слезы.

В этот самый момент Лю Бай пришел и увидел эту сцену. Его сердце дрогнуло. Но, в конце концов, он отвернулся и не сказал ни слова.

Сегодня, похоже, у всех будут бессонные ночи... ...

Из-за боли Линь Чуцзю не могла уснуть. С другой стороны, Лю Бай просто сидел на крыше и думал:

"Неужели он в ней ошибался?"

Сяо Тяньяо и Су Ча также не спали. Одних слов было мало для доказательства, поэтому они должны были найти хотя бы что-то, что подтверждало бы ее слова. Потому что, если нет...

Они не смогут найти людей, которые инструктировали Линь Чуцзю.

***

Внутри и снаружи поместье Сяо очень хорошо охранялось. Таким образом, даже если бы кто-то весь день наблюдал за поместьем Сяо, он не мог бы ничего узнать. Поэтому император неизбежно терял терпение.

Через день и три часа они не получили никаких новостей. Таким образом, они не знают, попал ли Сяо Тяньяо в беду.

- Императорский доктор Цинь Юань, иди туда и узнай, – видя, что новостей не поступает, император стал еще нетерпеливее.

Императорский доктор Цинь Юань не хотел идти. Но когда он увидел недовольный взгляд на лице императора, проглотил свои слова и тихо ушел.

Прошло время, и засияло солнце. Тем не менее, они не получили никаких «хороших» новостей из поместья Сяо. Императорский доктор Цинь Юань также не вернулся во дворец. Итак, у императора нет другого выбора, кроме как отложить свою речь о смерти Сяо Тяньяо. И из-за этого император не мог не злиться.

Никаких «хороших» новостей не было, и это означало, что Сяо Тяньяо все еще жив!

От этого император чувствовал себя так, будто проглотил муху, и его тошнило.

И чтобы ему было легче это выносить, император вызвал Линь Сяна рано утром и приказал ему посетить Линь Чуцзю. Он должен навестить ее из-за беспокойства, а не из-за дворцовых вопросов.

Линь Сян почувствовал, что что-то нечисто. Он понимал намерение императора, поэтому немедленно сказал, что возьмет свою жену, чтобы навестить Линь Чуцзю.

Линь Сян только ушел, когда вернулся императорский доктор Цинь Юань.

- Докладываю императору, что никаких новостей из поместья Сяо нет. Боюсь, я хорошо следил, но ничего не видел.

Видя, что лицо императора кажется суровым, императорский доктор Цинь Юань сказал так:

- Император, принц Сяо очень строг. Даже если нам не удался наш план, возможно, принц Сяо не в тяжелом состоянии.

Это абсолютно возможно, но...

- Но есть еще такая возможность, что душа дракона успешно вылечила его ноги. И принц Сяо не хочет, чтобы какие-либо новости об этом просочились.

Лицо императора помрачнело, потому что именно этого результата он меньше всего хотел. Императорский доктор Цинь Юань сразу же преклонил колени, но он не умолял о пощаде.

В зале было так тихо, что если бы упала игла, звук был бы слышен. Императорский доктор Цинь Юань не смел дышать. Пока император только смотрел на него и тер виски:

- Императорский доктор Цинь Юань...

Император не договорил, когда внезапно услышал резкий крик:

- Император, император, Третий принц в опасности. Третий принц кашляет кровью. Позовите императора, чтобы он посмотрел!

Посещение и Она может это сделать

Можно было не продолжать, потому что как только император услышал имя Третьего принца, он немедленно бросился к нему. А что же до проблем с Сяо Тяньяо?

Император уже отдал приказ Линь Сяну, так что теперь это ответственность Линь Сяна.

Когда Су Ча получил приказ Сяо Тяньяо, он сначала отправился в дом Лу Юаня. Там он нашел белую нефритовую заколку. Но она была сломана. И когда он проверил ее, то не нашел никаких ядовитых веществ.

Линь Чуцзю проверяла белую нефритовую заколку Mo Юэр. Доктор У также проверил ее после инцидента, но не нашел проблем. Это говорило о том, что Mo Юэр действительно невиновна. Но чтобы убедиться, Су Ча отправился в ее комнату и проверил ее вещи. Однако в итоге он не нашел ничего подозрительного.

Все были заняты всю ночь, чтобы доказать, что слова Линь Чуцзю были правдой, но они до сих пор не нашли доказательств. Из-за этого они начали подумывать, что Линь Чуцзю просто солгала. И она хотела нанести вред Сяо Тяньяо.

- Ванъе, что нам делать с этой проблемой? – спросил Су Ча, сообщив все свои выводы.

- Продолжайте следить за людьми, причастными к делу.

Теперь, когда ситуация все-таки закончилась ничем, Сяо Тяньяо решил на время прекратить действовать.

- Хорошо.

На этот раз Су Ча не посмел защищать Линь Чуцзю.

***

На следующее утро Божественный Доктор Мо, как обычно, проверил состояние Сяо Тяньяо. Но на этот раз на его лице отразилось недовольство:

- Ванъе, ваша болезнь ухудшается. Теперь я могу лишь оставить все на волю судьбы.

- Целительные навыки доктора Мо так плохи?

Когда Сяо Тяньяо услышал слова Божественного Доктора Мо, он понял, что тот имел в виду, но не хотел принять это.

- Я могу лишь сделать все от меня зависящее, - Божественный Доктор Мо был умен – он не стал ссориться или вступать в спор.

Он хотел сражаться за судьбу своей дочери. Он хотел, чтобы она была ванфэй поместья Сяо, так зачем же ему ссориться с Сяо Тяньяо?

- Мне придется побеспокоить вас, доктор Мо, - Сяо Тяньяо также не позволял себе быть агрессивным.

Он просто равнодушно прикрыл глаза.

Божественный доктор Мо ничего не сказал. Сам Сяо Тяньяо тоже замолчал. Все время лечение прошло в тишине, пока Божественный Доктор Мо не открыл рот и не сказал:

- Ваши кровеносные сосуды не повреждены, это прекрасно.

Другими словами, травмы ног Сяо Тяньяо не были действительно безнадежными.

Божественный Доктор Мо сказал совершенно противоположную вещь, которая показывала, что он не отказался от своих обязанностей.

Сяо Тяньяо почувствовал облегчение, но не подал вида. Он только сказал:

- Доктору Мо было тяжело.

Когда Божественный Доктор Мо ушел, Сяо Тяньяо долго смотрел на ноги. И спустя долгое время он с досады стукнул себя по ногам. Но после этого он, наконец, перестал хмуриться.

Если бы его ноги были неизлечимо покалечены...

Линь Чуцзю ждала бы смерть, даже если она правда не хотела причинить ему вред. Но теперь, когда...

Его ноги все еще можно вылечить. И Линь Чуцзю ни от кого не получала приказа причинить ему вред. Так что он может лишь заставить ее немного пострадать.

Сяо Тяньяо хотел разобраться с Линь Чуцзю, но тут вдруг вошел домоправитель Цао и сообщил:

- Ванъе, премьер-министр Линь Сян пришел и хочет увидеть ванфэй.

- Линь Сян? В такое время? Неужели новости дошли до дворца? - Сяо Тяньяо разозлился и расстроился.

Если бы кто-нибудь сказал, что Линь Сян оказался здесь случайно, Сяо Тяньяо ни за что бы этому не поверил.

- Ванъе, у нас очень тщательная охрана – и внутри, и снаружи. Таким образом, никакие сведения не могли просочиться распространено, - домоправитель Цао мог гарантировать это Сяо Тяньяо.

Особенно сейчас, после всех этих событий, он строго контролировал все. Таким образом, новости просочиться не могли.

- Если новости не распространились, то почему Линь Сян вдруг захотел увидеть Линь Чуцзю? – спросил Сяо Тяньао, постукивая пальцем по столу.

Стук звучит очень напряженно. Домоправитель Цао затылком почувствовал покалывание. Но так как он не мог отреагировать, он просто тайно проклинал Линь Сяна в глубине души.

Через некоторое время Сяо Тяньяо, наконец, сказал:

- Пусть Линь Сян ждет, пока ты не переведешь ванфэй в ее комнату.

Стало быть, они выпустят Лин Чуцзю из тюрьмы.

Домоправитель Цао с тревогой спросил:

- Ванъе, мне пойти и попросить доктора У сначала вылечить ванфэй?

Сяо Тяньяо не ответил, он просто холодно уставился на него. Так что домоправитель Цао больше не осмелился ничего сказать и просто поспешил.

***

В просторной тюрьме Линь Чуцзю было не только больно, но, к тому же, хотелось есть и пить. Кроме того, она всю ночь горела в лихорадке.

Но поскольку Лю Бай сидел на крыше, он не знал, что происходит с Линь Чуцзю. Заключенных не кормили завтраком, поэтому о ее состоянии узнали, когда пришел домоправитель Цао.

- Ванфэй, вы не ели, не так ли? – домоправитель Цао посмотрел на Линь Чуцзю и заметил, что ее лицо неестественно раскраснелось.

Тогда он присел и дотронулся до ее лба:

- О, боже мой, у вас жар!

Домоправитель Цао поспешно велел нескольким слугам перенести Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю остановила его:

- Нет, не трогайте меня. Просто не надо.

Горло Линь Чуцзю сильно пересохло, поэтому она могла говорить лишь совсем тихо.

- Стойте, стойте, – домоправитель Цао решительно остановил слуг и встал на колени рядом с Линь Чуцзю. - Ванфэй, вы в порядке? Мне приказано вывести вас из этой тюрьмы. С вами все в порядке?

- У меня... сломано несколько костей, я не могу двигаться, - Линь Чуцзю заставила себя открыть глаза.

Все казалось ей красным, потому что в глазах была кровь. Но когда она увидела лицо домоправителя Цао, она не могла не улыбнуться:

- Ванъе, он... понял, что я говорю правду?

Когда Линь Чуцзю договорила, она поняла, что это, должно быть, глупо. Как она могла спросить о Сяо Тяньяо? Разве она не решила, что это неважно...

- Ванфэй... ... – домоправитель Цао с беспокойством посмотрел на Линь Чуцзю.

В такой момент их ванфэй все еще думает о принце Сяо. Разве же не глупо говорить, что она намеренно причинила вред Сяо Тяньяо?

- Похоже, они не нашли доказательств, – услышав робкие слова домоправителя Цао, Линь Чуцзю все поняла.

Она закрывала глаза, потому что не хотела, чтобы домоправитель Цао увидел ее разочарование:

- Тогда зачем переносить меня отсюда?

Линь Чуцзю не верила, что Сяо Тяньяо выпустит ее из тюрьмы, не доказав ее невиновности.

Сяо Тяньяо никогда не был милосердным. Так что он не проявит доброты к ней.

- Линь Сян пришел навестить вас, – домоправитель Цао не скрывал этого факта и сказал правду.

- Так, значит... – Линь Чуцзю продолжила с горькой усмешкой. – Последний человек, который захотел бы меня спасти, ко мне и пришел.

Даже если Линь Сян на самом деле пришел не для того, чтобы спасти ее, по крайней мере, благодаря этому она могла покинуть тюрьму.

- Ванфэй, Линь Сян пришел, не чтобы спасти тебя, – с тяжелым сердцем объяснил домоправитель Цао.

Он сказал это, потому что испугался, что у Линь Чуцзю начались галлюцинации.

- Я знаю, что его появление не докажет мою невиновность, но... - Линь Чуцзю осторожно повернула голову к тюремной двери. - По крайней мере, я не умру в этой тюрьме.

Сяо Тяньяо никогда не доверял ей, так что и она могла не трудиться думать о нем.

Не важно, что Сяо Тяньяо не доверяет ей. Сейчас важнее ее жизнь.

- Ванфэй, вам плохо? Я пойду и найду доктора У, – домоправитель Цао поспешно встал, но Линь Чуцзю снова его остановила.

- Не нужно. Просто найдите плоские деревянные носилки, чтобы поднять меня. Я не могу заставлять отца ждать.

- Но, но... - Домоправитель Цао не мог согласиться, потому что в теперешнем состоянии Линь Чуцзю не выживет, если Доктор У не осмотрит ее немедленно.

- Нет, домоправитель Цао, делайте, как я говорю. Скажите ему, что я его не подведу, – упрямо сказала Линь Чуцзю.

Было очевидно, что ее разум был затуманен, и она лишь заставляла себя бодрствовать.

Я могу сделать это!

Забота и Терпение

Ребра и другие кости в районе грудной клетки Линь Чуцзю были сломаны. Ее руки – тоже. Так что она в самом деле не могла двигаться. Она была почти при смерти.

После того как охранники вынесли ее из тюрьмы, Линь Чуцзю просто лежала в своей постели и позволяла служанкам переодеть себя. Но каждый раз, когда они поднимали ее руки, Линь Чуцзю чувствовала боль, но...

Она терпела, потому что она должна была вынести все!

Чтобы узнать, почему Линь Сян пришел к ней, Линь Чуцзю стиснула зубы, чтобы сдержать боль, но не посмела закусить губу, потому что боялась, что прикусит ее до крови.

Служанки не обладали никакими медицинскими знаниями. Поэтому, хотя они старались изо всех сил быть осторожными, они все равно причиняли ей боль. Даже ее раны, которые затягивались сами собой, снова начинали кровоточить от лишних движений.

- Ах, черт возьми!

Служанка неправильно поняла ее и немедленно преклонила колени, чтобы молить о пощаде.

- Не обращай внимания, – Линь Чуцзю почувствовала, что ее сознание угасает.

Ее тело налилось свинцом, но ее ум стал еще более трезвым.

Линь Чуцзю знала, что она в критическом состоянии, и с ней в любой момент может случиться шок. Но она ничего не могла поделать, она не могла обратиться за лечением, пока Линь Сян не уйдет.

- Тогда я продолжу вас переодевать, ванфэй, – служанка встала и деловито подошла к шкафу, чтобы взять одежду.

Но Линь Чуцзю ее остановила:

-  Просто накрой меня одеялом.

Так кровь на ее одежде не будет видна.

Слуги по-прежнему слушались ее, и от этого Линь Чуцзю испытала облегчение. Теперь ей нужно только беспокоиться о следующем посетителе.

Немного приведя ее в порядок, служанки вышли и пригласили Линь Сяна внутрь.

Домоправитель Цао сопровождал Линь Сяна всю дорогу до комнаты Линь Чуцзю. И по дороге домоправитель Цао сказал, что их господин и госпожа поссорились. И ванфэй поранилась, поэтому она плохо себя чувствует и поправляется в своей комнате.

Линь Сян пришел, чтобы разузнать о Сяо Тяньяо. Итак, когда он услышал, что Линь Чуцзю получила травму, его глаза загорелись, и он помчался к ней комнату, сделав вид, будто сильно обеспокоен:

- Чуцзю, что произошло? С тобой все в порядке? Я пришел так поздно, ах!

Линь Сян добрался до постели Линь Чуцзю. И когда он увидел, что ее лицо горело, а глаза были красными, он сел рядом с ней и спросил:

- Чуцзю, тебя обидели. Не волнуйся, отец здесь. Отец тебе поможет.

Когда Линь Сян увидел, что Линь Чуцзю очень больна, он понял, что она не притворяется. Так он понял, что в поместье Сяо произошел несчастный случай. Но, чего он не мог понять, так этого того, как его глупая дочь оказалась замешана.

Глаза Линь Сяна насмешливо вспыхнули: он не ожидал, что его дочь станет настолько бесполезной.

- Папа? – пробормотала Линь Чуцзю, открывая глаза.

Но поскольку у нее был жар, она пробормотала:

- Я вижу сон? Кто-то правда пришел мне на помощь? Как это могло произойти? Я прожила всю свою жизнь в одиночестве.

Это были искренние слова Линь Чуцзю, она действительно не собиралась насмехаться над Линь Сяном. Но когда Линь Сян услышал это, его лицо стало жестким. Однако он тут же оправился и спросил, будто заботливый отец:

- Чуцзю, дитя мое, что с тобой случилось? У тебя жар?

Увидев руку Линь Чуцзю, лежащую вдоль тела, Линь Сян заставил себя взять ее, чтобы еще больше показать свою заботу, несмотря на то, что ему очень этого не хотелось...

Это потревожило руку Линь Чуцзю.

- Ах! – Линь Чуцзю проглотила боль, она хотела бороться с ней, но не могла.

- Чуцзю, что с тобой? – выражение лица Линь Чуцзю не было поддельным, так что Линь Сян очень разволновался.

- Отец, я в порядке, - сильная боль слегка отрезвила Линь Чуцзю, и она, наконец, вспомнила о своем намерении.

Линь Чуцзю проигнорировала боль и заставила себя говорить:

- Отец, зачем ты здесь?

- Дитя мое, разумеется, я беспокоился о тебе. Я ждал новостей о твоем здоровье, но не дождался. Так что с утра пораньше я решил приехать к вам. Но, кто бы мог подумать, что ты так серьезно больна? Я не знал, что ты так страдаешь, – Линь Сян специально выбирал пафосные слова, чтобы показать, как много Линь Чуцзю для него значит.

Но он не знал, что только ухудшает ее положение.

- Ах! – Линь Чуцзю не могла не вскрикнуть от боли.

Линь Сян обеспокоенно спросил ее:

- Чуцзю, что же происходит? Ты сильно ранена? Где тебе больно? Я пойду и приведу доктора.

Хотя Линь Сян ужасно хотел знать, что случилось с Линь Чуцзю, он не смел откинуть ее одеяло. Потому что, хоть они и были в ссоре, он все же должен был соблюдать приличия.

- Это всего лишь моя старая болезнь. Отцу незачем волноваться, - Линь Чуцзю попыталась отнять руку, но Линь Сян крепко держал ее.

Так, что в итоге она отчаялась бороться и могла лишь терпеть.

- Отец, не беспокойся обо мне. Божественный Доктор Мо находится в поместье Сяо, так что со мной ничего плохого не случится.

Теперь, когда она не в тюрьме, она найдет способ спастись.

- Как я могу не беспокоиться о тебе? Ты в поместье Сяо, но в таком состоянии! Ты очень больна, но при тебе нет доктора? Где принц Сяо? Я пойду к нему. Я отправил сюда свою дочь не затем, чтобы произошло такое, – Линь Сян отпустил руку Линь Чуцзю и встал, чтобы уйти.

Линь Чуцзю знала, что если она позволит Линь Сяну пойти к Сяо Тяньяо, Сяо Тяньяо будет еще сильнее сомневаться в ней. Ей было все равно, будет ли он сомневаться в ней или нет, но она была волновалась, что он может не позволить своим людям, помочь ей.

Линь Чуцзю не думала о раненой руке и просто схватила Линь Сяна за одежду:

- Отец, не уходи! Я поранилась по своей же ошибке. Это я виновата. Ванъе не имеет к этому никакого отношения.

- Что случилось? - Лин Сян остановился и повернулся, чтобы посмотреть на нее.

Если с ней случилось такое, Линь Чуцзю наверняка правда была виновата сама. В конце концов, Сяо Тяньяо был принцем.

- Ванъе решил взять имперскую наложницу, а я расстроилась... – Линь Чуцзю специально сделала паузу, чтобы Линь Сян сам представил ситуацию.

- Имперскую наложницу? Кто же это? – Линь Сян снова сел, но не спросил, что задумал Сяо Тяньяо.

Принятие имперской наложницы не было преступлением. Поэтому, даже если он скажет об этом императору, они не найдут здесь никакой вины.

- Мо, мисс Мо, – медленно сказала Линь Чуцзю, как будто она действительно отвлеклась.

Лин Сян нахмурился, затем сказал:

- Принятие имперской наложницы – очень обычная вещь. Ты первая жена, и, как имперская супруга, вы прекрасно знаете, что вам придется терпеть это. Не стоит ссориться из-за этого с ванъе.

- Отец... – Линь Чуцзю вскрикнула, как будто ее обидели, но Линь Сян не слышал ее и продолжал говорить.

- Ты моя дочь, и я должен загладить твою вину. Я отправлюсь к принцу и извинюсь за тебя, – сказал эти слова, Линь Сян встал и ушел.

Он больше не спрашивал о состоянии Линь Чуцзю.

В ее нынешним состоянии Линь Чуцзю не смогла полностью остановить Линь Сяна. В любом случае, она сделала все, что могла. Если Сяо Тянььяо все еще будет недоволен этим, то она ничего не может с этим поделать.

Линь Чуцзю медленно закрыла глаза и просто опустила пониже руку, которую держал Линь Сян. Из-за этого кровь начала стекать по ее запястью.

Несмотря на жизнь, смерть и слезы

Разумеется, Сяо Тяньяо отказался встречаться с Линь Сяном. Он просто сказал домоправителю Цао, что Линь Сяну ни к чему извиняться от имени Линь Чуцзю. И в самом ли деле, он возьмёт имперскую наложницу или нет – личное дело, касающееся только мужа и жены. Он обсудит это с Линь Чуцзю снова, когда ей станет лучше.

Таким образом, у Линь Сяна не было шанса вмешаться в это дело. Он больше не осмелился просить встречи с Сяо Тяньяо, боясь, что тот рассердится. В итоге ему ничего не оставалось, кроме как вернуться ни с чем.

К счастью, он выяснил, что Сяо Тяньяо решил взять мисс Мо в свои имперские наложницы. Однако, чтобы не вызвать подозрений, Линь Сян не пошёл прямиком во дворец. Он воспользовался своим секретным каналом, чтобы передать сообщение императору.

Он полагал, что император поймёт скрытый смысл его послания.

Но в этот момент император был так занят состоянием Третьего принца, что у него не было сил разбираться с Сяо Тяньяо.

Быстрые и умелые действия Линь Чуцзю для спасения поместья Сяо от непредвиденной беды очень обрадовали Сяо Тяньяо, поэтому он велел:

- Идите найдите доктора У, пусть он осмотрите её. Я не знаю, насколько сильно она пострадала после вчерашнего падения.

- Да! - громко сказал домоправитель Цао, гораздо радостнее чем прежде.

Он даже забыл преклонить колени и поклониться, прежде чем ушёл искать доктора У.

Рано утром доктор У обычно готовил лекарства, которые могли ему понадобиться, поэтому, когда Сяо Тяньяо, наконец, дал добро, он мог пойти лечить Линь Чуцзю сразу же. И через некоторое время домоправитель Цао пришёл и принёс ему радостные новости.

- Идем-идем-идем, - сказал доктор У, торопясь со своей аптечкой.

Но когда он пробежал всего половину пути, домоправитедь Цао окликнул его:

- Нет, нет, не туда. Мы идём не в тюрьму.

- Не туда? Разве мы идём не к ванфэй? - доктор У остановился и повернулся, чтобы спросить.

- Да, мы идём к ванфэй. Но она не в тюрьме. Сегодня утром она вернулась в свою комнату, - в этих словах домоправителя Цао звучала радость.

Линь Чуцзю могли отправить обратно в тюрьму, но этого не случилось. А это значит, принц все ещё ценит её.

- Той ночью ванъе не позволил мне пойти осмотреть ванфэй. Ванъе - как будто стальной нож с нежным сердцем, - доктор У тоже порадовался за Линь Чуцзю, но...

Когда он вошёл к ней в комнату и увидел, что она напоминает тряпичную куклу, доктор У почувствовал, как его радость сошла на нет. Потому что он не видел ни следа той сильной волевой женщины, которая лечила и перевязывала раненых солдат.

- Что случилось? Почему у ванфэй такое сильное кровотечение? - обеспокоенно воскликнул доктор У, но никто не смог ответить ему.

Изначально у Линь Чуцзю было только четыре служанки. Поэтому после того, как они помогли ей переодеться, они вернулись на свою половину. Потому что Линь Чуцзю не хотела, чтобы о ней заботились.

Домоправитель Цао долгое время звал, но никто не вышел, так что ему не оставалось ничего другого, кроме как самому закатать рукава.

- Ванфэй - имперская жена, но её ставят даже ниже, чем служанку.

Когда служанка болеет, за ней ухаживают один или два человека. Но с ванфэй, которая сильно ранена, нет никого. Разве это не грустно?

- Не злитесь, вы же понимаете, что что-то происходит. Если бы не этот случай, никто не пренебрег бы принцессой, - доктор У поставил аптечку и попытался утешить его.

- Ох, - домоправитель Цао вздохнул и ничего не сказал.

Учитывая положение дел, они не могли вмешиваться и много это обсуждать.

- Я пойду и попрошу кого-нибудь принести нам горячей воды, - домоправитель Цао хотел немного помочь Линь Чуцзю умыться, поэтому он повернулся, чтобы уйти.

Доктор У слегка кивнул и подошёл к Линь Чуцзю. А потом он откинул одеяло и увидел её одежду, намокшую от крови.

- Как вышло, что она так серьёзно пострадала? - доктор У более не медлил с лечением.

Он тут же отрезал рукава Линь Чуцзю, обнажив её фиолетовые лопатки и выступающие кости.

- У неё ещё и серьёзные повреждения костей? - доктор У был специалистом в этой области, но он не знал, с чего начать, потому что...

Помимо лопаток, её ребра тоже были сломаны. И, судя по всему, у неё было внутреннее кровотечение.

Эти раны нельзя просто так трогать, потому что человек может умереть от болевого шока.

Домоправитель Цао вернулся, приказав кому-то принести горячей воды. Когда он увидел, что доктор У озадаченно стоит у постели Линь Чуцзю, он деловито приблизился к нему и спросил:

- Ванфэй в порядке?

- Она серьёзно пострадала, и мы не начали лечение вовремя. Так как же она может быть в порядке? - доктор У повернулся и яростно спросил.

Линь Чуцзю была тяжело ранена и потеряла слишком много крови. Но они просто начнут её лечить теперь. Хотя доктор У в самом деле не знал, с чего начать.

Домоправитель Цао не рассердился и спросил:

- Значит, все серьёзно?

- Ммм... - сказал доктор У, кивнув головой. – Идите к принцу. Скажите, чтобы начинал приготовления к похоронами ванфэй.

Доктор У сказал то, что думал. Потому что, учитывая состояние ванфэй, она в самом деле могла умереть.

- Как! Как вы можете так шутить? - рассердился домоправитель Цао.

Он посмотрел на доктора У, а затем – на Линь Чуцзю, потому что он не мог в это поверить.

Она всего лишь травмировал кости, почему же она непременно должна умереть?

- Вы знаете, что я, может быть, и не всегда серьёзен, но как я могу шутить о таком? - очень серьёзно сказал доктор У.

Домоправитель Цао заплакал.

- Как вы думаете, каковы шансы, что она выживет?

- Меньше 30%.

Линь Чуцзю провела всю ночь в таком плохом состоянии, плюс её раны кровоточили в нечистом место. Так что было невозможно, чтобы она не получила заражение крови.

Сначала Цао Линь чуть не умер от заражения, Линь Чуцзю тоже была обычным человеком, так что и она от этого не застрахована.

- Вы сказали, меньше 30%? Подождите здесь, хорошо? Я пойду и сообщу принцу немедленно.

Домоправитель Цао бросился к Сяо Тяньяо, чтобы просить Божественного Доктора Мо лечить Линь Чуцзю.

Божественный Доктор Со был в сотню раз искусней, чем доктор У. Так что, если шансы Линь Чуцзю на выживание – меньше 30% с лечением доктора У, то, может быть, она выживет с вероятностью 60%, если её лечить будет Божественный Доктор Мо. Реальность никогда не оправдывает ожиданий.

Только домоправитель Цао открыл дверь, как Сяо Тяньяо тут же прервал его:

- Пусть доктор У постарается изо всех сил вылечить её.

Он не станет просить Божественного Доктора Мо лечить её. Потому что Божественный Доктор Мо не станет её спасать. С чего бы ему это делать?

- Ванъе, Доктор У уверен, что шансы ванфэй на выживание – всего 30%.

Она умрёт!

- Пусть попробует её спасти.

Эти слова...

Домоправитель Цао хотел было ещё раз попытаться убедить его, но, увидев холодные глаза Сяо Тяньяо, он больше не смел говорить и разочарованно удалился.

Их принц всегда был жесток. Домоправитель Цао не знал, пожалеет ли он об этом позже. Домоправитель Цао вернулся и передал все слова принца Доктору У. Линь Чуцзю была без сознания, так что он не трудился говорить тише. Он думал, что Линь Чуцзю их не услышит, но он не знал, что...

Когда он договорил, из глаз Линь Чуцзю скатились кровавые слёзы.

Она никогда ни на что не надеялась, так что она не будет разочарована.

Но эти слёзы говорили о том, что надежда у неё всё-таки была.

Учитель и Ничего хуже, чем это

Хотя Сяо Тяньяо сказал, что доктору У всего лишь нужно постараться спасти Линь Чуцзю, он не осмелился отступить. Однако его знания были ограничены, так что он мог лишь сделать все, что в его силах. Что же касается выживания Линь Чуцзю, это будет зависеть от её удачи. Пока доктор У занимался лечением Линь Чуцзю, императорский доктор Цинь Юань тоже был очень занят тем, что спасал жизнь Третьего принца Сяо Цианя. Жизнь Третьего принца тоже была в опасности, но доктор Цинь Юань был гораздо более искусен в медицине, чем Доктор У, так что...

Жизни Сяо Цианя больше ничто не угрожало. Он выжил, но они по-прежнему не могли найти причину его болезни.

- Император, состояние Третьего принца становится все серьезнее. Его нужно лечить как можно скорее. Если подобное происшествие случится снова, я не могу гарантировать, что Третий принц будет спасен, – сказал императорский доктор Цинь Юань, но...

Император не хотел этого слышать и сказал:

- Я знаю, можешь идти.

Императорский доктор Цинь Юань знал характер императора, поэтому он не осмелился продолжать убеждать его, и лишь тихо отступил. Император остался во дворце Цинь, чтобы побыть с императорской наложницей Чжоу и Третьим принцем Сяо Цияем. Итак, он не слышал новостей о поместье Сяо. Вместо этого первым их услышал императорский доктор Цинь Юань.

Когда императорский доктор Цинь Юань узнал, что Сяо Тяньяо решил взять мисс Мо в качестве своей императорской наложницы, он слегка изменился в лице. И когда он приехал домой, то отправился в северо-западную часть своего небольшого дворика.

В этом дворе находился хромой мужчина с белыми волосами, который сидел в инвалидном кресле. Ему было около 50 лет, в его глазах не видно было и следа жизни, а кожа на руках была вся в морщинах, что говорило о его преклонных годах.

Императорский доктор Цинь Юань подошел к хромому старику и сказал:

- Учитель, я только что получил новости. Принц Сяо решил сделать дочь Божественного Доктора Мо своей имперской наложницей.

Императорский доктор Цинь Юань выглядел ненамного моложе старого калеки. Но все же он обращался к нему с исключительным почтением.

- Сделать Мо Юэр имперской наложницей? – произнес хромой старик с насмешкой. – Да, этот старик готов сделать что угодно ради своей дочери. Ради дочери, он готов даже унижаться.

Императорский доктор Цинь Юань только слушал. Он не сказал ни слова. Он лишь стоял и с уважением ждал приказа хромого старика.

Хромой старик задумался на мгновение и сказал:

- Иди и вели кому-нибудь в поместье Сяо навредить Мо Юэр. Я не хочу, чтобы она стала хозяйкой поместья Сяо.

- Да, я понимаю, – сказал императорский доктор Цинь Юань, сложив руки.

Но, прежде чем уйти, он спросил о самочувствии старика. Тот казался бледным, но лишь сказал:

- Этот старик Мо все еще жив, разве же я могу умереть раньше него?

Хотя императорский доктор Цинь Юань переживал за хромого старика, он промолчал. Потому что он знал лучше, чем кто бы то ни было, насколько старик ненавидел Божественного Доктора Мо.

Один из них должен был умереть.

Когда Императорский Доктор Цинь Юань ушел, искалеченный старик посмотрел на небо. И через некоторое время он насмешливо улыбнулся:

- Учитель, 18 лет спустя мы, наставник и ученик, встретимся снова. Но теперь я знаю твое истинное лицо. Я держусь в тени, так разве ты сможешь победить меня?

Когда-то хромой старик был учеником Божественного Доктора Мо. Но теперь он его величайший враг. И враждовали они именно из-за той особой травы, что называлась душой дракона.

***

В поместье Сяо Линь Чуцзю горела в лихорадке весь день и всю ночь. Но в середине ночи она проснулась и никого не увидела рядом. Губы Линь Чуцзю были сухими, и ей хотелось пить. Но у нее не было сил, чтобы попросить воды.

- Почему тебе вдруг стало грустно? – Линь Чуцзю чувствовала себя плохо.

Ей казалось, что она становится все более хрупкой. В предыдущей жизни она не была такой. Ей не нужно, чтобы кто-то ухаживал за ней, даже когда она болела в течение двух-трех дней. Так почему теперь с ней случилось такое?

Ее жизнь там и здесь различалась. Сейчас она чувствовала, что с ней обошлись очень несправедливо. Но все, о чем она могла думать, это ее собственное лицемерие.

Линь Чуцзю закрыла глаза, чтобы скрыть свои мысли. И когда она, наконец, успокоилась, она обратилась к медицинской системе и вытащила левой рукой мощные жаропонижающие, противовоспалительные препараты и обезболивающие лекарства. Линь Чуцзю не могла достать воды, поэтому проглотила их прямо так.

Через полчаса непонятно как, но ее боль резко пошла на убыль. Линь Чуцзю медленно приподнялась, но от этого движения ее рана открылась, и она не могла не стиснуть зубы.

Линь Чуцзю глубоко вздохнула и села на кровати. Но через некоторое время она решилась встать снова. Каждый шаг, который она делала, ощущался так, будто она шла по лезвию, и ее лицо снова побледнело.

Если бы только ей не хотелось пить так сильно, она не решилась бы встать...

На столе была вода – не слишком холодная и не слишком горячая. И, выпив три стакана, Линь Чуцзю почувствовала себя гораздо лучше.

Спустя еще одну сгоревшую палочку ладана Линь Чуцзю снова решила вернуться в постель. Обычно ей нужно было всего три-пять шагов, чтобы дойти до кровати. Но теперь прошла четверть часа, а она так и не дошла.

Когда Линь Чуцзю, наконец, добралась до постели, она легла и отдохнула. Но после короткой передышки она посмотрела в окно, чтобы узнать время. Линь Чуцзю воспользовалась тем, что солнце только собиралось вставать, и поставила себе капельницу с двумя ампулами глюкозы, чтобы вернуть еще немного жидкости своему тело.

Линь Чуцзю не могла пошевелить правой рукой, а ее левая рука едва двигалась. Поэтому только после пяти-шести попыток Линь Чуцзю, наконец, установила иглу в свою артерию.

Линь Чуцзю поставила два вливания на быстрой скорости. Потому что она боялась, что кто-нибудь может ее увидеть. И так как Линь Чуцзю не смела пошевелиться, она просто лежала на кровати и думала о Божественном Докторе Мо и Мо Юэр.

Что же на самом деле произошло в тот день? Они сказали, что ничего не найдено, но она все еще верила в медицинскую систему. Потому что медицинская система не могла ошибаться, в отличие от полиции.

Это должно быть как-то связано с Божественным Доктором Мо или Мо Юэр. Однако по тону Божественного Доктора Мо можно было сказать, что он действительно ценил душу дракона. Так что он не стал бы просто так тратить ее. Стало быть, оставалась только Мо Юэр.

Но, конечно, Линь Чуцзю не думала, что Мо Юэр хотела убить Сяо Тяньяо. Возможно, ее тоже кто-то использовал.

- Этот вопрос следует исследовать как можно скорее. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь уничтожил оставшиеся доказательства. Я должна их найти, – ее не заботит, поверит ли ей Сяо Тяньяо, ей все равно, будет ли он доверять ей, но...

Она не сделала ничего плохого. Если она не выяснит все и не докажет, что проблема действительно была, эти люди потребуют ее смерти.

Линь Чуцзю хотела уйти сразу, как только капельница закончилась. Она больше не хотела ждать, когда придет служанка. Потому что она знала, что Сяо Тяньяо просто позволит ей умереть. Но неожиданно появился доктор У.

- Почему никто не охраняет комнаты ванфэй? Ванфэй сильно пострадала, так кто же ей поможет? – раздался голос.

- У ванфэй всего четыре служанки. Все они остались на ее личной половине. И поскольку принц ничего не приказывал, я не осмелился их позвать. Что касается меня самого, я старик, мне неуместно оставаться рядом с ванфэй и заботиться о ней, – домоправитель Цао вздохнул и грустно сказал. - Я не знаю, как теперь ванфэй себя чувствует.

Дверь отворилась, и доктор У и домоправитель Цао вошли один за другим. И как только доктор У вошел внутрь и увидел, что Линь Чуцзю жива, он радостно воскликнул:

- Ванфэй очнулась! Ванфэй очнулась невероятно быстро, ах!

Доктор У положил коробку с лекарствами и взволнованно подошел к Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю отстранилась от него и лишь посмотрела на домоправителя Цао, который стоял за ним:

- Домоправитель Цао, передайте ванъе, что я докажу, что с душой дракона что-то было не так!

Что бы ни случилось, она должна это выяснить. Но если все по-прежнему не обернется в ее пользу – что ж, она полагала, ее положение не может стать хуже, чем сейчас.

Есть ли разница и Противостояние

Линь Чуцзю была полна решимости увидеть Сяо Тяньяо. Так что, хотя доктор У был не согласен с ней, он не мог найти повода остановить ее. Учитывая ее нынешнее положение, доктор У и домоправитель Цао понимали, что Линь Чуцзю и правда необходимо доказать свою невиновность, если может это сделать. Иначе, есть ли разница, выживет ли она или умрет?

Домоправитель Цао был не уверен, поэтому он посмотрел на доктора У и спросил:

- Организм ванфэй это выдержит?

- Нет, – просто сказал доктор У.

Домоправитель Цао подготовился убеждать Линь Чуцзю не торопиться и хотя бы подождать, пока она немного поправится, прежде чем идти к Сяо Тяньяо. Но доктор У неожиданно добавил:

- Однако ванфэй сама доктор. Она знает больше, чем кто-либо еще, о своем состоянии. Раз она приняла такое решение, должно быть, на это есть причина. Потому что без причин – кто бы мог рискнуть жизнью?

Даже если ее тело было способно это выдержать, эти травмы были очень серьезны, и каждый шаг, который она делала, казался шагом по лезвию бритвы. Как правило, человек не захотел бы испытывать такое.

- Будьте уверены, я не умру. По крайней мере, не сейчас, – заверила Линь Чуцзю домоправителя Цао.

Но что касается того, не повредит ли это ее состоянию, лучше не спрашивать, потому что...

Как только она сделала шаг, ее раны раскрылись. Однако, если она не сделает этого, она не сможет спокойно поправиться.

Домоправитель Цао больше не произнес ни слова и только тихо удалился. Доктор У остался с Линь Чуцзю и поменял ей повязки и заодно приготовил ей лекарство.

После короткого осмотра домоправитель Цао, наконец, прибыл в Цзинь Тян и сообщил о состоянии Линь Чуцзю Сяо Тяньяо.

- Ванфэй очнулась. Но она настояла на том, чтобы увидеть ванъе.

- Хорошо, пусть доктор У продолжит лечить ее, – Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул головой.

Но что касается его ответа о встрече с ней:

- Я не хочу ее видеть.

Она тяжело ранена, но хочет встать? Разве она не ищет смерти?

Если бы это был обычный случай, домоправитель Цао больше не сказал бы ни слова. Но на этот раз он не мог не возразить:

- Ванъе, если ты не позволите ванфэй встретиться с вами, она не сможет спокойно поправиться.

Сяо Тяньяо не сразу ответил, он немного подумал, а затем кивнул головой:

- Приведи ее.

- Я повинуюсь, – домоправитель Цао хотел немедленно уйти.

Но вдруг услышал голос Сяо Тяньяо:

- Приготовьте все в комнате рядом с моей.

Домоправитель Цао остановился, он хотел прояснить ситуацию, но потом просто тихо прошептал сам себе: "Ванъе, что вы имеете в виду?"

Ванъе беспокоится о ванфэй, но ему все равно, умрет ли она? Он не заботится о ванфэй, но приказал убрать комнату рядом с ним для нее? Разве он не противоречит сам себе?

Домоправитель Цао покачал головой и повернулся, чтобы уйти. Затем он приказал двум охранникам проводить Линь Чуцзю во двор Цзинь Тян.

Действия домоправителя Цао были очень простыми. Но было два человека, для которых они были большой проблемой. Божественный Доктор Мо быстро узнал обо всем. Некоторое время он колебался, но потом решил пойти к своей дочери, потому что всегда чувствовал, что что-то не так.

Линь Чуцзю знает медицину, и она мудра. Она внезапно остановила лечение Сяо Тяньяо, но она была так уверена в этом. Так, может, она действительно узнала о какой-то проблеме.

- Юэр, что ты сделала в тот день? – Божественный Доктор Мо спросил сразу напрямик.

Глаза Мо Юэр вспыхнули, она хотела покачать головой, но когда увидела слезы в глазах Божественного Доктора Мо, она, наконец, кивнула головой. Увидев, что ее отец в замешательстве, Мо Юэр торопливо объяснила:

- Папа, то, что я сделала – совсем пустяк. Я бы не навредила ванъе. Она просто преувеличивает.

- Глупая девчонка! – Божественный Доктор Мо готов был плеваться кровью, но потом лишь спросил. - Что ты сделала?

- Я... я только втерла немного галлюциногенного препарата в белую нефритовую заколку. Папа, мы с тобой знаем, что даже если бы ванъе прикоснулся к этому наркотику, он бы не пострадал. Этот препарат подействовал бы только на Линь Чуцзю, – плечи Мо Юэр вздрагивали, но ее спина была ровной, а голос ясным.

Это доказывало то, что она была очень уверена в себе.

Хотя Божественный Доктор Мо был зол, он прекрасно понимал, что сделанного не воротишь. Так что ничего не изменится, даже если он накинется на нее. Теперь он мог только исправить все, поэтому он спросил:

- Где эта вещь?

- Белая нефритовая заколка? Папа, будь уверен, я уже с ней разобралась, – гордо сказала Мо Юэр. – У меня есть две совершенно одинаковые белые заколки из нефрита. Люди поместья Сяо не знают об этом. Папа, посмотри сам...

Мо Юэр встала и достала такую же белую заколку из комода. Божественный доктор Мо посмотрел на нее, и, увидев, что на ней нет и следа упомянутого лекарства, удовлетворенно кивнул. И поскольку он все равно там оказался, он осмотрел все в комнате своей дочери. И ушел, только когда не обнаружил ничего необычного.

Но как только Божественный Доктор Мо вышел из комнаты, он встретился взглядом с Линь Чуцзю, которую несли в паланкине. И когда их глаза встретились, они оба молча поняли, что могут не увидеть друг друга снова.

Божественный Доктор Мо, выражение лица которого неизменно оставалось спокойным, и Линь Чуцзю, которая не изменила позы, позволив охранникам нести себя дальше...

****

У себя в комнате Сяо Тяньяо уже сидел в инвалидном кресле и просто ждал объявления снаружи. Сяо Тяньяо не открывал глаз, он просто медленно постукивал пальцами по ручке кресла.

- Ванъе, к тебе пришла ванфэй, – предупредил охранник.

И как только он услышал его, то сказал:

- Пусть она войдет!

Вошли охранники, чьи шаги были ровными и беззвучными, и, поставив паланкин Линь Чуцзю, они просто тихо удалились и закрыли дверь.

- Ванъе, ваша супруга не может поклониться, пожалуйста, извините меня за пренебрежение приличиями, – равнодушно сказала Линь Чуцзю.

Ее лицо ничего не выражало, но глаза казались спокойными и страшными. В ее губах не было ни кровинки, и всякий раз, когда она открывала рот, ее голос дрожал от боли.

При виде ее бледного лица брови Сяо Тяньяо сами собой нахмурились, и он сказал:

- Чего ты хочешь?

Она только что очнулась, но поторопилась прийти сюда, так не значит ли это, что ей не дорога жизнь?

- Ваша супруга пришла к вам, – Линь Чуцзю не настолько глупа, чтобы обращаться к Сяо Тяньяо напрямую, потому что знала, что он не согласится. – Просить разрешения на обыск комнаты мисс Мо.

- Ты не сдалась?

Его люди проверили это место бесчисленное количество раз. Так чего еще хочет Линь Чуцзю?

- Да, я не сдамся. Я знаю, что была права, так почему я должна позволять этим людям скрывать свою вину? – ее голос был очень слабым, но все же полным решимости.

- Ты была права? Поэтому ты прервала лечение Доктора Мо и почти полностью уничтожила мои ноги? И что же, ты хочешь, чтобы я поблагодарил тебя? – в его словах был вызов, но не было и следа насмешки.

Линь Чуцзю не чувствовала себя виноватой, поэтому она сказала:

-Я не знаю побочного эффекта души дракона. Но я знаю, что если бы ванъе остался там и продолжил лечение, он потерял бы не только ноги, но и свою жизнь.

- Ты... уверена?

Прежде Сяо Тяньяо не стал бы слушать Линь Чуцзю.

Но теперь – если то, что она сказала, было неправдой, тогда как Линь Чуцзю осмелилась предстать перед ним? Почему она смеет идти обыскивать комнату Мо Юэр? Линь Чуцзю очень умна, и она очень четко знает, что если она не найдет ничего в комнате Мо Юэр, ее судьба будет еще печальнее. И даже если он простит ее, Божественный Доктор Мо и Мо Юэр – нет.

- Если бы я не была уверена, разве я позволила бы себе разбить вашу ванну? Ванъе, ты думал, что я не знала, что пострадаю? – в первый раз, с тех пор как Линь Чуцзю вошла, она улыбнулась.

Увидев эту улыбку, Сяо Тяньяо не испытал радости. Напротив, ему стало очень грустно, потому что он почувствовал, что женщина, стоящая перед ним, была теперь совсем другой.

Недопонимание и Розыск

У Сяо Тяньяо заболело сердце, но он не мог объяснить почему. Ведь с самого рождения он никогда не чувствовал такого. Он знал только, что ненавидит это чувство. И он бы готов заплатить чем угодно, лишь бы избавиться от этого неприятного ощущения в своем сердце.

Но...

Его гордость ему не позволит.

Сяо Тяньяо потихоньку глубоко вздохнул, чтобы подавить это тяжелое чувство. Затем он отвернулся, посмотрел в окно и равнодушно сказал:

- Когда ты хочешь заняться обыском?

Что означало: он согласен.

- Сейчас.

Для осмотра места происшествия первые шесть часов – наилучшее время. Но теперь, когда оно уже ушло, тянуть больше было нельзя.

- Сейчас? - Сяо Тяньяо повернулся, чтобы оглядеть Линь Чуцзю с ног до головы.

Честно говоря, учитывая ее вид в этот момент, Сяо Тяньяо не верил, что Линь Чуцзю может позволить себе пойти в комнату Мо Юэр.

Линь Чуцзю знала, о чем думал Сяо Тяньяо, поэтому она изогнула губы в улыбке и сказала:

- Что? Ванъе не может позволить даже этого?

- Не смей разжигать мой гнев, это тебе не поможет, - его голос звучал тихо и медленнее, чем обычно.

И каждое слово, слетающее с его уст, было похоже на нож, ранящий сердце человека.

- Я не посмела бы, я просто спрашиваю, - но, зная, что Сяо Тяньяо не поверит этим словам, Линь Чуцзю лишь опустила ей в голову.

Не важно, верит он ей или нет, она полагала, что такая поза ей поможет.

Сяо Тяньяо беспомощно покачал головой и сказал:

- Ты победила, можешь осмотреть ее сейчас.

- Большое спасибо ванъе, - Линь Чуцзю улыбнулась, но эта улыбка не отразилась в ее глазах. Увидев, что Сяо Тяньяо не расстроился, Линь Чуцзю немедленно позвала домоправителя Цао, чтобы он проводил ее в соседнюю комнату.

Точно так же, как Лин Чуцзю, Сяо Тяньяо был недоволен ею. Потому что он предпочел бы видеть Линь Чуцзю, которая огрызалась ему в лицо, чем это спокойное и рациональное поведение.

Сяо Тяньяо не хотел видеть Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю сама вызвалась повидать его. А теперь она еще и ведет себя так? Видя это, Сяо Тяньяо чувствовал, что Линь Чуцзю не воспринимает его всерьез.

Она не глупа, но как же она уступила Сяо Тяньяо? Почему она позволила ему проникнуть в ее сердце? И почему она позволила себе делать такие глупости и оказаться в этой ситуации?

Когда гвардейцы подняли кресло паланкина, Линь Чуцзю закрыла глаза, потому что она не хотела видеть Сяо Тяньяо, но...

Сяо Тяньяо решил, что Линь Чуцзю просто устала!

Это действительно глубокое недопонимание.

***

Сяо Тяньяо знал, что есть вещи, которые нужно сделать в первую очередь, поэтому, когда Линь Чуцзю удалилась, он позвонил Лю Баю:

- Уведи куда-нибудь Мо Юэр примерно на час.

- Увести мисс Мо? - Лю Бай поднял глаза, чтобы заглянуть в лицо Сяо Тяньяо. - Ты все еще подозреваешь мисс Мо?

Сяо Тяньяо не признал это, но и не отрицал:

- Все люди, которые находились во дворе Цзинь Тян, являются подозреваемыми. Пока есть сомнения, я не поверю этой женщине.

- Разве основная подозреваемая не Линь Чуцзю? Так почему бы не пойти и не проверить ее комнату? - гневно прорычал Лю Бай.

- Ты думаешь, я не проверял? - Сяо Тяньяо уставился на Лю Бая, поэтому Лю Бай вел себя глупо.

Лю Бай больше не осмелился ничего сказать, он только кивнул и ушел.

Через четверть часа охранник сообщил, что Божественный доктор Мо и Мо Юэр больше нет во дворе. Итак, теперь они могут устроить обыск.

- Отвели туда ванфэй, - Сяо Тяньяо не хотел уходить, но он не понимал, почему перед его мысленным взором внезапно вспыхнуло изображение Линь Чуцзю, ударившейся о ванну.

Если то, что сказал Линь Чуцзю, правда, то в этот момент Линь Чуцзю действительно пожертвовала собой, чтобы спасти его, не так ли?

Все сомневались в ней, но она все же решила спасти его. Итак, если бы он сказал, что он не был тронут, это был бы самообман.

Итак, без дальнейших церемоний Сяо Тяньяо решил лично сопровождать Линь Чуцзю в комнату Мо Юэр. Что ж, он не отрицал, что тоже хотел бы увидеть, что она найдет там.

Они оба пришли туда одновременно. И, увидев его там, Линь Чуцзю не удивилась. Сяо Тяньяо не верит ей, поэтому естественно, что он решил проследить за ней лично.

Дверь Мо Юэр уже давно была открыта. Но Линь Чуцзю, сидевшая в кресле паланкина, и Сяо Тяньяо в своем инвалидном кресле не могли пройти одновременно. Сяо Тяньяо приказал своим охранникам внести сначала ее, но Линь Чуцзю отказалась и сказала:

- Нет, я могу войти сама.

Линь Чуцзю достала белые перчатки из кармана и надела их. Затем она оперлась на левую руку и попыталась потихоньку встать.

Прежде чем прийти сюда, она вколола себе мощное болеутоляющее средство. Итак, прямо сейчас она почти не чувствовала боли. Однако у нее были сломаны кости, поэтому ей все еще было тяжело.

- Помогите ванфэй, - Сяо Тяньяо не мог видеть Линь Чуцзю в таком состоянии, поэтому он приказал своим охранникам это сделать.

Но Линь Чуцзю в очередной раз отказалась:

- Нет, мне не нужна помощь, просто наблюдайте.

Наблюдайте? Какое приятное слово. На самом же деле, она знала, что они следят за ней, как бы она не подбросила что-то или не запутала следы.

- У тебя есть всего один час, – Сяо Тяньяо сказал это, чтобы потихоньку надавить на Линь Чуцзю.

Но Линь Чуцзю лишь улыбнулась и все равно отказалась от предложения Сяо Тяньяо.

Если бы все было как прежде, Линь Чуцзю согласилась бы с ним, но...

К чему теперь быть послушной?

Она так и не дождалась спокойных дней, о которых мечтала. А раз так, она просто будет жить своей жизнью.

Она все равно может жить хорошо, даже без покровительства Сяо Тяньяо.

Перед входом Линь Чуцзю сняла обувь и осталась в одних носках, чтобы не оставлять никаких следов и не издавать звуков. Охранники шагнули следом, но когда они увидели, что она сделала, они молча отступили и не знали, что делать дальше.

- Откройте дверь и окно, - Сяо Тяньяо избавил своих людей от смущения.

И благодаря этому стражники вздохнули с облегчением.

В своем нынешнем состоянии Линь Чуцзю могла идти только очень медленно. Но благодаря этому она могла более внимательно осмотреть все вокруг.

Линь Чуцзю начала осмотр с комода Мо Юэр. И там она проверила все вещи, одну за другой. И с помощью медицинской системы она отслеживала все отпечатки пальцев, чтобы проверить, нет ли чего подозрительного.

Медицинская система может отслеживать опасность, если она находится поблизости, но она не может выявить точную причину до тех пор, пока все тщательно не проверит и не проанализирует. Поэтому сейчас было необходимо найти этот подозрительный объект.

Комоды, столы, шкафы, кровати, шкафы... Линь Чуцзю даже проверила личные вещи Мо Юэр. Особенно ее одежду и украшения.

Линь Чуцзю подозревала Мо Юэр, но вероятнее всего было, что ее использовали.

К сожалению, Линь Чуцзю пришла слишком поздно. Вся одежда и вещи Мо Юэр в этот день уже были вымыты и выстираны. И хотя доктор У проверил их, его навыки ограничены. Значит, он ничего не нашел.

После полной проверки отведенный час подошел к концу. К счастью, оставался не проверен только письменный стол. Сяо Тяньяо и стражники нервничали, но Линь Чуцзю не волновалась и просто тихо делала свое дело.

Почему она ничего не говорит? Их отношения уже не станут хуже, чем были, не так ли? Итак, чего она боится? Кроме того, разве император не навязал ее ему, чтобы заставить его страдать и удалить из дворца?

Невиновность и Дать объяснение

Остался только ящик с письменными принадлежностями, но если Линь Чуцзю все еще ничего не нашла. Тогда...

Даже если Сяо Тяньяо поверит ей, это все равно будет бесполезным. Если она не найдет доказательств, подтверждающих ее невиновность, она не сможет убедить других. Но, несмотря на все это, на лице Линь Чуцзю не отражалось и следа заботы.

Линь Чуцзю проверила письменный стол сверху донизу. Она также проверила каждую его полку. Охранники были очень взволнованы, и от волнения вытянули шею, чтобы посмотреть, что внутри. Однако в итоге это оказался всего лишь обычный стол для письма, и внутри ничего не было хорошего.

Эх... Некоторые не могли не вздохнуть, почувствовав неописуемое разочарование. Линь Чуцзю не чувствовала себя обескураженной, она все еще продолжала рыться внутри. И благодаря этому в, казалось бы, обычной бумажной коробке Линь Чуцзю нашла красивое письмо, на котором было написано имя Сяо Тяньяо. И там она также нашла несколько любовных писем.

Линь Чуцзю не могла себе представить, что благородная и холодная Мо Юэр окажется такой смелой в свое личное время. Прежде Линь Чуцзю посмеялась бы, но теперь у нее не было на это времени.

Линь Чуцзю постепенно вытащила содержимое ящика для писем. И на дне его обнаружила скрытый отсек со сломанной белой нефритовой заколкой.

- Это... - лицо Линь Чуцзю слегка изменилось, и она непроизвольно заглянула в ящик.

Существует две совершенно одинаковые белые заколки из нефрита. И эта выглядела точно так же, как нефритовая заколка, которую она проверила раньше. К сожалению, она не могла вытащить необходимое оборудование, нужное ей для определения того, что это такое.

Но что касается спрятанной сломанной белой нефритовой заколки?

Линь Чуцзю снова тщательно проверила ее и поняла, что она та самая, что и раньше. Однако, как и раньше, медицинская система не обнаружила вредного вещества.

Линь Чуцзю достала сломанную заколку из белого нефрита. И когда она вытащила ее, зрачок Сяо Тяньяо сам собой сжался. И от всего сердца он почувствовал облегчение за Линь Чуцзю.

Видя две белые заколки из нефрита, они могли сказать, что Мо Юэр не невиновна. И даже если он не сможет полностью снять подозрения с Линь Чуцзю, по крайней мере, он может лишь наказать ее немного.

- Интересно, – сказала Линь Чуцзю немного насмешливо.

Линь Чуцзю махнула рукой охраннику снаружи. И с разрешения Сяо Тяньяо охранник снял ботинки и вошел внутрь.

- Ванфэй.

- Отнеси это ванъе, а также возьми из комода белую нефритовую заколку.

Это доказательство было незаменимым.

Охранник аккуратно взял белые нефритовые заколки и тихо отступил. Линь Чуцзю продолжила поиски, но она не нашла ничего, кроме нескольких книг. Однако Линь Чуцзю даже не позволила этим книгам остаться непросмотренными: она перевернула каждую страницу и проверила их одну за другой.

Подобные действия отнимают много времени, но Сяо Тяньяо не сказал ни слова. И пусть даже его срок прошел, он не собирался останавливать ее. Линь Чуцзю могла продолжить свои медленные поиски, потому что...

Эти две белые заколки из нефрита в его руках уже являлись достаточным доказательством, чтобы обескуражить Божественного доктора Мо и Мо Юэр. И если бы только он не нуждался в медицинских навыках Божественного доктора Мо, он лишил бы жизни и отца, и дочь.

Тихо прошел час, но Сяо Тяньяо не приказал ей выйти. Итак, Линь Чуцзю поняла, что означали эти действия Сяо Тяньяо, хоть он и не открывал рта.

Раздался звук шагов. И когда охранники услышали это, они нахмурились и непроизвольно посмотрели на Сяо Тяньяо.

Эти шаги? Сяо Тяньяо не нужно было гадать, потому что он был уверен, что это Божественный доктор Мо и Мо Юэр.

Звук шагов становился все громче и громче. Из-за этого Сяо Тяньяо понял, что вернулись не только Божественный доктор Мо и Мо Юэр, но и Лю Бай. Что ж, Сяо Тяньяо не был удивлен: его прекрасная Мо Юэр была под подозрением, так зачем же ему помогать Линь Чуцзю?

Линь Чуцзю сосредоточилась на книге, которую держала, поэтому она не услышала шагов снаружи. Она серьезно перевернула страницу, когда...

- Что вы делаете? - когда они вошли, Божественный Доктор Мо в гневе проревел, а Мо Юэр изменилась в лице.

- Принц Сяо, что все это значит? – спросил Божественный доктор Мо.

Но в глубине души он боялся услышать, что Сяо Тяньяо, возможно, что-то известно. В конце концов, Mo Юэр действительно кое-что натворила.

- Что... Это оскорбление! - узнав, что ее обыскивают, холодное лицо Мо Юэр мгновенно покраснело от гнева.

Шум снаружи был не сильным, поэтому, когда Линь Чуцзю услышала его, она подняла глаза, но потом продолжила проверять книгу.

Им суждено было стать врагами, так зачем беспокоиться о том, чтобы проявлять какое-то уважение?

- Божественному Доктору Мо не к чему волноваться. Я дам вам объяснение, – равнодушно сказал Сяо Тяньяо, насмешливо глядя на Лю Бая.

Выражение лица Лю Бая изменилось, он хотел что-то сказать, но затем лишь поклонился и тихо отступил.

Сяо Тяньяо слегка откашлялся, затем достал маленькую коробку и медленно ее раскрыл. Стали видны две белые заколки из нефрита. Лицо Божественного доктора Мо не дрогнуло. Но Мо Юэр побледнела и застыла.

Сяо Тяньяо холодно спросил:

- Божественный доктор Мо, мисс Мо, вы можете объяснить это?

- Принц Сяо, что вы имеете в виду? Если вы не доверяете мне, тогда не просите меня лечить ваши ноги. У меня нет недостатка в пациентах, - Божественный доктор Мо не дал Сяо Тяньяо ответа, вместо этого он использовал лечение ног, как повод для шантажа, но…

Эта угроза сработала бы раньше, но не в этот раз.

Узнав, что Божественный Доктор Мо может нанести ему вред, Сяо Тяньяо больше не мог ему доверять. И если Божественный Доктор Мо больше не хочет лечить его ноги, то у него найдутся другие способы.

- Речь не о том, верю ли я вам, речь идет о фактах, которые мы перед собой видим, - Сяо Тяньяо осторожно бросил маленькую коробку Божественному Доктору Мо.

Но поскольку тот не был готов, коробка выскользнула из его рук и упала на землю.

Две белые нефритовые заколки выпали на пол. Но, к счастью, они не сломались.

- Было две белых заколки из нефрита. В тот день, когда вы использовали душу дракона, мисс Мо носила одну из них. Но, я не уверен, которую...

Мо Юэр, наконец-то, оправилась от своего первоначального шока:

- Сломанная моя. Они обе мои. Мой отец подарил их мне на день рождения. Если вы не верите, ванъе, то можете пойти и проверить.

- Мисс Мо, вы уверены, что у вас есть только две таких белых заколки? - Сяо Тяньяо был слегка ошеломлен, но все же сильно подавлял собеседников.

Мо Юэр не знала намерений Сяо Тяньяо, поэтому она инстинктивно кивнула головой.

Сяо Тяньяо усмехнулся, а затем махнул рукой:

- Ну же, принесите ее.

Божественный доктор Мо почувствовал, что произойдет что-то плохое, но было уже слишком поздно. Поэтому он мог только смотреть на охранника, который входил внутрь с закрытым подносом.

Лоток был покрыт тряпкой. Итак, Божественный Доктор Мо не мог разобрать, что внутри. Сяо Тяньяо не держал Божественного Доктора Мо в ожидании, он глянул на Лю Бая и позволил ему снять покрывало.

- Ванъе.

Ноги Лю Бая будто приросли к полу. Потому что он остался неподвижным.

- Лю Бай, это твой последний шанс, - тон Сяо Тяньяо был бесстрастным, не высоким и не низким, но...

Лю Бай знал, что Сяо Тяньяо злится.

Тогда Лю Бай больше не осмелился сопротивляться и пошел тяжелыми шагами. Когда покрытие было снято, Божественный доктор Мо и Мо Юэр ясно увидели...

Подставили и У кого нет стыда

Белая нефритовая заколка!

И она выглядела точно так же, как и две белые заколки, что уже были в руках Сяо Тяньяо.

Даже её контур ничем не отличался.

Божественный доктор Мо изменился в лице. Однако Мо Юэр удивлённо покачала головой и сказала:

- Как это возможно? Это не моя.

Сяо Тяньяо проигнорировал Мо Юэр и посмотрел только на Лю Бая:

- Ты очень хорошо знаешь, принадлежит ли эта вещь Мисс Мо.

Под давлением Сяо Тяньяо Лю Бай не мог избежать ответа, поэтому он только горько кивнул:

- Это белая нефритовая шпилька мисс Мо, которую Лу Юань подменил своей, когда зашел в вашу комнату. Я видел это своими глазами.

Выражение лица Божественного доктора Мо изменилось, и он сразу же свалил всю вину на Лу Юаня:

- Этот мерзкий ублюдок, он в самом деле посмел совершить такой возмутительный поступок. Я, должно быть, ослеп, раз принял его в свои ученики. Ванъе, будьте уверены, я не стану вас отговаривать, если вы захотите избавиться от него.

- Божественному Доктору Мо не нужно беспокоиться об этом, он не избежит наказания, - Сяо Тяньяо не переживал, что Божественный доктор Мо может знать, что Лу Юань у него.

Божественному доктору Мо казалось, что Сяо Тяньяо все знает, поэтому он больше не хотел говорить ничего.

Однако, что касается этого – он просчитался.

То, что Божественному доктору Мо не хотелось больше говорить, не означало, что Сяо Тяньяо замолчит:

- Были три белых заколки из нефрита. Помимо этого, у этих двух обнаружились при проверке дефекты. Я не знаю, каково было намерение мисс Мо.

Сяо Тяньяо подошел прямо к делу. Услышав это, Мо Юэр спряталась за спиной отца, а Божественный доктор Мо рассердился:

- Это смешно! Моя дочь не стала бы делать такие глупости. Ванъе, не обманывайтесь! Мою дочь определенно подставили.

- Я тоже боюсь, что дело в этом, поэтому мы остались здесь, чтобы все выяснить, - при этих словах взгляд Сяо Тяньяо упал на Мо Юэр.

Мо Юэр была по-настоящему потрясена, когда обнаружилась еще одна заколка из белого нефрита. И ей было очень стыдно за это, но...

Божественный доктор Мо – ее отец. И ее отец всегда защищал ее. Поэтому сейчас она была спокойна.

- Ванъе, я даже не знала, что существует третья белая нефритовая заколка. Нам нельзя покидать этот дом. Так кто знает, может быть, вы просто подбросили мне эту заколку, а потом несправедливо обвинили меня. Так обычно поступают в поместье Сяо? – она не узнавала её, поэтому решила не признаваться ни в чем.

- Пока нас не было дома, вы привели людей и вломились мою комнату. Вы роетесь в моих вещах и обвиняете меня. Разве так должно поступать принцу? Так чем же вы отличаетесь от воров?

Мо Юэр сказала это так, будто подверглась величайшей несправедливости на свете. Глаза Лю Бая вспыхнули, но он не успел открыть рот, как Сяо Тяньяо холодно посмотрел на него.

Успешно остановив Лю Бая, Сяо Тяньяо сказал:

- Двор Цзинь Тян тщательно охранялся внутри и снаружи. Выяснив, что проблема скрывается в комнате мисс Мо, я попросил тяжело раненную ванфэй обыскать её. Так что мисс Мо может быть уверена, что больше никто туда не заходил.

- Я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю, почему вы роетесь в моих вещах?

Мо Юэр закусила губу и спросила:

- Зачем вы нарочно приказали Лю Баю увести нас, прежде чем устроили обыск? Я против таких вещей.

Мисс Мо запыхалась от такой речи, и её холодное лицо покраснело.

- Меня не было у себя в комнате, когда вы нашли эту вещь. Но вы обвиняете меня? Ванъе, вам не кажется, что вы переходите границы?

Мо Юэр выросла под неустанной защитой Божественного Доктора Мо. И с самого детства она ни разу не сталкивалась с несправедливостью. Поэтому, учитывая сегодняшние проблемы, помимо того, что она чувствовала себя виноватой, её самооценка была уничтожена.

Сяо Тяньяо не обратил внимания на Мо Юэр и только посмотрел на Божественного Доктора Мо. У умных людей были настоящие проблемы. И у него не было ни интереса, ни сил, чтобы разбираться с умничавшей Мо Юэр.

Хотя Божественный Доктор Мо был зол, он также был и смущен, поэтому он только разумно сказал:

- Ванъе, произошло много странных событий. Так что, пожалуйста, разберитесь в них внимательно, прежде чем обвинять мою невинную дочь.

- Невиновный человек, разумеется, и останется невиновным. Я не поступлю несправедливо с невинным, но и не спущу никому, кто причинит мне вред.

Слова Сяо Тяньяо были разумны. Так что Божественный Доктор Мо не мог с ними поспорить. К этому моменту Линь Чуцзю закончила осматривать последнюю книгу. Поэтому она спокойно просмотрела на них. Видя её такой, Божественный Доктор Мо и Мо Юэр чуть не изошли желчью.

- Ванъе, ванфэй – наша главная подозреваемая. Позволять ей одной проводить обыск неправильно. Я не убеждён в ее честности. Разве нельзя было попросить меня сопровождать ванфэй, когда она осматривала комнату?

Божественный Доктор Мо не сказал напрямую, что Линь Чуцзю могла подставить Мо Юэр.

Мо Юэр кивнула и сказала:

- Ванъе, ванфэй не только ведёт себя странно, но к тому же и ранена.

Это, должно быть, было очень неудобно для неё. Поэтому я бы попросила пригласить другого доктора для проверки моих вещей.

Сяо Тяньяо кивнул головой:

- Я тоже так считаю. Кто-нибудь, идите и позовите доктора У.

А как же предложение Божественного Доктора Мо?

Сяо Тяньяо сделал вид, будто ничего не слышал.

Сяо Тяньяо только собирался открыть рот, когда услышал, что Линь Чуцзю воскликнула:

- Разве теперь подходящее время, чтобы просить доктора У избавиться от меня? Божественный Доктор Мо очень жесток! Так почему бы не сказать это лично?

Услышав её слова, все повернули головы и посмотрели на Линь Чуцзю. Линь Чуцзю медленно шла к ним, держа в руках книгу. Каждый её шаг заставлял их волноваться.

Мо Юэр почувствовала себя неуютно, поэтому она громко сказала:

- Ванфэй, о чем вы так переживаете, что продолжаете клеветать на меня? Ванфэй, не беспокойтесь, может быть, я и одержима медициной, но я не собираюсь с ней спорить.

Мо Юэр специально намекнула на то, что Линь Чуцзю нападает на неё, потому что не хочет, чтобы она стала имперской наложницей. Кроме того, она показала всем, что это легко понять.

Мо Юэр вела себя так, будто она честна и открыта, и это только у Линь Чуцзю затуманен разум от ревности.

Но она забыла, что Линь Чуцзю тщательно осмотрела ее комнату. И ничего не пропустила.

Линь Чуцзю остановилась и слегка рассмеялась:

- Мисс Мо, ваше лицо покраснело из-за чрезмерной лжи и недостатка кислорода. Если бы мои руки не были ранены, я бы очень хотела поаплодировать вам, потому что вы в самом поистине прекрасная актриса.

- О чем это вы говорите? – Мо Юэр сглотнула и почувствовала себя очень неловко.

- Вы действительно хотите, чтобы я это сказала?

- Если Ванфэй хочет что-то сказать, пусть скажет. Мне нечего скрывать, - взгляд Мо Юэр упал на книгу, которую держала Линь Чуцзю.

Ее глаза были прикованы к ней, но она ничего не понимала.

- В самом деле? Ничего? Тогда почему вы поместили эти вещи в нижнюю часть письменного стола и под книги? Разве это не потому, что вы не хотите, чтобы люди это видели? - выражение лица Линь Чуцзю оставалось прежним, но лицо Мо Юэр побледнело.

- Ты! Как ты смеешь рассматривать мои личные вещи? У тебя совсем нет стыда!

Линь Чуцзю изо всех сил пыталась проявлять уважение к Мо Юэр, но та проигнорировала это. Итак, Линь Чуцзю решила больше не трудиться быть вежливой и улыбчивой.

- Нет стыда? У кого? У меня? У меня или же у девушки, которая жаждет отобрать чужого мужа? Ты строишь из себя такую благородную особу, и все же это ты сама стерва. Тебе не стыдно за себя?

Почти никто из собравшихся не понимал ее слов. Так что охранники смотрели прямо на Мо Юэр, и среди них – и Лю Бай тоже. Однако был один человек, который не выразил никаких эмоций. Будто ничего не понял.

Лицо Мо Юэр покраснело от гнева, и она взволнованно крикнула:

- Ты! Что за чепуху ты несешь. Ты просто подставила меня, ты подставила меня! Ванъе, она подставила меня, вы должны добиться правосудия для меня.

- Я подставила тебя? Надо в самом деле иметь достаточно духу, чтобы сказать такое. Хорошо, что твой отец здесь, так почему бы нам не позволить Доктору У проверить это, чтобы выяснить, кто кого на самом деле подставил?

Линь Чуцзю подняла руку, в которой была книга...

Хватит и Со мной все в порядке

Божественный доктор Мо не Мо Юэр. Он знал, что за человек Линь Чуцзю на самом деле. Он знал, что Линь Чуцзю никогда не станет ни на кого клеветать. И она осмелилась сказать эти слова, только потому что она действительно что-то узнала.

Божественный доктор Мо посмотрел на книгу, которую держала Линь Чуцзю. Он прищурился, чтобы видеть яснее, но это ему не помогло. Ну, теперь ему оставалось винить только самого себя, потому что он не проверил книги. И это было его самой большой ошибкой.

Божественный доктор Мо беспокоился и переживал. И в то же время он стал немного робким, потому что не хотел раскрыть себя. Однако, несмотря на то, что он смог совладать со своими чувствами, он все еще не видел Линь Чуцзю насквозь.

Божественный доктор Мо успокоился и сказал Мо Юэр:

- Юэр, иди и принеси для ванфэй на стул. Нельзя, чтобы ванфэй утомлялась.

- Нет, я не хочу сидеть, – отказалась Линь Чуцзю.

Но потом она сказала:

- Юэр, идите и принесите лучше стул для своего отца.

Комната Мо Юэр была невелика. И Линь Чуцзю теперь стояла посреди комнаты. Так что, если бы Мо Юэр внезапно столкнулась с ней, это выглядело бы нормально.

Линь Чуцзю не знала, каковы были истинные намерения Божественного доктора Мо. Но когда она увидела, что Мо Юэр собралась выйти, Линь Чуцзю тут же сказала:

- Вы что, все ослепли? Разве вы не видите, что Божественному Доктору Мо нужен стул? Идите и принесите Божественному Доктору Мо стул, и мисс Мо тоже.

- Есть, – охранники немедленно отреагировали, и всего через несколько секунд они закрыли собой дверь от Мо Юэр и сказали. - Мисс Мо, пожалуйста, подождите несколько минут, мы достанем вам стулья.

Охранник был настроен решительно, поэтому Мо Юэр смолчала. Однако охранник, бывший перед нею, не ушел, вместо этого другой передал стул. Божественный доктор Мо и Мо Юэр были ужасно раздосадованы, но они могли лишь улыбнуться и поблагодарить.

Сяо Тяньяо опустил глаза, чтобы скрыть улыбку в них.

Разумеется, женщина, привлекла его взгляд!

Два стула были принесены один за другим. Так что Мо Юэр не смогла выйти, и ей пришлось вернуться.

Линь Чуцзю втайне почувствовала облегчение, затем она неторопливо пошла к своим туфлям. Ее медленные шаги казались очень неловкими. Ее поступь была почти старушечьей, поэтому остальные присутствующие не могли не беспокоиться о ней. Тем не менее, Линь Чуцзю не волновалась, потому что она была полна решимости закончить каждое свое действие.

Видя ее упрямство и настойчивость, никто не мог оторвать от ее глаз.

Линь Чуцзю вышла, но не отдала книгу, а просто спокойно встала рядом с Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо долго молчал, но когда Линь Чуцзю встала рядом с ним, он слегка поднял глаза. Так он увидел бледное лицо Линь Чуцзю. Глаза Сяо Тяньяо вспыхнули от волнения, но вскоре он успокоился.

Никто не знает, что Линь Чуцзю нашла в этой книге. Все очень хотели узнать, что произошло. Но никто не осмеливался поднять этот вопрос и спросить об этом. Даже сам Сяо Тяньяо не спрашивал.

У Божественного доктора Мо и Мо Юэр сердце было не на месте. Они не могли дождаться, чтобы осмотреть книгу, но не смели спросить Сяо Тяньяо. Таким образом, они могли только притворяться, что им все равно. Однако, лишь увидев эту книгу, они сильно занервничали и испугались.

В этот момент все люди, включая Сяо Тяньяо, надеялись, что доктор У скоро прибудет. К счастью, доктор У вскоре пришел в Цзинь Тян. После приветствий Сяо Тяньяо позволил своим людям принести столик и положил на него белую заколку. Он также позволил Линь Чуцзю передать книгу.

Однако Линь Чуцзю не смотрела в глаза доктору У. Вместо этого она снова пошла вперед. Линь Чуцзю тяжело дышала, делая каждый шаг, но она ничего не говорила и не жаловалась. Все они знали, что она испытывает сильную боль, но...

Она так ничего и не сказала. Как будто она не чувствовала боли, как робот.

Всем так не терпелось узнать, что же было в книге, но они не торопили Линь Чуцзю. Они просто терпеливо ждали, когда она дойдет.

Это всего лишь пара шагов, но Линь Чуцзю потребовалась четверть часа, чтобы преодолеть их. Линь Чуцзю вошла в комнату, но не отдала книгу. Вместо этого она обратилась к Божественному Доктору Мо:

- Я знаю, что вы мне не верите. Поэтому я дам вам четверть часа, чтобы вы проверили, есть ли в моем теле вредные вещества или применялись ли они на мне.

Если бы это был обычный случай, Божественный Доктор Мо отказался бы. Но сейчас от этого зависела жизнь Мо Юэр. Он ценил свою дочь, поэтому решился поступиться самолюбием.

- Простите старика, – сказал Доктор Мо, хотя ему и было очень неприятно.

Линь Чуцзю подняла руку. Она также подняла руку с книгой, протянув её Доктору Мо. Но не открыла её.

Линь Чуцзю была тяжело ранена, поэтому доктор У дал ей много лекарств. Но эти лекарства были всего-навсего обезболивающими, так что, разумеется, Божественный Доктор Мо сможет их распознать.

Это касалось его единственной дочери, поэтому доктор Мо тщательно обследовал Линь Чуцзю, чтобы убедиться, что она не сможет смошенничать.

Для Сяо Тяньяо это тоже имело значение, потому что ему нужно было, чтобы Божественный Доктор Мо вылечил его ноги. Так что он не позволил бы Линь Чуцзю оклеветать его дочь.

Так думал Божественный Доктор Мо, но чем больше он размышлял, тем сильнее переживал.

Линь Чуцзю не заставила остальных долго ждать, потому что, как только Божественный Доктор Мо закончил её осматривать, она открыла книгу и положила её на стол. А затем она перевернула страницу и сказала:

- Мисс Мо, вам, должно быть, это хорошо знакомо?

Линь Чуцзю показала на конкретную страницу в книге. И оказалось, что именно на этой странице Мо Юэр нашла ответы на вопросы, интересовавшие Лу Юаня.

Лицо Мо Юэр разительно изменилось, но она все же властно спросила:

- О чем это вы? Я не понимаю...

Мо Юэр не смогла договорить, потому что ее заглушил звук сильного кашля. Услышав его, она подумала, что окружающие её пожалели. Однако это было не так, потому что кашляла та, кто задала ей вопрос.

Доктор У посмотрел на Линь Чуцзю преисполнившись беспокойства, но Линь Чуцзю только показала головой, говоря, что она в порядке.

Услышав это, доктор У сказал:

- Божественный Доктор Мо, идите осмотрите её сначала вы, пожалуйста.

Видя уверенное лицо Линь Чуцзю, Божественный Доктор Мо не знал, что именно ему делать. Однако он не мог отказаться, поэтому стиснул зубы и выступил вперед.

Эта страница книги теперь была грязно-желтого цвета. Почерк тоже уже немного побледнел. Это говорило о том, что владелец часто пользовался книгой. Снаружи она казалась совершенно обычной, но Божественный Доктор Мо отнесся к ней серьёзно. Поэтому, осмотрев её, он попробовал понюхать страницы, чтобы избежать подделки. Однако по запаху Божественный Доктор Мо почувствовал, что что-то не так.

- Как это возможно? – доктор Мо выглядел потрясенным и даже качал головой. – Не может быть! Это книга не принадлежит моей дочери, она не может ей принадлежать.

В этот момент выражение лица Божественного Доктора Мо выдало все.

Доктор У втайне почувствовал облегчение за Линь Чуцзю, но все же он не пренебрегал своими обязанностями и тоже подошел проверить.

- Папа, что случилось, а? - Мо Юэр разволновалась еще сильнее, чем ее отец.

Поэтому она испугалась, что Сяо Тяньяо мог неправильно понять ее. Она деловито объяснила:

- Папа, я очень давно не видела эту книгу. Я пользовалась ею только на днях, потому что Лу Юань пришел ко мне и задал мне пару вопросов. Но, клянусь, я ничего не делала, я только перевернула эту страницу.

Mo Юэр объяснила, но это объяснение только еще сильнее обеспокоило Божественного доктора Мо:

- Лу Юань... когда он приходил к тебе?

- В день перед лечением ванъе.

Когда Мо Юэр договорила, она увидела, как застыл на месте ее отец...

Гордость и Никогда не выйдешь замуж за принца Сяо

То, что Мо Юэр сказала перед всеми, было достаточным свидетельством. Так что Божественный доктор Мо не мог это оспорить. Однако давать ему самому объяснить это происшествие было очень жестоко.

К счастью, доктор У было очень добрым человеком. Поэтому, как только он увидел, что лицо Божественного доктора Мо исказилось, он подошел к Сяо Тяньяо и сказал:

- Ванъе, на этой книге лежит очень слабый след драконьей травы. Драконья трава – не имеющее вкуса, безвредное и неядовитое растение. Но если смешать ее с душой дракона, получится смертельный яд. Мисс Мо коснулась этой страницы за день до лечения, поэтому ее руки, должно быть, были испачканы драконьей травой, но ее было очень мало, поэтому она не заметила.

- Драконья трава? Да вы что! Зачем мне драконья трава? Вы просто намеренно клевещете на меня, – сказала Мо Юэр, а затем обратилась к отцу за поддержкой. - Папа, это просто клевета, ведь так? Ты должен мне помочь.

Божественный доктор Мо действительно хотел бы помочь ей, но...

- Юэр, на этой странице действительно есть след драконьей травы.

Это был факт, который Божественный доктор Мо был не в силах изменить.

- Невозможно! Это невозможно! Зачем мне использовать драконью траву дракона? Меня подставили. Ванъе, вы должны мне поверить, – Мо Юэр продолжала кричать, но, кроме ее отца, никто не обратил на нее внимания.

Они знают, что Мо Юэр кто-то использовал, ну и что?

Из-за Мо Юэр Сяо Тяньяо чуть не лишился жизни. Ее невежество - недостаточное основание для оправдания.

Божественный доктор Мо хотел открыть рот, но так ничего и не сказал. В конце концов, из-за его ученика и дочери жизнь Сяо Тяньяо была поставлена под угрозу. Что же он мог сказать?

Доктор У не обратил внимание на Мо Юэр и посмотрел прямо на Божественного Доктора Мо, после чего сказал:

- Смешивать драконью траву и душу дракона крайне опасно, даже в малых количествах. Если бы ванъе пробыл там еще немного, он бы погиб.

Другими словами, если бы Линь Чуцзю вовремя не вмешалась, то Сяо Тяньяо был бы уже мертв.

Все посмотрели на Линь Чуцзю. Но, к их удивлению, ее лицо было бесстрастно. Линь Чуцзю сказала:

- Я, наконец, доказала свою невиновность. Ванъе, что вы на это скажете?

- Ммм, – проговорил Сяо Тяньяо и ничего не ответил.

Линь Чуцзю не обратила на него особого внимания. Она посмотрела на Божественного доктора Мо.

Божественному доктору Мо было очень стыдно, но все же он склонил голову и попросил за Мо Юэр:

- Ванъе, Юэр никогда не хотела причинить вам вред. Ее использовали. Ванфэй, не могли бы вы это проверить?

Услышав это, Линь Чуцзю не могла не посмеяться:

- Божественный доктор Мо, я думаю, вы спрашиваете не того человека. Не я здесь чуть не умерла, так с чего бы мне заниматься проверкой?

Божественный доктор Мо не сдавался, он еще раз повторил:

- Ванфэй, Юэр невиновна. Вы очень хорошо знаете, насколько больно, когда тебя не понимают. Неужели вы позволите, чтобы Юэр была так же не понята, как и вы?

Это была манипуляция, но, увы, Линь Чуцзю так же, как и Божественный доктор Мо, не заботилась о приличиях. Линь Чуцзю ухмыльнулась и сказала:

- Божественный доктор Мо, то, что вы сказали, - неправда. Я никогда не причиняла вред ванъе, напротив, я спасла его. Что же касается того, действительно ли мисс Мо невиновна или же нет, я боюсь, только она одна знает ответ.

Мо Юэр замерла, потому что была не в силах выдержать такого удара. Она скорбно запричитала:

- Ванфэй, как вы можете быть так безжалостны? Вы знаете, что меня подставили, и все же вы просто хотите, чтобы я страдала? - глаза Мо Юэр покраснели, и из них потекли слезы.

Слезы холодной красавицы действительно невыносимо видеть. Но, к сожалению, все думали лишь о том, что она чуть не убила Сяо Тяньяо, а потому никто не сочувствовал ей. Даже Лю Баю не было жаль ее.

Линь Чуцзю не могла не рассмеяться:

- Мисс Мо, вы забыли, что вы только что говорили? Вы сказали, что я боюсь, что вы станете хозяйкой поместья Сяо и заберете сердце принца, верно? И что поэтому я намеренно подставила вас. Хорошо, я согласна с тем, что вы сказали, потому что мне действительно кажется, что если вам удастся сделаться женой в поместье Сяо, вы воспользуетесь благодарностью ванъе, чтобы опорочить меня. Чтобы впоследствии вы могли стать имперской супругой. В конце концов, вы ведь дочь человека, спасшего жизнь ванъе. Итак, с чего бы мне помогать вам?

- Я не сделаю этого, – с гордостью сказала Mo Юэр.

Линь Чуцзю больше не стала спорить и только сказал:

- Что ж, я знаю, что вы ничего не можете сделать, кроме как жаловаться, так с чего бы мне проявлять к вам доброту? Мисс Мо, позвольте мне сказать вам это: может, вы и можете забыть этот инцидент, но я не могу. Я никогда не забуду, что из-за лечебной ванны, которую вы и ваш отец приготовили, со мной случилось такое. Так вот, слушайте... Я, Линь Чуцзю, живая или мертвая, никогда не позволю вам вступить в поместье Сяо. Я не хочу, чтобы вы стали женой принца Сяо!

- Кто вы такая, чтобы решать это? – лицо Мо Юэр побледнело, а в глазах отразилось беспокойство.

- Я - Линь Чуцзю, мой отец – премьер-министр этой страны. Мой дядя – губернатор, моя мать – хорошая подруга императрицы. Император назначил меня в имперские супруги принца Сяо. Я могу легко раздавить тебя, как букашку, ты даже представить себе этого не можешь!

Это был первый раз, когда Линь Чуцзю заявила о своем положении. И это также был первый раз, когда она использовала свое положение, чтобы оказать давление на кого-то. Итак, впервые каждый из присутствующих на самом деле понял, что их ванфэй с самого начала была благородного происхождения.

- Как ты смеешь использовать свое положение, чтобы давить на меня? – щеки Мо Юэр вспыхнули от гнева.

И она показала пальцем на Линь Чуцзю, совсем как неразумное дитя.

- Я использовала свое положение, чтобы давить на тебя? Как? Разве ты не из хорошей семьи? Так почему бы тебе не использовать это и не попросить разрешения императора позволить тебе выйти замуж за принца? – сказала Линь Чуцзю, потому что она не считала, что пользоваться своим положением нехорошо.

На самом деле, ей ни к чему пользоваться своим положением, чтобы оказать давление на Мо Юэр. Поскольку происхождение Мо Юэр было недостаточно высоко?

- Тебе повезло, что император назначил тебя ванъе. Потому что, если бы император этого не сделал, думаешь, такая как ты могла бы выйти замуж за ванъе? Ванъе – герой, он никогда не захотел бы жениться на такой женщине, как ты! Так что, если бы не твое происхождение, ты была бы попросту ничем! – Мо Юэр полностью потеряла голову и просто срывала злость на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю даже не рассердилась. Наоборот, ее улыбка стала еще шире:

- Ты права, мое происхождение в самом деле является преимуществом. Потому что, хотя ванъе ненавидит меня и смотрит на меня сверху вниз, я все равно могу оставаться его имперской супругой. Тогда как ты... даже если ты завладеешь его сердцем, ты все равно сможешь стать лишь его наложницей. Итак, за что нам осталось бороться, а?

- Бесстыдница! – выругалась Мо Юэр.

Линь Чуцзю рассмеялась и с иронией сказала:

- По крайней мере, я не такая дешевка, как ты. Я не навязываюсь мужчине, который не хочет меня.

После этих слов Линь Чуцзю все нечаянно посмотрели на нее глазами, полными обожания. Сяо Тяньяо также взглянул на нее, но Линь Чуцзю осталась бесстрастна, как будто...

Будто сегодняшние происшествия не имели к ней никакого отношения. Как будто она не пострадала. Как будто она не стала героем в поместья Сяо. И ее высокомерные слова, когда она запретила Мо Юэр вступать в брак с принцем Сяо, казались совсем не характерным для нее.

Эта Линь Чуцзю была и знакомой и не знакомой Сяо Тяньяо. Из-за этого его глаза вспыхнули от беспокойства. И затем он нахмурился:

- Я не ненавижу тебя и не смотрю на тебя сверху вниз.

- Это не важно, – сказала Линь Чуцзю, будто ей было все равно, потому что действительно было все равно.

Брови Сяо Тяньяо еще сильнее нахмурились:

- Ты злишься на меня? - из-за его лечебной ванны Линь Чуцзю сильно пострадала.

Так что, если она рассердилась и винила его, он мог это понять. Он хотел бы усмирить ее гнев, но...

Пролезть и Как сказала Мо Юэр

Ее лицо было бесстрастно!

Линь Чуцзю не была ни печальна, ни сердита. Она не показывала никаких чувств. Она лишь мягко сказала:

- Не злюсь.

Ты мой муж, так почему я должна ненавидеть тебя?

Линь Чуцзю не произнесла этих слов, они возникли лишь в ее мыслях. Но она никогда не забудет, каким тоном Сяо Тяньяо допрашивал ее. Никогда не забудет той боли, которую испытала, ударившись о ванну. Никогда не забудет, какой беспомощной она была, когда лежала в тюрьме. Никогда не забудет своего отчаяния...

Она не ненавидела Сяо Тяньяо, она ничего от него не ожидала. Они с Сяо Тяньяо просто вернулись к тому, чтобы снова стать чужими, совсем как в день их свадьбы. Она будет помнить свое положение и обязанности, но не свои чувства к нему. Она не будет стремиться завоевать его внимание, она сосредоточится только на своем статусе и достоинстве и более ни на чем.

- Правда, ты на меня не обижена? - Сяо Тяньяо ей не верил.

Потому что она была слишком спокойна и не угрюма.

- Не обижена.

К чему обижаться? Она все равно не хотела возвращаться к себе прежней. Потому что ее сердце, конечно же, помнило все.

- Губы говорят “нет”, но сердце говорит “да”, – сказал Сяо Тяньяо, постукивая пальцами о подлокотнику. – Ты не злишься на меня, но злишься на Божественного Доктора Мо и мисс Мо. Думаешь, я в это поверю?

Линь Чуцзю мягко покачала головой и искренне сказала:

- Я не злюсь на Божественного Доктора Мо и Мисс Мо.

- В самом деле? – Сяо Тяньяо вскинул брови и посмотрел на нее глазами, полными сомнения.

Линь Чуцзю презрительно ответила:

- Разве они стоят моей злости? Я не злюсь на них, я считаю их неприятными для своего взора. А что? Разве вы не думаете так же, ванъе?

Лицо Линь Чуцзю выражало гордость и высокомерие. Будто она растаптывала неугодного ей человека. Мо Юэр хотела было открыть рот и сказать что-нибудь, но ее отец остановил ее.

Божественный Доктор Мо очень хорошо понимал, что ситуация сейчас складывается крайне не в их пользу. Они не могли сейчас ничего предпринимать, они могли только ждать и ждать...

Пока Сяо Тяньяо не разберется с этой проблемой.

Божественный Доктор Мо все еще чувствовал уверенность в себе. Потому что он верил, что до тех пор, пока он будет нужен Сяо Тяньяо для лечения ног, принц ни в коем случае не станет им пренебрегать. Что же до драконьей травы?

Ну, об этом он совсем не волновался. В конце концов, его дочь просто использовали. Так что даже если она и понесет наказание, оно не будет слишком тяжелым.

Линь Чуцзю знала, о чем думает Божественный Доктор Мо. Она знала, что не может одна решить это. И она не была настолько глупа, чтобы решить, что Сяо Тяньяо поступит с ней справедливо. Поэтому она слегка откашлялась и сказала:

- Все прояснилось. Могу ли я теперь уйти? - Линь Чуцзю больше не могла держаться, раны на ее груди начали сильно болеть, и она чувствовала, что может потерять сознание в любой момент.

Сяо Тяньяо ответил не сразу, он некоторое время пристально смотрел на нее. Но затем он вздохнул и сказал:

- Кто-нибудь, проводите ванфэй в ее комнату.

- Нет... – Линь Чуцзю не договорила, ее тело уже сдалось. – Не нужно...

Под конец она уже не могла держаться, и ей было стыдно.

- Проклятье, – Сяо Тяньяо отреагировал быстро, он шагнул вперед, чтобы подхватить Линь Чуцзю и спросил. – Что случилось?

Легкое тело Линь Чуцзю упало на руки Сяо Тяньяо, но она осталась неподвижна.

- Доктор У, скорее сюда! – крикнул Сяо Тяньяо.

Доктор У стоял рядом с Линь Чуцзю, поэтому он тут же смог нагнуться к ней и проверить ее состояние.

- Упадок сил, лихорадка и открывшиеся раны, – сообщил доктор У.

Он знал, что она уже потеряла много крови, поэтому он тяжело вздохнул. Она имперская супруга, а живет, будто нищая. Поместье Сяо было огромным, но она не могла никого попросить прислуживать ей. Она могла полагаться только на себя, даже когда была тяжело ранена. К счастью, на была достаточно сильной, чтобы со всем этим справиться.

- Идемте, – Сяо Тяньяо поднял Линь Чуцзю и приказал охранникам отвезти его.

Божественный Доктор Мо знал, что это его шанс, поэтому он деловито сказал:

- Ванъе, у меня есть эффективное лекарство для ванфэй, пожалуйста...

- В этом нет нужды, – перебил его Сяо Тяньяо и не стал ждать, пока Божественный Доктор Мо договорит.

Все охранники последовали за ним. Лю Бай был последним. Поэтому перед тем как уйти, он взглянул на Мо Юэр с тревогой.

Все ушли. Так что в комнате остались только Божественный Доктор мо и Мо Юэр. Мо Юэр посмотрела на удаляющуюся фигуру Сяо Тяньяо о пробормотала:

- Папа, как же все так получилось?

Всего за несколько секунд Линь Чуцзю стала преступницей в глазах Сяо Тяньяо, но через день все совершенно изменилось.

- Я тоже хотел бы знать, как все так получилось. Как ты могла быть так неосторожна? Как ты могла позволить Лу Юаню использовать тебя? - видя белые нефритовые заколки и книгу на столе, Божественный Доктор Мо не мог не опечалиться.

Прямо сейчас ему не хотелось ни о чем думать. Ему хотелось только вылечить ноги Сяо Тяньяо и спокойно убраться из этого места. А после этого он больше никогда не вернется в эту страну.

- Юэр, боюсь, я больше не смогу помочь тебе выйти замуж за Сяо Тяньяо.

Он всего лишь знаменитый врач. Так что, если Сяо Тяньяо решил прекратить лечение, он ничего не может с этим поделать. Пусть он и не погиб, но он оскорбил бога войны.

Мо Юэр не поверила своему отцу, поэтому повернулась к нему и спросила:

- Папа, о чем ты говоришь? Принц ведь уже обещал жениться на мне.

- Юэр, не будь так наивна, – Божественный Доктор Мо не мог даже позволить себе вздохнуть.

Он полагал, что его дочь гораздо лучше Линь Чуцзю. Но оказалось, что его дочь не так хороша, как он думал.

- Папа, мы же сможем это исправить, так? – две слезинки скатились по ее щекам.

Мо Юэр закусила губу и сказала:

- Это из-за Линь Чуцзю, да? Из-за того, что она сказала, что я не могу выйти замуж за ванъе, да?

- Нет, это не имеет никакого отношения к Линь Чуцзю, – Божественный Доктор Мо взглянул на нее с сожалением. - Даже если бы Линь Чуцзю умерла, принц Сяо все равно на тебе не женился бы.

Божественный Доктор Мо не думал, что Сяо Тяньяо возьмет в жены глупую девчонку и навлечет на себя неприятности.

- Нет, конечно же, это все из-за того, что она не хочет, чтобы я выходила замуж за ванъе. Отец, я ненавижу ее, я так сильно ее ненавижу, – сказала Мо Юэр, после чего повернулась и убежала.

- Юэр... – Божественный Доктор Мо тяжело вздохнул и попытался было догнать ее, но его старое тело не справлялось.

Линь Чуцзю сказала, что она никогда не позволит Мо Юэр стать женой в поместье Сяо. Она сама сказала это, но было больше похоже на то, что говорит она это от лица Сяо Тяньяо. Потому что Сяо Тяньяо теперь наверняка откажется от этого брака. Как его дочь могла этого не понимать?

Очень-очень наивно!

Лю Бай вернулся, поэтому он мог наблюдать эту сцену. Но он ничего не делал, только смотрел. Он оставался в тени, а после повернулся, чтобы уйти.

Лю Бай равнодушно развернулся и твердыми шагами пошел прочь.

***

Когда Сяо Тяньяо отправил Линь Чуцзю в комнату, располагавшуюся рядом с его покоями, доктор У немедленно дал ей лекарства. Она ждали, что она откроет глаза, но Линь Чуцзю не просыпалась.

Доктор У не мог придумать никакого другого способа, поэтому он просто велел своим слугам подготовить для нее еще одну чашку лекарства. Однако больше половины ее пролилось мимо.

Доктор У был расстроен, он несколько раз хотел было заговорить. Но видя прикрытые глаза Сяо Тяньяо и равнодушное выражение лица, он понимал, что разговор его только расстроит, поэтому он попросил своих слуг приготовить еще две порции лекарств.

Три чашки лекарства были влиты в рот Линь Чуцзю, так что ее тело стало влажным. Служанка решила переодеть ее, и Сяо Тяньяо больше не настаивал на том, чтобы присутствовать. И к тому же...

Перенесите и Бесполезно

Лю Бай стоял на коленях снаружи!

Лю Бай признал, что был не прав!

Инвалидное кресло Сяо Тяньяо остановилось перед входом в комнату Линь Чуцзю. И он спросил:

— Ты пришел ко мне или к ванфэй?

— Я был несправедлив к ванфэй, и пришел просить ее прощения, – признал стоящий на коленях Лю Бай.

— Ванфэй на тебя не сердится.

Ведь Линь Чуцзю не принимала их всерьез, так с чего бы ей сердиться?

— Я понимаю.

Но он все равно собирался стоять на коленях под дверью и ждать, когда Линь Чуцзю очнется.

— Но я не встану, пока ванфэй не очнется.

Он… признает свою ошибку или ищет успокоения совести?

Сяо Тяньяо не разубеждал его, он лишь сказал:

— Если дело в этом, то продолжай стоять.

Сяо Тяньяо подумал, что сейчас самое время преподать Лю Баю урок, иначе он так ничему и не научится.

***

В кабинете Су Ча давно ожидал. Поэтому, увидев, что вошел Сяо Тяньяо, он моментально шагнул вперед и спросил:

— Ванъе, как ванфэй?

Разумеется, он знал, что случилось.

— Не умерла, – сказал Сяо Тяньяо, но он не имел в виду ничего плохого, он лишь констатировал факт.

Однако, когда Су Ча услышал это, это показалось ему странным, поэтому он попытался сказать что-нибудь еще:

— Ванъе, в этот раз ванфэй пережила величайшую несправедливость. Так что тебе нужно сделать для нее что-то хорошее.

— Ммм, – ответ Сяо Тяньяо, как всегда, был скупым.

Су Ча не хотел слишком вмешиваться в это дело, поэтому сменил тему и спросил:

— Ванъе, что мы будем делать с Божественным Доктором Мо и Мисс Мо?

— Оставьте их на свободе, но продолжайте следить за ними, – отсылать Божественного Доктора Мо было бы бессмысленно, и у Сяо Тяньяо были другие планы.

Су Ча знал, что так будет. Ему не нравилась эта идея, поэтому он вздохнул и добавил:

— Лу Юань продолжает настаивать, что это Мо Юэр велела ему сделать это. Кроме того, он сказал, что Мо Юэр специально использовала галлюциногенное вещество, чтобы оно повлияло только на Линь Чуцзю. На вас троих оно бы не повлияло, потому что вы соприкасались с душой дракона. Ее целью было использовать ванфэй, чтобы остановить твое лечение. И так как твои ноги будут не вылечены, ты выберешь ее вместо ванфэй.

Хотя не было неоспоримых доказательств того, что Лу Юань в самом деле это сказал, то, что он сказал, было очень логично. У Мо Юэр и Сяо Тяньяо не было романтических отношений. Все это видели, и все же…

— Все не так просто.

Не то чтобы Сяо Тянья не видел этого, просто он думал, что Мо Юэр глупа.

— Мо Юэр глупа, она не могла бы придумать хорошего плана.

Су Ча тоже так думал, но найти улики, подтверждающие это, было непросто.

— Что бы я ни делал, Лу Юань отказывается отвечать, – Су Ча тоже чувствовал себя беспомощным.

— Тогда избавься от него.

Мало кто хочет умирать.

Су Ча вышел и пошел повидать Лю Бая. Но когда он увидел, что тот в самом деле стоит на коленях, он только вздохнул и ничего не сказал.

Лю Бай – упрямый человек. Поэтому, если он сказал, что будет стоять на коленях, пока Линь Чуцзю не проснется, он сдержит свое слово.

Но так как Линь Чуцзю была тяжело ранена, она пробыла без сознания целый день, так что Лю Баю ничего не оставалось, кроме как быть рядом.

Когда Линь Чуцзю очнулась, домоправитель Цао сообщил ей, что Лю Бай стоял на коленях снаружи и хотел извиниться. Услышав это, Линь Чуцзю слабо улыбнулась и сказала:

— Пожалуйста, скажите молодому господину Лю Баю, чтобы он встал.

Что же до прощения – Линь Чуцзю не сказала ничего.

Лю Бай едва понимал Линь Чузцю, поэтому, когда он услышал ее слова, он встал и поволок прочь свои затекшие ноги. Он, хромая, ушел.

Когда Лю Бай вышел, он увидел, что снаружи стоит Су Ча. Су Ча подошел к нему и стукнул его:

— Эй, я не знаю, мы мог бы еще и за меня попросить? – эти слова говорили о том, что это происшествие не повредило их дружбе.

Су Ча был доволен, поэтому поднял руку и снова его стукнул. Его удар казался сильным, но на самом деле это было лишь легкое касание.

— Тебе, парень, надо правда задать хорошую трепку, иначе ты и дальше будешь выступать.

— В следующий раз не буду, – Лю Бай склонил голову и сдержанно улыбнулся.

Су Ча знал, что то, что он сказал, было неутешительно, поэтому он похлопал его по плечу и добавил:

— Отдохни как следует. В следующий раз будешь знать, что женщин лучше не оскорблять. Можешь оскорблять кого угодно, только не женщину.

С помощью Су Ча Лю Бай смог вернуться к себе в комнату. Доктор У дал ему кое-какого лекарства. Но все же Лю Бай намеренно послал сообщение Мо Юэр, потому что в его сердце все-таки была надежда, но…

Мо Юэр не пришла на встречу с ним. Она даже не послала ему лекарства. Как будто его не существовало.

— Я, наконец, могу сдаться, – Лю Бай лег на кровать и закрыл глаза.

***

Линь Чуцзю доказала свою невиновность и раскрыла причастность Мо Юэр. Поэтому, даже несмотря на то, что Сяо Тяньяо не назначил никакого наказания, Мо Юэр все равно пряталась у себя и не решалась выйти.

С другой стороны, Божественный Доктор Мо все еще лечил ноги Сяо Тяньяо каждый день. Сяо Тяньяо не запрещал ему, и поэтому у Божественного Доктора Мо еще были надежды.

Но из-за действия драконьей травы выздоровление его ног шло медленно. Божественный Доктор Мо сказал, что ноги все же поправятся, но это займет два месяца.

Сяо Тяньяо знал это, поэтому он слегка кивнул головой и сказал:

— Божественный Доктор Мо очень искусный врач, так что я вам поверю.

Это определенно была угроза: если ноги Сяо Тяньяо не излечатся, Божественный Доктор Мо точно потеряет свою жизнь. Божественный Доктор Мо понимал, что он имел в виду, и по его спине струился холодный пот. Но он притворялся, что был спокоен.

***

Раны Линь Чуцзю были тяжелыми, но не неизлечимыми. Поэтому через пять дней она могла уже понемногу двигаться. И первое, что она сделала, это приказала домоправителю Цао отправить ее назад на ее половину.

Потому что она больше не хотела оставаться в Цзинь Тян.

Домоправитель Цао изменился в лице. Но затем он стал убеждать ее:

— Ванфэй, доктор У сказал, что вам все еще очень вредно передвигаться. Не говоря уже о том, что ванъе все еще остается на половине Цзинь Тян. Если ванфэй хочет в будущем видеть ванъе, вам будет трудно.

Сейчас залы Цзинь Тянь охранялись еще сильнее, чем обычно. Так что, конечно же, Линь Чуцзю не сможет пройти.

— Я очень хорошо знаю состояние своего здоровья. Вам просто нужно собрать достаточно людей, тогда доктор У не станет возражать. Что же касается ванъе: я так больна, что не могу заботиться о нем. Так что вместо того, чтобы оставаться здесь и заставлять ванъе волноваться, я лучше уйду.

Губы Линь Чуцзю сказали, что она не злится на Сяо Тяньяо, но похоже, ее сердце чувствует иначе.

Потому что даже просто смотря на Сяо Тяньяо, она чувствовала себя очень усталой. Поэтому она решила держаться от него подальше.

— Но, но… если мы покинем Цзинь Тян, доктору У будет трудно делать вам перевязки. Прошу вас, ванфэй, обдумайте все еще раз.

Домоправитель Цао не преувеличивал. Сяо Тяньяо больше не доверял Божественному Доктору Мо. Поэтому доктор У тайно наблюдал за его состоянием. Божественный Доктор Мо об этом не знал.

— Я и сама доктор, так что я могу сама менять себе повязки.

Если она приняла решение, никто не мог ее остановить. Линь Чуцзю видела, что домоправитель Цао все еще хочет переубедить ее, поэтому она сказала, прежде чем он открыл рот:

— Домоправитель Цао, если вы не хотите, я могу сама пойти и устроить это.

Охранники двора Цзинь Тян могут осмелиться остановить ее, но они не посмеют навредить ей. А сейчас, когда она слаба, как тростинка, она легко может упасть, даже если они лишь слегка притронутся к ней.

— Ванфэй, вам правда нужно уйти? — домоправителю Цао в самом деле было тяжело.

В этот момент ему хотелось встать на колени перед Линь Чуцзю и умолять ее не создавать ему неприятностей.

Переезд и Нефизическое насилие

Домоправитель Цао казался несчастным и беспомощным, но…

Линь Чуцзю все равно это не тронула, и она даже сказала:

— А еще сходите в особняк Линь и скажите моим четырем служанкам, что я была ранена, и мне нужно, чтобы они за мной ухаживали.

Линь Чуцзю попросила позвать этих служанок не потому, что им доверяла, а потому что здесь она была знакома только с этими четырьмя девушками.

И, несмотря на настоящую цель их пребывания возле нее, Линь Чуцзю очень нуждалась сейчас в их внимательной заботе.

Линь Чуцзю сказала, что лично все устроит. У домоправителя Цао не было права препятствовать ей, поэтому он лишь слабо вдохнул и сказал:

— Ванфэй, ваш слуга доложит об этом ванъе. Пожалуйста, позвольте мне сначала доложить об этом ванъе и услышать его решение.

— Хорошо, я даю вам один час. Через час я покину двор Цинь Тян.

Каким бы ни было решение Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю покинет это место. Человеческое желание бесконечно. Что бы она ни делала, она не в состоянии удовлетворить Сяо Тяньяо. Раз так, то почему она сама должна страдать?

У домоправителя не было иного выбора, поэтому он немедленно побежал к Сяо Тяньяо. Он доложил о том, что сказала Линь Чуцзю и спросил о его решении.

Задумавшись на некоторое время, Сяо Тяньяо сказал:

— Ванфэй, в каком она настроении?

— Довольно… обычном, – домоправитель Цао тоже долго думал, но он смог придумать только это слово.

В ней не было ни радости, ни злости. Так следует ли назвать его обычным? Или же необычным?

Ее оклеветали, и она чуть не умерла. Такие вещи нельзя просто так позабыть, верно?

Так что это значит, что она просто сердится.

Сяо Тяньяо всегда считал, что спокойствие Линь Чуцзю ненастоящее. Особенно в тот день, когда она нашла улики. Сяо Тяньяо думал, что Линь Чуцзю была просто физически нездорова, поэтому она была бесстрастна, но теперь, похоже…

Она просто применяет нефизическое насилие.

— Так чего же ты хочешь? – Сяо Тяньяо прищурился и пробормотал. — Я должен заботиться о тебе, неважно спокойна ты или равнодушна? И даже когда ты ведешь себя неразумно?

Голос Сяо Тяньяо звучал негромко, но домоправитель Цао стоял рядом. Он услышал слова, которые Сяо Тяньяо сказал сам себе. Поэтому он не мог не подумать в глубине души:

«Да, ванъе, должны. Потому что иначе ванфэй устроит сцену и будет плакать весь день, жалуясь на свои несчастья. А это тоже нехорошо!»

Сяо Тяньяо был гордым человеком, поэтому он не остановил Линь Чуцзю. И он не только отослал домоправителя Цао, чтобы помочь ей, но также велел ему позвать доктора, чтобы он ухаживал за ней.

— Ванъе, снаружи знают, что ванфэй лечит Божественный Доктор Мо. Если мы позовем другого врача, не покажется ли это странным? — домоправитель Цао волновался о Линь Чуцзю, но он еще больше волновался о репутации Сяо Тяньяо.

— Просто сделайте, как я сказал.

Линь Сян видел Линь Чуцзю, но ее состояние остается тайной.

После этого домоправитель Цао больше ничего не сказал, но…

Линь Чуцзю отказалась от личного доктора.

— Ты так горд, да? Я тоже горда тем, что я доктор! Так что мне не нужен другой!

Из-за этого домоправитель Цао снова пошел к Сяо Тяньяо и передал слова Линь Чуцзю.

— Если она такая неблагодарная, то забудьте об этом, – Сяо Тяньяо был недоволен.

Он чувствовал, что Линь Чуцзю слишком полагается на то, что с ней обошлись несправедливо, для того, чтобы уйти.

Мило…

Домоправитель Цао вытер пот и не осмелился сказать ни слова. По правде говоря, он не понимал, почему его господа веду себя еще странней, чем раньше. И разобраться в их ссоре очень трудно!

Охрана поместья Сяо была сильна внутри и снаружи. Но если доносчик уже был внутри, они не смогут его остановить. Поэтому, когда император разобрался с делом Третьего Принца, он спросил, что произошло в поместье Сяо.

И когда император узнал, что с Сяо Тяньяо ничего не случилось, он разозлился:

— Вы позволили ему избежать смерти? Хммм, ему явно сильно везет! — он шел на крайние меры, чтобы отвлечь внимание Сяо Тяньяо, но его планы все равно не удавались.

Так что сказать, что он был не зол, было бы просто самообманом.

Императорский доктор Цинь Юань тут же скорчился на земле и сказал дрожащим голосом:

— Ваш слуга некомпетентен. Император, пожалуйста, накажите меня.

— Это дело не имеет к тебе никакого отношения. Так что заткнись!

Хотя император и был зол, он все же не потерял рассудок.

— Благодарю вас за доброту, ваше величество, – сказал императорский доктор Цинь Юань, но не поднялся.

Вместо этого он продолжил доклад:

— Император, ваш слуга получил новости. Но я нашел их странными. Потому что в них говорится, что это принцесса Сяо спасла жизнь ванъе.

Ведение разговора – это тоже искусство. В конце концов, если бы императорский доктор Цинь Юань просто прямо упомянул Линь Чуцзю, император подумал бы, что его мастерство стало хуже. Но таким образом император не винил его, и тоже счел это странным.

Услышав это, император побледнел.

— Принцесса Сяо? Дочь Линь Сяна?

— Да, именно, – императорский доктор Цинь Юань не боялся Линь Сяна, поэтому не медлил с ответом.

Они с Линь Сяном оба были приспешниками императора, поэтому они всегда были вместе.

Император холодно хмыкнул и двусмысленно проговорил:

— Линь Сян хорошо воспитал свою дочь.

Узнав, что произошло, император мало что сказал, и лишь взмахнул рукой, прежде чем уйти, оставив императорского доктора Цинь Юаня одного.

Императорский доктор Цинь Юань все еще стоял на коленях, но вдруг вбежал евнух и закричал:

— Императорский доктор Цинь Юань! Императорский доктор Цинь Юань, скорее! У Третьего Принца снова приступ болезни!

— Что? У Третьего Принца снова приступ?

Прошло всего три дня, а это уже случилось вновь?

— Да, скорей, скорей, император ждет вас, – сказал евнух и потащил за собой Императорского доктора Цинь Юаня.

Медицинские навыки Императорского доктора Цинь Юаня были необычайны. Но он не мог найти лекарство для Третьего Принца. Он мог лишь стабилизировать его состояние, чтобы ему было не слишком больно.

План убийства Сяо Тяньяо провалился. Но его любимый сын продолжает страдать вновь и вновь. Поэтому настроение императора испортилось, и он закричал:

— Я даю тебе месяц на то, чтобы вылечить Третьего Принца. Если ты не сможешь этого сделать, я тебя казню!

— Я сделаю все, что в моих силах, – Императорский доктор Цинь Юань побледнел, как призрак.

Может быть, император сказал это от злости, но Императорский доктор Цинь Юань не смел ему перечить. Потому что, если это было правдой, кого бы он стал просить о помощи?

Императорский доктор Цинь Юань очень хорошо знал состояние Третьего Принца. Не говоря уже о том, что он заботился о нем не месяцы, а годы. Он знал, что его искусство велико, но все равно он отправился к своему учителю.

— Учитель, император сказал мне, что лишит меня жизни через месяц, если я не смогу вылечить болезнь Третьего Принца. Услышав это, я сильно испугался и пришел просить своего учителя спасти меня, – Императорский доктор Цинь Юань сказал это, давясь слезами.

Императорский доктор Цинь Юань был верным учеником хромого старика, но когда тот услышал его слова, он лишь холодно улыбнулся:

— Болезнь Третьего Принца… Я не могу спасти тебя, но я знаю того, кто может.

Услышав это, Императорский доктор Цинь Юань торопливо спросил:

— Учитель, пожалуйста, просветите меня.

Хромой старик не стал тянуть и прямо сказа:

— Медицинское искусство Божественного Доктора Мо известно всему свету. Так что, если он может вылечить болезнь принца Сяо, то сможет вылечить и Третьего Принца, верно? У него в руках душа дракона, а значит, могут быть и другие бесценные травы. Так что, если ты сможешь заставить императора привести его во дворец, тебе не придется беспокоиться о болезни Третьего Принца.

Когда Императорский доктор Цинь Юань услышал эти слова, его глаза ярко загорелись. Он знал, что у его учителя недоброе сердце, но все же…

Император сошел с ума и Забирайте его

Благодаря этому он не умрет. А свалить ответственность на Божественного Доктора Мо, несомненно, было лучшим решением. Потому что так они убьют не двух зайцев, а целых трех.

Если он порекомендует Божественного Доктора Мо, не только ноги Третьего Принца будут исцелены, но кроме того, поместье Сяо потеряет талантливого доктора, и принц Сяо потеряет возможность исцелить свои раны.

Но, разумеется, важнее всего было то, что его учитель получит свою месть.

— Учитель поистине мудр, как же я глуп, что сам не подумал об этом, – императорский доктор Цинь Юань вздохнул с облегчением.

Хромой старик не стал красоваться и просто сказал:

— Я не мудр, ты просто чересчур много думаешь.

Был ли Божественный Доктор Мо человеком Сяо Тяньяо, потому что тот женится на его дочери, или нет, как врач, он должен лечить пациента. Он может просто потребовать другое вознаграждение.

Придумав такой блестящий план, императорский доктор Циню Юань больше не сидел сложа руки, а побежал во дворец в тот же вечер, чтобы рассказать о своем плане императору.

Прежде император не принял бы его. Весьма вероятно, что он даже казнил бы императорского доктора Цинь Юаня за предложение такого плана. Потому что, очевидно, Божественный Доктор Цинь Юань и Сяо Тяньяо находятся в близких отношениях. Император не впустил бы в свою комнату волка.

Но сейчас положение вещей сильно изменилось. Между Божественным Доктором Мо и Сяо Тяньяо возник конфликт, и в их взаимном доверии пробежала трещина. Так что, если император бросит ему веревку, Божественный Доктор Мо наверняка схватится за нее.

— Идите и передайте ему мой императорский указ, – император не стал дольше ждать, он сразу же послал своих людей в поместье Сяо.

Таким образом, в ту же самую ночь тысяча императорских гвардейцев отправилась в поместье Сяо. Охранники поместья Сяо встревожились и приготовились к внезапной атаке.

Охранники поместья Сяо подумали, что император послал своих людей схватить Сяо Тяньяо. Но изначально император всего лишь просил Божественного Доктора Мо прийти во дворец, чтобы лечить Третьего Принца Сяо Цианя.

Охранники поместья Сяо втайне испытали облегчение, но в то же время и расстроились.

Потому что, сделав это, император практически нанес им пощечину.

— Ванъе, пожалуйста, дайте нам ответ, – прочитав указ, главный евнух выступил вперед и подал его Сяо Тяньяо.

Сразу после этого и императорская стража, и стража поместья Сяо посмотрели на него в ожидании решения.

Охранники поместья Сяо были готовы, так что, как только Сяо Тяньяо откажется, они любой ценой помешают императорской страже увести Божественного Доктора Мо.

Точно так же и императорские гвардейцы были готовы. Так что, как только Сяо Тяньяо даст отказ, они уведут Божественного Доктора Мо любой ценой.

Однако, когда главный евнух договорил, Сяо Тяньяо не пошевелился. Поэтому евнух снова напомнил:

— Ванъэе, пожалуйста, дайте нам ответ.

— Ответ? – губы Сяо Тяньяо изогнулись в улыбке, а на его лице показалось саркастическое выражение.

Этот указ обращен не ко мне, так что же я вам отвечу?

Услышав это, главный евнух удивился и деловито ответил:

— В императорском указе говорится, чтобы Божественный Доктор Мо пришел во дворец.

— Божественный Доктор Мо не гражданин Восточной страны, так что я не могу принять решение за него, – Сяо Тяньяо определенно не игнорирует императорский указ, но он проигнорировал холодные взгляды императорской стражи и сказал. — Кто-нибудь, идите и приведите Божественного Доктора Мо.

Главный евнух не мог поверить, что Сяо Тяньяо будет действовать в соответствии с планом императора. Но проблема в том, что он переложил решение на Божественного Доктора Мо. От этого главный евнух не мог втайне не восхититься Сяо Тяньяо.

Благодаря этому, не важно согласится или не согласится Божественный Доктор Мо пойти во дворец, Сяо Тяньяо не потеряет лицо и не навлечет на себя неприятностей.

Вскоре прибыл Божественный Доктор Мо. Но, когда он узнал, что происходит, ему стало не по себе, потому что он знал, что главный евнух не позволит ему отказаться. И в самом деле, евнух спросил его, улыбаясь:

— Божественный Доктор Мо, император призывает вас лечить Третьего Принца. Это отличная возможность, так чего же вы ждете?

— Ванъе, это… – Божественный Доктор Мо, которому трудно было решить, посмотрел на Сяо Тяньяо.

Потому что он надеялся, что Сяо Тяньяо вступится за него.

В конце концов, он не хотел вмешиваться в дела королевской семьи, но он также и не хотел обижать их.

К несчастью, Сяо Тяньяо никогда не был добрым человеком. Божественный Доктор Мо не ценил свое положение врача, так с чего бы ему его защищать?

Сяо Тяньяо безразлично посмотрел на него и сказал:

— Божественный Доктор Мо, что вы хотите, чтобы я сделал? Император просит вас пойти во дворец лечить Третьего Принца. Так что только вы можете решить, хотите вы это сделать или нет.

Если Божественный Доктор Мо решит пойти во дворец, он не будет его удерживать. Но если нет, он оставит его.

Он хочет, чтобы Сяо Тяньяо выступил вперед и защищал его безо всяких причин и выгод? Он, должно быть, спит. Таких вещей в мире не бывает.

— Ванъе, если я пойду во дворец, что мы будем делать с вашими ногами? – Божественный Доктор Мо стиснул зубы и пригрозил ему.

Потому что сейчас Сяо Тяньяо все еще не мог быть без него.

— Мои ноги могут подождать, – просто сказал Сяо Тяньяо, хотя в глубине души он был очень разочарован.

В конце концов, Божественный Доктор Мо не мог и в сравнение идти с Линь Чуцзю, которая была женщиной. Линь Чуцзю знала, что не должна обижать такого человека, как Божественный Доктор Мо, поэтому она приняла решение до того, как лечение началось. Но кто бы мог подумать, что человек, которого она не хочет обижать, окажется в такой ситуации.

Глаза Сяо Тяньяо прищурились слегка презрительно.

Божественный Доктор Мо колебался. Он не хотел идти во дворец, но Сяо Тяньяо не помог ему. Он не хотел оскорблять императора, поэтому он действительно не знал, что же делать.

Всем было видно, что Божественному Доктору Мо с трудом дается решение, но Сяо Тяньяо более и рта не раскрыл. Тогда главный евнух решился заговорить и вежливо обратился:

— Божественный Доктор Мо, чего вы ждете? Мы не можем заставлять императора долго ждать.

— Я… – Божественный Доктор Мо снова взглянул на Сяо Тяньяо, но когда он увидел выражение его лица, он не мог втайне не почувствовать разочарования, и лишь горько сказал. — Подчиняюсь приказу императора.

Ну еще бы!

Сяо Тяньяо не расстроился. Его ногам необходимо особое лечение, но он не осмелился бы продолжать использовать Божественного Доктора Мо.

Он не боится смерти, но его страшит нечистая смерть.

Когда главный евнух услышал ответ Божественного Доктора Мо, его улыбка расцвела, как цветок:

— Божественный Доктор Мо, будьте уверены, император не обойдется с вами плохо, у вас может быть даже блестящее будущее благодаря этому. Кто-нибудь, пойдите и помогите Божественному Доктору Мо собрать вещи. Мы возвращаемся во дворец.

Хотя главный евнух был горд, он не решался задаваться перед Сяо Тяньяо. Он даже посмотрел на него с уважением и сказал:

— Ванъе, ваш слуга выполнил свою задачу. Мы теперь покинем вас. Спокойной ночи, ванъе.

Однако Сяо Тяньяо проигнорировал его и лишь махнул рукой охраннику позади себя, чтобы он увез его обратно на половину Цинь Тян, оставив Божественного Доктора Мо стоять на месте.

***

Когда Сяо Тяньяо вернулся в Цинь Тян, он встретил Мо Юэр, которая только что услышала новости. Мо Юэр остановилась перед Сяо Тяньяо и жалобно, как ребенок, сказала:

— Ванъе, почему?

Сяо Тяньяо поднял глаза и холодно посмотрел на нее:

— Отойди.

Тело Мо Юэр замерло, но она не двинулась с места. Она лишь сказала, кусая губы:

— Я не уйду, пока вы не скажете мне, почему? Скажите мне, что со мной не так? Чего мне недостает? Я гораздо лучше, чем Линь Чуцзю, но почему я не нужна вам? Почему я не могу вам понравиться?

Пока Мо Юэр говорила, из глаз у нее катились слезы. Как будто ее сердце выбросили, как мусор.

Сяо Тяньяо почувствовал себя усталым от одного вида Мо Юэр, поэтому он безжалостно сказал:

— Так скажи мне, что в тебе достойно любви?

— Я… – Мо Юэр задрожала.

Она хотела было снова открыть рот, но Сяо Тяньяо перебил ее:

— Отойди. Не заставляй меня повторять это в третий раз.

Мо Юэр вздрогнула, как будто она только что узнала, каким холодным был Сяо Тяньяо.

Поистине сложная женщина

Божественному Доктору Мо не удалось заставить Сяо Тяньяо оставить его. И так как у него не осталось выбора, он согласился пойти во дворец. Но прежде чем уйти, Божественный Доктор Мо зашел к Сяо Тяньяо, чтобы дать ему совет о лечении, или точнее, излить свой гнев на Линь Чуцзю.

— Ванъе, что касается массирования ваших точек акупунктуры, ванфэй хорошо знакома с этим. Что же до ваших лечебных ванн – я оставлю рецепт. Ванъе, пожалуйста, строго следуйте указаниям, может быть, ваши ноги и не смогут больше ходить, но, по крайней мере, они не ссохнутся.

Если бы Божественный Доктор Мо сказал только это, это бы еще не было так стыдно, но он продолжал:

— Ванъе, ваши ноги сильно пострадали от побочного эффекта души дракона. Так что, пожалуйста, не прерывайте лечения. И не забывайте просить ванфэй почаще массировать вам ноги. Это действительно поможет вашим ногам поправиться.

Разумеется, он знал, что Линь Чуцзю тяжело ранена. Но он все же настаивал, чтобы она это делала. Так разве он не толкает Линь Чуцзю на смерть.

Все закатили глаза, слушая слова Божественного Доктора Мо, но сам Сяо Тяньяо ему не перечил. Кто они такие говорить «нет» за Линь Чуцзю?

Доктор У и домоправитель Цао переглянулись. Потому что в глубине души они знали, что Божественный Доктор Мо только усложняет жизнь Линь Чуцзю. Но так как это было связано с выздоровлением Сяо Тяньяо, что она могли еще сказать?

Разумеется, после возвращения на половину Цзин Тянь Сяо Тяньяо приказал своим людям собрать вещи Линь Чуцзю и перевести их обратно в Цзин Тянь.

Комнаты Линь Чуцзю были очень далеко от половины Цзин Тянь. Ей потребуется много времени, чтобы добраться до места. При этом намерения Сяо Тяньяо были самоочевидны.

— Ванъе, раны ванфэй очень тяжелые. Так что в этот раз она не сможет с силой надавливать на точки акупунктуры, – беспокоясь, сказал Доктор У.

Не говоря уже о травме груди Линь Чуцзю, ее сломанные руки уже лишили ее возможности исполнять свои повседневные действия. Так что в нынешнем состоянии Линь Чуцзю, как она сможет делать ему массаж?

— У меня свои планы, – Сяо Тяньяо махнул правой рукой, потому что он не хотел больше говорить.

Домоправитель Цао не осмеливался противиться приказу Сяо Тяньяо. Он тихо попросил слуг перенести вещи Линь Чуцзю. Поэтому на следующее утро несколько слуг вошли на половину Линь Чуцзю.

Когда Линь Чуцзю узнала об этом, она ничего не сказала. В конце концов, даже если бы она что-нибудь сказала, это было бы бесполезно. Это поместье Сяо, дом Сяо Тяньяо, так что он не обязан объясняться перед ней.

Шум передвигаемых вещей был громким, но Линь Чуцзю лишь оставалась в своей комнате и не присоединилась к происходящему.

Перенеся ее вещи, слуги деловито прибрались в комнатах Сяо Тяньяо. Поэтому никто не беспокоил ее до полудня. Подошло время массажа Сяо Тяньяо, и Доктор У открыл дверь и осторожно спросил: —

Ванфэй, ванъе позволил мне прийти сюда и расспросить вас о точках акупунктуры.

Сказав это, доктор У чувствовал себя особенно смущенным. Вообще-то он не мог понять, почему их ванъе чувствует себя так уверенно. Учитывая предшествующие события, разве не естественно быть недовольным?

Доктор У уже приготовился, что Линь Чуцзю внезапно поведет себя цинично. Но Линь Чуцзю даже не подняла глаз и только сказала:

— Принесите ручку и бумагу.

— А? – доктор У на секунду застыл, а затем торопливо сказал. — Ванфэй, ваши руки сломаны. Вы не можете писать.

Их принцесса что, железная леди, и потому не чувствует боли?

— Вы будете писать.

Сейчас, перед людьми поместья Сяо Линь Чуцзю была не только скупа на улыбки, но и скупа на слова. Потому что кроме этого она не сказала ничего.

Доктор У странно посмотрел на Линь Чуцзю. Он хотел бы понять, что значат ее слова, но потом он только торопливо принес ручку и бумагу.

— Ванфэй, вы можете сказать мне сейчас, – доктор У серьезно посмотрел на Линь Чуцзю.

Хотя Линь Чуцзю была не такой простой, как прежде, она все равно не заставляла никого чувствовать себя неловко. Она только прикрыла глаза и вернулась к сути…

Было несколько сложных точек акупунктуры, которые доктор У не понимал. Поэтому он задал еще несколько вопросов о них. Линь Чуцзю терпеливо объяснила их, но она не использовала местные медицинские знания.

Доктор У растрогался, потому что видел бескрайнее терпение Линь Чуцзю. Не каждый способен на такое. И ни один врач-мужчина с ней не сравнится.

Когда Сяо Тяньяо узнал, что Линь Чуцзю безошибочно указала все точки, он не удивился:

— Она всегда была так умна.

Она была единственной в поместье Сяо, кто знал это, так почему же она не отказалась?

Доктор У тоже был врачом, но он был не так хорош, как Линь Чуцзю. Поэтому, массируя ноги Сяо Тяньяо, он очень устал. Он не знал, было ли это следствием его пожилого возраста или же недостатка мастерства. Но когда он массировал его ноги дважды в день, доктору У казалось, что он пробегает по восемьсот миль. Его руки даже дрожали от усталости. Он не мог даже держать чашку.

— То что ванфэй прежде делала это для ванъе, поистине достойно восхищения, – доктор У не хотел признавать, что он не может сравниться с женщиной, поэтому он настоял на том, чтобы делать массаж Сяо Тяньяо еще несколько дней, но…

Он действительно не мог этого выносить.

Тогда Доктор У нашел молодого и сильного ученика. Он обучил его необходимым навыкам, чтобы он делал Сяо Тяньяо массаж каждый день. К счастью, у Сяо Тяньяо не было возражений.

Но почему это делала не Линь Чуцзю?

***

В мгновение ока прошло полмесяца. Божественный Доктор Мо не выяснил причину болезни Третьего Принца, но он успешно контролировал его состояние. Третьему Принцу не становилось хуже полмесяца. Поэтому император был очень доволен Божественным Доктором Мо и пообещал ему, что до тех пор, пока с Третьим Принцем все будет хорошо, все будет хорошо и с Мо Юэр.

Щедрое предложение императора немного успокоило Божественного Доктора Мо. И, раз их защищает император, Сяо Тяньяо не сможет им ничего сделать. И поэтому Божественный Доктор Мо прикладывал много усилий к заботе о Третьем Принце.

Спустя полмесяца Линь Чуцзю стало гораздо лучше. И в последние несколько дней она пыталась выходить из дома. Но делала это, только когда Сяо Тяньяо был на процедурах массажа или лечебных ванн. Они жили в одном дворе полмесяца, но они не видели друг друга.

Линь Чуцзю признавала, что делала это намеренно. Она была человеком, умеющим контролировать свой гнев, но она не сможет удержаться и не ответить резко. Сяо Тяньяо также знал, что Линь Чуцзю делает это намеренно, но…

Он не знал, что делать.

Он хотел загладить свою вину перед ней, но он не знал, с чего начать, потому что Линь Чуцзю все еще молчала. Поэтому Сяо Тяньяо снова надеялся, что Линь Чуцзю откроется. Он хотел, чтобы она кричала о своих несчастьях, обо всех своих недовольствах, и выставила свои требования одно за другим, как прежде. Тогда он узнает, что делать. Но Линь Чуцзю не уступала.

— Эта женщина поистине сложная, – задумчиво сказал Сяо Тяньяо, сидя за столом.

Его левая рука подпирала голову, его брови нахмурились, и он выглядел так, будто он в большой беде.

Если бы Су Ча знал, что Сяо Тяньяо переживает о том, как задобрить Линь Чуцзю, а не о проблеме коррупции и своей репутации, он бы от души над ним посмеялся.

Так что одно было точно ясно: что Линь Чуцзю важнее всех этих вещей!

К сожалению, то осталось бы тайной, даже если бы они были братьями. Сяо Тяньяо не открыл ему бы этого.

Взрослый, серьезный мужчина беспокоится о молодой девушке – это просто стыдно.

Подавление и Не смертельно

Нечего и говорить, медицинские навыки Божественного Доктора Мо были поистине великолепны. Доктор У лечил ноги Сяо Тяньяо в соответствии с планом лечения Божественного Доктора Мо. Состояние ног Сяо Тяньяо не улучшилось, но, по крайней мере, и не стало хуже.

Через полмесяца раны Линь Чуцзю стали заживать. Теперь она могла выполнять некоторые несложные работы. Состояние Третьего Принца тоже значительно улучшилось. Таким образом, не улучшилось только здоровье Сяо Тяньяо.

Из-за этого доктор У чувствовал, что находится под давлением. Поэтому каждый раз, когда он приходил к Линь Чуцзю, чтобы сменить ей повязки, он старался заговорить с ней. Надеясь, что Линь Чуцзю проявит заботу по отношению к своему мужу, но…

Линь Чуцзю вела себя так, будто ничего не слышит. Как будто ей было совершенно все равно, будет ли Сяо Тяньяо жить или умрёт.

***

Ноги Сяо Тяньяо не чувствовали никакого улучшения. Но во дворце не собирались ждать его выздоровления. Точнее, император не хотел упускать такой отличной возможности.

Итак, после того как император успешно забрал Божественного Доктора Мо, и здоровье его любимого сына пошло на поправку, император решил бросить свои силы на то, чтобы устранить армию Сяо Тяньяо. Он продолжил распространение коррупции в отношении пенсии погибших солдат.

Вдобавок к этому, запасы еды для армии внезапно иссякли. Так что проблемы среди военных стали ещё хуже. К счастью, солдат Сяо Тяньяо это не коснулось. Но из-за этого кто скажет, что не он в этом замешан?

И вот, благодаря быстрым действиям императора и тщательной стратегии Линь Сяна, множество военных предстало перед императором для отстранения. Эти люди ни разу не упомянули имя Сяо Тяньяо, но девять из десяти среди них были доверенными людьми Сяо Тяньяо.

По закону, если вину этих людей докажут, Сяо Тяньяо не избежит королевского наказания.

В дополнение к этой проблеме импичмента слухи о коррупции и жестокости Сяо Тяньяо снова начали распространяться.

Припомнили даже большие беспорядки, которые студенты устроили у стен поместья Сяо. Линь Сяна назначили доказать эти обвинения. Но после тщательного расследования кто бы мог подумать, что результат будет гораздо хуже?

Результата удалось добиться не благодаря влиятельности Линь Сяна, а потому что он сумел вовремя предпринять необходимые действия. Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю были так заняты тем, чтобы устроить хорошее шоу, чтобы смыть собственные обвинения, что никто ничего не заметил. К счастью, Линь Сян смог найти лазейку.

***

Теперь все, что они планировали, исчезло. Слухи продолжали ползти день за днём. Так что у Сяо Тяньяо не будет возможности снова открыть это дело. А что же касается Линь Чуцзю?

Ей не было дела до того, выживет ли Сяо Тяньяо или умрёт. И если бы Сяо Тяньяо умер в то время, она бы, возможно, освободилась от всех этих проблем пораньше.

Император все сильней и сильней давил на них, потому что он не хотел давать Сяо Тяньяо шанса. И таким образом ситуация становилась все менее благоприятной для Сяо Тяньяо. Поэтому в последние два дня брови Су Ча постоянно хмурились.

— Ванъе, на этот раз притеснение со стороны императора становится все более и более жестоким. Если так пойдёт и дальше, нам некуда будет податься.

Су Ча целый день пытался переубедить суд, так что он знал обо всем более точно.

Лю Бай тоже сказал со спокойным лицом:

— Ванъе, если твои доверенные лица падут жертвами плана императора, мы потеряем не только их поддержку, но и их сердца.

Под сильным давлением преданность людей может изменяться. Если это случится, кто ещё останется верен Сяо Тяньяо?

— Ммм, – кивнув головой, сказал Сяо Тяньяо.

Видя безэмоциональное лицо Сяо Тяньяо, Су Ча взволнованно сказал:

— Ванъе, ты должен принять решение.

Если они не нанесут ответный удар, их ждёт только смерть.

— Дайте мне ещё подумать.

Если бы они не услышали эти слова, они не поняли бы, как глубоко расстроен был Сяо Тяньяо.

Су Ча все ещё хотел продолжить обсуждать этот вопрос, но только он собрался раскрыть рот, как Лю Бай оттащил его и сказал:

— Су Ча, давай-ка пока уйдём.

Су Ча кивнул, но, прежде чем уйти, он не забыл сказать:

— Ванъе, если ты не хочешь бороться за себя, хотя бы борись ради своих трехсот солдат.

Кому бы ни перешли потом его солдаты, они все равно в итоге станут пушечным мясом. Их несправедливо используют на поле боя.

Солдаты Сяо Тяньяо были слишком сильны. Они были очень сильны, потому-то все остальные три страны и император и боялись их.

И эти солдаты были очень верными. Но они были верны только Сяо Тяньяо. Поэтому, хотя император и отнял у Сяо Тяньяо власть над армией, он не смог мобилизовать их. А так как он не смог мобилизовать их, император решил использовать их в заговоре.

Когда Су Ча и Лю Бай ушли, Сяо Тяньяо долго сидел в своем кабинете. Но после этого он решил сходить навестить Линь Чуцзю. Конечно, он хотел бы позвать Линь Чуцзю, чтобы она пришла к нему, но…

Когда он позвал одного из своих охранников, он не смог отдать ему приказ.

Он не знал, почему он не может произнести эти слова.

И поэтому Сяо Тяньяо сам отправился к Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо пошёл туда без предупреждения, поэтому, оказавшись около её комнаты, он услышал разговор служанок Линь Чуцзю.

— Ванфэй, сегодня домоправитель Цао прислал этот тысячелетний женьшень. Он сказал, ванъе специально приказал прислать его, чтобы вы быстрее поправились. Такой женьшень очень редок, ванъе наверняка прислал его, потому что сильно переживает за вас, – радостно сказала Чжэньчжу.

По сравнению с другими тремя, она была чуть более наивной, а потому могла сказать эти слова естественно.

— Помимо этого женьшеня, там было много других хороших вещей. Ванъе много лет воевал в северной и южной стране. Так что они смогли собрать множество прекрасных вещей. Ванфэй может позже взглянуть на них, – добавила Шаньху.

Однако Фэйцуй и Маньяо были немного старше, поэтому они лишь убеждали её тактично:

— Ванфэй, куриный суп сегодня очень вкусный. Вы не хотели бы сегодня поужинать с ванъе?

— В последние несколько дней ванъе работал до полуночи, так что на этот раз он, возможно, будет немножко голоден.

Помимо домоправителя Цао, они вчетвером тоже пытались убедить Линь Чуцзю, надеясь, что они смогут хорошо поговорить.

Потому что каждый раз, когда Сяо Тяньяо выходил из комнаты, Линь Чуцзю шла в свои покои. Видя это, они понимали, что Линь Чуцзю прячется от Сяо Тяньяо. Или, что вероятнее, она избегает Сяо Тяньяо.

Хоть она и является имперской супругой, если хозяин дома её не поддержит, ей станет очень тяжело жить в поместье. Так что, если она продолжит себя так вести, в итоге пострадает только она.

Линь Чуцзю хорошо это знала, поэтому прежде она и пыталась идти на компромисс. Но к чему это привело, а?

Сяо Тяньяо был эгоистичным человеком, поэтому он до сих пор не верил ей. Так что даже если она ещё лучше будет следовать его приказам, это будет так же бесполезно.

Перед выжидающими глазами служанок, Линь Чуцзю не могла отказаться. Поэтому она только сказала:

— Завтра этот женьшень испортится, так что дайте ванъе его выпить.

Это был скрытый отказ.

Поэтому, когда служанки услышали его, на их лицах появилось выражение беспомощности. После общения с ней в течение двух месяцев они поняли, что их ванфэй – лёгкий человек. Она не была склонная к предубеждениям, наоборот – она слушала других людей. И если она могла что-то сделать, то делала это без колебаний.

Таким образом, можно сказать, что их ванфэй изменилась.

Когда Сяо Тяньяо услышал её ответ оттуда, где он стоял, он не мог понять, почему его сердце вдруг так заболело. Как будто огромная рука схватила его и медленно сдавливала. Это, наверное, было не смертельно, но все равно очень больно.

Во дворец и Лучше использовать жену имперского дяди

В комнате Линь Чуцзю и четыре ее служанки все еще разговаривали. Но Сяо Тяньяо больше их не слышал. Он знал только, что ему очень плохо. Он чувствовал себя так, будто заработал болезнь сердца.

Сяо Тяньяо не знал, сколько он простоял под дверью. Но когда он, наконец, успокоился, то заметил, что в доме уже стало тихо. И услышал, что Чжэньчжу помогает Линь Чуцзю лечь в постель. Поэтому он уже не стал входить внутрь, а просто приказал своим людям возвращаться.

***

Вернувшись в кабинет, несмотря на то, что было уже поздно, Сяо Тяньяо вызвал Су Ча и Лю Бая. И, когда они прибыли, он сказал, прикрыв глаза:

— Идите и сдайте немного новостей Северной стране.

В Северной стране все было в снегу. Поэтому у них было мало ресурсов. И из-за этого они поглядывали на обильные ресурсы Восточной страны. Но из-за Сяо Тяньяо, Бога Войны, они не решались нападать на Восточную страну.

И в эти годы Северная страна выживала только за счёт ресурсов Южной и Западной стран. Но так как ресурсы Южной и Западной стран были ограничены, большое число старых северян умирало от голода каждый год.

Таким образом, если в Северной стране узнают, что Сяо Тяньяо стал калекой и больше не может вести войска, а его армия теперь в руках императора, они больше не станут колебаться и нападут на Восточную страну. У них будет ужасная зима.

И когда Северная страна внезапно атакует Восточную, у императора не останется сил на то, чтобы притеснять Сяо Тяньяо. Конечно же, это не самая важная проблема. Самая важная проблема в том, что солдаты Северной страны храбрые и опытные. И кроме солдат Сяо Тяньяо никому их не победить.

В прошлый раз, чтобы спасти страну, император тоже послал Сяо Тяньяо и его солдат воевать с ними.

Поэтому, пусть это и было противозаконно, Су Ча и Лю Бай давно придумали этот план, чтобы противостоять императору. Но Сяо Тяньяо отказывался, потому что…

Он был не только принцем Восточной страны, но ещё и генералом, ведущим сражения. Поэтому он как никто знал, сколько вреда приносит война. Он на самом деле не хотел войны, но обстоятельства принуждали его.

В военное время министрам будет не до отдыха.

В военное время у генералов будет много возможностей.

Видя, что Сяо Тяньяо, наконец-то, решился, Лю Бай и Су Ча втайне почувствовали облегчение, но потом Су Ча вздохнул и сказал:

— Ванъе, этот ход не вредный, он, наоборот, довольно полезен для Восточной страны. В последние несколько лет солдаты Северной страны стали гораздо сильнее. Так что нам нужно сократить их силы. Потому что иначе Восточная страна гораздо больше пострадает в будущем.

— Ммм, – проговорил Сяо Тяньяо все так же безучастно.

Теперь, когда он решился, он ни за что не пожалеет об этом. И даже если его решение было неправильным, он продолжит идти вперёд.

Су Ча и Лю Бай больше ничего не говорили. Отправляться на войну не так просто, как может показаться. Им обоим нужно многое подготовить. И это нужно сделать как можно быстрее, чтобы давление императора прекратилось раньше, чем он организует преследование их.

Сяо Тяньяо не тронулся с места, он просто продолжал сидеть. И даже когда ветер задул свечу, глубокие думы Сяо Тяньяо остались неизвестны.

***

Божественный Доктор Мо и Мо Юэр провели во дворце месяц, и за это время состояние Третьего Принца становилось все более и более стабильным. Приступов болезни не случалось в течение целого месяца. Поэтому имперская наложница Чжоу была очень благодарна Божественному Доктору Мо. Красота Мо Юэр также сыграла им на руку.

Случилось много хорошего, так что Мо Юэр не забывали уделять внимание и даже намекнули, что, если ноги Третьего Принца Сяо Цианя будут вылечены, её будущее будет безграничным.

Говорить, что её будущее будет безграничным – все равно что утверждать, что она сядет на трон Феникса. Мо Юэр поняла намёк имперской наложницы Чжоу, но не приняла его всерьёз.

Император давно избрал Сяо Тяньжуя своим наследным принцем. Но, даже если бы он умер, у императрицы все равно был бы Седьмой Принц. В Восточной стране законнорожденные дети всегда имели преимущество в вопросе наследования трона, так что, даже несмотря на то, что Третий Принц был любимым сыном императора, он никогда не стал бы кронпринцем. Отличным примером того были нынешний император и Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо был любимым сыном предыдущего императора. И так как покойный император очень любил его, он собирался упразднить старый закон и издать новый. И если бы не его старость и не недостаток сил, он мог бы преуспеть в установлении этого закона, прежде чем умер. И если бы это случилось, ясно, кто сидел бы на троне.

Тем не менее, хоть покойный император и не сделал Сял Тяньяо наследным принцем, он дал ему власть над армией. Поэтому, хоть Сяо Тяньяо и лишился родителей в раннем возрасте, он вырос спокойно. И из-за своей военной мощи он стал угрозой для королевской семьи.

Существование Сяо Тяньяо сделалось самым большим несчастьем нынешнего императора. И по той же причине император так сильно его ненавидел.

***

Так как состояние Третьего Принца Сяо Цианя продолжало улучшаться, император и императорская наложница Чжоу поверили, что Божественный Доктор Мо сможет вылечить его ноги. Императрица и наследный принц тоже в это поверили.

Однако императрица и наследный принц не хотели, чтобы ноги Сяо Цианя выздоровели. Потому что взгляд императора был прикован к нему одному. Так что, если в будущем он поправится и сможет ходить, будущее императрицы и кронпринца будет сложно предсказать.

Чтобы сделать Сяо Тяньяо наследным принцем, покойный император решил упразднить старый закон и издать новый. Так что нет гарантии, что нынешний император не поступит так же.

— Мы должны помешать Божественному Доктору Мо вылечить его ноги, – значение слов императрицы было очевидно.

Наследный принц был того же мнения, поэтому он сказал:

— Чтобы решить эту проблему, мы должны начать с Божественного Доктора Мо.

Глаза наследного принца вспыхнули. Лишь заглянув в них, императрица поняла, что он имел в виду, поэтому она сразу же сказала:

— Держи это при себе. Твой отец в последнее время очень ревностно их охраняет. Если он узнает, что это ты, даже я не смогу тебя защитить.

Императрица не хотела, чтобы от него отреклись.

Когда император был еще молод, наследный принц всегда был при нем.

Услышав слова императрицы, наследный принц сразу отбросил свои идеи и с уважением сказал:

— Я понимаю. Матушка-императрица, пожалуйста, будьте спокойны.

Хотя у наследного принца всегда появлялись плохие идеи, он был очень послушным сыном. Он всегда слушался императрицу, что бы она ни сказала.

Императрица удовлетворенно кивнула головой, затем мило улыбнулась и сказала:

— Ваньтин уже давно не посещала дворец. Во дворце по ней очень скучают. Почему бы тебе не заехать за ней и не привести ее к нам?

Женщины говорят на одном языке. Так что это значит, что Линь Ваньтин станет козлом отпущения.

Наследный принц не был глуп. Он вырос во дворце, так разве он мог не понять, в чем дело? Поэтому он с неохотой сказал:

— Матушка, Ваньтин не понимает таких вещей. Премьер-министр Линь не хочет, чтобы она вникала во все это.

Линь Ваньтин такая добрая, зачем ей погружаться в эту грязь?

— Матушка, почему бы нам не использовать лучше Линь Чуцзю? Они с Мо Юэр близки, так что ей будет нетрудно подобраться к ней.

Императрица чуть не закатила глаза от этих слов, но потом она попыталась быть терпеливой и сказала:

— Глупый мальчишка, Ваньтин ничего не понимает, поэтому люди не будут ее остерегаться. Она кронпринцесса. Ты не можешь просто ограждать ее до конца жизни, верно? Она тоже должна что-то делать.

По мнению императрицы, Линь Ваньтин была не такой невинной, какой казалась. Она с успехом отняла жениха своей сестры. Это было непросто, верно?

— Все равно, разве использовать Линь Чуцзю не гораздо лучше? – нерешительно спросил наследный принц.

Но императрица разозлилась:

— Ах ты! Линь Чуцзю – твоя имперская тетя. Ты не можешь просто призвать ее во дворец. И не то чтобы она могла в любой момент покидать поместье Сяо.

Королевская семья без повеления императора или императорского указа не могла просто так вызвать жену брата императора. И хотя она раньше уже использовала Линь Чуцзю, она не хотела ее убивать.

Узнали и К счастью

Услышав сказанные напрямик слова императрицы, наследный принц лишился дара речи. Поэтому, несмотря на то, что его это расстраивало, он больше не решался возражать и сказал:

— Я понимаю. Ваш сын заедет за Ваньтин и привезет ее во дворец.

Шутить с Линь Чуцзю больше было нельзя. Ей не подобало появляться во дворце. И даже если она прибудет во дворец, то не станет смиренно слушаться ее, совсем как в прошлый раз. Она больше не будет иметь дел с этими возмутителями порядка.

— Хорошо, что ты понимаешь , – императрица была очень им довольна.

И чтобы немного успокоить его, императрица сказала:

— Не переживай, я знаю, что у тебя в самом деле есть чувства к Ваньтин. Я о ней позабочусь. Я не позволю, чтобы ее коснулась несправедливость.

После внимательных слов императрицы наследный принц, наконец, успокоился. Ему казалось, что для императрицы нет ничего невозможного. И если она что-то пообещала, то непременно это исполнит.

Наследный принц обрадовался. Но как только он ушел, появился Седьмой Принц, который прятался за дверью, и подошел к своей матери. Когда он увидел бледное лицо матери, его глаза вспыхнули:

— Матушка, вы в порядке?

Императрица слабо откинулась на спинку трона Феникса, увидев встревоженное лицо Седьмого Принца. Затем она покачала головой и мягко сказала:

— Матушка в порядке.

Но Седьмой Принц не поверил ее словам, он встал перед ней на колени и сказал:

— Мамочка, хочешь, я пойду и попрошу Божественного Доктора Мо вылечить тебя? Я боюсь, сестра Чуцзю не будет знать, как тебя вылечить. Потому что она не может вылечить даже себя.

— Не ходи, моя болезнь пройдет и без помощи Божественного Доктора Мо.

Что ж, самое важно, чтобы никто не узнал, что она умирает. Седьмой принц еще молод, если все узнают, что он скоро потеряет мать, как он сможет спокойно жить в этом дворце?

— Ноги имперского дяди Тяньяо тоже не выздоровели. Так что он даже не может идти сражаться. Сестра Чуцзю также не может покидать столицу. До этих людей очень тяжело добраться, – на глазах Седьмого принца выступили слезы, но он упрямо не позволял им проливаться.

Его мама слаба, значит, он не должен волновать ее.

— Не переживай, – императрица похлопала Седьмого принца по руке и ободряюще посмотрела на него. — Скоро твой имперский дядя Тяньяо снова поведет войска. К тому времени матушка найдет для тебя способ увидеться с сестрой Чуцзю. И тебе не нужно волноваться, твоя сестра Чуцзю не умрет, потому что те люди этого не допустят.

— Мамочка, ты говоришь правду? – глаза Седьмого Принца засияли ярко, отражая его ожидания.

Императрица всего лишь высказала догадку, но так как она не хотела разочаровывать его, она в итоге кивнула головой.

— Маленький Седьмой Принц, не бойся, мама не умрет, мама будет смотреть, как ты вырастешь большой.

Даже, если говоря так, она предает единственного человека, которого любит, она об этом не пожалеет.

****

Наследный принц был очень послушным. Потому что он в самом деле посетил Линь Ваньтин в тот же самый день.

Линь Ваньтин удавалось избегать наследного принца, говоря, что она выздоравливает. Но правда… только Линь Ваньтин и семья Линь знали ее.

На этот раз Линь Ваньтин тоже не хотела видеть наследного принца. Но когда мадам Линь сказала, что во дворце был Божественный Доктор Мо, Линь Ваньтин сразу же согласилась туда пойти.

Линь Ваньтин отправилась во дворец, потому что хотела подобраться поближе к Божественному Доктору Мо. Когда она сблизится с ним, то сможет убедить его вылечить ноги Сяо Тяньяо. Линь Ваньтин была твердо уверена, что когда она это сделает, Сяо Тяньяо будет тронут и, в конце концов, женится на ней.

Но послушает ли ее Божественный Доктор Мо? Что ж, Линь Ваньтин совсем не переживала. Она верила, что в мире всего легко добиться. Она всегда получала, что хотела, так что она сможет заставить Божественного Доктора Мо согласиться.

С этой целью в мыслях Линь Ваньтин пришла во дворец. Линь Ваньтин использовала все возможные способы сблизиться с Мо Юэр без помощи императрицы. И благодаря ее постоянной лести, они с Мо Юэр вскоре стали подругами.

Императрица была очень довольна этим результатом. Она и пальцем не пошевелила, но Линь Ваньтин уже принесла хорошие плоды.

****

Императорский доктор Цинь Юань доложил новости своему наставнику. Но когда хромой старик услышал их, то не мог не сказать иронически:

— Какая глупая у него дочь. Она уже проглотила столько позора, но так ничему и не научилась? Она правда заслуживает того, чтобы ее использовали-.

Императорский доктор Цинь Юань всегда знал о ненависти его наставника к Божественному Доктору Мо и Мо Юэр. Что ж, это было неудивительно, так что он просто тихо ждал, пока его гнев утихнет.

Как всегда, сказав несколько слов, хромой калека успокоился:

— Просто используй ее, как и в прошлый раз. Такая глупая женщина не стоит того, чтобы я тратил на нее силы.

— Господин, императрица планировала то же самое, так что мы не… – императорский доктор Цинь Юань также принимал во внимание свое положение дворцового доктора, так что ему совсем не хотелось ввязываться в это дело.

Некоторые вещи стоит использовать только однажды. Потому что они все равно оставлят следы, даже если он попытается скрыть их.

Хромой старик понял его намерения. На его лице показалось легкое извинение:

— Я немного поспешил и забыл принять в расчет твое положение. Делай, что считаешь нужным в этом опросе. Я не стану вмешиваться. Только дай ему разрушить твой план.

Императорский доктор Цинь Юань знал, что это только пустые слова его хозяина. Но он все равно был тронут и сразу же заверил его:

— Господин, будьте спокойны. Я вас не подведу.

— Не будь к себе слишком строг. Я ждал этого шанса столько лет, так что я не против подождать еще год или два.

Но все же императорский доктор Цинь Юань решил тайно отомстить за своего наставника на этот раз. И полностью уничтожить Божественного Доктора Мо.

Хромой старик смотрел на удаляющуюся фигуру. На его лице появилась мрачная улыбка, когда он сказал:

— Учитель, ты разрушил мою жизнь. Я не могу отомстить тебе лично, но это сделает за меня мой ученик. Уверен, ты никогда не думал, что пострадаешь от рук своего ученика!

Хромой старик думал, что он хорошо скрылся, и никто не знает о его существовании, кроме императорского доктора Цинь Юаня. Но когда императорский доктор Цинь Юань вышел из дома, Сяо Тяньяо получил новости.

С тех самых пор, когда они обнаружили, что рядом с Божественным Доктором Мо находится шпион, Сяо Тяньяо не отступал. Он сразу же приказал своим людям следить за императором и его министрами. А также и за…

Линь Сяном и императорским доктором Цинь Юанем… Сяо Тяньяо сосредоточился на наблюдении за этими людьми. Но больше всех он подозревал императорского доктора Цинь Юаня. В конце концов, ни один заурядный человек был не в состоянии придумать такой план.

Разумеется, спустя месяц наблюдений Сяо Тяньяо, наконец, нашел того, кто стоял за Лу Юанем. И его хозяином в самом деле оказался императорский доктор Цинь Юань.

Но Сяо Тяньяо чувствовал, что что-то не так. Для чего императорский доктор Цинь Юань не только велел Лу Юаню испортить душу дракона, но также и подставить Мо Юэр с помощью своего грязного плана?

Принимая во внимание этот вопрос, они следили за ними до тех пор, пока не обнаружили хромого старика.

— Предположительно, этот человек – враг Божественного доктора Мо. Но я не ожидал, что он будет прятаться во дворце. Он очень храбр.

Прочитав новости, Су Ча не мог не испугаться в глубине души.

К счастью, император забрал Божественного Доктора Мо от Сяо Тяньяо. Потому что, если бы Божественный Доктор Мо был с ним, кто знает, сколько бы еще случилось бед.

Драчи в самом деле могут убить человека, не вызвав подозрений. Душа дракона это доказала.

Лечение и Через шесть месяцев

Узнав, что эта проблема связана с кем-то, кто держит обиду на Божественного Доктора Мо, Су Ча и Лю Бай почувствовали облегчение от того, что Божественный Доктор Мо теперь находился во дворце. Потому что, если бы он до сих пор был в поместье Сяо, кто знает, с какими бы еще неприятностями пришлось бы столкнуться Сяо Тяньяо.

В конце концов, враг скрывался во тьме. И были также враги со стороны дворца. Четырех пар глаз было мало, чтобы следить за ними за всеми.

Так что, когда Божественный Доктор Мо уехал, другая непредвиденная опасность, которая могла повредить ногам Сяо Тяньяо, была предотвращена.

Взгляд Су Ча упал на ноги Сяо Тяньяо, и он спросил:

— Ванъе, как твои ноги?

Прошел месяц, но ноги Сяо Тяньяо не показывали и следа улучшения. Доктор У ясно об этом сообщал.

— Всегда есть выход.

В данный момент Сяо Тяньяо не переживал о своих ногах. Божественный Доктор Мо сказал, что все еще может вылечить их. И что он сможет найти лекарство. Так что Сяо Тяньяо полагал, что он сможет найти другого человека, который будет в состоянии вылечить его ноги.

Лю Баю удалось пригласить Божественного Доктора Мо в прошлый раз. Так что он изо всех сих пытался немного заступиться за Божественного Доктора Мо и Мо Юэр. Лю Бай знал, что это его вина. Поэтому на этот раз он не повторит той же ошибки.

— Ванъе, я поеду в Центральную Империю и найду тебе доктора. Искусство Божественного Доктора Мо известно во всех четырех странах. Но Центральная страна занимает первое место на всем континенте. Я уверен, что кто-нибудь оттуда сможет вылечить твои ноги, – заботливо сказал Лю Бай.

И еще потому, что он не мог придумать другого способа.

— Нет, – Сяо Тяньяо на самом деле не хотел отказываться, но… – Центральная Империя не позволяет никому из других четырех стран появляться на их земле. За исключением случаев, когда этот человек достиг уровня бога в боевых искусствах. Так что, если ты пойдешь туда, ты всего навсего окажешься в серьезной опасности.

Раньше Сяо Тяньяо мог войти в Центральную Империю, но теперь он потерял эту возможность.

— Но как же твои ноги? Если бы с тобой не произошел тот несчастный случай, ты бы смог выйти на поле боя через полгода.

В Восточной стране кроме Сяо Тяньяо никто не мог противостоять армии Северной страны. Так что на этот раз Северная Страна наверняка сотрет в порошок армию Восточной Страны. Особенно теперь, когда император не сможет использовать Сяо Тяньяо.

— У меня есть свой собственный план, вы больше ничего не должны делать.

После инцидента с Божественным Доктором Мо Сяо Тяньяо узнал нечто новое о Лю Бае. Он узнал, что Лю Бай не способен справляться с такими делами.

И так как Лю Бай не был верен ему, он больше не позволит ему входить в свой кабинет.

Лю Бай знал, что он не поедет в Центральную Империю не из-за своего уровня боевых навыков, а потому что Сяо Тяньяо ему не позволит это сделать. Поэтому он лишь расстроенно удалился.

Су Ча не мог видеть Лю Бая печальным, поэтому он ободряюще похлопал его по плечу:

— Ты сильно оплошал. Поэтому совершенно естественно, что Сяо Тяньяо не доволен. Однако через какое-то время вы двое помиритесь.

Если бы не бдительность Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо уже был бы мертв. Поэтому Лю Бай чувствовал себя в крайне невыразимо виноватым.

— Я знаю, мне просто грустно…

Возможно ли, в самом деле, что разум и сердце ощущают вещи по-разному?

— Просто думай о ванфэй, и тебе больше не будет обидно, – сказал Су Ча.

В этом происшествии человеком, с которым поистине несправедливо обошлись, была Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю ничего не сказала и не пожаловалась. Так какое же право он имеет это делать?

Лю Бай знал, что то, что он сказал, было неправильно, поэтому он деловито продолжил:

— В этом отношении я очень сочувствую ванфэй. Поэтому я никогда не повторю той же ошибки.

— Мы тоже кое-что получили благодаря этому. Теперь мы знаем, что за человек ванфэй на самом деле. Так что, если только ванфэй не возьмет в руки нож и не вонзит его в принца, мы будем ей верить, несмотря ни на что, — Су Ча не знал, говорил ли он это, чтобы утешить Лю Бая, или же чтобы утешиться самому.

Доверие – это не то, о чем надо говорить, но, скорее то, что надо доказывать действиями. Из-за выбора Божественного Доктора Мо он потерял доверие Сяо Тяньяо. Но последние следы сомнения Сяо Тяньяо в Линь Чуцзю, наконец, рассеялись. Теперь он доверял Линь Чуцзю, как Су Ча или Лю Баю.

И благодаря этому доверию Сяо Тяньяо мог терпеть истерики Линь Чуцзю. Он хотел, чтобы она пришла навестить его, но, будучи внимательным, он сам отправился к ней.

Сама того не зная, Линь Чуцзю проникла в сердце Сяо Тяньяо. Но он до сих пор этого не понимал.

***

В прошлый раз, когда Сяо Тяньяо ходил к ней, он услышал разговор Линь Чуцзю и ее служанок. Поэтому в этот раз он намеревался не просто проскользнуть внутрь. Потому что он не хотел услышать слова, которые его сделают его несчастным.

Поэтому Сяо Тяньяо заранее отправил записку, чтобы сообщить Линь Чуцзю о своем визите.

Услышав это новость, Линь Чуцзю была немного шокирована. Она уже предвидела эту ситуацию, но она не ожидала, что он лично придет к ней. Она думала, что он просто вызовет ее, как и раньше.

— Когда это он стал человеком? – проговорила Линь Чуцзю с насмешкой.

К счастью, кроме нее, никто больше этого не слышал.

Итак, через четверть часа Сяо Тяньяо появился перед Линь Чуцзю. Служанка подмигнула остальным и закрыла за собой дверь. В комнате они оба сидели тихо, не говоря ни слова. Линь Чуцзю немного подождала, но Сяо Тяньяо не раскрывал рта.

Линь Чуцзю налила воды в стакан и поставила его перед Сяо Тяньяо со словами:

— Ванъе, вы что-то хотели?

Разговаривая так, они вовсе не были похожи на мужа и жену. Скорее, на знакомых. Совсем как в прошлом…

Но тогда Сяо Тяньяо ничего не чувствовал. Но теперь, слыша это, он чувствовал себя очень плохо. Сяо Тяньяо не ответил на вопрос Линь Чуцзю. Вместо этого он сказал:

— Ты сказала, что не злишься на меня.

Его слова звучали как утверждение, а не как вопрос. Поэтому глаза Линь Чуцзю растерянно замерли. К сожалению, у Линь Чуцзю не было плана обдумать его намерения, поэтому она кивнула и сказала:

— Нет, не злюсь.

И чтобы доказать, что она говорит правду, Линь Чуцзю искренне посмотрела на Сяо Тяньяо. В глазах Линь Чуцзю не было живой искры, но в них не было и неописуемого равнодушия. Однако, хоть она и сидела всего-навсего на другом конце стола, Сяо Тяньяо сказалось, что она очень-очень далеко…

Почему? Вы с ней близки?

Эти слова вдруг всплыли в голове Сяо Тяньяо. Но от этого он только еще сильнее расстроился. Сяо Тяньяо не нравилось это странное чувство. Потому что он не знал, что ему делать.

Когда Линь Чуцзю увидела необъяснимое разочарование на лице Сяо Тяньяо, она удивилась. Но она так и не спросила ничего об этом, она лишь посмотрела на чашку в своих руках и промолчала.

Сяо Тяньяо вскоре успокоился. Он хотел дождаться, чтобы Линь Чуцзю открыла ему свое сердце, но он начинал чувствовать беспокойство. Он не хотел, чтобы это чувство снова разыгралось, поэтому он изо всех сил подавлял его.

В конце концов, он не хотел, чтобы это необъяснимое настроение повлияло на его суждения.

— Гхм, гхм, – Сяо Тяньяо откашлялся, надеясь снова привлечь внимание Линь Чуцзю.

И когда Линь Чуцзю посмотрела на него, он почувствовал себя спокойнее и сказал:

— Через шесть месяцев я пойду на войну.

— О… – лишь проговорила Линь Чуцзю.

Но в глубине души ей было любопытно. Сяо Тяньяо лично пришел к ней только для того, чтобы сказать об этом? Какое отношение его отъезд на войну имеет к ней?

Ужасней, чем смерть и Компромисс

То, что Сяо Тяньяо идет на войну через полгода, имеет какое-то отношение к Линь Чуцзю?

Разумеется!

Но будет ли Линь Чуцзю слушать, что Сяо Тяньяо скажет по этому поводу? Ответ… Нет.

— Прежде чем начнется война, мои ноги должны быть вылечены.

Раньше увечье было концом карьеры выдающихся генералов. Но не для Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю, которая лишь смутно слышала, что сказал Сяо Тяньяо, почувствовала, что что-то не так. Но она не осмелилась высказать свои размышления, поэтому она только сказала:

— Поздравляю.

Сяо Тяньяо не знал, почему, но ему вдруг показалось, что реакция Линь Чуцзю была очень милой и прелестной.

Особенно то, что она играет дурочку и притворяется черед ним сбитой с толку. Плохое настроение Сяо Тяньяо улетучилось, его глаза загорелись, и он не мог сдержать улыбки.

— Ты поняла, что я сейчас сказал?

— Поняла что? — Линь Чуцзю задумалась на мгновение, но она действительно ничего не понимала.

В чем смысл этого разговора?

Сяо Тяньяо, неужели ты думаешь, что после того, что случилось, она все еще будет тебя слушать? Думаешь, она так проста?

Сяо Тяньяо казалось, что Линь Чуцзю только прикидывается глупой. Он не спешил, поэтому объяснил:

— Божественный Доктор Мо все еще во дворце. Император не позволит ему покидать дворец. Но, конечно, даже если Божественный Доктор Мо выйдет оттуда, я не решусь снова использовать его. Легче найти другого доктора, чтобы вылечить мои ноги.

— Какое отношение это имеет ко мне? — Линь Чуцзю поставил свою чашку.

А затем положила руки на бедра, в молчании слегка отклонившись назад, чтобы противостоять ему.

Увидев это, Сяо Тяньяо почувствовал разочарование. Его улыбка, которая отражалась в его глазах, тоже потухла.

— Я помню, что ты однажды сказала, что могла бы вылечить мои ноги.

— Вы этому верите? — Линь Чуцзю произнесла эти три слова с насмешкой.

Однако Сяо Тяньяо не разозлился, вместо этого он слегка кивнул и сказал:

— Ты хорошо знаешь медицину, я готов тебе поверить.

Тон Сяо Тяньяо был бледным, но искренность в нем все же была слышна. Но Линь Чуцзю лишь рассмеялась и сказала:

— Я так польщена.

— Твой смех – это некрасиво.

Ее смех звучал слишком искусственно, так что у него невольно сжалось сердце.

— Ванъе неприятно его слушать? Тогда нам лучше не встречаться.

— Сейчас ты находишься в моем присутствии.

Тогда как толпы людей готовы были умереть, чтобы увидеть его.

— Тогда я сейчас уйду, — Линь Чуцзю встала, сказав эти слова.

Но Сяо Тяньяо остановил ее:

— Сядь, я еще не договорил.

Его голос прозвучал очень резко. Так что можно было сказать, что Сяо Тяньяо не просто рассержен, а очень зол.

— И что же еще ванъе хочет сказать? – Линь Чуцзю спокойно себя вела и гордо взглянула на него.

Видя превосходство в ее глазах, Сяо Тяньяо подумал, что она похожа на капризную девчонку.

— Мы женаты, и я не против сделать это с маленькой избалованной девчонкой.

Сяо Тяньяо что, пристает к ней?

Когда Линь Чуцзю смогла отреагировать, она была ошарашена. Поэтому она посмотрела на Сяо Тяньяо, широко распахнув глаза и открыв рот. Как будто она поняла, что находится в аду.

Но это ведь не ад, так?

Линь Чуцзю сама себя ущипнула, чтобы справится с шоком, и легко сказала:

— Ванъе, должно быть, шутит. Если ванъе все сказал, я сейчас уйду, я не стану просить вас уйти.

Линь Чуцзю почувствовала раздражение, когда Сяо Тяньяо стал приставать к ней.

— Так невыносимо видеть меня? – сказал Сяо Тяньяо медленно и тихо, как будто он хотел вздохнуть, и чувствовал себя беспомощным.

Услышал это, Линь Чуцзю расстроилась, поэтому сказала, хоть и в самом деле не хотела видеть его:

— Нет, время ванъе драгоценно, я не смею больше задерживать вас.

— Я об это не забочусь, так почему же это заботит тебя? – Сяо Тяньяо просто не мог понять раздражения Линь Чуцзю.

Поэтому он сожалел, что раньше не сказал о своих намерениях. В конце концов, раньше Линь Чуцзю себя так не вела.

— О… – снова заговорила Линь Чуцзю, но потом только удивленно откинулась на стуле.

Что ж, раз Сяо Тяньяо не заботит потраченное время, то почему оно должно волновать ее, так?

Они оба сидели в относительной тишине. Линь Чуцзю в оцепенении сидела на стуле, в то время как Сяо Тяньяо, сидевший напротив нее, просто смотрел на нее. В итоге они оба просто сидели так около получаса. Линь Чуцзю даже не чувствовала ни капли смущения, потому что Сяо Тяньяо больше не существовал в ее глазах.

Тяжело чувствовать, когда тебя игнорируют.

Но Сяо Тяньяо полагал, что если он не заговорит, Линь Чуцзю из гордости так и просидит весь день. Поэтому Сяо Тяньяо беспомощно покачал головой, терпеливо глядя на Линь Чуцзю.

Он сказал:

— Чуцзю, ты моя жена.

Это был первые раз, когда Сяо Тяньяо обратился к Линь Чуцзю, назвав ее по имени. И первый раз, когда он признал, что она его жена. К сожалению, он… опоздал.

Линь Чуцзю почувствовала сильную боль в сердце, а ее глаза покраснели помимо ее воли. Линь Чуцзю незаметно сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свои чувства, и улыбнулась со словами:

— Ванъе, вам нет нужды напоминать мне это. Я знаю, что я принцесса Сяо.

Сяо Тяньяо был не удовлетворен ответом Линь Чуцзю, но он принял его. Сяо Тяньяо не настаивал, чтобы Линь Чуцзю продолжала говорить, он только добавил:

— Мы будем вместе в горе и в радости.

— В самом деле?

Разумеется, Линь Чуцзю не верила его словам.

— Когда ты была во дворце, разве ты уже не испытала преимуществ положения принцессы Сяо? — Сяо Тяньяо напомнил о том случае, когда Линь Чуцзю поставила на место наследного принца, заявив о своем положении.

Если бы Линь Чуцзю не была принцессой Сяо, разве она смогла бы бросить вызов кронпринцу?

— Если бы ванъе не напомнил, я бы совершенно об этом забыла, — потому что в поместье Сяо ее положение было бесполезно.

— Я не люблю слушать ложь.

— Я тоже не люблю лгать, это совершенно напрасная трата мозговых клеток.

— Значит, мы в самом деле отлично друг другу подходим.

Когда эти слова слетели с уст Сяо Тяньяо, они прозвучали очень иронично. Но Линь Чуцзю их не расслышала, поэтому она просто продолжала сидеть молча.

Причина поведения Линь Чуцзю была слишком очевидна. Сяо Тяньяо сам был мужчиной, не слишком хорошо умеющим ухаживать за женщинами. Поэтому их разговор снова прервался.

Сяо Тяньяо нахмурился, оттого что в его сердце горел этот незнакомый огонь. К сожалению, контроль его разума был сильнее его эмоций. Так что, даже если этот огонь полностью поглотит его сердце, он не забудет о настоящей цели своего визита к Линь Чуцзю.

— Чуцзю, через четыре месяца ты должна вылечить мои ноги.

Линь Чуцзю подняла глаза и посмотрела на Сяо Тяньяо. Она не хотела просто отказывать, поэтому лишь сказала:

— Простите, я не могу.

Сказав это, она вдруг вспомнила слова Сяо Тяньяо о горе и радости. С чего бы Сяо Тяньяо приходить к ней без всякой цели? Линь Чуцзю отказала, значит, теперь Сяо Тяньяо разозлится.

Но так как он сдерживал свою гордость, то был не против сдерживать ее еще немного:

— Четыре месяца – это слишком долго? Тогда как насчет трех месяцев?

— Я сказала, что я не могу, – все так же отказывалась Линь Чуцзю, но теперь ее голос звучал немного громче, чем прежде.

Глаза Сяо Тяньяо сделались холодными, совсем как в день их свадьбы:

— Чуцзю, ты не имеешь права мне отказывать.

— Имею.

На этот раз Линь Чуцзю больше не боялась смерти, поэтому она посмотрела ему в глаза и сказала:

— Я больше не боюсь смерти. Ванъе, вы можете убить меня, когда пожелаете.

Прежде она слишком боялась умереть, поэтому Сяо Тяньяо мог ее контролировать. Но теперь, помимо смерти, она была уверена, что Сяо Тяньяо больше ничем не может угрожать ей.

— Чуцзю, ты слишком наивна. В мире есть гораздо более ужасные вещи, чем смерть, – Сяо Тяньяо улыбнулся, но эта улыбка не отразилась в его глазах так, что от нее мурашки бежали по коже.

Линь Чуцзю призналась, что ей стало страшно. Но на этот раз она, Линь Чуцзю, не склонится. И никогда не пойдет на компромисс!

Через месяц и Посещение

Это совершенно точно была угроза. А Сяо Тяньяо всегда исполнял свои угрозы, но, к сожалению…

Линь Чуцзю хотела бороться и идти до конца. Она уже так много сделала ранее, что на этот раз она не отступит. Линь Чуцзю с гордостью хмыкнула и сказала:

— Ванъе, почему бы вам не попробовать? Давайте посмотрим, что будет раньше – вы убьете меня или я сама себя убью, — Линь Чуцзю особенно медленно произнесла свои последние слова, глядя на Сяо Тяньяо, показывая, что она говорит очень серьезно.

— Я не ожидал, что ты будешь так сурова, — день из свадьбы он сказал Линь Чуцзю, что он может убить ее, как только пожелает, но сейчас…

Он не в силах был произнести эти слова.

Глаза Линь Чуцзю покраснели, и она, всхлипывая, сказала:

— Вы сделали меня такой.

Если бы она могла, то правда не вела бы себя так. В конце концов, ставить на кон свою жизнь – довольно печально.

— Тогда, видимо, тебе следует меня поблагодарить, – серьезно сказал он.

Поэтому Линь Чуцзю так же серьезно ответила:

— Я в самом деле должна поблагодарить вас. Если бы не вы… я бы не узнала, насколько я на самом деле слаба.

Раньше она думала, что ее уже закалила прошлая жизнь, но оказывается, это было не так.

Видя, как обижена Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо не мог не рассмеяться. Разумеется, она была еще незрелой, она все еще была ребенком. Но она изо всех сих пыталась вести себя по-взрослому. Такое поведение было очень милым. Но они были очень далеко друг от друга. И даже если бы он протянул руку, то все равно не смог бы до нее дотронуться.

Однако Сяо Тяньяо не хотел оставлять этой идеи. Видя, что Линь Чуцзю все еще настороже, Сяо Тяньяо решил подразнить ее. Он не может потрепать ее по щеке, но он все равно может дразнить ее издали, так?

Сяо Тяньяо полагал, что да, поэтому он так и поступил. И тогда без всякого предупреждение Сяо Тяньяо наклонился вперед к Линь Чуцзю. Так, что половина его тела оказалась на столе.

Как Сяо Тяньяо и ожидал, Линь Чуцзю была шокировала и инстинктивно отпрянула. И из-за чрезмерно сильного движения ее стул чуть не упал.

— Ха-ха-ха… — мрачная атмосфера в комнате рассеялась.

Сяо Тяньяо, продолжая смеяться, сказал:

— Ну, разумеется, ты еще дитя.

И так как она была еще ребенком, он будет относиться к ней терпимее.

— Ты!.. Как скучно, – сказала Линь Чуцзю, скрипнув зубами от ярости.

Но она не могла понять, почему она не в состоянии упрекнуть его.

Этот человек просто… скучный и бессовестный!

Взрослый мужчина, который всегда так серьезен, теперь вот так разыгрывает ее раз за разом? Это совершенно бесстыдно!

— Ммм, в самом деле скучно, – согласился Сяо Тяньяо, поразмыслив.

Но, если говорить не шутя, до того как он встретил Линь Чуцзю, кое-кто говорил ему, что он должен забыть свое положение, если хочет развлечь женщину. Но он все равно был на это не согласен.

Поэтому, отсмеявшись, Сяо Тяньяо снова стал серьезным:

— Чуцзю, я знаю, ты умная женщина.

Линь Чуцзю злилась, поэтому ответила:

— И что?

— Поэтому я даю тебе месяц на размышление и три месяца на лечение. Через четыре месяца я должен снова ходить нормально.

Это звучало как приказ, а не как просьба.

Все вернулось в норму. Поэтому Линь Чуцзю снова подняла свои щиты и сказала:

— Я же сказала: я не могу!

На этот раз Сяо Тяньяо больше не спорил с ней, он только сказал:

— У тебя есть месяц, чтобы это обдумать. Я буду ждать твоего ответа до тех пор.

Но он не примет отказа.

— Поступайте, как хотите, — Линь Чуцзю тоже не хотела продолжать бороться с Сяо Тяньяо.

Она лишь хотела, чтобы он как можно скорее ушел, но…

— Уже поздно, я пообедаю здесь. Пусть кто-нибудь принесет мне сюда поесть, — хозяин дома вновь отдал приказ, лишив Линь Чуцзю возможности отказать.

Однако Линь Чуцзю лишь посмотрела на Сяо Тяньяо и ничего не сказала. Затем она встала и ушла. Сяо Тяньяо не останавливал Линь Чуцзю, он лишь задумчиво смотрел на ее удаляющуюся фигуру.

Сяо Тяньяо был хозяином и принимал все решения в поместье Сяо. Поэтому не важно, когда и где – его приказ всегда исполнялся самым превосходным образом.

Так что обед Сяо Тяньяо был быстро подан в маленький цветочный зал, где обычно обедала Линь Чуцзю. Однако сегодня Линь Чуцзю там не было.

Видя, что на столе полно еды, Сяо Тяньяо не мог не вздохнуть слегка.

Он не был уверен, что Линь Чуцзю не обижена на него. Скорее уж, она его ненавидит.

Итак, в итоге он поест один, как всегда. Разница состояла лишь в том, что он попробует на пару блюд больше, хотя обычно он не любил есть.

Съев пару ложек, Сяо Тяньяо не стал больше задерживаться и быстро покинул комнату. Но прежде чем окончательно уйти, он велел слуге, стоявшему рядом, приготовить обед для Линь Чуцзю. Потому что она, должно быть, умирала от голода. К сожалению, Линь Чуцзю не приняла его, потому что она пошла есть прямо на кухню.

Такое поведение, в самом деле, напоминало истерику ребенка, поэтому Сяо Тяньяо ничего не сказал.

***

На следующий день Сяо Тяньяо снова появился в маленьком цветочном зале, чтобы пообедать с Линь Чуцзю. Но, к несчастью, Линь Чуцзю не появилась и поела у себя в комнате.

Сяо Тяньяо, разумеется, мог бы вломиться к ней в комнату, но…

Его гордость не позволяла ему этого!

Сяо Тяньяо терпеливо пытался пообедать с Линь Чуцзю на протяжении еще нескольких дней. Но ему никогда не удавалось. Ожидание обычно не было характерно для Сяо Тяньяо, поэтому на этот раз он решил сделать ход.

— Скажите Мэн Лаофужэнь, что ванфэй хочет повидаться с ней.

Мэн Лаофужэнь, имя которой слетело с языка Сяо Тяньяо, была женой старого губернатора города, бабушкой Линь Чуцзю. Прежде Мэн Лаофужэнь уже пару раз присылала письмо с просьбой навестить Линь Чуцзю. Но Сяо Тяньяо этого не позволял.

Мэн Лаофужэнь решила, что ее посещение будет неудобно для Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. Поэтому она больше не настаивала, но через 10 дней Сяо Тяньяо прислал ей письмо со словами, что Линь Чуцзю хочет ее видеть.

Но на самом деле Линь Чуцзю ничего об этом не знала. Она не получала ни одного письма от своей бабушки. Поэтому ей казалось странным, что бабушка ее не навещает. И почему она не получает от нее новостей?

Иногда положение женщины, запертой в углу внутреннего дворика, поистине достойно сожаления. Когда ее муж не был доволен ею, этот муж мог отрезать ее связь с внешним миром. Поэтому, хоть ее и называли принцессой, это все равно было бесполезно.

Получив письмо о том, что Линь Чуцзю хочет увидеть ее, Мэн Лаофужэнь, которая ждала целый месяц возможности повидаться с внучкой, собралась немедленно и пошла в поместье Сяо.

Рано утром Линь Чуцзю, которая еще не позавтракала, получила странные новости:

— Ванфэй, Мэн Лаофужэнь пришла и ждет снаружи.

Мэн Лаофужэнь?

Линь Чуцзю была удивлена, поэтому сразу не отреагировала.

— Бабушка пришла? — Линь Чуцзю еще не поела, но она сразу отложила палочки и встала. — Почему она друг здесь? Почему я не получала никаких известий?

Линь Чуцзю пожаловалась, но слуга лишь испугался и не мог проронить ни слова. Видя его реакцию, Линь Чуцзю смутно догадалась, что происходит. Но это было не лучшее время, чтобы разбираться в этой проблеме. Поэтому Линь Чуцзю поспешила переодеться, чтобы встретиться с бабушкой.

Если все пройдет гладко, она знала, что Старая Госпожа, или Мэн Лаофужэнь, будет ей самой большой помощницей…

Любовь и Несправедливость

Мэн Лаофужэн была старшей. Поэтому, в соответствии с традициями, Линь Чуцзю полагалось самой навещать ее. Но…

Слухи о том, что Линь Чуцзю «серьезно больна», снова и снова распространялись по столице. Сяо Тяньяо даже пригласил Божественного Доктора Мо, чтобы лечить ее болезнь. И сам Линь Сян лично навещал ее.

И даже несмотря на это, Линь Чуцзю хотела сама поехать к Мэн Лаофужэн, но Мэн Лаофужэн не согласилась на это. И хотя многие говорили, что Линь Чуцзю только притворяется больной, Мэн Лаофужэн не обращала на них внимания. Мэн Лаофужэн хотела навестить Линь Чуцзю раньше, но Сяо Тяньяо ее останавливал, используя лечение Божественного Доктора Мо в качестве прикрытия. Он говорил, что Линь Чуцзю очень неудобно принимать кого-либо. Поэтому ее визит к Линь Чуцзю оттягивался до этого дня.

Комната Линь Чуцзю во дворе Цзин Тянь была в самой отдаленной части поместья Сяо. Поэтому можно также сказать, что она находилась дальше всего от ворот. Поэтому Линь Чуцзю, сидящая в паланкине, поторопила слугу. Потому что она не хотела, чтобы Мэн Лаофужэн ждала долго.

По дороге Линь Чуцзю припомнила, что прежняя Линь Чуцзю и эта старая дама были очень близки. Но прежняя Линь Чуцзю еще и очень ее боялась, поэтому с ней она всегда была очень послушной. Эта старая дама научила прежнюю Линь Чуцзю этикету. Она была единственной, кого она обучала лично с особой заботой. Поэтому старая госпожа волновалась, что она забудет уроки и снова вернется к своему обычному поведению.

Узнав, что в их отношениях не было проблем, Линь Чуцзю успокоилась. А если у Мэн Лаофужэн возникнут подозрения по поводу ее разумности, она просто использует свое замужество как причину.

Но старики очень любят видеть, что их внучки разумны. Так что, может быть, она не только не расстроится, но также и задумается, стоит ли оставлять ее и дальше в таком опасном месте.

За дверью Линь Чуцзю увидела старую даму, стоящую у лестницы и держащую за руку мужчину. Линь Чуцзю остановила своих слуг и сошла из кресла паланкина, но она не сделала и пары шагов, как услышала строгий голос старой госпожи:

— Чуцзю, следи за манерами!

Линь Чуцзю испугалась, услышав голов Мэн Лаофужэн, и внезапно поняла, почему прежняя Линь Чуцзю так ее боялась. Линь Чуцзю старательно встала прямо и пошла грациозно.

Мэн Лаофужэн будет 66 лет в этом году. У нее длинные черные с серебром волосы. Она была невысокой, но ее спина уже выглядела слегка сгорбленной. На ее лице виднелись морщины и складки. Ее глаза казались будто подернутыми серым облаком, но она не выглядела вялой, как другие старики.

У нее была подавляющая аура элегантная осанка и манера держать себя. Она была очаровательна, совсем как молодая дама. Мадам казалась очень мудрой, поэтому люди не могли не стремиться быть ближе к ней.

Линь Чуцзю чувствовала давление, но она была так возбуждена. Она шла медленно, но, подойдя к ней, слегка преклонила колени и сказала:

— Бабушка.

Строгое воспитание Мэн Лаофужэн не прошло даром. Поэтому, когда Мэн Лаофужэн увидела, что Линь Чуцзю хорошо ведет себя, ее глаза покраснели, и она сразу же взяла Линь Чуцзю за руку и сказала:

— Хорошо-хорошо-хорошо. Моя Чуцзю выросла хорошей девушкой, совсем как ее мать.

Она больше не была высокомерна. Было больше похоже на то, как если бы ее покойная дочь ожила.

— Бабушка…

Сначала Линь Чуцзю контролировала свои эмоции. Но когда она увидела пожилую даму и услышала ее слова, ее глаза защипало, и она инстинктивно захотела довериться ей. Когда до этого она вспоминала, что прежняя Линь Чуцзю и эта старая дама хорошо ладили, она ничего не чувствовала, поэтому лишь спокойно анализировала свои воспоминания и думала о том, какую пользу это может ей принести. Но когда она лично увидела и почувствовала заботу этой женщины, она осознала, насколько ей хочется родственного тепла. Она просто не могла просчитать заботу этой дамы.

У нее не было старших братьев или сестер в прошлой жизни, или другого взрослого, как Мэн Лаофужэн, кто говорил бы строго, но был полон заботы.

Поэтому из-за любви и заботы этой старой дамы Линь Чуцзю не могла позволить себе быть жестокой и просто использовать ее.

Просто плыви по течению!

Независимость Линь Чуцзю действительно одновременно и порадовала, и огорчила Мэн Лаофужэн, поэтому она сказала:

— Моя милая девочка, ты, наверное, чувствуешь себя обиженной. Бабушка поступила нехорошо. Я не должна была оставлять тебя одну в столице. Тебе, должно быть, было очень одиноко.

Мэн Лаофужэн, казалось, не говорила о Линь Фужэнь и Линь Сяне. Это сильно удивило Линь Чуцзю, но она не решилась спросить, а лишь ответила так:

— Бабушка, я не обижена, я в порядке, просто скучала по тебе.

Это было неподходящее место, чтобы обсуждать подобные вещи. Мэн Лаофужэн поняла свою неосторожность, поэтому лишь мягко улыбнулась и сказала:

— Хорошо, что ты не обижена.

— Мэн Лаофужэн, ванфэй, пожалуйста… – слуга подошел и провел их в паланкин.

Мэн Лаофужэн прищурилась и угадала, что ее внучка, похоже, живет не в основном дворце.

— Бабушка, пожалуйста, будь осторожна, – Линь Чуцзю сама помогла Мэн Лаофужэн усесться в кресло паланкина.

А затем она сама откинулась на спинку.

Пейзаж поместья Сяо, по мере их движения от ворот к дальним комнатам, становился все более пустынным. Поэтому лицо Мэн Лаофужэн становилось все более и более мрачным. А ее глаза, казалось, метали искры.

Линь Чуцзю вздохнула и пожалела, что ничего не объяснила заранее. Но сейчас они сидели в паланкине, поэтому разговаривать было очень неудобно.

К счастью, вскоре они прибыли в ее комнату во дворе Цзин Тянь.

Когда слуга остановился в дверей ее комнаты, Линь Чуцзю деловито подошла, чтобы помочь старой даме:

— Бабушка, мы на месте.

— Благородная принцесса живет здесь?

Когда Мэн Лаофужэн встала, ее лицо исказилось. И из-за гнева она не дождалась объяснений Линь Чуцзю и спросила:

— Твои отец и мать навещали тебя, но они не узнали, что ты живешь в такой комнате? Или они просто ничего не сказали? Им так нравится обижать девушку из семьи Мэн?

Это был первый раз, когда Линь Чуцзю получила столько заботы от того, кого она любит. Поэтому, несмотря на то, что Мэн Лаофужэн начинала сердиться, она была ей благодарна.

— Бабушка, – Линь Чуцзю подавила глубокое чувство любви, которое она испытывала, и с улыбкой сказала:

— Я сама пожелала жить здесь. Здесь очень тихо, поэтому тут легко поправляться.

Она не хотела, чтобы эта строгая, но очень добрая старушка волновалась. И она не хотела использовать свои семейные узы, как рычаг для сделки. Она хотела сохранить это тепло без скрытых намерений.

— Я не могу понять, как ты могла попроситься жить в таком месте.

Линь Сян женился на обеих ее дочерях, но она никогда не видела, чтобы они жили в таком заброшенном месте.

Линь Сян не был хорошим отцом Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю никогда не нуждалась ни в каких материальных благах или пище. Так что Линь Чуцзю выросла в совершенном достатке.

Линь Чуцзю моргнула несколько раз, чтобы прогнать слезы. После этого она сказала с улыбкой:

— Бабушка, ты не так поняла. Я попросилась жить здесь, но я не одна. Ванъе тоже здесь живет.

Изначально Линь Чуцзю хотела пожаловаться Мэн Лаофужэн и попросить Старую Госпожу спасти ее, но теперь…

Ей просто хотелось рассеять тревогу Мэн Лаофужэн. Поэтому, хоть она и не хотела этого, но сказала, что Сяо Тяньяо признает ее своей женой.

— Ты говоришь правду? Сяо Тяньяо тоже живет здесь?

Сомнение было написано на лице Мэн Лаофужэн, поэтому Линь Чуцзю энергично кивнула головой и добавила:

— Бабушка, если ты мне не веришь, пойдем со мной, и ты все увидишь сама. Ванъе тоже ждал тебя. Просто его ноги не в лучшем состоянии, поэтому он не вышел встретить тебя.

Говоря это, Линь Чуцзю провела старую даму внутрь.

Лицо Линь Чуцзю казалось таким мягким. На нем не было ни следа колебаний или беспокойства из-за Сяо Тяньяо. Поэтому, видя ее оптимистичное и живое поведение, Мэн Лаофужэн почувствовала облегчение…

Может быть, принц Сяо в самом деле хорошо относится к Чуцзю!

Прикрытие и Поддержка

Когда Мэн Лаофужэн вошла во двор, она увидела там Сяо Тяньяо, который сидел в своем инвалидном кресле около двери. Ее лицо стало мягким и нежным.

Сяо Тяньяо кивком поприветствовал пожилую даму. Затем он махнул стоявшему рядом слуге, чтобы он подкатил кресло ближе. Глаза Сяо Тяньяо скользнули по Линь Чуцзю, но он заговорил лишь со старой дамой:

— Мэн Лаофужэн, я не смог встретить вас лично. Вы сможете меня простить?

Можно сказать, что появление Сяо Тяньяо все равно было обманчивым. Он по-прежнему был очень горд и равнодушен к другим людям. Но так как он взял на себя инициативу и заговорил, Мэн Лаофужэн удивилась.

Принц Сяо известен своей холодностью к людям.

Но видя сейчас глаза Сяо Тяньяо с выражением нежности в них, Мэн Лаофужэн почувствовала себя спокойнее. Поэтому она сказала любезно и с уважением:

— Ванъе, вы слишком строги к себе. Я не осмелилась бы утруждать принца.

— Мэн Лаофужэн – бабушка Чуцзю, а значит, и моя. Мэн Лаофужэн ни к чему быть такой скромной.

Лицо Сяо Тяньяо при этом было непроницаемым. Однако, так как его слова говорили о добрых намерениях, Мэн Лаофужэн была тронута. Особенно, когда он назвал Линь Чуцзю только по имени. В глубине души Мэн Лаофужэн не могла немного не поверить словам Линь Чуцзю. Она поверила, что Линь Чуцзю хорошо живется в поместье Сяо.

Мэн Лаофужэн больше не пыталась быть скромной, но она сказала с улыбкой:

— Если так говорит ванъе, я не стану перечить.

Сяо Тяньяо был принцем, его положение было гораздо выше, чем ее. И если это положение станет главной проблемой, Мэн Лаофужэн не могла гарантировать, что она сможет полностью поддержать Линь Чуцзю. Она могла только надеяться на то, что Сяо Тяньяо признает ее старшей.

— Если Мэн Лаофужэн будет говорить неофициально, это будет хорошо.

Сяо Тяньяо уже достаточно уважения высказал Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю была недовольна, потому что ее бабушка слишком долго стояла. Линь Чуцзю не хотела, чтобы Мэн Лаофужэн это заметила, поэтому она улыбнулась и встала за спиной у Сяо Тяньяо на место слуги.

— Ванъе, мы стоим здесь слишком долго. Давайте перейдем внутрь и продолжим наш разговор. Бабушка слишком стара, чтобы так долго стоять снаружи.

Хоть Сяо Тяньяо ее и не видел, он представлял лучезарную улыбку Линь Чуцзю. Но он знал, что она несчастлива, и ее улыбка притворная.

Однако у него будут другие возможности позже.

Сяо Тяньяо кивнул пожилой женщине:

— Мэн Лаофужэн, давайте войдем.

— Хорошо, ванъе, вы входите первым.

Видя, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю хорошо ладят, Мэн Лаофужэн чувствовала себя все более и более счастливой.

Теперь она больше не волновалась о Линь Чуцзю. Потому что она видела, что Сяо Тяньяо действительно хорошо относится к ее внучке. Ее тревоги совершенно рассеялись.

Войдя в дом, Мэн Лаофужэн и Сяо Тяньяо продолжили свой разговор. Но так как Сяо Тяньяо не любил разговаривать, большую часть времени говорила Мэн Лаофужэн. Однако Сяо Тяньяо слушал ее и время от времени задавал ей вопросы.

Мэн Лаофужэн не могла не найти поведение Сяо Тяньяо чутким и добрым. Но она не прекращала держаться с почтением. Мэн Лаофужэн давно общалась с Сяо Тяньяо, дольше, чем Линь Чуцзю, поэтому она лучше его понимала. Поэтому она все более и более была им довольна. Она обрадовалась еще больше, когда узнала, что Сяо Тяньяо в самом деле живет в таком месте. Когда Линь Чуцзю ранее сказала, что сама попросилась жить здесь, она осмелилась предположить, что Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо поссорились. Но если бы так оно и было, при характере Сяо Тяньяо он бы не переехал сюда жить.

Поэтому Мэн Лаофужэн прямо сказала Линь Чуцзю:

— Чуцзю, если ванъе слишком занят своей работой, ты должна заботиться о его нуждах. Не выходи из себя.

— Бабушка, когда же я это делала? – Линь Чуцзю расстроилась.

Но она могла лишь широко улыбнуться, чтобы старушка не переживала.

— Никогда? Это хорошо.

Мэн Лаофужэн нравились милые шутки Линь Чуцзю. Вообще-то…

Сяо Тяньяо они тоже нравились. Он не отрывал глаз от Линь Чуцзю, значит, ему это нравилось, да?

Однако Линь Чуцзю ни разу не взглянула на него и даже не заговорила с ним нежно. Они оба были скорее похожи на чужих людей. Но Сяо Тяньяо не видел в этом ничего странного. Ему нравилось, что она ведет себя, как преданная внучка. Ему казалось очень милым то, как она смотрит на Мэн Лаофужэн. Поэтому он не мог не представлять себя самого на месте Мэн Лаофужэн.

Если бы Линь Чуцзю так баловала его, она бы тоже казалась хорошенькой, верно?

Сяо Тяньяо погрузился в мечты, поэтому когда он снова пришел в себя, он не знал, о чем Мэн Лаофужэн говорила. Потому что он услышал лишь, что она сказала:

— Моя внучка выросла избалованной. Так что, ванъе, если она что-то сделает не так, не колеблясь, сообщите мне. Я приду сюда и сразу же ее выбраню.

Что означало: если Линь Чуцзю будет плохо себя вести, Сяо Тяньяо не обязательно ее ругать, потому что это сделает ее собственная родственница. Из этих слов было видно, что она определенно любит Линь Чуцзю. Поэтому, когда Сяо Тяньяо услышал слова Мэн Лаофужэн, он не рассердился. Скорее наоборот, он порадовался за Линь Чуцзю. Потому что кто-то в ее семье так о ней заботится.

Сяо Тяньяо взглянул на Линь Чуцзю. И когда он увидел, какой радостной она была, его лицо непроизвольно смягчилось, и он прошептал:

— Очень хорошо.

Этого ответа было недостаточно. Потому что счастье Мэн Лаофужэн было гораздо больше, чем выражалось просто словом «хорошо».

***

Видя, что подходит время обеда, Мэн Лаофужэн взглянула на Линь Чуцзю, чтобы намекнуть ей, чтобы она послала кого-нибудь приготовить их обед. Но Линь Чуцзю решила сама пойти на кухню, чтобы приготовить кашу.

Линь Чуцзю понимала, чего на самом деле хотела Мэн Лаофужэн. Она хотела поговорить с Сяо Тяньяо наедине. Но прежде чем уйти, она взглянула на Сяо Тяньяо. И в ее взгляде была какая-то надежда.

Когда Сяо Тяньяо увидел ее большие влажные глаза, он почувствовал, как что-то пронзило его сердце. Никакого лезвия на самом деле не было, но боль была.

Видя, что Сяо Тяньяо все еще смотрит на нее, Линь Чуцзю ушла, а в глазах Мэн Лаофужэн невольно отразилась радость. Но когда Сяо Тяньяо перевел взгляд на нее, улыбка в ее глазах потухла. Видя это, Сяо Тяньяо тоже посмотрел на нее серьезно.

Потому Сяо Тяньяо точно знал, что сейчас начнется их настоящий разговор.

Мэн Лаофужэн не стала ходить вокруг да около и просто сказала:

— Ванъе, люди из династии Мин не говорят плохих слов. Но мне, старухе, необходимо это высказать. Жизнь Линь Чуцзю полна горечи. Линь Сян – доверенный человек императора, поэтому он никогда не станет помогать Линь Чуцзю. Скорее наоборот, он потянет ее вниз.

Когда Мэн Лаофужэн говорила эти слова, она пристально смотрела на Сяо Тяньяо. Поэтому, когда она увидела, что Сяо Тяньяо не был раздражен, она продолжила:

— Однако, ванъе, вы можете быть спокойны. Семья Линь не поддержит Линь Чуцзю, но мой род Гу Гон поддержит!

Голос Мэн Лаофужэн звучал негромко, но в каждом произнесенном ею слове слышалась сила. Ее слова представляли семью Гу Гон. Так что, можно было сказать, что даже если люди Восточной страны отвернутся от Сяо Тяньяо, Гу Гон все равно поддержит его из-за Линь Чуцзю.

— Мэн Лаофужэн, я понимаю ваши намерения. Но вам не обязательно это делать.

Может, Линь Чуцзю и его жена, но:

— Я не нуждаюсь в заступничестве женщины.

Мэн Лаофужэн не поняла значения слов Сяо Тяньяо, поэтому она нахмурилась и спросила:

— Ванъе, вы презираете мою семью Гу Гон?

Мертвый, голодный верблюд все равно больше лошади. Так что, хотя трое ее сыновей не подавали особых надежд, состояние, оставленное ее мужем, старое поместье Гу Гон, все еще существовало. Так что не важно – в правительстве ли или в армии, семья Гу Гон все еще имела немного власти. Гу Гон не смогут стать его самыми важными союзниками, но ему все равно не следует их презирать.

Чистота и Закончили быстро

Разумеется, Сяо Тяньяо не презирал род Гу Гон. Помощь Гу Гон для него было преимуществом, но…

Он не хотел, чтобы их отношения с Линь Чуцзю основывались только на этом интересе.

Сяо Тяньяо не ответил прямо на вопрос Мэн Лаофужэн. Он только сказал:

— Мэн Лаофужэн, я женился на Чуцзю не ради ее поддержки.

Это было правдой. Сяо Тяняо женился на Линь Чуцзю не потому, что за ней стояли большие силы. Всем было известно, что Сяо Тяньяо женился на Линь Чуцзю только потому, что император приказал ему. Поэтому Мэн Лаофужэн и разволновалась.

— Ванъе, но теперь, когда вы женаты, Чуцзю – ваша жена. Поместье Сяо и поместье Гу Гон теперь на одной стороне, – сказала Мэн Лаофужэн, хотя она и знала, что они были не на твердой почве.

Но ради Линь Чуцзю она могла рискнуть.

Сяо Тяньяо был впечатлен смелостью старой дамы. Но у него были свои принципы:

— Мэн Лаофужэн, я хотел бы сотрудничать с Гу Гон, но таким образом. В конце концов, дядя Линь Чуцзю в будущем станет главой Гу Гон. Я не хочу, чтобы позже Чуцзю винили за дела ее дядьев.

Слова Сяо Тяньяо были полны заботы о Линь Чуцзю. Что заставило Мэн Лаофужэн подумать, что жениться Сяо Тяньяо на Линь Чуцзю было благословением. Но если бы только она знала, каковы отношения между Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо, она бы точно так не думала.

Однако после добрых слов Сяо Тяньяо последние следы сомнений в сердце Мэн Лаофужэн рассеялись. Она пришла сегодня, чтобы убедиться, что Линь Чуцзю хорошо живёт. Но Сяо Тяньяо ясно дал ей понять, что Линь Чуцзю не одинока. И даже без поддержки Гу Гон он не презирает Линь Чуцзю.

Цель визита Мэн Лаофужэн была достигнута. Поэтому теперь она, наконец, могла расслабиться и обнаружить свою слабость.

В конце концов, она была слишком стара, чтобы с этим справляться. В столице люди ее возраста, да еще и больные, только лежат в постели. Они редко выходят на прогулку, как она.

Когда Сяо Тяньяо увидел это, он немедленно приказал служанкам помочь старой даме отдохнуть в комнате. И привести ее, только когда обед будет готов. Мэн Лаофужэн хорошо понимала свое состояние, поэтому не противилась доброте Сяо Тяньяо.

Поэтому когда Линь Чуцзю вернулась, то увидела только Сяо Тяньяо и услышала, что Мэн Лаофужэн отдыхает в ее комнате. Линь Чуцзю не пошла к бабушке, а вместо этого поклонилась и сказала:

— Ванъе, спасибо за сегодняшнее событие.

Без содействия Сяо Тяньяо Мэн Лаофужэн определенно не поверила бы ее словам так легко.

— Ни к чему, мы же пара.

Он не содействовал ей сегодня. Все, что он сегодня делал, он делал искренне. Однако… он знал, что Линь Чуцзю этому не поверит. И, как он и ожидал, Линь Чуцзю сказала лишь:

— О.

И более не говорила.

Мэн Лаофужен была в другой комнате, так что ей не нужно было притворяться наивной и счастливой. Но так как она не могла вышвырнуть Сяо Тяньяо вон, ей оставалось только сидеть вместе с ним.

После долгого молчания Линь Чуцзю заскучала. Поэтому она, сама того не замечая, стала постукивать пальцем по столу и думать о болезни Третьего Принца Сяо Цианя. Когда она проверяла его состояние прежде, медицинская система не смогла поставить ему диагноз. Поэтому теперь ей было интересно, смог ли Божественный Доктор Мо определить его болезнь.

Линь Чуцзю изучала некоторые неизлечимые болезни в своей прошлой жизни. Так что, можно сказать, она не боялась столкнуться с неизлечимой болезнью. Вместо этого ей хотелось изучить их и справиться со всеми ими. И если бы только он был не из королевской семьи, она бы точно экспериментировала, пока не излечила бы его. Но…

Как жаль…

— Что жаль? – вдруг спросил давно молчавший Сяо Тяньяо.

Поэтому Линь Чуцзю вздрогнула и посмотрела на него пустыми глазами. Сяо Тяньяо терпеливо повторил:

— Ты сказала «как жаль», о чем это?

Оказывается, по неосторожности Линь Чуцзю произнесла те слова вслух.

На мгновение Линь Чуцзю опешила. Прежде она могла бы просто ответить ему:

— Это пустяки.

Но сегодня Сяо Тяньяо помог ей. Линь Чуцзю была не так черства, поэтому она ответила на его вопрос, хотя она все равно злилась:

— Я думала о ногах Третьего Принц Сяо Цианя. Потому что я не знаю, выздоровел ли он теперь.

Как бы не был плох Божественный Доктор Мо как человек, но его мастерство врача было превосходно. К сожалению, они держали друг на друга зуб, поэтому она не смогла стать его ученицей.

— Ты волнуешься за Третьего Принца Сяо Цианя? – глаза Сяо Тяньяо слегка прищурились угрожающе.

Линь Чуцзю все еще думала о Третьем Принце Сяо Циане, поэтому она не заметила, как изменился в лице Сяо Тяньяо. Но она инстинктивно покачала головой и сказала:

— Я не знакома с Третьим Принцем, поэтому не могу позволить себе беспокоиться за него. Мне просто любопытна его болезнь.

Хотя медицинская система и не потребовала от нее вылечить ноги Третьего Принца, определение его болезни принесло бы ей чувство колоссального удовлетворения.

Когда Сяо Тяньяо услышал ее слова, кровожадная аура, которую он распространял, моментально исчезла. И она сменилась добрым расположением:

— Если тебе так интересно, ты можешь пойти во дворец и осмотреть его.

Линь Чуцзю очень хорошо знала, что единственное, что может остановить процесс лечения, называется «происшествие». И если она пойдет во дворец, а с Третьим принцем что-нибудь случится, что она будет делать?

— Нет, я просто заскучала и внезапно задумалась об этом.

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю не собирается туда идти, поэтому не стал дальше убеждать ее. Они оба вновь замолчали. К счастью, вскоре после этого вошли слуги и попросили разрешения подавать их еду.

Линь Чуцзю воспользовалась этой возможностью, чтобы пойти навестить свою бабушку. Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю все еще избегает его. Но что он мог поделать?

***

Когда они втроем начали обедать, то только ели и не разговаривали. Линь Чуцзю соблюдала этикет во время трапезы. Но время от времени она старалась тихонько положить то или иное блюдо на тарелку Мэн Лаофужэн. А потом она спокойно продолжала есть. Мэн Лаофужэн заметила, что Линь Чуцзю ухаживает только за ней, и велела ей поухаживать и за Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю не отказала бабушке, но сказала:

— Бабушка, ванъе не любит есть еду, к которой притрагивались другие люди.

Сяо Тяньяо был слегка помешан на чистоте. Члены его семьи знали об этом.

— Ах! Вот как… — Мэн Лаофужэн почувствовала себя неловко, а потом взглянула на тарелку Сяо Тяньяо.

Мэн Лаофужэн заметила, что на ней было совсем немного еды. В основном это были блюда, к которым не притрагивались они с Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо посмотрел в глаза Линь Чуцзю. Потом он положил свои палочки и сказал:

— Мэн Лаофужэн, не слушайте вздор, который говорит Чуцзю. Я не такой разборчивый.

Он был лишь слегка разборчив. Настолько, что никто не замечал этого. Сяо Тяньяо не знал, как Линь Чуцзю об этом догадалась. Потому что даже Су Ча и Лю Бай не замечали этой его привычки.

— Не возьму это, не возьму то.

Теперь Мэн Лаофужэн было неловко есть, ей казалось, будто она жует воск.

Разумеется, обедать с кем-то подобным Сяо Тяньяо, который так разборчив в еде, очень неаппетитно. Поэтому, съев еще две ложки, Мэн Лаофужэн отложила палочки.

— Бабушка? — Линь Чуцзю чувствовала сожаление.

Если бы она знала, что все так обернется, она не сказала бы те слова.

Но Мэн Лаофужэн, на самом деле, была не против, поэтому она посмотрела на нее и сказала с улыбкой:

— Бабушка уже очень стара и не может много есть. Не обращай на меня внимания, просто продолжай есть.

Но как же она могла?

Линь Чуцзю не могла этого вынести, поэтому последовала примеру бабушки и тоже положила палочки. Сяо Тяньяо также потерял аппетит, поэтому их обед закончился быстро. Старики всегда слишком много думают. Поэтому, увидев, что большая часть еды осталась нетронута, Мэн Лаофужэн не могла не почувствовать неловкость.

Вероятно, она не должна была так себя чувствовать, потому что у Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо хорошие отношения. Но в ее сердце все равно закрались необъяснимые сомнения.

Ладить и Третий Принц Сяо Циань попал в беду

После обеда Мэн Лаофужэн немного передохнула, а потом приготовилась уйти. Однако, прежде чем уйти, Мэн Лаофужэн нашла способ поговорить с Линь Чуцзю наедине, чтобы обсудить то, что они обсуждали с Сяо Тяньяо.

— Чуцзю, хотя принц Сяо немного холоден, он хороший человек. Вы теперь муж и жена, поэтому у тебя тоже должно быть чувство ответственности. Что бы ни случилось, вы двое теперь связаны вместе. Поэтому, если он будет сердиться из-за каких-то неизбежных инцидентов, ты должна это вытерпеть.

Мэн Лаофужэн хотела, чтобы ее внучка действовала согласно ее воле, но…

Различия между поместьем Сяо и поместьем Гу Гон были слишком велики. Она не могла заставить Сяо Тяньяо склонять голову перед Линь Чуцзю. Она могла лишь надеяться, что Сяо Тяньяо позаботится о ее внучке.

Чтобы успешно жить в браке, люди всегда должны идти на уступки. Но это было невозможно для Сяо Тяньяо, поэтому приспосабливаться придется Линь Чуцзю.

— Чуцзю, я знаю, что ты чувствуешь несправедливость в этом браке, но мы можем лишь подчиниться. Мы бессильны изменить приказ. Поэтому вместо того, чтобы вспоминать прошлое, почему бы просто не решить прожить хорошую жизнь сейчас? Человеческое сердце сделано не из камня, и если ты всем сердцем примешь принца Сяо, принц Сяо наверняка тебя не разочарует.

Мэн Лаофужэн сказала это, потому что волновалась, что Линь Чуцзю, возможно, не забыла наследного принца.

Прежняя Линь Чуцзю точно не отпустила бы наследного принца до сих пор. Но настоящая Линь Чуцзю уже его забыла. Поэтому говорить о таких вещах было необязательно. Линь Чуцзю просто ответила:

— Бабушка, будь спокойна. Я знаю, что я должна делать.

Видя, что Линь Чуцзю так послушна, Мэн Лаофужэн очень обрадовалась:

— Несомненно, замужество делает девушек разумными.

Мэн Лаофужэн погладила Линь Чуцзю по волосам с улыбкой, но ее глаза были полны жалости.

Ее внучка не вела бы себя настолько иначе, если бы не случилось нечто плохое. Однако эта перемена была к лучшему, потому что, если бы она до сих пор была такой же капризной, как раньше, Сяо Тяньяо точно презирал бы ее.

Мэн Лаофужэн хотела напомнить Линь Чуцзю о философии жизни. Но, похоже, Линь Чуцзю полностью впитала ее наставления. Поэтому снова напоминать ей было бы бесполезно. Сяо Тяньяо был не обычным человеком, поэтому общие правила отношений мужа и жены с ним не сработают.

Единственное, что остается – это дать Линь Чуцзю понять, что она поддерживает ее:

— Дитя мое, помни, ты не только старшая дочь семьи Линь, ты еще и молодая дама поместья Гу Гон. Что бы ни случилось, Гу Гон всегда поддержит тебя.

Раньше, до того как Линь Чуцзю встретила Мэн Лаофужэн, она действительно хотела использовать эту старую даму, чтобы получить убежище. Но теперь, когда она, наконец, достигла желаемого, она вовсе не была счастлива. Линь Чуцзю серьезно кивнула головой:

— Я буду помнить это, бабушка.

Мэн Лаофужэн тоже кивнула и сказала:

— Становится поздно, бабушке уже пора возвращаться.

Мэн Лаофужэн отпустила руку Линь Чуцзю, но Линь Чуцзю не отпустила ее.

— Бабушка, я не хочу, чтобы ты уходила.

Она жила уже дважды, но это был первый раз, когда она ощутила, что кто-то из ее семьи по-настоящему любит ее. Она знала, что она лишь украла эту семью, но действительно не хотела отпускать. Этот родной человек дарил ей столько тепла, что было поистине трудно отказаться.

Мэн Лаофужэн потрепала Линь Чуцзю по волосам и сказала слегка усталым тоном:

— Ты теперь замужем. Почему все еще ведешь себя, как ребенок?

— Не говори так, бабушка. Мы поженились, только чтобы продолжить род. Так что перед моей бабушкой я всего лишь ребенок.

Перед любимыми людьми она не обязана вести себя разумно. Ей не нужно волноваться, что другой человек будет недоволен ее поведением. Она может просто быть собой.

Однако эта легкость, которую она почувствовала, быстро закончилась. Бабушка и внучка перекинулись еще несколькими словами. Но так как было поздно, Мэн Лаофужэн покинула поместье Сяо, хотя ей совсем не хотелось этого делать.

Впервые домоправитель Цао видел у Линь Чуцзю такое лицо. Поэтому в глубине души он не мог не подумать:

— Похоже, ванфэй такая же, как и обычные девушки.

И если бы домоправитель Цао не видел этого собственными глазами, он не поверил бы, что перед Мэн Лаофужэн их ванфэй может вести себя так шаловливо.

***

Когда Линь Чуцзю пришла в заднюю часть своего двора, Сяо Тяньяо уже не было в Цветочном Зале. Линь Чуцзю не спросила о нем, а пошла сразу в свою комнату. Собираясь обдумать то, о чем они до этого говорили с Сяо Тяньяо.

То, что говорила Мэн Лаофужэн, было правдой. Что бы ни случилось, они оба теперь связаны вместе. Поэтому, даже если бы она покинула поместье Сяо, ее вернули бы назад, если бы сам Сяо Тяньяо этого не позволил.

— В конце концов, ты будешь лечить ноги Сяо Тяньяо или нет?

Линь Чуцзю совсем запуталась.

Если бы ей каким-то случайным образом удалось вылечить ноги Сяо Тяньяо, он был бы у нее в большом долгу. Она могла бы использовать это, чтобы мирно жить в поместье Сяо. Или она могла использовать это, чтобы покинуть поместье Сяо. Но Сяо Тяньяо точно не согласится с ее последним предложением.

Лечение ног Сяо Тяньяо несет много выгод, так что очень трудно было просто отказаться.

Линь Чуцзю изо всех сил пыталась отбросить свое недовольство и просто посмотреть в глаза действительности. Но пока Линь Чуцзю раздумывала о лечении ног Сяо Тяньяо, Третий Принц Сяо Циань попал в беду из-за Мо Юэр.

Некие люди не могли перестать пользоваться одной и той же тактикой. Но на этот раз они использовали Мо Юэр, чтобы убить Третьего Принца. К счастью, Божественный Доктор Мо вовремя обнаружил это, но Третий Принц Сяо Циань все равно сильно пострадал и чуть не лишился жизни. Божественный Доктор Мо вылечил десятки людей, но состояние Третьего Принца лишь ухудшалось и ухудшалось.

В ходе расследования они узнали, что одежда Мо Юэр была пропитана специальным настоем травы, которая мешала лечению Третьего Принца. Поэтому, когда Третий Принц был на лечении, оно возымело обратный эффект вместо того, чтобы вылечить его.

Улики были убедительными. Поэтому, хоть Мо Юэр и отрицала все и говорила, что ничего не знает, она не смогла убедить их, потому что не могла ничего поделать с тем, что Третий Принц чуть не умер.

Глядя на своего бледного, умирающего сына, имперская наложница Чжоу хотела задушить Мо Юэр. И если бы только ей не нужен был Божественный Доктор Мо для спасения ее сына, она уже тысячу раз убила Мо Юэр.

Но после этого случая Мо Юэр также лишилась свободы. Император поместил ее под домашний арест, чтобы она все не испортила.

Если бы это произошло лишь однажды, можно было бы сказать, что это случайность. Но это был уже второй раз, и это была просто глупость. И лечения этому не было. Божественный Доктор Мо хотел спасти свою дочь, но он не знал, что сказать. Потому что он не мог гарантировать, что его дочь вновь не используют таким же образом.

Хотя все называли его Божественным Доктором, он не был бессмертным богом, способным воскрешать людей из мертвых. Так что, если у Третьего принца Сяо Цияня снова случится приступ, даже он сам наверняка умрет.

***

Когда новости дошли до поместья Сяо, Су Ча снова возблагодарил небеса за то, что Доктор Мо и Мо Юэр покинули поместье. Потому что иначе приступ мог бы случиться с Сяо Тяньяо.

— Эта ученица Божественного Доктора Мо может в самом деле выставить человека дураком.

Узнав о смоченной травами одежде, Су Ча покрылся холодным потом.

Честно говоря, если бы этот инцидент случился в поместье Сяо, Су Ча не мог бы гарантировать, что они предотвратили бы его.

— Ему бы это не удалось, если бы он не был расчетлив. Человек, которому он хотел отомстить – это Божественный Доктор Мо. Поэтому он явно хорошо подготовился.

Единственное, о чем сожалел Сяо Тяньяо – это что в происшествие не была вовлечена Линь Ваньтин. Потому что, если бы была…

Он поможет сделать так, чтобы Линь Чуцзю легче дышалось.

Поле боя и Срочный доклад от Лицзя

Третий Принц Сяо чуть не погиб. Мо Юэр была под домашним арестом. Божественный Доктор Мо потерял доверие императора. Это, несомненно, был самый мрачный день для Божественного Доктора Мо. Но…

Для старика-калеки этого было недостаточно. В конце концов, он хотел, чтобы Божественный Доктор Мо был совершенно уничтожен, потерял уважение в области медицины и просто прозябал в молчании. Вдали от мира.

— Учитель, из-за моей неосторожности он выпутался, – императорский доктор Цинь Юань не мог не сказать, когда он узнал, что его план не увенчался успехом.

Он признал свою вину, потому что знал, что его господин будет недоволен результатом.

Старик-калека в самом деле рассердился. Но когда он узнал, что даже сам императорский доктор Циню Юань недоволен результатом, он перестал вымещать зло на нем. Вместо этого он утешил его:

— Нет, ты хорошо постарался. Мясо интереснее резать медленно. Смотреть, как он впадает в отчаяние и шаг за шагом идет к краю смерти – куда приятнее.

Эти слова смогли утешить императорского доктора Цинь Юаня, но почему-то не его самого. Может быть, потому что он слишком долго ждал этого дня? И поэтому у него больше не осталось терпения ждать еще?

Императорский доктор Цинь Юань не знал, правда ли то, что сказал его старый учитель. Поэтому он сказал:

— Учитель, будьте спокойны. В следующий раз я не дам ему ускользнуть.

— Ммм, я верю тебе, – ответил старик-калека, превозмогая кашель.

Поэтому императорский доктор Цинь Юань не мог не спросить:

— Учитель, вы в порядке?

Старик-калека махнул рукой и сказал:

— Это пустяки. Просто старая привычка.

Но сразу после этих слов он снова закашлялся. И даже несмотря на то, что он сдерживался, он кашлял кровью.

Императорский доктор Цинь Юань пришел в ужас, но затем он поспешно вытащил серебряную иголку. Однако только лишь он приблизился к нему, как старик-калека остановил его:

— Мое тело… я очень хорошо его знаю.

Старик-калека достал платок и вытер кровь с губ. Затем он добавил:

— Это тело долго не протянет. Но я постараюсь увидеть, как он падет, прежде чем встречу свой конец.

— Учитель, не говорите так. Ваш ученик принесет вам хорошие новости в следующий раз, так что следите за своим здоровьем. Я плохо исполнял свой сыновний долг перед вами, – сказал императорский доктор Цинь Юань, и его глаза покраснели.

Было очевидно, что он испытывал большое уважение и глубокие чувства к этому старику.

Хотя старик-калека держал при себе императорского доктора Цинь Юаня для своей мести, он наставлял его многие годы, поэтому он не мог не испытывать глубоких чувств к своему ученику. Старик-калека вздохнул и сказал:

— Ты очень хороший сын. Если бы не ты, я не дожил бы до этого дня. Что же до моего тела, не волнуйся так сильно. Это тело продержится до тех пор, пока Божественный Доктор Мо не будет повержен. До тех пор я подсоблю тебе.

Но с чем он ему поможет, старик-калека не сказал. Императорский доктор Цинь Юань тоже не спросил об этом.

***

Дни проходили очень быстро. Потому что в мгновение ока месяц, который Сяо Тяньяо дал ей на размышление, закончился. Прошло еще двадцать дней, но Сяо Тяньяо не спрашивал ее ответа. Как будто он совершенно забыл об этом.

Однако Линь Чуцзю точно знала, что Сяо Тяньяо не забыл. Просто он был слишком занят, так что у него не было сил спрашивать ее.

Император расследовал происшествие со своим сыном, чтобы найти людей, которые за ним стояли, но так как он не нашел никаких зацепок, он заключил, что это дело рук Сяо Тяньяо. Поэтому в этот месяц он только и делал, что оказывал давление на людей Сяо Тяньяо. Тюрьма из-за этого была переполнена.

Управление Юань, Верховный Суд и Министерство Военных дел были очень заняты. Каждый день поступали новые дела о людях Сяо Тяньяо. Поэтому государственным министрам ничего не оставалось, кроме как работать по ночам. Однако…

Последнее дело было не до конца расследовано, но уже поступали новые дела. Имевшихся улик было недостаточно, но так как это не имело значения, их просто сажали в тюрьму. А после – медленно вели расследование.

Коррупция, взятки, растрата, убийства невинных жителей, убийства заключенных, ограбления, предательства, разобщение подразделений…

Так утверждали государственные служащие. Имея в виду, что все военные офицеры Восточной Страны – дрянь. Никто по-настоящему не служит гражданам. Они существуют не для того, чтобы защищать, а чтобы сосать кровь народа. Они сражаются на войне не для того, чтобы защищать страну, а чтобы защищать свои интересы.

Хотя эти отстранения касались только доверенных людей Сяо Тяньяо, остальные генералы не могли не переживать.

Каждому своя шкура дорога.

Они убили своих врагов на поле боя, так что они не погибнут от рук своих врагов. Но кто бы мог подумать, что они умрут просто от внутренних распрей и ссор.

Ни один из генералов, бывших на поле боя, не решился бы сказать, что он не совершал ошибок. Но солдаты Сяо Тяньяо прошли строгую подготовку. Так что можно сказать, что эти гражданские служащие просто несправедливо обвиняли их в преступлениях.

— Если я должен умереть, я умру, – сказал еще один честный генерал, стоящий на коленях в зале.

Но, глядя на императора, этот генерал не мог не заплакать, говоря:

— Я в самом деле ненавижу себя за то, что не погиб на поле боя. По крайней мере, тогда моя верность и репутация остались бы чисты.

Даже договорив эти слова, честный генерал не перестал плакать. Звук его рыданий эхом отдавался по залу. Но, когда его увели, весь зал погрузился в тишину. Никто из дворцовых министров уже не мог развеселиться.

Однако императора все эти вещи не занимали. Потому что единственное, чего он хотел сейчас – это свергнуть генералов Сяо Тяньяо. Он хотел, чтобы силы Сяо Тяньяо сократились наполовину или до той степени, чтобы больше не представлял угрозы.

Видя, что его победа близка, император не мог не чувствовать себя счастливым. Однако вдруг раздался резкий и торопливый голос:

— Срочный доклад от Лицзя! Срочный доклад от Лицзя!

Даже услышав это сообщения несколько раз, дворцовые министры все-таки не могли его понять.

— Как могло срочное сообщение от Лицзя поступить в такое время? – сказал император, потому что он тоже не понимал этого.

Однако он не мог не заинтересоваться, потому что евнух доложил, что это срочно.

Гонец вошел в зал и преклонил колена, чтобы представить доклад:

— Император, это срочный доклад от Лицзя. 500 000 солдат из Северной Страны штурмуют наши границы. Они сумели взять три наших города. Пока что наша армия несет тяжелые поражения.

Доложив это, гонец потерял сознание на полу. Императорская стража деловито унесла его к доктору. Но его слова обеспокоили дворцовых министров.

— Северная страна атаковала наши границы? Как такое возможно? Северная Страна не нападала уже несколько лет. И в эту осень у них не будет урожая, так зачем же им посылать на нас войска?

— Ха, министр У сказал правду. У Северной страны нет причин посылать к нам войска.

— Северная Страна не получит ничего от войны с нами.

***

Несколько гражданских служащих, которые ничего не знали о начале войны, шептались друг с другом.

Они знали, что Северная Страна боится войска Сяо Тяньяо. Поэтому они ни за что не напали бы на границу Восточной страны.

Но они не знали, что Северная Страна получила новости о том, что армия Бога Войны Сяо Тяньяо подавлена, и с ним самим что-то случилось. Поэтому-то они и напали на Восточную страну. Стараясь получить выгоду из проблем, которые она сама себе устроила.

Вот только они ничего об этом не сказали. Может быть, мозгов у них и маловато, но они знали, как сильно император презирает Сяо Тяньяо. Так что, если они откроют причину нападения, император сможет презирать лишь себя…

Назначение нового генерала и Пострадают обе стороны

Срочный доклад от Лицзя поступил о том, что 500 000 солдат Северной страны атаковали границы Восточной Страны!

Новости явились так внезапно, но все же были приняты как должное.

Армия Сяо Тяньяо оставалась сильна многие десятилетия и ни разу не была побеждена. Отчего же?

Потому что, начиная военную карьеру в пятнадцать лет, эти 300000 солдат уже тогда носили военную форму. Разумеется, их военное мастерство было отточено, верно?

Проницательные люди ясно все видели. Внезапное нападение Северной страны явно как-то связано с Сяо Тяньяо. Но никто не решился упомянуть об этом, потому что…

Сяо Тяньяо ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. И, если Северная страна узнает, что его ноги не ходят, и что император отобрал его власть над армией, Северная страна наверняка пошлет на их страну еще большие войска. Так что пусть это и рискованно, им придется попытаться самим справиться с ними.

Для жителей Северной страны, это было так: если они должны погибнуть в этой войне – они погибнут. Так или иначе, они бы все равно умерли от голода. По крайней мере, в этом случае они смогут и выжить.

Несмотря на то, что Северная страна напала на границу Восточной страны внезапно, императора это не совсем застало врасплох.

Когда они получили новости, император и его люди запаниковали, но император сразу же смог успокоиться и решил вступить в бой с воинами Северной страны.

— Я не верю, что в нашей огромной стране только люди Сяо Тяньяо способным разбить армию Северной страны. У меня тоже есть способные люди, и есть человек, которого можно назначить новым генералом. Этот новый генерал прогонит армию Северной страны и отвоюет наши потерянные территории.

Император сказал это совершенно уверенно. А затем он позвал своего правого и левого министров, министров военных дел, налогового министра и некоторых других министров.

Впереди войск идут фураж и провиант. Сначала нужно позаботиться о логистике, а потом о военных стратегиях. Армия марширует благодаря тому, что сыт ее живот.

Министр налогов давно был готов к таким ситуациям, так что он открыл рот, прежде чем это смог сделать император:

— Наша казна полна золота, серебра и зерна. Она может обеспечить по меньшей мере 800 000 солдат примерно на год.

Учитывая это, можно сказать, что Восточная страна поистине богата. И трем другим странам пришлось бы сложиться вместе, чтобы достичь того же уровня.

— Хорошо, очень хорошо. У нас есть продовольствие, солдаты и лошади. Не верю, что мы не сможем победить такую маленькую страну, как Север.

После того как ему сообщили, что ресурсов достаточно, император почувствовал себя увереннее.

Министр военных дел тоже давно был готов, поэтому он взял слово и сказал:

— Наше оружие и лошади готовы для 500 000 солдат инфантерии и 50 000 – кавалерии. Но, чтобы быть уверенными, что у передовой кавалерии всегда будет запас орудий, я приказал мастерам изготовить еще.

Слова министра военных дел содержали много намеков. Он сказал, что они могут обмундировать 500 000 солдат немедленно. Это означало, что 300 солдат Сяо Тяньяо все же не были учтены.

— Император, почему бы нам просто не послать на передовую солдат принца Сяо?

Император ведь хочет уничтожить воинов Сяо Тяньяо, так что послать их на передовую было бы отличной идеей. И еще потому, что победить в войне непросто.

Император очень хотел использовать их, но:

— Послать его солдат на передовую? И кто же этих солдат поведет?

Он ведь просто посадил людей Сяо Тяньяо в тюрьму, так как же он мог вдруг использовать их снова?

А самая большая проблема была вот в чем. Он не мог так вдруг выпустить этих солдат из тюрьмы и вернуть им их положение. У людей возникнут подозрения. И кроме того, влияние этих людей снова может войти в силу.

Военные министры еще некоторое время обсуждали это. В итоге они очень не хотели упускать такую возможность. Они единогласно решили послать все 300 000 солдат Сяо Тяньяо на передовую.

— У солдат и лошадей Принца Сяо есть опыт в сражении против этих северных воинов. Так что пошлем всех 300 000 солдат.

Император выдвинул вескую причину, так что другим не пришлось больше ничего говорить.

Мелкие факты были подытожены, но главная проблема решена не была.

Солдатов Северной страны знают как хороших воинов. Но, если назначенный генерал хорош, никакие солдаты не будут бесполезными.

— Если подумать, генерал Чжоу Юань много раз бывал в боях. Его достижения в те времена были довольно необычайными. Я считаю, что он станет хорошим лейтенантом.

Премьер-министр западного крыла Линь Сян начал предлагать своих людей. Ведь потому, что хоть это и ранг лейтенанта, ответственность этой должности была не далека от генеральской. Поэтому Линь Сян решил протащить туда нескольких своих людей.

Премьер-министр Ю не хотел быть слабым, так что он тоже выдвинул нескольких своих людей на должность лейтенанта. Премьер-министр Ю был государственным министром восточного крыла.

Конечно, те люди, которых они предлагали, были полезны. Потому что в противном случае не было бы причины называть их имена перед императором. Но император снова спросил:

— Этих людей можно назначить новыми генералами?

Это был самый важный вопрос, но ни один из них не мог легко дать ответ.

Император долго ждал, но не услышал ответа, поэтому его лицо исказилось. Однако, когда он уже собирался открыть рот, Линь Сян сказал:

— Император, почему бы нам не попробовать Вэй Бэйхоу? Он ветеран войны, если он будет в должности генерала, боевой дух будет устойчивым.

Хотя Линь Сян был эгоистичным, он знал, как страшно проиграть войну. Поэтому он порекомендовал Вэй Бэйхоу, потому что знал, что это чистый человек, в сердце которого не было ни капли эгоизма.

Однако император не согласился и только сказал:

— Вэй Бэйхоу будет 52 в этом году. Он немного староват для этого.

Премьер-министр Ю деловито добавил:

— Как насчет Лю Цзе? Его отец – ветеран боевых искусств. Он сам профессионал в военном деле, он будет хорошим военным тактиком.

— Лю Цзе вообще-то довольно хорош, но… он раньше никогда не руководил армией. Я боюсь, что он может не справиться с этими солдатами, – сказал император, не отказываясь прямо.

Премьер-министр Линь и Премьер-министр Ю не понимали слов императора. Поэтому они порекомендовали еще несколько подходящих людей. Однако император сухо отверг их всех. Двое премьер-министров втайне задумались. Все люди, которых они рекомендовали, подходили на пост генерала. Так что у императора не было причин отвергать их.

Остальные люди, которых они знали, были слишком стары, чтобы вести войска, или слишком молоды и неопытны. Так что они определенно не смогут успешно руководить солдатами Сяо Тяньяо. Премьер-министр Линь и премьер-министр Ю вообще-то были хитрыми лисами. Так что они отложили свои намерениями порекомендовать подходящего кандидата.

Они оба на самом деле заслуживали прозвища «старый лис», потому что сразу после этого порекомендовали очень подходящего кандидата:

— Мэн Ши из рода Гу Гон!

Мэн Ши в данный момент был главой семьи Гу Гон. И, кроме того, был дядей Линь Чуцзю. Так что можно было сказать, что они с Сяо Тяньяо были родственниками. Но не очень близкими.

В конце концов, пока Линь Чуцзю не вышла замуж за принца Сяо, Гу Гон и Сяо Тяньяо никогда раньше не встречались. Но, конечно, даже после того как Линь Чуцзю стала членом семьи поместья Сяо, их семьи все еще не были близки.

Однако близки они или нет, если его назначат генералом, те солдаты несомненно признают его, потому что он дядя их принцессы Сяо. И независимо от того, знает ли он военное дело или нет, Сяо Тяньяо определенно отнесется к нему с некоторым уважением.

Потому что, если Мэн Ши победит в войне, он приведет назад его армию. Но в противном случае, если Мэн Ши потерпит поражение, его армия будет стерта с лица земли.

Независимо от победы или поражения, во дворце решили завязать узел между армией Сяо Тяньяо и Мэн Ши из поместья Гу Гон. Потому что они знали, что после этой войны обе семьи пострадают и больше никогда не станут работать вместе. Даже если Линь Чуцзю послужит мостиком между ними.

А что же до того, сможет ли Линь Чуцзю сохранить связь между поместьем Сяо и поместьем Гу Гон – это не их дело!

Взять в свои руки и Военная власть

Разумеется, когда император услышал из уст премьер-министра Линь и премьер-министра Ю имя кандидата, которого он одобрял, то есть Мэн Ши из Гу Гон, он сразу же кивнул головой и сказал:

— Мэн Ши очень хорош.

Однако, что конкретно он имел в виду под словом «хорош», мог увидеть только тот, кто был так же благосклонен, как и он.

И таким образом генерал был избран. Но когда императорский указ был получен поместьем Гу Гон, вся семья была поражена. Потому что они не могли поверить в то, что только что услышали.

Хотят ли они участвовать в войне? Хотят ли они руководить армией? Э-э…

Похоже, они не были заинтересованы в том, чтобы отправиться на поле боя. В конце концов, члены их семьи были известными учеными. Они не знали, как руководить солдатами. Они не знали, как побеждать в войне.

Это будет их первое участие в войне, но их семью выбрали вести войска? Справятся ли они?

Но что до того, обладает ли семья Гу Гон влиянием в армии, несмотря на то, что старший сын избрал тропу ученого? Ответ очень прост.

В том году старый Гу Гон повел армию в бой и привел ее к величайшему успеху. Но эти достижения лишь заставили предыдущего императора бояться его. Поэтому, чтобы уберечь всю свою семью, старый Гу Гон, который был дедушкой Линь Чуцзю, ушел с военного поста, пойдя на уступки.

Но это еще не все, потому что, чтобы полностью рассеять опасения предыдущего императора, старый Гу Гон не учил трех своих сыновей военному делу. Он учил их стольким наукам. Старик Гу Гон не просил никаких наград за свои достижения, кроме безопасности своей семьи.

Вдобавок к этому, старый Гу Гон не позволял своей дочери выходить замуж за членов императорской семьи. Однако его вторая дочь выкинула шутку, выйдя замуж за премьер-министра Линь Сяна после того, как ее старшая сестра умерла. Так что можно сказать, что старый Гу Гон так и не выдал свою дочь в хорошую семью.

В прошлом влиятельность и сила семьи Гу Гон в государстве была свергнута. Однако, хоть они и потеряли свою власть и влиятельность, у них все равно было богатство, которое могло обеспечить семью на сотню лет.

В том же году несколько семей, таких же влиятельных, как Гу Гон, совершили ошибку, но никто из них не выжил.

Поэтому, чтобы завоевать доверие нынешнего императора, старый Гу Гон обучал троих своих сыновей только наукам. Может быть, Гу Гон и был знаменит хорошими военными навыками в прошлом, но эти таланты давно были зарыты в землю.

Поэтому Гу Гон не мог не удивиться, когда император выбрал его старшего сына в качестве предводителя армии. Они подумали, что император просто ошибся.

Не говоря уже о том, что другие члены семьи Гу Гон ничего не поняли. Потому что даже Мэн Лаофужэн, которая держала приказ императора, не могла его понять. Она не поняла доклада евнуха. Как будто ее мозг просто перестал работать.

Когда евнух доложил то, что требовалось, и ушел, Мэн Ши вернулся в зал, сопровождаемый толпой людей. Но на этот раз ему казалось, что он видит сон. Он чувствовал себя так, будто плывет по небу. Все перед ним было как в тумане.

Мэн Ши еще не оправился, но его жена радостно сказала:

— Небеса все видят. Они позволили императору увидеть талант господина. Это поистине прекрасно. Отец, господин, пойдемте в фамильный зал, расскажем эти замечательные новости нашим старейшим. Уверена, они будут очень рады за господина.

Прежде это казалось им очень странным, поэтому они не знали, почему жена их старшего сына сказала такие слова. Но, разумеется, Мэн Лаофужэн была не согласна.

Мэн Лаофужэн хмыкнула, но не посмотрела на жену старшего сына. Ее взгляд упал на ее второго и третьего сыновей:

— Эр Е, Сань Е, вы тоже так считаете?

Эти трое были родными детьми Мэн Лаофужэн. Они ссорились большую часть времени в мирное время, но они всегда объединялись, если дело касалось чести их семьи. Поэтому теперь трое сыновей определенно сплотятся, чтобы защитить друг друга.

Увидев, что их старший брат был выбран императором, двое из других, конечно же, были счастливы. Они были настолько счастливы, что им хотелось бежать в фамильный зал и доложить об этом своему отцу, но…

Увидев строгое лицо Мэн Лаофужэн, они отбросили эту идею и осторожно спросили:

— Мама, разве ты не рада за старшего брата?

— Рада? Чему тут радоваться?

Иногда Мэн Лаофужэн жалела, что не обучила своих троих сыновей хитроумным идеям, чтобы они были достаточно проницательны и не поддавались на лесть императора.

— Мама, ты что говоришь, что эта миссия повредит брату? — внезапно спросили с тревогой Мэн Эр и Мэн Сань.

Другие члены семьи тоже насторожились, когда услышали эти слова. Брови жены Мэн Ши нахмурились, и она тоже беспомощно спросила:

— Мама, разве за это миссией стоит какой-то скрытый мотив?

У троих сыновей Мэн Лаофужэн появились другие дурные мысли. Что было хорошо, так это то, что они очень послушны старой даме и всегда слушают то, что она говорит.

В противном бы случае Мэн Лаофужэн не рискнула бы сказать перед Сяо Тяньяо, что все поместье Гу Гон поддержит Линь Чуцзю.

Мэн Лаофужэн знала, что ее сыновья не дураки. Просто она воспитывала их очень простыми. Они не понимали многих вещей, поэтому ей вечно приходилось будить их.

Мэн Лаофужэн тихо вздохнула и сказала:

— Старший сын, ты прежде никогда не руководил армией. Никогда не был в бою. Но император назначил тебя на пост генерала, приказал тебе вести 500 000 солдат, чтобы победить армию Северной страны. Разве ты не находишь это странным?

Конечно, это странно, иначе вся семья сейчас не была бы шокирована. Старший сын отправится на войну в должности генерала. Разве это не чрезмерное повышение?

Когда Мэн Ши услышал слова старой дамы, его гордость моментально утихла. Поэтому он довольно подавленно сказал:

— Я тоже нахожу это странным. Я тоже не верю, что императорский указ верен. Я не так хорош, как мой отец. Так как же я могу позволить себе взять на себя такую ответственность.

Это было правдой. Мэн Ши был счастлив, что император выбрал его, но также чувствовал и давление. Он поведет 500 000 солдат к границам. Что означало, жизни этих 500 000 солдат будут в его руках. Даже просто думая об этом, он чувствовал, что это слишком тяжело. Так что он в самом деле не мог позволить этого!

— Я чувствую облегчение, если ты правда так считаешь, — Мэн Лаофужэн в самом деле чувствовала облегчение.

Потому что несколько минут назад она очень боялась, что ее старший сын может слишком увлечься и настаивать на том, чтобы вести армию. В конце концов, не многие люди способны устоять перед искушением властью.

— Мама, так ты хочешь сказать, что старший брат не должен принимать назначение? – спросил Мэн Эр, когда все понял.

Мэн Сань немного расстроился, поэтому он пробормотал:

— Но императорский указ уже был нам зачитан. Мы не можем его изменить.

Жена Мэн Ши тут же открыла рот, испугавшись внезапной отмены такой большой возможности. В конце концов, для ее мужа невозможно получить такую власть, так что он мог бы воспользоваться шансом.

— Деверь, император послал нам указ. Так что ошибки быть не может. Господин может принять эту миссию. Сам император верит в господина, так о чем же волноваться? Каков отец, таков и сын, верно? А мой муж – сын старого Господина Гу Гон. Как же он может быть хуже него?

Чем больше говорила жена Мэн Ши, так более реальными казались ей ее слова. Но прежде чем она смогла почувствовать себя счастливой, она услышала сердитый голос Мэн Лаофужэн:

— Невестка, замолчи!

Невестки и Не знакомы

Жена Мэн Ши попыталась убедить свою семью отпустить ее мужа на войну, но ее слова звучали неубедительно.

Так как Мэн Лаофужэнь тоже была хозяйкой Гу Гон, ее репутация была хороша. Однако, несмотря на это, у нее не было власти в столице. У нее было не больше власти, чем у собаки. Она — госпожа из благородной семьи, но это всего лишь титул. Для их семьи было очень сложно получить подобную возможность. Поэтому она не винила жену Мэн Ши за такие мысли, но все же…

Она не могла это принять!

Потому что жена Мэн Ши хотела получить богатство и власть за счет жизни ее сына!

Мэн Лаофужэнь не только хотела отказать, ее так и тянуло разорвать госпожу Да (жену старшего сына), стоявшую перед ней. Увидев пугающие глаза Мэн Лаофужэнь, госпожа Да не могла не отступить на шаг назад и спросить:

— Мама, я сказала что-то не то?

— Как? Ты не понимаешь, что то, что ты сказала, нехорошо? Твои слова были не просто плохи, а очень-очень плохи!

Когда Мэн Лаофужэнь была молода, ее слово могло мгновенно убить любой разговор. Но, став старше, она стала терпимее. Однако, когда ее терпение достигало пределов, никто не мог вынести ее гнев.

Госпожа Да смутилась, но не могла позволить себе терять время. Поэтому она дальше уверенно защищала свою волю:

— Мама, что именно я сказала не так? Это воля небес, небеса хотят, чтобы мой господин был выбран императором для спасения своей страны. Разве это не радостная весть?

— Не надо стараться сделать так, чтобы это звучало красиво. Я точно знаю, о чем именно ты думаешь.

Несмотря на то, что в комнате присутствовали другие люди, Мэн Лаофужэнь не колеблясь добавила:

— Похоже, что стать госпожой Гу Гон для тебя недостаточно. Если дело в этом, ты можешь возвращаться в свою семью. Мне не нужна такая невестка, как ты.

Эти слова означали не что иное, как развод. Но Мэн Ши повел себя так, будто ничего не слышал. Он не сказал ни слова, чтобы защитить свою жену. Он даже не взглянул на нее.

Госпожа Да больше не могла сдерживаться, поэтому встала на колени и попросила прощения:

— Мама, твоя невестка была не права. Я не смею больше говорить.

— Ты была не права? Что именно ты сделала не так? – хмыкнув, спросила Мэн Лаофужэнь.

Ее сероватые глаза даже излучали резкое сияние. Госпожа Да не осмеливалась смотреть ей в глаза, она лишь открыла рот и попробовала ответить:

— Я никогда бы не посмела вмешиваться в дела семьи. Я никогда не осмелюсь заговорить вновь. Мама, простите свою невестку в последний раз, – сказала Госпожа Да, плача.

Ее лицо выглядело очень жалким, но…

Госпожа Эр (жена второго сына) и госпожа Сань (жена третьего сына) даже не заступились за нее. Они лишь кивали.

Госпожа Да была очень некрасива в этот момент. И, если бы посторонний вдруг увидел ее, Гу Гон определенно стали бы меньше уважать. Мэн Ши больше не мог видеть ее лицо, поэтому он подошел убедить свою мать:

— Мама, эта женщина недальновидна и неопытна. Так что, пожалуйста, не ставьте ее на один уровень с собой.

Она все еще нужна своим сыновьям, так что развод был не вариантом.

— Мама, ваша невестка была не права. Мама, пожалуйста, я умоляю вас простить меня, – госпожа Да беспокоилась о своей репутации, поэтому она продолжала молить о милосердии.

В этот момент можно было сказать, что госпоже Да очень повезло. Потому что, если бы ее мужа и сыновей здесь не было, как бы она справилась с проблемой?

Мэн Лаофужэнь на самом деле не хотела их развода. Но она это так не оставит.

Видя, что госпожа Да поистине сожалеет о своих действиях, Мэн Лаофужэнь холодно сказала:

— Вставай.

На этот раз госпожа Эр и госпожа Сань решились подойти и помочь госпоже Да. Госпожа Да торопливо встала и сказала:

— Спасибо, спасибо тебе, мама.

Мэн Лаофужэнь не обратила на госпожу Да внимание и сказала:

— Вторая и Третья невестки, помогите своей сестре выйти. И дальше не вмешивайтесь в другие дела семьи. Если я замечу, что вы играете жизнями других членов семьи и думаете не о том, я найду чем вас хорошенько занять.

Большинство из них не поняли, что имела в виду Мэн Лаофужэнь. Но госпожа Сань все поняла. Эта старая госпожа измучила ее вопросами раньше, потому что ей не нравилось, как она относится к Линь Чуцзю. И если им неизвестно ее отношение, несомненно, в этой семье станет очень мало женщин.

Трем дамам стало тяжело на сердце. Но так как они боялись этой старой дамы, они ничего больше не сказали и просто ушли.

***

Отослав прочь своих любопытных невесток, Мэн Лаофужэнь продолжила обсуждать императорский указ.

— Старший сын, хоть ты и немного внимания обращаешь на политические дела, но ты знаешь, как сильны воины Северной Страны, правильно? Всего за пять дней эти воины завоевали нашу границу и три города. Ты уверен, что сможешь отразить их атаки?

— Я… нет! – поистине нужно быть очень храбрым, чтобы признать свою некомпетентность.

Но мать лучше знала. Поэтому Мэн Лаофужэнь вздохнула и сказала:

— Старший сын, признать, что у тебя нет возможности что-то сделать – не постыдно. Иди и поищи кого-то, что захочет это сделать. Уверена, не больше трех человек скажут, что они способны на это.

Хотя слова Мэн Лаофужэнь были очень осторожными, они действительно утешили его. По крайней мере, когда Мэн Ши услышал эти слова, его сердце успокоилось. И люди увидели на его лице улыбку.

— Эр Е, Сань Е, вы тоже должны это понять. Я делаю это не для того, чтобы лишить вас будущего. А чтобы все сделать правильно.

Мэн Лаофужэнь знала, что проживет недолго. Поместьем Гу Гон скоро будут управлять эти братья. Поэтому она воспользовалась этой возможностью, чтобы преподать своим сыновьям урок.

Мэн Эре и Мэн Санье, которые глядели на нее гордо и спокойно, опечалились:

— Мама, но тогда почему же император избрал старшего брата на должность генерала?

Здравомыслящие люди видели, что у их брата нет нужных навыков. Так почему?

Мэн Лаофужэнь на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Если моя догадка верна, тогда, боюсь, это как-то связано с Принцем Сяо.

— С Принцем Сяо? – трое братьев Мэн удивились и спросили. — Какое отношение к этому имеет Принц Сяо? Чуцзю замужем за ним, но мы-то с ним не знакомы.

Чтобы не вызывать подозрений, они трое не показывались на свадьбе Линь Чуцзю и Принца Сяо. Они даже не поприветствовали Принца Сяо после.

— Мы не знакомы друг с другом, но мы девери.

Из-за этого Мэн Лаофужэн была недовольна не только своими невестками, но и своими сыновьями. Однако…

Они будут помощниками Линь Чуцзю, поэтому хоть Мэн Лаофужэнь и была недовольна, она не показала этого, чтобы избежать обид. Мэн Ши запаниковал и торопливо спросил:

— Мама, это правда? Император обратился к нам из-за наших связей с принцем Сяо? Значит ли это, что он хочет уничтожить нашу семью?

— А? Правда? – Мэн Эре и Мэн Санье испугались. – Но не мы приняли решение об этом браке. Так какое мы имеем к этому отношение?

Это разумно, но…

Эти трое были слишком слепы и не видели, что император просто решил попробовать использовать их семью.

— Ты хочешь отправиться на войну? У тебя нет никакой военной подготовки. Император не придет в наш дом и не отрубит нам головы, если ты потерпишь поражение, так?

Если император убьет их, это будет несправедливо, верно?

— Если император не считает меня способным, то чего он добивается? – Мэн Ши не верил, что император считает его способным.

Мэн Лаофужэнь самой не хотелось верить своим догадкам, но:

— Те солдаты, которыми ты будешь руководить – это солдаты Принца Сяо.

— Что? – Мэн Ши помрачнел и насмешливо сказал. – Неужели император думает, что солдаты Принца Сяо послушаются моих приказов?

Император слишком хорошо о нем думает, но они с Принцем Сяо и вправду незнакомы…

Поддержать и У Линь Чуцзю тоже есть помощники

Мэн Ши определенно смеялся над собой. Однако, можно сказать, что он не был полностью неправ, но…

— Пусть мы теперь и знаем намерения императора, но нам уже был дан императорский указ. Старший брат, возможно, не хочет этого, но он не может отказаться, – с тяжёлым сердцем сказал Мэн Эре.

Мэн Санье тоже не знал, что делать, поэтому он грустно посмотрел на Мэн Лаофужэнь и сказал:

— Мама, что нам теперь делать?

Что делать?

Мэн Лаофужэнь горько улыбнулась и сказала:

— Это дело связано с принцем Сяо. Так что давайте сначала услышим, что скажет принц Сяо.

— Мы свяжемся с принцем Сяо? Это возможно? Император не рассердится, если мы это сделаем?

Император не мог бы винить Мэн Лаофужэнь за это, в конце концов…

Это он связал их судьбу с Сяо Тяньяо.

— Кто знает, что принесёт завтрашний день. Я не верю, что принц Сяо будет несчастлив всю жизнь, — Мэн Лаофужэнь не думала, что принц Сяо будет молчать в этой ситуации.

Всё-таки Северная Страна слишком умно выбрала время для нападения. И Мэн Лаофужэнь не поверила бы, если бы ей сказали, что принц Сяо не имеет к этому отношения.

Однако Мэн Ши сразу не согласился:

— Сможет ли принц Сяо изменить эту ситуацию? Может быть, он и великий генерал, но его ноги искалечены. Так как же он повернет эти события?

— До тех пор, пока будет война, генерал использует все возможные способы вернуться. Так что не относись с пренебрежением к принцу Сяо, – туманно намекнула Мэн Лаофужэнь.

Что же до того, поняли ли её наконец её сыновья – то это её больше не волновало.

К счастью, их связь с принцем Сяо не прервется, если только с ним не случится какой-нибудь трагической катастрофы.

— Мама, то, что ты говоришь – верно, но ноги принца Сяо совершенно не работают.

Не то чтобы Мэн Ши не хотел верить словам своей матери… Просто ему необходимы были факты, чтобы поверить.

— Я не верю, что принц Сяо никогда не сможет встать, – Мэн Лаофужэнь была по-прежнему уверена в Сяо Тяньяо.

В конце концов, если она не будет верить в него, её внучка будет очень несчастна.

Мэн Лаофужэнь видела, что Мэн Ши все ещё был не до конца убежден, поэтому она не стала больше ждать его ответа и просто сказала:

— Я решу этот вопрос. Я не хочу, чтобы ты выходил из дома в ближайшие дни.

— Я повинуюсь.

Хотя все трое до сих пор были в замешательстве, они подмигнули друг другу и договорились просто уйти. В конце концов, они давно привыкли, что их мать отдает приказы. И усталость уже была написана на лице их матери.

Однако, как только они ушли, к Мэн Лаофужэнь мгновенно вернулись силы, и она сказала:

— Кто-нибудь, принесите мне ручку и бумагу.

Мэн Лаофужэнь лично написала письмо Сяо Тяньяо. Она расписала отношение поместья Гу Гон к этому вопросу. И она написала, что они полностью поддержат его в этом деле, что бы он не сказал.

***

Сяо Тяньяо и Су Ча обсуждали ответные меры в связи с этим событием, когда получили письмо Мэн Лаофужэнь. Но пока Сяо Тяньяо читал письмо, его лицо несколько раз смягчалось.

Эта старая женщина по-настоящему любит Линь Чуцзю. И чтобы доказать это, она готова сделать для нее все.

Линь Чуцзю очень повезло, что у нее такая заботливая бабушка!

— Вам тоже стоит взглянуть, – прочитав, Сяо Тяньяо передал письмо Лю Баю.

Су Ча и Лю Бай — оба прочитали письмо. Но, дочитав, они некоторое время молчали. Все-таки они понимали, что Сяо Тяньяо дал им прочитать письмо не потому, чтобы они узнали его содержание. А потому, чтобы они узнали, что Линь Чуцзю прикрывает большой будда. Так что им не следует недооценивать ее.

Однако это тоже входило в намерения Сяо Тяньяо.

Через мгновение Су Ча сказал с улыбкой:

— Семья ванфэй со стороны матери хочет помочь – это сэкономит нам массу усилий.

Су Ча не назвал их «Гу Гон». Он также не сказал «семья Мэн» . Вместо этого он употребил слова «семья Линь Чуцзю со стороны матери», что показывало, что Су Ча не считает себя посторонним и просто придерживается своего места.

— Нет, я не позволю семье Мэн вести армию, – готовность семьи Мэн помочь – это хорошо, но Сяо Тяньяо не хотел, чтобы они ввязывались в войну.

Лю Бай был озадачен, поэтому он спросил:

— Есть ли кто-нибудь лучше семьи Мэн?

Раз семья Мэн готова сотрудничать, это поможет им минимизировать потери.

— Нет, но и семья Мэн не может этого сделать.

Ради поддержки Линь Чуцзю Мэн Лаофужэнь жертвовала репутацией и интересами семьи Мэн. Он ценил решительность старой дамы, но это не значило, что он примет ее жертву.

Лю Бай сразу же понял, что значили слова Сяо Тяньяо, поэтому он подавленно сказал:

— Ванъе, нельзя решать этот вопрос, исходя из твоих личных интересов.

Холодные глаза Сяо Тяньяо тут же скользнули по Лю Баю:

— Бай, ты что, сомневаешься в моем решении?

— Я… я не смею, – ответил Лю Бай, но его глаза говорили о том, что он не убежден.

Сяо Тяньяо больше не глядел на Лю Бая. Вместо этого он посмотрел на Су Ча:

— А ты? Ты думаешь то же, что и Лю Бай? Тоже считаешь, что мое решение основано на личных интересах?

— Нет, – Су Ча покачал головой без малейших колебаний. – Ванъе не может принимать решения, исходя из личных интересов. Это из-за того, что семья ванфэй готова помочь ванъе только из-за ванфэй. А если принцессы здесь не будет, они не предоставят тебе никакой помощи.

Богатство семьи Мэн и так уже было заоблачным. Им больше ни к чему было ходить на войну, чтобы добыть новых сокровищ. Им больше не обязательно было участвовать в борьбе за власть королевской семьи. Потому что, кто бы ни сидел на троне, семье Мэн не нужно было больше денег.

Лю Бай был не согласен:

— Без ванъе император не сможет назначить члена семьи Мэн генералом.

— И ты думаешь, это хорошо для семьи Мэн? Думаешь, старший сын семьи Мэн хочет стать генералом? — Су Ча не знал, как работают мозги у Лю Бая, раз он говорит такие глупости.

Попросту говоря, его действия демонстрируют его верность и храбрость. Вот только жаль, что он так глуп и туп.

Лю Бай не верил словам Су Ча. Он все еще считал, что семья Мэн очень жадная, и думал:

— Если бы не ванъе, император даже не вспомнил бы их имя. И , вероятнее всего, использовал бы их.

Су Ча чуть не вышел из себя:

— Ты в курсе, что за человек — старший сын семьи Мэн? Кто в столице не знает, что он не воин, а просто богач? У него нет ни амбиций, ни способностей принадлежать к войску. Но император назначил его генералом? И более того – император даже отдал в его руки солдат и лошадей ванъе.

— Я знаю это, – холодно ответил Лю Бай. – Я не дурак, как же я могу этого не видеть.

— Если ты знаешь это, у тебя нет прав думать, что семья Мэн гонится за деньгами и воспользовалась ванъе, – Су Ча чувствовал себя так, будто его надули.

Его слова были верны, но Лю Бай все равно настаивал на своих мыслях:

— Император назначил его генералом и попросил вести солдат ванъе. Если он выиграет войну, то получит славу и деньги. Если это не это жадность, тогда что же?

— Это так, – тут же ответил Су Ча. – Но невозможно, чтобы у молодого мастера Мэн хватило сил победить Северную Армию.

— Это уже его собственные проблемы. Кто будет винить его же некомпетентность? – хмыкнув, холодно сказал Лю Бай.

На этот раз Су Ча уже не спорил, потому что…

В словах Лю Бая был смысл.

Если бы у Мэн Ши были способности, он мог бы использовать этот шанс, чтобы стяжать славу. Но реальность жестока, потому что у него не было нужного мастерства!

Су Ча понял, что ему не стоило тратить время на споры с Лю Баем. Поэтому он моментально сменил тему и сказал:

— Ванъе, если назначенный генерал будет не из наших людей, наши 300 000 солдат будут в опасности.

Кто бы ни вел армию, независимо от целей, 300 000 солдат Сяо Тяньяо наверняка будут отправлены на передовую, потому что…

Угроза и Я решу за тебя

В армии Сяо Тяньяо были самые сильные солдаты во всех четырех странах! Поэтому не важно, кто будет генералом, чтобы выиграть эту войну, на передовой должны быть солдаты Сяо Тяньяо. И чтобы достичь этой цели, император втайне отдал приказ, позволявший этой группе солдат выступать.

Пусть армия Сяо Тяньяо и была сильнейшей во всех четырех странах, но без руководства талантливого генерала эти солдаты не смогут показать свою полную силу на поле боя.

Неистовый солдат просто попадет в ловушку врага. Поэтому Су Ча и Лю Бай хотел знать, кто, по мнению Сяо Тяньяо, поведет его армию. Они не могли позволить себе потерять 300000 солдат.

Поэтому-то Лю Бай тогда и убеждал Сяо Тяньяо позволить семье Мэн вести его армию. Он убеждал его, надеясь, что руками семьи Мэн они смогут уберечь этих солдат. К сожалению, никто не имел права подвергать сомнению решение Сяо Тяньяо.

Из-за того, что атмосфера предыдущего разговора накалилась, Су Ча взял на себя инициативу и спросил. Они оба долго ждали ответа, но…

Сяо Тяньяо не дал им однозначного ответа. Вместо этого он сказал лишь:

— Я не могу решить, кто поведет армию. Это решение должен принять император.

Единственное, что он мог сделать, это сохранить своих солдат в живых, кто бы ни повел их в бой.

Этот ответ взволновал Су Ча и Лю Бая. Су Ча смог сохранить свои мысли при себе, но Лю Бай не смог это стерпеть. Он вскочил и сказал:

— Ванъе, неужели тебя не заботят жизни 300 000 солдат? Тот ли это Сяо Тяньяо, которого я знаю?

— Когда это я говорил, что меня не заботят их жизни?

— Тогда ты… — Лю Бай не договорил, но Су Ча перебил его. — У ванъе есть свой собственный план. Не беспокойся слишко сильно, – сказал Су Ча, потом что он верил, что Сяо Тяньяо не поведет себя глупо.

— Но… – если он не узнает ответа, он не сможет заснуть.

— Почему ты задаешь столько вопросов? Пойдем, иди со мной, – видя, что Сяо Тяньяо на них не смотрит, Су Ча окончательно вытащил Лю Бая из комнаты.

— Зачем ты меня тащишь? Я еще не все сказал, – Сяо Тяньяо все еще мог слышать его недовольные слова.

— Сказал что? Ванъе уже сказал все, что хотел. Наверняка у него были причины, чтобы сказать это, — Су Ча не злился на Лю Бая.

Но так как ему было важно их братство, он должен был остановить его, чтобы уберечь от смерти.

— Если у него есть причины, почему он не сказал, чтобы мы не беспокоились?

У Лю Бая было много недостатков, но в одном никто не мог с ним сравниться. А именно, в преданности Сяо Тяньяо. Даже Су Ча не мог сравниться с ним в преданности, но…

Когда ему что-то было неясно, его верность становилась бесполезна. Сяо Тяньяо не хотел принимать во внимание хорошую сторону Лю Бая просто потому, что он решил прекратить.

***

Сяо Тяньяо, сидя в одиночестве в своем кабинете, послал письмо Линь Чуцзю. Он хотел, чтобы она ожидала его, потому что ему было что сказать.

Осталось всего два дня до конца еще одного месяца их договоренности, так что Линь Чуцзю догадалась, почему Сяо Тяньяо хотел ее видеть, но…

Она так и не поняла, что ей делать!

Что ж, Линь Чуцзю понимала, что избегает реальности. И она знала, что может принять решение только в последний момент.

И как Линь Чуцзю и думала, когда Сяо Тяньяо вошел, первыми его словами было:

— Ты решила?

Линь Чуцзю ничего не сказала, но Сяо Тяньяо продолжал:

— Если ты еще не решила, тогда я решу за тебя.

Линь Чуцзю продолжала молчать и лишь сидела тихо, и на ее лице ничего не отражалось. Однако Сяо Тяньяо не обращал на это внимания и продолжал:

— Император послал императорский указ в Гу Гон. Он назначил твоего дядю генералом над 500000 солдат, которые победят армию Северной Страны.

Несмотря на свое спокойствие, Линь Чуцзю признавала, что ей было непросто не смотреть на Сяо Тяньяо. Она подняла глаза и посмотрела на него, а затем сказала:

— Северная и Восточная страны ведут войну.

Женщины в поместье ведут поистине несчастное существование. Потому что они не знают, что происходит снаружи.

— Ммм, Восток уже потерял три города и множество солдат. Армия Северной Страны – непростой соперник, – добавил Сяо Тяньяо, чтобы Линь Чуцзю знала, как жестока угроза Северной Армии.

— Северная Страна напала на Восток из-за вас, не так ли?

Хотя Линь Чуцзю спрашивала, ее тон звучал как утверждение. Не важно, что ответил бы Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю сказала:

— Ванъе, если вы тоже хотите пойти на войну, вы должны были надавить на императора. Не верю, что вы настолько терпеливы.

— Это не важно, – Сяо Тяньяо не заботило, что Линь Чуцзю думает о нем. — В данный момент у тебя только два варианта. Вылечи мои ноги или позволь своему дяде пойти на войну.

Чтобы помочь Линь Чуцзю принять решение, Сяо Тяньяо намеренно построил предложение так:

— Ты должна знать, что, учитывая способности твоего дяди, будет чудом, если он вернется живым.

Сяо Тяньяо не презирал Мэн Ши, но если он правда пойдет на войну, его смерть будет делом времени.

Прежняя Линь Чуцзю не была близка со своими тремя дядьями. Но, исходя из ее воспоминаний, Линь Чуцзю понимала, что слова Сяо Тяньяо не были ложью. И это правда, что если ее дядя пойдет на войну, его ждет только смерть.

Линь Чуцзю и ее дяди не испытывали друг к другу любви. И, если бы Мэн Лаофужэнь не навестила ее недавно, она не заботилась бы о жизни дяди. Но теперь…

Лишь вспомнив лицо Мэн Лаофужэнь, Линь Чуцзю не могла позволить себе отказаться.

— Вы победили! — Линь Чуцзю не ожидала, что Сяо Тяньяо использует такой трюк, чтобы заставить ее согласиться.

В ее сердце бушевал неописуемый гнев, но она могла лишь сдерживать его.

Губы Сяо Тяньяо изогнулись в улыбке, и он слегка усмехнулся, прежде чем сказал:

— Ты не проиграла.

Он еще не сделал того, что он на самом деле хотел. Он не получил назад своих людей.

Линь Чуцзю фыркнула и спросила:

— Как вы спасете моего дядю?

— Очень сложно сделать человека великим генералом, но очень легко сделать человека бесполезным, – сказал Сяо Тяньяо.

Затем он спросил:

— Ты предпочитаешь, чтобы у него была тяжелая болезнь или серьезная травма?

Сяо Тяньяо всегда давал Линь Чуцзю выбор. Но на самом деле он не оставлял ей другого выбора, кроме как дать ему ответ.

Линь Чуцзю вскинулась и сказала:

— Получив императорский указ, он внезапно серьезно заболел? Кто в это поверит?

Чем больше Линь Чуцзю с ним разговаривала, тем более отвратительным он ей казался. В особенности раздражала эта улыбка у него на лице.

— Тогда это должна быть серьезная травма.

Чемсильнее злилась Линь Чуцзю, тем шире улыбался Сяо Тяньяо.

— В тот день, когда ты начнешь лечить меня, твой дядя будет ранен.

Угроза!

Линь Чуцзю чуть не взорвалась. Все-таки она никогда не видела такого мерзкого человека.

— Что? Ты не можешь решить, когда? Ты хочешь, чтобы я решил за тебя?

Услышав слова Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю яростно крикнула:

— Завтра!

— Хорошо, я буду ждать тебя, – радостно сказал Сяо Тяньяо.

Напротив, в сравнении с ее бесстрастным лицом прежде, теперь Линь Чуцзю, которая злилась, казалась в его глазах живее и прелестнее…

Ценно и Пошлите их в комнату ванфэй

Линь Чуцзю не передумала, но она знала, что Сяо Тяньяо не позволит ей сказать нет. Поэтому, раз уж все так обернулось, она больше не хотела прятаться или сожалеть и просто сосредоточилась на решении проблемы.

Во время лечения ног Сяо Тяньяо Божественным Доктором Мо Линь Чуцзю присутствовала большую часть времени, так что она знала о состоянии ног Сяо Тяньяо столько, сколько должен был знать врач.

Пусть Божественный Доктор Мо и был эгоистичным и гадким человеком, но его медицинские навыки поистине замечательны. И, если бы у нее случайно не оказалось медицинской системы, Линь Чуцзю пришлось бы признать, что ее познания в медицине сильно уступают ему.

В конце концов, благодаря плану лечения Божественного Доктора Мо, ноги Сяо пошли на поправку. И, если Сяо Тяньяо продолжил бы лечение, он определенно смог бы ходить меньше, чем через три месяца. К сожалению, инцидент с душой дракона сделал это невозможным. И император забрал Божественного Доктора Мо сразу после этого, так что они не смогли продолжить лечение.

***

На следующее утро Сяо Тяньяо пришел к Линь Чуцзю и узнал, что у нее все еще не было плана его лечения, поэтому его глаза вспыхнули с некоторым недовольством.

Но так как Линь Чуцзю в тот момент не смотрела на него, она не видела его реакции. Линь Чуцзю спокойно взяла стул и, сев напротив Сяо Тяньяо, сказала:

— Протяните руку.

Она тоже была врачом и знала, как ухаживать за пациентом. Она была осведомлена о том, что нужно и чего нельзя делать.

Сяо Тяньяо протянул руку, но сказал предупреждающим тоном:

— Чуцзю, не серди меня.

Если он разозлится, Линь Чуцзю определенно не сможет с этим справиться.

— Я сдержу свое обещание, – сказала Линь Чуцзю, кладя пальцы на пульс Сяо Тяньяо.

Затем она прикрыла глаза, как бы задумавшись. Но на самом деле она проверяла его состояние с помощью медицинской системы.

Чтобы перекрыть прежний план Божественного Доктора Мо, план Линь Чуцзю должен быть более научно продвинутым, но разумным. К счастью, в этом месяце, благодаря тщательному лечению доктора У, ногам Сяо Тяньяо не стало хуже.

Линь Чуцзю не могла понять, насколько поправились ноги Сяо Тяньяо ранее. Но теперь она знала, что его ноги поправятся на 70%.

Линь Чуцзю убрала руку и сказала с серьезным видом:

— Ваши кровеносные сосуды все еще забиты. Тромбы полностью не рассосались. Если мы попытаемся удалить их, ваши ноги поправятся на 70%. Но сможете ли вы нормально ходить, мы узнаем после реабилитации.

— Как ты планируешь удалить их? – спросил Сяо Тяньяо.

Потому что ему необходимо было контролировать всю ситуацию, несмотря на то, что он ей доверял.

— Это всего лишь простая операция, я должна буду всего лишь сделать небольшие надрезы у вас на ногах и удалить через них тромбы, – рассказала о своих планах Линь Чуцзю, ничего не скрывая.

Сяо Тяньяо понимал все отдельные слова, но не мог представить себе весь процесс, поэтому он был в сильном замешательстве. Он нахмурился и сказал:

— Поточнее!

— Я не могу объяснить больше. Почему бы вам не дать мне кролика, и я покажу вам этот процесс.

Линь Чуцзю уже давно находилась рядом с Сяо Тяньяо, так что знала, насколько он подозрительный человек. Поэтому вместо объяснений она лучше покажет ему.

— Идите и принесите десять кроликов, – щедро приказал Сяо Тяньяо.

Но Линь Чуцзю удивилась и тут же сказала:

— Я не убью его. Одного достаточно.

— Тогда оставишь их для игр, – он не изменит своего приказа, даже если он был не прав.

Это не изменит настоящего положения, поэтому Линь Чуцзю не настаивала дольше. И так как ей было слишком лень переживать о безумствах Сяо Тяньяо, она встала и сказала:

— Я пойду в свою комнату и подготовлюсь.

У Линь Чуцзю в комнате была ее аптечка. Аптечка, к которой никто их ее служанок не имел права притрагиваться. Сяо Тяньяо не просил их проверить ее, но…

Линь Чуцзю, похоже, был хорошо известен его характер. Потому что каждый раз, когда он посылал человека забрать аптечку и принести ее ему посмотреть, она всегда была пуста. И он находил лишь записку, в которой говорилось:

— Ванъе, вы довольны тем, что увидели? В следующий раз я положу туда яд, чтобы ваши руки сгнили. Не вините меня, если это случится.

Было ли это совпадением? Это было бы совпадением, если бы случилось только один раз. Но если это произошло два, и три, и более раз, то это более не могло быть совпадением, верно?

Итак, после нескольких попыток Сяо Тяньяо, который больше не хотел выглядеть глупо, сдался. Но что касается яда, зная характер Линь Чуцзю, было очень маловероятно, что она могла совершить такое преступление. Потому что, если бы могла, то все поместье Сяо уже гнило бы в земле.

Ну, если бы она в самом деле была такой, она не стала бы послушно выходить замуж за принца Сяо, так?

На самом деле, Сяо Тяньяо поистине переоценивал Линь Чуцзю. Потому что Линь Чуцзю не знала, что он посылал кого-то забрать ее аптечку. Ее аптечка всегда была пустой. А записка просто всегда лежала в ней. Что означало…

Иногда мудрый человек просто слишком много думает.

***

Линь Чуцзю вернулась в свою комнату и приказала Чжэньчжу ждать ее снаружи. Тогда она открыла свою аптечку и положила туда оборудование и лекарства, взятые из медицинской системы. Эта аптечка была особенной, потому что, хотя она и была маленькой, ее устройство было очень хорошим и практичным. Каждый уголок в ней делал так, что ее вещи выглядели аккуратно. Так что, даже несмотря на то, что она была полной, в ней не было беспорядка.

Сложив лекарства и оборудование вместе, Линь Чуцзю также положила туда две пары хирургических рубашек и несколько пар перчаток и масок. Линь Чуцзю не знала, что может понадобиться Сяо Тяньяо. Так что все равно было лучше приготовить все заранее, чтобы Сяо Тяньяо не удивился, когда она начнет использовать это.

Когда Линь Чуцзю закончила подготовку, то сразу же вынесла свою аптечку и вышла из комнаты. Чжэньчжу подошла, чтобы помочь ей, но она сухо отказалась и лишь сказала:

— Я сама ее понесу.

То, что случилось с Мо Юэр, было важным уроком. И он говорил о том, что свои вещи лучше носить самому. Она не позволит другим трогать свои вещи. Чтобы, если что-то пойдет не так, она могла винить только себя и больше никого.

Линь Чуцзю с аптечкой в руках вернулась в цветочный зал и села. На ее лбу проступил тонкий слой пота. Поэтому, когда Сяо Тяньяо увидел ее, он отчасти почувствовал свою ответственность:

— Почему ты не дала своей служанке нести ее?

Сказав это, Сяо Тяньяо достал платок, чтобы вытереть пот Линь Чуцзю. Но она подняла руку и отерла лоб рукавом. Ее жест выглядел естественным и умелым, было видно, что она явно проделывала это тысячу раз.

Как невоспитанно!

Сяо Тяньяо беспомощно покачал головой, но на его лице мелькнул след радости. Его не раздражала эта ее сторона.

Однако Сяо Тяньяо, который внезапно ни с того ни к сего достал платок, пришлось вытереть руки, чтобы скрыть свои намерения. На самом деле, ему не хотелось их скрывать, потому что он не хотел, чтобы Линь Чуцзю думала, что он помешан на чистоте.

Но если бы он этого не сделал, Линь Чуцзю узнала бы, что он собирался сделать, и девушка определенно была бы вне себя от гнева.

Вскоре пришел домоправитель Цао и принес десять больших толстых кроликов. У них у всех была чисто-белая шерстка, так что они были очень красивыми.

Увидев их всех, Линь Чуцзю улыбнулась уголком рта. Она не была любительницей животных. Ей лишь нужен был один, чтобы показать процесс операции.

Сяо Тяньяо, очень довольный, спросил Линь Чуцзю:

— Куда ты хочет отнести их?

— Достаньте одного, а вы позаботьтесь об остальных, – сказала Линь Чуцзю.

Не то чтобы ей не понравились эти кролики, просто у нее не было на них сил. И она уже очень давно не ухаживала за домашним питомцем.

— Отнесите остальных в комнату ванфэй, – Сяо Тяньяо в самом деле решил поселить этих зверьков с Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю сердито посмотрела на Сяо Тяньяо, но не стала ему возражать. В конце концов, согласится он или нет, она выбросит этих кроликов позже. Так что не было причин спорить.

Вдобавок, Сяо Тяньяо любит наносить обиды. Так что, если бы она говорила все, о чем думает, этот день плохо кончился бы.

Много времени и разговоров

Домоправитель Цао подумал, что Сяо Тяньяо приказал своим людям принести кроликов, чтобы порадовать Линь Чуцзю. Поэтому, как главный слуга в доме, он лично и тщательно выбрал самого жирного белого кролика, когда Линь Чуцзю попросила среди всех выбрать одного.

Маленький белый кролик был пухленьким и милым. Домоправитель Цао, который был очень доволен им, спросил с улыбкой:

— Ванфэй, вам нравится этот?

Линь Чуцзю протянула руку и потыкала белого кролика пальцем. Затем она кивнула и сказала:

— Он немного жирноват, но, думаю, сойдет.

Услышав замечание Линь Чуцзю, домоправитель Цао еще больше убедился в том, что все сделал правильно. Итак, он уже собирался помыть белого кролика, но вдруг услышал, как Линь Чуцзю сказала:

— Помойте нижнюю часть его тела, а затем сбрейте всю шерсть.

— А? – домоправитель Цао, который был не в состоянии понять смысл сказанного Линь Чуцзю, опешил.

— Вы не слышали, что я сказала? – спросила Линь Чуцзю, немного выйдя из себя.

Домоправитель Цао все еще ничего не понимал, но это не помешало ему исполнить приказ Линь Чуцзю.

Через два часа мех с нижней части тела кролика исчез. Домоправитель Цао положил спящего кролика на большое блюдо, так что в итоге он был похож на… тушеного кролика.

Линь Чуцзю проверила белого кролика, чтобы убедиться, что ее желание было правильно исполнено. Затем она повернулась к Сяо Тяньяо и сказала:

— Давайте выйдем наружу, пойдем туда, где свет получше.

Солнце на улице светило как раз так, как нужно. Не ослепляюще и не жарко.

Но, конечно, когда настанет время для операции Сяо Тяньяо, нельзя будет делать операцию на улице, как сейчас. Так что, скорее всего, они построят новое помещение, которое не будет подвержено инфекции. Может быть, оно и не будет отвечать стандартам требующейся стерильности, но, по крайней мере, они должны попытаться, чтобы оно не сильно отличалось.

Сяо Тяньяо не возражал, он слегка кивнул головой, чтобы домоправитель Цао начал приготовления, но…

Что мне нужно готовить?

— Просто постелите белую скатерть на стол снаружи.

Просьба Линь Чуцзю была очень простой. Так что домоправитель Цао смог все приготовить очень быстро.

Линь Чуцзю вышла на улицу и увидела, что стол слишком низкий. Его высота была неудобна для операции. Поэтому она попросила охранников подложить несколько камней, чтобы сделать стол повыше, как ей хотелось. Линь Чуцзю вернулась в зал и сняла верхнюю одежду. Затем она открыла аптечку и надела белый хирургический халат. Она также сняла все украшения с волос и надела хирургическую шапочку.

Сяо Тяньяо не сводил с Линь Чуцзю глаз в течение всего процесса, но Линь Чуцзю полностью его игнорировала и лишь продолжала свои действия. Маска, которая была зацеплена за ее уши, делала ее еще более серьезной и умной. Это был образ, который очень противоречил ее обычному виду, но иногда являл себя.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и спросила с добротой:

— Ванъе, не хотите ли тоже переодеться? — Линь Чуцзю специально приготовила второй набор операционной одежды для него, чтобы он смог присоединиться к ней и не испачкаться.

Разумеется, когда Линь Чуцзю увидела, что Сяо Тяньяо хочет присоединиться к ней, она положила ему на грудь хирургический халат и сказала:

— Этот халат очень большой. Так что вам не обязательно снимать верхнюю одежду. Можете надеть прямо поверх.

Сказав это, Линь Чуцзю взяла аптечку и вышла. Она не помогла Сяо Тяньяо переодеться. В конце концов, по мнению Линь Чуцзю, у Сяо Тяньяо не работали ноги, а не руки. Так почему она должна ему помогать?

Сяо Тяньяо повернулся и взял ткань. Но он надолго замер, потому что не знал, как это надеть. Тогда он попытался припомнить действия Линь Чуцзю и повторить их. Сначала найти воротник и расстегнуть пуговицы. Пуговицы выглядели очень странно, но самым странным были рукава. Потому что они были очень тесными и неудобными…

Так как у Сяо Тяньяо был высокий IQ, ему не составило большого труда надеть халат. И он справился с этим, почти не вспотев.

Линь Чуцзю выглядела как умелый врач в чистом белом хирургическом халате. Но что касается Сяо Тянья, он выглядел еще лучше. Он показался более привлекательным, чем можно себе представить.

Когда Сяо Тяньяо появился в свободном хирургическом халате на своем инвалидном кресле, Линь Чуцзю была поражена…

От этого просто кровь может носом пойти!

Почему он выглядит так очаровательно, что бы он ни надел?

Он так хорош собой в инвалидном кресле, так что же будет, если он встанет?

Линь Чуцзю взглянула на ноги Сяо Тяньяо и увидела, что они были очень длинными. И похоже, ее талия достала бы лишь до уровня его бедер.

Разумеется, есть на свете вещи, которые могут заставить человека завидовать.

Линь Чуцзю дотронулась до своего носа и поняла, что она все еще в спокойном состоянии, потому что кровь носом не пошла. Благодаря этому, Линь Чуцзю сразу же отвела взгляд от этого ослепительного мужчины.

Линь Чуцзю не знала, но пока она была в забытьи, Сяо Тяньяо, оказавшись в зале, тоже взглянул на нее. К счастью, Сяо Тяньяо не заметил изменения в ее поведении. Он лишь заметил смену ее настроения, благодаря той одежде.

Детскость исчезла из ее облика. Ее глаза, которые были очень спокойны, выглядели теперь так уверенно, что делало ее внешность ослепительной в лучах солнца.

Облик Линь Чуцзю отличался от ее обычной сущности, но был совершенно прекрасен. Поэтому на мгновение Сяо Тяньяо тоже не мог не глядеть на нее во все глаза. Однако, когда он пришел в себя, то понял, что Линь Чуцзю пускает слюнки, глядя на него. Выражение «пускает слюнки», возможно, было некоторым преувеличением. Но поведение Линь Чуцзю было ему знакомо. Сяо Тяньяо определенно встречался с ним. Потому что, когда бы он ни появлялся перед большим скоплением людей, он видел, что женщины не знали, куда девать глаза. Обычно его тошнило от этого. Но на этот раз он чувствовал не отвращение, а большую радость. К сожалению, реакция Линь Чуцзю быстро прошла. Так что он не мог ею насладиться. Линь Чуцзю отвела глаза, и Сяо Тяньяо заподозрил, что он все-таки выглядит некрасиво в этом наряде.

Линь Чуцзю подошла к временному «операционному столу» и разложила хирургические инструменты один за другим и другие необходимые вещи. Она удостоверилась, что все приготовлено, потому что в этот раз у нее не было ассистента.

Видя это, Сяо Тяньяо почувствовал себя странно. Но он не задал, пока не увидел, что Линь Чуцзю остановилась:

— Эти вещи принадлежат твоему наставнику?

Сяо Тяньяо не знал ничего о ее хирургических инструментах. Потому что он ни разу не видел ни одного из них.

— Ммм…

У Линь Чуцзю был ее легендарный наставник. Легендарный наставник, на которого можно было свалить все, что угодно. Так что она с легкостью достала все.

Разумеется, услышав ее ответ, Сяо Тяньяо больше ничего не спрашивал. Но он попросил своих слуг увеличить высоту своего инвалидного кресла, чтобы видеть каждое движение Линь Чуцзю.

С позиции, выбранной Сяо Тяньяо, ему не только видна была картинка в целом, но он также не загораживал солнце, отчего Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула.

— Ванъе, если у вас больше нет вопросов, мы приступим.

Что же до комментирования?

Что ж, она доктор, а не экскурсовод. Так что у нее не было ни умения, ни возможности объяснять все Сяо Тяньяо.

— Ммм…

Сяо Тяньяо тоже не собирался заставлять Линь Чуцзю объяснять ему все. Потому что он очень ясно знал, что Линь Чуцзю вылечит его ноги, как и обещала.

И, кроме того, сейчас было важно, что его ноги получат лечение. Потому что, когда это случится, у него будет достаточно времени, чтобы поговорить и побыть с Линь Чуцзю…

Договор и Критические дни

Линь Чуцзю использовала кролика в качестве образца не потому, что хотела объяснить хирургическую процедуру Сяо Тяньяо, а чтобы рассеять его сомнения и показать ему, что он не умрет, даже если его ноги начнут кровоточить от надрезов.

Линь Чуцзю не заботилась о том, чтобы Сяо Тяньяо ясно видел или понимал, что она делает. Она сразу взяла скальпель и сделала пятидюймовые надрезы на ноге кролика. После этого она вставила трубку в рану и начала проталкивать ее туда.

Однако, чтобы дать Сяо Тяньяо знать, что они с кроликом находятся в разном состоянии, она специально пояснила:

— В ногах кролика нет тромбов, поэтому у меня уходит на это меньше времени. Но в вашем случае это замет больше времени.

— Ммм… — тихо ответил Сяо Тяньяо, задумчиво глядя на Линь Чуцзю.

Он слыхал, что медицинские навыки Линь Чуцзю несравнимы даже с мастерском врачей Центральной Империи. Так, в конце концов, что за человек ее наставник?

Может быть, он шпион?

От такой мысли сердце Сяо Тяньяо пропустило удар, но вскоре он сам отверг свою идею. В конце концов, если бы наставник Линь Чуцзю в самом деле был шпионом, он не выбрал бы такую дурочку как она в качестве своей ученицы. Должно быть, он кто-то вроде Божественного Доктора Мо, кто путешествует по разным странам, но держится в тени.

И, возможно, Линь Чуцзю повезло, что она его встретила.

Только участник событий мог ясно объяснить их. Изобретая догадки, это не поможет раскрыть правду. Поэтому Сяо Тяньяо перестал размышлять над этим и лишь стал внимательно наблюдать, как Линь Чуцзю промыла раны и зашила их.

Линь Чуцзю была очень осторожна и внимательна в своих действиях. И в этот момент для нее не существовало ничего, кроме кролика на столе.

Эта ситуация была лишь показательной, а не реальной процедурой, поэтому меньше чем через час Линь Чуцзю закончила операцию. И на бинтах на ногах кролика было лишь немного крови.

Видя ранки маленького пухлого кролика, Сяо Тяньяо сильнее убедился в врачебном искусстве Линь Чуцзю.

— Очень хорошо, – эти два слова говорили о том, что Сяо Тяньяо согласен на эту операцию, но…

— Я не хочу быть опьяненным.

Он ни за что не хочет лежать на столе, как мертвец.

Линь Чуцзю знала, что он откажется, если узнает, какова настоящая процедура. Поэтому она просто сказала:

— Не обязательно быть опьяненным, чтобы ничего не чувствовать.

Она применит анестезию. К тому времени Сяо Тяньяо не сможет отказаться, верно?

Но не убьет ли он ее после операции? По правде говоря, Линь Чуцзю об этом не переживала.

Если вы думаете, что вам не нужен врач после операции, то вы сильно ошибаетесь!

Без последующего осмотра и наблюдения Сяо Тяньяо не сможет двигаться после операции. Кроме того, она не пойдет против его воли. Она же не опоит его. Так что у Сяо Тяньяо не будет права ругать ее, верно?

Вдобавок, людям не следует сердить врачей. Особенно, если врача зовут Линь Чуцзю. Потому что ее сердце не больше иголки. Не говорите, что она не затаила обиду. Ведь ее ненависть написана у нее на сердце. А перо, написавшее ее – не кто иной, как сам Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо не знал, о чем думает Линь Чуцзю. Прямо сейчас он думал только о том, как убедить Линь Чуцзю позволить Доктору У принять участие в операции. Но не успел он и рот раскрыть, как Линь Чуцзю сказала:

— Не могли бы вы попросить Доктора У помочь мне? Я не смогу справиться одна.

Невежливо отказывать в помощи.

Сяо Тяньяо уж точно не станет отказывать.

Линь Чуцзю увидела, что отказа не последовало, поэтому она продолжила говорить и попросила еще кое-что:

— Мы можем построить новое помещение? Если возможно, здание должно быть построено из лучшего дерева. Оно не должно пропускать пыль и насекомых. Окна должны быть сделаны из бумаги, но с лучшим покрытием. А еще крыша. В здании должно быть больше свечей. Как вы видели, процедура требует хорошего освещения.

— Ммм…

Эти просьбы были пустяками для Сяо Тяньяо, поэтому он сказал:

— Через три дня ты получишь все, о чем просишь.

Он больше беспокоился, что Линь Чуцзю не примет операцию во внимание.

— Затем мне еще нужен операционный стол. Высота должна быть такая же, как у этого. Чтобы до длины и ширины – на нем должен уместиться человек, – Линь Чуцзю очень хотелось попросить настоящий операционный стол.

Операционный стол, у которого есть колесики, но…

Она должна быть довольна этим. Потому что, если она попросит слишком много сразу, Сяо Тяньяо может воспротивиться.

— Что-нибудь еще? – Сяо Тяньяо признавал, что Линь Чуцзю просила слишком много.

Он даже подозревал, что Линь Чуцзю намеренно доставляет ему трудности.

— Это все, – сказала Линь Чуцзю, потому что теперь видела холодность в лице Сяо Тяньяо.

Ну, это была не трудная операция. Поэтому она лишь хотела, чтобы были соблюдены основные требования.

Она все равно может организовать свою собственную операционную. Однако, разумеется, она не будет делать этого в поместье Сяо. Потому что она хочет быть подальше от Сяо Тяньяо…

Сяо Тяньяо повернул голову и посмотрел на домоправителя Цао:

— Вы слышали это?

— Да, я слышал. Ваш покорный слуга пойдет и все подготовит, – домоправитель Цао выступил вперед и склонил голову.

Затем он повернулся, чтобы уйти. Но Линь Чуцзю вдруг окликнула его и сказала:

— Погодите, заберите с собой этого кролика.

— Э.. ванфэй, вы хотите съесть его сегодня на ужин? – невинно спросил домоправитель Цао, державший кролика.

Лицо Линь Чуцзю потемнело.

— Он не мертв. Он будет снова ходить через два дня.

Домоправитель Цао думал, что она хочет съесть кроличье мясо?

Он понял, что задал глупый вопрос, поэтому взял кролика и ушел.

Когда все было убрано, Линь Чуцзю собрала окровавленные бинты и сняла перчатки. Затем она сняла свой белый хирургический халат, маску и шапочку.

И так как она стянула шапочку, ее волосы, собранные в пучок, тоже рассыпались. Их разделял операционный стол, но Сяо Тяньяо по инерции попытался подхватить ее волосы рукой, но не смог.

Ему казалось, что в его сердце поселилась какая-то тоска. Но не успел он справиться с эмоциями, как Линь Чуцзю сказала:

— Когда вы планируете организовать все для моего дяди?

Лицо Сяо Тяньяо потемнело, услышав слова Линь Чуцзю, он почувствовал опустошение.

— Ты думаешь лишь о поместье Гу Гон?

В конце концов, где его место в сердце этой женщины?

Его плохое настроение было очень очевидно. Линь Чуцзю не знала, что она сделала не так, поэтому посмотрела на него с сомнением и спросила:

— Я что-то не то сказала?

Таков был их договор. Она начала выполнять свою часть обязанностей. Так что Сяо Тяньяо должен выполнить свою, верно?

— Ты все сказала верно, – Сяо Тяньяо осознал, что она права.

Поэтому он потихоньку сделал глубокий вдох, чтобы подавить свое раздражение.

— Через два дня я дам тебе ответ.

Договорив, он повернулся и ушел, оставив Линь Чуцзю в замешательстве на одном месте.

У мужчин что, тоже бывают критические дни?

Воспользоваться болезнью и Нарушить работу

Сяо Тяньяо был человеком действия: если он что-то сказал, то непременно это сделает. Но в отношении поместья Гу Гон Сяо Тяньяо ничего не говорил, а лишь поднял руку.

Через два дня Линь Чуцзю получила письмо, в котором говорилось:

«Когда братья Мэн ходили на прогулку, на них напали грабители. Мэн Ши не погиб, но ему потребуется месяц и десять дней на восстановление, чтобы он мог жить. А у Мэн Эре и Мэн Санье сломаны в драке ноги. Тщательный диагноз показал, что они не останутся калеками, но им придется провести в постели три месяца».

Можно было не говорить, что почерк принадлежал Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю, которая была ошарашена, посмотрела на него и сказала:

— Нельзя ли было помягче?

Такие грубые действия могли и правда сделать человека калекой, верно?

— Разве это не к лучшему?

Благодаря таким действиям император поверит, что он не дает семье Гу Гон вести армию, не так ли?

Да, Сяо Тяньяо не скрывал своих намерений. Как только император расследует этот инцидент, он поймет, что это его рук дело. Этот ход мог быть также расценен и как предупреждение императору. Предупреждение о том, что он не будет просто сидеть сложа руки и смотреть, как умирают его доверенные лица. Он может стерпеть то, что император сажает его людей в тюрьму, но он не потерпит, когда их обезглавливают. Если император и правда осмелится убивать верных слуг Сяо Тяньяо, он решится навести в столице бесконечные беспорядки.

***

Как только император получил известие, что с тремя братьями Мэн случилось неприятное происшествие, он сделал глубокий вдох и разбил чернильницу стоявшую на столе.

— Сяо Тяньяо… ты правда очень смелый! Ты смеешь убивать людей в моей столице? Что, по-твоему, это за место?

— Император, пожалуйста, не сердитесь. Мы все еще не уверены, что за этим стоит Сяо Тяньяо, – сказал Линь Сян, стиснув зубы.

Был ли он виновником или нет, он был его родственником. Так что его жизнь зависела сегодня от настроения императора.

— Кто еще, кроме него, осмелится устраивать такие беспорядки в столице? Кто еще осмелится нападать на людей прямо у меня под носом? — Император был совершенно уверен в этом.

В его правление ни один бандит, вор или разбойник не осмелился бы побеспокоить его. И, чтобы доказать это, он попросил Начальника Расследования доложить о том, что тот выяснил:

— Виновником является принц Сяо. Похоже, он даже не хочет скрывать этот факт.

Разумеется, Сяо Тяньяо не скрывал своих действий, чтобы показать императору, что он не боится причинять ему неприятности.

— Конечно, это он. Он единственный на востоке, кто не уважает меня.

Теперь, когда было доказано, что виновник – Сяо Тяньяо, император уже не очень-то злился.

Это был не первый раз, когда Сяо Тяньяо пошел против него, так что он уже привык к этому. Но, если Сяо Тяньяо будет постоянно ставить под сомнение его власть, у него не останется другого выбора, кроме как найти способ убить его.

Начальник Расследования не решился больше ничего сказать, он лишь продолжал стоять на одном колене, ожидая следующего приказа императора. В итоге, он стоял на коленях очень долго, но услышал только одно предложение:

— Продолжайте наблюдать за поместьем Сяо и докладывайте мне о каждом движении.

Начальник Расследования чуть не заплакал, услышав эти слова. В конце концов, вести наблюдение за поместьем Сяо было очень сложно, а тем более за каждым движением.

Однако он не мог сказать этого императору, поэтому лишь стиснул зубы.

После того как Начальник Расследования ушел, Линь Сян тоже не решился больше ничего сказать и только стоял на коленях, моля о милосердии.

Он не был слишком близок к Сяо Тяньяо. Но Сяо Тяньяо был его зятем. Так что, если император хочет его смерти, что еще он способен сделать?

Император в самом деле был очень рассержен, но видя, каким несчастным выглядит Линь Сян, и думая о его многолетней верности, император сказал:

— Можешь подняться.

— Благодарю, император. Да продлится ваша жизнь на тысячу лет.

Жест Линь Сяна можно было назвать в высшей степени преувеличенным. Но он все равно стукнулся лбом о пол, чтобы показать свою благодарность.

Изо рта императора все еще как будто шел дым. Видя это, Линь Сян слегка пошатнулся, когда встал, и подумал, что даже в старости жизнь все равно не проста. Однако он ничего не сказал. Линь Сян стоял неподвижно и не решался заговорить о происшествии. Вместо этого он сразу повел речь о важных делах.

— Император, теперь, когда никто из семьи Мэн не может повести армию, мы должны назначить нового генерала.

— Знаменитый Сюй ожидал в Вэйюань.

У императора уже был запасной план, потому что он знал, что Сяо Тяньяо сделает что угодно, чтобы помешать Мэн Ши вести армию.

Линь Сян моментально понял, что на уме у императора, поэтому деловито сказал:

— Император поистине мудр. Знаменитый Сюй становится все отважнее и свирепее в бою. Если Знаменитый Сюй станет генералом, Северная армия будет не так страшна.

Император тоже был очень доволен своим решением:

— У Знаменитого Сюй есть опыт в сражениях с Северной армией. Я верю, что он справится с этой задачей за четыре или пять дней.

***

На этот раз император выбрал генерала, не примешивая к этому личные мотивы. Поэтому, когда Сяо Тяньяо услышал эти новости, он тоже был очень доволен:

— Со Знаменитым Сюй мы можем не беспокоиться о Северной армии.

— Знаменитый Сюй – честный человек, он не пойдет намеренно против наших людей. Но это если император не использует кого-то другого, – сказал Су Ча, потому что он привык не только тщательно прорабатывать планы, но также и предвидеть худшие варианты.

— Все люди одинаковы.

Если только генералом не будет он сам, никто не по пойдет против приказа императора, чтобы очистить честь его людей.

Услышав это, Лю Бай тяжело вздохнул. Сегодня он не говорил ничего, чтобы не рассердить Сяо Тяньяо.

Спора не случилось. Обсуждение Су Ча и Сяо Тяньяо прошло хорошо. Итак, они продолжили разговаривать о том, как они заставят императора освободить верных людей Сяо Тяньяо и позволить им вернуться на свои посты, чтобы принять участие в действиях на фронте. Если эти люди станут генералами среднего звена, о жизнях 300 000 его солдат можно будет не беспокоиться.

Однако, было непросто даже заставить императора освободить их, а уж тем более – восстановить их в чине. И для того чтобы арестовать их всех император сделал все, чтобы сфабриковать улики, которые устроят закон.

— Если мы не сможем повернуть вердикт в свою пользу, давай свергнем всех его людей в армии. Все годы войн эти люди занимали военные посты только для того, чтобы получить добычу, но никогда не управляли армией. Даже если они этого не признавали, те, кто им подчинялся, должны были получить часть, верно? Например, дети или родственники. Я не верю, что эти люди невинны. Проверьте их всех и найдите оставшиеся улики.

Это был лучший ход. Сяо Тяньяо не использовал его раньше, потому что не началась война. Но в прошлом, даже если в назначении генералов царил хаос во время войны, императору все равно хватало времени потихоньку назначать своих людей. Это не влияло на ситуацию в целом, но позволяло императору поселить заразу в армии.

Однако сейчас ситуация была иной. Потому что эта война с Северной армией могла затянуться на полтора года. Им также необходимо было следить за Южной и Западной странами. Потому что, как только они окажутся беззащитными, эти страны наверняка воспользуются ситуацией.

Когда Су Ча услышал слова Сяо Тяньяо, его блестящие глаза моментально потухли.

— У нас не хватит времени, чтобы собрать много улик. У нас ограниченные человеческие ресурсы.

В их руках была большая власть, но ее было недостаточно, чтобы проверить все государство. Император мог мобилизовать свои силы по всему Востоку, он даже мог заставить солгать честного детектива. Но они? Они этого не могли.

— У нас недостаточно людей, значит, естественно, кто-то сделает это за нас, – Сяо Тяньяо лучше знал это, чем Су Ча.

Он также не хотел тратить свои силы на расследование.

Су Ча сразу понял, что имеет в виду Сяо Тяньяо, поэтому спросил:

— Ты имеешь в виду, что собираешься просить Павильон Тяньцан?

Если это Павильон Тяньцан, то проблем не будет!

Разведка и Медальон серебряной луны

Ничто в этом мире нельзя утаить!

Павильон Тяньцан – это самая большая разведывательная организация во всех четырех странах. Она не принадлежит ни к одной стране, поэтому они могут утверждать, что в четырех странах нет ничего, чего бы они не знали или не могли позволить себе узнать.

Если вы сможете позволить себе заплатить им, они могут даже помочь вам узнать, какого цвета нижнее белье императора сегодня. Или на сколько его хватило с его ночной наложницей…

Но кто же владел ими? Никто до сих пор этого не знал. Однако ходили слухи, что хозяин из Центральной империи. Так что, несмотря на то, что четыре страны давно ненавидели существование этой организации, они не могли ее уничтожить.

У Павильона Тяньцан было четыре особых посланника, которые носили медальоны серебряной луны. Так как вы думаете, скольким императорам приходилось считаться с ними?

Разумеется, посланники Павильона Тяньцан тоже проявляли к ним уважение. На самом деле, у них были хорошие отношения с четырьмя императорами. Павильон Тяньцан не вмешивался и никому не отдавал предпочтения. В обычное время они помогали четырем императорам находить информацию, которая была им нужна, если только это не касалось личных интересов двух стран.

Однако, если кто-то платил им, чтобы вызнать о личных делах императора, то одни люди посылали информацию означенному заказчику, тогда как другие извещали об этом императора.

Что это значит? Они не хранили в тайне просьбы клиентов? Они продавали своих клиентов?

Да, потому что именно так работал Павильон Тяньцан. Они продавали все новости, какие только могли принести им деньги. Поэтому, если заказчик был против этого, ему не стоило к ним обращаться. Потому что Павильон Тяньцан не особенно заботился о своих обычных клиентах.

И это правда: Павильон Тяньцан были настоящими пройдохами!

Поэтому большая часть обычных людей предпочитала не обращаться к ним, если только это был не последний шанс, чтобы избежать еще больших неприятностей. Павильон Тяньцан не возражал. Потому что у них были очень высокие цены. В конце концов, они работали, чтобы быть лучшими на рынке таких услуг, и чтобы другие не подражали им.

Но разумеется, хотя Павильон Тяньцан имел славу мошенников, все же было несколько людей, продавать которых они не осмеливались.

Например, нескольких людей из четырех стран, которых называли богами военного искусства. Павильон Тяньцан не были самоубийцами, чтобы продавать информацию этих людей. Еще одним таким человеком был Бог Войны из Восточной Страны, Сяо Тяньяо. Если только четыре императора не просили их особо, они не решались продавать его.

Павильон Тяньцан не боялся богов военного искусства, он просто не хотел их обижать. Что же касается Сяо Тяньяо? Павильон Тяньцан перед ним.

***

В тот год Павильон Тяньцан продал информацию о Сяо Тяньяо женщине, которая восхищалась им. Эта женщина воспользовалась проданной Павильоном Тяньцан информацией. И она чуть не забралась в постель к Сяо Тяньяо.

В ярости Сяо Тяньяо в одиночку ворвался в Павильон Тяньцан и серьезно ранил Особого Посланника Востока.

Павильон Тяньцан не стал мстить, но…

Сяо Тяньяо еще не достиг уровня бога военного искусства, хотя его боевые навыки были не хуже, чем у них. И, кроме того, в то время Сяо Тяньяо сказал, что он пойдет и поведет на них войну. В конце концов, он хотел посмотреть, сравнится ли Павильон Тяньцан по силе с его 300 000 солдатами.

***

Встреча с Сяо Тяньяо была поистине опустошительной. Павильон Тяньцан, у которого не было другого выбора, на этот раз отступил. Но Павильон Тяньцан научился на этом опыте. Особый Посланник Востока Павильона Тяньцан был побит, но почему он должен позволять снова избить себя?

Кроме того, не все были такими, как Сяо Тяньяо. Не все могут стать богами военного искусства. Не все могут по силе сравниться с военными богами. В данный момент у Павильона Тяньцан было четыре посланника – бога военного искусства, так кто же испугается крошечной птички?

Однако, как бы высокомерен ни был Особый Посланник Востока Павильона Тяньцан, он не мог изменить того, что Сяо Тяньяо дал ему пощечину. И после этого инцидента, хотя они и не встречались, между ними появилась нерушимая связь.

Сяо Тяньяо решил использовать Павильон Тяньцан. Для Су Ча и Лю Бая это оказалось довольно неожиданным. Но в данный момент использовать Павильон Тяньцан было наилучшим вариантом. Су Ча и Лю Бай не спрашивали Сяо Тяньяо, как они убедят Павильон Тяньцан помочь им.

В конце концов, они двое всегда были умным дуэтом. У Су Ча был серебряный язычок, тогда как Лю Бай был хорошо знаком с делами народа. Поэтому тем вечером Лю Бай принес серебряные банкноты достоинством в миллион, чтобы встретиться с Особым Посланником Павильона Тяньцан от имени Сяо Тяньяо.

Особый посланник Востока очень этому удивился. Он не осмелился заставлять людей Сяо Тяньяо долго ждать. Он сразу же пригласил Лю Бая войти. Но, когда он узнал о цели визита Лю Бая, то обрадовался еще больше.

— Дела принца Сяо – и дела Павильона Тяньцан тоже. Через два дня Павильон Тяньцан пришлет информацию. Что же до оплаты, Павильон Тяньцан и принц Сяо друг другу не чужие. Информация, которую мы пришлем, будет подарком Павильона Тяньцан на свадьбу принца Сяо.

По сравнению с деньгами, тот факт, что Сяо Тяньяо обратился к ним за покупкой информации, был важнее. В том году, когда Сяо Тяньяо пришел и подрался с ними, это обусловило их репутацию. Но если распространятся сведения о том, что Сяо Тяньяо сам вызвался прийти к ним, то об имидже можно было уже не беспокоиться.

До того как прийти в Павильон Тяньцан Лю Бай и Су Ча уже обдумывали такую возможность. Так что они уже приняли меры предосторожности.

— У нашего ванъе нет недостатка в деньгах. И, Посланник Востока Павильона Тяньцан, я не думаю, что дарить свадебный подарок ванъе – хорошая идея.

— Принц Сяо не хочет, чтобы люди узнали, что он купил информацию у нас? – глаза Особого Посланника сузились, но было не понятно, о чем он думает.

Лю Бай никогда не был силен в игре в догадки, поэтому он не понял его намерений. Ну, кроме того, его это не заботило, так что он ответил в соответствии со своими желаниями:

— Нет, наш ванъе никогда не боялся, что люди узнают о его действиях. Он просто ненавидит неприятности, но если Павильон Тяньцан захочет устроить неприятности, то и ванъе не будет против тоже сделать это. Настолько, что Павильона Тяньцан появится очень много забот.

Это определенно была угроза. Если бы ноги Сяо Тяньяо как и прежде не были бы больны, Павильон Тяньцан определенно взвесил бы свои решения после того, как услышал его заявление. Но теперь?

— Принц Сяо принесет Павильону Тяньцан неприятности? Боюсь, это будет нелегко для него.

Особый Посланник Востока был толстым, поэтому при смехе издавал странные звуки. Он, кроме того, улыбался большую часть времени, так что многие люди обманывались этим, думая, что он добрый человек. Но на самом деле он был улыбающимся тигром. И чем больше он улыбался, тем более черными были его планы.

Лю Бай фыркнул и сказал:

— Похоже, что Павильон Тяньцан не так хорошо информирован, как утверждает, а?

У этого замечания будто бы не было глубокого смысла, но на самом деле, оно о многом говорило. Поэтому Особый Посланник Востока сдержал свой смех и спросил:

— Молодой Господин Лю, что вы хотите этим сказать?

— Именно то, что я и сказал, – Лю Бай не был стратегом.

Он также не умел скрывать смысл своих слов. Поэтому он больше не связывался с Особым Посланником Востока, а просто сказал:

— Я оставлю деньги здесь. Через два дня я приду и заберу информацию. Что же до использования имени ванъе, позвольте дать вам совет: у нашего ванъе плохой характер, так что, надеюсь, вы сможете с этим справиться.

В том году Сяо Тяньяо серьезно ранил его. На этот раз Лю Бай сказал, будто надеется, что он сможет «справиться с этим». Что значило: просто жди следующей трепки.

От одного воспоминания о том, как Сяо Тяньяо поколотил его, как грушу, Особый Посланник Востока не смог сдержать дрожи.

Он признавал, что немного боялся Сяо Тяньяо, и не хотел, чтобы его снова избили. Но, если он упустит свой шанс, то… не сможет спать.

Сяо Тяньяо поистине раздражает. И сейчас он, наконец, понимал, почему император Востока так сильно хотел убить его. Потому что он сам хотел того же…

Ожидания и В нетерпении перед операцией

Кто знает, сколько людей в четырех странах хотят убить Сяо Тяньяо. Император и Павильон Тяньцан даже нанимали богов военного искусства, чтобы убить Сяо Тяньяо, но они все равно не смогли этого сделать. Так что можно было увидеть, насколько ужасным человеком на самом деле был Сяо Тяньяо!

— Я хочу убить Сяо Тяньяо! — в данный момент Линь Чуцзю тоже была одной из тех, кто хотел это сделать.

Линь Чуцзю позаимствовала доктора У для ассистирования. И чтобы он мог эффективно помочь ей, она в течение двух дней тренировала его, чтобы он не запаниковал во время операции.

Доктор У сам был врачом, поэтому, когда Линь Чуцзю объяснил ему некоторую больничную политику во время операции, он сразу ее понял. И когда дело дошло до распознавания хирургических инструментов, доктор У тоже быстро запомнил их названия. Линь Чуцзю думала, что ее обучение закончится быстро, но…

Кто бы мог подумать, что Сяо Тяньяо увяжется за ними и присоединится к обучению доктора У?

Линь Чуцзю попыталась вытерпеть обучение их обоих. Однако, если в войне у Сяо Тяньяо был талант и светлый ум, то его познания в медицине были очень скудны. Он задавал вопросы даже о самых простых положениях. Так что Линь Чуцзю объясняла снова и снова. Линь Чуцзю объясняла несколько раз, но Сяо Тяньяо едва мог понять ее.

И когда она, наконец, думала, что Сяо Тяньяо что-то понял, он задавал другой вопрос.

— Что такое группа крови?

— Как я могу использовать чужую кровь? Я не приму кровь другого человека.

— Если нельзя отличить кровь отца от крови сына, капнув ею в воду, то как это определить?

— Что такое трансплантация? Неужели правда можно использовать чужие ноги?

Хотя Линь Чуцзю и сама не понимала, когда у нее начали вырываться слова вроде «группа крови», «тест на отцовство», «трансплантация», изначально, чтобы рассеять сомнения Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю пыталась объяснять побольше: настолько, что дошла до этих слов.

— О, боже, пожалуйста, сделай так, чтобы этот человек заткнулся?! Я схожу с ума, — Линь Чуцзю правда была готова сойти с ума.

В конце концов, она не встречала такого человека, как Сяо Тяньяо, который мог задавать вопросы целый день.

К счастью, в доме было две отдельные комнаты. Так что Линь Чуцзю могла временно расслабиться.

Да, только временно!

Однако благодаря этому Линь Чуцзю могла предвидеть свои страдания, когда у Сяо Тяньяо начнется период реабилитации.

— Да, я должна убить Сяо Тяньяо на операционном столе. Иначе я этого не вынесу, – не задумавшись, сказала Линь Чуцзю прямо перед своими служанками.

Четыре служанки не могли не переглянуться, потому что они вовсе не понимали свою принцессу. Ванфэй знала, что принц Сяо послал их следить за ней. Так как же она может говорить перед ними такие вещи? Разве она не боится, что Сяо Тяньяо узнает?

Линь Чуцзю это не пугает?

Да, Линь Чуцзю это не пугало. Потому что она, в самом деле, выпалила эти слова вслух, чтобы они их передали. Она хотела использовать их рты, чтобы заткнуть рот Сяо Тяньяо и заставить его перестать задавать вопросы. Она не учитель, так почему же должна давать ответы на все вопросы?

И как Линь Чуцзю и хотела, Сяо Тяньяо узнал, что она сказала. И из-за этого ему больше не хотелось задавать вопросы.

Что же до ее плана: Линь Чуцзю сказала, что хочет убить его на, людях. Значит, это наверняка неправда.

***

Под наблюдением домоправителя Цао мастера поместья Сяо смогли построить новое здание, которое потребовала Линь Чуцзю, за два дня и две ночи.

В новом здании были две операционные и два операционных стола. Снаружи их было место, чтобы переодеться и продезинфицировать руки.

Хотя новое здание и не отвечало ожиданиям Линь Чуцзю, оно соответствовало стандартам стерильности этой эпохи в отношении бактерий, вирусов и других микроорганизмов, способных вызвать инфекцию.

Линь Чуцзю лично пошла снова осмотреть новое здание. И когда она выяснила, что ничего не нужно менять, она только попросила домоправителя Цао втереть побольше уксуса и полыни в дерево, и дать ему высохнуть.

В эту эпоху не было химических обеззараживающих веществ. Они просто выстроили здание, как только раствор был готов. Не говоря о том, чтобы построить новое здание, домоправитель Цао использовал лучшее дерево, называвшееся золотым шелковым деревом.

Золотое шелковое дерево не гниет. Кроме того, в нем не заводятся насекомые, и оно долго служит. Это дерево теплое зимой и холодное летом. И оно обладает свежим и приятным запахом. Однако самой важной его характеристикой было то, что его имели право использовать только члены королевской семьи. Императорский трон дракона, кровать, стол и другая необходимая мебель была сделана из золотого шелкового дерева.

Разумеется, вся мебель Сяо Тяньяо тоже была сделана из золотого шелкового дерева. В поместье Сяо хранилось много древесины. Однако, хотя запасов дерева и было много, домоправитель Цао неохотно его использовал.

К счастью, новое помещение было небольшим, так что им не пришлось использовать много его. Иначе домоправитель Цао умер бы от расстройства. В конце концов, это новое здание будет использовано всего лишь один раз.

***

Все было готово. И теперь у нее был ассистент. Так что пришло время начать операцию!

На следующее утро Линь Чуцзю пришла к Сяо Тяньяо и осмотрела его. Установив, что его состояние нормальное, они пошли прямо в новое помещение.

Доктор У давно ждал прихода Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю. Поэтому, увидев их, он деловито подошел и сказал:

— Ванъе, ванфэй.

— Все ли проверено? – накануне вечером Линь Чуцзю проверила все хирургические инструменты и лекарства, которые ей могли понадобиться.

— Да, я проверил все, никаких проблем, – снова заверил доктор У.

Так что Линь Чуцзю кивнула и вкатила Сяо Тяньяо в новое здание.

Вкатив его, сама Линь Чуцзю не спешила войти в операционную. Она помяла руки и переоделась. Пространство вне операционной было невелико. Так что комната для переодевания могла быть отделена лишь занавеской. Видя это, доктор У деловито вышел. А Сяо Тяньяо?

Они с Линь Чуцзю муж и жена, так зачем же ему выходить?

Линь Чуцзю привыкла носить одежду хирурга, так что она переоделась в одно мгновение. И в следующую секунду Сяо Тяньяо увидел Линь Чуцзю в странной одежде.

Он увидел, что на ней длинное синее матерчатое одеяние. Ее волосы были убраны, и их покрывала шапочка того же цвета. Ее узкое лицо было закрыто маской, так что видны были лишь ее черные и блестящие глаза. На ее руках были прозрачные перчатки, которые казались немного великоватыми.

Сяо Тяньяо оглядел ее сверху донизу и сказал, нахмурившись:

— Ты выглядишь очень странно.

— Эти вещи очень удобные.

Вся одежда, которую надела Линь Чуцзю, была из современной больницы. Так что неудивительно, что она показалась ему странной. Но Линь Чуцзю не собиралась переодеваться.

Операционная – ее поле битвы. Хирургический халат – ее доспехи. Так что, естественно, она наденет их.

Чистый, блинный, синий костюм, в самом деле, выглядел удобным. Поэтому Сяо Тяньяо больше ничего не спрашивал и лишь кивнул головой, предлагая теперь пройти в операционную.

Честно говоря, ему была очень любопытна сегодняшняя операция. Особенно учитывая, что белый кролик проснулся совершенно здоровым на следующий день. Сяо Тяньяо с нетерпением ждал того, чтобы увидеть хирургическую операцию на своих ногах, но к сожалению…

Разочарование и Не съест ее

Сяо Тяньяо было суждено испытать разочарование!

Линь Чуцзю вошла в операционную. И, убедившись, что замок на ее аптечке не тронут, она открыла ее и один за другим достала медицинские инструменты. В этот момент Линь Чуцзю не могла не почувствовать благодарность к Центральной Империи этого мира. Потому что, что бы она ни достала, люди здесь могли принять это, когда она говорила им, что эти вещи родом оттуда.

Линь Чуцзю аккуратно разложила свои инструменты один за другим на операционном столе. Затем она поправила их положение и сказала Сяо Тяньяо:

— Ванъе, я знаю, вы можете пройти, по крайней мере, два шага. А потом я помогу вам лечь.

Если Сяо Тяньяо откажется, ему придется ждать, чтобы кто-нибудь поднял его.

— Ммм…

Даже если это будут его собственные люди, Сяо Тяньяо не разрешит им поднимать себя. Потому что его гордость этого не позволит.

Ноги Сяо Тяньяо нельзя напрягать и заставлять стоять слишком долго, поэтому Линь Чуцзю положила его руку себе на плечо, чтобы помочь ему. Сяо Тяньяо постарался перенести большую часть своего веса на ноги. Однако к тому времени, когда Сяо Тяньяо добрался до операционного стола, Линь Чуцзю все равно покрылась потом.

Сяо Тяньяо не был толстым, но он был довольно тяжелым. Поэтому, прежде чем ее сердце успокоилось, Линь Чуцзю пришлось сделать два глубоких вдоха. Линь Чуцзю помогла Сяо Тяньяо лечь на спину, а затем взяла аппарат для анестезии.

— Ванъе, вы должны мне помочь, – сказала Линь Чуцзю, держа маску для анестезии.

— Что это такое?

Это было похоже на забрало, но не совсем.

— Ванъе, вам не обязательно знать. Но вы можете быть спокойны: я вас не убью.

Если бы она сказала Сяо Тяньяо, что даст ему общий наркоз, он бы не пошел ей навстречу, верно?

— Если ты не скажешь, неужели ты думаешь, что я буду тебя слушаться? – холодно улыбнулся Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю вздохнула и сказала:

— Ванъе, вам будет больно, когда я буду резать ваши ноги ножом, так что мне нужно убрать ваши болевые ощущения.

— Ты думаешь, я боюсь боли? – холодно и презрительно хмыкнул Сяо Тяньяо.

Он был очень недоволен тем, что Линь Чуцзю сомневалась в его способностях.

— Ванъе, я знаю, что вы не боитесь боли. Я знаю, что вы сильнее, чем большинство обычных людей. Но… Можете ли вы пообещать, что ваши мышцы останутся расслабленными, когда я начну резать?

Человек может терпеть боль, но он не может контролировать рефлексы организма.

Отсутствие страха боли не означает, что человеку не знакома боль.

Он не был уверен, но он не хотел терять сознание. Поэтому он спросил:

— Ты уверена, что эта штука только заставит меня перестать чувствовать боль в ногах, но не усыпит меня?

Принц Сяо, вы так наивны!

Линь Чуцзю будет использовать общий наркоз. Так как же он может не уснуть? Однако Линь Чуцзю этого не сказала. Она кивнула головой и сказала:

— Да, я в этом уверена.

— Хорошо, на этот раз я тебе поверю.

По лицу Линь Чуцзю казалось, что она не лжет. Однако причиной, по которой он решил поверить ей на этот раз, было то, что он не хотел бередить ее старую рану.

— Ванъе, благодарю за доверие ко мне.

Но на этот раз Линь Чуцзю предаст его.

— Закройте глаза и расслабьтесь. Просто представьте, что отдыхаете. Я очень скоро вас позову.

Лицо Линь Чуцзю казалось очень спокойным. В нем не было ни следа беспокойства. Видя это, Сяо Тяньяо расслабился. Линь Чуцзю надела маску для анестезии ему на лицо и постепенно пустила наркоз.

Сяо Тяньяо доверял Линь Чуцзю, поэтому сделал, как она велела. Он закрыл глаза и расслабился…

Наркоз скоро подействовал, и Сяо Тяньяо почувствовал, что его веки становятся все тяжелее. Ему очень захотелось спать, поэтому он подумал, что ему очень удобно лежать. Однако скоро это показалось ему странным.

Сяо Тяньяо хотел снять маску с лица, но он не успел сделать движения, как Линь Чуцзю остановила его. Линь Чуцзю склонилась над ним и сказала:

— Ванъе, не двигайтесь. Я не причиню вам вреда.

Когда она мягко шептала эти слова ему на ухо, ее нежное тело прижалось к нему. Сяо Тяньяо почувствовал, как его пронзило током, поэтому всего через несколько секунд он перестал сопротивляться.

Хорошо, он доверится Линь Чуцзю!

— Спасибо, что идете мне навстречу, ванъе. Просто расслабьтесь, мы скоро закончим.

Чтобы помешать Сяо Тяньяо двигаться, Линь Чуцзю легла рядом с ним. Затем она положила голову ему на плечо, как на подушку, и заговорила прямо ему на ухо.

Сяо Тяньяо почувствовал щекотку, но это его не раздражало. Вместо этого он послушно последовал своему инстинкту и обнял Линь Чуцзю. Такая мягкая!

Когда Линь Чуцзю лежала рядом с ним, Сяо Тяньяо стал совершенно беспомощным. И к этому моменту ему захотелось спать, его веки отяжелели. Быстрый разум Сяо Тяньяо притупился…

И, наконец, он успокоился.

Линь Чуцзю в глубине души вздохнула с облегчением, когда наркоз окончательно подействовал. Анестезия не заставила себя долго ждать, но если бы…

Если бы Сяо Тяньяо, который спал глубоким сном, внезапно проснулся, его рот был бы накрыт маской, так что он не мог бы говорить. Но его глаза, острые, как ножи, наверняка вонзились бы в нее и без слов сказали бы:

— Ты покойница!

Хотя это были всего лишь ее тревоги, Линь Чуцзю боялась увидеть горящие глаза Сяо Тяньяо, поэтому она еще немного полежала рядом с ним, а затем встала.

— Ох… что за ужасный человек.

От одной только мысли о глазах Сяо Тяньяо Линь Чуцзю не могла не вздрогнуть. Поэтому она просто деловито перестала подавать наркоз.

В конце концов, если она даст слишком большую дозу, и Сяо Тяньяо не проснется, ей точно не поздоровится.

Сняв с Сяо Тяньяо маску и глядя на него, глубоко спящего, Линь Чуцзю, которая все еще боялась Сяо Тяньяо, забеспокоилась:

«Когда Сяо Тяньяо проснется, он же не съест меня живьем, верно?»

От мысли о такой возможности, Линь Чуцзю почувствовала себя ужасно!

Однако она покачала головой и не осмелилась думать об этом. Потому что она хотела сосредоточиться на сегодняшней операции.

— Доктор У, теперь вы можете войти, – крикнула Линь Чуцзю, когда убрала аппарат для анестезии обратно в медицинскую систему.

— Иду, – громко крикнул одно слово доктор У, прежде чем войти в операционную.

Однако перед тем как войти, он надел такую же одежду, как и Линь Чуцзю.

— Наденьте эти перчатки тоже, – Линь Чуцзю передала пару хирургических перчаток доктору У, чтобы он мог их надеть.

— Они очень хорошие, покрывают мои руки, но ощущение такое, будто на них ничего нет. Это очень удобно, – разливался в любезностях доктор У, глядя на Линь Чуцзю в надежде, что она подарит ему еще несколько пар.

Но…

Линь Чуцзю вела себя так, будто ничего не слышала.

— Обидно! – пробормотал доктор У, расстроившись.

Но это не повлияло на его рабочее настроение. Он все равно хотел соответствовать ожиданиям Линь Чуцзю.

— Разрежьте брюки ванъе.

Сначала Линь Чуцзю хотела, чтобы Сяо Тяньяо сам снял штаны, оставшись только в нижнем белье, но…

После трудностей с наркозом Линь Чузцю потеряла охоту.

Что ж, она признавала, что она не слишком храбра, но опять же: она боится Сяо Тяньяо.

— Эм, ванфэй, резать докуда? – доктор У, державший ножницы, не мог начать.

Их ванфэй — злая женщина. Потому что, если ванъе узнает, что это он разрезал его брюки и обнажил бедра, он непременно его убьет.

Операция и Поддержка

Докуда резать?

Что ж, это действительно было проблемой.

Они должны срезать не только ту часть, на которую согласился бы Сяо Тяньяо, но и сделать так, чтобы ей было удобно оперировать.

Линь Чуцзю отложила то, что делала, и подошла к Сяо Тяньяо. Затем она указала пальцем на его колено:

— Досюда, кажется, будет недостаточно.

Затем она показала на бедро:

— А досюда будет слишком коротко. Так что, уверена, ванъе с этим не смирится.

Это… Принц ведь не убьет меня в гневе, верно?

От волнения ножницы выпали из рук доктора У. Однако он не мог не посмотреть на Линь Чуцзю с восхищением. Ванфэй не боится, что ванъе узнает об этом, когда проснется?

— Режьте досюда, – Линь Чуцзю дважды ткнула пальцем, чтобы подтвердить место.

Если отрезать, по крайней мере, ¾ его брюк, то, что не должно быть открыто, открыто не будет. И это также не помешает ее работе, но…

— Но не слишком ли это коротко? – доктор У держал ножницы, но не решался отрезать.

Если он отрежет до этого места, а потом принц проснется, весь мир подумает дважды, прежде чем обвинять ванфэй, но как же он, а? Он не хотел, чтобы его обвинили!

— У нас нет другого выбора. В бедрах и икрах ванъе тоже есть тромбы. Так что я должно разрезать его там.

Неужели Сяо Тяньяо правда думал, что его операция будет такой же простой, как та, что она делала на кролике? Если бы операция была настолько легкой, то ей не пришлось бы учиться медицине десять с лишним лет.

— Я понимаю.

Если дело касалось лечения, у доктора У не было другого выбора, кроме как согласиться.

Видя, что Линь Чуцзю отвернулась, доктор У поспешно сложил руки и поклонился Сяо Тяньяо, что-то бормоча.

Линь Чуцзю повернула голову и увидела эту сцену. В тот момент она не могла не вздрогнуть. Потому что доктор У, казалось, был совсем готов разрезать штаны Сяо Тяньяо.

Доктор У очень храбр. Линь Чуцзю хотела сама отрезать их, но… у нее не хватило мужества.

Доктор У разрезал брюки Сяо Тяньяо, следуя инструкции Линь Чуцзю.

— Ванфэй, не могли бы вы проверить? — Доктор У выглядел таким взволнованным.

Он был похож на ребенка, совершившего серьезную ошибку.

Линь Чуцзю повернулась, чтобы проверить:

— Да, теперь нам нужно побрить волосы на ногах ванъе, – Линь Чуцзю показала доктору У, как это сделать, а затем передала бритву ему.

Изначально этот процесс следовало сделать до входа в операционную, но…

Линь Чуцзю не была уверена, что Сяо Тяньяо пойдет навстречу. Поэтому она решила сделать это после.

— Ван… ванфэй, нам правда обязательно сбривать волосы ванъе? – доктор У, державший бритву, чуть не плакал.

В конце концов, когда принц проснется, его смерть будет неминуемой.

— Вы уже разрезали брюки ванъе, так к чему еще колебаться? – легко сказала Линь Чуцзю.

Доктор У понимал, что ее слова – это угроза, но это также была и неприкрытая правда!

— Ванфэй, разумеется, я сделал это, потому что вы велели мне их разрезать.

Как она могла просто свалить всю вину на него… он ведь на самом деле невинен.

Линь Чуцзю кивнула с серьезным видом и сказала:

— Вы правы. Но вы сотрудничали со мной, так что неужели вы думаете, ванъе просто так отпустит вас и накажет только меня?

— Ванфэй, вы хотите сказать, что мы теперь в одной лодке? — – теперь доктор У это понимал, у него не было другого выбора, кроме как послушно делать то, что говорит Линь Чуцзю.

— Мы делаем это ради ванъе, – очень серьезно сказала Линь Чуцзю. — Неужели вы думаете, что ванъе с его характером согласился бы на это, если бы знал, что мы это сделаем?

— Не согласился бы.

Их принц был очень гордым человеком, так как же он позволил бы кому-то трогать его, когда он будет без сознания?

— Видите, вы тоже знали, что ванъе не пошел бы навстречу, если бы знал. Но так как мы хотим вылечить ноги ванъе, нам необходимо было это сделать, так? А чтобы вылечить его ноги, мы можем использовать только этот метод, – Линь Чуцзю похлопала доктора У по плечу, чтобы утешить. — Доктор У, я думаю, ванъе сможет это понять. Но если не поймет, не беспокойтесь, я вас поддержу. Вас не обвинят одного.

Услышав слова Линь Чуцзю, доктор У почувствовал полное облегчение. Поэтому он больше не путался в сомнениях и просто сбрил волосы на ногах Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо не устроит ему проблем, потому что Линь Чуцзю его поддержит.

С очень послушным ассистентом работа Линь Чуцзю стала гораздо проще. И всего через несколько минут она смогла подготовить все свои хирургические инструменты.

— Доктор У, вы готовы? — из-за маски на лице голос Линь Чуцзю звучал слегка неясно.

Но доктор У все равно слышал его, так что он кивнул и сказал:

— Готов.

— Хорошо, тогда начнем.

Любая операция сопровождается большим риском, так что они должны быть осторожны.

Линь Чуцзю встала у операционного стола и сделала глубокий вдох. Это была не первая ее операция и не самая масштабная в жизни. Но можно сказать, что она была самой сложной, потому что…

Здесь у нее не было команды медиков.

Здесь не было реанимационной аппаратуры.

Если у нее вдруг возникнут проблемы, никто не сможет ей помочь.

Она могла полагаться только на саму себя, так что она не должна потерпеть неудачу.

Открыв глаза, Линь Чуцзю почувствовала, что в них прояснилось. Она нарисовала линию на ногах Сяо Тяньяо, а затем достала скальпель и сделала надрез.

Доктор У видел такой же надрез на ноге кролика. Но на этот раз он был гораздо глубже и длиннее. Поэтому он не представлял, что происходит.

Дальше он увидел, что Линь Чуцзю держит нечто похожее на щипцы и нож. Доктор У не знал, куда именно в рану нужно смотреть, поэтому он смотрел на Линь Чуцзю.

Руки Линь Чуцзю двигались очень быстро. И капли пота постоянно выступали у нее на лбу. Так что было видно, сколько сил она вкладывает, но она не выглядела усталой.

— Вытрите! – голос Линь Чуцзю вывел доктора У из задумчивости.

Доктор У тут же взял белую тряпочку и вытер пот Линь Чуцзю. Однако не успел он положить тряпку, как Линь Чуцзю сказала:

— Кровоостанавливающий зажим.

— Вот.

Он подал кровоостанавливающий зажим Линь Чуцзю, а затем забрал щипцы.

Доктор У не мог много думать, потому что Линь Чуцзю просила его передавать ему инструменты почти каждые две секунды. Доктору У были знакомы их названия, но так как он пытался не отставать от темпа Линь Чуцзю, иногда он путался.

Доктор У дважды передал не тот инструмент, поэтому он все больше и больше нервничал. Однако на Линь Чуцзю, казалось, это не влияло. Потому что она даже действовала все быстрее и быстрее, вплоть до того, что Доктор У едва видел операцию.

Видя быстрые руки Линь Чуцзю, доктор У не мог не подумать:

«Может быть, наша ванфэй – последовательница Мяошоу Кункун?»

Мяошоу Кункун были гениальными ворами. Слухи ходили даже о том, что они невероятно быстры, настолько, что могут забрать деньги даже из рук человека.

К счастью, доктор У сумел адаптироваться к ее темпу, так что больше не совершал ошибок. Доктор У знал, что Линь Чуцзю понимает, в каком он положении, поэтому он просто пытался получать удовольствие. Однако Линь Чуцзю, похоже, думала иначе, потому что, отложив скальпель, она глубоко вздохнула и сказала:

— Хорошо, теперь мы можем вставлять катетер.

Доктор У не понял, что она имела в виду, но потом он увидел, что Линь Чуцзю вставляет этот так называемый катетер в надрез. А затем оттуда пошла черная кровь.

Эта вещь настолько волшебная?

Рот доктора У открылся и долго не закрывался…

Пробуждение и На этот раз он ее простит

Линь Чуцзю не стала ждать, пока доктор У переварит то, что он увидел. Вместо этого она взяла ручку и нарисовала линию на другой ноге Сяо Тяньяо, чтобы сделать другой надрез.

— Сконцентрируйтесь, – взглянув на доктора У, сказала Линь Чуцзю.

Доктор У оправился и снова подстроился под ритм Линь Чуцзю…

Четыре часа спустя…

Через целых четыре часа удаления тромбов из ног Сяо Тяньяо Линь Чуцзю стояла у операционного стола. За эти четыре часа Линь Чуцзю даже не попыталась облизнуть губы, пока не зашила последнюю ранку. Из-за этого руки и тело Линь Чуцзю почти неконтролируемо дрожали.

— Ванфэй, вы в порядке? – доктор У шагнул вперед и поддержал Линь Чуцзю.

На самом деле, доктор У тоже устал. Но так как его работа была не такой тяжелой, как работа Линь Чуцзю, он чувствовал себя немного лучше, чем она.

— Все хорошо. Мы закончили, – сказала Линь Чуцзю и облокотилась на операционный стол.

Ее голос был очень слабым, так что было понятно, что она очень устала.

Операция – определенно непростая задача. Особенно, когда это восьмичасовая серьезная процедура. В своей предыдущей жизни Линь Чуцзю могла завершить такие операции одна, но она никогда не чувствовала усталости. Наоборот, она испытывала крайнее удовлетворение.

После глубокого вдоха усталость Линь Чуцзю немного спала. И поэтому она кое-что вспомнила:

— Доктор У, теперь вы можете пойти и подготовить комнату ванъе, чтобы он мог поправиться. Я останусь там с ним.

Это было явно сделано для того, чтобы отослать его. Доктор У был умным человеком, поэтому он не задавал вопросов и просто исполнил ее приказ.

Кто станет открыто делиться всеми своими знаниями? Конечно же, никто. Так что было бы странно, если бы их ванфэй научила его всему, что знает.

Когда доктор У ушел, в новом здании остались только Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю тут же удостоверилась, что Сяо Тяньяо все еще был под действием анестезии. Убедившись, что он не проснется в ближайшее время, она достала раствор для капельницы и противовоспалительные лекарства и ввела капельницу Сяо Тяньяо.

Изначально Линь Чуцзю должна была сделать Сяо Тяньяо переливание крови. Но так как Сяо Тяньяо отказался и сказал, что не примет чужой крови, Линь Чуцзю не решилась этого делать.

Линь Чуцзю знала, когда можно и нельзя поступаться врачебной этикой. Сяо Тяньяо отказался от такого лечения, поэтому она не решится предоставлять его.

И, если только он не истечет кровью, она ни за что не сделает Сяо Тяньяо переливание.

Однако, похоже, тело Сяо Тяньяо было необычайно здоровым. Потому что, даже несмотря на то, что он потерял много крови, его тело всего лишь ослабело. Он вернется к нормальному состоянию, как только поест. И во время восстановительного периода он определенно поправится быстро, потому что в этой эпохе было много средств традиционной китайской медицины.

Линь Чуцзю закрепила капельницу и установила таймер. Затем она отложила его в сторону и присела на стул, чтобы отдохнуть.

Хотя ее здоровье стало гораздо лучшим после самолечения, она все еще была слабее обычных людей. В своей прошлой жизни она могла простоять полные восемь часов, но в этом мире – не могла.

Откинувшись на стуле, Линь Чуцзю не могла удержаться от того, чтобы закрыть глаза и задремать. И поэтому она не заметила, когда Сяо Тяньяо открыл глаза!

Линь Чуцзю не ошиблась в своем суждении, Сяо Тяньяо все еще был под действием наркоза. Просто он проснулся гораздо раньше, потому что его тело было устойчиво к ядам и лекарствам.

К счастью, Линь Чуцзю разбиралась в анестезии. Поэтому она увеличила дозировку для него в десять раз. Ведь если бы она этого не сделала, наркоз бы на него вообще не подействовал.

Сяо Тяньяо проснулся в замешательстве и огляделся вокруг. Посмотрев вокруг, он обнаружил, что все еще находится в новом здании. Но он не мог сказать, сколько сейчас времени, или сколько он проспал.

Сяо Тяньяо посмотрел наверх и увидел висящую у него над головой бутылку. Затем он посмотрел в сторону и увидел смертельно уставшую Линь Чуцзю. На мгновение глаза Сяо Тяньяо вспыхнули:

«Линь Чуцзю, кто ты такая на самом деле? Сколько секретов ты скрываешь?»

— Возможно, мне стоит попросить Павильон Тяньцан проверить тебя, – сказал себе Сяо Тяньяо.

*Кап-кап…*

Сяо Тяньяо долго смотрел на воду в прозрачной бутылке у себя над головой. Он закрыл глаза, только когда удостоверился, что она не вредит ему.

И так как Линь Чуцзю не хотела, чтобы он узнал об этом, то решил притвориться, что он ничего не видел. Так или иначе, рано или поздно он узнает все ее секреты!

Когда Сяо Тяньяо закрыл глаза, он услышал поверхностное дыхание Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо было спокойно, даже несмотря на то, что он не мог пошевелиться.

В ярко освещенном маленьком деревянном доме мужчина и женщина тихо лежали. Атмосфера была очень теплой, но внезапно спокойствие нарушил громкий звук.

Сяо Тяньяо посмотрел туда, откуда доносился звук и часы, сделанные из железной тарелки. И эта тарелка издавала звук.

— Время вышло! — Линь Чуцзю, которая уснула, тут же открыла глаза, как только услышала звук.

Линь Чузцю проснулась не только с покрасневшими глазами, но и очень растерянная. Поэтому по одному взгляду на нее Сяо Тяньяо понял, что она очень устала. Увидев ее ввалившиеся глаза, Сяо Тяньяо тут же отбросил все обиды на нее.

Я прощу тебя на этот раз!

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, но, прежде чем она могла увидеть, что он проснулся, Сяо Тяньяо уже закрыл глаза, как будто он крепко спал.

Потом Линь Чуцзю осмотрела капельницу. И, когда она поняла, что та еще не опустела, она потерла болевшие руки. Затем она поднялась, чтобы убраться в операционной.

— Раньше, когда мне говорили, что я могу одна провести восьмичасовую операцию, я только улыбалась. Но теперь… похоже, мне в самом деле приходится заставлять себя, – сказала Линь Чуцзю с сожалением.

Как будто Сяо Тяньяо не был в той же комнате, что и она. Что ж, для нее Сяо Тяньяо должен был спать из-за наркоза!

Линь Чуцзю была очень уверена в своих навыках. Поэтому она никогда не думала, что Сяо Тяньяо может проснуться.

Видя, что капельница почти пуста, Линь Чуцзю вынула иголку, а затем позвала доктора У, чтобы Сяо Тяньяо могли перевезти:

— Доктор У, ванъе может быть в критическом состоянии сегодня, так что я останусь с ним. Вы можете отдохнуть в своей комнате, а я отдохну завтра утром.

— Ванфэй, ваш организм это выдержит? – с тревогой спросил доктор У, увидев, что Линь Чуцзю была очень бледна.

Он знал о состоянии здоровья Линь Чуцзю. Он знал, что Линь Чуцзю была отравлена и сейчас слабее, чем обычный человек. И она стала еще слабее после тяжелого ранения.

Однако Линь Чуцзю сказала с улыбкой:

— Сегодняшний вечер очень важен. Если с ванъе что-нибудь случится, и вы, и я — умрем.

— О…

То, что сказала Линь Чуцзю, было правдой, так что доктор У больше не пытался ее убедить и лишь сказал:

— Ванфэй, я отвезу ванъе назад в его комнату. Вы можете пойти поесть или принять ванну. Если вы этого не сделаете, то не сможете наблюдать ванъе.

— Будьте спокойны, я сама доктор, так что могу о себе позаботиться, – просто сказала Линь Чуцзю.

Доктор У знал, что эти слова — совершенная неправда.

Доктора не заботятся о себе, поэтому-то они часто умирают от того, что слишком много работают…

Умрет и Помоги встать

Линь Чуцзю убралась в операционной. Затем она попросила домоправителя Цао прислать людей, чтобы помыть и продезинфицировать ее. Линь Чуцзю вернулась в свой двор и опустилась в горячую ванну, которая помогла ей слегка расслабиться. Бодрость духа вернулась к Линь Чуцзю, а вместе с ней и ее аппетит. Однако она не стала есть много, потому что боялась, что ей захочется спать. Поэтому, проглотив еду шесть раз, Линь Чуцзю положила палочки.

Это было сделано не потому, что ее самодисциплина была так глубока, а потому что она была очень ответственна по отношению к своим пациентам. В конце концов, мелкие ошибки врачей могут привести пациента к смерти.

После ужина Линь Чуцзю не пошла сразу в комнату Сяо Тяньяо. Вместо этого она прилегла и попросила Чжэньчжу разбудить ее через четверть часа.

***

Доктор У думал, что перевезти Сяо Тяньяо, находящегося без сознания, будет очень легко. Поэтому он предложил сделать это, хотя и не хотел. Но кто бы мог подумать…

— Ван… ванъе, вы не спите? – увидев ясный взгляд глаз Сяо Тяньяо, доктор У моментально понял, в чем чело.

Что? Ванъе не спит?

Черт! Теперь ему точно конец.

— Разве я должен спать? – перед доктором У Сяо Тяньяо не обязательно было сдерживать свой гнев.

Поэтому он гневно взглянул на него и холодно ответил ему. Доктор У задрожал от страха. И он закачал головой, говоря:

— Нет-нет, это не…

— Соберитесь. Мне надо вас кое о чем спросить.

Линь Чуцзю женщина, но и у нее больше мужества.

— Да-да, — доктор У вытер холодный пот и встал у кровати.

Он также приготовился преклонить колени и молить о пощаде.

От одного воспоминания о том, что это он разрезал брюки ванъе и побрил ему волосы на ногах, сердце доктора У бешено колотилось.

Увидев, что доктор У, наконец, успокоился, Сяо Тяньяо заставил его говорить:

— То, что ты видел сегодня, доложи мне все. Ничего не скрывай.

— Э-э, ванъе, вы спите? – доктор У казался спокойным, но, видимо, этого нельзя было сказать о его мыслях.

Иначе он не задал бы такого глупого вопроса.

Сяо Тяньяо был не намерен отвечать на его глупый вопрос и лишь холодно сказал:

— Говорите.

— Да-да.

Доктор У не знал, когда именно Сяо Тяньяо проснулся. И поэтому он не осмелился обманывать его и просто доложил все с того самого места, когда он вошел. Сяо Тяньяо внимательно слушал его рассказ. Поэтому, когда доктор У дошел до части о разрезании и бритье, он не забыл упомянуть и имя ванфэй. Все же ему не хотелось, чтобы его казнили.

Но, конечно же, совесть не позволила Доктору У забыть добавить:

— Ванъе не должен винить ванфэй. Ванфэй очень хотела вылечить ваши ноги. Ради этого она стояла за работой целых четыре часа без остановки. Тело и руки ванфэй уже дрожали от напряжения, но она все равно не останавливалась, пока ваше состояние не стабилизировалось. Ванфэй стояла до конца.

— Замолчи, больше ты ничего не должен говорить.

У него есть глаза, и он видел, как устала Линь Чуцзю. Он что, хочет, чтобы он снова почувствовал себя виноватым?

— Да, я больше ничего не скажу, – доктор У медленно взглянул на Сяо Тяньяо.

И он заметил, что, хотя его голос звучал холодно, лицо было спокойным. В этот момент сердце доктора У, наконец-то, успокоилось.

Разумеется, после упоминания имени ванфэй любое важное событие могло стать мелочью. Так что позже, когда настроение ванъе переменится, он просто обнимет ноги Линь Чуцзю, моля о милосердии, и все снова будет прекрасно.

Доктор У подумал, что он успешно скрыл свои предыдущие действия. Поэтому на его лице появилась жутковатая улыбка. Однако он не знал, что Сяо Тяньяо мог все прочесть по его глазам.

Доктор У хорошо знал его нрав, поэтому он был совершенно уверен, что с ним все будет хорошо.

— Помогите мне встать.

Хотя он был в сознании, его тело все еще было под действием анестезии. Поэтому он не чувствовал боли, хотя доктор У сказал, что на его ногах было четыре разреза.

— Да-да, – доктор У тут же спрятал улыбку и очень серьезно подошел к Сяо Тяньяо.

Эта быстрота изменений была недалека от таланта Линь Чуцзю.

Сев, Сяо Тяньяо откинул одеяло, которое покрывало его ноги. И благодаря этому увидел не только хорошо забинтованные раны, но также и гладкие безволосые ноги.

Лицо Сяо Тяньяо потемнело, как только он увидел это:

— Это вы сделали?

— Ваш раб… ваш раб всего лишь следовал приказу ванфэй, – признал доктор У, что он намеренно упомянул имя Линь Чуцзю, потому что…

Он не сможет этого сделать, если встретит смерть.

— О, правда? – острые глаза Сяо Тяньяо скользнули по телу доктора У.

Казалось, он мог видеть сердце человека насквозь. Поэтому доктор У не смел посмотреть на него и только кивнул головой.

— Я не смею обманывать ванъе.

— У вас не хватит духу, ха.

Сяо Тяньяо указал пальцем на бинт и крикнул:

— Снимите его!

— Но ванфэй сказала…

— Снимите!

— Да-да-да, я сниму.

Хотя сам доктор У знал, что он не должен его снимать, свою жизнь он ставил на первое место. В конце концов, он умрет, стоит Сяо Тяньяо только приказать.

Как только доктор У снял повязку, стали видны красноватые швы, похожие на многоножек.

— Как уродливо, – сказал Сяо Тяньяо громко.

«Серьезно, неужели так сложно подождать? Ванфэй трудилась изо всех сил, накладывая эту повязку. А я из-за этой операции потерял десять лет жизни», – жаловался доктор У в глубине души.

Немного подождав, Сяо Тяньяо ничего больше не сказал. И поэтому доктор У попытался предложить:

— Ванъе, можно я теперь снова перевяжу ее? Ванфэй сказала, что нельзя обнажать рану.

— Снимите остальные!

— А?

Ванъе что, спятил?

Доктор У вдруг поднял голову и увидел темные холодные глаза Сяо Тяньяо. В тот момент доктор У не мог не снять остальные повязки.

Он был не прав, ни к чему ему волноваться о смерти ванъе. Он должен лишь слушаться.

В конце концов, их ванфэй здесь!

Чтобы загладить вину, доктор У моментально снял три оставшиеся повязки.

Четыре пореза длиною в палец были открыты. Но благодаря аккуратным швам они не казались слишком серьезными. По крайней мере, Сяо Тяняо так показалось.

— Ни к чему снова закрывать их.

От многочисленных бинтов ему было неудобно.

Доктор У хотел было открыть рот и сказать что-то, но в итоге проглотил свои слова.

Скоро придет ванфэй, так что он предоставит ей разбираться с этим.

После того как он помог Сяо Тяньяо лечь, доктор У взял бинты и поклонился, чтобы уйти. Однако…

Как только он открыл дверь, то увидел Линь Чуцзю, которая собиралась было постучать в дверь.

— Ван… ванфэй? — увидев Линь Чуцзю, доктор У, который чувствовал себя виноватым, тут же спрятал бинты за спиной.

К сожалению, он опоздал на шаг, потому что Линь Чуцзю их увидела.

— Вы сняли повязки? — сразу вспыхнули глаза Линь Чуцзю.

— Да… нет-нет-нет, – доктор У сначала кивнул, но потом завертел головой.

— Так как же в итоге?

Из-за его странного ответа гнев Линь Чуцзю разгорелся сильнее.

Он сказал, что она может принять ванну и поесть, а сам он позаботится о Сяо Тяньяо. Это было для того, чтобы навлечь на нее неприятности?

— Нет, нет, – твердо покачал головой доктор У.

— Если это не вы, то кто их снял?

Сам ванъе? Он проснулся?

— Я… меня…

Меня обманули!

Доктор У чуть не плакал, потому что не мог сказать правду.

— Забудьте об этом, я сама посмотрю.

Линь Чуцзю отодвинула доктора У и вошла.

Обвинение и Несправедливо осужденный

В комнате Сяо Тяньяо тихо лежал в постели, и казалось, что он все еще под действием наркоза. Так что он совсем не просыпался.

— Доктор У, – Линь Чуцзю, стоявшая неподвижно, нахмурила брови.

— Ванфэй… – доктор У, который чуть не плакал, подмигнул Линь Чуцзю и одними губами указал на Сяо Тяньяо.

Увидев это, Линь Чуцзю поняла, что он имеет в виду, но…

Она не решалась ругать Сяо Тяньяо. Доктор У мог лишь пенять на свое невезение.

В следующий момент Линь Чуцзю отбросила уважение к его возрасту и холодно сказала:

— Доктор У, вы знаете, что поступили плохо? Раны ванъе крайне глубокие, поэтому они очень подвержены заражению. А теперь, когда вы сняли повязки, есть 70% вероятности, что у него начнется лихорадка. А если у него начнется лихорадка, кто, по-вашему, будет в ответе? И даже если температуры не будет, из-за заражения ноги ванъе могут снова оказаться нерабочими.

Линь Чуцзю не преувеличивала, все, что она говорила, было правдой. Сяо Тяньяо поступил безрассудно. Поэтому его раны с большой вероятностью могли быть заражены. Осложнения во время постоперационного периоды очень непредсказуемы.

— Я… я не… – плакал доктор У, но почему он не мог объясниться?

Ванфэй, разве вы не понимаете мои жесты?

— Что «вы не»? Вы не знали? Доктор У, я знаю, вы не хотели навредить ванъе. Вы лишь хотели, чтобы его раны зажили быстрее, поэтому вы и сняли бинты, но… – Линь Чуцзю остановилась и посмотрела на Сяо Тяньяо. – Если вы не знали основ постоперационного ухода, я бы предпочла, чтобы вы ничего не делали. Потому что подобное поведение очень досадно. В следующий раз, если вы не знаете, насколько серьезными будут последствия, не принимайте никаких решений, не проконсультировавшись со мной. Так вы не причините время другим, ясно?

Доктор У глупо стоял на том же месте, глядя на Линь Чуцзю и вытирая пот.

Вообще-то, он думал, что их ванфэй несправедливо обвинит его. Но, похоже, она знала правду.

Что ж, даже если бы он сам захотел снять эти бинты без приказа ванъе, он бы не решился проявить инициативу, верно?

Зная, что Линь Чуцзю не станет несправедливо обвинять его, доктор У почувствовал облегчение. Однако он беспокоился, что принц может быть недоволен, поэтому торопливо подошел к Линь Чуцзю и заверил, что не решится сделать подобное снова.

Гнев Линь Чуцзю выветрился. И огонь, горевший в ее сердце, тоже утих. Линь Чуцзю знала, что доктор У не виноват, поэтому она больше не связывалась с этим, и лишь попросила доктора У принести ее аптечку из операционной. В конце концов, ей нужно заново забинтовать раны Сяо Тяньяо.

— Я принесу ее, – Доктор У побежал так быстро, что чуть не оступился и не врезался в стену.

Линь Чуцзю услышала громкий звук, от которого ей самой почти стало больно.

— Доктор У стар, но все равно силен.

Он выстоял почти восемь часов, но его движения все равно были очень живыми. Позавидуешь!

Линь Чуцзю покачала головой и хихикнула. Но когда она обернулась и посмотрела на Сяо Тяньяо, то перестала смеяться.

Ох уж этот человек… У меня слов нет.

Гнев Линь Чуцзю вернулся. В конце концов, она не могла шутить над его состоянием.

Линь Чуцзю проверила температуру Сяо ТЯньяо и сказала:

— У вас и правда жар. К счастью, не слишком сильный.

Линь Чуцзю вздохнула и откинула покрывало Сяо Тяньяо. Сделав это, она увидела волокна хлопка, прилипшие к ранам. Это не показалось Линь Чуцзю странным.

Было бы более странно, если бы они остались чистыми.

— Зачем вести себя так по-детстки безответственно, – сердито пробормотала Линь Чуцзю, тыкая ноги Сяо Тяньяо.

Однако Сяо Тяньяо не жаловался.

— Это для вашего же собственного блага, так почему вы не можете быть посговорчивее?

Линь Чуцзю еще несколько раз потыкала ноги Сяо Тяньяо, но он никак не отреагировал. Линь Чуцзю удивилась и спросила:

— Вы же на самом деле не спите, не так ли?

Поэтому Линь Чуцзю и проверила пульс Сяо Тяньяо. В тот момент Линь Чуцзю не могла не признать, что Сяо Тяньяо в самом деле спал.

— Что ж, я несправедливо осудила вас, я думала, вы только притворяетесь спящим, – мог Сяо Тяньяо ее слышать или нет, Линь Чуцзю искренне извинилась.

В этот момент раздался стук в дверь. Линь Чуцзю торопливо встала и подошла к двери. Поэтому она не заметила, как губы Сяо Тяньяо изогнулись в улыбке.

Сяо Тяньяо в самом деле притворялся спящим, но не потому что он хотел скрыть то, что сделал. А потому что…

Когда Линь Чуцзю вошла, он и правда хотел отдохнуть. Однако он вдруг услышал разговор Линь Чуцзю и доктора У. Сяо Тяньяо хотел объясниться, но из уст Линь Чуцзю вырвалась буря бесчисленных обвинений, как будто он, в самом деле, совершил серьезную ошибку.

После операции Линь Чуцзю очень устала. Поэтому Сяо Тяньяо не знал, где и как начать объяснять. Кроме того, ему не хотелось спорить с ней, поэтому он просто закрыл глаза и притворился спящим. К тому же, Линь Чуцзю могло смутить, если бы он проснулся.

Так что теперь, даже если бы он хотел проснуться, то не мог бы. К счастью, он очень устал, так что ему не хотелось ничего делать. Сяо Тяньяо закрыл глаза и поддался глубокому сну.

***

Доктор У постучал в дверь и дал Линь Чуцзю ее аптечку. Он не знал, что случилось внутри, но судя по ситуации, ванъе с ней не ссорился, поэтому он торопливо убежал, сказав:

— Ванфэй, я сменю вас завтра утром.

Линь Чуцзю удивленно покачала головой. Затем она закрыла дверь и занесла аптечку внутрь.

Раны Тяньяо засорились, поэтому ей снова нужно было промыть их. И чтобы не испачкать его покрывало, Линь Чуцзю должна была покрыть его простыней.

Для Линь Чуцзю Сяо Тяньяо был не только мужчиной, но и пациентом. И перед пациентами Линь Чуцзю не смущалась, независимо от того, мужчина это был или женщина. Линь Чуцзю подняла ноги Сяо Тяньяо одной рукой, в то время как другая рука подкладывала простынь.

Для Линь Чуцзю это было совершенно естественное действие. Но для Сяо Тяньяо любое прикосновение к его коже было интимным.

Ее нежная рука держала его ноги, так что внезапно ни с того ни с сего, между ног у него стало горячо… В этот момент все тело Сяо Тяньяо замерло. И ему показалось, что неконтролируемый импульс охватил его тело.

Линь Чуцзю, ты опасна!

Сяо Тяньяо стиснул зубы и не мог дождаться, чтобы оттолкнуть Линь Чуцзю, но…

Он не сделал ни одного движения, а Линь Чуцзю уже отпустила его ноги. В тот момент Сяо Тяньяо почувствовал пустоту в своем сердце. Однако он приготовился мучиться от своей потери.

Просто другого шанса не будет!

Потому что Линь Чуцзю уже промывала его раны и накладывала бинты.

Сяо Тяньяо чувствовал себя потерянным, но он не мог открыть рот и попросить Линь Чуцзю приблизиться.

Поэтому он просто закрыл глаза и наслаждался теплой и внимательной заботой Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо не видел выражения лица Линь Чуцзю. Но он мог представить ее серьезно лицо и мягкие движения. Хлопковый тампон касался его ран, но он не чувствовал боли. Скорее, было такое ощущение, будто перышко касается его ног, поэтому он чувствовал легкую щекотку…

Бинты на его ногах казались несуществующими. Они не были невыносимыми и неудобными, как раньше.

Поэтому Сяо Тяньяо подумал, что приказать доктору У снять его старые бинты было мудрым решением. И даже если Линь Чуцзю его отругала, он вовсе об этом не переживал.

Сходить в туалет и Снять их

После того как Линь Чуцзю закончила перевязывать раны Сяо Тяньяо, она дала ему жаропонижающие лекарства.

Линь Чуцзю чувствовала, что ей очень повезло, что у нее были лекарства западной медицины. Потому что ей требовалось лишь взять Сяо Тяньяо за подбородок, сунуть их ему в рот, а затем дать немного воды. Она могла не волноваться, проглотит ли он их или нет.

Да, Линь Чузцю вела себя с Сяо Тяньяо очень грубо, и поэтому Сяо Тяньяо, который редко крепко спал, проснулся.

Сяо Тяньяо снова сильно ущипнули за подбородок, поэтому он проснулся. Он яростно поглядел на Линь Чуцзю и сказал:

— Ты не могла бы быть немного помягче?

Его хриплый голос говорил о том, что таблетка застряла у него в горле.

— О, вы проснулись? — реакция Линь Чуцзю была совершенно неуместной. — Попейте еще воды. А потом проглотите эти три таблетки сами.

Линь Чуцзю быстро налила воды в стакан и помогла Сяо Тяньяо подняться. Подав ему воду, Линь Чуцзю сказала капельку добрее:

— Попейте побольше воды, чтобы смочить горло.

Верхняя часть тела Сяо Тяньяо прислонилось к Линь Чуцзю, так что он бессознательно следовал ее приказам. Линь Чуцзю взяла Сяо Тяньяо за подбородок и поднесла руку с таблетками. Затем она сказала:

— Откройте рот.

Тонкие белые кончики пальцев Линь Чуцзю касались его подбородка. Так что Сяо Тяньяо полностью подчинился ее приказу. Но ее рука, державшая его ладонь с таблетками… случайно коснулась его губ.

В этот момент Сяо Тяньяо почувствовал холодные пальцы Линь Чуцзю, и это было очень приятно. И единственное, что расстраивало его, это…

Когда рука Линь Чуцзю коснулась его губ, она не показала никакой реакции.

Какие крепкие нервы у этой женщины, а?

Сяо Тяньяо почти хотелось укусить пальцы Линь Чуцзю.

— Ладно, теперь хорошенько отдохните. Если вам вдруг станет неудобно, можете позвать меня, – сказала Линь Чуцзю, помогая Сяо Тяньяо улечься в постель.

Затем она тщательно укрыла его одеялом.

С начала до конца Линь Чуцзю не спрашивала его мнения. Но, что поразило Сяо Тяньяо еще больше, так это то, что он послушно закрыл глаза.

Это просто… невероятно!

Сяо Тяньяо не мог не нахмуриться. Однако, когда он вспомнил бледное лицо Линь Чуцзю, его сердцу стало невыносимо больно.

Забудь об этом, эта женщина слишком устала. Так что ему не хотелось с ней ссориться.

Послушное поведение Сяо Тяньяо и тщательная и внимательная забота Линь Чуцзю. Они не поссорились и не поругались, что случалось очень редко. И поэтому Сяо Тяньяо почувствовал себя гораздо лучше.

Ночь прошла без инцидентов, пока Сяо Тяньяо не закричал посреди ночи:

— Помогите мне встать!

В этот момент Линь Чуцзю спала, опершись на стол. Поэтому, когда она услышала голос Сяо Тяньяо, она сразу подошла к нему и спросила:

— Что случилось?

Голос Линь Чуцзю звучал очень лениво, и она была растеряна. Поэтому Сяо Тяньяо терпеливо повторил свои слова:

— Помоги мне встать.

— Встать? – спутанные мысли Линь Чуцзь мгновенно прояснились. — Нет, вам нельзя вставать! Что вам нужно? Я помогу вам.

Четыре разреза были сделаны на его ногах, как он может встать, а?

— Ты мне поможешь? Мне надо в туалет, как ты тут можешь помочь? – Сяо Тяньяо специально сделал так, чтобы это звучало плохо, а Линь Чуцзю не усложняла ему жизнь.

— В туалет? – услышав эти слова, Линь Чуцзю на мгновение пришла в замешательство.

Все-таки ванъе тоже был человеком, которому были свойственны срочные дела. Линь Чуцзю думала, что Сяо Тяньяо, который был холодным и могучим властелином, не нуждался в еде и воде, как бог.

— Что? Ты меня не слышала? – в глазах Сяо Тяньяо мелькнул смех.

Линь Чуцзю знала, о чем думает Сяо Тяньяо. Он хочет смутить ее, но он размечтался!

— Я хорошо вас расслышала, вы сказали, что хотите в туалет, просто подождите секунду.

— Ладно, я подожду!

Ему хотелось посмотреть, как Линь Чуцзю ему поможет.

Парализованные пациенты годами мочатся в постели, что доставляет медсестрам некоторые трудности. Однако, хотя Линь Чуцзю в первый раз занималась постоперационным лечением, она полагала, что эта задача не из трудных.

Положив судно на кровать, Линь Чуцзю протянула руки, чтобы стянуть остатки штанов Сяо Тяньяо. Выражение лица Сяо Тяньяо мгновенно изменилось, и он схватил Линь Чуцзю за руку:

— Что ты делаешь?

— Снимаю с вас штаны? Вы что, хотите мочиться в них? — Линь Чуцзю проигнорировала потемневшее лицо Сяо Тяньяо и попыталась сбросить его руки.

А затем она сказала очень серьезно:

— Ванъе, не стесняйтесь. Я уже взрослая девочка, и меня не волнует то, что вас волнует.

Что ж, Линь Чуцзю признавала, что ее слова звучат отчаянно. Но что мог сделать Сяо Тяньяо?

Если вы можете сами встать, то вперед!

— Ты все равно не женщина, – сказал Сяо Тяньяо со сжатыми зубами и покрасневшими ушами.

— Какое это имеет отношение?

Что ж, она признает, что даже в ее голосе звучит отчаяние. У нее нет других мыслей. Сяо Тяньяо для нее всего лишь пациент. В конце концов, какие части тела доктор не видел раньше? И, если бы все урологи, акушеры и гинекологи были только женщинами, что оставалось бы мужчинам?

— Ты считаешь, девушка должна снимать с мужчины брюки? – спросил Сяо Тяньяо с потемневшим лицом.

Линь Чуцзю убрала руки и сказала:

— Разумеется, нет. Но разве вы можете сами снять брюки? И почему вы так упрямы? Мы же муж и жена.

После этого послеоперационного ухода Сяо Тяньяо потребуется реабилитация. Но, если он продолжит обращать внимания на различия пола, она не сможет ничего делать.

— Ты права, мы муж и жена.

После объяснения Линь Чуцзю настроение Сяо Тяньяо немного улучшилось. Поэтому он немного покашлял и спросил:

— Ты когда-нибудь помогала так другим?

Этот вопрос был очень важен для него. Потому что, если действительно есть кто-то… он будет не против убить этого человека своими собственными руками.

— Как это возможно? Кто мне позволит? И к тому же, разве вы не дали мне служанок? — Линь Чуцзю не лгала, после того как она лечила раны его солдат, остальную работу делали служанки.

— Понятно. Я единственный.

Кто бы мог подумать, что слова Линь Чуцзю так обрадуют Сяо Тяньяо.

Но…

Даже в таком случае Сяо Тяньяо все равно не позволит Линь Чуцзю снять с себя брюки.

— Не говори мне, что потребуешь, чтобы я мочился в эту штуку, – сказал Сяо Тяньяо, показывая пальцем на судно, стоявшее на кровати.

Эта штуковина с большой дырой? Он должен сунуть его туда? Это неприемлемо.

Линь Чуцзю знала, о чем думает Сяо Тяньяо. Но какое дело ей до этого?

Линь Чуцзю улыбнулась и жизнерадостно сказала:

— Да, вы сейчас не можете двигаться, так что вы можете ходить в туалет, только лежа в кровати. Но будьте спокойны: дыра довольно большая, так что он не застрянет. Если вы стесняетесь, я могу выйти, и вы сделаете это один.

Всегда, когда Сяо Тяньяо был недоволен, она радовалась.

Потемневшее лицо Сяо Тяньяо становилось все мрачнее и мрачнее. Он ничего не говорил, но его темные глаза продолжали смотреть в лицо Линь Чуцзю. Этот взгляд…

Сяо Тяньяо всегда чувствовал, что в ее улыбке всегда есть скрытый смысл.

Что ж, Линь Чуцзю признавала, что ей хотелось, чтобы Сяо Тяньяо чувствовал себя неуютно. Но у нее не было злого умысла, она просто хотела сделать свою работу.

Линь Чуцзю слегка откашлялась и мягко спросила:

— Ванъе, вы все еще хотите в туалет?

Если он будет долго сдерживаться, его мочевой пузырь взорвется, так?

Спать вместе и Объятия

На лице Линь Чуцзю играла веселая улыбка, но ее глаза были такими радостными, но Сяо Тяньяо не мог этого вынести.

Разумеется, продержавшись долгое время, Сяо Тяньяо больше не мог терпеть. Он указал на дверь и медленно сказал:

— Линь Чуцзю, я хочу, чтобы ты вышла, убирайся сейчас же!

Сяо Тяньяо боялся, что может не удержаться и задушить женщину, дразнившую его!

Кто вообще такая — Линь Чуцзю! Она высококлассный медик, так что…

Увидев, что Сяо Тяньяо злится, она вышла, не сказав ни слова.

Но знает ли Сяо Тяньяо, как пользоваться судном? Линь Чуцзю не знала ответа на этот вопрос. Однако, когда она снова вошла, Сяо Тяньяо уже сходил в туалет. Линь Чуцзю не увидела в судне мочи, поэтому не поняла, что именно он сделал.

Сяо Тяньяо бесили все эти дела с туалетом. Поэтому, когда она вошла, то ничего об этом не сказала. Чтобы, совсем как ранее, между ними не разыгралась буря, Сяо Тяньяо ни о чем не упомянул. Так что, по всей видимости, между ними установилось молчаливое понимание.

Сяо Тяньяо вдруг вспомнил рассказ доктора У об операции. Поэтому он задумался и спросил:

— Ты явно знаешь, как вылечить мои ноги, так почему же ты не сказала ничего раньше?

Если бы она это сделала, у него не было бы неприятностей с Божественным Доктором Мо.

— А? – Линь Чуцзю не ожидала, что Сяо Тяньяо задаст такой вопрос, поэтому на мгновение она застыла в изумлении, прежде чем смогла ответит. — Разве я не объясняла вам этого раньше? Как бы то ни было, без особого лечения Божественного Доктора Мо для ваших мышц и сосудов я имела бы всего лишь 30% вероятности успеха. Риск был бы гораздо выше, и операция могла бы стать неудачной.

Когда Сяо Тяньяо услышал ее слова, он саркастически улыбнулся и сказал:

— Ты думаешь, я поверю твоим словам?

Это что, время расплаты?

Линь Чуцзю думала, что Сяо Тяньяо забыл, о чем она говорила.

Но, похоже, она ошибалась. Линь Чуцзю хотелось сформулировать бесчисленные причины в голове, но в нынешней ситуации она не могла этого сделать. Поэтому она решила давить на жалость.

Глаза Линь Чуцзю подернулись грустью, и она сказала:

— Мои слова, разве вы доверяли ли им когда-нибудь?

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю просто играет. Но все равно, когда он увидел грусть в ее глазах, его сердце заболело, и он почувствовал себя очень неуютно.

— Я сделала это ради вас, – Линь Чуцзю знала, что продолжать играть несчастную бессмысленно.

Но все равно она деловито склонила голову и одернула уголок своего рукава.

Линь Чуцзю не верила, что такая провокация не растопит сердце Сяо Тяньяо! Но, какая жалость…

— Ты думаешь, если изменишь значение слов, то одурачишь меня?

Результат все равно будет тем же, так зачем трудиться что-то менять?

— Ванъе, если вы мне не верите, тогда забудьте об этом, — Линь Чуцзю не привыкла играть несчастную.

И, видя, что Сяо Тяньяо вовсе не смягчается, она решила больше не притворяться. Линь Чуцзю села на стул и глубоко вздохнула, а затем сказала:

— Ванъе, если вы не верите мне, можете попросить императорского доктора проверить ваше состояние. Но, если вам кажется, что звать императорского доктора будет проблемно, можете дать мне медленно действующий яд. Можете дать мне антидот, когда ваши ноги будут совершенно здоровы через три месяца.

— Я не сказал и слова против тебя, а ты уже напридумывала уйму ситуаций, – продолжал сердито говорить Сят Тяньяо. — И неужели ты думаешь, что можешь просто так пить яд? Ты что, не знаешь своего собственного состояния?

— Это мое тело, как же я могу не знать?

От одной мысли о своем проклятом теле Линь Чуцзю не могла сдержаться и грустно опустила голову на стол.

Хотя она может вылечить свое тело, пройдет год, прежде чем оно снова станет здоровым. Так что, если что-нибудь случится с ней во время лечения, результат будет невообразимым. От одной мысли об этом Линь Чуцзю почувствовала себя усталой.

Взгляд Сяо Тяньяо стал мрачным. На самом деле, если бы Линь Чуцзю не упомянула об этом, он не вспомнил бы, что ей осталось прожить всего несколько лет.

От мысли, что Линь Чуцзю проживет так мало, сердце Сяо Тяньяо так сильно заболело, что ему показалось, будто кто-то ударил его ножом, и он не мог не схватиться на грудь.

Сяо Тяньяо крепко прижал руку к груди и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. И когда он, наконец, успокоился, то сказал:

— Линь Чуцзю, после того как я разберусь с проблемой на Востоке, я отвезу тебя в Центральную Империю, чтобы вылечить.

Центральная Империя с ее репутацией, наверняка, найдет способ вылечить Линь Чуцзю.

— В Центральную Империю? – лениво ответила Линь Чуцзю одним предложением и осталась неподвижна. — Это что, значит, я должна буду стать Богом Боевых Искусств, чтобы попасть туда?

Она же не мужчина, а? Так зачем же она будет учиться боевым искусствам и становиться воином? Кроме того, она может сама себя вылечить, так к чему искать чужой помощи?

— Я стану богом боевых искусств. Когда придет это время, я отвезу тебя в Центральную Империю.

Сяо Тяньяо был совершенно уверен в этом. К тому же, если бы он не получил травму, он уже был бы богом боевых искусств.

Линь Чуцзю сказала равнодушно:

— Скажите мне, когда придет время… Когда вы станете богом боевых искусств, вы уже забудете, кто я такая.

Она что, смотрит на него сверху вниз? Она мне не доверяет?

Сяо Тяньяо насупил брови, но ничего не сказал. Он должен отправиться в Центральную Империю, должен – ради нее или ради себя. Но он не солгал, когда сказал, что сделает это ради нее.

Линь Чуцзю трудилась весь день, так что она очень устала. Она пыталась не закрывать глаза, потому что Сяо Тяньяо все еще говорил. Но в скором времени она опустила голову на стол, и белая блестящая слюнка потекла по ее губам.

Видя это, Сяо Тяньо не мог не улыбнуться. Затем он поднял руку и щелкнул пальцами. Человек, одетый в черное, появился тут же. Он встал на одно колено и сказал:

— Господин.

— Подними ее, – сказал Сяо Тяньяо.

И чтобы человек, одетый в черное, поверил ему, Сяо Тяньяо подвинулся в сторону, оставляя половину кровати Линь Чуцзю.

Ванъе хочет, чтобы я поднял ванфэй?

Сначала человек в черном подумал, что ослышался. Но, когда он увидел, что Сяо Тяньяо подвинулся, он, наконец, понял, что не ошибся. Его принц и правда дал ему такое чудесное поручение.

Их ванъе хочет, чтобы он поднял принцессу и положил ее на постель. Но не убьет ли он его после?

Человек в черном с готовностью исполнил приказ Сяо Тяньяо без колебаний. Но глубоко внутри его сердце билось быстро.

Правда ли он… их безжалостный хозяин?

Почему это он внезапно стал разумным?

Человеку, одетому в черное, показалось, что он видит сон, поэтому он потихоньку ущипнул себя, но он почувствовал боль.

Человек в черном не решился оставаться дольше. Поэтому, сразу после того, как он положил неподвижную Линь Чуцзю на кровать, он повернулся и быстро убежал. Сяо Тяньяо сам поразился его скорости.

Кровать Сяо Тяньяо была очень большой. Поэтому, даже несмотря на то, что они лежали там вдвоем, Линь Чуцзю могла спокойно спать там, не переживая, что они дотронутся друг до друга. Сяо Тяньяо тоже не переживал, потому что Линь Чуцзю не сможет потревожить его раны.

Это был первый раз, когда они спали в одной постели!

Итак, глядя на женщину, лежавшую рядом с ним, Сяо Тяньяо расчувствовался и натянул одеяло на Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо долго колебался, но потом все же решился протянуть руку и обнять Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю несколько раз перевернулась в другую сторону, оставляя Сяо Тяньяо одного на своей половине.

Рука Сяо Тяньяо повисла в воздухе, но он не рассердился. Вместо этого он улыбнулся.

Контратака и эффективно

Замершее тело Линь Чуцзю говорило о том, что она лишь притворялась спящей!

Да, Линь Чуцзю не спала. Она очень устала, поэтому уронила голову на стол. Но ее сердце помнило, что она должна ухаживать за Сяо Тяньяо. Поэтому она не осмелилась провалиться в глубокий сон, и ее разум бодрствовал.

Однако она не знала, когда появился человек, одетый в черное, и не слышала приказа Сяо Тяньяо. Поэтому, когда человек в черном приблизился и поднял ее на руки, она окончательно проснулась.

В тот момент, когда Линь Чуцзю поняла, что Сяо Тяньяо приказал этому человеку перенести ее на кровать, она почувствовала замешательство…

Притвориться ли ей, что она только проснулась? Или продолжать притворяться спать?

Линь Чуцзю, которую положили на кровать, не знала, как ей встретиться лицом к лицу с Сяо Тяньяо, поэтому она выбрала продолжать притворяться спящей. В любом случае, кровать Сяо Тяньяо была такой удобной, так что она останется лежать неподвижно, чтобы не тронуть раны Сяо Тяньяо.

Однако Линь Чуцзю отлично знала, что, даже несмотря на то, что она крепко спала, она не тронет его ран, потому что она ни за что не пошевелится.

Будучи сиротой, она никогда не имела шанса спать или ворочаться в большой кровати. Она спала только снаружи большого магазина, пока ей не исполнилось десять. А затем, позже, она жила в приюте и спала на узкой койке.

Когда она была сиротой, она также никогда не имела возможности пинать одеяло во время сна. Потому что одеяла были только у больных детей. Ее жизнь была гораздо беднее, чем можно себе представить.

Поэтому, даже когда она оказалась в этом мире, у нее все еще была эта привычка. Линь Чуцзю подумала, что, лежа в этой большой постели, она сможет хорошо отдохнуть, но…

Но почему никто не предупреждал ее, что эта подушка и одеяло будут пахнуть, как Сяо Тяньяо?

Почему никто не говорил, что аромат дыхания Сяо Тяньяо будет таким соблазнительным?

Почему никто не сказал, что, когда она почувствует Сяо Тяньяо, ей совсем расхочется спать.

Это просто жестоко и бесчеловечно.

В этот момент Линь Чуцзю не только решила не спать, но и ее разум стал более трезвым… Потому что его полностью занял Сяо Тяньяо.

Так… сам Сяо Тяньяо лежал рядом с ней!

Поэтому, чтобы не поддаться влиянию Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю притворилась, что откатилась случайно в тот угол, где Сяо Тяньяо был… далеко.

Разумеется, отодвинувшись подальше от него, она смогла успокоиться. Линь Чуцзю медленно расслабилась. Она подумала, что все равно не сможет уснуть, но, по крайней мере, хорошо отдохнет.

***

Сяо Тяньяо уставился на Линь Чуцзю. Он увидел, как расслабилось ее напряженное тело. И как ее беспокойное дыхание стало ровным. Он ждал, пока Линь Чуцзю откатится обратно, но…

Спустя полчаса, затем час… Линь Чуцзю лежала в той же позе и совсем не шевелилась. Сяо Тяньяо хотелось притянуть Линь Чузцю поближе к себе, но он не мог пошевелиться. В итоге он не решился двигать ее, чтобы не разбудить.

— Мадам Линь что же… много обращались с тобой? — Сяо Тяньяо, смотревший на спину Линь Чуцзю, был озадачен.

Если бы Линь Чуцзю баловали в детстве в поместье Линь, она не спала бы в такой кровати скованно. Позой в сне Линь Чуцзю напоминала не избалованную мисс, а сиротку. Сиротку, которая спит на узкой койке.

Сяо Тяньяо несколько раз пытался подтащить Линь Чуцзю, но не смог дотянуться до нее и сдался.

В любом случае, у них еще много времени…

***

Когда Линь Чуцзю проснулась, она обнаружила, что находится в углу кровати, а не в объятиях Сяо Тяньяо, так что она испытала облегчение.

Разумеется, всякие сцены с объятиями в кино – не что иное, как ложь. Иначе, как могут обнять друг друга люди, которые крепко спят?

Проснувшись, Линь Чуцзю встала с кровати и размяла затекшие конечности. Затем она посмотрела на Сяо Тяньяо и увидела удивление в его глазах.

Линь Чуцзю не чувствовала смущения, она поклонилась Сяо Тяньяо и спросила:

— Ванъе, вы проснулись? Вам было удобно?

Сяо Тяньяо ожидал увидеть покрасневшее и смущенное лицо Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю вовсе не была смущена. Она даже сразу вернулась к своим прямым обязанностям.

— Нет.

Если я плохо себя чувствую, я получу еще одно лечение?

— Хорошо, я проверю вашу температуру, – кивнув, сказала Линь Чуцзю.

Помимо температуры Линь Чуцзю проверила еще и его пульс. И в самом деле, как она и говорила, в организме Сяо Тяньяо не было никаких проблем. Он преодолел критическую стадию. У него был всего лишь небольшой жар.

— У вас все еще небольшой жар, поэтому вам нужно еще отдохнуть. Следите, чтобы из ран не пошла кровь, но не снимайте повязки. Кроме того, пища должна быть негрубой. Если вам нужно сделать много работы, закончите только часть ее, а затем возвращайтесь к отдыху. Самое важное здесь: не напрягать ноги. Если вам что-нибудь понадобится, попросите о помощи, – сказала Линь Чуцзю.

Но, на самом деле, она имела в виду:

— Ванъе, если захотите в туалет, попросите принести вам судно, и пусть кто-нибудь разберется с этим за вас!

Разумеется, Линь Чуцзю не посмела сказать это вслух. Линь Чуцзю сделала еще несколько напоминаний и остановилась, только когда прибыл доктор У.

— Доктор У, вы пришли вовремя, теперь я пойду отдохну.

Хотя Линь Чуцзю удалось отдохнуть, она все равно выглядела очень усталой и бледной. И было похоже, что полностью восстановиться она сможет только через четыре или пять дней отдыха.

— Ну, что ж, – просто добавила Линь Чуцзю.

Она даже не сказала пары теплых слов. Вместо нее несколько взволнованных слов сказал доктор У, а затем участливо отправил Линь Чуцзю из комнаты. Но выражение его лица было непередаваемым.

Охо-хо… ему совсем не хотелось оставаться наедине с принцем. Жить в отчаянии поистине тяжело!

Доктор У посмотрел на удаляющуюся фигуру Линь Чуцзю и неохотно обернулся. Но когда он обернулся, то уже справился со своим настроением. Доктор У посмотрел на Сяо Тяньяо и поклонился:

— Ванъе, ваш раб к вашим услугам. Не хотите ли сначала освежиться?

Их ванфэй очень много работает. Но она не подала принцу завтрак, прежде чем уйти. Это плохо!

Сяо Тяньяо был не очень терпеливым, когда дело касалось доктора У. Поэтому после завтрака он сразу его отослал. Кроме того, он полностью проигнорировал рекомендации Линь Чуцзю и приказал слуге посадить себя в инвалидное кресло.

Сяо Тяньяо был подобен богу в глазах своих слуг. Так что, хотя этим слугам и не хотелось передвигать его, они не пытались его переубедить.

Для Сяо Тяньяо такие маленькие порезы казались ничтожными. Он был тяжело ранен несколько раз прежде, но все равно смог убить множество врагов. Поэтому теперь с четырьмя маленькими надрезами ему даже не нужно инвалидное кресло, если бы он мог встать.

***

После обычного рабочего времени к Сяо Тяньяо пришел Лю Бай.

— Ванъе, Павильон Тяньцан послал это со своей разведкой.

Павильон Тяньцан все еще уважал Сяо Тяньяо, но они не позволяли Лю Баю самому забирать доклады и передавали их только ему. Разумеется, это делалось потому, что Павильону Тяньцан хотелось задать несколько вопросов о положении Сяо Тяньяо. Поэтому Лю Бай отослал их вон моментально.

— Ммм, – Сяо Тяньяо взял доклад и буднично перевернул несколько страниц. — Павильон Тяньцан действительно заслуживает свою славу. Доклад очень детальный и точный.

Большие или малые преступления государственных служащих — все были перечислены в докладе. Так что эти сто тысяч серебреных монет не потрачены даром.

— Доклады Павильона Тяньцан всегда были подробными и точными, но я боюсь… – Лю Бай не договорил, но это не означало, что Сяо Тяньяо его не понял.

Передние люди Павильона отправили им этот доклад, но люди за их спиной наверняка предадут их. И именно это и планировал сделать Восточный Посланник Павильона Тяньцан.

Народ и Император не всесилен

Тревоги Лю Бая не были беспочвенными. Потому что Павильон Тяньцан никогда не был местом, которое с вами считалось. И как и думал Лю Бай, Особый посланник Восточного Павильона Тяньцан представил такой же доклад императору. Чтобы смыть с себя свой позор, Особый посланник Востока хотел убить Сяо Тяньяо лично.

Но он боялся силы Сяо Тяньяо и, чтобы подстраховаться, он позаимствовал чужие мечи для этой цели.

Разумеется, император Востока знал, что у него на уме, но как он это сделает?

— Спасибо вам, Главный Мастер-Посланник, теперь я чувствую себя ещё более вам обязанным.

Донесение Павильона Тяньцан пришло вовремя. Теперь у него точно было время составить план и нанести ответный удар Сяо Тяньяо. Особенно раз он решил использовать этот доклад как улику.

— Император, все эти годы вы заботились о Павильоне Тяньцан, так что это совершенно естественный поступок, – Восточный посланник Павильона Тяньцан улыбнулся, и его толстые щеки сложились в множество слоёв.

Но в этой улыбке не было ни следа радости, так что никто не рискнул посмеяться над его видом.

Особый посланник востока Павильона Тяньцан уже сделал все, что хотел, поэтому не задерживался дольше. Но прежде чем уйти, он официально сообщил императору, что когда тот захочет убить Сяо Тяньяо, Павильон Тяньцан его полностью поддержит.

Сяо Тяньяо и правда обидел так много людей!

После того как император услышал доклад, он сразу же приказал своим шпионам доложить всем своим министрам, чтобы они подчистили все возможные доказательства их преступлений. В конце концов, нельзя было допустить, чтобы Сяо Тяньяо послал их в Верховный суд.

Может быть, у Сяо Тяньяо и есть выигрышные карты на руках, но пока он не предоставит конкретных улик, доклад будет всего лишь стопкой бесполезных бумаг.

Помимо того, что император проинформировал государственных министров, но также сказал, что Сяо Тяньяо планирует подвергнуть их импичменту.

Так что они должны были спрятать и их тоже.

Если важные люди могли найти способ, маленькие люди тоже были способны это сделать. Не говоря о том, что 35 министров – это немалое число. Потому что, если они будут работать все вместе от отчаяния, с их силой нельзя будет не считаться.

***

Шаги, которые предпринимал император, были немаленькими, так что, несмотря на то, что он намеренно скрывал их, Су Ча мог их заметить. Поэтому, как только он узнал новости, то сразу же ринулся в поместье Сяо. Су Ча шел быстро с серьезным выражением лица, так что даже если охранники хотели бы остановить его, они не решились бы приблизиться.

Су Ча очень волновался, поэтому он не заметил странного поведения охранников, и просто вошел внутрь. И тогда…

Ему не повезло застать Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо.

— Ванъе, почему вы совсем не заботитесь о своем организме? Если бы я знала, я бы не трудилась лечить ваши ноги.

— Твое волнение беспочвенно, ты можешь вылечить их снова. Так в чем проблема?

— Другого раза не будет! Потому что, если ваши раны откроются, я больше не буду разбираться с этим!

Линь Чуцзю взорвалась гневом.

Она проспала всего одно утро, но раны Сяо Тяньяо снова открылись? Да, он не снимал повязки, но швы разошлись. И у него шла кровь, и раны были почти открыты.

Это был первый раз, когда Линь Чуцзю сильно разозлилась на него. Но Сяо Тяньяо просто не мог вспомнить, когда его швы разошлись. Поэтому он не смог поправить их до того, как Линь Чуцзю об этом узнала.

Сяо Тяньяо не боялся боли. Теперь она это знала. Но даже если он не боится боли, то это не значит, что рана не может заразиться.

— Когда Божественный Доктор Мо сказал вам, что его лечение займет несколько месяцев, вы полностью выполняли его инструкции. Так что же? Почему вы не можете сделать то же для меня? Я тоже ваш врач, но вы не в состоянии уважать мои усилия?

Медицинский поднос в руке Линь Чуцзю чуть не упал на пол.

Притеснения Сяо Тяньяо зашли слишком далеко, он даже не видел в ней доктора.

Так что, если бы она могла, то разбила бы медицинский поднос о пол, чтобы не иметь возможности лечить его, но… она не могла этого сделать.

Они с Сяо Тяньяо заключили соглашение. Она вылечит его ноги. Так что она должна закончить дело, потому что иначе она же в итоге и пострадает.

Когда ее гнев утих, Линь Чуцзю вытерла слезы. Затем она склонилась перед Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю промыла и перевязала его раны, но на этот раз она не стала их зашивать.

Линь Чуцзю подняла голову и увидела бесстрастное лицо Сяо Тяньяо. Она чувствовала, что сердце говорит ей уйти, поэтому она встала и…

Тут она увидела Су Ча в комнате.

Это был первый раз, когда Су Ча видел, чтобы кто-нибудь отчитывал Сяо Тяньяо у него на глазах. Но что поразило его еще больше, так это то, что Сяо Тяньяо не рассердился!

Должно быть, он вошел не в ту комнату!

Су Ча отступил на пару шагов, а затем снова вошел.

Комната точно была правильная!

Когда Линь Чуцзю увидела, что Су Ча снова вошел, она моментально сложила свои вещи и прошла мимо него.

— Ванфэй, – Су Ча поклонился ей, но Линь Чуцзю ему не ответила.

Су Ча неловко стоял на одном месте, но, повернув голову, он посмотрел на Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо указал пальцем в другую сторону и сказал:

— Сядь.

Су Ча сел на стул и осторожно спросил:

— Ванъе, вы в порядке? Ванфэй вас так отругала?!

— Ммм, – ответил Сяо Тяньяо спокойным голосом.

При этом Су Ча снова заподозрил, что, возможно, чего-то не расслышал. С чего принцессе вообще отчитывать ванъе, правильно?

Однако в таких сферах Су Ча никогда не решался выяснять детали.

— Император, должно быть, получил новости от Павильона Тяньцан. Так что прямо сейчас у нас больше нет способа послать этот доклад в Верховный суд.

Что же до Верховного суда? Он послушает императора или принца.

После этого доклада не оставалось сомнений, что ни закроют на все глаза.

— Нет смысла посылать его, – Сяо Тяньяо с самого начала не планировал его посылать.

В конце концов, они никогда не добились бы хороших результатов, если бы он решил разоблачить государственных министров.

У императора был полный контроль над обычными каналами связи. Так что, если он пошлет этот доклад, это будет то же самое, что показать его императору.

— Что же тогда нам делать?

Они потратили сто тысяч монет серебром, но не используют его?

Сяо Тяньяо постучал пальцем по столу, но не угрожающе.

— Распечатай к завтрашнему дню тысячу копий. Я хочу увидеть их все.

— Ты хочешь…

Распространить их по всей столице?

— Да, я хочу, чтобы все люди в столице увидели эти улики завтра же.

Если народ рассердится, император не сможет смолчать.

Император мог помешать его плану, но он не мог заткнуть рты всем своим гражданам, верно?

— Получится ли это? — Су Ча уже представлял злое лицо императора.

— Ты боишься? – глаза Сяо Тяньяо вспыхнули и холодно посмотрели на Су Ча.

Су Ча торопливо покачал головой и сказал:

— Нет.

В конце концов, бояться сейчас было бесполезно, потому что он давно был связан с Сяо Тяньяо. И если корабль Сяо Тяньяо пойдет ко дну, его жизнь тоже плохо кончится.

— Не боишься… Хорошо.

Сяо Тяньяо отвел глаза, но холодность в них вовсе не стала меньше. Он, несомненно, сидел в инвалидном кресле, но со стороны казалось, что он сидит на драконьем троне. Троне, который имеет власть и превосходство.

Су Ча не в первый раз видел у Сяо Тяньяо такой взгляд. Но он все же не мог не испугаться его.

Тело Сяо Тяньяо, Бога Войны, всегда излучало леденящую кровь ауру. Так что невозможно было не склониться до земли и не встать на колени…

Допрос и Помни, кто твой господин

Напечатать тысячу копий за одну ночь — это большая работа. Поэтому Су Ча и Лю Бай были заняты до такой степени, что даже уже не замечали времени. Они также не знали, ушёл ли Сяо Тяньяо отдыхать.

Су Ча и Лю Бай были ответственны только за печать доказательств, тогда как все остальное делал Сяо Тяньяо. Что ж, такая организация позволит им избежать ошибок.

Так что сегодня можно было даже не заикаться об отдыхе, потому что Сяо Тяньяо был слишком занят, чтобы отдыхать. У него не было времени, чтобы обращать внимание на свои раны или даже обедать.

Линь Чуцзю пришла, чтобы сменить Сяо Тяньяо повязку. Она увидела, что Сяо Тяньяо был очень занят, как всегда. Поэтому она ничего не сказала. Но когда она увидела его холодное лицо, то лишь присела на корточки рядом с ним и поменяла ему повязку.

Линь Чуцзю, кроме того, померяла ему температуру. Но Сяо Тяньяо все еще был занят, поэтому он остался глух к ее словам.

Когда бы ни приходила Линь Чуцзю проверить его состояние, Сяо Тяньяо всегда был слишком занят, даже чтобы посмотреть на нее. Так что, хоть она и злилась до сих пор, через несколько часов она смирилась.

Сяо Тяньяо сам не заботится о своем теле, так почему она должна это делать? Она сделала все, что могла, чтобы вылечить его. Так или иначе, даже если бы кто-нибудь пришел убить ее, она не сказала бы, что расстраивается из-за него.

Но, хоть Линь Чуцзю и жестоко проклинала Сяо Тяньяо, в глубине души она была разочарована, потому что очень переживала за его состояние. Однако Линь Чуцзю хорошо знала, что если сам Сяо Тяньяо не хочет отдыхать, то она в самом деле ничего не сможет с этим поделать.

Как бы то ни было, если император загонит его в угол, и Сяо Тяньяо перестанет бороться, погибнет не он один!

Поэтому, прежде чем лечь спать, Линь Чуцзю прилежно отправилась еще раз осмотреть Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю обнаружила, что раны Сяо Тяньяо распухли, но она ничего не сказала, а лишь нахмурилась. Затем она повернулась и пошла за доктором У.

— Это сработает? Ванъе меня послушает? – спросил доктор У, вытирая пот с лица.

— Я сделала все, что могла. Пришла пора вам ухаживать за ванъе, – просто сказала Линь Чуцзю, потому что ей было все равно, пройдет ли это хорошо или нет.

— Почему мне так не везет, а, – расстроено сказал доктор У, но так как он был врачом поместья Сяо, он не мог игнорировать Сяо Тяньяо.

По словам Линь Чуцзю, он должен был подавать лекарство Сяо Тяньяо сразу же, пока оно было теплым. Но доктор У не решился отправить его напрямую. Вместо этого он зажег маленький огонь, чтобы поддерживать его теплым. И когда Сяо Тяньяо, наконец, выдохнул, доктор У осторожно сказал:

— Ванъе, прежде чем уйти, ванфэй специально велела мне сохранить это лекарство теплым, чтобы вам стало лучше.

Договорив, доктор У молча поставил лекарство перед Сяо Тяньяо. А затем он почтительно отступил на шаг назад и подождал, пока он закончит.

Сяо Тяньяо ничего не сказал, а только посмотрел на дымящуюся чашу с лекарство затуманенным взглядом. И спустя долгое время произнес:

— Вы можете идти.

Доктор У, который чувствовал себя виноватым, торопливо поклонился и повернулся, чтобы уйти. Но прежде чем удалиться, он не забыл закрыть дверь.

Горячий пар от лекарства постепенно исчез, что означало, что теперь лекарство теплое. Сяо Тяньяо взял чашку и в мгновение ока осушил ее. Но после этого он даже не выпил чаю. Он просто дал горькому привкусу остаться на языке.

***

Линь Чуцзю говорила без всякого участия к Сяо Тяньяо. Но в глубине души она все-таки сильно волновалась о его ранах. Линь Чуцзю вернулась в свой двор так внезапно. Поэтому она несколько раз окликнула служанок, прежде чем Чжэньчжу и Фэйцуй отозвались. Однако она не слышала их разговора, а только слова:

— Ах, ладно, мы просто выясним это.

Чжэньчжу и Фэйцуй казались очень расстроенными. Потому что они не знали, захочет ли Линь Чуцзю узнать, о чем они говорили. Но в итоге они лишь переглянулись и больше ничего не сказали. А затем служанки просто спросили Линь Чуцзю, хочет ли она принять ванну.

— Хорошо.

Прямо сейчас, похоже, ей больше ничего не нужно делать.

После ванны Линь Чуцзю немного взбодрилась. Поэтому она решила поинтересоваться тревогами Чжэньчжу и Фэйцуй.

— Ванфэй, несколько дам прислали письмо и пригласили вас полюбоваться вместе с ними цветами, – в один голос сказали Чжэньчжу и Фэйцуй.

Раньше подобные письма присылались напрямую принцу Сяо. Но так как он был очень занят в последние два дня, домоправитель Цао отправил это письмо Линь Чуцзю, чтобы она могла решить сама.

Линь Чуцзю ненавидела неприятности, поэтому сказала:

— Нет, откажите им всем.

Чжэньчжу и Фэйцуй давно ожидали такого ответа.

Чжэньчжу подошла к ней, как только молоко в чашке нагрелось, как нужно.

Как только теплое молоко потекло по горлу в желудок, Линь Чуцзю почувствовала, как согрелось ее тело. Ее немного нахмуренные брови тоже непроизвольно расслабились. И, похоже, ее настроение тоже стало весьма хорошим.

Видя это, Шаньху спокойно сказала, что было у нее на уме:

— Когда я ходила на кухню за молоком, я услышала, как домоправитель велел повару приготовить еще одно блюдо. Кажется, ванъе не обедал, потому что был очень занят. Домоправитель Цао беспокоился, что ванъе, возможно, страдает от боли, но он не знает, как добиться чего-то от господина. Он может только смотреть и надеяться, что ванъе будет есть трижды в день.

Шаньху продолжала говорить, глядя на Линь Чуцзю, потому что она очень хотела увидеть ее реакцию, но…

Линь Чуцзю, как обычно, сделала вид, что ничего не слышала. Она только прихлебывала и прихлебывала молоко, и на ее губах появился белый след.

Шаньху расстроилась, но она не сдалась, добавив:

— Домоправитель Цао сказал, что не может винить ванъе за то, что он забывает заботиться о себе. Потому что мы сейчас в очень трудном положении. Множество людей постоянно следят за поместьем Сяо. А несколько дней назад были убиты люди, доставлявшие нам еду, чтобы подменить припасы. Если бы наши слуги на кухне не были осторожны, мы бы уже были отравлены.

Шаньху продолжала говорить о разных вещах, но она заметила, что Линь Чуцзю все еще равнодушна. Поэтому она не могла не встревожиться. Линь Чуцзю только продолжала пить свое молоко, поэтому Шаньху импульсивно шагнула к ней.

— Ванфэй, вы не хотите навестить ванъе? Мы не знаем, сможет ли он сегодня заснуть. Домоправитель Цао сказал, что раны ванъе кровоточат. Но как только доктор У дал ему лекарство, ванъе выгнал его вон. О ванъе некому позаботиться. Ванфэй, не могли бы вы пойти навестить ванъе? – Шаньху очень этого хотелось, но, похоже, все было не так просто.

Она не знала, правильно ли было ссылаться на домоправителя Цао. Она просто пыталась убедить принцессу.

Линь Чуцзю ухаживала за Сяо Тяньяо всю ночь, но он не поддался. Так что Линь Чуцзю не знала, хочет ли Шаньху, чтобы она снова позаботилась о Сяо Тяньяо или же чтобы она склонила перед ним голову.

Выражение лица Линь Чуцзю стало холодным:

— Это ванъе велел тебе это сделать?

— Нет-нет, — Шаньху знала, что ей не следовало так много говорить, но она больше не могла сдерживаться.

— Тогда, значит, твой господин – домоправитель Цао?

Чем более резкими становились слова Линь Чуцзю, тем больше дрожала Шаньху. Она снова и снова покачала головой и сказала:

— Нет, моя госпожа – ванфэй.

— Ты ошибаешься, я не твоя госпожа, – сказала Линь Чуцзю, мягко взяв Шаньху за руки.

Однако Шаньху затряслась еще сильнее. Она тут же встала на колени и сказала:

— Ванфэй, я была не права.

Видя это, Чжэньчжу, Маньяо и Фэйцуй последовали ее примеру. Они все встали на колени и молили о помиловании.

Они не думали, что убеждения Шаньху приведут к этому. Поэтому они не знали, что делать.

Линь Чуцзю не смотрела на четырех стоявших на коленях служанок, она лишь холодно сказала:

— Помните, кто ваша настоящая госпожа, чтобы не запутаться впредь.

Договорив, Линь Чуцзю прошла мимо них.

Что эти люди о ней думают?

Правильно это или нет, почему она должна склонять голову?

Священный закон и Злые деяния

На рассвете торговцы начали вывозить свои деревянные тележки и один за другим занимать хорошие места на улицах. Эти торговцы продавали соевое молоко, вон тон, булочки, кашу и многое другое. Некоторые из них также продавали фрукты и овощи. Поэтому через некоторое время просторная улица оказалась заполнена народом.

И как только аромат соевого молока охватил всю улицу, появилось еще больше людей, в частности студентов. Но на этот раз эти люди науки вышли не обсуждать жизнь человека, а купить фруктов и овощей.

Сегодняшний день был похож на все другие, женщины шли по улице со своими корзинками. Люди, узнававшие друг друга, здоровались. Другие выбирали один-два фрукта, чтобы купить на свое малое количество серебра. Или покупали уцененный зеленый лук.

Несколько оборванных студентов уселись за жирным столом и завели разговор о славе своих предков. Хотя их истории были отчетливо преувеличенными, все же многие люди не покидали столицу, поэтому их глаза были полны изумления.

Время от времени раздавались смех или плач детей. Столица от всех этих звуков казалась погруженной в хаос, но на самом деле, они все подчинялись небесным законам. Обычные жители столицы привыкли к такой жизни. Потому что каждый день был таким же, как предыдущий, и мало что в городе менялось.

Однако, когда все считали, что этот день будет обычным, случилось нечто неожиданное.

— Скорей, смотрите, там много бумаг.

Никто не знал, кто внезапно крикнул это, но толпа увидела дюжину бумаг, падающих с неба, как снежные хлопья. Некоторые люди стали подпрыгивать, чтобы схватить листок.

Бумага была очень удобной вещью, но и очень дорогой. Так что большинство людей не могли себе ее позволить. На этой бумаге уже было что-то написано, так что они не могли использовать ее, чтобы еще что-то написать. Но это было не важно, потому что ее все еще можно было использовать для упаковки или как туалетную бумагу.

Так что некоторые люди старались подпрыгнуть и достать еще. Но больше бумаги им на голову не падало.

— На ней что-то написано, но что это значит, а? – брали бумажки неграмотные дети, склоняли головы и переглядывались.

— Молодой ученый, вы не взглянете и не прочитаете это нам? – мелкий уличный торговец взял листок и с уважением обратился к одному студенту.

Увидев, что множество людей смотрит на него и ждет, когда он прочитает, молодой студент, не взглянув на содержание заранее, просто прочитал его вслух с гордостью:

— Губернатор провинции Цзю Мэнь любит молоденьких девочек. Он держит множество молодых девушек в Храме Юйнань за городом. Молодая внучка правого премьер-министра пропала три года назад, но на самом деле находилась в Храме Юйнань в губернатора Цзю Мэнь, который использует ее как секс-рабыню…

Дочитав до этого места, студент понял, что он читает. И от потрясения у него выступил холодных пот. Он перестал читать и тут же отшвырнул бумагу:

— Мать честная! Это что еще за чертовщина!

Студент не заботился о потере денег, так что лишь только он оставил плату за нетронутую еду, как тут же быстро убежал.

Окружающие люди тоже заметили, что было не так, и их лица побледнели, как бумага. Листы у них в руках будто превратились в горячую картошку, потому что они поспешно их отшвырнули.

— О, мне конец, я чуть не забыл, сколько времени. Я вернусь позже.

— Это гнусное преступление, скорей, пойдем домой сейчас же.

— Я сегодня закончил с продажами, я пришлю вам ваши заказы позже, а теперь мне нужно уходить.

Будь-то торговцы или женщины с корзинками, все хватали своих детей и тут же бежали домой. Так что людная улица сразу же опустела. И бумаги остались разбросанными на земле.

Однако то же самое случилось на нескольких главных улицах столицы. И помимо этих улиц различные рестораны и постоялые дворы не стали исключениями. В особенности место, где присутствовало большинство ученых людей и студентов, так что эти улики обвинения были разбросаны повсюду.

***

Министры всех фракций просыпались всегда рано утром. И сразу на самом верху своих столов на этот раз они обнаружили несколько листов доказательств преступлений их коллег – государственных деятелей.

Административный лидер провинции Нань’Ань Виконт Ван пьет кровь девственниц в храме Таоист; губернатор провинции Цзю Мэнь держит множество молодых девушек в Храме Юйнань за городом, генерал Чжэнь зарыл трупы в подсолнуховом саду.

Сын правого премьер-министра убил студента из зависти; домоправитель левого премьер-министра убил целую семью из-за куска старинного янтаря.

Генерал Чэнь силой овладел своей золовкой и жестоко расправился с невинными людьми; генерал Лю отдал прямой приказ окружить деревню и уничтожить ее; люди генерала Чжоу в городе плакали от бедности, но его собственный дом был покрыт дорогим кирпичом и полон золота.

Люди генерала Вэна в тайне убивали обычных солдат, чтобы совершенствовать свое боевое искусство; генерал Ху, чтобы сохранить свою власть, в тайне сотрудничал с вражескими шпионами и подбросил фальшивые улики, чтобы оклеветать Шан Фэн…

Кто мог подумать, что такие доказательства всплывут и явят на свет злодеяния государственных министров.

И в дополнение к этим доказательствам ужасных преступлений были еще доказательства любовных романов. Например, принцесса Фушоу Чжан держала своих мальчиков для игр в Саду Цзинь.

Сначала, когда они прочитали список доказательств преступлений своих коллег-министров, они ему не поверили. Они подумали, что кто-то просто намеренно тащит проблемы в суд.

Но когда группа «справедливых служащих» пошла с солдатами в Храм Юйнань, они нашли тощих и измученных девушек в потайной комнате в подземелье. Так что, даже если им не хотелось верить, не поверить было невозможно.

И, кроме того, в тайной комнате было две дюжины девочек. Большинству их них было пятнадцать, но самой юной было всего восемь. И когда эти девочки увидели, что к ним приближается мужчина, то сразу задрожали от страха.

К счастью, эти «справедливые служащие» не были беспринципными. Поэтому вместо того, чтобы наслаждаться сценой, они сразу же сняли свои плащи и накрыли их. И, кроме того, подыскали им хорошее место для ночлега.

Вдобавок к Храму Юйнань, были также и отважные офицеры, которые ворвались в подсолнуховый сад генерала Чжэнь. Охранники перекопали всю территорию, на которой нашли трупы мужчин и женщин. Некоторые из них выглядели так, будто были похоронены много лет назад.

Подсолнуховый Сад был местом катастрофы, Храм Юйнань тоже не стоило посещать. Некоторые люди все еще искали бессмертия. Поэтому дальше группа страстных офицеров пошла проверить Храм Таоист. И там они нашли дюжины девушек, зарезанных ради их крови.

У этих девушек были многочисленные раны на запястьях и на теле, поэтому они все были очень бледными.

***

Когда эти грязные и бесчеловечные места были обнаружены, никто уже не решался заявлять, что бумага, внезапно упавшая с неба, была просто чепухой.

— Небеса хотят, чтобы мы открыли глаза и наказали злодеев, – старик встал на колени и склонился до земли перед дворцом.

— Мой сын! Мой сын!

— Дитя мое, мама виновата. Я не должна была продавать тебя. Я не должна была принимать те несколько серебренников.

***

Семьи жертв плакали и стояли на коленях перед Официальной Резиденцией Правительства. Надеясь, что оно будет честным и добьется правосудия для их умерших детей.

Разные студенты со всей столицы собрались и присоединились к просьбам. Они умоляли императора сурово наказать убийц.

И когда эти известные студенты Конфуция вознесли горькие мольбы, правительство больше не могло ничего сделать. Однако за час до этого, когда новости только начали распространяться по столице, император хотел прикрыть их, но не смог.

Наказать и Нельзя отказывать гражданам

Как только император получил новости Павильона Тяньцан, он сразу же произвел тщательные приготовления. Но кто бы мог подумать, что Сяо Тяньяо поступит так бесстыдно и обнародует те улики таким способом.

Когда император услышал новости, он пришел в ярость и сразу же послал людей, чтобы разрушить план Сяо Тяньяо, но было слишком поздно. Когда события были раскрыты, как бы ни хотелось их стереть, сделать это уже будет непросто.

Через час люди императора собрали все бумаги, которые распространил Сяо Тяньяо. Он они не могли стереть память людей или заставить их закрыть на это глаза.

Начальник расследования вернулся во дворец, когда удостоверился, что больше улик в столице не увидят. Но что касается других мест, там собрать их не успели.

Глядя на большой список преступлений своих людей, император потемнел лицом:

— Это все мои верные дворцовые министры? Ну и хорошую же репутацию вы все мне создаете.

Никакая рыба не выживет в слишком чистой воде. Император, естественно, знал, что его люди не чисты, но не до такой степени.

— Все эти министры грешники, – сказали левый министр Линь Сян и правый министр Ю, преклонив колени перед императором.

Левый министр Линь Сян и правый министр Ю не совершали никаких ошибок, но так как члены их семей были виновны, им ничего не оставалось, как тоже просить пощады.

Помимо членов семьи, юная внучка правого премьер-министра Ю была жестоко оскорблена Губернатором Провинции Цзю Мэнем. Поэтому, чтобы улучшить свой имидж, он хотел попросить императора жестоко наказать его.

Изначально, ради репутации своей семьи, правый премьер-министр Ю не хотел признавать, что дешевая девка – его внучка. Но чтобы избежать проклятий людей, сыплющихся прямо под их дверью, он более не отрицал этого.

А признав ее, он, естественно, обязан был добиваться правосудия!

— Император, ради своего старого министра, пожалуйста, накажите губернатора провинции Цзю Мэня, – правый премьер-министр залился слезами.

Он был очень стар, но плакал, как ребенок. Поэтому, хоть император и был очень зол, он не мог закрыть на это глаза.

Видя, что правый премьер-министр рыдает так, будто его жизнь кончена, другие дворцовые министры поняли его намерения, и тоже последовали его примеру и стали умолять. Чтобы укрепиться и избежать катастрофы, императору было нужно показать свою власть.

Другие дворцовые министры тоже были виновны, но так как их проступки были не так ужасны, они потребовали у императора сурово наказать генерала Цзю Мэня.

Эти министры и правда знали, кого наказывать, а кого нет. Принцесса Фушоу Чжан и генерал Чжэнь Юань тоже были виновны в своих преступлениях, но чтобы ослабить гнев императора, на них закрыли глаза. Но поступят ли также другие люди, замешанные в этом и простые граждане?

Изначально император призвал своих дворцовых министров, чтобы разрешить срочную проблему. Но кто знал, что они будут искать правосудия и сосредоточатся на предмете, до которого… ему нет дела!

Правый премьер-министр Ю не добивался правосудия, но вдруг пришел евнух и доложил, что принцесса Фушоу Чжан явилась во дворец плача и повторяя, что она не может жить без своего мужа, принца Хоу.

Принцесса Фушоу Чжан никогда не разлучалась с принцем Хоу. И хотя она была высокомерна и заносчива, принцу Хоу ничего не оставалось, кроме как терпеть ее. Однако теперь, когда она совершила ошибку, принцу Хоу ничего не оставалось, кроме как развестись с ней.

То, что принцесса Фушоу Чжан держала в своем дворце мальчиков для игр, не было секретом. В конце концов, она жила со своими родственниками по мужу, так как же они могли не знать? Однако людям со стороны это было неизвестно, так что ее репутация оставалась чиста. Но теперь, когда Сяо Тяньяо обнародовал ее тайну, какой принц станет ее терпеть? Никакой.

Муж принцессы Фушоу Чжан был необычным человеком. Он был законным сыном Северо-восточного виконта Хоу. Первый Император изначально хотел завоевать Северо-восточного виконта Хоу, но он лишь смог сделать его младшего сына своим зятем.

Сын Северо-восточного виконта Хоу также знал, что этот брак был всего лишь политическим ходом. Так что, пусть он и был недоволен принцессой Фушоу Чжан, все, что он мог – это проявлять к ней уважение. Однако теперь, когда ее секрет был обнаружен, он больше не хотел с ней мириться, и хотел лишь сохранить свою репутацию.

Бунт снаружи не утих, а городские беспорядки снова усилились. Император столкнулся с бесконечной проблемой, но у него не оставалось выбора, кроме как распустить дворцовых министров и пойти во внутренний дворец успокаивать принцессу Фушоу Чжан.

Северо-восточный виконт Хоу непростой человек, после такого инцидента его так просто не успокоишь.

Дворцовые министры ушли. Правый премьер-министр Ю, который был похож на заплаканного десятилетнего мальчика, вышел вон, пошатываясь. Но как только он достиг дворцовых ворот, к нему тут же приблизился человек и с болью в голосе сказал:

— Господин, юная мисс, когда она проснулась, она не вынесла унижения, поэтому она ударилась головой о столб и умерла.

Услышав это, правый премьер-министр упал наземь.

— Доктора, доктора, скорее, позовите императорского доктора… – в панике закричал человек за воротами дворца.

Толпа окружила правого премьер-министра Ю. Левый премьер-министр Линь Сян тоже подошел помочь, ожидая императорского доктора.

Разумеется, левый премьер-министр Линь Сян выглядел очень обеспокоенным только внешне. Но на самом деле он проклинал правого премьер-министра Линь Сяна за то, что тот притворяется больным.

Что ж, Линь Сян признавал, что ему тоже хотелось бы притвориться больным, чтобы не быть втянутым в этот кризис, но…

Он не так жесток, чтобы позволить своей внучке удариться головой о столб и благополучно умереть.

Какое оскорбление! Чтобы обмануть чужих, он готов зайти так далеко. Линь Сян тоже был старым лисом, поэтому он понимал, что, чтобы сохранить репутацию семьи, правый премьер-министр Ю заставил свою внучку совершить самоубийство.

Это происшествие было ужасным, но, даже если император вовремя подавит его, новости мгновенно не остановишь. Император может приказать людям не говорить об этом. Однако прикрыть это теперь казалось совсем невозможным.

Так что, хотя император и хотел защитить генерала Цзю Мэня и остальных, он больше не мог этого делать. Он должен был дать справедливость гражданам, иначе возникнут не только внутренние конфликты, но и внешние.

В результате император сделал то, чего не хотел.

***

Хотя Сяо Тяньяо и не выходил за пределы поместья Сяо, но он был отлично осведомлен о том, что происходит снаружи.

В конце концов, можно сказать, что события развивались в соответствии с его планами. И вскоре по команде императора все злые государственные служащие в списке Сяо Тяньяо были вынуждены оставить свои посты, после чего были заключены в тюрьму в ожидании наказания.

Но, разумеется, этот инцидент не сильно поколебал уверенность императора. Потому что все освободившиеся места губернаторские будут заполнены, как только он раскроет рот.

Однако, что вызывало у императора серьезную головную боль сейчас, так это то, что он не ожидал, что улики в руках Сяо Тяньяо будут гораздо большими, чем это.

Согласно Павильону Тяньцан, Сяо Тяньяо хотел знать преступления всех государственных служащих от мала до велика, чтобы уничтожить их. Но кто бы мог подумать, что он использует только два из десяти доказательств.

— Проклятье, – император стукнул кулаком по столу, будто молотом.

На пальцах выступила кровь, но казалось, будто он ничего не почувствовал.

Император отлично знал, что Сяо Тяньяо все еще был для него угрозой. Что ж, тогда он продолжит держать на прицеле его доверенных лиц. Сяо Тяньяо осмелился обнародовать преступления его людей, и он сделает то же самое.

И если потребуется забрать все оставшиеся улики в свои руки, тогда он выяснит, где Сяо Тяньяо распечатал их!

Он обязан…

Что могло быть сделано, было сделано. Но некоторые вещи все еще оставались лишь мечтаниями. Через три дня и три ночи поисков шпионы императора нашли типографию с уликами преступлений. Однако сейчас она была почти пустой, за исключением нескольких печатных образцов.

Через три дня и три ночи поисков шпионы императора нашли людей, которые распространили улики в столице. Однако все они добежали до ближайшей реки или озера, после чего утопились. Все эти люди были мертвы, так что они больше не могли свидетельствовать против Сяо Тяньяо.

Если Сяо Тяньяо махнет рукой, все будет всегда настолько же чисто. Так что, даже если император хочет схватить его, это будет совершенно невозможно.

Ненормально и Пыль оседает

Человек способен узнать страх или боль только после поражения. И император не был исключением.

После долгих расследований начальник Разведки не нашел никаких улик, не то что каких-то существенных доказательств, которые могли бы привести к Сяо Тяньяо. Так что император ничего не мог ему сделать.

Видя, что ситуация в стране становится все более и более беспорядочной, чтобы спасти безопасность граждан, императору ничего не оставалось, кроме как отступить.

После того как он сурово наказал губернатора провинции Цзю Мэя, виконта Вэна и генерала Чжэнь Юаня, император приказал Храму Дали продолжать расследование по делу заключенных доверенных людей Сяо Тяньяо. Если они в самом деле были виновны в своих преступлениях, то они останутся в тюрьме. Но если существенных доказательств не найдут, они будут освобождены.

Каждый день доверенных и их родственников допрашивали. Так что все думали, что они все умрут. Но через десять дней их отпустили, потому что была доказана их невиновность.

Выйдя из тюрьмы, доверенные люди узнали всю подноготную этих событий. Поэтому они не могли не быть благодарными Сяо Тяньяо. И они были еще более готовы следовать за ним. В критический момент Сяо Тяньяо их не бросил. За такого господина стоит умереть.

Эти доверенные люди были значимыми генералами армии Восточной страны. Поэтому, так как их невиновность была доказана, они, естественно, заняли свои прежние посты. Хотя император и был этим недоволен, в данный момент он действительно не хотел новых неприятностей. Поэтому, чтобы успокоить Сяо Тяньяо, император снова назначил их генералами армии и отправил на фронт.

Ситуация во дворце, наконец-то, успокоилась. Но война все равно шла очень напряженно. Поэтому император назначил Высокочтимого Сюй Великим Генералом, который должен был повести 500 000 солдат к границе, чтобы разбить Северную Армию.

Чтобы поднять боевой дух воинов, император лично пошел посмотреть, как тренируется армия Высокочтимого Сюй. А затем он пожелал им победы.

После того как армия отбыла, император на время успокоился по поводу вторжения Северной армии. И теперь он мог сосредоточиться на гражданских беспорядках, которые произошли из-за списка улик.

Под большим давлением со стороны императора общественное мнение в столице изменилось, и разговоры переключились с ужасных преступлений государственных министров на войну между Востоком и Севером. И с тех пор никто не решался поднять прежнюю тему.

Однако Сяо Тяньяо был не из тех послушных и добрых горожан. У Сяо Тяньяо все еще было в руках кое-что, что могло встряхнуть министров Востока. Император не хотел столкнуться с новым беспорядком, но он также не хотел, чтобы ему снова угрожал Сяо Тяньяо. Он должен вернуть эти вещи, но…

Как мне их вернуть?

Каждый раз, когда ему угрожал Сяо Тяньяо, он чувствовал себя так, будто проглотил муху, поэтому он не мог не испытывать отвращения. Его ненависть к Павильону Тяньцан тоже усилилась.

— Я не могу в это поверить, как вы посмели? – император стукнул по столу, и его глаза холодно вспыхнули.

***

После успешной контратаки и после того, как они заставили императора сдаться, Су Ча и Лю Бай были хоть и усталыми, но счастливыми. Однако они не могли не волноваться:

— Император потерпел серьезное поражение, он наверняка найдет другой путь.

Лю Бай кивнул:

— Улики в наших руках – это обоюдоострый меч. Сражаясь с его помощью, мы также можем пораниться. Если те дворцовые министры узнают, что есть и другие улики, я боюсь, они придут в отчаяние.

— Мы должны разобраться с ними как можно скорее. Иначе мы правда попадем в беду, – сказал Су Ча спокойно, но его глаза вспыхнули от беспокойства.

И, как говорится, не буди лихо, пока лихо тихо. Так что, если они, правда, хотят столкнуть этих людей в пропасть, им нужен безумный план.

Сяо Тяньяо продолжал слушать разговор Су Ча и Лю Бая. Но, когда они договорили, он открыл рот и сказал:

— Сожгите.

— А? – Су Ча удивился и подумал, что ему послышалось.

— Сожгите и распространите новости сегодня же! – сказал Сяо Тяньяо, потому что он тоже не собирался уничтожать всех министров.

Эти люди, на самом деле, — сброд, но кто поручится, что новые набранные министры тоже не будут сбродом?

Поэтому вместо того, чтобы порождать новую группку голодных призраков, пожирающих плоть и кровь народа, лучше было оставить существующую группу в целости.

— Сжечь все? Без исключения? – расстроено спросил Лю Бай.

Мы заплатили тысячу серебром, а.

— Сжечь все, – просто сказал Сяо Тяньяо.

С помощью сотни серебряных монет он вернул себе всех своих доверенных слуг, так что это того стоило!

Этот список улик уже был бесполезен. Теперь это была всего лишь горячая картошка в их руках. Потому что, если они не разберутся с ними немедленно, у них у всех будут неприятности.

В эту же ночь Су Ча и Лю Бай разработали план. А затем они потихоньку приказали нескольким людям распространить новости, в которых говорилось:

— Все сведения, которые доставил принцу Сяо Павильон Тяньцан, сгорели.

В ту же ночь на востоке столицы книжный магазин Аньпин загорелся, но никто не погиб и не пострадал.

В ходе расследования стало известно, что владелец магазина был иностранцем. Однако после пожара никто не пришел заявить о своих правах на книжный магазин.

Поэтому все высказали догадку, что владельцем магазина, должно быть, являлся Сяо Тяньяо. И сгорели не книги, а списки улик.

Конечно, некоторые люди этому не верили. И одним из них был император. С чего бы Сяо Тяньяо стал жечь то, что угрожает ему и его людям? Поэтому, чтобы удостовериться в этом, император послал человека к Павильону Тяньцан.

Павильон Тяньцан туманно повторил то же, что распространил Сяо Тяньяо. Принц Сяо в самом деле сжег все улики, так что теперь вы можете быть спокойны.

Хотя Павильон Тяньцан были коварной организацией, они никогда не давали ложных сведений. Поэтому, когда дворцовые министры услышали это, они почувствовали облегчение. Они, наконец-то, могут спать спокойно. Им больше не нужно думать, как убить Сяо Тяньяо. Все вернулось в норму, только…

— Почему Павильон Тяньцан лишь уклончиво повторил слова Сяо Тяньяо? – император был очень расстроен.

Он, наконец-то, сумел загнать Сяо Тяньяо в угол, благодаря тем доверенным лицам, но все это лопнуло, как мыльный пузырь.

— Павильон Тяньцан всегда боялся принца Сяо. Должно быть, они сделали это, чтобы загладить вину за то, что ранее продали его, – высказал одно из своих предположений Начальник Разведки.

Это предположение не было неверным, но…

Прежде Павильон Тяньцан ни капли не боялся Сяо Тяньяо, так как же получилось, что они внезапно пошли ему на уступки.

Что они узнали?

— Может, они узнали что-то о состоянии здоровья Тяньяо? – Павильон Тяньцан не испугался бы Сяо Тяньяо, если только…

Его ноги не исцелились!

***

Догадка императора не была не верна. Потому что ноги Сяо Тяньяо теперь были совершенно здоровы!

Линь Чуцзю тоже не могла этого понять:

«Как его раны могли так быстро зажить?»

— Это невозможно! Сколько прошло дней?

Прошло всего десять дней, но ноги Сяо Тяньяо уже совершенно излечились, и были без малейшего шва..

Это просто божественные способности!

— Нет ничего невозможного, – в этот момент Сяо Тяньяо уже мог забыть о своем инвалидном кресле и встать на ноги.

Но он не делал этого, чтобы обмануть людей.

— Это выше моего понимания.

Даже несмотря на то, что факты уже были перед ней, Линь Чуцзю все равно не могла их осознать.

Это слишком ненаучно!

В конце концов, как обычный человек мог так быстро поправиться? Это просто доказывало, что Сяо Тяньяо мазохист!

Потрясенный вид Линь Чуцзю был слишком приятен Сяо Тяньяо. Но, вспомнив, как Линь Чуцзю повредила его телу раньше, Сяо Тяньяо сказал очень серьезно:

— Это… Увидев это, ты не должна судить мое тело только лишь по законам здравого смысла. Впредь ты не будешь проклинать меня у меня же под носом, чтобы другие надо мной смеялись.

— Вы… Черт подери!

Линь Чуцзю покраснела. Она была в ярости, но в то же время смущена.

Она похожа на собачку, которая пытается поймать мышку. Она будет ответственной за его реабилитацию в будущем, так что это будет так же просто, как написать свою фамилию вверх ногами…

День рождения и Выбирай, кому доверять

Пусть Линь Чуцзю было трудно в это поверить, ногам Сяо Тяньяо становилось все лучше. И на самом деле, ему даже необязательно было проходить реабилитацию.

Линь Чуцзю присела перед Сяо Тяньяо. Тщательно осмотрев его раны, она не могла не сказать:

— Это невозможно.

Всего две недели прошло с операции Сяо Тяньяо, но он уже мог свободно передвигаться. И если бы не четыре светлых шрама, Линь Чуцзю могла бы подумать, что операции никогда не было.

Прошла уже пара дней, а эта девочка все еще разглядывает их?

Сяо Тяньяо невольно покачал головой и потрепал Линь Чуцзю по волосам, чтобы успокоить ее:

— Это потому, что твои навыки врача очень хороши.

— Забудьте, я знаю свои возможности.

Хотя медицинская система дала ей десять очков за результат, она вовсе не была счастлива. Сяо Тяньяо теперь был здоров, так что она не имела к нему никакого отношения.

Встретить такого пациента – весьма маловероятно, доктора на нем много не заработают!

— Ты очень хорошо потрудилась, – без Линь Чуцзю даже с его способностью быстро поправляться он не смог бы ходить.

— Посмотрите на себя, искренне хвалите меня, как будто это все правда, – Линь Чуцзю встала и хлопнул в ладоши

А затем сказала:

— Ну что, ванъе, теперь, когда ваши ноги вылечены, когда вы съезжаете?

Чтобы она имела возможность как следует ухаживать за Сяо Тяньяо, он жил в ее половине.

Сяо Тяньяо слегка изменился в лице, но сказал, как ни в чем не бывало:

— Через два дня.

— Хорошо, – пока он обещает съехать – через два ли дня или через три — Линь Чуцзю не волнует.

Услышав ответ, который ей хотелось услышать, Линь Чуцзю не задерживалась дольше и просто решила уйти.

Однако ни через два, ни через три… ни через пять дней Линь Чуцзю не увидела, чтобы Сяо Тяньяо съехал. Вместо этого, непонятно откуда она получила приглашение.

— Ванфэй, принцесса Фу’Ань прислала вам приглашение на свой день рождения, который состоится 12 апреля, – Фэйцуй подошла и подала ей изящное письмо.

— Принцесса Фу’Ань? – Линь Чуцзю на мгновение задумалась, прежде чем смогла вспомнить эту женщину. – Родная младшая сестра императора, которая замужем за человеком из семьи Цуй?

— Да.

Принцесса Цуй была единственной принцессой, которая вышла замуж не за члена королевской семьи. Поэтому император специально построил для нее особняк и относился к ней по-особенному.

Линь Чуцзю смутно почувствовала следы заговора, поэтому не могла не спросить:

— Что в последнее время происходит снаружи?

Она знала, что Сяо Тяньяо был виновником какого-то важного события некоторое время назад, но она не знала, какого именно.

Когда Фэйцуй услышала слова Линь Чуцзю, она невольно подумала:

«Ванъе настоящий пророк: он и впрямь догадался, что ванфэй будет спрашивать о событиях в городе».

Фэйцуй не осмелилась уклоняться от вопроса Линь Чуцзю. Она рассказала ей обо всех волнениях, которые происходили снаружи. Однако она не сказала о том, какое отношение они имеют к Сяо Тяньяо, а лишь подчеркнула:

— Так как секрет принцессы Фушоу Чжан был открыт прилюдно, ее муж отослал ее. Они с принцессой Фу’Ань всегда были близки. Поэтому сейчас принцесса Фу’Ань часто навещает ее во дворце.

На этот раз Линь Чуцзю не потребовалось задавать дальнейших вопросов.

«Они хотят, чтобы я заплатила за злодеяния ванъе, а?» – Линь Чуцзю не решалась пускаться в домыслы, но раскрытие секрета принцессы Фушоу Чжан было явно делом рук Сяо Тяньяо.

Фэйцуй не осмелилась подтвердить предположение Линь Чуцзю. Потому что она знала, когда можно, а когда нельзя открывать рот.

Линь Чуцзю не стала смущать Фэйцуй, она взяла приглашение и спросила:

— Что сказал ванъе?

— Ванъе сказал, что ванфэй может делать все, что хочет. Даже если ванфэй сделает так, что небеса рухнут, ванъе возьмет на себя ответственность.

Их ванъе действительно господин!

Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула:

— Слова ванъе принесли мне облегчение. Ответьте принцессе Фу’Ань, скажите, что я прибуду вовремя.

Принцесса Фу’Ань была родной младшей сестрой нынешнего императора. Она также была его любимой младшей сестренкой. Ее отношения с императрицей тоже были хорошими. Поэтому день рождения или нет, праздник наверняка будет великолепным и роскошным.

С тех самых пор, как Линь Чуцзю вышла замуж за принца Сяо, помимо визитов во дворец, она не присоединялась ни к каким светским кругам столицы. Так что, можно сказать, это был ее первый выход в свет в качестве принцессы Сяо. День, когда ей нельзя было потерять лицо.

Но, разумеется, ее четыре служанки не осмелились сказать эти слова вслух.

Возможно, потому что ранее Линь Чуцзю наказала их, заставив встать на колени. Особенно Шаньху – каждый раз, когда она видела Линь Чуцзю, она говорила осторожно, боясь снова ее расстроить.

На самом деле, Линь Чуцзю хотела сказать Шаньху, что ей ни к чему осторожничать. В тот момент она была действительно несчастна, поэтому она наказала их в качестве предупреждения. Но теперь, если она не повторит той же ошибки, она забудет об этом.

Фэйцуй и остальные были ее служанками, но ей было все равно, верны ли они ей или нет.

***

Рано утром 12 апреля четыре служанки помогли Линь Чуцзю одеться.

Ее одежды были только что сделаны личными вышивальщиками поместья Сяо. Ее украшения тоже были новыми. Так что и в отношении стиля, и в отношении материалов Линь Чуцзю выглядела достойной титула принцессы.

Жаль, что все ее платья из приданого уродливы. Качество ее одежды из приданого было хорошим, но, надевая ее, Линь Чуцзю превращалась в радужную рыбку. Не говоря уже о том, что даже ее служанки не решались носить их, потому что они действительно выглядели ужасно.

Личная вышивальщица поместья Сяо была очень искусна, она сделала платье очень изящным и подходящим. Красная кайма ее одежды ярко сверкала, когда Линь Чуцзю двигалась. Узор на ее рукавах тоже сиял, будто золото. Так что в целом внешность Линь Чуцзю выдавала ее благородное происхождение.

Золотая вышивка на ее черном поясе искусно подчеркивала линию ее тела. Ее слегка широкие рукава, которые колыхались на ветру при ходьбе, придавали ей неописуемое очарование.

Ууу, ванфэй поистине элегантна, достойна, изящна и великодушна!

Хотя это был не первый раз, когда они видели Линь Чуцзю нарядной, они все равно не могли не восхититься.

Их принцесса была еще так молода, но она уже имела стать не меньшую, чем у императрицы.

— Ванфэй, вы несомненно самая прекрасная леди на сегодняшнем вечере, – похвалила Фэйцуй.

Сегодня был день рождения принцессы Фу’Ань, так что ей не следует наряжаться слишком красиво. А зная, как плохи их отношения, ей лучше избегать излишнего внимания, так?

Какой женщине не хочется видеть себя красивой. И Линь Чуцзю в этом не была исключением. Поэтому, видя свое прекрасное отражение в зеркале, Линь Чуцзю не могла не улыбнуться и не сказать в шутку:

— Мне ни к чему быть самой прекрасной леди. Я же не ищу хорошего мужа. Я уже замужем. Так что лучше дать эту возможность другой молодой мисс.

Видя, что она в хорошем настроении, Фэйцуй тоже в шутку сказала:

— Хороший муж уже попался в ваши сети, ванфэй. Так что незамужние юные девушки и в самом деле завидуют вам.

Это Сяо Тяньяо-то хороший муж?

Как можно сказать такие слова и не подавиться ими?

Линь Чуцзю не сказала вслух то, что было у нее на уме. Она также и не подала виду, что подумала так, она лишь улыбнулась и сказала:

— Как это мило с твоей стороны.

Снаружи Сяо Тяньяо слышал разговор Линь Чуцзю и ее служанки и невольно улыбался.

Ситуация и Срочный доклад

Прежде чем Линь Чуцзю закончила переодеваться, прошло полчаса. Так что силуэт СяоТяньяо больше не виднелся снаружи. И она так и не узнала, что он приходил.

Около поместья Сяо карета и кучер вместе со стражниками давно ожидали. Но число этих стражников было гораздо больше, чем когда она ездила во дворец.

Четыре служанки положили в карету все, что могло понадобиться Линь Чуцзю на вечеринке. Но помимо двух запасных платьев, они также принесли и костюм для верховой езды, чтобы быть готовыми к внезапным и неожиданным событиям.

Банкет принцессы Фу’Ань проводился не в особняке Цуй. Он проходил в Саду Вань Фу, за городом.

Император подарил Сад Вань Фу принцессе Фу’Ань. Его название — Вань Фу (Тысяча Благословений) — также было дано им, и это показывало, как император дорожил своей младшей сестрой.

Сад Вань Фу и королевские охотничьи угодья были разделены лишь стеной. Поэтому четыре служанки специально принесли одежду для верховой езды и ботинки для Линь Чуцзю, даже не сомневаясь.

И так же, как в тот раз, когда она ездила во дворец, Линь Чуцзю сразу вышла на улицу, а не зашла сперва к Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю не считала это странным. В конце концов, хоть они с Сяо Тяньяо и были мужем и женой, но были скорее чужими друг другу.

Линь Чуцзю это казалось вполне нормальным. Однако четыре служанки были расстроены. Они все оглядывались на ворота, но, прождав долгое время, даже не увидели, чтобы их ванъе сам попрощался с ванфэй.

Ааай… Из-за этого их слова о том, что их ванфэй поймала в свои сети хорошего мужа, оказались неправильными.

Снаружи поместья Сяо четыре служанки очень волновались. Но и в особняке домоправитель Цао чувствовал себя так же. И спустя долгое время он уже не мог этого выносить, поэтому храбро постучал в дверь кабинета.

— Ванъе? – домоправитель Цао поприветствовал его.

— Что? – спросил Сяо Тяньяо, но даже не поднял головы.

Император пошел с ним на компромисс и освободил всех его доверенных людей. Но это не значит, что теперь он мог отдыхать. Потому что его 300 000 солдат все еще находились на волосок от смерти. Его жизни зависят от него, так что… он не смел расслабляться.

Сердце домоправителя Цао колотилось, как барабан, но он все равно стиснул зубы и сказал:

— Ванъе, для ванфэй это первое посещение банкета по случаю дня рождения, вы не хотите дать ей какие-нибудь наставления?

Ванъе, вы должны больше значения придавать ванфэй!

— Ванфэй это нужно? Сяо Тяньяо был так занят в последнее время, что ему некогда было обращать внимание на такие мелочи.

— Э-э… – домоправитель Цао подавился.

Их ванфэй легко справилась с императрицей, так что, похоже, ей это было не нужно. Но….

Это не значит, что их ванъе не следует сказать пару слов. Ванфэй все-таки, как бы это сказать, его женщина.

Сяо Тяньяо посмотрел на искаженное лицо домоправителя Цао, затем нетерпеливо сказал:

— Если вы хотите что-то сказать, то ступайте…

Домоправитель Цао подумал, что Сяо Тяньяо понял, что у него на уме. Поэтому, несмотря на свои старые руки и ноги, он радостно выбежал на улицу, но…

— Ванфэй? Где же карета?

Стражник ответил:

— Ванфэй давно уехала.

Домоправиль Цао:

— …

***

В столице было всего несколько дам более достойных, чем принцесса Фу’Ань. Но почти никого, кто превосходил бы ее в благородстве. Поэтому на этот банкет никто не осмелился опоздать, из-за страха разозлить ее.

Разумеется, Линь Чуцзю была исключением, потому что принцесса Фу’Ань была старшей сестрой Сяо Тяньяо. Но можно сказать, что их отношения всегда были плохими.

Не только из-за императора, но еще и потому что они были совершенно противоположны по характеру. Однако, если Линь Чуцзю прибудет вовремя, не будет ли это означать, что Сяо Тяньяо проявляет к ней уважение?

По дороге на улицах столицы Линь Чуцзю не встретила никаких проблем, поэтому она приехала вовремя.

Линь Чуцзю и ее люди не торопились. За чертой столицы дорога была немного неровной, поэтому кучер специально ехал медленно.

Сад Вань Фу был близок к королевским охотничьим угодьям, поэтому расстояние до него от столицы было весьма велико. На дорогу уйдет полчаса, поэтому от скуки Линь Чуцзю невольно зевнула и попросила Фэйцуй дать ей книгу, чтобы скоротать время.

Карета ехала ровно. Кучер правил медленно, поэтому всем им было удобно сидеть.

Фэйцуй передала ей книгу, но Линь Чуцзю не могла не отложить ее, потому что история была всего лишь о любви ученика и юной дамы и их совместном побеге. Линь Чуцзю прочитала всего две страницы, но у нее уже разболелась голова. Она готовилась швырнуть книгу Фэйцуй, но они вдруг услышали громкий стук копыт лошади, направляющейся в их сторону. Лошадь, запряженная в их карету, испугалась громкого звука, и карету слегка тряхнуло.

— Эй, давайте…

Кучер не договорил эти слова, когда услышал крик:

— С дороги, с дороги, это срочно! Срочно!

Они кричали торопливо, значит, случилось, вероятно, что-то важное. Было некогда спрашивать, поэтому кучер и охранник моментально бросились в сторону дороги, чтобы пропустить.

*Цок-цок-цок*

Три лошади промчались мимо них в спешке. Поэтому довольно быстро громкий звук стих. Кучер спрыгнул с колесницы и преклонил колени, прося прощения у Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не была неразумной, поэтому позволила кучеру встать и ехать дальше.

Линь Чуцзю не хотела приехать рано, но она и не хотела и опоздать.

Карета снова уверенно двинулась вперед, но настроение Линь Чуцзю изменилось.

Услышав о срочном деле, Линь Чуцзю не могла не забеспокоиться, поэтому почувствовала, что что-то должно случиться. Вот только что?

***

Неловкое чувство все еще оставалось в сердце Линь Чуцзю, пока они не достигли Сада Вань Фу. Поэтому когда четыре служанки вышли из кареты и увидели ее испуганное лицо, они сказали:

— Ванфэй, мы не опоздали. Ванфэй явно не боялась императрицы, так почему же она смущается сейчас?

Линь Чуцзю не стала объясняться, она лишь кивнула и сказала:

— Я знаю.

Линь Чуцзю также знала, что ей это не пойдет на пользу, поэтому она изменила выражение лица, чтобы скрыть свою неловкость.

Закрыв глаза, Линь Чуцзю сделала глубокий вдох, так что ее беспокойство слегка утихло. Затем она спокойно, но в то же время сдержанно улыбнулась. Линь Чуцзю оперлась о руку Фэйцуй и грациозно вышла из кареты.

Еще до того как карета из поместья Сяо прибыла, кто-то из охраны должен был послать извещение заранее. Потому что, учитывая положение Линь Чуцзю, кто-нибудь должен был выйти и поприветствовать ее.

Однако Линь Чуцзю была уже у ворот Сада Вань Фу, но никто не вышел ее встретить. Несколько стражников стояли у дверей, но они, похоже, не знали Линь Чуцзю, поэтому не обратили на нее внимания.

— Ванфэй? – Фэйцуй подошла ближе и слегка недовольно ее окликнула.

Такое поведение было презрительным не только по отношению к Линь Чуцзю, но и к поместью Сяо.

Линь Чуцзю беззаботно улыбнулась:

— Покажите им приглашение.

— Да.

Зная характер Линь Чуцзю, Фэйцуй больше ничего не сказала. Согласно правилам, они должны были показать приглашение охранникам.

Охранник насмешливо посмотрел на Линь Чуцзю и надменно принял письмо с приглашением. Затем он спокойно развернул его и… тут же преклонил колени с поклоном до земли.

— Ваш недостойный раб не узнал принцессу Сяо, недостойный раб заслуживает смерти. Но, пожалуйста, принцесса, пощадите мою недостойную жизнь.

Это представление было слишком фальшиво и разыграно, как по сценарию!

Линь Чуцзю спокойно усмехнулась:

— Черт меня подери!

— Я виноват, но я прошу прощения у принцессы Сяо, – охранник продолжал бить поклоны.

И вскоре у него на лбу выступила кровь, которая оставила след на земле. Как будто это Линь Чуцзю ударила его.

— Ванфэй, – четыре служанки почувствовали неладное.

Но не успели они раскрыть рот, как прибыли принцесса Фу’Ань и еще одна молодая дама…

Избиты и Я высокомерна

— Что случилось? Кто огорчил принцессу Сяо, – еще не доехав, сказала эта женщина.

Голос принцессы Фу’Ань был мягок и нежен. Несведущий человек мог бы подумать, что она была доброй женщиной.

Линь Чуцзю не шевелилась, пока принцесса Фу’Ань не подошла ближе. А затем она легко сказала:

— Принцесса Фу’Ань.

Можно сказать, что положение Линь Чуцзю было гораздо выше, чем положение принцессы Фу’Ань. Но так как принцесса Фу’Ань была старшей сестрой Сяо Тяньяо, у Линь Чуцзю не было выбора, как только проявить инициативу и выразить уважение.

— Вы очень любезны, принцесса Сяо, вы в порядке?

Принцесса Фу’Ань кивнула головой и слегка рассмеялась. Что бы она ни чувствовала на самом деле, на поверхности всегда была улыбка.

— Принцесса Фу’Ань приветствует принцессу Сяо.

По возрасту принцесса Фу’Ань больше годилась Линь Чуцзю в матери. Но так как статус Линь Чуцзю был гораздо выше ее, она не могла не показать своего уважения к ней.

— Ни к чему церемониться, – спокойно сказала Линь Чуцзю.

Она ничего не меняла в своем настроении, как будто ей не было неприятно выказывать уважение раньше.

Великий человек может создать великое окружение или измениться под влиянием великого окружения. В данный момент Линь Чуцзю могла лишь приспособиться к этому месту. Что ж, она всегда была в этом хороша.

После того как обе стороны поприветствовали друг друга, принцесса Фу’Ань не пригласила Линь Чуцзю войти. Вместо этого она посмотрела на охранника, который продолжал кланяться Линь Чуцзю, и сказала:

— Что такое? Этот слуга повздорил с принцессой Сяо? Это не дворец, когда посланник передал новости, я как раз принимала подарок моего брата Императора, так что опоздала всего на пару минут. Принцесса Сяо, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу.

У принцессы Фу’Ань все еще была та же улыбка на лице, в ее глазах не было ни следа злобы. Но ее слова были крайне резки.

Она использует императора, чтобы надавить на меня?

Она что, не знает, что принц Сяо делает с императором?

Линь Чуцзю презрительно сказала:

— Принцесса Фу’Ань, ваши слова слишком громки: сторожевые псы всего лишь слушаются своих хозяев. Так почему я должна принимать это близко к сердцу?

— Принцесса Сяо, говорите осторожнее, может быть я и слуга принцессы Фу’Ань, но я также и сын своих родителей, – страж, который стоял на коленях на земле внезапно поднял голову, и стало видно его плачевное состояние.

— О, боже мой! Ты сильно ранен, – воскликнула принцесса Фу’Ань, добавив. — Принцесса Сяо, хоть охранник и считается слугой, вы не должны так избивать его. Нужно было всего лишь отчитать его.

— Принцесса Сяо, он сильно ранен, не могли бы вы теперь отпустить его? Кроме того, он прав: человек – это человек, так как же можно… как вы можете называть его псом?

— Принцесса Сяо, хоть вы и имперская принцесса и обладаете особым статусом, нельзя словесно оскорблять или применять силу к людям. Что плохого в том, чтобы быть слугой? Разве надо оскорблять и бить всех слуг, которые вам подчиняются? Разве слуги не люди?

Молодые дамы позади принцессы Фу’Ань сначала говорили мягко. Но до того времени, пока принцесса Фу’Ань не остановила их, их слова становились все более и более жесткими.

— Я слыхала, когда принцесса Сяо еще не была женой принца Сяо, она была очень высокомерной молодой леди. Но… теперь, когда она стала имперской принцессой, она стала еще хуже. Неудивительно, что принц Сяо недоволен своим браком. Возможно, однажды ее вышвырнут вон, – молодая мисс в желтом платье необдуманно раскритиковала Линь Чуцзю.

Но когда она договорила, Линь Чуцзю, которая долгое время молчала, вдруг сказала:

— Идите, шлепните!

Люди еще не поняли, что случилось, но как только Линь Чуцзю договорила, служанка позади нее выступила вперед и встала перед молодой дамой, которая только что говорила. И затем эта служанка подняла руку и дважды ударила эту молодую даму по лицу.

— Что это, что происходит? – молодая мисс, стоявшая рядом с побитой, испугалась.

И другие молодые дамы одна за другой с испуганными лицами уставились на Линь Чуцзю.

Что это?

— Принцесса Сяо, что вы делаете? Скорее, прекратите это, – принцесса Фу’Ань, которая, похоже, была в глубоком шоке, слабо оперлась о руку своей служанки и вскрикнула.

Линь Чуцзю глянула на нее и фыркнула:

— Продолжай.

— Да.

Шаньху продолжила.

*Шлеп-шлеп* – громкий звук пощечин продолжился, когда Шаньху стала шлепать юную мисс прямо по лицу.

И вскоре юная мисс упала на колени на землю. У юной мисс болело лицо, и она молила о милосердии:

— Принцесса Сяо, пощадите меня, принцесса Сяо, пощадите…

— Пощадить? – Линь Чуцзю рассмеялась и сказала. — Я ведь высокомерна и избиваю людей, так почему же я должна пощадить тебя?

— Я была не права, пожалуйста, принцесса Сяо, избавьте меня, – рот молодой дамы был полон крови.

И от боли ее лицо исказилось. Люди вокруг больше не могли смотреть, но Линь Чуцзю не показывала, что ее это волнует.

— Продолжай бить.

Если она из кожи вон лезла, чтобы угодить принцессе Фу’Ань, которая гордится поддержкой императора, то она должна быть готова, что ее изобьют.

— Есть.

Шаньфу подняла молодую даму и продолжила шлепать.

Принцесса Фу’Ань знала, что Линь Чуцзю настроена серьезно, поэтому она торопливо сказала:

— Остановите, остановите это, вы что все мертвые? Поскорее, разнимите их.

Крикнув двум стоявшим рядом с ней людям, принцесса Фу’Ань сердито посмотрела на Линь Чуцзю, после чего сказала:

— Принцесса Сяо, вы смеете обижать людей в моем Саду Вань Фу, вы, что же, смотрите свысока на свою имперскую сестру по мужу?

— Имперская сестра, разве вы не видите, что я всего лишь пытаюсь преподать урок людям, которые идут против меня? – ответила Линь Чуцзю.

Принцесса Фу’Ань задрожала от гнева:

— Идут против вас? Я ясно вижу, что вы просто нападаете на них.

— Имперская сестра, я думаю, вам нужно сходить к врачу, потому что ваши глаза в очень плохом состоянии. Эти двое явно пошли против меня. В поместье Сяо за такое человек сразу же погиб бы от руки принца Сяо, – договорив это, Линь Чуцзю посмотрела на Фэйцуй и спросила. — Или я не права?

Фэйцуй сообразительно ответила:

— Ванфэй права. Ванъе сказал, что кто бы ни расстроил ванфэй, он непременно погибнет от его руки.

Фэйцуй еще хотела добавить:

— Еще ванъе сказал…

— Принцесса Сяо, это Сад Вань Фу, а не поместье Сяо.

От гнева лицо принцессы Фу’Ань смертельно побледнело. В конце концов, она не ожидала, что Линь Чуцзю даже осмелится произнести слово «убийство».

— Я знаю, что это дом моей имперской сестры, поэтому я и не приказывала своим людям убить этих двоих, а только лишь ждала, что имперская сестра за меня заступится, – Линь Чуцзю, не колеблясь, воспользовалась этой возможностью.

Она — невестка императора, а вторая дама – младшая сестра императора. Так что между ними есть значительная связь.

Однако принцесса Фу’Ань сердито улыбнулась:

— Принцесса Сяо, псы слушаются только своих хозяев. Так что в моем Саду Вань Фу вы не имеете права даже поднять палец. Перед ней Линь Чуцзю станет убивать людей? Серьезно, с чего ей позволять такое?

— Ох… – слегка вздохнула Линь Чуцзю, а затем опустила голову, чтобы взглянуть на стражника, который все еще стоял перед ней на коленях. — Видишь, даже твоя хозяйка сказала, что ты пес, хочешь, чтобы я сказала что-нибудь, чтобы защитить тебя?

Стражник стыдливо опустил голову к земле, и его кровь размазалась.

Все потеряли дар речи. Вокруг стало тихо. Лицо принцессы Фу’Ань побледнело, а потом посинело. И в этот момент ей хотелось сунуть голову в песок.

Только что они называли Линь Чуцзю высокомерной за то, что она назвала стражника сторожевым псом, но теперь…

Молодые дамы, которые говорили, опустили головы одна за другой и больше не решались вступать в спор.

Линь Чуцзю громко рассмеялась, чтобы нарушить молчание, и сказала:

— Сегодня день рождения имперской сестрицы. Так что нам не стоит проливать кровь. Имперская сестра, я помилую этих двоих.

Не следует проливать кровь? Но у этих двоих все лица в крови!

Это просто мошенничество, принцесса Фу’Ань готова была плеваться кровью.

Урок и Помни свое положение

У них обеих было высокое происхождение, так что некоторые вещи лучше не делать безобразными. Линь Чуцзю дала принцессе Фу’Ань шанс отступить. Хотя в душе ей этого не хотелось, принцесса Фу’Ань отступила, чтобы избежать еще большего позора.

Принцесса Фу’Ань помогла раненной девушке, улыбаясь, как будто ничего вообще не произошло.

Линь Чуцзю не чувствовала никакой неловкости, так что она прошла вместе с другими тридцатью четырьмя молодыми дамами без малейшего страха. В купе с ее ослепительным платьем несведущий человек мог бы подумать, что это она главная героиня сегодняшнего банкета.

Линь Чуцзю не только украла свет, направленный на принцессу Фу’Ань, но также и превзошла ее. Линь Чуцзю также дерзко показала свой характер неуправляемого человека, поэтому принцесса Фу’Ань чувствовала, что ее воспринимают как должное.

Линь Чуцзю всегда была такой, но принцесса Фу’Ань полагала, что она станет кроткой овечкой, когда выйдет замуж.

Сад Вань Фу занимал очень большую территорию и находился прямо у подножия горы. Его оригинальный вид был сохранен, поэтому он выглядел немного неухоженным. Такое скучное место легко можно было забыть.

Никому не нравился вид на горы, но Линь Чуцзю очень их любила. Однако сегодня она приехала не наслаждаться видами. Поэтому, оторвав глаза, Линь Чуцзю время от времени слушала слова принцессы Сяо.

Принцесса Фу’Ань немного успокоилась, поэтому по дороге она сохраняла достоинство имперской принцессы. Принцесса Фу’Ань была сестрой Линь Чуцзю по мужу, но так как она была гораздо старше, она не могла не прошептать пару слов, чтобы преподать ей урок, как будто она была всего лишь ее племянницей.

Однако, хотя ее рот был полон колких слов, Линь Чуцзю не выказывала интереса. Видя, что Линь Чуцзю становится все более и более надменной, принцесса Фу’Ань даже не подумала, прежде чем решиться упомянуть ее покойную мать.

— Я поистине не понимаю, почему мой брат принял вас в королевскую семью. Ваша мать жила с незнакомцем целых полгода. Не знаю, тогда ли она зачала вас…

— Заткнись! – Линь Чуцзю остановилась и резко оборвала принцессу Фу’Ань.

Принцессе Фу’Ань сначала не хотелось, чтобы Линь Чуцзю вела себя так смело, но ее поразили ее слова. После небольшого колебания принцесса Фу’Ань рассмеялась и сказала:

— Ты велела имперской принцессе заткнуться? Ты очень дерзкая, если бы не принц Сяо, неужели ты думаешь, что я бы вообще снизошла до тебя?

— Я сказала тебе заткнуться! Я не нуждаюсь ни в чьей поддержке, – холодные глаза Линь Чуцзю слегка скользнули по двум женщинам рядом с принцессой Фу’Ань.

Эти женщины были из семьи Цуй, так что в общем они тоже были сестрами Фу’Ань по мужу.

Какая храбрость, она вовсе не уважает принцессу?

Кроме их двоих все были ошеломлены. В конце концов, они не ожидали, что Линь Чуцзю будет вести себя все более и более высокомерно, но в то же время и очень смело.

— Грубиянка! Невежа! Ты смеешь подрывать мой авторитет! Сегодня я научу тебя, как быть образцовой сестрой.

Затем принцесса Фу’Ань обратилась к старой даме позади нее:

— Старшая сестра, подойдите и расскажите принцессе Сяо, как следует вести себя, когда обращаешься к имперской принцессе!

— Да, – ответила старая дама позади принцессы Фу’Ань и уже собиралась подойти ближе.

Но она не успела сделать и шагу, как Линь Чуцзю рассмеялась:

— С каких это пор дочь по мужу из семьи Цуй имеет право учить имперскую дочь по мужу?

Эти слова, конечно же, относились к двум сестрам по мужу принцессы Фу’Ань.

Две старые женщины, которые были замужем за членами семьи Цуй, были неглупы. Они тут же стали на колени и сказали:

— Мы просим прощения у принцессы Сяо, мы бы не посмели.

— Вы не смеете, а кое-кто осмелился, – Линь Чуцзю холодно посмотрела на принцессу Фу’Ань, когда она говорила «кое-кто», но это было не самоочевидно.

Принцесса Фу’Ань была смущена, но уверенно сказала:

— Что не так с тем, что сестра императора обучает жену своего брата?

— Обычно в этом не было бы ничего плохого, но… – Линь Чуцзю повернулась и продолжила. — Имперская сестра по мужу, вы, кажется, забываете, что вы вышли замуж не за члена королевской семьи. Вы замужем за членом семьи Цуй. В Реесте Родословной вы теперь дочь семьи Цуй, а не дочь Сяо. Или же принцесса Фу’Ань никогда не считала себя дочерью по мужу семьи Цуй?

В словах Линь Чуцзю повсюду были ловушки, что бы принцесса Фу’Ань ни ответила, она ошибется. Поэтому принцесса Фу’Ань сделала глубокий вдох, прежде чем сказать:

— Пусть даже я вышла замуж в семье Цуй, я все равно младшая сестра императора.

— Имперская сестра по мужу, то есть, вы говорите, что вы дочь семьи Цуй, но в то же время и нет. Интересно, что подумает об этом семья Цуй, – Линь Чуцзю, которой и дела не было до семьи Цуй, посеяла зерно сомнений.

Но что же до его побегов? Ее это не касается. Линь Чуцзю повернулась и посмотрела на двух дам из семьи Цуй. Затем она сделала шаг вперед и сама помогла им подняться:

— Семья Цуй – благородная семья. Ее корни глубоки и влиятельны. Я не могу позволить себе обидеть двух таких дам, пожалуйста, поскорее, встаньте.

Не можешь позволить? Но ты же позволила им стоять на коленях так долго!

Принцесса Фу’Ань сердито сжала руки в кулаки, ее ногти глубоко впились в ладони, но, казалось, она не чувствует боли.

Линь Чуцзю не обращала на нее внимания и просто продолжала помогать двум госпожам Цуй, одновременно дружелюбно разговаривая.

Эти две госпожи были женами старшего и второго по старшинству сыновей семьи Цуй. Поэтому, хотя они и не решались признаться в этом, было видно, что они не довольны давлением принцессы Фу’Ань. Но если им дать шанс, Линь Чуцзю была уверена, что эти двое будут рады, если принцессу Фу’Ань опустить.

Линь Чуцзю продолжала игнорировать принцессу Фу’Ань и пошла вместе с двумя госпожами Цуй впереди нее. Принцесса Фу’Ань полностью потеряла свое положение хозяйки праздника. Хотя она была зла, но ничего не сказала и лишь натянуто улыбалась.

Прибыв в главный зал, принцесса Фу’Ань нарочно не уступила свое место Линь Чуцзю. Ее место было вторым от главного. Это место было зарезервировано для принцессы Фушоу Чжан.

Как только Линь Чуцзю села, она услышала, что евнух крикнул:

— Принцесса Фушоу Чжан прибыла.

— Имперская сестра приехала, – принцесса Фу’Ань выглядела такой счастливой, поэтому торопливо подошла.

И за ней последовали другие дамы. Что ж, это был отличный шанс завоевать расположение и принцессы Фу’Ань, и принцессы Фушоу Чжан. Так что они не могли позволить себе упустить такое.

Однако две госпожи Цуй не пошевелились. Кроме них была еще пара пожилых дам, которые не тронулись с места и даже выказали недовольство.

Эти старые дамы всем были известны тем, что давали строгое воспитание. Так что женщина, подобная принцессе Фушой Чжан, была недостойной в их глазах.

Как мы все знаем, у принцессы Фушоу Чжан не самая благородная репутации. Она осмелилась воспитывать мальчиков для игр, так что не было ничего удивительного в том, что эти старые дамы презирали ее. Просто они не решались сказать это вслух.

Принцесса Фушоу Чжан в окружении молодых дам вошла в комнату. И по какому-то стечению обстоятельств на принцессе Фушоу Чжан тоже было красное платье, но вышивка на нем была более сложная и утонченная. Так что по нему можно было сказать, что она лучше подготовилась.

Хотя принцессе Фушоу Чжан было больше 40 лет, она отлично сохранила свою красоту и выглядела так, будто ей всего 28. Ее красное платье, без сомнения, подчеркивало ее стройную фигуру и очарование, которому было далеко до старости.

Принцесса Фушоу Чжан явно пришла сегодня из-за Линь Чуцзю. В конце концов, Сяо Тяньяо не только уничтожил союз императора и виконта Северо-запада Хоу, но также и ее репутацию. Она не могла сорвать свой гнев на Сяо Тяньяо, поэтому она сорвет его на Линь Чуцзю.

Как только она вошла, принцесса Фушоу Чжан громко сказала:

— Принцесса Сяо, я давно вошла, почему же вы не поздороваетесь с имперской принцессой?

Ссора с самого начала? Определенно, это не лучшее решение…

Позор и Наш ванъе сказал

Принцесса Фушоу Чжан не только была замужем за членом королевской семьи, но была также отдана замуж для укрепления союза. Так что, как у имперской принцессы Востока и не только, ее статус был крайне высок.

Пусть Линь Чуцзю и была имперской принцессой, но она не была женой императора, а всего лишь его невесткой. Так что в соответствии с их положением, Линь Чуцзю должна была проявить уважение к принцессе Фушоу Чжан.

То, что Линь Чуцзю не встала в присутствии принцессы Фушоу Чжан, уже было грубостью. Но теперь, когда принцесса Фушоу Чжан прямо назвала ее имя, как бы Линь Чуцзю ни было противно, она должна выразить уважение.

Услышав замечание принцессы Фушоу Чжан, другие молодые дамы тоже посмотрели на Линь Чуцзю. Они смотрели молча и ждали, как принцесса Сяо ответит.

Линь Чуцзю не просила о снисхождении, вместо этого, она спокойно сидела. Затем сказала немного равнодушно:

— Я прошу прощения, имперская принцесса, но ванъе нарочно велел мне держаться от вас подальше и вести себя так, будто я вас не вижу. Поэтому я и не выразила своего уважения. Я глупа, поэтому, хоть я и не поняла, что ванъе имел в виду, я всего лишь следую его словам. Пожалуйста, простите, что не выражаю вам своего уважения.

Что же до причин, по которым принц Сяо велел ей держаться подальше от принцессы Фушоу Чжан? Умным людям не обязательно было об этом спрашивать, потому что они уже знали ответ.

Принцесса Фушоу Чжан так разозлилась, что она моментально отвлеклась:

— Как он смеет…

Слова Сяо Тяньяо, несомненно, задели ее больные места. Линь Чуцзю смущенно улыбнулась и добавила:

— Я замужем в поместье Сяо, принц Сяо – мой муж, так что, естественно, я должна подчиниться.

— Тяньяо… что ж, я запомню.

Между ней и Сяо Тяньяо была бесконечная вражда!

Линь Чуцзю снова застенчиво улыбнулась и сказала:

— Если ванъе узнает, что имперская принцесса будет помнить о нем, ванъе будет очень счастлив!

Молодые дамы чуть не подавились чаем: Принцесса Фушоу Чжан ведь не это имела в виду, да? Эта принцесса Сяо не только хорошо умеет разыгрывать дурочку, но и совершенно уникальна.

Принцесса Фушоу Чжан сжала руку в кулак, но попыталась сохранить спокойствие, затем холодно сказала:

— Счастлив? Тогда я дам ему повод быть счастливым.

Значение этих слов было очень глубоко, но Линь Чуцзю его не поняла, поэтому ничего не сказала.

Принцесса Фушоу Чжан скрипнула зубами, можно было сказать, что она пристрастна, но ей действительно не нравилась Линь Чуцзю. Линь Чуцзю ее свояченица, но она не выказала ей уважения, а обошлась с ней грубо.

Принцесса Фу’Ань мягко стала убеждать ее:

— Имперская сестра, не сердитесь. Принцесса Сяо еще молода, так что она не знает, что ее поступки неправильны.

Разумеется, это было сказано, чтобы унизить Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю не подала виду и просто продолжала сидеть с безразличным видом и ничего не говорила.

Принцесса Фушоу Чжан холодно хмыкнула, а затем села на главное место и посмотрела на Линь Чуцзю с отвращением:

— Что это за гадкий запах у стола? Фу’Ань, ты что, разучилась быть разборчивой?

Люди хорошо понимали, что принцесса Фушой Чжан имеет в виду Линь Чуцзю, но Линь Чуцзю повела себя так, будто это не имело к ней никакого отношения, и даже кивнула головой, сказав:

— В самом деле!

Сказав это, Линь Чуцзю встала и подошла в другому концу стола, после чего остановилась перед молодой дамой в фиолетовом платье. Молодая дама торопливо встала и сказала:

— Принцесса…

— Мисс, не могли бы вы поменяться со мной местами? – просто спросила Линь Чуцзю.

Ее голос звучал негромко, но достаточно, чтобы все ее слышали.

*Бам*

Принцесса Фушой Чжан ударила по столу:

— Линь Чуцзю, о чем это вы, а? Она, в самом деле, смеет отсаживаться от нее? Она что, критикует ее? Но какое право есть у Линь Чуцзю ее критиковать?

— Имперская принцесса, помимо того, чтобы вести себя так, будто я вас не знаю, ванъе также сказал мне держаться от вас подальше, иначе моя репутация будет погублена, – Линь Чуцзю сказала искренне, как будто она не лгала.

Фэйцуй и три другие служанки тихо прикрыли лицо: неужели ванфэй правда обязательно использовать ванъе таким образом? Принцесса Фушой Чжан возненавидит его еще больше.

— Что вы сказали? – лицо принцессы Фушоу Чжан исказилась, и она скрипнула зубами.

Линь Чуцзю повторила свои слова:

— Имперская принцесса, помимо того, чтобы вести себя так, будто я вас не знаю, ванъе также сказал мне держаться от вас подальше, иначе моя репутация будет погублена.

В этот раз ее голос звучал громче, чем прежде.

Они сидели за главным столом. Так что у всех присутствующих также было высокое положение. Принцесса Фушоу Чжан была очень высокого рода, но и происхождение других было не низко. Поэтому, когда они услышали слова Линь Чуцзю, все промолчали и сделали вид, что ничего не слышали. Но на самом деле, им тоже хотелось быть подальше от принцессы Фушоу Чжан. В конце концов, ее репутация сейчас была не самой лучшей. Но так как она была имперской принцессой, никто не решился открыть рта.

Эти муж и жена Сяо поистине много себе позволяют! Неужели им правда необходимо снова и снова ее провоцировать?!

Принцесса Фушоу Чжан стиснула зубы и сказала:

— Тяньяо в самом деле это сказал? Он и правда осмелился сказать такие слова мне? Разве он забыл, что я его старшая сестра? Он что, не знаком с семейной иерархией?

Линь Чуцзю будто бы ничего особенного не сказала, но, на самом деле, она сказала все.

До этого никто не решался заговорить о ее проблемах, так что принцесса Фушоу Чжан была довольна. Особенно, когда те молодые девушки льстили ей. Но из-за слов Линь Чуцзю ее позор вспомнили все, и все ее существо было втоптано в грязь.

Атмосфера за главным столом была странной. Молодые дамы за соседними столами тоже почувствовали себя неловко.

Принцесса Фу’Ань хотела выступить вперед и заступиться за свою имперскую сестру, но…

Старшая сестра по мужу Цуй потянула ее за руку и покачала головой.

Принцесса Фушоу Чжан потеряла свою добродетель по своей собственной вине. Поэтому сейчас, если принцесса Фу’Ань поможет ей, она тоже окажется втянутой в это. Императорская семья может позволить себе потерять лицо, но семья Цуй – нет.

Принцесса Фу’Ань знала, что ее старшие сводные сестры Цуй просто переживают за нее, но в ее сердце все равно было беспокойство.

Линь Чуцзю спросила с невинным видом:

— Имперская принцесса, я сказала что-нибудь не то? Вы кажетесь очень разозленной?

В этот момент преимущество молодости было отлично продемонстрировано Линь Чуцзю, потому что ее невинное личико действительно останавливало окружающих от того, чтобы затеять ссору.

Никто не ответил на вопрос Линь Чуцзю, но она не чувствовала ни капли смущения. Она даже продолжила говорить:

— Слова ванъе нельзя назвать неправильными. Так что я не понимаю, чем я разозлила принцессу, я и правда глупа. Слова ванъе верны, но и имперская принцесса тоже мудрая женщина, если бы я умела выставлять себя напоказ, как имперская принцесса, я могла бы заработать пару монет.

Перед лицом провокации принцессы Фу’Ань Линь Чуцзю показала превосходство, но перед принцессой Фушоу Фжан она сыграла наивную простушку. Другие молодые дамы тоже были умными женщинами, так как же они могли бы не понять, что это просто врожденный талант Линь Чуцзю.

Атмосфера за главным столом все более и более накалялась, пока Линь Чуцзю и принцесса Фушоу Чжан продолжали спорить. Поэтому в этот момент старшая госпожа Цуй не могла не вздохнуть.

Принцесса Фу’Ань принадлежала к семье Цуй по мужу. Если ее день рождения будет испорчен, на семью Цуй падет позор. Поэтому старшая госпожа Цуй неохотно играла свою роль. Старшая госпожа Цуй проигнорировала смущенные взгляды на лицах всех собравшихся и подошла к Линь Чуцзю. Затем она улыбнулась и сказала:

— Принцесса Сяо, вы только что прибыли. Уверена, вы еще не видели подарок императора. Я слышала, его прислали из Центральной Империи, так что уверена, это большая редкость.

Старшую госпожу Цуй очень уважали другие молодые дамы. Поэтому, когда она договорила, некоторые молодые дамы тут же подхватили:

— Верно, принцесса Сяо, почему бы вам не взглянуть на него? Он может показаться вам интересным.

— О, я тоже на него еще не насмотрелась, я пойду с принцессой Сяо.

После слов Линь Чуцзю другие молодые дамы тоже не захотели долее оставаться рядом с принцессой Фущоу Чжан. Поэтому они встали одна за другой, найдя отговорку.

Увидев, что атмосфера наконец-то успокоилась, старшая господа Цуй не могла не вздохнуть с облегчением и с улыбкой сказала:

— Пойдемте, принцесса Сяо?

— Ммм…

Линь Чуцзю тоже не хотела видеть принцессу Фушоу Чжан. Она устала смотреть на двух сестер, поэтому пошла со старшей госпожой Цуй.

Несколько других дам за столом тоже с готовностью встали. Так что принцесса Фушоу Чжан осталась одна сидеть за главным столом…

Провокация и Полное игнорирование

Принцесса Фушоу Чжан, сидевшая за главным столом, оглядела людей слева от себя одного за другим. В то же самое время ей почудилось, что происходящее нереально. Глаза принцессы Фушоу Чжан затуманились, как будто она была во сне.

— Что происходит? Когда я так низко пала?

После этих слов слезы потекли у нее из глаз. Все-таки она не понимала, как ее жизнь изменилась так внезапно.

Из утонченной принцессы она превратилась в шлюху, которую все ненавидят!

У ее мужа были наложницы, так почему же у нее не могло быть своих? Что она сделала не так?

Принцесса Фу’Ань подошла к ней и спросила:

— Сестрица, ты в порядке?

— Нет, не в порядке, мне плохо, как я могу быть в порядке?

Она пришла сюда сегодня, чтобы унизить Линь Чуцзю, но каким оказался результат? Это ее жестоко унизили.

— Я ей не спущу, Фу’Ань. Я хочу, чтобы она умерла! Я хочу ее смерти! – договорив, принцесса Фушоу Чжан расплакалась.

— Сестрица, не так громко, – принцесса Фу’Ань огляделась по сторонам, чтобы посмотреть, нет ли вокруг кого.

Убедившись, что вокруг никого нет, она подошла поближе и прошептала принцессе Фушоу Чжан:

— Имперская сестра, не будь так нетерпелива, сегодняшнее мероприятие непременно тебя удовлетворит. Возможно, ты сейчас в плохом состоянии, но у меня есть кое-кто, кто поможет тебе смыть всю эту грязь.

Хотела этого принцесса Фушоу Чжан или нет, но она уже нашла людей, которые помогут смыть позор ее сестры.

— Разве она ослабит защиту в такой момент? – спросила принцесса Фушоу Чжан, глядя издалека, в то время как ее глаза блеснули с кровожадным намерением…

***

Подарком императора принцессе Фу’Ань была огромная ширма. Но самым интересным в ней был ее дизайн. Это была не обычная вышивка, а движущаяся картина.

Ручей на экране тек, листья падали, а вокруг летали цветы и птицы…

Еще было интересно, что картина на экране сменялась как четыре времени года. Там было лето, весна, осень и зима. И в каждое время года была соответствующая картина.

— В самом деле, это поистине редкая вещь. Линь Чуцзю тоже подумала, что это был необыкновенный подарок, поэтому искренне его похвалила.

— Я слышала, этот подарок – одна из многих копий, имеющихся в Центральной Империи, но единственный в Четырех Странах. Император поистине любит принцессу Фу’Ань.

— Принцесса Фу’Ань – младшая сестра императора. Пусть она и замужем, любовь все равно осталась.

Это было однозначно сказано с намеком на недавние слова Линь Чуцзю. Сердце старшей госпожи Цуй подскочило от страха: она боялась, что Линь Чуцзю рассердится. Однако Линь Чуцзю повела себя так, будто ничего не слышала, и лишь улыбалась, как и прежде.

Видя, что Линь Чуцзю ей улыбается, старшая господа Цуй поняла, что она показывает, что ей нет до этого дела.

Без шуток, но достойна ли она ее времени?

Если бы не положение принцессы Фу’Ань и принцессы Фушоу Чжан, Линь Чуцзю назвала бы ее просто собачкой на вечеринках.

Полюбовавшись на подарок императора принцессе Фу’Ань, они все вернулись в главный зал. Но по возвращению принцессы Фушоу Чжан там уже не было. Линь Чуцзю ничего не сказала и просто села на свое прежнее место.

Большинство приглашенных гостей принцессы Фу’Ань были, естественно, близки к ней. Ранее эти гостьи пошли с Линь Чуцзю посмотреть подарок императора, просто чтобы снизить напряжение. А теперь, когда все успокоилось, эти люди, естественно, не разговаривали с Линь Чуцзю. Линь Чуцзю тоже не брала на себя инициативы заговаривать с ними, так что…

Во время пира она сидела одна, потому что никто не проявлял к ней интереса.

В такого рода ситуации любой другой человек непременно почувствовал бы неловкость и смущение. Но не Линь Чуцзю: она напротив, была счастлива. Она наслаждалась представлениями этих молодых дам и ела.

Сегодня пришли не только дамы и юные девушки из семьи Цуй, но также и из других благородных семей. Большинство этих молодых девушек пришли, чтобы показать свои таланты в качестве подарков ко дню рождения принцессы Фу’Ань.

На месте эти девушки показывали свои таланты в живописи, литературе, танцах и игре на цитре… Их мастерство было очень выдающимся, так что несколько раз раздавались громкие аплодисменты. Взамен принцесса Фу’Ань щедро награждала тех дам, которые выступали.

Выступавшие все были незамужними девушками. Так что, помимо желания порадовать принцессу Фу’Ань, они выходили для того, чтобы показать свое красивое лицо, надеясь найти себе хорошего мужа.

Изначально выступления этих молодых девушек не имели никакого отношения к замужней Линь Чуцзю. Но по какой-то причине некоторые люди все время на нее глядели.

— Принцесса Сяо, я буду выступать следующей, но мне нужно, чтобы кто-нибудь ассистировал мне. Не могли бы вы мне немножко помочь? – спросила молодая девушка в синем платье.

Ее глаза бесстрашно и вызывающе смотрели на Линь Чуцзю, пока она говорила.

Фэйцуй подошла ближе и прошептала на ухо Линь Чуцзю:

— Это дочь генерала Чэна, ее сестра была замужем за генералом Чжэнь Юанем, который совершил преступление и был изгнан на границу.

Попросту говоря, она была одной из новых врагов Сяо Тяньяо.

Когда Чэн Сяоци договорила, в зале стало тихо на мгновение. Все посмотрели на молодую леди, а затем – на Линь Чуцзю.

Видя, что Линь Чуцзю не собирается отвечать, Чэн Сяоци слегка улыбнулась, но вызывающе добавила:

— Не могли бы вы, принцесса Сяо? Не волнуйтесь, это не опасно.

Линь Чуцзю по-прежнему не отвечала, она только глядела на нее с улыбкой, как на наивную девочку.

Хотя она была не старше этой девушки, ее положение было выше. Так с чего ей обращать внимание на провокацию маленькой девочки, так?

После того как ее несколько раз проигнорировали, Чэн Сяоци сердито посмотрела на Линь Чуцзю:

— Принцесса Сяо…

Но на этот раз она не договорила, когда Фэйцуй ее прервала:

— Замолчите! Молодая мисс, вы не только не умеете проявлять уважение, но и смеете напрямую заговаривать с нашей принцессой!

— Я заговорила с принцессой Сяо, и что с того? Ты кто такая вообще? Убирайся отсюда!

Чэн Сяоци была не только дочерью генерала, но к тому же и самой младшей в семье. Поэтому с самого детства она была очень капризной.

Конечно, после слов девчонки Фэйцуй презрительно ответила:

— Каково ваше право разговаривать с нашей ванфэй? Позовите свою мать!

— Это мое дело, моей матери ни к чему вмешиваться. Пусть положение принцессы Сяо и исключительно, но и мое не низко. Так почему же я не могу с ней поговорить? Если принцесса Сяо боится, я не стану ее заставлять.

Чэн Сяоци казалась очень гордой, так что невозможно было разобрать, понимает ли она свое положение.

Просто смешно!

Раздражение Фэйцуй по отношению к девчонке было безгранично, поэтому она посмотрела на принцессу Фу’Ань и сказала:

— Принцесса, так вы показываете свое гостеприимство?

После того как к ней обратились по имени, принцесса Фу’Ань уже не могла смотреть представление, поэтому она улыбнулась Линь Чуцзю:

— Принцесса Сяо, сегодня мой день рождения, дети просто веселятся, так что, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу.

— Имперская сестра, должно быть, шутит, как вы и сказали, она всего лишь дитя, так что она неосторожно забыла о своем положении, – спокойным голосом сказала Линь Чуцзю, и ее голос не звучал ни холодно, ни надменно.

Но он заставил Чэн Сяоци смутиться.

С самого начала Линь Чуцзю не принимала ее всерьез. Девочка не смогла вынести унижения, поэтому она встала на колени перед принцессой Фу’Ань и сказала:

— Принцесса, я приготовила особый подарок для вас. Я втайне практиковалась дома более шести месяцев. Если вы дадите мне шанс, уверена, вы будете в восторге.

— Как это внимательно с твоей стороны, – принцесса Фу’Ань посмотрела на девушку с любовью. — Позволяю, имперская принцесса позволяет тебе.

Чэн Сяоци сразу же повернулась с улыбкой и радостно сказала:

— Принцесса, мне нужно, чтобы кто-нибудь помог мне с этим подарком. Я хотела узнать, не могу ли я пригласить принцессу Сяо помочь мне?

Принцесса Фу’Ань не ответила, но она застенчиво посмотрела на Линь Чуцзю и спросила:

— Принцесса Сяо, могу ли я…

Принуждение и Обращение

Увидев, что принцесса Фу Ань и Чэн Сяоци запели в один голос, Линь Чуцзю не могла не рассмеяться…

— Похоже, имперская сестра все еще по-детски невинна, и в самом деле забавляется с детской чепухой.

После долгого ожидания госпожа Чэн так и не появилась на сцене. Поэтому Линь Чуцзю была уверена, что ее не было на этой вечеринке. Иначе госпожа Чэн не позволила бы своей дочери ее провоцировать.

Линь Чуцзю посмотрела на Чэн Сяоци с жалостью:

«Бедный ребенок, она не знает, что ее просто используют».

Принцесса Фу Ань не поняла, что имела в виду Линь Чуцзю, поэтому только рассмеялась и сказала:

— Сегодня мой день рождения, так почему бы нам просто не поиграть мирно, а? Я с нетерпением жду особого подарка этой девочки, принцесса Сяо, пожалуйста, поучаствуйте и позвольте мне взглянуть, что приготовило это дитя, хорошо?

— Давайте послушаем, – Линь Чуцзю не отказала, но и не согласилась.

Чэн Сяоци не поняла слов Линь Чуцзю, поэтому она поднялась на сцену и рассказала простые правила. А затем она попросила кого-нибудь принести лук и стрелы.

— Принцесса Сяо, не волнуйтесь. Я тренировалась дома шесть месяцев, так что я не промахнусь, – глаза Чэн Сяоци вспыхнули коварным намерением.

Принцесса Фу Ань улыбнулась и сказала:

— Это довольно интересно. Принцесса Сяо, что вы думаете?

Линь Чуцзю слегка улыбнулась, но не ответила. Но и не остановила планы Чэн Сяоци. Даже несмотря на то, что подарок Чэн Сяоци был гораздо опаснее, чем она заявляла.

Чэн Сяоци объяснила с улыбкой, что она разыскала мастеров, чтобы сделать специальные фейерверки для принцессы Фу Ань. Эти фейерверки были изготовлены из особых материалов, так что они загораются не от огня. Нужно просто выстрелить специально стрелой, чтобы они вспыхнули.

Но из-за их устройства они не должны ни падать, ни быть на земле. Так что их должен держать человек. Чэн Сяоци надеялась, что этим человеком будет Линь Чуцзю. А по какой причине? Она сказала, что, когда фейерверк взорвется, только такая красивая женщина, как Линь Чуцзю, сможет усилить его красоту.

Разумеется, Чэн Сяоци также объяснила, что фейерверки изготовлены не из пороха, так что она не пострадает. Но что же до материалов, из которых они были сделаны, она сказала, что это секрет.

Услышав эти объяснения, Линь Чуцзю еще больше убедилась в том, что этот план придумала не Чэн Сяоци. Чтобы опозорить ее, принцесса Фу Ань действительно все продумала.

Вскоре все было готово.

Чэн Сяоци не лгала: у «особых» фейерверков действительно была треугольная форма, так что они не могли стоять на земле.

— Принцесса Сяо, пожалуйста… Чэн Сяоци взяла лук и стрелы, которые принес слуга и коварно улыбнулась.

— Принцесса Сяо, можно мне вас побеспокоить, – принцесса Фу Ань тоже надавила на Линь Чуцзю с улыбкой.

Другие молодые дамы в то же время были в предвкушении представления.

— О… — Линь Чуцзю улыбнулась и уже собиралась встать.

Но услышала взволнованные слова Фэйцуй:

— Ванфэй, не надо.

Может быть, опасности и не было, но когда стрела будет пущена, ни один человек не сможет остаться спокойным. Так что, если Линь Чуцзю испугается, эти люди непременно будут смеяться над ней.

К тому же, неизвестно, из чего сделаны эти фейерверки, так что, если они взорвутся, что они сделают?

Кроме того, что если принцесса Фу Ань нарочно приказала Чэн Сяоци «промахнуться»?

Для них жизнь этой девочки не стоит ничего в сравнении с жизнью ванфэй.

— Все хорошо, – Линь Чуцзю подняла руку, указывая Фэйцуй отойти, затем она встала и сказала. — Сегодня день рождения имперской сестрицы, так как же я могу огорчить ее.

Линь Чуцзю взяла «особый» фейерверк, который подал ей слуга. А затем она грациозно проследовала к сцене. Как только Чэн Сяоци увидела, что Линь Чуцзю идет, ее глаза ярко загорелись, а ее пальцы крепче сжали лук…

Если она убьет Линь Чуцзю, согласно плану, с ее отцом и братом все будет хорошо.

Все взволнованно посмотрели на Линь Чуцзю, которая шла к сцене, а улыбка принцессы Фу Ань становилась все нежнее.

Однако в следующую секунду все были поражены!

Линь Чуцзю не пошла в указанное место, вместо этого она поспешно подошла к Чэн Сяоци, так что та не успела среагировать.

Прежде чем Чэн Сяоци успела отреагировать, Линь Чуцзю была уже рядом с ней.

— Принцесса… – Чэн Сяоци сказала лишь одно слово, но лук и стрелы уже были отобраны у нее руками Линь Чуцзю.

— Хорошая девочка, очень послушная.

Сказав эти слова, Линь Чуцзю вложила «особые» фейерверки в руки Чэн Сяоци и сказала:

— Держи их осторожно. Не позволяй рукам трястись.

Линь Чуцзю повернулась и пошла в другую сторону. А затем она натянула тетиву и направила стрелу на Чэн Сяоци.

— Мисс Чэн, не могли бы вы поднять их повыше!

— Это… что происходит? – все были ошеломлены.

Как вышло, что в мгновение ока два человека на сцене поменялись местами?

— Принцесса Сяо, – тут же недовольно выкрикнула принцесса Фу Ань, но Линь Чуцзю не дала ей договорить.

— Имперская сестра, не волнуйтесь, я покажу вам особый подарок мисс Чэн. Вы скоро его увидите.

— Нет, нет…

Видя «особый» фейерверк в своих руках, Чэн Сяоци не знала, что сказать.

— Мисс Чэн, не стойте столбом. Поднимите фейерверки. У меня уже руки болят.

Чтобы подтвердить свои слова Линь Чуцзю намеренно показала, будто лук и стрелы дрожат в ее руках.

— Принцесса Сяо, я не просила вас стрелять, – сердито настаивала принцесса Фу Ань.

Чэн Сяоци тоже отреагировала, она схватила «особый» фейерверк и пошла навстречу Линь Чуцзю:

— Принцесса Сяо, я попросила вас помочь мне подержать фейерверк.

— Стой прямо, не двигайся… Если я случайно выстрелю, то могу поцарапать твое красивое личико, – Линь Чуцзю подняла стрелу и показала, что она настроена серьезно.

Чэн Сяоци испугалась и не пошевелилась.

Принцесса Фу Ань нахмурилась, ей не терпелось открыть рот, но она услышала, как Линь Чуцзю сказала:

— Имперская сестра, я лишь согласилась помочь. Но как я помогу – это мне решать. Если всем хочется увидеть особый подарок мисс Чэн, я позволю вам его увидеть.

Договорив, Линь Чуцзю встряхнула руки:

— Мисс Чэн, мое терпение не безгранично. Скорее, поднимите фейерверк.

— Я… я…

Видя, что стрела направлена на нее, Чэн Сяо не могла сдержать невольной дрожи в ногах.

— Мисс Чэн, не бойтесь. Меня учил стрельбе из лука сам ванъе. Даже если вы не верите в мое мастерство, вы же верите в мастерство Бога Войны, верно? – Линь Чуцзю снова бесстыдно прикрылась именем Сяо Тяньяо.

Фэйцуй и остальные прикрыли лица ладонями. И в глубине души они не могли не сказать:

— Ванъе, простите, мы позволили ванфэй испортить вам репутацию.

— Я… я не боюсь. Я боюсь только привидений.

— Конечно, мисс Чэн — храбрая тигрица, с чего бы ей бояться, – Линь Чуцзю «искренне» похвалила Чэн Сяоци, чтобы та не отступила.

Другие люди хотели остановить Линь Чуцзю, потому что то, что она делала, было опасно. Но, вспомнив, что они не остановили принцессу Фу Ань и Чэн Сяоци, он поняли, что нанесут удар себе же.

Чэн Сяоци, не переставая, смотрела на принцессу Фу Ань, ища помощи, но принцесса Фу Ань даже не глядела на нее.

Глаза Чэн Сяоци грустно вспыхнули. Если бы только она знала, что все так обернется, тогда бы она…

Чэн Сяоци стиснула зубы и закрыла глаза. Затем она подняла руки, чтобы выставить «особый» фейерверк.

— Принцесса Сяо, я готова.

Линь Чуцзю направила стрелу на красную точку на «особый» фейерверк.

Однако легче сказать, чем сделать. Особенно потому что…

Фейерверки и Вот бы ванъе это видел

Линь Чуцзю не умела стрелять из лука!

Но не поймите ее неправильно, Линь Чуцзю стояла там не только для красоты. На самом деле, она училась стрельбе из лука прежде. Однако чтобы попасть точно в цель? Это для нее было очень сложно.

Такова… печальная реальность.

Линь Чуцзю натянула тетиву, но не решалась стрелять.

Если она «промахнется» и ранит Чэн Сяоци… пока она будет отрицать это, кто посмеет сказать, что она сделала это нарочно?

Однако Линь Чуцзю только что сказала, что Сяо Тяньяо, Бог Войны, лично обучал ее. Так что, если она промахнется, разве репутация Сяо Тяньяо не пострадает?

Линь Чуцзю не выстрелила сразу, потому что она очень переживала. Но она была не одна. Так как все остальные дамы тоже волновались, лишь ее улыбающееся лицо их обманывало. Так что другие ничего не заметили. Им казалось, что Линь Чуцзю только дразнит Чэн Сяоци.

Матери Чэн Сяоци здесь не было. Несколько молодых девушек были ей близки и хотели помочь. Но видя, что принцесса Фу Ань ничего не предпринимает, они поняли, что она уже покинула ее. Поэтому теперь эти девушки тоже потеряли смелость и не остановили Линь Чуцзю.

Спустя долгое время никто так и не заговорил, и Линь Чуцзю не сделала выстрела. Чэн Сяоци осторожно открыла глаза:

— Принцесса?..

В конце концов, ты собираешься стрелять или нет?

— Боже, это никуда не годится. Мисс Чэн, перестаньте трясти руками! – Линь Чуцзю прищурилась, осторожно просчитывая все в уме.

— Я… я не трясу, – сказала Чэн Сяоци, но ее руки еще больше задрожали.

У принцессы Сяо такой страшный взгляд, она хочет убить меня?

— У вас так ужасно дрожат руки, если я случайно вас пораню, что вы будете делать, а? – Линь Чуцзю нарочно свалила вину на Чэн Сяоци.

Затем она положила лук и стрелы и подошла к ней.

— Принцесса, принцесса, что вы делаете? – в испуге крикнула Чэн Сяоци.

Но казалось, ее ноги вросли в землю, потому что она не могла пошевелиться.

— Я хочу помочь вам поправить положение рук, чтобы я не промахнулась, – мягко улыбнулась Линь Чуцзю, но Чэн Сяоци только стало еще хуже.

Потому что она поняла, что не в состоянии пошевелить руками.

— Почему у вас руки так одеревенели? Разве вы не говорили, что когда фейерверки взорвутся, человек, стоящий под ними, станет еще красивее? – сказала Линь Чуцзю, а затем ущипнула Чэн Сяоци за щеку, как будто она была всего лишь ребенком.

Однако улыбка Чэн Сяоци стала еще противнее.

Видя, что Линь Чуцзю издевается над Чэн Сяоци, другие молодые девушки больше не могли на это смотреть.

Принцессе Фу Ань не было дела до фейерверков, она помогла Чэн Сяоци только из-за их плана. Но бедная Чэн Сяоци стала марионеткой. Линь Чуцзю поправила руки и спину Чэн Сяоци. Но Чэн Сяоци по-прежнему не подчинялась ей. Тогда Линь Чуцзю заставила ее дважды повернуться кругом.

Лицо Чэн Сяоци покраснело от стыда, и на глазах вскоре показались слезы. Однако Линь Чуцзю очень не хотелось ее отпускать:

— Мисс Чэн, почему бы вам слегка не улыбнуться, чтобы этот подарок соответствовал ожиданиям принцессы Фу Ань.

Отойдя, Линь Чуцзю подняла руки на высоту роста Чэн Сяоци и затем сказала:

— Следите, чтобы руки не дрожали, я готовлюсь стрелять.

Когда она договорила, стрела со стуком ударилась в фейерверк…

*Бам*

С громким звуком по комнате распространился белый дым. И множество разноцветных конфетти полетели с неба, когда фейерверк взорвался.

— Ай! – громко вскрикнула Чэн Сяоци.

Вместе с ее криком второй фейерверк выскользнул у нее из рук. С других громким стуком фейерверк взорвался разноцветными бумажками в форме бабочек и листьев, и белый дым заполнил всю комнату.

Чэн Сяоци и Линь Чуцзю по-прежнему были в центре всего этого. От ветра, который дул в их сторону, цветные бумажные бабочки и листья кружились вокруг них, делая сцену очень красивой… Если, конечно, не считать того, что Чэн Сяоци завопила и от страха повалилась на землю.

Два конусообразных фейерверка были не похожи на обычные фейерверки. Можно сказать, что они были гораздо лучше, благодаря тому, что внутри у них были эти многочисленные цветные бумажные бабочки, листочки и кусочки шелка. И когда к ним прикладывалось давление, все, что было внутри, разлеталось по небу.

Линь Чуцзю, которая стояла посреди всего этого, смотрела на разноцветные частички, летающие над ней. Но когда она почувствовала отсутствие запаха, улыбка на ее лице стала еще шире:

— Они поистине особенные, даже запах очень необычный.

Из всех присутствующих только Линь Чуцзю была в настроении радоваться фейерверку.

Слова Чэн Сяоци были правдой: когда вокруг Линь Чуцзю летали бабочки и листья, она, стоя посреди всего этого, была очень красива.

— Она прекрасна, вот бы ванъе это видел, – Фэйцуй и другие служанки были заворожены.

Они не могли дождаться, чтобы притащить сюда их принца.

— Да, ванъе должен был пойти с нами, – Шаньху закивала головой.

Самым красивым моментов этих фейерверков было то, когда они взорвались и разлетелись по небу! Но после эти красивые материалы будут ничем иным, как кучкой мусора.

Когда цветные кусочки фейерверков упали, Линь Чуцзю буднично бросила лук и стрелы на землю. Затем она стряхнула с себя резаную бумагу и листья. Она не взглянула на парализованную Чэн Сяоци, она лишь обернулась и пошла в зал.

Другие девушки не знали, как хвалить фейерверки, пока принцесса Фу Ань сама не сказала, что они прекрасны.

— Мисс Чэн права, эти фейерверки и правда прекрасны.

— Принцесса Сяо так красива под ними, как будто она фея.

Слова похвалы раздавались одно за другим. Но что же до Чэн Сяоци? Они совершенно не обращали на нее внимания. Принцесса Фу Ань посмотрела на человека, стоявшего рядом с ней, и этот человек тут же подошел к Чэн Сяоци и помог ей выйти.

Затем другие молодые дамы сразу же продолжили представлять свои таланты. Как если бы ничего вообще не случилось, но…

Никто на деле не смотрел на них, особенно принцесса Фу Ань!

Принцесса Фу Ань не обращала внимания на сцену. Время от времени она бросала взгляды на Линь Чуцзю. Видя, что Линь Чуцзю уже не такая веселая, как прежде, принцесса Фу Ань невольно улыбнулась.

В этот момент Линь Чуцзю опиралась головой на левую руку, а ее права рука пыталась удержать бокал красного вина, который шатался.

Ее щеки горели, как красные яблоки, а ее глаза подернулись дымкой. В таком состоянии Линь Чуцзю не могла не прилечь устало.

Молодая девушка закончила свое выступление, но что она делала? Принцесса Фу Ань не знала. Однако принцесса Фу Ань преувеличенно радостно похлопала.

— В самом деле, очень хорошо, – тихо сказала Линь Чуцзю.

Голос Линь Чуцзю был слабым, как жужжание комара, поэтому Чжэньчжу и Фэйцуй плохо ее расслышали. Они подумали, что Линь Чуцзю зовет их, и торопило пригнулись и спросили:

— Ванфэй, вы звали нас?

— Да, я вас звала, – хриплым голосом сказала Линь Чуцзю, а затем добавила. — У меня немного кружится голова, помогите мне прилечь.

Сейчас лучше притвориться пьяной, верно?

Если я не притворюсь пьяной, принцесса Фу Ань будет не находить себе места.

Ловушка и Куда больший скандал

Глаза Линь Чуцзю казались мутными, а щеки раскраснелись. По одному взгляду можно было понять, что она пьяна!

Фэйцуй и остальные потеряли дар речи: Ванфэй не умеет следить за тем, сколько пьет? Напиться на таком приеме – тут просто не знаешь, что сказать.

Фэйцуй и другие знали, что нужно что-то сделать. Вздохнув, Фэйцуй подошла к служанке Сала Вань Фу и попросила ее приготовить комнату, где Линь Чуцзю могла бы отдохнуть.

Каким бы ни был банкет, у хозяина всегда должна быть приготовлена комната для отдыха гостей. Так что просьба Фэйцуй не была удивительна. Служанка сказала ей немного подождать.

Через некоторое время служанка вернулась с принцессой Фу Ань.

Фэйцуй давно угадала, что спросит принцесса Фу Ань, поэтому она не стала ждать, пока та откроет рот и осмелилась заговорить первой:

— Наша ванфэй выпила пару бокалов сидра и почувствовала себя нехорошо. Пожалуйста, позвольте нам приготовить комнату и дать ванфэй отдохнуть.

Принцесса Фу Ань выслушала и спросила с тревогой:

— Она пьяна? В саду есть императорский доктор. Хотите, я пошлю за доктором, чтобы он проверил ее состояние?

— Ваша покорная слуга благодарит вас, принцесса Фу Ань. Но ванфэй не пьяна. Ванфэй просто чувствует небольшое недомогание и хочет отдохнуть, – отказалась Фэйцуй.

Это что, шутка? Принцесса Фу Ань явно не добрая женщина. Кто знает, может, ее выдуманный императорский доктор только ухудшит положение вещей. Если этот доктор приготовит лекарство, сможет ли ванфэй отказаться?

— Хорошо.

Принцесса Фу Ань больше не настаивала и лишь сказала служанке, стоявшей рядом:

— Цзинь Юй, отведи принцессу Сяо в Зал Сяосян, чтобы она могла отдохнуть.

— Слушаюсь, – маленькая девочка шагнула вперед, ее манера держаться была очень уверенно, наверняка она была одной из людей принцессы Фу Ань.

Приставив к ним служанку, принцесса Фу Ань сказала Фэйцуй:

— Цзинь Юй хорошо знает дворец. Если вам понадобится что-то еще, можете попросить ее.

Договорив, принцесса Фу Ань повернулась к Цзинь Юй:

— Не пренебрегай просьбами принцессы Сяо.

Сказав еще несколько слов, принцесса Фу Ань отпустила их.

Когда Линь Чуцзю прибыла, она привлекла всеобщее внимание. Поэтому естественно, что ее уход также обратил на себя все взгляды. Однако госпожи Цуй не решились задавать вопросов, а только задумчиво смотрели.

Зал Сяосян был построен посреди бамбукового леса. Сам дом тоже был выстроен из бамбука. Оглядевшись, Фэйцуй и Чжэньчжу остались им очень довольны. Они поблагодарили Цзинь Юй и помогли Линь Чуцзю войти в дом, чтобы отдохнуть.

Распустив ее волосы, которые были стянуты в кичку, и сняв ее верхнюю одежду, Фэйцуй и Чжэньчжу помогли Линь Чуцзю прилечь:

— Ванфэй, отдохните хорошенько. Я буду охранять вас снаружи и следить за вашей безопасностью.

На заднем дворе были только женщины. Охранники, которые пришли с Линь Чуцзю, не могли войти. Так что сейчас безопасность Линь Чуцзю зависела только от ее четырех служанок.

— Хорошо, – сказала Линь Чуцзю ясным голосом.

Если бы ее глаза не казались затуманенными, а щеки – покрасневшими, служанки заподозрили бы, что на самом деле Линь Чуцзю не пьяна.

Когда Фэйцуй и Чжэньчжу вышли, Шаньху и Маньяо разговаривали с Цзинь Юй. Но когда они увидели Чжэньчжу, то сразу же замолчали. Цзинь Юй спросила:

— Принцесса Сяо спит?

— Спасибо за заботу, мисс Цзинь Юй. Ванфэй уже уснула.

После того как Фэйцуй поблагодарила ее, Цзинь Юй больше не смела навязываться.

— Это входило в мои обязанности. Если больше ничего не нужно, я пойду. Принцесса Фу Ань все еще ждет.

— Мисс Цзинь Юй, будьте осторожны по дороге.

Когда Фэйцуй отослала ее, Цзинь Юй, казалось, что-то вспомнила и сказала:

— О, точно. Рядом с Залом Сяосян есть маленькая кухня. Там есть обычная кухонная утварь. Вы можете попросить кого-нибудь там приготовить еды, но можете также и сделать это сами.

Еда и напитки – это то, что легко можно было отравить. Если она сможет приготовить их сама – будет гораздо безопаснее. Шаньху знала, где находится маленькая кухня Зала Сяосян, поэтому она сразу же сказала:

— Я пойду на кухню и посмотрю, что можно поесть. Я хочу приготовить еду заранее, чтобы когда ванфэй проснется, она могла сразу поесть».

Принцесса Фу Ань будет праздновать свой день рождения целый день. Они не знали, какие занятия запланированы на вечер. Линь Чуцзю не сможет оставаться в бамбуковом домике все время, так что было бы хорошо, если бы они могли приготовить суп, который помог бы ей протрезветь.

— Хорошо, только возвращайся поскорее, – немного взволнованно сказала Чжэньчжу.

Шаньху знала, что Сад Ван Фу не безопасное место, поэтому она сказала серьезно:

— Не беспокойся, я буду осторожна.

Шаньху сказала, что она скоро вернется и будет осторожна, но…

Через четверть часа Шаньху все еще не вернулась.

Прошло еще пятнадцать минут, но даже тени Шаньху не было видно.

— Может, с ней что-то случилось? – в тревоге спросила Маньяо.

Чжэньчжу тоже очень волновалась. Но она была самой старшей из них. Она не должна поддаваться панике, поэтому она сказала:

— Все будет хорошо. Мы подождем еще.

Чжэньчжу и Маньяо знали, что самым важным сейчас было защитить их ванфэй. Больше от них ничего не требовалось.

Внутри, когда Фэйцуй и Чжэньчжу вышли, Линь Чуцзю сразу же открыла глаза, но…

Ее щеки горели еще сильнее. А перед глазами все плыло сильней, чем прежде.

Так, вот она и попалась в ловушку!

Линь Чуцзю не знала, когда именно это случилось. Медицинская система не подала тревоги. Однако если она правильно угадала, должно быть, это случилось, когда взорвались фейерверки. Потому что это был единственный момент, когда она была вдалеке от остальных. И так как медицинская система не напомнила ей, Линь Чуцзю осмелилась предположить, что принцесса Фу Ань использовала разные виды ядов. Эти яды не причинили бы вреда, если бы не соприкоснулись друг с другом. И поэтому медицинская система и не подала сигнала тревоги.

— Определенно, она хорошо продумала свой план. Она поймала меня врасплох с самого начала, – Линь Чуцзю ущипнула себя за пояс. Судя по ее реакции, она знала, что ей дали смесь афродизиака.

— Принцесса Фу Ань отличная имперская сестричка. Не может дождаться, когда уничтожит меня.

Лучший способ борьбы со скандалом – это не остановить его, а создать еще больший скандал.

Если все гости на дне рождения увидели бы ее с парой мужчин… забыли бы они о скандале принцессы Фушоу Чжан?

— Коварно! – тихонько выругалась Линь Чуцзю и глубоко вздохнула.

Успокоившись, она решила вывести афродизиак с помощью капельницы.

И чтобы очистить кровь от афродизиака как можно скорее, Линь Чуцзю специально усилила дозировку. Потребуется время, прежде чем эффект спадет, так чтобы не уснуть, Линь Чуцзю вколола лекарство себе в бедро.

Этот метод работал очень хорошо. Это болезненно, но в то же время шрама не оставит.

Как только лекарство из капельницы попало в ее кровь, оно подействовало очень быстро. Жар в теле Линь Чуцзю почти исчез. Эффект афродизиака полностью исчез, когда лекарство было полностью введено, но она все еще чувствовала слабость.

Линь Чуцзю знала, что план принцессы Фу Ань находится в процессе. И скоро начнется большой хаос. Она должна беречь силы, чтобы потом спастись.

Что же до Фэйцуй и остальных? Линь Чуцзю многого не ожидала. Принцесса Фу Ань построила продуманный план, так почему бы ей не отвести им в нем роль?

Однако…

— Как я собираюсь сражаться с этим больным телом?

Линь Чуцзю сжала виски, у нее все еще кружилась голова, поэтому она не могла сдержать слабую улыбку.

Асассины и Заметить незаконные действия

Линь Чуцзю не была неправа. В этот момент ее служанки, Фэйцуй и Чжэньчжу, тоже почувствовали нечто странное…

Маленькая кухня Зала Сяосян была с другой стороны. Расстояние до нее было примерно в 100 метров, но туда можно было добраться, прежде чем сгорит столбик ладана. Однако Шаньху не возвращалась вот уже целый час.

Фэйцуй и Чжэньчжу очень волновались, поэтому они позволили Маньяо пойти поискать Шаньху. Что бы ни случилось, она должна вернуть ее назад немедленно. Но в результате Маньяо тоже не вернулась назад.

Поэтому теперь служанки уже ничего не понимали.

— Я думаю, мы попались в ловушку, – Фэйцуй и Чжэньчжу побледнели. – Чжэньчжу, пошли дымовой сигнал бедствия, я пойду и помогу ванфэй выйти.

Фэйцуй повернулась и пошла к дому. Чжэньчжу достала дымовую ракету и собиралась ее выпустить. Однако двое мужчин внезапно спрыгнули с крыши и набросились на них.

— Берегись! — Фэйцуй и Чжэньчжу немного владели навыками самозащиты.

Поэтому они могли быстро ответить и уклониться. Но Фэйцуй упустила возможность прорваться в дом. А дымовая ракета Чжэньчжу упала на землю.

*Бах*

На дымовую ракету на земле наступил человек в черном, а затем сказал:

— Остановите их, не дайте им шанса позвать на помощь.

Человек в черном поднял руку и дунул в свисток. Но в этот момент Фэйцуй тоже подняла руку.

— Нет, она позовет на помощь, – Фэйцуй не уклонилась от атаки, она прямо вытащила дымовой сигнал.

Но так как уровень боевых искусств человека в черном был гораздо выше, чем у нее, ей не удалось выпустить дымовую ракету, потому что человек в черном оглушил ее.

— Господин сказал, мы не можем лишать их жизни или ранить.

Разумеется, они хотели, чтобы служанки Линь Чуцзю побежали в зал за помощью после инцидента.

— Да, – второй человек в черном также оглушил Чжэньчжу.

Когда две служанки упали на землю, четверо мужчин вышли из бамбукового леса. Эти четверо мужчин были высокими и свирепыми. Можно было видеть, что предыдущие двое, по сравнению с ними, казались всего лишь внуками.

— Я оставлю женщину, находящуюся внутри, вам. Вы все знаете, что делать, верно? – холодно и гордо спросил человек в черном.

— Не беспокойтесь, мы знаем, что делать, – злобно рассмеялись четверо.

— Хорошо, тогда идите внутрь!

Человек в черном толкнул дверь и заглянул за нее. Как только он убедился, что Линь Чуцзю лежит на кровати, он холодно хмыкнул и удалился. В то время второй человек в черном направился к маленькой кухне.

Четыре служанки Линь Чуцзю должны быть все вместе.

Когда два человека в черном ушли, четверо высоких мужчин нетерпеливо вошли в дом:

— Я дожил до этих годов, но до сих пор не видел имперской принцессы.

— Отведать женщину имперского принца — стоит того, чтобы умереть.

Как только четверо мужчин вошли в дом, они ринулись к кровати Линь Чуцзю…

Им казалось, что под действием афродизиака Линь Чуцзю должна быть слабой, как ягненок, ожидающий заклания. У нее не будет сил сопротивляться. Им ни к чему готовиться…

— Принцесса, папочка идет… – самый высокий из четвертых мужчин взял инициативу на себя и бросился вперед.

Он думал, что будет первым, кто попробует ее, но кто бы мог подумать…

Линь Чуцзю, лежавшая на постели, скинула с себя одеяло, вскочила и плеснула прозрачную жидкость ему в лицо.

Самый высокий человек не принял никаких мер предосторожности. Прозрачная жидкость попала ему прямо на лицо. С шипением начал подниматься белый дым, и отвратительный запах распространился по комнате.

— АААААААААААААААААААА… – мужчина закрыл лицо руками и завопил от боли.

Но, конечно, не только он. Три его товарища испытали то же самое. Потому что сразу за первой бутылочкой серной кислоты Линь Чуцзю швырнула еще три.

Четверых мужчин это застало врасплох. Их лица, их руки – все было поражено серной кислотой. Это было обжигающе и очень болезненно. Плоть с их пальцев падала прямо на землю.

— Ааа… Сука… Ты, мразь!

Четверо мужчин немедленно бросились к Линь Чуцзю. Но как только они сделали шаг, то почувствовали знакомую боль.

— ААААААААААААА!!! – они прыгали и кричали, пытаясь схватиться за свои раны.

Разбив очередную бутылку серной кислоты, Линь Чуцзю откинула с себя покрывало. Затем она бросила подушки и одеяло на пол. Ступая только на одеяло, Линь Чуцзю подошла к ближайшему человеку и вонзила ему в сердце скальпель. А после этого не забыла перерезать артерию.

Ее силы были невелики, но она была доктором. Она знала точное место, удар в которое может моментально убить человека.

Используя как преимущество болезнь человека!

Линь Чуцзю ударила двоих других так же. Когда эти двое тоже были мертвы, последний мужчина не мог понять, как они умерли от руки такой хрупкой девушки.

Трое мужчин погибли. Линь Чуцзю пыталась придумать, как убить последнего, но она запыхалась. Поэтому последний человек воспользовался возможностью двинуться на Линь Чуцзю.

Четверо амбалов были сильнее ее. Она изначально была ничто, по сравнению с ними. Но так как они были не готовы, она успешно убила троих из них. Если бы она не застала их врасплох, то это она лежала бы сейчас мертвая.

Теперь же, когда последний мужчина отреагировал, у Линь Чуцзю вообще не было преимуществ. Линь Чуцзю неловко побежала. Но она случайно запнулась за подушку и упала на пол.

Когда амбал увидел это, он громко расхохотался:

— Вонючая баба, готовься сдохнуть!

Половина лица и рук мужчины были уничтожены. Его левый глаз свисал из глазницы, на его руках видны были белые кости. Он был страшнее призрака.

Однако Линь Чуцзю даже не удостоила его взглядом. Вместо этого, когда противник просился на нее, он подняла левую руку и швырнула в него белым порошком.

Линь Чуцзю не была обычной девушкой. Если она видела призрака, то скорее оставалась спокойной и избавлялась от него, чем пугалась и кричала.

— Аааа… — мужчина замахал руками и отшатнулся назад еще и еще, чтобы убежать от нее, но было слишком поздно.

*Тук, тук, тук*

Сделав три шага, мужчина повалился на пол.

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и воскликнула:

— Эффект довольно неплох, а? – имея в виду, что она могла не пользоваться серной кислотой, а использовать сразу это вещество.

Опасность временно миновала. Однако Линь Чуцзю не решалась расслабиться. Немного отдохнув, она пронзила сердце последнего врага. Затем она вышла из дома.

Линь Чуцзю знала, что Фэйцуй и Чжэньчжу были живы. Она должна поскорее привести их в чувство и немедленно покинуть это место.

Линь Чуцзю не задумывалась над тем, были ли двое человек в черном поблизости или нет. Она быстро достала лекарство и разбудила Фэйцуй и Чжэньчжу.

— Ванфэй? – воскликнули Фэйцуй и Чжэньчжу. – Вы в порядке?

Линь Чуцзю ответила:

— Не кричите. Принцесса Фу Ань и остальные идут.

Как только Линь Чуцзю договорила, все услышали, как кто-то снаружи бамбукового леса закричал:

— Ассасины! Ассасины! Скорее, асассины бегут к Залу Сяосян!

— Принцесса Сяо в Зале Сяосян. Скорее! Скорее! Нельзя допустить, чтобы что-то случилось с принцессой Сяо!

Место преступления и Заткнуть кое-кому рот

*Топ, топ*

Шаги были слышны все ближе и ближе. По одному звуку было понятно, что идет много людей. Послышалось несколько женских голосов.

Такая процессия…

— Поймать асассинов? Мне кажется, скорее уж застать незаконные действия!

Линь Чуцзю фыркнула и поторопила Фэфцуй и Чжэньчжу скорее подниматься. Им больше нельзя было оставаться в этом месте. Фэйцуй и Чжэньчжу, поддерживая друг дружку, встали:

— Ванфэй, мы посреди бамбукового леса. Куда мы пойдем?

— Куда угодно, мы не можем оставаться здесь.

Это место было плохим местом. Чем дальше они уйдут, тем лучше.

Хотя она убила четверых здоровых мужиков в результате самозащиты, она не хотела, чтобы другие люди узнали, что она способна убить четверых здоровых мужиков.

Такого рода козырь лучше держать в секрете, ей не нужно, чтобы другие люди об этом знали. Только так она может спасти свою жизнь в критический момент.

Линь Чуцзю повернулась и пошла впереди. Фэйцуй и Чжэньчжу, поддерживая друг друга, пошли следом. В этот момент они не решались заговорить о Шаньху и Маньяо. Потому что в первую очередь им нужно было выбраться из этого опасного места.

Пока Линь Чуцзю и две ее служанки убегали, охранники Сада Ван Фу ворвались в Зал Сяосан и увидели, что дверь открыта настежь. Главный охранник крикнул:

— Ох, асассины ворвались в комнату!

— Скорее! Все внутрь! Принцесса Сяо в беде!

Разумеется, он ничего не увидел, но закричал, чтобы позвать стражу. Как только охранники вошли в комнату, все были поражены…

— Принцесса Сяо…

Какая принцесса?

Трусливого охранника стошнило.

— Что? Что случилось? Где асассины? – главный охранник, не понимавший, что происходит, обратился к своим товарищам.

Какие асассины? Мы не видели ни одного асассина! Это, скорее, место преступления!

Какая принцесса Сяо?

Кто эти четверо покойников?

Охранники, стоявшие в комнате, не знали правды. Некоторое время они постояли там, чтобы найти улики. Однако никто не знал, с чего начать.

Согласно плану принцессы Фу Ань, пока Линь Чуцзю была под охраной стражи, она и избранные молодые дамы должны были войти внутрь. Однако они еще не вошли внутрь, а принцесса Фу Ань уже спросила:

— Что случилось с принцессой Сяо? Разве я не сказала вам охранять ее? Что бы ни случилось, вы должны были оберегать безопасность принцессы Сяо, – договорив, принцесса Фу Ань подвела других людей к дому.

Охранники отошли, уступая ей дорогу.

— Ах! – принцесса Фу Ань вскрикнула, согласно плану, но…

Она не увидела неприличных действий Линь Чуцзю. Вместо этого ее крик был вызван видом четырех мертвых людей.

— Что… что происходит? – увидев это, принцесса Фу Ань побледнела и оперлась о служанку, стоявшую позади нее.

Главный охранник встал перед ней на одно колено и сказал:

— Мы не знаем, что здесь произошло.

Четыре покойника… Принцесса Фу Ань хорошо их знала. Это были люди, которых она наняла, чтобы запятнать честь Линь Чуцзю. Однако они все были мертвы, а Линь Чуцзю нигде не было видно.

— Ты… ублюдок! — Принцесса Фу Ань задыхалась от ярости.

Она подняла ногу и пнула главного охранника в грудь.

Главный охранник не решился уклониться и упал на пол. Однако, услышав хруст, он потряс рукой и вскрикнул.

Молодая девушка позади принцессы Фу Ань услышала этот звук и тоже вошла внутрь. Но, увидев кровавую сцену внутри, она громко закричала, потому что была шокирована.

— Боже мой! – решительная девушка побледнела и снова вышла наружу, наткнувшись на кого-то, кто стоял позади.

— Что? Что происходит? – молодой девушке, которая не видела сцены, стало любопытно, и она хотела войти.

Но ее оттащили:

— Не надо! Не ходи туда. Там… там гора трупов! Они выглядят ужасно!

— Трупы? Принцесса Сяо мертва? Принцессу Сяо убили? – тут же повернулась и сказала молодая мисс.

Как только ее слова прозвучали, другие люди побледнели от страха.

То, что принцесса Фу Ань, капризная имперская принцесса хотели унизить Линь Чуцзю – это одно. Но если Линь Чуцзю здесь погибла, принц Сяо наверняка лишит их жизни, да?

— Нет, это… Асассины, асассины убиты. Их постигла ужасная смерть. Скорее! Скорее! Давайте уйдем.

Девушка, которая видела место преступления, не хотела угодить в беду, поэтому она поспешила наружу.

Другие люди, которые не видели этой сцены, хотели взглянуть. Но принцесса Фу Ань не дала им такой возможности. Она холодно посмотрела и сказала:

— Я вдруг вспомнила, что принцесса Сяо была не в Зале Сяосан. Она отдыхала в благоуханном саду. Я послала людей позаботиться о ней ранее. Дамы, ни к чему паниковать, с принцессой Сяо ничего не случилось. Эти люди были просто напившимися охранниками, которые подрались. Вы, должно быть, напугались.

— Ох-ох… — некоторые молодые дамы не были глупы, но не решались противоречить.

Затем принцесса Фу Ань добавила:

— Эти люди под моей ответственностью. Мне очень стыдно, но я бы хотела попросить вас помочь мне скрыть этот инцидент. Что следует видеть и что следует говорить, уверена, вы все это знаете.

Эти слова были для того, чтобы заткнуть им рты!

Другие люди сразу же поняли, что она имеет в виду. Что бы они ни увидели и ни услышали, они должны лишь удалиться с улыбкой. Одна молодая мисс немедленно воскликнула:

— Мы просто пришли полюбоваться природой в бамбуковом лесу, но мы ничего не видели.

— Да-да, мы просто пришли полюбоваться природой в бамбуковом лесу, но мы ничего не видели, – несколько девушек, которые исполнили просьбу принцессы Фу Ань, были лишь из средних благородных семей.

Так что, естественно, они боялись вызвать ее гнев.

— Спасибо, – сказала принцесса Фу Ань и кивнула головой. – Давайте возвращаться, нас ждут остальные.

После этих слов принцесса Фу Ань сделала широкий шаг вперед. Остальные дамы последовали за ней.

Умные люди примерно догадывались о планах принцессы Фу Ань. Но они лишь улыбались и ничего не говорили. Умные люди знают, о чем стоит говорить, а о чем – нет.

Линь Чуцзю и две ее служанки не ушли далеко. Они спрятались в бамбуковом лесу. Но увидев, что принцесса Фу Ань ушла, Линь Чуцзю сказала:

— Идем, поищем Шаньху и Маньяо.

Если они хотели полностью расквитаться с этим инцидентом, то должны появиться все впятером.

— Они обе пошли в маленькую кухню, но не вернулись, – подсказала Фэйцуй.

— Пойдемте в маленькую кухню.

Бамбуковый лес был большим. Линь Чуцзю не думала, что принцесса Фу Ань уже вышвырнула их вон.

Линь Чуцзю не удивилась, когда нашла Шаньху и Маньяо без сознания в маленькой кухне. Разбудив их, госпожа и служанки привели себя в порядок.

Одежда Линь Чуцзю была испачкана кровью, но у нее была запасная. Как только они вернутся и возьмут чистую одежду, она сможет переодеться.

Запасные вещи Линь Чуцзю все еще были в Зале Сяосан. Но Фэйцуй пошла за ними одна. Линь Чуцзю и остальные остались в маленькой кухне. Если Фэйцуй не вернется, они четверо не вернутся, и они четверо…

Контрудар и Пощечина

Фэйцуй всегда была осторожна. Верхняя одежда Линь Чуцзю была в пятнах алкоголя. Боясь, как бы это не сыграло против их ванфэй, Фэйцуй взяла ее и почистила в другой комнате, надеясь уменьшить отчетливый запах.

Боевые навыки Фэйцуй не шли ни в какое сравнение с мастерством двух мужчин в черном, но она могла легко скрыться от глаз и ушей обыкновенных охранников. Фэйцуй быстро вошла в комнату и взяла запасную одежду Линь Чуцзю.

На крыше двое человек в черном видели каждое движение Фэйцуй. Они даже не пошевелились, пока Фэйцуй не вошла в дом. Вскоре человек в черном сказал:

— Брат, почему ты остановил меня?

— К чему нам нападать на нее? Разве мы собираемся повторить план? Если ты нападешь на этот раз, принцесса Фу Ань определенно потеряет лицо.

Только потому что никто не говорит, не значит, что никто не понимает. То, что они сделали, было слишком серьезно, принцесса Фу Ань может не вынести этого.

Успешно забрав запасную одежду, четыре служанки торопливо помогли Линь Чуцзю переодеться.

Психологическое состояние Линь Чуцзю было довольно стабильно. Они не видели, чтобы она запаниковала или чувствовала себя плохо после инцидента.

— Ванфэй, готово…

После того как Фэйцуй услышала слова принцессы Фу Ань, ее голос зазвучал выше, чем прежде. Можно было понять, что девушка была в ярости.

— Пойдем посмотрим, есть ли у принцессы Фу Ань другие фокусы, – фыркнула Линь Чуцзю и махнула рукавом.

Затем она вышла из маленькой кухни.

***

Принцесса Фу Ань думала, что с Линь Чуцзю будет покончено. Но вместо этого она потеряла четверых слуг и видела кровь на своем дне рождения. Хотя ей и удалось сохранить свою репутацию, она все равно не могла не скрипнуть зубами.

Принцесса Фу Ань изначально не ненавидела Линь Чуцзю, но она ей и не нравилась. На этот раз она пошла против нее из-за принцессы Фушоу Чжан. Она хотела уничтожить Линь Чуцзю, чтобы Сяо Тяньяо был опозорен. Но сейчас…

Принцессе Фу Ань не терпелось раздробить Линь Чуцзю кости, чтобы успокоить свою ярость.

Когда принцесса Фу Ань вернулась в зал, оперная группа играла пьесу. Но, когда актер увидел принцессу, то немедленно поздравил ее с днем рождения. Принцесса Фу Ань все еще злилась, но на этот раз она могла лишь рассмеяться, похвалить представление и сесть, чтобы смотреть его вместе со всеми.

Что же до молодых дам, которые были вместе с принцессой Фу Ань ранее, по дороге принцесса Фу Ань сказала, что преподнесет им особую награду. Поэтому, когда их спросят, они должны лишь сказать, что принцесса Сяо отдыхает в Благоуханном Саду, и что они не решились подходить ближе из-за страха потревожить ее.

После этого замечания, хотя они и знали, что Линь Чуцзю была не в Благоуханном Саду, молодые дамы вели себя так, будто ничего не случилось. Они просто сели с улыбкой смотреть спектакль. Никто не упоминал о кровавом инциденте, происшедшем в Зале Сяосан.

Естественно, принцесса Фу Ань тоже села вместе со всеми. Ее глаза смотрели пьесу, а вот ее мысли витали далеко.

Принцесса Фу Ань пришла в себя, только когда маленький евнух появился из ниоткуда. Вскоре после этого он подошел к принцессе Фу Ань и прошептал:

— Имперская принцесса, афродизиак не сработал, поэтому принцесса Сяо и избежала беды.

Лицо принцессы Фу Ань слегка исказилось, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем сказала:

— Я поняла, уйди!

Хотя ее сердце и не могло с этим смириться, она не могла сделать нового хода.

— Слушаюсь, – сказал маленький евнух, а затем тихо ушел, не привлекая ничьего внимания.

Через полчаса пьеса закончилась. Видя, что небо еще светлое, принцесса Фу Ань спросила мнения молодых девушек, предпочитают ли они продолжать смотреть или прогуляться по саду Ван Фу.

Сад Ван Фу был невероятно большим. Пейзаж тоже был великолепен. Гуляя, молодые девушки нашли природу уникальной. Такую природу можно было увидеть только в Саду Ван Фу. Но, конечно, на этот раз все пошли вместе.

Кроме того, после происшедшего инцидента никто до сих пор не видел Линь Чуцзю. Дамы, которые были в курсе, чувствовали себя очень неловко, так что теперь они были не в силах продолжать смотреть спектакль.

Несколько веселых и общительных девушек уже что-то обсуждали:

— Я хочу пойти в Водный Павильон. Я слышала от своей сестры, что Водный Павильон построен посреди реки. Только немногие люди могут отправиться туда. Я хочу увидеть тропинку, которая движется вверх-вниз, как занавес из воды. Я еще не знаю, насколько это красиво.

Голос девочки не был тихим. Так что, когда принцесса Фу Ань услышала это, она сразу же сказала:

— Похоже, тебя интересует мой Водный Павильон. Сейчас солнце еще яркое, мы можем пойти туда.

Услышав это, Линь Чуцзю тоже решила появиться там. Иначе эти люди подумают, что она умерла.

У молодых дам, которые обо всем знали, не было возражений, но в глубине души они думали:

— Принцесса Фу Ань, почему вы не даете нам увидеть принцессу Сяо? Неужели вы не видите, что нам неудобно?!

— Эй, кто-то уже пришел в Водный Павильон?

Они еще не прибыли, а остроглазая молодая мисс уже заметила в Водном Павильоне чью-то фигуру.

Принцесса Фу Ань подняла руку и сказала:

— Иди и посмотри, кто находится в Водном Павильоне.

Слуга тут же пошел вперед по тропинке, следуя вниз по реке.

— Она в самом деле поднимается с низу, ах, – наивно сказала молоденькая девушка, ничего не знающая о мире.

Осведомленные девушки уже догадались, кем был человек в Водном Павильоне, и мягко посмеивались. Благодаря появлению Линь Чуцзю, они больше не боялись гнева принца Сяо. Но что же до того, что принцесса Фу Ань сделала с принцессой Сяо? Эти девушки по-прежнему будут вести себя так, будто ничего не случилось.

Когда показалась тропинка, люди подошли ближе и увидели, что Линь Чуцзю наслаждается видом вместе со своими четырьмя служанками.

— Принцесса Сяо? – с легким удивлением спросила принцесса Фу Ань. – Разве вы не отдыхаете в Благоуханном Саду? Почему вы здесь, в Водном Павильоне?

Выражение лица принцессы Фу Ань оставалось неизменным. Как будто бы не было напряжения и инцидента ранее.

— О, какое совпадение, имперская сестра и молодые дамы тоже пришли сюда?

Линь Чуцзю не стала открывать ложь принцессы Фу Ань, она лишь улыбнулась и сказала:

— Когда я проснулась, то захотела найти имперскую сестру как можно скорее. Но когда я проходила мимо этого места и увидела его природу, меня потянуло на мгновение задержаться. Узнав у слуги, позволено ли это, мы в итоге присели и позабыли о времени.

Улыбка на лице Линь Чуцзю была слабой. С первого взгляда могло показаться, что это тонкая улыбка. Но лицо принцессы Фу Ань одеревенело. Когда госпожа Цуй увидела это, она поспешно подыграла:

— Водный Павильон поистине прекрасен. Принцесса Фу Ань сделала так, что природа в Саду Ван Фу превратилась в чудо света. Так что тут вполне естественно потерять счет времени.

До этого Принцесса Фу Ань отослала госпожу Цуй, так что та не знала, что произошло в Зале Сяосан. Если бы не выражения лиц Линь Чуцзю и принцессы Фу Ань, она не узнала бы, что что-то не так.

Линь Чуцзю кивнула и улыбнулась:

— В самом деле, имперская сестра должна относиться к Саду Ван Фу, как к сокровищу. Уверена, если она не будет ухаживать за ним, то даже она может потеряться и столкнуться со странными вещами. Интересно, думают ли молодые дамы так же?

На мгновение все вокруг стихло.

Все слышали ее слова, но только Линь Чуцзю и дамы, побывавшие в Зале Сяосан, поняли их.

Принцесса Фу Ань ничего не сказала, осведомленные дамы тоже не решались отвечать…

Неудача и Удар самому себе

Несколько осведомленных молодых дам уже чувствовали себя виноватыми. Они переглянулись, а потом опустили глаза. Все боялись столкнуться с Линь Чуцзю.

И как только он повели себя так, некоторые мудрые люди сразу стали кое о чем догадываться.

Принцесса Фу Ань не хотела, чтобы с ней обращались, как с дурочкой, но ей пришлось сказать:

— Сад Ван Фу покрывает большую территорию. Даже я, хозяйка этого места, не знаю его целиком. То, что принцесса Сяо заблудилась, совершенно нормально. Если принцесса Сяо снова посетит это место, будет лучше, если ее будут сопровождать люди Сада Ван Фу. Чтобы не оказаться там, где не следует.

Принцесса Фу Ань сказала это очень твердо, как если бы ее вовсе не задели слова Линь Чуцзю. Она также сказала последние слова тоном глубокого достоинства, но она упомянула своих людей, чтобы показать, что Линь Чуцзю нельзя разгуливать в чужом доме.

Линь Чуцзю тут же изменила выражение лица и сказала:

— Имперская сестра, хоть я и не родилась в королевской семье, но я была дисциплинированна с детства. Моя учительница обучила меня этикету. Я знаю, что человек не должен разгуливать по чужому дому. И я этого не делала.

— Правда? Если вы не гуляли, то почему вы здесь? – спросила принцесса Фу Ань с иронией и презрением.

Линь Чуцзю нахмурилась и сказала:

— Имперская сестра, я знаю, что любоваться пейзажем в Водном Павильоне позволено не каждому. Но если бы ваши слуги не разрешили мне, думаете, я была бы здесь? По тону имперской сестры кажется, будто мне здесь не рады. А раз имперская сестра не рада мне, то я пойду домой сейчас же.

Наконец-то, Линь Чуцзю нашла причину уйти первой. Поэтому, не раздумывая более, Линь Чуцзю повернулась и ушла.

— Эта принцесса Сяо… — молодые дамы были ошеломлены.

Все-таки они не ожидали, что Линь Чуцзю скажет, что уходит прямо перед принцессой Фу Ань. И в этот момент они все еще были в шоке. Только госпожа Цуй отреагировала и метнулась схватить Линь Чуцзю за руку:

— Принцесса Сяо, пожалуйста, не сердитесь. Принцесса Фу Ань ничего подобного не имела в виду. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу.

Если Линь Чуцзю сейчас уйдет, разве все остальные не подумают, что им незнакомо слово «гостеприимство»?

— Правда? Это так, имперская сестра? – Линь Чуцзю обернулась и посмотрела на принцессу Фу Ань.

Ее намерения были совершенно очевидны.

Она хотела, чтобы принцесса Фу Ань лично это признала!

Принцессе Фу Ань хотелось рвать и метать.

Эта Линь Чуцзю и в самом деле нечто. Она серьезно хотела, чтобы она взяла назад свои слова на публике? Разве это просто не… я не знаю!

Принцессе Фу Ань очень хотелось сказать Линь Чуцзю: «Убирайся сейчас же!» Но она не могла раскрыть рта после того, как получила предупреждение от семьи ее мужа.

Принцессе Фу Ань хотелось умереть. Было невозможно, чтобы она признала свои ошибки прилюдно.

Принцесса Фу Ань махнула рукавом и, повернувшись к своим гостям, сказала:

— Разве вам не хотелось посмотреть пейзаж? Подойдите ближе, я всем позволю взглянуть.

Несколько девушек переглянулись. Почему-то они не знали, что именно им делать.

Госпожа Цуй вдруг почувствовала себя неловко и стояла ошеломлена…

— Госпожа, отпустите мою руку. Я возвращаюсь в поместье Сяо, – Линь Чуцзю мягко оттолкнула руку госпожи Цуй, а затем добавила. — Госпожа, так как я замужем за принцем Сяо, я теперь принцесса Сяо. Я всегда помню свое положение, каждым моим словом или действием я представляю поместье Сяо. Со мной могут обойтись несправедливо, но я не позволю никому оскорблять честь принца Сяо. А теперь я должна уйти!

Услышав эти слова, люди не могли не сравнить принцессу Фу Ань с Линь Чуцзю. Разумеется, принцесса Фу Ань теперь была замужем в семье Цуй. Но она вела себя так, будто к ней не принадлежала. Она не уважала их и не считалась с ними.

В данном случае, принцессе Фу Ань ни к чему было даже оскорблять Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. Однако из-за принцессы Фушоу Чжан она пренебрегла семьей Цуй. Она множество раз доставляла неприятности Линь Чуцзю. Она полностью наплевала на репутацию семьи Цуй.

Из-за пренебрежения принцессой Фу Ань ситуацией у госпожи Цуй появилось дурное предчувствие. Она хотела возразить, но не могла открыть рот, потому что не знала, что сказать.

— Принцесса Сяо, мне очень жаль. Это вина семьи Цуй, что вас плохо приняли, – госпожа Цуй не знала, куда спрятать лицо.

Разумеется, это принцесса Фу Ань была причиной неприятностей, но извинялась множество раз она.

Хотя она и не была имперской принцессой, она тоже происходила из знатной семьи. Она была замужем за старшим сыном семьи Цуй, так что ее положение было не ниже, чем у принцессы Фу Ань.

Линь Чуцзю приняла извинение госпожи Цуй. Она тоже сказала достаточно. Поэтому она кивнула головой и улыбнулась:

— Госпожа, мне нездоровится. Я пойду.

Этих слов было достаточно, чтобы выразить уважение к госпоже Цуй. Госпожа Цуй теперь успокоилась:

— Принцесса Сяо, я навещу вас когда-нибудь.

— Хорошо, – сказала Линь Чуцзю и повернулась.

Фэйцуй и другие холодно хмыкнули и презрительно обвели всех глазами. А затем они быстро догнали Линь Чуцзю.

— Это…

А как же банкет по случаю дня рождения?

Банкет – хорошее мероприятие. Но после нескольких происшествий и раннего отъезда Линь Чуцзю, кому еще достанет духу наслаждаться пейзажем? Однако принцесса Фу Ань отказывалась признавать поражение, она продолжала улыбаться, любуясь природой.

Из-за положения принцессы Фу Ань другие молодые дамы не осмеливались ничего сказать, но улыбки не вернулись на их лица. Только тем девушкам, которые обо всем знали, пришлось беспомощно подыгрывать.

Эти молодые дамы не заслуживали того, чтобы долго смотреть на природу Водного Павильона. Но так как принцесса Фу Ань не хотела, чтобы ее день рождения был испорчен отъездом Линь Чуцзю, она позволила гостям наслаждаться красотами.

Осведомленные дамы, не колеблясь, сели и позволили банкету продолжаться. Каждая из них деловито отодвинула инцидент на задний план и подняла принцессе Фу Ань настроение. Надеясь, что она не возненавидит их за предыдущие события.

Человек с твердым намерением может сделать все интереснее. Благодаря сотрудничеству обеих сторон, холодная атмосфера снова стала приподнятой. Видя, что все девушки собрались вокруг принцессы Фу Ань, госпожа Цуй не могла не покачать головой:

— Я устала. Я пойду отдыхать.

Госпожа Цуй решила выяснить, что именно произошло в Зале Сяосан.

Госпожа Цуй ни с кем не попрощалась и просто тихо удалилась.

***

В кабинете поместья Сяо Сяо Тяньяо, Су Ча и Лю Бай заняли каждый угол комнаты. Они были очень заняты своими собственными делами, но Су Ча не мог успокоиться.

Время от времени он поднимал глаза на Сяо Тяньяо. Су Ча хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.

Если бы это случилось раз или два, Сяо Тяньяо мог бы это вытерпеть. Однако он не мог сосчитать, сколько раз Су Ча посмотрел на него за этот день. Сяо Тяньяо шлепнул кисточку с чернилами на стол.

— Су Ча, если тебе есть, что сказать, так говори.

— Да, Су Ча, что с тобой такое? – сказал Лю Бай, потому что ему тоже показалось странным поведением Су Ча.

— Я… – Су Ча открыл рот, но замер.

Сяо Тяньяо не мог этого терпеть. Поэтому он поднял кисточку и больше не обращал на него внимания. Однако он слышал, как Су Ча сказал:

— Я волнуюсь за ванфэй. Я чувствую себя нехорошо из-за того, что мы использовали ее, как приманку. Это слишком опасно. Если Цзин Чи не прибудет вовремя, что мы будем делать? Не думаю, что Чжоу Сы будет милосерден, только потому что ванфэй женщина.

Из-за слов Су Ча кабинет погрузился в оглушительную тишину.

Испуганная лошадь и Куда ехать

Линь Чуцзю с трудом сохраняла свою грациозную и элегантную осанку, она почувствовала лишь облегчение, когда села в карету.

— Ох!.. Я так устала!

Линь Чуцзю правда не понимала, как все эти женщины могут носить маску улыбки целый день.

— Ванфэй, хотите, мы сделаем вам массаж?

Покинув Сад Ван Фу, четыре служанки тоже почувствовали облегчение.

Им больше не нужно было волноваться о внезапном происшествии. Им больше не нужно было все просчитывать.

— Нет, вы тоже устали, отдохните немного, – Линь Чуцзю покачала головой и отказалась.

Затем охотно сказала кучеру:

— Кучер, поехали.

Линь Чуцзю больше не хотелось оставаться в этом призрачном месте. Чем скорее они уедут, тем лучше.

Линь Чуцзю беззаботно откинулась на спинку сиденья. Она взяла чайник и налила себе стакан воды. Затем она сказала:

— И что это за банкет, в конце концов? Не разрешается есть и пить воду, можно только пить вино.

Она умирала от жажды.

Выпив стакан воды, Линь Чуцзю торопливо налила себе второй. Она притормозила, только выпив три стакана воды.

Когда Фэйцуй услышала ее слова, она снова напряглась, поэтому обеспокоенно спросила:

— Ванфэй, что случилось с вами ранее?

— Принцесса Фу Ань дала мне афродизиак, я не знаю точно, как она это сделала, так что я попала в ее ловушку.

Линь Чуцзю потерпела такое большое поражение, так что, разумеется, она не станет этого скрывать. Она ожидала, что Сяо Тяньяо поможет ей отомстить.

В конце концов, она столкнулась с таким кошмаром из-за него.

— Афродизиак? Ванфэй, вы в порядке?

Фэйцуй и другие разозлились. В их глазах вспыхнуло желание убивать.

Принцесса Фу Ань очень храбрая, а! Она даже решилась сделать такой ход против их ванфэй. Разве она не знает, что их ванфэй – это ахиллесова пята принца?

Принцесса Фу Ань, должно быть, ищет смерти. Неужели она думает, что только потому что она любимая сестра императора, никто не сможет навредить ей?

Линь Чуцзю не хотела отвечать на такой глупый вопрос. Если бы что-то серьезное случилось с ней, разве они сидели бы сейчас здесь так беззаботно?

Как известно, когда человеку дают афродизиак, эффект невозможно контролировать.

Линь Чуцзю посмотрела на четырех служанок серьезным взглядом. Фэйцуй и остальные были смущены. Они опустили голову и сказали:

— Ванфэй, простите, мы задали глупый вопрос.

— Я знаю, вы тоже взволнованы из-за происшедшего. Однако мы должны дождаться удачного момента, а сейчас только взять это дело на заметку. Принцесса Фу Ань осмелилась применить ко мне афродизиак, так что кто может быть уверен, что в следующий раз она не использует яд. Мы не должны так просто от нее отмахиваться.

Линь Чуцзю пугала такого типа ловушка. И такое не было невозможно, так как другой план провалился.

С намерением убить человек не будет чувствовать себя виноватым, даже если потерпит поражение.

Происшедшее сегодня не было простой случайностью. Если бы у нее не было медицинской системы, все наверняка закончилось бы печально.

Когда Линь Чуцзю вспомнила, как медицинская система спасла ее от яда бесплодия императрицы и афродизиака принцессы Фу Ань, ее мнение о ней повысилось. Помимо ее болезненных напоминаний и навязанных заданий, медицинская система не причиняет ей вреда. А если бы у нее не было этой штуки, она давным-давно была бы мертва.

— Мы не должны так просто прощать принцессу Фу Ань. Мы должны заставить ее заплатить за ее поступки.

Разумеется, четыре служанки об этом не забудут. Поэтому они неустанно проклинали принцессу Фу Ань.

Линь Чузцю удовлетворенно кивнула головой. Ей хотелось, чтобы у них были те же чувства, чтобы, когда Сяо Тяньяо попросит у них доклада, они высказали свое личное раздражение, которое могло бы испортить жизнь принцессе Фу Ань.

— Меня утомил этот тяжелый день. Я немножко посплю. Разбудите меня, когда мы приедем.

Линь Чуцзю очень устала, она знала, что пройдет еще час, прежде чем они приедут, так что ей хотелось отдохнуть.

Фэйцуй смутно представляла, что случилось в Зале Сяосан. Поэтому она знала, что Линь Чуцзю очень устала. Хотя она и не знала, как слабая женщина вроде Линь Чуцзю могла убить четырех здоровых мужчин, это не мешало ей боготворить ее.

Так как Линь Чуцзю сказала, что собирается вздремнуть, кучер поехал потише, чтобы принцессе было удобнее спать.

Однако сон Линь Чуцзю был беспокойным. Ее голова была полна кровавых образом того, что случилось ранее.

Это был не первый раз, когда Линь Чуцзю убивала людей. В стране М люди имели право носить оружие. Ей приходилось убивать людей из самозащиты. В купе с ее особой работой иногда ей действительно необходимо было стрелять в людей. Хотя убийство не было ее обычным дело, но это было для нее не странно. Поэтому в этот раз она действительно не понимала себя. Она была не из тех, кто боится крови…

Может быть, случится что-то плохое?

Линь Чуцзю была в полубессознательном состоянии. У нее в голове все кружилось. Она знала, что просто спит, но не могла проснуться.

Проклятье!

Линь Чуцзю очень хотелось выругаться вслух, но она не могла произнести ни звука. Она не могла очнуться от этого кошмара.

В этот момент карета внезапно перевернулась!

Лошадь, которая везла экипаж, испугалась и встала. Карета под действием инерции перевернулась…

— Ах… – закричали Фэйцуй и остальные, когда они чуть не упали.

— Случилось что-то плохое? – Линь Чуцзю только проснулась от своего кошмара и была не готова к происшествиям.

Поэтому ее сразу выбросило наружу.

— Ванфэй… – Фэйцуй и остальные бросились подхватить Линь Чуцзю, но было слишком поздно.

Они могли лишь смотреть, как Линь Чуцзю летит наружу.

Линь Чуцзю уже проснулась, когда экипаж перевернулся, но ее тело не сразу послушалось ее. Только кучер сумел соскочить на землю. Понимая, что она не может избежать падения, Линь Чуцзю спокойно прикрыла голову и согнулась. Таким образом, удар при падении будет меньше.

*Хлоп*

Линь Чуцзю упала на обочину дороги. К счастью, она упала на грязную траву и не ударилась головой.

Как только Линь Чуцзю упала, она сразу осмотрела себя. Ее левая рука ударилась об острый камень. Пошла кровь, и было больно, но, по крайней мере, она не была сломана.

— Мне очень везет в жизни, а.

Линь Чуцзю не посмела терять времени, она быстро встала и стряхнула грязную траву с платья.

— Ванфэй испугалась, это моя вина, – тут же подбежал охранник и повинился.

Линь Чузцю слегка нахмурилась и спросила:

— Что случилось?

Она думала, что ее хотели убить, так что она перепугалась почти до смерти.

— Лошадь испугалась, – с уважением объяснили несколько охранников и добавили. — Ванфэй, мы все еще далеко от столицы. Пожалуйста, садитесь в карету сразу же, нам нужно возвращаться как можно скорее.

Разумеется, эти охранники знали, что произошло.

Вдобавок, лошади поместья Сяо были специально обучены, так как же они могли так легко испугаться? Только подумав об этом, Линь Чуцзю не могла не нахмуриться. Линь Чуцзю пошла к карете, ничего не сказав.

В конце концов, ей не хотелось умирать!

— Ванфэй, вы в порядке? Я заслуживаю смерти, – Фэйцуй и другие выбрались из кареты и поковыляли к ней.

Хотя они не упали, их лица и тела были все в синяках.

— Я в порядке, давайте сначала сядем внутрь.

— Ванфэй, экипаж все еще исправен, мы теперь можем ехать, – крикнул кучер.

— Ехать? – вдруг раздался в воздухе грубый мужской голос. – Куда это вы собрались?

Ванъе, не беспокойтесь

В кабинете Сяо Тяньяо из-за слов Су Ча никто не открыл рта, чтобы заговорить.

Закончив, Су Ча посмотрел на Сяо Тяньяо, надеясь, что он сможет дать ему гарантию, но…

Что мог сказать Сяо Тяньяо?

Даже если его план идеален, он не может гарантировать, что не произойдет никаких инцидентов.

Сяо Тяньяо продолжал молчать.

Видя, что атмосфера странная, Лю Бай почувствовал себя неловко и осторожно спросил:

— Никаких заморочек не будет, верно?

— Кто может поручиться… — Су Ча не договорил, когда его прервало хлопанье крыльев.

— Почтовый голубь? — Су Ча встал и открыл окно.

Серый голубь влетел в комнату и приземлился перед Сяо Тяньяо.

— Ничего плохого не случилось, а? – глупо спросил Лю Бай, потому что у него вдруг возникло дурное предчувствие.

Сяо Тяньяо сдвинул брови и немедленно отвязал письмо от лапки голубя. Но когда он открыл его, выражение его лица невероятным образом переменилось. Он вдруг поднялся и ушел. Сяо Тяньяо совершенно забыл, что ему все еще нужно притворяться калекой.

— Что случилось? — Су Ча и Лю Бай заметили, что что-то не так, поэтому они торопливо последовали за ним.

Сяо Тяньяо не повернул головы, он лишь сказал:

— Линь Чуцзю покинула Сад Ван Фу раньше времени.

— Что? — Су Ча побледнел и застыл.

Если Линь Чуцзю уехала раньше, то… Цзин Чи еще там не будет, верно?

Линь Чуцзю умрет!

Глаза Су Ча подернулись печалью, но вскоре он успокоился. Видя, что Сяо Тяньяо не останавливается, он быстро побежал за ним и крикнул:

— Ванъе, ты не можешь поехать. Лю Бай, останови ванъе! – кричал Су Ча.

— Хорошо, – к этому моменту Лю Бай тоже отреагировал и легко подпрыгнул в воздух, протянув руки. — Ванъе, не беспокойтесь о ванфэй. Цзин Чи будет на месте, не будьте так импульсивны!

— Прочь, – продолжал протестовать Сяо Тяньяо.

Он протянул руку и атаковал Лю Бая. Лю Бай отстранился и избежал его нападения. Он хотел еще раз отрезать путь Сяо Тяньяо, но того уже не было нигде видно.

Лю Бай сердито крикнул в сторону пустого пространства:

— Нужно остановить ванъе. Ему все еще нельзя выходить наружу.

В глазах посторонних ноги Сяо Тяньяо все еще были больны. Если он выйдет на них в этот раз, несомненно, их враги принесут поместью Сяо большие беды.

— Ванъе, мы тоже переживаем за ванфэй, но… вы не можете поддаваться порывам. Подумайте о 300 000 солдат на линии фронта. Подумайте об их семьях и детях. Ванъе, умоляю вас, не ходите! — Су Ча не знал, был ли Сяо Тяньяо до сих пор близко, но он полагал, что он слышит его слова.

— Ванъе, умоляю вас, не ходите!

***

Это преднамеренное убийство!

Люди всегда наблюдают за Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, совсем как Чжоу Сы!

У ассасинов есть только одно нравственное правило. Они никогда не отступятся от заказа, пока они живы.

Чжоу Сы знал, что Цзин Чи, асассин первого ранга, преследует его. Чтобы избежать слежки, он скрывался в глубоком лесу.

Если бы не новости, что принцесса Сяо выедет из города, чтобы посетить день рождения принцессы Фу Ань, и что Цзин Чи призвал его младший брат, Чжоу Сы не решился бы выйти из укрытия.

Миссией Чжоу Сы было убить Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. Однако, так как Сяо Тяньяо был невозможным заданием, у Чжоу Сы не было выбора, кроме как сосредоточиться на Линь Чуцзю.

Убийство Линь Чуцзю тоже может считаться наполовину выполненным заданием для заказчика.

Чжоу Сы не стал продолжать прятаться. Когда он спрыгнул, человек, одетый в черное, с огромным луком и стрелой появился на другой стороне дороги.

Увидев фигуру человека, одетого в черное, охранники моментально бросились к Линь Чуцзю и выстроились в оборонительную позицию. Но они не устремились в атаку.

Они быстры, но стрела Чжоу Сы куда быстрее их.

— Принцесса Сяо? — Чжоу Сы снял лук и стрелу со спины, продолжая идти, затем нацелил стрелу на Линь Чуцзю.

— Это я, — Линь Чуцзю прежде не видела Чжоу Сы, но, как только она увидела стрелу у него в руке, то поняла, что это тот же самый человек, который напал на них в ночь после их свадьбы.

Это он стрелял в нее и Сяо Тяньяо холодными стрелами.

— Ванфэй, осторожнее… — Фэйцуй и остальные сильно переменились в лице.

Затем они быстро закрыли собой Линь Чуцзю. Они решили сделать свои собственные тела подушками для стрел.

— Хмм… – Чжоу Сы остановился примерно в девяносто двух метрах от Линь Чуцзю.

Он сказал недовольно:

– Вы преградите путь моей стреле?

Знаменитым принципом атаки Чжоу Сы был выстрел тремя стрелами. И сейчас у него в луке лежало три стрелы. Не потому что он презирал Линь Чуцзю, а потому что был осторожен.

— Я могу преградить ей путь, – сказала Фэйцуй, побледнев, но не сделав ни шагу в сторону.

Стрелы Чжоу Сы люди с дорог называли «преследующими жизнь». В этом мире, кроме Богов Боевых Искусств, немногие люди могли скрыться от его стрел. Разумеется, Сяо Тяньяо был одним из немногих.

Линь Чуцзю загораживали все, но пара ее прекрасных глаз все еще смотрела на Чжоу Сы. По мере того, как Чжоу Сы приближался, ее лицо все более и более искажалось. Кровь стекала по ее левой руке. Но казалось, будто она не чувствует боли.

Линь Чуцзю, наконец, поняла, почему у нее было дурное предчувствие.

Чжоу Сы – асассин, невозможно, чтобы он появился из ниоткуда. Сяо Тяньяо… использовал ее как приманку.

Сяо Тяньяо, ну ты и подлец!

Под большим давлением Линь Чуцзю попыталась подавить свой гнев и спросила дрожащим голосом:

— Когда вам стало известно, что я покину столицу?

— О чем вы? — Чжоу Сы не был дураком.

Когда он услышал слова Линь Чуцзю, то тут же понял, что это может быть ловушкой.

Какое совпадение!

— Ха-ха-ха… – с самоиронией рассмеялась Линь Чуцзю. – Разве вы все еще не понимаете? Это ловушка, а я — наживка, чтобы вас приманить. Если я сегодня умру, вы умрете тоже!

Если она умрет в руках Чжоу Сы, Сяо Тяньяо отомстит не только Чжоу Сы, но и своим политическим оппонентам. Он скажет, что эти политические оппоненты спланировали убить ее.

— Нет, ваша смерть неизбежна. Что же до меня? Это необязательно.

Чжоу Сы сделал шаг назад и крепко перехватил лук, как будто слова Линь Чуцзю никак не повлияли на него.

На бога надейся, а сам не плошай. Сяо Тяньяо использовал ее как приманку, но это не значит, что в соответствии с его планом, она должна умереть. Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и спокойно сказала:

— Сила человека ограничена. Хоть вы очень сильны, лук в вашей руке весит, по крайней мере, 100 фунтов. Когда вы выпустите эти три стрелы, ваши мышцы и кости будут напряжены. Вам понадобится как минимум две минуты, чтобы оправиться и сделать второй выстрел. Попробуйте, проверьте, сможете ли вы убить меня.

Бог справедлив: он дает людям бесподобные таланты, но он также дает другим способ спастись. Если бы Чжоу Сы мог стрелять беспрерывно, кто бы смог спастись от его стрел?

Чжоу Сы признавал, что в словах Линь Чуцзю есть смысл, но он все равно сделал шаг…

— Я должен убить вас сегодня.

Если он упустит этот шанс, выполнить это задание уже будет невозможно.

Если он убьет Линь Чуцзю или Сяо Тяньяо, его наниматель, возможно, поможет ему убить Цзин Чи.

— Принцесса Сяо, прощайте!

Чжоу Сы натянул тетиву и прицелился в Линь Чуцзю!

Стрелы были готовы полететь…

Сяо Тяньяо, я тебя ненавижу

Чжоу Сы отлично знал, что сегодняшнее происшествие спланировал Сяо Тяньяо. Однако, так как появилась его вторая цель, не было причин ему возвращаться с пустыми руками. Значит, Линь Чуцзю должна умереть сегодня!

Тетива была натянута, и его хватка стала крепче. Мышцы на его руке вздулись. Это была самая идеальная поза Чжоу Сы, когда он целился в Линь Чуцзю.

Лицо Линь Чуцзю побелело, но она стояла неподвижно.

Дело не в том, что она не хотела шевелиться, а в том, что она вообще не могла этого сделать. Линь Чуцзю очень хорошо себя знала, она также знала, и как быстры стрелы Чжоу Сы. С ее подвижностью она не сможет избежать этих стрел.

— Защитить ванфэй! – охранники взяли на себя инициативу, бросились вперед и атаковали Чжоу Сы, но…

Как только они договорили… хотя они и двигались быстро, они были не так быстры, как стрелы Чжоу Сы.

Охранник сделал всего от трех до пяти шагов, но стрелы Чжоу Сы попали в него, как только он сделал выстрел:

— Ай!

Стрела поразила охранника, стоявшего перед Линь Чуцзю. Однако стрела не остановилась, а пронзила насквозь и следующего охранника и продолжала двигаться вперед. Скорость стрелы не снизилась и вполовину…

— Ах…

Это была всего одна стрела, но она пронзала людей, будто нож – клецки. Она задела уже троих человек, но ее скорость не снизилась ни капли. Учитывая это, Линь Чуцзю наверняка попадет под удар и умрет!

Это говорило о том, как ужасны силы Чжоу Сы.

— Ванфэй, бегите!

Бежать? Куда она побежит? Влево или вправо?

Однако Чжоу Сы пустил три стрелы. Как только средняя стрела полетела, левая и правая последовали за ней. Самой пугающей в полете этих двух стрел была полукруглая траектория.

Такое мастерство совершенно не укладывалось в голове у Линь Чуцзю, но такова была суровая реальность.

Ей не нужно было выбирать между правой и левой стороной. Или даже побегом назад. Какую бы сторону она ни выбрала, ничего не сработает. Потому что…

Эти две стрелы теперь летели прямо на нее и вниз. Даже если бы Линь Чузцю решила упасть на землю, две стрелы все равно поразили бы ее.

Такая искусная ловушка заслуживает высокой похвалы!

Поэтому Линь Чуцзю не шевелилась. Она просто стояла неподвижно. Может быть, так у нее будет маленький шанс выжить…

Фэйцуй и остальные побледнели от страха. Их ноги стали ватными, но они остались неподвижны и просто твердо стояли перед Линь Чуцзю.

— Ах…

Стрела пронзила тела четырех служанок. И, наконец… она поразила Линь Чуцзю.

— Ах… — Линь Чуцзю сплюнула кровью.

К счастью, стрела не прошла насквозь. Вместо этого она осталась в теле.

Но из-за силы удара Линь Чуцзю откинуло назад, по меньшей мере, на десять метров, прежде чем она упала на землю.

Однако в этот момент левая и правая стрелы летели к ней. Линь Чуцзю даже некогда было перевести дыхание, но она продолжала откатываться назад сама, несмотря на то, что средняя стрела была в ее груди…

Она только что просчитала, что единственный способ выжить – это спастись от тех двух стрел, сбежав вперед или назад.

Если эти стрелы ее не настигнут, Линь Чуцзю полагала, что сможет выжить. Но… Она недооценила стрелы Чжоу Сы. С ее нынешней скоростью она не сможет от них укрыться.

Глядя на две холодные стрелы в первый раз, Линь Чуцзю почувствовала отчаяние. Стрелы летели со слишком большой скоростью, она больше не сможет спастись.

Ей не убежать!

Она умрет!

— Сяо Тяньяо, я тебя ненавижу. Как же я тебя ненавижу. Как ты мог так со мной поступить? Как ты мог…

Каждый раз, когда она начинала надеяться на него, он всегда толкал ее на край ада.

Линь Чуцзю закрыла глаза и просто ждала смерти. Однако в следующий миг порыв ветра вдруг пронесся мимо нее. Линь Чуцзю не знала, что произошло. Она лишь услышала звук «дзинь» дважды. Когда принцесса открыла глаза, две стрелы, которые должны были поразить ее, улетели.

— Что? — Линь Чузцю повернула голову, чтобы посмотреть.

Но, повернув голову, она увидела красную фигуру в нескольких метрах от себя.

Линь Чуцзю не видела лица человека. Она видела лишь его развивающийся плащ. Плащ человека трепетал на ветру. Он напоминал кровь, кружащуюся в горячем котле и невольно завораживающую всех.

— Лорд Демон!

Чжоу Сы, который только что спасся от охранников, был готов сбежать. Но вдруг непреодолимая сила пригвоздила его к месту так, что он не мог даже пошевелиться.

— Убивать людей прямо у меня под носом. Твоя храбрость велика, – его голос звучал очень холодно и надменно.

И в нем не было ни следа эмоций.

— Я злодей, я не знал, что Лорд Демон здесь. Я прошу прощения у Лорда Демона. Я сейчас же уйду, – Чжоу Сы склонил голову, но его рука крепче сжала лук.

— Хммм… – прошептал человек в красном.

В ярком солнечном свете его призрачное лицо было открыто всем. Его кроваво-красные глаза делали его похожим на дьявола в аду. От одного только взгляда душа человека могла отлететь от ужаса.

Чжоу Сы и охранники сильно испугались, так что никто не решался заговорить. Даже их дыхание стало поверхностным, потому что они боялись потревожить дьявола.

Человек в кровавом одеянии, Лорд Демон, не спешил говорить. Он лениво играл пальцами с зеленым листом бамбука, а потом сорвал его. Это был всего лишь маленький жест, но никто не решился пошевелиться. Однако казалось, что их сердца стали биться медленнее после движения Лорда Демона.

Такова подавляющая власть Лорда Демона!

Чжоу Сы был в десяти метрах от Лорда Демона. Но даже на таком расстоянии спина Чжоу Сы вспотела от его давления.

Чжоу Сы почувствовал сожаление. Если бы только он знал, что встретит здесь демона, то он бы не пошел на такой риск.

Долгое время Чжоу Сы не слышал ответа. Ему было страшно, его адамово яблоко дергалось вверх-вниз. Разумеется, ничего не происходило, но ему казалось, что он находится посреди ужасной битвы.

— Лорд Демон… – осторожно открыл рот Чжоу Сы.

— Хочешь, чтобы я подвез тебя? — Лорд Демон говорил о том, чтобы забрать жизнь человека.

— Лорд Демон, пожалуйста, сжальтесь! – Чжоу Сы склонил голову и стал умолять.

Но его глаза полыхнули намерением убить.

Все знают, что Лорд Демон никогда не отвечает на мольбы. Кем бы ни был человек, если он хочет убить его, он убьет без сострадания. Если он не убивает человека, это значит лишь, что его жизнь была не важна.

Лорд Демон так высокомерен.

Но прямо сейчас Лорд Демон спросил Чжоу Сы:

— Ты убьешь себя сам или мне сделать ход?

— Лорд Демон… Чжоу Сы побледнел, пот лился с него ручьем.

— Хм? – лишь фыркнул Лорд Демон.

Чжоу Сы не решился более вымолвить ни слова. После нескольких минут тишины он сказал:

— Я совершу самоубийство.

Он умрет жалкой смертью от руки этого Лорда Демона!

— Я больше не дам тебе шанса дышать, – Лорд Демон приказал Чжоу Сы самому лишить себя жизни.

Чжоу Сы закрыл глаза и сказал:

— Да, Лорд Демон.

Чжоу Сы крепко сжал лук в руке и посмотрел на него с ностальгией…

Он не хотел умирать!

Но он мог выжить, только победив Лорда Демона.

Чжоу Сы поднял руку к макушке и медленно закрыл глаза. Его другая рука легла под подбородок.

Всем, включая Линь Чуцзю, хотелось, чтобы Чжоу Сы совершил самоубийство. Однако…

У меня есть лекарство, вы больны?

В следующую секунду ситуация внезапно переменилась!

Чжоу Сы не совершил самоубийства, вместо этого он протянул руку, которая сжимала лук, и наставил его прямо на Лорда Демона.

— Лорд Демон, я знаю, что вы очень могущественны, но я еще не хочу умирать, так что сначала вы можете убираться к черту!

Пусть Чжоу Сы и убил много людей, но он боялся смерти больше, чем обычный человек. Так что, пусть даже он и столкнулся лицом к лицу с Лордом Демоном, он не хотел смириться со смертью.

Лук был пуст, стрел больше не было, но Чжоу Сы чувствовал себя очень уверенно.

— Нет стрел?

Лорд Демон не смотрел на Чжоу Сы. Вместо этого он с интересом смотрел на лук, который был в его руках.

– Я не ожидал, что твоя последняя стрела будет в луке. Замечательно.

Эта похвала была больше похожа на напоминание.

— Как вы узнали?

Последняя стрела была в луке. Где именно она была? Что ж, он был единственным в целом мире, кто знал ответ. Потому что мастер, который сделал лук, был давно убит им. Никто другой не должен был этого знать.

Лорд Демон, наконец, посмотрел на Чжоу Сы. Но его кроваво-красные глаза были полны насмешки:

— Ты глуп. Ты смеешь наставлять лук без стрелы на меня, намекая на то, что у тебя есть шанс победить. К сожалению… даже если ты выстрелишь своими тремя стрелами, этого будет недостаточно для внезапной атаки.

Когда Чжоу Сы услышал слова Лорда Демона, его рука дрогнула:

— Даже если ты знаешь об этом, я не отпущу тебя.

Несмотря на то, что у него болела рука, Чжоу Сы натянул тетиву и прицелился в Лорда Демона.

Со скрежетом открылась маленькая дыра, по мере того как росло его убийственное намерение.

*Кап-кап*

Кровь Чжоу Сы потекла из его руки. Но он не ослабил хватку на луке, пока его последняя стрела не полетела в Лорда Демона.

— Лорд Демон, отправляйся в ад! – Чжоу Сы мрачно глядел на Лорда Демона, немного ослабив хватку.

Он ждал, что стрела полетит, но…

Нет!

Чжоу Сы сделал выстрел. Но лук в его руках упал на землю.

Как это возможно?

Чжоу Сы стоял на том же месте, как столб, но вдруг из уголка его рта пошла кровь.

— Ты не… человек!

Лорд Демон был теперь перед ним, и он находился всего в одном шаге от него.

Такая скорость… он быстрее стрелы!

Это совершенно невозможно!

— Мне очень не хочется пачкать руки! – сказал Лорд Демон.

Но его правая рука была за спиной, а левая держала сердце Чжоу Сы. Как только Лорд Демон сжал кулак левой руки…

Сердце было превращено в месиво и упало на землю.

В этот момент Чжоу Сы, у которого пошла ртом кровь, все еще смотрел на свое сердце, что упало на землю, как куча грязи.

— Жестоко! — Чжоу Сы неохотно проглотил свой последний вздох.

Охранников, находившихся поодаль, стошнило. Увидев эту ужасную сцену, они не могли не почувствовать отвращение.

Лорд Демон всегда давил сердца врагов.

— Очень грязно! — Лорд Демон встряхнул свою окровавленную левую руку, и кровь брызнула на его одеяние и на землю.

Но когда он повернулся… его одежда была чистой, как всегда. На ней не было ни следа крови. Как если бы он не убил человека. Его левая рука тоже была чистой.

— Демон, Лорд Демон…

Перед свирепым дьяволом с кровавыми глазами охранники поместья Сяо не могли даже слова вымолвить.

Этот дьявол убьет их ужасным способом!

— Мусор не стоит нападения лорда.

Бросив эту гордую фразу, Лорд Демон подошел к Линь Чуцзю и посмотрел на нее снисходительно, а затем сказал милосердно:

— Я дам тебе шанс стать моей личной рабыней.

— А если я откажусь? – спросила Линь Чуцзю, держась за раненую грудь.

Перед свирепым дьяволом с кровавыми глазами на лице Линь Чуцзю не было ни следа страха. В ее глазах было лишь мертвое молчание.

— Откажешься? Почему? Разве кто-то ждет тебя там? – спросил Лорд Демон, указывая в направлении столицы.

— Никто!

Единственным человеком, который любил ее, была ее бабушка Мэн Лаофужэнь. Но она полагала, что даже без нее ее бабушке будет лучше жить.

— Раз никого нет, почему ты не хочешь пойти со мной? Со мной не только никто не осмелится убить тебя, но ты также сможешь делать все, что захочешь в четырех странах, – Лорд Демон говорил, как настоящий дьявол.

Его слова были полны искушения и соблазна.

Линь Чуцзю улыбнулась фальшивой улыбкой. Ей не хотелось, чтобы рана стала глубже, но она сильно закашлялась.

— Господин, – начала Линь Чуцзю медленно подбирать слова. – Спасибо за вашу доброту. Но у меня сейчас хорошая жизнь. Я не хочу больше никуда идти.

Она не так глупа. С чего ей просто так принимать предложение человека, который говорит «идем со мной»? С чего ей следовать за ним?

Хотя этот человек и спас ее, кто знает, нет ли за этим еще одного заговора, верно?

Сяо Тяньяо, который с ней уже давно, без колебаний использовал ее в качестве наживки. Так кто знает, нет ли у этого человека другой цели, верно? Одному богу это известно.

К тому же, ей не хотелось становиться рабыней, ха. Она не впадает в заблуждение. А если этот человек, называемый Лордом Демоном, обидит ее, кого она станет просить о помощи?

Хоть Сяо Тяньяо и безжалостен, она может пользоваться своим положением. Но с этим человеком – какие преимущества в положении рабыни?

— Ты уверена, что живешь хорошей жизнью? – спросил Лорд Демон, показывая пальцем на ее рану.

— Это всего лишь маленькое ранение, я не умру, – намеренно сказала Линь Чуцзю, но на самом деле она знала, что может умереть.

К счастью, она вовремя упала, иначе стрела вонзилась бы прямо ей в сердце.

Стрела все равно была в ее сердце, а она считает, что это маленькое ранение?

Лорд Демон больше не стал вникать в эту проблему. Он лишь спросил:

— У тебя есть лекарства?

При такой потере крови, если ее не вылечить вовремя, даже если она не умрет сейчас, позже ее будет не спасти.

— У меня есть лекарство, а что? Вы больны?

Линь Чуцзю не понимала человека, стоявшего перед ней. С чего ему о ней заботиться? Она была уверена, что этот человек и прежняя владелица тела были незнакомы.

— Ты смеешь дразнить меня? Ты что, хочешь умереть? — Лорд Демон сменил свой тон и присел перед Линь Чуцзю.

Затем он протянул левую руку и обхватил шею Линь Чуцзю:

— Как только я надавлю сильнее, твоя шея сломается.

— Так сделайте это, – рискнула Линь Чуцзю.

Она была готова поспорить, что этот человек не убьет ее, потому что…

Она почувствовала след беспокойства в его словах. Хотя она не могла понять, почему могущественный и ужасный человек, подобный ему, чувствует такое.

— Ты… – Лорд Демон добавил немного силы в голосе.

Но Линь Чуцзю только закрыла глаза и спокойно ждала своей смерти.

— Хмм… – холодно проворчал Лорд Демон и оттолкнул Линь Чуцзю. – Я сегодня в хорошем настроении, поэтому отпущу тебя.

Лорд Демон был человеком, полным злобы и ненависти. Никто не решался ставить под сомнение его поступки. Но…

Линь Чуцзю был неизвестен его характер. Тем не менее после ее провокации он действительно отпустил ее? Поэтому он не мог не усомниться в себе. К сожалению, у него не было намерения объясняться. Поэтому он просто повернулся и оставил Линь Чуцзю одну…

Его кроваво-красный плащ взметнулся на ветру. Совсем как метеор, который сияет и мерцает!

Лорд Демон по необъяснимой причине ушел прочь, оставив позади кучку смертных, которые удивленно глядели ему в спину.

Не умерла, большое разочарование

Удаляющаяся фигура Лорда Демона ужасно всех потрясла. Когда его не было уже некоторое время, охранники, наконец, оправились и осознали свое положение. Они покраснели и бросились к Линь Чуцзю. Склонившись перед ней, охранники спросили:

— Ванфэй, вы в порядке?

В порядке ли я? Хорошо ли быть живой?

— Будьте спокойны, я не умерла, – Линь Чуцзю знала, что в этом происшествии охранники не виноваты.

Но она не могла не сердиться.

Слыша недовольство в голосе Линь Чуцзю, охранники склонились до земли:

— Ванфэй, это наша вина, пожалуйста, накажите нас.

— Наказать вас?

В ее ли власти наказывать охранников Сяо Тяньяо?

Даже если она имела на это право, она не в том положении, чтобы наказывать их. Чтобы защитить ее, многие охранники погибли. Так как же она может наказывать их?

— Забудьте об этом, поднимайтесь, это дело никак вас не касается, – сказала Линь Чуцзю, скрывая свою грусть.

— Бесконечно благодарим ванфэй за милосердие, – с облегчением выдохнули охранники.

Видя, что Линь Чуцзю с трудом пытается встать, охранник поколебался секунду, но все равно сделал шаг вперед:

— Ванфэй, я помогу вам встать.

— Помогите мне сесть в карету, – Линь Чуцзю отлично понимала свое состояние, поэтому она не отказывалась.

Поднявшись, она посмотрела на людей на земле и вздохнула:

— Проверьте, сколько людей живы. У меня здесь есть лекарства.

Эти люди потеряли сознание от ран. Они не могли попросить о помощи, поэтому медицинская система не заставила ее лечить их. Но она не могла просто проигнорировать их.

Сяо Тяньяо безжалостен. Это его вина, что для них все закончилось так.

— Благодарю, ванфэй, – всхлипывая, сказал охранник, затем помог Линь Чуцзю добраться до кареты.

Карета не перевернулась, поэтому охранник попросил ее подождать секунду. Починив карету, он помог Линь Чуцзю забраться внутрь:

— Ванфэй, передохните немного. Ваш подданный проверит состояние остальных.

Стрелы Чжоу были крайне смертоносны. У каждого, кого они настигли, была рана в теле. Но в своем нынешнем положении Линь Чуцзю могла лишь дать им лекарства.

Линь Чуцзю не знала, о чем думали охранники. Но когда охранник ушел, она взяла хирургический набор и кое-какие лекарства для травм из медицинской системы, чтобы обработать свои собственные раны.

Линь Чуцзю знала, что охранники не потревожат ее без ее приказа, поэтому она храбро разрезала свою одежду и обнажила левую грудь.

Кончик стрелы указывал на ее сердце. Если они поедут по дороге, она умрет. Так что ей нужно вытащить эту стрелу из своего тела, но…

Как она это сделает, если она могла пошевелить только одной рукой?

К тому же, процесс удаления стрелы будет очень болезненным. Сможет ли она выдержать боль без анестезии?

— Это так печально, – Линь Чуцзю в самом деле не понимала, как она угодила в такую несчастную ситуацию.

Прислонившись к стене кареты, Линь Чуцзю смотрела на крышу. Она на самом деле не хотела плакать, но она не могла остановить слезы.

Через долгое время Линь Чуцзю, наконец, перестала плакать. Она подняла руку и вытерла остатки слез с лица.

— Линь Чуцзю, не плач. Слезы ничему не помогут. Ты все еще в получасе езды от столицы. Дорога неровная. Твоя рана будет становиться серьезнее и серьезнее, прежде чем ты найдешь доктора. Чтобы выжить, ты должна вылечить себя как можно скорее. Снаружи еще есть раненые люди, которые ждут тебя. Нельзя сдаваться сейчас!

Линь Чуцзю заставляла себя снова и снова. До тех пор, пока она не набралась мужества в достаточной мере, чтобы оперировать на самой себе без анестезии.

Левая рука Линь Чуцзю была ранена, к счастью, она не повредила кости. Так что она все еще могла пользоваться ей, чтобы надеть перчатку на правую руку.

Когда ее правая рука коснулась раны, Линь Чуцзю хорошо увидела повреждение с левой стороны груди. Однако была более серьезная проблема: то, что она могла двигать лишь правой рукой.

Линь Чуцзю не хотела повредить окружающие кровяные сосуды, но вытащить стрелу одной рукой было очень сложно.

На мгновение Линь Чуцзю захотелось сдаться.

У нее не было родных, никого не заботило, жива она или мертва. Может быть, будет гораздо лучше, если она умрет. Но…

Она уже умерла однажды. Ей, правда, не хотелось встречаться со смертью снова. Ей хотелось хорошенько пожить.

— Я просто хочу жить. Но почему это так сложно?

Линь Чуцзю снова почувствовала себя нехорошо. Но она шмыгнула носом и перестала плакать.

Слезами горю не поможешь.

Линь Чуцзю успокоилась и взяла медицинские щипцы с хирургического подноса. Затем она начала осматривать свои раны. Линь Чуцзю знала, что стрела не задела аорту, иначе она давным-давно умерла бы от потери крови. Еще одной причиной было то, что у нее не хватит сил оперировать самой.

— Даже если ты не уверена в успехе, ты должна это сделать, если только ты не хочешь умереть, – Линь Чуцзю подбодрила саму себя и сделала глубокий вдох, прежде чем разрезать плоть.

Затем она очистила наружную поверхность, прежде чем отсечь отмершие ткани хирургическими ножницами. Линь Чуцзю сделала еще один надрез, чтобы сильнее раскрыть рану.

В отсутствии наркоза боль от ее действий, казалось, достигла высшей точки. Но, по крайней мере, стрела расшаталась от надреза. Линь Чуцзю сжала зубы, и с нее закапал пот. Ее сердце, казалось, тоже разрывалось.

— Уууу, как же больно!

Губы Линь Чуцзю дрожали, ее спина затекла, левая рука сжимала ковер. Но она изо всех сил старалась, чтобы ее правая рука была твердой, чтобы она могла поместить расширитель в нужную позицию.

Хирургический расширитель сделает рану серьезнее, но это был лучший способ, который она могла придумать. Без этого, она не сможет вытащить стрелу.

Линь Чуцзю знала, что процесс вытаскивания стрелы будет очень болезненным. Чтобы боль не сломила ее, Линь Чуцзю позволила себе ненадолго расслабиться.

Вдох, выдох… Линь Чуцзю продолжала глубоко вдыхать, пытаясь совладать со своими эмоциями. Она снова попыталась справиться с собой, не замечать боли от ран. Через некоторое время Линь Чуцзю успокоилась.

Я смогу это сделать!

Многие называли ее гениальным хирургом за ее божественную руку. Так почему ее должна затруднить легкая рана?

Линь Чуцзю пристально посмотрела на свою рану. Затем она обхватила стрелу правой рукой и постепенно вытащила ее.

— Мм…

Линь Чуцзю было больно, но она не решалась моргнуть. Она боялась, что если ее рука дрогнет, кровяные сосуды будут повреждены.

— Ммм… — Линь Чуцзю продолжала тянуть… капля за каплей.

К счастью, в процессе ни один сосуд не пострадал. Линь Чуцзю сохраняла прежнюю силу. Двигаться могла только ее правая рука, так что она должна была справиться.

*Хлоп*

Стрела вышла. Вот только…

— Ааааа!.. – в тот момент, когда Линь Чуцзю вытащила стрелу, она закричала и чуть не лишилась чувств.

И так как давление было снято, кровь полилась из раны. Линь Чуцзю тут же схватила бинт, лежавший рядом с ней, и закрыла на рану. Но эффекта не было…

Подкрепление и Не умерла

Крик боли Линь Чуцзю привлек внимание охранников. Стражник заволновался и мгновенно бросил свои дела, испугавшись, что с Линь Чуцзю что-то случилось. Он торопливо подбежал к карете и спросил:

— Ванфэй, вы в порядке?

Без приказа Линь Чуцзю стражник не смел войти внутрь.

— Ничего страшного, – из-за сильной боли Линь Чуцзю стала гораздо собраннее.

Она посмотрела на кровоостанавливающее лекарство у себя под ногами и пнула его.

– Вот лекарство, покапайте его на раны людей.

В своем нынешнем состоянии она была неспособна помогать другим.

— Да, ванфэй, – охранник взял лекарство и вспомнил кое-что. – Ванфэй, я послал сообщение в столицу. Кто-нибудь скоро придет нас спасти.

— Ммм, – просто кивнула Линь Чуцзю.

Она не отнеслась к этому серьезно. Она не будет доверять Сяо Тяньяо. Она будет верить только в себя.

Линь Чуцзю потеряла много крови. Поэтому сейчас она чувствовала холод и бессилие. Даже зная, что она продолжает истекать кровью, она не могла придумать другого решения.

Ее левая рука едва могла шевелиться. Она могла только вколоть другое кровоостанавливающее лекарство правой рукой.

Как только она снова пошевелила правой рукой, кровь потекла у нее из груди. Линь Чузю подозревала, что может умереть от сильной кровопотери.

Поэтому, вколов лекарство, Линь Чуцзю закрыла глаза и наложила бинт на рану. Затем она продолжила зажимать ее. Линь Чузцю прислонилась к стене, ожидая, пока ее рана перестанет кровоточить…

Но ее веки тяжелели, и она потеряла контроль над собственным телом. И со стуком Линь Чуцзю упала…

Спустя секунду, спустя минуту, по мере того как время проходило, охранники снаружи заволновались о Линь Чуцзю. Слыша, что внутри не было звуков движения, они заволновались еще сильнее. Охранники подошли ближе и окликнули ее несколько раз. Но они не получили никакого ответа.

— Что нам делать? – взволнованно спросил стражник своего товарища.

— Открой дверь и загляни.

Удостоверься, что ванфэй не умерла…

— Но…

Ванфэй женщина. Как мы смеем смотреть?

— Это особый случай. Ситуация срочная.

Охранники, наконец, решили открыть дверь. Но как только они это сделали, то увидели лужу крови и Линь Чуцзю без сознания.

— Ванфэй мертва? – спросил охранник, в то время как второй приблизился и поднес палец к носу Линь Чуцзю.

Когда он понял, что Линь Чуцзю еще дышит, он вздохнул с облегчением:

— Нет, не мертва. Ванфэй еще дышит.

— Что нам делать? Ванфэй потеряла много крови. Если она не остановится, жизнь принцессы будет в опасности, – сказал взволнованно другой охранник.

— Ванфэй ранена в грудь. Как мы можем что-то предпринимать?

Рана Линь Чуцзю была в том месте, куда этим мужчинам не дозволялось ни смотреть, ни прикасаться.

— Спасти жизнь принцессы важнее. Сначала мы ее перевернем, а потом побрызгаем лекарством, – сказал охранник, намереваясь помочь.

Другой охранник помедлил некоторое время, но когда он уже собирался подойти помочь, раздался стук копыт лошадей, несущихся галопом со стороны столицы.

— Погоди, там люди приближаются, может быть, это люди из поместья Сяо, – охранник торопливо похлопал своего товарища по плечу, чтобы тот ничего не делал.

— Ладно, пойдем и посмотрим сначала, – охранники тут же выпрыгнули из кареты.

Силуэты скачущих людей все еще были далеко, и их было не видно глазу, но один из них крикнул:

— Людям поместья Сяо нужно проехать, праздные прохожие, прочь с дороги!

— О, это наше подкрепление, подкрепление пришло нам на помощь.

Охранники не думали, что их товарищ доедет быстро. Но они были очень рады их видеть.

Во главе подкрепления был Лю Бай. Доктор У был с ним. Ну, так как Сяо Тяньяо пнул его старые косточки некоторое время назад, сейчас он спешил галопом вместе с Лю Баем. Хоть его старые кости и болели.

— Это молодой господин Лю Бай. Молодой господин Лю Бай прибыл спасти ванфэй, – увидев, кто приближается, охранник почувствовал облегчение.

Только шестеро из них теперь могли сражаться. Если бы подъехавшие люди были врагами, а не подкреплением, их ждала бы только смерть.

Лошадь еще не остановилась, но стражник уже торопливо подошел:

— Господин Лю Бай, господи Лю Бай, пожалуйста, поскорее… Где доктор? Ванфэй в опасности, она потеряла много крови.

Люди, лежавшие на земле, были в более тяжелом состоянии, чем Линь Чуцзю, но…

Линь Чуцзю была принцессой поместья Сяо. Так что в тяжелом она состоянии или нет, доктор должен в первую очередь осмотреть ее. Не говоря уже о том, что она действительно была при смерти.

— Доктор У, спускайтесь.

Лю Бай не спустился, вместо этого он подпрыгнул, придержав доктора У правой рукой.

— Ууупс… ох… – доктор У застонал.

Когда он сошел на землю, его ноги были ватными и дрожали. Если бы Лю Бйа не держал его за одежду, он упал бы попой на землю.

– Отпусти, отпусти меня, сейчас же. Малыш, ты что, не понимаешь, что ты творишь?

Доктор У протянул руку и указал пальцем на Лю Бая:

— Малыш, если ты задушишь меня до смерти, кто спасет ванфэй, а? Если что-то плохое с ней случится, тебе не поздоровится!

Лю Бай ослабил хватку и холодно сказал:

— Тебе бы лучше поторопиться теперь. Если что-то плохое случится с ванфэй, тебе тоже не поздоровится.

— Ты мне угрожаешь? – Доктор У сурово посмотрел на Лю Бая.

Лю Бай лишь ответил:

— Угрожаю вам? Как я могу?

— Ты, ты, ты… узнаешь гнев ванъе, ах, ты, кроме того, научишься уважать старших, – сказал доктор У сердито.

— Ну же, оставьте это, ванфэй ждет. Идите к ней, – сказал Лю Бай, а затем указал пальцем на кровь под каретой. – Там столько крови. Ванфэй может не выжить на этот раз.

— Погоди минутку, дай мне сперва успокоиться, – сказал доктор У.

Разумеется, спасать людей важно. Но проблема в том, что его сердце быстро колотилось, а его руки и ноги онемели. Если спасать людей в таком состоянии, то принесешь больше беды.

— Ну, вам лучше поторопиться. Если в ванфэй стреляли тремя стрелами Чжоу Сы, ванъе не простит вам, – еще раз предупредил Лю Бай.

Доктор У не проявил к Лю Баю уважения:

— Если бы вы действительно заботились о жизни ванфэй, то ваши люли не совершили бы такого поступка!

Прежде никто об этом не догадался. Но после случившегося, как можно было не понять?

Принц отпустил ванфэй из дома, чтобы использовать ее как наживку. Даже зная, что это будет опасно, он все равно отпустил ее. Значит, если ванфэй сегодня умрет, виноват в этом будет ванъе. А к нему это не имеет никакого отношения, верно?

— Лучше такого не говорить. Иначе… — Лю Бай не договорил, но смысл был очевиден.

Доктор У вжал голову в плечи и замолчал…

Что ж, он признавал, что боится.

Глубоко вдохнув, Доктор У выпил воды. Затем он пошел к карете. Однако прежде чем войти внутрь, он вспомнил слова Линь Чуцзю:

— Доктора должны всегда быть в чистоте. Иначе мы только усугубим состояние пациента.

Прежде чем зайти в карету, доктор У снял свой серый плащ и вытер им лицо. Он использовал остатки воды, чтобы вымыть лицо и руки. Затем он вошел в карету.

Доктор У знал, что Линь Чуцзю в тяжелом состоянии. Но, увидев лужу крови, он понял, что она не в тяжелом, а скорее, в критическом состоянии.

— Ванфэй же не умерла, да? — Доктор У был очень опечален.

Он протянул руку и поднес палец к носу Линь Чуцзю…

Жестокий человек, отправление

Дыхание!

Она жива, она не умерла!

Доктор У с облегчением выдохнул и перевернул Линь Чуцзю. Так он сможет как следует осмотреть ее раны.

— Э-э, ванфэй сама вытащила стрелу? – доктор У уставился на Линь Чуцзю большими глазами в изумлении.

— Эта… эта женщина вообще не похожа на женщину, как она может быть так жестока с собой?

Доктор У сам был врачом. Он часто лечил раненых охранников поместья Сяо. Он отлично знал, как болезненно для пациента извлечение стрелы. Особенно, если пациент в сознании. Так что… и говорить о том, если проделывать это над самим собой.

— Ваша вторая рука ранена, но вы все равно сделали это сами? Вы, кроме того, пытались разрезать свое тело ножом, а что если бы вы разрезали неправильно? В такой состоянии невозможно быть уверенным насчет местоположения, но вы не колебались?

— Ох, вы с ванъе и правда идеальная пара, – с чувством сказал Доктор У.

Люди, которые входят в поместье Сяо – необычные люди. Их принц и принцесса – отличный тому пример. Они оба жестоки к самим себе.

— Вы сделали всю трудную работу, я закончу остальное, – доктор У осмотрел рану Линь Чуцзю.

Рана была идеально обработана, кровь почти перестала течь, поэтому он почувствовал облегчение. Медицинские навыки ванфэй были гораздо лучше его собственных. Он мог провести только завершающие действия, что было очень просто.

Но, разумеется, насчет обнаженной левой груди Линь Чуцзю, доктор У сказал себе, что ничего не видел.

Он не извращенец. Если бы он был женат, его внукам, определенно, было бы столько же лет, сколько сейчас Линь Чуцзю. К тому же, он лечил пациентов круглый год. Так что для доктора У уже не было гендерных различий.

И, как и говорила Линь Чуцзю, пока есть больные, доктор должен лечить пациента, независимо от пола. Так каких органов не видел врач?

Доктор У увидел хирургический набор, который использовала Линь Чуцзю. Он был полным. Там были хирургические инструменты для простой операции, отсечения отмерших тканей и накладывания швов.

Доктор У протер руки спиртом и надел хирургические перчатки. Он собирался удалить отмершие ткани и зашить рану Линь Чуцзю.

Однако, по сравнению с Линь Чуцзю, доктор У зашивал раны довольно некрасиво. Но в данной ситуации зашить было необходимо, так что…

— Ванфэй, я зашью вашу рану. Мое мастерство в зашивании очень плохо, но это не повлияет на процесс заживления. Если вам кажется, что это оставит шрам на вашей теле, вы можете попросить ванъе достать вам крем для избавления от шрамов во дворце.

Когда изогнутая игла пронзила кожу Линь Чуцзю, ее рана осталась неповрежденной.

Во время процесса отсечения отмерших тканей и до наложения швов доктор У не вкалывал Линь Чуцзю обезболивающее. Анестезия могла бы сделать тело нечувствительным к боли.

Однако, когда доктор У узнал, что Линь Чуцзю сама достала стрелу из своего тела, он подумал, что Линь Чуцзю не боится боли. Поэтому он больше не вкалывал ей анестезию.

Линь Чуцзю в самом деле была без сознания, но она не была мертва. Поэтому, когда доктор У стал отсекать ткани, она очнулась, но не могла открыть глаза и заговорить.

Боли было все больше и больше. Тело Линь Чузцю начало дрожать от боли. Ее зубы застучали. Линь Чузцю хотелось крикнуть доктору У:

— Вы что, не видели обезболивающее в хирургическом наборе? Разве нельзя его использовать? Я человек, а не бог. Если вы человек, вы можете чувствовать боль.

— Больно… — Линь Чуцзю, которая была насквозь мокрая от пота и крови, сжалась и непроизвольно шевельнула губами.

— Э-э, ванфэй, вы пришли в себя?

Когда доктор У услышал голос Линь Чуцзю, он тут же остановился. Затем он взял чистую тряпочку и отер пот Линь Чуцзю, утешив ее.

— Ванфэй, потерпите еще немного, я скоро закончу, – сказав это, доктор У больше не обращал внимания на Линь Чуцзю и продолжил зашивать.

— Ооох… больно.

Линь Чуцзю дрожала от боли, она кусала губы так, что те начали кровоточить. И из глаз у нее одна за другой катились слезы. Но так как ее лицо было в крови, то слезы окрашивались красным.

Разве он не видит, что я умираю от боли? Доктор У врач или мясник?

— Мы… мы скоро закончим, мы скоро закончим.

Слыша, что Линь Чуцзю плачет, доктор У разволновался. Капли пота продолжали выступать у него на лбу, но он не решался вытирать их.

Это был первый раз, когда доктор У зашивал рану в той же технике, что и Линь Чуцзю. В глубине души он был взволнован и не уверен.

Кто знает, затихла ли Линь Чуцзю от утешений доктора У или от боли. Но когда Линь Чуцзю не проронила больше ни слова, доктор У, наконец, успокоился.

— Я так устал.

Перерезав нитку, доктор У заметил, что у него болят руки.

– Это правда требует большого физического труда, – доктор У потер руки и вытер лицо.

Рана Линь Чуцзю теперь была зашита. Доктору У оставалось только нанести лекарство и наложить повязку. С этим он справится хорошо.

Забинтовав рану Линь Чуцзю, доктор У поискал одеяло и накрыл Линь Чуцзю. Затем он вышел из кареты и нашел Лю Бая:

— Я позаботился о ране ванфэй. Но она потеряла слишком много крови. Ее организм очень слаб. У меня нет необходимых лекарств. Так что давайте отправим ванфэй назад в столицу как можно скорее.

Доктор У очень волновался. Рана Линь Чуцзю была очень большой, так что он не знал, начнет ли она гноиться или нет.

К тому же, она потеряла много крови. Он не знал, сколько потребуется времени, чтобы она смогла восстановиться.

— Вы закончили так быстро? – Лю Бай посмотрел на доктора У потрясенно.

Он слышал от охранников, что Линь Чуцзю была пронзена стрелой, и та застряла у нее в груди.

— Когда я вошел, ванфэй уже вытащила стрелу. Я просто нанес лекарство и сделал перевязку, – доктор У решил, что храбрость Линь Чуцзю должна быть известна другим.

Так они не будут смотреть на нее свысока.

Не важно, мужчина это или женщина, когда человек безжалостен, люди будут бояться его и уважать. Лю Бай испугался:

— Ванфэй так жестока?

Неужели она не страдала?

— Ванфэй странная женщина. Они с ванъе одинаковые. Хотя их тела не сильны, но их сердца очень сильны. Что ж, ни к чему это обсуждать, идите и подготовьте людей, которые отвезут ванфэй назад в столицу. Я займусь лечением других людей.

Хотя рука доктора У болела, он знал, что другие люди нуждались в его помощи.

Лю Бай вздохнул и сказал:

— Только несколько выжили.

— Даже если их мало, я должен их спасти.

Будучи врачом, когда решались вопросы жизни и смерти он не падал духом.

Лю Бай кивнул головой:

— Хорошо, тогда я отвезу ванфэй домой. Я оставлю нескольких человек охранять вас.

— Хорошо, а теперь поезжайте. Состояние ванфэй – дело срочное. Дольше задерживать нельзя. Дорога неровная, так что будьте осторожны, чтобы ее рана не открылась снова, – доктор У напомнил о нескольких вещах, очень уверенно.

Осмотрев карету Линь Чуцзю, Лю Бай решил отправить ее в столицу в ней.

Путешествовать верхом для нее небезопасно.

Когда Лю Бай был готов, он крикнул:

— Поехали!

Карета медленно поехала вперед. И так как Линь Чуцзю была ранена, кучер не решался ехать быстрее…

— Наконец-то, ехать безопасно!

Видя, что лошадь и карета, наконец, исчезли вдалеке, похожая на тень фигура с красными глазами, скрывавшаяся в темноте, повернулась, чтобы уйти.

Три дня, Ванъе не виноват

Линь Чуцзю не знала, как она вернулась в поместье Сяо. Но когда она очнулась, то была уже в своей комнате. Вскоре она увидела двух незнакомых служанок.

Когда служанки заметили, что принцесса очнулась, они радостно закричали:

— Ванфэй, вы, наконец-то, проснулись. Это замечательно! Цюси, скорее, иди и скажи ванъе, что ванфэй пришла в себя.

Это сказала пухленькая служанка, а хрупкая на вид служанка повернулась и ушла. За дверью Линь Чуцзю услышала радостный голос:

— Ванъе, ванфэй очнулась!

Оказывается, Сяо Тяньяо не вернулся в переднюю половину, а вместо этого жил в соседней от нее комнате.

Какая досада.

Когда Линь Чуцзю очнулась, первое, о чем она узнала – это что Сяо Тяньяо о сих пор живет на ее половине. Из-за этого она невольно слабо улыбнулась.

Как и прежде, она решила не обращать на это внимания.

Линь Чуцзю закрыла глаза и попыталась расслабиться. Когда она открыла глаза, то решила поговорить со служанкой, стоявшей у ее кровати:

— Дай мне стакан воды.

— Да, ванфэй.

Пухленькую служанку с очаровательным круглым лицом звали Чуньси. У нее были очень красивые черты лица. Однако она работала очень прилежно и быстро. Она не сказала ничего больше. Взяв лишь маленькую ложечку, служанка тихо сказала:

— Ванфэй, доктор У сказал, что вы были серьезно ранены, так что вам нельзя вставать. Я вас напою.

Линь Чуцзю понимала свое состояние. Она не хотела перетруждать себя, поэтому кивнула и просто наслаждалась помощью пухленькой девушки.

Выпив стакан воды, Линь Чуцзю утолила жажду, но ее горло все равно было сухим. Не дожидаясь нового приказа, служанка налила второй стакан воды и напоила Линь Чуцзю. Пока она пила, вошел доктор У.

— Я слышал от ванъе, что ванфэй очнулась. Это правда? – энергично спросил доктор У.

Пухленькая служанка обернулась и деловито сказала:

— Доктор У, говорите потише, ванфэй только что проснулась.

— Я знаю, я знаю, что ванфэй только что проснулась, – услышав, что это так, доктор У очень обрадовался.

– Ванфэй, как вы себя чувствуете? – спросил доктор У у Линь Чуцзю.

Затем он подвинул табуретку и сел на самом краю кровати.

Линь Чуцзю попыталась шевельнуть руками, сказав с болью в голосе:

— Не очень хорошо.

Ее раны болели так сильно, что она не могла пошевелиться.

— О, насколько плохо? Дайте мне посмотреть, – доктор У заволновался.

Он деловито проверил пульс Линь Чуцзю. Спустя минуту он сказал:

— К счастью, у вас нет лихорадки. Но вы потеряли очень много крови, так что ваше тело очень слабо. Спустя некоторое время вы будете в порядке.

— Ммм, – Линь Чуцзю не обязательно было проверять свое состояние.

Оно ей было хорошо известно. Ее раны все еще очень болят, но доктор У не сможет это исправить.

Затем Линь Чуцзю спросила:

— Как долго я была без сознания?

— Три дня, вы не просыпались три дня. Ванъе был сам не свой от беспокойства за вас. Он совсем не спал, – доктор У вспомнил о Сяо Тяньяо.

Чтобы заботиться о Линь Чуцзю он не спал два дня. Но доктор У знал, что Сяо Тяньяо это заслужил.

— В самом деле? – Линь Чуцзю улыбнулась, а затем сказала с насмешкой. — Я очнулась, я не умерла, ванъе, должно быть, очень разочарован, верно?

Глаза доктора У вспыхнули, и он внезапно сказал:

— Вы… да что вы такое говорите? Когда вы очнулись, ванъе был самым счастливым человеком на свете.

Доктору У показалось, что Линь Чуцзю обо всем известно.

— Да, – Линь Чуцзю кивнула. – Я уверена, он был счастлив, потому что он мог не чувствовать себя виноватым. Но все же ему нет дела до того, жива я или нет.

Совсем как с ловушкой принцессы Фу Ань: может быть, она и не попала в нее окончательно, но это не значит, что она не пострадала, верно?

Доктор У теперь был уверен, что Линь Чуцзю все знала, и приняла это близко к сердцу. Поэтому он не мог не вздохнуть:

— Ванфэй, мне кажется, у вас в сердце сидит какая-то печаль.

Если бы она не знала, то все еще могла бы быть счастлива. Но если она все знает, то будет чувствовать себя уставшей от жизни.

— Печаль? А я что, не имею права чувствовать себя несчастной? У меня есть на это все причины!

Когда Линь Чуцзю сказала, что у нее есть причины, ее взгляд затуманился, но она не позволила слезам скатиться.

— Ванфэй, в этом отношении вы не должны винить ванъе, у ванъе тоже… есть свои трудности! — Доктор У, скрепя сердцем, замолвил пару добрых слов за Сяо Тяньяо.

Если Линь Чуцзю не забудет об этом, ее жизнь будет несчастна.

— Я знаю, я не виню его.

Я виню только себя за то, что была такой глупой! За то, что не понимала, что меня используют!

Даже услышав ответ, который он хотел услышать, Доктор У не обрадовался. Выражение лица Линь Чуцзю было ему знакомо. Хоть она и говорила, что не винит Сяо Тяньяо, но ее сердце помнило ненависть.

— Забудьте об этом, посторонний, вроде меня, не должен вмешиваться в эти дела, – доктор У подумал, что ведет себя глупо.

Ему лучше предоставить тем, кого это касалось, самим разрешить этот вопрос.

– Ванфэй, позвольте мне показать вам рану и поменять повязку.

Линь Чуцзю не хотела продолжать говорить о Сяо Тяньяо. Поэтому она мягко кивнула головой:

— Хорошо.

Доктор У был старым человеком и не смущался ничего. Линь Чуцзю понимала отношения между врачом и пациентом. Однако на этот раз пациентом была она, так что она не могла не почувствовать себя немного неловко.

Когда бинты были разрезаны, швы на ране обнажились. Затем доктор У смыл лекарство на ране дезинфицирующим средством, и даже разрешил Линь Чуцзю взглянуть:

— Ни распухания, ни воспаления нет. Новые ткани скоро восстановятся.

— Процесс заживления идет хорошо, но…

Швы были такими уродливыми. Доктор У что, ее недолюбливает?

Линь Чуцзю недоговорила, она просто молча посмотрела на доктора У. Но в ее молчании слышались жалобы.

Процесс наложения швов все еще был неизвестен в эту эпоху. Так что доктор У зашил ее кожу, как тряпку. Он просто тыкал и тыкал ее кожу, так?

Доктор У почувствовал себя смущенным:

— Это… это… это мое первое наложение швов, так что они выглядят немного уродливо.

— Это не немного. Это очень уродливо.

Что еще она могла сделать? Ей оставалось лишь жить со страшным шрамом до конца своей жизни.

— Если вам кажется, что он уродлив, когда вы поправитесь, вы можете попросить ванъе, чтобы он пошел во дворец и достал крем, убирающий шрамы. Это очень хорошее лекарство. После месяца использования вы больше не увидите шрама, – доктор У пытался разрекламировать этот крем.

В то же самое время он создавал удобную возможность для Сяо Тяньяо.

К счастью, у Линь Чуцзю была рана на груди, а не травма мозга:

— Когда я буду одета, его не будет видно. Так что это не страшно. Просто поменяйте мне повязку.

Проглотив поражение, доктор У почувствовал себя подавленным. Однако, видя холодность на лице Линь Чуцзю, он больше не решался ничего сказать. Он поменял повязку.

— Ванфэй, вам все равно нужно отдохнуть в постели пару дней, так что я не буду снова забинтовывать вам рану.

Доктор У забинтовал Линь Чуцзю прежде, чтобы избежать дальнейшего ухудшения.

— Нет, забинтуйте ее, – Линь Чуцзю положила руку на постель и села.

— Лягте в кровать, там ни к чему ее забинтовывать, – сказала доктор У и попытался убедить Линь Чуцзю.

Но на самом деле он хотел сказать, что ей не стоит тратить бинты.

— Я поеду в особняк Линь сегодня днем. Так что вы должны сделать мне перевязку сейчас, – прямо сказала Линь Чуцзю.

Она не объяснила больше ничего.

Доктор У был потрясен:

— Ванфэй, о чем вы говорите? Вы хотите поправляться в особняке Линь? Я что-то не так понял?

Это неправильно. Дом Линь – опасное место. Разве она может в безопасности поправляться там?

Нет-нет, ванфэй скорее вернется в дом Линь, чтобы выздоравливать, чем останется в поместье Сяо. Значит ли это, что ванфэй… до такой степени разочарована в принце?

Уйти, нельзя остаться ни на день

Линь Чуцзю знала, о чем думает доктор У…

Особняк Линь – плохое место, чтобы поправляться. Но кроме особняка Линь, куда еще она могла пойти?

Она не хотела оставаться в поместье Сяо больше ни дня. И одна мысль о том, что Сяо Тяньяо живет в соседней комнаты, ей была отвратительна.

Сяо Тяньяо до смерти переживал за нее?

У Сяо Тяньяо есть свои трудности?

Только потому, что у Сяо Тяньяо есть трудности, она заслуживает смерти?

И, разумеется, Сяо Тяньяо переживал за нее, потому что, если бы она выжила, он мог бы использовать ее снова и снова.

Но, увы, ее жизнь не настолько дешевая.

В ответ на неодобрительный взгляд доктора У Линь Чуцзю еще раз сказала:

— Доктор У, скажите домоправителю Цао, чтобы он приготовил мою карету, я уеду сегодня днем.

Доктор У знал, что Линь Чуцзю говорит серьезно, но он не мог не посмотреть на нее жестче:

— Ванфэй, подумайте еще раз.

— Это мое обдуманное решение.

Не важно, сколько раз она подумает, она действительно хочет покинуть поместье Сяо.

— Или, может быть, вы могли бы еще немного об этом подумать? – медленно проговорил Доктор У.

Линь Чуцзю посмотрела на доктора У и сказала:

— Если вы не хотите сказать это домоправителю Цао, я сделаю это сама!

Когда Линь Чуцзю попыталась поднять одеяло и вылезти из постели, доктор У испугался и торопливо остановил ее:

— Я пойду, я пойду, ясно? Клянусь своими предками!

— Так идите быстрее! — Линь Чуцзю не хотела шутить со своим собственным телом.

Поэтому, когда доктор У пообещал, она тут же легла в постель.

— Ох… – вздохнул доктор У, но прежде чем уйти, он спросил. — Ванфэй, неужели вы не хотите еще раз это обдумать?

— Вы уверены, что хотите, чтобы я еще раз это обдумала?

В ответ на вопрос Линь Чуцзю доктор У кивнул. Но Линь Чуцзю сурово сказала:

— Если я подумаю об этом еще раз, боюсь, я только придумаю способ, как отсюда сбежать. Вы уверены, что хотите, чтобы я еще раз подумала?

— Нет-нет-нет, вам ни к чему об этом думать. Я иду, – быстро и испуганно сказал доктор У.

«Ванфэй, неужели вам правда нужно вести себя так жестко, только чтобы уехать? Тогда чем вы отличаетесь от ванъе?»

Доктор У выбежал на улицу, но, разумеется, он искал не домоправителя Цао. В конце концов, они с домоправителем Цао не могут принимать решений.

Линь Чуцзю не могла двигаться, она могла лишь оставаться в постели. Сам доктор У не мог избежать этой дилеммы. Поэтому он тут же пошел в соседнюю комнату и доложил о решении Линь Чуцзю. Но после доклада он не забыл добавить:

— Ванъе, я уже убеждал ванфэй, но она отказывается слушать.

— Я слышал.

Их разделяла одна стена, если ему было интересно услышать, разве он не мог услышать.

Уехать?

Линь Чуцзю в самом деле посмела подумать о таком.

— Тогда, ванъе… что же нам делать?

Доктор У потихоньку вытер пот со лба, думая:

«К счастью, ванъе слышал, что я пытался убедить ванфэй. Иначе, мне было бы плохо…»

— Она не может поехать в особняк Линь. Позвольте ей поехать в дом Гу Гон.

Ситуация в данный момент была неясна, Северная страна захватила еще два города. Он мог позволить Линь Чуцзю уехать лишь ненадолго.

— Да, я пойду доложить, – доктор У побежал в соседнюю комнату к Линь Чуцзю.

Он не стал притворяться, что не говорил с Сяо Тяньяо.

Эти двое безжалостны. Если он попытается обмануть их, они оба будут недовольны.

— Дом Гу Гон… Я не могу, не хочу, чтобы моя бабушка узнала о том, что со мной случилось несчастье.

После того как она встретилась с Мэн Лаофужэнь, ей не хотелось, чтобы она волновалась о ее здоровье. Ей не хотелось обременять ее. Мэн Лаофужэнь была к ней добра.

— Тогда, ванфэй, куда вы хотите поехать? Вы не можете поехать в особняк Линь.

Линь Сян и мадам Линь Уж точно не помогут ей оправиться от ран.

— Я помню, что в моем приданом у меня есть земля за пределами столицы. Она в Чжуанцзы.

Этот клочок земли в Чжуанцзы не был приготовлен мадам Линь. Это было приданое от родной матери Линь Чуцзю. Земля была названа в честь нее, так что мадам Линь не могла ее трогать.

— Ванфэй, вы хотите сказать, что хотите поехать в Чжуанцзы, чтобы поправиться?

Это слишком далеко от столицы, разве ванъе позволит?

— Ммм…

— Тогда я пойду и спрошу, – доктор У продолжил курсировать туда-сюда, чтобы передавать ответы, пока Линь Чуцзю не услышала то, что хотела.

— Без проблем, она может выезжать сегодня днем, но она должна взять с собой охранников поместья Сяо.

— Конечно.

Даже если она откажется, Сяо Тяньяо наверняка пошлет людей тайно шпионить за ней… а не защищать ее. Так что лучше не продолжать обсуждать это.

Дело, наконец-то, устроилось, доктор У почувствовал облегчение и сказал:

— Ванфэй, я поеду с вами, я позабочусь о ваших ранах.

Хотя он и беспокоился о раненых людях поместья Сяо, о Линь Чуцзю он беспокоился больше.

— Нет, я могу сама о себе позаботиться.

Ее рана уже зашита. Ей нужно просто накладывать лекарство.

– Как Чжэньчжу и остальные?

На самом деле, когда она очнулась, это было первое, о чем ей хотелось спросить, но…

Он не решалась!

Стрела Чжоу Сы была слишком сильной. Она прошла прямо через тела Чжэньчжу и других служанок. Если их не вылечили вовремя, они, вероятно, погибли.

— Четырем служанкам повезло, они остались живы. Но первые… три охранника погибли.

Доктор У вздохнул, но быстро сменил тему:

— Такова жизнь и смерть. Не принимайте это близко к сердцу.

Услышав, что четыре служанки не умерли, Линь Чуцзю обрадовалась. Но когда она услышала о смерти трех охранников, то почувствовала сожаление.

— Их семьи… дома… я пошлю им серебра.

Линь Чуцзю знала, что Сяо Тяньяо назначит пенсию семьям погибших. Но его дар – это его дар. А ее дар – это ее дар.

Доктор У понимал намерение Линь Чуцзю, поэтому не возражал. Когда Линь Чуцзю выпила свое лекарство, он сказал:

— Тогда, ванфэй, я скажу домоправителю Цао, чтобы он готовил карету сейчас?

— И скажите ему, чтобы подготовил еще одежды.

Она хотела пожить в Чжуанцзы как можно дольше.

Доктор У не стал слишком долго над этим раздумывать, он подумал лишь, что Линь Чуцзю боится носить грязную одежду. Поэтому он кивнул без колебаний.

Работа домоправителя Цао была очень прилежной. Всего через два часа все было готово. Помимо кареты Линь Чуцзю за ней ехали еще три другие.

Что было внутри? Одна карета была полна одежды, тогда как в другой карете была медная ванна, ведра для купания, всевозможные лекарства, тоники и так далее.

Глядя на три большие кареты, Линь Чуцзю подумала, что легко проживет за городом целый год.

Линь Чуцзю взяла лишь немного своих личных вещей. Затем, прежде чем уехать, она взяла 30 000 серебра и передала их доктору У, чтобы он отдал их семьям погибших охранников.

— Так много?

Один человек получит 10 000 серебра? Это намного больше, чем дал принц. Ванфэй очень богата, а!

— Это небольшая цена за жизнь.

Хотя те охранники не заработали бы 10 000 за всю жизнь, жизнь не должна изменяться деньгами.

— Я был не прав, Ванфэй, будьте спокойны, я не пожадничаю. Я пошлю все их семьям, – сказал доктор У Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула, а затем попрощалась. С помощью Чунси и Цюси Линь Чуцзю без колебаний села в карету.

Сзади, издалека, Сяо Тяньяо смотрел на нее с глубокой печалью во взгляде.

Обычаи семьи и Плач дома

Линь Чуцзю хотела все сделать потихоньку. Она хотела покинуть поместье Сяо незаметно. Но разве можно выехать из столицы незамеченной с четырьмя каретами?

Линь Чуцзю отказалась от своей идеи и просто сказала домоправителю Цао:

— Не допустите, чтобы моя бабушка узнала о моем ранении.

Она не хотела, чтобы пожилая дама о ней беспокоилась.

— Ванфэй, будьте спокойны, ваш старый слуга подчинится.

Семья Гу Гон и раньше-то была не очень хорошо информирована. А теперь, когда трое их сыновей были ранены, было очень легко что-то скрыть.

После покушения на Линь Чуцзю поместье Сяо строго скрыло информацию и не позволяло никому говорить об этом происшествии. Кроме нескольких людей во дворце, никто больше не знал правды.

На второй день после того, как Линь Чуцзю уехала, поместье Сяо объявило, что Линь Чуцзю поехала в Чжуанцзы, чтобы поправиться. Что же до причины, почему ей нужно было поправляться? Ею было то, что случилось на банкете принцессы Фу Ань, который прошел три дня назад.

Три дня назад на банкете у принцессы Фу Ань принцесса Сяо была крайне напугана. В чем была причина этого? Когда охранники поместья Сяо посетили Сад Ван Фу, они нашли четыре мертвых тела.

По обыкновению принца Сяо, четыре трупа были посланы в резиденцию семьи Цуй в столице.

Когда семья Цуй получила мертвые тела, они тут же пообещали выяснить правду. Когда все будет известно, они дадут объяснения. Охранники поместья Сяо были очень дисциплинированны: отправив тела, они больше ничего не сказали и просто ушли.

Глава семьи Цуй приказал своим людям проверить все, что было известно о покойниках.

Принцесса Фу Ань приняла решение в тот день, потому что она полагала, что может устроить все красиво. Но она не ожидала, что там окажется столько лазеек, и это просочится. Вскоре после этого семья Цуй узнала, что произошло. Когда они узнали, что все было сделано принцессой Фу Ань, глава семьи Цуй изменился в лице.

Принцесса Фу Ань была родной сестрой императора. Хотя она была замужем в семье Цуй, она все равно была королевской крови. Глава семьи Цуй ничего не сказал принцессе Фу Ань. Он лишь призвал первую и вторую невесток в тот день вместе с принцессой Фу Ань, чтобы все обсудить.

Обе невестки не были с ней в хороших отношениях. Они могли сработаться вместе, только чтобы очернить ее. Принцесса Фу Ань не была дурой. Поэтому, несмотря на то, что она не слышала ни единого слова из обсуждения, она моментально пригрозила семье Цуй, что вернется во дворец

— Кто-нибудь, идите сюда, подготовьте карету и отправьте принцессу обратно во дворец, – глава семьи Цуй лично отправил приказ.

Он не дал принцессе Фу Ань возможности что-то обсуждать.

Принцесса Фу Ань была потрясена. Она не ожидала, что семья Цуй выставит ее вон только потому, чтобы угодить принцу Сяо. Опозоренная и злая она сразу же вернулась во дворец, оставив семье Цуй самим со всем разбираться.

Как только она вернулась во дворец, принцесса Фу Ань пошла к императрице и выплакала ей все свои несчастья. У императрицы болела голова, поэтому она отправила человека с докладом к императору. Император был недоволен поступком семьи Цуй, но он был также недоволен и принцессой Фу Ань.

— Когда ты решила выйти замуж за третьего сына семьи Цуй, я был с тобой не согласен. Но ты меня не слушала! Может быть, семья Цуй и благородный род, но от этого нет выгоды имперской принцессе. Ты можешь использовать их третьего сына как заступника? Нет! Никто из них тебе не полезен.

Но несмотря на это, принцесса Фу Ань все равно посмела играть грязно.

Любой, кто был неприятен ее взору, должен быть убит. Таким был привычный стиль имперской принцессы.

Когда принцесса Фу Ань прибыла во дворец, она не получила никакого утешения. Вместо этого император отчитал ее. Поэтому она заплакала еще сильнее:

— Имперский брат, может быть, ты не знаешь, но третий сын семьи Цуй лучше бы умер, чем женился на имперской принцессе. Но так как я хотела выйти за него, ему оставалось только жениться на мне.

— Ради человека, который не уважал твое положение принцессы королевской крови, ты меня подвела.

Император не мог понять принцессу Фу Ань и только еще больше злился.

Принцесса Фу Ань тоже знала, что она виновата в этом деле, поэтому она больше не смела спорить. Она только сказала:

— Брат, это дело теперь в прошлом, нет смысла винить меня. Но теперь со мной поступили несправедливо: чтобы угодить принцу Сяо, семья Цуй растоптала мое достоинство. Мне это не нравится.

— Семья Цуй не растоптала твое достоинство из-за принца Сяо. Это сделала ты… Ты была невесткой в семье Цуй, но ты отнеслась к ним без уважения. Император видел план принцессы Фу Ань насквозь. И поэтому он понимал, что принцесса Фу Ань глупа.

Не важно то, что ты творишь плохие дела. Ты можешь творить зло, сколько хочешь. Но если тебя поймают, и ты не покаешься, вот здесь ты поступаешь неправильно.

— Тогда что же нам делать?

Все эти годы принцесса Фу Ань жила хорошей жизнью, была ли она во дворце или же в семье Цуй, все угождали ей. Она никогда не сталкивалась с подобными ситуациями.

— Ты не должна ничего делать больше, только ждать. Если бы семья Цуй жила в Восточной Стране, я мог бы разобраться с ними так или иначе.

В конце концов, неправа была его сестра, так что обсуждать было нечего.

Из-за слов императора принцесса Фу Ань поселилась во дворце.

Когда принцесса Фу Ань уехала, семья Цуй продолжила обсуждение. Они все считали, что их глава поступил слишком жестко. Им в самом деле ни к чему обижать принцессу Фу Ань из-за принца Сяо.

Глава семьи Цуй не объяснял своего решения, он только спросил своего третьего сына, который был женат на принцессе Фу Ань:

— Третий сын, что ты думаешь по этому поводу?

— Так как принцесса Фу Ань замужем за мной, если она совершила какой-то проступок, то она должна быть наказана в соответствии с правилами семьи Цуй. У семьи Цуй есть своя сила. Мы делаем это не чтобы угодить принцу Сяо. Мы только соблюдаем обычаи семьи Цуй, – просто сказал третий сын Цуй.

Но значение его слов было ясно.

Всем присутствующим стало стыдно, когда они услышали его. Годы политических притеснений заставили их забыть о мощи своей семьи.

Глава семьи Цуй удовлетворенно кивнул:

— То, что сказал Третий Сын, верно. У нашей семьи есть своя сила. Семья Сяо выше нас всех, но это не значит, что принцесса Фу Ань может просто так игнорировать правила семьи Цуй. К тому же, принц Сяо дал нам возможность принимать решения.

— Что вы хотите сказать, отец? – спросил второй сын Цуй.

Глава семьи Цуй не говорил много, он лишь ответил:

— Решение в этом деле должен принимать отец. Вам нужно только делать свое дело. Дело Третьего Сына – это дело принцессы Фу Ань. Третий сын не торопится. Так что вы тоже можете не волноваться.

— Я понял.

У главы семьи Цуй была абсолютная власть в семье

Когда дела были устроены, на другой день Третий Сын Цуй посетил поместье Сяо и привез подарки. Глядя на холодное лицо Сяо Тяньяо, Третий Сын Цуй был довольно спокоен, щедр и безмятежен.

В своей речи он ни разу не сказал, что принцесса Фу Ань невиновна. Он только сказал, что по небрежности семьи Цуй принцесса Сяо испугалась, и они готовы искупить вину.

Третий Сын Цуй был элегантным мужчиной, он был очень красив и талантлив. Он был гением из гениев. Бесчисленное множество молодых дам было представлено ему во времена его молодости. Но он не хотел думать о множестве жен, ему нужна была только одна женщина. Он был, кроме того, семейным человеком. Иначе принцесса Фу Ань не хотела бы так отчаянно выйти за него.

— Принц Сяо, этот инцидент произошел по небрежности нашей семьи Цуй. Я не смею просить прощения у принца и принцессы Сяо. Я только прошу у принца Сяо дать нам шанс сделать что-нибудь для принцессы Сяо в качестве компенсации за ее испуг.

Даже извиняясь, человек не должен унижаться.

Это был первый раз, когда Сяо Тяньяо имел дело с Третьим Сыном семьи Цуй. Видя человека такого высокого класса, как он, склоняющим голову, Сяо Тяньяо не мог не подумать:

«Какая жалость».

К сожалению, он был женат на принцессе Фу Ань. Его дорога в будущее была закрыта.

Обучение и Иметь своих собственных людей

Сяо Тяньяо воспользовался возможностью заключить сделку с семьей Цуй, чтобы добиться пользы для Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не знала об этом. Ну, вообще-то, она и не хотела знать. Она знала, что Сяо Тяньяо заведет дело из-за ее ранения, но она не хотела ничего об этом слышать, поэтому покинула поместье Сяо в спешке.

Чжуанцзы находился в пригороде. Воздух там был свежим, а природа – красивой. Позади него находилась гора с обильными ресурсами. В частности, на земле Линь Чуцзю был собственный горячий источник. К сожалению, она была ранена, поэтому не могла им насладиться.

Люди, живущие в Чжуанцзы, изначально были людьми родной матери Линь Чуцзю. Их не держали здесь силой, они оставались только из верности. Линь Чуцзю тепло встретили в ее первый день. Когда управляющий Чжуанцзы узнал, что Линь Чуцзю ранена, он забеспокоился. Он тут же понизил голос, боясь доставить Линь Чуцзю неудоства.

Когда Линь Чуцзю прибыла в Чжуанцзы, была уже середина ночи. У нее не было сил угождать всем. Она просто сказала пару фраз, а затем пошла в свою комнату. Что же до людей, которые приехали вместе с ней? Линь Чуцзю полагала, что они смогут сами о себе позаботиться.

Линь Чуцзю долго спала, она проснулась только на следующий день пополудни. Она не знала, было ли дело в ее сердце или еще в чем-то, но когда она проснулась, ее настроение стало гораздо лучше. И ее рана болела не так сильно, как раньше.

Когда управляющий Чжуанцзы узнал, что Линь Чуцзю проснулась, он тут же вошел, чтобы спросить, могут ли они встретиться с принцессой. В конце концов, они не видели принцессу Сяо много лет.

Чуньси и Цюси хотели отослать управляющего Чжуанцзы, но они вдруг услышали голос Линь Чуцзю. Она попросила Чуньси и Цюси помочь ей встать с постели.

— Ванфэй, доктор У сказал, что вы серьезно ранены и не должны вставать с постели, – попыталась убедить ее Чуньси.

Но Линь Чуцзю холодно посмотрела на них, как будто видела их насквозь. В страхе Чуньси сделала шаг назад, и еще один, после чего почувствовала сожаление. Она также почувствовала, что Линь Чуцзю известно их настоящее предназначение.

Да, Линь Чуцзю знала правду. Сяо Тяньяо послал с ней так много охранников и служанок, чтобы она не контактировала слишком много с людьми Чжуанцзы. И чтобы у нее не было своих собственных людей.

Однако если Линь Чуцзю так послушна, ее не будут называть надменной Линь Чуцзю, верно?

Небо просторно, и птицы могут летать свободно. Океан глубок, и рыбы могут прыгать в волнах, как хотят. Теперь, когда она уже не в поместье Сяо, то не будет подчиняться планам Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю встретилась с управляющим Чжуанцзы и остальными. Затем она вручила всем награды. Некоторые слуги не знали, что Линь Чуцзю приедет, поэтому они не подготовились заранее. Однако недавно они выкопали старый женьшень в горах, поэтому они подарили его ей.

Линь Чуцзю была западным доктором. Но она была также знакома и с такими драгоценными травами, как женьшень. Увидев качество женьшеня, она поняла, что он был очень хорошим средством. Приняв их подарок, Линь Чуцзю увеличила награду.

После церемонии Чуньсю и Цюсю попытались убедить Линь Чуцзю вернуться к отдыху. Но тут они вдруг услышали, как Линь Чуцзю сказала:

— Есть ли в Чжуанцзы двенадцати- или тринадцатилетние девочки?

Женщины в эту эпоху выходят замуж в пятнадцать. Поэтому она могла найти людей только такого возраста, чтобы они последовали за ней.

Но на самом деле, когда Линь Чуцзю замолчала, Чуньсю и Цюсю опечалились. Они в самом деле не подозревали, что Линь Чуцзю им не доверяет. И она не заботилась о репутации их принца. Она хотела собрать своих собственных людей.

Управляющий Чжуанцзы понял значение слов Линь Чуцзю. Поэтому он тут же порекомендовал свою дочь и дочь другого слуги:

— Этим девочкам тринадцать и четырнадцать соответственно. Они обе очень разумны. Если принцессу Сяо это интересует, я могу немедленно привести их сюда.

— Хорошо, приведите их сюда, я взгляну, – сказала Линь Чуцзю без колебаний.

Чтобы у нее были свои собственные последователи, — это единственное, что она могла сделать.

Линь Чуцзю была не просто против Чуньси и Цюси, она их ненавидела! Она ненавидела их не потому, что они плохо выполняют свою работу, а потому, что они были людьми Сяо Тяньяо.

Вскоре управляющий Чжуанцзы привел двух маленьких девочек. На девочках не было украшений, они просто были одеты в чистую одежду и носили длинные косы. Девочки выглядели как типичные деревенские девушки. Их руки и ноги казались немного огрубевшими. С первого же взгляда можно было понять, что они немало работают.

Для начала Линь Чуцзю задала несколько вопросов. Две девочки казались не слишком умными, но они также вели себя очень послушно.

— Я очень рада с вами познакомиться. С этой минуты вы останетесь со мной, и будете сопровождать меня, чтобы мне не было скучно, – сказала Линь Чуцзю и добавила. – Как вас зовут?

— Меня зовут Сю Мэй.

— Меня зовут Сю Хуэй.

Когда девочки договорили, то услышали недовольный голос Чуньси:

— Перед ванфэй вы должны называть себя рабами.

От высокомерного тона Чуньси Линь Чуцзю хотелось рассмеяться, но две маленькие девочки испугались и тут же склонились до земли:

— Ванфэй, ваша раба не знала этого, пожалуйста, простите нас.

Управляющий Чжуанцзы тоже испугался, поэтому он торопливо встал на колени и извинился.

Линь Чуцзю не спешила заговорить, но ее глаза скользнули к Чуньси. Видя, что она не желает уступать, Линь Чуцзю открыла рот и сказала:

— Ну-ну, вам ни к чему вставать на колени. Вы не мои рабы и не горничные. Вы не должны называть себя рабами. Вы мои спутницы. Или вы хотите пойти домой?

— Нет-нет, я… Ваша раба будет служить ванфэй.

Сю Мэй и Сю Хуэй склонили головы, признавая свою ошибку. Линь Чуцзю больше ничего не сказала. Она лишь сказала Чуньси:

— Так как эти две девочки все еще заинтересованы, ты можешь начать обучать их. Но наказывать их необязательно. Ты не имеешь права этого делать.

— Я подчиняюсь, – сказала Чуньси.

Но в глубине души она подумала:

«Я должна заставить ванфэй увидеть, как глупы эти девчонки. Также сделать так, чтобы она подумала, будто они не умеют следовать правилам».

Чуньси подумала так, но, услышав следующие слова Линь Чуцзю, полностью отбросила свою идею.

— Я полагаю, что служанки поместья Сяо — необыкновенные люди. Если эти две девочки ничему не научатся за три дня, я отошлю вас обратно в столицу.

Чуньси была очень напугана, и поэтому передумала. Она постарается, чтобы эти девочки научились всему за три дня.

— Очень хорошо, теперь вы все можете идти.

Линь Чуцзю сказала всего несколько слов, но чувствовала себя очень усталой. Поэтому она махнула рукой Цюси, чтобы та помогла ей вернуться в ее комнату.

В отличие от Чуньси, ей в самом деле понравились две девочки. Ей не нужны были умные люди, ей нужны люди, которые никогда не будут переступать черту дозволенного. Поэтому-то Линь Чуцзю и была ими очень довольна.

Ей необязательно, чтобы люди Сяо Тяньяо были верны ей, если они будут делать свою работу, она даже сможет притвориться, что вообще не видит их.

Линь Чуцзю долго спала, поэтому ночью не могла заснуть. Поставив себе капельницу, она несколько раз захотела в туалет. Когда же она закончила, то больше не могла сдерживаться.

«Спать днем поистине плохо».

Линь Чуцзю уже отпустила своих служанок, так что она была одна в своей комнате. Линь Чуцзю взялась за балку кровати, чтобы встать и пойти в туалет. Но потом за ту же балку взялфся кто-то другой.

Когда Линь Чуцзю вернулась в комнату, то была поражена.

«Что я вижу?»

Ранен и Мы не знакомы

Линь Чуцзю хорошо знала, что она не из робкого десятка. Но, увидев «призрака» посреди ночи, она в самом деле испугалась до смерти.

— Ах… – случайно вскрикнула Линь Чуцзю.

К счастью, она вовремя отреагировала и быстро прикрыла ладонью рот. Она не закричала в голос, но от неустойчивости упала.

— Осторожно.

Сидевший на кровати человек с похожим на призрака лицом, в кроваво-красных одеждах, вскочил с быстротой молнии и схватил Линь Чуцзю.

— Ты, ты… — лежа на руках Лорда Демона, Линь Чуцзю так испугалась, что не могла говорить.

— Что со мной не так?

В долю секунды Лорд Демон подхватил Линь Чуцзю и осторожно положил на кровать. Его движения были нежными и точными. Как если бы Линь Чуцзю была новорожденным младенцем, которого нужно было держать и укладывать с осторожностью.

У Линь Чуцзю по телу побежали мурашки. Она натянуто спросила:

— Вы пришли сюда для чего-то.

Когда с тобой обращается по-доброму незнакомец с красными глазами, радоваться тут и правда нечему.

— Я спас тебя, — Лорд Демон не ответил на вопрос, но вместо этого спросил. — Если у меня нет к тебе дел, что же, я не могу прийти?

— Можете.

Но, милорд, вы в самом деле уверены, что у вас нет ко мне дела?

— Э-э, почему в этой комнате пахнет кровью?

Ранее она не чувствовала запаха, потому что его заглушал аромат ладана. Но это не значит, что она его не узнает. Она врач. Она долго работала в скорой помощи. Поэтому она была очень чувствительна к запаху крови.

Не дожидаясь ответа, Линь Чуцзю расстегнула воротник Лорда Демона и осмотрела его в поисках раны: крови не было видно. Линь Чуцзю подняла глаза на Лорда Демона, но не заговорила. Однако смысл ее взгляда был ясен.

— Вы ранены?

Лорд Демон не стал уклоняться и кивнул:

— Да, я ранен.

— Куда вы ранены?

Пока местоположение раны неизвестно, она ничего не сможет предпринять.

— В левое плечо, хочешь посмотреть?

Без следа смущения Лорд Демон сел прямо на кровать и снял свой кроваво-красный плащ, оставшись в среднем такой же красном одеянии.

Этот человек так одержим красным цветом, ему обязательно казаться таким жутким?

Но проблема была в том, что его одежда была красной, так что на ней вообще не было видно крови.

Линь Чуцзю протянула руку и дотронулась до его плеча. Когда густая липкая кровь окрасила ее пальцы, она спросила:

— У вас рана на левой лопатке?

— Ммм… — Лорд Демон продолжил снимать среднее, а потом и нижнее одеяние, пока его раненое плечо не обнажилось. Тогда он гордо сказал:

— Этого достаточно?

— Проблем быть не должно.

В тусклом свете свеч прекрасное существо было полуобнажено. Эта картина была попросту необыкновенной и довольно возбуждающей. Линь Чуцзю подумала, что этот человек, похоже, пытается ее соблазнить.

Однако, когда Линь Чуцзю посмотрела на призрачное лицо Лорда Демона, ее подозрения рассеялись.

Призрачное лицо Лорда Демона – лучше всего успокаивает сердце человека.

Линь Чуцзю молча вытерла пот и протянула руку, чтобы осмотреть его рану. В то же врем она активировала медицинскую систему, чтобы проверить его состояние.

К счастью, медицинская система не приказала ей сделать Лорду Демону операцию. Она сама была так больна, что не смогла бы выполнить эту задачу.

— Ваше ранение излечимо, но очень серьезно. Оно требует большого медицинского вмешательства.

У Линь Чуцзю ничего не было на руках. У нее имелись только лекарства от травм. На глазах у Лорда Демона она не могла достать ничего из медицинской системы.

— Сегодня просто перевяжи мне рану.

Лорд Демон знал, что у Линь Чуцзю были множественные ранения. Он не хотел слишком ее утруждать.

— Хорошо.

После слов Лорда Демона Линь Чуцзю добавила:

— Все еще не могу двигать левым плечом. Не могли бы вы мне помочь?

— Могу.

— Сначала лягте, – Линь Чуцзю медленно начала вставать, намереваясь уступить кровать Лорду Демону.

Лорд Демон не видел мелких движений Линь Чуцзю. Поэтому он протянул руки и поднял ее. Затем он поставил ее на землю в другом месте.

— Так гораздо быстрее.

— Ха… — Линь Чуцзю не знала, как отреагировать, затем она недовольно сказала. — Милорд, в другой раз не поднимайте меня, ладно?

— Потому что..? — спросил Лорд Демон немного недовольно.

Эта женщина не умеет быть благодарной.

— Я замужняя женщина.

Следовательно ему нельзя чересчур приближаться. И что еще важнее, мы не знакомы.

— Ты замужем, ну, и что с того? Я поставил тебя на землю рядом с кроватью. Ты из-за этого что-то потеряла? – сказал Лорд Демон, серьезно глядя на Линь Чуцзю.

Лицо Лорда Демона было скрыто под маской. Но его кроваво-красных глаз было достаточно, чтобы напугать человека.

Линь Чуцзю покачала головой и сказала:

— Милорд, если вы хотите меня поднимать, то поднимайте, – ей больше не хотелось об этом спорить.

Она не хотела умереть из-за такой мелочи.

— Лорд Демон!

— Что?

— Меня зовут Лорд Демон. Я позволяю тебе меня так называть.

Слыша его слова, невозможно было не почувствовать неловкость. В конце концов, он как будто бы пытался сократить дистанцию между ними.

— Я поняла, господин Лорд Демон, – Линь Чуцзю произнесла его имя правильно, но Лорд Демон, похоже, все равно был недоволен.

— Без «господина».

Он был свободным человеком и не имел официального чина.

— О, Лорд Демон, — Линь Чуцзю показалось странным то, что он заставляет ее называть себя прямо по имени.

И она невольно удивилась.

— Начинай, – Лорд Демон поторопил Линь Чуцзю забинтовать ему рану.

Он боялся, что больше не сможет сдерживать свой гнев и придушит эту неблагодарную женщину.

— Лягте туда, где свет получше, – сказала Линь Чуцзю, пока мыла руки.

Затем она очень медленно достала аптечку. Как если бы она была старухой. Глядя на это, невольно хотелось ей помочь.

У Лорда Демона, похоже, было редкостное терпение. Он не проронил больше ни слова, он только терпеливо лежал в кровати. Когда он почувствовал запах Линь Чуцзю на подушке и одеяле, его тело немного расслабилось. Бросив взгляд искоса, он не мог не улыбнуться, когда увидел спокойные и серьезные глаза Линь Чуцзю.

Человека с таким твердым взглядом непросто укротить…

Некоторых вещей будет не так легко добиться, как ему казалось.

Движения Линь Чуцзю были очень медленны, но каждый ее шаг был очень осторожен, потому что она не хотела допустить ошибки.

— Вашу рану не обязательно оперировать. Я могу помочь вам выровнять кости, но у меня сейчас нет шины, чтобы их зафиксировать. Так что будьте осторожны в своих движениях. Если у вас будет такая возможность, наложите шину. Так ваши кости срастутся естественным образом через 35 дней максимум.

Его левое плечо было смещено. Она могла предвидеть, что его рана усугубится, но…

Она должна это сделать!

Медицинская система постоянно напоминала ей, что Лорд Демон нуждается в лечении.

Линь Чуцзю впервые дотронулась до плеча Лорда Демона, чтобы определить точное положение, затем сказала:

— Будет немного больно, вам придется потерпеть.

— Ммм, — ответил Лорд Демон без колебаний.

Разумеется, он не боялся боли.

Что ж, только что он спокойно поднял ее, как будто не был ранен. Этот человек, не боящийся боли, точно призрак.

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох, затем положила левую руку ему на плечо, в то время как правая нажимала на рану. Приложив усилие, со щелчком…

— Ай!..

Линь Чуцзю закричала!

Дразниться и Не хочу владеть людьми

Ничего страшного не случилось, просто рана Линь Чуцзю была потревожена!

Это было не особенно серьезно, но когда она потянула руку, было больно. На глазах у Линь Чуцзю выступили слезы. Ее правая рука все еще сжимала плечо Лорда Демона, а левая — была на его ране. Поэтому она слегка согнулась и судорожно вздохнула, чтобы облегчить боль.

— Ты… — Лорд Демон протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но Линь Чуцзю отстранилась от него.

— Не двигайтесь. Ваши кости только что были вправлены. Если они снова сместятся, вам будет плохо. Так что полегче.

Медицинская система была настоящей предательницей. Ей было так больно, но она не облегчала ей боль. Было такое ощущение, что она хочет довести ее до смерти и реинкарнации.

— Ммм…

Лорд Демон вел себя очень послушно, он не шевелился более.

Четверть часа спустя Линь Чуцзю, наконец, удалось облегчить свою боль. Затем она напряглась и наложила лекарство на плечо Лорда Демона. Линь Чуцзю подала бинт Лорду Демону и сказала:

— Оберните его и уходите. Я больше не могу шевелить левой рукой. Идите и найдите другого врача, чтобы он вылечил вас как можно скорее. После этого вы поправитесь через полмесяца или около того.

Линь Чуцзю не хотела прогонять Лорда Демона в спешке, но если он не уйдет, как она будет лечить свои раны?

Лорд Демон обернул плечо несколько раз. Линь Чуцзю еще раз его проверила, затем кивнула:

— Все хорошо, теперь можете идти.

Однако Лорд Демон не уходил. Он снова положил Линь Чуцзю на кровать и велел:

— Раздевайся.

Линь Чуцзю была поражена. Она слабо спросила:

— Лорд Демон, вы так голодны?

Он не может даже пощадить больную женщину? Как долго он сдерживал свой голод?

— Что ты себе возомнила? Я велел тебе снять одежду, чтобы я мог дать тебе лекарство.

Лорду Демону почти хотелось ударить Линь Чуцзю по голове от злости.

Линь Чуцзю закашлялась и сказала:

— Нет, я могу сама это сделать сама.

Что ж, это правда, она слишком много о себе возомнила. Как мог этот величественный лорд почувствовать к ней влечение? Но она действительно не понимала, почему он вечно оказывался перед нею?

— Я не люблю быть в долгу. Ты мне помогла, теперь я помогу тебе.

Сказав эти справедливые слова, Лорд Демон не стал ждать одобрения Линь Чуцзю. Он начал снимать с нее одежду.

Линь Чуцзю хотелось спрятаться. Но под взглядом красных глаз этого лорда она вообще не смела шевелиться. Она просто позволила этому дьяволу раздеть себя.

В этот момент Линь Чуцзю очень повезло. Она обмотала белой тканью свою грудь. Не для того чтобы притвориться мужчиной, а чтобы предохранить свою рану от повреждений. Когда она не заворачивала грудь, каждый раз, когда она раздевалась, она чувствовала себя очень неловко.

Линь Чуцзю не могла терпеть, чтобы ее грудь обнажали. Хотя она выросла в будущем, она не могла быть полностью обнаженной перед незнакомцем.

Лорд Демон признавал, что был разочарован, когда увидел, что грудь Линь Чуцзю обернута тканью. С другой стороны, он чувствовал облегчение:

«Эта женщина очень осторожна. Не удивительно, что она не отказала мне. Оказывается, она была подготовлена».

Так же, как и она, Лорд Демон мог двигать только своей правой рукой. Но он был более гибким и опытным, чем Линь Чуцзю. Он не только аккуратно снял все бинты, но и начисто стер старое лекарство. Затем он наложил новое.

И это все сделано одной рукой?

Линь Чуцзю не могла не спросить:

— Господин Лорд Демон, вы тоже доктор?

Линь Чуцзю было очень неудобно называть его просто по имени. Лорд Демон хотел снова остановиться на этой проблеме, но увидел, что Линь Чуцзю так удобнее.

Ну, так или иначе, его имя все равно присутствовало.

— Разве мне нужно изучать медицину? – очаровательно спросил Лорд Демон, глядя на Линь Чуцзю.

Затем он взял бинт из аптечки и обмотал им Линь Чуцзю. Во время перевязки Лорд Демон не мог избежать приближения к Линь Чуцзю. Иногда, когда он наклонялся к ней, он почти обнимал ее.

Линь Чуцзю была неподвижна и одновременно напугана. Ее тело застыло неподвижно. Она не знала, намеренно ли это или нет, но движения Лорда Демона были весьма медленны. Их шеи несколько раз соприкоснулись.

Линь Чуцзю хотела поторопить его, но Лорд Демон всегда прижимал палец ей к губам, как только она собиралась открыть рот.

Из-за этого Линь Чуцзю не могла в глубине души сыпать проклятиями:

«Откуда явился этот дьявол? Он может читать мысли? Как он может отвечать каждый раз, когда я собираюсь отреагировать? О, боже, пожалуйста, забери его отсюда поскорее».

Линь Чуцзю больше не хотелось иметь дела с такого рода мужчинами. С мужчинами, излучающими опасность.

Один моток бинта был очень длинным. Но Лорд Демон обматывал им Линь Чуцзю очень медленно. Он использовал весь моток. Если доктор У это увидит, то точно будет жаловаться!

— Жаль, что он так быстро закончился, – держа конец бинта, пожаловался Лорд Демон.

Линь Чуцзю почувствовала, как у нее побежали мурашки.

Что этот человек имеет в виду?

Чего именно он добивается?

Лорд Демон не хотел отвечать на вопрос, отразившийся в глазах Линь Чуцзю. Проверив бинт, он встал и отошел на некоторое расстояние от Линь Чуцзю.

Наконец-то… этот дьявол уйдет.

Но Линь Чуцзю было рано радоваться. Лорд Демон увидел ее взгляд и был очень недоволен. Он наклонился вперед и ущипнул Линь Чуцзю за щеку. Затем он недовольно спросил:

— Ты боишься меня?

Линь Чуцзю было больно, но она не стала жаловаться. Она только сказала честно:

— Я боюсь… я боюсь, что вы убьете меня. Когда она увидела, как он жестоко убил своих врагов, ей было очень страшно.

— Убью тебя? Будь спокойна, до тех пор пока ты будешь послушна, я тебя не убью.

Лорд Демон отпустил щеку Линь Чуцзю, но его палец все еще был у ее лица. Он поглаживал его им, как будто оценивал редкостную коллекцию.

Извращенец!

В пальцах Лорда Демона не было ни капли тепла. Поэтому когда он дотрагивался до нее, Линь Чуцзю тошнило. Ей казалось, будто у ее лица извивается змея.

Линь Чуцзю признавала, что она как ребенок, который боится обидчиков. Поэтому она прямо сказала:

— Господин Лорд Демон, я буду… послушна.

Такое поведение совершенно ужасно!

— Хорошо, если ты будешь послушна все время.

Палец Лорда Демона скользнул к губам Линь Чуцзю и нежно потер их. По коже Линь Чуцзю побежали мурашки.

Это легкое изменение не ускользнуло от глаз Лорда Демона. Он вдруг добавил силы в свои пальцы и спросил:

— Тебе не нравится, что я тебя трогаю?

Палец Лорда Демона слегка нажимал на ее губы, поэтому Линь Чуцзю покачала головой.

— Нет, нет…

Что ей было делать со своими импульсами тела.

— Лгунья…

Лорд Демон ущипнул Линь Чуцзю за подбородок и сказал:

— Когда ты привыкнешь, ты не будешь чувствовать отвращения.

Как только его голос стих, Лорд Демон наклонился вперед и поцеловал Линь Чуцзю в губы.

— Хммм…

Теплые губы и язык накрыли ее рот. Однако из-за его холодной маски ей было больно, но…

Мужчина не отпускал ее, он продолжал целовать и кусать ее губы.

— Ах… больно, – Линь Чуцзю почувствовала на своих губах запах своей собственной крови.

— Запомни эту боль. В следующий раз я укушу твою прекрасную шейку.

Договорив, Лорд Демон толкнул Линь Чуцзю на кровать.

Линь Чуцзю не ожидала этого. Она упала на большую кровать, стоявшую сзади. В следующий момент Лорд Демон снова наклонился над ней.

Головная боль, Он был рад

Лорд Демон наклонился и пополз постепенно туда, где лежала Линь Чуцзю, пока полностью не прижал ее своим телом!

Мужчина и женщина лежали в очень интимной позе. Однако Линь Чуцзю не видела красоты и обаяния в человеке, находившемся перед ней. Они лишь боялась его.

*Тук-тук* – сердце Линь Чуцзю стучало очень быстро.

Не от того, что она была возбуждена или взволнована, но скорее потому, что ей было страшно.

Внешность не может подтвердить всего. Красота имеет добавочное значение. Однако, когда ты в полутемной комнате с человеком, у которого свирепое лицо призрака, невозможно не подумать, что у него злобные намерения.

- Страшно?

Левая рука Лорда Демона была неподвижна, а правая - сначала опиралась на кровать, но сейчас она накрыла сердце Линь Чуцзю. Он не прикладывал силу, просто положил ее туда, но ее невозможно было игнорировать.

- Господин Лорд Демон, в конце концов, чего вы хотите? Просто скажите это! – спросила Линь Чуцзю, которая была напугана до смерти.

Лорд Демон наклонил голову и поднес губы к уху Линь Чуцзю. Затем он мягко сказал:

- Что бы ты хотела, чтобы я сделал?

Когда его теплый голос затих, он поласкал около шеи Линь Чуцзю. Линь Чуцзю почувствовала, что ее сердце бьется все быстрее и быстрее. Она не знала, что ответить Лорду Демону.

Ей хотелось убить этого человека!

Однако она не могла позволить ему узнать о ее ощущениях. Линь Чуцзю сделала глубокий вдох, но ее голос все равно дрожал:

- Я... я не могу бороться с вами.

Линь Чуцзю сдалась, она не пыталась сопротивляться. Она просто закрыла глаза и обняла его, лежа на постели.

Как только Лорд Демон в самом деле осмелится сделать ход, она убьет его!

Линь Чуцзю уже решилась и приготовилась, но Лорд Демон отпустил ее.

- Глупая девчонка... - Лорд Демон щелкнул Линь Чуцзю по лбу. - Я просто играю с тобой, но ты так испугалась. Не знаю, куда девалась твоя храбрость.

«Хууу...» – Линь Чуцзю вздохнула с облегчением и упала на кровать.

Когда она открыла глаза, то увидела, что Лорд Демон ведет себя как ни в чем ни бывало. Он стоял в свете свечей и оправлял свои смявшиеся одежды.

- Хе-хе, – слегка рассмеялась Линь Чуцзю, но ее смех прозвучал противнее, чем плач.

Этот человек всегда вел себя так. Он вечно дразнил ее. И когда она поддавалась отчаянью, он останавливался, будто все было лишь игрой.

Тоже мне игра! Может, для тебя это игра, но не для меня! Ты знал, что я выбрала умереть с тобой!

Линь Чуцзю укрылась в темноте. Она спрятала свое недовольство и злость. Она похоронила их в глубине сердца.

Она была в порядке, так что ей ни к чему было цепляться за эти мысли.

Линь Чуцзю свернулась в уголке. Она не смотрела на Лорда Демона.

Лорд Демон, похоже, тоже решил, что дразнил ее слишком сильно. Но он не знал, как извиниться. В итоге он ничего не сказал об этом. Он просто ушел и сказал:

- Я готов удалиться.

Прежде чем уйти, Лорд Демон не забыл взглянуть на Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю не посмотрела на него.

С выражением неизъяснимой потери Лорд Демон исчез в темноте.

Ночь снова погрузилась в свою изначальную тишину. Но некоторые люди больше не могли спать. Например, Линь Чуцзю. Она лишь свернулась калачиком в углу кровати и заплакала.

***

На следующий день Линь Чуцзю вышла из комнаты как ни в чем не бывало. Ранка на ее губах затянулась благодаря своевременному лечению. Ее совсем не было видно, но по ее покрасневшим глазам было достаточно ясно, что она плакала всю ночь.

Чуньси и Цюси не посмели задавать вопросов об этом. Когда они помогли Линь Чуцзю привести себя в порядок, Цюси осталась с Линь Чуцзю.

Чуньси удалилась и пошла на улицу. Но выйдя, она не поспешила учить двух маленьких девочек. Вместо этого она послала доклад в поместье Сяо. В дополнение к вчерашним событиям, она также написала, что Линь Чуцзю проснулась с опухшими глазами.

Новости первым проверил Су Ча. Убедившись, что больших проблем нет, он доложил Сяо Тяньяо:

- Ванфэй нашла двух девочек в Чжуаньцзы, чтобы они служили ей.

Линь Чуцзю была недовольна людьми, которых Сяо Тяньяо послал с нею. Сяо Тяньяо должен об этом знать.

- Ванфэй, по-видимому, плакала прошлой ночью, ее глаза все еще были опухшими сегодня утром.

Су Ча знал, что Сяо Тяньяо выходил прошлой ночью. Когда он вернулся, то был ранен, но перевязан. Поэтому он мог не спрашивать, куда он ходил.

- Плакала? – Сяо Тяньяо поднял бровь, его не особенно озаботило слово «плакала».

Когда Сяо Тяньяо сказал только это слово, Су Ча стало жалко Линь Чуцзю. Поэтому он больше не говорил о ней. Вместо этого он упомянул о других вещах:

- Армия прибыла на границу. Генерал Сюй не мобилизовал наших людей, но он решил использовать их как основную силу на передовой.

Коротко говоря, они будут брошены в атаку, в результате чего станут пушечным мясом.

- Северная армия взяла пять городов. Генерал Сюй находится под большим давлением. Уверен, он устроил крупномасштабную атаку. Он использует наших людей в качестве своей главной силы на поле боя.

Первая битва очень важна. Если они проиграют, армия упустит момент. Карьере генерала Сюй придет конец.

- Действуй по прежнему плану, помоги генералу Сюй завоевать три города.

Дав людям во дворце почувствовать сладость успеха, разве поместье Сяо угодит в беду? И как только они подумают, что победа у них в руках, настанет самый прекрасный момент дать отпор.

- Понял.

У Су Ча не было возражений. Хотя их потери из-за этого возрастут, это принесет пользу Сяо Тяньяо.

Таким образом, хотя люди во дворце и знали, что война связана с Сяо Тяньяо, они не смогут уличить его в этом и заклеймить предателем. Вместо этого Сяо Тяньяо сможет свалить всю вину на императора, сказав, что император игнорирует всю ситуацию и просто забрал армию у Сяо Тяньяо. Он не отправил подходящего генерала вести войска и спасти Восточную страну.

Помимо военных новостей Су Ча также доложил новости императорского двора и Павильона Тяньцан.

При дворе не было важных событий. Глаза всех были прикованы к войне между Северной и Восточной странами. Из-за этого императорский двор пока что не устраивал неприятностей. Естественно, никто не выступил против Сяо Тяньяо.

Лорд Демон надолго пропал. Но он снова объявился и ввязался в драку. Павильон Сяньцан начал выведывать информацию о Лорде Демоне. В то же время они не забывали следить за Сяо Тяньяо.

Павильон Тяньцан продал Сяо Тяньяо, но они не выдали информацию о его ногах. В итоге Павильон Тяньцан ничего не выиграл, они просто оставили себе выход.

По сравнению с императорским двором и Павильоном Тяньцан, внутренний дворец был гораздо оживленнее. Потому что принцесса Фушоу Чжан и принцесса Фу Ань были во дворце. Они обе были близки к императрице. Поэтому, когда они увидели, что имперская наложница Чжоу свирепствует в гареме, обе принцессы вызвались притеснять наложницу Чжоу от лица императрицы.

Императорская наложница Чжоу не сдавалась. Будучи любимой женщиной императора, она ни во что не ставила обеих принцесс.

Наложница Чжоу и принцессы продолжали ссориться друг с другом. В свою очередь императрица вновь заболела. Во дворце стало очень шумно, и все, казалось, были в опасности.

- Дворец очень оживленный, некоторые люди просто не в состоянии сдерживаться. Принцессе Фу Ань понравилась дочь Божественного Доктора Мо. Боюсь, Третьему принцу Сяо Цианю не повезет, – губы Су Ча изогнулись в улыбке.

Это головная боль для императора, так что он был очень рад!

Ревность. Ванъе очень подавлен

С того дня Лорд Демон больше не приходил. Сяо Тяньяо не вмешивался в жизнь Линь Чуцзю. Итак, Линь Чуцзю, наконец-то, оправилась от ран. И все плохое, что она чувствовала, постепенно выветрилось. Ее прежнее спокойствие постепенно вернулось.

Хотя Линь Чуцзю знала, что в столице произошло много событий, она не могла просить людей Чжуаньцзы, чтобы они это подтвердили. У нее еще не было такой власти. Она не Сяо Тяньяо...

Линь Чуцзю не знала, о чем именно думает Сяо Тяньяо. Но теперь, когда они были в разлуке, он посылал ей некоторые новости о столице через Чуньси и Цюси. Новости о боях на фронте и событиях при дворе, в семье Линь, Гу Гон и во внутреннем дворце.

Подобная информация не была ей доступна, когда она жила в поместье Сяо. Так что, хоть она и ненавидела Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю не отвергала информацию. Иначе, если она останется в Чжцаньцзы на долгое время, она очень быстро потеряет связь с этими людьми и событиями.

Бои на линии фронта очень бросаются в глаза. С большим талантом генерала Сюй Восточная страна сможет отвоевать три восточных города последовательно.

Когда пришли такие великолепные новости, напряжение в столице заметно спало. От благородных министров до обычных горожан - все говорили об этом. Они обсуждали войну с возвышенным лицом и большим воодушевлением.

При императорском дворе часто обсуждали повседневные дела. Других важных проблем не было. Единственным важным делом все еще была северная война.

В этот момент времени первая битва между Восточной и Северной странами была главным событием. После того как Восточная страна победила, обсуждать следующую битву было уже неинтересно.

Но, разумеется, пока Восточная и Северная страны воевали, Южная и Западная страны не упустили возможности извлечь из этого выгоду. Они увеличили войска у своих границ. К счастью, Восточная страна была давно к этому готова. Так что две страны не решались сделать свой ход.

Южная и Западная страны не решались вступать в войну. Но это не значило, что они упустят возможность половить то, что перепадет от Восточной страны.

Южная страна послала свою принцессу, говоря, что она желает учиться на востоке. А Западная страна послала своего принца, говоря, что он намеревается жениться на имперской принцессе. Но кем была эта имперская принцесса, пока было неизвестно.

Но, разумеется, эти две королевские особы были еще в пути.

Государственные дела не имели никакого отношения к Линь Чуцзю. Поэтому, прочитав новости о них, она больше не обращала на них внимания. Ее больше волновали семья Линь, Гу Гон и внутренний дворец.

Линь Сян продолжал не рисковать. С его старшей дочерью несправедливо обошлась семья Цуй, но он молчал. Сяо Тяньяо использовал эту проблему, чтобы поставить условие семье Цуй, но также, чтобы дать понять людям, что он не потерпит, когда причиняют вред Линь Чуцзю. Но как же Линь Сян?

Он заботился только о своей дочери Линь Ваньтин. Линь Ваньтин ссорилась с наследным принцем уже несколько так как Линь Ваньтин искала различные причины, чтобы посетить поместье Сяо.

Узнав, что ее старшая сестра покинула поместье Сяо, Линь Ваньтин тут же побежала в поместье Сяо, чтобы увидеть Сяо Тяньяо. Линь Сян заметил ее намерения.

Разозлившись, Линь Сян запер Линь Ваньтин в ее комнатах. Он сказал, что та сможет выйти, только когда бросит свои заблуждения.

В добавок к проблеме Линь Ваньтин Линь Сян занялся обучением своего единственного сына Линь Ифэна. Так что Линь Сяну некогда было заботиться о Линь Чуцзю.

Напротив, хотя Сяо Тяньяо намеренно скрыл это происшествие от дома Гу Гон, спустя десять дней Мэн Лаофужэнь все равно о нем узнала.

А выяснив, что только семья Цуй заплатила за преступления, а принцесса Фу Ань живет во дворце, Мэн Лаофужэнь пришла в ярость. Несмотря на уговоры ее семьи, Мэн Лаофужэнь надела элегантное платье и сама пошла во дворец. Там они склонилась перед императором и заплакала, прося правосудия для Линь Чуцзю.

Мэн Лаофужэнь состояла в близкой дружбе с прежним императором и императрицей. Поэтому, когда Мэн Лаофужэнь заговорила, нынешний император не мог не выслушать ее. В тот же день император послал указ наказать принцессу Фу Ань. Принцесса Фу Ань была в ярости, она хотела покинуть дворец, но вдруг узнала...

Что семья Цуй не приехала, чтобы забрать ее. Ей было стыдно вернуться самой. Поэтому она осталась во дворце срывать гнев на имперской наложнице Чжоу. Принцесса Фу Ань и наложница Чжоу ругались почти каждый день. После ссор они обе шли к императору жаловаться.

Император был несчастен постоянно. Поэтому он намекнул семье Цуй, чтобы они забрали принцессу Фу Ань. Но семью Цуй это не тронуло.

Благодаря специальной помощи окружающих людей принцесса Фу Ань сблизилась с Мо Юэр. Принцессе Фу Ань очень нравилось ледяное лицо Мо Юэр. Ей казалось, что император должен несомненно влюбиться в ее красоту и темперамент. Когда ей удастся это устроить, император простит ее.

Когда Линь Чуцзю прочитала это, она не могла не рассмеяться:

- Не в свое время не умрешь. Но, принцесса Фу Ань, вы очень любите ходить по краю бездны.

Дела в столице оставались неизменны, но Линь Чуцзю с удовольствием жила в Чжуаньцзы. Время от времени она лечила людей от ран или лихорадки. Линь Чуцзю всегда была в хорошем настроении, так что медицинской системе не нужно было напоминать ей, чтобы она лечила людей. В результате Линь Чуцзю заметила, что медицинская система дает ей более высокие баллы, когда она берет инициативу на себя.

Это было хорошим открытием для Линь Чуцзю. В первый раз она была на хорошем счету у медицинской системы. Потом она дойдет до того, что будет спасать людей, прежде чем медицинская система пошлет ей задание.

И так как она время от времени лечила людей, Линь Чуцзю стала знаменита в Чжуаньцзы. Поначалу люди шли с неохотой и стесняясь, но, когда они заметили, что Линь Чуцзю очень - простой человек, каждый, у кого болела голова или был жар, шел к ней.

Никогда, ставя им диагноз, Линь Чуцзю не просила денег. Крестьяне чувствовали себя неловко, поэтому время от времени они посылали ей фрукты и овощи. К сожалению, Линь Чуцзю поправлялась от ран и не ела их. Поэтому Линь Чуцзю попросила своих служанок отобрать несколько хороших плодов и послать их в столицу, в дом Гу Гон. В дополнение к почтительности к старшим Линь Чуцзю отправила Мэн Лаофужэнь письмо о том, что ей живется хорошо.

Разумеется, Линь Чуцзю посылала подарки только в дом Гу Гон. Семья Линь и поместье Сяо ничего не получили. Линь Сяна это не задело, он никогда не относился к Линь Чуцзю, как к дочери. Однако Сяо Тяньяо был подавлен...

Каждый раз, когда он слышал, что Линь Чуцзю отправила подарки Мэн Лаофужэнь, а ему - нет, его лицо темнело. Хотя он ничего не говорил, разве могли Су Ча и Лю Бай не догадываться, о чем он думает?

Су Ча и Лю Бай сочувствовали Сяо Тяньяо, но они также видели, что Сяо Тяньяо это заслужил. После того как он так обращался с ванфэй, как могла принцесса посылать ему что-то? Сяо Тяньяо ведет себя наивно, не так ли?

Су Ча и Лю Баю хотелось воспользоваться этой возможностью, чтобы посмеяться и поиздеваться над Сяо Тяньяо одной-двумя фразами. Но увидев кровожадные глаза и холодный вид, они заколебались.

Су Ча и Лю Бай страдали день за днем. Сяо Тяньяо всегда вымещал свой гнев на них. После того как Сяо Тяньяо несколько раз раскритиковал их, они тихо молились, чтобы Линь Чуцзю послала Сяо Тяньяо хоть один листочек.

Потому что они верили, что даже если это будет гнилой листок, если он придет от Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо будет очень счастлив. А когда Сяо Тяньяо будет счастлив, они на время выберутся из этого безумия...

Несчастная и Бедный принц

Но для Линь Чуцзю было абсолютно невозможно взять на себя инициативу и отправить что-нибудь Сяо Тяньяо.

Су Ча и Лю Бай ждали больше половины месяца, что Линь Чуцзю что-нибудь пошлет в поместье Сяо. Поначалу они оба втайне сочувствовали Сяо Тяньяо, но позже стали жалеть самих себя.

- Ванъе становится все ужаснее в последнее время. Я больше не рискну приходить в поместье Сяо, если это продолжится.

Холодные глаза Сяо Тяньяо заставляли людей замирать на месте. Су Ча мог вытерпеть холодность, но...

Это слишком страшно. Если это продолжится, люди поместья Сяо замерзнут насмерть.

- Полмесяца прошло, ванфэй наверняка поправилась от своих ран. Может быть, нам навестить ее и попросить вернуться? - Лю Бай, наконец, понял преимущества нахождения Линь Чуцзю в поместье Сяо.

И он на самом деле скучал по ней.

- Просить ванфэй вернуться в такое время? У тебя есть хоть немного мозгов? - Су Ча чувствовал себя не очень хорошо и посмотрел на Лю Бая. - Ванъе и император скоро вступят в бой. Для ванфэй небезопасно находиться в столице.

- Тогда что нам делать?

В любой ситуации, где нужен был мозг, Лю Бай сознательно полагался на Су Ча.

Су Ча не оправдал ожиданий Лю Бая. Он немного подумал, а затем сказал:

- Если мы хотим избавиться от этой напасти, мы должны начать с ванфэй.

Хе-хе-хе...

Лю Бай грубовато ответил:

- Но если верить письму Цюси, ванфэй очень холодна, и к ней сложно подступиться. Как только она слышит имя ванъе, она хмурится и остается бесстрастна. Ты уверен, что хочешь с ней поговорить?

- Мне не обязательно говорить с ванфэй. У меня есть другой способ.

Глаза Су Ча загорелись. Люди, которые были с ним знакомы, знали, что это означает. Лю Бай почувствовал, как по спине пробежал холодок, и кожа покрылась мурашками. Затем он отступил на шаг от Су Ча.

К счастью, Су Ча не планировал использовать его.

***

В Чжуаньцзы люди были очень заняты подготовкой к весенним посевам. Линь Чуцзю позволила Сю Мэй и Сю Хуэй вернуться домой и помочь своим родителям. Поэтому сегодня она просто сидела в своей комнате и читала книги.

В полдень Чуньси легкими шагами радостно вошла в комнату:

- Ванфэй, брат Чжуцзы послал нам нескольких зайцев. Они все очень жирные. Я попросила поваров приготовить двух кроликов. У ванфэй будет рагу из кролика на обед.

После того как с ней холодно обращались несколько дней, Чуньси привыкла к этому. Чуньси была первоклассной служанкой. Две маленькие девочки стали очень умелыми под ее руководством. Но они были не очень умными.

Однако Линь Чуцзю привыкла к неумным людям.

- Нет, вы можете съесть его.

Чуньси была с ней довольно честной. Но та все равно не смотрела на нее. Чуньси была человеком поместья Сяо. Она готова использовать ее до тех пор, пока она послушна.

Чуньси поняла, что Линь Чуцзю не заинтересована, поэтому не стала дальше ее убеждать. Она лишь радостно поблагодарила ее. Видя, что выражение лица у Линь Чуцзю спокойное, Чуньси храбро сказала:

- Ванфэй, на кухне много диких овощей и мяса. Мне... послать что-нибудь домой?

Оооох, молодой господин Су Ча, я рискую головой, только чтобы извлечь пользу для ванъе. Вы должны похвалить меня перед принцем за хорошую работу!

Люди в Чжуаньцзы знали, что все, что Линь Чуцзю посылает в столицу, получал только дом Гу Гон. Семья Линь и поместье Сяо ничего не получили. Поэтому на этот раз, когда Чуньси упомянула об этом, Линь Чуцзю не сильно над этим задумалась. Она кивнула головой и сказала:

- Выберите немного хороших овощей и яиц и пошлите моей бабушке. Что же до остальных, догадайся сама.

Мэн Лаофужэнь очень стара, она редко ест мясо. Поэтому Линь Чуцзю всегда посылала такие лакомства, которые могла есть пожилая женщина. До других же Линь Чуцзю правда не было дела.

- Ваша раба подчиняется, – Чуньси удалилась со счастливым лицом.

Но когда она ушла, ее сердце забилось в страхе.

Чуньси боялась, что ванфэй обнаружит, что она сделала.

План Су Ча был рискованным: она должна была послать лакомства в поместье Сяо. Таким образом, это обрадует принца, но не принцессу.

Ей нужно было придумать способ, чтобы ванфэй об этом не узнала.

Чуньси торопливо пошла на кухню, затем она осмотрела нескольких кроликов и корзину со свежими овощами. Тщательно все обдумав, она тихо велела Цюси найти нескольких старушек. Ей нужно было сходить в горы и выкопать еще немного диких овощей, не потревожив ванфэй.

Цюси знала намерения Чуньси, поэтому она торопливо предложила:

- Ты хочешь еще послать охотников за дичью в горы?

- Нет, дичи и так слишком много, ванъе что-нибудь заподозрит. Ванъе может с одного взгляда распознать рану от ножа или стрелы.

Чуньси только казалась беззаботной, но на самом деле она была очень осторожным человеком.

Цюси кивнула и нашла нескольких старушек, которые разбирались в диких овощах. Затем они все вместе пошли в горы и вернулись назад только к обеду.

- Сейчас выкапывать дикие овощи сложно, - Чуньси собрала лишь маленькую корзинку диких овощей. И можно было оценить, что их хватит лишь на небольшую тарелку.

Это не потому что Чуньси была ленива, а потому что с тех пор, как приехала Линь Чуцзю, дикие овощи в округе уже были выкопаны. Все люди в Чжуаньцзы знали, что Линь Чуцзю любит получать дикие овощи. Поэтому они собирали их, когда у них было свободное время, и посылали их Линь Чуцзю.

Конечно, Линь Чуцзю не оставляла их усилия без награды. В дополнение к бесплатной медицинской помощи, она часто просила поваров давать им еды.

Для крестьян еда была лучше, чем какие-то дикие овощи. Поэтому за плату в виде еды люди еще энергичнее стали собирать дикие овощи, так что...

Дикие овощи в округе постигла трагедия.

К счастью, Линь Чуцзю не любила есть дикие овощи, так что у них будет время, чтобы снова вырасти на будущий год

Диких овощей, которые предстояло послать Мэн Лаофужэнь, было немного. Но теперь, так как они пошлют часть Сяо Тяньяо, их станет еще меньше. Чуньси вздохнула и решила добавить немного яиц в корзину.

Эти яйца принес ребенок из деревни, его брат заболел некоторое время назад. Городской доктор сказал, что его брат не выживет. В горе ребенок пришел умолять Линь Чуцзю.

Линь Чузцю не только вылечила его брата, но и не взяла денег. Поэтому ребенок был очень благодарен. Он пошел в горы и собрал там немного яиц из птичьих гнезд, сказав, что это для Линь Чуцзю.

После Линь Чуцзю послала семье ребенка корзинку яиц, сказав, что это для питания детям. Семья, естественно, отказалась. Однако как же Линь Чуцзю могла забрать назад то, что подарила.

Все было упаковано, Чуньси не смела делать ничего плохого. Она только послала корзинку диких овощей и кролика в поместье Сяо.

Чуньси не осмелилась еще больше нарушать часть Мэн Лаофужэнь. Остаток кролика был припасен им для еды.

Так что, можно сказать, их принц очень беден, похоже, ему живется хуже, чем им.

Чуньси было тревожно. Прежде чем отдать подарки посыльному, она добавила несколько фраз:

- Эти вещи нужно отвезти как можно скорее. Лучше не привлекать внимание других людей. Вы должны передать их непосредственно домоправителю Цао.

От одной мысли о том, что она совершает плохой поступок прямо под носом у принцессы, Чуньси волновалась. Она знала, что их ванъе не абсолютно хороший человек. Если ванфэй узнает об этом, ее ждет несчастье.

Счастье. Прекрасное недопонимание

Линь Чуцзю была тяжело ранена. Но после лечения в течение половины месяца ее здоровье стало гораздо лучше. И все же она до сих пор нечасто выходила из дома. Поэтому она не могла заметить некоторых обычных происшествий. Она совсем не знала, какие фокусы провернули Чуньси и Цюси.

Дела в столице шли гладко. Каждый день Мэн Лаофужэнь с нетерпением ждала, что пришло от Линь Чуцзю. Когда посыльный приехал, она радостно вышла на встречу и сказала:

- Моя внучка очень почтительная, она всегда думает обо мне, старухе.

Дичь из Чжуаньцзы была свежей, но пожилая дама обычно не могла ее есть. У нее тоже были свои люди в Чжуаньцзы, ей нужно было лишь сказать слово, и ей бы все послали. Но так как это приходило не от Линь Чуцзю, старушка не была заинтересована.

Пожилую даму не интересовали другие подарки. Но теперь, когда она увидела корзину диких овощей и яиц, она была очень счастлива:

- Когда мы со старым Гу Гоном жили за пределами столицы, я часто собирала дикие овощи, а старый Гу Гон доставал птичьи гнезда, чтобы улучшать наше здоровье. Этот старик был мастером разорять гнезда, бог знает, сколько яиц он попортил.

Старушка сперва вытащила из корзинки яйца, но когда она их достала, то заметила, что овощей в ней было не очень много. Она невольно сказала:

- Почему диких овощей так мало? Это потому что их сезон прошел? Когда вернешься, скажи моей девочке, чтобы она не трудилась больше посылать мне овощи.

Посыльный поколебался мгновение, но потом сказал:

- Принцесса Сяо также послала корзинку диких овощей и кролика в поместье Сяо... Поэтому, пожилая леди, ваша доля стала меньше.

Мэн Лаофужэнь тут же расстроилась:

- Зачем что-то посылать в поместье Сяо? Принц Сяо же не ест такое, верно?

Они ничего не отправляли раньше. Так почему же вдруг сделали это?

- Ваш недостойный раб тоже не знает.

Посыльный немногое слышал, но его глаза были острыми.

- Хммм... Должно быть, это люди поместья Сяо втайне подменили то, что девочка послала мне.

Мэн Лаофужэнь была очень расстроена. И из-за происшествия в принцессы Фу Ань она была очень недовольна Сяо Тяньяо. Эти люди из поместья Сяо осмелились скрывать от нее...

***

Мэн Лаофужэнь заметила что-то и теперь была несчастлива. В свою очередь, Сяо Тяньяо, который кое-что получил, был в хорошем настроении:

- Ты, наконец-то, вспомнила, что я тоже нахожусь в столице. Кажется, у тебя все-таки есть совесть.

В тот вечер у Сяо Тяньяо было только два блюда на столе: маленькая тарелка диких овощей и тушеный кролик. Это был самый скромный обед, который у Сяо Тяньяо был за всю жизнь. Но это также были блюда, которые он съел с наибольшим удовольствием.

Съев все в один присест, Сяо Тяньяо впервые осознал, что съесть всю еду бывает очень приятно!

Хорошо поев, Сяо Тяньяо, разумеется, был в хорошем настроении. В поместье Сяо бушевали бури день ото дня, но когда домоправитель Цао почувствовал, что струна ослабла, он вошел с улыбкой.

- Так, значит, ванъе любит дикие овощи и мясо кролика, а? Я решил, что пошлю в Чжуаньцзы людей, чтобы собрать их.

С тех пор как уехала Линь Чуцзю, домоправитель Цао тоже ощущал давление.

Когда доктор У услышал слова домоправителя Цао, он не мог не рассмеяться:

- Вы слишком многое себе вообразили. Ванъе любит только то, что присылает ванфэй. Поверьте мне, даже если бы ванфэй прислала корзинку камней, ванъе все равно съел бы их с удовольствием.

После этой фразы домоправитель Цао тихо удалился, забыв об овощах и кроликах.

Если их пришлет не ванфэй, принц не будет их есть.

Су Ча знал, что сегодня Линь Чуцзю что-то прислала в столицу. Поэтому, зная, что Сяо Тяньяо в хорошем настроении, он без колебаний принес кое-какие плохие новости.

В битве на передовой 300 000 солдат Сяо Тяньяо по-прежнему остаются главной силой военных действий. В результате, даже несмотря на то, что они были храбрыми и сильными, они все равно понесли большие потери.

- После завоевания трех городов 20 000 наших людей погибло. Около 10 000 - ранены. И 20 000 ранены тяжело.

Только их солдаты получили серьезные ранения, тогда как потери в рядах солдат императора были меньше 10 000.

На войне сложно избежать жертв. Но когда Сяо Тяньяо услышал, что так много его солдат погибло, он не мог этого принять:

- Как генерал Сюй мог так скатиться? Что он за идиот!

Они отвоевали всего три города. Осталось еще два. Генерал Сюй собирается уничтожить всех его людей до конца войны?

- Большинство наших людей не получили своевременного лечения, и поэтому погибли. Доктора, которых мы послали, не получили дополнительных медикаментов. Если бы семья Цуй не послала нам партию припасов, боюсь, результат был бы еще трагичней. Генерал Сюй очень заинтересован в лечении своих солдат, но император – нет.

Не важно, кто ведет армию, результат все равно будет одинаковым. Так что генерал Сюй достаточно хорош.

*Бам* – отреагировал Сяо Тяньяо.

Он не заговорил, он лишь постукивал пальцами по столу. Су Ча слушал ритмичный звук, но его сердце не могло подстроиться в такт. Поэтому он с волнением ждал распоряжений Сяо Тяньяо.

Спустя долгое время Сяо Тяньяо, наконец, заговорил:

- Я поеду в Чжуаньцзы завтра.

- А?

Внезапно Су Ча услышал совершенно не относящееся к делу предложение.

- Что? Ванъе, не мог бы ты повторить?

Когда Сяо Тяньяо услышал Су Ча, он поднял брови и уставился на него.

Су Ча тут же покачал головой и ответил:

- Я ясно расслышал. Но зачем тебе туда ехать?

- Ванфэй не в столице. Позови доктора У, – Сяо Тяньяо дал ответ, но он еще больше озадачил Су Ча.

Их ванфэй живет за городом уже полмесяца. Но принц не выезжал ни из дворца, ни из столицы. Так зачем же он внезапно едет в Чжуаньцзы?

Планирует ли он ответить за свой проступок перед ванфэй?

Не слишком ли для этого поздно?

Чем дольше он смотрел на Сяо Тяньяо, тем меньше он понимал его. Ну, он бы и не спрашивал, если бы мог его понять. К несчастью, Сяо Тяньяо не собирался давать ему точный ответ.

Су Ча не получил ясного ответа. Он мог лишь сказать домоправителю Цао, чтобы тот собрал вещи Сяо Тяньяо, потому что он отправляется в Чжуаньцзы.

Сяо Тяньяо был крайне активен. На следующий день он взял большое число стражников поместья Сяо и выехал из столицы. Многие люди подумали, что он выезжает из столицы, чтобы забрать Линь Чуцзю.

Мэн Лаофужэнь была очень недовольна, когда она услышала новости: «Моя внучка должна склонить голову, прежде чем он заберет ее? Это… просто неслыханно».

Мэн Лаофужэнь была зла, но в то же время она была рада за Линь Чуцзю. Потому что, по крайней мере, Сяо Тяньяо хотел ее забрать. Сяо Тяньяо подарил Линь Чуцзю столько внимания на глазах у множества людей. Это было достаточно уважительное отношение для Линь Чуцзю.

Мэн Лаофужэнь покачала головой и вздохнула, понимая, что она не может контролировать эти вещи. Она утешала себя лишь словами:

- Это достаточное благословение для девочки. Она умна, она знает, что делать, и что лучше для нее.

В то же самое время под виноградными лозами Линь Чуцзю сидела и отдыхала. Она не знала, что Сяо Тяньяо взял на себя инициативу склонить голову и навестить ее. Но она не знала и того, что Сяо Тяньяо взял с собой так много людей...

Кошмар. Его жена

Действия Сяо Тяньяо действительно были ужасно эффективны...

Прежде чем до Линь Чуцзю дошли новости, Сяо Тяньяо уже вошел в дом. Слуги со всей непосредственностью отправили его вещи в комнату Линь Чуцзю. И как если бы они были молодоженами, горничные сменили белье в спальне на красные простыни и положили две мандаринки.

Управляющий Чжуаньцзы знал, что приезжает муж их юной хозяйки, так что он был рад и счастлив. Он хотел представить себя как подобает и дать Сяо Тяньяо как можно скорее увидеть молодую хозяйку.

- Ван... ванъе...

Хотя управляющий Чжуаньцзы уже давно руководил этим городом, он еще никогда не встречал очень влиятельного человека. Поэтому при виде такого благородного господина, как Сяо Тяньяо, управляющий Чжуаньцзы не мог вымолвить ни слова.

Сяо Тяньяо поднял глаза и посмотрел на управляющего Чжуаньцзы. Затем он холодно сказал:

- Где ванфэй?

- Юная... юная госпожа... На улице... я... нет... ваш раб... Ваш раб пойдет и позовет юную госпожу.

То, что хотел сказать управляющий Чжуаньцзы, было просто и ясно. Муж госпожи был почтенным человеком, так что вполне естественно было для нее прийти и встретить его.

Как только Сяо Тяньяо услышал его предложение, температура в комнате моментально упала. Управляющий задрожал от страха, после чего упал на землю.

Телохранитель, которому стало очень жаль управляющего Чжуаньцзы, не мог его не предупредить:

- Тебе надо просто сказать, где ванфэй. И впредь не называй ванфэй юной госпожой Сяо.

- Да-да-да, слушаюсь, – управляющий Чжуаньцзы не смел больше ничего сказать.

Он попытался успокоиться, но лишь заикался:

- Ван... ванфэй под виноградными лозами. Ваш покорный слуга вас проводит.

- Это ни к чему, – сказал Сяо Тяньяо и развернул свое инвалидное кресло.

Слуга из поместья Сяо тут же подложил доски, чтобы помочь креслу Сяо Тяньяо переехать через порог.

Управляющий Чжуаньцзы был поражен. Он, наконец, понял, почему принц Сяо взял с собой так много людей: оказывается, им приходится выстилать перед ним путь, но...

Разве это не утомительно? Если бы два человека подняли коляску, они могли бы перенести ее через порог, верно?

Он действительно не понимал мышления благородных людей!

***

Солнце, которое мягко согревало весенний ветерок, могло разморить человека. Жара в это время года была не сильной. Солнечный свет согревал тело и клонил ко сну.

Линь Чуцзю спала на кушетке. Ее тело было укрыто покрывалом. Ее книга лежала на земле. Неизвестно, когда она упала, но в тот момент она шелестела, а страницы трепетали на ветру.

Солнце просвечивало сквозь виноградные листья у нее над головой. Но оно все равно освещало тело Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю снился хороший сон. Издалека Сяо Тяньяо видел счастливое лицо Линь Чуцзю. Ее розовые губы слегка улыбались.

Линь Чуцзю, похоже, поправилась от своих ран. Потому что ее лицо стало немного полнее. Только ее кожа оставалась белой, будто бы в ее теле не было крови. С одного взгляда можно было понять, что Линь Чуцзю была серьезно ранена.

Еще издалека Сяо Тяньяо велел охранникам удалиться. Сяо Тяньяо развернул инвалидное кресло и спустился к винограднику. Он остановился всего в десяти шагах от Линь Чуцзю. Затем...

Он оставил кресло, встал и подошел к Линь Чуцзю.

Стоя, Сяо Тяньяо производил подавляющее впечатление на окружение. Когда он подошел ближе, пространство под виноградником как будто стало меньше. Когда он остановился рядом с Линь Чуцзю, то загородил солнечный свет.

Спавшая Линь Чуцзю, по-видимому, что-то почувствовала. Она лениво открыла глаза и посмотрела на Сяо Тяньяо. Она выглядела очаровательной и спокойной, ведь не выставляла своей защиты. Сердце Сяо Тяньяо вдруг дрогнуло, и он понял, что волнуется.

Он думал о том, какими будут первые слова Линь Чуцзю, когда они встретятся, но...

Линь Чуцзю только посмотрела на него, а затем повернулась и сказала:

- Мне в самом деле приснился Сяо Тяньяо, а. Это было невероятно.

Это был кошмар!

После этого Линь Чуцзю снова повернулась и продолжила спать. Она даже не открыла глаз, чтобы убедиться.

Сяо Тяньяо долго ждал, чтобы услышать эти слова. Поэтому он не мог не улыбнуться...

Наклонившись и глядя на Линь Чуцзю вблизи, Сяо Тяньяо удостоверился, что Линь Чуцзю в самом деле спит, а не притворяется.

- Глупая девочка, – Сяо Тяньяо протянул руку и смахнул волосы со щеки Линь Чуцзю.

Его палец задержался на ее щеке, но он не прикладывал силу, боясь разбудить ее.

Осторожно укрыв Линь Чуцзю одеялом, Сяо Тяньяо не стал больше ее донимать. Он поставил свое инвалидное кресло рядом с кушеткой Линь Чуцзю и сел.

Сяо Тяньяо поднял книгу, лежавшую на земле. Увидев название, он не мог не поднять бровь:

«Анналы истории? Ты, правда, читаешь такие книги?»

Сяо Тяньяо задумчиво посмотрел на Линь Чуцзю. В его мире было не очень много женщин, которые стали бы читать «Анналы истории». По крайней мере, он не знал никого, кроме императрицы. Однако его жена читает их?

Сяо Тяньяо давно был знаком с «Анналами истории». Поэтому он наугад переворачивал страницы, но не смотрел на них. Вместо этого он повернул голову и посмотрел на лицо спящей Линь Чуцзю.

Они спали в одной постели. Они были интимно близко. Но он никогда не видел, чтобы она спала так спокойно.

Появившись во время досуга, Сяо Тяньяо не возражал против того, чтобы провести весь день, наблюдая, как прекрасная женщина спит рядом с ним. Вот только...

Линь Чуцзю не исполнила его желание.

Полчаса спустя Линь Чуцзю проснулась. Но когда она очнулась, то была беззащитна. Она не заметила существования Сяо Тяньяо. Она бесстыдно натянула одеяло на голову и устроилась под ним.

- Не хочу вставать.

Сяо Тяньяо впервые видел Линь Чуцзю, которая так выглядит и ведет себя. Поэтому он не мог не удивиться, и на мгновение даже забыл дышать.

- Но я больше не могу спать, – Линь Чуцзю, которая казалась решительной, быстро откинула одеяло и села.

Оказывается... У Линь Чуцзю тоже был взбалмошный характер. Он всегда думал, что эта женщина спокойная, в отличие от других.

Сяо Тяньяо не мог не улыбнуться.

Линь Чуцзю слишком долго спала. Поэтому у нее болела голова. Она немного очнулась, только ощупав себя.

Сяо Тяньяо был человеком с очень сильной сущностью. Когда у Линь Чуцзю прояснилось в голове, она почувствовала, что что-то было не так, поэтому девушка торопливо огляделась.

Увидев знакомое лицо, Линь Чуцзю чуть не упала с кушетки:

- Сяо... Сяо Тя... Сяо ванъе... – Линь Чуцзю намеренно проглотила слово «Тяньяо».

Затем она через силу добавила:

- Вы... зачем вы здесь?

Это что, ад?

Сяо Тяньяо обратил внимание не на вопрос Линь Чуцзю. Вместо этого он заметил странное обращение «Сяо ванъе». Эта женщина любит называть людей странными именами? Неужели нельзя просто обратиться нормально?

- Прошу прощения. Просто, ванъе, как вышло, что вы здесь? - Линь Чуцзю извинилась и совсем не ругалась.

Сяо Тяньяо, наконец, милосердно ответил на вопрос Линь Чуцзю:

- А что? Разве я не должен быть здесь?

А что?

Разумеется, он не должен быть здесь, это ее дом. Так, что он здесь делает? Он что, ищет смерти?

Драма. Преследуя свою жену

Линь Чуцзю хотелось рычать от ненависти к Сяо Тяньяо, но...

Она всегда была осторожным человеком. Если она не теряла разума и не была доведена до отчаяния, она никогда не позволяла себе попадать в невыгодное положение.

Линь Чуцзю глубоко вздохнула и изо всех сил попыталась скрыть свое раздражение при виде лица Сяо Тяньяо. Затем она мягко сказала:

- Это место довольно далеко от столицы. Очень неудобно путешествовать туда-сюда. Так что вдруг увидеть здесь ванъе было довольно неожиданно.

- Это весьма далеко, – ответил Сяо Тяньяо, глядя на Линь Чуцзю.

Но он был немного потерян. Эта женщина - настоящая черепашка. Как только она чувствовала угрозу, то тут же пряталась в свой панцирь и разговаривала с ним вот так вот лицемерно.

На Линь Чуцзю никак не подействовало холодное лицо Сяо Тяньяо. Она все равно слабо улыбнулась:

- Еще довольно рано. Если ванъе поедет назад прямо сейчас, он доберется, по крайней мере, до города Гуань Чэн.

- Ты меня прогоняешь?

Значит ли это, что она не хочет, чтобы он был здесь?

Линь Чуцзю покачала головой с улыбкой и мягко сказала:

- Время позднее, я боюсь задерживать возвращение ванъе в столицу.

Кто сказал, что ты можешь заявляться сюда? Твой фокус так убог. Ты думаешь, только потому что ты изъявил немного преданности, я радостно покачу за тобой в поместье Сяо? Просто уходи и не беспокой людей, ладно?

Пожаловавшись мысленно, Линь Чуцзю немного успокоилась. И ее раздражение слегка утихло.

Она никогда не забудет боль, которую причинила ей стрела Чжоу Сы. Она никогда не забудет отчаяние, которое почувствовала на краю гибели. И все это случилось с ней из-за Сяо Тяньяо.

Фальшивая улыбка и лицемерие Линь Чуцзю вызвали отвращение у Сяо Тяньяо. Чтобы выражение лица поменялось, Сяо Тяньяо намеренно сказал:

- Кто сказал тебе, что я поеду назад в столицу сегодня?

- Ванъе не собирается в столицу? Вы хотите остаться здесь? – торопливо спросила Линь Чуцзю, но потом пожалела об этом.

Сяо Тяньяо улыбнулся и сказал:

- Раз ты так искренне приглашаешь меня, то я останусь.

Выражение лица Линь Чуцзю почти изменилось. Но в последний момент она сдержалась и сказала задумчиво:

- Ванъе, вам ни к чему быть таким упрямым. У меня здесь всего несколько слуг, обстановка не в лучшем состоянии. Ванъе определенно не привык к такого рода местам. Ванъе все равно лучше уехать как можно скорее и вернуться в столицу. Но, конечно, если ванъе хочет остаться в Чжуаньцзы, будет чудесно, если он остановится на ночь рядом с этим домом.

- Тебе ни к чему волноваться о том, где я остановлюсь, – Сяо Тяньяо отмел отговорки Линь Чуцзю.

Но потом он снова добавил:

- Кто сказал тебе, что я останусь только на одну ночь?

- Вы... вы правда хотите жить здесь? Долгое время? – Линь Чуцзю признала, что больше не может сдерживать гнев.

Почему он не понимает намеков в ее словах? Он будет доволен, если увидит, что ее стошнило от отвращения? Если бы у нее был нож, она бы точно заколола этого бессовестного человека.

Кто сказал ему приходить сюда, даже когда ему не рады?

- А что? Разве мне здесь не рады? - Сяо Тяньяо опустил глаза, чтобы скрыть разочарование во взгляде.

Но когда он заговорил, в его голосе звучала сила, которой никто не мог отказать.

В этот момент Линь Чуцзю еще вела себя добродетельно и нежно:

- Не то чтобы принцу были здесь не рады, но ванъе все равно лучше уйти.

Не заставляй меня тебя отравить!

- А если я не уйду? Ты прогонишь меня прочь? – Сяо Тяньяо слегка наклонился вперед и посмотрел на Линь Чуцзю, сильно подавляя ее.

Он не примет отказа Линь Чуцзю!

Линь Чуцзю понимала его намерения, поэтому она улыбнулась и сказала:

- Ванъе, должно быть, шутит, как же я посмею прогонять вас. Ванъе может оставаться здесь столько, сколько он хочет, или вы хотите, чтобы я попросила управляющего наделить вас землей и титулом?

- В этом нет нужды. Я буду жить здесь.

Получив согласие Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо был очень доволен.

- Природа здесь очень красива, вы можете осмотреться.

Линь Чуцзю встала и бросила одеяло на кушетку. Затем она наклонилась поближе к Сяо Тяньяо и сказала:

- Ванъе, мне нездоровится, я хочу вернуться в свою комнату и отдохнуть.

- Можешь идти.

Сяо Тяньяо не хотел слишком давить на Линь Чуцзю сегодня, так как у него было впереди еще много времени.

- Спасибо, ванъе, – Линь Чуцзю повернулась и ушла.

Ее шаги не были широкими, но были очень быстрыми. Как будто за ней гналась собака.

- Следуйте за ней.

Как только Сяо Тяньяо щелкнул пальцами, Ань Вэй, телохранитель, одетый в черное, быстро появился и снова исчез.

[*Примечание автора: «Ань Вэй» означает ‘темный страж/человек, одетый в черное’. Он тот человек в черном, которого Сяо Тяньяо всегда призывает щелчком пальцев. Он был тем человеком, который перенес Линь Чуцзю на постель Сяо Тяньяо. Я решила дать ему имя, потому что так короче.]

Линь Чуцзю продолжала идти вперед. Она подняла руку и сердито вытерла слезы. Сегодня она ясно наблюдала бесстыдство Сяо Тяньяо.

Неужели Сяо Тяньяо правда собирается жить здесь?

Что ж, она позволила Сяо Тяньяо жить здесь, она позволила Сяо Тяньяо продолжать жить!

Линь Чуцзю не вернулась в свою комнату. Вместо этого она пошла на конюшню. Там она увидела конюха, который ухаживал за ее малайской лошадью. Линь Чуцзю ничего не сказала. Она прошла вперед и забрала лошадь у конюха.

- Этот конь, я хочу на нем прокатиться, – когда ее голос стих, Линь Чуцзю повернулась, запрыгнула на лошадь и натянула поводья.

Затем она взяла кнут и ускакала на лошади.

Ее прибытие и отъезд случился в мгновение ока. Ань Вэй был так потрясен, что не смог вовремя отреагировать:

- Ванфэй так хорошо ездит верхом?

- Ванфэй, ванфэй... Этот жеребец слишком ретивый, вам нельзя на нем ездить, – отреагировав, закричал конюх.

Но, к несчастью, Линь Чуцзю уже уехала и не могла услышать его беспокойства.

- Это плохо, не знаю, смогу ли я догнать ее, – Ань Вэй торопливо выбежал на улицу.

В мгновение ока он вскочил на лошадь из конюшни и погнался за ней.

- Эй-эй, стой, стой, ты кто такой?» – конюх был зол. Кто этот идиот? Почему он взял больную лошадь? Чего он добивается?

Издалека донесся голос Ань Вэя: «Иди и скажи принцу, что ванфэй вскочила на лошадь и ускакала».

Что?

Он должен сказать это ванъе?

Разве ванъе не будет бранить его за пренебрежение своими обязанностями?

Конюх был встревожен. Он долго обдумывал свое положение, прежде чем решился доложить. Так что к тому времени Линь Чуцзю была уже далеко. А Ань Вэй?

Он хотел пуститься в погоню, но он не знал, что делать с лошадью, которую он выбрал. Спустя полчаса езды ноги лошади стали подкашиваться и запинаться о землю.

Сам того не зная, он выбрал больную лошадь.

- Какое невезение! - Ань Вэй сделал глубокий вдох и побежал на своих двоих.

Из-за опоздания конюха Сяо Тяньяо получил новости на пятнадцать минут позже. Он тут же послал людей догнать Линь Чуцзю, но охранники могли лишь пытаться разыскать следы копыт.

Пройдя по следам, охранники поместья Сяо определили направление, в котором поехала Линь Чуцзю. Затем они доложили:

- Ванъе, ванфэй поехала в столицу.

- Поехала в столицу? Она умна, – Сяо Тяньяо скрипнул зубами.

На этот раз Линь Чуцзю его по-настоящему разозлила!

Разумеется, это из-за того, что он ей слишком потакал, она осмелилась бросить его и уехать. Это лишь оттого, что он нетерпелив.

- Назад в столицу! – сказал Сяо Тяньяо сквозь стиснутые зубы.

Охранники дрожали в страхе. Они не ждали дополнительных приказов Сяо Тяньяо, они сразу пошли паковать вещи.

В это время Линь Чуцзю, которая находилась на перекрестке, раздумывала, въезжать ли в столицу или вернуться в Чжуаньцзы...

Взять инициативу. Беременная женщина

В столице, помимо поместья Сяо, куда ей пойти?

Если она не войдет, может ли она гарантировать, что Сяо Тяньяо ее не найдет?

После сегодняшнего представления Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю готова была поручиться головой, что Сяо Тяньяо не даст ей уйти. Он наверняка вернет ее к себе. И потом он станет еще менее разумен.

- Как досадно.

Побег не решит ее проблемы. Он только добавит новых.

Линь Чуцзю стояла на развилке в замешательстве... Но в следующую секунду медицинская система послала сигнал тревоги:

«Пациент, пациент, пациент нуждается в срочном лечении!»

- Пациент? Где этот пациент? – в ответ Линь Чуцзю огляделась по сторонам.

Она посмотрела направо и налево, но не увидела никакого пациента.

- Система, не играй со мной, а, – не могла не пожаловаться Линь Чуцзю.

К сожалению, медицинская система была лишь полуискусственным интеллектом. У нее не было своего мозга. Лишь ее сирена продолжала звучать в ответ.

- Твоя взяла.

Линь Чуцзю не знала, куда идти, ведь только если она найдет пациента, медицинская система успокоится. Линь Чуцзю спешилась и решила поискать, где находится пациент.

Линь Чуцзю очень хорошо ездила верхом. Потому что помимо навыков прежней владелицы тела она и сама раньше работала на лошадином ранчо. После занятий с жокеев в течение некоторого времени она и сама стала дрессировать и достигла уровня тренера. Поэтому, даже несмотря на то, что лошадь была сильной, она могла ее контролировать.

- Будь умницей и жди меня здесь, – сказала Линь Чуцзю и похлопала лошадь по голове.

Затем она ушла.

В этот момент слева от главной дороги послышался стук копыт.

*Цок-цок-цок*

По мере того как стук становился громче, сигнал медицинской системы становился сильнее. Линь Чуцзю была уверена, что пациент находится в той толпе.

Подъехавшие были небольшой группой людей. Дюжина людей среди них держали длинные ножи и охраняли карету в центре. Линь Чуцзю вышла на середину дороги и поспешила вперед. Человек на лошади, который возглавлял процессию, деловито крикнул:

- У нас внутри больной человек. Пожалуйста, поскорее освободите дорогу.

Разумеется, пациент был внутри.

Линь Чуцзю посмотрела на человека и крикнула в ответ:

- Я доктор. Пациент в критическом состоянии? Дайте мне осмотреть, мне можно доверять.

Кто знает, когда Линь Чуцзю успела достать аптечку, но в данный момент она в самом деле выглядела как доктор.

Лошадь все еще неслась в середине дороги, поэтому Линь Чуцзю отошла в сторону. К тому же она не могла поручиться, что мужчина слышал ее слова, поверив ей, и собирается остановиться.

Медицинская система хотела, чтобы она спасла этого пациента, поэтому она и заговорила. Но если они откажутся, она ничего не сможет с этим поделать.

Услышав слова Линь Чуцзю, человек на лошади удивился. Он замедлил ход и обратился к человеку, стоявшему позади него:

- Посреди дороги женщина, она говорит, что является доктором.

- Что хорошему доктору делать вне столицы? Давайте поспешим и въедем в столицу. Старшая мисс больше не может ждать.

В ответ на слова этого человека больная внутри закричала от боли. Старушка, тоже находившаяся внутри, сказала в испуге:

- Старшая мисс не доедет. До столицы еще полчаса езды. Не могли бы вы позволить этому доктору осмотреть старшую мисс? Это не займет много времени.

- Как мы могли внезапно встретить доктора этой пустыне? Что если это мошенничество? – мужчина замедлил ход и сказал с тревогой.

- Третий младший брат, я скоро умру. Но, пожалуйста, спасите моего ребенка, умоляю вас, спасите его, – раздался слабый женский голос из кареты.

- Остановитесь, – произнес немного холодный голос у кареты, люди тут же остановили движение.

Человек, похожий на домоправителя, торопливо спешился и подошел к Линь Чуцзю, затем он с уважением сказал:

- Молодая госпожа, вы доктор?

- Ага, – сказала Линь Чуцзю и потрясла аптечкой. – Можете быть спокойны, я не владею боевыми искусствами, и у меня нет никаких других намерений. Я просто хочу взглянуть, насколько плохо состояние пациентки.

Чтобы доказать, что у нее нет дурных намерений, Линь Чуцзю подняла руки и сделала другому человеку знак осмотреть ее.

Видя необычайное появление и великодушие Линь Чуцзю, домоправитель не мог не усомниться в ней еще больше, поэтому он добавил:

- Юная госпожа, мы из семьи Мо, с Северной Территории. Вам это известно?

Услышав это, Линь Чуцзю лишь сказала:

- О, а я из семьи Линь, из столицы.

Как только домоправитель увидел ее реакцию, он понял, что Линь Чуцзю понятия не имеет об их семье из Северной Территории. Поэтому он невольно поверил ей. В их процессии было несколько сильных мужчин, так что он также полагал, что Линь Чуцзю не сможет причинить им никакого вреда. Он сказал:

- Госпожа, пожалуйста, пройдите за мной.

- Ммм, – равнодушно согласилась Линь Чуцзю.

Однако глубоко внутри она не могла не подумать:

«Почему все так? Потому ли, что она просто мелкий доктор?»

Разумеется, она приехала сюда, чтобы спасти жизнь. Но почему у меня такое чувство, будто я умоляю позволить мне спасти пациента?

Как только стражники увидели, что Линь Чуцзю приближается, они встревожились. И даже видя, что Линь Чуцзю не боец, они не расслабились ни капли. Видя их суровые глаза, Линь Чуцзю все еще не подумала, что эти люди происходили из очень влиятельной семьи.

Ей сегодня очень повезло.

Чтобы спасти свою собственную драгоценную жизнь, Линь Чуцзю не решалась смотреть на людей вокруг. Она просто подошла к карете. Но как только она приблизилась, то почувствовала сильный запах крови. Линь Чуцзю не могла не нахмуриться:

- Почему здесь так пахнет кровью? Пациентка тяжело ранена?

- Это не ранение, это...

Из кареты послышался тихий низкий стон. Услышав его, Линь Чуцзю спросила:

- Пациентка беременна?

Когда она высказала эту догадку, человек на лошади, ехавший рядом с каретой, посмотрел на нее пристальнее. Домоправитель средних лет широко открыл глаза и кивнул:

- Да, это беременная женщина. Наша беременная старшая мисс убежала с нами. Мы ничего не знали о родах. Мы не могли найти доктора по дороге, поэтому решили привезти ее в столицу.

- Отсюда еще далеко до столицы. Ваша старшая мисс может не продержаться до столицы. Дело срочное. Дайте мне на нее взглянуть.

Линь Чуцзю не заботилась о том, что думают остальные. Она сразу приподняла юбку и забралась в карету. Ее движения были резкими и необычными. Ее приличное платье и манеры – совершенно противоположными.

Что это за девушка?

У всех на уме был только один вопрос. Но никто в тот момент его не задавал, потому что Линь Чуцзю уже залезла в карету.

Внутри запах крови был сильнее, бледная и слабая на вид женщина лежала в середине. Ее живот был не такой большой, но матрас уже намок от крови.

Рядом с ней на коленях стояла старушка и вытирала ей пот. Старушка увидела Линь Чуцзю и сказала:

- Вы доктор? Доктор, умоляю вас, пожалуйста, помогите нашей старшей мисс.

- Доктор, пожалуйста, спасите моего ребенка, – женщина схватила Линь Чузцю за платье и стала просить.

- Ладно.

Линь Чуцзю была очень терпелива, но в такой чрезвычайной ситуации у нее не было времени никого утешать.

Проверив зрачки пациентки, ее сердечный ритм и другие жизненные показатели, Линь Чуцзю невольно нахмурилась. Затем она дотронулась до живота больной. Услышав диагноз медицинской системы, Линь Чуцзю почувствовала себя плохо...

Следуйте за мной. Разминулись

Состояние и матери и ребенка было очень тяжелым. Признаки жизни были слабыми не только у матери, но и у ребенка. Они лишь едва держались.

Но самой важной проблемой сейчас было то, что беременная женщина в тяжелом состоянии должна была родить до срока.

- Доктор, доктор, как наша старшая мисс? - видя, что Линь Чуцзю осматривает их старшую мисс, но ничего не говорит, старушка не могла не спросить.

Линь Чуцзю проигнорировала ее. Проверив живот роженицы, Линь Чуцзю осмотрела нижнюю часть ее тела. Но ее брови нахмурились еще сильнее: матка совсем не раскрылась, но околоплодные воды уже так сильно отошли?

Ей нужна немедленная операция!

- Доктор, спасите моего ребенка, умоляю вас, – голос роженицы был очень слабым, ее тело было покрыто потом, а в глазах читалось поражение, что означало, она почти не надеется выжить.

Это не сработает. Если пациент сдастся, она ничего не сможет сделать.

- Доктор, вы можете ее спасти?

Когда старушка увидела, что Линь Чуцзю молчит, она еще больше забеспокоилась.

Линь Чуцзю проигнорировала старушку и взяла роженицу за руку. Она успокоилась и твердо сказала:

- Послушайте меня, положение очень плохое. Вашему ребенку всего семь месяцев, но у вас уже начались роды. Это плохая ситуация, но... если вы будете держаться, я смогу спасти вас обоих. Так что не сдавайтесь и не прощайтесь со своим ребенком, пока я не скажу, что положение безнадежно.

- Доктор, это правда? Вы можете спасти нашу старшую мисс? - старушка очень удивилась, она не верила своим ушам.

Глаза беременной женщины тоже загорелись:

- Госпожа, вы можете спасти моего ребенка?

- Нет, единственная, кто может спасти вашего ребенка, это вы сама. Если вы умрете, то и ваш ребенок тоже умрет.

Линь Чуцзю протянула руку и взяла из аптечки серебряную иглу.

- Сначала я помогу вам сохранить ребенка, вы родите через полчаса.

Отсюда до Чжуаньцзы она доберется чуть больше, чем за четверть часа. Карете придется ехать медленно, так что понадобится больше времени.

Серебряная игла в руке Линь Чуцзю была украдена у Божественного Доктора Мо. Она не достигла его уровня мастерства, но остановить кровотечение было не проблемой.

Линь Чуцзю воспользовалась серебряной иглой, чтобы проткнуть несколько точек акупунктуры у беременной женщины. Таким образом, она смогла временно остановить кровотечение. Кроме того, околоплодные воды уже не текли так сильно, как раньше.

- Кровь, кровь остановилась, – радостно воскликнула старуха.

Увидев это, она поверила в медицинское искусство Линь Чуцзю.

Оказывается, еще существуют хорошие доктора, которые готовы взять на себя инициативу и вылечить больного, встреченного в дороге.

Если бы Линь Чуцзю узнала, о чем думает старушка, она бы точно удивилась.

- Я чувствую прилив сил, - глаза роженицы зажглись, но Линь Чуцзю знала, что это лишь психологический эффект.

Серебряная игла могла лишь остановить кровотечение.

Однако у этой слабой женщины был сильный материнский инстинкт. Ребенок точно выживет.

- За полчаса мы не успеем найти вам место для родов. Сначала вы должны отдохнуть и поберечь силы.

Услышав разговор внутри, человек, ехавший на лошади рядом с каретой, вздохнул с облегчением. Но потом он снова заволновался:

- Молодая госпожа, мы все еще в половине часа езды от столицы. Мы не знакомы с этой местностью. Может быть, молодая госпожа может помочь нам найти место неподалеку. Не знаете ли вы, где мы можем остановиться на время?

В карете была беременная женщина, так что Линь Чуцзю не трудилась открывать дверцу. Она осталась сидеть и сказала:

- Здесь недалеко есть город под названием Чжуаньцзы, это мой город. Вам нужно только следовать за мной.

Чжуаньцзы в пригородах Восточной страны обычно был владением богатых семей. Когда человек на лошади услышал слова Линь Чуцзю, он не мог не спросить:

- Молодая госпожа, вы..?

Линь Чуцзю не была невежественна. Когда она услышала вопрос мужчины, она догадалась кое о чем. Линь Чуцзю сказала, не стыдясь:

- Вы думаете, что я высокооплачиваемый доктор? Не волнуйтесь, я не испытываю недостатка в деньгах. Я помогаю вам не для того, чтобы забрать все ваши деньги, я просто не могу смириться с тем, что мать и дитя оказались в такой ситуации.

То, что сказала Линь Чуцзю, было правдой, но она не раскрыла ему своей настоящей личности.

Но, разумеется, если бы Сяо Тяньяо не приехал в Чжуаньцзы, Линь Чуцзю не убежала бы и не встретила их. Она не стала бы нарочно искать пациентов.

Она также боялась и приводить стаю волков в свой дом. Но так как медицинская система велела ей спасти ее, она не могла позволить ей умереть.

- Это просто случайно вырвалось. Мо Цинфэн из Северной Территории благодарен мисс...

- Фамилия молодой мисс – Линь, - домоправитель запомнил слова Линь Чуцзю и сообщил ему.

- Я хотел бы поблагодарить мисс Линь.

- Не называйте меня мисс, я замужняя женщина. Можете называть меня госпожой.

Так как Линь Чуцзю уехала в спешке, она не успела завязать волосы в кичку. Из-за чего эти люди и поняли ее неправильно.

- Я хотел бы поблагодарить госпожу за помощь нам.

Услышав, что Линь Чуцзю была замужем, Мо Цинфэй был слегка разочарован, но вскоре расслабился. В конце концов, полагаться на замужнюю женщину в отношении родов надежнее, чем на одинокую.

Но прежде чем уехать, Линь Чуцзю сказала:

- Моя лошадь посреди дороги. Помогите мне найти кого-нибудь отогнать ее к воротам столицы и послать сообщение.

Линь Чуцзю признавала, что лжет, ну и что с того?

Отправил ли Сяо Тяньяо кого-то на ее поиски или нет, а ей хотелось делать то, что ей угодно.

Хотя Мо Цинфэн был озадачен, он хотел, чтобы Линь Чуцзю спасла его сестру. Поэтому, естественно, он был готов выполнить то, о чем она просила. Мо Цинфэн послал человека, чтобы он доехал на лошади Линь Чуцзю в столицу. В свою очередь они выстроились и направились по следам лошади, ведущим в Чжуаньцзы.

По дороге Ань Вэй, который выбрал больную лошадь, потерял Линь Чуцзю на полпалочки ладана. Догоняя ее, он проехал мимо процессии Мо Цинфэна.

Ань Вэй не обнаружил ее. Но Мо Цннфэн его почувствовал. Однако, видя, что человек не имел дурных намерений и направлялся в столицу, он не обратил особенного внимания. У Ань Вэя, который видел лошадиные следы, ведущие прямо к столице, не возникло сомнений. Поэтому он поехал по ним дальше.

Скорость, с которой ехала процессия Мо Цинфэна, была немаленькой. Поэтому когда они приблизились к Чжуаньцзы, то встретили Сяо Тяньяо, который выехал на поиски своей жены. Между двумя сторонами дороги не было разделения. Поэтому когда Мо Цинфэн увидел, что встречный был не обыкновенным человеком, он заранее приказал своим людям уступить ему дорогу.

Когда Линь Чуцзю услышала резкий стук лошадиных копыт, она догадалась, что происходило. Но собиралась ли она что-нибудь сказать?

Ответ: конечно же, нет!

После того как они разъехались с Сяо Тяньяо, людям Мо Цинфэна потребовалось ровно полчаса, чтобы добраться до дома Линь Чуцзю. Мо Цинфэн увидел следы копыт и колес на земле, поэтому не мог не спросить:

- Госпожа, кто был этот человек?

- Это мой муж, - Линь Чуцзю не пыталась этого скрыть.

- О, тогда почему госпожа не остановила его?

Если его догадка верна, то человек, одетый в черное, искал ее.

- Зачем мне его останавливать? - сказав это, Линь Чуцзю вышла из кареты и просто проигнорировала Мо Цинфэна.

Когда люди Чжуаньцзы увидели множество приближающихся людей, они глядели на них во все глаза. Поэтому когда они увидели, что среди них была Линь Чуцзю, то были ошарашены. Управляющий Чжуаньцзы торопливо подошел и задал глупый вопрос:

- Ванфэй, вы вернулись? Ванъе только что уехал искать вас...

Какого черта, они разминулись!

Противоположность. Глупая женщина

- Ванфэй? Вы - имперская жена?

Мо Цинфэн и его люди были ошарашены. Как может доктор, открывший свои двери чужакам, быть принцессой? Разве титул «ванфэй» в столице ничего не стоит?

Нет, или можно сказать, что эта принцесса просто глупа?

В дороге, с первого взгляда, они выглядели, как обычные люди. Так что эта принцесса-доктор по глупости пригласила их. Но неужели она не приняла во внимание, что они могут быть плохими людьми?

Линь Чуцзю, разумеется, боялась встретить плохих людей. Если бы не медицинская система, она не пригласила бы Мо Цинфэна и его процессию. Не говоря уже о том, что она не стала бы брать на себя инициативу и спрашивать их, не нужна ли им помощь врача.

Ее гости были мужчинами, способными сражаться. Она была всего лишь слабой женщиной. У нее также было необыкновенное положение в обществе. Так почему же она открыла перед ними двери?

Ответ на этот вопрос заключался в том, что Линь Чуцзю верила в медицинскую систему. Или, точнее, она верила ученым, которые ее изобрели.

Целью тех ученых было не только заставлять врачей лечить больных, но также и защищать пациентов.

Медицинская система определяла пациента, основываясь на сигнале чрезвычайной ситуации, посланном мозгом. Если бы у пациента было намерение убить ее, медицинская система не заставляла бы ее спасать этого пациента.

Линь Чуцзю не ответила на вопрос Мо Цинфэна. Вместо этого она сказала управляющему Чжуаньцзы:

- Велите людям принести мягкий паланкин и приготовить чистую комнату, горячую воду и чистую одежду. Если вы свободны, пожалуйста, сходите в деревню и попросите прийти кормилицу.

Линь Чуцзю уже не требовалось осматривать беременную женщину, уже и так знала, что у нее не будет молока, чтобы кормить ребенка.

- Да, я подчиняюсь.

Линь Чуцзю велела сделать это срочно, так что у управляющего Чжуаньцзы не было времени отправлять других людей.

Отдав приказ управляющему, Линь Чуцзю повернулась к Мо Цинфэну и сказала:

- Раз вы знаете, кем я являюсь, то должны понимать, что я не причиню вам вреда. Помимо дамы и вас самих в дом может войти только еще один человек. Остальные должны остаться снаружи. Если вы доставите мне неприятности, я без колебаний выставлю вас вон.

В процессии Мо Цинфэна было более 20 человек. С первого взгляда они казались обычными людьми. Но их сила значительно превышала силу Линь Чуцзю.

Хотя Линь Чуцзю могла быть уверена, что они не плохие люди и не имеют дурных намерений, все же... с чего ей впускать в свой дом толпу людей?

Даже Сяо Тяньяо не имел права входить, так почему же они должны стать исключением?

После того как Мо Цинфэн узнал, кто такая Линь Чуцзю, он более не беспокоился. Он тут же отпустил своих людей. Только он сам и старушка из кареты сопровождали беременную женщину.

Мягкий паланкин вскоре был доставлен. Линь Чуцзю позволила Мо Цинфэну перенести роженицу и разместила ее в свежеприготовленной комнате, служившей палатой для родов.

Мо Цинфэн деловито последовал приказу Линь Чуцзю. Когда они закончили, Линь Чуцзю сказала ему:

- Я пойду принесу лекарства и переоденусь. Затем я сразу же вернусь.

- Я хотел бы поблагодарить ванфэй, - Мо Цинфэн сжал кулаки и торжественно изъявил благодарность.

Он действительно не ожидал встретить имперскую супругу на дороге. А еще точнее, принцессу, которая владеет искусством медицины.

- Давайте сперва подождем выздоровления дамы, прежде чем вы станете изъявлять благодарность.

Линь Чуцзю подняла глаза. Они посмотрели друг на друга. Видя, какие у мужчины длинные ресницы, густые брови, ясные глаза, спокойная манера и доброе сердце, Линь Чуцзю в глубине души поняла, что Мо Цинфэн не был плохим человеком.

Помимо того, что Линь Чуцзю нужно было переодеться, она также должна была взять лекарства и хирургический набор из медицинской системы. Состояние беременной женщины было тяжелым, ей требовалась немедленная операция.

Переодевшись, Линь Чуцзю случайно столкнулась с Чуньси. Чуньси, внезапно увидев Линь Чуцзю, была шокирована:

- Ванфэй, вы вернулись! Как прекрасно, что вы здесь!

- Я очень занята. Если ты хочешь что-то сказать, скажешь это позже, – ответила Линь Чуцзю, не поворачивая головы.

Чуньси все равно хотела что-то сказать, но Линь Чуцзю уже и след простыл. Чуньси беспомощно вздохнула, затем она решила послать доклад ванъе, чтобы он больше не волновался.

***

В это время Сяо Тяньяо подъехал к перекрестку. Однако он не спешил въезжать в столицу. Вместо этого он велел своим людям спешиться и тщательно изучить направление следов рыжей малайской лошади.

В самом деле, следы лошади вели в направлении столицы. Однако сразу после перекрестка следы становились глубже, чем прежде. Как если бы всадник стал тяжелее.

Вдобавок к этому, отметины от колес кареты, которая, похоже, ехала в столицу, развернулись и внезапно направились к Чжуаньцзы.

Охранники поместья Сяо доложили об этом Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо моментально понял, в чем дело. Линь Чуцзю из перехитрила. Линь Чуцзю вообще не возвращалась в столицу. Вместо этого она села в карету и поехала назад в Чжуаньцзы.

- Глупая женщина, ты осмелилась сесть в карету к незнакомцам? Не боишься стать покойницей, которую не похоронят?

Сяо Тяньяо был очень-очень зол. Он не мог дождаться, чтобы придушить Линь Чуцзю.

- Поворачивай! – холодно приказал Сяо Тяньяо.

Охранники поспешили к своим лошадям и повернули назад.

В этот момент прибыло послание Чуньси:

- Ванфэй вернулась и привезла беременную женщину.

Она в самом деле вернулась, чтобы кого-то спасти?

Когда он прочел, что Линь Чуцзю вернулась назад, чтобы спасти человека, Сяо Тяньяо вдруг испугался. Его жена вдруг встречает кого-то и приносит спасение? Это, должно быть, шутка.

- Глупая женщина, ты моя жена. Ты что, не подумала, что это может быть ловушка?

Поступок Линь Чуцзю был ему неприятен, напротив, он думал, что это может принести проблемы.

- Сейчас же поворачивайте назад. После второго приказа охранники не смели откладывать отъезд. Они пришпорили лошадей и полетели назад.

А бедный Ань Вэй пешком добежал до ворот столицы... Только чтобы обнаружить не того человека.

***

Когда Линь Чуцзю вошла в палату для родов, эффект серебряной иглы больше не действовал. Живот роженицы начал болеть, а внизу шла кровь.

Мо Цинфэн не мог войти в комнату. Старушка была единственным человеком, сопровождавшим беременную женщину. Когда она увидела, что на Линь Чуцзю надет странный синий халат, она слишком испугалась, чтобы заговорить. Но она все равно смотрела на нее умоляющими глазами.

Линь Чуцзю взяла шприц и вколола беременной женщине обезболивающее. В то же самое время она посмотрела на старушку и сказала:

- Почему ты еще здесь? Уходи.

- Старая рабыня хочет держать старшую мисс за руку, – настаивала старуха.

Линь Чуцзю посмотрела на нее холодно и сказала:

- Убирайся, не заставляй меня повторять это в третий раз.

- Да-да-да... Старуха так испугалась, что немедленно побежала к дверям и вышла вон.

Линь Чуцзю взяла из медицинской системы занавески. Затем она повесила их, дабы загородить переднюю и заднюю часть кровати, чтобы никто из входящих не мог видеть, что она делает.

- Кто-нибудь, войдите, принесите сюда горячей воды.

Горничные принесли в комнату кипящую воду, а затем вышли. Никто из них не видел, что делала Линь Чуцзю.

В комнате не было слышно ни звука. Люди снаружи не слышали ни единого крика беременной женщины. Поэтому Мо Цинфэн очень забеспокоился.

Но пока он паниковал, вернулся Сяо Тяньяо.

Несправедливость. Переливание крови

Когда Сяо Тяньяо вернулся, Линь Чуцзю все еще была в палате для родов. Никто не знал, что она делала, поэтому никто не мог доложить.

Вся фигура Сяо Тяньяо излучала холодность, поэтому управляющий Чжуаньцзы не смел подойти к нему. Но его ноги ослабели и он упал:

- Раб... ваш раб... пожалуйста, ванъе, пожалуйста...

Прежде чем он смог закончить, Сяо Тяньяо сказал:

- Приведите этого человека ко мне.

- А?

Управляющий Чжуаньцзы не понял, кого Сяо Тяньяо имеет в виду. Поэтому охраннику, стоявшему рядом, пришлось объяснить:

- Что там с тем родственником беременной женщины, которую привела ванфэй? Где он? Ванъе хочет увидеть его. Ванфэй привела в дом мужчину, разумеется, принц захочет знать, кто он, так?

- Да-да, я понял.

Управляющий Чжуаньцзы торопливо убежал и через три шага упал на пол. Еще через несколько шагов он прибыл к комнате для родов.

- Молодой господин Мо, молодой господин Мо...

В это время Мо Цинфэн очень волновался о своей сестре в палате для родов. Поэтому, когда он услышал управляющего Чжуаньцзы, бегущего и кричащего, его лицо помрачнело:

- Говорите тише, вы что, не знаете, что там беременная женщина внутри?

- Да-да-да, – машинально ответил управляющий Чжуаньцзы.

Но в глубине души он подумал:

«Почему этот молодой человек так сердится? Это дом нашей ванфэй. Если бы он не упросил нашу ванфэй, он не был бы здесь, так почему он так суров? Но...»

Юноша был не обыкновенным человеком, поэтому он не посмел спорить.

Управляющий Чжуаньцзы выступил вперед, склонил голову и прошептал:

- Молодой господин Мо, наш ванъе вернулся и хочет встретиться с вами.

- Что? – Мо Цинфэн отошел, поэтому не расслышал.

Управляющий Чжуаньцзы повторил свои слова еще раз. На этот раз Мо Цинфэн услышал его, поэтому он не мог немного не занервничать. Он поколебался секунду, но потом кивнул:

- Хорошо, я пойду с вами.

Прямо сейчас он тоже хотел узнать, кто такая эта ванфэй, и поэтому хотел узнать, кто тот имперский принц, за которым она замужем.

- Пожалуйста.

Видя, что Мо Цинфэн не боится, управляющий Чжуаньцзы порадовался, что не решился спорить с ним. Он не испугался их принца, так что чего же ждать от него, да?

Так как приехал Сяо Тяньяо, то весь двор был полон охранников. Мо Цинфэн ясно ощущал холод вокруг, но ничего не говорил, а только следовал за управляющим.

В цветочном зале Сяо Тяньяо сидел прямо и держал чашку чая. Разумеется, это было обычное поведение, но Сяо Тяньяо, казалось, делал это так, что это подавляло окружающих.

В цветочном зале, помимо Сяо Тяньяо, было также четыре охранника. Однако Сяо Тяньяо был заметен с первого взгляда.

Мо Цинфэн никогда прежде не видел Сяо Тяньяо. Но он сразу же понял, кем был сидевший перед ним человек.

Имперский принц с больными ногами, но все же подавляющей аурой. Хотя он сидел молча, на него невозможно было не обратить внимания, а точнее невозможно было оторвать от него глаза.

В Восточной стране был только один человек, подходящий под это описание.

- Восточный Бог Войны, принц Сяо?

Хотя Мо Цинфэн сказал это как вопрос, но когда вошел, сложил руки и с уважением поприветствовал хозяина.

Сяо Тяньяо не проигнорировал Мо Цинфэна, он отставил чашку и поднял на него глаза:

- Северные люди?

Сяо Тяньяо спросил, но по его тону было ясно, что он уверен.

- Мо Цинфэн и семья Мо из Северных Земель приветствуют принца Сяо.

Мо Цинфэн не стал скрывать свою личность и ответил честно.

- Мо Цинфэн? Третий сын семьи Мо, мастер сражения под седьмым Богом Боевых искусств, - слова Сяо Тяньяо постепенно раскрывали личность Мо Цинфэна.

Из всех людей его жена спасала именно самую большую семью в Северной стране и единственного сына семьи Мо, который владел боевыми искусствами.

Это невероятное... невезение.

Мо Цинфэн порядком удивился тому, что Сяо Тяньяо столько известно о таком маленьком человеке, как он. Однако он все равно честно признал это:

- Да, мой господин – седьмой Бог Боевых искусств.

Господин упоминал принца Сяо, он говорил, что если бы с принцем Сяо не произошел несчастный случай, он стал бы самым молодым Богом Боевых искусств в четырех странах.

- Мы с вашим господином хорошо друг друга знаем.

Другими словами, Мо Цинфэн относится к младшему поколению, и Сяо Тяньяо выражает свои добрые намерения.

- Господин часто говорит о принце Сяо, он всегда говорит, что принц Сяо – дракон.

Тон Мо Цинфэна был полон уважения, но глубоко внутри он был сильно подавлен. Он был всего на несколько лет моложе Сяо Тяньяо, но Сяо Тяньяо уже был другом его господина.

- Ммм...

Сяо Тяньяо часто слышал эту похвалу, поэтому не принимал ее всерьез. Он спросил:

- Кем вы приходитесь беременной женщине?

Мо Цинфэн не женат, так что...

- Она моя старшая сестра.

Мо Цинфэн сказал только одно и не стал распространяться о личности его старшей сестры.

Сяо Тяньяо больше ничего не спрашивал. Но как много он на самом деле знает о единственном сыне семьи Мо? А что насчет дочери семьи Мо? Так ли ему необходимо тратить столько времени, расспрашивая об этом?

Задав этот вопрос, Сяо Тяньяо больше ничего не говорил. Мо Цинфэн хотел бы еще поговорить с Сяо Тяньяо, но его холодное лицо поистине его пугало. Он просто не знал, как начать разговор. Поэтому на мгновение цветочный зал погрузился в глубокую тишину. Пока управляющий Чжуаньцзы не ворвался внутрь:

- Молодой господин Мо, молодой господин Мо, ванфэй просила меня поторопиться и позвать вас, скорее, скорее...

- О, я... Принц Сяо, принцесса Сяо, должно быть, ищет меня из-за моей сестры. Я пойду.

Мо Цинфэн вежливо отказался остаться и выбежал наружу.

- Вывезите меня отсюда, – Сяо Тяньяо тоже хотел знать, зачем Линь Чуцзю звала Мо Цинфэна.

Мо Цинфэн был необычайно быстр. В одно мгновение он прибыл к залу для родов. Но не успел он перевести дыхание, как услышал, что Линь Чуцзю сказала:

- Дама еще не родила. Куда вы бегали?

- Ванъе меня вызывал.

Мо Цинфэн увидел, что Линь Чуцзю рассердилась, поэтому объяснил.

- Ванъе? – Линь Чуцзю нахмурилась. - Он вернулся?

Мо Цинфэн кивнул и открыл рот. Однако он не сказал ни слова, когда Линь Чуцзю его перебила:

- Что ж, не говорите ничего. Протяните руку.

- Хорошо...

Теперь, когда Мо Цинфэн знал, что ванфэй была женой принца Сяо, он чувствовал к ней необъяснимое почтение. Эта женщина решилась выйти замуж за Бога Войны, принца Сяо, так что для него она была необыкновенной женщиной, которую нельзя обижать.

Линь Чуцзю достала иглу и взяла немного крови Мо Цинфэна:

- Никуда не уходите, вы мне еще понадобитесь.

Линь Чуцзю вернулась в палату для родов и проверила группу крови Мо Цинфэна. Определив, что у него та же группа крови, Линь Чуцзю снова вышла к нему и махнула ему, чтобы он сел на стул:

- Ваша сестра потеряла слишком много крови. Ей нужна кровь прямо сейчас, так что мне нужно взять у вас кровь и перелить ей. Вы согласны?

- Мою кровь? А это нормально?

Мо Цинфэн не понимал ничего, но... он верил словам Линь Чуцзю.

- Разумеется, вы же брат и сестра, так?

У них была одна группа крови, так что она сэкономила много времени. Ей больше не нужно было искать никого другого.

- Да.

Мо Цинфэн не успел приготовиться, но Линь Чуцзю не дала ему времени подумать. Она наложила жгут на его руку и ввела иглу. Как только игла вошла в сосуд, кровь потекла по прозрачной трубке в пакет...

Когда Сяо Тяньяо подошел, он случайно увидел эту сцену. Он сразу же понял, что это было переливание крови, о котором говорила Линь Чуцзю...

Родила. Как она

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю всегда очень сосредоточена, когда спасает пациента, и очень ненавидит, когда её беспокоят. Поэтому в этот раз он не отвлекал её. Он тихо сидел позади толпы и наблюдал, как Линь Чуцзю ходит из палаты для родов и назад.

Серьёзное выражение на лице женщины было очень красиво. Несомненно, в данный момент в глазах Сяо Тяньяо Линь Чуцзю была самой прекрасной женщиной на свете.

Линь Чуцзю время от времени выходила из палаты для родов. Поэтому видя, что мешок для крови наполнился, она заменила его на пустой. Линь Чуцзю взяла мешок и повернулась, но тут она увидела в толпе Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю остановилась и вспомнила, что Сяо Тяньяо погнался за ней, а потом вернулся. В этот момент Линь Чуцзю почувствовала себя не просто неуютно, ей стало не по себе. Линь Чуцзю не выразила своего недовольства. Однако она не могла не поднять бровь и не произнести:

- Ванъе.

Её голос звучал негромко, но она полагала, что Сяо Тяньяо её слышал.

Сяо Тяньяо не заговорил, он только указал пальцем на Линь Чуцзю:

- Тебе конец.

Он запишет этот долг на её счёт и постепенно заставит её заплатить.

Линь Чуцзю не почувствовала угрозы. Она высоко подняла голову и посмотрела на него с вызовом. Затем устремилась в палату, держа мешок крови.

Внутри Линь Чуцзю не отдыхала. Она сразу же перелила кровь беременной женщине. И в то же время поменяла пустую бутылку капельницы.

Кесарево сечение - несложная операция. Но теперь, когда она была одна, ей некогда было думать, как сильно разозлился Сяо Тяньяо, или что он с ней сделает потом.

Проверив состояние беременной женщины, Линь Чуцзю почувствовала некоторое облегчение. Затем она вышла за дверь подождать второй мешок крови.

Беременная женщина потеряла много крови, но она не решалась выжимать слишком много из Мо Цинфэна.

Забрав 600 мл крови, она сразу же остановилась. Линь Чуцзю приказала слугам дать Мо Цинфэну еды, питательной для его крови.

- Моя сестра в порядке?

600 мл крови показались организму Мо Цинфэна пустяком, но его лицо было бледным.

- Ей лучше.

Хотя она все ещё была в тяжелом состоянии, по крайней мере, были признаки улучшения.

- Почему я не слышу её голос? И что с ребёнком? - взволнованно спросил Мо Цинфэн.

Хотя он никогда не присутствовал на родах, но он слышал от очевидцев, что роженицы кричат от боли.

- Она сейчас без сознания. У неё нет сил кричать от боли. Ребёнок скоро появится. Так что не волнуйтесь слишком сильно. Просто ждите здесь, - коротко объяснила Линь Чуцзю.

Дав ему ответ, Линь Чуцзю вернулась в палату.

Теперь, когда у неё было достаточно крови, все было готово. Линь Чуцзю надела хирургические перчатки и сделала надрез.

Под пупком женщины был сделан большой разрез шириной в палец.

Линь Чуцзю не была ни акушеркой, ни гинекологом. Но когда она работала в скорой помощи, то встречала женщин, которые рожали в чрезвычайных обстоятельствах. Поэтому Линь Чуцзю знала, как делать кесарево сечение.

Состояние беременной женщины было очень тяжелым. Ребёнку было всего семь месяцев. Поэтому Линь Чуцзю сразу приготовила предметы первой помощи для ребёнка. Однако когда она вытащила ребёнка, то обнаружила, что он не нуждается в первой помощи. Ребёнка даже не нужно было класть в инкубатор.

Линь Чуцзю перерезала пуповину и вдохнула воздух в рот ребенку. В следующее мгновение раздался плач здорового ребенка:

- Уааа, Уааа...

- Ребенок, старшая мисс родила ребенка, – у дверей старушка закричала от радости.

- Моя старшая сестра родила, я теперь дядя! – Мо Цинфэн невольно рассмеялся и подпрыгнул от радости.

- А что моя сестра? Как моя сестра? – крикнул он из-за дверей, но не решился войти.

Линь Чуцзю хотела бы ему ответить, но ей было некогда. Она хотела перепроверить состояние ребенка, затем ей нужно было также зашить рану женщины. Она была сейчас очень занята...

Ребенок был всего лишь семи месяцев, но он был очень здоровенький. Его голос раздавался очень звонко. Когда медицинская система дала ей результат, она обнаружила, что ребенок действительно был все опасностей. Его состояние ничем не отличалось от состояния доношенного ребенка.

- Это странно. Он так долго оставался в утробе без околоплодной жидкости, как же он может быть совершенно здоров?

Линь Чуцзю попыталась проверить состояние ребенка еще раз. Однако, чем больше она проверяла, тем более странным она это находила. Но, вообще-то...

Это было хорошо. Линь Чуцзю больше не думала об этой проблеме. Она положила ребенка в сторонку, затем тут же промыла и зашила живот женщины.

Однако состояние женщины ухудшилось. После того как ребенка вынули, ее тело как будто лишилось всей жизни.

- Как это возможно? Ребенок очень здоровый. Но она все слабеет и слабеет.

Выражение лица Линь Чуцзю сильно изменилось. В это время ей ничего не оставалось, кроме как вынести сначала ребенка и попросить их позаботиться о нем:

- Кто-нибудь, идите сюда, позаботьтесь о ребенке.

- Я, я о нем позабочусь, – старушка протянула руки и торопливо спросила. -Доктор, как наша старшая мисс?

- Что ваша старшая мисс ела во время беременности? Ребенок был всего семи месяцев, но очень здоровый. Тогда как она находится в критическом состоянии. Я не могу гарантировать на этот раз, что она выживет, – к этому моменту Линь Чуцзю не решалась обещать, что спасет жизнь дамы.

- Моя старшая сестра, она...

Выражение лица Мо Цинфэна изменилось, но он не знал, что сказать. Потом он вдруг услышал, что сказала старая женщина:

- Как только старшая мисс узнала, что не сможет сохранить ребенка, она начала есть семена киновари. Позже ее ребенок был спасен, но она не перестала их есть. В результате за последние месяцы ее тело становилось все слабее и слабее. И организм спровоцировал преждевременные роды. Доктор, я умоляю вас, спасите старшую мисс.

Старушка встала на колени вместе с ребенком. Когда Линь Чуцзю услышала про зерна киновари, то была весьма озадачена, поэтому переспросила. Мо Цинфэн ответил ей:

- Зерна киновари принимают беременные женщины, чтобы сохранить ребенка в утробе. Но чтобы ребенок мог выжить, он вытягивает все питательные вещества из тела матери. Не оставляя матери шанса выжить после родов. Почему моя старшая сестра так глупа? Ради ребенка того негодяя она пожертвовала своей жизнью? Разве он того стоит? – сказал Мо Цинфэн и заплакал...

Существует такое жестокое лекарство?

Как только Линь Чуцзю это услышала, она сразу поняла, что женщина действительно была в большой опасности. Она должна действовать как можно быстрее. Иначе, женщина правда умрет.

Судя по ситуации, если дама умрет, Мо Цинфэн не будет винить ее. Но Линь Чуцзю не могла закрыть глаза на свою ответственность, как врача. Она не могла сдаваться, пока ее пациент не будет объявлен умершим.

Она робкая, эгоистичная, и у нее еще множество дурных черт. Но пока пациент дышит, она будет за него ответственна. Поэтому в итоге она не хотела сдаваться.

Пока женщина не умрет, я не перестану лечить ее.

Все три пакета крови были использованы. Поэтому Линь Чуцзю спросила Мо Цинфэна:

- Я хочу сделать вашей сестре еще одно переливание. Вы это выдержите?

- Выдержу, если это сможет спасти мою сестру, я готов дать столько крови, сколько вы скажете, – Мо Цинфэна протянул руку.

- Хорошо, я возьму еще два пакетика.

Из-за этого Мо Цинфэн будет испытывать слабость два дня. Но после отдыха силы к нему вернутся.

Линь Чуцзю поместила пустой пакет для крови на столе. Затем она огляделась в поисках кого-нибудь, кто смог бы помочь ей поменять пакет. Однако после того как Сяо Тяньяо заявился в комнату перед палатой для родов, она обнаружила, что здесь остались только Сяо Тяньяо, Мо Цинфэн и старушка с ребенком.

У кого она будет просить помощи, у Сяо Тяньяо?

От женщин одни неприятности. Нехорошо

Линь Чуцзю была настроена очень-очень-очень решительно не просить помощи у Сяо Тяньяо. Но кроме него... кого еще она могла попросить?

Старушка держала плачущего ребенка.

- Иди и отнеси ребенка в свою комнату. Не дай ему замерзнуть. Его мать все еще в беде, – Линь Чуцзю попросила старую женщину уйти.

Что же до Мо Цинфэна? Он мог двигать только одной рукой. Даже если бы он был подвижен, то не смог бы сам поменять себе пакет с кровью.

Так что, похоже, единственным, кто мог ей помочь, был Сяо Тяньяо.

Это неправильно! Где все другие люди? Они что, все поумирали?

- Есть здесь кто-нибудь? Идите сюда, – Линь Чуцзю все же отказывалась сдаваться.

Она взяла пустой пакет для крови и сказала эти слова, но никто не подошел. Как будто все люди в доме вдруг исчезли.

Что ж, она не могла их винить. Она могла винить только Сяо Тяньяо за то, что он слишком навязывался.

Повернувшись и увидев смеющиеся глаза Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю поняла, что он заставлял ее прийти к нему с повинной.

Взглянув на даму, которая все еще страдала в комнате для родов, Линь Чуцзю, наконец, поборола раздражение.

Подойдя к Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю улыбнулась. Но это была будто улыбающаяся маска на ее лице.

- Ванъе, вы не окажете мне услугу?

Сяо Тяньяо ответил вопросом на вопрос:

- Ты просишь моей помощи?

- Да, я прошу вас, - ей было очень тяжело произнести слово «прошу».

- Очень хорошо, – кивнув, сказал Сяо Тяньяо.

Но Линь Чуцзю не могла понять, что в этом было хорошего.

- Оставь эту штуку, я сделаю это за тебя, а ты можешь... идти, – сказал Сяо Тяньяо, но так, будто он был готов подавиться словом «идти».

Сяо Тяньяо не спорил с Линь Чуцзю.

Почему он так добр?

Линь Чуцзю была потрясена. Но она кивнула и искренне сказала:

- Спасибо!

После этого она грубо всучила Сяо Тяньяо пустой пакет для крови и заторопилась назад в палату.

Сяо Тяньяо взял пустой пакет для крови и внимательно его осмотрел:

- Полезная вещь.

Затем он снова отбросил его и сказал:

- Иди сюда, не забудь поменять эту штуку у него на руке.

- Слушаюсь.

До этого во дворе не было никого, но вдруг появился Ань Вэй.

***

В палате Линь Чуцзю была очень занята и уже даже вспотела. Снаружи люди беспокоились. Но, разумеется, Сяо Тяньяо был не из их числа. Сейчас он просто спокойно сидел. Как если бы все происходящее никак его не касалось. Он не волновался о даме, которая только что родила.

Через некоторое время оба пакета крови наполнились. Ань Вэй помнил, что делала Линь Чуцзю, поэтому он вытащил иглу. К сожалению, он был не так умел, как она, кровь не перестала течь...

Однако ни Мо Цинфэна, ни Ан Вэя вид крови не шокировал. Мо Цинфэн спокойно зажал место укола, и кровь остановилась...

После этого Ань Вэй спросил Сяо Тяньяо, что делать дальше. Ань Вэй встал около двери и сказал:

- Ванфэй, мешки с кровью наполнились.

- Занесите их сюда, – просто сказала Линь Чуцзю.

В этот момент она была так занята, что ей казалось, она сейчас умрет.

Ань Вэй посмотрел на Сяо Тяньяо. Видя, что Сяо Тяньяо кивает, он понял, что у него нет выбора, кроме как последовать приказу. Кровь Мо Цинфэна не совсем еще перестала течь, но он деловито спросил:

- Ванъе, можно мне их отнести?

Он хотел увидеть, в каком состоянии находится его старшая сестра.

Сяо Тяньяо не ответил. Вместо этого он холодно посмотрел на Мо Цинфэна. Как только Мо Цинфэн отступил назад, Ань Вэй вошел в комнату с пакетами крови. Войдя, он сразу закрыл дверь и перекрыл линию обзора Мо Цинфэна.

Хотя Мо Цинфэну не терпелось, он не мог найти выхода. Если Сяо Тяньяо не хочет, чтобы он входил, значит, он мог только сидеть снаружи и ждать.

Войдя, Ань Вэй подал пакеты с кровью Линь Чуцзю, не глядя на нее. Он просто стоял на занавеской, которая была повешена перед кроватью. Это была еще одна причина, по которой Сяо Тяньяо велел войти в комнату Ань Вэю, а не Мо Цинфэну.

Лечение Линь Чуцзю было неслыханным. Он мог принять это, но это не означало, что и другие тоже могут это принять. Что, если бы Мо Цинфэн увидел это и рассказал снаружи? Так что, чтобы пресечь неизвестную угрозу, Сяо Тяньяо намеренно не дал Мо Цинфэну войти и увидеть лечение Линь Чуцзю.

Время продолжало идти, но Мо Цинфэн не слышал ни единого голоса внутри. Он слышал лишь то, что происходило у него в уме. Но чем больше он думал, тем тяжелее ему становилось. Мо Цинфэн ослабил свою хватку на стуле и прошелся вокруг палаты для родов, чтобы избавиться от напряжения.

В это время он все еще не мог успокоиться. Он был учеником Седьмого Бога Боевых искусств, но прямо сейчас он был всего лишь младшим братом, который очень переживал за свою старшую сестру.

Сяо Тяньяо все еще не торопился. Когда небо потемнело, он велел своим людям войти в палату и поставить свечи, чтобы Линь Чуцзю было лучше видно.

Он всегда помнил каждое слово, сказанное этой женщиной. Если она что-то упустит и совершит ошибку, пациент умрет. Однако он не знал, о чем именно думала эта женщина.

От женщин правда одни неприятности.

Люди снаружи очень беспокоились. А люди в доме чувствовали себя неуютно. Линь Чуцзю была занята завершением операции. Ее руки болели, но она не могла поднять их и встряхнуть. Она должна была пристально следить за всем процессом. Ее мозг говорил ей не останавливаться, так что она концентрировалась. Но как только она закончила операцию, ее сосредоточенность иссякла.

Что ж, она очень устала. Эта операция была утомительнее операции Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю повернула свою затекшую шею и потрясла руками, затем забинтовала раны на животе женщины. После этого она поменяла пустую бутылку для переливания. Линь Чуцзю воспользовалась моментом, чтобы помыть свои хирургические инструменты и вернуть их в медицинскую систему.

Когда переливание крови было сделано, Линь Чуцзю помыла и эти инструменты тоже. Она оставила только использованный скальпель и окровавленные бинты. От этих вещей тоже нужно было избавиться. Но сейчас у нее на самом деле не было сил это сделать.

Проверив состояние женщины, Линь Чуцзю записала свои находки в карту пациентки. Потом она вышла наружу и описала ситуацию.

Когда дверь открылась, Линь Чуцзю еще не вышла, а Мо Цинфэн быстро отреагировал:

- Принцесса Сяо, как моя сестра?

- Я временно спасла ей жизнь. Мы узнаем, выживет ли она, через двенадцать часов. Эти следующие двенадцать часов очень важны. Она должна продержаться и медленно восстановиться, – объяснила Линь Чуцзю.

Зерна киновари были причиной преждевременных родов. К счастью, они высосали не полностью все питательные вещества из ее тела, но... Она потеряла очень много.

- В будущем она может быть не способна снова родить. Ее организм будет слабее, чем у обычного человека. Она будет легко заболевать. Если она будет плохо заботиться о своем здоровье, то может умереть молодой.

Зерна киновари полезны для ребенка, но они выжигают жизнь из матери. Спасти мать, которая принимала такие зерна, непросто, поэтому Мо Цинфэн был очень благодарен: «Я благодарю принцессу Сяо. Семья Мо будет вечно помнить доброту ванфэй. В будущем, если у принцессы Сяо возникнут трудности, семья Мо поможет без вопросов.

- Я спасла жизнь вашей старшей сестре не ради услуг от вашей семьи. Если вы правда считаете, что вы у меня в долгу, можете дать мне зарплату врача.

Мо Цинфэн был очень искренним человеком. Чтобы отплатить услугу, он без колебаний использовал всю свою семью. Если бы он был обычным человеком, это бы не оговаривалось. Но Линь Чуцзю просто не знала, кем являлась семья Мо в Северных землях. Однако, даже если бы она знала, Линь Чуцзю бы этим не воспользовалась. У нее есть врачебная этика. Она лечит людей не ради услуг и наград.

Я права, ванъе?

Линь Чуцзю подняла глаза и посмотрела на Сяо Тяньяо. Небо было темным, Линь Чуцзю не видела ясно его лица, но ей отчего-то стало нехорошо...

Как помириться, как помириться

Мо Цинфэн не знал, о чем именно думала Линь Чуцзю. Но он чувствовал, что она была справедливым и добрым человеком, так что он был глубоко тронут. Он решил, что оплатит ее медицинские услуги, но также и будет помнить свою благодарность.

Семья Мо из Северной страны не были людьми, которым не знакомо чувство благодарности. Так что, даже если это вызовет скандал между двумя территориями, семья Мо признает Линь Чуцзю спасительницей старшей дочери и внука семьи Мо.

Линь Чуцзю не восприняла благодарность и эмоции Мо Цинфэна всерьез. В конце концов, она видела много людей с таким же отношением, как у Мо Цинфэна. Родственники пациентов всегда выражали доктору благодарность и оплачивали его услуги. Поэтому, когда дама поправится, она забудет об этом. Помнить о словах этого парня было бы глупо.

Объяснившись, Линь Чуцзю сказала:

- Теперь вы можете идти повидать свою сестру. Она не сможет ничего есть некоторое время, а можно будет только пить воду. Просто дайте ей немного воды, когда войдете. Я приду и снова осмотрю её через час.

- Ммм.. .

Когда Мо Цинфэн услышал, что он может пойти повидать свою сестру, он тут же шагнул вперёд. К счастью, Линь Чуцзю быстро отреагировала.

- У вас одежда вся в пыли. Переоденьтесь, прежде чем входить.

- Я переоденусь.

Мо Цинфэн был очень быстр, он исчез в мгновение ока. Линь Чуцзю не могла не подумать:

«Ни к чему красоваться своими боевыми навыками, как это раздражает».

Люди, служившие в доме, не пришли. Так что только Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо остались около палаты для родов. Линь Чуцзю не могла бы спрятаться, даже если бы захотела.

- Ван... Ванъе, – Линь Чуцзю не знала почему, но её недавняя гордость исчезла.

В этот момент перед Сяо Тяньяо она чувствовала себя виноватой.

Она сама себя не понимала. Она явно была сердита, но в то же время и чувствовала себя виноватой.

- Ты помнишь мою доброту, – иронически начал разговор Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю неосознанно отступила на пару шагов. Сделав это, она уперлась в стену у двери.

Это вдруг заставило её сказать:

- Ванъе ждал меня весь день, как же я могу забыть?

- Я не только ждал тебя весь день, но также и выбежал за ворота и искал тебя повсюду, – Сяо Тяньяо слегка повернул своё кресло и медленно приблизился.

- Да-да, вы правы.

Бесстыдник, неужели правда надо говорить об этом вот так напрямик?

Спина Линь Чуцзю упиралась в стену, так что она могла лишь стоять неподвижно.

Два человека глядели друг на друга. Один сидел, другой стоял, подавляя обстановку своим присутствием.

Сяо Тяньяо оглядел Линь Чуцзю с головы до ног. Его взгляд был таким, будто он высматривал добычу. Его мысли были полны ненависти. Сяо Тяньяо долго смотрел на Линь Чуцзю, прежде чем сказать:

- Ты признаешь, что смеялась надо мной?

- Конечно, нет.

Линь Чуцзю не хотела отказываться от своих настоящих мыслей, поэтому сказала:

- Я не знала, что ванъе поедет за мной. Я была в плохом настроении, поэтому села на лошадь и уехала. Но я не говорила, что я не вернусь.

Даже дичи не хочется умирать, так что же говорить о людях. Линь Чуцзю боролась за себя до конца.

- В самом деле? – с насмешливой иронией спросил Сяо Тяньяо.

Он знал, как осторожна Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю сжала зубы и продолжила объяснять.

- Ванъе, я сказала правду. Я никогда бы не подумала, что вы погонитесь за мной.

Что ж, Линь Чуцзю и правда этого не ожидала.

Этот человек, который использовал её как наживку, погонится за ней лично? Разве такое возможно?

- Я не подумал об этом, но так как это была ты... Я в очередной раз сделал исключение, – Сяо Тяньяо признал, что слова Линь Чуцзю были логичны.

Это в самом деле была его вина.

Он просчитал все, но в итоге она все равно осталась обижена.

Линь Чуцзю ничего больше не сказала, но посмеялась про себя. Потом, как ни в чем не бывало, она радостно улыбнулась и сказала:

- Ванъе, я устала. Я хочу вернуться в свою комнату и отдохнуть.

Сяо Тяньяо сделал вид, будто не слышал ее последнего предложения. Он взял Линь Чуцзю за руку и сказал:

- Что ж, пойдем. Я уже попросил людей приготовить для тебя горячей воды.

- Я могу дойти сама.

Линь Чуцзю потянула свою руку, но не смогла вырвать ее. Сяо Тяньяо держал ее руку так крепко, что она смогла этого сделать.

- Я не могу дойти сам. Поэтому я ждал тебя, чтобы ты отвезла мое кресло.

Сяо Тяньяо отпустил руку Линь Чуцзю, но дал ей новое задание. Зная, что Линь Чуцзю откажется, он открыл рот, прежде чем она смогла это сделать:

- Линь Чуцзю, одного-двух раз достаточно, мы только что все прояснили. Не заставляй меня снова расстраиваться.

Разумеется, такое было нормально между мужем и женой. Но Сяо Тяньяо не умел тепло разговаривать.

Сяо Тяньяо чуть не убил ее. Она просто позволила этому забыться. Так как же он смеет считать ее ошибки?

Линь Чуцзю усмехнулась мысленно, но не стала возражать.

Сяо Тяньяо сказал, что останется здесь надолго. К счастью, семья Мо прибыла, и старшей мисс нужно было поправиться. Она будет занята, так что ей не придется видеть Сяо Тяньяо целый день.

Служанки уже приготовили ей горячую воду и чистую одежду. Поэтому, когда Линь Чуцзю вернулась, она приняла ванну. После купани Линь Чуцзю почувствовала себя обновленной, и настроение у нее поднялось. Линь Чуцзю вернулась в свою комнату, причесалась, но ее комната изменилась.

В ней был красный полог на кровати, две красные подушки... Она что, сегодня вышла замуж? Губы Линь Чуцзю скривились, и она усилием воли заставила себя сдержаться.

- Кто дал такие распоряжения?

*Хлоп*

Чуньси и Цюси тут же упали на колени и невинно сказали:

- Мы тоже не знаем. Когда мы вернулись, комната уже была такой.

Ну, на самом деле, они знали. Но разве они могли сейчас признать это перед Линь Чуцзю?

- Поменяйте в комнате все.

Линь Чуцзю было слишком лень заботиться о людях Сяо Тяньяо.

- Если эта комната так нравится принцу, устройте здесь все по его вкусу.

А она съедет. Она не останется в этой комнате.

- Мы... Чуньси и Цюси не решались пошевелиться.

Голос Линь Чуцзю стал громче.

- Что? Мои слова уже ничего не значат?

- Нет, это не так... Ванфэй, ваша раба... ваша раба... - Чуньси и Цюси, казалось, были готовы заплакать.

- Освободите заднюю комнату, упакуйте мои вещи и положите их туда.

Линь Чуцзю сжала виски, потому что у нее заболела голова.

Сяо Тяньяо был совершенно невозможен. В поместье Сяо он жил в соседней комнате с ней. Когда она уехала в Чжуаньцзы, он поселился прямо в ее комнате. Серьезно, он что, думает, она такая мягкотелая, что продолжает вытворять такое?

Сяо Тяньяо в самом деле считал Линь Чуцзю мягкой. После обеда он отбросил балочки и спросил:

- Линь Чуцзю, я слышал, ты хочешь переехать в заднюю комнату?

Это звучало как допрос, а не как разговор!

Линь Чуцзю проглотила остатки еды, допила чай, прежде чем ответить:

- Да.

- Ты так не хочешь жить со мной в одной комнате? – просто спросил Сяо Тяньяо.

Но его голос звучал очень холодно. Его глаза, глядевшие на Линь Чуцзю, тоже горели языками пламени...

Давно ожидалось. Несчастье

Ты не хочешь жить со мной в одной комнате?

Разумеется, она не хочет!

Но если она это признает, Сяо Тяньяо ее придушит, да? Так что, чтобы обезопасить себя, Линь Чуцзю покачала головой и сказала:

- Не в том дело, я беспокойно сплю, потому что боюсь потревожить сон ванъе.

Лгунья!

Сяо Тяньяо холодно фыркнул, но его тон стал немного помягче:

- Если ты беспокойно спишь, то я должен сказать, что все на свете беспокойно спят.

Линь Чуцзю спала, как бревно, она ни разу не повернулась и не пошевелилась во сне.

Линь Чуцзю ответила спокойно, как будто ее ложь только что не разоблачили:

- Если я буду спать с вами в одной постели, я буду тревожиться, и не смогу нормально заснуть. Так что нам лучше спать отдельно.

- Мы муж и жена, – тон Сяо Тяньяо стал немного резче, когда он подчеркнул их отношения.

Линь Чуцзю чуть не расхохоталась: они - муж и жена? Неужели у них правда такие взаимоотношения? Линь Чуцзю подумала это про себя. Она не сказала вслух своей насмешки.

- Ванъе, в мире много пар, которые не спят вместе.

Если бы муж всегда спал со своей женой, то для чего тогда те наложницы на заднем дворе?

- И что? Ты узнала это у них?

Тон Сяо Тяньяо вдруг стал мягким, но Линь Чуцзю наоборот - похолодела. Линь Чуцзю всегда чувствовала, что его слова полны ловушек. Поэтому она не смела открыть рот и только смотрела на него.

- Ну, и что, ты не хочешь отвечать на мой вопрос? – спросил Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю покачала головой, но так и не ответила. Вместо этого она спросила:

- Ванъе, как долго вы здесь пробудете?

Сяо Тяньяо было все равно, что Линь Чуцзю уходила от ответа на его вопрос. Он просто ответил:

- Пока твои раны не пройдут.

Это означает, что он поедет в столицу, когда туда вернется Линь Чуцзю.

- О...

Похоже, ей придется вернуться в столицу как можно скорее, иначе Сяо Тяньяо будет таращиться на нее в Чжуаньцзы целый день.

- Как ты сегодня будешь спать? Ты решила? - Сяо Тяньяо подчеркнул слово «сегодня», потому что он знал...

- Ванъе, вы можете лечь первым. Я позабочусь о пациентке.

- Я знал, что ты так скажешь, ну, давай.

Сяо Тяньяо давно ожидал слов Линь Чуцзю, поэтому не был разочарован. Так как ее никто не остановил, Линь Чуцзю вышла из столовой. Но она знала, что, если не придумает способа, завтра ей не спастись.

Какая досада!

Она боролась снова и снова, но всегда проигрывала. Так что же именно она должна была сделать?

Даже если бы она захотела убежать далеко от Сяо Тяньяо, после сегодняшнего спектакля Линь Чуцзю поняла, что не сможет найти места, куда бы она могла от него сбежать. Сяо Тяньяо непременно пошлее кого-нибудь на ее поиски. Так что она не может гарантировать, что ее не поймают.

- Даже побег – не вариант.

Линь Чуцзю огляделась. Хотя она никого не видела, она не могла быть уверена, что Сяо Тяньяо не послал кого-нибудь следить за ней, чтобы она не убежала снова.

Медленно подойдя к комнате для родов, Линь Чуцзю постучала в дверь, прежде чем войти.

Лицо находившейся в комнате женщины было бледным, и она по-прежнему тихо лежала в постели. Мо Цинфэн сидел у постели с унылым выражением лица. Он кивнул, когда увидел, что вошла Линь Чуцзю.

Прошел всего час. Что с ним случилось?

Линь Чуцзю подняла бровь, но ее не интересовали их личные дела, поэтому она только сказала:

- Я здесь, чтобы присмотреть за вашей сестрой. Вы можете идти поесть и отдохнуть. Можете вернуться позже. Линь Чуцзю взяла чистый халат, висевший за дверью, и надела его, пока разговаривала с Мо Цинфэном.

- Я не голоден, я хочу остаться с ней, – Мо Цинфэн все еще был неподвижен, но его глаза были красными, как будто бы он плакал.

Мо Цинфэн посмотрел на спокойное лицо Линь Чуцзю. Он сам не знал, почему, но ему захотелось с ней поговорить. И он это сделал.

- Принцесса Сяо, вы знаете, моя старшая сестра очень добрый и сильный человек. Когда я был ребенком, я не хотел изучать ведение дел, я хотел изучать боевые искусства. Моя семья с этим не соглашалась. Только моя старшая сестра поддерживала меня. Когда мой отец бил меня, только моя старшая сестра приносила мне еду и проводила со мной время в тайне. Когда ей было 10 лет, она обручилась с человеком из семьи Дань. На этот брак согласились родители обоих. Они виделись до свадьбы. Потом семью Дань постигло падение. Семья Дань посетила нас и решила отменить свадьбу. Но моя старшая сестра отказалась, вместо этого она вошла в семью Дэн с большим приданым. Благодаря приданому моей сестры семья Дань снова смогла возродить свой бизнес. Через два года она стал еще более процветающим. Хотя его все равно было нельзя сравнить с нашей семьей, мы думали, что моей старшей сестре живется хорошо, но это было не так. Я только что узнал от той старушки, что моя сестра никогда не была счастлива. Молодой господин семьи Дань хорошо обращался с ней, только когда они были на людях, но был очень холоден, когда они были дома. Моя старшая сестра не хотела, чтобы ее семья волновалась, поэтому она держала все это внутри. За десять лет брака моя сестра так и не забеременела. Из-за этого она думала, что она бесплодна. Поэтому, когда молодой господин семьи Дань сказал, что женится на своей кузине, она не возражала. Его кузина была слаба здоровьем, поэтому каждый раз, когда она говорила, что моя сестра обижает ее, семья Дань безоговорочно верила ее словам. Какой бы ни была проблема, виноватой всегда оказывалась моя сестра. Его кузина постоянно говорила, что моя сестра злая и недостойна быть его женой. Мою старшую сестру обижали в семье Дань годами. Но она даже слова нам не сказала. Позже… моя старшая сестра забеременела. Однако эта беременность была слишком тяжелой. С ней постоянно случались несчастья. Когда сестра чуть не потеряла трехмесячного ребенка, она решила есть зерна киновари, чтобы сохранить беременность. Она хотела спасти ребенка ценой своей жизни. Молодой господин Дань рассказал об этой проблеме нашей семье. Наша семья, разумеется, была не согласна и попросила сестру сделать аборт. Молодой господин семьи Дань важно сказал, что предпочел бы сохранить живой мою сестру, а не ребенка. Потому что к тому времени его кузина тоже была беременна. С этой кузиной никогда ничего не случалось, и беременность протекала хорошо. Потом старушка случайно узнала причину, почему беременность моей сестры не была гладкой: все потому, что господин Дань ее ненавидел… Я не знал, что моя сестра была так несчастна. Я узнал об этом, только когда она была на седьмом месяце, несмотря на большое расстояние, она убежала из северной страны и приехала искать меня. Но первое, что она мне сказала, было: "Брат, спаси моего ребенка".

Мо Цинфэн плакал, когда закончил говорить.

Он закрыл лицо руками, но слезы текли у него между пальцами. Он был похож на беспомощного ребенка.

Линь Чуцзю знала, что Мо Цинфэну не нужны ее утешения. Единственное, что ему было нужно – это поговорить с кем-то об этом. Разумеется, выплакавшись, Мо Цинфэн успокоился и вытер слезы:

- Прошу прощения, я вел себя неучтиво.

- Ничего страшного, можете пойти отдохнуть, я позабочусь о вашей старшей сестре, - Линь Чуцзю не была особенно сентиментально настроена.

Ей не хотелось знать их историю. Но она не ожидала, что та окажется настолько трагичной: женщина на седьмом месяце беременности бежит к своему брату, чтобы тот спас ее ребенка.

- Спасибо, принцесса Сяо, – Мо Цинфэн торжественно поднялся и церемонно поклонился Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю спокойно кивнула ему.

После того как Мо Цинфэн вышел, Линь Чуцзю достала бутылку капельницы из медицинской системы и поменяла пустую. Линь Чуцзю не заметила, что Сяо Тяньяо был позади нее, пока не услышала его голос...

Сочувствие. Битва на передовой будет хаосом

- Я думал, что когда ты услышишь историю мисс Мо, то будешь опечалена и смущена, но, похоже, это не так! – раздался голос Сяо Тяньяо позади нее.

Линь Чуцзю совсем не слышала никаких движений, поэтому в тот момент она была совершенно потрясена:

- Вы...

Повернувшись, она увидела Сяо Тяньяо, сидящего в своем кресле. Линь Чуцзю побледнела, и бутылка для переливания выскользнула у нее из рук.

- А... – вскрикнула Линь Чуцзю.

В панике она отступила на два шага назад, но когда она осознала, что бутылка вот-вот разобьется, Сяо Тяньяо вдруг встал и подхватил ее:

- В следующий раз будь осторожней.

Лицо Линь Чуцзю было белым, как полотно. Ее губы слегка дрожали, прежде чем она справилась с голосом:

- Вы... когда вы вошли?

Что он видел?

- Только что, – без затруднений сказал Сяо Тяньяо, а затем передал бутылку Линь Чуцзю.

После этого он снова вернулся к своему креслу и сел.

- Что такое? Я напугал тебя?

Сяо Тяньяо казался таким спокойным, как будто не видел ничего странного. Линь Чуцзю долго глядела на него, но не нашла в его поведении ничего необычного.

- Что? У тебя душа от страха в пятки ушла? – Сяо Тяньяо откинулся на спинку кресла без всякой натянутости в поведении.

Линь Чуцзю не знала, намеренно ли он ведет себя естественно или его это не интересует.

Линь Чуцзю потихоньку перевела дыхание и успокоилась. Потом она повернулась к Сяо Тяньяо и сказала:

- Ничего, я просто испугалась.

Линь Чуцзю знала, что Сяо Тяньяо пришел рано. Потому что, в противном случае, он не знал бы, что сказал Мо Цинфэн. Однако она не знала, когда он пришел. Она не знала, видел ли он, как она достала бутылку для капельницы из ниоткуда.

Сяо Тяньяо не упомянул об этом, значит, она поступит так же.

Подумав так, Линь Чуцзю сумела успокоиться. Она решила не замечать присутствия Сяо Тяньяо. Она поменяла пустую бутылочку капельницы и настроила скорость вливания. Затем Линь Чуцзю взяла карту пациентки и оставила в ней заметку.

Линь Чуцзю изо всех сил пыталась выглядеть занятой. Она совсем не говорила с Сяо Тяньяо. В свою очередь, Сяо Тяньяо делал то же самое. Он просто сидел в углу и ничего не говорил... Первое время Линь Чуцзю иногда поглядывала на Сяо Тяньяо. Но потом она поняла, что Сяо Тяньяо совсем не нее не смотрит. С течением времени она постепенно привыкла к этому.

Двое людей оставались в одной комнате с лежащим без сознания пациентом. Хоть между ними и не было тепла, по крайней мере, они не чурались друг друга.

***

Сяо Тяньяо убежал и безответственно оставил свои официальные дела Су Ча и Лю Баю. Хотя он уже дал распоряжения каждому из них, Су Ча и Лю Бай должны были выполнить их одно за другим и проследить за результатами. В случае чрезвычайной ситуации они также должны были принимать решения, исходя из существующего плана, и немного его приспосабливать.

- Я не знал, что Тяньяо был так занят. Если бы он вдруг не свалил эти дела на нас, я бы и не узнал, – сказал Лю Бай, вставая на колени на пол.

Что ж, он был рожден, чтобы заниматься такими вещами.

- Вообще-то, Тяньяо на самом деле не обязательно нагружать себя. Он мог бы только отдавать приказы.

Су Ча тоже устал и потер глаза. Он сейчас очень хотел спать.

- Ты мог быть попробовать быть как Тяньяо и просто раздавать приказы обычным людям, – сказал Лю Бай, зевнув.

Су Ча тут же ответил ему со слезами:

- Я не могу так делать. Есть вещи, которые я сперва должен прояснить. Я не Тяньяо. Я не могу гарантировать, что мои решения будут верными.

- Когда вернется Тяньяо?

Лю Бай лег прямо на стол и больше не хотел шевелиться.

- Если ванфэй не вернется, он тоже не вернется. Однако я слышал сегодня днем, что ванъе чуть не вернулся в столицу. Не знаю, почему он еще не здесь. А ты?

Когда дело дошло до сплетен, Су Ча как будто воспрял духом.

Всех охранников в окружении Сяо Тяньяо тренировал один человек. И этим человеком был ни кто иной как Лю Бай. Так что эти охранники, естественно докладывали ему обо всем. Лю Бай не считал нужным скрывать эту проблему. Он сказал:

- Над Тяньяо подшутила ванфэй. Он подумал, что она поскакала назад в столицу, поэтому он тоже приехал. Но на полпути он получил сообщение, что ванфэй не в столице, а в Чжуаньцзы.

- Ванфэй правда осмелилась так разыграть Тяньяо? Ей не поздоровится, – сказал Су Ча с сожалением.

Но на этот раз Су Ча не мог на самом деле сочувствовать Линь Чуцзю. Если бы Линь Чуцзю не осталась в Чжуаньцзы надолго, они с Лю Баем бы так не страдали. Так что...

Линь Чуцзю должна быть наказана. Только наказание научит ее не убегать.

Су Ча и Лю Бай знали, что сегодняшнее событие было очень важным. Император следил за Сяо Тяньяо. Так что, разумеется, он тоже знал, что произошло. Однако император не верил, что Сяо Тяньяо уехал, чтобы догнать Линь Чуцзю.

- Ты случайно встретил северную семью Мо? Ты думаешь, я дурак? Император думал, что Сяо Тяньяо совершил безумный поступок, чтобы скрыть свои связи с семьей Мо из северных земель.

Хотя Северная Территория была частью Восточной страны, ею правил другой император. Восточная страна почти ее не касалась. Они могли собирать лишь малую долю налогов каждый год.

Первый император Восточной страны и император Северной Территории были братьями. После того как первый император поднялся на престол, он отдал Северную Территорию своему брату, чтобы тот правил ею, как своим собственным королевством. Первый император пообещал своему брату, что его потомки смогут наследовать трон до тех пор, пока они не пойдут против потомков Восточного императора. Восточные императоры не станут захватывать их королевство, но и они должны поступать так же.

Северная Территория охраняла Северные Регионы многие поколения. Нынешний император Северной Страны и император Востока были из того же рода. Нынешний император Северной Территории не имел ни таланта, ни амбиций, но это не означало, что следующий будет таким же.

У семьи Мо был бизнес по производству зерна и большая власть в Северной Территории, потому что тетя Мо Цинфэна была замужем за нынешним императором. Однако она родила сына, у которого была болезнь сердца, и который умер, и не смог стать наследником.

Нынешняя принцесса Северной Территории была из обычной купеческой семьи, но она родила хорошего сына, у которого был талант одновременно и в гражданских, и в военных делах. Когда нынешней принцессе исполнилось 18 лет, она заключила хорошую сделку с семьей Дань.

Положение в Северной Территории было очень сложным. Там было несколько больших семей, которые обладали властью. Поэтому император Восточной страны не решался посылать войска, чтобы атаковать их и не решался касаться никого из них. Однако теперь, когда он увидел, что Сяо Тяньяо на самом деле осмелился сойтись с Северной Территорией прямо у него под носом, у него просто взорвался мозг.

- Он мне угрожает! Император Северной территории посмел позволить своим людям поддерживать Сяо Тяньяо. Он осмелился противостоять мне, тогда я позволю себе раздавить их. После стольких лет отношения между Северной и Восточной странами стали гораздо напряженнее. Пока Восточная страна страдала от многих войн, Северная территория лишь наблюдала за ними и становилась все более и более могущественной, до той степени, что уже и сама представляла собой угрозу.

Император дважды стукнул по столу. Его шпион тут же появился из тени и склонился перед ним:

- Ваше величество.

- Отправь людей следить за семьей Мо на севере. Но не устраивай неприятностей. В данный момент Восточная страна все еще была в состоянии войны. У него нет сил, чтобы нападать на Северную Территорию прямо сейчас.

- Ваш подданный все понял, – тут же кивнул головой шпион.

Но император добавил:

- А еще пойди в Павильон Тяньцан, спроси их, что же в итоге случилось с ногами Сяо Тяньяо.

Все его планы были основаны на том, что Сяо Тяньяо был калекой. Если ноги Сяо Тяньяо внезапно излечились, битва на передовой будет хаосом!

Кровать слишком большая. Это плохо

Линь Чуцзю хотела избегать Сяо Тяньяо, но...

Сяо Тяньяо хотелось смотреть на нее. Пока она не умрет, она не сможет от него убежать.

Линь Чуцзю оставалась с мисс Мо всю ночь. Сяо Тяньяо оставался с ней всю ночь. Он не покидал комнату так же, как и Линь Чуцзю.

В глубине души Линь Чуцзю сердилась, но она не могла жаловаться. Почему? Потому что Сяо Тяньяо ничего не говорил и сидел тихо. Он сделал ее жалобы невозможными.

Линь Чуцзю хотела бы выносить общество Сяо Тяньяо, но...

После бессонной ночи она больше не могла держаться. Вдобавок она была очень занята весь день. И она заботилась о пациентке всю ночь. Она слишком хотела спать. Не говоря уже о том, что она должна была следить за состоянием пациентки. Так что она не решалась продолжать в таком духе.

Утром Цинфэн пришел сменить Линь Чуцзю и присмотреть за своей старшей сестрой. Однако, увидев в комнате Сяо Тяньяо, он не подал виду, что удивился. В конце концов, когда он вчера уходил, Сяо Тяньяо уже был в комнате. Он даже предложил открыть ему дверь.

Когда Мо Цинфэн поздоровался с ними обоими, он торопливо прочитал записку Линь Чуцзю и предложил им пораньше пойти отдохнуть.

Эта проблема была не шуточной. Принц Сяо, Бог Войны и принцесса Сяо продолжали заботиться о его старшей сестре. Даже если он продаст всю свою семью, он не сможет позволить себе такую милость.

- Вы победили, – подойдя ближе к Сяо Тяньяо, сказала Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо оставался с ней всю ночь, но его лицо было очень свежим. Он совсем не выглядел усталым:

- Ты не проиграла.

- Это не важно, давайте отдохнем. Я устала.

Линь Чуцзю зевнула и повезла Сяо Тяньяо в цветочный зал.

Она хотела поесть, принять ванну и поспать.

Позавтракав, Линь Чуцзю, не обращая внимание на присутствие Сяо Тяньяо, пошла прогуляться для моциона, а потом сразу отправилась принять ванну.

Прошлой ночью Линь Чуцзю удалось поспать. Но сейчас, похоже, она больше не могла избежать необходимости спать с ним в одной постели.

Увидев все красное белье в комнате Линь Чуцзю не могла подавить раздражение. Линь Чуцзю больше не ждала, когда вернется Сяо Тяньяо, она сразу сняла верхнюю одежду и залезла в кровать. Потом она свернулась в самом уголке. Если не приглядываться, ее бы никто не нашел.

Линь Чуцзю очень устала. Однако прежде чем уснуть, она все еще думала, как это Сяо Тяньяо вошел незамеченным. Но в итоге она заснула, прежде чем нашла ответ. Поэтому когда Сяо Тяньяо пришел, Линь Чуцзю уже спала, как мертвая.

- А я-то думал, ты не сможешь заснуть.

В комнате Сяо Тяньяо уже не притворялся калекой. Он подошел прямо к кровати и сел на край. Но...

Измерив расстояние от своей протянутой руки до Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо почувствовал, что кровать слишком большая. Он сидел на постели, но не мог до не дотянуться.

Когда это его рука стала такой короткой?

Кровать в этой комнате нужно сменить.

Но, конечно же, его кровать в поместье Сяо тоже нужно сменить. Большие кровати – это слишком неудобно.

И потом...

Сяо Тяньяо, который не планировал ложиться спать, и у которого не получилось коснуться спящей принцессы, нерешительно снял туфли и лег в постель. Затем он лег посередине кровати.

Сяо Тяньяо хотел, чтобы Линь Чуцзю спала в его объятиях. Но приняв во внимание ее привычку спать, возможность разбудить ее и то, что она, пожалуй, предпочтет спать на полу, чем в одной постели с ним, Сяо Тяньяо остановился на единственном решении – заснуть. Однако его намерение дотронуться до нее никуда не ушло. Поэтому он положил руку ей на талию... очень нежно.

У них много времени, они могут не торопиться. Поэтому Сяо Тяньяо велел себе не беспокоиться.

Приняв во внимание то, что он должен был сделать, Сяо Тяньяо спал недолго. Через час он проснулся, но Линь Чуцзю все еще спала.

- Спи сладко.

Сказав это, он запечатлел поцелуй на волосах Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо поднялся и удалился.

Сяо Тяньяо, казалось, много двигается, но не двигался вообще.

***

Как только Сяо Тяньяо узнал, кем является Мо Цинфэн, он предположил, что император решит, что это заговор. Поэтому он решил дать императору знать, что случилось в Чжуаньцзы в эту ночь.

И сейчас было самое время увидеть результат.

- Скажите Мо Цинфэну прийти ко мне, – Сяо Тяньяо пошел прямо в кабинет Линь Чуцзю.

Мо Цинфэн не знал, для чего Сяо Тяньяо его вызвал. Однако он больше не беспокоился о своей старшей сестре, поэтому пошел к нему.

- Принц Сяо, – Мо Цинфэн обращался к Сяо Тяньяо с большим уважением, не только потому что тот был имперским принцем, но и из-за его силы.

И даже несмотря на то, что он сидел в инвалидном кресле, сила Сяо Тяньяо все равно ощущалась.

Сяо Тяньяо не собирался праздно проводить время с Мо Цинфэном, поэтому он спросил напрямую:

- Третий молодой господин Мо. Эти новости вскоре будут известны императору.

Договорив это, Сяо Тяньяо сделал паузу. Но, видя, что Мо Цинфэн не испугался, он продолжал:

- У вас только две дороги. Одна – это дать семье Мо сотрудничать со мной, а вторая...

Сяо Тяньяо не договорил и просто взглянул на Мо Цинфэна. Разумеется, Мо Цинфэн не хотел выпирать первый путь, поэтому он спросил:

- Какова вторая?

- Вторая очень проста... – сказал Сяо Тяньяо и усмехнулся.

В его глубоких черных глазах не было ни следа эмоций.

- Покиньте это место вместе со своей сестрой. Чем дальше вы уйдете, тем лучше.

- Мы правда обязаны это сделать? Мы не хотим быть вовлечены ни в какую борьбу за власть. Моей сестре просто требовалась медицинская помощь.

Мо Цинфэн справлялся с трудом. Его сердце, казалось, разрывалось.

Учитывая нынешнее состояние его сестры, результатом отъезда будет только смерть.

- Для этого слишком поздно. Вы должны были уехать тотчас же, как только узнали, кто я. Император теперь заклеймит вас моими людьми. Разумеется, я не стану вас принуждать. Семья Мо может избежать сотрудничества. Но... Когда император возьмет вас на прицел, не ожидайте, что я вас спасу.

Он не получит никакой выгоды от семьи Мо из Северной Территории, так зачем же ему помогать им и справляться с последствиями, верно?

Под солнцем нет ничего простого.

- Я, на самом деле, не могу на это согласиться.

Этот вопрос имеет величайшее значение. Мо Цинфэн не решался действовать поспешно.

- Я же сказал, что не принуждаю вас, – сказал Сяо Тяньяо расслабленно.

Но хотя он просто сидел там, казалось, что он может видеть весь мир насквозь.

Мо Цинфэна вздохнул с облегчением, когда снова услышал голос Сяо Тяньяо в следующий момент:

- Но когда семья Мо станет бесполезной, вы больше не увидите от меня помощи.

Другими словами, когда император будет притеснять семью Мо, даже если он продаст всю семью Мо ему, Сяо Тяньяо не будет помогать. Это было жестокой, но правдой.

- Тебе нет дела до других людей, так не ожидай, что другие будут выручать тебя из беды. Думаешь, все люди такие, как Линь Чуцзю, которая спасает тяжело больных людей на дороге?»

Мо Цинфэн очень хорошо понимал, что означают слова Сяо Тяньяо, но он все равно был испуган. Он сделал глубокий вдох и сказал:

- Я понимаю. Пожалуйста, дайте мне еще три дня.

- Ради ванфэй я могу дать тебе эти три дня, – сказал Сяо Тяньяо и сделал знак, чтобы Мо Цинфэн ушел.

Мо Цинфэн стоял у дверей кабинета. Затем он посмотрел на кабинет и в направлении комнаты для родов и тяжело вздохнул. Прямо сейчас он не знал, было ли хорошо для его семьи то, что принцесса Сяо спасла его старшую сестру.

Принц, вы бессовестны

Ответ на вопрос, хорошо ли, что Линь Чуцзю спасла старшую мисс семьи Мо, был все еще не известен. Но одно было точно, это то, что...

Связь семьи Мо и Сяо Тяньяо однозначно был неугоден императору. Когда император услышал новости о том, что семья Мо живет в Чжуаньцзы с Линь Чуцзю, он тут же написал письмо императору Северной Территории и осудил поведение семьи Мо.

Хотя этот поступок может ни на что особенно не повлиять, и император Северной Территории не заинтересуется, но он не должен позволять этим тайным встречам процветать.

Сяо Тяньяо не знал, что делает император. Но он мог догадываться. Поэтому он был намерен взять взаймы зерна у семьи Мо из Северной Территории. В любом случае, зачем ему вызывать недовольство в глазах императора?

После этого инцидента с семьей Мо у Су Ча и Лю Бая не было мнения о том, должен ли Сяо Тяньяо покидать Чжуаньцзы.

- Мы столько работали, чтобы найти кое-какой источник зерна, а ванъе просто выехал их столицы и встретил семью Мо, которая владеет большим зерновым бизнесом. Это просто завидно. Подсчитал вероятную статистику прихода пищи, Су Ча не мог не разрыдаться.

Это правда был тяжело для обычных людей. Они не спали всю ночь.

- Это не ванъе, это ванфэй, – Лю Бай подумал, что нужно исправить слова Су Ча. - Семья Мо отправилась в Чжуаньцы из-за ванфэй. Если бы они знали, что ванъе там, они бы туда не пошли.

- Не важно, ванъе это или ванфэй – они одна семья. Теперь благодаря семье Мо мы можем не беспокоиться о еде. Нам всего лишь нужно немного увеличить количество, чтобы прокормить наших 300000 солдат.

Су Ча вытянул руки и добавил:

- Проблема еды решена. Я передохну. Что же касается оружия, я придумаю способ «позаимствовать» немного из арсенала армии.

То, что он называл «позаимствовать», на самом деле было грабежом.

Лю Бай кивнул, но ничего об этом не сказал. Он лишь напомнил ему, чтобы тот послал доктора У и его учеников в Чжуаньцзы. Изначально доктор У должен был поехать в Чжуаньцзы с Сяо Тяньяо. Но так как у одного из солдат вдруг воспалилась рана, доктору У ничего не оставалось, кроме как поехать на следующий день.

- Не беспокойся, домоправитель Цао все устроил. Они прибудут к вечеру.

Су Ча очень устал. Поэтому он пошел прямо в свою комнату напротив и заснул на постели.

***

Линь Чуцзю, которая очень утомилась, спала долго и проснулась, только когда наступил вечер.

Проснувшись, она обнаружила, что лежит в постели одна, поэтому не могла не вздохнуть с облегчением. Ей на самом деле не хотелось проснуться и увидеть омерзительное лицо Сяо Тяньяо.

Однако посередине кровать была смята, а на подушке лежал длинный волос. Это означало, что Сяо Тяньяо спал рядом с ней.

Это был не первый раз, когда они спали в одной постели, поэтому, хоть Линь Чуцзю и чувствовала себя неуютно, ей было нетрудно это признать. Если Сяо Тяньяо будет хорошо себя вести после этого, она будет не против делить с ним постель. В конце концов, эта кровать была достаточно большой для них обоих.

Потянувшись, Линь Чуцзю тихо выпрыгнула из кровати босиком, как кошка. Затем она налила себе стакан воды. Как только вошли Чуньси и Цюси, Линь Чуцзю спросила:

- Где Сюмэй и Сюхуэй? Не говорите мне, что они все еще заняты и не смогут прийти сегодня?

- Ванфэй, они вернулись, случайно встретившись с ванъе. Ванъе... отругал их и отослал вон, – горько ответила Чуньси.

Разумеется, Сяо Тяньяо не хотел, чтобы у нее были свои собственные служанки. И, как у принца, у него было много способов прогнать этих маленьких служанок.

Ванъе... он поистине бессовестный!

Хорошее настроение Линь Чуцзю улетучилось. Она в ярости сказала:

- Забудьте об этом, отправьте эти вещи им домой. Это приданое, которое я им приготовила.

Сяо Тяньяо не щадил ее, так что же говорить о тех маленьких служанках.

Чуньси и Цюси, естественно, знали, почему Линь Чуцзю не довольна. Однако они ничего не могли с этим поделать. К тому же, если эти двое уйдут, они снова станут главными служанками Линь Чуцзю. И это будет отлично.

Линь Чуцзю провела весь день во сне. Кризисное состояние мисс Мо также отступило. Поэтому, когда Линь Чуцзю вошла, мисс Мо уже пришла в себя и держала своего ребенка. Эта сцена могла порадовать кого угодно.

Линь Чуцзю не жалела, что спасла их обоих.

- Принцесса Сяо, вы пришли.

Как только Мо Цинфэн увидел Линь Чуцзю, он встал и поприветствовал ее.

- Ваша сестра в порядке? – спросила Линь Чуцзю с улыбкой, сунув руки в карманы халата.

В ее действиях не было ни грации, ни элегантности принцессы, но они были приятны для глаз.

- Ммм, моя старшая сестра проснулась и может поесть каши.

Мо Цинфэн был очень благодарен Линь Чуцзю. И даже несмотря на то, что семья Мо оказалась втянутой в конфликт между Восточным императором и принцем Сяо из-за нее, Мо Цинфэн все равно был благодарен.

Мо Цинфэн отлично знал, что Линь Чуцзю с самого начала не знала, кем они являются. И даже когда он использовал свое положение, чтобы отплатить ей, она отказалась.

- Ванфэй...

Лицо мисс Мо было бледным и худым. Ее лицо было размером всего с ладонь, отчего ее глаза казались больше.

Линь Чуцзю кивнула головой. И, когда она увидела, что мисс Мо пытается встать, она деловито остановила ее:

- Вы сейчас физически слабы, вам лучше поменьше двигаться.

- Спасибо, спасибо, - голос мисс Мо звучал сухо и тихо.

Но слезы продолжали бежать по ее щекам. Она даже продолжала держать руку Линь Чуцзю и не хотела отпускать ее.

- На здоровье. Я просто сделала то, что положено делать врачу. Ваш ребенок здоровый, но ваш организм слаб. Вам нужно оставаться в постели от трех до шести месяцев. За это время вы должны поправиться, – сказала Линь Чуцзю, похлопав мисс Мо по руке.

Линь Чуцзю обернулась и сказала Мо Цинфэну:

- Молодой господин Мо, хотя ваша сестра поправляется, ей все равно нужно оставаться в постели. Вам нужно поручить людям хорошо заботиться о ней. Так мы сможем избежать мелких неприятностей.

- Я понимаю, – Мо Цинфэн несколько раз кивнул головой, а потом сказал смущенно. - Ванфэй, моя сестра приехала сюда в спешке. У меня при ней нет служанок. Не могли бы мы найти в Чжуаньцзы людей, которые могли бы о ней позаботиться?

- Да, конечно. И если вы сочтете это место неудобным, то можете снять дом неподалеку. Вы сможете перевезти свою сестру завтра. Я буду навещать ее раз в день.

Когда они съедут, ей будет больше нечего делать.

Мо Цинфэн очень хотел уехать и остановиться как можно дальше от Сяо Тяньяо. Но если он съедет сейчас, сможет ли он по-прежнему скрывать их личность?

Мо Цинфэн опустил глаза, чтобы скрыть печаль, которую он чувствовал. Потом он сказал тихим голосом:

- Принцесса Сяо, не могли бы мы остаться здесь? Вы можете быть спокойны, я не позволю моим людям входить внутрь. Я возьму только нескольких человек, которые будут заботиться о моей сестре.

У Линь Чуцзю не было причин отказывать, поэтому она сказала:

- Конечно, так долго, как вам будет удобно.

Сяо Тяньяо не прогнал их. Он даже встретился с Мо Цинфэном лично, и это означало, что Мо Цинфэну можно доверять. Если он хочет остаться, пусть остается. К тому же, пока семья Мо здесь, она может заработать денег.

- Я бы хотел поблагодарить принцессу Сяо, – снова сказал Мо Цинфэн.

В глубине души он не мог не думать:

«Принцесса Сяо такой хороший человек. Как она могла выйти замуж за принца Сяо, Бога Войны, который обгладывает людей до костей?»

Это было все равно, как если бы цветок воткнули в коровий навоз. Но навозом, конечно же, был Сяо Тяньяо...

Просьба, бесстыдная и отвратительная

Мисс Мо уже преодолела опасную стадию. Линь Чуцзю больше не нужно было наблюдать за ней всю ночь. Вколов ей лекарство, она заменила ее лекарство для приема внутрь. Линь Чуцзю вышла из комнаты, но прежде чем уйти, она напомнила Мо Цинфэну, чтобы он позвал ее, если что-нибудь случится.

Мо Цинфэн хотел, чтобы Линь Чуцзю оставалась рядом с его сестрой, но он также знал, что это нереально. Не говоря о том, что Линь Чуцзю была принцессой, даже обычные доктора не следят за своими пациентами постоянно. Прошлая ночь была действительно исключением и редкостью.

Линь Чуцзю проспала весь день, поэтому сейчас она была полна сил. Она думала, как бы провести время и не столкнуться с Сяо Тяньяо. Однако в следующую секунду она услышала, как кто-то доложил:

- Ванфэй, доктор У приехал и хочет увидеться с вами.

- Доктор У? Зачем он приехал ко мне?

В этот момент Линь Чуцзю действительно не понимала, для чего доктор У внезапно приехал ее посетить.

- Приветствуем принцессу Сяо, – больше дюжины человек подошли поприветствовать Линь Чуцзю, когда она показалась.

Пришел не только сам доктор У, но и его ученики. Поэтому, когда Линь Чуцзю прибыла в цветочный зал, она испугалась, услышав внезапные приветствия. К счастью, она вспомнила о своем положении и подняла руку, чтобы остановить их церемонии.

- Благодарим вас, принцесса Сяо.

Когда ученики исполнили свои церемонии, они отошли в сторону и больше не говорили. Доктор У серьезно подошел ближе и поприветствовал Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю, которая редко видела доктора У таким церемонным, не ходила вокруг да около. Присев, она спросила:

- Доктор У, зачем вы хотели видеть меня?

Если человек ведет себя так внимательно, наверняка он хочет попросить помощи.

Услышав слова Линь Чуцзю, доктор У тоже не стал ходить вокруг да около и высказал свои намерения:

- Ванфэй, я приехал сюда по делу.

Ну, разумеется...

Линь Чуцзю улыбнулась и спокойно спросила:

- Что случилось? Расскажите мне.

Без предупреждения доктор У упал на колени:

- Ванфэй...

Линь Чуцзю была потрясена и тут же бросилась вперед:

- Доктор У, что вы делаете? Встаньте.

Как ему должно быть тяжело, чтобы он делал такое?

Однако Доктор У отказывался встать и остался стоять на коленях на полу.

Линь Чуцзю еще ничего не ела, поэтому она не могла поднять его.

- Ванфэй...

Доктор У открыл было рот, но его тут же перебила Линь Чуцзю:

- Не говорите ничего. Если вы не встанете, я не обещаю, что помогу вам. Вы думаете, если вы будете стоять передо мной на коленях, мне будет сложнее отказать вам?

Доктор У покачал головой и сказал торжественным голосом:

- Ванфэй, будьте спокойны, я не осмелюсь создавать вам трудности. Я стою на коленях для того, чтобы просить вас дать этим людям возможность продолжать жить.

Торжественные и серьезные слова доктора У были редкостью, поэтому Линь Чуцзю невольно удивилась.

- Чего вы от меня хотите? Просто скажите прямо.

Такие заявления только приводили Линь Чуцзю в замешательство.

- Я надеялся, что ванфэй научит этих людей лечить раны от ножа и меча как можно быстрее, – покраснев, сказал доктор У.

Просить кого-то обучить твоих собственных учеников поистине... неловко.

- Это все? - Линь Чуцзю не могла в это поверить.

Доктор У мог сам обучить этому своих учеников. Его мастерство в лечении травм становилось все лучше и лучше. Что такое обучить еще всего несколько учеников?

- И...

Доктору У было очень неловко говорить. Он втайне чувствовал себя виноватым за лживую просьбу их принца. Он просто свалил это на него.

- Что еще? Не нужно колебаться, просто скажите все.

Зачем выдавать одно за другим, когда торгуешься?

- Да-да-да.

Доктор У, который был не рад видеть Линь Чуцзю в таком настроении, моментально высказал самую важную просьбу.

– Я надеялся, что ванфэй приготовит нам партию лекарств от травм для солдат на передовой.

- Как много лекарств должно быть в "партии"

Это было общее число. Доктор У хочет заманить ее в ловушку?

- По крайней мере, 50000 лекарств для раненых солдат.

Назвав цифру, доктор У тут же опустил голову.

- Что? Вы хотите, чтобы я приготовила 50000 лекарств для травм? Вы шутите? – Линь Чуцзю дважды хихикнула, но на самом деле ей было не смешно.

Она была бы очень глупой, если бы не догадалась, кто приказал доктору У это сделать. Это явно было дело Сяо Тяньяо. Но он не пришел сам поговорить с ней. Вместо этого он приказал доктору У просить ее о помощи. Это было просто... бесстыдно и отвратительно.

Доктор У тоже знал, что его просьба была совершенно неразумна, но...

Это был приказ принца, что же он мог поделать?

- Я... я хочу сказать, мы тоже можем помочь вам готовить их. Правда, – сказал доктор У и поклялся. - Чем больше у нас будет людей, тем быстрее мы с этим справимся. Ванфэй, что бы вы от нас ни потребовали, мы это сделаем.

- Вы поможете мне? - Линь Чуцзю особо подчеркнула слова «поможете мне».

Разве доктор У не понимал, кто тут кому помогает?

Доктор У не понимал, что Линь Чуцзю имеет в виду, он честно кивнул головой:

- Ванфэй, будьте уверены, мы правда вам поможем.

- Поможете мне? Бессовестный.

Линь Чуцзю больше не хотела говорить с доктором У. Она откинулась на стуле и сказала:

- Ваш ванъе приказал вам это сделать, так? Скажите, чтобы пришел и попросил меня сам.

Сяо Тяньяо хотел, чтобы она работала, но он отказывался склонять свою благородную голову и лично просить ее о помощи.

- Ванфэй, ванъе попросил меня это сделать. Если я не справлюсь, он сказал, я могу больше никогда не приходить на работу.

Доктор У деловито налил стакан воды и подал его Линь Чуцзю.

– Ванфэй, выпейте воды, чтобы потушить гнев. Я знаю, что вы не хотите иметь дело с этим из-за ванъе. Но не могли бы вы просто посмотреть на меня и на 300000 солдат?

- Почему это вдруг стало моей заботой? – спросила Линь Чуцзю, не глядя на доктора У.

Сяо Тяньяо не явился сам. Разумеется, это дело было не настолько серьезным.

- Это дело действительно никак не касается ванфэй. Я правда не хочу просить вас. Но кроме ванфэй мне больше некого просить.

Доктор У видел, что Линь Чуцзю не показывает никакой жалости. Поэтому он бесстыдно прикидывался несчастным.

– Ванфэй, вы не знаете, как тяжело приходилось тем 300000 солдатам под началом императора. Император обещал обращаться с ними хорошо, когда забрал власть ванъе, но он послал их на Северную войну. Они всегда сражаются на передовой. Разве это не значит, что они просто посланы на смерть?

- Обязанность этих солдат в том, чтобы охранять и защищать нашу страну. Единственное, что они делали – это подчинялись военным приказам. Я слышал, что генерал, который ведет их – это Великолепный Сюй. Я знаю, что он не намеренно использовал наших солдат на передовой. У него, должно быть, были на то свои причины. Но на фронт всегда должны идти солдаты.

Линь Чуцзю кое-что знала о сражениях на передовой. Но, разумеется, только то, что позволял ей узнать Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю знала, что на передовой войска всегда несли большие потери. Она знала, что холодная война в древнюю эпоху была такой. Но, казалось, все было так, только потому что внутри скрывались большие проблемы. Сяо Тяньяо дал ей узнать о количестве жертв, потому что что-то должно было быть сделано...

Попросите меня. Присядь

Доктор У не знал, что Линь Чуцзю уже догадалась о плане Сяо Тяньяо, поэтому, чтобы убедить ее, доктор У ломал мозг и описывал трагическую жизнь солдат на передовой.

- Ванфэй, вы не знаете, что эти 300 000 солдат влачили горькое существование в руках императора. Великолепный Сюй был справедлив и намеренно не жертвовал ими всеми. Но люди, бывшие начальниками над этими солдатами, обращались с ними плохо и несправедливо. Они давали им только самые худшие доспехи и оружие.

Чтобы Линь Чуцзю поняла ситуацию, в которой находились 300 000 солдат на войне, доктор У объяснил это в дальнейших деталях:

- У этих солдат есть в руках мечи, но их лезвия неспособны пронзить доспехи врага. Они не могут резать. Копья в их руках легко ломаются. Как этим солдатам убивать врагов на поле боя? Доспехи, которые они носят – это старые доспехи с прошлых лет войны. Доспехи, которые ванъе специально изготовил для них, были отобраны императором и отданы его собственным солдатам. А им император велел носить старые и дырявые доспехи. К счастью, сейчас не зима. Иначе, кто знает, сколько их погибло бы от холода.

Когда доктор У сказал эти слова, его глаза покраснели:

- Ванфэй, я признаюсь, что пришел сюда, потому что мне приказал ванъе. Но я последовал приказу еще и потому, что хочу что-нибудь для них сделать. Я не жил в казармах, как они. Но многие из этих солдат называли меня дедом. Многим из них было всего 16–17 лет. И обращался с ними, как со своими собственными внуками, со всей душой. Поэтому, мне не будет грустно, если они погибнут на поле боя, защищая нашу страну. Я буду гордиться ими. Однако если они умрут только из-за нехватки доспехов, вооружения и лекарств, я правда не смогу это принять.

Доктор У, не колеблясь, показывал свою грусть и отчаяние. Его также не заботило, что он теряет лицо перед своими учениками, и он просто сел на пол:

- Ванфэй, вы не знаете, как жесток император. Люди говорят, что наш император не жаден до власти, но на самом деле он очень жаждет ее. На поле боя было 500 000 солдат. Но только 200 000 солдат хорошо питались каждый день. Только у его солдат были новейшие доспехи и самое острое оружие. Но они лишь стоят в стороне, ожидая, что получат всю славу. В свою очередь, солдаты ванъе носят дырявые доспехи и бесполезное оружие. У них, кроме того, недостаточно еды. Они съедают всего три миски каши каждый день. В таких тяжелых условиях как они вообще могут держать оружие в руках? Когда сражение закончилось, у 200 000 солдат императора были всего лишь небольшие ранения. Но доктора хорошо их лечили и перевязывали им раны. Они также постоянно использовали травы, хотя ни у кого даже перелома ноги не случилось. Тогда как солдаты принца не получали никаких лекарств. Таким образом, если они выжили, им повезло. Но если они погибли – они заслужили это. Ванфэй, вы этого не знаете, но гора трупов была захоронена в яме у казарм. Они были солдатами ванъе, которые не получили своевременного лечения. Они не получили лекарств, поэтому скончались. Они не должны были умереть...

Сказав эти слова, доктор У заплакал. Несколько учеников тоже начали всхлипывать...

Линь Чуцзю признавала, что от слов доктора У у нее смягчилось сердце, но...

Партия лекарств для лечения 50 000 раненых солдат?

- Дайте мне об этом подумать.

Не то чтобы Линь Чуцзю не хотела, чтобы доктор У добился цели, но она просто боялась за свое положение. Поэтому, сказав так, она торопливо ушла.

- Ванфэй, ванфэй... – доктор У деловито побежал за Линь Чуцзю.

Но Линь Чуцзю вышла быстро и исчезла.

Ночью в Чжуаньцзы было очень тихо. Нигде не горел свет. Лес превращал все снаружи в места, куда никто не мог ходить. Поэтому Линь Чуцзю неохотно вернулась в свою комнату.

В комнате Сяо Тняьяо уже ждал ее прихода. Он только что закончил принимать ванну, поэтому его длинные волосы не были заплетены. В тусклом свете свечи его холодный образ, казалось, потеплел. От этого света глаза Сяо Тяньяо также казались мягче, чем обычно.

Довольно красивое лицо, мягкие тонкие губы, спокойные, нежные глаза, благородные и элегантные манеры...

Этот мужчина чертовски хорош!

Глубокие глаза Сяо Тяньяо заставили сердце Линь Чуцзю биться так быстро, и она не могла не проронить:

- Ванъе.

Она знала, что этот человек будет жить в ее комнате. И сегодня она не сможет спрятаться.

- Ты вернулась.

С его уст слетели самые простые слова, но невозможно было не почувствовать тепло. Человек, который был властным, холодным и гордым, но иногда показывал свою нежную сторону, мог поистине опьянять.

- Ммм, я вернулась, – Линь Чуцзю признала, что она была безнадежна.

Встречаясь с редкой нежностью Сяо Тяньяо, она действительно забывала, что он чуть не убил ее. И сейчас она не могла сердиться.

- Горячая вода готова, иди прими ванну, – тон Сяо Тяньяо не был властным, но ему невозможно было не подчиниться.

В комнате больше никого не было. Линь Чуцзю могла только управляться сама, принимая ванну. Что ж, ей на самом деле и не нужны были слуги.

Волосы Линь Чуцзю были длинными и густыми, ее полотенце плохо впитывало воду, так что у нее не оставалось выбора, кроме как очень долго вытирать волосы, но они все равно оставались немного мокрыми. Линь Чуцзю не была ни ленивой, ни нетерпеливой. Но ей все-таки не хотелось провести остаток дня, вытирая волосы. В любом случае, сейчас было тепло, они в итоге сами высохнут через час.

Линь Чуцзю вернулась в свою комнату с мокрыми волосами. Сяо Тяньяо, который по-прежнему сидел в той же позе, поднял глаза и увидел это. Потом он нахмурился и спросил:

- Почему ты не высушила волосы?

Вода с волос Линь Чуцзю намочила ее накидку и та прилипла к телу, обнажая некоторые вещи, которые не следовало обнажать. Линь Чуцзю этого не заметила, но Сяо Тяньяо увидел с одного лишь взгляда.

Эта женщина пытается соблазнить его?

На самом деле, ей не обязательно было это делать. Пока Линь Чуцзю будет говорить то, что думает, он будет идти ей навстречу.

- Я их потом вытру.

Линь Чуцзю не привыкла жить в одной комнату с Сяо Тяньяо. К счастью, на ней было старинное длинное платье, иначе ей было бы еще неудобнее.

Забудь об этом, я пойду гулять!

Линь Чуцзю не обращала внимания на существование Сяо Тяньяо. Она достала из гардероба верхнюю одежду, надела ее и приготовилась выйти.

- Куда ты собралась в такой поздний час? – Сяо Тяньяо повернул свое кресло и остановился перед Линь Чуцзю.

В его черных глазах мелькнуло разочарование.

Линь Чуцзю не посмотрела на Сяо Тяньяо и только прошептала:

- Я пойду высушу волосы.

Тебе нужно выходить на улицу, чтобы сушить волосы? Он что, идиот, чтобы поверить в это?

Сяо Тяньяо показал пальцем и недовольно сказал:

- Присядь!

- А? - Линь Чуцзю показалось, что она ослышалась, поэтому она посмотрела вниз на Сяо Тяньяо.

Глаза Сяо Тяньяо смотрели так нежно, что она почувствовала, будто тонет в них.

Ей показалось, что в глазах Сяо Тяньяо она была неразумным ребенком, устраивающим бесконечные неприятности. Но Сяо Тяньяо был готов приспособиться к ее своеволию.

Это чувство было ужасно.

Вопросы, объяснения

Линь Чуцзю не расслышала, поэтому осталась стоять. Увидев это, Сяо Тяньяо терпеливо повторил:

- Присядь.

Мягкие слова в сочетании с волшебным тембром голоса делали отказ поистине невозможным. Но Линь Чуцзю побледнела и слегка задрожала. Линь Чуцзю покачала головой и упрямо сказала:

- Я ухожу.

Она не хотела снова попасть под влияние Сяо Тяньяо. Она не хотела быть обманутой его нежным взглядом.

- Да, но не сейчас.

Сяо Тяньяо встал перед Линь Чуцзю и не давал ей возможности выйти.

- Мне нужно кое-что сказать о предложении доктора У.

Он пришел поговорить о своем деле, так разве же он ее отпустит?

- Говорите.

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и изо всех сил попыталась выглядеть спокойной.

- Сперва сядь.

Сяо Тяньяо оттолкнул назад свое инвалидное кресло и больше не загораживал Линь Чуцзю дорогу. Он полагал, что Линь Чуцзю не настолько глупа, чтобы попытаться убежать прямо перед ним.

Разумеется, Линь Чуцзю не была настолько глупой, чтобы это сделать. Сяо Тяньяо был необычным человеком. Если он не позволит, она никогда отсюда не выйдет.

Линь Чуцзю честно села и стала ждать, что Сяо Тяньяо заговорит. Но Сяо Тяньяо долго не начинал. Линь Чуцзю повернулась и увидела, что он взял полотенце и подошел поближе, чтобы вытереть ей волосы.

Глаза Линь Чуцзю округлились от ужаса, она торопливо сказала, пытаясь забрать у него из рук полотенце:

- Ванъе, я могу сама это сделать.

Она не могла позволить себе пользоваться его услугами.

Сяо Тяньяо уклонился от руки Линь Чуцзю и нагнулся над ней:

- Сядь, я помогу тебе их вытереть.

Когда слова были сказаны, была ли она согласна или нет, Сяо Тяньяо вытер волосы Линь Чуцзю.

- Нет, я правда могу сама, – Линь Чуцзю пыталась ускользнуть, но Сяо Тяньяо ее сдерживал.

- Сиди спокойно, не заставляй меня повторять в пятый раз.

Невидимая сила надавила на плечо Линь Чуцзю. Из-за нее Линь Чуцзю не могла пошевелить ногами, но она не причиняла ей вреда.

Из-за этого Линь Чуцзю могла только сидеть неподвижно и наблюдать за движениями Сяо Тяньяо сквозь бронзовое зеркало. Длинные тонкие пальцы Сяо Тяньяо двигались взад-вперед по ее волосам.

Она дожила до этих лет, но это был первый раз, когда кого-то так беспокоило, что она не высушила волосы.

Она дожила до этих лет, но это был первый раз, когда кто-то вызвался вытереть насухо ее волосы.

Она дожила до этих лет, но это был первый раз, когда кто-то так долго стоял позади нее...

Она солгала бы, если бы сказала, что не была тронута, но почему этим человеком был Сяо Тяньяо?

Она не знала, почему ее сердце смягчилось. Но чем больше она это чувствовала, тем более печальной становилась. В комнате было тихо, поэтому, чтобы успокоиться, Линь Чуцзю решилась нарушить тишину:

- Ванъе, разве вы не сказали, что хотите поговорить о деле доктора У?

Разве эти нежные и внимательные действия были не для солдат на передовой? Если это так, просто скажите мне правду. Умоляю вас, перестаньте мучить меня своей нежностью.

Слезы начали наворачиваться на глаза Линь Чуцзю. Но так как она боялась, что Сяо Тяньяо увидит ее слабость, она несколько раз поморгала глазами, надеясь, что слезы уйдут.

Но кто такой Сяо Тяньяо? Его сила не уступает силе Бога Боевых искусств, так разве могло движение Линь Чуцзю укрыться от его глаз? Волосы Линь Чуцзю высохли в следующую секунду. Но... Линь Чуцзю этого не узнала.

- Прежде чем мы поговорим об этом, давай поговорим о Чжоу Сы.

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю это беспокоит больше, чем что-либо еще. Сначала он думал, что Линь Чуцзю спросит его об этом, но он ошибался. Она держала это внутри, из-за чего просто делалась капризной и продолжала... сердиться на него!

- Чжоу Сы? – когда Линь Чуцзю услышала это имя, у нее заболело сердце.

Но она сохраняла спокойствие перед Сяо Тяньяо, как будто это для нее ничего не значило.

- Разве он не погиб? О чем тут еще говорить?

- Ты слишком много об этом думаешь.

Вместо того чтобы спросить, Сяо Тяньяо просто утверждал. Линь Чуцзю ничего не говорила.

Сяо Тяньяо продолжал вытирать ее волосы и говорить:

- Чжоу Сы заплатили, чтобы он убил меня и тебя.

До того как она вышла замуж за Сяо Тяньяо, она, кажется, никому не наносила обиды. Но, разумеется, это, если не считать кронпринца, императрицы и госпожи Линь. Эти люди хотели ее смерти, но не до такой степени, чтобы нанять асассина.

- Да, кто-то заплатил за то, чтобы Чжоу Сы сделал это. Он втайне желал отнять у тебя жизнь. Чтобы разрешить эту проблемы, я нанял лучшего асассина Цзин Чи убить его. Я надеялся, что он с ним разберется. Но, к сожалению, Чжоу Сы узнал об этом заранее и спрятался. Он прятался в горах, где Чжоу Сы не мог разыскать его, – Сяо Тяньяо пришлось рассказать о некоторых истинных событиях.

- У Чжоу Сы есть правило: он не берет новой работы, пока не завершит нынешнюю. Чжоу Сы довольно умелый воин, но я его не боюсь. И даже когда мои ноги были бесполезны, он не мог так просто меня убить. Ты – другое дело...

- Вы хотите сказать, что он решил убить меня, так? – поняла Линь Чуцзю, но она все равно не могла не жаловаться.

- То, что тебя убить легче, чем меня, не изменишь. Как только я покину поместье Сяо, или как только ты уедешь, Чжоу Сы сделает ход.

Вдобавок, он скоро собирался уехать из поместья Сяо, так что он, не раздумывая, использовал ее как приманку, чтобы убить Чжоу Сы. Если бы он не разобрался с Чжоу Сы, то когда он уехал бы на войну, Линь Чуцзю осталась бы в опасности.

- Так вы говорите мне, что вы не использовали меня как наживку. Чжоу Сы следил за мной, так что как только я выехала бы из поместья Сяо, я автоматически стала бы наживкой, так? – сказала Линь Чуцзю с самоиронией.

Как все потрясающе логично, Сяо Тяньяо действительно может врать.

- Это неоспоримый факт, – Сяо Тяньяо спокойно кивнул головой.

- Вы говорите, что сделали все это, чтобы устранить потенциальную опасность, которая меня ждала, так? – снова и снова спрашивала Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо твердо кивнул:

- Да.

- Значит, ванъе, вы объясняетесь передо мной?

Ради 300 000 солдат на передовой вы соизволили открыть свой благородный рот?

- Нет, мне ни к чему объясняться. Я просто хотел, чтобы ты поменьше об этом думала.

Продолжать зацикливаться на этом неловком и волнительном событии очень досадно.

- О, большое спасибо, что открыли мне это, несмотря на свое ужасно напряженное расписание.

Линь Чуцзю повернулась и забрала свои волосы из рук Сяо Тяньяо. Потом она сказала:

- Ванъе, не смейте отрицать это, вы использовали меня как наживку, так?

Сяо Тяньяо недовольно нахмурился:

- Линь Чуцзю, когда бы перестанешь зацикливаться на этом?

Его терпение было не безгранично.

- Я не зацикливаюсь. Я просто хочу знать, использовали ли вы меня как наживку в тот раз?

Если бы это была случайность, она не винила бы Сяо Тяньяо. Но это не было случайностью.

- Да.

- Ну, разумеется.

Линь Чуцзю уже знала это, но когда она услышала подтверждение этому из уст Сяо Тяньяо, ее сердце нестерпимо заболело. Она отступила назад и ударилась о шкафчик. Боль, которую Линь Чуцзю почувствовала на своем поясе, отрезвила ее. Глубоко вдохнув, она спросила:

- Вы когда-нибудь задумывались, что я умру от стрелы Чжоу Сы?

Слезы тихо текли у нее из глаз.

Просить прощения. Его жена

Вы когда-нибудь думали, что я умру от стрелы Чжоу Сы?

Разумеется, он не думал об этом!

Его план был совершенно безопасным. Даже если бы случилось что-то непредвиденное, в его силах было защитить ее.

Сяо Тяньяо не хотел говорить так много, он лишь сказал:

- Я приказал кое-кому спасти тебя. Ты не погибла бы.

Пусть даже Цзин Чи не пришел, он явился лично и спас ее жизнь, не так ли?

«Приказал кое-кому? И где же он был? Я была бы мертва раньше, чем тот человек пришел».

Линь Чуцзю была так зла, что она отчитывала и отпихивала его от себя. Однако Сяо Тяньяо не сдвинулся ни на шаг. Линь Чуцзю хотела снова толкнуть Сяо Тяньяо, но он перехватил ее руки и сказал:

- Линь Чуцзю, не устраивай сцен. Я все устроил, ты не умерла.

- Но меня пронзила стрела, – Линь Чуцзю указала пальцем себе на грудь. – Вот здесь. Я умерла бы сразу же, если бы стрела вошла еще немного глубже! Вы хоть знаете, как отчаянно я хотела выжить в этот раз? Знаете, как сильно я вас ненавидела за то, что вы сделали со мной такое? Знаете?

Линь Чуцзю плакала, и все ее тело дрожало от горя. У Сяо Тяньяо заболело сердце, но он мог лишь нежно заключить ее в свои объятия:

- Я знаю, я знаю. Чжоу Сы мертв. Тебе больше нечего бояться.

- Вы знаете? Что вы знаете? Ничего вы не знаете!

Линь Чуцзю с силой оттолкнула Сяо Тяньяо.

– Вы не знаете, как сильно я вас ненавижу! Вы не знаете, как страшно мне было! Вы не знаете, что это за чувство, когда тебя толкают на смерть! Вы никогда всего этого не узнаете!

Поток вопросов лился вместе со слезами.

Это был первый раз, когда Линь Чуцзю показала все свои эмоции и усомнилась в Сяо Тяньяо.

- Я видела, как люди передо мной падают один за другим. Я видела, как они падают, защищая меня. Я видела, как стрела летела ко мне. Но я не могла ничего сделать. Я могла лишь стоять там и ждать, пока она пронзит меня. Но когда она вонзилась в меня, я не могла даже вскрикнуть, даже если бы захотела. А вы говорите, что все это было для меня? Для моей безопасности я стала наживкой и чуть не умерла. Скажите мне, я должна с этим смириться?

Ради ее безопасности она должна стать наживкой и восприниматься как должное?

Ради ее безопасности она должна была встретиться со смертью?

Что ж, в таком случае она предпочла бы не быть в безопасности...

Линь Чуцзю не только опечалила Сяо Тяньяо, но и заставила его сердце дрогнуть. Сяо Тяньяо не совсем понимал, как ему успокоить Линь Чуцзю.

Поэтому он лишь тихо смотрел на нее, пока она не наплакалась. Когда Линь Чуцзю перестала плакать, Сяо Тяньяо заговорил:

- Линь Чуцзю, что случилось, то случилось. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Чего бы Линь Чуцзю ни попросила, он это сделает.

- Что я хочу, чтобы ты сделал? Чего я могу у вас попросить? Вы принц Сяо, Бог Войны. Даже если вы бросите меня как наживку или используете меня как щит, я могу только принять это, верно?

Сила решает все. Она не может ни убежать, ни противиться его воли.

- Похоже, теперь ты все поняла.

Сяо Тяньяо поднял руку и неуклюже отер слезы Линь Чуцзю.

- Когда ты станешь сильной, тебе будет легко меня контролировать. Когда у тебя будет такая возможность, я позволю тебе использовать себя в качестве наживки или щита. С условием, что ты сможешь это сделать.

- Уверяю вас, я без колебаний толкну вас на смерть в тот же день.

Линь Чуцзю отпихнула руку Сяо Тяньяо на своем лице и вытерла слезы рукавами. Но так как она сделала это слишком сильно, ее щеки покраснели.

«Что ж, теперь все ясно. Разве ванъе не собирался обсудить дело доктора У? Расскажите о нем».

Линь Чуцзю вывернулась из объятий Сяо Тяньяо и вела на край кровати. Теперь она сидела напротив инвалидного кресла Сяо Тяньяо.

Прояснив все и поплакав из-за дела Чжоу Сы, Линь Чуцзю хотел закончить обсуждение этого вопроса, потому что она действительно не привыкла к присутствию Сяо Тяньяо. Она была несчастна каждый раз, когда он был рядом.

- Ты очень милая, когда ведешь себя, как сумасшедшая.

Сяо Тяньяо бросил полотенце на пол и, повернувшись, сел в свое инвалидное кресло.

Если бы Линь Чуцзю продолжала жаловаться на несправедливое обращение и выливать все свои несчастья на чужую голову, она была бы недостойна быть его ванфэй. Его ванфэй не должна стоять позади него и ждать, чтобы ее защитили. Она должна сражаться рядом с ним.

Линь Чуцзю не говорила, она ждала, что Сяо Тяньяо выскажет свою просьбу.

Сяо Тяньяо больше не стал тянуть с этим вопросом. От откровенно сказал:

- Это дело тебе уже описал доктор У. Каковы твои требования? Я попытаюсь удовлетворить тебя.

Слыша деловой тон Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю не рассердилась. Она предпочитала эту его безжалостную сторону ложной нежности.

- Я могу предоставить рецепты. Но предоставить 50 000 лекарств для солдат это нечто, для меня невозможное.

Обеззараживающие и травматические препараты и нитки для швов были восполнимы. Но с иголками и скальпелями было непросто.

Итак, это было единственное, в чем Линь Чуцзю могла помочь. Что же до остального – Линь Чуцзю не собиралась об этом беспокоиться.

- Хорошо.

Сяо Тяньяо на самом деле и с самого начала не думал, что Линь Чуцзю сможет предоставить все эти лекарства.

Линь Чуцзю жила на заднем дворе поместья Сяо. Если бы она сказала, что может предоставить все 50000 лекарств, он бы очень удивился.

Однако Линь Чуцзю сама была странной. Она доставала вещи из ниоткуда. Сяо Тяньяо верил, что однажды он узнает все ее секреты.

После этого Линь Чуцзю выставила свои собственные требования:

- Взамен, я надеюсь, вы позволите мне входить и уходить из поместья Сяо в любое время, и вы не станете вмешиваться в мои дела.

Задний двор поместья Сяо был ее клеткой. Если это продолжиться, она потеряет возможность жить. Она медленно превратится в цветок, который не может выжить без лужайки во дворе Сяо Тяньяо.

- Хорошо.

Видя способности Линь Чуцзю снова и снова, Сяо Тяньяо не собирался запирать ее на заднем дворе навечно. Женщина, живущая только на заднем дворе, его недостойна.

Однако Сяо Тяньяо все же предупредил ее:

- Помни, ты никогда не должна думать о том, чтобы предать меня. Я могу дать тебе свободу сегодня, но забрать ее завтра вместе с жизнью.

- Я знаю свое положение. Я не сделаю ничего, что навредит поместью Сяо.

Ссора между Сяо Тяньяо и императором достигла точки невозврата. Она вылечила его ноги, так что она могла лишь плыть с ним в одной лодке. Если Сяо Тяньяо падет, ничего хорошего не случится с ней.

- Очень хорошо.

Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул головой.

- Завтра я пришлю кого-нибудь забрать рецепты.

Сказав это, Сяо Тяньяо повернул свое кресло и вышел, оставив Линь Чуцзю одну в ее комнате.

Он уходит?

Глаза Линь Чуцзю округлились от изумления. Она правда в это не верила, пока Сяо Тяньяо не вышел и не закрыл дверь.

- Замечательно! - Линь Чуцзю упала на кровать и полностью расслабилась.

Даже если все вернется на круги своя, это все равно лучше, чем действовать помимо воли.

***

«Ты так сильно ненавидела меня из-за случая с Чжоу Сы?» - слыша слова Линь Чуцзю, произнесенные ранее, Сяо Тняьяо не мог не улыбнуться горько.

Он в самом деле не считал, что сделал что-то не так в деле Чжоу Сы. Если бы нужно было сделать это вновь, он поступил бы так же.

Если можно убить тысячу врагов, он не против потерять 800 человек!

Согласие и Эффект того стоит

После того как Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю открылись друг другу и все обсудили, зная, что в сердце Линь Чуцзю все еще есть некая обида, Сяо Тяньяо больше не показывался ей на глаза. Вместо этого, он дал ей свободу побыть одной и обдумать все...

Комната Линь Чуцзю вскоре вернулась к своему прежнему виду. И Сяо Тяньяо туда больше не входил. Они оба будто вернулись во времена сразу после свадьбы. Они не встречались, если только не нужно было обсудить дела.

Линь Чуцзю дала Сяо Тяньяо рецепты, как они и договаривались. Но она также дала ему 20 скальпелей и 100 наборов нитей для швов. Это считалось ее личным вкладом.

Сяо Тяньяо не спрашивал Линь Чуцзю, откуда взялись эти вещи, но доктор У спросил. Однако Линь Чуцзю не ответила ему вообще ничего.

Выздоровление мисс Мо было довольно неплохим, но она все еще не могла сама кормить своего сына. Поэтому Линь Чуцзю нашла няню, которая должна была заботиться о ребенке до тех пор, пока мать не сможет делать это сама.

Хотя Мо Цинфэн не любил отца ребенка, он не возненавидел самого малыша. Он даже расстроился, когда услышал, что его сестра больше не хочет жить с тем ублюдком. Все-таки его племянник был обречен расти без отцовской любви.

Когда ребенок родился, Мо Цинфэн использовал особые каналы семьи Мо, чтобы передать новости. Но, разумеется, вместе с этими новостями отправилось и предложение Сяо Тяньяо.

Когда семья Мо узнала, что их старшая дочь и ее сын в безопасности, они очень обрадовались. Но, увидев приписки Мо Цинфэна, семья не могла глубоко не задуматься.

- Противоречия между Сяо Тяньяо и Восточным императором достигло той точки, когда примирение невозможно. Хотя Северная территория не подчиняется приказам Восточного императора, он попросил нашего императора следить за нашими действиями.

Семья Мо находилась вне наблюдения императора Северной территории. У них не было наследника, который приходился ему родственником. Поэтому их отношения становились все более и более напряженными.

- Но мы уже сели в лодку Сяо Тяньяо. Даже если мы сейчас отвергнем предложение принца Сяо, император нам не поверит. Принц Сяо нам не поможет, и семья Дань нас бросит, – сказал Первый сын Мо.

Второй сын Мо кивнул и добавил:

- Отец, Сяо Тяньяо спас нашу старшую сестру и племянника, мы, семья Мо, обязаны ему своей жизнью.

Разумеется, семья Мо приняла предложение Сяо Тяньяо не неохотно.

У семьи Дань были хорошие отношения с сыном имперской принцессы Северной территории. Если они не будут искать скалы, на которую можно опереться, их разобьет семья Дань.

- Вы считаете, что нужно согласиться? – спросил глава семьи у своих двоих сыновей.

Первый сын Мо и Второй сын Мо некоторое время молчали. Но потом они переглянулись и в один голос сказали:

- Да.

Чтобы убедить своего отца, Первый сын Мо добавил:

- Отец, нам на самом деле не нужна поддержка. Глазурь не только украшает торт, но и делает его вкуснее. Если мы поможем Сяо Тяньяо сейчас, и он взойдет на трон, он никогда нас не забудет.

- Но что, если Сяо Тяньяо падет? – бросил в ответ тяжелую фразу господин Мо.

Отец и сыновья замолчали. Но в итоге они сказали:

- Если это случится, мы не будем винить других.

- Что ж, тогда дайте ответ Третьему сыну, – господин Мо был немногословен.

За много миль оттуда через три дня письмо было получено Мо Цинфэном. Мо Цинфэн не удивился, когда узнал о решении своей семьи. Он улыбнулся и сложил письмо. Потом он сделал глубокий вдох и пошел к Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо ожидал согласия семьи Мо, поэтому, когда он получил ответ, Сяо Тяньяо тут же написал письмо Су Ча и Лю Баю, чтобы они организовали поездку к семье Мо, чтобы забрать зерно. Но, разумеется, они заплатят им серебром.

- Тяньяо поистине могуществен, он так быстро уговорил семью Мо.

Когда Су Ча получил новости от Сяо Тяньяо, он был так счастлив, что чуть не запрыгал от радости.

На лице Лю Бая тоже было видно облегчение:

- Теперь, когда у нас есть поддержка семьи Мо в виде зерна, какой бы фокус не придумал император на этот раз, мы можем не волноваться.

- Вопрос еды и доспехов теперь решен. Но у нас все еще мало оружия.

Порадовавшись, Су Ча снова начал беспокоиться. Лю Бай вздохнул и сказал:

- Оружие может подождать, но солдаты на линии фронта не могут. Не знаю, удалось ли ученикам доктора У усвоить соответствующие навыки. Надеюсь, как только они прибудут, они смогут спасти немного больше наших людей.

Как только Линь Чуцзю дала Сяо Тяньяо рецепт, он тут же приказал людям готовить необходимые травы и ингредиенты. И он позволил Линь Чуцзю обучить доктора У и его учеников как можно быстрее.

Лечение от травм не очень сложная задача. У учеников доктора У были базовые знания медицинские. Поэтому она решила учить их каждое утро на протяжении двух дней. А чтобы тренировать навыки, она велела им практиковаться остаток дня.

Чтобы у его учеников был практический опыт, доктор У позволил им пойти в деревню и предложить медицинскую помощь. Однако, помимо случаев на охоте в глубоком лесу, деревенские жители редко получали травмы.

К счастью, доктору У встретился серьезный случай. Одного деревенского жителя укусил тигр, и у него была ранена нога. Однако, Доктор У и его ученики, как дети, пристально рассматривали. Пациент был напуган, и, если бы он случайно уже оплатил услуги врача, он бы все равно убежал в страхе.

Хотя доктор У и его ученики вели себя немного ненормально, эффект их лечения того стоил. Скорость выздоровления и вид швов достигли профессионального уровня. Линь Чуцзю больше ничему не могла их научить, поэтому она сказала им, что они могут отправляться.

После этих слов Сяо Тяньяо отправил их на фронт. И вместе с ними поехала повозка, нагруженная лекарствами, обеззараживающими средствами, бинтами и нитками. Припасов было мало, но по крайней мере это могло на некоторое время улучшить ситуацию.

Доктор У не поехал с ними. Он остался, чтобы помогать производить лекарства. Приготовление лекарств никогда не было простым делом. Для этого нужен человек с отточенными навыками и идеальным пониманием. Не говоря уже о том, что чтобы достать кишечные струны, Сяо Тяньяо послал людей в степь. Так что, кто знает, сколько овец пострадало в этой бойне.

***

Сяо Тяньяо на этот раз делал не много. Но так как император следил за ним, он узнал, что Сяо Тяньяо послал людей на фронт и в Северные Земли, так что он испытывал смешанные чувства.

- Этот мерзавец! Кто дал ему право посылать людей на передовую? - Император разозлился, как только увидел доклад на своем столе.

- Не допустите, чтобы эти люди и вещи появились на фронте!

- Ваши слуги повинуются, – без колебаний ответил тайный шпион.

То, что из-за этого погибнет много невинных людей, никак его не волновало. Он лишь должен был исполнить приказ императора.

Ребенок. Думаешь, ты можешь остаться?

Семимесячный по сроку рождения ребенок был не слабее здоровьем, чем доношенный. Через несколько дней его маленькие ручки и ножки могли уверенно двигаться. А попив молока, малыш улыбался с благодарностью. Поэтому иногда Линь Чуцзю обнимала его и пожимала его маленькую ручку.

В тот раз Линь Чуцзю купала ребенка в своей комнате. Доктору У больше нечего было делать, поэтому он помогал Линь Чуцзю. Видя, что Линь Чуцзю так нравится малыш, он восторженно сказал:

- Ванфэй, похоже, вы так сильно любите детей, когда вы планируете завести своего? Ваш ребенок наверняка будет еще красивее этого.

От одной мысли о ребенке ванъе и ванфэй он не мог не прийти в радостное возбуждение.

И при такой внешности, как у принца и принцессы, их ребенок несомненно будет прекрасен!

Линь Чуцзю сосредоточилась на купании малыша, поэтому она не особенно задумалась и ответила:

- Я правда хочу ребенка, но от кого?

Когда Сяо Тяньяо вошел, он услышал фразу Линь Чуцзю, и его лицо тут же стало холодным.

- От кого это ты хочешь иметь ребенка?

Линь Чуцзю становилась все более и более смелой. Она была замужем за ним, но все равно хотела иметь ребенка от кого-то другого. Он что, слишком добр, и она решила наставить ему рога? Она что, думает, он это потерпит?

Когда Линь Чуцзю услышала вопрос, то подумала, что это заговорил доктор У. Поэтому она не подняла головы и лишь спокойно ответила:

- Я не знаю, от кого я хочу родить ребенка. Я не могу забеременеть сама.

- Ты в самом деле хочешь иметь ребенка от кого-то другого?

Этот голос звучал холодно, и в нем слышались нотки подавляемого гнева...

Здесь что-то не так!

Это не голос доктора У.

Это...

Рука Линь Чуцзю замерла, когда заметила, что атмосфера в комнате изменилась. Она подняла взгляд и увидела, что доктор У подмигивает ей и хмурится.

Ваше предупреждение запоздало!

Линь Чуцзю яростно посмотрела на доктора У. Однако доктор У смотрел на нее невинными глазами:

"Я давно вам намекал, но вы меня игнорировали!"

Забудьте об этом, теперь уже слишком поздно что-либо говорить.

Линь Чуцзю молча обернулась, а затем посмотрела в сторону Сяо Тяньяо. Его глаза пристально глядели на ребенка, Линь Чуцзю чуть было не выпустила его из рук. К счастью, ее реакция была быстрой. Она торопливо подхватила ребенка и вытерла начисто.

Малыш не понимал, что происходит. Он подумал, что они играют, поэтому он не переставал махать ручками и ножками и хохотать...

Линь Чуцзю держала ребенка, как ни в чем не бывало. А затем она сказала Сяо Тянья:

- Ванъе, зачем вы пришли?

Не предупредив никого об этом.

- Разве я не могу прийти? - Сяо Тяньяо толкнул свое инвалидное кресло и двинулся вперед.

Это движение, казалось, может сокрушить все что угодно!

Доктор У чувствовал себя нехорошо. Поэтому он быстро взял ребенка, который был завернут лишь в одеялко, из рук Линь Чуцзю и быстро убежал...

Линь Чуцзю хотела было остановить доктора У, но не успела она открыть рот, как доктора У уже и след простыл.

Это... он очень быстр!

Линь Чуцзю была беспомощна, ей придется столкнуться с Сяо Тяньяо в одиночку.

- Ванъе, вы искали меня?

Сяо Тяньяо хмыкнул:

- Почему ты не отвечаешь на мой вопрос?

Они женаты, но она не знает, чьего ребенка собирается носить? Он поистине восхищался Линь Чуцзю!

- Что, в чем дело? – спросила Линь Чуцзю, прикинувшись дурочкой. – Это насчет очистки лекарств? Доктор У уже спрашивал меня об этом, я рассказала ему, что делать.

Сяо Тяньяо холодно фыркнул:

- Мы с доктором У давно живем бок о бок. Ты думаешь, используя его, можешь меня обмануть? Твои способности притворяться глупой стали лучше.

Линь Чуцзю знала, что ей никуда не деться, поэтому она сказала:

- Конечно, нет. Мы с доктором У просто дурачились. Ванъе не должен принимать это близко к сердцу.

- В самом деле?

"Мне кажется, у тебя в сердце живет призрак".

- Разумеется, я еще молода. Я не планирую так рано иметь детей.

Что ж, это было правдой.

Хотя она и была достаточно взрослой в предыдущей жизни, этому ее телу было всего 18 лет. Она в самом деле не могла представить того, чтобы стать матерью в таком возрасте.

Сяо Тяньяо не стал дальше давить, пытаясь узнать, правдой ли были слова Линь Чуцзю или ложью. Но он холодно посмотрел на нее и предупредил:

- Линь Чуцзю, помни, мы моя жена. Даже если я тебя не хочу, единственный мужчина, который может получить тебя, это я!

Если она осмелится изменить ему, он зарежет ее!

- Я понимаю.

Она просто болтала, но ее так сильно подозревали.

Сяо Тяньяо сделал глубокий вдох и посмотрел на Линь Чуцзю. Он больше не хотел думать на эту тему, поэтому он лишь сказал:

- Собери свои вещи и уезжай завтра.

- Завтра? Ванъе, вы хотите вернуться в столицу?

Он не говорил, что она поедет с ним. Линь Чуцзю точно не поедет с Сяо Тяньяо. Поэтому она не могла дождаться, чтобы устроить салют и отпраздновать это.

Однако Сяо Тяньяо жестоко разбил иллюзии Линь Чуцзю:

- Нет, ты поедешь завтра в столицу вместе со мной.

Разумеется, Сяо Тяньяо ее не оставит!

Линь Чуцзю деловито сказала:

- Ванъе, я еще не планирую возвращаться в столицу.

- Ты думаешь, я оставлю тебя одну? - Сяо Тяньяо насмешливо посмотрел на Линь Чуцзю. – Не будь так наивна. Как я могу вернуться в столицу один?

После того как он отправился в Чжуаньцзы, разве он может вернуться один?

- Я не хочу возвращаться, - Линь Чуцзю изо всех сил пыталась бороться за то, чего хотела.

У Сяо Тяньяо была сотня угроз, чтобы заставить Линь Чуцзю вернуться с ним. Но он не хотел использовать их. Поэтому он посмотрел на Линь Чуцзю и сказал:

- Принцесса Фу Ань лично приедет в поместье Сяо, чтобы извиниться и поднести тебе подарок. Ты уверена, что не хочешь вернуться?

- Принцесса Фу Ань извинится лично? Она что, сошла с ума?

Сяо Тяньяо пытается пошутить, чтобы заманить ее назад?

- Она хотела бы сойти с ума, но у нее нет выбора, – сказал Сяо Тяньяо, фыркнув.

Он не скрывал своего презрения по отношению к старшей сестре.

Сяо Тяньяо не лгал ей, тогда почему...

Линь Чуцзю быстро отреагировала и спросила:

- Что происходит во дворце?

- Ты хочешь знать?

Линь Чуцзю честно кивнула. С тех самых пор, как Сяо Тяньяо приехал в Чжуаньцзы, она не получала никаких новостей из столицы. Сяо Тяньяо держал все сведения при себе. Все, что она могла делать – это жить в этом маленьком доме и гулять в поле неподалеку.

- Когда вернемся в столицу, я тебе расскажу, - Сяо Тяньяо пытался убедить Линь Чуцзю поехать с ним самым мягким способом.

К сожалению, интерес Линь Чуцзю был не настолько велик. Она покачала головой:

- Я больше не хочу этого знать.

Видя гордое лицо Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо изо всех сил попытался подавить гнев. Затем он спросил:

- Как долго ты хочешь остаться здесь?

Если это всего несколько дней, он может потерпеть.

- Зачем вам нужно, чтобы я вернулась в столицу? Поместью Сяо явно не нужна принцесса, – спокойно спросила Линь Чуцзю.

Потому что она не решалась злить Сяо Тяньяо.

- Не важно, нужна ли принцесса поместью Сяо, ты должна вернуться. Ты теперь принцесса Сяо, жить в Чжуаньцзы бессмысленно. Если ты все еще отказываешься возвращаться, я не против потащить тебя силой! - Сяо Тяньяо не хотел говорить Линь Чузцю, что очень скоро все погрузится в хаос.

И когда все начнется, император может похитить ее, чтобы угрожать ему.

По сравнению с поместьем Сяо, этот дом совсем не был безопасен!

Битва. Успешно залезть в постель

В глубине души Линь Чуцзю не хотела возвращаться в поместье Сяо. Но теперь, когда Сяо Тяньяо сказал эти слова, разве она могла все еще говорить нет?

И так как у нее не было выбора, кроме как вернуться в столицу, необходимо было понять ситуацию там. Линь Чуцзю села напротив Сяо Тяньяо, затем спросила:

- Что случилось с принцессой Фу Ань? Почему она вдруг решила извиниться передо мной?

Ей не верилось, что у принцессы Фу Ань внезапно проснулась совесть. Если бы у нее была совесть, разве бы она придумала такой план для нее?

Сяо Тяньяо не дал Линь Чуцзю гадать, он сказал:

- Семья Цуй хочет, чтобы она взяла ответственность за свои проступки. Если она откажется, они с Третьим Сыном Цуй расстанутся. И семья Цуй больше не допустит никаких отношений между ними.

Линь Чуцзю фыркнула:

- Принцесса Фу Ань скомпрометирует себя ради любви?

Члену королевской семьи знакома настоящая любовь?

- Разумеется, нет...

У принцессы Фу Ань есть поддержка императора, так с чего же ей себя компрометировать? Просто она обидела императора, поэтому...

- Она устроила так, чтобы император переспал с Мо Юэр. Император пришел в ярость и отчитал ее на людях. Она более не могла оставаться во дворце.

- Что? Что вы сказали?

Глаза Линь Чуцзю широко распахнулись, она не могла поверить в то, что сейчас услышала.

- Мо Юэр залезла в постель к императору?

Разве Мо Юэр не любила Сяо Тяньяо без памяти? Она готова была ради него на все, так зачем же она залезла в постель к императору?

Сяо Тяньяо знал, о чем думала Линь Чуцзю. Поэтому он посмотрел на нее и поправил ее представления:

- Не она залезла в постель. Император переспал с ней. Предпосылка другая.

То, что она залезла в постель к императору, означало бы, что у Мо Юэр были корыстные и тщательно выстроенные планы. Хотя император не упустит возможности обнять женщину, он не сделал бы этого, особенно если будущее так непредсказуемо.

Однако неожиданно император с ней переспал. Это было его ошибкой. Поэтому император женится на ней. Но если она не будет вести себя разумно и мудро, у нее не будет особого места в гареме.

- Все равно в результате Мо Юэр стала женщиной императора.

Для Линь Чуцзю итог был один. Эта трагедия случилась, потому что она хотела стать наложницей Сяо Тяньяо. Но в результате она стала наложницей его старшего брата.

Сяо Тяньяо молод и красив, а император... Скорее, годится ей в отцы.

Линь Чуцзю признавала, что она не добра. Когда она услышала новости, ей хотелось в голос рассмеяться над Мо Юэр и сказать: «Мо Юэр, ты это заслужила!»

Видя выражение лица Линь Чуцзю в этот момент, Сяо Тяньяо не мог не покачать головой:

"У этой женщины нет чувства опасности".

- Линь Чуцзю, ты понимаешь, что означает то, что Мо Юэр стала женщиной императора? - Сяо Тяньяо хотел напомнить Линь Чуцзю, что это не радостное событие.

Линь Чуцзю не была дурой, как она могла не знать:

- Это означает, что теперь она станет имперской наложницей и сможет вскарабкаться на вершину гарема, так? Но какое отношение это имеет ко мне? Если только она не станет императрицей, я не буду обязана кланяться ей.

Она была принцессой Сяо, официальной женой в поместье Сяо. Не важно, как бы ни была любима Мо Юэр, она всегда будет ниже императрицы.

- Она не даст тебе покоя!

Пока Линь Чуцзю будет принцессой Сяо, Мо Юэр не оставит ее в покое.

- Так как она не стала вашей наложницей, а я все еще замужем за вами, она наверняка отомстит мне, – Линь Чуцзю признала, что ей было неуютно и страшно.

Но если все действительно пойдет так, она будет бороться, если Мо Юэр нужна война.

- Раз ты это знаешь, значит, с тобой все будет в порядке.

Видя, что Линь Чуцзю к этому готова, Сяо Тяньяо отбросил сомнения в своем сердце.

- Приведив порядок свои дела и возвращайся в столицу со мной. Даже если тебе нет дела до принцессы Фу Ань, все же лучше проявить уважение к семье Цуй.

- Я знаю.

Каждый раз, когда заходила речь о возвращении в столицу, Линь Чуцзю становилось грустно.

- Я приеду через два дня. Вы отправляйтесь первым.

В последние несколько дней Линь Чуцзю многому обучила доктора У и его учеников. Сяо Тяньяо иногда слушал кое-что из того, о чем они говорили. Поэтому он тоже многое узнал о швах.

Поэтому, услышав ее слова сейчас, Сяо Тяньяо понял, что Линь Чуцзю намеренно откладывает их отъезд. Сяо Тяньяо был в хорошем настроении, поэтому он сказал:

- Я подожду тебя два дня. После этого мы вернемся в столицу.

- Я знаю, – Линь Чуцзю была очень послушной.

Но в глубине души она была полна ненависти. Она действительно не понимала, почему Сяо Тяньяо продолжает настаивать на том, чтобы забрать ее в столицу.

Разве это может быть доказательством того, что у них хорошие отношения?

Что за чушь!

Два дня – это не долгий срок, а напротив, очень короткий.

Однако Линь Чуцзю планировала вскоре вернуться в Чжуаньцзы, поэтому она не собиралась брать все свои вещи в поместье Сяо. И этих двух дней было вполне достаточно, чтобы разобраться с кое-какими делами.

На самом деле, Линь Чуцзю мало что сделала. Она только перемолвилась еще несколькими словами с Мо Цинфэном о том, как ухаживать за его старшей сестрой. И она также сказала ему, что люди в Чжуаньцзы помогут им со всем, что им понадобится.

Вдобавок к этому Линь Чуцзю навестила нескольких пациентов, которых она лечила раньше. Она сходила к ним, чтобы отдать оставшиеся лекарства, которые им понадобятся. После этого она вернулась в дом и позвала Управляющего Чжуаньцзы.

Было еще несколько пациентов, которым требовался следующий осмотр. Поэтому Линь Чуцзю переложила их на доктора У. Доктор У оставался в Чжуаньцзы, поэтому у него не было выбора.

Сяо Тяньяо видел, что большая часть времени Линь Чуцзю уходила только на этих пациентов. Поэтому он был немного раздражателен.

У Линь Чуцзю не было времени на него!

В прошлую ночь Сяо Тяньяо видел, как Линь Чуцзю ничего не делала и не укладывала свои вещи. Из-за этого он невольно задумывался, планирует ли она возвращаться с ним или хочет убежать посреди ночи.

Сяо Тяньяо намеренно приказал охранникам следить за Линь Чуцзю. Но ничего не случилось за всю ночь. На следующий день Линь Чуцзю проснулась рано, но ничего не делала. Сяо Тяньяо не знал, планирует ли Линь Чуцзю возвращаться с ним, или же он просто нетерпелив.

Когда они уезжали, Сяо Тяньяо увидел Чуньси и Цюси, которые держали в руках две сумки. Поэтому он не мог не нахмуриться:

- Когда она уезжала, то взяла с собой несколько повозок, но теперь она везет с собой всего две сумки?

- Ванфэй, вы хотите, чтобы я заложил экипаж для ваших вещей? - слуга сделал шаг вперед и задал тот вопрос, который Сяо Тяньяо задавал мысленно.

Линь Чуцзю покачала головой:

- Ни к чему, я не брала с собой много вещей.

В поместье Сяо что, недостаточно вещей?

Слуга был удивлен, но потом он кивнул и сказал:

- Ваш слуга понял. Ванфэй, пожалуйста, садитесь в карету.

Не брала много вещей...

Прежде чем сесть в карету, Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю и увидел, что она выглядела очень естественно.

Когда эта женщина уезжала, она не могла дождаться, чтобы не взять с собой все свои вещи. Но теперь она ничего не брала? Разве это не то же самое, что не хотеть возвращаться? Разве это не значит, что она не готова вернуться?

Сяо Тяньяо подмигнул слуге позади себя. Слуга понял смысл этого и тут же упаковал все вещи Линь Чуцзю, которые были в Чжуаньцзы и потихоньку отправил их назад в столицу.

Линь Чуцзю совершенно не знала о том, что происходит снаружи. Она знала, что Сяо Тяньяо поедет в той же карете, поэтому она подвинулась в сторону и заснула. Поэтому когда Сяо Тяньяо подошел, он увидел...

Что ж, кто знал, спит ли Линь Чуцзю или притворяется, что спит.

Дорога назад в столицу была длинной и каменистой. Но Линь Чуцзю сумела пролежать всю дорогу до столицы. Она не подняла головы и ничего не сказала Сяо Тяньяо.

Эта женщина однозначно не любезна!

Он даст ей понять, что она может вести себя так некоторое время, но не всю жизнь!

Моя принцесса. По-детски

Линь Чуцзю не скрывала своего намерения проспать всю дорогу до поместья Сяо. А когда они приехали, она «проснулась». Но по ней не было видно, что она спала.

Сяо Тяньяо посмотрел на нее и саркастически сказал:

- Вам хорошо спалось, моя принцесса?

Линь Чуцзю была непробиваема, она кивнула, как будто не поняла значения слов Сяо Тяньяо:

- Да, хорошо. Рука только немножко затекла.

- Хочешь, чтобы я тебе ее помассировал?

Линь Чуцзю не хотела умирать слишком рано. Поэтому она решительно покачала головой:

- Я пойду в свою комнату и помассирую ее. Я не хочу утруждать ванъе.

На лице Сяо Тяньяо была милейшая улыбка, но в его глазах не было и следа ее. Линь Чуцзю знала, что Сяо Тяньяо недоволен тем, что она «спала» всю дорогу назад, но...

Она не знала, что делать наедине с ним.

Так что, в конце концов, она решила отдохнуть, но он сердится?

Когда это все закончится, она будет поистине ненавидеть себя за неспособность понять.

И что теперь, ей вести себя так, будто ничего не случилось?

Забудьте об этом, Сяо Тяньяо, возможно, сам не настолько лицемерен, чтобы продолжать это.

- На этот раз я не стану с тобой спорить, – Сяо Тяньяо сердито посмотрел на Линь Чуцзю и холодно добавил. - Но следующего раза не будет.

В следующий раз, когда Линь Чуцзю притворится спящей, он на самом деле заставит ее уснуть.

- Ммм...

Линь Чуцзю решительно собиралась продолжать изображать «хорошее поведение».

Как бы то ни было, в следующий раз она, возможно, поедет с Сяо Тяньяо в карете через год или около того.

- Ванъе, ванфэй, теперь вы можете вылезать.

Охранник не знал, что происходит внутри. Поэтому, закончив приготовления, он уважительно сказал, что они могут выходить.

- Ммм, – громко ответил Сяо Тяньяо.

Тогда охранник открыл дверь и осторожно вытащил его инвалидное кресло. Он убедился, что оно стояло ровно и устойчиво.

После того как Сяо Тяньяо вышел, подошли Чуньси и Цюси. Они помогли Линь Чуцзю выбраться из экипажа. Две сестры знали, что Сяо Тяньяо ненавидел, когда женщины подходят близко к нему. Поэтому они тут же отошли, после того как помогли Линь Чуцзю.

Рядом с Сяо Тяньяо может быть только одна женщина, и это Линь Чуцзю.

Когда Сяо Тяньяо увидел толпу у ворот поместья Сяо, его лицо тут же расцвело радостью.

- Ваш раб приветствует ванъе и ванфэй. Я знаю, что ванъе и ванфэй устали, так что я специально убрал в доме и приготовил горячей воды. Ванъе, ванфэй, вы хотите сначала поесть или принять ванну?

- Отдохнуть, – сказал Сяо Тяньяо.

Как только его кресло двинулось вперед, за ним последовали и люди, шедшие позади него. Линь Чуцзю тоже сделала шаг вперед, но когда она увидела слугу рядом с собой, который спускал коробки с экипажа, она не могла не спросить:

- Что вы несете?

Как могут эти коробки быть так похожи на те, что лежали в ее комнате? Она не забирала их из Чжуаньцзы.

Однако ответил ей Сяо Тяньяо:

- Твои вещи.

- Мои вещи? Я точно их не брала, – ответила Линь Чуцзю, но...

Сяо Тяньяо уже вошел в дом и не обращал на нее внимания. Линь Чуцзю была очень раздосадована. Затем она позвала двух своих служанок, которые пытались ускользнуть:

- Чуньси, Цюси, что здесь происходит?

Две служанки могли лишь стиснуть зубы и сказать:

- Ванфэй, когда мы вошли в карету, ванъе приказал собрать ваши вещи, не оставляя ничего. Это не наша вина, мы хотели вам сказать, но... вы спали!

- Ванъе это приказал? Понятно! - Линь Чуцзю не хотела дальше злиться.

Она была взрослой женщиной. Ей не следовало злить Сяо Тяньяо по такому обыденному поводу. Может быть, кажется, что у нее мало ума, но...

Сяо Тяньяо был наивен. Неужели он думает, что только потому, что он привез ее вещи, это помешает ей снова уехать в Чжуаньцзы?

У нее все еще есть ноги, она может ехать, куда хочет!

Видя, что Линь Чуцзю не двигается с места, Чуньси и Цюси не могли ей не напомнить:

- Ванфэй, может быть, войдем?

Когда они вошли, Линь Чуцзю больше не вспоминала об этой проблеме.

Разумеется, Линь Чуцзю не будет сердиться. Пусть она и приехала сюда, это не значит, что она не может вернуться в Чжуаньцзы. Однако она может с таким же успехом подождать извинений принцессы Фу Ань, прежде чем уехать.

***

Сяо Тяньяо не дождался Линь Чуцзю, но и не вернулся на задний двор Линь Чуцзю. Вместо этого он направился прямиком в свой кабинет в переднем дворе, где его уже ждали Су Ча и Лю Бай.

- Ванъе, ты наконец-то вернулся, – Су Ча в возбуждении шагнул вперед.

Как если бы он увидел своего спасителя и бросился перед ним в слезах обнимать его колени.

Сяо Тяньяо даже не посмотрел на Су Ча, сказав:

- Это преувеличение!

Холодные слова Сяо Тяньяо рассеяли чары энтузиазма Су Ча. Он вытер слезы и остановил свое преувеличенное представление.

- Я просто хотел выразить свой восторг от твоего возвращения. Ты не знаешь, как мы тут с Лю Баем трудились, не так ли?

- Вы еще живы.

Если вы не умерли, значит, вы не до крайности перетрудились.

У Су Ча чуть не закипела кровь.

- Обязательно говорить это людям, которые тебе помогали?

- Разве вы не мои люди? - Сяо Тяньяо повернулся и толкнул вперед свое инвалидное кресло.

Его ноги теперь были здоровы, но он лучше управлялся с инвалидными креслами.

Су Ча и Лю Бай последовали за ним, пробормотав:

- Как мы можем не быть твоими людьми?

- Хорошо, что вы знаете, что вы мои люди, – Сяо Тяньяо въехал на своем кресле за стол и посмотрел на Су Ча и Лю Бая, которые стояли напротив его стола.

Затем он сказал:

- Садитесь.

- Ммм...

Двое мужчин послушались и сели друг напротив друга. Один справа, другой – слева.

Но едва он сел, Су Ча тут же открыл рот и сказал:

- Тяньяо, как ты убедил ванфэй вернуться? Я думал, на этот раз она никогда тебя не простит. Я не ожидал, что ты вернешься с ней. Как ты это сделал? На какие жертвы ты пошел, чтобы ванфэй тебя простила?

Су Ча признавал, что он ведет себя по-детски, но ему было очень любопытно!

Лю Бай давно привык к внезапным импульсивным вспышкам Су Ча, поэтому он лишь наблюдал за тем, как Сяо Тяньяо поставит его на место.

Глаза Сяо Тяньяо были холодны, его тонкие губы слегка приоткрылись, но с них слетели лишь холодные слова:

- Говори по-человечески!

- Разве я говорю не по-человечески?

Тело Су Ча сжалось, но он почувствовал, что что-то не так, поэтому смущенно сказал:

- Мне просто было любопытно. Можешь не отвечать, если не хочешь. Я тебя не заставляю.

- Если ты не умеешь говорить по-человечески, я не прочь тебя научить, – Сяо Тяньяо был этим недоволен.

Это определенно была угроза. Су Ча признавал, что испугался, поэтому он тут же отбросил свои обиды. Он серьезно сказал:

- Император узнал о наших действиях и послал Императорского Стража Ху перехватить наших людей. Наши люди, которые отправились в Северную Территорию, сражались, поэтому обе стороны понесли потери.

- Императорский Страж Ху? Он был даже готов послать его. Не удивительно, что даже женщина может вертеть им.

Это был большой позор для императора. В этот раз у Сяо Тяньяо не было добрых намерений:

- Когда императорский доктор Цинь планирует выехать?

Он хотел бы понаблюдать за большим грядущим хаосом со стороны. Когда он начнется, хватит ли у императора сил справляться с его передвижениями?

- Должно быть, спустя два дня. В конце концов, принцесса Фу Ань к тому времени выедет из дворца.

Су Ча мог только догадываться. Потому что он не знал, когда на самом деле доктор Цинь решит сделать попытку.

- Подтолкните его, это должно случиться до того, как принцесса Фу Ань увидит Линь Чуцзю.

Он не мог позволить вовлечь Линь Чуцзю в это дело, даже если это совсем небольшие подозрения...

Сотрудничество. Подкупать людские сердца

Сяо Тяньяо было не сложно толкнуть императорского доктора Цинь ускорить свои действия. Чтобы воспользоваться руками принцессы Фу Ань, императорский доктор Цинь должен был действовать до того, как она покинет дворец.

Су Ча от имени Сяо Тяньяо пошел к семье Цуй, чтобы поговорить о его намерениях. Третий сын и принцесса Фу Ань должны прийти в поместье Сяо, чтобы извиниться перед принцессой Сяо.

Из этого предложения было ясно, что семья Цуй должна отправиться прямо к принцессе Фу Ань и забрать ее. Когда принцесса Фу Ань уедет, она больше не вернется во дворец. Таким образом, если императорский доктор Цинь действительно хочет ее использовать, он должен действовать до того, как принцесса Фу Ань покинет дворец.

Семья Цуй также хотела выразить Сяо Тяньяо свое уважение. До этого они говорили принцессе Фу Ань, что она должна взять на себя ответственность за свои проступки. Такое простое действие как извинение уже было знаком уважения со стороны принцессы Фу Ань. И сейчас был удачный момент, чтобы сделать это.

Когда Третий сын Цуй сказал об этом, лицо принцессы Фу Ань все еще выглядело нормально. Даже несмотря на то, что император на нее злился, она не хотела слишком об этом переживать.

Она была любимой сестрой императора. Когда все это закончится, она все еще будет любимой сестрой императора.

***

- Учитель, все изменилось. Принцесса Фу Ань хочет покинуть дворец раньше времени.

Когда Императорский Доктор Цинь услышал об этом, то немедленно доложил сереброволосому старцу.

- Значит, начни раньше времени.

Лицо старика стало задумчивым. Но он увидел, что Императорский Доктор Цинь казался неуверенным, поэтому он успокоил его словами:

- Будь уверен, кое-кто помогал нам, все пройдет гладко.

Императорский Доктор Цинь был доверенным лицом императора. Он, естественно, был не глуп, поэтому он не мог не нахмуриться:

- Не обнаружил принц Сяо?

Все внезапно изменилось, отчего им пришлось действовать раньше времени. Кроме Сяо Тяньяо Императорский Доктор Цинь не мог вспомнить никого, кто мог бы так манипулировать событиями.

- Может быть, но кто знает.

Сереброволосому человеку было не важно, кто им помог. Он был сосредоточен только на своей мести. Но императорский доктор Цинь был другим, он был человеком императора. Как он мог просто поддерживать планы принца Сяо?

Императорский доктор Цинь осторожно спросил:

- Учитель, насчет этого... Нам долго нужно сотрудничать?

- В этом нет нужды. В этом мире не бывает вечных врагов и вечных друзей, лишь вечные интересы. Это сотрудничество не сделает тебя человеком Сяо Тяньяо. Ты уже видел: император и принц Сяо враждуют целую вечность. Даже когда Северная Страна объявила войну, они не перестали, и даже не заключили перемирия, – сказал седой человек с улыбкой.

Он явно был в хорошем настроении.

Императорский Доктор Цинь вздохнул и сказал:

- Учитель, я понимаю.

Он понимал, что Сяо Тяньяо не станет угрожать ему этим.

- Ты можешь быть спокоен. Хоть Сяо Тяньяо и не джентльмен, ему можно доверять. Если мы будем его уважать, он запомнит нас. Для седого старика, если он мог отомстить, люди были ему не важны.

Императорский доктор Цинь кивнул:

- Через два дня принцесса Фу Ань пойдет в поместье Сяо, чтобы извиниться перед принцессой Сяо. Я начну в этот день.

Вероятно, император не ожидал, что принцесса Фу Ань выступит против него прежде чем уйти.

- Очень хорошо, - сереброволосый старей слегка сжал кулак от возбуждения.

***

Хотя Линь Чуцзю и не спала в своей карете, но она отдыхала всю дорогу домой. Поэтому после того как она приняла ванну, сразу же навестила Чжэньчжу и остальных.

Раны четырех служанок были самыми легкими из всех пострадавших. Поэтому они уже могли вставать. Когда все увидели Линь Чуцзю, они пришли в восторг. Особенно Чжэньчжу, которая просто не могла успокоиться

- Ванфэй, вы наконец-то вернулись!

- Ванфэй, вы не представляете, когда вы уехали, мы были так несчастны.

- Теперь домоправитель Цао будет рад. Ему больше не придется волноваться, что все умрут от холода.

Когда они были нездоровы, их жизнь была скучной. Поэтому четыре служанки отважно посмеивались над действиями Сяо Тяньяо в отсутствие Линь Чуцзю. Они доложили ей одно за другим все его действия.

Доклад был ни о чем ином, как о жестоком нраве Сяо Тяньяо. Каждое малейшее его движение пугало людей до смерти. Все его тело постоянно излучало холод и давящее ощущение. Отчего даже Су Ча и Лю Бай боялись к нему приближаться.

В тот день, когда с Линь Чуцзю случилось несчастье, помимо раненых охранников все остальные, кто должен был защищать Линь Чуцзю, были сурово наказаны принцем на том основании, что недостаточно хорошо ее защищали.

Чжэньчжу и остальным трем служанкам повезло, потому что они были ранены. Иначе, их всех ждала бы более несчастная участь. Они могли бы даже потерять свою работу в поместье Сяо.

Чжэньчжу и остальные очень расчувствовались и сказали в унисон:

- Ванфэй, это поистине прекрасно, что вы вернулись. Когда вы здесь, поместье Сяо кажется домом.

Линь Чуцзю усмехнулась, но ничего не сказала.

Поместье Сяо не было ей домом. Она не чувствовала никакого родства с этим местом. Она не могла делать того, что ей хотелось из-за притеснений.

Видя, что Линь Чуцзю лишь слабо улыбалась, он решили, что она устала. Поэтому все деловито посоветовали ей пойти и отдохнуть в своей комнате.

Линь Чуцзю тоже не хотелось продолжать слушать разговоры о Сяо Тяньяо. Она сказала четырем служанкам, что они не могут вернуться и служить ей до тех пор, пока не поправятся окончательно от своих ран. Линь Чуцзю сказала это, так что четыре служанки не осмеливались оспаривать ее решение...

После того как Линь Чуцзю навестила служанок, она не торопилась вернуться в свою комнату. Вместо этого она пошла навестить других раненых охранников.

Охранники в переднем ряду получили самые тяжелые ранения. Они до сих пор не встали с постели. Поэтому, когда все увидели, что пришла Линь Чуцзю, они с трудом попытались подняться.

- Ванфэй, спасибо вам за заботу. Это всего лишь мелкое ранение, но мы потревожили ванфэй так, что она пришла нас навестить, боюсь, мы не можем этого себе позволить.

Охранники, в самом деле, не ожидали, что Линь Чуцзю придет к ним. Защищать ее было их работой.

Линь Чуцзю остановила их:

- Я пришла вас повидать, а не ухудшить ваши раны. Просто лежите, не вставайте. Если ваши раны откроются, грех будет на мне.

Раненые охранники, и правда, не могли подняться. Поэтому, так как Линь Чуцзю настаивала, они послушно легли и не осмеливались смотреть на нее прямо. Однако все поглядывали на нее по очереди. Лицо Линь Чуцзю было очень серьезным.

Линь Чуцзю тоже не хотела усложнять им жизнь. Узнав, что об их ранах хорошо позаботились, и что они регулярно принимают лекарства, Линь Чуцзю почувствовала облегчение. Она сказала, прежде чем уйти:

- Ваши раны хорошо обработали. Вам можно ни о чем не волноваться. Но если кто-нибудь из вас почувствует себя хуже, вы можете попросить моих служанок найти меня, и я вам помогу.

Это прозвучало как обещание. Охранники не думали, что Линь Чуцзю такой простой человек. Поэтому они невольно воскликнули:

- Мы благодарим ванфэй.

Линь Чуцзю рассмеялась и в шутку сказала:

- Только говорите тише, не потяните свои раны.

Охранники никогда не думали, что Линь Чуцзю станет дразнить их. Через несколько секунд один охранник сказал:

- Ванфэй, будьте спокойны, доктор У хорошо их запечатал, их невозможно потянуть.

Когда Линь Чуцзю ушла, охранники стали вместе обсуждать происшествие:

- Ванъе и ванфэй совершенно разные. Ванфэй очень добрая. Она только что приехала, но уже навестила нас.

- Да-да, ванфэй не только очень красивая, но у нее еще и доброе сердце. По-моему, моя рана выглядит ужасно, но она все равно дотронулась до нее.

- Тебе, парень, очень повезло, хахаха...

Маленькая больница очень оживилась из-за прихода Линь Чуцзю. Раненые охранники продолжали хвалить Линь Чуцзю. А что же до Сяо Тяньяо?

О... Они не решались ничего сказать. Они не могли представить, чтобы их суровый принц мог быть добрым...

Когда Сяо Тяньяо узнал обо всем этом, он не разозлился. Но он угрюмо хмыкнул и сказал мысленно:

«Твоя способность подкупать людские сердца очень сильна!»

Кошмары. Сестра выходит замуж за мужа сестры

Поместье Сяо было очень большим. Оно было, по крайней мере, в несколько раз больше дома в Чжуаньцзы. Сяо Тяньяо жил в переднем дворе, тогда как Линь Чуцзю жила в самой отдалённой части заднего двора. Если они не решат встретиться намеренно, вероятность встречи будет крайне мала.

Сидя в одиночестве в обеденном зале, Сяо Тяньяо понял, что поместье Сяо слишком большое. Прежде, в Чжуаньцзы, куда бы ни глянули его глаза, он мог искать взглядом Линь Чуцзю. Но теперь?

Прошло уже, по меньшей мере, пять часов с тех пор, как они вернулись, но они еще ни разу не встретились. Поэтому, съев полмиски риса, Сяо Тяньяо уже потерял аппетит и позволил стоящему рядом слуге убрать все.

Напротив, Линь Чуцзю с радостью пообедала. Сяо Тяньяо не жил в соседней комнате, поэтому она была не против пожить в поместье Сяо.

Пообедав, она занялась привычными делами. Она погуляла для моциона. А потом она приняла ванну, как только горячая вода была готова. Линь Чуцзю так же прочитала дюжину страниц своей книги, чтобы еще немного отдохнуть.

В этом мире, где телевизоров и компьютеров не было, кроме чтения, единственным ночным занятием был сон. Линь Чуцзю сначала была крайне непривычна к такому стилю жизни. Но теперь она чувствовала себя отлично. Она засыпала и просыпалась рано каждый день, и благодаря этому ее здоровье становилось лучше.

Линь Чуцзю хорошо себя чувствовала, она совсем не устала. Поэтому, когда она легла в кровать, то сразу уснула, лишь только ее голова коснулась подушки.

Линь Чуцзю спала в той же позе, как и всегда – свернувшись калачиком, как ребенок.

Посреди ночи Сяо Тяньяо тихонько вошел в комнату. Увидев большую кровать и то, что Линь Чуцзю спит неподвижно в уголке, Сяо Тяньяо не мог не покачать головой...

Темнота в комнате не помешала Сяо Тяньяо увидеть то, что его окружало, и сделать шаг. Он обошел Линь Чуцзю и потрогал ее мягкое тельце. Видя, что она спит, как убитая, он подумал, что она не проснется в данный момент.

Сяо Тяньяо откинул одеяло и лег рядом с Линь Чуцзю. Затем он притянул ее в свои объятия. Сяо Тяньяо почувствовал невыразимый запах Линь Чуцзю. Но от этого он только расслабился.

Присутствие Линь Чуцзю дало ему огромное чувство защищенности. Он смог спокойно уснуть. Он больше не видел тех кровавых картин во сне...

До рассвета Сяо Тяньяо проснулся. Как и ожидалось, он хорошо выспался рядом с ней. Он мог больше не бояться того, что его захватят кошмары.

- Как ты можешь ожидать, что я отпущу тебя? - сказал Сяо Тяньяо, поднеся губы к уху Линь Чуцзю.

Его голос был таким тихим, что никто не мог бы услышать его.

Когда Линь Чуцзю проснулась, Сяо Тяньяо уже ушел. Одеяло и подушка не были смяты, и Линь Чуцзю не заметила ничего необычного. Однако ее тело было уставшим, будто она недоспала. И когда она потянула затекшую шею, то случайно почувствовала запах, который принадлежал только Сяо Тяньяо...

Линь Чуцзю спрыгнула с кровати и откинула одеяло. Но она не нашла ничего необычного.

- Может быть, я только надумываю?

Линь Чуцзю стукнула себя по голове и попыталась припомнить что-нибудь. Но она не могла ничего припомнить с тех пор, как легла спать вчера ночью.

- Ванфэй, вы проснулись? Можно нам войти? - Чуньси и Цюси стояли снаружи, держа чистую воду, готовые услужить ей.

Линь Чуцзю вздохнула и сказала:

- Входите.

Даже если она узнает, что Сяо Тяньяо приходил прошлой ночью, что она сможет сделать? Разве она может его остановить?

Разумеется, Сяо Тяньяо притеснял ее, потому что она не владеет боевыми искусствами. Но даже если бы у нее был пистолет для самозащиты, разве она могла бы одолеть этих высокопоставленных людей? Солдат на поле боя - может быть, но его?

С ее цыплячьей фигуркой ей никогда не победить Сяо Тяньяо.

После завтрака Чуньси шепнула Линь Чуцзю, чтобы напомнить ей послать подарки Мэн Лаофужэнь и семье Линь.

Линь Чуцзю теперь вернулась из Чжуаньцзы. Но даже если она не пойдет лично встретиться с Мэн Лаофужэнь, она точно пошлет ей один-два подарка, чтобы успокоить ее. Что же до семьи Линь? Это совершенно необязательно!

Подарки для Мэн Лаофужэнь были лично приготовлены Линь Чуцзю. Там были готовые для употребления травяные продукты. А подарки семье Линь... Линь Чуцзю просто попросила домоправителя Цао их приготовить. Единственной просьбой было, чтобы они выглядели роскошно, как будто на них потратили много денег. Но тратить на самом деле не обязательно. Это того не стоит.

Короче говоря, подарки Линь Чуцзю семье Линь были такого же качества, как и ее приданое, приготовленное госпожой Линь.

Услышав эту задачу, домоправитель Цао очень обрадовался:

- В кладовке много разных вещей. Люди раньше сражались за них, но у них, на самом деле, нет никакой ценности. Полагаю, это хорошая возможность избавиться от некоторых вещей.

Домоправитель Цао готовил подарки с радостью. Его приподнятое настроение подарком противоречило его преклонному возрасту.

Однако, когда вернулась их ванфэй, все поместье Сяо окутало теплом. Поэтому домоправитель Цао был в хорошем настроении и безгранично энергичен.

Перед тем как погрузить подарки в карету, Линь Чуцзю еще раз их оглядела. Увидев, что проблем нет, она позволила домоправителю Цао отослать их.

Мэн Лаофужэнь узнала, что Линь Чуцзю вернулась в столицу вчера. Она знала, что она не приедет, но наверняка пришлет подарки. Поэтому, как только солнце засияло на небосводе, она попросила своих служанок приготовить кое-что, чтобы отослать Линь Чуцзю.

- Старая госпожа действительно заботится о ванфэй. Все эти вещи очень полезны для здоровья. А эта одежда, она настоящее сокровище. Боюсь, только несколько дворцовых жен имеют подобные вещи, – увидев ответные подарки от Мэн Лаофужэнь, домоправитель Цао не мог не выразить похвалу.

Линь Чуцзю тоже была очень счастлива. Она не любила такие вещи, но была очень рада, что Мэн Лаофужэнь любит ее. Пожилая леди всегда делала для нее много хорошего.

Это чувство, когда о тебе думают любимые люди - было для Линь Чузцю первым в жизни.

Линь Чуцзю была в хорошем настроении, выбирая несколько ярких одежд и позволяя своим служанкам помочь ей одеться:

- Помогите мне надеть эти платья, и давайте отправимся в дом Гу Гон. Бабушка наверняка будет рада меня видеть в них.

Домоправитель Цао хотел сказать вслух, но лишь оставил эти мысли при себе:

«Ванфэй никогда не задумывалась о том, чтобы наряжаться для ванъе. Ванъе поистине несчастен, эх».

Возвращение Линь Чуцзю обрадовало семью Мэн. Но семья Линь не обрадовалась вовсе. После того как госпожа Линь получила «так называемые подарки», она послала свою младшую дочь Линь Ваньтин в качестве «ответного подарка».

- Мы не знаем, каково состояние Чуцзю. Эта девочка, Ваньтин, не могла ни есть, ни спать от беспокойства. Теперь, когда Чуцзю вернулась, Ваньтин хочет заботиться о своей сестре.

Госпожа Линь подготовила хорошую причину для поездки своей дочери в поместье Сяо. Линь Сяна не было дома, служанки не могли остановить госпожу Линь. И Линь Ваньтин настояла на том, чтобы поехать в поместье Сяо с охраной.

Как только Линь Чуцзю услышала об «ответном подарке» мадам Линь, она улыбнулась. Но она не пошла встретить Линь Ваньтин. Она только позволила служанкам отвести ей комнату. И она попросила домоправителя Цао найти Линь Сяна.

- Скажите Линь Сяну, что я еще не умерла. Ему не надо так беспокоиться и посылать другую дочь в поместье Сяо. Может быть, его и не воротит от того, что сестра выходит за мужа сестры, но нас с ванъе от этого тошнит.

Домоправитель Цао знал, что Линь Чуцзю злится на поведение семьи Линь, и что она действительно испытывает отвращение. Поэтому он немедленно пошел и нашел Линь Сяна, чтобы передать ему слова Линь Чуцзю.

Уважение. Взять на себя смелость войти

Когда Линь Сян услышал слова домоправителя Цао, его лицо позеленело, и он разозлился.

- Эта злобная девчонка! – выкрикнул Линь Сян, но кто знает, кого он так назвал.

Однако домоправитель Цао подумал, что, вероятнее всего, он сказал это об их ванфэй. Хотя Линь Ваньтин и поступала плохо, слова ванфэй были очень грубыми.

От злости Линь Сян не мог усидеть на месте и поспешил в поместье Сяо с домоправителем Цао. Если поместье Сяо смеет унижать их семью, он им этого так не оставит!

****

Линь Ваньтин не знала, что Линь Чуцзю пригласила Линь Сяна. Она просто кричала и кричала на служанку, стоявшую перед ней. Причина была такова: Линь Чуцзю отказывалась с ней встречаться, и ей не разрешали увидеть Сяо Тяньяо.

Линь Ваньтин взорвалась гневом. Она хотела использовать эту возможность, чтобы толкнуть Линь Чуцзю к гибели, а не для того, чтобы сидеть в этой комнате, как заключенная. Она хотела заменить Линь Чуцзю и стать принцессой Сяо. Совсем как ее мать заменила ее тетю и стала госпожой Линь.

Но она не получила такой возможности. Как только она вошла в поместье Сяо, ее тут же поместили в этот маленький двор. У двери было четверо охранников. У нее была абсолютная свобода в комнате, но она не могла выйти.

- Я хочу увидеть вашу ванфэй, вы что, меня не слышали? Я сестра вашей госпожи. Она меня не остановит! - Линь Ваньтин не обращала внимания на то, как она выглядит, и просто кричала.

Она повторяла эти слова уже больше десяти раз. Но служанки внутри просто ее игнорировали.

- Если ваша ванфэй не хочет меня видеть, тогда я пойду к принцу Сяо, ясно? Принц Сяо муж моей сестры, нет ничего плохого в том, чтобы встретиться с ним.

Линь Ваньтин со злостью посмотрела на служанку, стоявшую перед ней, и подняла руку, чтобы залепить ей пощечину. Но когда ее ладонь была уже близко, служанка пригнулась. Линь Ваньтин воспользовалась этой возможностью, чтобы выбежать наружу, но служанка снова остановила ее и встала перед ней.

- Мисс Линь, пожалуйста, проявите немного уважения. Наши ванъе и ванфэй сказали, что не могут принять вас сейчас.

Служанка остановила Линь Ваньтин и повторила слова, которые сказала уже несчетное множество раз.

После того как ее уже несколько раз остановили, Линь Ваньтин почувствовала усталость.

- Вы... Вам что, незнакомо, что такое гостеприимство? Я пришла сюда как гостья. Я гостья! Но ваша ванфэй послала ко мне только двух служанок?

Служанка осталась неподвижна и твердо стояла перед ней. Линь Ваньтин была так зла, что разрыдалась. Она плакала и плакала, но никто так и не пришел к ней. Она чувствовала себя обиженной и несчастной, поэтому она повернулась и стала плакать, лежа в кровати.

Когда Линь Сян пришел вместе с домоправителем Цао, он увидел, что его дочь плачет так, что почти задыхается. От этого зрелища его глаза вспыхнули, и он подумал:

"Правда не важна. Нынешняя ситуация складывается в мою пользу".

С первого же взгляда было ясно, что в поместье Сяо обижают его дочь.

- В чем дело? – тут же спросил Линь Сян домоправителя Цао.

Когда Линь Ваньтин услышала голос Линь Сяна, она задрожала и с трудом попыталась встать с кровати. Она посмотрела на Линь Сяна полными слез глазами и сказала:

- Отец, ты наконец-то пришел.

Затем убитая горем Линь Ваньтин упала в объятия Линь Сяна:

- Отец, мне так страшно. Забери меня домой, пожалуйста, они, они...

Линь Ваньтин показывала пальцем на служанку, которая стояла, как столб в углу. Ее лицо выглядело ужасно, как будто та пытала ее, и она боялась ее.

Линь Сян похлопал Линь Ваньтин по спине и успокоил ее:

- Ваньтин, не бойся. Папа здесь, с тобой.

- Папа, мне так страшно, - Ваньтин перестала плакать, но все еще обвиняла окружающих людей.

Губы домоправителя Цао скривились, когда он это увидел.

Он наконец-то увидел, почему их принцесса была не соперницей этой юной леди. У ванфэй был пристрастный отец, плюс у нее была сестра, привыкшая изображать слабую. Как же их ванфэй могла победить?

Линь Сян не сразу спросил, что случилось у нее и служанки. Он спросил, только когда она успокоилась:

- Ваньтин, расскажи отцу, что произошло?

- Отец, я... я послушалась слов мамы и пришла навестить сестру. Но... но... Папа, я в порядке, давай просто уедем. Это поместье Сяо. Мы... мы... сестра просто живет здесь.

Слова Линь Ваньтин были нечеткими, их легко было понять неправильно.

Этот метод был очень действенным. Он мог помочь Линь Сяну нанести ответный удар. Глаза домоправителя Цао вспыхнули от беспокойства. Он знал, что ему надо поторопиться с объяснениями, но у него не было шанса.

Разумеется, как только Линь Ваньтин договорила, Линь Сян взволнованно крикнул со злостью:

- Ну, и что, что это поместье Сяо? В поместье Сяо не смеют обижать мою дочь. Ваньтин, не бойся. Папа никому не позволит тебя обижать.

Линь Сян задал несколько вопросов. Но Линь Ваньтин лишь изобразила еще более несчастное лицо. Она не повторила и половины слов, которые говорила ранее. Она только сказала, что пришла к Линь Чуцзю, потому что мадам Линь приказала ей это сделать.

Повернувшись, Линь Сян посмотрел на домоправителя Цао и обратился к нему с гневными обвинениями:

- Домоправитель Цао, поместье Сяо должно это объяснить. Я, премьер-министр Линь, растил свою дочь не для того, чтобы ее оскорбляли.

Линь Сян также метнул холодный взгляд на служанок в углу, как будто он был готов съесть их живьем.

Что бы его дочь на самом деле ни чувствовала по отношению к принцу Сяо, Линь Чуцзю не следовало так мерзко выражаться. Это дело надо сегодня обсудить.

Он покажет им, что не так-то просто поливать его грязью.

Домоправитель Цао не чувствовал смущения, он великодушно ответил:

- Премьер-министр Линь, мы еще не знаем, что в этой истории правда. Мы не расспросили служанок. Мы не могли бы выслушать пару их слов? Я считаю, что лучше задать им несколько вопросов, чтобы узнать правду.

- Вы думаете, эти служанки станут говорить о злобных деяниях поместья Сяо? Как вы можете ожидать, что я поверю их словам? - Линь Сян не хотел слышать правду.

Он хотел только воспользоваться своим шансом и получить выгоду.

Домоправитель Цао знал, что Линь Сян был не разумным человеком. Он пришел лишь для игры. Поэтому он не мог не хмыкнуть:

- Я не знаю, о чем говорит премьер-министр Линь. Я лишь надеюсь, вы сможете забрать мисс Линь. Что же касается других вопросов, наша ванфэй поговорит об этом с вами позже.

Он был лишь слугой, так что даже когда он злился, он не мог говориться неуважительно с Линь Сяном.

- Будьте уверены, я, несомненно, заберу свою дочь. Иначе она так и будет подвергаться вашим нападкам, люди поместья Сяо! – сказал Сяо с самой высокой вершины морали.

Он обвинял людей поместья Сяо без колебаний.

Домоправитель Цао не мог не засмеяться. Он не верил словам Линь Ваньтин. Он полагал, что Линь Ваньтин остановили служанки, чтобы она не пошла к ванъе и ванфэй. Однако у него не было доказательств, поэтому он мог лишь позволить Линь Сяну ему указывать.

Линь Сян знал, что действия Линь Ваньтин неразумны и неправильны. Но из-за слов Линь Ваньтин он едва мог что-либо сообразить. Однако он также решил не погружаться дальше в это дело. Он махнул рукавом, взяв Линь Ваньтин за руку, и приготовился уйти. Но в следующий момент служанка Линь Чуцзю, Цюси, прибежала и остановилась у двери.

- Ваша раба пришла к премьер-министру Линь. Хорошо, что премьер-министр еще не ушел. Я думала, я не успею.

Цюси произнесла любезное приветствие, затем добавила:

- Я служанка ванфэй. Я пришла доставить сообщение премьер-министру Линь.

Линь Сяну ни к чему было долго раздумывать над этим. Сообщение от Линь Чуцзю наверняка не было чем-то хорошим. После того, что он ранее услышал от домоправителя Цао, он больше не хотел слышать это. Однако Цюси не спрашивала разрешения, она прямо сказала:

- Ванфэй велела мне передать премьер-министру следующее: Взять на себя смелость войти в чужую дверь – большой позор, не вините теперь поместье Сяо за оскорбление.

- Поместье Сяо – несносные обидчики! - лицо Линь Сяна стало такого же цвета, как печень свиньи.

В свою очередь, домоправитель Цао был сохранял спокойствие и молчание. Но про себя он думал:

«Наша ванфэй поистине неистовая!»

Галлюцинации. Поклон

Как бы Линь Сян и Линь Ваньтин не пытались превратить черное в белое, факт оставался фактом: Линь Ваньтин пришла в поместье Сяо по своей воле.

Так что, пусть Линь Ваньтин и настаивала на том, что сделала это, чтобы заботиться о сестре, это было бесполезно. В конце концов, без приглашения или согласия Линь Чуцзю Линь Ваньтин не имела права приходить в поместье Сяо.

Были вещи, о которых домоправитель Цао не мог говорить. Но Линь Чуцзю ни к чему было колебаться. Совсем как сейчас, Линь Чуцзю моментально разбила преимущество Линь Сяна в этой ситуации, лишь только она заговорила.

Линь Сян был очень зол, но он боялся показаться еще более бесстыдным. Он сразу потянул Линь Ваньтин к выходу.

Линь Ваньтин все еще хотела остаться, но Линь Сян гневно на нее посмотрел.

Войдя в карету, Линь Ваньтин, не переставая, плакала.

Она поставила на карту свою жизнь, чтобы воспользоваться этой последней возможностью. Но люди поместья Сяо не придали этому значения. Они выставили ее за дверь. Они унижали и позорили ее. Линь Ваньтин видела только их нежелание, причину которого она не могла понять.

Линь Ваньтин была очень печальна в тот момент. Она знала, что упустила последнюю возможность. Ей никогда не приблизиться к принцу Сяо. Ее отец никогда не позволит ей выйти замуж за принца Сяо.

От одной мысли, что у нее никогда не будет шанса выйти замуж за принца Сяо, у Линь Ваньтин еще сильнее разбилось сердце. Слыша плачь Линь Ваньтин, Линь Сян еще сильнее разозлился.

В поместье Сяо он защищал Линь Ваньтин, но это не значило, что он не знал правды. Он знал, что у Линь Ваньтин есть чувства к Сяо Тяньяо. Он просто не хотел терять лица. И более всего он не хотел, чтобы Линь Чуцзю заставила его потерять лицо.

Линь Сян примчался домой в плохом настроении. Госпожа Линь уже слышала новости, поэтому она была взволнована. Но она все равно вышла и торопливо поприветствовала Линь Сяна:

- Господин...

Как только Линь Сян увидел лицо госпожи Линь, он разозлился еще больше. Он дал ей пощечину и договорил:

- Ваньтин не умеет быть разумной, но и ты поступила, как невежда?

*Хлоп*

Громкий хлопок шокировал не только госпожу Линь, но и служанок, которые стояли рядом с Линь Ваньтин.

- Ты... ты ударил меня?

Глаза госпожи Линь широко распахнулись, не веря ему. Она в самом деле не понимала, что только что произошло.

Линь Сян тоже немного пожалел об этом. Но он мог лишь сжать кулак и вести себя жестко:

- В следующий раз, когда отправишь Линь Ваньтин в поместье Сяо, получишь не просто пощечину.

Договорив, Линь Сян махнул рукавами и оставил госпожу Линь стоять, замерев на месте. Как будто она лишилась жизни.

Линь Ваньтин была в ужасе. Она слегка покачнулась, когда сделала шаг вперед, но все равно взяла свою мать за руку в воскликнула в волнении:

- Мама, что с тобой? Не пугай меня, не пугай меня.

Как только госпожа Линь оправилась, она равнодушно взглянула на Линь Ваньтин. Она оттолкнула ее и холодно сказала:

- Теперь ты довольна?

Затем она повернулась и ушла.

- Мама, мама... - Линь Ваньтин упала и села на пол.

Когда она смотрела, как удаляется госпожа Линь, все ее тело похолодело.

Почему? Почему так случилось?

Линь Чуцзю, это из-за Линь Чуцзю, это все вина Линь Чуцзю...

Когда Линь Ваньтин об этом подумала, лицо принцессы Фучжоу Чжан всплыло в ее мыслях. Ее прежде трепетное сердце теперь необычайно ожесточилось:

- Линь Чуцзю, я тебе не спущу. Ты за это заплатишь!

Линь Чуцзю не знала, что Линь Ваньтин переживает настолько, что готова обглодать ее кости и выпить ее кровь, когда она всего лишь защищала свои права и свой дом. Но даже если бы Линь Чуцзю знала, она все равно поступила бы так же.

Уступки не приведут к миру, они лишь дадут другим людям шанс снова воспользоваться вами.

Разобравшись со своей фальшивой младшей сестрой, ночью Линь Чуцзю была в хорошем настроении. Но прежде чем лечь спать, Линь Чуцзю вспомнила, что случилось прошлой ночью. Поэтому она втайне положила под подушку скальпель.

Не стоит недооценивать этот маленький нож. В руках обычного человека он, может быть, и бесполезен, но в руках хирурга даже он может отнять человеческую жизнь.

Врачи ясно понимают, как работает каждая часть человеческого тела. Они знают, какая часть уязвима, а какая нет.

Все было готово. Но когда наступила ночь, Линь Чуцзю опять ничего не узнала. Проснувшись утром, она опять почувствовала запах Сяо Тяньяо.

- У меня что, галлюцинации? - Линь Чуцзю потерла шею и нахмурилась.

Как она могла так хорошо выспаться ночью?

В свою очередь Сяо Тяньяо тоже хмурился. Линь Чуцзю была слишком тревожна. Он всю ночь был неспокоен, когда лежал рядом с ней. Он не ожидал, что она положит нож под подушку. Разве она не боится пораниться?

- Я помню, в прошлый раз Су Ча прислал коробочку транквилизирующего ладана, возьми его и отнеси в комнаты ванфэй. Прикажи служанке поставить его на ночь.

Эффект от этого ладана был не меньше, чем от обычного лекарства. Он мог усыпить человека. Однако этот эффект был бесполезен для Сяо Тяньяо.

Ань Вэй все сделал молча...

***

Это был день, когда принцесса Фу Ань должна была прийти извиниться. Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, наконец-то, встретились днем.

- Ванъе, – Линь Чуцзю высказала свое уважение.

Сейчас она была одета как настоящая принцесса. Она выглядела очень красиво и элегантно.

Взгляд Сяо Тяньяо был полон обожания. Но он не подавал об этом виду. Он просто сказал:

- Ммм.

Они вели себя как незнакомцы. Они даже не поздоровались друг с другом. Они просто тихо сидели, пока домоправитель Цао не пришел с докладом:

- Цуй Санье и Принцесса Фу Ань прибыли [* Прим. Автора: «Я изменила имя Третьего Сына на Цуй Санье, оно значит то же самое».]

Сяо Тяньяо кивнул и сделал знак, чтобы их впустили.

Вскоре приятный и элегантный мужчина средних лет Цуй Санъе вошел с красивой и гордой женщиной, принцессой Фу Ань.

Хотя принцесса Фу Ань и не была в восторге, она все равно стояла рядом с Цуй Санъе. Они казались идеальной парой.

Принцесса Фу Ань была старше Сяо Тяньяо. Поэтому, естественно, он должен был высказать уважение своей имперской сестре. Однако прямо сейчас она не только принесла подарки, но и пришла извиниться. Как только Цуй Санъе подошел, он с уважением поздоровался:

- Принц Сяо, принцесса Сяо...

В этой ситуации, как жене Цуй Санъе, принцессе Фу Ань оставалось только слегка склонить голову и взять на себя инициативу поприветствовать Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо невежливо принял приветствия:

- Ни к чему церемониться, садитесь.

- Благодарю, принц Сяо, – любезно сказал Цуй Санъе, но гордое выражение лица принцессы Фу Ань сошло на нет.

Оно становилось все более и более напряженным.

Она была имперской принцессой, не важно, кого она оскорбляла, она никогда не просила прощения. Однако этот Сяо Тяньяо заставляет ее склонять голову?

От одной мысли об этом у нее стало тяжело на сердце!

Линь Чуцзю знала, что это так называемое извинение принцессы Фу Ань было вызвано лишь ее собственной ошибкой. Принцесса Фу Ань на самом деле никогда не хотела этого делать. Однако ей было все равно, потому что это все равно того стоило – увидеть, как принцесса Фу Ань потеряет лицо.

Принцесса Фу Ань считала, что ее личный приход – это уже знак уважения Линь Чуцзю. Цуй Санъе также ожидал, что она не возьмет на себя инициативу извиниться. Поэтому он напомнил ей:

- Принцесса, ты ведь принесла подарок принцессе Сяо?

Пусть даже это была лишь формальность, было необходимо лично передать подарок получателю, как будто налить чаю.

При этих словах лицо принцессы Фу Ань тут же побледнело. Но она знала, что ей не следует выходить из себя на этот раз. Поэтому она изо всех сил заставила свои щеки растянуться в улыбке и сказала:

- Да, у меня есть подарок для моей имперской сестры, надеюсь, она его примет.

Договорив, она встала и взяла подарок у слуги, стоявшего рядом с ней. Затем она подошла к Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не позорила принцессу Фу Ань, но она и не отвечала, чтобы выразить ей свое уважение. Она только сидела, улыбаясь, и ждала, пока принцесса Фу Ань передаст ей подарок.

Паника и «Я сама напросилась»

Шаги принцессы Фу Ань были крайне тяжелыми. И с каждым шагом ее злость росла. В результате улыбка на ее лице исказилась.

Цуй Санье не смотрел на лицо принцессы Фу Ань. Он вел себя как ни в чем не бывало. Сяо Тяньяо тоже это не заботило. Они заставили ее это сделать. Так что это, в самом деле, было не важно. Единственной целью этого было то, чтобы принцесса Фу Ань склонила голову.

Наконец, принцесса Фу Ань, которая шла очень медленно, преодолела расстояние в несколько метров.

При виде Линь Чуцзю, сидящей перед ней, которая была одного возраста с ее дочерью, принцессе Фу Ань потребовалось много сил, чтобы подавить свой гнев и печаль, чтобы они могли уйти как можно быстрее.

Сделав глубокий вдох, принцесса Фу Ань попыталась улыбнуться и сунула подарок, который был в ее руках.

- Чу... цзю... Эти простые слова будто втиснули в рот принцессы Фу Ань.

- Имперская сестра... – ответила Линь Чуцзю принцессе Фу Ань с уважением, но это было больше похоже на пощечину.

Какая старшая сестра когда-либо извинялась перед снохой? Не говоря уже о том, что она была имперской принцессой!

Принцесса Фу Ань сделала глубокий вдох, чтобы сдержать раздражение. Она не раздавила в руках подарок, чтобы выразить уважение к Линь Чуцзю.

- Прежде я была к тебе неблагожелательна, но ты не... – принцесса Фу Ань выплевывала слова, так что ее речь была очень медленной.

Она не успела договорить, как Линь Чуцзю вдруг вскрикнула от боли:

- Ааах...

*Бах*

Принцесса Фу Ань была шокирована. Поэтому подарок упал из ее рук на пол. Нефрит, который был внутри, разбился. Но она не забыла отступить на несколько шагов назад:

- Ты...

Она не успела высказать свое обвинение, как Линь Чуцзю снова болезненно вскрикнула:

- Ах, моя голова, как у меня заболела голова!

- Линь Чуцзю... - Сяо Тяньяо был первым, кто отреагировал, и он чуть не встал с места.

Но в этот важный момент он опомнился и снова сел. Он быстро развернул свое инвалидное кресло и протиснулся рядом с принцессой Фу Ань. Когда он подъехал ближе к Линь Чуцзю, то сказал:

- Отойди с дороги!

Принцесса Фу Ань чуть не упала на пол, когда отступила на несколько шагов назад. К счастью, Цуй Санье быстро поддержал ее, так что она не упала.

- Что случилось? - Цуй Санье нахмурился.

Принцесса Фу Ань торопливо объяснила:

- Я ничего не сделала.

Она даже не притронулась к Линь Чуцзю.

- Я знаю, я видел, - Цуй Санье мягко похлопал принцессу Фу Ань по руке, чтобы успокоить ее.

Он знал, что принцесса Фу Ань не умна. Иначе, ее бы так легко не использовала принцесса Фучжоу Чжан. Со своей глупостью она сейчас не станет ничего предпринимать.

Он верил принцессе Фу Ань.

- Линь Чуцзю, что с тобой? - Сяо Тяньяо быстро проверил пульс Линь Чуцзю.

Сделав это, он понял, что ее пульс был ровным, и не было никакого отравления.

- Я... - голова Линь Чуцзю все еще раскалывалась от боли, как будто кто-то резал ей мозг, поэтому она не могла говорить.

Не было ни отравления, ни ран, но Линь Чуцзю не могла говорить. Сяо Тяньяо тут же яростно посмотрел на принцессу Фу Ань:

- Что произошло?

Взгляд Сяо Тяньяо был острым, как нож. Поэтому принцесса Фу Ань покачала головой и торопливо сказала:

- Я не знаю. Я ничего не сделала.

Она только подошла подать подарок, откуда же ей знать?

В этот момент Линь Чуцзю каким-то образом приспособилась к боли. Она схватила Сяо Тяньяо за руку и сказала:

- Нет, это не имеет отношения к принцессе...

Не то чтобы ей хотелось защищать принцессу Фу Ань, но она правда была не виновата.

Когда принцесса Фу Ань и Цуй Санье услышали ее слова, они вздохнули с облегчением.

Увидев, что Линь Чуцзю в состоянии говорить, Сяо Тяньяо снова спросил:

- Что с тобой?

Отчего она вдруг почувствовала боль?

- Это ничего. Я сама напросилась...

Лицо Линь Чуцзю было бледным, а на губах выступила кровь.

- Напросилась?

Разумеется, Сяо Тяньяо в это не поверил, но Линь Чуцзю не объясняла дальше, поэтому он только кивнул головой.

Это на самом деле было так. Еще давно Линь Чуцзю получила задание от медицинской системы вылечить Третьего Принца Сяо Цианя, но не принуждала ее лечить его тогда. Поэтому она уже забыла об этом. Но внезапно медицинская система наказала ее. Эта боль... второй раз ее не выдержать. Она не хотела снова это пережить.

Это слишком больно, черт возьми!

Боль Линь Чуцзю не отступала. Она судорожно дышала и крепко сжимала руку Сяо Тяньяо. На ее лбу выступил пот...

Сяо Тяньяо видел, что у Линь Чуцзю нет сил говорить, поэтому он не задавал вопросов. Вместо этого он тоже крепко держал ее за руку, надеясь облегчить боль.

Цуй Санье и принцесса Фу Ань тихо стояли в стороне и взволнованно смотрели на Линь Чуцзю. Хоть Линь Чуцзю и сказала, что это никак не связано с принцессой Фу Ань, они не могли просто уйти в такой момент.

Время проходило, но каждая секунда и каждая минута были тяжелыми для четырех людей, находившихся в комнате. Особенно для Линь Чуцзю. Если бы Сяо Тяньяо не держал ее за руку, она, наверное, побежала бы в угол и размозжила себе голову о стену.

Как же болит!

Спустя одну сгоревшую палочку ладана дыхание Линь Чуцзю, наконец-то, выровнялось. Но она была похожа на рыбу, которую вытащили из воды. Все ее тело было мокрым от пота, а изо рта шла кровь.

Наконец-то, все прошло!

Когда Линь Чуцзю сделала глубокий вдох, она осознала, что все еще держит руку Сяо Тяньяо. Она тут же отпустила ее:

- Я в порядке, спасибо.

Я его не поранила?

- Ты уверена?

Когда тепло на его руке исчезло, Сяо Тяньяо стало немного грустно.

- Да.

Линь Чуцзю слабо подняла руку и вытерла пот с лица. Затем она посмотрела на Цуй Санье и принцессу Фу Ань. Линь Чуцзю извинилась:

- Я прошу прощения, что напугала вас.

Разумеется, извинения Линь Чуцзю были адресованы исключительно Цуй Санье. Цуй Санье был очень вежлив и разговаривал, как настоящий джентльмен. Он был очень достойным дядюшкой средних лет. Линь Чуцзю была им очень впечатлена.

- Вы в порядке?

Принцессе Фу Ань не нравилась Линь Чуцзю чисто из-за ее ненависти к Сяо Тяньяо и из-за влияния принцессы Фучжоу Чжан. Но в тот момент, когда она увидела Линь Чуцзю такой слабой и несчастной, ее сердце смягчилось.

Ее дочь была примерно одного возраста с Линь Чуцзю.

- Просто старая болезнь.

Линь Чуцзю не объясняла больше ничего, но когда она произнесла эти слова, трое людей рядом с ней поняли, в чем дело.

Многим людям было известно, что Линь Чуцзю больна. Цуй Санье и принцесса Фу Ань тоже слышали эту сплетню. Даже императорский доктор Цинь говорил, что Линь Чуцзю больна. Так что, конечно, они не сомневались в ее словах. Но они не ожидали, что это так серьезно.

Цуй Санье был рассудительным человеком, поэтому он деловито сказал:

- Сяо ванъе, принцессе Сяо нездоровится, мы не будем дальше вас беспокоить и просто придем в другой день.

Разумеется, это была только формальность. С чего бы принцессе Фу Ань приходить извиняться второй раз?

- Идите и не торопитесь, я не стану вас провожать.

Сяо Тяньяо не выказал уважения принцессе Фу Ань, как если бы он был императором.

Что ж, он не склонялся даже перед императором, что уж говорить о принцессе Фу Ань?

Принцесса Фу Ань была несколько недовольна, но Цуй Санье сказал:

- Принц Сяо очень любезен. А теперь мы пойдем.

Не принимая во внимание, согласна принцесса Фу Ань или нет, Цуй Санье повел ее к выходу.

- Тяньяо в самом деле посмел унижать меня, – прошептала принцесса Фу Ань, но Цуй Санье сделал вид, что не слышал этого.

Обычным людям это было неизвестно, но влиятельные семьи, такие как они, ясно все понимают. Принц Сяо должен был стать самым молодым богом боевых искусств в четырех странах, если бы только император не навлек на него беду. Более того, император не только лишил его ног, но и забрал его власть над армией.

Но даже несмотря на то, что он был поставлен в такое тяжелое положение, Сяо Тяньяо не убил императора и принцессу Фу Ань. Как они могли еще ожидать, что он станет уважать их?

Страшный яд. Хочу пойти во дворец

Пока Линь Чуцзю страдала от наказания медицинской системы, Третий Принц Сяо Циань,, тоже страдал от ужасной боли.

Третий Принц Сяо Циань, как всегда выпил свое лекарство, но непонятно почему, спустя палочку ладана, его живот вдруг свело судорогой, и его стошнило кровью.

«Кто-нибудь, сюда, кто-нибудь сюда, скорее!» Дворцовая служанка испугалась и закричала. Она кричала и кричала, держа дрожавшее тело Сяо Цианя. «Доктор, доктор, Третьего Принца тошнит кровью!»

В следующий момент Третьего Принца Сяо Цияня вырвало бело-желтой жидкостью. Когда к ней присмотрелись повнимательнее, то увидели, что в ней было много маленьких червяков и насекомых. Однако они умерли вскоре после того, как оказались на воздухе и растаяли в бело-желтую жидкость. Так что больше их было не видно.

Третий Принц Сяо Циань стонал от боли. После того как он выплюнул эту жидкость, его больше не тошнило. Но носом все время шла кровь. Дворцовая служанка была совершенно перепугана.

К счастью пришел Божественный Доктор Мо, который жил на половине Третьего Принца Сяо Цианя.

«Что здесь происходит?» Когда Божественный Доктор Мо увидел пСяо Цианя, он тоже был шокирован. Он не обращал внимания на то, что он был испачкан, он сразу пощупал его и поставил ему диагноз.

Когда служанка увидела, что Божественный Доктор Мо проверяет состояние Третьего Принца Сяо Цияня, она деловито доложила: «Доктор Мо, пожалуйста, поторопитесь, Третьего Принца рвало кровью. Его также рвало большим количеством жидкости. Посмотрите, как он выглядит».

«Сильно кровотечение, атака ядовитым газом. Из-за чего это могло случиться?» Чем мрачнее становилось лицо Божественного Доктора Мо, тем хуже выглядел и Третий Принц Сяо Циань.

В этот момент Третий Принц Сяо Циань был в состоянии близком к коме. Его губы почернели, а лицо было синеватого цвета. Из ноздрей и ушей у него шла кровь.

Божественный Доктор Мо еще раз проверил пульс Сяо Цианя. Но его лицо стало еще мрачнее: «Отравленные черви и насекомые? Как их может быть так много? Чем ты кормила Третьего Принца?!»

Когда Божественный Доктор Мо в ярости зарычал на нее, дворцовая служанка испугалась и одеревенела. Она медленно покачала головой и сказала: «Ничем. Третий Принц ничего не ел. Он только принял свое лекарство».

«Невозможно. Если ты давала ему только лекарство, как в его теле может быть столько термитов?» – сказал Божественный Доктор Мо и достал золотую игру из аптечки: «Сними одежду Третьего Принца».

Прямо сейчас было неподходящее время разбираться в случившемся. Важно было спасти его!

«Да-да». На Сяо Циане была только одна накидка, поэтому, когда дворцовая служанка сняла с него одежду, бледное и худое тело Третьего Принца оказалось обнажено.

Божественный Доктор Мо, не моргнув глазом, установил все 72 иголки, которые были у него в руках, на теле Третьего Принца Сяо Цианя с быстротой молнии. Вскоре, цвет лица Сяо Цианя улучшился. Из его носа и ушей перестала течь кровь.

Божественному Доктору Мо некогда было вздохнуть. Но тут прибыли император и имперская наложница Чжоу, которые услышали новости. Они еще не вошли в комнату, а уже почувствовали кислый запах. Император и наложница Чжоу не обратили на это внимания и торопливо вошли внутрь.

«Циань, сын мой, как он?» – спросила имперская наложница Чжоу со слезами на глазах. Но ее элегантный образ и макияж даже не пострадали от этих слез.

«Моя возлюбленная имперская наложница, не беспокойся, Божественный Доктор Мо здесь». Император крепко сжал руку наложницы Чжоу. Наложница Чжоу слабо оперлась о руку императора и сказала: «Почему мой сын терпит так много мучений?»

Когда они вошли, первым, что они увидели, была грязная жидкость и кровь на полу. Ноги наложницы Чжоу подкосились. «Как это могло случиться? Почему моего сына рвет кровью?»

Император посмотрел на Сяо Цияня и увидел, что лицо его сына синеватое, а губы черные. Его сердце чуть не выскочило из груди. «Доктор Мо, что здесь происходит? Разве вы не говорили, что моему сыну становится лучше? Как получилось, что он в таком состоянии?»

«Третьего Принца отравили ядом из насекомых», – немного устало сказал Божественный Доктор Мо, которые только что закончил лечение акупунктурой.

«Ядом из насекомых? Как моего сына могли внезапно отравить?» Император нахмурился, не веря своим ушам. Имперская наложница Чжоу побледнела и спросила дрожащим голосом: «Яд из насекомых? Как такое возможно? Разве на такое способны не одни только люди Мяо? Как это вещество могло попасть во дворец?»

«Ваш слуга этого не знает». У Доктора Мо тоже болела голова, так что он просто добавил: «Дворцовая служанка сказала, что Третий Принц принимал только лекарства, но это случилось. Император, пожалуйста, проверьте оставшиеся лекарства».

Император не сразу согласился, он сказал: «И как мой сын чувствует себя сейчас?»

Разобраться в проблеме было важно, но еще важнее было для него спасти жизнь его сына.

«Я использовал золотую иглу, чтобы стабилизировать состояние Третьего Принца. Это только временная мера. Необходимо знать, какой яд был применен, чтобы найти лекарство». Божественный Доктор Мо был изнурен, но он должен был продолжать лечение.

Если он не сможет вылечить Третьего Принца, пострадает не только он, но и его дочь.

Вспомнив, что его дочь стала женщиной императора, Божественный Доктор мо почувствовал сожаление. Он жалел, что вошел во дворец. Он должен был остаться в поместье Сяо.

Когда император услышал слова Божественного Доктора Мо, он тут же сказал: «Кто-нибудь, идите и принесите остатки сегодняшнего лекарства». Остатки лекарства Третьего Принца Сяо Цианя хранились в тайне из страха случайного проишествия.

Дворцовая служанка тут же принесла чашу с остатками лекарств и отходов. Божественный Доктор мо скачала опознал каждое, а затем попробовал…

Император и имперская наложница Чжоу смотрели на него в тревоге. Спустя некоторое время, они увидели, как Божественный Доктор Мо покачал головой: «Проблема не здесь». Количество ингредиентов было в точности таким же, как в его рецепте.

Император и наложница Чжоу были разочарованы, но Доктор Мо добавил: «Император, позвольте мне проверить и другие отходы».

«Ступайте!»

Принц Сяо Циань принимал столько лекарств каждый день, что было невозможно приносить их по одному. Так что Доктору Мо оставалось только пойти самому. Император и наложница Чжоу остались в комнате присматривать за Сяо Цианем.

Дворцовая служанка знала, что она не может помочь Третьему Принцу. Поэтому, после того как все немного успокоилось, она сразу помыла руки и ноги Третьего принца, и пол комнаты. Затем она зажгла палочку ладана, чтобы в комнате стала лучше пахнуть.

Теперь Третий Принц был чистым, но его лицо все равно было зеленоватым. Его почерневшие губы тоже не изменились.

«Циань, мой бедный мальчик». Имперская наложница Чжоу села на край кровати и заплакала.

Император подошел к наложнице Чжоу и взял ее за руку: «Ничего плохого не случится с Цианем, Божественный Доктор Мо здесь».

«Ммм», – тихо отозвалась имперская наложница Чжоу, но в глубине души она на самом деле фыркнула.

Раньше она верила, что Божественный Доктор Мо сможет вылечить ее сына, но теперь было трудно это утверждать. Его дочь теперь стала женщиной императора, так кто мог знать, что Божественный Доктор Мо не убьет ее сына ради своей дочери.

Как всем было известно Сяо Циань был самым любимым сыном императора. Если Сяо Циань умрет, а дочь Доктора Мо забеременеет, кто может поручиться, что император не станет ценить своего новорожденного сына?

К тому же, Божественный Доктор Мо был талантливым врачом. Если император простит его дочь и даст ей шанс, имперская наложница Чжоу была уверена, что Мо Юэр сможет зачать ребенка максимально быстро. Кто тогда во дворце сможет навредить Мо Юэр?

Имперская наложница Чжоу полагала, что это заговор!

*

Из-за болезни Третьего Принца Сяо Цианя дворец был перевернут вверх дном. Однако и в поместье Сяо из-за этого творился хаос.

Даже наказав Линь Чуцзю, медицинская система все равно постоянно напоминала ей, чтобы она вылечила принца Сяо Цианя как можно скорее. Иначе он умрет. И она получит еще одно наказание.

О Третьем Принце Сяо Циане были записи в медицинской системе, так что несмотря на то, что он был очень далеко, медицинская система могла получать сигналы о его состоянии. Она только не могла поставить точный диагноз. Она могла установить только крайнюю потребность Сяо Цианя в лечении.

После наказания Линь Чуцзю очень боялась медицинской системы. Но Третий Принц был во дворце. Линь Чуцзю придется идти во дворец, чтобы вылечить его, но…

Как только она открыла рот, Сяо Тяньяо ей отказал!

Знаете, как говорить. Слишком рано

«Нет!» – Сяо Тяньяо твердо отказал, потому что он совсем не хотел пускать ее.

Линь Чуцзю что, шутит? Во дворце сейчас творится хаос. Если Линь Чуцзю пойдет во дворец, разве ситуация не станет еще проблемнее?

«Я иду туда не развлекаться, у меня есть дело». Хотя Линь Чуцзю на самом деле не знала, чего от нее хочет медицинская система, она должна войти во дворец любой ценой. В конце концов, если Сяо Циань умрет, медицинская система определенно будет винить ее и накажет ее.

Сяо Тяньяо не хотел об этом говорить: «Нет, ни за что».

Из-за повторяющегося отказа Сяо Тяньяо гнев Линь Чуцзю выплеснулся: «А если я все равно пойду?» Если Сяо Циань умрет, медицинская система накажет ее. Человек может умереть, но она не хотела закончить так печально. Поэтому ради своего же блага она должна пойти во дворец и попробовать спасти Сяо Цианя.

Сяо Тяньяо посмотрел в глаза Линь Чуцзю. Он не задавал ей вопросов. Он только сказал презрительно: «Ты можешь попытаться. Попробуй и увидишь, сможешь ли ты покинуть поместье Сяо без моего приказа». Если он не даст распоряжения, Линь Чуцзю никуда не пойдет.

«Вы обещали, что я смогу спокойно входить и выходить из поместья Сяо!» Как этот человек может так легко забывать свои же слова?

«Но я никогда не говорил, что ты можешь свободно входить во дворец». Если бы это был обычный день, ему не было бы до этого дела. Но во дворце был хаос. Как он мог позволить ей пойти?

«Я выйду из поместья Сяо, но где же моя свобода? Я могу вам гарантировать, я не причиню вреда поместью Сяо. Я только войду во дворец», – продолжала Линь Чуцзю увещевать Сяо Тяньяо. Но он все равно не позволял ей идти: «Ты останешься здесь, дома. Ты можешь пойти во дворец, если хочешь, но не сейчас»!

Когда он закончил, как бы Линь Чуцзю ни топала ногами от злости, Сяо Тяньяо лишь повелел своей страже следить за ней и не выпускать ее наружу. Затем он развернул свою коляску и выехал из комнаты.

Но прежде чем уехать, он намеренно добавил: «Если возникнет необходимость, можете применять особые меты. Я вас не накажу», – сказал он охранникам. Но это было скорее предупреждение Линь Чуцзю. Линь Чуцкю взорвалась яростью: «Сяо Тяньяо, ты в самом деле умеешь разговаривать!» Ты ублюдок!

Если ее накажет медицинская система, она заставит Сяо Тяньяо почувствовать ту же боль, что почувствовала она. Она расчленит его скальпелем.

«Ты больше не будешь лицемерничать? Теперь ты будешь называть меня по имени?» – прозвучал в воздухе голос Сяо Тяньяо, но никто его не услышал.

«Ублюдок!» – яростно выругалась Линь Чуцзю, но у нее все равно не было выхода. Глядя на дверь, у которой стояли охранники, Линь Чуцзю понимала, что у нее нет шанса сбежать. Поэтому она просто села на стул.

«Что мне теперь делать?» – спросила себя Линь Чуцзю, но ее мозг не предоставил ей ответа. «Какая досада! Что за бесполезная система!» – Линь Чуцзю хлопнула ладонью по столу.

В этот самый момент медицинская система по-прежнему постоянно напоминала ей, чтобы она вылечила Сяо Цианя как можно скорее.

«Если за мной не придут люди из дворца, у меня не будет способа туда попасть. Как я буду его лесить?» У Линь Чуцзю болела голова, поэтому она ходила взад-вперед, но все равно не могла придумать решение.

«В любом случае, мне нужно пойти в свою комнату и подготовиться». Когда дело доходит до экстренных случаев, Линь Чуцзю всегда делает все возможное.

Линь Чуцзю встала и пошла к двери. Но дорогу ей загородил охранник: «Ванфэй, ванъе приказал вам не выходить».

Линь Чуцзю оттолкнула руку охранника и сказала: «Я не выхожу из поместья Сяо, я возвращаюсь в свою комнату, я что, уже и этого не могу сделать?»

Охранник торопливо отступил на шаг назад и склонил голову: «Ванфэй, ваш слуга проводит вас».

Двое охранников были всего лишь на расстоянии вытянутой руки от Линь Чуцзю. Поэтому, даже если бы Линь Чуцзю побежала от них быстро, они все равно бы ее поймали.

Люди под началом Сяо Тяньяо такие же безжалостные, как и он.

Сяо Тяньяо был очень озадачен. Зачем Линь Чуцзю хотела пойти во дворец? Поэтому он тут же призвал Ан Вэя, чтобы спросить, что случилось, когда Линь Чуцзю посещала дворец в прошлый раз.

Все было нормально. Единственным необычным происшествием было то, что Линь Чуцзю вызвалась осмотреть ноги Сяо Цианя.

«До этого она еще общалась с Третьим Принцем?» – нахмурившись, спросил Сяо Тяньяо.

Ан Вэй давно проверил прошлое Линь Чуцзю, так что он мог дать ответ немедленно: «Нет».

Если нет, почему же она вызвалась осмотреть его ноги? А в этот раз она хотела пойти во дворец в отчаянии, когда Сяо Цианю стало плохо? Было ли это просто совпадением?

Сяо Тяньяо в это не верил, но некоторые вещи лучше не проверять. Он поднял руку и велел Ан Вэю удалиться. Затем он постучал пальцами по столу. Стук то становился тише, то громче, так что никто не мог догадаться, о чем он думал.

«Ванъе…» – раздался за дверью голос Лю Бая, и он ворвался внутрь. Его мокрый от пота лоб и волосы выглядели крайне странно. «Случилось кое-что важное!»

Сяо Тяньяо не поднял глаз, лишь спросил: «Что такое?»

«Зерно, которое мы отправили в Северную Территорию и лекарства, которые мы послали на фронт, были украдены», – поспешно сказал Лю Бай виноватым тоном. Все эти вещи были под его ответственностью, и они все были утеряны.

Сяо Тяньо потратил много людских ресурсов и средств, чтобы достать то зерно и лекарства. Было почти невозможно достать такое количество. А без этого зерна и лекарств солдаты на фронте наверняка погибнут от голода или ран. Однако Сяо Тяньяо лишь спросил без следа беспокойства в голосе: «Кто это сделал?» Имперская стража не сделала бы этого снова.

«Некоторые люди из секты, что обокрала нас, имеют отношение к Божественному Доктору Мо».

Он был тем, кто нашел Божественного Доктора Мо. Он был также человеком, который свел Божественного Доктора Мо и Мо Юр с Сяо Тяньяо. Потому что он никогда не думал, что эти люди нанесут Сяо Тяньяо удар в спину.

«Божественный Доктор Мо? Он поистине решительный человек. Если он это сделал, император определенно приглядит за Мо Юэр и она получит власть». Сяо Тяньяо понял ситуацию в мгновение ока.

Доктор Мо все делал ради своей дочери. Он сделал шаг в пользу императора. В результате император станет его уважать и не будет плохо обращаться с его дочерью.

«Что нам делать теперь?» – шепотом спросил Лю Бай у Сяо Тяньяо.

За сектами наблюдал императорский двор, но они не обязательно были в его юрисдикции. Императорский двор обычно не имел дел с такого рода людьми. И этим людям давно мешала слава Сяо Тяньяо. Они никогда не решались пойти против него. Но теперь…

Божественный Доктор Мо находился в столице. Как знаменитый врач, он мог доказать, что ноги Сяо Тяньяо полностью бесполезны. И его поддерживал император. Так разве кучка воров станет по-прежнему опасаться Сяо Тяньяо.

Видя, что Сяо Тяньяо долго не заговаривает, Лю Бай высказал свое мнение:

«Если такое дело, почему бы нам не использовать Дьявольский Дворец? Это даст нам шанс показать, что у нас есть с ними связи». Дьявольский Дворец был необычным дворцом. Множество зловещих людей сосуществовали там. Если они используют их, императорский двор не обратит внимания.

«Нет». Сяо Тяньяо перестал барабанить пальцами по столу. Затем он встал и сделал два шага вперед: «Распространите новости, что мои ноги теперь здоровы».

Сяо Тяньяо, который теперь мог ходить был достаточно большой угрозой для всех. Когда новости распространяться, та кучка воров, безусловно, отступит и бросит Доктора Мо.

Вот только…

«Стоит ли? Не слишком ли рано?» Изначально Сяо Тяньяо планировал вступить в войну с больными ногами, а когда он попадет на поле боя, обнаружить, что его ноги теперь здоровы.

В конце концов, Сяо Тяньяо с искалеченными ногами мог гораздо легче заткнуть рот императору…

Уничтожение Павильона Тяньцан. Кулак

Открывать это было слишком рано, но…

«Это срочно, сделайте это в соответствии с моим приказом», – Сяо Тяньяо на самом деле не хотелось раскрываться в такой момент, но эти люди вынуждали его это сделать. Эти враги в темноте, несомненно, тоже сделают ход, если подумать, они уже потянули тигра за клыки. И если случайным образом эти враги в темноте вступят в сговор, дела станут еще неприятнее.

Спугнуть эти секты не входило в юрисдикцию императорского двора и тех, кто втайне строил против него планы. Для них не могло быть больше угрозы, чем то, что он, Сяо Тяньяо теперь может передвигаться на своих ногах.

Когда Лю Бай услышал слова Сяо Тяньяо, он понял, что время выбрано неверно, но что при этом выбора не было.

Все знали, что войска Сяо Тяньяо отобраны у него императором. Поэтому, даже если он распространит новости, никто им не поверит. И на них могут даже напасть.

Люди без страха невежественны!

Сяо Тяньяо хотел распространить новости с максимальной скоростью. Так что лучшим решением было пойти к Павильону Тяньцан.

Когда Лю Бай нашел толстого Восточного Посланника Павильона Тяньцан, он сказал только одно предложение: «Наш принц хочет увидеть особого посланника, пожалуйста…»

Павильон Тяньцан был хорошо информированной организацией. Поэтому, разумеется, они знали, что Сяо Тяньяо разбила группка безымянных молодых людей из секты. Увидев, что они пришли прямо к их дверям, толстый посланник подумал, что Сяо Тяньяо хочет купить информацию. Поэтому он моментально последовал за Лю Баем, но…

Когда он увидел Сяо Тяньяо, стоявшего спиной к нему, он перепугался до смерти.

«Сяо… Сяо Ванъе?» Эта спина и фигура были ему знакомы, но…

Разве Божественный Доктор Мо не сказал, что не смог вылечить его ноги.

Почему же тогда Сяо Тяньяо стоит перед ним?

Может быть он ослеп? Или его разыгрывают?

Толстый посланник почувствовал, что все плохо. Поэтому он не мог дождаться момента, чтобы повернуться и убежать…

Сяо Тяньяо повернулся, и его губы сложились в саркастическую улыбку: «Давно не виделись, особый посланник Востока. Как вы поживаете?»

Толстый посланник вздрогнул и сказал: «О, я уже так давно не видел принца Сяо. Принц Сяо совсем не изменился». У толстого посланника дрожали ноги. Он очень хотел повернуться и убежать, но знал, что это ему не удастся.

Он не соперник Сяо Тяньяо!

Проклятье, прежде чем Сяо Тяньяо пришел посетить его, он должен был привести в Павильон Тяньцан всех богов боевых искусств.

«Особый посланник, должно быть, слеп, я в очень плохом настроении. Как же я мог не измениться?»

Когда Сяо Тяньяо сделал шаг вперед, толстый посланник сделал шаг назад и сказал: «Сяо Ванъе в плохом настроении? Что-то случилось?»

Он правда не хотел этого делать. Божественный Доктор Мо убедил его, что Сяо Тяньяо калека, поэтому он и продал ему маршрут зерна и лекарств.

Его обманули, ах!

Если бы он знал, что это случится, разве стал бы он так поступать?

«Я на самом деле хотел просить особого посланника о помощи», – грубо сказал Сяо Тяньяо. Но, когда посланник услышал эти слова, он любезно улыбнулся: «Принц Сяо, пожалуйста, скажите нам, если мы сможем, мы поможем вам без колебаний». Если Сяо Тяньяо сочтет его полезным, он будет в безопасности. Но…

Голос Сяо Тяньяо изменился: «Но прежде чем мы обсудим это дело, я хочу знать, продавали ли вы информацию на меня?»

Ему все еще не убежать?

Толстый посланник тут же разрыдался и сказал горестным тоном: «Принц Сяо, я… дело нашего Павильона Тяньцан в том, чтобы продавать информацию».

«Да, но мне помнится, что я предупреждал вас не продавать мою информацию, иначе я уничтожу Павильон Тяньцан!» Сяо Тяньяо сделал еще один шаг вперед, но на этот раз толстый посланник не шевельнулся. Его лицо побледнело и обильно покрылось потом: «Принц Сяо, позвольте мне кое-что прояснить… Я не продавал новостей о вас. Но что же о других новостях, которые люди хотели у нас купить, что ж, естественно, мы продали информацию. Нам в Павильоне Тяньцан тоже нужно есть».

Толстый посланник изо всех сих пытался объяснить, но Сяо Тяньяо, похоже не трудился его слушать. Потому что в следующий момент он указал пальцем в направлении северо-запада и сказал: «Вам известно, что находится там?»

Толстый посланник действительно хотел разрыдаться. Разве не их Павильон Тяньцан находится там?

«Сяо Ванъе, не будьте так импульсивны». Мой Павильон Тяньцан находится там.

«Я слишком осторожен, чтобы оставить лазейку открытой. Скажите мне, кто сказал, что мои ноги больны и не могут быть вылечены? Кто вам это сказал?»

Сяо Тяньяо поднял ногу и пнул толстого посланника

«Ааах…» – толстый посланник вскрикнул от боли. Он пролетел дюжину метров и тяжело упал на землю. Даже спустя долгое время он все еще не мог подняться, поэтому он просто стер кровь с лица и сказал: «Сяо… Сяо Ванъе, не заходите слишком далеко, наш Павильон Тяньцан…»

*Бум*

Слова толстого посланника оборвались, когда он вдруг услышал громкий шум, раздавшийся на северо-западе. А вскоре после этого пыльный туман поднялся от здания.

«Вы… вы… вы разрушили наш Павильон Тяньцан?» У посланника появилось дурное предчувствие.

Кто-то в самом деле посмел разрушить Павильон Тяньцан? О, боже, прошу тебя, позволь мне умереть: я не могу показаться на глаза людям.

Четыре Павильона Тяньцан в четырех странах стояли уже сто лет. Но этот Павильон Тяньцан на востоке, который был в его руках, взорвался?

Сегодняшнее событие, несомненно, войдет в историю Павильона Тяньцан, но это будет позорная страница.

«Я всегда держу свое слово». Сяо Тяньяо стоял на ветру, и его одежды красиво танцевали в воздухе. Однако толстый посланник не мог насладиться зрелищем. Он был зол. Он хотел убить этого человека. «Ты уничтожил Павильон Тяньцан. Павильон Тяньцан этого тебе не простит».

«Ты думешь, я боюсь?» – от холодной атмосферы, распространяемой Сяо Тяньяо, посланник задыхался и дрожал. Однако Сяо Тяньяо проигнорировал его, он просто повернул каменный стул и сказал: «Особый посланник, пожалуйста, садитесь. Теперь, когда с этим делом покончено, давайте поговорим о новых делах».

Сяо Тяньяо казался равнодушным, будто не он был человеком, взорвавшим Павильон Тяньцан. Видя это, толстый советник не мог не засмеяться. «Ты разрушил Павильон Тяньцан, но все еще хочешь иметь дела со мной?» Меня так легко унижать?

«Разве дело Павильона Тяньцан не продавать информацию? Почему же вы не хотите вести дела со мной?» –

спросил Сяо Тяньяо спокойно, но у посланника холодок пробежал по спине. Он был почти уверена, что, если он не согласится, Сяо Тяньяо уничтожит оставшиеся три Павильона Тяньцан. Ситуация вышла из-под его контроля, поэтому он мог лишь терпеть.

Посланник сделал несколько глубоких вдохов и подавил гнев в своем сердце. Затем он сел в кресло напротив Сяо Тяньяо. «О каком деле говорит ванъе?»

«Давайте поговорим о людях, которые украли мои вещи и ранили моих людей». Кто-то осмелился поднять на него кулак, значит, он тоже должен действовать кулаком. Если он не нанесет ответный удар, эти люди будут думать, что он лишь картонный тигр. Разрушение Павильона Тяньцан было только началом. Они посмели ударить его по лицу, значит, они должны быть готовы заплатить своей кровью.

Губы посланник дернулись. Разумеется, он знал, что Сяо Тяньяо планировал сделать.

Он невольно пожалел этих несчастных. Кто мог подумать, что Божественный Доктор Мо пошлет их на смерть? Однако, узнав, что не один он пострадает, он был готов захлопать в ладоши.

Толстый посланник просто ответил: «Принц Сяо, пожалуйста, дайте мне бумаги и кисточку с чернилами».

Как только он проронил эти слова, кто-то тут же положил бумагу и кисточку перед ним. Это было проделано с такой скоростью, что посланник не мог не поразиться.

Сколько же мудрецов работают под началом Сяо Тяньяо?

Может быть, они слишком недооценивали его?

Убить. Далек от ожиданий

Толстый посланник Павильона Тяньцан не боялся Сяо Тяньяо, но он не решался обидеть его. По крайней мере, не сейчас, когда он был один.

Записав имена грабителей одно за другим, посланник передал бумагу Сяо Тяньяо: «Принц Сяо, вы знаете, что нас просто заставил Божественный Доктор Мо. Мы бы не решились провоцировать ванъе, если бы не он».

В конце концов, толстому посланнику не хотелось одному отвечать за последствия. Он попал в неприятности из-за Божественного Доктора Мо. Особенно пострадал его Павильон Тяньцан, который убили легко, будто цыпленка!

«Спасибо, что напомнили мне. Я видел искренность Павильона Тяньцан в делах со мной. Прошедшее событие теперь забыто. Если Павильон Тяньцан продолжит вести себя таким образом, я всегда буду обращаться к вам за услугами». Его не заботило то, что Павильон Тяньцан доставляет ему неприятности, в конце концов, он их не боялся.

Толстый посланник понял значение слов Сяо Тяньяо, поэтому он лишь улыбнулся.

Получив то, что он хотел, Сяо Тяньяо долее не задерживался. Он повернулся и пошел прочь.

Толстый посланник повернул голову и смотрел на уверенные и спокойные удаляющиеся шаги Сяо Тяньяо. Он не мог не проклинать Божественного Доктора Мо при виде этого!

*

Сяо Тяньяо швырнул лист Су Ча, не взглянув на него: «Возьми его и отдай Цзин Чи. Скажи ему, что это в уплату долга».

Цзин Чи взялся за задание убить Чжоу Сы, поэтому он дал ему деньги. Но в результате Чжоу Сы пал от рук Лорда Демона. Цзин Чи хотел вернуть деньги Сяо Тяньяо, но тот отказался.

Если он взял деньги, он должен сделать что-то для него. Нет нужды все усложнять. Но даже, если бы он хотел избежать этого, он мог бы это сделать только в мечтах.

«Шестнадцать человек, Цзин Чи не понесет убытка из-за этого». Су Ча посмотрел на сложенный лист бумаги.

Хотя число было довольно большим, эти цели не были такими сложными, как Чжоу Сы.

Сяо Тяньяо прошел в свой кабинет. За столом было большое кресло. Сяо Тяньяо подошел близко к нему и сел. «Идите и верните свои вещи. А потом скажите Цзин Чи убить этих грабителей». Они решились украсть его вещи, значит, они должны заплатить за это своей жизнью.

Цзин Чи получил задание не только убить главу секты, но и всех членов. Лю Бай сказал: «Я понял».

«Су Ча, продолжай следить за делами во дворце, нашепчи немножко на уши имперской наложнице Чжоу, заставь ее полностью отстранить Божественного Доктора Мо». На этот раз он хотел полностью уничтожить Божественного Доктора Мо!

«Понимаю, я знаю, что делать». Этот заговор мог воплотить в жизнь только Су Ча.

*

Новости о том, что Сяо Тяньяо теперь может ходить, первым делом достигли ушей императора. Вместе с этими новостями пришли новости о разрушении Павильона Тяньцан.

Император разозлился так сильно, что на время забыл о состоянии Третьего Принца Сяо Цианя. Он напрямую спросил Божественного Доктора Мо: «Разве вы не говорили, что ноги Принца Сяо совершенно уничтожены и не могут быть вылечены? Что происходит? А?»

*Бам*

В ярости император стукнул ладонью по столу, и пресс для бумаги подлетел и несколько раз подскочил, прежде чем замереть на полу.

Божественный Доктор Мо был шокирован, но также и полон сомнений: «Император, вы сказали, что ноги ванъе излечились?» Невозможно!

Император фыркнул: «Павильон Тяньцан был уничтожен им. Люди в Павильоне полностью заткнулись. Если бы его ноги не излечились, думаешь, Павильон Тяньцан бы его боялся?»

«Это… это невозможно. Ноги Сяо Ванъе были безнадежны и не поддавались лечению. Я использовал душу дракона, чтобы вылечить ноги Принца Сяо, но меня прервали на полпути. Ноги Сяо Ванъе не были вылечены, а пострадали еще больше».

Божественный Доктор Мо повторил те же слова, что и раньше. Из-за этих слов император был убежден, что ноги Сяо Тяньяо были безнадежны. Павильон Тяньцан тоже полагал, что ноги Сяо Тяньяо останутся больными навеки.

Но теперь…

«Факты теперь перед вами, но вы все равно отказываетесь верить». Хоть император и не видел этого своими собственными глазами, он знал, что Павильон Тяньцан не осмелился бы врать относительно этого дела.

Взгляд Божественного Доктора Мо замер, и он пробормотал себе под нос: «Ноги Сяо Ванъе вылечены? Кто же вылечил его ноги?»

В этом была разница между врачом и политиком. Императора волновало только состояние ног Сяо Тяньяо в результате. Но ему было важнее знать, кто вылечил их.

«Помимо докторов в Центральной Империи, никто в четырех странах не владеет медициной лучше, чем я. Тогда кто же вылечил его?» Божественный Доктор Мо тщательно обдумывал проблему, но не мог придумать вероятной кандидатуры.

Он знал гениального доктора, но тот человек… был уже убит им. Но даже если бы тот человек выжил, он был уверен, что он больше не мог лечить.

Когда император услышал слова Божественного Доктора Мо, он холодно сказал: «Я тоже хочу знать, кто же, в итоге, вылечил ноги Принца Сяо».

Когда Мо Юэр стала его женщиной, у него были некоторые сомнения насчет Божественного Доктора Мо. Он подозревал, что Божественный Доктор Мо и Мо Юэр были подосланы Сяо Тяньяо. Слова Божественного Доктора Мо о том, что ноги Сяо Тяньяо были безнадежны, являлись лишь дымовой завесой перед его глазами.

Божественный Доктор Мо знал, что император не доволен, поэтому он потихоньку вздохнул и сказал: «Император, ваш слуга осмелится спросить, за это время не призывал ли Сяо Ванъе незнакомцев в поместье Сяо?»

«Если бы они были, я бы знал, кто вылечил его ноги». Так как никто не приходил, император был еще более зол. Он подозревал, что Божественный Доктор Мо действительно обманывал его.

«Никто не приходил в поместье Сяо?» Глаза Доктора Мо расширились и он покачал головой, не веря своим ушам: «Не думаю, что это возсможною Хотя она тоже изучала медицину, я не думаю, что она была способна вылечить ноги Принца Сяо».

«Кто это она?» Император отказывался отмахиваться от любых возможных сведений в такое время.

В этот момент Божественный Доктор Мо надеялся лишь доказать свою невиновность. Он не хотел на самом деле продавать талант Линь Чуцзю. «Это принцесса Сяо, она изучала медицину. Она была также и человеком, прервавшим мое лечение и спасшим принцу Сяо жизнь».

Когда предыдущий инцидент был упомянут Божественным Доктором Мо, император хорошо его вспомнил. В конце концов, он делал это в темноте. Император не хотел, чтобы другие люди знали, что он делает, поэтому он не спрашивал напрямую об этом.

Для Доктора Мо это был инцидент, запятнавший его имя как врача. Он не хотел упоминать о нем по мере возможности. Но, чтобы стереть подозрения императора, он упомянул кое-что из него.

Император не хотел сам об этом заговаривать, поэтому он просто сказал: «Повторите в точности, что произошло тогда».

Он знал, что его план в тот раз провалился. Если бы он удался, этой дилеммы, через которую он сейчас проходил, вообще не возникло бы. Он не беспокоился бы об ответном ударе Сяо Тяньяо. У него не было бы никаких тревог.

В этот момент Божественный Доктор Мо отказывался полностью терять лицо. Он рассказал только часть происшедшего, о том, как Линь Чуцзю отчаянно пыталась столкнуть ванну, о том, как она нашла улики и доказала свою невиновность.

Рассказывая об этом, Доктор Мо приукрасил образ Линь Чуцзю и опозорил Мо Юэр. Мо Юэр теперь была дворцовой наложницей. Наложница со знанием медицины всегда будет под подозрением у императора. Поэтому Божественный Доктор Мо сообщил, что у его дочери знаний медицины не намного больше, чем у Сяо Тяньяо.

«Значит, вы хотите сказать, что принцесса Сяо так хорошо владеет медициной?» Лицо императора исказилось.

Это он повелел сделать Линь Чуцзю женой Сяо Тяньяо. Потому что он думал, что она бесполезная женщина. Но оказалось, что она стала спасительницей Сяо Тяньяо. Не говоря уже о том, что она вылечила его ноги. Этот результат был очень далек от его ожиданий, поэтому он чувствовал себя очень плохо.

Вышел из Дворца. Сяо Циань умирает

Хотя Божественный Доктор Мо был стар и многое повидал, он был не сведущ в политике. Он не понимал, как работает мозг императора. Поэтому, когда он услышал вопрос императора, он не долго думал над ответом: «Медицинские навыки принцессы Сяо действительно необычайны. Она может делать принцу Сяо лечение точками акупунктуры. Точки акупунктуры очень сложная вещь, я показал их принцессе Сяо всего лишь раз, но она смогла хорошо запомнить их».

«В самом деле?» Настроение императора сильно ухудшилось.

Похоже, он в самом деле помог Сяо Тяньяо. Без этой женитьбы ноги Сяо Тяньяо до сих пор остались бы больными.

Доктор Мо до сих пор не заметил странного поведения императора. Поэтому, когда он вспомнил кое-что из прошлого он с любопытством спросил: «Император, я немного не понимаю. Принцесса Сяо очень сведуща. Как вышло, что у нее в теле хронический яд? Почему принц Сяо решил, чтобы я лечил его ноги, а не она?»

Император понимал мысли Сяо Тяньяо: «Потому что Сяо ванъе не верит в ее мастерство. И в те времена она была… очень молода». Другими словами, кто поверит доктору, у которого в теле хронический яд? Даже он поверил бы Божественному Доктору Мо, который был знаменит.

Похоже, что Сяо Тяньяо был в совершенном отчаянии, поэтому он позволил Линь Чуцзю лечить свои ноги. Но в результате, он выиграл джекпот!

«Я понимаю». Когда речь зашла о делах семьи Линь, Божественный Доктор Мо потерял интерес.

Император был очень расстроен, он хотел, чтобы Божественный Доктор Мо поскорее ушел. Но внезапно он вспомнил о мести Сяо Тяньяо, поэтому он напомнил ему: «Глаза принца Сяо очень остры. Он наверняка узнал, что Павильон Тяньцан продал маршрут его зерна и лекарств. Поэтому их и украли. Поэтому он сразу уничтожил Павильон Тяньцан. С его характером, он ни за что не простит тем людям, что украли его вещи. Вам следует отправить им послание заранее, если вы не хотите, чтобы Принц Сяо настиг их».

Муравьи могут убить слона. Хоть они были и маленькими людьми, временами они были полезны. Поэтому император был не против немного помочь тем грабителям.

Выражение лица Божественного Доктора Мо сильно переменилось. «Я понял, благдарю за напоминание, император». Поклонившись, Божественный Доктор Мо торопливо вышел вон.

Изначально, так как Сяо Тяньяо был калекой, у него были с ним некоторые связи. Но его навыки в медицине были не так хороши, как утверждали люди, так что…

Ноги Сяо Тяньяо пришли в безнадежное состояние не так давно. И благодаря своей репутации в некоторых сектах, он собрал молодых людей, которые обокрали Сяо Тяньяо.

Причиной, по которой эти люди ограбили Сяо Тяньяо, было не только то, что они хотели заслужить его милость, но и то, что они поверили его словам о том, что ноги Сяо Тяньяо невозможно вылечить.

Но теперь Сяо Тяньяо не только вылечил свои ноги, но и собирался мстить. Это происшествие не только нанесло сильный удар по его репутации, но и сделало его причиной смерти других. Если он не разберется с этим, он не только потеряет свою славу, но и лишится связей с сектами.

Божественный Доктор Мо торопливо вышел из дворца. Но по дороге он встретил маленького евнуха, который спешил к нему. С досадой он отбросил маленького евнуха прочь: «Уйди с дороги!»

Чтобы выказать уважение к Божественному Доктору Мо, император позволил ему свободно входить во дворец и покидать его. Божественный Доктор Мо знал свое место и понимал ситуацию, поэтому он никогда не гулял по дворцу и не покидал его.

Но на этот раз все было иначе, поэтому у него не было иного выбора, кроме как покинуть дворец и убежать в спешке.

Божественный Доктор Мо торопливо вышел за дворцовые ворота, дворцовая стража преградила ему путь. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вынуть жетон, который император дал ему. «Я выйду отсюда».

Когда стражники увидели и проверили жетон, они более не задерживали Божественного Доктора Мо.

По стечению обстоятельств, Божественный Доктор Мо ушел из дворца недавно, когда маленький евнух из двора Третьего Принца стал искать его. Маленький евнух запыхался, но, когда он увидел дворцовую стражу, он тут же спросил: «Вы видели Божественного Доктора Мо? Где он?» Он не видел Божественного Доктора Мо во дворце.

Кто-то сказал ему, что Божественный Доктор Мо шел к дворцовым воротам. Поэтому он поскорей погнался за ним.

«Божественный Доктор Мо? Тот седоволосый старик с длинной белой бородой?» Личность Божественного Доктора Мо была особенной во дворце. Поэтому дворцовые стражники вспомнили кое-какие его приметы.

Маленький евнух быстро кивнул головой и сказал: «Да-да, это Божественный Доктор Мо. Вы его видели?»

«Он вышел из дворца около четверти часа назад. Он был очень встревожен, и казалось, спешил. Боюсь, ты не сможешь догнать его», – мягко ответили стражники маленькому евнуху. Маленький евнух переменился в лице: «О, это плохо!»

Маленький евнух не стал отдыхать. Он развернулся и побежал во дворец. Не успел он прибыть в комнату Третьего Принца, как закричал: «Имперская наложница Чжоу, Божественный Доктор Мо, Доктор Мо, он…»

«Ты нашел Божественного Доктора Мо?» Хотя у имперской наложницы Чжоу и были подозрения, у нее не было другого выхода, кроме как полагаться на Божественного Доктора Мо. Во дворце тоже был талантливый доктор – императорский доктор Цинь, но он не мог вылечить болезнь Третьего Принца.

Маленький евнух торопливо покачал головой: «Божественный доктор Мо вышел из дворца. Он покинул его четверть часа назад. Он не сказал, куда направляется. Я не смог его догнать».

«Он покинул дворец в такой час?» Имперская наложница Чжоу переменилась в лице. Она не могла не фыркнуть, услышав слова маленького евнуха. Разумеется, Божественный Доктор Мо хотел расчистить дорогу для своей дочери. Он хотел уничтожить ее и Сяо Цианя.

Если бы дело было не в этом, как могло случиться так, что состояние Сяо Цианя вдруг стало таким тяжелым? И он ушел в такой важный момент?

Если ее сын вдруг умрет, сможет ли она винить его, если его не было во дворце?

«Циань… просто потерпи, хорошо? Мама не позволит ничему плохому случиться с тобой». Имперская наложница Чжоу использовала своего сына, чтобы добиваться милостей императора, но она на самом деле любила его. При том, что император был к ней благосклонен, она могла бы родить еще одного сына, но она этого не сделала. Многие годы наложница Чжоу оберегала Сяо Цианя, у которого было слабое здоровье. Она никогда не думала о том, чтобы отказаться от Сяо Цианя или родить другого сына.

«Прочь с дороги, имперская жена хочет видеть императора». Ради своего сильного желания спасти сына, наложница Чжоу стерла слезы с лица и вытащила украшения из волос, чтобы ее вид был жалостным.

После того как император выпроводил Божественного Доктора Мо, он не позвал дворцовых министров. Он продолжал думать над тем, как навредить Сяо Тяньяо.

Теперь, когда ноги Сяо Тяньяо исцелились, его нынешние преимущества не только исчезли, но также поставили его в невыгодное положение.

Он должен найти способ, как изменить ситуацию, но…

Он не придумал план, когда услышал душераздирающий плач наложницы Чжоу: «Император, император… Я умоляю вас, пожалуйста, спасите нашего сына. Император, ваша жена умоляет вас».

«Имперская наложница, вы не можете войти. Имперская наложница… дворцовому гарему не дозволено входить в императорский двор. Пожалуйста, ваш раб просит вас уйти», – императорский евнух остановил Имперскую наложницу Чжоу.

Имперская наложница Чжоу пыталась войти внутрь, но она на самом деле не планировала пересекать черту. Она просто кричала и кричала: «Я хочу видеть императора. Я хочу видеть императора. Император, Циань умирает… Я не могу помочь ему. Позвольте мне увидеть императора, пусть это будет стоить мне жизни, я должна войти и умолять императора. Император, пожалуйста, спасите моего сына…»

Император, ваш подданный не может этого сделать

Во дворце, так как Божественный Доктор Мо ушёл, Третьего Принца Сяо Цианя снова рвало кровью и бело-желтой жидкостью. Из-за этого происшествия император и наложница Чжоу спешили во Дворец Цин.

Как и в прошлый раз в комнате Третьего Принца Сяо Цианя помимо крови была еще и бело-желтая жидкость. Императорский Доктор Цинь и другие доктора окружили Третьего Принца Сяо Цианя. Увидев императора и наложницу Чжоу, они деловито поклонились.

- Как себя чувствует Циань? - взволнованно спросил император, взглянув на Доктора Цинь.

Императорский доктор Цинь поклонился и расстроено сказал:

- Отвечу на вопрос императора так: ваш покорный слуга некомпетентен, - другими словами, он не может вылечить Сяо Цианя.

- Некомпетентен? Вы императорский доктор, как вы можете такое говорить? Императорская наложница приказывает вам сейчас же вылечить Третьего Принца Цианя, понятно вам. Я приказываю вам... – сказала Императорская наложница Чжоу, а потом заплакала все сильнее и сильнее.

Она пошатнулась и упала к ногам императора:

- Император, королевские доктора не могут спасти Цианя, что же нам делать? Где Божественный Доктор Мо? Как он мог оставить дворец в такой час?

- Немедленно послать за Доктором Мо, - император знал, почему Божественный Доктор Мо покинул дворец в такое время.

Но это не значило, что он может простить его.

Он сказал Божественному Доктору Мо, чтобы он известил те секты, но он не говорил, что он может оставить его сына одного. По сравнению с жизнью его сына, разве жизни тех грабителей имеют хоть какое-то значение?

- Есть, - дворцовый страж повернулся и покинул дворец Цинь.

Его шаги были быстрыми, но такой скорости было недостаточно, чтобы сразу выяснить, где находится Божественный Доктор Мо...

В этот момент дворцовая служанка, которая ухаживала за Третьим Принцем Сяо Цианем воскликнула:

- Третий Принц, у Третьего Принца идёт кровь из носа.

Императорский Доктор Цинь не ждал инструкций императора, он быстро встал и подошёл к Третьему Принцу Сяо Цианю. Имперская наложница Чжоу тоже встала на ноги и бросилась к постели. Однако как только она увидела кровь на лице своего сына, Императорская наложница Чжоу снова покачнулась.

- Циань, Циань, мне пугай маму так. Мама трусиха. Не пугай меня, не пугай...

- Императорская наложница, пожалуйста, утешьтесь, - дворцовая служанка подошла успокоить Императорскую наложницу Чжоу.

Но та её оттолкнула:

- Отойди от меня...

- Ах... - служанка мягко упала к ногам императора, её голова ударилась о пол, и у неё тут же пошла кровь.

Но никто не посмотрел на неё.

Император позвал стражу и равнодушно приказал выставить её вон.

Поставив диагноз Третьему Принцу Сяо Цианю, императорский Доктор Цинь также провёл ему акупунктурное лечение. У Третьего Принца остановилось кровотечение, но это также и остановило кровоток в его теле.

- Император, ваш подданный не может ничего сделать. Состояние Третьего Принца гораздо хуже, чем прежде. Боюсь, Третьему Принцу осталось недолго. Я не знаю, каким ядом отравили Третьего Принца. И не могу приготовить лекарство. Императорский Доктор склонился до земли и сказал. Его честное лицо было полно отчаяния и раскаяния. Но он очень хорошо это знал, он мог разгадать яд в теле Третьего принца, просто он не должен был этого делать...

Это продолжалось до тех пор, пока все не почувствуют полную безнадежность. Он постарается изо всех сил, чтобы их план имел успех.

Только так император не будет в нем сомневаться, и Имперская наложница Чжоу запомнит его доброту.

Этот яд был последней надеждой его учителя, чтобы уничтожить Божественного Доктора Мо. Его учитель рассчитывал на него.

Благодаря этой возможности он также станет и единственным доверенным лицом императора и наложницы Чжоу.

Когда император услышал слова Доктора Циня, он холодно спросил:

- Как? Божественный Доктор Мо не сказал вам, какой яд применили к Третьему Принцу? - Император и наложница Чжоу знали, что Божественный Доктор Мо уже выяснил, каким ядом отравили Сяо Цианя.

- Как же так? Разве он не говорил, что ищет лекарство?

Императорский доктор Цинь опустил голову и осторожно ответил:

- Нет.

Обычно медицинские знания передавались только сыну или ученику. А так как он не был учеником доктора Мо, естественно, что он ему не сообщил.

Но имперская наложница Чжоу не понимала такого рода вещей, поэтому она гневно сказала:

- Как он может быть так эгоистичен? Ради своей выгоды он может игнорировать жизнь Цианя? Почему он не сказал другим врачам? Почему он покинул дворец, ничего не сообщив? Если бы он хоть слово проронил, мой сын не был бы в такой опасности.

Хотя слова наложницы Чжоу звучали немного высокомерно, они в то же время звучали и разумно. Однако какой теперь в этом был смысл?

У императора заболела голова:

- Императорский доктор Цинь. Неужели вы не можете ничего сделать?

- Я не сведущ... – печально проговорил императорский доктор Цинь.

Императорская наложница Чжоу плотно сжала губы и подавила слезы. Она не решалась плакать.

Император был расстроен и винил себя. Если бы он не сказал Божественному Доктору Мо торопиться из дворца, чтобы известить те секты, Сяо Циань не был бы в опасности. Подумав об этом, император несколько разозлился на некомпетентность Божественного Доктора Мо. Он должен был сначала спасать жизнь Сяо Цианя.

- У Третьего Принца идёт кровь из ушей! - сообщила дворцовая служанка.

Император нахмурил брови и сказал:

- Доктор Цинь, не могли бы вы придумать какое-нибудь лечение для этого?

- Ваш... слуга сделает все, что сможет, – дрожащим голосом сказал доктор Цинь.

Затем он ещё раз провёл лечение акупунктурами. Император и наложница Чжоу в волнении ждали и надеялись, что случится чудо, но...

Все золотые иглы в руках императорского доктора Циня были использованы, но кровотечение из ушей Сяо Цианя не прекратилось.

Императорская наложница Чжоу подавила слезы и сказала:

- Божественный Доктор Мо не говорил вам, что если кровь пойдем из семи отверстий тела Цианя, то он скоро умрет?

Императорский доктор Цинь подлил масла в огонь:

- Через три часа кровь пойдет из семи отверстий тела Третьего Принца Цианя.

- Три часа? Если мы не найдем Божественного Доктора Мо через три часа, мой сын умрет. Император... мой сын умрёт, – сказала императорская наложница Чжоу, побледнев.

Разумеется, это было не притворство.

Император тоже был потрясен.

- Императорский доктор Цинь, вы говорите правду?

Через три часа, если Божественный Доктор Мо не вернётся, Сяо Циань умрёт.

- Проклятье! - яростно выругался император и показал пальцем на Сяо Цианя:

- Я... я приказываю вам спасти моего сына, вы должны убедиться, что Циань сможет дождаться, пока Божественный Доктор Мо вернется.

*Хлоп*

Императорский доктор Цинь упал на колени:

- Император, ваш подданный... не может этого сделать.

Императору было все равно:

- Не можешь? Даже если ты не можешь, ты должен это сделать! Иначе я отниму у тебя жизнь.

Император был в ярости, поэтому он сказал это. Однако доктор Цинь не собирался играть своей жизнью.

- Император, у меня есть неразумная просьба, я не знаю, могу ли заговорить об этом, – грустно сказал императорский доктор Цинь.

- Говори, что ты хочешь сказать... - император махнул рукавом и сел на стул, чтобы успокоиться.

- Да, – получив разрешение императора, доктор Цинь, без колебаний заговорил.

- Я слышал, что медицинские навыки красавицы Юэр великолепны, и она почти может сравниться знаниями с Божественным Доктором Мо. Я хотел просить императора позволить красавице лечить Третьего Принца Цианя вместе со мной.

В критический момент императорский доктор Цинь не забыл втянуть в тёмный омут и Мо Юэр...

Испробовать. Во дворец

За один день император уже от двух людей слышал, что Мо Юэр владеет медициной. Божественный Доктор Мо сказал, что у нее заурядные медицинские навыки, и она знает лишь немного. Но только что императорский доктор ЦИнь сказал, что она - превосходный врач. Кому же он должен верить?

Император посмотрел на императорского доктора Циня, но не дал ответа.

Императорский доктор Цинь опустил голову, поэтому он не мог видеть выражение лица императора. Однако он твердо стоял на коленях и, казалось, не был подвержен давлению императора.

Имперская наложница Чжоу видела, что император не хочет соглашаться. Из-за этого она подумала, что у императора были чувства к Мо Юэр, поэтому он не хотел втягивать ее в это дело. Поэтому она не могла не возненавидеть Мо Юэр еще сильнее.

- Император, разве вы не видите, в каком состоянии Циань? Почему вы отказываете императорскому доктору Циню? Красавица Юй Мэйжэнь – дочь Божественного Доктора Мо. Даже если она владеет одной десятой медицинских знаний Божественного Доктора Мо, она все равно более сведущая, чем эти обычные доктора, – имперская наложница Чжоу добавила новых красивых слов к имени Мо Юэр.

Император не сразу согласился, но в итоге сказал:

- Божественный Доктор Мо сказал, что его дочь знает лишь немного. Потому что она не интересуется медициной.

Но как императорский доктор Цинь мог позволить Мо Юэр ускользнуть? Он добавил:

- Божественный Доктор Мо слишком скромен. Прежде, когда я был в поместье Сяо, я был свидетелем мастерства красавицы Юй Мэйжэнь. Ее медицинские навыки гораздо выше, чем мои.

- Вы уверены? – у императора снова возникли подозрения.

Императорский доктор Цинь кивнул:

- Я уверен.

Император больше не колебался:

- Позовите Красавицу Юй Мэйжэнь во дворец Цинь.

- Я подчиняюсь, - императорский евнух кивнул и вышел.

Через пятнадцать минут евнух с невозмутимым лицом вернулся.

Прекрасная Мо Юэр, естественно, появилась, она была одета в благородное платье цвета морской волны. Ее холодное и гордое лицо было похоже на лицо богини снежной горы. Ее гордая манера держаться, казалось, говорила о том, что ей ни до кого нет дела.

Однако всего за несколько месяцев жизни во дворце характер Мо Юэр, похоже, становился все более и более холодным. В ее черных глазах не было ни следа эмоций. Во всем ее теле не было ни следа тепла.

Когда Мо Юэр вошла в комнату, на ее лице не было улыбки. Ее колени также были деревянными, когда она поклонилась:

- Долгих лет жизни императору.

- Ты можешь встать, моя любимая имперская наложница, - Император был весьма заинтересован в Мо Юэр.

Такая надменная и гордая красавица становилась податливой, как морская волна, под его телом. Так кто бы был тут крайне рад? Не говоря уже о том, что он испытывал крайнее возбуждение.

- Благодарю, император, – сказала Мо Юэр и встала, но она никак не отреагировала эмоционально на слова императора.

Она просто стояла, как посторонняя.

Это высокомерие еще больше привлекло внимание императора. Однако, только потому что император испытывал е ней влечение, он не забыл бы о жизни Третьего Принца Сяо Цианя.

Император величественно открыл рот и заговорил: «Моя возлюбленная имперская наложница, доктор Цинь сказал, что твои медицинские навыки превосходны, твой отец также говорил, что ты владеешь медициной. Третий Принц Сяо Циань тяжело болен, твой отец вышел из дворца. Сейчас я не могу найти никого, кто бы мог помочь Третьему Принцу. Я отчаянно прошу тебя помочь спасти Тртьего Принца Цианя».

- Император», – Мо Юэр сразу поклонилась, будто вообще не испытывала боли. - Я испытывала отвращение к медицине с юных лет. Как вы можете сравнивать меня с моим отцом? Я прошу императора отозвать свою просьбу.

У Мо Юэр не было шанса заранее поговорить со своим отцом. Но... в тот день, когда она стала женщиной императора, ее сердце умерло.

Человек, чье сердце умерло, не заботится о своей жизни и смерти. Поэтому с чего бы ей заботиться о жизни другого человека?

Они хотят, чтобы она спасла жизнь сыну императора? Они, должно быть, бредят!

- В самом деле? – император, похоже, не верил ее словам.

Он наклонился вперед и надавил на Мо Юэр, но выражение ее лица не изменилось. Она по-прежнему бесстрастно стояла на коленях.

- Моя возлюбленная имперская наложница... не смей обманывать меня.

Император не отпустил Мо Юэр, он продолжал спрашивать:

- Ты спасешь Третьего Принца или нет?

- Нет! – твердо ответила Мо Юэр.

Если бы не слова императорского доктора Циня, император бы не поверил, что она владеет медициной. Поэтому император мог лишь угрожать ей:

- Если Третий Принц Циань умрет, я похороню твоего отца вместе с ним.

Император не шутил, но Мо Юэр по-прежнему не соглашалась.

Императорский доктор Цинь и имперская наложница Чжоу втайне переживали. Они оба не ожидали, что Мо Юэр будет так высокомерна. Ее не заботила даже смерть ее отца.

В таких тяжелых обстоятельствах доктор Цинь не мог спорить. Но имперская наложница Чжоу бесцеремонно столкнулась с Мо Юэр и схватила ее за руку:

- Юэр, сестра, твоя сестра умоляет тебя. Циань – сын императора, не могла бы ты смягчить свое сердце и спасти его? Хорошо? Я отплачу тебе даже в загробной жизни.

- Я не могу спасти его, – по-прежнему отказывалась Мо Юэр.

Имперская наложница Чжоу не слушала, она продолжала умолять и плакать.

Император не мог понять, говорит ли Мо Юэр правду или нет. Но видя потрясенное выражение лица доктора Цинь, император не мог не нахмуриться.

В сравнении в Божественным Доктором Мо, император, естественно, больше верил словам доктора Цинь. Просто и слова Мо Юэр не казались ложью.

Похоже, ему нужно попытаться еще раз!

Глаза императора изменили выражение, и он крикнул:

- Юэр, я спрашиваю тебя еще раз, спасешь ли ты Третьего Принца Цианя или нет?

Ответ Мо Юэр не изменился:

- Я не могу спасти его.

«Если ты не можешь спасти Третьего Принца, то какой от тебя прок. Сюда, уберите ее отсюда и отрубите ей голову! – настроение императора внезапно переменилось. -

Как будто его любовь ранее была лишь притворством. Все были шокированы этой внезапной переменой. Даже имперская наложница Чжоу в ужасе опустилась на пол.

Однако Мо Юэр совсем не паниковала. Потому что она была уверена, что император ее не убьет.

Женщина, которая красива и не боится смерти – несомненно, большая угроза для гарема.

В этот момент имперская наложница Чжоу пометила Мо Юэр, как своего врага номер один.

Дворцовая стража пришла и вытащила Мо Юэр прочь. Мо Юэр не сопротивлялась. Но, когда император и имперская наложница Чжоу подумали, что она в самом деле не боится смерти, Мо Юэр вдруг открыла рот:

- Император, хоть я и не могу спасти Третьего Принца, я знаю человека, который может его спасти.

- Кто же это? - император не боялся потерять женщину из своего гарема.

Особенно женщину, не боящуюся смерти.

Но, видя серьезное лицо Мо Юэр, император лишь вздохнул.

- Это принцесса Сяо, Линь Чуцзю, – МО Юэр выдавила имя Линь Чуцзю сквозь зубы.

Она ненавидела Линь Чуцзю за то, что та заняла ее место. Если бы не она, она бы не оказалась в такой ситуации.

Если бы Линь Чуцзю не существовало, она бы сейчас была женщиной принца Сяо. Ей не пришлось бы жить в этом отвратительном месте. Лежать в постели с этим мерзким человеком.

Мо Юэр ненавидела Линь Чуцзю до мозга костей. Но она не показала этого в своем взгляде и выражении лица. Как будто она была просто посторонней.

- Линь Чуцзю?

После того как император услышал имя Линь Чуцзю из уст отца и дочери, его настроение испортилось.

- Линь Чуцзю? Она... она может вылечить Цианя?

Хоть имперская наложница Чжоу ненавидела Божественного Доктора Мо и Мо Юэр, на этот раз ей хотелось, лишь чтобы ее сын поправился. Поэтому что бы эти люди ни предложили, она это испробует.

- Да, – без колебаний ответила Мо Юэр.

- Она очень хорошо владеет медициной. Ее мастерство не хуже, чем у моего отца, - Мо Юэр признавала, что она лиса, ну и что с того?

Если император поверит ее словам и призовет Линь Чуцзю во дворец, а та не сможет вылечить Сяо Цианя, Линь Чуцзю ждет беда!

****

Линь Чуцзю и так была в беде. Из-за запрета Сяо Тяньяо она не могла пойти во дворец. Когда Третьего Принца Сяо Цианя рвало кровью, она была наказана медицинской системой во второй раз.

Когда наказание закончилось, безжалостная, холодная, неразумная медицинская система напомнила ей еще раз, что жизнь Сяо Цианя в опасности. Она должна вылечить его как можно скорее!

Купание. Картина слишком прекрасная, чтобы ее представить

Когда наказание медицинской системы закончилось, Линь Чуцзю сразу упала на кровать без усилий.

На этот раз наказание было болезненней и дольше предыдущего. Когда оно закончилось, Линь Чуцзю была вся мокрая от пота, как будто ее только что выловили из воды.

Линь Чуцзю была не из тех, кто не переносит боли. Но наказание медицинской системы было просто бесчеловечным. Линь Чуцзю не могла не заплакать от боли. Когда охранники снаружи услышали ее крики, то даже не решились приблизиться, но пошли вместо этого доложить Сяо Тяньяо.

- Ванъе, ванфэй снова больна.

Охранник не знал ситуации Линь Чуцзю, поэтому мог употребить лишь слова «больна».

Сяо Тяньяо больше не нуждался в инвалидном кресле. Поэтому когда он услышал сообщение охранника, тут же пешком бросился на половину Линь Чуцзю. Охранник только лишь повернулся, чтобы догнать его, но Сяо Тяньяо уже не было видно...

Место, где жила Линь Чуцзю, было далеко от переднего двора. Поэтому, хоть Сяо Тяньяо и спешил, он не мог наверстать время, упущенное охранником. Когда он прибыл, Линь Чуцзю уже могла встать.

*Бам*

Сяо Тяньяо выломал дверь как раз в тот момент, когда Линь Чуцзю встала. Линь Чуцзю подняла взгляд и увидела холодные глаза Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо увидел, что лицо Линь Чуцзю было бледным, а ее искусанные губы были в крови. Она даже не успела вытереть их.

Они смотрели друг на друга в молчании. Никто не заговаривал первым. Их чувства вернулись к ним лишь тогда, когда охранник решительно подошел и поднял сломанную дверь.

Спустя пару секунд Сяо Тяньяо нарушил молчание и спросил:

- Что случилось?

Линь Чуцзю выглядела очень слабой, и, казалось, была серьезно больна.

Линь Чуцзю склонила голову и избегала глаз Сяо Тяньяо. Потом ответила равнодушным голосом:

- Разве я не говорила, что это старая болезнь.

Линь Чуцзю по-прежнему использовала то же утверждение. Ей было все равно, поверит Сяо Тяньяо или нет.

- Твоя болезнь возобновилась? - Сяо Тяньяо, по-видимому, не поверил этому.

Ранее он не спросил, потому что Цуй Санье и принцесса Фу Ань были рядом. Он не хотел раскрывать Линь Чуцзю.

- Разве вы не видите? - Линь Чуцзю знала, что Сяо Тяньяо ей не верит, ну и что с того?

У Сяо Тяньяо не было доказательств того, что она лжет.

- Тебе нужен доктор?

Факты были у него перед глазами, так что, должно быть, это было правдой. Сяо Тяньяо не верил словам Линь Чуцзю, как она и думала. У него не было доказательств, поэтому он мог поверить ей лишь на время.

- Нет, все в порядке, мне просто нужно отдохнуть, – сказала Линь Чуцзю, но при этом согнулась, как соленый огурчик. - Ванъе, я хочу принять ванну и переодеться. Я выйду первой.

Линь Чуцзю имела в виду, что Сяо Тяньяо должен уйти. Но в результате Сяо Тяньяо просто отошел в сторону и пропустил Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, но ничего не сказала. Она молча прошла мимо него и отнесла свою одежду в ванную.

До этого она уже попросила налить ей горячей воды, поэтому теперь ей оставалось прямо лечь в ванну. Что же до Сяо Тяньяо? Линь Чуцзю не думала, что такой занятой человек, как он, станет ждать кого-то вроде нее.

Ванная была отделена от спальни лишь бумажной стеной. Хотя ничего не было видно, звук бегущей воды, стекающей с тела Линь Чуцзю, доносился без труда.

Сяо Тяньяо был мастером сражений. Его слух был в несколько раз чувствительнее, чем у обычных людей. А в такой тихой комнате звук струящейся воды был еще громче.

Только слушая его, Сяо Тяньяо мог догадаться, что вода стекает с плеч Линь Чуцзю в ванну. А закрыв глаза, он мог представить себе и саму картину.

Это просто пытка!

Прекрасное тело Линь Чуцзю и ее кожа белого нефрита отпечатались в мыслях Сяо Тяньяо. Поэтому он мог не трудиться представлять это – эта прекрасная картина автоматически возникла у него в мыслях. И даже совпала с ее нынешними движениями.

- Нужно убираться отсюда! – сказал себя Сяо Тяньяо больше десятка раз, но его ноги словно корнями проросли в землю.

Он не мог сдвинуться ни на полшага. Похоже, желание остаться поселилось в его сердце.

Сяо Тяньяо не сильно об этом задумывался. Но когда Линь Чуцзю закончила принимать ванну, он мог даже представить себе, как вода стекает с ее тела. Когда он подумал об этом, ему захотелось пить, и в его теле будто загорелся необъяснимый огонь.

Он что, одержим?

Тем временем в глубокой задумчивости Линь Чуцзю оделась и вышла наружу. Ее тело все еще было мокрым от купания, а ее волосы – не высушенными. Линь Чуцзю держала большое полотенце и вытирала им волосы на ходу.

Когда она вошла в спальню, то увидела, что Сяо Тяньяо сидит на краю кровати. Линь Чуцзю остановилась и нахмурилась:

- Ванъе, вы хотите еще что-то сказать?

Прошло полчаса, а Сяо Тяньяо все сидит тут? Ему не скучно?

Сяо Тяньяо не ответил на вопрос Линь Чуцзю. Вместо этого он махнул ей рукой:

- Подойди ближе.

Его голос звучал хрипло, потому что Сяо Тяньяо намеренно понизил голос, чтобы ничего особенного нельзя было в нем услышать.

- Что? - Линь Чуцзю отлично знала, что она никогда не будет иметь интереса в глазах Сяо Тяньяо.

Поэтому она не собиралась подходить ближе.

Мужчины были по природе животными. Они думали своей нижней половиной. Она была неосмотрительна в этот момент. Если Сяо Тяньяо обойдется с ней, как с дешевкой, а потом скажет, что это она соблазнила его, то она скорее умрет, чем приблизится к нему.

- Я сказал тебе подойти ближе, так подойди ближе. Зачем говорить чепуху? – тяжелым тоном сказал Сяо Тяньяо.

Потому что он чувствовал себя немного нехорошо.

Линь Чуцзю нахмурилась. Но прежде чем она смогла что-то решить, Сяо Тяньяо встал и притянул ее к себе.

- Ах! - Линь Чуцзю была шокирована и вскрикнула.

Вслед за этим ее тело грациозно упало на руки Сяо Тяньяо.

У этого... человека собачья кровь!

- Ты не можешь не шуметь?

Такой громкий голос мог заставить кого-нибудь задуматься, что он делал с Линь Чуцзю. Охранники снаружи уже слушали в испуге...

- Ванфэй только что закончила купаться, потом закричала. Что ванъе делает с ванфэй?

Линь Чуцзю не ответила. Вместо этого она скопировала его слова:

- А ты не можешь не давить своей властью?

Сяо Тяньяо лишь проигнорировал ее слова и холодно сказал:

- Вставай!

- Я...

... тоже хочу встать, но...

Линь Чуцзю хотела закрыть лицо руками и заплакать. Потому что прямо сейчас ее ноги подкосились, она не могла бы встать, даже если бы захотела. Она в самом деле чувствовала себя усталой, и ее талия будто надломилась.

- Бесполезна! - Сяо Тяньяо, казалось, испытывал отвращение, но его действия были очень нежными.

Он осторожно помог Линь Чуцзю сесть.

Линь Чуцзю правда хотелось плакать. Если бы она знала, что так будет, то когда Сяо Тяньяо велел ей подойти, ей надо было подойти без долгих раздумий.

Линь Чуцзю, которую отчитал Сяо Тяньяо, послушно села и молчала. Она ждала, пока заговорит Сяо Тяньяо. Однако Сяо Тяньяо только схватил полотенце.

- Ванъе, вам нужно полотенце? - глупо спросила Линь Чуцзю, прежде чем выпустить полотенце из рук.

Если бы Сяо Тяньяо сказал раньше, что ему нужно полотенце, то разве она не нашла бы в поместье Сяо другое полотенце?

Сяо Тяньяо не обращал внимания на чепуху Линь Чуцзю. Забрав полотенце, он обернул им волосы Линь Чуцзю. Линь Чуцзю была шокирована:

- Ванъе... – сказала Линь Чуцзю, пытаясь избегать его.

Но Сяо Тяньяо крепко ее держал:

- Не двигайся.

Я не хочу двигаться, но...

Линь Чуцзю хотела заговорить, но вдруг почувствовала ощущение тепла на макушке, а потом...

Что только что было?

Пришел императорский страж

Из-под волос Линь Чуцзю, обернутых большим полотенцем, вдруг показался белый пар!

- Я...

Отпусти!

Линь Чуцзю была шокирована: это что, та легендарная внутренняя энергия? Разве это не слишком экстравагантно – использовать ее в качестве фена?

Глаза Линь Чуцзю сверкнули. Если бы Сяо Тяньяо не был высокомерным человеком, ее глаза могли бы превратиться в звезды, и она бы воскликнула: «Великий герой, пожалуйста, примите меня в свои ученики!»

Просто...

Сяо Тяньяо доставлял удовольствие восторженный взгляд Линь Чуцзю. Он слегка усилил энергию в своей руке, чтобы вода высыхала быстрее. Мгновение спустя волосы Линь Чуцзю были сухими.

Под восторженным взглядом Линь Чуцзю Сяо Тяньяо медленно убрал полотенце и набросил его на Линь Чуцзю:

- В будущем не забывай сушить волосы.

В этот момент Линь Чуцзю было некогда обращать внимание на слова Сяо Тяньяо. Она протянула руку и коснулась своих волос, которые высохли в мгновение ока. А потом она снова с благоговением посмотрела на Сяо Тяньяо.

Люди могли этого не знать, но ее волосы были очень длинными и густыми. Обычно она тратила, по меньшей мере, полчаса, чтобы высушить волосы. Но Сяо Тяньяо просто потрогал ее волосы, и они высохли?

Это сэкономит ей много времени и усилий, сила Сяо Тяньяо может быть полезной, а.

Великий герой, во время зимы не могли бы вы, пожалуйста, сушить мне волосы каждый день?

Линь Чуцзю смотрела на Сяо Тяньяо так пристально, но не осмеливалась спросить его об этом...

Сяо Тяньяо видел, что Линь Чуцзю смотрит на него, как будто хочет что-то сказать, но не решается открыть рот. Поэтому он взял инициативу на себя и спросил:

- Что? Что-то не так?

- Нет... - Линь Чуцзю не смела сказать ни слова.

Потом вдруг медицинская система снова напомнила ей:

«Пациент Сяо Циань в критическом состоянии, пожалуйста, вмешайтесь немедленно».

Эти слова повторялись снова и снова в голове Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю хотела проигнорировать их, но вместо этого она закусила губу и осторожно посмотрела на Сяо Тяньяо:

- Я должна кое о чем с вами поговорить.

- О чем? - Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю и увидел, что она снова кусает губы.

Он нахмурился и сказал:

- Прекрати кусать губы.

- Я знаю, - Линь Чуцзю знала, что это больно.

Видя, что Сяо Тяньяо в довольно хорошем настроении, она повторила:

- Я должна кое-что вам сказать.

- Говори, – Сяо Тяньяо подвинул стул и сел напротив Линь Чуцзю.

Сначала он хотел сесть на кровать, но он видел, что Линь Чуцзю настороженно относится к нему. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как сесть от нее подальше.

- Я правда хочу пойти во дворец.

Как только Линь Чуцзю проронила эти слова, лицо Сяо Тяньяо потемнело. Поэтому Линь Чуцзю торопливо добавила:

- Я правда должна сделать там кое-что важное. Это вопрос жизни и смерти.

Сяо Тяньяо не поверил этому:

- Даже не думай об этом!

- Я не лгу, после этого я больше никогда не пойду во дворец.

Линь Чуцзю встала и стала умолять:

- Ванъе, неужели вы не можете мне позволить пойти на этот раз? Если хотите, я пойду туда как Линь Чуцзю, я не пойду туда как принцесса Сяо.

- Ты не хочешь быть принцессой Сяо? Ты думаешь, это возможно? – холодно спросил Сяо Тяньяо.

Разумеется, он был недоволен.

- Дело не в том, что я не хочу быть принцессой Сяо, но мне правда нужно пойти во дворец. Я должна пойти туда сегодня.

Если бы не постоянные напоминания медицинской системы, ей бы совсем не хотелось спорить с Сяо Тяньяо. Но сейчас у нее не было выбора, она не хотела получить еще одно наказание.

- Я сказал нет, значит, ты не можешь пойти.

Сяо Тяньяо покачал головой и добавил:

- Если ты этому не веришь, можешь попробовать выйти из поместья Сяо. Увидишь, позволю ли я тебе.

- Я выйду, вы меня не остановите, – сказала Линь Чуцзю и сделала шаг вперед, чтобы выйти из комнаты.

Сяо Тяньяо протянул руку и без труда оттолкнул Линь Чуцзю на кровать:

- Ты так слаба и решаешься бросить вызов мне?

Линь Чуцзю была зла и раздражена. Она встала с постели и закричала:

- Сяо Тяньяо, ты можешь сказать хоть что-то разумное? У меня действительно есть важное дело во дворце.

- Ты смеешь говорить о том, что разумно мне? Что ж, ладно, я расскажу тебе о том, что разумно. Тебе известны три послушания и четыре добродетели хорошей жены? Если тебе они знакомы, то назови мне их все по очереди, – спокойно сказал Сяо Тяньяо и постучал пальцем по столу.

- Так значит, мы не можем об этом поговорить? - Линь Чуцзю с обиженным видом села на кровать, упав духом.

Сяо Тяньяо по-прежнему не хотел пускать ее во дворец, что же ей делать?

Но в следующий момент Сяо Тяньяо вдруг открыл рот и сказал:

- Говори, зачем ты хочешь пойти во дворец?

Линь Чуцзю подумала, что Сяо Тяньяо заинтересовался, поэтому ее глаза загорелись:

- Чтобы спасти человека.

- Спасти кого?

- Его королевское высочество, Третьего Принца Сяо Цианя.

Линь Чуцзю не была уверена, помешает ли Сяо Тяньяо ей спасти сына императора или нет. Но если она ему не скажет, он никогда не позволит ей пойти во дворец.

- Как ты можешь думать о том, чтобы спасти его? Почему ты так волнуешься о его спасении?

Линь Чуцзю уже дважды поссорилась с ним из-за болезни Сяо Цианя. Это просто совпадение?

Он что, просит ее объяснить?

Линь Чуцзю совсем не могла этого объяснить. Поэтому она лишь горько сказала:

- Я, правда, не знаю, как это объяснить. В прошлый раз, когда я проверяла его состояние, боюсь, его болезнь усугубилась, поэтому я хотела попытаться вылечить его.

- Хммм...

Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю с насмешкой:

- Ты думаешь, если будешь говорить убедительно, я позволю тебе пойти во дворец и спасти третьего принца?

Линь Чуцзю побледнела, но твердо сказала:

- Меня не волнует твоя политическая позиция. Я доктор. Я только хочу сделать то, что должна сделать.

- Совсем как тогда, когда ты вылечила и перевязала тех людей, которые пришли убить тебя? – сказал Сяо Тяньяо с легкой насмешкой.

В его глазах также была скрытая ирония.

- Я доктор.

Линь Чуцзю хотелось биться головой о стену. Она знала, что ее слова неубедительны, но, но...

Как она объяснит существование медицинской системы?

Сяо Тяньяо определенно ей не поверит... Он даже может подумать, что она демон или ведьма.

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю лжет. Поэтому он больше не принуждал ее говорить. Он встал и сказал:

- Мне не нужны твои объяснения, и я не хочу, чтобы ты шла во дворец.

- Нет, я... - Линь Чуцзю встала, но она сделала лишь два шага вперед, прежде чем невидимая сила отбросила ее назад.

- Не заставляй меня останавливать твои ноги и держать тебя в этой комнате вечно, – повернувшись, сказал мягким голосом Сяо Тяньяо.

У Линь Чуцзю похолодела спина. Однако когда она увидела, что Сяо Тяньяо вышел, Линь Чуцзю торопливо встала, намереваясь остановить его. Но вдруг она услышала голос домоправителя Цао снаружи:

- Ванъе, Императорский Страж Ху пришел с императорским указом и просит ванфэй немедленно явиться во дворец.

- Императорский Страж Ху? Император хочет забрать моих людей? - Сяо Тяньяо ногой открыл дверь и вышел из комнаты.

Линь Чуцзю торопливо попыталась догнать его, но она услышала, как Сяо Тяньяо сказал:

- Следите за ванфэй, не выпускайте ее.

- Есть.

- Нет... Сяо Тяньяо, так нельзя. Просто позволь мне сходить во дворец.

Линь Чуцзю была не соперница Сяо Тяньяо, но охранники поместья Сяо не решались ее тронуть. Поэтому Линь Чуцзю бросилась к выходу. Охранники хотели остановить ее, но Линь Чуцзю нанесла прямые удары.

Это была простая техника самозащиты, но так как это был неожиданный ход, охранники его не заметили. В следующий момент охранники держались за пах и кричали от боли...

Появление. Вести разносятся

Когда Сяо Тяньяо обернулся, он увидел, что охранники держаться за причинные места и кричат. Рука другого охранника была прижата к его спине рукой Линь Чуцзю, но, казалось, не сопротивлялась.

Сяо Тяньяо крикнул:

- Стой!

О, боже! Что за принцессу он вообще взял себе в жены? У него на глазах она уложила двух здоровенных мужиков своими собственными руками?

Если бы она была хрупкой женщиной, у нее не было бы сил бить мужиков по яйцам!

Когда охранник услышал приказ Сяо Тяньяо, он тут же хотел встать. Но он немного опоздал. Линь Чуцзю подняла ногу и ударила охранника под зад так, что он упал на землю. Прежде чем отпустить, она стукнула охранника.

Такие действия поистине могли... лишить дара речи.

Сяо Тяньяо глубоко вздохнул, а потому сказал:

- Линь Чуцзю, вспомни свое положение!

- Ванъе, вспомни, что ты мне обещал, позволь мне пойти во дворец!

Она явно помнила свое положение. Но медицинская система постоянно напоминала ей, так как же она могла забыть о Сяо Циане?

- Я сказал...

Когда Сяо Тяньяо собирался снова отказать, Линь Чуцзю торопливо перебила его:

- Ванъе, я тоже говорила, что должна пойти во дворец. Прямо сейчас императорский страж пришел забрать меня. Почему ты собираешься спорить с императорским стражем из-за меня?

- Кто сказал, что я делаю это для тебя?

- Это не для меня? Тогда ванъе следует знать... Я изначально собиралась сама пойти во дворец. Но теперь император прислал своих людей пригласить меня. Я должна идти. Если ты все еще не чувствуешь облегчения, ты можешь меня сопровождать, – сказала Линь Чуцзю, а затем указала пальцем на его ноги. - Твои ноги ведь теперь здоровы, не так ли?

Ноги Сяо Тяньяо теперь были здоровы. Он хотел показать это перед большим числом людей. Люди больше поверят слухам, если увидят на деле, что ноги Сяо Тяньяо не только не больны, но и в полном порядке.

- Чтобы войти во дворец, ты действительно готова на все.

Даже использовать его?

Линь Чуцзю подошла ближе к Сяо Тяньяо и беспомощно сказала:

- Ванъе, у меня правда нет выбора. Если бы был другой путь, я бы не пошла во дворец. Ты можешь проверить. Мы с Третьим Принцем были незнакомы, но...

- Но что?

- Нарушать жизненный принцип учителя нельзя, – Линь Чуцзю тяжело вздохнула.

Сяо Тяньяо все еще не верил ей:

- Твой учитель все еще управляет твоей жизнью, даже сейчас?

- Ванъе, есть вещи, о которых я не могу сказать сейчас. Я скажу тебе об этом в будущем. Но я могу гарантировать, я никогда не пойду против тебя, – Линь Чуцзю еще раз поклялась в своей верности, просто чтобы смягчить сердце Сяо Тяньяо.

- Я буду ждать того дня, о котором ты говоришь, – Сяо Тяньяо, наконец, смягчился.

Потом он повернулся, чтобы обратиться к домоправителю Цао:

- Скажите Императорскому Стражу Ху, чтобы он подождал в приемной, я буду сопровождать ванфэй во дворец.

- Слушаю. Хотя домоправитель Цао был в замешательстве от сцены, которая только что разыгралась перед ним, он все равно вышел, чтобы исполнить приказ Сяо Тяньяо.

- Теперь ты удовлетворена? - Сяо Тяньяо с недовольством посмотрел на Линь Чуцзю.

Ее одежда была в беспорядки, а волосы – неубраны. Но она посмела выйти из комнаты в таком виде? У Линь Чуцзю не было достоинства настоящей леди.

- Спасибо, ванъе.

Линь Чуцзю не замечала волчьих глаз Сяо Тяньяо. Она великодушно сказала:

- Я переоденусь. Я заставлю тебя немного подождать меня.

- Хмф... – фыркнул Сяо Тяньяо и вышел из комнаты.

Он не стал ждать Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не возражала, она вернулась в свою комнату, переоделась и причесала волосы. Затем она взяла свою аптечку, которая была как следует подготовлена.

В данный момент Линь Чуцзю не хотела выбегать из дома со своей аптечкой. Если она выйдет подготовленной, она лишь вызовет подозрения.

Однако аптечка Линь Чуцзю была вдвое больше, чем раньше. Внутри было множество медицинских принадлежностей. Линь Чуцзю вынесла ее из комнаты, и тут же почувствовала себя усталой.

Повернувшись, она напомнила стражникам тщательно охранять аптечку. Никому не дозволялось притрагиваться к ней.

Только что охранники видели, какой суровой может быть Линь Чуцзю. Поэтому в этот момент в глубине души они вскрикнули от страха. Они сделают все так, как прикажет Линь Чуцзю.

Когда Сяо Тяньяо вошел в зал, Императорский Страж Ху и его люди уже давно ждали. Императорские стражи редко появлялись на людях. Поэтому они не видели лица Сяо Тяньяо. Но это не означало, что они не ненавидели Сяо Тяньяо.

Главной обязанностью Императорского Стража Ху было защищать императора. Он редко получал другие задания. Поэтому в прошлый раз, когда он получил другую миссию, имевшую отношение к Сяо Тяньяо, он потерпел неудачу. Он не только не выполнил миссию, но и вернулся с множеством ран.

Поэтому увидев, как Сяо Тяньяо входит на своих здоровых ногах, Императорский Страж Ху не мог не подумать:

«Ноги Сяо Тяньяо в самом деле исцелились».

Будучи опытным императорским охранником, Страж Ху знал, что его первой реакцией должно быть проявление уважения, но...

Сяо Тяньяо посмотрел на него с презрением во взгляде:

- Церемонии ни к чему.

- Благодарим, Сяо Ванъе, – в унисон сказали охранники.

Казалось, их мощный голос способен обрушить стены поместья Сяо. Охранники поместья Сяо были этим недовольны.

Императорской страже и страже поместья Сяо было суждено относиться друг к другу враждебно, как только они появились.

Однако Сяо Тяньяо спокойно сел и заговорил неторопливо:

- Голос громок, но это не значит, что сила велика. Имперская стража уже получила урок от моих людей.

Таков был Сяо Тяньяо, человек, не уважавший императора, не то что императорскую стражу. Этот разговор должен был произойти в частном порядке, но Сяо Тяньяо, не колеблясь, вынес его на публику.

Императорскому Стражу Ху хотелось достать меч и разрубить Сяо Тяньяо, но...

Он был в поместье Сяо, и он был в столице. Если ему удастся убить Сяо Тяньяо, с ним все будет хорошо. Но если он потерпит поражение, император накажет его.

Императорский Страж Ху крепко держал меч. Его хватка была такой сильной, что костяшки пальцев побелели.

36 человек смотрели на Сяо Тяньяо и, казалось, были готовы съесть его живьем. В свою очередь, Сяо Тяньяо держал чайную чашку совершенно равнодушно. Как будто провокация императорского стража не имела к нему никакого отношения.

Вы о себе высокого мнения!

Но, если подумать, принц, который не обращает внимания на охранников – это вполне реалистично.

Когда Линь Чуцзю вошла, она обнаружила, что атмосфера в комнате крайне странная. Она, живой человек, вошла в комнату, но ее проигнорировали. В зале было так много охранников, но никто не заметил ее появления. И первым, кто обратил на нее внимание, был, на самом деле, Сяо Тяньяо.

- Идем.

Сяо Тяньяо поставил чашку, которая была у него в руке, а затем помог Линь Чуцзю подойти к нему.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, который сел, держа ее руку.

- Благодарю, ванъе.

Сяо Тяньяо нежен и внимателен?

Императорский Страж был потрясен. Он потер глаза и пришел в чувства. Затем он деловито сложил руки и поклонился:

- Приветствую Сяо Ванфэй.

- Церемонии ни к чему.

Требование Линь Чуцзю к людям императора было невелико. С помощью Сяо Тяньяо Линь Чуцзю присела рядом с ним, затем отхлебнула чаю, чтобы смочить горло. После этого она повернулась и сказала:

- Почему вы хотите отвести меня во дворец?

Хотя она уже знала причину, но все равно должна была спросить. Все может быть сказано без тревог наедине. Но перед посторонними она не должна позволить им узнать, что они в курсе их чрезвычайной ситуации.

Сяо Тяньяо видел, что Линь Чуцзю ведет себя невинно. Видя это, он не мог не улыбнуться. Линь Чуцзю была умнее, чем он думал, она не пострадает, когда войдет во дворец.

Сомнения. Гений от природы

Прежде чем они покинули дворец, император не напомнил им, чтобы они держали рот на замке. Поэтому в тот момент, когда Линь Чуцзю спросила, они не стали ничего скрывать:

- Ответ на ваш вопрос, принцесса Сяо, в том, что Третий Принц тяжело болен. Император узнал, что медицинское искусство принцессы Сяо необычайно. Император просит принцессу Сяо прийти во дворец и спасти принца.

- Я слышала о болезни Третьего Принца. Но как император узнал, что я владею медициной? Кто передал ему эти вести?

Медицинская система продолжала напоминать Линь Чуцзю, но она еще не хотела заканчивать свое представление.

Сейчас, если она с готовностью войдет во дворец, она только возбудит подозрения императора.

- Это все Божественный Доктор Мо и Мо Юэр. Они сказали, что были свидетелями того, как принцесса Сяо спасала людям жизни. Они также донесли, что принцесса Сяо вылечила ноги принца Сяо. Без Сяо Ванфэй Сяо Ванъе не смог бы выздороветь. У Третьего Принца то же заболевание. Если принцесса Сяо смогла вылечить ноги Сяо Ванъе, то она наверняка сможет вылечить болезнь Третьего Принца.

Слова Императорского Стража Ху были полны похвал, но скрывали много ловушек. Однако когда Линь Чуцзю их услышала, то не запаниковала, а даже сказала с удивлением:

- Ванъе, твои ноги вылечила только я? Разве это не тяжелая работа Божественного Доктора Мо?

- Ммм, – ответил Сяо Тяньяо.

Но он на самом деле не понимал, что сказал.

Линь Чуцзю не показала обеспокоенности, она показала только заинтересованность своими делами:

- Божественный Доктор Мо очень щедр, раз называет кого-то вроде меня необыкновенным врачом. Божественный Доктор Мо знаменит в четырех странах, такая похвала более достойна его. Что же до меня... Это всего лишь ложная репутация, он слишком высокого мнения обо мне.

Слова Линь Чуцзю, разумеется, просто поливали помоями голову Божественного Доутора Мо. Но правдой это было или нет, люди судить не могли.

Императорские стражи переглянулись, и значения их взглядов были необъяснимы...

Что хотела сказать принцесса Сяо?

Как вышло, что они этого не поняли?

Это было положительное или негативное замечание?

Был ли смысл чересчур поверхностным или чересчур глубоким?

Императорский Страж Ху не знал, какие слова выбрать для ответа.

Когда Линь Чуцзю договорила, она добавила:

- Нас с Мо Юэр можно назвать старыми подругами. Так как она была благосклонна ко мне и порекомендовала меня императору, я, естественно, пойду во дворец.

Разумеется, ей не хотелось идти во дворец, но ради безопасного пребывания там Линь Чуцзю сказала, что это сделано ради Мо Юэр. Другие люди подумают, что у них были хорошие отношения.

Сяо Тяньяо посмотрел и ничего не сказал, но на его губах была улыбка, которая не исчезала.

Линь Чуцю умная женщина!

- Сюда, кто-нибудь, принесите мою аптечку, – громко крикнула Линь Чуцзю.

Охранники поместья Сяо вошли и посмотрели на Сяо Тяньяо. Как только они увидели, что Сяо Тяньяо кивнул, они сразу же бросились помогать Линь Чуцзю.

Губы Линь Чуцзю слегка изогнулись, но она не проронила ни слова. Она давно поняла, что ее слова не имеют значения в поместье Сяо. Даже немного раньше, если бы она не сказала, что это ради безопасности ванъе, домоправитель Цао не поверил бы ей.

Линь Чуцзю жила далеко от переднего двора. Поэтому, хотя охранники поместья Сяо побежали торопливо, императорская стража все равно прождала полчаса. Императорский Страж Ху подозревал, что Линь Чуцзю намеренно создает трудности его людям.

Как бы то ни было, Линь Чуцзю и правда намеренно создавала трудности. Потому что было бы куда более странно, если бы она быстро поспешила за ними.

Когда двое охранников вышли с аптечкой, Линь Чуцзю посмотрела на императорскую стражу:

- Есть ли с вами паланкин? Если да, положите туда мои вещи. Но будьте осторожны, ничего не сломайте.

- Да, ванфэй.

Императорская стража стояла в поместье Сяо, поэтому они не решались вести себя грубо. Просьба Линь Чуцзю была разумна, поэтому они не посмели отказать.

Четыре императорских охранника взяли аптечку, в то время как 32 императорских стража все еще ждали в коридоре.

Линь Чуцзю не дала Императорскому Стражу Ху повода торопить ее, она встала, но не поспешила пойти. Вместо этого она повернулась к Сяо Тяньяо:

- Ванъе, не могли бы вы пойти во дворец со мной? Я боюсь идти одна.

Сяо Тяньяо нахмурился и посмотрел на Линь Чуцзю с необъяснимым выражением лица: разве он не сказал только что домоправителю Цао, чтобы тот передал Императорскому Стражу Ху, что он тоже пойдет во дворец? Так что же за игру везет Линь Чуцзю?

Линь Чуцзю заморгала и тихо сказала:

- Домоправитель Цао ничего не говорил!

Немного ранее Линь Чуцзю попросила кое-кого остановить домоправителя Цао. Она не позволила домоправителю Цао сообщить Императорскому Стражу Ху, что Сяо Тяньяо пойдет во дворец. Чтобы он не мог послать новости заранее и навлечь на них излишние неприятности.

Сяо Тяньяо не боялся неприятностей, но боялась их она.

После того как она так долго откладывала лечение Сяо Цианя, медицинская система может снова ее наказать.

Линь Чуцзю сказала, что боится, но на ее лице не было видно страха. Даже Императорский Страж Ху видел, что это притворство!

Сяо Тяньяо ничего не сказал, но Линь Чуцзю не была расстроена. Она продолжала просить:

- Ванъе, пожалуйста, пойдемте со мной. Третий Принц твой племянник. Ты тоже очень за него переживаешь, верно?

Еще одна серия напоминаний от медицинской системы прозвучала. Линь Чуцзю хотелось выругаться.

*Напоминание, напоминание, напоминание, напоминание!*

Система, ты что, не в курсе, что это не современность? Не знаешь, что Сяо Циань – сын императора?

Линь Чуцзю не знала, хочет ли медицинская система спасти Сяо Цианя или доставить ей неприятностей. Разве сложно было понять, что немедленное лечение Сяо Цианя может возбудить подозрения императора?

- Ванъе, пожалуйста, сопроводите меня во дворец. Мне очень страшно. В прошлый раз, когда я ходила во дворец, меня чуть не задержал наследный принц. Если я пойду во дворец в этот раз, что я буду делать, если он снова меня остановит? Что обо мне подумает император? - Линь Чуцзю сделала серьезное выражение лица и призналась при всех.

Лицо Сяо Тяньяо потемнело, но он ничего не сказал.

Императорские охранники склонили головы один за другим, но на самом деле они смеялись.

Оказалось, что безжалостный принц Сяо был всего лишь бумажным тигром в руках принцессы Сяо!

Ну, разумеется, любого великого героя может приручить красавица!

Их путешествие в поместье Сяо было поистине стоящим. Он должен сказать императору, что принц Сяо ценит принцессу Сяо. Дела после этого пойдут очень весело.

Сяо Тяньяо ничего не сказал. Но на этот раз ненамеренно. Он боялся Линь Чуцзю. Он в самом деле не ожидал, что Линь Чуцзю не только отменит его приказ, но также и будет притворяться избалованной перед ним и другими людьми. Это действительно...

Потрясло его.

Линь Чуцзю видела, что Сяо Тяньяо по-прежнему не двигается, поэтому она сказала горестно:

- Ванъе... вы правда не хотите пойти со мной? Вы знаете, что я только недавно научилась медицине. Если случится что-то плохое, а вас со мной не будет, что же мне делать?

Как будто Линь Чуцзю хотела прямо сказать: Я не справлюсь без тебя.

Императорский Страж Ху был в замешательстве. Изначально он думал, что Линь Чуцзю хочет взять с собой Сяо Тяньяо, чтобы было не так страшно. К тому же, так, если Линь Чуцзю действительно вылечит Третьего Принца, Сяо Тяньяо будет любить ее еще больше. Но теперь, почему он вела себя так, как будто принц Сяо был доктором, а сама она – лишь ученицей?

Императорский Страж Ху признавал, что эта парочка очень занятная. У него почти закружилась голова. Но она действительно закружилась, когда Сяо Тяньяо в самом деле согласился:

- Идем!

Когда он встал и вышел вместе с Линь Чуцзю, императорский Страж Ху и его люди быстро последовали за ними.

Когда домоправитель Цао увидел, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю вышли, он торопливо спрятался.

Сяо Ванъе тоже идет во дворец? Это действительно происходит?

Императорский Страж Ху признавал, что его мозг был не способен понять происшедшее.

Принц Сяо ненавидел ходить во дворец. Точнее говоря, принц Сяо ненавидел встречаться с императором. Обычно, когда император хотел видеть Сяо Тяньяо, он приглашал его раз за разом. Но Сяо Тяньяо всегда отказывал приглашениям императора. Но теперь, только потому что принцесса Сяо об этом попросила, или даже потому что он переживал о ее безопасности, Сяо Тяньяо не обязан был идти во дворец.

- Я в полном замешательстве.

Подозрения Императорского Стража Ху снова выросли.

- Возможно, необыкновенным доктором был принц Сяо, а не принцесса Сяо?

Сяо Тяньяо, Бог Войны и великолепный военный стратег, был гением от природы. При таких качествах было бы неудивительно, если бы у него также имелись и отличные медицинские навыки. Но чтобы Линь Чуцзю, известная как безмозглая женщина, вдруг стала необыкновенным доктором и кроме того вылечила ноги принца Сяо? Это было очень странно.

Императорский Страж Ху покачал головой и вздохнул, но все же, он потихоньку заранее послал новости о том, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю приедут во дворец. Когда император получил известия, его сердце окутал гнев. Если бы он узнал об этом ранее, он мог бы подготовить план убийства. Но теперь он боялся, что для этого слишком поздно...

Желая милости. Неприятности ждут впереди

Когда императорская стража пришла в поместье Сяо, многие люди видели это. Многие даже присели на землю, чтобы увидеть, что происходит.

Но в результате, немного позже, они увидели...

- Принц... принц Сяо?

Многие из присутствующих не могли успокоиться, когда увидели, что принц Сяо вышел из особняка, а некоторые даже не устояли на ногах от потрясения.

И снова люди, которые только что успокоились, пришли в ужас:

- Ноги принца Сяо исцелились?

- Это реально? Императорская стража пришла, чтобы пригласить принца Сяо во дворец, а теперь его ноги выздоровели? – говорили люди, прятавшиеся в углу, недалеко от поместья Сяо.

Они не могли поверить в ту сцену, которую только что наблюдали. Даже при том, что факты были у них перед глазами.

- Поскорее, давайте сообщим эти новости старому господину. Ноги принца Сяо в самом деле излечились.

Там правда были хорошо информированные люди, но, когда до них дошел слух, они не сразу ему поверили. Поэтому, чтобы быть уверенными, эти люди наняли шпионов для слежки за поместьем Сяо.

Этот ход действительно напугал многих.

Новости приходили одна за другой. Многие голуби вылетали из столицы. Все они выпархивали в небо. Но они летели недалеко. Потому что их убивали одного за другим.

- Один, два... десять голубей. Это жареный голубь, вареный голубь, тушеный голубь... Сколько мне понадобится дней, прежде чем я смогу съесть их всех?

Сидящий на дереве молодой человек с толстым лицом, похожим на барабан, грустно посмотрел на линейку голубей.

Их слишком много, я не смогу закончить!

- Малыш Чичи, когда ты вернешься? Мне ужасно наскучило убивать тут этих голубей.

*Бах!*

Юноша снова натянул тетиву своей пращи и подстрелил голубя.

Молодой человек по имени Тан Шиэр, также известный как Тан Тан был младшим братом асассина первого ранга Цзин Чи. У Тан Тана были алые губы и белые зубы. Он был похож на 16- или 17-летнего мальчишку, но на самом деле ему было 25 лет. Он лишь выглядел мягким и нежным. И, разумеется, его ум был сравним с его внешностью. Поэтому Цзин Чи поручил ему это «очень важное» задание под названием «стрельба по голубям».

В тот момент как Сяо Тяньяо вышел из поместья Сяо, новости о том, что Бог Войны теперь может ходить на своих собственных ногах, быстро распространились по столице. Все, кто мог, теперь узнали, что Сяо Тяньяо теперь способен ходить.

Семья Мэн очень обрадовалась, когда услышала новости:

- К счастью, мой сын, твои ноги были ранены. Иначе, ты теперь был бы на поле боя. А после этих новостей ты столкнулся с еще большими бессмысленными неприятностями.

- Все потому, что матушка была внимательна и предусмотрительная, – Мэн Ши убедил Мэн Лаофужэнь.

Семья Цуй тоже обрадовалась, Хозяин Дома Цуй и второй сын поделились мыслями:

- У отца необыкновенные глаза, я ни в какое сравнение не иду.

Хозяин Дома Цуй сказал скромно:

- Нет-нет, дело не в том, что у меня необыкновенные глаза, а из-за обучения предков нашей семьи. Семья Цуй никогда не участвовала в сражениях. Поэтому, кто бы ни победил и ни проиграл, кто бы ни возвысился или пал, наша семья никогда не падет. Когда нашу семью не презирает ни одна из сторон, мы можем продолжать развиваться.

- Я запомню науку дедушки, – Цуй Эрчжу деловито поднялся и сложил руки.

Некоторые люди были счастливы, но некоторые и не были. Разумеется, этими недовольными были левый премьер-министр Линь Сян и правый премьер-министр Ю. Они оба в то время подстрекали людей против Сяо Тяньяо. Если Сяо Тяньяо решит отомстить, им будет не спрятаться.

Сяо Ванъе такой человек, что, если он захочет отомстить, то не станет ходить вокруг да около. Он прямо ударит их в лицо. Совсем как он нанес удар Павильону Тяньцан.

Мадам Линь и Линь Ваньтин сожалели еще больше. Мадам Линь жалела о своих неправильных расчетах. Она даже нанесла оскорбление своим братьям, чтобы выдать Линь Чуцзю в поместье Сяо.

Что уж и говорить о Линь Ваньтин. Она влюбилась в Сяо Тяньяо, когда он был калекой, а уж тем более теперь – когда он мог ходить. Как же ей было не сожалеть?

В тот раз, когда она взяла на себя инициативу пойти в поместье Сяо, она спровоцировала гнев мадам Линь. Она была наказана, поэтому честно оставалась дома. Но теперь она была очень недовольна своей матерью:

«Почему? Почему она не дала мне выйти замуж за принца Сяо?»

- Мама, это все твоя вина, ты разрушила мое будущее. Я ненавижу тебя, ненавижу тебя.

Слова дочери были тяжелым ударом для Мадам Линь, и она чуть не упала в обморок.

Это была ее дочь, дочь, о которой она заботилась 15 лет!

Не говоря уже о других семьях. Потому что даже люди во дворце переполошились, как куры, и лаяли, как собаки.

Когда императрица узнала, что Третий Принц Сяо Циань в опасности, а Божественный Доктор Мо отсутствует во дворце, ситуация стала срочной. Как мать страны, она должна была пойти и нанести визит. Но чтобы больше выразить свою обеспокоенность и заботу о Третьем Принце, она взяла с собой Наследного принца и Седьмого Принца.

Изначально императрица, Наследный Принц и Седьмой принц были так шокированы, когда они услышали невероятные новости о том, что Линь Чуцзю будет лечить Сяо Цианя. А теперь они узнали еще и то, что Сяо Ванъе будет сопровождать ее во дворец. Лица матери и сыновей, естественно отражали состояние шока.

В итоге Наследный принц был не в состоянии переварить новости, он спросил:

- Ноги Имперского дяди выздоровели?

Наследный принц до этого не получал никаких новостей от Сяо Тяньяо. Но было похоже, что императрица и Седьмой Принц были в курсе. Потому что они находились не в таком шоке, как он.

Даже после того как прозвучали его слова, в императорском зале стояла тишина. Никто не ответил на его вопрос. Наследный принц был смущен, но все же молча стоял на том же месте. Только Седьмой Принц потрудился проявить к нему заботу:

- Имперский брат, если бы ноги Имперского дяди были больны, разве он мог бы войти во дворец?

- Малыш Седьмой прав, – сказал Наследный принц, чтобы избежать неловкой ситуации.

Но как только его слова прозвучали, он услышал, как император сказал:

- Ноги твоего дяди вылечила его ванфэй.

Никто не понял, о чем говорил император. Но как только они это услышали, императрица, Седьмой Принц и в особенности Наследный принц, разумеется, были шокированы:

- Линь Чуцзю? Как она смогла...

Слова, полные презрения, одно за другим слетали с их уст.

Седьмой принц тоже был потрясен, но он не подал виду. Потому что он был еще молод. Однако как только Наследный принц договорил, он преклонил колени и сказал:

- Отец-император, пожалуйста, простите гадкие слова Имперского брата. Имперский брат не хотел назвать Имперскую тетю по имени.

Когда Наследный принц услышал это, его лицо побледнело, и он торопливо преклонил колени, раскаиваясь в проступке.

- Встань, я знаю, что твои помыслы чисты, – великодушно простил император Наследного Принца.

По одному взгляду можно было понять, что император любит и ценит его. Но даже при его скудных мозгах он мог бы быть немного умнее. Он знал, что на самом деле не существует в глазах своего отца. Императрица опустила глаза, чтобы скрыть горечь. Император не только мог видеть лишь Наследного Принца, но также и отвергал ее маленького Седьмого.

Седьмой принц знал, что император не любит его, но ему было все равно. Поэтому, когда он встал, то сразу же сказал:

- Отец-император, Имперская Тетя смогла вылечить ноги Имперского Дяди. Она точно сможет вылечить ноги Третьего Брата. Отец-император может больше об этом не волноваться. Третий Брат непременно поправится.

Чтобы подтвердить свои слова, Седьмой Принц сказал их с серьезным лицом, и его маленькие ручки были сжаты в кулачки. Казалось, будто он пытается подбодрить императора.

Сердце императора смягчилось. Он махнул рукой Седьмому Принцу и с нежностью сказал:

- Малыш Седьмой, подойди к своему отцу.

Это была большая милость небес!

В тот момент, хотя она и казалась спокойной, как и императрица, имперская наложница Чжоу скрипнула своими белыми зубами. Наследный Принц тоже ядовито смотрел на Седьмого принца. Седьмой Принц использовал их?

Император, разберись со своей наложницей

Седьмой Принц, разумеется, был в восторге, но он тщательно сдерживал свои чувства. После вспышки удивления и радости в глазах императора снова показалась тревога за Третьего Принца.

Седьмой Принц был удивлен, поэтому он подошел поближе к императору и сказал:

- Отец-император, не волнуйтесь, Третий брат поправится.

- Малыш Седьмой, ты прав, ничего страшного не случится с твоим Третьим братом.

Император внимательно посмотрел на Третьего Принца. В тот момент он понял, что, хотя Наследный принц и Седьмой принц родились от одной матери, они были совершенно непохожи.

Причиной этому было то, что он очень долго игнорировал Седьмого принца.

Глядя на Седьмого принца, как на маленького мужчину, император понял, что его младший сын был уже взрослым, поэтому он не мог не расчувствоваться. Император сказал, держа Седьмого принца за руку:

- Малыш Седьмой, сегодня ты будешь сопровождать своего отца-императора.

- Ммм, я пойду с отцом-императором и буду рядом с Третьим братом.

Седьмой принц всегда упоминал имя Третьего Принца, каждый раз, когда открывал рот. Потому что он знал, что эта любовь императора лишь временна. Его любимым сыном все равно оставался Третий Принц Сяо Циань. Если он хочет заслужить милость императора, он не должен тягаться с Третьим Принцем.

- Добрый мальчик, ты в самом деле переживаешь за своего Третьего брата.

Император, казалось, хотел что-то сказать, но когда его взгляд скользнул на Наследного Принца, тот вжал голову в плечи, так что он больше ничего не сказал.

Седьмой Принц повел себя так, будто ничего не понял. Он невинно сказал:

- Отец-император, не только я, но и матушка-императрица, и имперский брат, и имперская наложница, и многие другие тоже переживают за Третьего брата. У всех он в сердце.

После этих слов темные тучи в душе императора рассеялись. Окружающие люди почувствовали облегчение. Все, кроме императрицы и имперской наложницы Чжоу.

Имперская наложница Чжоу была раздражена из-за Седьмого Принца. Потому что Седьмой принц без колебаний использовал ее сына, чтобы добиться милости императора. В свою очередь императрица винила себя за то, что была плохой матерью. Ее сын был еще маленьким, но ему приходилось скрывать свою истинную сущность. И, чтобы добиться милости своего отца-императора, ему нужно было угождать сыну наложницы.

Это было совершенно позорно для императрицы. Но ее сыну все равно приходилось улыбаться и глотать этот стыд.

Лицо императрицы по-прежнему выглядело мягким и достойным, но она крепко сжимала руки, спрятанные в рукавах. Ее ногти вонзались в ладони, но казалось, что она не чувствует боли.

****

Когда Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю вошли во дворец, там повисла странная атмосфера. Однако евнух продолжал вести их:

- Сяо ванъе, Сяо ванфэй, сюда, пожалуйста.

На Сяо Тяньяо были алые одежды, а Линь Чуцзю была в фиолетовом платье, когда они вошли во дворец.

Войдя в императорский зал, Сяо Тяньяо замедлил шаги и пошел рядом с Линь Чуцзю. Когда они вдвоем продолжали идти, было еще светло, поэтому они могли видеть глаза всех, глядящие на них. Однако в тот момент, когда они вошли, дверь закрылась, и в комнате стало темнее. Но кто знает, почему они все еще были в центре внимания.

Сяо Тяньяо уже давно не бывал во дворце из-за своих больных ног. Но теперь, когда он пришел, глаза императора были полны шока и гнева. А когда император посмотрел на Линь Чуцзю, в его глазах была заметна злоба.

Сяо Тяньяо не обращал внимания на взгляды людей, смотревших на них. Он подошел вместе с Линь Чуцзю к императору. Затем он наклонил голову и сказал:

- Император.

Это было приветствие?

Линь Чуцзю, наконец, увидела высокомерие Сяо Тяньяо перед императором. Он действительно не ставил императора ни во что.

Ну, разумеется!

Сяо Тяньяо не выказал уважения императору. Линь Чуцзю тоже плохо умела льстить, поэтому она только поздоровалась по очереди с императором, императрицей, принцами и имперской наложницей Чжоу. Но что же до снежной богини Мо Юэр?

Хе-хе... В тот самый момент, когда Сяо Тяньяо вошел в зал, Линь Чуцзю увидела пару липких глаз, глядящих на ее мужа. Так что, увы, она забыла поприветствовать ее.

После того как Линь Чуцзю покончила с приветствиями, Наследный принц и Седьмой принц вышли вперед и поклонились Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не ответила ничего, а Сяо Тяньяо холодно сказал:

- Любезности ни к чему.

Когда все закончили изъявлять уважение, император даже не предложил им присесть. Однако Сяо Тяньяо не дожидался распоряжения императора. Он прямо повел Линь Чуцзю, чтобы сесть на свободное место. Затем он прямо спросил:

- Император, помимо проблемы с Третьим Принцем, для чего еще мы должны были прийти во дворец?

Такое отношение можно было описать не иначе как высокомерием. Сяо Тяньяо не воспринимал императора всерьез. В глубине души Линь Чуцзю молча сочувствовала императору.

Когда император услышал о Третьем Принце, он попытался подавить свой гнев.

Хотя император был зол, он все же мог быть разумным. Он потихоньку сделал глубокий вдох и широко улыбнулся:

- Помимо проблем с Третьим Принцем, я, разумеется, хотел тебя видеть. Теперь, когда ты можешь ходить, мне спокойно. И если бы отец-император мог видеть сейчас твое состояние, он наверняка был бы очень счастлив.

- Отец-император действительно был счастлив, когда я спасся из той катастрофы и не умер. Что же до остальных, я не уверен.

Слова Сяо Тяньяо были полны сарказма, но...

Император был способен вести себя спокойно, как будто те события не имели к нему никакого отношения.

- Если ты не погиб, это значит, ты очень удачлив. Тяньяо, будь уверен, я никому не позволю больше несправедливо с тобой обращаться.

- Благодарю тебя, император.

Сяо Тяньяо был безжалостен. Было очевидно, что ему лень было даже шевелить губами. После встречи с императором, похоже, больше нечего было сказать. Сяо Тяньяо лениво заговорил сразу о деле:

- Император, разве ты позвал мою ванфэй не для того, чтобы она осмотрела твоего больного сына? Где Циань?

Император не ожидал, что Сяо Тяньяо прямо упомянет об этом. Поэтому он мог только сказать:

- Во Внутреннем зале.

- Так пойдемте, – Сяо Тяньяо поднялся и взглянул на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю встала и шагнула вперед.

Она молча последовала, но в то же время думала:

«Разумеется, когда Сяо Тяньяо со мной, никто не хочет доставлять мне неприятностей».

К счастью, хотя Сяо Тяньяо и был безумен, он не забывал, что во дворце полно стражи. Он не пошел прямо во внутренний зал, он подождал, пока император встанет и поведет их за собой.

Линь Чуцзю в тайне ликовала, что Сяо Тяньяо не сошел с ума. У императора не было причин доставлять им неприятности. Потому что, если император накажет Сяо Тяньяо, ей тоже несдобровать.

Вслед за императором императрица и остальные вышли из Императорского зала. Даже имперская наложница Чжоу, которая так и не заговорила, последовала за ними.

Имперской наложнице Чжоу не было дела до ссоры между императором и принцем Сяо. Все, чего она хотела и о чем молилась – это чтобы принцесса Сяо спасла ее сына.

В таком случае можно было сказать, что снежная богиня Мо Юэр не имела права входить во внутренний зал вместе со всеми. Но Мо Юэр об этом не знала. И она не только последовала за остальными, но и шла рядом с Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю.

Когда имперская наложница Чжоу заметила Мо Юэр, она нахмурилась. Эта мелкая наложница идет впереди нее?

Однако в этой ситуации имперская наложница Чжоу не решалась открыть рот, но она потихоньку записала это в своем сердце. В свою очередь, Сяо Тяньяо вдруг остановился и сказал недовольно:

- Император, разберись со своей наложницей.

Что?

Когда все услышали это, они остановились и обернулись. Но кто знал, что Мо Юэр шла рядом с Линь Чуцзю. Она, мелкая наложница, не только шла впереди имперской наложницы Чжоу, но еще и стояла рядом с принцессой Сяо!

Что Мо Юэр хочет этим сказать?

Все посмотрели на Мо Юэр, но Мо Юэр вела себя совершенно невежественно. Она просто стояла там спокойно. Императрица нахмурилась, она уже собиралась открыть рот, как император сказал:

- Идите сюда, проводите Юй Мэйжэнь отдохнуть в ее дворце.

Видя, что Сяо Тяньяо свободно ходит, император чувствовал себя несчастным. Поэтому от поступка Мо Юэр сердце императора без сомнения охватило пламя, но...

Я могу помочь. Уберите людей

Мо Юэр не собиралась уходить!

- Император, мой отец – Божественный Доктор Мо, который знаменит в четырех странах. Хотя я не интересуюсь медициной и узнала мало, но я могу остаться и помочь, – настаивала Мо Юэр.

Она, кроме того, опустила глаза, чтобы скрыть свои истинные намерения.

Мо Юэр думала, что идеально скрыла свои намерения. Но она забыла, что все присутствующие были людьми. Кто бы не понял, что у нее есть чувства к Сяо Тяньяо? В особенности император.

Увидев, как Мо Юэр подошла к Сяо Тяньяо, император догадался, что у нее на уме. Император не мог не рассердиться. Мо Юэр в самом деле воспротивилась его словам? Император невольно фыркнул от этого.

- Чем ты можешь помочь?

Хотя он послушался ее совета и призвал Линь Чуцзю во дворец, слова Мо Юэр и слова Божественного Доктора Мо – это не одно и то же.

Поэтому, по сравнению с отцом и дочерью, его больше убедили слова Императорского Доктора Цинь.

- Я росла со своим отцом с самого детства, мои глаза и уши пропитались медицинскими знаниями. Хотя я знаю лишь немного, но могу определить, когда что-то не так.

Мо Юэр как бы говорила: «Я хочу остаться и следить за Линь Чуцзю».

В этот момент Линь Чуцзю пришлось увидеть этот мрачный замысел.

Мо Юэр до сих пор считал себя дочерью знаменитого Божественного Доктора Мо?

Неправильно, она теперь была Юй Мэйжэнь Императорского гарема. Так что же за игру она, по ее мнению, ведет?

- Юй Мэйжэнь говорит слишком громко. Я получила приказ вылечить Третьего Принца. А что же вы? Что вы можете сделать, чтобы вам нужно было остаться? – сказала Линь Чуцзю не холодным и не теплым тоном, но все видели, что она рассержена.

- Я просто хочу сделать все, что в моих силах для Третьего Принца, – сказал Мо Юэр, посмотрев с высоты морали, чтобы оправдать свое поведение.

Но чего она не знала, так это то, что она привела в совершенную ярость императорскую наложницу Чжоу.

- Юй Мэйжэнь, каковы, по-вашему, у вас отношения с моим сыном, что вы должны быть ему так преданы? Если у вас в самом деле есть сердце, почему же вы не сказали своему отцу, что он не должен был покидать дворец, не сказав ни слова? И если бы не ваш отец, разве бы мой сын оказался в такой ситуации? – имперская наложница Чжоу могла стерпеть, что ее сына используют как ступень для восхождения раз или два.

Но почему она должна мириться с тем, что ее сына использует Мо Юэр? Да кто она такая?

Женщина, которая пожила везде, хочет наступить на ее сына? Да размечталась!

Лицо Мо Юэр побледнело:

- Имперская наложница, я делала это из доброты. Внезапный поступок моего отца был случайностью. Но в эти дни он со всей душой лечил Третьего Принца.

- Моему сыну становилось все хуже и хуже от душевного лечения вашего отца! Разве мой сын не может прожить лишь несколько часов? – имперская наложница Чжоу резко повторила слова, которые сказала Мо Юэр.

Мо Юэр не ответила, но на ее лице появилось выражение праведного гнева. Что ж, кто бы не разозлился?

- Ну, хватит, – перебил император и обратился к имперской наложнице Чжоу. - Юй Мэйжэнь хотела как лучше, просто позвольте ей...

Император не договорил, когда Сяо Тяньяо прервал его:

- Император, если твоя женщина достаточно способная, так пусть она будет доктором. Я и моя ванфэй не задержим более лечение Третьего Принца.

Как только его слова стихли, Сяо Тяньяо стал уводить Линь Чуцзю. Имперская наложница Чжоу быстро отреагировала и потянула Линь Чуцзю за другую руку:

- Сяо ванъе, Сяо ванфэй, пожалуйста, не уходите. Я умоляю вас, пожалуйста, спасите моего сына, – имперская наложница Чжоу повернула голову и посмотрела на императора глазами, полными слез. - Император, если бы у Юй Мэйжэнь в самом деле были способности помочь, она не рекомендовала бы принцессу Сяо. Император, прямо сейчас важнее всего – спасти жизнь Цианя.

Жизнь ее сына была в опасности, а они все еще смели делать расчеты?

Слова имперской наложницы Чжоу, несомненно, лишили императора дара речи. К счастью, Сяо Тяньяо тоже добавил:

- Император, мне ненавистно видеть постороннюю женщину рядом с собой. Кроме того, Юй Мэйжэнь твоя наложница. Ей не подобает оставаться.

- Идите сюда, отошлите Юй Мэйжэнь в ее дворец.

Тон императора был мрачен. Разумеется, он был недоволен. Но Мо Юэр этого не понимала, она все еще сопротивлялась и говорила:

- Император, позвольте мне остаться. Император, я могу помочь, я правда могу помочь...

Она была заперта в этом гареме. Так что, помимо этой возможности, когда она снова сможет увидеть Линь Чуцзю?

Лицо императора совершенно потемнело. Линь Чуцзю фыркнула, а затем сказала:

- Юй Мэйжэнь хочет помочь? Если я правильно помню, когда Божественный Доктор Мо лечил ванъе, когда тот лежал обнаженным в лечебной ванне с драконьей травой, вы тоже умоляли и говорили, что можете помочь. Но теперь, когда я собираюсь лечить Третьего Принца, вы тоже просите позволения остаться? Третий Принц Сяо Циань – сын императора.

Ее последнее предложение, несомненно, было пощечиной не только Мо Юэр, но и императору. Поэтому императрицы и имперская наложница Чжоу испугались.

Линь Чуцзю очень смелая.

- Заткните ей рот и выведите вон.

Император даже не назвал Мо Юэр Юй Мэйжэнь.

На этот раз он не показал ей никакого уважения.

- Нет... хмм, – Мо Юэр попыталась объяснить, но не получила шанса.

Ее холодность и надменность были бесполезны против дворцовой стражи.

После того как Мо Юэр выставили вон, Линь Чуцзю повернулась и склонилась перед императором:

- Император, прошу вас, простите мою грубость. Я всегда была пряма в своих словах. Я случайно сказала правду. Однако в тот раз, на самом деле, о ванъе в итоге заботилась я, а не Юй Мэйжэнь.

Не объяснять было бы тоже хорошо. Но если император будет раздражен, они не смогут остаться все равно.

- Ерунда, просто забудьте об этом. Осмотреть Третьего Принца сейчас превыше всего.

- Да, – Линь Чуцзю встала по воле императора.

Но, когда она поднялась, то увидела, что Сяо Тяньяо, не отрываясь, глядит на нее. Линь Чуцзю сделала вид, что ничего не заметила. Она опустила голову и пошла вместе с остальными.

Во внутреннем дворце, помимо Третьего Принца, были также доктора, которые пришли с императорским доктором Цинь. Когда они увидели императора, то подошли ближе, чтобы спросить о Сяо Циане. Император только объяснил, что дела, касающиеся Третьего Принца теперь будет вести Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю собиралась подойти ближе, но Сяо Тяньяо оттащил ее назад, а затем сказал:

- Император, твой младший брат просит тебя приказать всем уйти. Если ты волнуешься, можешь приказать императорскому доктору Цинь остаться.

Линь Чуцзю не понимала, но знала, что Сяо Тяньяо делает это для нее. Поэтому она промолчала.

- Ты хочешь, чтобы все ушли?

Он не разрешает всем смотреть, но он позволял Императорскому Доктору Цинь?

Что Сяо Тяньяо нужно?

Увы, только императорский доктор Цинь понимал, в чем дело.

Когда императорский доктор Цинь услышал слова Сяо Тяньяо, он понял, что его прежние заслуги улетучивались.

- Да.

Видя, что Сяо Тяньяо говорит серьезно, император испугался, что он столкнется с последствиями. Поэтому он не отверг просьбу прямо, а спросил вместо этого:

- Почему?

- Я не могу объяснить это сейчас, но могу гарантировать, что о Циане позаботятся. К тому же, здесь будет доктор Цинь. Императору не о чем волноваться.

Сяо Тяньяо сказал, что никто больше не может войти внутрь Имперская наложница Чжоу не верила в это, но ради своего сына она попросила императора согласиться.

Какой бы фокус ни собирался провернуть Сяо Тяньяо, ей хотелось только, чтобы ее сын поправился.

- Другие доктора тоже не допускаются?

Император все же был императором. Он заботился о Сяо Циане, но это не означало, что он забыл свою ненависть к Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо, казалось, ожидал такой реакции, поэтому он много не говорил:

- Другие доктора нехороши. Я буду помогать моей ванфэй спасать Цианя вместо это.

- Ванъ... е, - Линь Чуцзю слегка изменилась в лице, потом она потянула Сяо Тяньяо за рукав.

Она еще не могла ничего гарантировать!

Могу стать Буддой

Сяо Тяньяо не заботило то, что видел император. Он придержал Линь Чуцзю за руку и сказал ей отпустить и просто успокоиться.

Линь Чуцзю убрала руку, но она совершенно не могла расслабиться.

Она до сих пор не знала, каково было точное состояние Третьего Принца. Так как же они могли делать такие гарантированные утверждения? Речь шла о жизни человека.

Их общение не было скрытым. Поэтому император, естественно, видел его. Видя, что напряжение и страх на лице Линь Чуцзю не были поддельными, император просто сказал:

- Все выходят, императорский доктор Цинь, вы останетесь и поможете принцессе Сяо.

- Да, ваше величество, – императорский доктор Цинь чувствовал себя беспомощным, но выражением его лица было обычным.

Он не показал беспокойства.

- Идемте, – император повернулся и вышел.

Другие, разумеется, не решились остаться. Они ушли один за другим. Только имперская наложница Чжоу осталась внутри. Но прежде чем уйти, она посмотрела на Линь Чуцзю значительным взглядом. Выражение ее глаз было слишком сложным, поэтому Линь Чуцзю не поняла, что она хотела сказать...

Когда комната опустела, помимо Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо только Третий Принц и Императорский доктор Цинь остались во внутреннем зале.

- Я пойду и осмотрю Третьего принца.

Линь Чуцзю сделала шаг вперед, чтобы подойти к кровати, но ее остановил Сяо Тяньяо:

- Не волнуйся, дай императорскому доктору Цинь сначала осмотреть его.

- А? - Линь Чуцзю посмотрела на императорского доктора Цинь, а затем – на Сяо Тяньяо.

Имперский доктор Цинь что, человек Сяо Тяньяо?

Когда Линь Чуцзю повернула голову и посмотрела на него, Сяо Тяньяо понял, о чем она думала. Поэтому он протянул палец и ткнул им в лоб Линь Чуцзю:

- О чем ты думаешь? Императорский доктор Цинь – доверенное лицо императора.

- О, тогда...

Почему ты позволяешь ему осматривать Третьего Принца первым?

Линь Чуцзю не осмелилась договорить вслух. Потому что Сяо Тяньяо смотрел на нее так, будто она была тупой, как пробка.

Линь Чуцзю просто закрыла рот. Сяо Тяньяо повернулся и посмотрел на Императорского Доктора Цинь. Затем он спросил с сарказмом:

- Что? Вы хотите, чтобы я сначала вас попросил?

- Ваш покорный слуга не смеет... – императорский доктор Цинь замолчал и склонил голову.

Он, наконец, понял, что сказал его Учитель: «Не существует вечного врага, есть только вечные интересы».

Он никогда не думал, что однажды будет сотрудничать с Сяо Ванъе.

- Не смеешь. Тогда мы с ванфэй подождем здесь, - сказал Сяо Тяньяо, который был дядей, и потянул Линь Чуцзю сесть в стороне.

- Ваш подданный подчиняется, – сказал Императорский Доктор Цинь со вздохом.

Он не отверг приказ Сяо Тяньяо полностью. Потому что он не мог рисковать разоблачением.

Императорский доктор Цинь взял большой медный таз и определил яд в теле Третьего Принца.

Линь Чуцзю недоумевала, но она знала, что мудрее не задавать вопросов. Она подавила вопросы в глубине души и просто решила спросить Сяо Тяньяо, когда они вернутся в поместье Сяо.

Когда императорский доктор Цинь лечил Третьего Принца, Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо не подходили ближе, чтобы посмотреть. Поэтому они не знали, что происходило. Все, что они знали, это то, что спустя палочку ладана они услышали звук рвоты. В следующий момент комната наполнилась кислым запахом. Запах был совершенно ужасным. Линь Чуцзю была доктором, но даже ей он показался невыносимым, что уж говорить о Сяо Тяньяо?

- Что случилось с Третьим Принцем?

Почему сигнал тревоги ослаб после того, как Сяо Цианя стошнило?

- Яд из насекомых, - сказав это, Сяо Тяньяо слегка нахмурился и спокойно сел, как будто на него совсем не действовал запах.

Когда Сяо Цианя перестало тошнить, Линь Чуцзю посмотрела и увидела, что императорский доктор Цинь покрыл рвоту белой простынью, так что Линь Чуцзю ничего не увидела.

Какая досада!

Линь Чуцзю ждала долгое время. Полчаса спустя императорский доктор Цинь, от которого воняло, сказал:

- Отравление Третьего принца вылечено. Я оставлю остальное принцессе Сяо.

Он не мог вылечить всю болезнь Третьего Принца. Даже если Сяо ванъе отрежет ему руку, он больше ничего не сможет сделать.

Сяо Тяньяо похлопал Линь Чуцзю по плечу и сказал:

- Иди и осмотри Цианя. Если ты не сможешь этого сделать, здесь есть Доктор Цинь.

Сяо Тяньяо не отпускал императорского доктора Цинь.

В этот раз Линь Чуцзю заметила, что что-то не так. Но она улыбнулась императорскому доктору Цинь и взяла свою аптечку. Затем она достала стетоскоп...

- Что это? - императорский доктор Цинь был врачом, но он не мог не полюбопытствовать.

- Стетоскоп, – сказала Линь Чуцзю и коротко объяснила его принцип и использование.

Когда она увидела, что доктору Цинь хочется попробовать его использовать, Линь Чуцзю спросила:

- Хотите попробовать?

- Нет-нет... - императорский доктор Цинь отказался, у них было разное положение.

Лучше не иметь слишком близких контактов.

Линь Чуцзю не волновал отказ императорского доктора Цинь. Она сосредоточилась лишь на лечении Сяо Цианя.

Сердцебиение Третьего Принца было очень медленным. Его температура была ниже, чем у обычного человека. У него была слегка стеснена грудь и астма, но... В целом, с его телом не было никаких проблем!

Линь Чуцзю чуть не разрыдалась от этого результата!

- Как так? Ты не можешь поставить ему диагноз? - Сяо Тяньяо увидел, что Линь Чуцзю упала духом.

В тот момент он знал, что Линь Чуцзю ничего не сможет сделать.

К счастью, Линь Чуцзю не была всемогущей, иначе...

Он стал бы подозревать, что Линь Чуцзю монстр.

- Третий принц не болен.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо в отчаянии.

Линь Чуцзю не думала, что она ошиблась. В конце концов, это был результат медицинской системы. Медицинская система показала, что Сяо Циань не болен.

- Но он часто был болен, - Сяо Тяньяо особо выделил слово «болен».

Линь Чуцзю кивнула, глубоко задумавшись. Затем она высказала смелую догадку:

- Может быть, его организм находится под действием чего-то неизвестного, или, возможно, что-то подавляло его здоровье?

- Ты умна! – изумленно сказал Сяо Тяньяо.

- Раз ты смогла додуматься до этого, ты не менее чем настоящий доктор медицины.

- Ты знаешь, что это? – глаза Линь Чуцзю засияли, но затем она покачала головой снова и снова. - Нет, нет, вы, должно быть, знали давным-давно.

- Хмф... – Сяо Тяньяо фыркнул. - Почему ты думаешь, что я знал это давно?

Кем был Сяо Циань?

- Но ты правда знаешь, ведь так? - Линь Чуцзю не знала, правда ли Сяо Тяньяо знает или просто не хочет говорить.

- Ммм...

В этом нет ничего такого. Ну, и что необычного, если он знает?

Видя, что Сяо Тяньяо что-то знает, Линь Чуцзю подошла ближе и спросила:

- Ванъе, что не так с ногами Третьего Принца?

- Почему я должен тебе говорить? - Сяо Тяньяо был очень гордым.

Он даже не взглянул на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не рассердилась. Она обошла кругом и сказала:

- Ты пришел во дворец со мной, потому что знал, что я не смогу ничего сделать одна, верно?

- Я боялся, что если ты придешь во дворец одна, ты растопчешь мою репутацию.

Эта сентиментальная женщина заявляла, что он беспокоился о ней?

- Спасибо, ванъе, тебе за беспокойство, – Линь Чуцзю поблагодарила Сяо Тяньяо, а затем сказала. - Ванъе, ты можешь сказать мне, как вылечить третьего принца? Спасти жизнь более благородно, чем построить семиэтажную пагоду.

- Когда я сложу свой меч, я смогу стать Буддой.

Так зачем же ему строить семиэтажную пагоду?

- Ванъе... - Линь Чуцзю пережила огромную потерю.

Она была так смущена. Как ей продолжать общаться с этим человеком?

- Ты должен пожалеть меня и спасти мою жизнь.

Линь Чуцзю знала, что Сяо Тяньяо совершенно нет дела до жизни Сяо Цианя. Иначе почему он позволял ему страдать столько лет?

- Будь уверена, даже если Циань умрет, ты не умрешь. Никто не осмелится тебя тронуть.

Если император решится перевернуть дворец из-за смерти Сяо Цианя, то он тоже решится разбить ему лицо. Он не против увидеть, как император станет еще уродливее...

Сделать попытку. Гарем поистине ужасное место

Императорский доктор Цинь хотел прервать разговор Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, но он не мог вымолвить слов, которые хотел сказать. Поэтому он лишь смотрел на них и чувствовал себя подавленным. Потому что они оба совершенно забыли о его существовании. Внутренний зал как будто превратился в поместье Сяо.

В итоге, после властного заявления Сяо Ванъе «Никто не посмеет тронуть тебя» у императорского доктора Цинь появился шанс заговорить:

- Принц Сяо, принцесса Сяо, могу я кое-что сказать?

- Хм, хм... - Линь Чуцзю неловко покашляла и сделала шаг назад.

- Говори, - Сяо Тяньяо смотрел на императорского доктора Цинь, но не принимал его во внимание.

Императорский доктор Цинь давно привык к высокомерию Сяо Тяньяо, поэтому его это не тронуло:

- Принц Сяо, при состоянии Третьего Принца мы больше не можем откладывать его лечение. Я боюсь, Божественный Доктор Мо может скоро вернуться. Он уже давно трудился над этим планом. Он хотел, чтобы Третий Принц был вылечен без Божественного Доктора Мо.

- Ммм, – Сяо Тяньяо кивнул головой и одобрил слова доктора Цинь. - Императорский доктор Цинь, у вас есть хорошие советы?

- Нет.

Если бы он знал способ излечить болезнь Третьего Принца, разве он ждал бы до сих пор? К сожалению, у него не было решения. Его учитель также сказал, что он должен позволить принцу Сяо принять решение. Но сможет ли он тогда получить похвалу?

Сяо Тяньяо не сердился. Он показал пальцем в сторону и сказал:

- Раз у вас нет ответа, тогда встаньте там.

- Ванъе...

Много лет с ним не обращались так плохо. Императорский доктор Цинь изменился в лице, но он внезапно почувствовал тяжесть во всем теле. Она отличалась от давления императора. Его давление было от сердца. Но при Сяо Тяньяо он не мог твердо устоять на ногах. Поэтому ему пришлось отступить еще и еще на шаг назад. У него даже пошла кровь.

- Бог Войны? Принц Сяо, вы...

Он в самом деле был богом войны? Почему он не получил новостей об этом?

- Это была лишь сила, сравнимая с силой Бога Войны.

Сяо Тяньяо не собирался убивать императорского доктора Цинь. Но видя, что он не может выносить этого, он отозвал свою силу.

Императорский доктор Цинь прислонился к стене и судорожно вздохнул:

- Боги Войны не могут появляться на поле боя и вмешиваться в войны четырех стран. Я никогда этого не забуду.

Война между Северной и Восточной странами все еще не закончилась. Если сила Сяо Тяньяо почти достигла силы Бога Войны, и он намеренно подавлял ее, его не повысят, и он не будет признан за такового.

- Раз вы знаете, то лучше молчите, – предупредил Сяо Тяньяо императорского доктора Цинь. Видя, как он сжался в стороне, Сяо Тяньяо был доволен. Он повернул голову и посмотрел на Линь Чуцзю:

- Я должен доктору Цинь услугу, нам следует ему отплатить.

- А? Линь Чуцзю ничего не поняла, но Сяо Тяньяо подтащил ее к кровати:

- Сними с него рубашку.

- Ммм.

Третий Принц Сяо Циань был невероятно худым из-за долгих лет болезни. Поэтому Линь Чуцзю легко помогла Сяо Цианю подняться. Линь Чуцзю легко развязала узлы спереди, но не смогла найти узлы сзади. Поэтому Линь Чуцзю прямо разрезала одежду Сяо Цианя.

Это грубое поведение удовлетворило Сяо Тяньяо. Потому что это означало, что Линь Чуцзю не знакома с мужской одеждой.

Когда одежда с Сяо Цианя была снята, и его худое и бледное тело обнажилось, Линь Чуцзю лишь мельком взглянула на него и отошла. Она не показала никаких особых чувств.

- Возьми свои серебряные иглы и проведи измерения, согласно моему приказу, – сказал Сяо Тяньяо и сел.

И совсем как дедушка, он приказал Линь Чуцзю делать то-то и то-то. На мгновение Линь Чуцзю почувствовала себя так, будто Сяо Тяньяо был врачом, а она – ученицей.

Однако на этом незнакомом поле она была как школьница. У нее в самом деле не было возможности вылечить Сяо Цианя.

Видя готовность Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо назвал серию точек акупунктуры. Они были очень сложными. Поэтому даже с помощью медицинской системы ей было нелегко их найти.

- Не мог бы ты повторить помедленнее?

Ей нужно было воткнуть иглы в эти точки акупунктуры. Так что, даже будучи знакомой с человеческой анатомией, она не могла сделать это быстрее, чем Сяо Тяньяо говорил.

- Глупая, – фыркнул Сяо Тяньяо, но повторил их еще раз медленно.

Таким образом, Линь Чуцзю не только успела за ним, но и смогла вытереть пот со лба.

Через четверть часа руку Линь Чуцзю покинули 108 игл. Они все были расставлены на спине Третьего Принца. Сяо Циань теперь был похож на ежа.

- Что дальше?

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо в ожидании его инструкций.

- Дальше можно лишь забыть об этом.

Сяо Тяньяо встал и махнул рукой перед Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не знала, что он сделал. Но это явно был посыл силы, но силы мягкой.

Линь Чуцзю ровно упала на стул. Когда она подняла глаза, то увидела, что Сяо Тяньяо сделал несколько выбросов силы в грудь Сяо Цианя. Эти выстрелы тоже казались мягкими и слабыми, но лицо Сяо Цианя исказилось от боли. А также...

После хлопков Сяо Тяньяо, серебряные иглы на спине Сяо Цианя пролили черную кровь.

- Что это? Почему наука не может это объяснить?

- Это было ограничение Бога Войны, – ответил на вопрос Императорский доктор Цинь, которого отправили в угол. - Неудивительно, что так много лет никто не мог выяснить, в чем заключалась болезнь Третьего Принца. Оказывается, это была специальная техника запечатывания вен Богом Войны.

Когда он договорил, императорский доктор Цинь покачал головой и вздохнул:

- Гарем поистине ужасное место. Они заставили Третьего Принца так страдать с юных лет.

Они даже использовали технику бога войны, которая была запрещена в стране. Даже если бы он постарался изо всех сил, то не смог бы понять ее.

Линь Чуцзю ничего не сказала. Теперь она поняла, почему Сяо Тяньяо не давал ей пойти во дворец и настоял на том, чтобы прийти с ней. Потому что Сяо Тяньяо очень ясно понимал, что она не сможет вылечить Сяо Цианя. Потому что Сяо Циань никогда не был болен.

Черная кровь на спине Сяо Цианя становилась гуще и гуще. Скорость рук Сяо Тяньяо тоже все увеличивалась и увеличивалась. Сяо Тяньяо, казалось, не прилагал усилий, но на его лбу выступил пот. Так что, очевидно, это была непростая задача.

Так как в ее помощи не нуждались, Линь Чуцзю сидела и смотрела на Сяо Тяньяо. Когда Сяо Тяньяо закончил, он сказал:

- Вытащи все серебряные иглы.

- Ммм.

Линь Чуцзю встала и вытащила серебряные иглы из спины Сяо Цианя.

Черная кровь текла вместе с серебряными иглами, но иглы не почернели. Было видно, что Сяо Циань не был отравлен.

Линь Чуцзю вытащила иголки и собиралась взять полотенце, чтобы стереть кровь со спины Сяо Цианя. Но она услышала, как Сяо Тяньяо сказал:

- Остальным займется императорский доктор Цинь.

Линь Чуцзю остановилась и кинула полотенце доктору Цинь.

Императорский доктор Цинь посмотрел на Сяо Тяньяо. Видя пот на лбу Сяо Тяньяо, он молча взял полотенце и вытер спину Сяо Цианя. Но время от времени он бросал взгляды на этих двух людей. Поэтому он заметил, что принцесса Сяо не отерла пот Сяо Ванъе. Императорский доктор Цинь улыбнулся такой несправедливости.

Лицо Сяо Ванъе покрыто потом, но Сяо Ванфэй не вытирает его. Сяо Ванъе просто сидит там и ждет...

Однако даже после того как Линь Чуцзю вытерла начисто серебряные иглы, она положила их в аптечку, чтобы продезинфицировать. Так что Сяо Тяньяо больше не ждал, что Линь Чуцзю вытрет ему пот. Он сделал это сам.

У Сяо Тяньяо даже заболела голова от глупости Линь Чуцзю. Она была настолько глупа, что не умела как следует видеть. Кроме него, кто еще может стерпеть эту женщину?

Пристыженный, берегись императрицы

После того как Линь Чуцзю вошла во дворец, единственное, что она сделала, это вставила серебряные иглы в акупунктурные точки Сяо Цзянь, согласно приказу Сяо Тяньяо. Кроме того, она не может делать ничего другого. Так что, очевидно, она только смотрела...

Для врача это было позором. Линь Чуцзю хотелось попасть в будущее и изменить медицинскую систему. Потому что этот мир был ужасен.

Тем не менее медицинская система всё ещё давала ей 10 очков в спасении жизни Сяо Цзянь.

Какая жалость!

Линь Чуцзю не была действительно счастлива. Не говоря уже о том, что она потеряла Сяо Тяньяо. Итак, собрав свои вещи, она спросила:

- У Третьего принца больше нет проблем, мы должны сейчас идти?

- Ммм. Имперский доктор Цинь может сделать всё остальное, - Сяо Тяньяо заметил поведение Линь Чуцзю.

Но они были во дворце, поэтому некоторые слова было нехорошо говорить.

Императорский доктор Цинь знал, что Сяо Тяньяо давал ему возможность наверстать упущенное ранее. Поэтому в следующий момент он любезно ответил:

- Этот скромный чиновник позаботится о Третьем принце.

- Пойдём, - Линь Чуцзю взяла свою аптечку и посмотрел на Сяо Цианя перед отъездом. Он всё ещё был без сознания, но выглядел намного спокойнее, чем раньше.

Аптечка была очень тяжёлой. Линь Чудзю изо всех сил старалась удержать её. Так, пройдя несколько шагов, она упала позади Сяо Тяньяо и стала похожа на маленькую служанку.

После того, как дверь открылась, Сяо Тяньяо взял на себя инициативу и вышел первый, не дожидаясь Лиь Чуцзю.

Как только император и другие услышали шаги, они подошли. Обе стороны встретились в коридоре, Сяо Тяньяо шагнул вперед:

- Хуаншан…

- Тяньяо, как Циань? - спросил император.

Потому что он не мог сказать, что произошло.

Хотя он надеется, что Сяо Циань будет в порядке. Он также хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы осудить Сяо Тяньяо.

- Не мертв, - сказал высокомерно Сяо Тяньяо, как о каком-то открытии. Император вздохнул с облегчением, но при этом почувствовал себя немного потерянным. Когда императрица услышала это, она также задала вопрос:

- Как ноги Цианя? Сможет ли он ходить в будущем?

Когда слова императрицы сошли с её уст, на глазах у всех упал на Сяо Тяньяо. Помимо императорской наложницы Чжоу, все остальные были очень взволнованы.

Император любил Сяо Цианя и был бы рад, если его ноги были исцелены. Будь то гарем или бывшие чиновники, скорее всего, всех это коснётся.

- Этот вопрос... надо спрашивать у моей ванфэй, нежели чем у меня, - Сяо Тяньяо повернул голову и посмотрел на Линь Чуцзю за ним.

На тот момент настроение Линь Чуцзю было не очень хорошим. Так что, несмотря на то, что она чувствовала, все смотрели на неё.

- С ногами Третьего принца всё будет в порядке. Ему нужно только пройти реабилитацию...

Линь Чуцзю не закончила говорить, как Императорская наложница Чжоу прервал её с удивлением:

- Ноги Цианя в хорошем...? Он сможет ходить? - Счастье пришло слишком быстро. Императорская наложница Чжоу чуть не закричала вслух.

- Ноги Третьего принца действительно исцелились? - наследный принц закричал, не контролируя себя.

Холодный взгляд императора тут же упал на него:

- Почему? Разве ты не счастлив?

Перед императором наследный принц был всего лишь нищим. Он склонил голову и сказал:

- Императорский отец, я счастлив за Третьего брата.

- Хм... - холодно фыркнул император, видимо, не веря в это.

Когда Седьмой принц увидел ситуацию, он попытался скрыть своё поражение. Он хлопнул в ладоши и сказал:

- Это здорово. Ноги Третьего брата были излечены. Позже он научит меня стрелять из лука. Надеюсь, Третий брат скоро поправится, и мы сможем играть вместе.

Наивные слова Седьмого принца сделали императора счастливым. Император погладил его по голове и ласково сказал:

- Седьмой - хороший мальчик. После того, как твой Третий брат начнёт ходить, у вас будет много дел. Возможно, он не сможет играть с тобой каждый день.

Седьмой принц не смутил императора, он сказал:

- Императорский отец, я подожду, пока Третий брат не найдёт время поиграть со мной. Я не буду беспокоить Третьего брата. Императорский отец, пойдём к нему. Не могу дождаться, когда увижу его.

- Ммм, Императорский отец отведёт тебя к Третьему брату. Император взял Седьмого принца за руку и пошёл вперед. Проходя мимо Сяо Тяньяо, улыбка на лице императора застыла. Он посмотрел на него снисходительным взглядом.

Сяо Тяньяо отвёл глаза и не смотрел на императора. Вместо этого он посмотрел на Седьмого принца, которого увёл император:

- У него уже такой талант и амбиции в молодом возрасте.

Седьмой принц, казалось, осознал атмосферу. Его лицо напряглось на мгновение, но также быстро вернулось в норму. Он поднял глаза и сказал:

- Императорский дядя, Императорская тетя удивительна, могу я поиграть с ней позже?

Увидев талант Седьмого принца, Сяо Тяньяо не захотел, чтобы Линь Чуцзю общалась с ним:

- Твоя тетя занята.

- О... Седьмой принц не знает, что сказать, поскольку, не понимает, когда Линь Чуцзю стала занята?

Император был привязан к Седьмому принцу лишь недолго, так что он не вкладывал свои слова в сердце. Но вдруг он подумал о чём-то, так он повернулся, посмотрев на Сяо Тяньяо:

- Ваша ванфэй спасла моего сына. Я не буду плохо с ней обращаться. Я дам ей вознаграждение.

Подумав мгновение, император подумал, чтобы дать Линь Чуцзю несколько красивых мужчин в качестве её учеников, казалось, это был хороший выбор.

Император вёл расчёты в своём сердце. Он хотел разрушить доверие между Сяо Тяньяо и Линь Чу. Но вдруг он услышал громкий голос Сяо Тяньяо:

- Нет необходимости. Циань - мой племянник. Вам не нужно давать ей награду.

Его слова были не поводом для обсуждения, а скорее уведомлением. Неважно, что император вознаградит Линь Чуцзю, он не будет принимать награды.

- Ты отказываешься от имени своей ванфэй? - император продолжает спрашивать Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю не стала ждать, когда Сяо Тяньяо снова заговорит. Она сказала:

- Хуаншан, это не то, что он хочет сказать. Я немного устала. Хуаншан, если больше не надо, мы вернёмся первыми.

Линь Чуцзю была бледна, она выглядела очень уставшей. Император всё ещё хотел держать их во дворце, но он будет выглядеть бесчеловечным. Так что, хотя в его сердце и была неудовлетворенность, император сказал:

- Вы можете уйти.

- Спасибо, Хуаншан, - Линь Чуцзю преклонила колени и склонила голову.

Затем она отступила в сторону, чтобы позволить им войти в комнату.

Когда императрица прошла мимо Линь Чуцзю, она взглянула на неё в глубоком раздумье. Наследный принц не мог скрыть своей ненависти, он уставился на Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо холодно фыркнул на него. Кронпринц был так напуган, что отвёл глаза и больше не смел смотреть.

Последним, кто проходил мимо, была наложница императора Чжоу. Неважно, что случилось раньше, она была очень благодарна Линь Чуцзю в этот момент:

- Чуцзю, огромное спасибо. Если бы не ты, я бы действительно потеряла своего сына.

Слова наложницы императора были тяжёлыми.

- Я просто сделала то, что должна была, - Линь Чуцзю не могла позволить себе принять её благодарность.

Если бы не медицинская система, она бы вообще не пошла во дворец. Если бы не помощь Сяо Тяньяо, она не имела бы возможности излечить заболевание Сяо Цзы Цианя. Кроме того, они помогли Сяо Цианю продолжать жить так, что Божественному доктору Мо больше не нужно заботиться о нём.

- Вы слишком скромны, я и Циань всегда будем помнить вашу доброту.

Это было во дворце, Императорская наложница Чжоу также сказала намного больше, поэтому она только погладить Линь Чуцзю по руке, потом поспешно ушла.

Однако перед уходом она сказала вслух так, что могли слышать только они двое. Она быстро сказала:

- Берегись императрицы!

Линь Чуцзю действовал так, как будто она ничего не слышала, её лицо оставалось неизменным. После того, как императорская наложница Чжоу ушла, она развернулась и последовала за Сяо Тяньяо, чтобы выйти наружу...

Сдавайся, комфорт

Линь Чуцзю взяла аптечку и попыталась выйти наружу. Дворцовые слуги видели это, но...

Сяо Тяньяо был там, они боялись смерти. Поэтому они не решились подойти и помочь Линь Чуцзю. Дворцовые слуги могли только молча посочувствовать Линь Чуцзю, опустив глаза.

Линь Чуцзю медленно шла вдоль дороги. Она была очень взволнована, поэтому не ощущала, что аптечка тяжёлая. Она знала, что Сяо Тяньяо был недоволен, так что она могла идти следом за ним.

Всю дорогу из дворца Сяо Тяньяо не оглядывался на Линь Чуцзю ни разу. До тех пор, пока не подъехал экипаж Сяо Ванфу. Сяо Тяньяо взял аптечку из рук Линь Чуцзю. В этот момент он понял, что она тяжелая. Он сморщил брови, но ничего не сказал. Он взял коробку с лекарствами и сел в карету.

Линь Чуцзю стояла, как окаменевшая, на одном месте и глупо смотрела на карету. Она была смущена их нынешней ситуацией.

- Что ты делаешь? Ты хочешь, чтобы я ждал тебя? - послышался голос Сяо Тяньяо из экипажа.

И в то же время он протянул руку.

Этот человек... совсем как ребенок.

Линь Чуцзю вдруг улыбнулась и взяла руку Сяо Тяньяo...

Его рука была очень большой. На ладони и кончиках пальцев были старые мозоли. Она могла определить это, коснувшись только раз. И также она обнаружила, что рука Сяо Тяньяо была не такой тёплой, как у обычных людей.

Это потому, что вокруг Сяо Тяньяо была слишком холодная атмосфера?

Линь Чуцзю думала о возможном ответе. Но Сяо Тяньяо быстро сбросил ее руку. Как будто она была какой-то грязной.

Вспомнив, как Сяо Тяньяо помог ей сегодня, Линь Чуцзю больше ничего не волновало!

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и подавила свой порыв помолиться. Она вошла в кабину и села напротив Сяо Тяньяо.

Карета была очень большая. Обстановка была очень роскошной. По углам кареты сиял жемчуг. Поэтому, даже если окна и дверь были закрыты, свет внутри был в самый раз.

Друг напротив друга стояли два стула. Две скамеечки для ног делали места для сиденья более удобными. В середине был небольшой журнальный столик для чая и закусок.

Линь Чуцзю сидела по правую сторону. Ей хотелось лечь и поспать. Потому что она могла вытянуть ноги.

Однако, присев, она заметила, что Сяо Тяньяо всё это время пристально на неё смотрел. Ей было немного не по себе, но она сказала:

- Спасибо за сегодня.

Если бы не его помощь, она действительно не знала, что делать.

Был ли это яд насекомых или ограничение Боевого Бога, она не понимает ничего из этого.

- В следующий раз не будь слишком самоуверенной. Тебе не получится всё время испытывать удачу, - глаза Сяо Тяньяо были холодны, но его слова были более ядовитые, чем его глаза.

Линь Чуцзю была подавлена и не могла ничего ответить. Когда она услышала слова Сяо Тяньяо, то почувствовала в своём сердце и легких удушье.

Он считает её слишком самоуверенной?

Если бы не эта проклятая медицинская система, почему она постоянно умоляла вылечить Сяо Цианя? Она даже не могла понять, что с ним не так, когда они впервые встретились, поэтому сдалась.

Врачи не боги. Врачи не способны вернуть человека к жизни. Болезнь Сяо Цианя долгое время была загадкой для врачей.

Видя угрюмое лицо Лин Чуцзю, Сяо Тяньяо также знал, что его слова были резкими. Она была очень зрелой и здравой, но всё же молодой девушкой. Она была, несомненно, прекрасна, но...

Это извиниться для Сяо Тяньяо было чем-то невозможным.

Чтобы разрушить неприятную атмосферу между ними, Сяо Тяньяо достал шахматную доску со стола.

- Ты играешь в шахматы? Будешь играть со мной, - он позволит Линь Чуцзю взять несколько ходов, прежде чем победит её.

Он не позволит ей проиграть в одно мгновение.

- Я не хочу, - Сяо Тяньяо действительно выглядел слишком высоко против неё.

С каких это пор он стал таким высоким? Однако Сяо Тяньяо протянул руку к доске.

- Ты не умеешь играть в шахматы?

Разве все столичные барышни не учились шахматам и живописи?

- Не совсем... - как может сирота, которая даже не может заплатить за обучение, иметь свободное время и деньги, чтобы учиться чему-то не полезному?

- Какую настольную игру ты знаешь?

- Никакой настольной игры...

Игра в кости считается? Это было единственное, что она знала, но у неё это не получалось. Она не может сказать об этой игре Сяо Тяньяо, верно?

Сяо Тяньяо посмотрел в глаза Линь Чуцзю и поставил шахматную доску на стол:

- Я научу тебя.

- Хорошо.

Если бы кто-то захотел научить её, она, естественно, приняла бы это. Их время в пути было скучным. Это просто...

Игра Го была действительно сложной.

- Ты можешь говорить помедленнее?

Сяо Тяньяо повторил.

- Я немного запуталась здесь, в этом месте...

Сяо Тяньяо повторил снова с угрюмым выражением лица. Линь Чуцзю заметила, что температура внутри кареты изменилась. Она больше не смела задавать вопросы. Неважно, что Сяо Тяньяо говорил, она просто кивала головой:

- Я поняла это.0

Когда она вернется в Сяо Ванфу, то попросит домработницу Цао найти ей несколько книг об этой игре. К тому времени, может быть, она сможет понять её?

Тем не менее Линь Чуцзю думала, что Сяо Тяньяо не будет просить играть с ним всё время. Она считает, у Сяо Тяньяо не хватит смелости, чтобы попросить её играть в эту игру в следующий раз.

- Поскольку теперь ты понимаешь, будем играть снова.

Сяо Тяньяо положил фигурки обратно на доску. Затем посигналил Линь Чуцзю сделать первый ход.

Линь Чуцзю приняла первый удар, но всё равно она же проиграет... Как он может ожидать, что человек, не знающий правил, победит?,

- Нет, ты не можешь пойти сюда! - Сяо Тяньяо стал бессилен в этой настольной игре.

Он действительно не ожидал, что он будет только раздражаться в шахматы с Линь Чуцзю.

- О, тогда я пойду сюда, - Линь Чуцзю сразу изменила свой ход.

Хотя она действительно не могла понять разницу между ними.

- Ты ищешь смерти? - Сяо Тяньяо сдался.

Он действительно хотел спросить Лин Сяна, как он, в конце концов, научил свою дочь? Как Линь Чуцзю быть такой глупой в этой игре?

- Я... ... - Линь Чуцзю хотела забрать свою фигурку.

Но Сяо Тяньяо не дал ей шанс:

- Не сожалей, - Сяо Тяньяо сказал и поставил свою фигурку, чтобы утвердить выигрыш.

- Ты проиграла.

Люди говорили, что хорошие игроки бывают добросовестными. Линь Чуцзю не выглядела дурой, но почему её шахматное мастерство было настолько плохим? Она была намного хуже шестилетнего ребенка.

- Если ты проигрываешь, то проиграешь.

Линь Чуцзю ожидала, что всё равно победит Сяо Тяньяо. Эта чрезвычайно умная игра не была её сильной стороной.

Сяо Тяньяо сохранил свои утешительные слова и подтолкнул доску в руках:

- Убери доску.

Его командный тон был действительно трудно принять. Но Линь Чуцзю как будто ничего не понимала. Она положила черные и белые камни обратно в банку и убрала их вместе с доской под кофейный столик.

Они прибыли в Сяо Ванфу. Карета постепенно замедлялась. Линь Чуцзю приводила себя в порядок, чтобы выйти из кареты. Когда экипаж остановился, Линь Чуцзю встала, чтобы открыть дверь, но внезапно Она услышала, как Сяо Тяньяо сказал:

- Твои медицинские навыки хороши. Хотя это было не так сравнимо, как у Божественного доктора Мо, ты всё ещё можешь войти в десятку лучших врачей в четырех странах. Болезнь Цианя - не твоя проблема. Тебе не нужно беспокоиться об этом.

Закончив, Сяо Тяньяо открыл дверь и вышел из вагона. Он пошёл по улице Сяо Ванфу, не дожидаясь Линь Чуцзю.

Она посмотрела на уходящую фигуру Сяо Тяньяо и улыбнулась. Хотя Сяо Тяньяо ругал её, и его утешительные слова пришли немного поздно, он признал её способности.

Ну, Линь Чуцзю также призналась в том, что, услышав его слова, она почувствовала себя намного лучше.

Сомнение, неповиновение

Сяо Тяньяо надолго отложил свой план, чтобы сопровождать Линь Чуцзю во дворец. Поэтому как только он вернулся, то тут же призвал Су Ча и Лю Бая и спросил о ситуации снаружи.

Новости о его ногах были подтверждены врагами. Эти люди явно не могли дождаться, чтобы выступить против него.

- Всех голубей за пределами столицы перестрелял Тан Тан. Ни одного не осталось. Все 36 писем были о тебе, – Су Ча положил стопку бумаг перед Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо даже не взглянул на них, а только спросил:

- Кто такой Тан Тан? - Он не помнил никого из своих людей с таким именем.

- Тан Шиэр – младший брат Цзинь Чи. Цзинь Чи называет его Тан Тан, так что...

Когда он слушал доклад Цзинь Чи, он услышал это имя. Поэтому тоже использовал его.

- Ммм, – Сяо Тяньяо кивнул, затем спросил. - Как там Божественный Доктор Мо?

Божественный Доктор Мо провёл три часа вне стен дворца, так что было ясно, что императорский доктор Цинь и его учитель тоже могущественны.

- Божественного Доктора Мо обманул учитель императорского доктора Цинь. Он не пошёл к сектам столицы.

Когда Божественный Доктор Мо вышел из дворца, то получил записку. В ней было только три предложения:

- Учитель, вы ещё помните своего ученика, которого бросили стае волков? За пределами столицы, на Скале Ветров, я буду ждать прихода Учителя. Если через час я не увижу и тени Учителя, то не поручусь за то, что может случиться.

Учитывая характер Божественного Доктора Мо, можно было предположить, что он полностью проигнорирует это, но он был бы повинен в этом. Поэтому, когда он прочитал записку, то запаниковал. Он нашёл экипаж и поехал прямо на Скалу Ветров за городом.

С трёх сторон Скалы Ветров не было ничего, кроме пропасти. Только по одной дороге можно было подняться наверх.

На вершине Скалы было очень ветрено. Любого, кто стоял наверху, могло снести вниз. Там не было ничего, кроме жёлтого песка. Люди, которые уходили туда, жили не больше дня.

Божественный Доктор Мо забрался на вершину Скалы Ветров. Его одежды развевались на ветру. Его лоб покрылся потом. Даже его дыхание было неровным. Но он не решался остановить восхождение на вершину.

Ветер на вершине холма был таким страшным. Он звучал, как плач призрака. На вершине Доктор Мо огляделся, но никого не увидел.

Подождав четверть часа, Божественный Доктор Мо понял: его обманули, и он упустил шанс сообщить новость.

- Сяо Тяньяо очень хитер, - Божественный Доктор Мо не думал, что это действительно было делом рук его ученика.

Поэтому он свалил всё на Сяо Тяньяо.

Повернувшись, Божественный Доктор Мо пошёл вниз в горы. Однако когда он спустился, то увидел, что экипаж, который привёз его, исчез.

Божественный Доктор Мо не хотел раскрывать свои секреты.

Поэтому, когда он пришёл к себе домой, то намеренно оставил своих тайных телохранителей. Теперь ему оставалось только ехать назад в одиночку.

Путь из столицы до Скалы Ветров занял у него час. Но теперь, когда он пойдёт назад пешком, он не знает, сколько времени ему понадобится.

Божественный Доктор Мо послал сигнал о помощи своим тайным телохранителям в столицу. Однако, когда Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю уже прибыли в поместье Сяо, Божественный Доктор Мо так и не вернулся в столицу. Потому что его люди в столице давно были мертвы.

Узнав, что Божественный Доктор Мо не погиб, Сяо Тяньяо больше о нём не спрашивал. У учителя императорского доктора Циня был свой план. И об этом не стоило волноваться.

- А что насчёт Цзинь Чи? – Сяо Тяньяо, постучав пальцем по столу, спросил Лю Бая.

- Проблем не было, – с полной уверенностью сказал Лю Бай. – Цзинь Чи убил их всех без проблем. Наши люди, которые ходили с Цзинь Чи, тоже уничтожили две секты. Все произошло быстро.

С их скоростью они легко могли уничтожить две секты до того, как до них дошли новости.

Божественный Доктор Мо сильно переоценивал Сяо Тяньяо. Он был во дворце, так что он не успел бы передать новости. Сяо Тяньяо никогда не отпустит того, кто брал то, что ему принадлежит и смотрел на него с высока, когда он был слаб.

Не то чтобы Сяо Тяньяо хотелось быть плохим, но если он не нанесёт удар, то, возможно, будет не в состоянии с столкнуться с последствиями. Эти люди просто будут побеждать его снова и снова, думая, что им везёт.

Сяо Тяньяо не боялся этих людей. Но не все его подданные могли охранять себя. Поэтому лучшим решением было убить сотню его врагов. Пусть эти люди знают, что им не стоит так спешить идти против него, и просто забудут о нападении.

****

Когда Сяо Тяньяо расспрашивал Су Ча и Лю Бая о том, что произошло, император тоже расспрашивал императорского доктора Циня, кто же в итоге спас Сяо Цианя. Это была Линь Чуцзю или Сяо Тяньяо?

- Принцесса Сяо в самом деле владеет медициной. Её знание точек акупунктуры не хуже, чем у Божественного Доктора Мо. Однако Сяо ванфэй действует только по инструкции Сяо ванъе, - императорский Доктор Цинь доложил то, что видел.

Что же до остального? Он унесёт это в могилу.

Если он допустит, что император узнает, что он действовал заодно с Принцем Сяо... Император точно убьёт его.

Ответ ровным счётом ничего не значил. Но император поверил доктору Циню.

- Что принцесса Сяо сказала о болезни Третьего Принца?

- Принцесса Сяо сказала, что болезнь Третьего Принца вызвана человеком. Только те люди, которые постоянно взаимодействовали с ним, могли сделать это.

Единственным человеком, который находился с Сяо Цианем все это время, был Божественный Доктор Мо.

- Приведите людей в дом Божественного Доктора Мо и обыщите ещё раз.

Разумеется, император был не подвержен влиянию императорского доктора Цинь.

- Я подчиняюсь.

Императорский доктор Цинь лично взял людей, чтобы обыскать резиденцию Божественного Доктора Мо. Через полчаса он доложил:

- Ничего. В резиденции Божественного Доктора Мо всё чисто.

Подозрения императора не рассеялись, но он не мог найти улик. Император не мог признать, что Божественный Доктор Мо невиновен. Он сказал:

- Объявите, что Третий Принц исцелён. Можно не говорить, что его вылечила принцесса Сяо. Главное, чтобы не звучало так, будто это сделал Божественный Доктор Мо.

- Есть, - Императорский доктор Цинь склонил голову, чтобы скрыть радость в глазах.

После двух проигрышей и неуважения к жизни и смерти пациента, он хотел узнать, что же случится с репутацией Божественного Доктора Мо.

Когда императорский доктор Цинь ушёл, тайный шпион сообщил императору:

- Император, Божественный Доктор Мо ходил на Скалу Ветров за пределами столицы. Он, казалось, ждал кого-то, но не дождался прибытия этого человека.

Ходил на Скалу Ветров?

Разве он покидал дворец не для того, чтобы отправить послание сектам? Зачем он ходил на Скалу Ветров?

Император нахмурился. В его глазах было отвращение, но он больше не спрашивал ничего об этом.

Он сказал:

- Позовите ко мне Линь Сяна.

Дело в отношении Божественного Доктора Мо было несрочным. Сегодня он хотел спросить Линь Сяна о том, как он вообще воспитал свою дочь. Как получилось, что его дочь владеет медициной?

Лишь от одного воспоминания о том, что он подтолкнул Линь Чуцзю выйти замуж за Сяо Тяньяо, он не мог не злиться.

Было похоже, что он сам себе нанёс удар.

После того как Линь Сян узнал, что ноги Сяо Тяньяо вылечились, он ожидал, что император призовёт его во дворец. Поэтому он не был шокирован, получив приглашение. Он вошёл во дворец сразу же вместе с евнухом.

- Ваш министр пришёл увидеть императора. Да здравствует император! - Линь Сян встал на колени на полу и тепло поприветствовал его.

Обычно, когда император и Линь Сян встречались наедине, Линь Сян уже не был обязан приветствовать его так горячо. Но теперь, спустя долгое время император не дал ему подняться. В этот раз император был действительно зол.

Император не мог скрыть своего разочарования неповиновением Линь Сяна и Линь Чуцзю. Эти отец и дочь провели его, как глупца.

Просчет. Цыпленок разговаривает с уткой

Спустя одну палочку ладана... две палочки ладана, когда прошла уже четверть часа, Линь Сян все еще не услышал от императора позволения встать. Руки и ноги Линь Сяна уже тряслись, но он не решался пошевелиться. Он знал, что император в этот момент зол. Но он не понимал, почему он злится на него.

Не потому ли, что ноги Сяо Ванъе теперь здоровы?

Если дело было в этом, после того как он выразил уважение, даже если бы император был зол, он бы уже сказал ему подняться. В конце концов, состояние Принца Сяо никак не связано с ним.

*Кап, кап* – капли пота одна за другой капали со лба Линь Сяна.

И чем сильнее он напрягал свой мозг, тем более он приходил в замешательство. Он ничего не делал в последнее время. У императора не было причин сердиться непосредственно на него.

Линь Сян был напуган и паниковал. Однако пока он обдумывал свои недавние действия, император заговорил:

- Господин Линь, вы знаете свой грех?!

Он иначе произнес его имя. Император не скрывал свой гнев. Такого поведения императора Линь Сян боялся больше всего. Потому что император уничтожал министра всякий раз, когда вел себя так.

- Император, ваш министр... ваш министр не знает... – Линь Сян сохранял сознание.

Его разум вращался, пытаясь найти выход, но...

Не думайте, что он был глуп. Он не мог придумать решение проблемы только потому, что он не знал причину, по которой император гневался на него.

Император не хотел обманывать Линь Сяна, он сказал размеренно:

- Ты не знаешь... ты не обучал свою дочь. Ты вызвал недовольство Сяо Ванъе, но все равно смеешь это отрицать!

Может быть, дело в Ваньтин?

Сяо ванъе пожаловался?

Линь Сяну стало очень стыдно, и он несколько раз поклонился:

- Император, пожалуйста, простите вашего министра. Ваньтин пошла в поместье Сяо, потому что она переживала за принцессу Сяо. У нее не было других намерений. Я прошу вас это проверить.

- О чем ты говоришь? - на лице императора появилось выражение недовольства.

Но он не понимал, о чем говорит Линь Сян.

А?

Линь Сян был в сильном замешательстве.

- Император, разве вы спрашиваете не о посещении Линь Ваньтин поместья Сяо?

- Какая еще Линь Ваньтин? Я говорю о медицинских навыках Линь Чуцзю.

Император был очень недоволен поведением Линь Сяна, но...

Линь Сян был поражен:

- Чуцзю владеет медициной, как такое возможно?

У кого она этому научилась? От призрака?

- Ты не знаешь?

Реакция Линь Сяна была очень естественной. Казалось, он не лгал.

Линь Сян еще больше запутался, он не верил этому:

- Линь Чуцзю знает медицину? Кто научил ее?

- Я тоже хочу это знать.

Когда император увидел реакцию Линь Сяна, он понял, что ничего не узнает от него. Линь Сян знал еще меньше, чем он.

Теперь Линь Сян знал, почему император злился на него. Он боялся, поэтому торопливо поклонился:

- Император, ваш министр не знал, я был невежествен. Я не знал, что она занимается медициной. Если бы я знал, то не позволил бы ей выйти замуж за принца Сяо в жизни. Я прошу императора понять...

Линь Сян выбирался из своего нынешнего положения с помощью своего ума. Поэтому со слов императора он понимал, что не может отделить себя от этой проблемы из-за Линь Чуцзю.

Он был почти мертв.

- Император, Чуцзю тогда не хотела выходить замуж за Сяо ванъе. И чтобы это не случилось, она почти покончила с собой. Но после того как она вышла замуж в поместье Сяо, я не знаю, что с ней было.

Лицо Линь Сяна было в крови. Его слезы и кровь заливали его. Он выглядел очень жалким.

Чтобы не допустить своего брака, Линь Чуцзю чуть не лишила себя жизни. Император явно знал об этом. Если бы не он, Линь Чуцзю не вышла бы за Сяо Тяньяо. Но он не ожидал, что после замужества Линь Чуцзю полностью изменится.

Отбросив свое высокомерие и гордость, она оказалась мудрой и имеющей острый ум. Она узнала не только то, когда наступать, а когда отходить, но и обучилась медицине. В конце концов, притворялась ли Линь Чуцзю глупой или же Сяо Тяньяо настолько хорошо умел управлять своими людьми?

Глядя на Линь Сяна, который продолжал умолять о милосердии, император был заворожен. Когда Линь Сян больше не мог держаться и почти падал в обморок, император лишь открыл рот:

- Уходи.

*Тук-тук*

Линь Сян в последний раз поклонился и сел:

- Благодарю вас, император.

Линь Сян ушел с окровавленным лицом. Он не решался вытереть его…

Маленький евнух вошел в императорский зал с ведром и вытер кровь с пола. Вскоре пол приобрел свой прежний вид. Будто ничего и не случилось...

****

Когда Божественный Доктор Мо прождал своих людей долгое время, он сразу понял, что что-то случилось. Он также понял, что кто-то вел заговор против него. Хотя Божественный Доктор Мо и устал, он поспешил назад в столицу. И, наконец, прибыл до того, как ворота столицы закрылись.

Затем Божественный Доктор Мо спешно послал сообщение. Голубь полетел в небо, все дальше и дальше исчезая. Видя это, Божественный Доктор Мо вздохнул с облегчением.

Что бы ни случилось, первым делом он должен был разрешить эту проблему. Иначе эти секты будут уничтожены Сяо Тяньяо. Если это случится, он будет виновен, и никто больше не будет его уважать.

В следующий момент Божественный Доктор Мо вспомнил о состоянии Третьего Принца. Он торопливо вернулся во дворец. Он не знал, что голубь, которого он выпустил в небо, был убит прежде, чем он вылетел за пределы столицы.

Тан Шиэр, он же Тан Тан, поглядел на выложенных в ряд на земле голубей. Ему очень хотелось спать:

- Этот почти 100-й. Это меня убивает. Малыш Чичи, почему ты не возвращаешься? Если ты не вернешься, как же я их всех съем?

- Ох! Летит, опять летит... ну, как же так? Какая досада!

Тан Тан жаловался, стреляя голубей, летящих по небу. Количество голубей, летевших ночью, было больше. Но Тан Тана, казалось, это не заботило. Даже ночью ни один голубь не ускользнул от его глаз.

Таково было мастерство ассасина Тан Шиэра. Хотя он был очень ненадежны,м и его интеллект был таким же слабым, каким он казался, никто не мог сравниться с ним в таланте. Он был рожден, чтобы есть хлеб наемного убийцы.

****

Ночью Линь Чуцзю лежала в постели, но отказывалась уснуть. Она планировала «случайно» встретить Сяо Тяньяо, который тайком пробирался каждую ночь. Она хотела сказать ему, что так нельзя, но...

Посреди ночи Линь Чуцзю больше не могла держаться. Ее веки и воля продолжали бороться, но тело не могло сопротивляться. Спустя четверть часа она, наконец, закрыла глаза и уснула.

Еще через четверть часа Сяо Тяньяо появился в комнате Линь Чуцзю, как всегда. Но, зная действие ладана, Сяо Тяньяо больше не проверял, в сознании ли Линь Чуцзю. Он просто сразу лег на ее постель и нежно обнял ее. Как только свежее и чистое одеяло накрыло их тела, Сяо Тяньяо тоже уснул.

Когда небеса еще не посветлели, Сяо Тяньяо проснулся и встал без колебаний. Он даже не посмотрел на Линь Чуцзю. Он лишь открыл дверь и вышел из комнаты. Позади него Ан Вэй накинул ему на плечи халат.

Через полчаса Линь Чуцзю проснулась и обнаружила следы человека, лежавшего рядом с ней...

- Что, черт возьми, происходит? - Линь Чуцзю, сидя на постели под одеялом, таращилась на место Сяо Тяньяо.

Она в самом деле не могла понять.

Она была вполне уверена, что Сяо Тяньяо не давал ей никаких лекарств. Хотя ее плечо не болело, как раньше, она не знала, ни когда Сяо Тяньяо пришел, ни когда он ушел.

- Неужели я правда так крепко сплю?

Это совершенно невозможно...

Пойти во дворец. Эксперименты на живых людях

Когда Чуньси и Цюси вошли, они увидели, что Линь Чуцзю заворожено глядит на простыни на своей постели. Служанки знали, о чем думала Линь Чуцзю, но...

О таких вещах нельзя упоминать, иначе их убьют. Не говоря уже о том, что они тоже приложили к этому руку.

Две служанки тихо помогли Линь Чуцзю умыться и позавтракать. Видя, что Линь Чуцзю ест, будто в трансе, служанки забеспокоились, что она может сойти с ума. Поэтому они посоветовали ей прогуляться во дворе.

На половине Линь Чуцзю была большая лужайка. Хотя особенных красот природы не было, это место было довольно большим. Оно также могло и развлечь человека во время прогулки. Линь Чуцзю подумала, что это предложение было очень дельным. Она встала и вышла на улицу, но увидела, что в дом торопится домоправитель Цао.

Домоправитель Цао увидел Линь Чуцзю издалека, но уже открыл рот и закричал:

- Ванфэй, император призвал вас во дворец.

Во дворец?

Линь Чуцзю остановилась и просто подождала, пока домоправитель Цао подойдет.

Домоправитель Цао пробежал всю дорогу до Линь Чуцзю. Когда он подошел, на его лбу блестел пот:

- Ванфэй, вы хотите, чтобы я сделал приготовления?

Двор их ванфэй был очень большим, и поэтому он устал.

- Император повелел мне прийти во дворец, что-то случилось? - императорский доктор Цинь вылечил отравление Сяо Цианя, к ней это не имело никакого отношения.

- Похоже, это связано с Божественным Доктором Мо, я не знаю точной причины.

Произнося имя Божественного Доктора Мо, домоправитель Цао глубоко вздохнул.

Линь Чуцзю кивнула и спросила:

- Что сказал ванъе?

- Ванъе ушел.

Иначе он не побежал бы искать Линь Чуцзю.

Теперь, когда Сяо Тяньяо не было, Линь Чуцзю не могла ослушаться приказа императора. Поэтому она кивнула:

- Хорошо, я сначала переоденусь.

На этот раз император пригласил Линь Чуцзю во дворец по-хорошему. Он не посылал императорскую стражу, чтобы забрать ее. Он прислал лишь небольшой дворцовый караул для ее безопасности. Это говорило о том, что император все еще принимал во внимание влияние Сяо Тяньяо.

Как бы яростно не сражались император и Сяо Тяньяо, император все равно уважал его, как Бога Войны Восточной Страны.

Но что же до Сяо Тяньяо?

Линь Чуцзю не видела, чтобы он вел себя, как гражданский или военный министр под небесами. Она не видела, чтобы он высоко ценил императора. Сяо Тяньяо императора не уважал.

****

Дорога была долгой, Линь Чуцзю сидела одна, и это было досадно. Прямо сейчас Линь Чуцзю сидела в императорской дворцовой карете. Эта карета была не такой удобной, как карета поместья Сяо. Здесь не было ни книг, ни шахмат, чтобы скоротать время.

Хотя ей и было скучно, Линь Чуцзю не сильно задумывалась над тем, что ожидало ее во дворце. Она прекрасно знала, что, когда она вылечила ноги Сяо Тяньяо, она привязала себя к смерти Сяо Тяньяо. Пока Сяо Тяньяо не падет, пока она намеренно не совершит преступление, император не лишит ее жизни. Если же Сяо Тяньяо падет, даже если она будет вести себя хорошо, император не оставит ее в покое.

Группа людей отбыла вместе с экипажем. Линь Чуцзю хотелось спать, поэтому она искала удобную позу, чтобы вздремнуть.

Дорога от поместья Сяо до императорского дворца была неблизкой. Линь Чуцзю сладко спала, пока карета не остановилась. Когда она остановилась, Линь Чуцзю проснулась.

«Я ясно чувствую, что моя бдительность все еще со мной. Так почему же я не чувствую, когда приходит Сяо Тяньяо?»

Линь Чуцзю, не понимая, похлопала себя по щекам, чтобы выглядеть более воодушевленной.

- Сяо ванфэй, пожалуйста... – раздался снаружи кареты голос евнуха.

Одновременно с этими словами двери кареты открылись. Линь Чуцзю встала, с помощью евнуха ступила на табурет и вышла из кареты. В Восточной Стране применялся маленький табурет. Все было не так, как на телевидении, где благородные господа наступали на спину человеку.

Евнух шел рядом впереди и указывал Линь Чуцзю путь во дворец.

- Принцесса Сяо, император ожидает вас во Дворце Цинхэ.

- Идемте.

Зная, что дело касается Сяо Цианя, Линь Чуцзю не очень волновалась об этом.

Она знала ситуацию Сяо Цианя. Он не был болен. Если императорский доктор Цинь будет хорошо заботиться о нем, он поправится через три месяца.

Во Дворце Цинхэ были император, имперская наложница Чжоу и Божественный Доктор Мо. Когда Линь Чуцзю вошла, она поклонилась только императору, и проигнорировала всех остальных.

- Ни к чему церемонии, – сказал император с мягким выражением лица, затем указал рукой на пустующее сиденье, показывая, чтобы Линь Чуцзю села.

- Благодарю, император.

Линь Чуцзю не умела быть слишком вежливой. Поблагодарив, она сразу села. В зале сидел только император, но теперь к нему присоединилась Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю ничего не знала о ситуации, поэтому она сидела лишь на половинке стула. Однако, хотя она и спокойно сидела перед императором, ее действия не были грубыми.

Император не обратил внимания на такую мелочь. Когда евнух подал Линь Чуцзю чашку чая, император заговорил:

- Сяо ванфэй, когда Божественный Доктор Мо вернулся и проверил состояние Третьего Принца, он не мог не похвалить ваше медицинское искусство. От императорского доктора Цинь он узнал, что вы использовали лишь серебряные иглы и надавливали на точки акупунктуры Цианя. Божественный Доктор Мо не смог понять этого. Поэтому сегодня я попросил вас прийти во дворец. Я хотел спросить вас, какое акупунктурное искусство вы применили к Третьему Принцу. Божественный Доктор Мо применял тот же процесс к другим людям, но почему это лишь убило их?

Божественный Доктор Мо в самом деле ставил эксперименты на живых людях?

Линь Чуцзю не ответила на вопросы императора. Вместо этого она в ужасе посмотрела на Божественного Доктора Мо. Ее взгляд проигнорировал и позабыл императора и остановился на докторе.

Божественный Доктор Мо нахмурился и спросил:

- Сяо ванфэй, я сделал что-то плохое?

Он был гордым и высокомерным. И совсем как когда он был в поместье Сяо, он вел себя с Линь Чуцзю надменно.

Линь Чуцзю, которая холодно смотрела на него, грубо спросила:

- А что вы, по-вашему, сделали хорошего?

- Сяо Ванфэй, что вы имеете в виду? Я вас не понимаю.

Брови Божественного Доктора Мо еще сильнее нахмурились. Он, казалось, был недоволен медлительностью Линь Чуцзю.

- Вы не понимаете такого простого вопроса? Я прямо не понимаю, как вы стали доктором. И удивляюсь, как вы получили титул «божественного» доктора?

В этот момент Божественный Доктор Мо задумался, спрашивает ли его Линь Чуцзю или Сяо Тяньяо.

О чем она говорила? Разве он не замечательный врач? Почему он не может быть доктором? Почему он не может использовать слово «божественный доктор»?

Лицо Божественного Доктора Мо вдруг поникло.

- Сяо Ванфэй, бывают времена, когда не следует оскорблять человека. И некоторые их ваших слов вам произносить не следовало.

- Я не сказала ни единого слова, которые вы не могли бы понять. Даже обычный доктор может понять, что даже если у пациентов одна и та же болезнь, количество лекарства, которое они должны принять, может разниться из-за строения их тел. Божественный Доктор Мо практикует медицину уже не один год, но я не знаю, почему он не мог этого понять?

- Я... - Божественный Доктор Мо хотел объясниться, но Линь Чуцзю не дала ему шанса.

Вместо этого она повысила голос и продолжила:

- Совсем как то, что вы делали с Третьим Принцем Сяо Цианем: вы экспериментировали с лечением на нем, когда он вовсе не был болен. Разве вам не стыдно? Доктора должны следовать врачебной этике, а не проводить эксперименты на живых людях.

Когда Божественный Доктор Мо увидел, что обвинения Линь Чуцзю становятся все серьезнее, он торопливо перебил ее:

- Сяо ванфэй, вы неправильно поняли мои намерения. Я провожу это изучение, чтобы найти лучший метод лечения. Это принесет больше пользы пациентам.

Это объяснение было разумным, но...

Вопросы. Не знаю

Линь Чуцзю не особенно слушала объяснения Божественного Доктора Мо. Она просто смотрела на него, как на мусор:

- Не говорите так, будто у вас благородные намерения, ваше лицемерие ужаснее настоящего злодейства. Вы отлично знаете в глубине души, что вы делаете.

Замечания Линь Чуцзю относились не только к Божественному Доктору Мо, но она также высказывала сожаление из глубины своего сердца. Она проклинала его от лица человечества. Она поднимала флаг истинно гуманного поведения.

- Что вы имеете в виду? Я не понимаю. За все годы я уже не могу сосчитать, сколько жизней я спас.

Божественный Доктор Мо пристально смотрел на Линь Чуцзю, потому что он не мог принять ее обвинения.

- Но сколько человеческих жизней вы пожертвовали лишь для того, чтобы сформулировать новые методы лечения и рецептов? Я не знаю точно, что вы делаете в свое личное время. Но после ваших сегодняшних слов я уверена, что вы врач, убивший много людей.

Метод лечения, который открыл Божественный Доктор Мо, был известен только ему одному. Другие врачи его не знали. Поэтому лишь немногим пациентам он принес пользу.

- Я... - Божественный Доктор Мо побледнел, он не знал, как защититься.

- Божественный Доктор Мо, врачи существуют для того, чтобы спасать людям жизни. Но вы, чтобы удовлетворить свою жадность! Вы, не колеблясь, наступали на других, чтобы возвыситься.

Линь Чуцзю мрачно смотрела на Божественного Доктора Мо. Ее глаза, в которых еще было немного света, скользнули к императору. Затем Линь Чуцзю, добавила без колебаний:

- Божественный Доктор Мо, я сомневаюсь не только в вашем мастерстве, но и в вашем характере. Согласно вашим словам, вы не уважаете человеческие жизни, хватает ли вам милосердия, чтобы заботиться о ваших пациентах?

- Какая чепуха! – гнев Божественного Доктора Мо наконец выплеснулся.

Он указал пальцем на Линь Чуцзю и сказал:

- Сяо ванфэй, вам нет нужды заботиться о моих делах. Сегодня мы попросили вас прийти и рассказать о технике, с помощью которой вы вылечили Третьего Принца. Несколько точек акупунктуры, которые вы проткнули, были смертельными точками. Ваша техника была крайне опасна. Если бы вы потерпели поражение, Третий Принц умер бы.

- Третий Принц мертв?

- Нет...

- Он не умер, так к чему же все это? Вы хотите узнать, какую технику я использовала? Но почему я должна вам говорить? Кто вы такой? Какое у вас право знать мои методы? – Линь Чуцзю резко пошла в наступление.

Ее тон был очень гордым. Она говорила не как мягкая подручная поместья Сяо. Божественный Доктор Мо не думал, что Линь Чуцзю будет такой твердой. Он не мог заставить ее заговорить.

После серии вопросов Линь Чуцзю больше не раскрыла рта. Она лишь взяла чашку со стола и сделала глоток, а затем сказала:

- Император, если это все, могу я вернуться?

Женщина, которая смогла заставить Сяо Тяньяо обратить на себя внимание, была определенно уникальна. Он слишком недооценивал Линь Чуцзю.

Император успокоился и мягко ответил:

- Да, но Циань хочет встретиться с вами, сходите повидайте его сначала.

Глядя в этот момент на лицо императора, любой бы понял, что он не может дождаться случая разорвать Линь Чуцзю на части.

- Да, – Линь Чуцзю послушно встала и не посмотрела в острые глаза Божественного Доктора Мо.

Имперская наложница Чжоу сидела, вжавшись в угол. Она не открывала рта. Но, когда она увидела, что Линь Чуцзю встала, она подошла ближе. - Император, я отведу принцессу Сяо.

- Иди, – в голосе императора не было жести.

Это было редким явлением.

Поблагодарив императора, Линь Чуцзю вышла из комнаты вместе с имперской наложницей Чжоу. Божественный Доктор Мо открыл было рот, чтобы что-то сказать, но император перебил его:

- Божественный Доктор Мо, должно быть, устал. Кто-нибудь, идите, помогите ему вернуться и отдохнуть.

Дворцовая стража подошла и увела Божественного Доктора Мо, который слегка замешкался. Императорский доктор Цинь поднял глаза, когда Божественный Доктор Мо исчез. Он не отрывал взгляда.

Принцесса Сяо подала ему новую идею. Божественный Доктор Мо был недостоин своего имени.

После того, как два главных действующих лица ушли, император тоже не задержался надолго. Он ушел вместе с императорским доктором Цинь. Они оба вышли и медленно направились к императорскому залу.

- Что вы думаете об этих двоих? – император спросил мнения доктора Цинь. - Божественный доктор Мо не соперник Сяо Ванфэй. Божественный Доктор Мо... уже стар.

Император попросил Линь Чуцзю прийти во дворец сегодня не только потому, что об этом просил Божественный Доктор Мо, но и для того, чтобы побольше разузнать.

Император не говорил, но доктор Цинь был его доверенным лицом. Он теперь понимал, что император полностью разочаровался в Божественном Докторе Мо.

Божественный Доктор Мо не только лишился поддержки императора, но также и оскорбил принца Сяо. Так сможет ли он еще иметь счастливое будущее? Сможет ли он все еще называться самым знаменитым доктором четырех стран?

Императорский Доктор Цинь опустил голову, чтобы скрыть радость в своих глазах.

****

Когда Линь Чуцзю вошла, Сяо Циань уже проснулся. Поэтому он увидел, как имперская наложница и Линь Чуцзю одновременно вошли в комнату. В его глазах мелькнул свет, и на бледном лице показалась слабая улыбка:

- Мама, Линь... Имперская Тетя.

Сяо Циань согнул руки и с трудом попытался подняться. Увидев это, Линь Чуцзю торопливо сказала:

- Принц Сяо Циань, вам не обязательно показывать вежливость. Ваше тело еще слабо. Просто оставайтесь в постели. Разумеется, она была моложе его. Но он всерьез вел себя с ней, как со старшей. Линь Чуцзю не могла этого принять.

- Все нормально, я просто сяду.

Сяо Циань настаивал на том, чтобы подняться. Имперская наложница Чжоу шагнула вперед, чтобы помочь своему сыну. Она, казалось, и жаловалась, и испытывала гордость, когда заговорила:

- Этот мальчик всегда был таким. Даже передо мной он не смеет быть грубым.

- Принц Сяо Циань очень добр, – Линь Чуцзю согласилась со словами имперской наложницы Чжоу.

Но уши Сяо Цианя покраснели, и ему, казалось, стало неловко:

- Мама, не нужно преувеличивать.

Когда Линь Чуцзю улыбнулась, Сяо Циань покраснел. В этот момент сердце имперской наложницы Чжоу затрепетало. Она слишком хорошо знала своего сына. Он был не из тех, кто легко краснеет от одной похвалы.

Имперская наложница Чжоу посмотрела на Линь Чуцзю. На ней было красное платье. Она выглядела красиво и достойно. Ее лицо было полно уверенности. Ее ясные черные глаза смотрели очень спокойно. Такая великолепная женщина легко могла привлечь внимание мужчин.

Ее сын серьезно смотрел в глаза Линь Чуцзю. Может быть, у него еще не было других мыслей, но она была уверена, что ее сын был сильно впечатлен Линь Чуцзю.

Этого не может быть!

Линь Чуцзю была женой принца Сяо. Сяо Циань был сыном императора.

Имперская наложница Чжоу видела, как Линь Чуцзю и Сяо Циань радостно разговаривают. Ее лицо слегка изменило цвет. Она быстро овладела своими чувствами, встала и потянула Линь Чуцзю за руку.

- Посмотрите на меня, вы уже давно здесь, а я даже не предложила вам присесть. Идемте, идемте, присядьте, и тогда мы поговорим спокойно.

- Имперская Тетя, прошу прощения, я тоже забыл предложить вам присесть, – также извинился Сяо Циань.

Но его голос не звучал неловко, он был спокоен.

- Ничего страшного.

Она навещала пациента. И здесь не было стула, на который она могла бы сесть. К тому же, у нее не было намерения оставаться надолго.

- Я не буду садиться. Принц Сяо Циань еще слаб. Вам нужно отдохнуть. Я не могу больше вас тревожить. Я пойду.

Перед благодарными взглядами имперской наложницы Чжоу и Сяо Цианя Линь Чуцзю на самом деле страдала. Она не могла выдать императорского доктора Цинь и Сяо Тяньяо. Она могла лишь избегать этих людей.

Предупреждение. Приглашение императрицы

Когда Сяо Циань услышал, что Линь Чуцзю хочет уйти, он, казалось, был потерян. Он хотел было заговорить, но имперская наложница Чжоу сделала это раньше:

- Чуцзю, ты редко бываешь во дворце. Лучше останься ненадолго и поговорим. Ты можешь также пообедать во дворце.

- Может быть, в другой раз, – мягко отказалась Линь Чуцзю.

Имперская наложница Чжоу отнеслась с некоторой неохотой, но затем она лишь настояла на том, чтобы проводить Линь Чуцзю из дворца. Однако Линь Чуцзю отказалась и от этого. Она не хотела выходить с имперской наложницей Чжоу.

Сяо Циань смотрел на удаляющиеся фигуры Линь Чуцзю и своей матери. Улыбка на его лице потухла. И ему потребовалось много времени, прежде чем его глаза снова отразили его душу.

Имперская наложница Чжоу знала, насколько плохими были отношения между императором и Сяо Тяньяо. Но она была очень благодарна Линь Чуцзю за спасение Сяо Цианя, поэтому ей хотелось помочь Линь Чуцзю по мере ее сил.

Когда они прибыли ко дворцу Цинхэ, имперская наложница Чжоу остановилась. Улыбка на ее лице осталась неизменной, но она сказала серьезным голосом:

- Чуцзю, ты спасла жизнь Цианю. Я никогда не забуду твоей доброты. Я также предупреждаю тебя, чтобы ты держалась от дворца подальше, насколько это возможно. В этом дворце Линь Чуцзю не рады все. Не только император.

Тон имперской наложницы Чжоу был очень серьезным, но улыбка на лице выглядела расслабленной и непринужденной. Снаружи казалось, будто она просто благодарит Линь Чуцзю.

Выражение лица Линь Чуцзю тоже не изменилось, она слегка улыбнулась.

- Имперская наложница, оставайтесь здесь, я могу дойти сама.

- Я велю моим людям проводить тебя, – улыбка имперской наложницы Чжоу стала немного шире.

Затем она попросила дворцовую служанку вывести Линь Чуцзю из дворца. Таким образом, люди, которые захотели бы столкнуться с ней, подумали бы дважды.

На этот раз Линь Чуцзю не стала отказываться. Она не знала дворца. Ей не хотелось нарушить какие-нибудь правила.

Однако Линь Чузцю лишь выходила из храма Цинхэ, когда служанка императрицы остановилась перед ней:

- Сяо ванфэй, императрица приглашает вас к себе во дворец.

После этого служанка сделала приглашающий жест, не давая Линь Чуцзю возможности отказаться.

Служанка имперской наложницы Чжоу была недовольна. Она хотела помочь Линь Чуцзю, но Линь Чуцзю остановила ее:

- Показывайте дорогу. Императрица хотела видеть ее. Сегодня она может уйти, но что будет завтра?

- Сяо ванфэй... служанке имперской наложницы Чжоу было неловко.

Линь Чуцзю покачала головой:

- Возвращайся и скажи имперской наложницы Чжоу, что я пошла навестить императрицу. Императрица не против дать знать имперской наложнице Чжоу. Она знала, что наложница не пойдет против нее.

По приглашению императрицы Линь Чуцзю пошла во дворец Луань Фэн. Но ее не провели в главный зал. Вместо этого ее проводили в домик в саду. Линь Чуцзю прошла туда и просто смотрела, как императрица поливает цветы.

Императрица не любила, когда ей прислуживает много людей. Поэтому сейчас, кроме старой кормилицы, внутри никого не было.

- Сяо ванфэй, императрица ждет вас в домике в саду. Я могу проводить вас лишь до этого места.

Не дожидаясь ответа Линь Чуцзю, дворцовая служанка сделала реверанс, поклонилась и ушла.

Домик в саду был сделан из травы. Окружающая стена была прозрачной со всех сторон. Поэтому даже издалека она видела красные и фиолетовые цветы.

Линь Чуцзю сделала шаг вперед, но остановилась перед дверью в домик и поздоровалась с императрицей:

- Приветствую императрицу.

- Чуцзю, ты пришла? – ответила императрицы и взглянула на нее.

Императрица не заставила ее долго ждать. Она подала лейку старой кормилице рядом с ней. Затем она взяла полотенце с полки и вытерла руки:

- Заходи, что ты думаешь о цветах в дворцовом саду?

- Благодарю, императрица.

Линь Чуцзю вошла в садовый домик и огляделась. Затем она улыбнулась и сказала:

- Цветы прекрасны.

Линь Чуцзю признавала, что не понимала смысла цветов. Поэтому она могла использовать лишь это прилагательное.

Императрица отложила полотенце в сторону и тепло сказала:

- Сейчас они плохо выглядят. Но зимой сотни цветов цвели в этом садовом домике. Это очень красиво. Я покажу тебе цветок в горшке, который зацвел только позавчера. Он прекрасен.

После этого, хотела Линь Чуцзю или нет, императрица подвела ее к нему:

- После всего лишь двух дней усилий этот цветок зацвел.

Цвет был крайне привлекательный.

Линь Чуцзю ничего не понимала в цветах, но она знала, что фиолетовые пионы были сокровищами на Востоке. Линь Чуцзю не верила, что императрица позвала ее только для того, чтобы любоваться цветами.

Поэтому она не заговаривала. Она лишь тихо слушала, как императрица хвалила цветы.

И, разумеется, после того как императрица преувеличенно расхвалила цветы, она сменила тему:

- Этот горшок с фиолетовыми пионами совершенно превзошел мои ожидания. Его растили в садовом домике много лет, но он никогда не давал цветов. Я думала, что он бесполезен, поэтому несколько дней назад я велела садовнику избавиться от него. Однако садовник нехотя вернул его. Я уже давно не ждала, что на нем появится хоть один цветок. Но он прекрасно расцвел два дня назад.

Императрица говорила о цветке, но разве Линь Чуцзю могла не понимать? Императрица определенно говорила не о фиолетовом пионе, а о ней.

Прежняя Линь Чузцю была под защитой императрицы. Поэтому она могла вести себя высокомерно в семье Линь и в столице. Однако она не сумела отплатить императрице и была заклеймлена бесполезной.

И после этого императрица полностью покинула ее и отправила в поместье Сяо. Но кто мог ожидать, что она станет звездой блокбастера? Она не только завоевала хорошее отношение Сяо Тяньяо, но и вылечила болезнь Третьего Принца.

Императрица определенно была ею недовольна!

Линь Чуцзю слегка улыбнулась, ее лицо казалось очень спокойным. Она сделала вид, что не понимает слов императрицы. Она не показала беспокойства.

Императрица тоже делала вид, что ни о чем не подозревает. Она попросила кормилицу передать ей ножницы и на глазах у Линь Чуцзю подрезала листья фиолетового пиона:

- Не важно, какой цветок дорогой, на нем всегда есть листья и побеги, которые портят его красоту. Поэтому сейчас мы не должны упустить случая подрезать его.

*Чик-чик* – императрица умело отрезала несколько ветвей и листьев. Затем подала ножницы Линь Чуцзю:

- Чуцзю, хочешь попробовать?

- Нет, – честно отказалась Линь Чуцзю.

А что же до того, что подумает императрица:

«Линь Чуцзю не могла с этим ничего поделать».

Императрица ответила без колебаний:

- Есть вещи, которым нам нужно научиться без видимой причины.

Императрица продолжила подрезать пион.

- Если ты хочешь, чтобы этот цветок в горшке принял такую форму, которая тебе нужна, ты должна терпеливо его подрезать. У меня всегда было много терпения. Но... если этот цветок примет дурную форму, я без сожаления его выброшу.

*Чик*

Императрица отрезала большую ветку. С громким хрустом фиолетовый цветок упал к ногам Линь Чуцзю. Его лепестки были поломаны.

Линь Чуцзю не двигалась, она просто спокойно смотрела на цветок, лежащий на земле, мысленно смеясь...

- Ах, посмотри на меня, я старею, мои глаза уже не так хороши, как прежде. Императрица спокойно положила ножницы и, протянув руку, подняла срезанную ветку. Ветка не упала на землю, ее беззаботно бросили туда:

- К сожалению, теперь этот цветок бесполезен.

Императрица повернулась и беззаботно вытерла пыль со своих рук.

Выражение лица Линь Чуцзю оставалось неизменным, улыбка на ее лице не померкла.

Императрица не выказала никакой озабоченности, она улыбнулась и сказала:

- Чуцзю, тебе скучно? Ты знаешь, очень мало молодых девушек хотят проводить время с императрицей.

- Для меня удовольствие общаться с императрицей, – лицемерно сказала Линь Чуцзю.

- Ты, дитя мое, очень умна.

Императрица изобразила нежность, но у Линь Чуцзю на лбу выступил пот.

- Уже поздно, я не стану тебя задерживать. Кто-нибудь, идите сюда, проводите принцессу Сяо из дворца.

После всего, что было сказано, если Линь Чуцзю до сих не поняла этого, то...

Судьба. Судиться

Линь Чуцзю была спокойна с начала до конца. На нее, казалось, не подействовали слова императрицы. Однако только она знала, что ее спина покрылась потом.

Слова императрицы были холодными, и в них звучало намерение убить.

Когда экипаж выехал за ворота дворца, Линь Чуцзю сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свое испуганное сердце.

- Имперская наложница Чжоу была права. Я должна держаться подальше от дворца, насколько это возможно.

Если бы она не послушала медицинскую систему и не пошла во дворец, она не попала бы в такое положение.

На обратном пути Линь Чуцзю сидела в карете, но ей не хотелось спать. Она все думала над словами императрицы.

Линь Чузцю знала, что императрица теперь окончательно перестала обращаться с ней, как со своим человеком. По мнению императрицы сейчас, она предала ее, когда вылечила болезнь Сяо Цианя. Недовольство императрицы было естественным, но...

Сегодняшнее предупреждение императрицы было слишком резким и прямым. Это было не в ее обычном стиле. И какую пользу это принесет императрице, помимо демонстрации, что она ее отвергает?

Подобным же образом старая кормилица в садовом домике тоже спросила императрицу:

- Императрица, вы не извлечете никакой пользы из того, что показали свое отвращение принцессе Сяо, верно?

- Мне не нужна польза. С такой угрозой выживанию Сяо Ванфэй будет пытаться стать все сильнее и сильнее. Я подожду, пока она еще подрастет. Ноги принца Сяо теперь были здоровы, Линь Чуцзю нелегко будет покинуть столицу. Даже если она приведет тех людей к ее двери, это будет сложно.

Итак, Линь Чуцзю была довольно умной. Она также толкнула ее в самое поразительно положение. Те люди наверняка придут за ней.

- Ради моего маленького Седьмого, я должна жить хорошо. Палец императрицы двигался мягко, но еще один фиолетовый пион упал на землю.

****

Когда Линь Чуцзю вернулась в поместье Сяо, Сяо Тяньяо еще не было. Но куда же он ездил?

Домоправитель Цао не упоминал об этом, поэтому она не спрашивала. Линь Чуцзю знала, что она не хозяйка поместья Сяо. Она не имела права спрашивать о деятельности Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю вернулась в свою комнату и все еще продолжала думать над словами императрицы. Она не могла понять, почему все думает о них. Зачем императрица избрала этот отвратительный способ предупредить ее?

У Линь Чузцю были тревоги на сердце, поэтому она не спрашивала о Сяо Тяньяо. Пока не проснулась на следующий день, не обнаружив следов того, что Сяо Тяньяо спал рядом с ней. Линь Чуцзю с любопытством спросила:

- Ванъе не вернулся прошлой ночью?

Когда Цюси услышала вопрос Линь Чуцзю об их ванъе, ее глаза ярко засияли, и она сказала:

- Ванфэй, ванъе не возвращался прошлой ночью. Но молодой господин Су Ча приходил вчера и сказал, что у ванъе срочные дела. Ванфэй не нужно беспокоиться, так как ванъе вернется завтра.

Когда это она о нем беспокоилась?

Линь Чуцзю не стала объясняться. Объяснения все равно бесполезны, поэтому она просто позволила им неправильно истолковать ее слова.

Так как Сяо Тяньяо не было дома, Линь Чузцю была относительно свободна. Сяо Тяньяо говорил прежде другим, что она свободна покидать поместье Сяо. Линь Чуцзю не была вежлива. Она разыскала домоправителя Цао и сказала ему, что отправляется на прогулку.

- Ванфэй...

Выражение лица домоправителя Цао было очень сложно прочесть.

Их ванъе не было дома, так почему их ванфэй решила уйти сейчас? Она хочет, чтобы принц отчитывал его?

- Что? Мне нельзя? – спросила Линь Чуцзю.

Ее голос был негромким, но домоправитель Цао почувствовал себя неуютно. Ему всегда казалось, что если он откажет Линь Чуцзю, то в итоге будет несчастен.

Нет... Ванъе будет несчастен!

Домоправитель Цао не хотел ее отпускать, но он все равно сказал:

- Ванфэй, вы можете уйти, когда хотите, просто...

- Просто что?

Если она сможет выйти, она готова пойти на компромисс.

Если она не может откусить большой кусок, она будет есть понемногу медленно. Однажды она получит абсолютную свободу.

Когда домоправитель Цао увидел, что Линь Чуцзю не сердится, он деловито сказал:

- Просто ванъе сказал: если ванфэй захочет выйти из дома, она должна взять с собой охранника. Хоть это выглядело, как слежка, на самом деле, это было для того, чтобы защитить Линь Чуцзю.

В конце концов, ни одна дама в столице не могла расхаживать вне дома после замужества. Сяо Тяньяо был очень добр к Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю уже ожидала, что ей нужно будет взять охрану, поэтому она немедленно согласилась.

Когда домоправитель Цао все устроил, Линь Чуцзю уехала в обычной карете поместья Сяо. Ее кучером был охранник, который должен был защищать ее. Но вскоре после того, как они покинули поместье Сяо, охранник сказал:

- Ванфэй, за нами следят.

Это была еще одна причина, по которой Сяо Тяньяо не хотел, чтобы Линь Чуцзю выезжала из дома. Снаружи поместья было много людей, следивших за ним. Линь Чуцзю было опасно выходить.

У Линь Чуцзю не было особой цели для выезда сегодня. Ей просто хотелось выйти и познакомиться со столицей. Но кто бы мог подумать, что, как только она выйдет, за ней будут наблюдать? Линь Чузцю не разозлилась, она просто сказала:

- Езжайте на улицу. Нет, езжайте в направлении Кабинета Правительства.

Если они хотят следить, то им придется хорошо побегать. Они могут следовать за ней, пока не устанут.

****

Императорский доктор Цинь был на службе вчера и отдыхал во дворце Третьего принца. Он ушел только этим утром. Вернувшись домой, он не переоделся. Он бросился к своему учителю и доложил хорошие новости.

- Учитель, император отказался от Божественного Доктора Мо, – сообщил императорский доктор Цинь радостно.

Этого дня они ждали десятилетиями.

- Наконец-то.

У сереброволосого старика защипало в носу, и выступили слезы.

- Наконец-то, этот день настал.

Сереброволосый старик закрыл лицо и громко заплакал. Его тело сотрясалось от рыданий. Доктор Цинь торопливо присел на корточки перед стариком и стал уговаривать:

- Учитель, ваш организм не выдержит стольких потрясений. Не перевозбуждайтесь. Это радостное событие, не нужно плакать!

- Я счастлив, я счастлив.

Сереброволосый старик вытер слезы с лица и постепенно успокоился.

- Ты прав, мне нельзя перевозбуждаться. Я должен сохранить это сломленное тело и заставить этого лицемера показать свое истинное лицо.

Глаза сереброволосого человека вспыхнули ярким светом:

- Иди в мою комнату, достань мою медицинскую аптечку. Потом устрой, чтобы кто-нибудь тайно отправил меня в Цы Эньтан.

Аптечка была единственной личной вещью, принадлежавшей сереброволосому человеку. И Цы Энтань было местом, где он изначально должен был находиться. Поэтому, когда императорский доктор Цинь услышал это, он побледнел:

- Учитель, вы уходите?

- Да, – старик кивнул, затем добавил. - Изначально я хотел использовать болезнь Третьего Принца, чтобы построить для тебя широкую дорогу. К сожалению, Сяо Ванъе разрушил ее. Мне больше нечему тебя научить. Наши отношения учителя и ученика закончатся здесь.

- Учитель... - Императорский доктор Цинь покачал головой и схватил старика за руку. - Вы всегда останетесь моим учителем.

Сереброволосый старик резко отдернул свою руку:

- Ты можешь хранить меня в своем сердце. Но я выйду через эту дверью. Ты должен забыть обо мне. Ты не должен допустить, чтобы император узнал о наших отношениях. Иначе он не будет верить тебе.

- Учитель, спасибо, спасибо вам.

Императорский доктор Цинь знал, что его учитель учил его медицине с особой целью. Он позволил ему стать дворцовым доктором ради мести. Все эти вещи нельзя отрицать, но его учитель также научил его всему, что он знал.

Учитель и ученик обменялись еще несколькими словами. Затем императорский доктор Цинь дал старику много денег. Старик не колебался. Когда люди из Цы Эньтан прибыли, он попросил их отправить его в Суд.

Он хотел засудить Божественного Доктора Мо. Он хотел сказать им, что Божественный Доктор Мо оклеветал его, чуть не убил его и обокрал его жену...

Сочувствие. Участие

Линь Чуцзю просто пользовалась исчезновением Сяо Тяньяо. Она выехала просто оглядеться, но неожиданно столкнулась с важным событием.

Гениальный ученик, который двадцать лет назад сбежал от своего греха, внезапно объявился и обвинил Божественного Доктора Мо в том, что тот оклеветал его, пытался убить его, и похитил его жену.

Этим гениальным учеником Божественного Доктора Мо был сереброволосый старик. Он не только жаловался в суде, но также и написал письмо на большом листе бумаги кровью. Все свидетели могли ясно видеть его.

Официальная резиденция Суда находилась в центре города. В мирное время туда приходило и оттуда уходило немного людей. Однако сегодня непонятно, что случилось, но мимо проходило множество людей. Сереброволосый человек вскоре был окружен людьми. Многие впереди беспрестанно показывали пальцами туда и сюда.

Большинство зевак были обычными людьми. Они были неграмотны, поэтому они деловито спрашивали окружающих о длинном письме. Некоторые грамотные люди помогали им прочесть его, но…

- Вы не могли бы говорить попроще? Я не понимаю.

Неграмотные не понимали, о чем они говорили.

- Этот старик говорит, что человеком, убившим декана колледжа Вэньчан двадцать лет назад, был не он. Двадцать лет назад декан колледжа Вэньчан был смертельно болен и попросил Божественного Доктора Мо о лечении. Они с Божественным Доктором Мо пошли к семье Мэн. После постановки диагноза их мнения о том, как лечить декана Мэн разошлись. Он предлагал медленный метод лечения. Который постепенно вернул бы декану Мэну жизненные силы. Тогда как Божественный Доктор Мо предложил использовать Тигрового Волка, чтобы быстро стимулировать жизненные силы декана.

- Спор между учителем и учеником на этом не закончился. Чтобы доказать, что его метод действенней, старик сказал Божественному Доктору Мо подождать его. Для этого он специально пошел в Центральную Империю за лекарством, но случайно нашел Душу Дракона. Он не мог дождаться, когда принесет ее назад как можно скорее. Но когда он вернулся, декан Мэн был уже мертв, и шли слухи о том, что декан умер от его рук, а он сбежал от наказания.

- Он не знал, что случилось, он был в сомнениях. Он не решался идти прямо к Божественному Доктору Мо. Он пошел домой и спросил свою жену, что именно произошло. Он не знал, что его жена и Божественный Доктор Мо уже сошлись. Его жена втайне дала ему лекарство и предупредила Божественного Доктора Мо о его прибытии.

- Божественный Доктор Мо не только выкрал Душу Дракона, но и швырнул его стае волков. Если бы он не принял спасительную таблетку, которую он принес из Центральной Империи, он умер бы. Но в итоге он все равно остался калекой.

После этого объяснения школяра сереброволосый старик приподнял брюки и показал, что его ноги были сделаны из дерева.

В следующий миг зеваки поняли, что бедер у старика не было. Он просто использовал два куска дерева, которые служили ему ногами. Когда старик убрал два куска дерева, он стал похож на деревянный чурбан, сидящий в инвалидном кресле.

Люди всегда сочувствовали слабым. А учитывая его пожилой возраст, им стало еще жальче его. Все верили словам старика на сто процентов.

Вдобавок к своему писаному кровью письму, старик вытащил еще одно письмо, написанное кровью. Кровь на нем была темной, было видно, что оно написано давно.

Это второе кровавое письмо говорило не о невиновности, а было исписано преступлениями Божественного Доктора Мо за все эти годы.

Изучение тела человека на живых людях; тестирование лекарств на живых людях; использование человеческой крови для усиления эффекта медикаментов; кража плодов тяжелого труда учеников… Одно преступление за другим было написано, но с трудом читалось.

Каждый год бесчисленное число обыкновенных людей умирало от рук Божественного Доктора Мо. Божественный Доктор Мо лечил только тех людей, которые могли заплатить за лечение. Изредка он лечил обычных людей, но только чтобы проверить новое изобретенное лекарства.

Причина, по которой репутация Божественного Доктора Мо была так хороша, была в том, что всегда выходили новые рецепты. Но платил он за них жизнями.

Первое письмо возбудило сочувствие в зеваках, прочитавших его. Однако второе письмо возбудило высшую степень гнева в окружающих людях.

В их глазах Божественный Доктор Мо относился к людям, как к муравьям. Но разве он забыл, что муравьи могут убить слона? Сколько обычных людей, по его мнению, было под солнцем? Скольких людей он оскорбил своим поведением?

- Какое оскорбление! Подобный человек, пусть он даже выдающийся врач, не должен здесь оставаться.

- Мы должны дать ему миллион пощечин. Это трагедия – держать здесь такого доктора.

- Чтобы возвысить свою репутацию, он ни ко что не ставил жизни обычных людей. Как такой человек может оставаться в живых?

Среди толпы кто-то вдруг заговорил:

- Я слышал, только одна женщина была с Божественным Доктором Мо, а теперь у него есть прекрасная дочь. Интересно, является ли та женщина женой его ученика?

Как только это заявление прозвучало, оно моментально привлекло много споров.

- Как учитель он лишен морали. Он недостоин даже называться человеком!

- Каков отец, такова и дочь. Божественный Доктор Мо плохой человек, и его дочь не лучше.

****

Чем больше зеваки говорили, чем больше они злились. Когда министры Суда прибыли, гнев людей уже отдавал электричеством. Они больше не могли их подавлять.

Когда министр суда услышал, что кто-то вызывал в суд Божественного Доктора Мо, он не хотел брать дело. Но, когда он услышал, что это связано с деканом колледжа Вэньчан, он выбежал на улицу, желая подавить новости. Он не хотел, чтобы люди продолжали об этом разговаривать.

Судья решительно приказал своим людям собрать письма, написанные кровью, задержать сереброволосого старика и прогнать людей.

Но каким-то образом зеваки сегодня отказывались расходиться. Некоторые даже кричали:

- Судья, вы должны разрешить это дело. Мы будем слушать.

- Судья, когда состоится слушание дела? Мы можем прийти и поприсутствовать?

- Судья, мы непременно передадим эти новости колледжу Ваньчан и семье Мэн. Мы просим вас быть справедливым у умершему.

Когда Судья услышал эти слова, он почувствовал, будто его голова становится тяжелой, как голова коровы. Он также знал и то, что это дело не было маленьким и несущественным. Он должен был гарантировать народу, что правительство разберется с этим делом честно и справедливо, даже если подсудимый был Божественным Доктором Мо.

Получив слово, зеваки постепенно разошлись. Но они собрались в группы по двое – по трое и продолжали обсуждать Божественного Доктора Мо.

Линь Чузцю сидела в карете. С одного взгляда она поняла, что только половина толпы была обычными людьми. Остальные были заранее собраны. Целью было сыграть по-крупному и разобраться с Божественным Доктором Мо.

Колледж Вэньчан имел давнюю историю и был знаменит. Он собирал учеников со всех четырех стран, но они не принадлежали ни одной стране. Они были независимой группой.

Студенты колледжа Вэньчан никогда не вступали в государственные диспуты, он сосредотачивались только на своей учебе. Колледж Вэньчан выпустил множество знатоков Конфуция. Многие из этих учеников были призваны напрямую Центральной Империей. Так что у них с ней были очень хорошие отношения.

Из-за этого четыре страны были особенно любезны с колледжем Вэньчан. Всех учеников колледжа Вэньчан глубоко уважали в разных странах. Учитывая связь Божественного Доктора Мо со смертью декана колледжа Вэньчан, было невозможно закрыть глаза на это дело.

Когда судья получил письма написанные кровью, он торопливо пошел во дворец. Он доложил о происшедшем Императору. И попросил императора принять решение…

Семья Мэн. Согласно правилам

Император действительно не думал об этом. Что однажды кто-то пойдёт и подаст в суд на Божественного доктора Мо. Этот простой, но жестокий метод кажется свойственным человеческой природе...

- Проверь, выясни, кто это делает, - услышав, что кто-то судится с Божественным доктором Мо, император в первую очередь заботился не о слушании дела, а о том, кто стоит за этим.

В Императорском зале было тихо, никто не отвечал на слова императора, но судебный чиновник почувствовал холод по спине.

В это время император вёл приватную встречу с судебным чиновником и рассматривал доклад под прессом на столе. Подумав мгновение, император сказал:

- Я проведу слушание в соответствии с правилами. Я не хочу слышать никаких комментариев от людей из колледжа Вэньчан.

- Этот министр повинуется, - судебный чиновник понял, что император откажется от Божественного доктора Мо.

- Хуаншан, Божественный доктор Мо сейчас во дворце, этот министр интересуется, может ли он попросить Божественного доктора Мо пойти в суд?

Так что ему больше не нужно возвращаться во дворец.

- Чжэнь пошлёт человека к тебе, ты отступишь первым, - Император просто сказал.

Он не хочет больше говорить с судьей. Некоторые вещи нужно проверить в первую очередь.

То, что Божественного доктора Мо внезапно разоблачили, было слишком умно. Теперь, когда он не нуждался в Божественном Докторе Мо, и теперь, когда он планировал отказаться от него, кто-то пошёл в суд и подал на него. Тот призрак, который стрелял, может знать его очень хорошо или должен быть рядом с ним.

Когда судебный чиновник ушёл, министр дворца пришел сообщить:

- Хуаншан, семья Мэн из колледжа Вэньчан ищет аудиенцию.

- Семья Мэн из колледжа Вэньчан? Это просто совпадение?

Одно идёт за другим, в чём никто не мог не сомневаться.

- Впустите их!

Не нужно спрашивать, почему семья Мэн из колледжа Вэньчан хотела увидеть императора на этот раз. Очевидно, они надеются, что император позволит им противостоять Божественному доктору Мо и его ученику. Они хотели выяснить, почему в то время умер старый декан.

Этот поступок семьи Мэн был разумным. Их репутация была поставлена на карту, поэтому император не мог отказаться. Император выполнил просьбу семьи Мэн и направил их партию в суд.

Когда Линь Чуцзю собиралась вернуться, в спешке происходил переезд семьи Мэн. Но они действовали сдержанно, вообще не раскрывая свою личность. Линь Чуцзю не знает семью Мэн, и она также не знает, кто придёт.

Их экипажи встретились на улице. Телохранитель Линь Чуцзю гнал их карету в стороне и ждал пока с другой стороны проедут.

Линь Чуцзю оставалась снаружи в течение дня. Когда она вернулась, уже был вечер. Домоправитель Цао начал волноваться и пошёл на улицу ждать Линь Чуцзю. Он боялся того, что могло с ней случиться. Как он объяснит хозяину, если случится что-то плохое?

Домоправитель Цао попросил охранников следить за воротами. И докладывать ему каждые полчаса. Он вернулся внутрь и продолжал молиться за Линь Чуцзю, чтобы она вернулась пораньше.

Но Линь Чуцзю похожа на дикую лошадь, которая выбежала на улицу. Небо потемнело, а она еще не вернулась.

- Почему ванфэй ещё не вернулась? - домоправитель Цао спрашивал сотню раз.

Охранник, стоявший у ворот, склонял голову и ничего не говорил.

Домоправитель Цао снова вышел на улицу и ходил взад и вперед у ворот. Он боялся услышать плохие новости, когда Линь Чуцзю вернётся.

- Почему ванфэй ещё не вернулась? О Боже, пожалуйста, не дай ей пострадать. Хозяин не отпустит меня.

Домоправитель Цао покружил у ворот. Охранники не высказали своего мнения. Во всяком случае, после того как домоправитель Цао дважды прошёлся взад и вперед, он снова задал тот же вопрос.

- Почему ванфэй еще не вернулась? Может, послать кого-нибудь за ней?

Домоправитель Цао заколебался, но потом поднял глаза и вошёл в дом. Он сделал шаг вперед и остановился:

- Подождите, если ванфэй узнает, что я послал за ней людей, она может подумать, что я иду против неё и не слушаю её.

Домоправитель Цао развеял свои опасения, затем он сказал охранникам:

- Вы продолжаете высматривать ванфэй. Когда она вернётся, скажите мне немедленно.

- Домоправитель Цао, будьте уверены. Когда ванфэй вернётся, мы немедленно сообщим вам об этом, - охранник также повторил слова, которые он говорил уже бесчисленное количество раз.

Домоправитель Цао был очень доволен. Однако он не входил в дом долгое время, пока не появился экипаж Линь Чуцзю. Когда охранник увидел издалека карету Линь Чуцзю,то сразу же доложил домоправителю Цао.

Домоправитель Цао бросился во двор. Задыхаясь, он сказал:

- Ванфэй, вы, наконец, вернулись, - домоправителю Цао было очень тревожно, когда Линь Чуцзю не возвращалась.

- Что-то случилось? - когда Линь Чуцзю увидела обеспокоенное лицо домоправителя Цао, она не могла не спросить.

Домоправитель Цао деловито покачал головой:

- Ничего, ничего. Этот старый раб просто беспокоился о безопасности ванфэй. Хорошо, что вы вернулись домой.

- В основании императорского владения царит закон и порядок. Домоправитель Цао не должен волноваться.

Линь Чуцзю знала, что домоправитель Цао волновался. Но это не значит, что она не уйдет из дома до конца своей жизни, только потому, что он беспокоится.

- То, что сказала ванфэй, верно, нет места безопаснее, чем у подножия императора.

На самом деле, это звучит странно, если это было действительно безопасное место, почему их ванъе и ванфэй столкнулись с убийцами в день свадьбы?

Но, конечно, всё равно приятно смотреть видеть во всём только хорошее.

Домоправитель Цао шёл с Линь Чуцзю всю дорогу до её двора. Затем он приказал служанкам приготовить горячую воду и еду. Он убедился, что Линь Чуцзю была очень довольна его обслуживанием, так что она не захочет уходить.

Глядя на старательное обслуживание домоправителя Цао и его обеспокоенный взгляд, Линь Чуцзю не могла не покачать головой. Если бы она время от времени выходила на улицу, а домоправителю Цао всегда было бы так тревожно, ей было бы неловко выходить на улицу.

После прогулки на улице в течение дня Линь Чуцзю очень устала. С помощью Чуньси и Цюси Линь Чуцзю покупалась и поужинала. Она прошла два круга и легла спать. Сяо Тяньяо сегодня вернётся? Линь Чуцзю вообще не было интересно. Она будет знать ответ к завтрашнему дню.

Когда Линь Чуцзю встала на следующее утро, на простыне рядом с ней не было никаких следов. Она сразу поняла, что Сяо Тяньяо не возвращалась прошлой ночью.

Линь Чуцзю не волновалась. Кто был Сяо Тяньяо? Он был богом боевых действий. Если он попадёт в опасность, другая сторона умрёт.

После Линь Чуцзю съела свой завтрак и вышла на передний двор искать домоправителя Цао. Она хотела расспросить о деле Божественного доктора Мо.

К сожалению, теперь этим делом занимался император. Итак, домоправитель Цао не владеет большим количеством информации об этом. Он только знает, что семья Мэн из колледжа Вэньчан пришла...

- Ванфэй, ты хочешь, чтобы я послал людей узнать? - домоправитель Цао увидел, что Линь Чуцзю заинтересована в этом деле, поэтому он взял на себя инициативу спросить.

Тем не менее Линь Чуцзю покачала головой:

- Нет необходимости, просто дождитесь результата и скажите мне.

Был человек, манипулирующий делом Божественного доктора Мо. Этот человек определённо не отпустит Божественного доктора Мо. Ей не нужно присоединяться к веселью.

За делом Божественного доктора Мо наблюдало много людей. Имперский доктор Цинь следит за этим делом. Те люди, которые проповедовали вне суда, были организованы им. Однако своевременное прибытие семьи Мэн не имеет к нему никакого отношения.

Когда Императорский доктор Цинь услышал, что семья Мэн из колледжа Вэньчан находится в столице, он не мог не нахмуриться: это просто совпадение?

Императорский доктор Цинь был с императором в течение многих лет. Он прекрасно понимал, что в этом мире не бывает совпадений.

Если это не совпадение, то кто управляет сценой?

Сяо Тяньяо?

Невозможно!

Семья Мэн из колледжа Вэньчан живет очень далеко от столицы. Сяо Тяньяо только недавно узнал об этом вопросе. Было невозможно связаться с семьей Мэн так быстро. Но если это не Сяо Тяньяо, то кто тогда?

Совпадение. Божественная ситуация

Император также хотел знать, почему семья Мэн внезапно появилась в столице Востока: кто манипулировал сценой?

Император сначала заподозрил, что этот вопрос относительно Божественного Доктора Мо был связан с Сяо Тяньяо. Таким образом, внезапный визит семьи Мэн был, естественно, также его делом, но...

Скрытый шпион императора показал отчет о расследовании, в котором говорилось, что Сяо Тяньяо не имеет к этому никакого отношения. У ученика Божественного Доктора Мо были некоторые дела с Сяо Тяньяо. Но внезапное появление семьи Мэн не имеет к нему никакого отношения.

Скрытый шпион также сообщил причину, по которой семья Мэн прибыла в Восточную страну. Семья Мэн приехала на восток, чтобы разыскать Божественного Доктора Мо и вылечить молодого господина семьи Мэн, Мэн Сююаня. Но в результате, когда они вошли в столицу, то услышали, что человек, убивший Дэань Мэна, на самом деле оказался Божественным Доктором Мо.

Семья Мэн была настолько разгневана, что больше не хотела видеть Божественного Доктора Мо. И вместо этого они отправились прямо во дворец, чтобы попросить императора разобраться с этим вопросом.

Итак, предыдущая сцена случилась. Семья Мэн посетила императора.

Однако император просто не мог принять такой ответ на свой вопрос. Он не верил, что бывают такие совпадения.

– Проверьте еще раз! – император выбросил всю информацию, которую предоставил скрытый шпион после своего расследования.

Несколько тонких листов бумаги упали на пол, но в это время бумага выглядела очень тяжелой. Скрытый шпион низко опустил голову, пока не услышал, как император сказал: “Убирайся!”. Скрытый шпион очень быстро удалился.

Ранее император пообещал судебному чиновнику, что пошлет Божественного Доктора Мо в суд, поэтому, естественно, он не мог нарушить это обещание. Однако прежде чем это произойдет, ему нужно было сначала спросить Божественного Доктора Мо, правда ли это.

В этот момент Божественный Доктор Мо не знал, что происходит снаружи. Так что он не думал о причине, по которой император вызвал его. Он даже планировал, что, когда император закончит свою речь, он простится с императором.

Тело третьего принца Сяо Цзыаня было в хорошем состоянии. Ему больше не нужно оставаться. Более того, с тех пор, как он получил записку от своего ученика, в его голове время от времени всплывали неприятные вещи.

Под руководством евнуха Божественный Доктор Мо вошел в императорский зал и поприветствовал императора:

– Хуаншан.

Это также было проявлением вежливости императора, Божественному Доктору Мо не нужно становиться перед ним на колени.

Император посмотрел на Божественного Доктора Мо, но на его лице не было следа радости или гнева. Он только поднял свернутый отчет:

– Божественный Доктор Мо, это отчет, который получил Чжэнь, посмотрите сами.

Евнух шагнул вперед, взял свернутый отчет обеими руками и принес его Божественному Доктору Мо. Сердце Божественного Доктора Мо выскакивало из груди, он почувствовал себя неловко, когда увидел скрученные листы. И когда он развернул их, его лицо сильно изменилось...

«Это, это... как такое возможно? Этот дьявол не умер?» – он ясно видел, как его пожирали волки, как его утащили.

Так почему же он не умер?

Чем больше Божественный Доктор Мо читал отчет, тем больше его лицо становилось бледным и бескровным. Он даже упал на пол и задрожал:

– Хуаншан, хуаншан...

– Божественный Доктор Мо, просто скажите, эти обвинения были правдой или нет? – непринужденно произнес император, не обращая внимания на смущение Божественного Доктора Мо.

Медицинские навыки Божественного Доктора Мо были действительно превосходны. Так что, даже если у Божественного Доктора Мо есть недостатки, и он намерен отказаться от них, он все равно планировал поднять его, но...

Кажется, все шло не по его плану!

Если эти утверждения были правдой, Божественный Доктор Мо, который был превосходным врачом, больше не мог оставаться.

Божественный Доктор Мо оскорбил не только обычных людей, но и семью Мэн из колледжа Вэньчан. Если студенты колледжа Вэньчан со всей страны узнают, что он защищал Божественного Доктора Мо, то они обязательно подумают, что он стал вдохновителем убийства Дэань Мэна. Он будет отвергнут всем миром.

– Вышеизложенное, вышеизложенное… – взгляд Божественного Доктора Мо потускнел.

Его седые волосы рассыпались. Он полностью потерял свое элегантное поведение.

Увидев поведение Божественного Доктора Мо, император сразу понял, что обвинения были правдой. Этого страха было достаточно в качестве ответа.

Император не возражал против плохого характера Божественного Доктора Мо. Пока у Божественного Доктора Мо достаточно сил, он может обижать людей, которые не могут оскорбиться. Но...

– Вы... вам не обязательно это говорить, я понимаю, – император вздохнул с сожалением. – Если вы бы просто использовали человека, чтобы опробовать свое лекарство, Чжэнь не стал бы винить вас. Но теперь вы больше не можете скрывать смерть Дэань Мэна. Семья Мэн из колледжа Вэньчан уже в столице, они хотят противостоять вам в связи с этими обвинениями.

Сердце Божественного Доктора Мо сжалось, он стиснул зубы, говоря:

– Хуаншан, это заговор! Заговор! Кто-то намеренно подставляет меня. Кто-то хотел причинить мне вред. Визит семьи Мэн из колледжа Вэньчан был очень своевременным.

– Даже если кто-то подставляет вас, являются ли вышеуказанные утверждения ложными? – император холодно посмотрел на Божественного Доктора Мо.

Его глаза были полны отвращения.

Это было слишком глупо, чтобы совершать скверные поступки своими руками. Оставить для себя такую большую опасность... Но он даже обвинял других людей в использовании этого дела против него? Это было просто смешно.

– Хуаншан, случившееся тогда было несчастным случаем, – Божественный Доктор Мо хотел, чтобы император спас его, но...

Прожив столько лет в гордости, он не мог открыть рот.

– Даже если это был несчастный случай или совпадение... Чжэнь не может спасти тебя сейчас. Как только этот случай будет проверен, вы больше не будете знаменитым врачом в четырех странах, – если Божественный Доктор Мо не может доказать свою невиновность, не может доказать, что он этого не делал, тогда...

Божественный Доктор Мо, несомненно, будет дискредитирован. Никто не выйдет и не поручится за него.

Божественный Доктор Мо выглядел очень подавленным, он мог только слабо закрыть глаза:

– Я... я понимаю.

Божественный Доктор Мо дрожал, поднимаясь с пола. С последним достоинством он поклонился и сказал:

– Хуаншан, все, что я делал в этой жизни, это все ради того, чтобы иметь свои собственные медицинские записи. Эти медицинские записи все еще тонкие, но, боюсь, я больше не могу продолжать. Теперь я хочу посвятить эти медицинские записи императору. Надеюсь, Хуаншан сможет распространить эти знания.

Божественный Доктор Мо вынул маленькую книжку из кармана. Это был сборник его исследований.

Он надеется, что эта медицинская книга сможет дать его дочери мирную жизнь в будущем.

Евнух взял ее и осторожно преподнёс императору. Император перевернул несколько страниц. Подтвердив, что это была медицинская книга, написанная им, он сказал:

– Вы можете быть спокойны, даже если вы совершили большое преступление, Чжэнь будет держать ее в безопасности и позволит ей жить в богатстве.

– Спасибо, Хуаншан, пусть Вы проживете еще тысячу лет, – Божественный Доктор Мо искал убежище для своей дочери перед смертью.

Но теперь она также имеет благотворительное положение.

Император, очевидно, не хотел делать ситуацию громкой. Вечером он тихо отослал Божественного Доктора Мо, никого не потревожив. Мо Юэр не знала, что происходит снаружи, не говоря уже о том, что ее отца забрали.

****

В то же время Сяо Тяньяо вошел в столицу. Он был одет в красную парчу и ехал на блестящем боевом коне. Так что даже издалека офицеры, защищающие столичные ворота, знали, что это был Сяо ванъе.

– Быстрее, отойдите в сторону. Сяо ванъе входит в столицу! Скорее уйдите с дороги! – офицер дал команду, заставляя людей выстроиться в ряд и уступить место Сяо Тяньяо.

Что касается этой ситуации, офицерам не требовалось говорить много. Когда люди, выстроившиеся в очередь, услышали, что Сяо ванъе входит в столицу, они тут же уступили дорогу.

Никто не осмеливался преградить путь. Сяо Тяньяо задержался ненадолго, его лошадь немедленно прошла мимо ворот и исчезла в мгновение ока. Люди с острым взглядом могли видеть только мелькающую фигуру. И только люди с высоким мастерством в боевых искусствах заметили, что в руках Сяо ванъе что-то было...

Иди сюда. Подарок принца Сяо

Как только появился черный боевой конь и фигура в красной одежде, жители столицы самопроизвольно расступились. И каждый, кто видел эту фигуру, не мог не вздохнуть с благоговением.

Спустя полгода они, наконец, снова увидели Сяо ванъе верхом на лошади на улице. Люди в столице так любили эту сцену.

– Сяо ванъе по-прежнему высокомерен и недисциплинирован, – в чайном домике человек в одеждах цвета зеленого бамбукового листа небрежно опирался на подоконник, глядя на сверкающую красную фигуру внизу.

Позади него сидел человек в сером, но внешности его не было видно.

Если бы кто-то присмотрелся, то увидел, что человек, прислонившийся к подоконнику, казался более глубоким и грамотным, чем восточные ученые. К сожалению, уже наступила ночь, поэтому никто не мог этого заметить.

Сяо Тяньяо пошел прямо к Сяо Ванфу. Он не останавливался даже на полминуты. Люди Сяо Ванфу получили эту новость рано, поэтому они оставили ворота главного входа открытыми. Сяо Тяньяо въехал в дом на лошади...

Когда красная фигура пересекла ворота, две толстые двери немедленно закрылись. И со звуком “бум” сцена снаружи была заблокирована.

Изысканное мастерство верховой езды Сяо Тяньяо не ограничивалось домами и ландшафтом внутри Ванфу. Его скорость также не уменьшилась даже наполовину. Он проехал весь путь до конюшни.

– Позаботься о нем хорошенько, – Сяо Тяньяо похлопал лошадь и спрыгнул вниз, держа сверток, завернутый в ткань, в руке.

Сверток, завернутый в ткань, был невелик. В руке Сяо Тяньяо он был практически незаметен.

Сяо Тяньяо прошагал всю дорогу до своего кабинета. Домоправитель Цао, который следовал за Сяо Тяньяо, полностью покрылся потом, но не осмеливался остановиться:

– Ванъе, наконец-то, Вы вернулись, ванфэй спрашивала о Вас несколько раз.

– Да? – Сяо Тяньяо продолжал идти вперед.

Его губы показывали легкую улыбку, но он продолжал идти, как будто ничего не слышал.

– Что случилось в доме в эти дни, когда я отсутствовал?

А?

Домоправитель Цао не ожидал, что Сяо Тяньяо задаст такой вопрос. Он уходил только на три дня. Даже когда он отсутствовал в течении месяца, он никогда не спрашивал об этом, когда возвращался. Итак, что это значит?

– Говори, – шаги Сяо Тяньяо не замедлились, но его голос стал холодным.

Домоправитель Цао был умным человеком, поэтому его мозг функционировал резво. Затем он произнес:

– Позавчера ванфэй была приглашена во дворец. Когда она вернулась, ее настроение было странным. Она ничего не сказала, поэтому этот раб не смел спрашивать. Вчера ванфэй вышла на улицу, это не заняло много времени, она стала свидетелем того, как ученик Божественного Доктора Мо подал в суд на своего учителя. В этот день ванфэй никуда не ходила, она ждала, когда ванъе вернется, – последнее предложение было собственным творением домоправителя Цао.

– Хорошо, – температура вокруг Сяо Тяньяо мгновенно повысилась, домоправитель Цао втайне гордился собой: действительно, я все сказал правильно.

При входе в кабинет Сяо Тяньяо остановился и повернулся к домоправителю Цао:

– Пойди и позови ванфэй, я хочу кое-что у нее спросить.

– Да, – домоправитель Цао не хотел снова бегать, поэтому он передал это задание кому-то другому.

Линь Чуцзю сегодня не выходила на улицу, она только попросила Цюси найти ей медицинские книги, а потом села у окна. Тем не менее охранник подошел и сообщил, что Сяо Тяньяо ищет ее. Она удивленно подняла глаза и спросила:

– Ванъе вернулся?

– Да, ванъе только что вернулся, – их ванъе только что вернулся и сразу же захотел увидеть их ванфэй.

Их ванъе действительно был хорош для ванфэй.

– О, – Линь Чуцзю отложила книгу и встала, а затем вышла из комнаты. – Пойдем.

– Ванфэй, Вы не хотите переодеться? – смело спросила Цюси, увидев простую одежду Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю посмотрела на нее и спросила:

– Это необходимо?

Конечно!

Женщины должны себя баловать!

Однако это Цюси не осмелилась произнести вслух под взглядом Линь Чуцзю. Она только медленно склонила голову и больше не открывала рот.

Когда Линь Чуцзю услышала, что Сяо Тяньяо хочет увидеть ее, как только вернулся, на ее лице не было удивленного выражения. Она не выказывала радости от нетерпения их ванъе встретиться. Она просто шла небрежно, как и раньше. Охранник тайно восхищался спокойным поведением Линь Чуцзю, но он также беспокоился. Он боялся, что их ванъе будет несчастен, ожидая слишком долго.

Когда Линь Чуцзю пришла в кабинет, Сяо Тяньяо уже искупался и переоделся. Затем он ждал прихода Линь Чуцзю. Увидев, что Линь Чуцзю зашла, Сяо Тяньяо показал недовольство, произнося:

– Чертовски медленно.

Линь Чуцзю вела себя так, словно ничего не слышала. Она согнула колени и сказала:

– Ванъе, – затем она просто осталась стоять на том же месте, ожидая, когда Сяо Тяньяо снова заговорит.

– Садись, – Сяо Тяньяо указал пальцем в сторону.

Когда Линь Чуцзю села, он спросил:

– Что случилось во дворце?

– Во дворце? – Линь Чуцзю не знала, почему Сяо Тяньяо вдруг спросил об этом.

Поэтому она только покачала головой:

– Ничего. Императрица только устно предупредила.

Сяо Тяньяо посмотрел в глаза Линь Чуцзю. Видя, что она не хочет больше ничего говорить, он больше не спрашивал:

– В будущем тебе не нужно идти, даже если тебя вызовут.

– Хорошо, – но если император вызовет ее, разве она сможет не пойти?

Она не Сяо Тяньяо, она не может игнорировать имперскую власть.

– Тебе не нужно вмешиваться в дело, касающееся Божественного Доктора Мо. Семья Мэн из колледжа Вэньчан здесь. Они, естественно, будут следить за делом. Ты просто должна посмотреть на результат, – видя, что Линь Чуцзю казалась послушной, Сяо Тяньяо был на самом деле зол.

Линь Чуцзю выглядит мягкой, но в действительности она не прислушивается к его словам. Она всегда ускользает.

– Хорошо, – прозвучало еще одно приятное слово.

Все шло гладко, так что человек не мог начать спорить. Сяо Тяньяо вдруг потерял терпение, он махнул ей рукой:

– Иди сюда.

– А? – Линь Чуцзю посмотрела вверх, и ее глаза показали некоторые следы гнева.

Сяо Тяньяо подзывает щенка?

– Что? Ты не хочешь слушать мои слова? – лицо Сяо Тяньяо сразу же осунулось.

Температура в комнате упала. Линь Чуцзю вздохнула и подошла, став перед столом, но...

Сяо Тяньяо, казалось, не был доволен этой позицией. Он снова махнул рукой, сигнализируя Линь Чуцзю, чтобы та подошла на его сторону.

Идти или нет?

Линь Чуцзю спрашивала себя, но есть ли у нее другой выбор?

Линь Чуцзю была в сомнениях.

– У меня есть кое-что для тебя, так что подойди, – Сяо Тяньяо в очередной раз позвал.

Но с его суровым тоном создавалось впечатление, что он не тот, кто что-то даст. Это больше походило на выговор непослушному ребенку.

Линь Чуцзю стиснула зубы и подошла ближе, но остановилась в одном шаге от Сяо Тяньяо. Если Сяо Тяньяо протянет руку, он сможет обнять ее. К сожалению, Сяо Тяньяо не сделал ничего такого...

Сяо Тяньяо левой рукой вынул маленькую коробочку и небрежно бросил ее на стол. Это выглядело так, будто он что-то отбрасывал:

– Возьми.

– Что это? – если бы она сказала, что ей не любопытно, она бы солгала.

Однако Сяо Тяньяо проигнорировал ее. Бросив это, он взял кисть и начал писать.

Сяо Тяньяо не сказал ни слова, поэтому Линь Чуцзю больше не спрашивала. Она взяла коробку, желая поскорее уйти, но...

– Так холодно! – как только она прикоснулась к маленькой коробке, Линь Чуцзю застыла.

*плюх*

Сяо Тяньяо опустил кисть и чернила растеклись по белой бумаге. Но, похоже, ему было все равно. Он повернулся к Линь Чуцзю, говоря:

– Глупая, разве ты не должна ее сначала открыть?

– Ты не сказал, что сначала надо открыть, – хотя она имела терпеливый характер, Сяо Тяньяо не следовало заходить слишком далеко!

– Когда ты стала такой послушной? Я не позволял тебе выходить на улицу, но ты вышла просто так, разве нет? – Сяо Тяньяо усмехнулся.

Линь Чуцзю нахмурилась, спрашивая:

– Ты сердишься, потому что я вышла на улицу?

Если это так, она хотела сказать, что этот человек действительно безнадежен...

Ванъе, хватит

– Почему? Разве я не должен сердиться? – стоило ему уйти, как Линь Чуцзю выбежала на улицу.

Так разве он не должен злиться?

– Почему ты сердишься? Я имею право свободно входить и выходить из Сяо Ванфу, не так ли? – Линь Чуцзю была ошеломлена словами Сяо Тяньяо, поэтому она гневалась: он забирает свои слова обратно?

– Тебе разрешено покидать Сяо Ванфу, но это не значит, что ты можешь уйти в любое время. Ты все еще должна спрашивать у меня разрешения каждый раз, когда собираешься выйти, – Линь Чуцзю была настолько глупа, что не могла осознать опасность снаружи?

Северная, Южная и Западная страны смотрели в сторону их Восточной страны. Все они смотрели на его восстановленные ноги. Линь Чуцзю, выходя на улицу, просто напрашивалась быть целью.

– Хм... – Линь Чуцзю не могла не поиронизировать. – Ванъе, ты шутишь? Я могу выйти только с твоего согласия? И ты все еще называешь это свободой?

– Думаешь, у меня есть причины шутить с тобой? – Сяо Тяньяо спросил с тяжелым лицом.

– Ты... давать мне этот маленький кредит бесполезно, – Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо в гневе.

Сяо Тяньяо сидел в своем кресле, так что Линь Чуцзю не нужно смотреть на него первой. Тем не менее даже если она смотрит, ее импульс все еще был слабым, по сравнению с Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю не выдержала глубоких и холодных глаз Сяо Тяньяо. Поэтому она просто отвернулась и сказала:

– Забудь, я не хочу с тобой спорить.

– Когда я с тобой спорил? – ему нужно спорить с женщиной?

Это, должно быть, шутка.

– Если на этом все, я уйду первой.

Сяо Тяньяо становился все более и более отталкивающим. Линь Чуцзю боялась, что в своем гневе она может броситься и укусить Сяо Тяньяо. Она просто повернулась, чтобы уйти, но...

– Стой! – крикнул Сяо Тяньяо. – Я разве сказал тебе уходить?

– Ванъе, тебе все еще есть что сказать? – Линь Чуцзю обернулся и равнодушно спросила.

Этот человек действительно был способен истощить ее добрые чувства.

Первоначально, из-за случая с Сяо Цианем, она изменила свое мнение по отношению к нему, но теперь...

Она просто хотела кинуться и убить Сяо Тяньяо!

Он не издал ни звука и исчез на три дня. Но когда он вернулся, то накричал на нее? Она не была мешком для битья.

– Возьми это, – Сяо Тяньяо указал на небольшую коробку на столе.

Линь Чуцзю посмотрела на нее и отказалась:

– Я не могу позволить себе принять подарок ванъе, – так холодно, что она не могла его забрать.

– Я никогда не забираю назад то, что уже отдал, – Сяо Тяньяо не принял отказ Линь Чуцзю.

– Не хочешь вернуть назад? Тогда, ванъе, можешь выбросить, мне все равно, – кого волнует, если он выбросит это.

Раньше она заботилась о Сяо Тяньяо, но он бросил ее. Теперь она решила быть для него человеком с холодным сердцем. Хотя она не могла победить, по крайней мере, она может оставить неприятный осадок.

Линь Чуцзю продолжила идти к выходу, но когда она коснулась двери, то почувствовала, как сильная сила отталкивает ее. Она не могла дотронуться до двери...

– Ванъе, что ты делаешь? – Линь Чуцзю пришлось остановить свои движения.

– Возьми это.

– Я сказала, что не хочу, – Линь Чуцзю снова отказалась.

Сяо Тяньяо не произнес ни слова, он просто холодно посмотрел на Линь Чуцзю. А потом он выбросил бумагу с пролитыми чернилами. Он достал новый лист и продолжал писать.

Линь Чуцзю подождала минуту, но, увидев, что Сяо Тяньяо сосредоточиться на своей работе, она еще раз попыталась открыть дверь. Однако произошло то же самое. Она коснулась двери, и ее оттолкнула необъяснимая сила.

Линь Чуцзю в раздражении обернулась:

– Ванъе, выпусти меня.

Сяо Тяньяо не обратил на Линь Чуцзю никакого внимания.

– Ванъе... я хочу выйти, – Линь Чуцзю снова повысила свой тон, но Сяо Тяньяо по-прежнему игнорировал ее.

В это время даже такой святой человек, как Линь Чуцзю, тоже сходил бы с ума:

– Ванъе, чего ты хочешь? – это было просто невыносимо.

– Возьми это, – он ходил туда и обратно в течение трех дней и двух ночей, просто чтобы получить такую вещь, но Линь Чуцзю отказывалась.

Как он мог это принять?

– Ты просто... – Линь Чуцзю никогда не видела такого хулигана, как Сяо Тяньяо.

Он не принимает отказов. Его не волнуют мысли других людей.

После того как он закончил свои слова, Сяо Тяньяо продолжал работать и не обращал внимания на Линь Чуцзю.

У Линь Чуцзю не было другого выбора. Она глубоко вздохнула и подавила раздражение, затем вышла вперед. Однако на этот раз она не схватила коробку, а открыла ее.

– Что это такое?

Лед и белый дым?

В маленькой коробке был только один кусочек льда. Он имел более светлый цвет, чем обычный лед, но холод был намного сильнее.

Линь Чуцзю не могла понять, почему Сяо Тяньяо дал ей кусок льда.

– Лед, – Сяо Тяньяо отложил кисть и отодвинул в сторону бумагу, которую закончил писать, ожидая, пока она высохнет.

– Лед? Какая мне от этого польза? – она даже не могла дотронуться до коробки.

Не говоря уже о том, чтобы вынуть такую холодную вещь.

– Глупая, – Сяо Тяньяо посмотрела на Линь Чуцзю, как будто она была действительно глупой.

Он не обратил внимания на холодный лед, а просто его вынул.

– Дело не во льду, а в том, что внутри льда.

Почему она такая глупая? Она действительно та старая лиса, дочь Линь Сяна? Сяо Тяньяо был очень подозрительным.

Лед был прозрачен, как кристалл, она могла ясно видеть невооруженным глазом, что внутри ничего нет.

Сяо Тяньяо достал лед. Линь Чуцзю не нашла ничего особенного, пока Сяо Тяньяо не разделил лед на две части. Затем Линь Чуцзю обнаружила маленький молочно-белый фрукт размером с кулак посередине.

Молочно-белый фрукты тихо лежал на льду, а белый дым продолжал подниматься. Так что можно видеть, что это не простая вещь.

Сяо Тяньяо не дал объяснений, он только сказал:

– Ешь.

– Что это такое? – инстинктивно спросила Линь Чуцзю, но она не ожидала, что это сильно разозлит Сяо Тяньяо.

– Почему ты задаешь так много вопросов? Ты считаешь, я отравлю тебя? Если бы я хотел забрать твою жизнь, думаешь, мне нужно использовать яд?

– Я просто хочу знать, что, в конце концов, я собираюсь съесть, – Линь Чуцзю определенно знает, что Сяо Тяньяо не станет ее отравлять.

Но было ли неправильно спрашивать, что это такое?

Сяо Тяньяо не ответил на вопрос Линь Чуцзю, но сказал:

– Если ты не съешь его в ближайшее время, он растает.

Линь Чуцзю не любила деликатесы, но...

– Я... съем! – она никогда не видела человека, который раздражал больше, чем Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю пальцами ущипнула молочно-белый фрукт. Молочно-белый фрукт был очень холодным. Она ощущала, как ее пальцы охладели. Поэтому она не решилась остановиться и быстро сунула его в рот. Линь Чуцзю думала, что у нее будет обморожение в горле, но она не ожидала, что белый фрукт так скоро растает и станет жидким. Она проглотила его, прежде чем почувствовала вкус.

– Какой у него вкус? – смущенно Сяо Тяньяо спросил.

Линь Чуцзю покачала головой и честно ответила:

– Никакого вкуса.

– Бык жует пион, – сказал Сяо Тяньяо с легкой брезгливостью на лице. – Нужно 50 лет, чтобы вырастить этот холодный плод, но съев его, ты даже не знаешь его вкус? Какая трата.

Линь Чуцзю автоматически проигнорировала первое предложение Сяо Тяньяо. Потому что она была очень удивлена:

– Это заняло 50 лет, это было так ценно?

– Пф... – Сяо Тяньяо фыркнул и указал на дверь. – Теперь иди отсюда!

Видя ее реакцию, Сяо Тяньяо был раздражен. Если бы он знал, то не принес бы ей этот холодный фрукт. Это была только пустая трата его времени...

Ванъе очень занят

На лице Сяо Тяньяо было написано: я очень зол. Линь Чуцзю хотела сказать несколько хороших слов, чтобы успокоить его и поблагодарить за то, что он дал ей холодный фрукт, но...

Сяо Тяньяо не дал Линь Чуцзю шанса. Как только она открыла рот, Сяо Тяньяо сказал ей заткнуться и выйти.

– Ванъе, мы...

"Разве мы не можем просто поговорить?"

– Замолчи, у меня нет времени с тобой разговаривать, – Сяо Тяньяо положил письмо в конверт, которое он писал и откладывал, чтобы то просохло.

Затем он взял бумаги сбоку и принялся их читать. После того как он закончил их изучение, он дважды постучал по столу, чтобы вызвать Ан Вэй.

– Ванъе, – Ан Вэй не избегал существования Линь Чуцзю и просто встал на колени перед Сяо Тяньяо.

Проще говоря, Сяо ванъе был очень занят, он был так занят, что у него даже не было времени, чтобы взглянуть на Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не хотела снова раздражаться, поэтому она просто вышла.

Он не спросил, хочет ли она этот холодный фрукт, а потом решительно отдал его ей. И теперь Сяо Тяньяо ожидал, что она поблагодарит его?

Выйдя из кабинета, Линь Чуцзю все еще злилась. Чем больше она думала о том, что произошло ранее, тем больше она чувствовала, что Сяо Тяньяо раздражает. Всегда было невозможно сказать то, что она действительно хотела сказать.

Сразу после выхода из двора Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю встретил домоправителя Цао, который спешил. Так что она не могла не спросить:

– Домоправитель Цао, что случилось?

– Ванфэй... – домоправитель Цао бежал очень быстро, поэтому он не заметил Линь Чуцзю.

Он просто остановился, когда услышал голос Линь Чуцзю.

– Что случилось? – Линь Чуцзю увидела обеспокоенное лицо домоправителя Цао, поэтому она не могла не переспросить.

– Ванфэй, я хочу попросить Вас об одолжении... – домоправитель Цао выглядел очень застенчиво и немного нерешительной.

– Ты можешь просто сказать, что произошло? – Линь Чуцзю чувствовала, что люди Сяо Ванфу были действительно странные.

Они, очевидно, не воспринимают ее личность всерьез, но они продолжают связывать ее с некоторыми тривиальными вопросами.

Домоправитель Цао все еще немного сомневался, но, в конце концов, все же заговорил:

– Есть раненый охранник, его рана загноилась, я пытаюсь найти врача.

Доктора Ву не было в Сяо Ванфу. Присутствовали и другие врачи, но они не решались лечить охранника, потому что его рана была на глазах. Если они не будут достаточно осторожны, они могут повредить глаз пациента.

Домоправитель Цао на самом деле не собирался искать Линь Чуцзю. И из-за ее личности, он действительно не осмеливался говорить с ней об этом.

– Его рана загноилась? Это серьезно? Я пойду и посмотрю, – Линь Чуцзю не ждать, пока домоправитель Цао откроет рот.

Она взяла инициативу на себя.

– Спасибо, Ванфэй, – домоправитель Цао выглядел очень счастливым, а затем он рассказал Линь Чуцзю о всей ситуации. – Чэнь Сань повредил левый глаз, его глазное яблоко было поцарапано. Обычно он тщательно менял повязку на ране, но мы не знаем, что случилось, что рана загноилась. Сначала он не воспринимал это всерьез, но его рана стала хуже. Врачи в доме не осмеливались трогать его рану, боясь повредить глаз.

Лицо Линь Чуцзю выглядело все более и более представительно, но прежде, чем она увидит рану, она не могла высказать свое мнение. Она только сказала:

– Ты поможешь мне достать аптечку.

Когда она принесла свою коробку с лекарствами во дворец, у нее не было возможности забрать какие-либо медицинские принадлежности внутри нее. На этот раз, эти вещи пригодятся.

– Да, – громко произнес домоправитель Цао, а затем он настойчиво приказал нескольким людям принести аптечку ванфэй. В то же время он повел Линь Чуцзю к раненому охраннику.

По дороге они встретили Лю Бая и Су Ча. Су Ча вежливо спросил, куда идёт Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не ответила, но домоправитель Цао поспешно объяснил ситуацию.

– Это серьезно? Вы хотите, чтобы мы помогли? – с энтузиазмом предложил Су Ча.

Он бы никогда не признался, что ему не терпится увидеть медицинский талант Линь Чуцзю. В прошлый раз он не видел, чтобы она лечила травматическую рану.

Линь Чуцзю вежливо ответила:

– Нет необходимости. Молодой мастер Су пришел, чтобы увидеть ванъе. Должно быть есть нечто важное для обсуждения. Я не смею откладывать дела ванъе.

Су Ча все еще хотел настоять, но Лю Бай его опередил:

– Ванфэй сказала, что ей не нужна наша помощь, так что еще остается делать, – то, что сказал Лю Бай, было правдой, но…

Он хорошо слышал, но не хотел принимать это близко к сердцу.

****

Когда Су Ча вошел в кабинет, он обнаружил, что атмосфера была странной. Поэтому он не осмелился сделать ещё шаг, а позволил Лю Баю идти первым.

Мозг Лю Бая работал медленнее, чем у Су Ча, так что прежде, чем он успел среагировать, он уже вышел вперед.

– Что-то случилось? – когда Сяо Тяньяо увидел их обоих, его гнев ничуть не ослаб.

Глаза Лю Бая переместились на лед в углу стола. Таким образом, он догадался, что недовольство Сяо Тяньяо должно быть связано с Линь Чуцзю, но…

Даже если он правильно догадался, что он может сделать?

– Да, есть... кое-что. Цзин Чи не удалось поймать эскорт молодого мастера Вэйхая, и они убежали, – Лю Бай очень хотел плакать. Каждый раз, когда он должен сообщить о плохой новости, Сяо Тяньяо был в плохом настроении.

– Бесполезные! – конечно, а строение Сяо Тяньяо еще больше испортилось, когда он услышал эту новость, – Пошлите кого-нибудь за ними. Я не хочу слышать ни о каких непредвиденных ситуациях.

Если они не уберут корни сорняков, то они снова вырастут весной.

– Да , – в дополнение к сообщению о случае, Лю Бай не знал, что еще сказать, – Что мне делать с Цзин Чи?

Сяо Тяньяо не дал ответ, а вместо этого спросил:

– Как Цзин Чи потерпел неудачу?

– Говорят, что Цзин Чи получил письмо от своего младшего брата Тан Тана. Тан Тан сказал, что заблудился на своем пути и ждёт Цзин Чи, чтобы тот его спас. Цзин Чи пришлось оставить вопрос относительно молодого мастера Хая и пойти искать своего младшего брата, – Лю Бай был очень смущен, сообщая об этом случае.

За пределами столицы был небольшой лес, но Тан Тан заблудился. Это было просто замечательно.

– Это уже второй раз, – Сяо Тяньяо был очень недоволен. Хотя трагедия в последний раз произошла из-за того, что Линь Чуцзю рано ушла. Это было также потому, что Цзин Чи не смог появиться вовремя.

– Скажи Цзин Чи, что он снова мне должен. Если будет третий раз, он не сможет стать убийцей в будущем.

– Я расскажу Цзин Чи, – что касается того, насколько рассерженным будет Цзин Чи, это было то, о чем ему не нужно думать, – Кроме эскорта молодого мастера Вэйхая, все прошло хорошо. Многое было восстановлено.

Обычно они сообщали сначала плохие новости, а потом и хорошие. Однако, Сяо Тяньяо не был счастлив, когда он услышал благую весть. Он только сказал:

– Организуйте кого-нибудь, чтобы сразу отправить их обратно.

– Да, – Лю Бай ответил и отступил.

Затем он позволил Су Ча сделать шаг вперед.

Доклад Су Ча был связан с делом Божественного Доктора Мо:

– Я уже обнародовал дело Божественного Доктора Мо. Скоро четыре страны узнают о его преступлениях. Кроме того, мы также нашли долину, где Божественный Доктор Мо проводил свой эксперимент в Южной стране. Она будет раскрыта в любой момент.

Теперь, когда Сяо Тяньяо приложил руку, как Божественный Доктор Мо все еще может получить шанс перевернуть ситуацию? Сейчас , даже если император отпустит его, он больше не сможет обосноваться ни в одной из четырех стран.

– Что касается появления в столице семьи Мэн из колледжа Вэньчан. По имеющейся информации, это действительно было совпадение. Молодой мастер семьи Мэн родился с афазией, многие врачи смотрели на его случай, но не смогли ничем помочь.

Из-за смерти Дэань Мэна семья Мэн была очень недовольна Божественным Доктором Мо. Сын Дэань Мэна даже сказал в то время, что они никогда больше не будут искать помощи Божественного Доктора Мо и его ученика. Но на этот раз, из-за болезни сына, он был готов склонить голову и обратиться за медицинской помощью к Божественному Доктору Мо.

Услышав, что Божественный Доктор Мо находится в столице Востока, Мэн Дажэнь лично привел своего сына, чтобы тот обратился за медицинской помощью к Божественному Доктору Мо. Но он не ожидал, что услышит такую новость, как только войдет в столицу. Мэн Дажэнь был очень зол и пошел прямо во дворец…

Его план обратиться за медицинской помощью естественно исчез…

Гримаса. Ванъе очень великодушен

Су Ча специально упомянул намерение семьи Мэн посетить столицу Востока. Разумеется, это было не только для того, чтобы поговорить о слухах. Но также потому, что он надеялся…

«Ты можешь позволить ванфэй осмотреть молодого господина семьи Мэн?» Сказав это, Су Ча тут же прыгнул за спину Лю Баю, не решаясь взглянуть в лицо Сяо Тяньяо.

Так что бедный Лю Бай остался под грозным взглядом Сяо Тяньяо.

Лю Бай был в шоке, ему очень хотелось вытащить из-за своей спины Су Ча. Но теперь Сяо Тяньяо был явно зол, он не мог передумать. Он мог только посмотреть гневу Сяо Тяньяо в лицо, а потом…

«Я тоже думаю, что предложение Су Ча довольно дельное. Ванфэй очень искусна в медицине, ее мастерство не хуже мастерства Божественного Доктора Мо». Лю Бай на самом деле не продвигал Линь Чуцзю и не был слишком оптимистичен. Просто польза, которую они могли извлечь из исцеления молодого господина семьи Мэн, была неизмерима. Если бы Линь Чуцзю это удалось, это принесло бы неожиданные плоды Сяо Тяньяо.

Лю Бай считал, что Сяо Тяньяо удалось бы все, если бы он попытался.

Сяо Тяньяо, разумеется, это знал, но некоторые плоды было очень трудно получить. Если бы болезнь молодого господина Мэн была излечима, семья Мэн не рискнула бы своей репутацией и не пришла бы в столицу искать медицинского совета Божественного Доктора Мо. Все знали, что для образованных людей слава и верность клятвам были важнее жизни.

Су Ча догадывался, о чем беспокоится Сяо Тяньяо. Поэтому он вышел из-за Лю Бая и серьезно сказал: «Тяньяо, я знаю, что тебя тревожит. Но я думаю, мы можем что-нибудь предпринять по этому поводу. Давайте заставим семью Мэн взять инициативу на себя, чтобы они пришли к ванфэй». Если не сработает, они не станут врагами.

«То, что ты называешь предприятием – ничто иное как реклама медицинского искусства Линь Чуцзю. Кроме этого у тебя есть какие-нибудь другие методы?» Сяо Тяньяо презрительно посмотрел на Су Ча. Он не думал, что этот способ хорош.

Су Ча порядком расстроился. «Медицинские навыки ванфэй в самом деле очень хороши. Даже если бы мы распространили эту информацию, ничего плохого бы не случилось».

«Слишком фальшиво. Ты думаешь семья Мэн так глупы?» Разве семья Мэн могла бы управлять Колледжем Вэньчэн, если бы они были дураками? Вдобавок, они не подчинялись четырем странам. Семья Мэн была сложнее, чем они могли себе представить.

Су Ча, разумеется, подумал об этом, поэтому он кивнул:

«Ну, это моя несообразительность, просто считай, что я этого не упоминал».

«Отложите это дело, я обдумаю его позже». Сяо Тяньяо признавал, что это возможно, но это должно быть сделано естественно, как когда Линь Чуцзю помогла семье Мо из Северных земель.

Су Ча кивнул и больше не осмеливался проталкивать идею Сяо Тяньяо. Чтобы отвлечь внимание Сяо Тяньяо, он стал деловито обсуждать другие вещи.

Через полчаса Су Ча и Лю Бай закончили свои дела и собирались уйти. Однако они услышали, как Сяо Тяньяо спросил: «Что случилось с Линь Чуцзю во дворце в тот день?» Чем больше Линь Чуцзю отказывалась говорить, тем более он чувствовал, что там была какая-то проблема.

«Во дворце? О… я вспомнил, ванфэй не столкнулась ни с какими проблемами в зале Цинхэ. Когда ванфэй вышла из зала Цинхэ, в ней не было никаких перемен. Имперская наложница Чжоу провожала ее. Однако ванфэй и императрица также говорили в тот день в садовом домике. С императрицей был только один человек – ее старая кормилица. Поэтому я не смог выяснить, о чем они говорили», – Су Ча доложил все, что знал.

Разумеется, проблема была в императрице, но помимо трех человек, никто больше не знал содержания их разговора. Сяо Тяньяо вспомнил, что видел в зале Цинхэ Седьмого принца. Поэтому он не мог не сказать: «Проверьте Седьмого принца».

«Хорошо». Хоть Су Ча и не знал, какова цель Сяо Тяньяо о том, чтобы проверить Седьмого принца, у него должны быть на то причины, поэтому ему просто нужно хорошо сделать свою работу.

«Отправь это письмо Мо Цинфэну». Сяо Тяньяо поднялся, взял письмо со стола и бросил его Лю Баю.

«Что ж, я пойду прямо сейчас». Взяв письмо, Лю Бай поспешил уйти. Но прежде чем выйти, он спросил Су Ча: «Ты разве не ищешь Доктора У? Хочешь, пойдем вместе?»

«Мне еще нужно кое-что сделать, ты ступай первым». В обычное время, он бы пошел с ним. Но сегодня… Он хотел попытать счастья.

«Ты разве еще не все сказал? Что еще нужно сделать?» – неосторожно прошептал Лю Бай.

Сяо Тяньяо, который вытирал руки, тоже посмотрел на Су Ча и поднял бровь. Он не ожидал, что Су Ча был в его поместье Сяо, но еще оставались вещи, которых он не знал.

Су Ча хотел ускользнуть, но Лю Бай нанес ему удар в спину на глазах у Сяо Тяньяо. Су Ча не решался ничего скрывать, поэтому он сказал: «Ты разве не видел раньше, ванфэй собирается лечить раненного охранника. Я хотел посмотреть на это… Что в этом такого? Я не видел раньше, как она лечит, но теперь я хочу попытать счастья и посмотреть, как ванфэй будет лечить рану Чэнь Саня».

Хоть он и не видел медицинского искусства Линь Чуцзю в прошлый раз, охранники восхваляли ее, словно богиню. Поэтому Су Ча хотелось насытить свое любопытство.

«Я тоже этого не видел». Лю Бай искоса взглянул на Сяо Тяньяо. Когда он увидел, что тот не хмурится, он добавил: «Я пойду с тобой. Если мы пропустим это, мы пойдем прямо в столицу завтра».

«Лю Бай, ты не должен ехать завтра, отправить письмо ночью гораздо безопаснее». Су Ча не собирался идти и смотреть с Лю Баем. Даже если Сяо Тяньяо не рассердится.

«Мое письмо должно быть отправлено сегодня». Если он не выедет сегодня севером, не только пробираться мимо будет сложнее, но его могут и обнаружить. Он гораздо легче встретит опасность.

«Мое дело несрочное, я могу пойти завтра». Су Ча похлопал Лю Бая по плечу и добавил: «Ну нас очень разные дороги, я пойду первым».

Су Ча торопливо ушел, оставив Лю Бая в кабинете, но кто-то сильно его опередил…

Ванъе повернул налево! Разве это не туда же, куда иду я?

Су Ча ничего не сказал, он только послушно последовал за Сяо Тяньяо. Лю Бай тоже собирался последовать, но он увидел Сяо Тяньяо впереди. Поэтому он мог только остановить свои шаги. Он был не таким умным, как Су Ча, поэтому он не решился идти вперед и искать смерти.

Сяо Тяньяо правда не планировал встречаться с Линь Чуцзю, но…

Когда он услышал слова Су Ча, его мозг автоматически представил фигуру. Фигуру, стоящую перед пациентом и полную спокойствия. Когда его чувства вернулись, он увидел, что Су Ча следует за ним. Разве он мог теперь повернуть назад?

Поэтому они вдвоем пошли вместе и тихо вошли туда, где лежал раненый охранник.

*

В это время небо уже посерело, но в восточной стороне поместья Сяо везде горели огни. Поэтому, хоть и не было светло, как днем, охранники могли видеть, что пришел их ванъе. Один за другим охранники торопливо поприветствовали: «Приветствуем ванъе». Почему их господин пришел так внезапно?

«Ни к чему церемонии». Сяо Тяньяо не удостоил охранников взглядом, он лишь прошел прямо к коридору. Увидев это, стражники сразу поняли, что Сяо Тяньяо пришел, чтобы увидеть Линь Чуцзю.

«Ванъе пришел к ванфэй». Когда охранник увидел, что Сяо Тяньяо ушел, он нахмурился и прошептал об этом своему товарищу. Однако он не успел подойти ближе к своему спутнику, когда Сяо Тяньяо внезапно обернулся. Охранник так испугался, что его тело застыло, а лицо исказилось. Су Ча чуть не захохотал, глядя на эту сцену.

*Хлоп* – охранник со смешным лицом мгновенно упал на колени на землю: «Ванъе, пожалуйста, простите вашего слугу». Он не ожидал, что ему настолько не повезет.

«Встань». Сяо Тяньяо не потрудился взглянуть на охранника, он продолжил идти дальше.

Близко. Ванъе очень расстроен

Суматоха снаружи была немаленькая. Поэтому, когда домоправитель Цао услышал об этом, он торопливо подошел посмотреть. Но, увидев, что Сяо Тяньяо и Су Ча пришли вместе, домоправитель Цао слегка изменился в лице. Но потом он с уважением позвал их по имени: «Ванъе, молодой господин Су».

«Ммм», – только и сказал Сяо Тяньяо и остановился. Су Ча взял инициативу на себя и спросил Домоправителя Цао: «Ванфэй внутри? Как состояние Чэнь Саня?»

«Ванфэй занята внутри? Рана Чэнь Саня в очень плохом состоянии. Ванфэй сказала, что он занес туда медную ржавчину. Помимо Чэнь Саня у нескольких других человек тоже есть гнойные раны, но их серьезность меньше». Договорив, домоправитель Цао нахмурился и добавил: «Я собирался доложить об этом деле ванъе, но лекарство, смешенное с медной ржавчиной еще не было полностью опознано. Это дело еще расследуют, поэтому ваш раб припозднился с докладом».

Су Ча почувствовал, что что-то не так, но все равно показал, что настроен позитивно. «Что случилось?»

«Лекарство от травм, которое мы купили в прошлый раз, было смешено с медной ржавчиной». Домоправитель Цао поднял взгляд на Сяо Тяньяо. Когда он увидел, что тот опустил голову, он понял, что он слушает, и продолжил: «Изначально это было лекарство, которое мы собирались послать на фронт. Но так как ванфэй написала новый рецепт, мы оставили его здесь. А затем мы обнаружили, что туда была подмешана ржавчина. Хотя количество относительно маленькое, она все равно может влиять на заживление раны».

Домоправитель не знал, стоит ли ему быть благодарным или что… Если бы эта партия лекарств с ржавчиной отправилась на фронт, то, очевидно, что они не помогли бы их солдатам поправляться, а наоборот, еще сильнее им навредили.

«Немедленно проверьте это!» Сяо Тяньяо сделал шаг вперед, произнес эти слова, а затем пошел дальше.

«Есть». Су Ча уже знал, что не сможет посмотреть блестящее мастерство Линь Чуцзю.

Он был так опечален. Если бы он знал, что такое произойдет, он бы ушел с Лю Баем.

Су Ча неохотно глянул вперед, а затем меланхолично повернул назад.

*

Когда Сяо Тяньяо вошел, Линь Чуцзю все еще промывала глаз Чэнь Саня. Его глаз совсем загноился. Гной с его глазного яблока нужно было полностью удалить.

Глаза – один из самых уязвимых органов человека. Убирать загнивающие ткани было очень тонкой работой. Хотя медицинская система помогала Линь Чуцзю, ей все равно следовало быть очень осторожной.

В этот момент внешность Линь Чуцзю не сочеталась с внешностью людей вокруг нее. На ней был белый халат, зеленая маска на лице и пара странных очков. Она была в полном хирургическом костюме, как в современной операционной, но стояла в древнем здании. Ее вид был довольно неловким, но…

Как только она принялась за работу, никто уже не замечал этой разницы. Внимание всех сосредоточилось на ее руках. Каждый раз, когда она делала движение, люди не могли не восхититься тем, как она умна!

Да, как она может быть такой умной? Как она может останавливаться в нужный момент каждый раз?

Глазное яблоко такое хрупкое, но она решилась тыкать в него ножом? Это просто чудо.

Когда Сяо Тяньяо только вошел, его тоже привлекли руки Линь Чуцзю. Они двигались небыстро, но каждое их движение притягивало всеобщее внимание. И никто не мог отвести взгляда, но…

Вскоре восхищение Сяо Тяньяо сменилось гневом!

Как там зовут этого раненого ублюдка? Чэнь Сань?

Голова раненого охранника находилась очень близко от груди Линь Чуцзю. Он что, смерти ищет?

Сяо Тяньяо сжал руку в кулак, так, что хрустнули пальцы, подавлял импульс растащить этих двоих.

Однако он знал, что, если он это сделает, Линь Чуцзю уж точно больше не будет его уважать. Эта женщина, как кошка. Она кажется такой послушной, но на самом деле она очень горда и высокомерна. Если ее спровоцировать, она точно разозлится.

Хотя он и не боялся гнева Линь Чуцзю, ее организм был не в очень хорошем состоянии, он… должен спустить это.

Да, верно. Он не боялся злости Линь Чуцзю, он просто прощал ей!

Сяо Тяньяо сделал глубокий вдох и подавил свои кровожадные намерения. Затем он подвинул стул, и сел прямо посреди комнаты.

Как только Сяо Тяньяо вошел, раненые охранники были готовы поклониться ему. Но прежде чем они это сделали, Сяо Тяньяо ослабил атмосферу, как если бы он был готов убить их всех.

Все были так испуганы, поэтому они больше не решались пошевелиться. Когда они пришли в чувства, Сяо Тяньяо уже сидел посреди комнаты. Но он все равно излучал эту атмосферу холодности.

Так жутко!

Поэтому в этот момент никто не решался заговорить. Некоторые раненые солдаты просто сидели или лежали молча. Они не решались посмотреть на Линь Чуцзю. В комнате стало тихо, даже дыхание воинов было с трудом различимо.

Единственной комнате, на кого это не повлияло, была Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не знала, что Сяо Тяньяо пришел. Рана Чэнь Саня требовала не только обеих ее рук, но и полного внимания. Если она отвлечется, она может повредить глаз Чэнь Саня. Поэтому Линь Чуцзб не обращала внимание на то, что было вокруг.

Прошло время с тех пор, как Сяо Тяньяо вошел, Линь Чуцзю уже почти закончила удалять отмершие ткани с глаза Чэнь Саня. Остался лишь один кусочек размером с ноготь. Но этот кусочек занял очень много времени. Линь Чузцю потратила полчаса, чтобы удалить его. Когда Линь Чуцзю положила свой скальпель, она глубоко вздохнула и сказала: «Наконец-то, твой глаз спасен».

Хоть Сяо Тяньяо был недоволен, но, услышав радость в голосе Линь Чуцзю, он тоже обрадовался, хоть никогда бы этого не признал.

«Правда? Он теперь здоров?» Линь Чуцзю сделала Чэнь Саню местный наркоз, поэтому Чэнь Сань совсем не почувствовал боли. В этот момент, услышав слова Линь Чуцзю, он не смог удержаться и поднял руку, чтобы дотронуться до него, но Линь Чуцзю остановила его: «Не трогай, я дам тебе зеркало».

Повернувшись, Линь Чуцзю собиралась пойти в медицинский кабинет, принести зеркало, но… Что она видела?

«Ванъе?» Когда Сяо Тяньяо пришел? Почему он сидит посреди комнаты? Он искал меня?

«Ммм». Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю, но в его голосе прозвучало глубокое недовольство.

«Когда ты пришел?» – спросила Линь Чуцзю, забывая, что ее левая рука все еще держала щипцы, а правая – пинцет.

Сяо Тяньяо нахмурился и сказал: «Недавно».

«О». Линь Чуцзю кивнула и заметила, что все еще держит свои хирургические инструменты. Поэтому она деловито сказала: «Ванъе, я сейчас очень занята. Поговорим позже, хорошо?»

«Какое самомнение, я пришел не к тебе». Сяо Тяньяо поднял глаза и снова посмотрел на Линь Чуцзю, но его поза осталась неизменной.

Выражение лица Линь Чуцзю слегка застыло. Домоправитель Цао боялся, что Линь Чуцзю рассердится, поэтому он тут же произнес: «Ванъе пришел взглянуть на медную ржавчину».

«О… тогда я не стану мешать ванъе». Линь Чуцзю удивилась. Сяо Тяньяо нужно лично проверять медную ржавчину? И почему он сидел в середине, если он проверял ее?

Однако Линь Чуцзю была очень занята в тот момент, ее мысли все еще были заняты раной пациента. Поэтому у нее не было времени обращать внимание на ненормальное поведение Сяо Тяньяо.

После того как она закончила перевязывать рану Чэнь Саня, Линь Чуцзю обнаружила, что забыла кое-что сделать…

Наказание. Дурной запах

Линь Чуцзю забыла дать Чэнь Саню зеркало, чтобы он увидел свою рану.

Линь Чуцзю искренне извинилась: «Я прошу прощения, забыла принести тебе зеркало. А теперь твоя рана уже перебинтована. Я дам тебе посмотреть в следующий раз, когда мы будем менять повязку, хорошо?» Линь Чуцзю нельзя было винить за это. Это была вина Сяо Тяньяо. Если бы он внезапно не появился, у нее не спутались бы мысли.

Чэнь Сань перепугался до смерти. Их ванфэй извинилась перед ним? Он что-то не расслышал?

«Ван… ванфэй… Нет-нет, мне не обязательно смотреть на нее», – глупо ответил Чэнь Сань, который не знал, что сказать.

Линь Чуцзю вздохнула с облегчением. «Тогда забудем, если тебе все равно». Как обычно, Линь Чуцзю похлопала Чэнь Саня по плечу, чтобы успокоить его: «Отдохни хорошенько, скоро твоя рана исцелится».

Для Линь Чуцзю это был просто способ подбодрить пациента. Это была привычка, выработавшаяся в больнице. У нее не было другого значения, но…

Сяо Тяньяо и Чэнь Сань этого не знали!

Чэнь Сань снова был потрясен, он не пошевелился, но почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Чэнь Сань инстинктивно и торопливо отстранился от Линь Чуцзю и сказал: «Ванфэй, я буду следить за своей раной». Выражаясь яснее: пожалуйста, держитесь от меня подальше.

Хотя у Линь Чуцзю были крепкие нервы, она тоже заметила, что что-то было не так. Но, когда она обернулась, Сяо Тяньяо уже пришел в норму, поэтому она ничего не заметила.

Линь Чуцзю прибрала свои вещи и попрощалась с Чэнь Санем. Затем она повернулась, чтобы промыть раны остальных.

К счастью, в последнее время в поместье Сяо было немного раненых. Лекарства, которые они купили ранее, были почти не использованы. Всего дюжина людей в доме использовали лекарство с медной ржавчиной. Иначе Линь Чуцзю бы очень утомилась.

После промывания и наложения швов особых проблем не было. Линь Чуцзю лечила одного человека за другим, но медицинская система давала ей лишь небольшие очки, и это казалось ей немного скупым со стороны системы.

К счастью, Линь Чуцзю особо не заботили эти вещи. Она лишь лечила пациентов в соответствии к серьезностью их ран. Она была очень занята. Она закончила все около полуночи. Линь Чуцзю, которая очень устала и проголодалась, села на стул и не шевелилась. Но она заметила, что Сяо Тяньяо все еще сидел на том же месте. Линь Чуцзю опустила голову, но не заговорила.

Он сказал, что пришел не ко мне, так что же он тут делает?

Линь Чуцзю не шевелилась, Сяо Тяньяо тоже не шевелился. Сяо Тяньяо, который был очень стар, остался не спать допоздна вместе со своими господами. Но глядя на них вот так, ему было очень тяжело, и он чувствовал себя вымотанным.

Но прождав долгое время, ни один из двоих людей не взял на себя инициативы заговорить. У домоправителя Цао не осталось выбора, кроме как подойти к Линь Чуцзю: «Ванфэй, хотите, ваш раб устроит, чтобы вас перевез мягкий паланкин?»

Чтобы посреди ночи, люди подняли ее и понесли?

«Это ни к чему». Линь Чуцзю покачала головой. «Я могу вернуться пешком». Хоть она и устала, но не до такой степени, что не могла идти сама.

Если бы это ее тело не было в плохом состоянии и отравлено хроническим ядом, она бы не опозорилась. Она привыкла стоять по 18 часов во время серьезных операций.

«Но…» Вы не очень хорошо выглядите, вы точно можете дойти сами?

Домоправитель Цао был очень подозрителен.

«Я могу». Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и встала. Собрав свои вещи, она сказала: «Просто позовите людей, чтобы донесли мою аптечку».

Домоправитель Цао моментально подозвал двух охранников. После того как охранники поклонились Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, они подняли аптечку и встали перед Линь Чуцзю.

Прежде чем Линь Чуцзю ушла, она вежливо сказала Сяо Тяньяо: «Ванъе, я пойду первая».

К сожалению, Сяо Тяньяо не выказал никакого интереса. Он даже не взглянул на нее. Линь Чуцзю не смутилась, она просто вышла с охранниками.

Домоправитель Цао посмотрел на Сяо Тяньяо, который сидел всю ночь. Пока он колебался, стоит ли подойти, домоправитель Цао увидел, что Сяо Тяньяо вдруг встал и вышел, не сказав ни слова.

Домоправитель Цао беззвучно закрыл рот…

Когда их господа в плохом настроении, им в итоге не везет.

*

Линь Чуцзю слишком устала, поэтому она приняла ванну с помощью Чуньси и Цюси, а затем залезла в постель. Но она не помнила, как она легла и как уснула. Она только знала, что, когда она проснулась, ей было очень хорошо и удобно. Только…

Почему она так плохо пахла?

На ее теле не было грязи, она только вспотела. Но от нее пахло так, будто она не принимала ванну три дня.

«В чем дело?» Линь Чуцзю не понимала. Она повернула голову и посмотрела в сторону. Она не заметила следов того, что рядом с ней спал Сяо Тяньяо. Значит ли это, что этот мерзкий запах от ее тела никак с ним не связан?

Но помимо запаха она не ощущала в своем теле никакого дискомфорта. Линь Чуцзю специально активировала медицинскую систему, чтобы проверить свое состояние. Но она выяснила, что с ее телом не было никаких проблем. Напротив, хронического яда стало немного меньше.

«Почему мое тело как будто очистили, как в легендах?» Линь Чуцзю в самом деле чувствовала себя так, будто получила большую награду. Однако она вскоре поняла, что это, должно быть, действие холодного фрукта, который Сяо Тяньяо дал ей.

«Оказывается, это была полезная вещь». Сердце Линь Чуцзю сжалось, она не могда сказать, что она на самом деле чувствует.

Хотя обращение Сяо Тяньяо было очень плохим, она не могла отрицать благотворное влияние холодного фрукта.

У Сяо Тяньяо тоже было сердце. «Я должна отблагодарить его».

Линь Чуцзю перевернулась и вылезла из постели. Когда Цюси и услышали шум, они постучали в дверь. Как только они получили от Линь Чузцю разрешение войти, они вошли и обслужили ее.

Они были шокированы, когда увидели, как выглядит Линь Чуцзю, но не решились ничего сказать. Они просто молчаливо прибрали простыни и одеяла. Затем они подготовили воду, чтобы Линь Чуцзю приняла ванну.

Потребовался час, прежде чем Линь Чуцзю смогла выйти и позавтракать. Линь Чуцзю хотела увидеть Сяо Тяньяо, но домоправитель Цао сказал, что Сяо Тяньяо призвал во дворец император.

*

На этот раз император призвал Сяо Тяньяо во дворец, разумеется, из-за Божественного Доктора Мо.

Хотя не было настоящих улик, император был убежден, что как только дело Божественного Доктора Мо просочится наружу, Сяо Тяньяо это не сойдет с рук.

*

Император не собирался защищать Божественного Доктора Мо, но он также и не хотел позволять Сяо Тяньяо причинять новые неприятности. Дело, касательно Божественного Доктора Мо итак было очень постыдным. Если так будет продолжаться, он больше не сможет подчищать. Он пригласил Божественного Доктора Мо во дворец, и это выставило его в дурном свете.

Император вызвал Сяо Тяньяо во дворец, чтобы наказать его и заставить прекратить свои действия, но…

Император вынужден был разочароваться. Потому что приказы Сяо Тяньяо давно были отданы. Он никогда не возьмет их назад ради императора.

Император сделал много предупреждений Сяо Тяньяо, но он также и дал ясно понять, что не будет защищать Божественного Доктора Мо, чтобы Сяо Тяньяо прекратил свои действия. Несмотря на это, настоящее изменилось для Доктора Мо достаточно, чтобы толкнуть его на смерть.

Сяо Тяньяо ничего не говорил, чтобы император ни сказал, он отвечал лишь звуками «Ммм».Казалось, будто у него вовсе нет плана помешать решениям императора. Как будто он говорил императору, что может организовать все.

Когда император увидел, что Сяо Тяньяо так послушен, он не мог не обрадоваться. Чтобы показать важность Сяо Тяньяо для него, он позволил Сяо Тяньяо с ним пообедать.

Сяо Тяньяо лишь посмотрел на императора и не отказался.

Он очень ждал этого. Он хотел увидеть мерзкое выражение лица императора, когда секрет Божественного Доктора Мо о медицинской практике в Южной Стране будет раскрыт…

Ванъе больше внимания уделает любимой, чем друзьям

Когда император узнает о скрытой долине в Южной стране, он непременно переменится в лице, но сейчас не время…

Не говоря уже о том, что люди Сяо Тяньяо еще ни к чему не приступили. Но даже если бы приступили, новости не достигли бы востока быстро. Император должен подождать, прежде чем узнает об этом.

Во время обеда было глубокое молчание. Однако Сяо Тяньяо не показал никакого страха или смущения перед императором. Поев и не обратив внимания на то, ест ли еще император или нет, Сяо Тяньяо положил палочки, встал и ушел. Совершенно проигнорировав всякую учтивость к императору.

Император чуть не взорвался от ярости, но вспомнил, что просил Сяо Тяньяо остановить свои действия. Поэтому на сей раз, он не причинит вреда Сяо Тяньяо, он сдержит гнев.

Когда обед был окончен, императору больше не хотелось видеть лица Сяо Тяньяо. Он отослал его из дворца.

«Твой младший брат уходит», – сказал Сяо Тяньяо, затем повернулся и вышел.

Но как только он вышел из императорского зала, он увидел, что туда торопится военный министр. Когда военный министр уже готов был столкнуться с ним, Сяо Тяньяо приподнялся на цыпочки и легко его обошел.

Когда военный министр чуть не столкнулся с Сяо Тяньяо, он хотел извиниться. Но он не остановился и продолжил бежать к императорскому залу.

Прямо сейчас были дела поважнее, чем извинения.

Сяо Тяньяо не рассердился, наоборот, его губы изогнулись в улыбке.

Он не ожидал, что те люди сделают это так скоро. Лицо императора, наверное, жутко перекосилось!

*

*Бам*. Император хлопнул ладонью по столу и встал. «Что ты сказал? Наше зерно украдено? И ничего не осталось?»

«Да-да», – военный министр, склонившийся в поклоне до земли, чуть не плакал. Это была большая катастрофа.

«Кто, черт возьми, решится украсть императорское зерно?» Император сжал руку в кулак. Его лицо посинело. Разумеется, он был в ярости.

«Это были разбойники Призрачной Горы. Они выследили наш маршрут и напали на нас. Затем они украли все зерно». Под большим давлением императора военный министр чуть не лишился чувств. Но так как у него было хорошее кровообращение, окончательно этого не произошло.

«Разбойники Призрачной Горы? Они очень храбры». При слове «разбойники» лицо императора стало еще уродливее. Он постоянно посылал войска, чтобы окружить этих разбойников Призрачной Горы, но они ни разу не преуспел. Призрачную Гору было очень легко окружить, но сложно атаковать. Важнее всего было то, что Призрачная Гора оправдывала свое название. Войска, которые приходили туда будто заходили за призрачную стену и больше не возвращались.

«Император, император…» Военный министр, который все еще стоял на коленях на земле, был перепуган. Его тело дрожало от страха. Но он все равно осмелился сказать: «На фронте сейчас дела туги. Мы должны снарядить другую группу людей, чтобы перевезти еду». У них было мало провизии, но перевозить зерно было непросто.

«Перевезти зерно снова? Вы можете обещать, что на этот раз его снова не украдут разбойники с Призрачной Горы?» Император был почти уверен, что разбойники Призрачной Горы снова украдут зерно императорского двора, и Сяо Тяньяо не сможет от них избавиться.

Божественный Доктор Мо сговорился с сектами, чтобы они украли зерно и лекарства Сяо Тяньяо. А теперь зерно императорского двора было украдено разбойниками Призрачной Горы. Так что, если кто-то скажет, что это не дела Сяо Тяньяо, император этому не поверит.

«Это, это… разве нам не стоит послать принца Сяо, чтобы он истребил этих разбойников?» Глаза военного министра вспыхнули, и он вспомнил, что видел Сяо Тяньяо немного ранее, так что он торопливо сказал это.

Император рассвирепел: «Глупец!» Он не хотел, чтобы Сяо Тяньяо снова получил власть над армией. Но его глупый министр хотел позволить это Сяо Тяньяо.

Если они уничтожат разбойников, они должны будут послать войска. Сяо Тяньяо снова получил власть над армией. Но после этого, заберет ли он ее назад вновь?

«Я… я глуп, я прошу прощения у императора», – военный министр молил о милосердии, но император не обращал на него внимания. Император попросил своего евнуха позвать левого и правого премьер-министров, министра финансов, Управление Юань во дворец, чтобы обсудить эту проблему.

Сяо Тяньяо посмотрел на стражников, которые выбегали из дворца. Его губы улыбались, но улыбка не касалась его глаз. Он заставит императора заплатить по счетам – одному за другим.

*

Вернувшись в поместье Сяо, первое, о чем спросил Сяо Тяньяо, было:

«Искала ли меня ванфэй?» По прошествии ночи эта глупая женщина должна, наконец, понять действие холодного фрукта.

Если он не приходила поблагодарить его, он придушит ее насмерть!

«Да, ванфэй приходила и искала ванъе. Но, когда ванфэй узнала, что ванъе во дворце, она пошла к раненым охранникам». Домоправитель быстро последовал за Сяо Тяньяо и доложил обо всех перемещениях Линь Чуцзю.

Видя, что Сяо Тяньяо все еще не менялся в лице, домоправитель Цао, который был неуверен в том, о чем думал Сяо Тяньяо, храбро спросил: «Ванъе, хотите, чтобы ваш раб позвал ванфэй сюда?»

Домоправитель Цао хотел угодить Сяо ТЯньяо, но он не ожидал, что тот откажется: «Ни к чему». Он будет ждать, чтобы эта глупая женщина сама пришла к нему.

Су Ча давно ждал Сяо Тяньяо в кабинете. Поэтому, услышав шаги снаружи, он взял на себя инициативу открыть дверь, потому что он знал, что это Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо вошел внутрь. Домоправитель Цао знал, что они будут обсуждать нечто важное, поэтому он торопливо вышел.

Су Ча закрыл дверь и посмотрел на Сяо Тяньяо, который сидел за столом. С торжественным видом он сказал: «Ванъе, у доктора У случилось происшествие».

«Говори…» Сяо Тяньяо нахмурился, он явано был недоволен.

«Новая партия лекарств была смешана с ядом. Было уже поздно, когда они обнаружили это». Договорив, Су Ча тут же склонил голову, он не решался посмотреть в лицо Сяо Тяньяо.

«Ты просишь меня остановиться, но сам не останавливаешься. Разумеется… ты так сильно хотел сохранить трон». Сяо Тяньяо положил руки на подлокотники и слегка откинулся назад. Его лицо было полно презрения.

«Ванъе, что нам теперь делать?» Все больше и больше солдат получало ранения на фронте. Но они продолжали терять партии лекарств, которые было нелегко восстановить в короткие промежутки времени.

«Грабить!» Сяо Тяньяо постучал пальцем по подлокотнику. Его глаза были глубокими, как стоячая вода.

Су Ча потрясенно сглотнул и сказал: «Грабить императора?»

«Ммм. Пусть люди из дворца Дьявола приготовятся». Отдав приказ, Сяо Тяньяо даже бровью не повел.

«Разве это не обнаружит наши связи с Дворцом Дьявола?» – Су Ча еще больше беспокоился по этому поводу.

«Нет». Императора только что ограбили. Если его снова ограбят, он будет подозревать лишь разбойников Призрачной Горы. Он не будет подозревать его.

«Хорошо, я организую это». Су Ча кивнул с торжественным видом. Но, прежде чем уйти, он сказал еще кое-что: «О, кстати, яд, смешанный с нашим лекарством, появился из Павильона Тяньцан».

Сяо Тяньяо уже несколько раз терпел унижения из-за Павильона Тяньцан.

«Павильон Тяньцан поистине не боится гибели!». Глаза Сяо Тяньяо полыхнули жаждой крови.

«Кому-то не повезет». – в глубине души подумал Су Ча. Затем он молчаливо помолился за особого посланника Павильона Тяньцан. Он надеялся, что его смерть не будет слишком ужасной.

Су Ча собирался уходить, но он услышал, как охранник снаружи сказал: «Ванъе, ванфэй просит аудиенции».

В этот момент убийственное выражение исчезло с лица Сяо Тяньяо так быстро, что невооруженным глазом было невозможно за этим уследить. Температура в комнате тоже стала выше.

Это просто…

Он больше внимания уделяет любимой, чем друзьям!

Су Ча открыл было рот, чтобы что-то сказать, но услышал, как Сяо Тяньяо сказал: «Ты разве не собирался уходить? Хочешь, чтобы я лично тебя выпроводил?»

«Я… я ухожу!» Су Ча хотел остаться и понаблюдать цирк, но…

Он не осмелился!

Ванъе, ты так горд

Линь Чуцзю пришла поблагодарить Сяо Тяньяо!

Как бы то ни было, холодный фрукт Сяо Тяньяо действительно пошел на пользу ее здоровью. Она должна поблагодарить его за добрые намерения.

Даже войдя в кабинет, Линь Чуцзю все еще думала, как ей поднять эту тему, чтобы это не прозвучало слишком резко. Однако она увидела, что Сяо Тяньяо сидит с высокомерным видом, а затем услышала, как он сказал: «Если ты пришла поблагодарить меня, то не стоит. Я не принимаю неискренние благодарности».

Она разве сказала, что пришла поблагодарить его?

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, но не заговорила.

«Что? Разве ты пришла не для того, чтобы поблагодарить меня: Думаешь, я обрадуюсь, если ты скажешь спасибо?» – снова заговорил Сяо Тяньяо, но он все равно вел себя очень мерзко и раздражающе. Благодарность Линь Чуцзю моментально испарилась.

«Что ты хочешь, чтобы я сделала взамен?» Слышал прямые слова Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю тоже решила говорить напрямик.

«Разве ты не боишься, что я могу решить продать тебя?» – спросил Сяо Тяньяо с усмешкой, затем откинулся на стуле и посмотрел на Линь Чуцзю.

«Даже если ты продашь меня, ты получишь всего пару монет». Линь Чуцзю стояла тихо и ее, казалось, не трогали злые слова Сяо Тяньяо.

«Ты знаешь, что стоишь довольно много. Мне некогда болтать с тобой о глупостях. Если это все, уходи, я очень занят». Сяо Тяньяо казался очень нетерпеливым.

И кто тут говорит глупости?

Линь Чуцзю хотела сразу уйти, но вспомнила, что Сяо Тяньяо не назвал свое условие. Она снова спросила об этом: «Что ты хочешь, чтобы я сделала?»

«Что ты можешь для меня сделать? Линь Чуцзю, не думай о себе слишком высоко. Это всего лишь холодный фрукт. Я дал его тебе в качестве награды».

Эти слова… не так уж и раздражают.

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох. После этого она почувствовала, как ее настроение слегка улучшилось. Но она грубовато поклонилась и вышла, топая ногами. Сяо Тяньяо только покачал головой и ничего не сказал.

Ночью Сяо Тяньяо, как всегда, обнимал Линь Чуцзю во сне. Но по сравнению с другими ночами, на этот раз они были ближе, чем обычно…

*

После того как ноги Сяо Тяньяо поправились от ран, не только Восточная страна, но также и Южная, Западная и Северная страны стали следить за ним. Когда Сяо Тяньяо разрушил Павильон Тяньцан на Востоке, эти страны все ждали, что секты отрежут Сяо Тяньяо голову.

Однако, когда распространились новости о том, что секты, которые украли зерно и лекарства у Сяо Тяньяо, были уничтожены, они все были шокированы, но в том же время это казалось им чем-то довольно естественным.

«Такова гордость Восточного Бога Войны».

«Кто совершил грех, должен быть наказан!»

«Северная Страна теперь в опасности!»

*

После того, как новости стали известны, некоторые люди были рады до того, что восклицали: «Как хорошо, что я тогда не послушал Божественного Доктора Мо!»

«Даже за ответную услугу это не стоит того, чтобы подвергать опасности жизнь целой секты».

«Я не стану помогать Божественному Доктору Мо, то, что он сделал – уже слишком».

Изначально, когда о деле Божественного Доктора Мо стало известно, некоторые люди, связанные с ним, хотели помочь. Но, когда они услышали о яростных действиях Сяо Тяньяо, 90% из них отказались от своих идей.

Не то, чтобы им не хотелось помочь Божественному Доктору Мо, просто они не решались это сделать.

Ученик Божественного Доктора Мо пошел искать помощи. Изначально было несколько человек сказали, что подумают об этом, но, когда они услышали, кто еще с этим связан, они тут же закрыли двери.

«Не то чтобы я не хотел помочь. Просто Божественный Доктор Мо в самом деле поступил против природы. Мы не ожидали, что Божественный Доктор Мо такой человек». Тот, кто говорил это, был в долгу у Божественного Доктора Мо. Он был одним из тех, кто клялся помогать Божественному Доктору Мо по мере сил, но в итоге они все отвернулись от него один за другим.

До сего дня правительство не определилось с наказанием для Божественного Доктора Мо.

Поэтому только несколько учеников бегали повсюду и искали помощи. Но даже пробегав несколько дней, они ничего не получили. Ученики не могли не отчаяться. Они даже потеряли мотивацию, вспомнив, что Мо Юэр не делает ничего.

Они были лишь учениками, но они бегали повсюду, чтобы помочь своему учителю. Однако его дочь не делала ничего. Достойна ли она называться дочерью их учителя?

«Даже мисс Мо не просила милости императора. Так какой же толк будет от наших действий?» Несколько молодых учеников, которые не спали несколько дней, теперь колебались.

Старшие ученики все еще хотели убедить своих братьев, но они не знали, что сказать. В итоге они могли лишь молча смотреть на дворец.

На самом деле, эти ученики несправедливо обвиняли Мо Юэр. Мо Юэр не молила императора о милосердии, потому что она не знала, что происходит снаружи.

В прошлый раз, когда она устроила сцену в Зале Цинхэ, император запер ее. С тех пор она так и не вышла наружу. Ее держали в ее дворце придворные императора. У нее не было своих собственных людей, поэтому новости не могли достичь ее ушей.

*

Сегодня было слушание по делу Божественного Доктора Мо. Сереброволосый старец и семья Мэн присутствовали в суде. О слушании не объявили публично, поэтому обычные люди не могли на нем присутствовать. Сяо Тяньяо был приглашен, но…

Он попросил Линь Чуцзю сходить вместо него. Линь Чуцзю это дело не интересовало. В результате никто не пошел.

Императорский доктор Цинь хотел пойти, но он был в невыгодной позиции, чтобы это сделать. Он мог лишь стоять рядом с Судом и ждать результата.

Сереброволосого старика привели в суд очень рано. Но из-за своей немощности он мог только сидеть в фойе. Мэн Дажэнь из печально известной семьи Мэн тоже пришел. Суд не осмелился пренебречь его присутствием и подготовил место с раннего утра.

Кроме двух рядом судебных министров, единственным человеком, стоявшим в центре, был Божественный Доктор Мо.

Прошло всего два дня с тем пор, как Божественного Доктора Мо привели в Суд, но он уже выглядел так, будто провел в тюрьме 20 лет. Его чистоты и опрятности как не бывало. Теперь он был грязным и неряшливым. Его длинная белая борода слиплась и казалось жирной.

Самой пугающей была его обнаженная кожа. Хотя волосы Божественного Доктора Мо были полностью белыми, его лицо и руки не казались слишком старыми.

Но всего за два дня кожа Божественного Доктора Мо совершенно изменилась. Его щеки осунулись. Его кожа на лице и руках сморщилась. Он казался очень старым.

Судья видел Божественного Доктора Мо раньше. Тогда Божественный Доктор Мо выглядел очень гордым и надменным. Но неожиданно всего за два дня он стал таким. Судья не мог не вздохнуть: «Это божественное возмездие!»

*Тук-тук* – судья постучал молотком по столу и объявил начало процесса.

Сереброволосый старик посмотрел на Божественного Доктора Мо, который стоял рядом. Его лицо слегка исказилось, когда он холодно улыбнулся: «Учитель, спустя 20 лет мы, наконец, снова встретились».

Божественный Доктор Мо не заговорил, выражение его лица осталось подавленным. На нем не было ни следа гнева.

Сереброволосый старик был доволен несчастным видом Божественного Доктора Мо. Поэтому он сказал: «Учитель, давайте поговорим о смерти декана Мэн 20 лет назад. Уверен, вы не забыли об этом случае».

Мэн Дажэнь был одет в длинные синие одежды. Он тихо сидел с тех самых пор, как вошел. Он терпеливо ждал, пока его учитель и ученик заговорят о деле 20-летней давности…

Коварство. Дать шанс

Прошло 20 лет, так что Божественный Доктор Мо уже забыл многое. Но, что касалось декана Мэн и колледжа Вэньчэн, Божественный Доктор Мо ясно помнил все до мельчайших деталей.

Когда сереброволосый старик рассказывал о том, что случилось в тот год, Божественный Доктор Мо не говорил ничего.

Хотя сереброволосый старик сказал многое, что не касалось реальных событий, но они были в основном теми же…

В тот момент ему, на самом деле, не хотелось исцелить болезнь декана Мэн, потому что она была очень сложной. Он не знал, как исцелить его и не хотел запятнать свое имя.

Однако он был должен услугу студенту декана Мэн. И так как тот студент попросил его вылечить декана, у него не было выбора, кроме как попытаться.

Он не проводил экспериментов над телом декана Мэн. Просто состояние декана Мэн было действительно очень тяжелым, он не мог дождаться, когда его ученик вернется с лекарством.

Вдобавок 20 лет назад его репутация была далеко не такой блестящей, как сейчас. И он был не таким спокойным, как теперь. В те времена он гонялся за славой и деньгами. Но та женщина была беременна. Она угрожала ему ребенком, если он на ней не женится, поэтому…

У него не было выбора, кроме как нанести своему ученику удар в спину. Поэтому в тот день, когда его ученик ушел, он дал декану Мэн лекарство, которое он приготовил.

В тот момент он уже принял решение присвоить себе заслуги, если состояние декана Мэн улучшится. Его имя станет известным. Если это случится, он сможет жениться на той женщине. Когда другие люди увидят его великолепное мастерство в медицине, они простят ему маленькие ошибки, которые он допустил.

Но если бы декан Мэн умер, то он убил бы своего ученика и свалил бы на него преступление. К тому времени он сможет жениться на жене ученика. Никто не станет винить его о том, что он позаботился о жене своего ученика.

Когда он дал лекарство декану Мэн, декан умер. И все пошло по его плану. В итоге он стал настоящим героем, но сереброволосый старик поплатился за его грех.

Однако, несмотря на то, что Божественный Доктор Мо успешно свалил свое преступление на ученика, семья Мэн тогда все равно была на него зла. Они думали, что он привел бесполезного человека лечить главу их семьи, и из-за этого он умер. С тех пор семья Мэн перестала обращаться за медицинской помощью к Божественному Доктору Мо. Даже когда они выяснили, что их молодой господин не может говорить, они не пошли к нему за лечением.

Сереброволосый старик тогда не знал мыслей Божественного Доктора Мо. Поэтому он мог лишь рассказывать то, что знал в прошлом. Однако, чтобы доказать, что сказанное им – правда, он также достал рецепт Божественного Доктора Мо того времени и жидкость, которую принял декан Мэн. Жидкость все еще была доступна, хотя прошло 20 лет. Но, даже несмотря на то, что сереброволосый старик пытался правильно ее сохранить, ее было трудно идентифицировать.

К счастью, слова на рецепте все еще были ясными и различимыми. Мэн Дажэнь с одного взгляда мог убедиться, что это был почерк Божественного Доктора Мо. Он также мог распознать и перечисленные лекарственные ингредиенты. Потому что от этого лекарства умер его отец.

«Да. Божественный Доктор Мо тоже сказал, что мой отец умер от этого лекарства». Мэн Дажэнь был мягким ученым. Он редко злился в обычное время, но на этот раз он держал рецепт, который убил его отца.

Его отец действительно был очень болен, но, если бы не это лекарство, он бы не умер так внезапно. И у него не было этой ненависти в сердце.

В тот раз они также пошли и просили Божественного Доктора Мо о лечении. Они также ясно дали ему понять, что, если он не сможет вылечить его отца, он мог бы по крайней мере продлить ему жизнь, чтобы он увидел рождение своего первого внука. Но из-за эгоизма Божественного Доктора Мо, его отец умер раньше.

Увидев этот рецепт, Мэн Дажэнь не мог не разозлиться. «Божественный Доктор Мо, ваши медицинские навыки великолепны, но вы не можете скрыть недостатки своего характера. Больше всего в своей жизни я сожалею, что попросил вас лечить моего отца».

Его ученик и улики были налицо. Божественный Доктор Мо более не мог спорить. Он мог лишь признаться в своем преступлении. Божественный Доктор Мо глубоко вздохнул и посмотрел на Мэн Дажэнь глазами, полными печали и самоосуждения: «Мэн Дажэнь, то, что я совершил в прошлом, было неправильно. Поэтому я жил с этим стыдом все эти годы. Надеюсь, вы сможете простить меня».

«Простить? Почему мы должны прощать ваши преступления? Я верю, что закон Восточной Страны дарует семье Мэн справедливость». Семья Мэн была знаменитой семьей. Он также был знаменитым ученым, но это не означало, что он был святым.

Когда Судья услышал это, он сразу же ответил: «Мэн Дажэнь, будьте спокойны, что мы справедливо разрешим это дело».

Дело продолжало рассматриваться на следующем заседании. После изложения дела декана Мэна, Мэн Дажэнь более не раскрывал рта. Но сереброволосый старик и Божественный Доктор Мо продолжали спорить. Божественный Доктор Мо признал свой грех перед семьей Мэн, но он не принял других обвинений.

А как же похищение жены его ученика? А как же убийство его ученика? А как же использование людей для тестирований лекарств? А использование человеческой крови, чтобы улучшить лекарства? Божественный Доктор Мо не признался ни в чем из этого. Он клялся, что никогда этого не делал.

Божественный Доктор Мо признался, что виновен в смерти декана Мэн 20 лет назад, но он все же был уважаемым доктором. Для него была важна жизнь любого человека. Он никогда не совершил бы такого ужасного преступления против людей.

20 лет назад он использовал то лекарство, не потому что он хотел протестировать его на декане Мэн, но потому что он слишком хотел его спасти. Однако в итоге декан Мэн умер. Он боялся переложить вину на своего ученика, но его ученик так никогда инее вернулся…

Из-за великолепного выступления Божественного Доктора Мо с признанием, жар обвинений сереброволосого старика стих. У Судьи и Мэн Дажэнь теперь было лишь немного предубеждения против Божественного Доктора Мо. Вкупе с одним лишь устным свидетельством, другие обвинения старика не могли, на самом деле, пасть на голову Божественного Доктора Мо.

Другое дело затухло. Сереброволосый старик хотел уничтожить Божественного Доктора Мо этим делом, но он не мог добыть доказательств.

«Хоть я и совершил некоторые дурные поступки, я все равно знаю, что я сделал, я никогда не признаюсь в том, чего я не делал». После дела декана Мэн Божественный Доктор Мо как будто вновь возродился. Главное бремя его жизни было снято, поэтому теперь он больше не боялся этого мира.

В этот момент Мэн Дажэнь не мог не поверить словам Божественного Доктора Мо.

«Ты, злодей, ты презренный, бесстыдный!» Сереброволосый старик понял намерения Божественного Доктора Мо. Он чуть не начал плеваться кровью.

Он действительно был гадок, очень, очень гадок… Если он не признается в этих грехах, его наказание не будет тяжелым. Хоть его репутация и пострадала, его преступление было совершено 20 лет назад. Никто не идеален, но мастерство Божественного Доктора Мо становилось все лучше и лучше. Если рядом с ним не будет другого хорошего доктора, даже если мир будет его ненавидеть, его преступление будет забыто через год-два.

Божественный Доктор Мо продолжал игнорировать обвинения сереброволосого старика. Его безжизненное лицо, казалось, немного оживилось. И на нем был даже след энергии.

Эта большая перемена заставила Судью усомниться в сереброволосом старике. Старик ревел от гнева снова и снова, что заставило судью постучать молотком. Чтобы старик успокоился.

«Небеса несправедливы, небеса несправедливы!» Сереброволосый старик больше не решался устраивать беспорядки, он только бормотал про себя.

Он недооценил коварство Божественного Доктора Мо. И он переоценил власть правительства. Он думал, правительство пошлет людей провести расследование. Но в результате, они вообще не потрудились что-либо проверить. Они хотели, чтобы он сам добыл доказательства. Он был стариком-калекой, как он мог добыть доказательства?

Чтобы найти доказательство смерти декана Мэна, он искал 20 лет!

Улик преступлений Божественного Доктора Мо не было, если не считать устного свидетельства старика, поэтому Божественного Доктора Мо не могли осудить за эти грехи. Судья не решился уничтожить Божественного Доктора Мо.

Божественный Доктор Мо сложил руки и склонил голову. Но прежде чем он ушел, он снова повернулся к Мэн Дажэнь и сказал: «Я слышал, вы привезли своего сына в столицу. Хотя я недостаточно одарен, я могу попытаться вылечить его. Я бы также хотел попросить Мэнь Дажэнь дать мне шанс искупить свою вину. Я сделал ошибку в тот раз, я не разочарую вам».

В итоге Божественный Доктор Мо посмотрел на Мэнь Дажэня умоляюще.

Свидетельств его других преступлений не было. Они не могли заставить его сознаться. Если правительство признает его невиновность, мир будет более сострадателен к нему.

Что же до семьи Мэн.

Если Мэн Дажэнь попросит его вылечить его сына, это будет означать, что он простил его. Другие люди могут продолжить говорить об этом, то только на год или два…

Подозрения. Нежелательное путешествие

Когда Мэн Дажэнь услышал слова Божественного Доктора Мо, в душе у него на мгновение зародилась благодарность. Характер Доктора Мо был скверным, но его медицинские навыки были лучшими, чем у других врачей четырех стран. Если в четырех странах был человек, способный исцелить его сына, он боялся, сто им был лишь Божественный Доктор Мо.

Но, если он согласится позволить Божественному Доктору Мо лечить своего сына, то тогда семья Мэн больше не сможет разрешить проблему 20 летней давности. Что же до других обвинений, предъявленных Божественному Доктору Мо?

Мэн Дажэнь поладал, что, если он не будет требовать разрешения дела декана Мэн, то другие обвинения останутся неудовлетворенными. Правительство поверит, что они были беспочвенными или сфабрикованными сереброволосым стариком.

Когда сереброволосый старик услышал слова Божественного Доктора Мо, он оглянулся на двух разговаривающих людей, перед тем как уйти. Он ушел, полный презрения и обиды. Тогда как Божественный Доктор Мо, как ни в чем не чем не бывало, просто стоял тихо и ждал ответа Мэнь Дажэнь.

Божественный Доктор Мо был на 90% уверен, что семья Мэн с ним согласится. В четырех странах никто, кроме него не вылечит афазии Мэн Гунцзы.

Мэн Дажэнь хотел сказать нет, но, думая о своем сыне, он не мог заговорить. Если он откажется, его сын не сможет говорить до конца своей жизни. Но, если он согласится – он чувствовал себя так, будто ему нужно было проглотить муху.

Мэн Дажэнь вздохнул и сказал: «Мне надо об этом подумать».

Божественный Доктор Мо ничего не сказал, он принял решение Мэн Дажэня. Он не пытался надавить на него, он ушел спокойно…

*

Обычные люди не знали, что происходило в суде, но император и Сяо Тяньяо знали об этом. Император знал, что Божественный Доктор Мо признался в своем преступлении перед семьей Мо, но отказывался признавать другие преступления. Это не могло не заставить императора рассмеяться: «Он очень хитер».

Просто не признавай ничего, если не хочешь признавать. Много улик указывало на преступление против декана Мэна, и семья Мэн тоже была в столице. Если божественный Доктор Мо не признал бы его, его расследованием занялись бы тщательнее и тщательнее.

Что же до остального?

Если Сяо Тяньяо не вмешается, император считал, что эти вещи не будут раскрыты.

«Так как у него есть способность все переворачивать, я позабочусь о паре вещей». Император приказал своим людям обеспечить Божественному Доктору Мо особое обращение в тюрьме. Хотя он по-прежнему выглядел старым, его облик приобрел опрятность. Он мог сохранить свое высокое и уважаемое положение.

Сяо Тяньяо не было дела до того, что Божественный Доктор Мо отказывался признавать свои прочие преступления, которые повесил на него сереброволосый старик. Чем чище Божественный Доктор Мо будет сейчас, тем ниже он падет, когда его секретные эксперименты станут обнародованы. Что же до дела семьи Мэн, он не мог это контролировать.

Однако Су Ча волновался: «Если семья Мэн попросит Божественного Доктора Мо вылечить Мэн Гунцзы, преступления Божественного Доктора Мо будет тяжело наказать. Не важно, касается ли это семьи Мэн или репутации Божественного Доктора Мо. Семья Мэн безусловно поддержит Божественного Доктора Мо».

«Если только мы не избавимся от семьи Мэн». Нельзя убить змею, дав его укусить себя. Сяо Тяньяо знал это очень хорошо. И так как дело касалось Божественного Доктора Мо, естественно он не мог позволить ему вернуться.

«Семья Мэн быстро не согласится. Я ускорю новости в Южной стране. Я постараюсь, чтобы это стало известно через два дня. Эти новости будут греметь некоторое время». Южная страна находилась очень далеко от Восточной. Обычно новости распространялись за десять дней.

За десять дней Доктор Мо сумел бы перевернуть свое дело.

Сяо Тяньяо постучал по столу пальцем, и спустя некоторое время сказал: «Из-за отравленной булавки Мо Юэр мое лечение закончилось провалом и почти полностью лишило меня ног. Расскажи об этом семье Мэн».

Глаза Су Ча загорелись: «Семья Мэн будет дольше колебаться, если узнает такое».

«Если они будут колебаться, все будет гораздо проще». Сяо Тяньяо прикрыл глаза, его губы слегка изогнулись в улыбке, но эта улыбка казалась очень опасной…

Линь Чузцю больше не покидала поместье Сяо со своего прошлого отъезда. Она была очень занята заботой о раненых солдатах в последние несколько дней. Видя, что раны стражников теперь были в стабильном состоянии, Линь Чуцзю хотела выйти на улицу и восстановить силы.

Линь Чуцзю думала, что, если использует в качестве причины травы, Сяо Тяньяо не станет ее подозревать. Поэтому она решила выйти из поместья и купить лекарств.

Линь Чуцзю не говорила об этом с Сяо Тяньяо, она прямо обратилась к домоправителю Цао, чтобы он приготовил ей экипаж.

«Ванфэй, а ванъе знает об этом?» Домоправитель втайне посетовал в глубине души.

Почему принцессе снова хочется выезжать?!

«Он не знает, пойдите и доложите ему». С тех пор, как она в последний раз ходила к Сяо Тяньяо, чтобы поблагодарить его, она больше его не видела.

Но разумеется, не считая ночи. Однако, хоть они и спали вместе, Линь Чуцзю все еще совершенно не представляла, когда он приходит.

«Это…» Домоправитель Цао казался смущенным, он искренне надеялся, что Линь Чуцзю сможет понять его позицию, но: «Идите и доложите, я дождусь вас здесь прежде чем отправляться».

Домоправитель Цао не мог не последовать приказу. Он стиснул зубы и доложил об этом Сяо Тяньяо. Домоправитель Цао думал, что Сяо Тяньяо откажет, но тот сказал: «Пусть едет с телохранителем».

«Я это устрою». Если Сяо Тяньяо согласился, о чем ему еще волноваться?

Охранник с прошлого раза снова сопровождал Линь Чуцзю. Увидев охранника, Линь Чуцзю кивнула и вошла в карету.

Охранник спросил, куда Линь Чуцзю хочет поехать. А затем он привез Линь Чузцю к самой большой аптеке в столице. Но, конечно же, охранник не рассказал Линь Чуцзю, что аптеку открыл Сяо Тяньяо.

Когда хозяин магазина услыхал, что принцесса Сяо приехала купить лекарственные травы, он торопливо позвал своих людей услужить Линь Чуцзю. Спросив Линь Чуцзю, какие лекарственные травы она хочет купить, он достал свои лучшие образцы и показал их ей. Линь Чуцзю была очень довольна их качеством. Цена тоже была разумной, так что Линь Чуцзю позволила продавцу послать их все в поместье Сяо и предъявить счет казначею.

Когда они закончили покупать травы, охранник снова спросил Линь Чуцзю, куда она хочет поехать. Линь Чуцзю мгновение поколебалась, а затем сказала, что хочет поехать в Цы Эньтан.

Она была сиротой. Она отлично знала, что дети должны хорошо питаться, чтобы быть здоровыми. Поэтому она поехала помочь.

У нее много денег, накормить несколько детей не будет проблемой.

Охранник подумал, что ослышался, поэтому переспросил. Когда Линь Чуцзю любезно повторила свои слова, охранник не мог не нахмуриться.

Цы Эньтан был местом, куда благородные люди никогда не хотели ходить. Поэтому охранник не понимал, почему Линь Чуцзю хотела поехать туда. Он хотел переубедить Линь Чуцзю, но Линь Чуцзю отказалась, не успел он договорить. У охранника не было выбора, кроме как отвезти Линь Чуцзю в Цы Эньтан.

Цы Эньтан был местом, которое правительство построила единственно для брошенных детей и младенцев. Цы Эньтан существовал по всей Восточной стране, но люди говорили, что самая значительная ветвь находится в столице.

Хотя Цы Эньтан в столице и не был местом беспорядков, он был отделен от самой процветающей улицы города. Он находился на улице Чжуцуэ.

Улица Чжуцуэ была неширокой, экипажи по ней проехать не могли. Охранник остановил карету на въезде на улицу и сказал: «Ванфэй, Цы Эньтан перед нами, но карета не может въехать туда».

«Я выйду и мы пойдем пешком». Линь Чуцзю вылезла из кареты и собиралась пойти вместе с охранникам на улицу Чжуцуэ, но…

Как только она вышла на улицу, медицинская система послала сигнал тревоги: «Пациент нуждается в срочном лечении».

Ты не ошибаешься?

Линь Чуцзю чуть не выругалась…

Значит, каждый раз, когда она будет выходить на улицу, а рядом будет больной человек, ей придется его лечить? Сможет ли она тогда вообще выходить?

«Пациент в критическом состоянии, пожалуйста, предоставьте немедленное лечение». – снова напомнила система Линь Чуцзю, которая стояла на том же месте, сморщившись.

Подождав довольно долго, охранник увидел, что Линь Чуцзю так и не пошевельнулась. Поэтому он не мог не спросить: «Ванфэй, вы все еще хотите пойти в Цы Эньтан?»

«Мы пойдем, но не сейчас…» Линь Чуцзю стиснула зубы, и сердито повернулась, собираясь искать пациента медицинской системы.

Встреча. Удача

Цель Линь Чуцзю была очевидна, она увидела ее, как только обернулась… На улице Чжуцуэ аптека под названием «столетняя аптека» была окружена толпой народу. Линь Чузцю не слышала, о чем говорили те люди, но она была уверена, что пациент там.

Без колебаний Линь Чуцзю устремилась к толпе. Охранник хотел остановить Линь Чуцзю, но Линь Чуцзю яростно посмотрела на него. В страхе охранник лишь молча последовал за ней.

«Эти двое детей очень несчастны. Их отец умер, а мать сбежала с другим мужчиной. В дождь и в солнце, им негде жить, поэтому с самым младшим ребенком, в итоге, случилось такое».

«Малыш, Чжоу, поднимайся скорее, твой брат безнадежно болен. Почему бы тебе не сберечь денег и не купить ему что-нибудь вкусное вместо этого? Просто дай ему спокойно умереть».

«Да, так будет лучше, малыш Чжоу. Доктор Лю сказал, что не сможет вылечить твоего младшего братика. Продолжать просить помощи здесь бесполезно».

Линь Чуцзю протиснулась вперед с помощью охранника. Затем она увидела оборванного подростка, который держал довольно чистенького ребенка, стоя перед столетней аптекой. Кто знает, что именно случилось с ребенком, но его лицо было красным и распухшим. Оно выглядело очень страшно, поэтому никто не решался подойти.

«Доктор, я умоляю вас, пожалуйста, спасите моего братика, я буду работать, чтобы отплатить вам. Я умоляю вас, пожалуйста, спасите моего брата», – подросток, крепко державший ребенка продолжал просить около аптеки. Но никто не пришел ему на помощь. «Доктор, пожалуйста, прошу вас». Голос мальчика звучал так отчаянно. Его глаза были мутными и он, казалось был в растерянности.

Из аптеки вышел мужчина средних лет и посмотрел на беспомощного подростка. «Малыш Чжоу, я правда не могу вылечить твоего брата. Болезнь твоего брата очень застарелая и стала очень серьезной. К тому же он недоедает, боюсь, женьшень не сможет спасти ему жизнь».

Для врача в аптеке такая сцена была обычной. Так как у семьи нет денег, пациента нельзя спасти. Врач сочувствовал им, но он не мог сочувствовать всем.

Когда малыш Чжоу услышал слова Доктора Лю, его глаза загорелись: «Доктор Лю, вы можете дать моему брату женьшень? Я заплачу вам позже».

Доктор Лю ничего не ответил, но аптекарь насмешливо сказал: «Заплатишь нам позже? Что за чепуху ты говоришь? Ты даже куска хлеба купить не можешь».

«Я…» Малыш Чжоу кусал губы до крови, но, казалось, не чувствовал боли. Он продолжал кусать их, пытаясь подавить слезы.

Малыш Чжоу, держа ребенка, медленно поднялся. Но так как он тоже был слаб, он споткнулся и упал. Линь Чуцзю торопливо помогла мальчику. «Осторожней!» Она переживала из-за болезни ребенка.

«Доктор Лю…» – окликнул малыш Чжоу и посмотрел вверх. Он подумал, что ему помог доктор из аптеки, но увидел молодую даму. Его надежда, которая зажглась было, вновь превратилась в разочарование. Он сжался и сказал: «Спасибо, мисс. Но вы запачкаетесь».

Линь Чуцзю не обратила внимания на слова подростка. Она показала на ребенка и сказала: «Я могу спасти твоего брата».

«Что?» Малыш Чжоу большими глазами уставился на Линь Чуцзю. Он не мог поверить ее словам: «Молодая госпожа, что вы сказали?»

«Я сказала, я могу спасти твоего брата, можешь дать мне его осмотреть?» На самом деле, даже без напоминаний медицинской системы ей хотелось спасти ребенка.

«Вы правда можете спасти моего брата? Вы мне не лжете?» Мальчишка дрожал всем телом. Слезы, которые он пытался сдержать, в следующую секунду покатились по щекам.

«Я не лгу, я доктор, я в самом деле могу спасти твоего брата. Дай мне взглянуть на него». Линь Чуцзю взяла ребенка из рук мальчика.

Подросток не сопротивлялся на этот раз. Он отпустил своего брата и позволил Линь Чуцзю забрать его.

«Госпожа». Когда охранник увидел, что Линь Чуцзю взяла ребенка, он не мог не остановить ее. Если их ванъе об этом узнает, он убьет его.

«Отпусти!» Линь Чуцзю нахмурилась, и в ее голосе не было ни следа вежливости.

«Госпожа, но ваше положение…» – произнеся эти слова, он проглотил остаток фразы, увидев холодные глаза Линь Чуцзю.

Когда их ванфэй была вне поместья, она словно бы становилась другим человеком. Она была не той обычной молчаливой женщиной, которой была дома.

«Твоя обязанность – защищать меня, а не вмешиваться в мои дела». Помимо Сяо Тяньяо у кого еще есть право вмешиваться в ее дела?

«Да». Охранник склонил голову и отступил на полшага.

Малыша Чжоу и зевак напугала эта сцена. Они все один за другим посмотрели на Линь Чуцзю. Их глаза были полны уважения и ужаса. Они невольно тоже отступили.

Положение молодой девушки было таким, что они не смели ее обидеть, так?

«Моя карета там, идемте туда». Линь Чуцзю взяла ребенка и посмотрела на него. Ребенку на вид было года 3 или 4. Но он выглядел ужасно. Линь Чуцзю не стала просить помощи охранника, она прямо направилась к экипажу.

«О, ладно…» Малыш Чжоу, который некоторое время был в шоке, тоже последовал.

Зевакам хотелось понаблюдать увлекательное событие, но они боялись охранника, следовавшего за Линь Чуцзю. Так что в итоге никто не решился пойти за ними. Они просто постепенно разошлись.

«Гунцзы, давайте возвращаться» [*Прим. пер. Gongzi – молодой господин из благородной семьи] Когда толпа рассосалась, маленький слуга обратился с своему юному господину, одетому в белое.

У молодого господина на голове была нефритовая корона. Он держался с благородством и элегантностью, отчего людям сложно было его не заметить. Но самым привлекающим внимание были его глаза, которые сияли ярко, как звезды.

Когда такой человек появляется в толпе, он, естественно оказывается в центре внимания. И это было верно, потому что из-за его заметной внешности, люди на пусти невольно останавливались и только смотрели на него.

Застенчивая девушка, которая проходила мимо, хотела посмотреть на него, но не решилась. Даже торговцы у обочин не решались смотреть из страха рассердить благородного человека.

Этим молодым господином был Мэн Сюянь, внук покойного декана Мэна из колледжа Вэньчан. Он проходил мимо улицы Чжуцуэ и увидел подростка, который просил о милосердии перед аптекой. Он хотел попробовать помочь, но он не ожидал, что кто-то окажется быстрее него.

Мэн Сюянь смотрел на Линь Чуцзю, которая держала ребенка и шла к карете. На его лице была улыбка. Он посмотрел на маленького слугу рядом с ним, но тот не выглядел нетерпеливым или скучающим. Он лишь слегка кивнул головой и повернулся. Затем он вошел в чайный домик у дороги.

Глаза зевак из толпы сопровождали Мэн Сюяня до тех пор, пока он не вошел в чайную. И, когда его фигура больше была не видна, толпа неохотно оторвала глаза.

Это был молодой господин семьи Мэн, Мэн Сюянь. Ему не требовалось говорить. Потому что пока он проходил сквозь толпу, он мог привлекать всеобщее внимание.

Линь Чуцзю занесла ребенка в карету, а Малыш Чжоу и охранник беспокойно ожидали снаружи. ЛиньЧуцю достала аптечку из медицинской системы.

Малыш Чжоу казался нищим, но тело и одежда больного ребенка были чистыми. Очевидно, что о ребенке хорошо заботились.

У ребенка было отравление, поэтому у него была высокая температура и обезвоживание. К счастью, это был не сильный яд. Ребенка, наверное, укусил таракан или ядовитый паук. Просто лечение откладывали очень долго, поэтому болезнь стала серьезной.

Однако для такого человека как Линь Чуцзю, это, естественно, была пара пустяков!

Спасение жизни. Пациенты плачут

Линь Чуцзю ввела сыворотку ребенку и дала ему сильное жаропонижающее лекарство. Затем она повесила капельницу и промыла рану ребенка.

Ребенок, казалось, чувствовал себя неуютно, он постоянно вертелся. Линь Чуцзю сказала: «Не двигайся, мы скоро закончим». Ребенок расслабился, но все равно хныкал от боли…

Когда Линь Чуцзю закончила, прошло полчаса. Охранник и Малыш Чжоу терпеливо ждали. Никто не решался побеспокоить Линь Чуцзю. Они просто глядели на дверь кареты, ожидая, когда Линь Чуцзю выйдет.

Когда дверь распахнулась, охранник и Малыш Чжоу одновременно широко открыли глаза. Охранник вздохнул с облегчением, а Малыш Чжоу торопился что-то спросить: «Мисс…»

«Мадам. Госпожа нашей семьи замужем», – спокойно поправил малыша Чжоу охранник.

Малыш Чжоу поправился и обратился к Линь Чуцзю: «Госпожа, как мой братик?»

Хотя подросток очень хотел узнать о состоянии своего брата, он не торопился. И, даже если он знал, что положение Линь Чуцзю было особенным, он не вел себя застенчиво, как обычные люди. Он был непохож на детей из бедных семей.

«Он пока в порядке. Я должна вернуться домой и сказать своим людям дать ему лекарство. Ему теперь нужно хорошенько отдохнуть». Жар ребенка не отступил. Яд не был выведен из организма. Но Линь Чуцзю не могла дать ему больше лекарства прямо сейчас. Ей необходимо было дождаться завтра.

«Благодарю вас, госпожа. Вы явили спасительную милость. Эту свою жизнь я, Чжоу Хэань, отдаю вам». Подросток попросту продал себя и поклялся, сложив кулаки.

Линь Чуцзю покачала головой: «Нет, я спасла твоего брата не для того, чтобы заслужить твою благодарность. Где вы, ребята, живете? Я пришлю лекарство завтра».

«Я…» Чжоу Хэань опустил голову, он не знал, как ответить.

Линь Чуцзю все поняла: «Вам негде жить?»

«Я продал наш дом, чтобы найти деньги на лечение моего брата. Я просто подожду людей госпожи здесь, можно?» Чжоу Хэань смотрел на Линь Чуцзю с надеждой. Он боялся услышать ее отказ.

«Твоему брату нужно поправиться. Что с ним станет, если вам будет негде жить?» Линь Чуцзю посмотрела на мальчика, стоявшего перед ней и спросила с добротой. Затем она сказала: «Я помогу вам с братом снять комнату на постоялом дворе. Вы двое поживете там временно, пока твой брат не поправится. Как насчет этого?»

«Госпожа, это невозможно», – торопливо отказался Чжоу Хэань. Он склонил голову и сказал: «Я… мы уже слишком многим вам обязаны».

«Это не важно, много или мало ты мне должен. Когда ты вырастишь большой и заработаешь много денег, ты мне отплатишь». Этот мальчик не был ленивым. Просто он был слишком мал, чтобы нести такой груз ответственности в одиночку.

Она когда-то была так же молода, она отлично знала, каково жить беспомощному маленькому человеку.

«Спасибо, госпожа. Вы можете быть уверены, когда я заработаю денег, я непременно верну вам все». На этот раз Чжоу Хэань не стал отказываться. Не потому что он хотел воспользоваться ею, но потому что он понимал, в каком положении его брат. И в самом деле, его брату нельзя было жить в старом храме.

«Идем, мне еще нужно переодеться». Ну, у нее была запасная одежда в карете, иначе ей пришлось бы возвращаться домой.

Учитывая, что и Чжоу Хэань, и его брат были еще маленькие, Линь Чуцзю нашла для них хорошую гостиницу. Она заплатила за месяц аренду комнаты и еду. Она также дала Чжоу Хэаню немного серебряных монет. Когда его брат проснется, ему нужно будет купить кое-что, чтобы исправить его недоедание.

Чжоу Хэань хотел было отказаться, но, увидев, каким худеньким был его брат, он мог лишь закрыть глаза и принять деньги. На этот раз он не благодарил Линь Чуцзю. Иногда, чтобы отплатить за доброту было мало одних лишь слов благодарности.

Линь Чуцзю переоделась в гостиницу и уехала. Она уходила так быстро, как будто за ней гналась собака.

Линь Чуцзю боялась идти медленно и встретить еще одного пациента. Она не сделала то, что хотела сделать. И она была не Девой Марией.

Хотя Линь Чуцзю шла быстро, она все равно встретила тетушку с потянутой ногой на дороге. Медицинская система велела ей помочь женщине, поэтому Линь Чуцзю ей помогла забинтовать ногу.

После того как тетушка поблагодарила ее несколько раз, Линь Чуцзю улыбнулась и ушла.

Она не переживет этот день!

В прошлый раз, когда она выезжала на улицу, она не встретила ни одного пациента. Так почему же сегодня ей так не везло? Почему она встречает пациентов одного за другим? Может быть, это потому, что раньше она была все время в карете?

Что ж, похоже, дело было в этом: раньше она все время сидела в карете. Кроме того, медицинская система не посылала ей напоминаний о брате Чжоу Хэаня, пока она не вышла из кареты.

Означает ли это, что карета сделана из какого-то материала, который блокирует сигнал медицинской системы?

Если это так, то это хорошо. Иначе она больше не решится покидать дом.

Что ж, лучше вернуться и проверить.

«Ванфэй, впереди Цы Эньтан». Когда охранник увидел Линь Чуцзю, она была рассеянной, поэтому он мягко напомнил ей.

«Ох…» Видя, что Цы Эньтан был так близко, Линь Чуцзю с грустью посмотрела туда. Она тоже выросла в Цы Эньтан другой эпохи.

Однако, как только она приблизилась, Линь Чуцзю услышала звук плача. Прислушавшись, она различила не один, но несколько плачущих голосов.

Так что, нет никого из начальства?

Линь Чуцзю слегка нахмурилась. Охранник тихо посмотрел на Линь Чуцзю. В глубине души он знал, что так будет. Потому-то никто и не жил рядом с Цы Эньтан. Они не хотели видеть, что что-то там живет, верно?

Дети Цы Эньтан плакали день и ночь, поэтому никто не решался подходить.

Охранник ждал, что Линь Чуцзю вернется в карету. Однако он не ожидал, что она не только продолжит идти вперед, но и войдет внутрь…

Только, когда Линь Чуцзю ступила внутрь, она вдруг закричала и схватилась за голову: «Аааа! Больно!»

«Ванфэй, что случилось?» – спросил охранник, услышав крики боли Линь Чуцзю. Линь Чуцзю некогда было обращать внимание на охранника, потому что…

В ее голове сигналы медицинской системы не переставали выскакивать один за другим. Они не прекращались ни на секунду.

«Помогите!» Линь Чуцзю очень хотелось позвать на помощь, ей хотелось, чтобы медицинская система оставила ее в покое.

Такие интенсивные напоминания были настоящей пыткой для нее, но она не могла это контролировать.

Разумеется, полузаконченное произведение могло быть человечнее. Все безвредные функции все еще оставались не завершены. Она же не богиня, а?!

«Ванфэй, что с вами?» – в тревоге спросил охранник, но он не решился прикоснуться к Линь Чуцзю.

«Я не могу умереть…» Линь Чуцзю стиснула зубы и продолжила делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться.

Спустя одну палочку ладана медицинская система, наконец, перестала звучать у нее в голове. Но выдала ей длинный список пациентов, нуждавшихся в лечении.

Пациенты…

Да, как только Линь Чуцзю ступила в Цы Эньтан, медицинская система получила множество сигналов о помощи. Все они поступали от детей в Цы Эньтан.

«Иди туда и посмотри, что случилось». Линь Чузцю указала пальцем на то место, откуда доносились громкие крики.

«Да». Охранник знал, что за Линь Чуцзю наблюдает теневой страж, который находился при них. Поэтому он вошел внутрь уверенно.

В Цы Эньтан был лишь один зал. И там было только две комнаты справа и слева. Когда охранник открыл дверь, вонь в воздухе вырвалась наружу и ужасный запах чуть не убил его.

Когда охранник, наконец, приспособился к запаху, он задержал дыхание и вошел внутрь, но он увидел…

Совпадение. Возможность появилась

В тускло освещенной комнате были одни только дети. Там были младенцы, перепачканные в своей рвоте. Были и дети, которые умели ползать. Они беспорядочно сидели на полу без присмотра.

Войдя, охранник понял, что запах внутри еще более отвратителен. Он смешивался с запахом детского молока, поэтому вызывал невольную тошноту.

Охранник лишь мельком заглянул внутрь и выбежал вон. «Ванфэй, там внутри много детей. Все они лежат на полу». Он бросил лишь один взгляд, поэтому не знал, были ли дети в углу живы или мертвы.

«О них никто не заботится?» Линь Чуцзю нахмурилась, а затем оттолкнула охранника и пошла вперед. Почувствовав запах, она чуть было не отступила назад.

В комнате было темно и сыро, там стоял запах плесени, говоря о том, что никто действительно не приглядывал за этим местом.

«В таком ужасном месте они оставили всех этих детей?» Линь Чуцзю вошла в комнату и распахнула окно, впустив свежий воздух и солнце.

Когда солнце засветило, несколько детей перестали плакать и с любопытством огляделись. Некоторые не смогли адаптироваться к свету и заревели еще громче.

Однако, когда солнце осветило комнату, ситуация внутри прояснилась. Комната была большой, как пятикомнатная квартира, и она была забита почти 20 детьми побольше и поменьше. Все они лежали на полу.

Одежда детей давно потеряла цвет. На полу были желтые лужи, и нельзя было понять, рвота это или испражнения.

«Неудивительно, что здесь так много пациентов». В такой среде не то что дети, но и взрослые не смогли бы выжить.

Ситуация в другой комнате была такой же. Когда охранник увидел это, он вернулся к Линь Чуцзю и сказал: «Ванфэй, что нам теперь делать? Эти дети… Даже если бы мы не пришли посмотреть – как могут другие просто игнорировать их?»

«Пусть кто-нибудь пойдет в поместье Сяо и принесет мою аптечку. Принесите чистой одежды и приведите всех людей, которые не заняты. Этим детям требуется срочное лечение. Еще принесите еды, которую могут есть младенцы. Они наверняка очень голодные».

«Есть». Теневой страж, который втайне охранял Линь Чуцзю тут же вернулся в поместье Сяо и выполнил приказы Линь Чуцзю.

Одежда Линь Чуцзю была чистой, но она вынесла детей одного за другим из здания.

Хотя дети давно плакали, но, когда их брали на руки, они замолкали.

Главный зал Цы Эньтан был пуст, там было ничего, кроме деревянного стола. Линь Чуцзю не решилась положить детей на стол. У нее не было выбора, кроме как положить их на пол.

Охранник тоже помогал вынести детей из комнаты. Когда они оказались вне комнаты, большинство из них перестали плакать. Охранник подумал, что некоторые дети больше не могут плакать, но увидел их фиолетовые личики.

Какая жалость.

«Ванфэй, в этой комнате четыре мертвых ребенка». Охранник чуть не захлебнулся от грусти, он крепко сжал ручку мертвого ребенка.

«У меня здесь тоже двое». Линь Чуцзю вынесла мертвых детей и с грустью осторожно положила их на стол. Как будто они были хрупкими куклами.

«Что делают люди в Цы Эньтан столицы? Разве они не должны заботиться об этих детях?» Охранник посмотрел на детей на столе с невыразимым чувством.

Двое детишек, которые могли ползать, осторожно подобрались к ногам Линь Чуцзю и схватили ее за юбку. На их грязных личиках было написано, что они хотят есть. Они были очень голодны.

Линь Чуцзю нагнулась и подняла одного ребенка: «Какой смысл сейчас об этом говорить. Почему бы тебе не пойти на улицу и не купить им еды? Эти дети умирают с голоду».

«Но…» Охранник колебался.

Если он уйдет, Линь Чуцзю останется одна в этом месте. Что будет, если она попадет в беду?

«Забудь, даже если ты пойдешь, ты можешь купить не ту еду. Давай сначала пострижем им волосы. Иди и найди что-нибудь, в чем мы сможем нагреть воды. Прежде всего нам нужна вода». Линь Чуцзю знала, о чем переживает охранник. Она также не могла поручиться, и что за ней никто не следил. Если охранник уйдет и что-нибудь случится с ней, эти дети будут еще несчастней.

«Да». Охранник не решился ослушаться приказа Линь Чуцзю на этот раз, но он не осмелился и отходить слишком далеко. Когда он не нашел дров на заднем дворе, он тут же вернулся назад.

В то же время Линь Чуцзю достала хирургические ножницы и постригла спутанные волосы нескольким детям вокруг нее, обнаружив красные отметины на них лицах.

В такой плохой среде была большая вероятность, что дети получат отравление, экзему или язвы на голове, поэтому Линь Чуцзю и решила постричь им волосы.

После того, как Линь Чузцю постригла их, она обнаружила, что у нескольких их были явные физические уродства. Из 30 детей у троих была заячья губа, у двоих – проблемы с глазами, а у некоторых были даже дефекты рук и ногю

Некоторые дети были более здоровыми, в основном девочки. Она увидела только одного младенца-мальчика. Ребенка, казалось, бросили всего несколько дней назад. Его тельце было слабым, из-за чего он получил воспаление легких. Это был самый тяжелый случай из всех.

Линь Чуцзю достала хирургический набор и несколько простых лекарств из медицинской системы. Однако ей не удалось достать лекарств от пневмонии, потому что она увидела, что сзади к ней подходит охранник. Линь Чуцзю не решилась достать больше вещей из медицинской системы. Все, что она могла сейчас сделать – это ждать людей из поместья Сяо.

Поместье Сяо было не очень далеко от Цы Эньтан, но даже с быстротой теневого стража на это все равно уйдет час.

Линь Чуцзю взяла на руки ребенка с воспалением, она очень переживала, что он не выживет. Она видела, что ребенок умирает от голода. Он схватил ее за одежду и потянул ткань а рот. Малыш заплакал, когда она забрала у него свою одежду. Линь Чуцзю ничего не осталось, кроме как вытереть свои пальцы и дать ребенку их пососать.

Мальчик схватил палец Линь Чуцзю и с силой начал ее сосать. На маленьком личике младенца появилось довольное выражение. Увидев это, Линь Чуцзю невольно улыбнулась с нежностью.

Когда Сяо Тяньяо вошел, он увидел эту сцену…

Линь Чуцзю, сидевшая на земле, держала на руках грязного ребенка. Но все ее тело излучало такое тепло, что нельзя было устоять и не захотеть подойти ближе.

«Линь Чуцзю», – очень тихо проговорил Сяо Тяньяо.

«Ванъе, почему ты здесь?» Линь Чуцзю заметила Сяо Тяньяо. Не потому что он что-то сказал, но потому что его фигура заслонила свет.

Такое событие тоже могло встревожить Сяо Тяньяо. В конце концов, когда это он оставался без дела.

«Ммм», – лишь пробормотал Сяо Тяньяо и не ответил на вопрос Линь Чуцзю. Он подошел вперед к охраннику, который занимался другими детьми на земле, и спросил: «Что здесь происходит?»

«Ванъе». Охранник торопливо положил ребенка и преклонил колена, затем он доложил обо всем, что они обнаружили в Цы Эньтан. «В Цы Эньтан не было ни одного взрослого. Здесь были только плачущие дети. Ванфэй не могла стерпеть их несчастья. Она вынесла их сюда одного за другим».

«Иди и найди еды для этих детей». Сяо Тяньяо посмотрел на детей на полу и невольно нахмурился.

Кучка плачущих детей очень раздражала его. Но он мог сказать, что этот случай представился очень кстати…

Большие неприятности. Уголовная ответственность

Когда охранник ушел, только один человек был занят делом в Цы Эньтан…

Линь Чузцю держала на руках ребенка с пневмонией. Каждый раз, когда она хотела положить ребенка, он начинал плакать так, что надрывалось сердце.

Линь Чуцзю боялась, что ребенок будет плакать так, что задохнется. Поэтому она могла лишь успокаивать других детей свободной рукой. Она была так занята, что вся вспотела.

А что же Сяо Тяньяо?

Линь Чуцзю не ожидала, что он станет помогать, поэтому она лишь попросила его не добавлять неприятностей.

К счастью, охранник скоро вернулся. Он вернулся не только с рисовой пастой, которую могли есть дети, но также и с продавщицами.

«Покорми их всех, начиная с маленьких, заканчивая большими». Посмотрев на на Сяо Тяньяо, охранник увидел, что он сидит в углу и молчит. Ему ничего не оставалось, кроме как раздать поручения женщинам, одно за другим.

Когда женщины получили медные монетки и увидели детей, сидевших на полу, где было не очень грязно, они закатали рукава и покормили детей одного за другим. Эти женщины были очень умелыми, так что не пропала ни капля еды. Было видно, что они всю жизнь этим занимались.

К этому моменту дети на полу – большие и маленькие – были накормлены. Они были заняты тем, что жевали еду. Другие дети, которые еще не поели, наблюдали за ними. Они казались очень несчастными.

«Ох, эти дети были очень голодны. Куда же ушли смотрители?» Из-за присутствия охранника женщина не решалась быть более откровенной. Но было действительно видно, какое жалкое зрелище представляли дети в этом месте. Они не могли не плакать.

Видя, что охранник не обращает на них внимания, другая женщина тоже осмелела: «У этих детей даже мяса на костях нет. Эти смотрители действительно жестоки».

«Еще бессердечнее родители этих детей, родив этих детей, они бросили их», – печально сказала женщина в сером, которая держала маленькую девочку. Она дала ей еще две ложки рисовой пасты.

«Даже если у ребенка заячья губа, это не важно, когда он вырастает. У нас в деревне тоже были такие дети. Но, когда они вырастали, у их детей не было такого дефекта».

«Этот малыш еще несчастнее, он потерял не только ножку, но и родителей. Какое будущее его ждет?»

*

Дети, оставленные без присмотра в Цы Эньтан выглядели очень жалко. Любой, кто увидел бы их, расстроился бы. Только Сяо Тяньяо…

Не был подвержен переменам настроения. Он просто сидел в углу бесстрастно. Он также сдерживал признаки своего присутствия, так что никто его не замечал. Линь Чуцзю лишь время от времени поглядывала на него, так что она знала, что он не ушел.

Линь Чуцзю не понимала, почему Сяо Тяньяо пришел в Цы Эньтан. Сделал ли он это из-за нее?

Раньше, она могла бы так подумать, но теперь…

С тех пор, как он ранил ее чувстваЮ Линь Чуцзю ожидала лишь неуправляемых вспышек темперамента Сяо Тяньяо. Видя, что Сяо Тяньяо сидит, спрятавшись, и не уходит, Линь Чуцзю казалось, что он что-то затевает.

Однако, пока Сяо Тяньяо не станет ей докучать, ей нет дела до его планов и расчетов. Она была недостаточно умной, чтобы полностью избежать проблем, но она хотела избежать их, насколько возможно.

Вскоре женщины израсходовали весь рис, который принесли, но не все дети поели достаточно. Одна из торговок взяла инициативу на себя: «Мой дом недалеко отсюда. Я пойду и приготовлю еще горшок. Еще у меня дома была старая чистая одежда. Я принесу ее. Одежда этих детей грязная и мокрая, они могут заболеть, если будут дальше ее носить».

«Лучше приготовить еще рисовой пасты. Не обязательно приносить одежду, скоро сюда придут люди с одеждой». Линь Чуцзю на самом деле не хотелось пресекать добрые намерения женщины. Но она знала, как важна одежда для простых людей. Одежда для них была предметом роскоши.

Когда женщины услышали слова Линь Чузцю, еще двое из них сказали, что пойдут домой приготовить рисовую пасту. Линь Чуцзж видела, что дети лишь наполовину наелись. Им понадобится снова поесть через пару часов. Поэтому она дала охраннику денег, чтобы купить рис.

Женщины видели щедрость Линь Чуцзю. Поэтому другие торговки сказали, что пойдут и поищут печь, где можно будет вскипятить воды. В конце концов, некоторые дети очень хотели пить.

Охранник посмотрел на Сяо Тяньяо и на Линь Чуцзю. Когда он заметил, что он не нужен, он решительно испарился.

На заднем дворе не было печи, но был колодец. Женщины сказали охраннику построить простую печь из камней на заднем дворе. А затем они пошли на улицу, чтобы купить дров, горшков и деревянных бочек. Все нашли себе дело.

Вокруг Цы Эньтан не было домов. Лишь немногие люди приходили в это место. Но сейчас люди приходили и уходили. Сцена быстро привлекла внимание прохожих. Был даже любопытный человек, который подбежал поближе, чтобы узнать, что творится внутри. Но, когда он увидел это, он широко распахнул глаза и убежал.

Когда он был уже далеко, его окружили люди. «Гоу’Эр, что такое? Что там происходит?»

Человек по имени Гоу’Эр покачал головой и сказал: «Там дурочка, которая заботится о детях Цы Эньтан».

«Что? Что-то вошел в Цы Эньтан? Кому-то не повезет. Правительство точно туда нагрянет. Пойдемте подальше от этого места, чтобы нас в это не втянули», – говорили знающие люди. Незнающие люди были очень озадачены, поэтому они ухватились за знающих и стали расспрашивать. Но никто не хотел давать им ответа. Это беспокойство быстро распространилось.

Люди, которые просто хотели зрелищ, не боялись раздумать новости, они просто распространяли их, пока…

Группа людей из правительства не появилась на улице. Зеваки были потрясены этим. Они исчезли и уступили дорогу офицерам.

Несмотря на зевак группа государственных служащих окружила территорию. Когда их начальник увидел тень в Цы Эньтан, его лицо потемнело, он вытащил меч и бросился внутрь.

«Кто посмел устраивать беспорядки в Цы Эньтан?» Только Линь Чуцзю осталась в зале заботиться о детях. Сяо Тяньяо, сидевший в углу, полностью скрыл свое присутствие.

Начальник не заметил присутствия Сяо Тяньяо внутри, поэтому он указал мечом на Линь Чуцзю: «Это она устраивает беспорядки в Цы Эньтан. Идите и уведите ее». Когда начальник договорил, двое офицеров подошли к Линь Чуцзю, чтобы увести ее.

«Погодите, погодите», – вздрогнула Линь Чуцзю. Она отступила на шаг назад, держа ребенка, и сказала: «Кто вы? Я не устраивала никаких беспорядков в Цы Эньтан. Это с детьми здесь много обходились. Я просто помогаю им».

«Кто мы? Разве вы не видите? Мы государственные служащие». Начальник показал на свою форму и добавил: «Что же до помощи им? Эти дети были под опекой государства. Кому нужно, чтобы вы о них заботились? Скажите, какова ваша истинная цель прихода в Цы Эньтан? Вы хотите продать этих детей?»

«Вы глупцы», – рассмеялась Линь Чуцзю. «Эти дети серьезно больны и слабы. А вы говорите, что государство о них заботится?»

«Ты, как ты смеешь говорить гадости о правительстве? Этой девчонке, похожеЮ надоело жить. Что вы стоите? Взять ее!» Начальник кивнул и громко крикнул: «Эта женщина убийца, которая убила брошенных детей Цы Эньтан. Живо, арестуйте ее!»

В каком-то смысле начальник невольно серьезное преступление на Линь Чуцзю!

Просьба о помощи. Разница в положении

Когда офицер услышал слова начальника, он знал, что женщине, стоявшей перед ним, конец. Поэтому он совсем не пытался проявить вежливость. Он вытащил меч и указал им в сторону Линь Чуцзю. «Мисс, не пытайтесь сопротивляться. Моя рука может дрогнуть и поранить ваше лицо. Не вините потом меня, что не предупредил вас».

Когда он направил меч на Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо по-прежнему не двигался. К счастью, Линь Чуцзю была достаточно гибкой, и она смогла уклониться вовремя. Затем она подняла ногу и отпихнула офицера.

«Ааа!» – офицер закричал от боли и его левая нога обмякла. Он долго не мог подняться. «Эта вонючая девчонка и вправду злобная преступница».

«Какая еще преступница?» Будучи врачом и шпионкой одновременно, разумеется, она знала, как пользоваться своими руками во благо и во зло».

Ну и что, что она была недостаточно сильная? Она отлично знала слабые места человеческого тела. Она могла, по крайней мере, использовать достаточно силы, чтобы нанести максимум ущерба противнику.

«Я вижу, что ты делаешь, но ты не провернешь один и тот же трюк дважды». Когда командир увидел, в каком положении его спутник, он не решился сразу броситься вперед. Он настороженно посмотрел на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю была очень довольна, поэтому она улыбнулась. Она положила ребенка, которого держала на руках, и указала на дверь: «Что? Вы все еще не хотите выйти и поговорить? Вы можете поранить здесь детей здесь».

Справа и слева в комнате были дети. Посередине оставался лишь маленький проход. Дети не знали опасности ситуации. Если бы на них случайно наступили, они были бы еще несчастней.

«Выйти и поговорить? Кто ты такая, чтобы приказывать нам? Ну и что, если мы пораним детей?» – сказал командир и махнул мечом в сторону ребенка на земле. «Кому какое дело, если я раздавлю или убью этих детей? Я просто скажу, что всех их убила ты».

Равнодушие командира было оправдано. На его лице не было ни следа смущения. Линь Чуцзю покачала головой, не веря собственным ушам: «Вы в самом деле государственный служащий? Да вы просто подлец».

«Государственные служащие или нет, у тебя нет права голоса. Ты теперь беглая преступница, убившая брошенных детей. Подними руки и подойди». Командир боялся, что Линь Чуцзю потихоньку нападет, поэтому он не решался подойти. Он угрожал Линь Чуцзю, используя ребенка.

«Я беглая?» Линь Чуцзю указала на себя. «Кто дал вам право утверждать, что я беглая? Да знаете ли вы, кто я такая?»

Линь Чуцзю всегда казалось, что слова «Да знаете ли вы, кто я такая?» звучали очень пафосно. Но в данный момент, она не могла придумать более подходящей фразы.

«Почему меня должно заботить, кто ты такая? Когда ты попадешь нам в руки, будь ты хоть принц императорской семьи, ты сможешь лишь склониться перед нами». Офицеры не испугались Линь Чуцзю. Они не боялись даже королевской семьи, что уж говорить о женщине?

В конце концов, именитые и прекрасные благородные дамы никогда не вышли бы гулять одни, тем более не пришли бы в Цы Эньтан заботиться о брошенных детях. А даже если бы все же пришли, они бы заранее предупредили офицеров, чтобы попросить о конвое.

«Вы слишком зазнаетесь». Линь Чуцз. Была так зла, что ей больше не хотелось с ними связываться, поэтому она повернула голову и посмотрела на Сяо Тяньяо в углу: «Ванъе, кое-кто здесь хочет, чтобы вы склонили голову, не хотите ничего на это сказать?»

«Ванъе?» Когда командир услышал слова Линь Чуцзю, он помедлил мгновение, чтобы посмотреть в направлении глаз Линь Чуцзю. Но он увидел лишь тень в углу. Он не видел там человека.

Здесь есть кто-то еще?

Командир был потрясен, но храбро сказал: «Ты кто? Выходи оттуда».

Мечь командира был направлен на ребенка. Поэтому его кончик почти скользнул по лицу ребенка. Линь Чуцзю рассерженно сказала: «Держи свой ножик ровно, если тронешь ребенка, ты покойник».

«Ни к чему пугать людей, думаешь, если ты назвала человека в тени ванъе, мы назовем тебя ванфэй?» Увидев, что человек в тени не двигается, командир уверился, что Линь Чуцзю просто лжет. Поэтому он снова был полон энтузиазма.

Она что, шутит? Какие принц и принцесса придут в такое мрачное место? И не только придут, но будут держать грязных детей? Она думает, что они так глупы?

Командир направил меч в сторону Сяо Тяньяо: «Ты… выходи оттуда, не заставляй старика начинать драку. Если я случайно убью этих детей, не думай, что я оставлю вам в покое».

Чтобы доказать, что его слова правдивы, командир взял ребенка и сказал: «Считаю до трех. Если ты не повинуешься, я убью ребенка».

«Раз».

«Уааа, уааа…» – громко заплакал ребенок, когда его подняли за воротник. Шейку ребенка сдавило, и его лицо посинело. Линь Чуцзю невольно нахмурилась.

«Ванъе, вы уверены, что не хотите ничего сказать?»

Сяо Тяньяо по-прежнему игнорировал Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю забеспокоилась и хотела пойти вперед, но дорогу ей преграждал офицер.

«Не подходи».

«Ванъе…» В такой момент он все еще отказывается говорить? Тогда что он здесь делает? Пришел посмотреть ради развлечения?

«Два», – командир спровоцировал еще один крик.

«Уааа, уаа…» Плач ребенка начал слабеть. Из-за этого Линь Чуцзю больше не могла себя контролировать. Она закричала: «Сяо Тяньяо, чего ты ждешь, ты заговоришь или нет?»

Сяо? Фамилия императорской семьи! Они в самом деле встретили благородного человека?

Командир почувствовал себя неуютно, он посмотрел на человека в углу. Он больше не решался быть дерзким. Он тихо держал ребенка, решив просто подождать и посмотреть.

Неужели им так не повезло, что они на самом деле встретили принца?

Командир смотрел на Сяо Тяньяо и ждал его шага…

«Это так ты представляешь себе просьбу о помощи?» – заговорил Сяо Тяньяо, вставая и направляясь к Линь Чуцзю.

Его шаги были грациозными и элегантными. Рядом с ним не было стражи, но было очевидно, что он был знатным человеком. Все его тело излучало атмосферу, которая заставляла людей отводить глаза.

Ох, мамочки, это принц!

Командир невольно отступил, его лицо побледнело, в то время как он продолжал таращиться на Сяо Тяньяо, который все приближался и приближался.

Этот человек был хорошо известен во всей столице. Разве это не Бог Войны, принц Сяо?

При мысли об этой возможности, командир чуть не сошел с ума, затем он положил ребенка на землю. Так как он пытался не производить ни звука, его движения были тихими, как у вора.

Когда ребенок лежал на полу, командир спросил дрожащим голосом: «Я не знаю, как называть этого господина?»

Сяо Тяньяо не было дела до этого офицера, но выражение его глаз не изменилось. Он только смотрел на Линь Чуцзю и ждал ее ответа.

Линь Чуцзю беспомощно вздохнула: «Ванъе, нам надо разрешить проблему сначала, не так ли?»

«Что ты видишь? В чем дело?» Что насчет этих мелких офицеров? В чем дело?

«Не могли бы эти офицеры уйти и дать мне дорогу?» Когда Линь Чуцзю договорила, командир тут же закричал: «Давайте убираться, шевелись, шевелись».

Был ли стоявший перед ним человек принцем или нет, он знал, что не должен его раздражать. Поэтому им нужно действовать первыми.

«Стоять!» Сяо Тяньяо посмотрел на командира и просто бросил слово «стоп», но тот моментально остановился. «Господин…»

Один за другим офицеры посмотрели на Сяо Тяньяо в ужасе, ожидая его слов.

Линь Чуцзю отчаянно хотела увидеть это. Почему между ними такая большая разница? Она тоже упомянула свое положение, но ей никто не поверил. В свою очередь, когда Сяо Тяньяо вышел, он сказал немного, но эти люди ужасно испугались. Это был…

Большой удар!

Досада. Её муж слишком могуществен

Голос Сяо Тяньяо был негромок, но служители порядка боялись противиться. Они стояли на пороге в очень неловких позах. Они больше не решались взглянуть на Сяо Тяньяо. Они лишь стояли там и ждали, пока Сяо Тяньяо снова заговорит.

Сяо Тяньяо не обратил внимания на служителей. Он смотрел только на Линь Чуцзю и сказал с выражением презрения: «Ты принцесса, а не можешь справиться даже с парой государственных чиновников, ты позоришь меня».

Линь Чуцзю чувствовала себя несправедливо обиженной. «Они не верят тому, кто я. Что я могу поделать?»

«Если они тебе не верят, ударь их». Сяо Тяньяо поднял руку и создал сильный порыв ветра.

«Ааа», – все служители порядка закричали от боли и вылетели за дверь, как собаки и покатились, как мячики.

Линь Чуцзю посмотрела на это и покачала головой: «Я так не могу». Если бы у нее были такие мощные навыки борьбы, она сбежала бы из поместья Сяо. Зачем бы она стала оставаться в поместье Сяо и терпеть оскорбления от Сяо Тяньяо, верно?

«Если ты так не можешь, то не устраивай неприятности, тебе не всегда будет так везти». Сяо Тяньяо махнул рукавом и отошел, затем он пододвинул стул и спокойно сел.

В одно мгновение Цы Эньтан будто преобразился.

Кучка служителей порядка, которые укатились, как мячики, по земле, с трудом поднялись и поклонились: «Ванъе, пожалуйста, простите нас. Я ничего не видел и оскорбил принца. Я прошу ванъе пощадить наши жизни».

*Тук-тук-тук* От звука поклонов дети в зале заплакали от страха. Линь Чуцзю почувствовала, что ее голова распухает. Она хотела попросить Сяо Тяньяо, чтобы он велел им остановиться, но услышала громкие шаги.

Шаги были уверенные и мощные, и они звучали в унисон. Когда она услышала звук, она сразу поняла, что это были хорошо тренированные солдаты. Линь Чузцю удивленно подняла бровь. «Кто идет?»

Вскоре Линь Чуцзю узнала.

«Ванъе, ванфэй. Ваши слуги поздно пришли на помощь. Ванъе, ванфэй, пожалуйста, простите нас». Сильный стражник был подчиненным Сяо Тяньяо.

«Уведите этих людей». Когда Сяо Тяньяо заговорил, служители порядка хотели просить пощады, но их быстро выставили вон.

Когда Линь Чуцзю увидела быстрые движения стражи поместья Сяо, ее рот раскрылся от ужаса: «Неужели нужно вот так вытаскивать людец?»

«Мне что, нужно делать это самому?» Сяо Тяньяо встал и вышел. Но, когда он проходил мимо Линь Чуцзю, он остановился и сказал: «Каждый раз, когда ты попадаешь в беду, мне приходится являться и разгребать твои проблемы. Скажи… сколько раз я тебя спасал?»

Когда его слова прозвучали, Сяо Тяньяо не дал Линь Чуцзю возможности заговорить, он вышел на улицу.

«Эй…» Линь Чуцзю хотела остановить Сяо Тяньяо и спросить, что он имеет в виду. Но она услышала, как он приказал: «Отнесите всех детей в больницу».

«Да». Были ли дети грязными или нет, стражники без колебаний подошли и одного за другим взяли детей на руки.

Дети хорошо себя вели. Они не плакали, когда их выносили на улицу. Только малыш с воспалением легких продолжал плакать. Он всю дорогу размахивал своими маленькими ручками, как будто что-то искал.

Стражник, который держал ребенка, не знал, что делать. Поэтому Линь Чуцзю взяла его: «Дайте мне попробовать».

Это было очень странно, но ребенок вскоре перестал плакать, когда Линь Чуцзю взяла его.

Стражник хотел снова взять ребенка, но ребенок снова заплакал, как только покинул объятия Линь Чуцзю. В итоге Линь Чуцзю понесла ребенка на руках.

«Еще многое нужно сделать». Сяо Тяньяо оглянулся и холодно посмотрел на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю молча прижала к себе ребенка и отошла подальше от Сяо Тяньяо…

Группа хорошо вымуштрованных солдат вышла из Цы Эньтан, но в их руках были не мечи. Вместо этого в них были дети. Эта картина была совершенно чарующей, не говоря уже о том, мужчина впереди излучал очень впечатляющую атмосферу.

Когда Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю появились, они тут же привлекли внимание прохожих. Эти прохожие были знакомы с Цы Эньтан, поэтому они могли догадаться, что произошло. Они сбились в кучку и шептались: «Кто эти люди, которые решились устроить беспорядки в Цы Эньтан? Они очень храбры».

Многие люди гадали, кто были Сяо Тяньяо о Линь Чуцзю. Появление принца и принцессы Сяо не пришло на ум простым жителям. Это было большой редкостью для них – увидеть, как принц Сяо скачет на лошади в столице, не то что увидеть его так близко.

Перед чайным домиком Мэн Сюянь сидел у окна. Поэтому, когда он увидел эту сцену, он нахмурился: «Как здесь появился Сяо Тяньяо?»

Мэн Сюянь махнул рукой маленькому слуге в стороне, показывая, чтобы он узнал, что происходит.

В это время на другой стороне улицы вдруг появились три кареты со знаком поместья Сяо. Некоторые знали этот вензель, но другие – нет. Так что, если бы знающие не упомянули его вслух, незнающие остались бы в неведении».

«Это поместье Сяо, это кареты поместья Сяо!»

«Э, как здесь вдруг оказались кареты поместья Сяо? Их так много, сюда что, едет принц Сяо?» Когда люди увидели кареты поместья Сяо, их глаза засияли.

Как бы ни менялся двор, сколько бы споров не велось между реками и озерами, для людей Востока Сяо Тяньяо был Восточным Богом Войны. Так что, даже если он убивал невинных пленников, если он был жестоким и безжалостным, это не могло погасить их восхищения им. Для людей Восточной страны Сяо Тяньяо был их святым покровителем. Если бы не его существование, они бы сейчас не жили в мире и процветании.

Без происшествий карета остановилась перед Сяо Тяньяо. Домоправитель Цао лично вышел из кареты и подошел ближе. Издалека домоправитель Цао сказал кучеру ехать медленно и остановиться перед Сяо Тяньяо.

«Ванъе». Домоправитель Цао вышел из кареты и поклонился Сяо Тяньяо.

Когда прозвучали слова домоправителя Цао, зеваки узнали личность Сяо Тяньяо. Никто не ожидал, что Сяо Тяньяо появится на этой улице, так близко от них. Немного оправившись от шока, все люди на улице преклонили колена в знак уважения.

Их приветствия были необязательны, но это никак не повлияло на восторг людей при виде Сяо Тяньяо.

По правде говоря, это был первый раз, когда Линь Чуцзю видела столько людей, стоящих на коленях. Когда она увидела этих людей, она, наконец, поняла разницу в положении благородных людей.

Ее муж был слишком могуществен, это очень большое давление!

Сяо Тяньяо не обратил внимания на церемонии зевак, он лишь сказал домоправителю Цао: «Уведите этих людей». Затем он снова подошел к своей лошади. Он взял поводья у слуги, стоявшего рядом, а затем ускакал.

Разумеется, Сяо Тяньяо не любил такого рода случаи.

Когда Сяо Тяньяо уехал, люди, которые поклонились, все еще не поднимались. Домоправитель Цао, похоже, привык к таким сценам. Поэтому он лишь подошел к Линь Чуцзю: «Ванфэй…»

«Тихо, не открывайте моей личности». Ей не хотелось снова слышать такие церемонии.

Ей не хотелось, чтобы ее узнали, как Сяо Тяньяо. Иначе она потеряет свободу ходить туда, куда пожелает.

«Да, ванфэй, пожалуйста, пойдемте к карете, мы должны сначала уехать отсюда», – сказал домоправитель Цао, а затем посмотрел на охранника и велел ему сопровождать Линь Чуцзю.

Люди, которые склонились в поклоне, не видели этой сцены. Но Мэн Сюянь, который сидел на втором этаже чайного домика видел все. «Оказывается, эта женщина – принцесса Сяо».

Мэн Сюянь посмотрел на Линь Чуцзю, которая села в карету, а затем снова отвел взгляд.

В следующий миг маленький слуга, которому велели узнать о происшедшем снаружи, вернулся: «Мэн Гунцзы, Сяо ванфэй обнаружила, что брошенные дети в Цы Эньтан все больны. Она спасла всех детей».

Цы Эньтан?

Мэн Сюянь слегка нахмурился, его глаза слегка вспыхнули от разочарования…

Известно. Замужняя женщина

Даже когда Линь Чуцзю уехала, люди на улице долго не расходились. Они все делились своей радостью оттого, что видели Сяо Тяньяо так близко.

Мэн Сюянь слегка улыбнулся и некоторое время сидел, откинувшись.

Никаких происшествий не случилось. Поэтому, когда Мэн Сюянь вышел наружу и появился на улице, люди снова стали таращиться на него. Мэн Сюянь давно привык к этому, так что он был спокоен. Он не показал раздражения, он лишь спокойно сел в карету и направился на другую сторону улицы.

Когда он прибыл во флигель, который был отведен ему в Восточной Стране, было уже поздно. Но Мэнь Дажэнь пришел с ним поговорить: «Сюянь, ты подумал над этим?» Было вполне естественно спросить его мнения о предложении Божественного Доктора Мо.

Мэнь Сюянь кивнул в знак согласия.

«Каково твое решение?» Мэн Дажэнь всегда был спокоен, но сегодня ему нужно было поспешить. Мэнь Сюянь покачал головой без колебаний: Я не хочу соглашаться!

«Ты отказываешься? Если ты упустишь эту возможность, ты можешь никогда не заговорить». Мэн Дажэнь хотел убедить своего сына, но решение Мэн Сюяня было твердым. Он покачал головой и слегка шевельнул губами, но не проронил ни звука.

«Сюянь, что ты хочешь сказать?» Мэн Дажэнь хорошо знал, как горд был его сын. Он знал язык жестов, но никогда его не использовал.

Мэн Сюянь встал и нашел чернила, затем он написал несколько слов на бумаге на столе: «Цы Эньтан».

«Что случилось в Цы Эньтан?» Мэн Дажэнь был озадачен. Какая связь была между этим и лечением Божественного Доктора Мо? Мэн Сюянь написал еще одно слово: «Узнай!»

«Что ж, я узнаю. А ты попробуй еще раз это обдумать. Я пока не стану давать ему ответ». Мэн Дажэнь все еще надеялся, что Мэн Сюянь передумает. Но Мэн Сюянь ничего не сказал.

Приняв решение, ему было сложно его изменить.

*

Линь Чуцзю держала на руках ребенка, когда она вошла в больницу вместе с домоправителем Цао. Здание больницы было небольшим, но оно могло вместить дюжины детей.

Слуги поместья Сяо вымыли дом. Охранники принесли простую кровать и положили на нее мягкие матрасы. Служанки вскипятили воды, затем искупали детей и переодели.

В поместье Сяо не было детей. Так что, естественно, не было и детской одежды. Вышивальщица не могла сделать достаточно одежды сразу, так что они подвернули большую одежду на других детях. Достаточно, чтобы они не замерзли.

Детей помыли одного за другим, а затем их принесли к Линь Чуцзю на осмотр. Если у ребенка был жар или мокрота, то его помещали в отделение для больных лихорадкой, простудой и другими заразными болезнями.

Как только дети были распределены в соответствии с их состоянием, Линь Чуцзю оказалась занята.

Чуньси и Цюси натирали лекарствами сыпь детей, пока Линь Чуцзю давала им лекарства от лихорадки и жара.

Время от времени Линь Чуцзю ухаживала за ребенком с пневмонией. Но в итоге, она смогла лишь поместить его в инфекционное отделение. Иначе, если бы она перенесла его в другую комнату, остальные дети бы заразились.

Детей были дюжины, но только Линь Чуцзю лечила их. Медсестер не было, так что Линь Чуцзю была очень занята. Домоправитель Цао пытался заговорить с Линь Чуцзю несколько раз, но она игнорировала его. Видя как занята их ванфэй, домоправитель Цао опечалился.

Их ванъе уже несколько раз спрашивал, вернется ли Линь Чуцзю в поместье Сяо. Ванъе уже, должно быть сильно огорчен.

«Ванфэй…» Когда Линь Чуцзю сделала укол ребенку с воспалением, домоправитель Цао наконец получил ответ: «Домоправитель Цао, вам есть что сказать? Я сейчас очень занята. Давайте поговорим, когда вернемся».

Ванфэй, я знаю, что вы очень заняты, но…

«Ванфэй, ванъе спрашивает, когда вы вернетесь?» Домоправитель Цао не сказал ей, что их ванъе требует, чтобы она вернулась в поместье Сяо немедленно.

«Когда? Думаю, через час, сейчас я уйти не могу». Линь Чуцзю торопливо отошла, сказав это.

«Ван…» Домоправитель Цао, не сумев договорить, проглотил свои слова.

Линь Чуцзю не вернулась, поэтому и домоправитель Цао тоже не вернулся в поместье Сяо. Он сопровождал Линь Чуцзю в больницу.

*

В поместье Сяо Сяо Тяньяо, который давно ждал возвращения Линь Чуцзю, становился все долее и более недоволен.

Эта глупая женщина, неужели она не понимает, что на улице сейчас опасно? Она все равно осмеливается не возвращаться? Она осознает, что она замужняя женщина?

Сяо Тяньяо холодно посмотрел на Су Ча: «Если у тебя есть время заниматься моими делами, почему бы тебе не найти новых трав вместо этого?»

«О… ты имеешь в виду, украсть лечебные травы из дворца, так?», – тихо спросил Су Ча, отступив на шаг назад. Чем дальше он был от Сяо Тяньяо, тем безопаснее ему было.

«После того как ты украдешь целебные травы у дворца, тебе же понадобится искать новую порцию?» Сяо Тяньяо посмотрел на Су Ча, говоря глазами: «Почему ты так глуп?»

«Что ж, я поищу новых целебных трав». Зная поведение Сяо Тяньяо очень давно, Су Ча быстро ушел.

Сяо Тяньяо не двигался. Он сидел один в кабинете и ждал возвращения Линь Чуцзю. Однако он мог прождать час, но больше он не мог ждать ее.

Сяо Тяньяо нахмурился и встал. Его фигура моментально исчезла, лишив его теневых стражей дара речи.

«Господин, вы так быстро уходите, мы не поспеваем!»

*

Линь Чуцзю сказала, что уйдет через час, поэтому она заняла себя работой на остаток часа. Оставив инструкции Чуньси и Цюси о том, как заботиться о детях, Линь Чуцзю переоделась. И, как и ожилалось, она вернулась в поместье Сяо с домоправителем Цао, но…

Посреди дороги они встретили препятствие!

Под темным небом группа черных асассинов вышла из ниоткуда. Когда ассасины удостоверились в том, что Линь Чуцзю была в карете, они бросились вперед с мечами.

«Убить принцессу Сяо!» Асассины не обращали внимания на длинные мечи охранников поместья Сяо. Разбив их защиту они кинулись к карете.

*Бам*

Когда меч ударил, карета раскололась пополам. Линь Чуцзю перекатилась набок, меч почти рассек ее скальп, но отрезал у нее несколько прядей волос.

Ассасин промахнулся, поэтому он снова поднял мечююю

«Защитить ванфэй!» Убив одного из асассинов, крикнул охранник. Пронзив асассина, он хотел оттолкнуть тех, кто были близко к карете, но длинный меч остановил его.

Он увидел, как длинный меч приближается к Линь Чуцзю.

«Они мертвы». Охранник страшно изменился в лице. Он хотел убить асассина, но асассин был слишком далеко, и было слишком поздно.

Линь Чуцзю смотрела на сияющий длинный меч, который навис у нее над головой. Она говорила себе, что не боится этого, но теперь, когда это происходило, она не могла не бояться. Но ей было не спастись!

Закрыв голову руками, Линь Чуцзю быстро перекатилась на другую сторону на полу кареты.

*Бам*

Меч рассек дерево, и Линь Чуцзю упала под лошадь, которая везла карету. Лошадь забеспокоилась. Ее четыре конечности стали топтать землю. Она чуть не растоптала голову Линь Чуцзю.

«Принцесса Сяо под лошадью, атаковать лошадь!» Асассин не дал Линь Чуцзю шанса на выживание. Другой асассин пронзил лошадь, пытаясь разозлить ее, чтобы Линь Чуцзю умерла под копытами…

Плата. Ванъе просил примирения

Асассинов было гораздо больше, чем охранников поместья Сяо, поэтому они все были в отчаянии. Они могли продержаться против атаки асассинов, но они не могли от них избавиться. Они могли лишь смотреть, как на Линь Чуцзю нападает лошадь.

«Ванфэй, ванфэй, осторожнее», – говорил домоправитель Цао, съежившись в карете. Лампа в карете уже потухла, домоправитель Цао не видел Линь Чуцзю. Однако, даже несмотря на это домоправитель Цао все равно решился ринуться вперед и привнести хаоса в ряды охранников.

Лошадь была большой, от нее невозможно было спрятаться. Асассину нужно было лишь поднять меч и ранить лошадь. Лошадь была ранена, ей было больно, поэтому она рванулась прочь яростно, пытаясь спастись.

«А как же принцесса Сяо?» Раненая лошадь закричала и убежала вдаль. Поэтому, было ясно, что, даже если Линь Чуцзю пыталась спрятаться, на нее наступили бы один или два раза. Если ее ударило копытом, она не смогла убежать далеко. Будет гораздо проще убить ее, но…

Лошадь уже убежала более чем на десять метров, а они все еще не нашли Линь Чуцзю.

«Скорее, принесите факел и найдите ее, найдите, куда она делась». Перламутровый свет был ограничен, он не мог осветить большое расстояние.

Асассины зажгли факелы и стали ходить вкруг, но они по-прежнему не могли найти Линь Чуцзю.

«Принцесса Сяо, должно быть, схватилась за живот лошади и спряталась под ней».

Да, когда асассины собирались ранить лошадь, Линь Чуцзю отреагировала быстро и потянула за веревку вокруг тела лошади. Она обхватила ногами живот лошади и спряталась под ней.

Асассинов больше не заботили охранники поместья Сяо, они бросились догонять лошадь. Когда охранники услышали это, они тоже погнались за лошадью с криками.

«Ванфэй забралась на лошадь, взяла поводья и поехала назад в поместье Сяо». Охранник волновался, что Линь Чуцзю может не знать, что делать, поэтому он высказал предположение, но…

Он также напомнил об этом асассинам.

«Убить лошадь!» Без лошади Линь Чуцзю, которая была слабой женщиной, не могла никуда пойти.

«Какой убогий товарищ!» Линь Чуцзю все еще держалась за живот лошади.

Ее руки уже болели, но она все равно пыталась подняться. Она не надеялась преуспеть, но, когда она услышала разговор между охранниками и асассинами, на мгновение ей стало горько.

Она была не такой глупой, как думал охранник, и ей не нужны были напоминания. Она знала, что делать.

На этот раз асассин перестал преследовать Линь Чуцзю. Вместо этого он бросил в нее мечом. Видя ногу Линь Чуцзю на спине лошади и то, что ее тело свисает сбоку,асассин, не колеблясь, бросил меч в ее сторону. Клинок пролетел прямо к Линь Чуцзю…

«Твою мать!» Линь Чуцзю не могла не выругаться, она изо всех сих пыталась влезть на лошадь. Но теперь у нее не было выбора, как только отпустить. Да, Линь Чуцзю не хотела отпускать лошадь, но ей пришлось ослабить хватку и отойти от лошади…

Убежать верхом на лошади было хорошим вариантом, но только если бы ей повезло!

Без колебаний Линь Чуцзю разжала руку. Она закрыла глаза и упала на землю…

Лошадь продолжила нестись вперед, хотя и не быстро. Если бы она упала, Линь Чуцзю, вероятно, сломала бы себе руки и ноги. Однако неожиданно…

Внезапный сильный порыв ветра пронесся позади нее. Когда она отреагировала она очутилась в мягких объятиях.

Я спасена!

Линь Чуцзю открыла глаза и увидела фигуру Сяо Тяньяо. «Ванъе? Как вы здесь оказались?» Это в самом деле был Сяо Тяньяо? Что ж… это невероятно.

«Если не я, то кто это еще мог быть?» Сяо Тяньяо нес Линь Чуцзю и пнул меч на земле. Меч подлетел и упал прямо ему в руку. Затем он бросил его назад. Послышался крик умирающего асассина. И он упал на землю.

«Ванъе явился, с ванфэй все будет хорошо». Домоправитель Цао не видел появления Сяо Сяньяо. Но, услышав голос Линь Чуцзю, он тут же упал в обморок. Он был слишком стар, он больше не мог выносить таких потрясений!

«Держись крепче». Сяо Тяньяо держал Линь Чуцзю в одной руке и подошел к мертвому асассину с мечом в теле. Линь Чуцзю не видела, что он делает. Но на видела, как брызнула перед ее глазами кровь.

Тела асассинов падали один за другим. В руках Сяо Тяньяо они были не более чем цыплятами. Вновь Линь Чуцзю поняла, как могуществен Сяо Тяньяо. Ее муж был силен, силен настолько, чтобы его боялись люди, но также, чтобы людям с ним было спокойно.

Сяо Тяньяо убивал асассинов, которых встречал на своем пути. Никто не решал его остановить, потому тчо никто не мог его остановить.

Когда прибыли охранниуи поместья Сяо, Сяо Тяньяо бросил меч и холодно сказал: «Приберите здесь и отошлите их тела Управлению Юань завтра утром».

Эти асассины пришли не для того, чтобы убить Сяо Тяньяо. Это не имело к нему отношения. Но так как он появился, он мог сказать, что они пришли, чтобы убить его. Суду придется предоставить ему ясное расследование.

С асассинами разобрались моментально, охранникам было очень стыдно за себя.

Они были стражами поместья Сяо. Их обязанностью было защищать ванъе, но на самом деле их ванъе не требовалась защита. Наоборот, им требовалась защита их ванъе. Они опозорились как охранники поместья Сяо.

«Найдите карету». Сяо Тяньяо не ругал охранников за то, что они не смогли выполнить долг. Он очень хорошо знал силы своих охранников. Дело было не в том, что охранники не могли справиться, просто их противники были слишком сильны.

Они не смогли убить асассинов, так что им нельзя провалить задание по поиску кареты.

Охранники быстро нашли карету, хотя она не была просторной, она была достаточной, чтобы вместить двух человек.

Сяо Тяньяо отнес Линь Чуцзю в карету. На самом деле Сяо Тяньяо держал Линь Чуцзю на руках с того момента, как поймал ее. Линь Чуцзю, похоже, этого не замечала.

Охранник оставил домоправителя Цао и погнал карету в поместье Сяо. (На следующее утро владелец обнаружил, что карета пропала, и нашел лишь золотую монету на ее месте. Казалось, что охранник здесь не при чем.)

*

В карете Сяо Тяньяо положил Линь Чуцзю. Но он услышал, что Линь Чуцзю вскрикнула от боли, так что ему ничего не оставалось, кроме как бережно опустить ее на сиденье.

«Куда ты ранена?» Его голос был холоден, как будто он винил Линь Чуцзю.

«У меня всего лишь царапина на спине. Я намажу ее лекарством, когда мы приедем. Ничего серьезного». Когда она выкатилась из кареты, то приземлилась на спину.

«Ммм». Сяо Тяньяо больше ничего не спрашивал.

В позаимствованной карете не было ночных жемчугов, так что в ней было очень темно. Сяо Тяньяо все еще ясно видел все, но Линь Чуцзю – нет. Осторожно сев поудобнее, Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и тихо сказала: «Спасибо тебе за сегодняшнее».

«Спасибо? Ты считаешь меня своим спасителем? Сколько раз я должен тебя спасать?» В темноте Сяо Тяньяо видел Линь Чуцзю без труда, так что он мог видеть след печали на ее лице. Он сказал легко: «Скажи, чем ты собираешься отплатить меня за то, что я был твоим спасителем?»

Сяо Тяньяо нарочно подчеркнул слово «спаситель». Линь Чуцзю не знала ни чего он хочет, ни его планов. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как спросить: «Как ты хочешь, чтобы я отплатила?» Своим телом? Что ж, она его жена.

«Ты моя жена, чем ты можешь мне отплатить?» На лице Сяо Тяньяо мелькнуло легкое отвращение, но он не ждал, пока Линь Чуцзю откроет рот, и сказал: «Забудь об этом. Ты спасла меня однажды. Меня не заботит прошлое. С этого дня все твои счета из прошлого забыты».

Когда Сяо Тяньяо договорил, его уши слегка покраснели, но так как было темно, Линь Чуцзю этого не видела.

Величие. Ты в самом деле смеешь со мной играть

Все счета за прошедшие случаи?

Сяо Тяньяо просит примирения?

Линь Чуцзю прищурилась и озадаченно посмотрела на Сяо Тяньяо. К сожалению, в карете было так темно, что Линь Чуцзю не видела ничего, кроме неясной тени.

Или я должна взять на себя инициативу и спросить?!

«Ванъе, ты…» Линь Чуцзю только открыла рот, когда карета вдруг на что-то наткнулась. Карету сильно качнуло, Линь Чуцзю, которая наклонялась вперед, чуть не упала: «Ах…»

Линь Чуцзю так испугалась, что вскрикнула, когда ее тело непроизвольно вздрогнуло. Когда она подумала, что неудачно упадет, большая рука вдруг обхватила ее вокруг пояса. Ей пришлось поменять направление, но так она не упала на пол, вместо этого…

Она упала в объятия Сяо Тяньяо. Или, точнее, она оказалась в позе обедающей собаки, скорчившись у бедра Сяо Тяньяо.

«Ванъе, ванфэй, на дороге была глубокая яма, так что карету немного тряхнуло», – тут же признались охранник и кучер. Когда они услышали, что Сяо Тяньяо лишь хмыкнул, они поехали дальше.

«Ох…» Хоть она и приземлилась на бедро Сяо Тяньяо, она все равно сильно ударилась. Линь Чуцзю было больно, и она поморщилась. Она хотела подняться, но обнаружила, что руки, держащие ее за пояс, сильные и тяжелые, она не могла пошевелиться.

«Ванъе…» Дай мне встать!

«Глупая, не двигайся». Когда Сяо Тяньяо услышал не то, что хотел, он немного расстроился. Но, когда он думал о Линь Чуцзю, которая была у него в объятиях, его мрачность исчезала.

«Я…» Я об этом подумаю. Сяо Тяньяо не ждал, что Линь Чуцзю договорит, он снова оборвал ее. «У тебя рана на спине, так что не двигайся больше. Если ты шевельнешься, я тебя заткну».

«Но…» Мне так неудобно.

«Никаких но. Я тебя спас, ты можешь лишь подчиняться», – сказал Сяо Тяньяо, а его другая рука качнулась над поясом Линь Чуцзю, успокаивая ее, как щенка: «Ты только села в карету, но чуть не умерла. Скажи, сколько раз ты могла бы умереть, если бы я тебя не спасал?»

«Это была случайность. Если бы не ты, меня бы вообще не пытались убить». Линь Чуцзю несколько раз пробовала выпутаться. Но не сумев, она лишь тихо съежилась внизу.

Сяо Тяньяо был очень доволен покорностью Линь Чуцзю, поэтому он добавил: «На этот раз ты сама навлекла на себя эту катастрофу. Те ассасины хотели убить тебя».

«Меня? Как это возможно? Чем я навлекла на себя такой кошмар?» Линь Чуцзю не была убеждена. Она хотела подняться и поговорить об этом с Сяо Тяньяо. Однако она лишь подняла глаза, но была прижата Сяо Тяньяо: «Раненый человек должен хорошо себя вести».

«Что я сделала?» Карета снова на чем-то подскочила, Линь Чуцзю было очень неудобно. Ей казалось, что ее внутренние органы сжаты. Поэтому, чтобы принять более удобное положение, Линь Чуцзю легла на бедре Сяо Тяньяо и обхватила рукой руку Сяо Тяньяо.

Это действие было приятно Сяо Тяньяо, поэтому он был в хорошем настроении. Он великодушно развеял сомнения Линь Чуцзю: «Ты пошла в Цы Эньтан и прикоснулась к неприкасаемому».

«Что? Ты имеешь в виду тех брошенных и обиженных детей?» Когда Линь Чуцзю говорила, ее теплое дыхание касалось руки Сяо Тяньяо. Тело Сяо Тяньяо застыло и на мгновение он потерял рассудок. «О чем ты говорила?»

Линь Чуцзю не задумалась над этим, она повторила свои слова. Мысли Сяо Тяньяо все равно были заняты. Но он без труда смог дать ответ.

«Брошенные и обиженные дети – это пустяк. Их было совсем немного. Но разве ты не заметила, что все дети в Цы Эньтан – младенцы? И многие из них – девочки и калеки?» Они были слабыми и, разумеется, очень уродливыми.

«Да, меня это тоже удивляет. А как же более старшие дети? Детям в Цы Эньтан так сложно выжить?» Линь Чуцзю была очень занята тем, что спасала детей, и не думала об этом. Но теперь, когда Сяо Тяньяо об этом упомянул, она поняла, что что-то было не так.

Все дети там были физически слабы и больны.

«Разумеется, Цы Эньтан получал много детей каждый год. И они подрастали. Просто дети, которых ты видела, это дети, которых бросил сам Цы Эньтан», – сказал Сяо Тяньяо, гладя Линь Чуцзю по волосам. Его движения были очень нежными. К сожалении, они оба были поглощены беседой, поэтому не заметили этого.

Линь Чуцзю услышала нечто неправильное, поэтому она спросила: «А где здоровые дети?»

«В разных местах. Детей в Цы Эньтан распределяют по трем классам. Низший класс – это те, кого ты видела. Дети среднего класса воспитываются втайне до 7 или 8 лет. Затем их продают. Если они вырастут немного большее здоровыми, они станут рабами или проститутками. В наконец, самые сильные среди детей будут воспитываться ассасинами. Асассины, которых ты встретила сегодня, раньше были брошенными детьми Цы Эньтан».

Цы Эньтан существовал уже много лет, то, что происходило внутри, было очень сложно.

Это была единственная информация, которую Сяо Тяньяо смог достать, он ничего не скрывал от Линь Чуцзю.

«Кто руководит Цы Эньтан? Император?» Выражение лица Линь Чуцзю было достойным. В этот момент она совершенно забыла, что все еще находится в объятиях Сяо Тяньяо.

«Нет, император не обратил бы внимания на кучку брошенных детей. Он не знает, что там происходит». Хотя у императора повсюду были шпионы, человек, который все время проводит во дворце, не сможет видеть все.

«Как может император не заботиться о брошенных детях? Если никто не будет о них заботиться, как они смогут прожить хорошую жизнь?» К счастью, Линь Чуцзю была в объятиях Сяо Тяньяо, так что никто не видел боль и печаль в ее глазах.

Ее печалило, что детей используют как инструменты. Она была рада, что жила в лучшую эпоху.

«Поэтому те люди, связанные с этим, хотели тебя убить. Если ты продолжишь обращать внимание на Цы Эньтан, многие другие люди тоже станут к нему присматриваться». В результате, тем, кто в этом замешан, придется свернуть свой бизнес.

«Я… Это ненамеренно». Но она была рада, что пошла туда.

«Я знаю, что ты сделала это ненамеренно, ты же глупа. Если бы у тебя были мозги, мне не пришлось бы за тебя волноваться», – сказал Сяо Тяньяо естественно, он осознал, что он сказал, только когда договорил.

Разумеется, перед Линь Чуцзю он постепенно опускал свою защиту.

Линь Чуцзю знала, что она навлекла неприятности на Сяо Тяньяо, поэтому она сказала тихо: «Я буду осторожнее в будущем. Я постараюсь не вызывать неприятностей».

Неудивительно, что, когда Сяо Тяньяо услышал, что она в Цы Эньтан, он пришел сразу же. И неудивительно, что, хоть он и ненавидел это место, он все равно сидел там вместе с ней. Изначально, это было для того, чтобы предоставить ей убежище и предостеречь тех, кто осмелится напасть на нее.

От этих мыслей у Линь Чуцзю защипало в носу. Она вдруг подумала, что Сяо Тяньяо на самом деле очень добр к ней. Это было немного неловко, но она была благодарна.

«Ванъе, спасибо». Линь Чуцзю не могла не сжать крепче руку Сяо Тяньяо и уткнулась в нее лицом.

«Я спас тебя не за тем, чтобы услышать твое спасибо». Просто услышать спасибо? Линь Чуцзю, должно быть, это снится!

«Я знаю, ты только что сказал, что все предыдущие случаи забыты, так что я не обязана благодарить». Вспомнив слова Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю повела себя, как взрослая.

«Как умно». Сяо Тяньяо притворился, что он сердит, и слегка шлепнул Линь Чуцзю по голове.

«Больно…», – преувеличенно воскликнула Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо торопливо потер голову Линь Чуцзю и спросил: «Правда больно?» Разумеется, он не прикладывал силу.

«Очень больно, очень-очень больно!» – Линь Чуцзю сказала еще более преувеличенным тоном. Сяо Тяньяо тут же понял, что она просто притворяется, поэтому он не мог не потереть ее голову еще немного: «Ты в самом деле смеешь со мной играть!»

В его голосе теперь было меньше властности…

Подходить друг другу. Убивать людей, не моргнув глазом

Дорога была недолгой, но она также не была и слишком короткой. По крайней мере, она была достаточной, чтобы эти двое людей обговорили кое-что и растопили ненужные недопонимания. Так что они смогли узнать друг друга гораздо лучше.

Линь Чуцзю признала, что после спокойного разговора с Сяо Тяньяо ее негодование по поводу него уже не было таким глубоким, как прежде. Интересы этого человека были превыше всего, он всегда был безжалостен с нею, но это было для ее же блага.

Когда карета вот-вот должна была прибыть в поместье Сяо, Линь Чуцзю все еще обнимала руку Сяо Тяньяо и говорила уже менее осторожно. Она осмелилась измерить пределы Сяо Тяньяо по отношению к ней. Она хотела узнать, насколько он может ее терпеть.

Карета остановилась и охранник около кучера сказал: «Ванъе, ванфэй, мы приехали».

Линь Чуцзю хотела встать, но Сяо Тяньяо поднял ее. «Откройте дверь».

«Ванъе, отпусти меня». Ей не хотелось, чтобы ее несли в поместье Сяо, это было слишком стыдно. Тем более, у них с Сяо Тяньяо были не такие отношения, верно?

«Ты ранена». Сяо Тяньяо вынес ее из кареты, вопреки ее протестам.

«Я поранила спину, не ногу. Меня необязательно нести, я могу идти сама». Линь Чуцзю так рассердилась, что она не решалась посмотреть на лицо охранника. Она уткнулась головой в плечо Сяо Тяньяо, притворяясь, что ничего не случилось.

Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю, которая прятала лицо у него на плече, и он не мог не рассмеяться над этим. Однако он не собирался говорить ей, что ей не обязательно прятать лицо. Потому что люди не знают, что он несет ее. Охранники все еще не решались смотреть на него прямо.

Сяо Тяньяо отнес Линь Чуцзю прямо в свою комнату. Линь Чуцзю, которая прятала голову, не знала, где она находится. Она узнала это, только когда Сяо Тяньяо отпустил ее: «Это не моя комната».

«Это слишком далеко, твоей раной надо заняться немедленно», – Сяо Тяньяо дал очень уместную причину. «Ты садись, а я тебе помогу».

«Я вернусь в свою комнату и наложу какое-нибудь лекарство». Линь Чуцзю была не готова к такому повороту событий. Так много всего произошло за этот вечер. Ей нужно было время, чтобы подумать.

Сяо Тяньяо нахмурился и спросил: «Ты уверена?»

«Ммм, очень уверена». Сяо Тяньяо слишком давил. Она все еще не привышла ладить с ним. У нее не было другого выбора в карете.

«Что ж, я скажу людям проводить тебя». Сяо Тяньяо не колебался. Он повернулся и приказал слугам проводить Линь Чуцзю в ее половину. На его равнодушном лице не было ни следа гнева.

Линь Чуцзю стало неловко на мгновение, она задумалась, не рассердила ли она Сяо Тяньяо. Поэтому ей захотелось снова открыться. Однако, если Сяо Тяньяо злился, она ничего не могла с этим поделать. Она не могла подавить свой характер ради Сяо Тяньяо.

В эти дни она и так отбрасывала многие свои печали в поместье Сяо. Но теперь, когда Сяо Тяньяо отступил назад, могла ли она сделать шаг вперед?

Линь Чуцзю вернулась на свою половину без проблем. Сяо Тяньяо на нее не злился.

В конце концов, даже если бы Линь Чуцзю осталась в его комнате, у него не было бы времени побыть с ней. Того, что случилось сегодня, было достаточно, чтобы рассердить его. Он уже показал себя, но его враги все же осмелились напасть на Линь Чуцзю? Они просто не считались с ним.

Когда Сяо Тяньяо пришел в свой кабинет, он уже получил новости о том, что Су Ча и Лю Бай ждали его. Увидев, что Сяо Тяньяо вернулся, Су Ча тут же спросил: «С ванфэй все хорошо?»

«Ммм». Сяо Тяньяо сказал немного. Сев в кресло, он спросил: «Как дела?»

Лю Бай выступил вперед и сказал: «У Павильона Тяньцан немного новостей о том, кто стоит за Цы Эньтан. Что же до того, правда это или нет, я не могу сказать».

Су Ча боялся реакции Сяо Тяньяо, поэтому он тут же добавил: «Мы пока не нашли людей, стоящих за Цы Эньтан. Но мы выяснили, что Цы Эньтан связан с Божественным Доктором Мо».

Ни император, ни Сяо Тяньяо не принимали Цы Эньтан всерьез. У них не было времени задумываться о группе брошенных детей. То, что они сейчас узнали всю подноготную, было чистой случайностью.

Сяо Тяньяо попросил Су Ча проверить, откуда Божественный Доктор Мо брал людей для своих экспериментов. В результате, они узнали, что те поступали из Цы Эньтан.

Су Ча также узнал, что в Цы Эньтан было много детей, но люди видели только больных детей. Проследив эту зацепку, они выявили, что, получая брошенных детей, Цы Эньтан отправлял здоровых детей в секретное место, затем они классифицировали из в зависимости от их качеств.

Су Ча узнал, что Божественный Доктор Мо покупал детей в Цы Эньтан, чтобы делать из них своих подопытных. Таким образом, они также узнали, что эти дети продавались по-разному. Сильных детей тренировали ассасины. Но они не смогли найти, кто правил бал.

Люди, стоявшие за Цы Эньтан были осторожны.

Враги скрывались во тьме, так что этот вопрос нелегко было проверить. Сяо Тяньяо не винил Су Ча за недостаток информации. Он только сказал: «Внимательно следите за Цы Эньтан, не дайте им отослать здоровых брошенных детей».

Если здоровые брошенные дети не попадут в руки тех, кто стоит за всем этим, то их противник не получит своих ресурсов. И таким образом, рано или поздно их бизнес потерпит крах. Они забеспокоятся. А, когда они забеспокоятся, они, естественно, обнаружат себя.

«Я знаю, что делать». Такое тщательное планирование мог осуществить только Су Ча. Су Ча не отказывался.

Услышав от Сяо Тяньяо свое новое задание, Су Ча продолжил доклад: «Ванъе, установить личность больного ребенка, которого ванфэй спасла по дороге в Цы Эньтан, было непросто».

«Какова же его личность?» Для Сяо Тяньяо всегда было головной болью, когда Линь Чузцю без разбору спасала людей по дороге.

Разумеется, он был дьяволом, который убивал людей, не моргнув глазом. Но он женился на женщине с таким благородным характером. Подходят ли они друг другу?

«Старшего, подростка, зовут Чжоу Хэань. Согласно информации, которую мы нашли, он должен быть сыном Чжоу Чжэна, бывшего генерала Южной страны. Младший брат, которого он упоминал, на самом деле был сыном императора Южной Страны. Принцесса Южной Страны приехала на Восток, чтобы найти их».

Нынешний император Южной Страны был изначально зятем бывшего императора. Но три года назад он поднял восстание и сверг правителя императорской семьи Ся и сам стал императором. Он убил членов императорской семьи. Единственным, кто остался, был младший сын бывшего императора. Младшему сыну удалось бежать под защитой верного министра.

К сожалению, ребенок умирал, но был спасен Линь Чуцзю. Если бы Линь Чуцзю не спасла ребенка, Су Ча не стал бы расследовать историю двоих детей, и они не узнали бы, кем они были.

В этот момент Сяо Тяньяо не знал, плакать ему или смеяться: «Как ей удается случайно спасать людей непростого происхождения?» Сяо Тяньяо был уверен, что Линь Чуцзю не знала, кем были эти двое детей.

«Ванфэй очень везет». Су Ча тоже находил это забавным: Южная страна изо всех сил пыталась разыскать детей, а Линь Чуцзю просто спокойно вышла из дома и столкнулась с ними. Ее везение было поистине сверхъестественно.

Сяо Тяньяо покачал головой. «Если бы мы этого не знали, об этом можно было бы забыть. Но так как теперь ты знаешь, ты должен защищать этих двоих». Последний представитель королевской династии Южной страны, пусть даже он очень маленький, он может быть хорошим предметом сделки.

«Я знаю, что делать». Су Ча понимал важность этих двух людей. Теперь, когда они узнали их происхождение, они должны втайне их защищать.

«Однако удача ванфэй еще больше», – снова заговорил Су Ча.

Сяо Тяньяо заинтересованно поднял бровь: «Что еще?»

Презрение. Война становится напряженной

Не только Сяо Тяньяо интересовало везение Линь Чуцзю, но и Лю Бая. Су Ча не заставил их долго ждать, он сказал: «Когда Линь Чуцзю спасала этих двоих, сын Мэн Дажэня Мэн Сюянь случайно оказался на улице Чжуцуэ».

«Мэн Сюянь?» Лю Бай от удивления раскрыл рот. «Как такое прекрасное совпадение могло произойти?» Это слишком большое везение.

«Потому я и сказал, что ванфэй везучая». Глаза Су Ча слегка сияли, он казался очень довольным.

Сяо Тяньяо слегка кивнул головой: «Ей в самом деле везет». Он все еще раздумывал над тем, что сделать, чтобы семья Мэн заметила талант Линь Чуцзю в медицине. Но, похоже, ему больше не требовалось это делать: Линь Чуцзю уже встречала Мэн Сюяня.

Однако у Су Ча были и тревоги: «Но я боюсь, семья Мэн может подумать, что мы просто подстроили это событие».

«Это не важно, если бы у Линь Чуцзю на самом деле не было способностей, сколько бы мы ни подстраивали что-то, это было бы бесполезно». Мэн Дажэнь был умен. Подстаивал бы он что-то или производил расчеты, Мэн Дажэнь узнал бы, ловушка это или же нет.

*

Как Сяо Тяньяо и думал, Мэн Дажэнь решил, что это было подстроено Сяо Тяньяо, но это не вызвало у него отвращения. Сяо Тяньяо просто показал им силу своей ванфэй. Итоговое решение семьи Мэн от него не зависит.

«Принц Сяо хорошо ведет расчеты». Какими бы ни были цели Сяо Тяньяо, теперь они знали, что у принцессы Сяо был талант к медицине. И она была той, кто вылечил болезни Сяо ванъе и принца Сяо Цианя. Мэн Дажэнь наконец-то увидел надежду.

Сяо Тяньяо затеял свою игру, только чтобы показать им, что они могут возлагать надежды не только на Божественного Доктора Мо.

«Сюянь, если ты не хочешь принимать лечение от Божественного Доктора Мо, то как насчет принцессы Сяо?» Мэн Дажэнь передал информацию, которую собрали его тайные шпионы, его сыну. «Но это может быть ложью. Медицинские навыки принцессы Сяо превосходны, но она не так популярна, как Божественный Доктор Мо».

Мэн Сюянь ответил не сразу. Вместо этого он прочел информацию, написанную на листе. Он посмотрел на нее еще два-три раза. Прочитав, он написал только два слова: Не спешим!

Да, спешить было ни к чему.

Мэн Сюянь действительно надеялся, что сможет заговорить, но он не торопился.

В конце концов, даже если он не будет говорить, он все равно может хорошо жить. Он был доволен своей нынешней жизнью. Если бы его родители не настояли, он не поехал бы на Восток за лечением.

Но, разумеется, было бы лучше, если бы он мог говорить, как все остальные. Однако это не было ни срочно, ни необходимо.

«Что ж, я послушаюсь тебя, спешить некуда». Мэн Дажэнь знал, что не может убедить своего сына, поэтому он просто ушел.

*

Из-за участия Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо в деле Цы Эньтан, поднялся большой шум. На следующий день Государственные министры и Министерство Доходов были призваны и осуждены за пренебрежение обязанностями.

Цы Эньтан находился под управлением Министерства Доходов. После такого важного происшествия их департамент подвергся суровым взысканиям.

Император совершенно ничего не знал о преступных действиях в Цы Эньтан. Однако, хоть он был недоволен Министерством Доходов, еще больше он был недоволен Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. По мнению императора, Сяо Тяньяо обнажил уродливые места Цы Эньтан, чтобы уронить его в грязь лицом.

Император отчитал Министра Доходов, он приказал ему расследовать все, касающееся этого дела и наказать ответственных по закону. В то же самое время Государственного Чиновника отчитывали за несправедливые обвинения.

После слов императора дворцовые министры ничего не говорили. Инцидент в Цы Эньтан сильно раздули, но он имел только обыденное значение. Можно сказать, его заметили только потому, что в нем был замешан Сяо Тяньяо. Если бы Сяо Тяньяо не появился в Цы Эньтан, это происшествие тихо замяли бы министры, и ничто не достигло бы ушей императора. В конце концов, по сравнению с Цы Эньтан, украденное зерно было куда важнее.

И судя по последнему докладу с поля боя, на передовой стало неспокойно. Поначалу Достопочтенный Сюй использовал свои войска с умом и выиграл несколько битв. Он не нападал торопливо, он сражался уверенно. Император почти подумал о том, что победа у него в кармане. Однако ноги Сяо Тяньяо исцелились!

После подтверждения этих новостей император немедленно приказал Достопочтенному Сюй атаковать Северную Армию изо всех сил. Он должен был застать Северную Армию врасплох и закончить войну как можно скорее. Если необходимо, он мог пожертвовать 300000 солдат, которые изначально принадлежали Сяо Тяньяо, но…

Северная Армия тоже получила известие о том, что ноги Сяо Тяньяо излечились. Северная армия отлично знала, что Восточный император ненавидит Сяо Тяньяо и запланирует закончить войну как можно быстрее. Чтобы Сяо Тяньяо не смог вернуть свою военную мощь.

У Северной Армии была та же идея, что и у Восточной, но они выступили первыми. Используя идею как можно более скорого конца войны, Северная Армия смяла Восточную и загнала ее в леса.

200000 сильнейших воинов Востока сгинули в лесу. Но не только они: зерно с фронта тоже исчезло.

Пропавшие 200000 сильнейших воинов оказались солдатами Сяо Тяньяо. По приказу Достопочтенного Сюй они погнались за Северной армией в лес. Они были использованы как пушечное мясо, чтобы вспугнуть и атаковать Северную Армию.

Лес был густой и труднопроходимый. Людям там было почти невозможно выжить. Даже если у армии было бы достаточно еды, она бы долго не продержалась. Люди с мозгами никогда не пошли бы в лес. Поэтому, когда достопочтимый Сюй узнал, что 200000 солдат и зерно исчезли в лесу, как только вошли туда, он понял сразу, что его обыграли.

Северная армия спланировала это не одна. Они строили планы вместе с принцем Сяо. Таким образом принц Сяо смог спасти и вернуть себе свою могущественную армию.

300000 солдат, которых тренировал лично Сяо Ванъе, можно было назвать самой устрашающей армией Восточной Страны. Их боялась даже Северная армия. Но теперь 200000 солдат и 100000 раненых солдат пропали. Даже если Восточная Страна добавит других 300000 солдат, Северная армия их не испугается.

Поражение Северной армии было уже на горизонте, но из-за этого трюка они оказались победителями. С другой стороны, из-за внезапного поражения боевой дух солдат Восточной армии сильно упал. В сочетании с потерей большого количества зерна, Восточная армия оказалась в ужасном положении.

Достопочтенный Сюй тут же написал письмо, чтобы доложить о ситуации на лиции фронта, а также записал свои собственные размышления. Поэтому, когда император прочел его доклад, он чуть не плевался кровью от ярости. Он хотел использовать эту войну, чтобы поглотить армию Сяо Тяньяо и помешать ему забрать назад свою военную мощь. Но теперь, когда солдаты Сяо Тяньяо исчезли в лесу, он сразу понял, что это заговор Сяо Тяньяо.

Из-за этого дела Сяо Тяньяо нужно было расследовать. Но самым срочным делом сейчас была война между Восточной и Северной странами. Восточная страна не могла проиграть. Или, точнее, император восточной страны не мог проиграть.

Император немедленно издал указ: не только отправить достаточно еды Достопочтимому Сюй, но также дать ему еще 200000 солдат и лошадей. Теперь, когда там было 700000 солдат и лошадей в руках Достопочтимого Сюй, у Северной Армии не было шансов на победу в этой войне. Император был полон уверенности в следующей битве, но…

Зерно, которое было послано на линию фронта, было украдено. 700000 солдат потребляли много пищи каждый день. Достопочтимый Сюй не мог содержать всех.

Он хотел отобрать зерно у Призрачной Горы, но самым важным сейчас было накормить солдат на фронте.

Восточная страна была очень богата продовольствием и ресурсами. У них было достаточно сил, чтобы вырастить зерно в своей земле. Но кто пошлет зерно на фронт? Не встретят ли они нового происшествия?

Восточная Страна была богата, но они не могли снова позволить себя обокрасть. Важнее всего было, что на фронте больше не могли ждать третьей партии еды…

Дни. Не обращать внимания

Доставка зерна стала важным событием. Особенно теперь, когда успех или поражение в битве зависели от этого. Так что они не могли позволить себе быть неосторожными.

Гражданские и военные офицеры уже давно спорили в императорском зале, но они все еще не выбрали подходящего кандидата. Видя это, император не мог не рассердиться, он махнул рукавом и покинул императорский зал.

«Премьер-министр Линь, что нам делать?»

«Премьер-министр Ю, что нам делать?»

Что гражданские, что военные офицеры окружили двух премьер-министров, надеясь, что те могут придумать хороший план.

Премьер-министр Линь и Премьер-министр Ю остались безэмоциональны. Они оба понимали пользу молчания.

Какой хороший план они могли придумать?

Эта война была очень важной, но Сяо Тяньяо смотрел со стороны. Кто знает, не украдет ли он снова зерно, которое они попытаются послать, верно?

Если это случится, они не только потеряют запас провизии, но и потерпят поражение от Северной армии. Император определенно не простит человека, который предложит такой план. Этот человек будет обречен на несчастье.

В таких событиях план мог предложить только сам император.

*

Император знал, о чем думают дворцовые министры. Он очень хорошо понимал их мысли, потому и злился.

У этих министров в голове было совсем мало мозгов, поэтому при встрече с важной проблемой, он не мог быть ни в чем уверен.

«Какая кучка бестолковых дураков! Какой смысл держать команду дураков?» Теперь, когда он был в беде, что сделали эти люди? Они лишь прятались за его спиной. Однако он не мог казнить всех этих бестолковых министров.

«Ублюдки». В ярости император хлопнул по столу и долго сидел на своем троне.

В это время никто не решался потревожить императора. Евнух и дворцовые служанки держались подальше от дворцового зала, боясь раздражать императора.

«Я хочу увидеть отца-императора». Однако в этот час пришел Седьмой Принц и попросил аудиенции.

«Ваше высочество, император сейчас очень сердит. Может быть, вы хотите навестить его попозже?» Евнух знал, что Седьмой Принц была избалованным ребенком, но он правда сейчас не решался входить в дворцовый зал.

Седьмой Принц покачал своей маленькой головкой и сказал: «Я знаю, что отец-император сердится. Поэтому я и хочу войти. Иди и скажи, что я хочу увидеть отца-императора. Если он откажет, я уйду».

«Ваше высочество…» – евнух был в раздумьях.

К этому времени гнев императора наполовину рассеялся, поэтому услышав снаружи голос, он спросил: «Кто пришел?»

У евнуха онемела голова от страха. Он склонился к земле и сказа: «Император, Седьмой Принц просит аудиенции».

«Малыш Седьмой? Впусти его». Хотя императора и тревожила проблема на линии фронта, он был не намерен думать о ней прямо сейчас.

Как только Седьмой Принц вошел, он с уважением поклонился. Но он заговорил о том, чего хотел, только когда император позволил ему встать: «Отец-император, я слышал, что вы сердитесь. Ваш неразумный сын не может взять на себя заботы отца, я могу лишь быть рядом с вами». Седьмой Принц посмотрел на императора с волнением.

Когда император услышал слова своего сына, его сердце немного смягчилось: «Малыш Седьмой, ты добр. Иди, иди сюда и сядь подле своего отца».

Седьмой Принц был слишком маленьким, император едва видел его на другом конце стола. Седьмой Принц подошел ближе и заглянул в лицо императору. Затем он спросил с тревогой: «Отец-император, ты не сердишься?»

«Я не сержусь, гневом проблему не решишь». Император коснулся головы Седьмого принца и сказал: «Малыш Седьмой, не волнуйся. Нет ничего, что бы твой отец не мог разрешить».

«Ммм, отец самый могущественный человек на свете. Ни у кого не больше власти, чем у моего отца». Седьмой Принц энергично закивал головой, восхваляя императора.

Настроение у императора необъяснимым образом поднялось. Когда наступило время обеда, он ушел, чтобы поесть вместе с Седьмым принцем. За обеденным столом Седьмой Принц не следовал этикету. Он время от времени обменивался с императором парой слов: «Отец-император, это очень вкусно». «Отец-император, попробуй это…»

После обеда император был очень счастлив. «В будущем Седьмой принц должен приходить и сопровождать меня за обедом».

«Ммм, если я не буду мешать отцу-императору», – смущенно сказал Седьмой Принц, почесывая в затылке.

«Ты никогда мне не мешаешь», – с любовью сказал император.

«Тогда я буду приходить и обедать с отцом-императором». Седьмой принц был также умен. Он знал, что император все еще занят своими государственными делами. Поэтому после перерыва он попрощался. Но, прежде чем уйти, он сказал: «Отец-император, мать императрица сказала, чтобы занят, Малыш Седьмой больше не будет беспокоить тебя. Но тебе не нужно переутомляться слишком сильно: Третий Брат и Старший Брат уже взрослые, ты можешь попросить их помочь. Тетя Фушоу Чжан и тетя Фу Ань тоже взрослые. Они могут тебе помочь».

Если бы Седьмой Принц упомянул только Кронпринца и Сяо Цианя, император заподозрил бы его. Но он нарочно добавил еще пару слов.

Когда император услышал детские слова Седьмого принца, он не воспринял их всерьез. Он лишь похлопал Седьмого Принца по головке и напомнил ему, чтобы он хорошо учился. Еще он сказал ему поскорее расти, чтобы он мог делить его тревоги.

Седьмой Принц радостно покинул зал. Когда он ушел, евнух поменял чай на столике императора и похвалил Седьмого Принца. Видя, что император в хорошем настроении, евнух сказал, шутя: «Королевское высочество Седьмой Принц в самом деле еще очень юн. Он сказал, чтобы принцессы помогли с политикой. Разве принцессы могут помочь в таких серьезных вещах?»

«Принцессы?» Глаза императора загорелись, он вдруг придумал подходящую кандидатуру.

«Малыш Седьмой – моя счастливая звезда». Император был в хорошем настроении. Евнух все еще недоумевал, но в следующий момент император крикнул: «Кто-нибудь, войдите».

Император решил позволить мужу принцессы Фу Ань Цуй Санье отправить зерно на границу. И в тот же день он издал императорский указ.

*

Когда Цуй Санъе получил императорский указ, он сразу смял его. На Востоке, даже если человек женится на имперской принцессе и станет зятем императора, у него не будет официальной власти. И из-за восстания зятя императора Южной страны, все другие страны теперь были очень осторожны. Поэтому Цуй Санье не мог принять это. То, что император приказал ему отправить зерно на границу, просто…

«Этого не может быть. Как император вдруг может поручать мне везти зерно?» Цуй Санъе, все еще державший императорский указ, похоже, не мог оправиться.

Принцесса Фу Ань была хорошо информирована, поэтому она сказала радостно: «Это Седьмой Принц упомянул тебя, потому-то император о тебе и вспомнил. Малыш Седьмой действительно добр, он не забыл свою тетю».

Принцесса Фу Анб действительно была рада. Единственное, что для нее было важно, это выгода, которую она могла получить в этой ситуации. Если ее муж преуспеет в этом деле, ее позиция в глазах императора поднимется.

Императорский указ был издан, поэтому, что бы Цуй Санье ни думал, ему оставалось только преуспеть.

Хотя семья Цуй и не входила в число дворцовых министров, они знали обо всех событиях при дворе. Они знали, что это дело было большой проблемой, поэтому они очень беспокоились. Они успокоились, только когда Глава семьи Цуй взял слово.

«Принц Сяо сделал предупреждение императору, и вот последняя партия зерна была украдена. Хотя Сяо Тяньяо ненавидит императора, он человек принципа. Он очень хорошо знал важность партии зерна. Я уверен, он отнесется с уважением и к семье Цуй».

Думая об этом, Цуй Санъе расслабился и принял задание, которое дал ему император.

Но в это время Цы Эньтан, на который император и другие дворцовые министры не обращали внимания, устроил еще один скандал…

Ванъе, не волнуйтесь

Так как Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю появились в Цы Эньтан, и Линь Чуцзю лично заботилась о брошенных детях, люди устремили свое внимание на Цы Эньтан. Эти люди думали, что за Цы Эньтан может скрываться нечто неизвестное. Иначе зачем бы принцу и принцессе Сяо обращать свое внимание на брошенных детей?

Среди тех людей был и императорский доктор Цинь. Хотя императорский доктор Цинь и не мог признать своего Учителя, он все же не мог закрывать глаза на это дело. Он был уверен, что это часть контратаки Сяо Ванъе против Божественного Док тора Мо. Видя, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю пошли в Цы Эньтан, императорский доктор ЦИнь тут же расследовал дело. После расследования, он нашел несколько полезных зацепок.

Императорский Доктор Цинь узнал, что не только в столичном Цы Эньтан содержались худые и искалеченные дети не только из столицы, но во всей Восточной стране. Там не было ни взрослых детей, ни здоровых детей.

Императорский доктор Цинь почувствовал нечто подозрительное, поэтому он продолжен выяснять и узнал, что более взрослые и здоровые дети были проданы. Он также узнал, что каждые несколько лет Божественный Доктор Мо покупал группу детей. У Божественного Доктора Мо было много учеников, так зачем же ему покупать так много детей в Цы Эньтан?

Хотя улик было недостаточно, императорский доктор Цинь заключил, что, должно быть, это связано с какими-то незаконными действиями. Никто к этом мире не был полным дураком. Если он сможет посеять сомнения в сердцах людей, Божественному Доктору Мо больше не удастся притворяться праведным героем. Даже если он скажет, что не делал этого, будет сложно скрыть его связь.

Императорский доктор Цинь не атаковал Божественного Доктора Мо прямо. Вместо этого он воспользовался устами людей, чтобы обнажить тайные дела Цы Эньтан. Тайные дела о том, как там продавали брошенных детей.

Новости, однако, были объявлены не в столице, а в маленьком городе недалеко от столицы. После того, как новости разлетелись, они шокировали людей за пределами столицы. Многие люди усомнились в дворцовом суде и государственных министрах.

Усыновлять брошенных детей было благим делом. Но как дворцовый суд мог получать деньги в обмен на этих детей? Разве у них мурашки не бежали по спине?

Так много лет Цы Эньтан продавал брошенных детей, но дворцовый суд ничего об этом не знал. Если бы принц Сяо не поехал в Цы Эньтан, было бы когда-нибудь это обнаружено?

Бездействие правительства разочаровывало людей…

В данный момент правительство и власть суда многими обвинялись. Хотя никто не решался назвать императора прямо, но из многих уст слышались слова, которые говорили о некомпетентности императора. Правительство только пьет кровь своих граждан.

Император был очень зол и раздражен этими новостями. Он никогда не думал, что такая мелочь как Цы Эньтан нанесет ему удар даже дважды. Поэтому он сразу же приказал расследовать все это дело, только…

Он никогда не думал, что это большая проблема!

Бесчисленное множество детей было продано за долгие годы. Помимо Божественного Доктора Мо, детей в Цы Эньтан покупали несколько борделей. Оставшихся детей в тайне воспитывали, а затем продавали в аристократические семьи в качестве рабов.

Когда некоторые государственные министры услышали эти новости, он не могли не почуять заговор. Что, если те дети, которых продали государственным министрам, воспитывались в качестве шпионов?

Не так давно Сяо Тяньяо купил информацию об их преступлениях в Павильоне Тяньцан. Что если это было связано?

Государственные министры собрались с ухом и провели частное расследование. После розысков, они выяснили, что что-то было не так со слугами в их домах. Эти слуги, весьма вероятно, были брошенными детьми из Цы Эньтан.

Чем больше они расследовали, тем серьезнее оказывалась проблема. Совсем как Линь Сян: после расследования он обнаружил в доме двух слуг, которые были связаны с этим делом, поэтому он тут же пошел во дворец и доложил императору.

Император был очень зол из-за обнародования скандала Цы Эньтан. Он подумал, что это была часть плана Сяо Тяньяо, чтобы запятнать репутацию дворца. Но услышав доклад Линь Сян, он тут же почувствовал, что что-то не так.

«Проверьте это немедленно, и доложите мне, что Цы Эньтан делал последние несколько лет. И кто за всем этим стоит?» Услышав слова Линь Сяна, император почувствовал, как у него мурашки побежали по спине.

Прямо у него под носом кто-то породил такую ужасную силу, а он ничего об этом не знал? Это ужасно!

Император не только ужасно себя почувствовал, но и разозлился. Сяо Тяньяо обнаружил эту проблему, а он ничего не знал. Люди под его началом были совершенно бесполезны.

Император призвал Начальника Шпионов, он хотел лично все это исправить. Первым шагом было выявить всех тайных шпионов среди его дворцовых министров.

В данный момент в имперской столице царило небывалое напряжение. Все благородные семьи были напуганы. Они боялись, что среди них могут быть тайные шпионы. Но они не знали, куда им продать этих слуг.

Божественный Доктор Мо был заперт в тюрьме. Хотя он и не потерял связь с ванешним миром, он был плохо информирован.

Когда он получил новости, проблема в Цы Эньтан уже была обнародована. Он был просто бессилен обратить прилив вспять.

Вскоре стало известно, что Божественный Доктор Мо купил много брошенных детей в Цы Эньтан. Вся столица погрузилась в хаос, услышав об этом…

Однако, чем напряженнее становилась атмосфера снаружи, тем более мирно становилось в поместье Сяо. Внимание императора было сосредоточено на Цы Эньтан, у него не было сил думать о Сяо Тяньяо.

«Я не ожидал, что императорский доктор Цинь обнародует это дело, но это поистине сэкономило там уйму времени», – с довольным лицом сказал Су Ча. Чем более разрастется проблема Цы Эньтан, тем быстрее идейный вдохновитель выскочит на сцену.

Им очень хотелось знать, кем был тот важный человек, стоявший за всем этим.

«Приглядывай за этим, я не хочу столкнуться с новыми происшествиями». Он не потерпит такой большой черной пешки за сценой, даже если она не его враг.

«Будь уверен, как только лед тронется, я об этом узнаю»,. Су Ча улыбнулся, но его лицо все равно было серьезным.

Услышав заверение Су Ча, Сяо Тяньяо почувствовал облегчение, но все равно напомнил ему: «Сделай все приготовления для двоих детей как можно скорее. Южный принц пробрался в столицу».

«Южный принц пробрался в столицу?» Су Ча очень удивился, но затем он склонил голову в смущении: «Я пренебрег своими обязанностями, я не знаю, кто этот принц!»

«Прибывший принц – это пятый сын Южного Императора от восточной женщины. Он буквально выглядит, как люди востока. Следи за ним внимательно». Противник хорошо скрывался. Сяо Тяньяо просто повезло, что он его обнаружил.

Су Ча, с выражением достоинства серьезно ответил: «Я все устрою для детей завтра вместе с ванфэй».

Чжоу Хэянь был очень чувствителен к своему положению. И очень тревожно относился к чужакам. Пока что только Линь Чуцзю завоевала его доверие.

«Ммм. Не вспугни врагов». Услышав, что Су Ча упомянул Линь Чуцзю, он не мог не нахмуриться и посмотрел на песочные часы на столе. Увидев, что еще слишком рано, но Су Ча не собирается уходить, он холодно спросил: «Что-то еще?»

«Как ты планируешь поступить с семьей Мэн? Мэн Дажэнь может нанести визит». Су Ча знал, что он досаждает принцу этим вопросом, но много всего случилось, когда они с Лю Баем уходили помочь доктору У.

«Никак, просто дайте ему поговорить с Линь Чуцзю, если это случится», – сказал Сяо Тяньяо и поднялся. Он махнул рукавом и вышел.

«Я все-таки…» Су Ча повернулся, чтобы поспешить за Сяо Тяньяо, но Сяо Тяньяо внезапно исчез. Он не мог не вздохнуть: «Ванъе, почему тебе так не терпится уйти?».

Благодарность. Поцелуй

Сяо Тяньяо ушел в этот раз, естественно, чтобы найти Линь Чуцзю.

После их последнего разговора в карете Линь Чуцзю уходила рано и возвращалась в поместье Сяо поздно, и он тоже был занят своими делами. После того как они просыпались, они больше не встречались, что очень расстраивало Сяо Тяньяо.

Разве так нужно обращаться со своим спасителем? Линь Чуцзю, это уже слишком!

Сегодня Сяо Тяньяо пришел очень рано. Когда он только пришел Линь Чуцзю только закончила принимать ванну. Чуньси вытирала ей волосы.

Линь Чуцзю сидела спиной к двери, так что она не заметила появления Сяо Тяньяо. Но она заметила, что Чуньси уже слишком долго вытирает ей волосы. Линь Чуцзю не могла не вздохнуть: «Если бы ванъе был здесь…» Ее волосы могли бы высохнуть в одно мгновение и она могла бы сразу лечь спать.

«Что было бы, если бы я бы здесь? Что-то хорошее?» Сяо Тяньяо сделал шаг вперед, а его губы слегка изогнулись в улыбке. Разумеется, он был счастлив.

«Ванъе?» Когда позади нее вдруг раздался голос, Линь Чуцзю вздрогнула. Она приподнялась, в ее рука дрожала от удивления, и зеркало в ней вздрогнуло на столе со звоном.

Чуньси тоже не заметила, как Сяо Тяньяо вошел, поэтому, когда она услышала его голос, она торопливо обернулась и поклонилась: «Ваша раба приветствует ванъе…»

«Ммм, уходи». Сяо Тяньяо не дал Чуньси договорить.

«Да». Чуньси положила полотенце и торопливо вышла. Разумеется, она не забыла закрыть дверь.

Теперь внутри остались только Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю. Видя, что Сяо Тяньяо всего лишь в трех шагах от нее, Линь Чуцзю почувствовала колоссальное давление от его сильного присутствия.

С того дня она не думала о том, что произошло между ними. Сяо Тяньяо был очень привлекательным мужчиной, им были увлечены многие женщины столицы. Линь Чуцзю признавала, что он привлекает и ее, но…

После того ранения в грудь Линь Чуцзю была травмирована. У них с Сяо Тяньяо сейчас были хорошие отношения. Между ними сейчас было мало безразличия и немного больше доверия. Но все равно было лучше не приближаться друг к другу, лучше было сохранять дистанцию.

Линь Чуцзю в эти дни была очень занята. С утра до ночи у нее не было шанса встретить Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо тоже не приходил искать ее.

Она думала, что у него те же мысли, что и у нее: что просто ладить было хорошо, но она не ожидала…

Что Сяо Тяньяо в самом деле придет искать ее.

Два человека хранили молчание. Но в итоге Линь Чуцзю не выдержала этой атмосферы и взяла на себя инициативу спросить: «Ванъе, я могу тебе помочь?»

«Ммм». Сяо Тяньяо уклончиво подошел ближе и погладил Линь Чуцзю по длинным мокрым волосам. «Почему ты вдруг подумала обо мне?»

От теплого дыхания мужчины у Линь Чуцзю покраснели уши. Линь Чуцзю инстинктивно хотела отпрянуть, но она поняла, что столик находится позади нее. Ей некуда было отступать. Она могла лишь немного отодвинуться и увеличить расстояние между ними. Затем она сказала: «Ванъе…» Не мог бы ты слегка отодвинуться?

«Что? Разве ты только что не сказала, что хорошо бы я был здесь? И теперь, когда я пришел, почему ты вдруг испугалась?» Сяо Тяньяо не пытался приблизиться, он заметил, что Линь Чуцзю хотелось отодвигуться.

«Я не испугалась…» Я просто очень смущена.

В этот момент Линь Чуцзю покраснела и казалась очень смущенной. Сяо Тяньяо не мог не улыбнуться, видя это. «Не испугалась, тогда что же? Ты думаешь обо мне?»

Пальцы Сяо Тяньяо слегка прошлись по волосам Линь Чуцзю и остановились у ее щеки. Это было лишь легкое движение, но сердце Линь Чузцю забилось часто. Она сделала несколько глубоких вдохов, а затем ответила на слова Сяо Тяньяо. Она сдержанно улыбнулась и сказала: «Да, я думала о ванъе…»

Линь Чуцзю проглотила остальные слова. В конце концов, она была уверена, что, если бы она сказала их, Сяо Тяньяо бы точно съел ее живьем.

Но… Хотя Линь Чуцзю и не сказала ничего, Сяо Тяньяо и так все знал: «Неискренняя женщина… это не очень красиво».

Сяо Тяньяо не отпустил Линь Чуцзю. Он надавил на ее плечо и сказал: «Мне слишком лень заботиться о тебе, сядь».

Линь Чуцзю была вынуждена сесть на стул рядом с Сяо Тяньяо. Но прежде чем Линь Чуцзю смогла отреагировать, Сяо Тяньяо уже взял полотенце и обернул его вокруг ее волос…

Легкий жар коснулся ее волос, и они высохли. Линь Чуцзю не могла не улыбнуться при этом.

Вообще-то, в Сяо Тяньяо тоже есть нечто милое, ей не нужно так нервничать.

Сяо Ванъе был к ней очень добр, ее волосы высохли в один миг.

«Что ж, и чем же ты мне отплатишь?» Сяо Тяньяо наклонился и прижался к спине Линь Чузцю.

Линь Чуцзю подумала, что Сяо Тяньяо просто ее дразнит. Она была в ярости, но сказала с непроницаемым лицом: «Как насчет поцелуя?»

Линь Чуцзю думала, что это предложение отпугнет Сяо Тяньяо. Кто бы мог подумать, что он воспримет его серьезно. «Мне не хочется терпеть убытки, поцелуй будет…»

Сказав эти слова, Сяо Тяньяо не дал Линь Чуцзю возможности заговорить, он поднял ее.

«Ах…» Линь Чуцзю вздрогнула. Она инстинктивно обняла Сяо Тяньяо, когда ее тело перевернулось. Через мгновение Сяо Тяньяо сидел на стуле, а она сидела у него на коленях.

«Ванъе…» Линь Чуцзю открыла рот, но его закрыли губы Сяо Тяньяо, когда он сказал: «Я решу, будет ли поцелуй оплатой».

«Хм…» Линь Чуцзю мгновение сопротивлялась, но поняла, что совершенно не может контролировать свое тело. Она прямо упала на руки Сяо Тяньяо.

«Хорошо… просто расслабься». Сяо Тяньяо снова поцеловал губы Линь Чуцзю,затем он медленно раскрыл ее рот своим языком и попытался сплести его со своим языком.

«Хммм…» Линь Чуцзю, которая была не готова, легко поддалась Сяо Тяньяо. И она не могла сопротивляться ошеломляющему поцелую Сяо Тяньяо. Она могла лишь ждать пощады.

Кто знает, как долго они целовались. Но, когда Линь Чуцзю показалось, что она вот-вот задохнется, она неосознанно обняла плечо Сяо Тяньяо и ответила на его поцелуй.

После ответа Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо становился все более и более подавляющим.

Когда Линь Чуцзю вот-вот была готова умереть от удушья, Сяо Тяньяо, наконец, отпустил еее.

После поцелуя Линь Чуцзю потеряла всю свою энергию. Ее щеки покраснели, а глаза наполнились невыразимыми эмоциями.

Глядя на влажные и распухшие губы Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо не мог не сказать мягко: «Мне очень понравился твой благодарственный подарок. Но после этого… не используй больше этих слов никогда…»

«Не буду…» – ответила Линь Чуцзю у которой не осталось сил, и пихнула Сяо Тяньяо в грудь, как капризный ребенок.

Сяо Тяньяо совсем не было больно. Он протянул руку и вытер влажные губы Линь Чуцзю. Затем он поднял ее. «Уже поздно, давай ложиться спать».

«Спать? Разве ты не уйдешь?» Когда Линь Чуцзю услышала его слова, ее чувства моментально вернулись.

Она, похоже, была неосторожна и накликала большого волка.

«Зачем? Зачем мне уходить?» Сяо Тяньяо продолжил идти и положил Линь Чузцю прямо на постель. Видя выражение смятения на лице Линь Чуцзю, он в шутку сказал: «Это не в первый раз, почему ты так смущаешься?»

«О чем ты говоришь? Разве это может быть как раньше?» Она спала всегда, когда Сяо Тяньяо приходил, она ничего не знала, но теперь…

Ей было немного тревожно!

Цель. Что такое положение

Волнение Линь Чуцзю было очевидно, но..

Разве Сяо Тяньяо оставит Линь Чуцзю в покое, только потому что она волнуется?

Разумеется, ответ – нет.

«Ты привыкнешь. Не забывай, мы муж и жена». Сяо Тяньяо снял туфли и лег на кровать. Со всей силой он заключил Линь Чуцзю в свои объятия: «Не прячься».

Он действительно не понимал, почему такая благородная леди, как Линь Чуцзю, спит, свернувшись в шарик, как ежик.

«Если ты будешь меня так держать, я не смогу уснуть». Погода становилась тепло, ей не нужен был большой обогреватель за спиной, было чертовски жарко.

«Как можно не заснуть, когда хочется спать? Я могу заснуть даже рядом с горой трупов».

«А?» Его последние слова были очень жуткими. Тело Линь Чуцзю оцепенело, она не шевелилась вовсе.

«Успокойся». Договорив, Сяо Тяньяо закрыл глаза и решил не говорить ничего необязательного. Но, разумеется, он не будет больше ничего делать с Линь Чуцзю. Так что Линь Чуцзю могла быть уверена.

Успокоиться?

Линь Чуцзю хотелось успокоиться, но она не могла расслабиться!

Внутри комната была совершенно темной. Два человека, лежали рядом друг с другом в постели. Лунный свет снаружи дома тоже был перекрыт. Линь Чуцзю смотрела в стену долгое время.

В скором времени послышалось ровное дыхание Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю сразу же расслабилась, но ей не хотелось спать. Линь Чуцзю подумала: сегодняшняя ночь будет бессонной. Но она уснула, не заметив этого.

Когда Линь Чуцзю уснула, Сяо Тяньяо, который должен был спать, открыл глаза и посмотрел на хрупкую женщину в своих объятиях. Они никогда не удовлетворяла его.

Но, хотя она была недостаточно умной и недостаточно сильной, ему с ней было очень удобно.

Закрыв глаза и чувствуя запах волос Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо позволил себе опустить свою защиту и уснуть.

*

На следующий день полусонная и полупроснувшаяся Линь Чуцзю все еще думала, как она встретится с Сяо Тяньяо. Но она обнаружила, что Сяо Тяньяо больше не было рядом с ней.

На его стороне кровати одеяло уже остыло. Линь Чузцю невольно почувствовала утрату. Она села на постели и долгое время не двигалась.

Когда Чуньси и Цюси услышали звук внутри, они несколько раз окликнули Линь Чуцзю. После этого они уже не ждали ее разрешения и сразу вошли.

Однако, как только они вошли, они увидели, что Линь Чуцзю сидит на постели в каком-то дурмане. Девушки невольно были шокированы, но Цюси открыла рот и спросила: «Ванфэй, вы в порядке?»

Когда Линь Чуцзю заметила, что Чуньси и Цюси вошли, она все еще не хотела шевелиться. Но, когда она услышала вопрос Цюси, она покачала головой и встала.

Чуньси и Цюси знали, что Линь Чуцзю не любит об этом говорить, поэтому они не решились больше спрашивать. Они просто служили Линь Чуцзю более усердно, чем обычно.

И, как и раньше, миска каши с клецками и еще четыре другие закуски были поданы. Но сегодня Линь Чуцзю съела только половину.

«Ванфэй, вам стоит поесть еще, вам сегодня выходить». Чуньси знала, как Линь Чуцзю занята, она волновалась, что Линь Чуцзю не выдержит, поэтому попыталась убедить ее.

«Я не могу больше есть, просто положите мне еды с собой, я поем, когда проголодаюсь». Линь Чуцзю признавала, что она была в плохом настроении, потому что Сяо Тяньяо ушел, не сказав ни слова.

Хотя она уже привыкла к этому, разумеется, прошлой ночью все было иначе!

Линь Чуцзю всегда видела по глазам Сяо Тяньяо, что она была для него лишь как котенок или щенок. Если Сяо Тяньяо был доволен, он дразнил ее, но если он был недоволен, он бросал ее.

Думать об этом было так печально.

Линь Чуцзю, полная неприятных чувств, вышла из своего двора и приготовилась повинуть поместье Сяо.

В это время ей приходилось заботиться о каждом больном ребенке. Хотя домоправитель Цао пригласил нескольких докторов, чтобы тоже лечить детей, однако некоторые медицинские процедуры могла проводить только она. Например, операции для детей с заячьей губой.

Детей с заячьей губой было немного. Линь Чуцзю сделала операцию одному ребенку в первый день. Она хотела закончить все операции сегодня, чтобы за ними оставалось только правильно ухаживать.

Из дворца Линь Чузцю в поместье Сяо путь был долгим. Было очень неудобно ходить туда-сюда. Домоправитель Цао однажды предлагал Линь Чуцзю сменить двор, но Линь Чуцзю отказалась.

По мнению Линь Чуцзю сменить двор означало дать намек Сяо Тяньяо. Она вовсе не хотела быть романтической героиней, чтобы Сяо Тяньяо не относился к ней несерьезно в будущем.

После сорока пяти минут ходьбы Линь Чуцзю, наконец, прибыла к воротам. Она слегка выбилась из сил. Но, когда она была готова выйти наружу, она услышала, как кто-то ее зовет: «Ванфэй, подождите…»

Линь Чузцю обернулась и увидела, что к ней бежит Су Ча. «Наконец-то я добрался, я думал, что опоздал». Су Ча вытер пот со лба. Он тоже слегка запыхался и казался усталым.

«Вы искали меня?» Линь Чуцзю была очень вежлива с Су Ча. В конце концов, Су Ча был гораздо умнее Лю Бая.

Су Ча вздохнул и сказал: «Ванъе сказал мне утром, прежде чем ушел, чтобы я сопровождал ванфэй сегодня»

«Ванъе уехал рано?» Кто знает, почему, но, когда Линь Чуцзю услышала слова Су Ча, она необъяснимым образом почувствовала себя лучше.

«Да, кажется, пришли новости о ранее случившемся нападении. Император призвал ванъе во дворец», – уклончиво сказал Су Ча. Линь Чуцзю не стала расспрашивать дальше. Узнав, что Сяо Тяньяо ушел рано из-за дел, она вполне успокоилась. Она позволила Су Ча следовать за собой, не противясь.

«Прежде чем мы пойдем в больницу, мы сначала зайдем на улицу Чжуцуэ». Линь Чуцзю не говорила много, она полагала, что Су Ча уже знает двоих детей.

Задачей Су Ча было встретиться с теми двумя детьми. Поэтому, естественно, у него не было возражений: «Я пойду за ванфэй, куда бы она ни пошла».

Линь Чуцзю улыбнулась. Хотя она не знала, почему Су Ча следует за ней, она знала, что у него наверняка есть какое-то важное дело. Су Ча ничего не сказал, поэтому она не спрашивала.

Карета помчалась на улицу Чжуцуэ на всех парах. По дороге Линь Чуцзю и Су Ча не говорили. Хотя Су Ча это казалось скучным, он еще больше опасался, что Линь Чуцзю спросит о его целях.

Невооруженным глазом было видно, что он здесь не затем, чтобы защищать ее или следить за ней. Но он бы сам себе не поверил, если бы сказал, что у него нет мотива.

К счастью, Сяо Тяньяо не собирался обманывать Линь Чуцзю, иначе все было бы очень сложно.

Когда карета остановилась в входа на постоялый двор, Линь Чуцзю вышла из нее. Су Ча последовал за не, но ничего не сказал. Однако его лицо было серьезным.

Чжоу Хэань и его больной брат не выходили из дома. Когда Чжоу Хэянь услышал, как кто-то постучал в дверь, он сразу понял, что это была Линь Чуцзю, поэтому он быстро открыл. Но потому он увидел Су Ча. Чжоу Хэань стоял у двери не давал Су Ча войти. «Мадам, кто это?»

«Мой начальник над персоналом, он пришел со мной», – Линь Чузцю нашла подходящий предлог для Чу Ча. Чжоу Хэань пристально посмотрел на Су Ча. Видя, что у Су Ча мягкое лицо и никаких навыков владения боевыми искусствами, он впустил Су Ча вместе с Линь Чуцзю.

Тревога Чжоу Хэаня помогла Линь Чузцю тут же все понять. Положение Чжоу Хэаня определенно было непростым, и Су Ча пришел вместе с ней, чтобы встретиться с ним. Она не знала, кем был Чжоу Хэань, но Су Ча точно знал…

Лис. Он не знал

Су Ча был очень умным порядочным человеком. Он не пытался приблизиться к Чжоу Хэаню. Посмотрев на Чжоу Хэаня вначале, он больше на него не смотрел. Он просто стоял столбом и делал то, что должен был делать настоящий помощник.

Чжоу Хэань немного успокоился. Он знал настоящую личность Линь Чуцзю. Он также знал, что этот человек перед ним, был необычным человеком, но он не знал, пришел ли он из-за него.

Чжоу Хэань боялся потревожить траву и вспугнуть змею, он не приближался к Су Ча. Он тоже стоял молча, как и он.

Линь Чузцю провела ребенку сеанс акупунктуры, сменила лекарство и достала лекарства, которые приготовила заранее. «3 белые таблетки за раз, 3 в день, 1 желтая таблетка за раз, три раза в день. 2 бутылочки за раз два разав день».

Лекарства были другими, поэтому Линь Чуцзю дала Чжоу Хэаню ясные инструкции. Чжоу Хэань твердо принял инструкцию и крепко прижал лекарства к своей груди: «Госпожа, благодарю вас». Линь Чуцзю не раскрывала своей личности, поэтому Чжоу Хэань не решался называть ее принцессой Сяо.

«Не за что, я спасла тебя по счастливой случайности», – Линь Чуцзю кивнула Чжоу Хэаню и похлопала его по головке: «Я приду через два дня и позабочусь о вас».

«Мне плохо, сестра, иди сюда…» – ребенок заговорил, но его речь все еще была неясной. Однако, когда краснота спала и отек на лице исчез, он выглядел милым и хорошеньким.

«Ммм, сестра идет». Линь Чуцзю не полюбила ребенка, но он также не вызывал в ней плохих чувств. Причина, по которой она могла так хорошо заботиться о многих детях одновременно, была в том, что она привыкла к этому, когда сама была ребенком. Линь Чуцзю ненавидела шумных детей, но она любила примерных детей».

Увидев, что ребенок так зависит от Линь Чуцзю, Чжоу Хэань сказал: «Сяо Дуй очень любит госпожу». Видеть Сяо Жуя похожим на настоящего человека было редкостью.

«Сяо Жуй очень послушный». Имя ребенка было необычным. Простые люди не могли давать такие имени детям.

Двое детей хорошо скрывали свои боевые навыки. Неудивительно, что те люди не смогли их найти.

«Он в самом деле очень послушный ребенок». Су Ча, который долго молчал, наконец заговорил. «Госпожа, драконы и змеи обитают вместе в этой гостинице. Вы не хотите взять Сяо Жуя в больницу вместе с другими детьми из Цы Эньтан?»

Договорив, Су Ча добродушно посмотрел на Чжоу Хэаня.

Линь Чуцзю знала, что целью Су Ча был Чжоу Хэань. У нее не было намерения помогать ему, но, разумеется, у нее также не было намерения мешать ему. Поэтому Линь Чуцзю сразу перебросила этот вопрос Чжоу Хэаню: «Что ты думаешь?»

«Больница? Больница, в которой находятся все брошенные дети Цы Эньтан?» – Чжоу Хэань не утерпел и спросил. Если это то самое место, тогда там будет безопаснее, чем в гостинице, но он не знал, знает ли принцесса Сяо уже об их происхождении.

Если они знают, разве они не будут как пойманные овечки?

«Да, там много детей и много врачей. Если твой брат будет там, госпоже не придется ходить туда-сюда», – мягко рассмеялся Су Ча, но он все равно не мог скрыть своей лисьей натуры. Линь Чуцзю не хотелось видеть лицо Су Ча, поэтому она тихо собрала свои вещи.

Чжоу Хэань не сразу дал ответ. Он опустил голову и задумался…

Су Ча не принуждал Чжоу Хэаня. После своих слов, он встал позади Линь Чуцзю, пытаясь оставаться незаметным. Похищать молодых людей было не в его природе.

Линь Чуцзю покачала головой и передала свою аптечку Чуньси, которая стояла в стороне. «Нам пора идти».

«Да, госпожа», – деловито ответил Су Ча. Он всего один раз еще обратился к Чжоу Хэаню, когда Линь Чуцзю переступила через порог: «Хочешь поехать с нами? Будет удобнее переезжать в карете».

«Мы…» Чжоу Хэань все еще сомневался.

Он недавно обнаружил, что кто-то ищет их. Без сего отца как им избежать преследований врагов? Так что…

Чжоу Хэань смотрел на Су Ча и смотрел в том направлении, где стояла Линь Чуцзю. Он все еще колебался. Он не был уверен, что этим двум людям можно доверять. Он не знал, не было ли поместье Сяо ужаснее, чем двор нынешнего Южного Императора. Он не знал, не пожалеет ли он о своем выборе…

Он не знал, что делать.

Чжоу Хэань сжал руку в кулак и опустил голову, не позволяя никому увидеть его слабость и неуверенность.

Люди Линь Чуцзю уже вышли, но Чжоу Хэань и Су Ча все еще хранили молчание. Линь Чуцзю в глубине души догадывалась, что Чжоу Хэань боится попасть в беду. Он хотел пойти с ними, но он в то же время и беспокоился.

Линь Чуцзю вздохнула и обернулась: «Если ты знаешь, что случилось в Цы Эньтан, значит, ты наверняка знаешь, кто я. Оставаться в больнице безопаснее, чем в этой гостинице. Потому что там повсюду стража. Ты и Сяо Жуй могут покинуть то место в любое время. Я обещаю тебе, что никто не будет вас задерживать».

«Госпожа… Нет, Сяо Ванфэй, вы говорите правду?» Глаза Чжоу Хэаня загорелись и он уставился на Линь Чуцзю, по-видимому, оценивая, говорит ли она правду или нет.

«У меня нет причин лгать тебе. Я знаю, ты и Сяо Жуй необычные люди. Но мне не важно, кто вы. Ваше спасение не имело никакого отношения к вашему положению. Этот человек перед тобой действительно человек поместья Сяо. Но доверять ему или нет, зависит от тебя». Договорив, Линь Чуцзю вышла, не оглянувшись. Стража за дверью комнаты не ушла. Они следили, чтобы никто не подслушивал.

«Ты слышал слова нашей ванфэй, она действительно не знает, кто вы. Ваше спасение было чистой случайностью. Я навел о вас справки только потому, что наша ванфэй о вас заботилась. Из любопытства я кое-что проверил». Когда Линь Чуцзю открыла его истинное лицо, Су Ча уже совсем не смущался. Вместо этого он с изяществом сел на стул и медленно заговорил.

«Что вы планируете сделать?» Чжоу Хэань стоял на страже перед кроваткой, боясь, что Су Ча навредит Сял Жую.

«Что я планирую сделать? Ты думаешь, ты можешь спасти этого ребенка? Ты должен быть рад, что встретил нашу ванфэй. Иначе ты сейчас был бы в руках Пятого Принца Наньюо Ли». Теперь, когда Южная страна послала на их поиски пятого принца, мог ли Чжоу Хэань прятаться дальше?

«Наньюо Ли? Он в самом деле прибыл на Восток?» Чжоу Хэань сильно переменился в лице. Он повернулся и взял Сяо Жуя на руки.

«Брат, мне больно…» Сяо Жуй, который был еще очень маленьким, ничего не понимал. Единственное, что он знал, это что ему было очень неудобно.

«Сяо Жуй, твой старший брат не хотел сделать тебе больно. Нам нужно уйти отсюда». Сердце Чжоу Хэаня колотилось. Хотя он сдерживал свою силу, его хватка все равно слегка сдавила Сяо Жуя.

«Вы не сможете сбежать, Наньюо Ли уже в имперской столице. Если бы я не помогал тебе из тени, он бы уже нашел тебя». Су Ча встал, но он не загораживал Чжоу Хэаню дорогу. Он знал, что этот подросток пойдет с ним, потому что у него не было другого выбора.

«Чего вы от нас хотите?» Чжоу Чэань знал, что им не спрятаться, если он будет полагаться только на свои способности. Так что, если есть надежда, он не хотел ее упускать.

Сяо Жуй был последним из императорской семьи Ся. Он обязан уберечь его.

«Чего я от вас хочу? Ты думаешь, вы двое малышей можете что-то сделать? Если бы наша ванфэй не спасла вас, боюсь, мне не пришлось бы с вами познакомиться».

Договорив, Су Ча повернулся и вышел. Он не стал дожидаться Чжоу Хэаня…

Оживленно. Пара в точности одинаковая.

Чжоу Хэань пережил так много за два года с тех пор, как он сбежал. Поэтому он стал очень осторожным человеком. Его разум был гораздо более устойчивым и зрелым по сравнению с его сверстниками, но все равно нельзя было отрицать тот факт, что он был все еще очень молод. Поэтому перед старым лисом Су Ча у него не было шансов победить.

Ничего непредвиденного не случилось: Чжоу Хэань в итоге решил уйти вместе с Су Ча и остановиться в больнице, куда они направлялись и которая была гораздо более безопасным и уединенным местом.

Насчет этого Линь Чуцзю не сказала ни слова. Чжоу Хэань просто хорошо заботился о Сяо Жуе, пока Линь Чуцзю осматривала ребенка.

«Спасибо вам, госпожа». Чжоу Хэань, державший Сяо Жуя сжался в углу кареты.

Он действительно должен был благодарить Линь Чуцзю: если бы не она, Су Ча не использовал бы такой мягкий подход. Принц Сяо тоже не потрудился бы защищать его. В конце концов, отдать их их врагам было куда выгоднее.

«Я ничего не сделала», – Линь Чуцзю покачала головой и взглянула на Сяо Жуя, который ничего не знал. Линь Чуцзю не могла не вздохнуть, глада на ребенка.

Она действительно не знала, везло ли ей или ней, но она в самом деле встречала много необыкновенных людей каждый раз, когда спасала больных.

Хотя Чжоу Хэань решил пойти с Су Ча, он не знал, чего именно он хотел. Он чувствовал себя очень неспокойно, поэтому он держал Сяо Жуя в руках, не говоря ни слова. Сяо Жуй, в свою очередь, смотрел только на Линь Чуцзю.

*

Вскоре коляска въехала в больницу. Линь Чуцзю попрощалась с Сяо Жуем, затем она взяла свою аптечку и ушла. Су Ча последовал за Линь Чуцзю.

«Вы все еще хотите меня сопровождать?» Разве его официальная миссия не завершена?

«Если я уйду с полпути, они еще больше будут подозревать». Су Ча чувствовал, что сегодня он очень добр в выполнении своей работы. Поэтому их ванфэй не должна сердиться, верно?

«О…» – только и сказала Линь Чуцзю и вошла внутрь.

Однако, просто чтобы убедиться, Су Ча все равно спросил: «Ванфэй, вы сердитесь?» Если он разозлит их ванфэй, Сяо Тяньяо непременно порвет его на кусочки.

«Я не сержусь». Линь Чуцзю и правда не сердилась. В отношении этого вопроса Сяо Тяньяо достаточно ее уважал.

Сяо Тяньяо был способен с легкостью забрать Чжоу Хэаня и Сяо Жуя совершенно тайно. Так что то, что Сяо Тяньяо позволил ей узнать об этом, уже было большим прогрессом.

Когда наступит ночь, она его наградит!

Кстати о наградах: Линь Чуцзю не могла не вспоминать их первый поцелуй прошлой ночью. Думая о том, как они поцеловались, Линь Чуцзю улыбнулась. Будет хорошо, если они продолжат в том же духе.

Им ни к чему спешить, они могут действовать медленно.

Су Ча, который шел позади, увидел усмешку на ее холодном лице. Увидев это, он не мог не покачать головой: «Женщины, как всегда непостоянны».

Когда Линь Чуцзю вошла в больницу, кто-то тут же поспешил к ней: «Ванфэй, у ребенка в кроватке №17 идет кровь из губ. Другие врачи не решаются лечить его. Пожалуйста, поспешите и осмотрите его».

Ребенок на кроватке №17 пережил операцию на губе. У детей не было имен, поэтому Линь Чуцзю могла называть их лишь по номерам.

«Ммм, я осмотрю его». Когда речь заходила о работе, на лице Линь Чузцю всегда появлялась мягкая улыбка. Видя это, Су Ча не мог не почувствовать себя глупо. Их ванфэй была одна из немногих женщин, что он знал, которая могла менять выражение лица мгновенно.

Пока Су Ча был в ступоре, Линь Чуцзю уже вбежала в кладовку. Она переоделась и помылась руки. Она взяла лекарства из аптечки и вернулась в палату.

Когда Су Ча пришел в себя он торопливо последовал за ней, но его остановила служанка, приглядывающая за детьми. «Ванфэй сказала, что вы должны надеть чистую одежду, прежде чем войдете в комнату».

Хотя Су Ча ехал в карете всю дорогу до больницы, на его одежде и туфлях неминуемо скопилась пыль, так что они считались нечистыми.

«Есть ли здесь новая одежда и обувь, которые я мог бы надеть?» Су Ча согласился, но специально попросил новую одежду! Он был молодым благородным человеком, он никогда не надевал одежду, ношеную другими.

«Есть халаты и туфли, которые вы можете надеть поверх одежды». Служанка уваела Су Ча переодеваться. Но, когда он вернулся, Линь Чуцзю уже закончила лечить рану ребенка. Он снова потерпел неудачу.

Какого черта!

Су Ча чувствовал, что этот год для него очень неблагоприятен. Сколько раз это уже случилось?

Он каждый раз упускал случай…

«Последите за ним повнимательнее этой ночью. Не дайте ему снова пораниться. Если вы не можете следить за ним все время, попробуйте связать ему ручки», – сказала Линь Чуцзю, собирая вещи.

«Слушаю», – ответила служанка. Обнаружив, что ребенок поранился, больше никто не хотел им заниматься из страха. Они боялись, что их накажут. Но кто знал, что их будут ругать только за то, как ребенок питается?

«Уделяйте ему больше внимания. Я поменяю лекарства другим детям». Линь Чуцзю недолго задержалась в педиатрии. Она очень хорошо знала, что ухаживать за детьми тяжело для взрослых. Людей, которые хотели бы работать в больнице, было мало, так что пренебрежение было неизбежно.

Сменив лекарства, Линь Чуцзю померила детям температуру и проверила прогресс заживления их ран. Этим Линь Чуцзю занималась в первую очередь. Су Ча повсюду сопровождал Линь Чуцзю. Сначала ему было интересно, но потом он заскучал.

Походив туда-сюда, он совсем немного сделал и мало узнал. Такая жизнь была неинтересна Су Ча, который большую часть времени сталкивался с неожиданными ситуациями. Ему было очень скучно, так что он не представлял, сколько терпения у их ванфэй.

Однако ему было интересно то, что писала их ванфэй. Каждая ситуация была написана на бумаге. Происходящее вчера и сегодня было ясно написано, так что нельзя было перепутать.

Возможно, если он будет писать такие записки об исполнении заданий его людьми и прогрессе в их силах, он сможет подбирать для них более подходящие задания. Тогда он уменьшит количество их ошибок и ему будет удобнее распоряжаться людьми.

Он должен пойти и поговорить с Сяо Тяньяо сегодня вечером!

С таким немалым новоприобретенным знанием Су Ча был в хорошем настроении. До этого он был подавлен, но сейчас он даже вызвался помочь.

*

«Вы? Нет, у меня днем операция, вы не можете мне помогать». Линь Чуцзю знала, что Су Ча хотел следовать за ней весь день. Она была не против этого, но она собиралась использовать западные лекарства во время операции. А в больнице были только китайские лекарства.

Разумеется, эти лекарства были назначены не ею.

Это были лекарства, назначенные врачами, нанятыми лично Сяо Тяньяо. Она хорошо разбиралась и в западной, и в китайской медицине, но использовать китайскую медицину во время операции, это определенно… смешно!

«Операция? Что это?» Глаза Су Ча ярко заблестели. Его интуиция подсказывала ему, что эта так называемая операция была куда интереснее сегодняшних утренних занятий. Может быть, в этот раз исполнится его мечта посмотреть, как замечательно Линь Чуцзю лечит людей.

«Я буду просто зашивать заячьи губы. Разве вы уже не видели их утром?» Линь Чуцзю не хотела объяснять ничего подробнее.

Су Ча не понимал, поэтому он хотел присоединиться к веселью: «Можно посмотреть?»

«Нет, нельзя!» Линь Чуцзю твердо покачала головой, потом она выдавила из себя улыбку, которая была непохожа на улыбку. Она не стала ждать, пока Су Ча заговорит, она просто повернулась и ушла.

*

В то же самое время император, который только что окончил официальное собрание, обсуждал дела отдельно с Сяо Тяньяо. Когда император договорил, Сяо Тяньяо ответил одним единственным словом: «Плевать!»

После этого он повернулся и покинул дворец. Его действия были совершенно такими же, как у Линь Чуцзю!

Мило. По-настоящему счастлива

Причина, по которой Сяо Тяньяо рано ушел этим утром, заключалась в том, что он должен был поговорить о покушении на убийство Линь Чуцзю.

Управление Юань нашло несколько зацепок, но они были слишком шаткими для Сяо Тяньао.

Управление Юань дало Сяо Тяньяо ответ: они выяснили, что это было связано с людьми, стоявшими за Цы Эньтан. Целью было не только заставить Сяо Тяньяо перестать следить за Цы Эньтан, но также и отвлечь внимание людей. К сожалению, они не только не достигли этой цели, но напротив еще больше привлекли к себе внимание. Тайны Цы Эньтан, тоже стали обнародованы.

Рассказав некоторые данные, офицер Управления Юань закончил доклад словами: «Когда мы найдем человека, ответственного за это место, мы узнаем, кто хочет убить Сяо Ванфэй».

Услышав его заключение, Сяо Тяньяо не мог не фыркнуть. Сяо Тяньяо не сказал ни слова с начала до самого конца. Он сказал только одно, когда император спросил о том, что он думает: «Я верю императору».

Слыша эти слова, можно было подумать, Сяо Тяньяо безоговорочно доверяет императору, но люди знали, что он был недоволен.

Слова офицера Управления Юань были правдоподобными, но они не могли добыть веских доказательств. По правде говоря, они хотели, чтобы Сяо Тяньяо сам проверил людей, стоящих за сценой в событиях Цы Эньтан. Они будут очень счастливы, если Сяо Тяньяо сможет найти этих призраков.

Но, разумеется, люди, присутствующие в императорском зале не сказали этого напрямую. Они лишь подчеркнули слова с тем же значением. Так что, видя, что у Сяо Тяньяо нет намерений браться за дело, император попробовал открыть кое-что еще.

Когда собрание в императорском зале подошло к концу, император обсудил это дело с Сяо Тяньяо наедине: «Тяньяо, хотя веских улик не, кроме того, что это связано с делом Цы Эньтан, других причин убивать Линь Чуцзю нет. Теперь, когда Цы Эньтан раскрыт, люди, стоящие за Цы Эньтан, не дадут Линь Чуцзю покоя. Ради ее безопасности мы должны найти того, кто стоит за Цы Эньтан, как можно скорее».

Теперь, когда они были одни, император напрямую высказывал свои мысли.

Людей, стоявших за Цы Эньтан, было нелегко найти. Потребовалось много времени и усилий, чтобы выяснить это. Императору не хотелось тратить свои человеческие ресурсы на это дело. Вдобавок, он также хотел занять Сяо Тяньяо, чтобы тот не обращал внимания на линию фронта. Поэтому он продолжал спихивать это дело на него.

Однако, если бы Сяо Тяньяо следовал приказам императора, он не был бы Сяо Тяньяо.

«Император, я верю, что вы вскоре это выясните». Сяо Тяньяо вел себя так, будто не понял намека императора. Он полностью отбросил этот вопрос назад ему.

Он мог расследовать это дело в частном порядке. С чего ему вообще брать это дело на себя? Кто теперь не знал, что Цы Эньтан – это горячая картошка? Кто бы ни взялся его расследовать, он был обречен на неудачу.

Брови императора нахмурились и его лицо стало мрачным: «Тяньяо в данный момент двор сосредоточен на вопросах войны, я надеюсь, что ты сможешь заняться делом Цы Эньтан».

«Император, я нездоров и не могу позволить себе взяться за такую важную задачу». Сяо Тяньяо использовал свое здоровье как предлог. «Я теперь могу ходить, но не могу долго стоять. Я могу слечь в любую минуту, и прошу императора быть благосклоннее».

На самом деле Сяо Тяньяо был вполне здорово, он просто напросто лгал.

«Этот вопрос касается безопасности ванфэй, ты уверен, что тебя это не волнует?» Император не ожидал, что Сяо Тяньяо притворится больным.

Он что, уже узнал, кто стоит за Цы Эньтан?

«Меня не волнует». Когда Сяо Тяньяо договорил, он попрощался с императором: «Император, уже поздно, я не стану более задерживать ваши официальные дела. Я пойду».

После этого, не заботясь о том, доволен император или нет, он повернулся и ушел…

Император не ожидал, что Сяо Тяньяо будет так высокомерен. Когда он поспешил за ним в императорский зал, Сяо Тяньяо нигде не было видно. Император был так зол, что хотел выцарапать ему глаза. «Думаешь, без тебя бы не выиграем войну? Мы непременно победим. Я уверен, что без тебя мои главнокомандующие смогут защитить нашу страну!»

*

В зале Луань Фэн императрица узнала, что Сяо Тяньяо и император снова ни к чему не пришли. От этого она слегка улыбнулась. «Если принц Сяо не будет вмешиваться, все будет гораздо проще».

Старик, который стоял рядом со старой кормилицей, тоже улыбнулся, когда он это услышал. «Императрица, будьте уверены, мы с этим уже разобрались. Они не смогуь найти наших шпионов».

«Я вам верю, просто жалко», – императрица вздохнула и сказала. «Я хотела сделать больше приготовлений для моего Малыша Седьмого, но теперь, боюсь, это уже невозможно».

Теперь, когда за ними пристально следили, они уже не могли продолжать!

*

После того как Сяо Тяньяо вышел из дворца, он не сразу вернулся в поместье Сяо. Он велел кучеру отвезти его в больницу.

В больнице Су Ча, которому не позволили присоединиться к веселью, остался снаружи операционной, сидя на корточках и дуясь. Однако, услышав голос Сяо Тяньяо, он немедленно поднялся и сказал: «Ванъе, ты здесь?»

«Как все прошло?» Сяо Тяньяо вошел внутрь и спокойно сел на главном месте. Он вел себя совершенно как хозяин этого места.

«Все сделано». Су Ча будто бы говорил расслабленно, но на самом деле он стоял там, полный уважения. При посторонних Су Ча всегда помнил свое положение.

Сяо Тяньяо махнул рукой и сказал: «Очень хорошо, можешь идти».

«Сейчас?» Теперь, когда от него нет пользы, его просто выбрасывают вон?

Это так грустно!

«А как иначе?» Сяо Тяньяо холодно посмотрел на Су Ча. У Су Ча по всему телу пробежал холодок, ему захотелось прямо сейчас выйти. «Ухожу-ухожу, уже ушел». Бессердечный ты человек!

Когда Су Ча ушел, Сяо Тяньяо призвал Смотрителя Больницы. «Где принцесса Сяо?»

«Ваше высочество, принцесса Сяо в западном крыле. Принцесса Сяо нарочно приказала, чтобы ее никто не беспокоил». Договорив, смотритель больницы тут же склонил голову. Он не решался смотреть на Сяо Тяньяо. Он боялся смерти…

Сяо Тяньяо поднял бровь, но не говорил. Затем он отпустил смотрителя больницы.

В западном крыле была только Линь Чуцзю. Чтобы не выдать существование медицинской системы, Линь Чуцзю минимизировала использование современных лекарств в больнице. И Она никогда не позволяла другим людям сопровождать себя во время операции.

Это был не первый раз, когда Линь Чузцю оперировала одна. Теперь она к этому привыкла. Поэтому она успешно завершила операцию до наступления темноты.

Это была последняя операция на детях с заячьей губой. Закончив свое дело, Линь Чуцзю почувствовала себя немного спокойнее.

«Позаботьтесь об этом ребенке, не дайте ему пораниться». Когда Линь Чуцзю передала ребенка, она еще раз дала распоряжения.

«Ваша раба все сделает», – служанка еще раз заверила Линь Чуцзю. Хотя их ванфэй говорила мягко, если она снова совершит ту же ошибку, она ее будет милостива.

Когда Линь Чуцзю закончила операцию, она собиралась навестить ребенка с пневмонией. Однако, едва она вышла из комнаты, как смотритель больнице загородил ей путь.

«Что-то случилось?» – спросила Линь Чуцзю.

Смотритесь Больницы с готовностью кивнут и сказал: «Ванфэй, ванъе приехал, он ждет уже более двух часов».

«Ванъе здесь?» У Линь Чуцзю загорелись глаза. «Он что-нибудь сказал?»

Линь Чуцзю признавала, что она была очень рада услышать, что Сяо Тяньяо приехал за ней. Это казалось ей милым.

Когда она училась и работала в своей прошлой жизни, она всегда завидовала тем девушкам, которых встречали с работы парни. Поэтому, хоть двухчасовое ожидание и казалось глупым, она была… по-настоящему счастлива!

Проходя мимо. Он не скажет

Пациент был очень важен, но… мужчина, который ожидал ее, был куда важнее. Линь Чузцю, недолго думая, пошла сначала встретиться с Сяо Тяньяо.

Ребенок с пневмонией уже получил хорошее лечение. Она просто совершала обходы. Она сможет навестить его или рано утром, или немного позднее днем. Поэтому сначала она пойдет и встретится с Сяо Тяньяо, затем она скажет, что ей надо пойти и проведать ребенка.

Линь Чуцзю больше ничего не говорила, она повернулась и побежала к главному залу.

«Ванфэй, ванфэй…» Увидев, что Линь Чуцзю побежала, Смотритель Больницы быстро погнался на ней с криками. Но он не услышал ответа от Линь Чуцзю.

«Охх…» Смотритель больницы хлопнул себя по бедру и сказал: «Ванфэй не сменила одежду, она вся в крови».

Линь Чуцзю была до того счастлива, что она забыла, что только что вышла из операционной. Ее одежда была вся в поту и крови. Когда она подбежала к Сяо Тяньяо, он сильно переменился в лице. Он резко вскочил на ноги и схватил Линь Чуцзю за руку: «Что случилось?»

«Больно… отпусти». ЛиньЧуцзю торопливо оттолкнула руку Сяо Тяньяо. Когда она проследила за его взглядом, не отрывавшимся от ее окровавленной груди, она хлопнула себя по лбу и сказала с досадой: «Я не ранена, просто забыла переодеться».

«Это не твоя кровь?» На мгновение Сяо Тяньяо занервничал. Когда же он увидел оживленность Линь Чуцзю, он мгновенно понял, что обманулся. Его лицо помрачнело, и он повернулся, чтобы снова сесть.

Эта глупая женщина заставила его разпереживаться.

Линь Чуцзю последовала за ним и спросила: «Ты сердишься?»

«Нет!»

Его лицо было мрачным, так что было очевидно, что он злился. Однако Линь Чуцзю не осмелилась сказать вслух то, что подсказывала ей ее интуиция. Она знала, что, если бы она решилась сказать эти слова, Сяо Тяньяо разозлился бы еще больше.

Линь Чуцзю не стала зацикливаться на этом, она сменила тему. «Ванъе, как вышло, что ты в больнице? Тебе что-нибудь нужно?»

«Ничего, я просто проходил мимо». Линь Чуцзю не заметила, что лицо Сяо Тяньяо потемнело еще больше.

«Проходил мимо?» Линь Чуцзю моргнула и добавила:

«Ванъе, разве ты не ходил утром во дворец?» Разве от дворца до больницы расстояние было не слишком дальним, чтобы «проходить мимо»?

Разве ты не можешь перестать притворяться высоким и могущественным? И просто признать, что пришел ко мне?

«Я искал Су Ча», – очень спокойно сказал Сяо Тяньяо. Было непохоже, чтобы он лгал или что его мучило чувство вины. Он лишь оглядел Линь Чуцзю с ног до головы и сказал: «Иди переоденься. Мы сейчас уходим».

«Подожди минуту, у меня еще есть пациент». Линь Чуцзю понюхала себя. Она пахла кровью и дезинфицирующими средствами.

«В самом деле?» Губы Сяо Тяньяо изогнулись в улыбке. Он встал и добавил. «Иди, я буду тебя сопровождать». Она в самом деле пришла к нему раньше, чем к пациенту? У Линь Чуцзю все-таки есть совесть. Ждать ее так долго того стоило.

«Нет, просто подожди меня здесь, я скоро вернусь». Линь Чуцзю покачала головой и отказалась. Но разве Сяо Тяньяо принимал отказы? Разумеется, нет.

«Иди», – снова подтолкнул ее Сяо Тяньяо и пошел вместе с Линь Чуцзю. Линь Чуцзю на мгновение задумалась. Ребенок уже был вылечен. Сяо Тяньяо не доставит проблем, даже если пойдет с ней.

«Это мальчик, у которого пневмония. Ему примерно один год. Он, похоже, рос в хорошей среде. Я не знаю, почему его бросили». По дороге Линь Чуцзю сообщила несколько фактов о ситуации. Однако Сяо Тяньяо только хмыкнул и ничего не сказал.

Его не интересовал этот маленький мальчик, он просто хотел пройтись с Линь Чуцзю.

Другое крыло больницы было очень маленьким. Поэтому они быстро прибыли туда, где жил мальчик. Внутри было и несколько других детей, которым поставили диагноз «кашель» и «лихорадка». Другие дети никак не отреагировали на приход Линь Чуцзю. Только ребенок с пневмонией сразу же протянул ручки, прося чтобы его взяли.

«И… и… иа». Ребенка вовремя вылечили, так что теперь его симптомы в значительной степени исчезли. Его ручки и ножки стали гораздо сильнее. В его черных глазках светился ум.

«Ты маленькое умненькое привидение, я не могу тебя сейчас взять на ручки», – Линь Чуцзю ущипнула ребенка за ладошку. Она не взяла его, потому что на ее одежде все еще была кровь.

«И… и… иа». Малыш радостно улыбнулся, он подумал, что Линь Чуцзю с ним играет.

Линь Чуцзю померила температуру ребенку. Она развязала его одежду, чтобы послушать его сердцебиение и легкие…

Когда Линь Чуцзю сняла одежду ребенка, стало видно его маленькое родимое пятно в форме цветка. Линь Чуцзю каждый день осматривала ребенка, поэтому оно больше не казалось ей странным, но…

Это был первый раз, когда Сяо Тяньяо увидел его!

«Погоди минутку». Выражение лица Сяо Тяньяо слегка изменилось. Он сильно потянул Линь Чуцзю за руку, поэтому она покачнулась и чуть не упала: «Что?»

Сяо Тяньяо заметил, что он был слишком резок, поэтому нахмурился и спросил: «Я сделал тебе больно?»

«Нет, я просто испугалась». К счастью, в палате почти ничего не было. Иначе из-за силы Сяо Тяньяо она бы правда серьезно упала.

Сяо Тяньяо так и не нашел в себе сил извиниться. Он лишь ответил, объясняя: «Просто привычка». Это стало привычкой: в конце концов, чаще всего рядом с ним не было женщин.

«Я буду более внимательна в следующий раз». Я буду держаться от тебя подальше.

«Нет, я запомню». Сяо Тяньяо выглядел достойно, когда давал это обещание. Однако Линь Чуцзю лишь посмеялась и не восприняла его всерьез. Она указала на родинку в форме цветка и спросила: «С этой родинкой что-то не так?»

«Это не родинка. Это фамильный знак». Сяо Тяньяо был хорошо знаком с этим знаком. Шесть месяцев назад некто как безумный искал ребенка с таким узором. «Он из семьи Хуа Центральной империи».

Полгода назад молодой господин, которому было всего три месяца отроду, был украден. Никто не мог найти его. Чтобы найти ребенка, Семья Хуа из Центральной империи проехала по всем четырем странам, но так его и не нашла.

«Что?» Линь Чуцзю вдруг заговорила громче. Потом она вспомнила, что в палате были еще и другие дети, поэтому понизила голос: «Разве он не брошенный ребенок?»

«Нет, его украли». Сяо Тяньяо знал об этом случае, но не обратил на него внимания. Однако теперь, когда он случайно увидел ребенка, он больше не мог закрывать глаза. Они с семьей Хуа немного дружили. Семья Хуа была довольно хорошей.

«Это так хорошо!» – Линь Чуцзю радостно улыбнулась.

«Это очень хорошо». Су Ча праивльно сказал: Линь Чуцзю очень везло.

Линь Чуцзю, которую поддразнил Сяо Тяньяо, беспомощно сказала: «Мы сообщим его семье, чтобы они могли забрать его?»

«Конечно, но мы должны забрать его сначала, оставлять его здесь небезопасно».

Если другие люди обнаружат ребенка, не миновать большой беды.

«Этот ребенок еще не полностью поправился, за ним все еще нужен присмотр». Линь Чуцзю переживала.

«Он останется в поместье Сяо до приезда семьи Хуа». В столице Империи не было места безопаснее, чем поместье Сяо.

«Хорошо». У Линь Чуцзю не было своего мнения. Она была ответственна лишь за лечение ребенка. Сяо Тяньяо мог позаботиться об остальном.

Сяо Тяньяо не прямо перевез ребенка в поместье Сяо. Вместо этого он устроил так, чтобы его люди перевезли ребенка. Он сделал это, не потому что это было небезопасно, но потому что он не хотел, чтобы этот ребенок испортил ему время, которое он хотел провести вдвоем с Линь Чуцзю.

Полезный. Все еще волнуется

Карета, которую они сейчас использовали, была не та, что они «позаимствовали на время». Это была карета Сяо Тяньяо, которая была не только удобной, но и очень просторной. Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю могли каждый занять свою сторону. Они могли даже прилечь, если бы захотели.

Линь Чуцзю первой села в карету. По своей старой привычке, она предпочла сесть слева, тогда как Сяо Тяньяо находился справа. Однако Сяо Тяньяо это не понравилось. Оказавшись в карете, он сел рядом с Линь Чуцзю.

После того как с ней сели рядом, пространство кареты стало казаться меньше, а ее обонянием завладел особый, но холодный запах Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю подвинулась в сторону, но после того, как она поняла, что они все еще сидят очень близко друг к другу, она подвинулась еще.

Сяо Тяньяо ничего не сказал, ему хотелось посмотреть, куда Линь Чуцзю подвинется дальше.

Карета была очень большой, Линь Чуцзю подвинулась к ее краю. Однако она все еще была всего лишь на расстоянии руки от Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю хотела подвинуться еще, но между ними не осталось свободного места.

Да будет так!

Линь Чуцзю уселась поудобнее и украдкой взглянула на Сяо Тяньяо. Когда она увидела, что он не сердится, Линь Чуцзю вздохнула с облегчением, но…

Она слишком рано образовалась!

«Я очень устал!» Сяо Тяньяо лег и положил голову на бедро Линь Чуцзю.

«Ванъе…» Линь Чуцзю испугалась и ее тело одеревенело.

«Хмм?» Сяо Тяньяо лишь издал глубокий звук.

«Если… ты так заснешь, разве тебе не будет неудобно?» Это было не совсем то, что Линь Чуцзю думала, но она не могла сказать то, что хотела.

«Ммм». Сяо Тяньяо снова только промычал. Ему было неудобно, но он не проронил ни слова.

Однако Линь Чуцзю точно знала, что Сяо Тяньяо, с его длинными ногами, точно было неудобно. В конце концов, эта сторона кареты больше не была просторной. Сяо Тяньяо больше не мог вытянуть ноги, но…

Сяо Тяньяо был очень рад заснуть таким образом!

Сяо Тяньяо расслабился и улегся на бедре Линь Чуцзю. Его глаза были закрыты, а его лицо казалось мягким. Он действительно казался спящим.

Глядя на Сяо Тяньяо в таком состоянии, Линь Чуцзю была не в силах оттолкнуть его. Она постепенно расслабилась, чтобы им обоим стало поудобнее.

Сяо Тяньяо всегда руководил группами людей, поэтому, когда он заметил, что Линь Чуцзю больше не сопротивляется, он сказал: «У меня болит голова».

«Я сделаю тебе массаж», – по инерции ответила Линь Чуцзю. Когда она это осознала, ее руки уже массировали виски Сяо Тяньяо. Похоже, было уже поздно отнимать руки.

На лице Линь Чуцзю было много темных морщинок, она была не совсем в сознании!

Сяо Тяньяо на самом деле не устал, ему просто хотелось, чтобы Линь Чуцзю привыкла находиться близко к нему. Однако, когда Линь Чуцзю сделала ему массаж, он в самом деле расслабился и заснул. Он проснулся, лишь когда карета остановилась.

Линь Чуцзю массировала виски Сяо Тяньяо всю дорогу до поместья Сяо, она ни разу не остановилась. Сяо Тяньяо поднялся и взял руки Линь Чуцзю, потом он нахмурился и спросил: «Они болят?»

«Да». Голос Линь Чуцзю звучал немного подавленно.

Сколько времени, по-твоему, прошло? Ты не забыл спросить меня, болят ли они, но ты никогда не спрашивал меня, когда я массировала точки акупунктуры на твоих ногах?

«Не делай этого в следующий раз», – Сяо Тяньяо взял руку Линь Чуцзю и ущипнул ее костяшки пальцев. Его сила была небольшой, но Линь Чуцзю почувствовала теплую волну, прошедшую от пальцев Сяо Тяньяо, которая моментально облегчила боль в ее пальцах».

«Это внутренняя сила?» На лице Линь Чузцю читалось изумление, как будто она обнаружила нечто потрясающее.

«Да, я заметил, что она очень полезна». Когда Сяо Тяньяо увидел, что Линь Чуцзю счастлива, ему необъяснимым образом стало лучше.

«Она действительно очень полезна». Учитывая это, Линь Чуцзю не отрицала, что она в самом деле полезна. Однако при условии, что Сяо Тяньяо захочет использовать ее для нее, иначе она будет бесполезна!

Снаружи кареты стражник уже давно ждал на углу. Он не знал, должен ли он напомнить ванъе, что они давно приехали.

Кто-нибудь может меня сменить?

«Хммм…» Подождав долгое время, когда они люди в карете все еще не подавали признаков желания выйти, стражник нахмурился и сказал: «Ванъе, ванфэй, мы прибыли!»

«О…» Линь Чуцзю покраснела и торопливо отдернула свои руки.

Она не заметила, как карета остановилась. Она не знала, как долго они были внутри. Это так неловко.

Линь Чуцзю, которая покраснела, хотела выйти из кареты. Но оказалось, что перед ней сидел Сяо Тяньяо. Она не могла выбраться наружу.

«Выходи из кареты». Линь Чуцзю подтолкнула Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо беспомощно покачал головой, но в конце концов все же вылез из кареты первым. Он повернулся и посмотрел на стражников: «Уходите!»

«Ваши слуги уходят». Стражники в испуге быстро рассеялись. Они все исчезли в мгновение ока.

«Выходи, люди ушли». Сяо Тяньяо протянул руку и помог Линь Чуцзю выйти.

«Можешь напоминать мне в следующий раз? Это очень неловко». Снаружи никого не было, так что румянец на щеках Линь Чуцзю постепенно исчез. Но в итоге, она все еще чувствовала себя немного неуютно.

Карета остановилась, но они не выходили долгое время. Это было поистине трудно представить.

«Что тут неловкого? Мы ничего не сделали», – убежденно сказал Сяо Тяньяо, поэтому Линь Чуцзю потеряла дар речи.

Да, они, безусловно, ничего не делали, так почему ей должно быть стыдно?

*

После того как Сяо Тяньяо покинул дворец, он пошел лично встретить Линь Чуцзю и не скрывал этого от других людей. Поэтому император вскоре узнал об этом.

«Его это не заботит, но он лично забрал ее», – император презрительно улыбнулся.

Раз Сяо Тяньяо так заботится о Линь Чуцзю, все будет просто. У Сяо Тяньяо не было слабостей, но у Линь Чуцзю их было полно.

Он не верил, что, если Линь Чуцзю попадет в новую беду, Сяо Тяньяо все еще оставит в покое этих людей, стоящих за Цы Эньтан.

Проблема, касающаяся Линь Чуцзю должна быть разрешена как можно скорее. Это не только даст людям признание, но также и успокоит его.

Он ни за что не позволит неизвестной силе появиться в Восточной Стране.

*

Комнаты Линь Чуцзю были очень далеко от переднего двора. Сяо Тяньяо хотел пойти вместе с Линь Чуцзю, но она отказала ему: «Я целый день задерживала твои дела, ты должен идти, тебе не обязательно заботиться обо мне».

«Ммм», – Сяо Тяньяо кивнул и ушел в свой кабинет.

У него правда было много дел.

В его кабинете уже ждали и Лю Бай и Су Ча. Они оба разговаривали о фронте. Увидев, что Сяо Тяньяо вошел, они торопливо встали: «Ванъе».

«Сядьте». Сяо Тяньяо махнул им, чтобы они сели, и тут же спросил: «Как идут дела?»

«Все было очень гладко. Доктор У лично проверил качество новой партии лекарств, и сказал, что оно хорошее». Дела шли гладко, так что Лю Бай был доволен.

Нехватка лекарств на фронте наконец была преодолена.

«Пошлите людей прикрыть семью Цуй в их поручении». Семья Цуй помогла ему достать новую партию лекарств, так что, естественно, он отплатит услугой.

«Понял». Благодаря помощи Сяо Тяньяо поручение Цуй Санъе будет легко выполнено.

Лю Бай доложил о еще нескольких вещах, и там тоже не было проблем. В целом, все их последние дела легко разрешились.

Дело было не в том, что сила Лю Бая выросла, а в том, что у императора не было времени досаждать им. Он был очень занят проблемами на фронте и Цы Эньтан. У него не было времени следить за делами Сяо Тяньяо. Никто не собирался втайне нападать на них, так что, естественно, все шло гладко.

После того как Лю Бай закончил свой доклад, Су Ча коротко рассказал о том, что касалось Чжоу Хэаня и Сяо Жуя. «Этот парень по фамилии Чжоу верит в ванфэй. К счастью, я сегодня приходил с ванфэй, иначе все бы усложнилось», – Су Ча сказал, чтобы польстить Линь Чуцзю. Однако даже и без нее результат был бы тем же.

«Очень хорошо», – Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул и ответил расслабленным тоном, а потом он почувствовал порыв ветра…

*

Прошел всего один день с их страстной ночи, но теперь Сяо Тяньяо приблизил свои губы к уху Линь Чуцзю и укусил его, а потом сказал: «Я полезен?»

«В каком смысле?» Линь Чуцзю глубоко вздохнула и деловито остановила руками чье-то вмешательство.

«А в каком смысле я полезен?» Сяо Тяньяо снова укусил ухо Линь Чуцзю. Линь Чуцзю торопливо свернулась калачиком: «Слегка, слегка…»

«Слегка? Тебе кажется, этого недостаточно?»

«Нет-нет… достаточно, достаточно».

«Что достаточно? Ты хочешь сказать, я недостаточно хорош?»

«Нет, я этого не говорила».

«Лгунья, что, ты имеешь в виду, в каком-то смысле я полезен?»

«Да, да… в некотором смысле ты очень полезен».

«Так ли? И в каком же смысле я очень полезен?»

«…» В том, что сушишь мне волосы своими руками.

Ответственность. Честь и позор

«Я наше молодого господина семьи Хуа», – когда Сяо Тяньяо произнес это, Су Ча и Лю Бай чуть не повскакивали со стульев.

«Тяньяо, что ты сказал? Мне что, послышалось? Ты нашел молодого господина семьи Хуа?» Они думали об одной и той же семье Хуа?

Сяо Тяньяо слегка кивнул. «Вы не ослышались. Это ребенок, которого ищет семья Хуа».

«Где ты нашел его?» – спросил Су Ча, не в силах поверить и широко раскрыв глаза от потрясения.

Исчезновение молодого господина семьи Чуа было известно во всех четырех странах. Семья Хуа просила каждого императора четырех стран помочь им найти их младшего господина. И, тому, кто его найдет, они, несомненно, отплатят благодарностью.

Поэтому императоры четырех стран затратили много средств и человеческих ресурсов на поиски во всех четырех странах. Однако, даже после долгих поисков они не могли найти даже кусочка одежды ребенка.

«Цы Эньтан», – ответил Сяо Тяньяо преувеличенно спокойно. Су Ча почувствовал себя идиотом. Спустя долгое время он тихо спросил: «Его нашла ванфэй?» Она не человек.

«Ммм». Сяо Тяньяо казался равнодушным, но они не могли почувствовать ни следа радости или гнева в его тоне. Су Ча недоверчиво покачал головой: «Удача ванфэй противоестественна».

«В самом деле, она великолепна…», – Сяо Тяньяо вздохнул с капелькой иронии.

Су Ча знал, о чем он думает: радость, которую он внезапно почувствовал, пропала: «Тяньяо, ванфэй слишком хороша для тебя. Ты должен лучше к ней относиться в будущем». Не используй ее больше.

«Я очень хорошо отношусь к ней сейчас». Все могли видеть, что его жена очень им довольна, хотя он ее на самом деле не балует.

«Я имею в виду, не только на поверхности. Но обращайся с ней по-настоящему хорошо». Правая рука Сяо Тяньяо и его хороший друг, он знал, что Линь Чуцзю запала Сяо Тяньяо в сердце. Это просто… это все слишком поверхностно!

«Это правда, я хорошо отношусь к ней сейчас». По крайней мере, в последнее время это так. Он не колебался, и это его радовало.

«Я знаю, это искренне, но, чем лучше ты к ней сейчас относишься, чем больше она будет в опасности. Император не может навредить тебе, поэтому он начнет с тех людей, которые тебе дороши». Сяо Тяньяо был человеком без слабостей. Император очень не хотел начинать прямо с него, но теперь…

Сяо Тяньяо показал свою заботу о ЛиньЧуцзю на глазах у людей. Так он, несомненно, показал императору, что эта женщина была его слабостью.

«Его она хочет быть моей женой, она должна смириться с последствиями, которые это за собой влечет». Лицо Сяо Тяньяо было холодным, ему не казалось, что он делает что-то не то. «В тот день, что она вышла за меня, ей уже было суждено делить со мной жизнь и смерть. Она больше не сможет убежать».

«Но ванфэй еще молода, может ли она это позволить себе?» Су Ча всегда казалось, что Сяо Тяньяо не следовало этого делать. В конце концов, чем это отличалось от того, чтобы позволить ей идти на смерть?

Разумеется, разница была. Сяо Тяньяо не будет сидеть просто так и смотреть как Линь Чуцзю попадает в беду.

«Если она не может это позволить себе, она может, по крайней мере, защищать себя». Если она недостаточно сильна, может ли она быть его спутницей?

Он может защитить Линь Чуцзю, но он не может всегда гарантировать ее безопасность. Только своими руками она сможешь защищаться.

Взгляд Сяо Тяньяо был холоден, разумеется, он не хотел обсуждать этот вопрос. У Су Ча и Лю Бая были еще темы для обсуждений, но им пришлось пока смириться.

*

После того как Линь Чузцю и Сяо Тяньяо расстались, она отказалась, чтобы ее сопроводили назад. Она медленно шла в свой двор пешком. К этому моменту краска с ее щек давно сошла. В ее глазах были лишь следы усталости. В них больше не было заметной влюбленности в Сяо Тяньяо.

Линь Чузцю признавала, что у нее есть чувства к Сяо Тяньяо. Такой безжалостный человек, как Сяо Тяньяо, время от времени становясь нежным и заботливым, поистине мог заставить женщину сходить по нему с ума.

Подавляющий, сильный, нежный… Для женщины такой мужчина был, как смертельный яд. Не говоря уже, если этот мужчина был ее мужем. Так что любить его было совершенно нормально, просто…

Хоть он ей и нравился, она не могла не сомневаться.

Сяо Тяньяо очень хорошо к ней относился. Точнее, Сяо Тяньяо хорошо относился к ней сейчас. Она невольно чувствовала неловкость из-за этого. Ей все время казалось, что что-то вот-вот случится.

Может быть, она просто слишком много думает или подозревает. Но внезапное счастье не могло принести ей одну лишь радость, но и волнения тоже.

Ранее, когда Сяо Тяньяо приехал в Цы Эньтан и остался с ней, она могла это понять. Но сегодня, когда он ждал ее два часа в больнице, было не обычным поведением для Сяо Тяньяо. Эта внезапная перемена в Сяо Тяньяо могла вызвать у людей странные чувства.

В тот момент Сяо Тяньяо поистине парализовал ее мозг. Она лишь была тронута и счастлива. Но после, когда она тщательно обдумала это, она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

«Разумеется, как только женщина поддается эмоциям, она глупеет». Подумав об этом, Линь Чуцзю загрустила, она подобрала юбку и сказала. «Я не хочу быть глупой. С моим интеллектом я просто поплыву по течению».

Линь Чуцзю продолжала идти, склонив голову. Всему свое время.

*

Семья Мэн ясно поняла послание Сяо Тяньяо. Он не будет вмешиваться в дела принцессы Сяо. Принцесса Сяо не знала его лично, поэтому он сам пришел представиться ей.

Этот визит был одобрен Сяо Тяньяо, поэтому Линь Чуцзю не отказывалась. Когда ей сказали, что придет особый гость, Линь Чуцзю заранее подготовилась и вышла в передний двор, чтобы лично встретить его.

Особый гость – из семьи Мэн?

«Я пришел поговорить с принцессой Сяо, я приветствую ваше высочество». Мэн Дажэнь был очень вежлив. Он не позволял себе вести себя высокомерно, только из-за возраста Линь Чуцзю. Однако Линь Чуцзю на самом деле этого не понимала. Все что она знала, так это, что она не может принять приветствия другого человека. Поэтому она тут же выступила вперед, чтобы помочь ему: «Господин, пожалуйста. Это я должна кланяться».

Договорив, Линь Чуцзю сказала Мэн Дажэню: «Чуцзю приветствует Дажэня, пожалуйста, присаживайтесь».

Прежде чем прийти, Мэн Дажэнь навел справки о характере Линь Чуцзю. Поэтому, видя, что Линь Чуцзю не была ни высокомерна, ни невежественна, как говорили в городе и во дворце, он был невольно озадачен. Однако, в итоге, он ничего не сказал. В конце концов, он пришел просить о помощи.

Хотя Мэн Дажэнь плохо разбирался в женщинах, он не позволял себе разговаривать грубо. К тому же, положение Линь Чуцзю было не обычным. Мэн Дажэнь думал, что Линь Чуцзю может не совсем это понять, но она, по крайней мере, поймет, что он высказывает ей уважение.

Обменявшись несколькими словами, Мэн Дажэнь объяснил свои намерения. «Я слышал, что принцесса Сяо высоко искусна в медицине. Мой сын страдает от болезни. Я хочу просить Сяо Ванфэй осмотреть его. Я хочу спросить, возможно ли это?»

Выслушав все, Линь Чуцзю, наконец, узнала, чего хочет ее собеседник, поэтому она невольно вздохнула и спросила: «Могу я узнать, чем болен ваш сын?»

Услышав вопрос Линь Чуцзю, Мэн Дажэнь был на короткое время шокирован: Принц Сяо в самом деле ничего не сказал принцессе Сяо?

Сяо Ванъе действительно хорош в расчетах.

Мэн Дажэнь мысленно выругался. Однако, он не показал этого на лице. Он спокойно сказал: «Афазия».

«Афазия? Это врожденное?» Линь Чуцзю была немного взволнованна. С афазией рождалось много людей, но лекарства до сих пор не было. Однако этого пациента Сяо Тяньяо лично привел к их дверям, так что она не могла прямо отказать. Иначе дела могли пойти плохо…

В опасности. Игра с огнем

Линь Чуцзю привыкла к тому, как ведут себя современные врачи. Она всегда напрямую спрашивала о состоянии пациента. Хотя у нее не было дурных намерений, для людей древних времен такая резкость была шокирующей. Мэн Дажэнь испугался прямоты Линь Чузцю.

Однако, посмотрев в глаза Линь Чуцзю и увидев, что она не таила злобы, Мэн Дажэнь ответил: «Она не врожденная. Он громко плакал, когда родился. Но потом, когда он заболел, он больше не мог проронить ни звука». Это было большой печалью Мэн Дажэня. Выражение лица Мэн Дажэня снова стало обычным. Однако, Линь Чуцзю этого не заметила. Она только кивнула головой и спросила: «Помимо того, что он не может говорить, у него есть другие недомогания?»

Афазия часто сопровождалась другими болезнями. Хотя она была не врожденной, лучше было спросить о некоторых вещах заранее.

«Нет, помимо того, что он не может говорить, других проблем у него нет», – твердо сказал Мэн Дажэнь. Тщательно расспросив Мэн Дажэня, Линь Чуцзю сказала: «Я хочу осмотреть пациента лично, прежде чем я заключу, смогу ли я вылечить его. Не знаю, возможно ли это?»

Линь Чуцзю была готова увидеть его сына, что означало, что она полагает, что сможет его вылечить. Так что без колебаний Мэн Дажэнь спросил: «Я не знаю, когда вам будет удобно? Я приведу своего сына в поместье Сяо».

Мэн Дажэнь обращался к Линь Чуцзю с большой вежливостью и уважением. Мэн Дажэнь мог сразу привести своего сына, но вместо этого он сначала спросил разрешения.

«У меня есть время сейчас. Если вас это не слишком затруднит, Мэн Дажэнь, я могу пойти с вами сейчас». Линь Чуцзю действительно отдыхала сегодня, потому что завтра ей нужно было снова ухаживать за детьми в больнице. Она не могла потратить еще один полный день, лишь ожидая пациента.

Когда Мэн Дажэнь услышал слова Линь Чуцзю, ему не терпелось увести ее за собой, но…

Нет!

Чтобы предстать перед гостем, Линь Чузцю специально нарядилась. На ней с ног до головы было множество драгоценностей. Такое облачение не подходило для осмотра пациента. К тому же, с ней не было ее аптечки.

Линь Чузцю попросила Мэн Дажэня подождать немного, а затем вернулась на свой двор, чтобы переодеться. Чтобы не заставлять Мэн Дажэня слишком долго ждать, Линь Чузцю торопилась. Однако у нее все равно ушло на это полчаса.

Мэн Дажэнь подумал, что Линь Чуцзю намеренно заставила его ждать. Но, когда он увидел, что Линь Чуцзю возвращалась запыхавшись, он понял, что это не так.

«Принцесса Сяо, не хотите ли сначала передохнуть?» Хотя Мэн Дажэнь не знал, почему Линь Чуцзю так устала, он все равно старался быть внимательным.

Линь Чуцзю не только сменила свое затейливое платье, но также сняла и все украшения. Она выглядела гораздо меньше, чем раньше, и гораздо моложе. Как будто она была просто подростком.

Если бы Мэн Дажэнь не навел справки заранее, и если бы он не знал, что за ней стоит Сяо Тяньяо, он бы не поверил, что Линь Чуцзю, такая молоденькая девушка, может вылечить болезнь его сына.

«Нет, пойдемся». Линь Чуцзю просто быстро шла, она запыхалась, и с ней все будет в порядке после небольшой передышки.

Линь Чуцзю и Мэн Дажэнь вышли из поместья Сяо друг за другом.

Домоправитель Цао приготовил экипаж месте с охранниками поместья Сяо, которые служили ее телохранителями. Поэтому, когда они уезжали, они были особенно приметными.

Лю Бай, стоявший на крыше кабинета, увидел, что, когда карета уезжала, за ней был хвост. Он не мог не фыркнуть, глядя на это.

Мягко спрыгнув и бесшумно опустившись на землю, он повернулся и вошел в кабинет: «Ванъе, ванфэй уехала вместе с Мэн Дажэнем».

«Хм…» Су Ча поперхнуся. «Лю Бай, о чем ты говоришь?» Ванфэй уехала с другим мужчиной, и он так просто об этом говорит?

«Что я такого сказал?» Лю Бай выглядел озадаченным. «Когда ванфэй уезжала с Мэн Дажэнем, за ними следовало несколько шпионов. Это, должно быть, шпионы из дворца. Когда они принесут известия, император наверняка снова разозлится».

Су Ча безжалостно таращился на Лю Бая: Он что, не видит, что ванъе недоволен из-за его слов? Он просто невыносимо медленно соображает.

Су Ча повел себя, как хороший брат. Чтобы Сяо Тяньяо не истолковал это неправильно, он торопливо перевел тему: «Ванъе, ты думаешь, ванфэй сможет вылечить Мэн Сюаня?»

«Это важно?» – спросил Сяо Тяньяо, подняв бровь.

«А разве нет? Ты же не хочешь, чтобы Божественный Доктор Мо изменил все в свою пользу, верно?» Су Ча показалось, что он не успевает за мыслями Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо посмотрел на Су Ча, как на идиота. Затем он пресно сказал: «Новости с юга прибудут через два дня».

*Хлоп* – Су Ча с досадой хлопнул себя по лбу.

«Как я мог об этом забыть? Как показывают расчеты, император и Мэн Дажэнь получат новости через два дня. В таком случае, император разберется с Божественным Доктором Мо как можно скорее. Что же до семьи Мэн? Даже если ванфэй не сможет вылечить болезнь Мэн Сюаня, они не обратятся к Божественному Доктору Мо».

«Когда новости прибудут, тебе нужно сделать так, чтобы они прозвучали немного погромче. Я должен покончить с Божественным Доктором Мо прежде, чем поеду на войну». Когда он уедет на поле боя, Линь Чуцзю сможет полагаться только на себя. Так что он хотел уменьшить опасность, насколько сможет.

«Проблему, касающуюся Божественного Доктора Мо легко уладить. Он сейчас, как пойманный зверь. Он не сможет вырваться у нас из рук. Отчего у меня болит голова, так это из-за Цы Эньтан. Мы прошлись повсюду, чтобы поймать тех, кто в этом замешан, но они все умерли. В итоге, у нас вообще нет зацепок». По сравнению с Божественным Доктором Мо люди, стоявшие за Цы Эньтан представляли для Линь Чуцзю большую угрозу.

Сяо Тяньяо был в столице, так что эти люди опасались пойти против Линь Чуцзю. Но, когда он уедет, они не оставят ее в покое.

«Похоже, наши противники настороже». Сяо Тяньяо постучал пальцем по столу. В его голосе слышалась срочность, указывающая на то, что он был в плохом настроении.

Сяо Тяньяо не боялся врагов, выскакивающих из-за поворота, чего он боялся, так это врагов, которые продолжали прятаться и строили козни.

«Будь очень осторожен, они также будут иметь дело с теми людьми, которых мы не нашли». Единственными зацепками, которые у них были, были люди, которых оставили их соперники.

«Если ниточки оборвутся, наш противник по-настоящему отважен». Хотя это был враг, Сяо Тяньяо не мог не восхищаться его решительностью. Он смог без колебаний пожертвовать Цы Эньтан, роль которого была немаленькой.

Однако, чем сложнее было найти врага, тем большая опасность грозила Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо уже не знал, хорошо это или плохо, что он позволил Линь Чуцзю коснуться Цы Эньтан.

Сяо Тяньяо вздохнул.

*

То, что Мэн Дажэнь пришел в поместье Сяо просить Линь Чуцзю вылечить его сына, не было секретом. Император сразу же узнал об этом. Он был так раздражен и зол на Сяо Тяньяо. Но у него совершенно не было возможности избавиться от Сяо Тяньяо.

Все, что делал Сяо Тяньяо, делалось при свете дня, но, если бы он выдвинул против Сяо Тяньяо обвинения из-за этого, их бы не хватило, чтобы разобраться с ним.

Император потер брови и сказал: «Идите и расскажите об этом Божественному Доктору Мо».

Что ж, человеком, наиболее заинтересованным в Мэн Сюане, был не кто иной, как Божественный Доктор Мо. Божественный Доктор Мо был обречен потерпеть поражение, чтобы ход событий изменился. Но император был не прочь дать ему поиграть с огнем перед смертью…

Это расстояние слишком мало

Мэн Сюань знал, что его отец пошел в поместье Сяо, но он не ожидал, что Линь Чуцзю придёт в тот же самый день. Услышав, что доложил его младший слуга, он чуть не оступился.

Мэн Сюань сделал жест маленькому слуге, и они пошли в его комнату, чтобы переодеться для приёма гостьи.

Мэн Дажэнь и его люди временно жили в Восточных императорских покоях. Сейчас он не пошёл привести своего сына, он просто остался с Линь Чуцзю. К счастью, Мэн Сюань был быстр, он пришёл очень скоро.

Это был первый раз, когда Линь Чуцзю видела Мэн Сюаня. Поэтому, увидев, как молодой человек вошёл в лучах солнца, Линь Чуцзю была зачарована.

Сегодня она поняла, что такое несравненный сын. Её собеседник был настоящим джентльменом.

Мэн Сюань стоял против света и солнце освещало его фигуру.

Пылинки, летающие вокруг него в лучах света, делали его похожим на бессмертное существо, спустившееся с небес. Линь Чуцзю не могла оторвать взгляда. Когда Мэн Сюань приблизился, главный зал внезапно осветился.

Она могла не гадать, она и так знала, что он получил хорошее воспитание. Простая улыбка на его губах была подобна весеннему бризу.

С первого взгляда Мэн Сюань произвёл хорошее впечатление на Линь Чуцзю. Он был опрятным, мягким, внимательным...

Она любила и обожала мужчин такого типа, к которому принадлежал Мэн Сюань.

Мэн Сюань не в первый раз видел Линь Чуцзю, но он видел её только издалека. Сегодня он был сильно поражен.

Не только потому, что внешность Линь Чуцзю была прелестна, но и из-за ощущений, которые она вызывала. Она производила впечатление спокойствия, у неё были ясные глаза и лучезарная улыбка...

Сказать по правде, ему было жаль, что такая прекрасная женщина замужем за Сяо Ванъе.

Мэн Сюань посмотрел на Линь Чуцзю лишь раз, и тут же отвел взгляд. Потом он поклонился. К сожалению, он не мог произнести ни звука.

Было жаль, что такой красивый мужчина не может говорить.

Линь Чуцзю бросила быстрый взгляд и отвела глаза. Она не сделала шага вперёд. Она только кивнула и сказала: "Мэн Гунцзы слишком любезен".

В этой эпохе ей нельзя было вести себя самонадеянно. Она не должна была слишком пристально смотреть на мужчину перед собой или касаться его. Иначе её не только будут презирать, но и заклеймят шлюхой.

Хотя Сяо Тяньяо и делал много плохого, он был способен на кое-что, чего не могли делать другие мужчины. Сяо Тяньяо позволял ей выходить из дома, а не запирал её в поместье Сяо.

Мэн Сюяань кивнул и улыбнулся, его улыбка была, как весенний ветерок, который мог заставить людей позабыть об их горестях.

Мэн Дажэнь понимал положение своего сына. Поэтому, когда они поприветствовали друг друга, он тотчас же попросил Линь Чуцзю присесть. Коротко представив их, Мэн Дажэнь сказал: "Сюань, Сяо Ванфэй слышала о твоей болезни и пришла навестить тебя лично. Ты позволишь Сяо Ванфэй осмотреть себя?

В этот момент Линь Чуцзю была лишь на небольшом расстоянии от Мэн Сюаня.

Она уже давно находилась в этом доме, но медицинская система не посылала сигнала тревоги. Разумеется, Мэн Сюань не просил о помощи.

Этому юноше все равно, сможет ли он говорить, или же он просто не верит в неё?

Подозрение в глазах Линь Чуцзю было очевидным. Но Мэн Сюань притворился, что не видит его.

Жена Сяо Ванъе вела себя так прямо, она не боялась, что принц убьёт её и не оставит от неё ничего?

Мэн Сюань покачал головой, но, в итоге, не стал отвергать доброту своего отца. Он сам подошёл ближе к Линь Чуцзю, кивнул и протянул руку, чтобы она пощупала его пульс.

Видя, что делает Мэн Сюань, Линь Чуцзю чуть не разрыдалась. Ей хотелось сказать своему собеседнику, что она не поставит ему диагноз, просто проверив его пульс.

«Ваша болезнь не требует, чтобы я измеряла ваш пульс». Ее слова, возможно, звучали неубедительно из-за ее возраста. Однако, если бы она прямо сказала, что не будет проверять его пульс, семья Мэн могла подумать, что она не врач.

Линь Чуцзю попросила Мэн Сюаня убрать руку. Затем она поставила свою аптечку на стол. Она открыла ее и одну за другой извлекла из нее медицинские принадлежности. В конце она надела маску и перчатки.

Линь Чуцзю действовала очень умело. С одного взгляда можно было догадаться, что она проделывала это все много раз.

«Откройте рот». Линь Чуцзю встала перед Мэн Сюанем, держа в руках депрессор языка и маленький фонарик-ручку, намереваясь осмотреть его горло.

Как человеку, которого проверяло множество знаменитых докторов круглый год, Мэн Сюаню уже было ясно, что Линь Чуцзю хотела сделать. Поэтому он выполнял ее требования.

Линь Чуцзю должна была признать, что рот этого молодого человека был таким же восхитительным, как и все остальное. Это так даль, что Линь Чуцзю некогда было насладиться этим.

После осмотра Линь Чуцзю потрогала горло Мэн Сюаня. Она нажала пальцами ему на шею. Время от времени ее пальцы нажимали на его адамово яблоко.

Для мужчин адамово яблоко было достаточно чувствительным местом. Поэтому, то, что женщина дотрагивалась до горла мужчины, было двусмысленной ситуацией. Если бы лицо Линь Чуцзю не было таким серьезным, Мэн Дажэнь непременно оттолкнул бы ее от своего сына.

Как только Линь Чуцзю начинала работать, она посвящала этому все свое внимание. Не то чтобы она не знала, что происходит, но ее не заботил внешний мир. И тем более она не думала о том, что совершает что-то плохое.

Мэн Сюань не родился немым. У него определенно была проблема с горлом. Так разве же было неправильно проверить, что случилось с его горлом?

Чтобы подтвердить свои размышления, Линь Чузцю сделала еще один шаг вперед. Теперь их почти ничто не разделяло.

Прекрасная женщина стояла между его ног и пристально глядела на него. Только он существовал в ее ясных глазах. Ее тонкие пальцы накрыли его шею. Ее слегка прохладные пальцы, покрытые лишь тонкой тканью, продолжали блуждать туда-сюда. Мэн Сюань чувствовал запах Линь Чуцзю. Если бы он протянул руку, он мог бы заключить эту женщину в свои объятия…

Мэн Сюань был здравомыслящим человеком. Но в этот момент его чистая душа была потрясена. Не говоря уже о том, что он был всего лишь обычным человеком.

Мэн Сюань, который никогда не был близок с женщиной, был порядком смущен. Его уши слегка покраснели, но он об этом не знал. А его дыхание постепенно учащалось.

К счастью, другие люди в главном зале были очень заняты. Его отец был очень озабочен результатом, поэтому он не замечал его аномального поведения. Мэн Сюань глубоко вздохнул и мысленно стал размеренно читать «Песнопения Чистого Разума».

Через несколько минут Линь Чуцзю отступила на шаг назад.

Мэн Сюань глубоко вздохнул с облегчением. Это был первый раз, когда он обнаружил, что медицинский осмотр мог доставить трудности.

«Принцесса Сяо, что вы скажете о здоровье Сюаня?» Мэн Дажэнь посмотрел на Линь Чуцзю с надеждой, ожидая ответа. Хотя Линь Чуцзю была молода, Мэн Дажэнь надеялся.

*Бам*

Слова «Принцесса Сяо» подействовали как ведро холодной воды, которое мгновенно успокоило Мэн Сяна. Его лица даже побледнело.

Он в самом деле забыл, что женщина, стоявшая перед ним, была замужем. Он чуть не лишился чувств от волнения.

«Оно неважное». Хотя у нее не было рентгена, у нее имелась медицинская система. Линь Чуцзю уже подтвердила состояние Мэн Сяна. «Но я могу вас вылечить. Только, боюсь, вам придется решиться согласиться на мое лечение».

Услышав слова Линь Чуцзю, Мэн Дажэнь был вне себя. Мэн Сюань был спокоен, он ни на что не надеялся. Но когда он услышал слова Линь Чуцзю, его глаза невольно засверкали…

Он все-таки надеялся заговорить!

Внимательность. С волнением ждать встречи

Если это поможет ему вылечиться, Мэн Сюань полагал, что он осмелится попробовать все.

Принцесса Сяо, пожалуйста, расскажите об этом…

В первый раз Мэн Сюань заговорил с людьми на языке жестов. Эти жесты поняла только Линь Чуцзю. Что ж, она немного знала язык жестов.

«У вас в горле саркома. Так что нам нужно сделать небольшое отверстие в вашем горле и удалить саркому оттуда», – Линь Чуцзю спокойно объяснила план лечения, чтобы отец и сын могли решить.

Когда Мэн Дажэнь услышал об этом методе, он не удивился. Вместо этого он нахмурился и спросил: «Сяо Ванфэй, как вы сможете осилить этот метод? Признаться честно, другой доктор однажды предлагал такое лечение. Но он не мог гарантировать ни успеха лечения, ни того, что Сюань выживет». Если ценой голоса его сына станет его жизнь, Мэн Дажэнь на такое не согласится.

«Мэн Дажэнь, если вы не против, зовите меня Чуцзю». По правде сказать, Линь Чуцзю так и не привыкла к тому, что ее называют Сяо Ванфэй. Каждый раз, когда она слышала, как кто-то ее так зовет, она вспоминала только Сяо Тяньяо, и то, что она была его аксессуаром.

Хотя все женщины в этой эпохе были лишь аксессуарами, она вес равно чувствовала себя неуютно каждый раз, когда слышала это.

«Старик будет звать вас Чуцзю». Мэн Дажэнь по возрасту годился Линь Чуцзю в отцы. И при его положении ему нетрудно было называть ее по имени.

Линь Чуцзю кивнула с улыбкой и ответила отцу и сыну: «Саркома, которая растет в горле вашего сына, прилегает напрямую к горлу. Если мы уберем ее, риски будут. Я могу дать вам 80% гарантии, что ваш сын не умрет во время операции. Что же до того, сможет ли он говорить после, в этом проблемы не будет. Но, если появятся другие симптомы, мы сможем продолжить лечение».

Когда Линь Чуцзю договорила, она посмотрела на благородные лица отца и сына. Она добавила: «Мэн Гунцзы, вы замечали, что если вы долго и много едите мясо, то вы всегда чувствуете, будто вам тяжело дышать, или что у вас болит горло, верно?»

Взгляд Мэн Сюаня дрогнул, и он кивнул.

Это было правдой, и это стало особенно заметно в последнее время.

После подтверждения Мэн Сюаня Линь Чуцзю добавила другую возможную ситуацию: «Даже если бы у вас не появилась афазия, саркому в горле нужно удалить. Иначе, чем больше она будет расти, тем большей опасности будет подвергаться жизнь Мэн Гунцзы, из-за проблем с дыханием».

Когда Мэн Дажэнь услышал, что эта болезнь угрожала жизни, он сильно перемеился в лице. «Это единственный способ? Нет ли более безопасного метода?»

«Я знаю только этот метод». Она была западным врачом. Западная медицина полагалась на хирургию для решения проблем. Можно ли расщепить ее? Расщепить саркому с помощью лекарств было совершенно невозможно.

«Это…» Мэн Дажэнь казался смущенным, он не знал, что решить.

Выживет ли человек, после того как его горло разрежут?

Хоть Линь Чуцзю и сказала, что вероятность успеха была 80%, он не решался пойти на такой риск.

Мэн Сюань был не просто его старшим сыном, но единственным. Единственным наследником семьм Мэн. Если Мэн Сюань умрет, род Мэн полностью прервется.

Линь Чуцзю тоже понимала тревоги Мэн Дажэня, поэтому она сказала тактично: «Мэн Дажэнь, Мэн Гунцзы, вы можете об этом подумать. Болезнь Мэн Гунзцы не требует срочного лечения. Вы можете снова найти меня, когда решите, хорошо?»

Медицинская система не требовала от нее лечить Мэн Сюаня. Болезнь его не была срочной, поэтому она не беспокоилась.

«Я побеспокою вас вновь», – сказал Мэн Дажэнь извиняющимся тоном. Линь Чуцзю это не заботило, поэтому она махнула рукой: «Это мелочи».

Линь Чуцзю сняла свою маску и перчатки, затем положила их начал в аптечку. Она достала оттуда две коробочки с лекарствами и подала их Мэн Сюаню: «Если я все правильно угадала, у Мэн Гунцзы в последнее время сильно болело горло. Эти лекарства для вас. Они помогут. Это лекарство в бутылочке можете пить, по крайней мере, по одной пятой каждое утро, когда проснетесь. Эти таблетки нужно принимать за час после каждого приема пищи. По две таблетки за раз. Они временно облегчат боль».

Мэн Сюань кивнул головой и поблагодарил Линь Чуцзю за лекарства. Мэн Дажэнь посмотрел на своего сына с тревогой: «Сюань, почему ты не говорил мне, что твое горло болит?»

Мэн Сэань покачал головой слегка, показывая, что все нормально.

Это ерунда?

Воспаление в его горле было таким серьезным, что он не мог как следует глотать, а он говорит, что это ерунда?

Линь Чуцзю взглянула на Мэн Сюаня. Она посмотрела ему в глаза, говоря взглядом, что знает о его настоящем состоянии, но Мэн Сюань ничего не сказал. Улыбка на его лице ничуть не стала меньше.

У Линь Чуцзю не было намерений вмешиваться в чужие жизни. Закончив осматривать Мэн Сюаня, она предложила удалиться.

Линь Чуцзю было неудобно оставаться надолго. Однако в комнате не было служанки. Мэн Дажэнь хотел лично проводить Линь Чуцзю, но Мэн Сюань поднялся с места и сделал знак рукой. В тот же момент он грациозно взял аптечку Линь Чуцзю.

«Мэн Гунцзы слишком любезен». Линь Чуцзю не отказывалась от помощи, она вышла из зала вместе с Мэн Сюанем.

Мэн Сюань был внимательным человеком. Он заметил мелкие шаги Линь Чуцзю и шел медленнее, чем обычно. Это была лишь мелкая деталь, но она была способна обрадовать человека.

Мэн Сюань проводил Линь Чуцзю до самой кареты и смотрел, как она уезжает, до тех пор пока ее фигура не скрылась из глаз. Когда Мэн Сюань вернулся, его шаги были неторопливыми, он шел спокойной походкой, которая, однако, была очень элегантна.

«Сюань, что ты думаешь?» Когда Линь Чуцзю ушла, Мэнь Дажэнь спросил прямо.

Мэн Сюань улыбнулся и написал слово: «Мо».

«Ты имеешь в виду, что Божественный Доктор Мо будет действовать?» В конце концов, они были отцом и сыном. Прожив с Мэн Сюанем всю жизнь от его рождения, Мэн Дажэнь, естественно знал, о чем думает его сын.

Мэн Сюань кивнул и написал слово «подожди» на столе.

Подождать, пока Божественный Доктор Мо придет к их дверям. Божественный Доктор Мо, однако, был более беспокоен, чем они предполагали. Ночью он приходил стучаться в двери государственных служащих.

Из-за напоминания Мэн Сюаня ранее Мэн Дажэнь был не удивлен, когда он увидел Божественного Доктора Мо. Однако он не подал виду об этом. Он притворился удивленным: «Божественный доктор Мо, что привело вас сюда в столь поздний час?»

«Три дня я думаю о болезни Мэн Гунцзы, я не могу ни есть, ни спать. Я так волновался, поэтому попросил служащих правительства меня сопровождать. Я хотел спросить, не могу ли я осмотреть Мэн Гунцзы?» Божественный Доктор Мо говорил, что он волнуется, но это не отражалось на его лице. Поэтому, хоть он и взял на себя инициативу нанести визит, нельзя было подумать, что он беспокоится.

Люди могли бы сказать, что при возрасте и репутации Божественного Доктора Мо он был более надежным, чем Линь Чуцзю, но…

Когда он вспомнил идею своего сына, он мог только вздохнуть: «Божественный Доктор Мо, какая неудача. Сюань получил письмо он своего друга этим вечером, и ушел из дома. Он еще не вернулся».

«Мэн Гунцзы здесь нет?» Божественный Доктор Мо слегка переменился в лице.

Внимательному взгляду было очевидно, что эти отец и сын нарочно так поступают!

Защита. Супружеские качества

Божественный Доктор Мо был уверен, что отец и сын Мэн нарочно делают это, но что с того?

Отец и сын Мэн были не рады увидеть Божественного Доктора Мо, но они не говорили об этом прямо. Чтобы отказать человеку в его намерениях, было много незаметных способов. Однако отец и сын Мэн явно не собирались принимать предложение помощи Доктора Мо.

Когда Божественный Доктор Мо услышал почти прямой отказ Мэн Дажэня, его улыбка стала напряженной. Он знал, что только опозорится, если будет продолжать, но ему очень не хотелось уходить.

Если бы кто-то другой перехватил его пациента Мэн Сюаня, Божественный Доктор Мо не стал бы так сильно злиться. В конце концов, не в его стиле было отбирать у других пациентов. Но это была Линь Чуцзю.

Это было не в первый раз!

Сяо Тяньяо, Сяо Циань, а теперь ещё и Мэн Сюань. Всех этих троих важных пациентов украла Линь Чуцзю. И каждый раз, когда она крала его пациента, он оказывался в ужасном положении.

На этот раз Мэн Сюань был очень важен для него. Божественный Доктор Мо не мог представить, что с ним случится, если Линь Чуцзю с успехом вылечит Мэн Сюаня.

«Это будет нехорошо». Людям было известно, что он купил очень много брошенных детей в Цы Эньтан, но он не мог объясниться.

Неужели он в самом деле хочет пасть вместе с этими профанами?

Божественный Доктор Мо очень этого не хотел: что он будет делать в тюрьме!

Божественный Доктор Мо тяжело вздохнул и ушел, слегка сгорбившись…

*

Линь Чузцю не пошла ни повидаться, ни поговорить с Сяо Тяньяо, когда вернулась в поместье Сяо. Она привыкла жить своей жизнью. Так что хоть Сяо Тяньяо и имел сильное влияние на ее жизнь, она не пришла сообщить ему, что произошло. Она не привыкла докладывать другим.

С другой стороны, если Сяо Тяньяо хотел что-то знать о Линь Чуцзю, ему достаточно было призвать своих теневых стражей, но…

Сегодня Сяо Тяньяо был огорчен!

Линь Чуцзю, у этой женщины не было супружеских качеств.

Как и в прошлую ночь, Сяо Тяньяо пришел в комнату Линь Чуцзю рано, но он немного опоздал по сравнению с прошлой ночью. Когда он пришел, волосы Линь Чуцзю уже были сухими.

Когда Сяо Тяньяо вошел в комнату, Линь Чуцзю сидела на кровати и читала книгу. Увидев, что Сяо Тяньяо вошел, Линь Чуцзю подняла голову и сказала: «Ты вернулся».

Договорив, она снова опустила взгляд на книгу.

Ей нравился Сяо Тяньяо, но она не хотела терять себя. То, что случилось в карете, произошло, потому что атмосфера была слишком благоприятной. Однако, если Сяо Тяньяо больше не хотел дразнить ее, она все еще хотела остаться рациональной.

Книга по медицине в руках Линь Чуцзю была незнаменитой. Это была обычная медицинская книга, какую можно купить в книжном магазине. Но она могла дать ей основополагающие знания.

Сяо Тяньяо не обратил внимания на безразличие Линь Чуцзю, он лишь грациозно приблизился к ней. Затем он сказал мягким и медленным тоном: «Чуцзю, ты выезжала из дома, ты не хочешь ничего мне рассказать?»

Его тон был очень мягким, его дыхание было обычным, но почему ей казалось, что Сяо Тяньяо зол?

Чем она прогневала его?

«Дело семьи Мэн, тебе не нужно поговорить о нем со мной?» Увидев озадаченное лицо Линь Чуцзю, он понял, что Линь Чуцзю не осознает, что она сделала не так.

Разумеется, она глупа.

«Разве ты не знаешь все о семье Мэн?» Линь Чуцзю не думала, что Сяо Тяньяо позволит ей выходить из дома одной. Он непременно пошлет кого-нибудь следить за ней. В конце концов, они с Сяо Тяньяо живут под одной крышей.

Сяо Тяньяо сел рядом с Линь Чуцзю и сказал: «Я хочу услышать это от тебя».

«Как ты уже знаешь, я могу вылечить болезнь Мэн Гунцзы, но семья Мэн все еще обдумывает это». Линь Чуцзю подвинулась в сторону, чтобы освободить для Сяо Тяньяо больше места.

«Ммм», - Сяо Тяньяо кивнул, на его лице не было видно гнева, что очень озадачило Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо не придвинулся ближе, он только протянул руку и погладил Линь Чуцзю по голове.

«Чуцзю, не забывай, ты Мо моя жена».

Его голос звучал мягко и медленно, как и прежде, но в нем были опасные нотки. Линь Чуцзю невольно отстранилась: «Я всегда это помню».

Как она может забыть...

Если бы ей не было суждено стать принцессой Сяо, они с Сяо Тяньяо никогда не встретились бы в этой жизни.

Сяо Тяньяо был очень опасным человеком, лучше было держаться от него подальше. Однако она была его женой, она не могла прятаться от него.

Она не могла избежать даже его редкой нежности.

«Хорошо», - сказал Сяо Тяньяо, и его рука скользнула по ее щеке к шее: «В будущем не делай того, что может меня расстроить».

Линь Чуцзю взглянула на руку, которая задержалась на ее шее. Она, наконец, поняла, почему Сяо Тяньяо вёл себя необычно.

Он что, ревнует?

Линь Чуцзю опустила голову, чтобы Сяо Тяньяо не увидел, что ее глаза улыбаются. Она тоже не ответила ему.

Если она хочет и дальше быть врачом, она будет неизбежно иметь дело с пациентами. Поэтому она не могла дать Сяо Тяньяо утвердительный ответ. Однако, с точки зрения Сяо Тяньяо ее молчание означало, что она согласна. В качестве награды Сяо Тяньяо пообещал: «Какое послушание, я дам тебе все, чего ты захочешь».

К сожалению, Линь Чуцзю по-прежнему не отвечала, потому что считала, что Сяо Тяньяо не даст ей того, что она действительно хочет...

*

Император получил новости о том, что семья Мэн отказалась принять Божественного Доктора Мо. Император посмотрел на доклад в своих руках: «Он не в состоянии сделать самые простые вещи, тогда какой же от него толк?»

Начальник шпионов продолжал стоять на коленях на полу, он не решался сказать ни единого слова. Однако император не позволил этому сойти ему с рук, он резко спросил: «Где люди Цы Эньтан, которые напали на Линь Чуцзю? Вы нашли их?»

Медицинский талант Линь Чуцзю был хорош. Однако это преимущество также стало и минусом для неё.

«Нет», - дыхание начальника шпионов стало чаще. Он часто проваливал свои миссии в последнее время. Ему никак не удавалось сделать хорошую работу.

«Бесполезный», - император был очень недоволен, но он все же подавил свой гнев и спросил: «Что насчёт людей, стоящих за Цы Эньтан? Вы нашли какие-нибудь зацепки?»

Шпион покачал головой и поклонился: «Все связанные с Цы Эньтан люди умерли. Все связанные с этим министры тоже совершили самоубийство. Все зацепки потеряны». Они тоже хотели проверить, но не смогли ничего найти.

«Зацепки потеряны? Вы можете сказать эти слова горожанам?» Линия фронта была в невыгодном положении, горожане были неспокойны. Но только что начались новые проблемы, и император был очень недоволен этим.

«Ваш подданный просит у императора прощения». Начальник шпионов весь вспотел, но он не решался пошевелиться.

«Ты заслуживаешь смерти». Если бы не его верность и мастерство, император в самом деле убил бы его. «За твою верность я дам тебе еще один шанс. Ты должен проверить, как сильно Сяо Тяньяо дорожит принцессой Сяо. Если ты снова потерпишь поражение, можешь не приходить ко мне с докладом».

Ему хотелось посмотреть, что Сяо Тяньяо готов сделать для Линь Чуцзю. Вдобавок, без Линь Чуцзю, сможет ли семья Мэн отвергнуть Божественного Доктора Мо:

«Благодарю вас за милость, император, ваш подданный непременно исполнит задание». Начальник шпионов избежал смерти, так что он втайне чувствовал облегчение. А что же до принцессы Сяо?

Он мог лишь пожалеть ее…

Ответственность – что это значит?

Молодой господин семьи Хуа и бывший имперский принц Южной страны Сяо Жуй еще не полностью вылечились. Поэтому, чтобы облегчить их лечение для Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо разрешил Су Ча перевезти людей в поместье Сяо. Таким образом это могло сэкономить Линь Чуцзю много времени.

Сегодня ей нужно было осмотреть двоих детей в поместье Сяо, так что Линь Чуцзю специально сделала ранние обходы. Осмотрев юного господина семьи Хуа и Сяо Жуя, Линь Чуцзю пошла в больницу.

Через пару дней после того как она начала выхаживать брошенных детей, они стали более бодрыми, поэтому двор стал оживленнее. Дети были вылечены, но появилась новая проблема.

Эти дети были подкидышами в Цы Эньтан. Принцу Сяо было сложно продолжать заботиться о них. Не то чтобы он не мог позволить себе воспитать их, но он опасался, что император использует это против него.

Это было похоже на игру в кошки-мышки. Но мышке такая шумиха не нравилась. Сяо Тяньяо мог справиться с заботой об этих детях, но как же другие брошенные дети в других ветвях Цы Эньтан?

На всем востоке были сотни ответвлений Цы Эньтан. Кто знает, сколько брошенных детей было там? И что же, Сяо Тяньяо будет заботиться обо всех них?

Это привлечет внимание его врагов. Чего они хотят – так это несправедливо обвинить принца Сяо в бесчестии и выставить его лицемером. Может ли поместье Сяо позволить себе это?

У поместья Сяо есть деньги, но их недостаточно, чтобы содержать все ветви Цы Эньтан. У них нет тех богатств, что есть в казне дворца. Поместье Сяо не сможет их поддерживать.

*

Видя, что большинство брошенных детей теперь постепенно поправляются, начальник больницы тоже спросил: «Ванфэй, как вы планируете разместить этих детей, когда они полностью поправятся?»

«Что сказал ванъе?» Линь Чуцзю тоже об этом задумывалась, но не смогла ничего придумать.

Некоторые вещи должны решаться правительством, ее же силы были очень ограничены.

«Ванъе сказал, что это дело ванфэй, так что ванфэй полностью в ответе за эту проблему», – горько сказал начальник больницы. Разумеется, сначала он спросил мнения домоправителя Цао и Сяо Ванъе, прежде чем решился сказать такое Линь Чуцзю.

«Я полностью за это отвечаю?» Разумеется, это происшествие было таким, которое она просто не в состоянии была разрешить одна. Так как же Сяо Тяньяо мог так поступить?

Линь Чуцзю в самом деле не понимала Сяо Тяньяо. Что он хотел этим сказать? Почему он всегда отталкивает ее, как только она подумает, что нравится Сяо Тяньяо?

Только вчера он сказал, что она должна помнить, что она его жена, так почему сегодня он сделал ее одну ответственной за это?

У Линь Чуцзю на сердце был тяжелый камень, но она не решалась показать этого на лице. Она только кивнула головой начальнику больницы и сказала, что все поняла.

Линь Чузцю долго сидела в главном зале. Она не понимала Сяо Тяньяо. Она чувствовала, что ей нужно серьезно с ним поговорить.

В больнице были другие врачи. В целом, Линь Чуцзю не обязательно было делать все. Поэтому она решила вернуться и найти Сяо Тяньяо, чтобы поговорить об этом деле и выяснить все. Даже если она не могла понять эту ситуацию, она хотела понять его отношение к себе. Она не хотела оказаться в ужасно тяжелой ситуации, как в прошлый раз и получить тяжелое ранение.

Линь Чуцзю позвала начальника больницы и велела ему приготовить экипаж, но когда она уже собиралась сесть в него, к ней вдруг подбежала служанка, уже издалека закричавшая: «Госпожа, госпожа… Я служанка семьи Мэн».

Кричавшую служанку вдалеке остановили охранники поместья Сяо. Однако, даже когда она сказала эти слова, они ее не отпустили. Стража все еще ждала приказа Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю остановилась, повернулась и сказала: «Ты служанка семьи Мэн? Что случилось?»

Служанка поклонилась до земли и с готовностью сказала: «Госпожа, Мэн Лаофужэнь заболела. Ваша покорная слуга пошла в поместье Сяо, но я услышала, что юная госпожа здесь, поэтому пришла сюда».

«Моя бабушка больна?» Линь Чуцзю изменилась в лице. Потом она взволнованно спросила: «Что случилось?»

«Я не знаю. Я только знаю, что старая госпожа потеряла сознание, а теперь половина ее тела не шевелится». Служанка бежала всю дорогу сюда, поэтому она задыхалась.

Линь Чуцзю повернулась к кучеру и сказала: «Поехали в поместье Гу Гон».

Из-за состояния Мэн Лаофужэнь Линь Чузцю не могла не поторопить кучера. Кучер, подгоняемый Линь Чуцзю, ударил лошадь кнутом. Через четверть часа они прибыли в поместье Гу Гон.

Когда карета остановилась, Линь Чуцзю схватила подставку под ноги, которую держал ближний к ней охранник и спрыгнула вниз. Затем она заторопилась прочь.

Ванфэй, почему вы ведете себя так по-хамски? Неужели вы не боитесь, что ванъе вас бросит?

*Тук-тук-тук*

Охранники поместья Сяо постучали в ворота.

Когда ворота открылись, Линь Чуцзю шагнула вперед и сказала: «Отведите меня к моей бабушке».

Линь Чуцзю не останавливалась, она торопливо прошла до самого двора Мэн Лаофужэнь. Три господина и три госпожи Мэн все ждали в зале, поэтому, когда они увидели, что пришла Линь Чуцзю, глаза их всех загорелись, будто они увидели великого спасителя. Они больше не дожидались, а поспешили навстречу со словами: «Чуцзю, скорее, мама ждет тебя».

«Да, дядя». Линь Чузцю, тоже не стала кланяться и просто побежала к комнате.

Внутри в комнате пахло лекарствами. Рядом со старой дамой находилась старая сиделка. Увидев Линь Чуцзю, сиделка сразу поприветствовала Линь Чуцзю. «Юная госпожа, старая дама ждет вас».

«Бабушка, в чем дело?» Линь Чуцзю шагнула вперед, и наполовину присела на колени перед Мэн Лаофужэнь. В следующую секунду вышел диагноз медицинской системы: Удар.

При ударе пациент безнадежен, но он не умирает.

«Бабушка…» Линь Чуцзю заплакала.

Как такое могло случиться? Почему Мэн Лаофужэнь внезапно хватил удар? В прошлый раз, когда они виделись, она еще была очень здоровой…

«Чу…цзю…» Мэн Лаофужэнь не могла пошевелиться. Только половинка ее рта могла двигаться, поэтому она не могла произнести слово целиком. И каждый раз, когда она открывала рот, из него текла слюна.

«Бабушка, я здесь, я здесь. Можешь быть спокойна, я вылечу тебя». В первый раз Линь Чуцзю почувствовала теплоту в этой эпохе именно благодаря этой старой даме.

Эта старушка подарила ей самую самоотверженную и безусловную любой, так что она не могла воспользоваться ею и действовать расчетливо. Видя, как эта старая дама лежит в постели вот так, Линь Чуцзю очень опечалилась.

«Моя аптечка, я пойду возьму свою аптечку. Бабушка, просто подожди меня здесь». Линь Чуцзю выпустила руку Мэн Лаофужэнь и собиралась выйти, но Мэн Лаофужэнь отказывалась ее отпускать.

«А… а…» Мэн Лаофужэнь открывала рот, но не могла выговорить ни слова. Поэтому она посмотрела в глаза сиделки.

Сиделка была самой близкой наперсницей Мэн Лаофужэнь. Она могла понять старую даму по одному лишь взгляду. Поэтому она кивнула головой и повернулась к журнальному столику. Из его ящика она достала коробку.

Мэн Лаофужэнь моргнула и сиделка подала коробку Линь Чуцзю.

«Юная госпожа, это то, что оставила для вас старшая мисс. Это очень важная вещь. Старая госпожа хотела отдать ее вам через сто лет, но сегодня она внезапно заболела. Она боится, что не перенесет болезни, поэтому она волновалась, как бы успеть отдать это вам».

«Моя мать оставила мне что-то?» Линь Чуцзю очень удивилась, но удивление сопровождалось тревогой.

Что это могла быть за вещь, которую старая дама хотела передать век спустя?

Беда. Дело за Линь Чуцзю

Когда Мэн Лаофужэнь отдала шкатулку Линь Чуцзю, она, казалось, испытала сильное облегчение. Ее рука, хватавшаяся за одежды Линь Чуцзю ослабела, но она все равно моргала.

Когда старая сиделка поняла Мэн Лаофужэнь, она объяснила Линь Чуцзю, что это значит: «Юная госпожа, старая леди просит вас достать то, что внутри».

Теперь, когда семья Мэн была в шоке и хаосе, а Мэн Лаофужэнь была больна, Линь Чуцзю было неловко выходить из комнаты со шкатулкой. Люди снаружи могли подумать, что она забрала что-то принадлежавшее старой леди.

В такой момент Мэн Лаофужэнь все еще заботилась о Линь Чуцзю.

«Хорошо». Линь Чуцзю хотелось сначала заняться лечением старой дамы, но она не могла отмахнуться от доброты сиделки.

На шкатулке был замок, и сиделка сняла ключ с шеи Мэн Лаофужэнь и подала его Линь Чуцзю.

*Щелк*

Когда шкатулка открылась, она увидела жетон чернильного цвета и желтоватое письмо. Оно выглядело так, будто было написано много лет назад.

Материал, из которого был сделан жетон, было уже невозможно определить, но он был размером с ладонь и довольно тяжелый. На передней его стороне было выгравировано «Линь», а сзади – несколько цветков, незнакомых Линь Чуцзю.

Печать на письме была восковой, так что с первого же взгляда можно было понять, что она была нетронутой. На передней стороне письма были написаны слова: «Моей дочери Чуцзю от твоих родителей». По почерку было видно, что писала женщина.

Линь Чуцзю не торопилась открыть письмо. Взяв жетон и письмо, она вышла из комнаты, чтобы принести свою аптечку.

Однако, как только она вышла из комнаты, ее остановили три брата Мэн и их жены.

«Чуцзю, как мама?» – вот, что волновало трех братьев Мэн.

«Чуцзю, раз ты здесь, случилось важное событие, ты должна спасти…» – в свою очередь заговорили Мэн Эр Фужэнь [*Прим: Жена Второго Сына] и Мэн Сань Фужэнь [*Прим: Жена Третьего Сына], но Мэн Ши перебил их: «Так, дайте нам сначала спросить про состояние мамы».

«Бабушка в очень тяжелом состоянии, я собираюсь принести свою аптечку». Линь Чуцзю больше ничего не хотела говорить.

Мэн Ши хотел приказать служанке принести ее, но Линь Чуцзю пошла вперед и забралась в карету.

Закрыв дверь и окна, Линь Чуцзю вынула препараты для лечения инсульта из медицинской системы. Затем она сложила их в аптечку.

Лицо Линь Чуцзю было холодно, когда она вышла и все тело излучало холодность, поэтому, когда она снова вошла в дом, никто не решился приблизиться к ней.

В современной мире случаи инсульта до сих пор было тяжело лечить. Линь Чуцзю лишь могла облегчить самочувствие старой леди.

После того как Линь Чуцзю поставила старушке капельницу, она почувствовала, что та приободрилась и ее настроение стабилизировалось.

«Чуцзю, мама в порядке?» За дверью комнаты три брата Мэн с их женами ожидали ее.

Линь Чуцзю, которая выглядела усталой, сказала: «Бабушкино состояние теперь стабильно, но, боюсь, она сможет только оставаться в постели».

Глаза трех братьев Мэн были красными, но они знали, какова была ситуация прежде. Поэтому услышав это во второй раз, они не так опечалились. Они лишь сказали: «Мама в порядке».

В порядке? Как она может быть в порядке? Она не может шевелить ничем, кроме головы? Как можно называть это «в порядке»?

Однако сейчас было не время говорить об этом. Линь Чуцзю вытерла слезы с лица и спросила: «Почему у бабушки вдруг случился удар? Что произошло?» Когда она видела ее в последний раз, Мэн Лаофужэнь была здорова. У нее не было никаких симптомов инсульта.

Когда Линь Чуцзю договорила, Мэн Эр Фужэнь опустила глаза: «Чуцзю, мама, она…» Она не могла проронить ни звука, ни договорить фразу.

Линь Чуцзю не сразу поняла ситуацию. Но она была уверена, что это должно было быть нечто важное. «Что же в конце концов случилось?»

«Твои кузены…» – Мэн Эр Фужэнь заговорила, всхлипывая, тогда как Мэн Сань Фужэнь уже рыдала в объятиях Мэн Санъе. Мэн Да Фужэнь стояла замерев, как кукла. А у троих братьев Мэн были такие лица, будто они хотели что-то сказать.

«В чем, черт возьми, дело?» – снова спросила Линь Чуцзю. Мэн Да Фужэнь закусила губы и отказывалась улыбаться. Она твердо покачала головой, а затем сказала: «Ничего не происходит. Время уже не раннее, тебе пора возвращаться».

«Я не глупа, у вас всех такой вид, так как я могу поверить, что ничего не происходит?» У всей семьи были мрачные лица, как же все может быть в порядке?

«Чуцзю…» Мэн Да Фужэнь открыла рот, но ее прервала Мэн Эр Фужэнь. «Чуцзю, происходит нечто серьезное. Твой второй кузен, третья кузина и четвертая кузина попали в беду. Они все пропали».

Сын Мэн Эр Фужэнь был единственным внуком семьи Мэн.

Кроме Мэн Да Фужэнь все остальные жены вздохнули с облегчением, когда открыли это.

«Что вы имеете в виду? Они все исчезли?» Бесчисленные ужасные мысли пронеслись в голове Линь Чуцзю. Мэн Ши кивнул, чтобы подтвердить догадку Линь Чуцзю, затем сказал: «Все именно так, как ты думаешь: их похитили. Похититель послал руки троих твоих кузенов вместе с их нефритовыми украшениями».

«Что им нужно?» Линь Чуцзю не помнила своих кузенов. Поэтому, хоть ее голос и звучал взволнованно, она могла очень спокойно задавать вопросы.

«Через три дня они хотят, чтобы ты пришла в Долину Горных Ветров. Ты должна прийти одна». Это был выбор между внуком и внучками семьи Мэн, что было очень трудно. Мэн Лаофужэнь не хотела впутывать Линь Чуцзю. Поэтому она предупредила своих троих сыновей, чтобы они не упоминали об этом перед Линь Чуцзю, прежде чем она потеряла сознание..

«Чуцзю… спаси своих кузенов, спаси своих кузенов, пожалуйста». Мэн Эр Фужэнь и Мэн Сань Фужэнь склонились перед Линь Чуцзю. Они знали, что это было неправильно, но…

Это были их дети.

Мэн Да Фужэнь тоже хотела заговорить. Но, когда она вспомнила слова старой леди, она предпочла стерпеть. Мэн Лаофужэнь сказала ей, что теперь она была главой семьи. Как глава семьи, она не могла быть эгоистичной.

«Чуцзю, это наше семейное дело, мы с ним разберемся сами». Мэн Да Фужэнь подавила боль в своем сердце и сказала без всяких эмоций.

Один из троих детей был ее ребенком.

«Сестра…» Когда Мэн Эр Фужэнь и Мэн Сань Фужэнь услышали ее слова они пришли в еще большее отчаяние.

Как их сестра может вести себя так?

«Вы что, забыли, что сказала мать?» На глазах Мэн Да Фужэнь выступили слезы, но она не дала им пролиться.

Она вспомнила наставления старой леди. Мужчины семьи Мэн отошли от ведения семейных дел. Женщины семьи Мэн должны выстоять.

Мэн Эр Фужэнь и Мэн Сань Фужэнь тут же закрыли рот. Трое братьев Мэн тоже опустили головы и не смели посмотреть на Линь Чуцзю.

Они не хотели, чтобы Линь Чуцзю пострадала, но…

Они не могли придумать другого выхода!

Принцесса, высокомерная и капризная

Это была ловушка, ловушка, целью которой, безусловно была Линь Чуцзю. Именно поэтому, прежде чем потерять сознание Мэн Лаофужэнь специально подчеркнула, чтобы семья Мэн ничего не говорила об этом Линь Чуцзю, но…

Если семья Мэн ничего не скажет Линь Чуцзю, у них не останется шанса решить эту проблему.

Трое братьев Мэн не стали ничего говорить Линь Чуцзю, но они не препятствовали Мэн Эр Фужэнь и Мэн Сань Фужэнь, когда те заговорили об этом несчастье. Все-таки семью Мэн постигла великая катастрофа. Все это случилось из-за Линь Чуцзю, но они не винили ее.

Речь Мэн Эр Фужэнь была прервана Мэн Да Фужэнь. Однако Мэн Сань Фужэнь сказала тихим голосом: «Мы не хотим впутывать Линь Чуцзю, но… Если ты не пойдешь, боюсь, эти дети умрут».

«Чуцзю, мама сказала, что это дело не имеет к тебе никакого отношения. Похититель уже забрал наших детей, но он также хочет и чтобы ты пошла в Долину Горного Ветра. Они хотят получить еще один рычаг для сделки. Даже если ты пойдешь, мы не уверены, что они отпустят детей». Мэн Да Фужэнь тоже переживала за своего ребенка, но она не смела забыть слова старой леди.

С тех пор, как она взяла в свои руки управление семьей, к ней относились как к богине. Все-таки ее обучала лично Мэн Лаофужэнь.

«Тетя, если ты так говоришь, значит, ты не веришь мне». Услышав требование похитителя, Линь Чуцзю поняла, что он на самом деле хотел заполучить ее. Семья Мэн была вовлечена в это только из-за нее.

«Я не имела этого в виду, враги могут забирать наших детей, мы явно не в состоянии с ними тягаться». Когда Мэн Да Фужэнь сказала эти слова, ее глаза покраснели а ее худенькое тело слегка задрожало.

Из-за этих новостей заболела ее свекровь. Несколько мужчин в ее семье были ранены. Будущее семьи легло на ее плечи. Она не была такой решительной, как старая леди, она не была уверена, что выдержит это.

Когда три брата Мэн услышали это, они склонили головы и вздохнули.

Если бы они не были некомпетентны, разве враг предпочел бы затеять борьбу с ними, а не с семьей Линь? Относительно близких связей, Линь Чуцзю принадлежала к семье Линь.

«Чуцзю, время не раннее, тебе пора возвращаться». Слезы скатились с глаз Мэн Да Фужэнь, но ее голос был гораздо холоднее, чем прежде. Мэн Эр Фужэнь и Мэн Сань Фужэнь тихо плакали в стороне. Они больше не решались сказать ни слова, они только кусали губы и сдерживали печаль в сердце.

Семья Мэн была погружена в печаль, не только потому что старая госпожа заболела, но и потому что их детей забрали. В таком случае Линь Чуцзю могла пойти домой, но она должна была взять на себя ответственность за причиненные беды.

«Дяди, тети, можете быть спокойны, через три дня я пойду в Долину Горного Ветра, чтобы разрешить эту проблему», – торжественно поклялась перед всеми Линь Чуцзю, чтобы принести свои извинения.

Три брата Мэн не проронили ни слова, тогда как лица Мэн Эр Фужэнь и Мэн Сань Фужэнь прояснились. Только Мэн Да Фужэнь остановила Линь Чуцзю: «Чуцзю, нет… ты принцесса Сяо. Сяо Ванъе на это не согласится».

Как может Сяо Ванъе позволить своей жене подвергнуть себя опасности ради своих родственников по материнской линии?

«Сяо Ванъе сказал, что я должна нести ответственность за свои дела. Это мое дело. Мне не нужно, чтобы он вмешивался». Линь Чуцзю вдруг подумала, что холодность Сяо Тяньяо могла также идти и на пользу.

«Не думаю, что Сяо Ванъе не рассердится. Тебе не нужно расстраивать принца Сяо из-за семьи Мэн». Линь Чуцзю была оставлена семьей Линь. Теперь это делала и семья Мэн. Если Линь Чуцзю потеряет поддержку Сяо Ванъе, она останется ни с чем. Любой человек в столице сможет притеснять ее.

«Тетя, не волнуйся, я знаю, что делать. Дяди, не стоит беспокоиться, мои кузены вернутся домой невредимыми». Пусть даже я всего лишь отрезанный ломоть и бессильная женщина.

Линь Чуцзю не сказала вслух последней фразы, а просто ушла…

*

В поместье Сяо, как только Линь Чуцзю вошла в ворота, домоправитель Цао поприветствовал ее: «Ванфэй, ванъе хочет вас видеть, он сказал, что хочет, чтобы вы пришли к нему, как только вернетесь».

«Ммм, я умоюсь и пойду к нему». Оттого, что она плакала, на лице Линь Чуцзю все еще были следы слез, а ее глаза покраснели. Она выглядела довольно неловко.

Домоправитель Цао остановил Линь Чуцзю и повторил свои слова: «Ванъе сказал, что хочет видеть вас немедленно. Откладывать нельзя».

В любой другой день Линь Чуцзю непременно подчинилась бы. Сяо Тяньяо уже видел ее позорную сторону, так что с того, если она еще больше опозорится. Но сегодня…

Она была рассержена, и ей было не на нем сорвать гнев. А теперь Сяо Тяньяо и домоправитель Цао наступили на эту мину.

Линь Чуцзю медленно подняла голову и холодно посмотрела на домоправителя Цао. Затем она сказала отчетливо: «А если я сначала умоюсь?»

Каждое слово звучало неестественно тяжело. И в этот момент ее мягкие безмятежные глаза были полны гнева. Как будто он мог разорвать человека на части.

Этот вид был, несомненно, ужасен…

Домоправитель Цао испугался, он отступил назад и склонил голову. «Ванфэй, пожалуйста, не усложняйте жизнь своему старому рабу». Их ванфэй была пугающей, но ванъе пугал еще больше.

«Усложноять?» Губы Линь Чуцзю изогнулись в подобие насмешки. «Если это называется усложнять, то что по-вашему, вы делаете со мной?»

Несмотря ни на что, Линь Чуцзю оттолкнула Домоправителя Цао и сказала: «Не стойте у меня на пути, я буду делать, что хочу. Не указывайте мне».

Домоправителя Цао застало врасплох то, что Линь Чуцзю толкнула его. К счастью, хотя Линь Чуцзю и была рассержена, она не прикладывала большой силы. Домоправитель Цао упал, но не ушибся.

«Ванфэй, ванфэй…» Домоправитель Цао тут же поднялся и поспешил за Линь Чуцзю. Когда охранники увидели это, они преградили Линь Чуцзю дорогу. «Ванфэй, ванъе хочет вас видеть!» В поместье Сяо слова Сяо Тяньяо были словно императорский указ. Никто не мог нарушить его.

Охранники поместья Сяо были не такими мягкими, как домоправитель Цао. Они были крепкими и сильными, поэтому, когда они встали перед Линь Чуцзю, Линь Чуцзю не могла пройти.

«Прочь с дороги!» Линь Чуцзю была зла. Ее абрикосовые глаза, казалось, пылали огнем.

Когда охранник увидел, что Линь Чуцзю ведет себя так жестко, он немного удивился. Он не знал, что ему делать, поэтому лишь медленно проговорил: «Ванфэй, ванъе хотел вас видеть. Почему бы вам сперва не повидаться с ванъе?»

Линь Чуцзю это не смягчило: «Я сказала, отойдите с дороги! Вы меня не расслышали?»

«Ванфэй, не вынуждайте нас». Охранников переполняли эмоции. Они обычно следовали приказам своих ванъе и ванфэй. Так что естественно, они знали, что отношение ванъе к их ванфэй в последнее время изменилось, но…

Это не означает, что их ванфэй позволено не слушаться приказов ванъе.

«Принуждать вас? Верно, вы можете убить меня». Линь Чуцзю сделала шаг вперед и приблизилась к охраннику. Охранник в шоке отступил назад:

«Ванфэй, я делаю это для вашего же блага. Ванфэй, если вы будете вести себя высокомерно и капризно, вы только расстроите ванъе».

«Для моего блага? Какое у вас право говорить, что это для моего блага? Какое у вас есть право решать за меня? Вы что, забыли, кто я такая?» Она что, была слишком добра, что страда поместья Сяо не уважает ее даже для виду?

Для ее же блага?

Если подумать, какой охранник в столице скажет своему хозяину, что он действует ради его блага?

Эти люди вообще знают, кто их хозяин?

Признание. Забота

Внезапная перемена в Линь Чуцзю испугала охранников поместья Сяо. Они знали, что у их ванфэй была сильная сторона. Они видели, как она разобралась с теми школярами, чинившими беспорядки, и подавила высокомерие Линь Сяна. Однако они думали, что она способна на это, только потому что она обладала поддержкой поместья Сяо. Без поместья Сяо разве Линь Чуцзю сможет выжить в столице?

Не только охранники поместья Сяо так думали, но и Су Ча и Лю Бай тоже. Без поместья Сяо Линь Чуцзю было не выстоять.

Следовательно, в поместье Сяо считалось, что Линь Чуцзю уместно хорошо себя вести в поместье. Она никогда не осмеливалась противостоять их ванъе, потому что она не могла позволить себе потерять поддержку принца Сяо. Линь Чуцзю могла быть надменной снаружи, но она не могла быть надменной внутри. Однако в этот момент охранники наконец поняли, что они ошибались.

Причина хорошего поведения их ванфэй, похоже, заключалась не в том, что она нуждалась в поместье Сяо, и не в том, что она не могла жить без него.

Когда охранники вспомнили хорошее отношение ванъе к Линь Чуцзю в последнее время, они вдруг удились и были шокированы. Они почувствовали, будто сделали что-то не так.

Они склонили головы и сказали: «Ванфэй, ваши слуги были слишком дерзки и обидели вас. Ваши слуги готовы понести наказание».

«Уйдите с дороги». Голос Линь Чуцзю был хриплым, она, казалось, была готова заплакать и чувствовала слабость. Поэтому охранники не решились остановить ее снова и просто позволили ей пройти.

Линь Чуцзю ушла не властной походкой. Она просто тихо вышла, но в ее фигуре читалась печаль. Каждый ее шаг казался тяжелым, но очень твердым.

Домоправитель Цао, который стоял позади Линь Чуцзю, несколько раз хотел выступить вперед, но он не решился сделать это. Ему казалось, что их ванфэй переменилась. Однако он не знал, была ли это перемена к лучшему или к худшему.

Домоправитель Ца не смел слишком много задумываться об этом, он торопливо пошел к Сяо Тяньяо и доложил ему обо всем, что произошло. Услышав доклад, Сяо Тяньяо промолчал. Домоправитель Цао добавил: «Ванъе, ванфэй кажется очень грустной». Вы утешите принцессу?

«Я знаю, вы можете идти». Сяо Тяньяо не поднял головы, пока не дочитал бумагу, которая была у него в руках. Небрежно отложив бумагу, он сказал: «Тигр наконец обнажил свои клыки? Это хорошо, трусливая принцесса не может поддержать поместье Сяо».

Из-за характера Линь Чуцзю, даже под его защитой, она делала шаг назад, даже если ее теснили в угол.

*

Линь Чуцзю ждала только, чтобы домоправитель Цао принес ей тазик с водой, но вместо этого он снова и снова преграждал ей дорогу. Линь Чуцзю была готова лопнуть от гнева. Она пошла прямо в свой двор. Она не только умылась, но и переоделась. Послонявшись там и сям и прогулявшись по дорожке взад-вперед, Линь Чуцзю встретилась с Сяо Тяньяо через час.

«Ванъе, я тебе для чего-то нужна?» прямо сказала Линь Чуцзю, как только вошла в комнату. Ее тон отличался от ее обыкновенной мягкости.

«Что такое? Ты сердишься?» Сяо Тяньяо поднял голову и увидел, что глаза Линь Чуцзю были красными. Он знал, что случившееся с Мэн Лаофужэнь сильно потрясло ее. Сяо Тяньяо не умел утешать людей, поэтому он просто выпалил: «Не грусти, со старой дамой все будет хорошо».

«Ванъе, не смешите меня, моя бабушка лежит в постели парализованная. Если только я не повстречаю божество, она останется в таком состоянии до конца жизни». Все-таки Линь Чуцзю не могла сдержать слез.

И, чтобы не дать им скатиться, она посмотрела в полоток, пытаясь заставить их не течь.

Он в первый раз кого-то утешал, но его просто заклинилось. Сяо Тяньяо на мгновение потерял дар речи, он не знал, что сказать. Поэтому он только откашлялся и сказал: «Эти люди, которые оскорбили тебя сегодня, я позволяю тебе разобраться с ними». Из-за этого он ждал Линь Чуцзю около часа. Однако он совсем не сердился, Линь Чуцзю это должно удовлетворить, верно?

«Нет, они меня не оскорбили. Они ведь исполняли твои приказы». Линь Чуцзю справилась со слезами на глазах и посмотрела на Сяо Тяньяо. Затем она снова спросила: «Ванъе, ты что-то хотел?»

Принц Сяо нахмурился. Когда он увидел, что Линь Чуцзю не хочет ходить вокруг да около, у него не осталось выбора, кроме как упомянуть о своем официальном деле. «Дело семьи Мэн…»

«Я не буду беспокоить ванъе этим делом. Это наша семейная проблема. Моя семья – это мое дело, я буду ответственна за него». Сяо Тяньяо открыл было рот, но Линь Чуцзю его перебила.

Ее тон был, без сомнения, сердитым. Увидев, что Линь Чуцзю в плохом настроении, Сяо Тяньяо, который сам обычно был в плохом настроении, не мог не разозлиться. «Линь Чуцзю, ты что, мне перечишь? Кто дал тебе смелость вести себя так дерзко передо мной? Неужели ты думаешь, что только потому что я хорошо обращаюсь с тобой в последнее время, ты можешь вести себя вот так безрассудно?»

Линь Чуцзю была очень милой. Он действительно любил ее. Он, кроме того, действительно считал ее своей женой. Однако это не означало, что он собирался баловать ее. Его женщина не должна быть высокомерной и невежественной.

«Я тебе не перечу. Как ты и сказал, ты правда хорошо обращался со мной в последнее время». Линь Чуцзю не отрицала факты. Она не знала, в чем была причина такого поведения Сяо Тяньяо. Поэтому она не стала ждать больше и спросила: «Ванъе, ты стал так хорошо ко мне относиться ко мне, потому что я запала тебе в сердце?»

«Кхм, кхм…» Сяо Тяньяо никогда не думал, что Линь Чуцзю задаст такой прямой вопрос. Он чуть не поперхнулся, когда услышал его, поэтому он откашлялся и сказал: «Ты моя жена». Он признал, что она его жена, так что она неизбежно должна быть в его сердце.

«Тогда, я тебе хоть чуть-чуть нравлюсь?» – Линь Чуцзю задала другой вопрос. Уши Сяо Тяньяо покраснели, но он не дал ей утвердительного ответа. Он только воскликнул: «Линь Чуцзю, я хочу поговорить с тобой о семье Мэн и о том, что ты должна делать». Разве это не очевидно? Глупая женщина.

«Давай поговорим сначала об этом, а потом обсудим мою семью. Ванъе, я тебе нравлюсь? Ты поцеловал меня в тот день, потому что я тебе нравлюсь?» Некоторые вещи надо говорить открыто, чтобы они стали ясны. Она хотела знать, стоит ли ждать от этого чего-то.

«Это важно? Ты моя жена. Разве поцеловать тебя было странно?» Сяо Тяньяо был очень раздражен. Есть некоторые вещи, которые мужчина не может сказать.

«Только потому, что мы муж и жена? Но ты видишь во мне свою жену?» Ее отношения с Сяо Тяньяо были больше похожи на отношения хозяина и слуги.

«Когда это я не видел в тебе свою жену?» Заметив изумленное выражение лица Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо был вынужден добавить: «Я не убил тебя, признал, что ты принцесса Сяо, разве это не доказательства того, что я считаю тебя своей женой? Если бы я не считал тебя своей женой, думаешь, ты могла бы жить?»

Если бы он хотел отнять жизнь Линь Чуцзю, если нужно было бы лишь поднять руку. Однако, когда ее нужно было спасти, он выехал из столицы, несмотря на то, что его раны только что исцелились. Не думая о своей репутации, он погнался за ней и вернул ее. Когда ей нужно было что-то сделать, он отодвинул в сторону свою обиду на императора и сопроводил ее во дворец…

Разве он был недостаточно хорош для нее? Так почему же сейчас эта женщина задает такие глупые вопросы? Она просто…

Глупая и бестолковая!

Позже ты меня поблагодаришь

Лицо Сяо Тяньяо ничего не выражало, но его тело излучало сильный холод. Разумеется, он был недоволен в этот момент, или, скорее всего, он был очень недоволен этой темой.

Линь Чуцзю не обращала внимания на гнев Сяо Тяньяо. Она мягко спросила: «Итак, ванъе, я тебе небезразлична, верно?» К сожалению, это небезразличие было слишком поверхностным, поэтому она чувствовала себя так неуверенно.

«Ммм». Уши Сяо Тяньяо покраснели и он холодно ответил. Он боялся, что Линь Чуцзю слишком возгордится, поэтому он добавил: «Хоть я тебя и признаю, тебе не стоит слишком гордиться. Ты должна показать, что достойна находиться под моим крылом. Моя женщина не должна лишь прятаться за мужчиной и ждать, что он ее защитит. Хотя я в состоянии тебя защитить, в этом мире у меня слишком много врагов, которые любят доставлять неприятности. Всегда будут случаи, когда я не смогу защитить тебя. Только если ты можешь жить, ты можешь жить счастливо. Ты также должна научиться решать проблемы самостоятельно. Я мою помочь тебе, но не буду все решать за тебя. Несмотря на твой пол, бесполезным людям не место рядом со мной».

Сяо Тяньяо высказал все это на одном дыхании. Каждое предложение звучало холодно и безжалостно. Как будто они не были мужем и женой. Но в голосе все равно чувствовалась слабая забота.

Линь Чуцзю не знала, что именно она чувствует. Она получила ответ, которого хотела. Она была уверена, что Сяо Тяньяо заботится о ней и немного любит ее, но требования Сяо Тяньяо были слишком высоки… ей не хотелось нести такой груз на своих плечах.

Почему Сяо Тяньяо считает, что она захочет быть женщиной достойной его?

Ее любовь к Сяо Тяньяо еще не достигла той точки, где она готова на все ради него. Вздохнув, Линь Чуцзю кивнула:

«Ванъе, я понимаю».

«Меня зовут Тяньяо. Тебе не обязательно называть меня ванъе в будущем». Сяо Тяньяо всегда был недоволен, когда Линь Чузцю называла его так, но у него никогда не было шанса сказать об этом вслух.

«Хорошо, я запомню». Однако это был только титул, Линь Чуцзю это не слишком заботило.

Когда они закончили обсуждать личные дела, Сяо Тяньяо снова заговорил о своем главном деле: «Насчет семьи Мэн, я нашел кое-что об этом, взгляни».

Сяо Тяньяо взял папку со стола. Линь Чуцзю собиралась забрать ее, однако она увидела, что Сяо Тяньяо встал и, обойдя вокруг стола, подошел к ней. «Линь Чуцзю, хоть я и строг с тобой, я все равно не позволю тебе делать то, что за пределами твоих возможностей». Он хотел, чтобы Линь Чуцзю выросла, а не отдала свою жизнь.

«Ты хочешь, чтобы я поблагодарила тебя? Тяньяо…» Ее последнее слово звучало с таким тоном, который невозможно было выразить.

В глазах Сяо Тяньяо мелькнула улыбка: «В будущем ты меня поблагодаришь».

Услышав слова «в будущем», Линь Чуцзю не могла не замереть. Она знала, что Сяо Тяньяо ничего другого не имел в виду. Она могла отравиться, но не могла остаться безразличной.

«Гхм…» Разумеется, ее мысли тоже не были чисты. Линь Чуцзю слегка прокашлялась, чтобы скрыть свое смущение. Сяо Тяньяо не знал, что с ней случилось, поэтому спросил участливо: «В чем дело?»

«Ничего такого, я просто поперхнулась». Хотя это объяснение было не очень удачным, разве она могла сказать правду?

Линь Чуцзю не собиралась говорить правду, она взяла бумагу из рук Сяо Тяньяо и посмотрела на нее. Она не заметила, что они с Сяо Тяньяо оказались очень близко друг к другу. Если бы Сяо Тяньяо сделал шаг вперед, он мог бы прижать ее к столу…

Увидев информацию, собранную Сяо Тяньяо Линь Чуцзю почувствовала благодарность. Семья Мэн не обнаружила ничего, касательно сегодняшнего дела. Однако Сяо Тяньяо нашел это. Разумеется, он был очень занят своими делами, и все равно провел расследование.

«Спасибо». Линь Чуцзю поблагодарила Сяо Тяньяо. Он действительно принял это близко к сердцу.

«Я много раз говорил тебе, что не принимаю словесной благодарности». Увидев, что Линь Чуцзю улыбается, Сяо Тяньяо отшутился. Он знал, почему Линь Чуцзю была счастлива.

«Это нехорошо». Линь Чуцзю подняла голову и обнаружила, что стоит между Сяо Тяньяо и его столом. Она сразу же заметила опасность. Сяо Тяньяо был пойман врасплох. В одно мгновение Линь Чуцзю проскользнула мимо него. Она подняла бумагу и сказала: «Я должна послать эти хорошие новости семье Мэн, чтобы порадовать бабушку».

После этого она исчезла, будто дымок рассеялся…

Сяо Тяньяо повернулся и оперся на стол, качая головой и улыбаясь. Он знал, что Линь Чуцзю была расстроена из-за болезни бабушки. Он ничего не станет делать на этот раз. Линь Чуцзю слишком много думала.

Хорошие новости, о которых говорила Линь Чуцзю, заключались в том, что Сяо Тяньяо выяснил, что руки трех кузенов, присланные семье Мэн, не принадлежали им.

Это была несомненно отличная новость для семьи Мэн. В конце концов, именно когда Мэн Лаофужэнь увидела три окровавленные руки своих внуков и услышала, что враг хочет Линь Чуцзю в обмен, у нее случился сердечный приступ и она потеряла сознание.

Линь Чуцзю, которая только что вышла из кабинета, поняла, что ей нужен был кто-то кто доставил бы послание семье Мэн. Сяо Тяньяо сказал, что она была ему дорога, но это не значит, что она могла просто призвать любого из поместья Сяо.

Что мне делать? Вернуться и попросить Сяо Тяньяо?

Линь Чуцзю колебалась, некоторое время она раздумывала, стоит ли ей вернуться или нет. Однако теневой страж, которого отправил Сяо Тяньяо, молчаливо вышел из тени и преклонил перед ней колено: «Ванфэй, ваш слуга пришел увидеть вас».

Когда кто-то внезапно выскочил перед ней, Линь Чуцзю испугалась. Она смогла отреагировать, только когда собеседник представился. «Вы тот, кто тайно меня защищает?» На самом деле Линь Чуцзю имела в виду «следит за мной».

«Мне было приказано защищать ванфэй и служить ей», – снова представился теневой страж.

Линь Чуцзю кивнула: «О… значит ли это, что я могу попросить вас услужить мне?»

«Да», – ответил охранник.

Линь Чуцзю задала еще один вопрос: «Так ваш господин ванъе или я?»

«Прежде моим господином был ванъе. Теперь моя госпожа только ванфэй». Только что он был отдал принцем принцессе. Как хороший брат и просто сочувствующий, он признался.

«Так значит, в будущем вы будете слушаться только моих приказов, даже если я велю вам убить ванъе, верно?» Линь Чуцзю недоумевала, зачем Сяо Тяньяо дал ей такого телохранителя. Если она действительно сможет использовать его, это станет неудобно.

«Да», – теневой страж ответил без колебаний. Верность теневых стражей не подлежала сомнению.

«Очень хорошо…» Линь Чуцзю нравилась мера, принятая Сяо Тяньяо. «При мне находится только один теневой страж? Если я попрошу вас сделать кое-что для меня, кто защитит меня?»

«При вас находятся еще четыре теневых стража, ванфэй. Они будут ответственны за безопасность ванфэй». Хотя он был теневым стражем, он только наполовину работал в этой должности.

Разумеется, были другие люди, которые наблюдали за ней…

Линь Чуцзю не ожидала, что Сяо Тяньяо теперь будет так хорошо к ней относиться.

«В таком случае, помогите мне послать это известие семье Мэн». Линь Чуцзю нашла человека, который мог отнести новость.

«Есть». Теневой страж взял бумагу и немедленно ушел.

Линь Чуцзю наблюдала, как теневой страж удалялся, потом она еще раз взглянула в направлении кабинета и быстро ушла.

Она воспользуется тем временем, пока Соя Тяньяо еще не было в ее комнате, чтобы прочитать письмо ее матери…

Сомнение. Держать в ладони

Когда Линь Чуцзю вернулась в свою комнату, она не поспешила приводить себя в порядок. Вместо этого она отослала Чуньси и Цюси, сказав, что хочет побыть одна.

Чуньси и Цюси не решились вести себя дерзко. Их отношение к ней стало более уважительным, чем прежде. Даже их тон теперь был более смиренным, чем когда-либо, чего Линь Чуцзю не ожидала.

Новости быстро распространялись среди людей поместья Сяо. Они узнали о ссоре между Линь Чуцзю и охранниками. Поэтому, хоть Чуньси и Цюси не знали всех деталей, они были достаточно умны, чтобы понимать, что не стоит сейчас провоцировать Линь Чуцзю.

В комнате больше никого не было, но Линь Чуцзю все равно чувствовала себя неспокойно. Она знала, что в каждом углу ее дома были теневые стражи, которым полагалось «защищать ее». Чтобы предотвратить все проблемы, Линь Чуцзю сняла верхнюю одежду и легла прямо в постель.

Теневые стражи, которые «защищали» ее, не решались вынюхивать что-либо в ее комнате, когда она принимала ванну или спала.

Усевшись на кровати, скрестив ноги, Линь Чуцзю достала письмо и жетон. Линь Чуцзю положила жетон рядом с собой и разорвала конверт..

Письмо было желтого цвета, оно было запечатано много лет назад. Оно теперь было хрупким и его легко было повредить. Текст внутри тоже немного расплылся и его трудно было прочесть.

Письмо было недлинным, оно содержало всего несколько сотен слов. Упомянуто было немногое. В нем говорилось лишь, что, если Мэн Лаофужэнь умрет, она не должна оставаться в Восточной Стране. И, если она попадет в беду, она должна попросить императрицу отправить ее в Центральную Империю.

С этим жетоном в руке она сможет без проблем въехать в Центральную империю. И семья Линь из Центральной империи позаботится о ней. Если же все будет хорошо, ей не придется ехать в Центральную империю и она сможет просто счастливо жить на Востокею

В конце письма было написано, что ей не следует слишком верить словам Линь Сяна. Она должна поступать, согласно своим собственным суждениям. И кроме Мэн Лаофужэнь она не должна верить никому.

Дочитав письмо, Линь Чуцзю поняла, что еще сильнее запуталась. Потому что ее мать, похоже, вовсе не оставила ей никакой полезной информации. Она оставила ей лишь слова, от которых ей не было никакой пользы.

«Не слишком верить словам Линь Сяна?» Линь Чуцзю серьезно задумалась над этим предложением, а затем над отношением Линь Сяна к ней. Линь Чуцзю подумала о возможной ситуации…

Может быть, она не дочь Линь Сяна?

«Во мне ведь нет собачьей крови, верно?» Рука Линь Чуцзю на письме сжалась, письмо в ее пальцах рассыпалось на части. Линь Чуцзю торопливо отпустила письмо, но порванное письмо рассыпалось по постели. Оно было уже нечитаемым, ничего нельзя было разобрать.

«Это хорошо, мне и не надо». Линь Чуцзю, глядя на горку порванной бумаги, казалась слабой. Она молча припомнила все, что было в письме и задумалась, не упустила ли чего-нибудь. Но…

С чисто классическими китайскими письмами, даже если бы она снова и снова смотрела на письмо, она лишь едва поняла бы его смысл. Для нее было почти невозможно заново написать его.

«Забудем об этом. Если у меня будет шанс поехать в Центральную империю, я с этим разберусь. Лучше оставить это на будущее. Если я не смогу в этом разобраться, это не важно. Я привыкла быть одна». Линь Чуцзю наклонилась и собрала разбросанные бумажки. Потом она бросила их в медный тазик сбоку. Она добавила в него воды. Линь Чуцзю видела, что порванная бумага в тазике совершенно не подлежала восстановлению.

После того, как она прибралась, чтобы удостовериться, что ничто не пойдет не так, Линь Чуцзю снова осмотрела комнату. Потом она позвала Чуньси и Цюси. Две служанки помогли ей помыться и переодеться.

На этот раз Сяо Тяньяо пришел как раз вовремя. Линь Чуцзю только что вышла из ванны и ее волосы все еще были мокрыми. Сяо Тяньяо поднял руку, чтобы Чуньси и Цюси удалились. Затем он взял на себя их незаконченную работу и высушил волосы Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не была польщена, но она почувствовала облегчение в глубине души. И как только ее волосы были высушены, она сказала: «Чжэньчжу и остальные, кажется, уже поправились от ран».

«Ммм», – неясно ответил Сяо Тяньяо. Он никогда не обращал внимания на такие вещи.

Линь Чуцзю не поняла, что Сяо Тяньяо имел в виду, потом она вдруг вспомнила о теневых охранниках, поэтому она спросила: «Ты можешь снова отдать мне этих четверых?»

«Ты недовольна этими двумя?» Сяо Тяньяо откинулся на кровать и беззаботно спросил.

Линь Чуцзю поняла, что Сяо Тяньяо не понимает, что она имеет в виду. Поэтому она прямо сказала: «Я говорю, отдай их мне, как ты отдал мне теневого стража».

«Ты не боишься использовать людей, которых я к тебе послал?» Линь Чуцзю всегда была осторожна, неужели она не думает, что он намеренно приставляет к ней людей?

«Я верю тебе». Разумеется, она не волновалась из-за них. В конце концов, разве есть другие полезные люди, кроме тех, что выбрал Сяо Тяньяо?

«Ладно, я позволю им прийти к тебе завтра», – великодушно пообещал Сяо Тяньяо. В конце концов, речь шла всего лишь о четырех служанках. Однако он также не забыл и извлечь пользу для себя. «Я еще не принимал ванну, кто поможет мне принять ванну?»

Линь Чуцзю притворилась, что не понимает, что хотел сказать Сяо Тяньяо, и спокойно сказала: «Чуньси, Цюси, войдите». Разве, когда тебе прислуживают во время купания, это так приятно?

«Нет», – Сяо Тяньяо холодно отказался и встал. Затем он прошел к ванной. Когда он проходил мимо Линь Чуцзю, он взглянул на нее и сказал: «Глупая женщина».

«Ха-ха», – хихикнула Линь Чуцзю. Она отвернулась и опустила голову, пытаясь не проронить ни звука.

*

Когда Сяо Тяньяо закончил, Линь Чуцзю уже легла в постель. Но досаднее всего было то, что она уже уснула.

Что ж, было видно, что сегодня она физически и морально устала.

Свет в комнате еще горел. Сяо Тяньяо стоял перед кроватью и долго смотрел на фигуру Линь Чуцзю. Он отвел взгляд лишь тогда, когда его глаза слегка заболели. Затем он повернулся, чтобы задуть свечи. Однако он увидел маленькие кусочки бумаги на краю кровати.

Сяо Тяньяо поднял бумагу и увидел два иероглифа, написанные сверху. Увидев их, он не мог не нахмуриться: «…Центральная империя?» По случайности, Сяо Тяньяо был хорошо знаком с этими иероглифами, поэтому мог догадаться, что они означали.

Сяо Тяньяо внимательно посмотрел на обрывок бумаги у себя в руке. Почерк был прекрасным. С первого взгляда можно было увидеть, что писала женщина. Бумага была старой и пожелтевшей. Было очевидно, что это было написано много лет назад. Эта вещь была определенно не из поместья Сяо и не из семьи Линь.

Это должно было быть что-то, что Линь Чуцзю получила от семьи Мэн. Когда что-то случилось, семья Мэн торопливо позвала к себе Линь Чуцзю. Возможно, это было не для того, чтобы Линь Чузцю помогла спасти своих кузенов.

Линь Чуцзю имеет какое-то отношение к Центральной Империи?

В глазах Сяо Тяньяо вспыхнуло подозрение. Потом он посмотрел на Линь Чуцзю, которая свернулась в комочек в углу. Он не сводил с нее взгляда и не знал, что думать…

Вскоре Сяо Тяньяо вернулся в норму и по щелчку его пальцев бумажка из его руки полетела к свече на столе. С треском свеча потухла.

Сяо Тяньяо лег в кровать и обнял Линь Чуцзю сзади. Он вздохнул и сказал: «Линь Чуцзю, не дай мне повода оставить тебя».

Женщина в постели не пошевелилась и не услышала его.

На следующий день все было как обычно. Когда Линь Чуцзю проснулась, она не увидела Сяо Тяньяо. Они, похоже, спали отдельно, и Линь Чуцзю не чувствовала, что что-то не так.

Даже если она нравится Сяо Тяньяо, даже если он к ней неравнодушен, она не должна ожидать, что он будет у нее как на ладони и станет вести, как нормальный мужчина…

Приготовления. Первая демонстрация силы

Между Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо, похоже возникло молчаливое взаимопонимание. Помимо передачи Линь Чуцзю новостей, которые он обнаружил в тот же день, Сяо Тяньяо больше не спрашивал ее о деле семьи Мэн. Линь Чуцзю тоже ничего не просила.

Хотя Линь Чуцзю не полностью понимала характер Сяо Тяньяо, она знала, что Сяо Тяньяо гордый и высокомерный. Если он хотел что-то дать, она могла лишь принять это. Но если он не хотел, было бесполезно просить его, он ни для кого не шевельнет и пальцем.

Когда Линь Чуцзю встала, она пошла в больницу. Она сменила детям послеоперационное лекарство. Затем, удостоверившись, что дети в порядке, она пошла к семье Мэн.

Благодаря новостям, присланным Линь Чуцзю накануне, атмосфера в доме Мэн стала гораздо лучше. Состояние Мэн Лаофужэнь тоже немного улучшилось по сравнению с вчерашним днем. Мэн Да Фужэнь узнала, что Линь Чуцзю приехала, и вышла встретить ее у ворот.

«Чуцзю, спасибо тебе за вчерашнее». Все в доме паниковали. Никто не осмелился проверить новости об инциденте. Если бы не новости, которые прислала Линь Чуцзю, их семья не пережила бы следующий день.

«Я ничего не сделала. Первой Тете не стоит волноваться об этом». По правде говоря, Мэн Да Фужэнь сегодня была более любезной, чем раньше, поэтому и Линь Чузцю старалась быть добрее. «Тетушка, как там бабушка?»

«Когда мама услышала, что дети в порядке, она почувствовала себя гораздо лучше. Теперь она немного может говорить, но все еще не может двигаться». Вчера вся семья очень боялась потерять своих детей. Когда они узнали, что дети здоровы, они смогли сосредоточиться на болезни старой дамы.

«Я собираюсь навестить бабушку». Сегодня Линь Чуцзю приехала главным образом для того, чтобы навестить старую леди.

Мэн Да Фужэнь лично проводила Линь Чуцзю к комнате старой леди, когда внезапно она вспомнила: «Сегодня утром твоя… Мадам Линь приезжала нанести визит, но мама ее прогнала. В конце концов, она оставила Ваньтин».

Линь Чуцзю кивнула, однако ее шаги не замедлились, что указывало на то, что это было ей известно. Она знала, что Мэн Лаофужэнь прогонит госпожу Линь. Но чтобы позволить Линь Ваньтин остаться?

Линь Ваньтин тоже была внучкой старой леди. Мэн Лаофужэнь не хотела запятнать репутацию Линь Ваньтин. Если у нее будет подобающий титул, ее жизнь в столице будет гораздо проще.

И Мэн Эр Фужэнь и Мэн Сань Фужэнь были во дворе старой леди. Увидев Линь Чуцзю, они обе подошли ближе поблагодарить ее. Мэн Эр Фужэнь поблагодарила Линь Чуцзю от всего сердца, но просила Линь Чуцзю не говорить старой даме о том, что было вчера.

Мэн Лаофужэнь могла говорить всего по несколько слов, ей лучше не слышать больше ничего шокирующего. Старая леди не позволяла им впутывать Линь Чуцзю в дело их детей. Если старая леди узнает о вчерашнем, она выгонит их из дома.

Кроме Мэн Лаофужэнь Линь Чуцзю не трудилась угождать никому в семье Мэн. Когда она услышала слова Мэн Эр Фужэнь и Мэн Сань Фужэнь, Линь Чуцзю совсем не удивилась. «Вторая тетя, будьте спокойны. Я знаю, что делать».

Линь Чуцзю только ступила в переднюю дверь со своей аптечкой, но услышала звук Буддийского Писания.

Линь Чуцзю знала, что не стоит беспокоить людей в такое время, поэтому она остановилась и подождала снаружи.

Линь Чуцзю была незнакома с Буддийским Писанием, она не знала, что Линь Ваньтин читает. Но три госпожи семьи Мэн знали это очень хорошо, они знали, что Линь Ваньтин только начала читать. И что она читает очень длинный стих.

Так что можно было не сомневаться: это был способ Линь Ваньтин насолить Линь Чуцзю. В обычное время Мэн Да Фужэнь не потрудилась бы разнимать этих двоих, но сейчас…

Она надеялась на помощь принца Сяо в спасении детей, поэтому разве она могла позволить Линь Чуцзю ждать снаружи?

Мэн Да Фужэнь потянула Линь Чуцзю за рукав, показывая, чтобы она вышла первой.

Когда они вдвоем вышли, Мэн Да Фужэнь прошептала: «Ваньтин закончит через час».

Хотя она не сказала ничего прямо, Линь Чуцзю поняла значение слов Мэн Да Фужэнь.

Линь Чуцзю улыбнулась и сказала безразличным тоном: «Я бы хотела повидать дядю, не знаю, есть ли у него свободное время?» Это была одна из причин, по которым Линь Чуцзю пришла в к семье Мэн. Она была одна, и были вещи, которые она не могла сделать в одиночку.

«Конечно, я отведу тебя туда». Мэн Да Фужэнь не была слишком умной, но она догадалась о намерениях Линь Чуцзю.

Кто бы ни был их врагом, это все-таки было их семейное дело. Если они смогу разобраться с ним сами, Сяо Ванъе не будет смотреть на них свысока.

Хотя их семье не везло, они пытались не полагаться на других людей, насколько это было возможно.

Трое братьев Мэн были вместе, они думали над тем, что сделать, чтобы спасти своих детей раньше, чем срок в три дня истечет, чтобы им уже не пришлось идти в Долину Горного Ветра. Но…

Идея была очень хорошей, но трудновыполнимой. Сяо Тяньяо не смог выяснить, кто за всем этим стоял, так что же говорить о них?

Трое братьев Мэн хмурились все больше и больше. Когда они увидели, что пришла Мэн Да Фужэнь с Линь Чуцзю, они немного удивились. Они смогли отреагировать, только когда Линь Чуцзю поприветствовала их, и деловито остановили ее.

«Чуцзю, что ты здесь делаешь? Что-нибудь случилось?» Мэн Ши заговорил первым, выразив свое волнение.

Трое братьев Мэн были не знакомы с Линь Чуцзю. Они не знали, что она любит, а чего не любит. Однако вчерашнее событие показало им, что Линь Чуцзю за человек. Они чувствовали, что обязаны ей, поэтому они не могли не смотреть на нее почтительно.

Линь Чуцзю вспомнила, что Сяо Тяньяо говорил о ее трех дядях. Он сказал, что, хотя они не сильны, они были очень способными среди своего поколения и надежными людьми.

Линь Чуцзю не обернулась и спокойно сказала: «Дядя, я пришла сегодня к тебе, потому что хочу кое о чем тебя попросить».

«Что такое? Только назови…» Хотя Мэн Ши был полон вопросов, он не отказывался.

Линь Чуцзю достала рисунки из рукава и подала их Мэн Ши. «Дядя, я хочу попросить тебя помочь мне изготовить партию таких вещей. Сделайте их в точности в соответствии с рисунками. Они нужны мне к завтрашнему дню, я буду их использовать».

«Это…» Мэн Ши взял рисунки и рассмотрел их один за другим. Он осознал, что не понимает ни одного из них, но знает, что это такое. «Это что, оружие?»

Глаза Мэн Ши округлились от ужаса. Он был рожден в военной семье. Хотя он не трогал оружия, когда был молод, он знал о нем больше, чем кто-либо. Ему было совершенно ясно, что на рисунках Линь Чуцзю было оружие.

«Да, дядя. Эти вещи нельзя никому передавать. Я хочу взять их и использовать для самообороны», – холодно сказала Линь Чуцзю, отчего сердце Мэн Ши затрепетало.

Мэн Ши смог проронить лишь одну фразу: «Чуцзю, будь спокойна, дядя знает, что делать». Ему просто хотелось передать эти рисунки императору, чтобы они могли воссоздать эти вещи. Но слова Линь Чуцзю дали ему понять, что эти вещи ему не принадлежат. Для Линь Чуцзю они не смогут просить о помощи, даже если предоставят эти вещи императору.

«Я верю тебе», – Линь Чуцзю улыбнулась и сделала жест Мэн Ши, чтобы он сложил рисунки вместе. «Дядя, вдобавок к подготовке этого оружия, я также хочу заранее послать людей в Долину Горного Ветра, чтобы сделать некоторые приготовления».

«Чуцзю, что ты хочешь сделать?» Видя уверенность и спокойствие Линь Чуцзю, Мэн Ши понял, что у Линь Чуцзю наверняка есть идея. Он хотел помочь как можно скорее…

Манипулирование. Убить тебя

Когда Линь Чуцзю и Мэн Ши поговорили, они не торопились уйти. Они задержались на полчаса, чтобы попить чаю. Они ушли, только когда служанка вошла и сказала, что Линь Ваньтин закончила читать Буддийское писание. Линь Чуцзю встала и ушла с Мэн Да Фужэнь и тремя братьями Мэн.

Когда старая сиделка увидели Мэн Да Фужэнь с четырьмя другими людьми, она сказала с сожалением: «Госпожа, юная мисс, Лаофужэнь только что уснула». Целый час прослушав Буддийское писание, Мэн Лаофуджнь, которая хорошо себя чувствовала, рано уснула. Не говоря уже о том, что ситуация немного успокоилась.

Когда Линь Ваньтин услышала об этом, она посмотрела на Линь Чуцзю с провоцирующей улыбкой. Она хотела, чтобы Линь Чуцзю приехала сюда напрасно, что ж, каково?

Линь Чуцзю не посмотрела на старую сиделку: «Я просто хочу увидеть бабушку, проверить ее пульс, потом я уйду». Ей не обязательно было целый день читать молчитвы, чтобы показать свою дочернюю преданность.

«Юная госпожа, прошу…» Старая сиделка проводила Линь Чуцзю и странно посмотрела на Линь Ваньтин. Она знала, что Линь Ваньтин нарочно делала это, но, так как она была лишь слугой, она не могла ничего сказать.

Три брата Мэн не сильно задумывались. Когда они услышали, что Мэн Лаофужэнь спит, они просто остались ждать снаружи.

Линь Чуцзю на самом деле не собиралась проверять пульс старой леди, она хотела использовать медицинскую систему, чтобы проверить состояние Мн Лаофужэнь. Они сказали, что старая леди была воодушевлена, но ее физическое состояние было очень плохим. Диагноз медицинской системы была по-прежнему таким же, как и вчера. Ее состояние совсем не улучшилось.

В отношении изменения состояния человека западная медицина не отличалась от китайской. Поэтому, Линь Чуцзю не дала старой леди никаких лекарств. Когда она узнала, что старая леди крепко уснула, она ушла.

«Чуцзю, с мамой все еще все в порядке?» – обратился к ней Мэн Ши. Но Линь Чуцзю не успела и рта раскрыть, как Линь Ваньтин грустно сказала: «Сестра, бабушка в порядке? Твои медицинские навыки превосходны, ты несомненно можешь вылечить бабушку, так? Сестра, бабушка так страдает, как ты можешь просто стоять на коленях у постели и ничего не делать?»

В громким стуком Линь Ваньтин вдруг хлопнулась на колени перед Линь Чуцзю. «Сестра, я умоляю тебя, пожалуйста, спаси бабушку. Ваньтин на коленях просит тебя. Ты теперь можешь спасти бабушку?» – говорила Линь Ваньтин, пытаясь схватить Линь Чуцзю за юбку и прижаться к ней. Линь Чузцю была довольно чувствительной, она отодвинулась в сторону, чтобы избежать руки Линь Ваньтин. Линь Ваньтин не ожидала этого, поэтому упала на землю.

«Сестра…» – Линь Ваньтин грустно посмотрела на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю взглянула на Линь Ваньтин и усмехнулась: «К счастью мы дома, иначе семья Линь была бы опозорена».

«Да, Ваньтин, что ты делаешь? Сейчас же встань». Помимо Линь Чуцзю, только три драта Мэн находились в зале. Увидев, что Линь Ваньтин вдруг скорчилась на поду, Мэн Ши опешил. Он торопливо сделал своему младшему брату знал, чтобы тот помог Линь Ваньтин.

«Ваньтин, вставай быстрее». Мэн Сань Лаое выступил вперед, желая поднять Линь Ваньтин, но та отказалась: «Дядя, я хочу просить свою сестру спасти бабушку».

«Ерунда, разве тебе нужно просить сестру спасти маму?» В этом отношении Мэн Сань Лаое понимал ситуацию лучше, чем Мэн Ши. Он не догадался об этом раньше, но сейчас он понял намерения Линь Ваньтин.

Линь Ваньтин нарочно это делала. Если Линь Чуцзю не сможет вылечить Мэн Лаофужэнь, несведущие люди могут подумать, что она не старалась. С другой стороны, если она преуспеет, вся заслуга все равно достанется ей.

В таком юном возрасте, она могла все это просчитать. Она действительно была так же одарена, как его вторая сестра. Глаза Мэн Сань Лаое вспыхнули отвращением. Несомтря на это, он поднял Линь Ваньтин: «Девушкам положено быть изящными, нечего так просто вставать на колени перед людьми. Несведущие люди могут подумать, что мы тебя обижаем». Было видно, что Линь Чуцзю уперлась и стояла на своем.

«Дядя, я делаю это для бабушки…» Линь Ваньтин казалась грустной, она не ожидала, что ее дядя скажет ей такое.

Губы Мэн Сань Лаое скривились. Однако, думая о том, как Линь Сян благоволит Линь Ваньтин, он не мог не сдержать свой гнев. «Мы все знаем, что ты хорошая внучка, но стоять на коленях сейчас бесполезно». Они все хорошо понимали болезнь их матери. Она была неизлечима.

«Я знаю, дядя». Линь Ваньтин не решалась склонить голову, она лишь признала свою ошибку. Поднявшись, она подошла близко к Линь Чуцзю и сказала: «Прости, сестра, я просто очень переживаю за бабушку. Я ничего другого не имела в виду, пожалуйста, не принимай близко к сердцу».

Линь Чуцзю не скрывала своего недовольства, она с отвращением посмотрела на Линь Ваньтин. «Линь Ваньтин, я помню, что говорила тебе прежде не называть меня сестрой. Я чувствую отвращение каждый раз, когда слышу это. Тебе лучше звать меня Сяо Ванфэй».

Линь Чуцзю не дала Линь Ваньтин возможности заговорить снова. Она немедленно добавила: «Я знаю, что ты любишь бабушку, но ты обратилась не к тому человеку. У меня нет медицинских навыков, чтобы вылечить бабушку. Однако Божественный Доктор Мо наверняка знает выход. Ради любви к бабушке, почему бы тебе не пойти и не попросить Божественного Доктора Мо вылечить бабушку?»

Линь Чуцзю изначально планировала обратиться к Божественному Доктору Мо, но она не могла найти способа это сделать. Теперь же, когда Линь Ваньтин спровоцировала ее, она не должна винить ее за то, что она поступила так же.

Манипулирование, она тоже им воспользуется.

«Мо, Божественный Доктор Мо?» Линь Ваньтин была ошеломлена. Ей даже захотелось выкопать яму и похоронить себя.

Линь Чуцзю кивнула с улыбкой: «Да, великолепное медицинское искусство доктора Мо известно во всех четырех странах. Боюсь, ванъе обидел Божественного Доктора Мо, так что даже если я пойду туда, Божественный Доктор Мо не согласится. Но теперь, когда ты здесь, я спокойна. С твоей добротой и дочерней любовью, я уверена, Божественный Доктор Мо не откажет тебе вылечить бабушку».

Мэн Ши не знал, что происходит, но он почуял запах пороха в разговоре Линь Чуцзю и Линь Ваньтин. Однако, когда он услышал, что Божественный Доктор Мо может вылечить Мэн Лаофужэнь, он возбужденно сказал: «Как я мог забыть, что Божественный Доктор Мо сейчас на востоке? Ваньтин, иди и попроси медицинского совета Божественного Доктора Мо. Если Божественный Доктор Мо осмотрит маму, у нее может появиться шанс на выздоровление».

Мэн Сань Лаое странно посмотрел Линь Чуцзю в глаза и сказал: «У Ваньтин доброе сердце, дядя благодарит тебя. Если болезнь мамы будет излечена, ты станешь героиней для нашей семьи».

«Дядя…» Линь Ваньтин казалась очень смущенной, она знала, что не может отказаться в этот момент. Поэтому она сдержанно сказала: «Я… Я непременно пойду просить совета Божественного Доктора Мо».

«Думаю, лучше пойти, пока не зашло солнце, так почему бы тебе не пойти сейчас? Другим людям нельзя входить в тюрьму, но для дочери Линь Сяна это определенно будет легко. Кто-нибудь, идите сюда». Линь Чуцзю взяла инициативу на себя и прямо приказала слугам семьи Мэн подготовить карету Линь Ваньтин.

«Я…» Линь Ваньтин хотела отказаться, но Линь Чуцзю прервала ее. «Тебе ни к чему волноваться, благодаря репутации наследного принца, Божественный Доктор Мо точно тебе не откажет.

*Хлоп* Линь Чуцзю хлопнула в ладоши, и появился теневой страж.

Теневой страж появился перед Линь Чуцзю. Трое братьев Мэн не поняли, что произошло, но они услышали, как Линь Чуцзю сказала: «Сопроводите Вторую Молодая Госпожа в Храм Дали. Помните, вы должны удостовериться, что вторая госпожа благополучно доберется, подождите, пока она закончит свои дела и сопроводите ее назад».

Другими словами, Линь Чуцзю собиралась следить за Линь Ваньтин с начала до конца. Она не даст ей шанса просить о помощи.

Несправедливо обиженная. Лишившись дара речи

Хотя Линь Чуцзю не знала силы теневого стража, она полагала, что люди Сяо Тяньяо будут в состоянии защитить Линь Ваньтин.

Отослав теневого стража, Линь Чуцзю больше не обращала на это внимания. Она продолжала сидеть в зале в компании трех братьев Мэн. Помимо сближения со своими тремя дядями, Линь Чуцзю также хотела понять их характера.

К счастью, в течение разговора три брата Мэн не сказали ничего плохого. Они выражали только доброжелательность, что удовлетворило Линь Чуцзю. В конце концов, они должны были сотрудничать в этом деле. Если у них не будет преимуществ, как они ей помогут?

В этом мире только Мэн Лаофужэнь помогала ей безусловно. Кроме доброй старой леди, никто не поддержит ее просто так.

Вздохнув, Линь Чуцзю взяла чашку со столика, но обнаружила, что чай в ней остыл, он больше не был горячим.

Через полчаса вошла служанка семьи Мэн и доложила, что Линь Ваньтин вернулась.

Линь Чуцзю встала и сказала с улыбкой: «Ваньтин удалось пригласить Божественного Доктора Мо. Третий Дядя, почему бы нам не выйти и не пригласить Ваньтин и Божественного Доктора Мо?»

Мэн Ши и Мэн Эр Лаое, не долго думая, согласились. В свою очередь, Мэн Сань Лаое догадался о причине. Он был уверен, что Линь Чуцзю нарочно это делает, но он лишь промолчал.

По сравнению с Линь Чуцзю, Линь Ваньтин была куда хуже и по манерам, и по характеру. Пусть даже за ней стоят Линь Сян и наследный принц, он боялся, что Линь Ваньтин все равно не соперница Линь Чуцзю.

Трое братьев Мэн вышли из зала, так что, естественно, три госпожи Мэн последовали за ними. Когда они вышли, они узнали, что Линь Ваньтин не удалось пригласить Божественного Доктора Мо. Мэн Ши ожидал этого, так что никто не решился сказать ни слова. Они боялись наступить на мину.

Когда Линь Чуцзю и остальные подошли, Линь Ваньтин уже входила в ворота. Увидев, что Линь Ваньтин вся грязная и с всклокоченными волосами, Семья Мэн была поражена: Разве она ездила не за медицинским советом? Как она оказалась в таком состоянии?

«Ваньтин, что с тобой приключилось?» Мэн Да Фужэнь была недовольна, но поспешила помочь.

«Тетя…» Когда Линь Ваньтин увидела, что семья Мэн вышла встретить ее, она больше не могла скрывать свою печаль. Она слабо оперлась о Мэн Да Фужэнь.

Мэн Да Фужэнь оттолкнула Линь Ваньтин, но мягко спросила: «Что с тобой случилось? Разве ты пошла не за советом к Божественному Доктору Мо? Почему ты в таком виде?»

Линь Ваньтин не знала, что за желтые пятна покрывали ее одежду. Но они противно пахли, а к ее лицу и волосам прилипли сухие соломинки. Они казались липкими, так что она выглядела отвратительно.

«Тетя…» Как только Мэн Да Фужэнь упомянула Божественного Доктора Мо, Линь Ваньтин почувствовала себя еще более несправедливо обиженной. Она ничего не говорила, а лишь склонила голову.

Линь Чуцзю не сделала шага вперед, она лишь посмотрела на теневого стража издалека. Теневой страж, похоже понял, что хотела спросить Линь Чуцзю. Она мягко покачал головой, говоря, что Линь Ваньтин потерпела поражение.

Линь Чуцзю тоже слегка кивнула и ничего не сказала, но улыбка в ее глазах стала еще глубже. Было бы более странно, если бы Линь Ваньтин преуспела.

Мэн Да Фужэнь оглядела Линь Ваньтин. Хотя она была недовольна результатом, она ничего не могла сказать. Поэтому она похлопала Линь Ваньтин по спине и утешила ее: «Ваньтин, ничего, что тебе это не удалось. Это наше семейное дело, мы сами сходим к Божественному Доктору Мо». Линь Ваньтин обещала, что сделает это из любви внучки, но, когда с ней обошлись немного несправедливо, она повела себя так, будто это была вина семьи Мэн, и они должны пожалеть ее.

Линь Ваньтин знала, что у нее ничего не вышло, поэтому она непременно их расстроит. Она этого не хотела. Линь Ваньтин сделала глубокий вдох и извинилась: «Тетя, дело в том, что я просто недостаточно хороша. Пожалуйста, не вините Божественного Доктора Мо, вините только меня».

«Какое отношение к этому имеешь ты? Божественный Доктор Мо – эксцентричный доктор. Мы придумаем дальнейший план для этой проблемы». Хотя Мэн Ши и Мэн Эр Лаое были разочарованы, они не винили Линь Ваньтин в итоге. Просто Линь Ваньтин упала в их глазах.

«Ваньтин, пойдем, тетя поможет тебе переодеться». Мэн Да Фужэнь не могла вынести запаха Линь Ваньтин. Она хотела увести ее как можно скорее, но…

Линь Ваньтин сразу отказалась: «Тетя, мне еще нужно сказать кое-что моей сестре».

«Есть кое-что…» Линь Ваньтин не успела сказать то, что хотела, но Линь Чуцзю уже прервала ее: «Ваньтин, что ты хотела сказать?» Линь Чуцзю спросила, но не стала дожидаться ответа Линь Ваньтин и сразу добавила: «Может быть, ты хочешь сказать, что Божественный Доктор Мо опозорил тебя из-за меня? Или что Божественный Доктор Мо устроил тебе проблемы и не захотел осмотреть бабушку из-за меня? Если это так, тебе не обязательно говорить это. Потому что я уже говорила тебе ранее, что поместье Сяо и Божественный Доктор Мо состоят в конфликте. В конце концов, если бы это было не так, я бы пошла к нему сама. Я не трудилась бы посылать тебя».

Линь Ваньтин смотрела на Линь Чуцзю широко открытыми глазами. Она не могла поверить, что Линь Чуцзю была так бесстыдна. Она сложила на нее ответственность, чтобы она не могла пожаловаться.

Линь Чуцзю покачала головой и посмотрела на Линь Ваньтин с отвращением: «Ваньтин, я уже говорила это прежде: не позорь семью Линь, но посмотри на себя? Ты даже наполовину не выглядишь как леди. Есть много способов попросить Божественного Доктора Мо вылечить бабушку, не нужно было плакать и умолять. Также не обязательно было ходить лично. Ты только унизила свое положение».

«Ты не говорила этого раньше». Линь Ваньтин была так зла, когда услышала, что она не обязана была идти лично. Так почему же Линь Чуцзю тогда послала ее прямо туда?

«При желании можно добиться всего. Мы лично просили Божественного Доктора Мо вылечить бабушку, чтобы показать нашу искренность, но он этого не оценил. Тогда у меня не остается выбора, кроме как использовать другой метод». Линь Чуцзю признавала, что играет с Линь Ваньтин, ну и что с того?

«Какой другой метод?» Глаза Линь Ваньтин вспыхнули, она не могла скрыть свои расчеты.

Линь Чуцзю этого не видела. Она сказала нарочито мимоходом: «Если просить бесполезно, тогда придется отдать приказ. Божественный Доктор Мо не слушает чужие слова, но он не осмелится ослушаться императора или наследного принца. Ваньтин, если ты попросишь кронпринца, разве он не поможет тебе с этим?»

Изначально Семья Мэн была разочарована, но, когда они услышали слова Линь Чуцзю, их глаза округлились и они посмотрели на Линь Ваньтин. Они ожидали ее ответа.

В другой раз Линь Ваньтин надулась бы от гордости, но она только что села в лужу по вине Линь Чуцзю. Линь Ваньтин не могла не колебаться на этот раз, так что сердца семьи Мэн охладели.

Когда Линь Ваньтин уже собиралась ответить, Линь Чуцзю снова оборвала ее: «Ваньтин, если это неудобно, просто забудь об этом. Я пойду и поговорю с Божественным Доктором Мо вместо тебя». Коротко говоря, они должны испробовать все, чтобы вылечить старую леди.

«Чуцзю, у тебя доброе сердце». Услышав ее слова, братья Мэн были тронуты. «Мы оставляем это дело тебе».

Трое братьев Мэн хотели бы пойти сами, но при их положении Божественный Доктор Мо наверняка не примет их всерьез.

Совершил самоубийство. Кто вынудил его умереть

То, что Линь Чузцю сказала перед семьей Мэн, было не просто разговорами. Она серьезно хотела попросить Божественного Доктора Мо вылечить старую леди, просто…

Линь Чуцзю была еще не готова!

Если она действительно хотела, чтобы старая леди поправилась, она должна была подготовить такие условия, которые были бы эффективнее, чем просьба. Однако, кто знает почему, но не успела Линь Чуцзю посетить тюрьму, как она получила известие, что Божественный Доктор Мо скончался.

«Почему он вдруг совершил самоубийство?» Когда новости дошли до нее, Линь Чуцзю была поистине шокирована.

Одну ночь спустя Божественный Доктор Мо совершил самоубийство?

Главный вопрос был в том, почему он убил себя, когда она была готова попросить его о помощи старой даме?

Они с Божественным Доктором Мо были просто-напросто врагами!

ЛиньЧуцзю была крайне зла и немедленно призвала теневого стража Сяо Тяньяо: «Почему? Почему Божественный Доктор Мо совершил самоубийство?»

«Госпожа, некто из дворца втайне посетил Доктора Мо вчера, о чем они говорили, неизвестно. Но после этого Божественный Доктор Мо наложил на себя руки». Сведения, которые изложил теневой страж, тоже исходили от Сяо Тяньяо, но были неполными. Если Линь Чуцзю хотела узнать все детали, ей нужно было пойти и поговорить с Сяо Тяньяо.

«Ты уверен, что труп действительно принадлежал Божественному Доктору Мо? Он в самом деле совершил самоубийство или кто-то убил его?» Линь Чуцзю несколько раз имела дело с Божественным Доктором Мо. Она не могла представить, чтобы кто-то вроде Доктора Мо совершил самоубийство.

«Эксперт исследовал труп и подтвердил, что Божественный Доктор Мо сам убил себя. Также докладывают, что перед смертью он написал письмо с раскаянием. Ноего содержание пока еще держится в тайне. Ваш покорный слуга осмелится предположить, что Божественный Доктор Мо совершил самоубийство из-за судебного процесса, который ведется против него». Это действительно были соображения теневого стража. Изначально он не хотел ничего говорить. Но, разумеется, это огорчило бы его госпожу. Поэтому он мог только сказать как можно больше.

«Письмо с покаянием? Не слишком ли много совпадений? Похоже, что-то действительно приключилось с Божественным Доктором Мо». Линь Чуцзю вдруг встала со стула, но не поспешила выйти. Вместо этого она опустила глаза и сказала: «Должно быть, там замешано что-то более ужасное, чем покупка детей в Цы Эньтан. Возможно ли, что они выяснили, что Доктор Мо проводил эксперименты на людях?»

Глаза Линь Чуцзю загорелись, и она быстро вышла. Когда она покинула комнату, она встретила своих четырех служанок. Фэйцуй и остальные три подошли к Линь Чуцзю, чтобы доложить о своем приходе. Но не успели они и рта открыть, как Линь Чуцзю сказала: «Просто занимайтесь своими обычными делами, я сейчас очень занята».

Фэйцуй и остальные были очень рады снова служить Линь Чуцзю. Но было очевидно, что Линь Чуцзю проигнорировала их и казалась неприветливой.

«Ванфэй больше не доверяет нам?» Фэйцуй и остальные переглянулись, они не решались пошевелиться.

Когда Линь Чуцзю выскочила из комнаты, теневой страж думал, что она собирается найти Сяо Тяньяо. Но в результате Линь Чуцзю попросила людей приготовить для нее карету, чтобы выехать из поместья Сяо.

*

«Ванфэй уехала». Су Ча угрюмо посмотрел на Сяо Тяньяо, но в глубине души он чувствовал нечто похожее на спокойствие.

Другие люди этого не замечали, но он видел, что Сяо Тяньяо ждал, что Линь Чуцзю войдет в его дверь, хотя он не любил никого ждать.

Су Ча полагал, что такой скучный человек, как Сяо Тяньяо, встретив такую умную и осторожную женщину, как Линь Чуцзю, однажды задохнется насмерть.

Сяо Тяньяо посмотрел на Су Ча и сказал: «Пошлите кого-нибудь следить за ней, не позволяйте собакам прыгать через забор».

Похитителей детей семьи Мэн еще не раскрыли, поэтому Сяо Тяньяо волновался о том, что Линь Чуцзю выезжает из дома одна.

Линь Чуцзю, сама того не зная, подвергала себя слишком многим опасностям, хотя большинство из них грозили ей из-за него.

«Я послал больше двух теневых стражей наблюдать за ней, так что ты можешь быть спокоен, с ванфэй ничего не случится. Но я не уверен насчет того, что произойдет завтра в Долине Горного Ветра».

Все знали, что, если Линь Чуцзю пойдет в Долину Горного Ветра завтра, это будет очень опасно.

«По поводу завтрашнего дела, ты ничего не должен предпринимать». Сяо Тяньяо постучал пальцем по столу, что означало, что это было беспроигрышное решение.

*

Когда Лю Бай заметил, что они больше не обсуждают дела, он заговорил о событиях на линии фронта.

Их армии теперь прятались в лесу, у них было достаточно припасов, и они не потеряли ни одного из 200000 солдат. Только раненые воины остались в казармах на лечении у Доктора У. Смертность среди их солдат также понизилась.

«Метод лечения травм, которому ванфэй научила Доктора Ц удвоила число выздоравливающих солдат. Когда ты поедешь на поле битвы, даже раненые смогут присоединиться к войску». В этом отношении Лю Бай не мог не похвалить Линь Чуцзю. Ее метод лечения очень им помог.

Сяо Тяньяо кивнул и сказал, что знает об этом, а затем спросил: «Сколько еще Достопочтенный Сюй сможет продержаться?» Если Достопочтенный Сюй не сможет больше держаться, у императора останется только два варианта. Он или пошлет другого военного командира, или позволит ему присоединиться к битве.

Судя по нынешней ситуации на войне, Сяо Тяньяо полагал, что вероятность того, что его пошлют на фронт, была высока. Потому что принцесса Юга и принц Запада прибывали. Восточная страна не могла позволить себе потерять лицо.

«Там все еще достаточно зерна и солдат, у них не будет проблем в ближайшие месяц-два. Когда придет осенний сезон, Северная Страна определенно начнет большое наступление, чтобы забрать свои ресурсы».

Если император не хочем, чтобы у Северной страны было достаточно еды, и чтобы она наращивала силы, необходимо победить ее, пока не наступит осень. Если их оттеснить, они больше не осмелятся собирать припасы.

«Лучше разрешить дела в столице за месяц». Сяо Тяньяо знал, что он отправится на войну через два месяца. Когда это время придет, единственным человеком, который останется в столице, будет Линь Чуцзю. Если она этого не выдержит…

Никакого будущего у них не будет.

«Дело Цы Эньтан нельзя закончить, но остальное можно окончательно подчистить», – нахмурившись, сказал Су Ча.

У Сяо Тяньяо было много врагов. Однако, помимо императора, с остальными было легко разобраться. Если только Сяо Тяньяо не убьют в бою, эти люди не решатся ничего сделать.

«Дела Цы Эньтан можно на время отложить. Если наши враги не сделают своего хода, это значит, что они не выступят против Линь Чуцзю». Так что больше его тревожило вот что: «Как насчет Юга и Запада?»

Подсчет времени говорил о том, что принцесса Юга и принц Запада пребудут в столицу через пару дней. Но кто знает, что они планируют.

«Принцесса Юга приедет через десять дней. Но принц Юга уже искал ванфэй. В конце концов, когда ванфэй спасла тех двоих, это произошло на глазах у многих людей». Су Ча пытался стереть следы того происшествия, но там было слишком много народу. Следы все равно остались бы. Су Ча не мог закрыть рты всем.

«В Южной стране до сих пор много приверженцев старого правительства, которые прячутся. Пошлите им новости». Сяо Тяньяо не собирался помогать старым министрам Юга, защищая им маленького принца вечно.

Если в Южной стране начнутся гражданские волнения, это будет хорошо.

«Что ж, я сообщу старым министрам, чтобы они забрали детей как можно скорее». Су Ча тоже вздохнул с облегчением, разрешив самую главную проблему.

Бывший принц Южной страны был хорошей шахматной фигурой, но с ней также было и много хлопот. Если он умрет под их защитой, старые силы Юга непременно выместят свой гнев на них.

Хоть они и не боялись, было неприятно находиться в рое мух…

Сотрудничество. Нет вечных врагов

Линь Чуцзю поспешила из дома, чтобы найти не кого-нибудь, а Линь Сяна.

Сегодня у него был не выходной, так что он был в своем офисе в правительстве. Хотя Линь Сян был очень удивлен, когда Линь Чуцзю появился, он все равно отнесся к ней с уважением перед другими людьми.

«Министр приветствует принцессу Сяо». Церемонность Линь Сяна больше соответствовала приветствию монарха министром, чем дочери отцом. Так разве он мог быть доволен. Так к нему обращались другие люди.

«Отец, тебе не обязательно проявлять такую учтивость». Точно также, несмотря на то, что Линь Чуцзю думала о Линь Сяне, в этот момент она притворилась послушной дочерью.

После того, как отец и дочь поразыгрывали этот спектакль некоторое время, Линь Сян отвел Линь Чуцзю в свой личный кабинет. И как только он вошел, он сказал: «Скажи, что тебе нужно?» Потому что после дела со студентами их отношения отца и дочери были полностью разорваны.

«Отец, ты знал, что Божественный Доктор Мо покончил жизнь самоубийством?» Улыбка на лице Линь Чуцзю была легкой, но она выглядела очень уважительно.

«Покончил жизнь самоубийством, что случилось?» Линь Сян знал, что Линь Чуцзю не станет просто так упоминать Божественного Доктора Мо, поэтому он невольно нахмурился.

«Отец, ты знал, что перед тем, как Божественный Доктор Мо умер, его помещала Ваньтин? Если я правильно поняла, она последний человек, который видел Божественного Доктора Мо живым». Линь Чуцзю смотрела Линь Сяну в лицо, говоря это. Поэтому она могла сказать, что Линь Сян ничего не знал. Линь Чузцю не могла не вздохнуть при этом. «Отец, ты должен разобраться с этим как можно скорее. Иначе у Линь Ваньтин будут непрятности».

«Почему ты мне это говоришь?» Линь Сян пристально посмотрел на Линь Чуцзю. Он не верил, что у нее не было дурных намерений.

Разумеется, она хотела передать ему эти новости, чтобы он мог оказать ей услугу. Но Линь Чуцзю не собиралась говорить этого Линь Сяну напрямую.

Линь Чуцзю сказала с улыбкой: «Отец, несмотря ни на что Ваньтин моя сестра. Не важно, что мы ссоримся, другие люди не смеют оскорблять ее».

«Ты все еще считаешь Ваньтин своей сестрой?» Линь Сян посмотрел на Линь Чуцзю глазами, полными насмешки. От одного воспоминания о том, как Линь Чуцзю выставила Линь Ваньтин из поместья Сяо, ему хотелось отвесить ей несколько пощечин.

Из-за этого наследный принц и императрицы все еще были недовольны Линь Ваньтин.

Наследный принц не проявлял желания увидеться с его дочерью, они определенно вели холодную войну.

Лицо Линь Чуцзю выглядело очень искренним: «Если бы она не пыталась увести у меня мужа, разве я обижала ее и выставляла вон, как чужую?»

«Ты…» Лицо Линь Сяна покраснело от гнева. Хотя его лицо обычно было бесстрастным, он все равно был шокирован, когда услышал эти слова.

Что ж, то, что сделала Линь Ваньтин, было нехорошо.

«Отец, ты знаешь, я всегда была так высокомерна, так что не принимай близко к сердцу». Линь Чуцзю развела руками и пожала плечами. Ее лицо казалось невинным.

Прежнюю Линь Чуцзю сделали высокомерной именно Линь Сян и Мадам Линь, так что Линь Сян хорошо это знал.

Линь Сян дважды глубоко вздохнул, чтобы подавить гнев в своем сердце: «Ты действительно пришла ради Ваньтин?»

«Ради чего же еще? В конце концов, смерть Божественного Доктора Мо не имеет ко мне никакого отношения. Отец, это может быть связано с людьми из дворца, которые втайне посещали Божественного Доктора Мо посреди ночи. Потому что после этого Божественный Доктор Мо совершил самоубийство в тюрьме. Ты не находишь это странным?» Сяо Тяньяо мог в этом разобраться, но Линь Чуцзю хотела сделать это по-своему.

«Зачем ты рассказываешь мне это?» Линь Сян все еще не верил, что у Линь Чуцзю нет других намерений. Согласно ее замечаниям, она подозревала, что это имело отношение к императору.

«Отец, тебе лучше действовать быстро. Не дай другим людям подумать, что смерть Божественного Доктора Мо как-то связана с Ваньтин. Семья Линь попадет в беду». В прогнившем корабле также есть три фунта гвоздей. У Доктора Мо было множество учеников. К тому же имелся еще и Храм Дали, они могли засудить его за это, и…

У Божественного Доктора Мо также были хорошие отношения с сектами. Эти люди не решались выступить против Сяо Тяньяо, но как насчет него?

Хотя у него как у премьер-министра есть власть, от нее нет пользы в контроле над сектами. По крайней мере, эти секты больше боялись генералов с военной властью.

Линь Чуцзю продумала все далеко, но Линь Сян мог продумать еще дальше. Его мысли были глубже, чем ее.

Мю Юэр, которая была дочерью Божественного Доктора Мо, находилась во дворце. Он слышал, что император довольно высоко ее ценил. Если Мо Юэр подумает, что Линь Ваньтин имеет к этому отношение, у них могут возникнуть неприятности.

Что бы он ни думал о Линь Чуцзю, он не мог отрицать, что ее предупреждение было очень своевременным, поэтому он сказал: «Я это проверю. Тебе самой лучше быть поосторожней. Дело Цы Эньтан скоро попадет в суд. После этого тебе нечего будет волноваться».

Линь Сян тоже любил Линь Чуцзю, но он не хотел сближаться с ней. Точно также он не хотел и чтобы Линь Чуцзю сближалась с ним.

Суд рано или поздно возьмется за дело Цы Эньтань. Они тянули с ним, только чтобы опозорить Сяо Тяньяо. Но теперь, когда Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю продали ему информацию, он напомнит своим людям, чтобы они взялись за дело Цы Эньтан как можно скорее.

«Благодарю, отец». Линь Чуцзю была очень благодарна и оценила поступок Линь Сяна. Хоть он и не был добр, результат был очень хорош.

После успешного разрешения дела Цы Эньтан, настроение Линь Чузцю значительно улучшилось. Однако, когда она думала о смерти Божественного Доктора Мо, она не могла не чувствовать некоторой подавленности.

*

Линь Чуцзю принесла это чувство в семью Мэн. И тогда она увидела лицо Линь Ваньтин. Линь Чуцзю невольно нахмурилась: «Что-то случилось?» Линь Ваньтин была на несколько лет младше ее, но она уже научилась вставать людям поперек дороги?

«Мне ничего не нужно. Думаешь я тебя здесь жду?» Линь Ваньтин угруюмо посмотрела на Линь Чуцзю, затем холодно добавила: «Линь Чуцзю, говорю тебе, не мечтай, что наследный принц поможет тебе просить Божественного Доктора Мо. Можешь не надеяться на это».

«Верно, я и не надеюсь». Линь Чуцзю посмотрела на удивленное лицо Линь Ваньтин, затем сказала миролюбиво: «Ты не знала, что Божественный Доктор Мо покончил жизнь самоубийством?»

«Самоубийством? Что за чушь ты несешь? С чего Божественному Доктору Мо кончать с собой?» Линь Ваньтин не могла в это поверить. Она видела Божественного Доктора Мо только вчера днем, он был в совершенно нормальном состоянии. Линь Чуцзю, должно быть, говорит глупости.

«Разве можно нести чушь о таких вещах? После того как ты посетила его вчера, ему не потребовалось много времени, чтобы покончить с собой. Правительственные министры еще не объявили об этом, но мы знаем, что произошло». После того, как она подарила преимущество своему отцу, у Линь Чуцзю отнеслась с редким терпением к Линь Ваньтин. Она не стала рыть для нее яму.

«Что ты такое говоришь? Божественный Доктор Мо покончил с собой после моего визита? Это невозможно, я ничего не говорила». После громкого заявления Линь Чуцзю, Линь Ваньтин автоматически стала защищаться.

«Будь осторожна, не говори о том, что случилось». Линь Чуцзю покачала головой и вздохнула. Хоть Линь Ваньтин и думает, что она ничего не делала, люди подумают иначе.

«Я… разве я что-то не то сказала?» Линь Ваньтин побледнела, но все еще отказывалась признавать себя виноватой.

Линь Чуцзю больше не собиралась разговаривать с Линь Ваньтин. «Отойди, не загораживай мне дорогу».

Сегодня она собиралась взглянуть на оружие, которые заказала сделать. Она пойдет в Долину Горного Ветра завтра. Она не должна расслабляться.

Не плачь – враг посмеется

Завтра был тот день, когда похититель и семья Мэн договорились попросить Линь Чуцзю пойти в Долину Горного Ветра. Сяо Тяньяо думал, что Линь Чузцю придет к нему ночью. Даже если он не станет ей помогать, она должна по крайней мере сказать ему что-нибудь.

Однако он ждал уже полчаса в своем кабинете, но не видел Линь Чуцзю.

«Ванфэй?» Сяо Тяньяо стукнул по столу, и его глаза вспыхнули легким недовольством.

Теневой страж тихо появился и преклонил колено. «Господин, ванфэй в своем дворе». Что же до того, чем она занималась – об этом они не знали: они не были женщинами. В некоторые места было неудобно заходить.

«Ммм». Сяо Тяньяо встал и прошел мимо теневого стража, затем вышел из комнаты.

*

Линь Чуцзю была с ними очень холодна ранее, поэтому Фэйцуй и Чжэньчжу, которые говорили с Линь Чуцзю, были очень осторожны, боясь, что Линь Чуцзю еще сильнее разозлится на них.

Линь Чуцзю надеялась, что эти четыре служанки смогут делать для нее больше, чем просто мило или любезно разговаривать. Поэтому она не объяснила свои намерения сегодня утром. Поговорив с ними четверыми немного, она отослала их.

Потрогав свои сухие волосы, Линь Чуцзю осталась очень довольна. По сравнению с Чуньси и Цюси, эти четверо понимали ее предпочтения.

Даже несмотря на то, что они с Сяо Тяньяо спали вместе, она никогда не думала о том, чтобы менять свои привычки ради него. Линь Чуцзю достала свою книжку по медицине и некоторое время сидела на постели. Она читала книгу, пока ей не захотелось спать. Затем Линь Чуцзю зевнула и легла спать. Она не ждала, пока придет Сяо Тяньяо.

В свою очередь, Сяо Тяньяо пришел через полчаса, как обычно. Но в результате его встретила холодная и темная комната.

Он боялся, что его постигло то же несчастье, как и тех брошенных детей. Когда он вошел в комнату, он не увидел даже приветливой улыбки от своей жены.

Его маленькая женушка явно не соответствовала гордому генералу.

В темноте Сяо Тяньяо покачал головой и снял свой плащ, затем лег рядом с Линь Чуцзю. Однако, когда он обнял Линь Чуцзю за пояс, он обнаружил, что ее тело напряглось. Он сразу понял, что она не спит, поэтому не мог не сказать: «Завтра в Долине Горного Ветра, будь осторожней…»

Сяо Тяньяо не договорил, но Линь Чуцзю прервала его: «Я могу пойти одна».

Она тоже была горда. Раз Сяо Тяньяо хочет, чтобы она была ответственна за свои дела, она не опустит перед ним голову.

Она принимает помощь Сяо Тяньяо, но она не станет просить его помощи. Линь Чуцзю знала, что иногда человек должен противостоять трудностям один, хотя вставать на ноги после этого было очень трудно!

Не склоняй голову, иначе твоя корона упадет, не плачь, иначе враг будет смеяться. Линь Чуцзю собиралась подняться и спуститься с Горы Ветра.

«Ммм…» – мягко ответил Сяо Тяньяо, но Линь Чуцзю не поняла, что он хотел сказать. Однако она не обратила на это особенного внимания. Линь Чуцзю говорил спокойна, но ее сердце на самом деле трепетало.

Завтра она определенно будет в опасности, но она совсем не планировала умирать.

*

Когда утреннее небо было еще тусклым, Сяо Тяньяо как обычно ушел. И, когда Линь Чуцзю встала, она не увидела Сяо Тяньяно, но и не удивилась этому.

Для нее этот день был очень необычным, но для Сяо Тяньяо это был просто обыкновенный день. Ничего из ряда вон выходящего.

Линь Чуцзю завтракала, когда домоправитель Цао вошел и передал ей письмо: «Ванфэй, семья Мэн послала вас письмо, Мэн Дажэнь просит ванфэй прийти и навестить его лично, когда вы будете свободны».

Линь Чуцзю не стала читать письмо, она лишь сказала: «Подождите, пока я вернусь». Линь Чуцзю знала, чего хотела семья Мэн, но сперва ей нужно было вернуться, иначе все будет бесполезно.

Сердце домоправителя Цао пропустило удар, но он не решился ничего сказать. Он только молча склонил голову, затем вздохнул: Что случилось с ванъе и ванфэй? Они явно были очень близки, но почему они ведут дела отдельно?

Не было секретом, что Линь Чуцзю собиралась идти в Долину Горного Ветра. Поэтому, когда они услышали слова Линь Чуцзю, у четырех служанок возникло дурное предчувствие. Они смело сказали: «Ванфэй, мы можем пойти с вами?»

«Да, можете». Четыре служанки, естественно, были хорошим подспорьем для Линь Чуцзю. Поэтому она не могла не взять их всех.

«Мы пойдем и приготовимся». Глаза четырех служанок загорелись, и они пошли переодеваться.

Когда четыре служанки вернулись, надев опрятную и простую одежду, они напоминали женщин-воинов.

Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула и взяла своих служанок с собой. Однако она пошла не прямо в назначенное место, сначала она зашла к семье Мэн.

То, что Линь Чуцзю приготовила, все еще было у них в доме.

*

Три брата Мэн не спали прошлой ночью. Они ждали, пока Линь Чузцю придет утром. Поэтому, когда они услышали, что служанка объявила о прибытии Линь Чуцзю, они торопливо поднялись. Они не дожидались, пока Линь Чуцзю придет, они побежали ей навстречу первыми.

«Первый дядя, все готово?» Хотя одежда Линь Чуцзю не была изощренной, она казалась немного броской в сравнении с простой одеждой ее четырех служанок. Мэн Ши кивнул головой, но потом сказал, увидев одежду Линь Чуцзю: «Чуцзю, тебе будет неудобно в этой одежду».

Забираться на гору в Долине Ветров было небезопасно, ее платье еще больше усложнит дело, если она решит подниматься.

«Дядя, будь спокоен, это платье не помешает моим действиям. Просто покажи мне вещи». Линь Чуцзю сделала шаг вперед. В это время ее четыре служанки неподвижно стояли в зале, они не решались войти вместе с ней.

Мэн Эр Лаое и Мэн Сань Лаое тоже не вышли вперед. Но они посмотрели на четырех служанок. Они ничего не сказали, но посмотрели на них с грубостью.

Они были благодарны принцу Сяо за новости, но они были недовольны его поведением с Линь Чуцзю, но…

Как они могли оставаться недовольными? Они были не лучше, чем Сяо Ванъе.

*

Все оружие, за которым Линь Чуцзю пришла в дом Мэн, было маленьким. Это было секретное оружие, которое можно было носить постоянно. После некоторых усовершенствований, его можно будет специально использовать против группы злодеев.

Хотя в стране М были пистолеты, и люди могли легально носить оружие, для них было невозможно постоянно носить с собой пистолет и стрелять в любое время. Иногда маленькое оружие, как это, было лучше пистолетов. Оно не так привлекало внимание.

Маленькое секретное оружие лежало на столе, кое-что из него еще было разобрано на мелкие детали и нуждалось в сборке. После того, как Линь Чуцзю собрала оружие, она не вышла на улицу вместе с дядей.

Линь Чуцзю занялась хирургией потому, что у нее были очень ловкие руки. После практики ее руки стали еще более гибкими. Она легко могла спрятать секретное оружие.

*Щелк* Со щелчком появилась маленькая коробочка. Затем Линь Чуцзю достала заготовленное ядовитое вещество из медицинской системы. Она налила его в маленькую коробочку. Затем, надев защитные перчатки, она погрузила в него тонкие иглы.

С тонких игл, погруженных в яд, не скатилось ни капли. Было видно, что Линь Чуцзю делала это много раз.

Когда Линь Чуцзю вышла из комнаты, она специально затянула волосы в пучок. Маленькая коробочка была спрятана в ее волосах, но ее совсем не было видно.

В дополнение к иглам, смоченным ядом, у нее было еще другое потайное оружие, такое как стрелы и тонкие ножи в рукавах, которые были привязаны к ее запястьям и бедру. Они были покрыты лишь прозрачной пленкой, но снаружи ничего не было видно…

Долина Горного Ветра, я иду.

Ничего не было видно, Линь Чуцзю очень хорошо спрятала свое секретное оружие на себе. Поэтому, когда она вышла, братья Мэн ничего не увидели. Если бы вещи, лежавшие на столе, не исчезли, Мэн Ши вообще успомнился бы, что Линь Чуцзю что-то взяла.

Мэн Эр Лаое и Мэн Сань Лаое все отлично понимали. Линь Чуцзю просила их сделать оружие. Поэтому, когда они увидели, что Линь Чуцзю вышла с пустыми руками, они оба удивились. Однако там были и другие люди, так что они не могли раскрыть рта.

Фэйцуй и остальные ничего не знали. Когда они увидели, что Линь Чуцзю вышла, они ничего не поняли, когда Линь Чуцзю вышла с пустыми руками. Они просто ждали, пока трое господ поговорят с Линь Чуцзю.

«Мы приказали людям искать кузенов, они немедленно вернут их назад, не важно, вернусь я скоро или нет», – сказала Линь Чуцзю своим дядям. Три брата Мэн кивнули головой, но они все равно чувствовали себя неуютно. Мэн Ши собирался заговорить, когда Линь Чуцзю сказала: «Не говорите бабушке об этом. Подождите, когда я вернусь, прежде чем что-то сказать».

«Хорошо». Услышав слова Линь Чуцзю, братья Мэн почувствовали облегчение.

Линь Чуцзю сказала, что вернется, значит с ней точно все будет хорошо.

«Дяди, я ухожу». Сказала Линь Чуцзю с равнодушным видом. На ее лице не было ни следа паники или волнения.

«Такое присутствие духа, она действительно достойна принца Сяо», – сказал Мэн Ши, глядя вслед удаляющейся Линь Чуцзю.

*

Карета Сяо Тяньяо проехала всю дорогу. И до полудня Линь Чуцзю прибыла в Долину Горного Ветра. Линь Чуцзю вылезла из кареты и оглядела высокую скалу. Ветер был сильный.

На такую высоту она могла подняться без затруднений, но прежде чем идти ей нужно было поесть.

Каша, которую она захватила из поместья Сяо, была еще теплой. Когда Линь Чуцзю схела ее и несколько пирожных, она закрепила воду и полотенце на своей спине. Затем она хлопнула в ладоши и приготовилась к восхождению.

«Ванфэй, ваши рабы пойдет с вами наверх», – сказали четыре служанки.

Линь Чуцзю махнула рукой. «Нет, похитители хотят, чтобы я пришла одна. Просто подождите меня здесь».

«Но…» Это слишком опасно.

«Нет, ждите здесь». Линь Чуцзю пошла вперед, ее шаги не были торопливыми и не казалось, что она беспокоится о том, что случится дальше.

Это было не потому что Линь Чуцзю была так уж уверена, это было оттого, что она точно знала, что ее противники являются хозяевами положения. Какой смысл был нервничать сейчас?

По горной дороге было тяжело подниматься. К счастью она не была очень дальней. Линь Чуцзю шла всего около часа прежде чем добралась до верха.

Глядя на пустоту, окружающую холмы, Линь Чуцзю увидела в стороне от дороги, по которой она шла, только три скалы в стороне, которые выглядели ужасно.

Ветер на вершине холма был очень сильным. Когда Линь Чуцзю поднялась туда, ей показалось, что сильный ветер сметет ее.

Она огляделась, но никого не увидела. Линь Чуцзю не спешила. Она достала воду и присела, чтобы попить. Она подождала, когда появится ее соперник.

Второй работой Линь Чуцзю был шпионаж. Она была очень терпеливой. Она не запаниковала, когда никто не пришел, она лишь тихо сидела…

Когда опустилась ночь, Линь Чуцзю все еще не шевелилась, она просто сидела там и ждала.

Она уже думала об этом раньше: может быть ее соперник и играет с ней, но ее кузены – дети семьи Мэн – были в его руках. Поэтому, даже если они играли с ней, ей все равно нужно было прийти.

Небо темнело, ветер казалось, все усиливался и усиливался. Свист ветра в ее ушах звучал как плач призрака. Когда солнце зашло, в горах стало холоднее. Линь Чуцзю замерзла, поэтому она встала и стала ходить туда-сюда.

Немного походив, она согрелась. Поразмыслив, сможет ли она собрать дров для костра или нет, Линь Чуцзю услышала шум у подножия сказы. «Сяо ванфэй ждет уже давно!»

Звук послышался у подножия горы перед нею. Когда голос зазвучал, темная тень выпрыгнула от подножия горы и приземлилась на вершине. Человек в черном посмотрел прямо на Линь Чуцзю.

Линь Чузцю не знала, кто был ее собеседник. И он мог видеть ее, а она не видела его лица. Она не видела даже его рук. Небо было темным, а человек стоял далеко. Она действительно совсем его не видела. Она видела только очертания.

Когда Линь Чуцзю посмотрела на человека, она слегка отвела взгляд и спокойно сказала: «Я пришла, как и обещала, теперь вы должны отпустить детей».

«Не волнуйтесь, мы всегда держим свое слово». Голос человека звучал очень странно: как будто он подделывал голос. «Вокруг вас немного охраны, но они все полезны. Если они спустят детей вниз, кто защитит вас?»

Таков был план, который она обговорила с семье Мэн. Линь Чуцзю видела, что соперник очень хорошо понимает их шаги.

«Вам нужна я, так кто бы меня ни защищал, разве это важно?» – великодушно сказала Линь Чуцзю, затем она сделала два шага вперед: «Я знаю, что в ваши намерения не входит навредить моим кузенам. Просто отпустите людей, и я пойду с вами».

«Сяо Ванфэй действительно пряма и откровенна». Когда человек хлопнул в ладоши, появились еще три человека-тени, которые несли детей.

«Сяо Ванфэй, взгляните… Мы принесли детей, довольны ли вы нашей искренностью?»

«Не совсем. Вы будете достаточно искренны, если отпустите их». Линь Чуцзю сделала еще два шага вперед, чтобы отпустить детей. «Я всего лишь слабая женщина, которая решилась прийти одна. И вы все равно не отпустите их?»

«Принцесса Сяо, вы сказали, что решились прийти, у меня также нет причин не отпустить их». Человек сказал своим людям: «Отпустите их».

Четверо людей в тени тут же отпустили детей и поставили их перед Линь Чуцзю.

Судя по звуку их дыхания, с ними ничего не случилось. Они просто были накачаны наркотиками и пребывали без сознания.

«Сяо ванфэй, я уже отпустил людей, может, вам стоит подойти ближе?» Человек убрал руки за спину и ждал, когда Линь Чуцзю подойдет.

У Линь Чуцзю на самом деле не было выбора, кроме как подойти. Если она не подойдет, ее кузены будут в опасности.

Мысленно выругавшись, Линь Чуцзю продолжила улыбаться. Ее шаги тоже были спокойными. Она остановилась в одном шаге от человека: «Теперь довольны?»

«Сяо ванфэй действительно можно доверять». Мужчина была выше Линь Чуцзю, и потому смотрел на нее сверху вниз. Его холодное дыхание скользнуло по лбу Линь Чуцзю, заставив ее вздрогнуть.

«Я надеюсь, что и вам можно верить». Линь Чуцзю стояла неподвижно, как если бы она не чувствовала угрозы в словах мужчины.

«Не волнуйтесь, эти люди меня не интересуют». Человек протянул руку и схватил Линь Чуцзю за пояс: «Сяо Ванфэй, как насчет того, чтобы прыгнуть со мной?»

«Линь Чуцзю инстинктивно захотелось оттолкнуть человека, ее тело моментально застыло. Но она не оттолкнула его.

«Сяо Ванфэй очень храбра. Можете теперь забрать своих кузенов». Договорив эти слова, человек схватил Линь Чуцзю и спрыгнул со скалы…

Не волнуюсь, я верю в нее

Когда они прыгнули, она вдруг потеряла контроль над своим телом и упала прямо вперед. Хотя Линь Чуцзю была готова заранее, это ее шокировало. Линь Чуцзю инстинктивно вскрикнула, но проглотила свой вопль на полпути.

Она не хотела доставлять удовольствие другим людям с дурным вкусом!

«Сяо ванфэй очень отважна». Мужчина приблизил губы в самому уху Линь Чуцзю и заговорил с ней. Его голос не был тихим, но его заглушал шум ветра. Линь Чуцзю не слышала его.

Но, разумеется, даже если бы она ясно его слышала, Линь Чуцзю не потрудилась бы отвечать ему.

Закрыв глаза, Линь Чуцзю сжала руки в кулаки и сказала себе не бояться. Ее спутник решился прыгнуть, значит, они, вероятно, выживут.

Думая об этом, Линь Чуцзю порядком успокоилась.

Что ж, это в самом деле было правдой. Они уверенно приземлились на большую сетку. А, когда они упали, то даже подпрыгнули снова вверх несколько раз. К счастью, мужчина держал ее, иначе Линь Чуцзю была бы отброшена.

В тот момент, когда они приземлились, Линь Чуцзю почувствовала, что ей очень повезло. Чтобы не потерять ничего с своего секретного оружия, она крепко закрепила оружие на своем теле. В противном случае это оружие улетело бы, совсем как заколка с ее головы.

«Я не ожидал, что принцесса Сяо в самом деле придет безоружной. Должен ли я сказать, что вы слишком храбры, или слишком глупы?» Мужчина взял Линь Чуцзю на руки и пошел к другому краю сетки.

Было слишком темно, и ее длинные волосы застилали все ее лицо. Линь Чуцзю ничего не видела, но судя по шуму ветра, было похоже, что с другой стороны сетки была пещера.

Линь Чуцзю не боролась и не сопротивлялась, но удивило мужнину: Как Сяо Ванъе тренировал своих людей? Всего за несколько месяцев он сделал высокомерную старшую мисс семьи Линь такой послушной?

Как Линь Чуцзю и догадывалас, на другой стороне сетки была пещера. Пещера, которая сформировалась естественным путем, но позже была выдолблена людьми.

Через сотню метров каменная дверь открылась и стал видел огонь. Линь Чуцзю инстинктивно протянула руку и заслонила ей глаза, пока они не привыкли к свету.

Пещера была небольшой, но очень глубокой. Линь Чуцзю не видела дна. Но внутри была угольница на каждых десяти метрах пещеры. Каждая дыра сияла ярко, как будто был день, и было очень холодно.

Воздух внутри был приятным, факел согревал окружающую атмосферу, что было прекрасно.

Когда Линь Чуцзю и мужчина вошли, другие три человека в черном выступили вперед. Трое мужчин не скрывали своей внешности, их лица были открыты. Они казались бледными и пугающими. Она никогда не видела таких белых лиц, они выглядели очень страшно в свете огня.

«Это принцесса Сяо? Разумеется, когда Босс выходит на дело, он делает работу превосходно». Трое человек смотрели на свою добычу. Они оглядели Линь Чуцзю с головы до ног, затем скорчили отвратительные рожи: «Такая прелестная маленькая девчушка. Придет ли Сяо ванъе за ней?»

Намерения этих людей стали ясны.

Оказалось, что настоящей целью их был Сяо Тяньяо.

«Ха-ха-ха», – Линь Чуцзю вдруг громко рассмеялась. Трое мужчин посмотрели на нее и спросили: «Над чем ты смеешься?»

«Я смеюсь над вашим невежеством, раз вы решили использовать меня как приманку для Сяо Ванъе. Это очень плохой ход. Верите или нет, вы лишь выдаете себя с головой, но Сяо Тяньяо не сделает ни шага». Судя по характеру Сяо Тяньяо, если она умрет, он скорее будет мстить за нее.

«Босс, она говорит правду?» Трое человек запаниковали и посмотрели на того, кто пришел с Линь Чуцзю.

«Придет Сяо Ванъе или нет, решать не ей». Человек, которого называли боссом, ослабил свою хватку на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не упала на землю, она лишь присела, а затем встала. Она видела холодные глаза босса, но что же до его лица?

Вся его голова была покрыта черной тканью, открыты были лишь его глаза.

«Отведите ее помыться, я не хочу, чтобы на ней осталась какая-нибудь грязь». Договорив, босс подошел к левой стене и толкнул камень. Потайная дверь появилась и босс вошел внутрь. Затем дверь вернулась на прежнее место. Оно ничем не отличалось от остальной стены.

Это место было поистине ужасным.

Линь Чуцзю быстро оглядела его. Хотя она ничего не видела, поскольку была далеко, она была уверена, что вокруг было еще много подобных дверей.

«Хватит туда смотреть, вы не все равно не сможете ее открыть, даже если увидишь. Сяо Ванфэй, будет лучше, если вы просто пойдете с нами, вы испытаете меньше боли».

Трое мужчин посмотрели на Линь Чуцзю с упреком.

Линь Чуцзю оторвала взгляд, затем кивнула и сказала: «Ладно».

«Хм… Эта ванфэй, похоже, очень глупа”. Трое мужчин хмыкнули и толкнули Линь Чуцзю к другой пещере.

Внутри дорога была длинной и узкой. Там не было освещения, как в прежней. И чем дальше они шли, тем темнее становилось. Однако через четверть часа она увидела свет. Трое мужчин толкнули Линь Чуцзю, затем они указали пальцем на бассейн с белым паром в середине: «Ты прыгнешь или мы столкнем тебя вниз?»

«Я прыгну сама». В такое время разве ей в самом деле нужно было выбирать?

С плеском Линь Чуцзю прыгнула в бассейн…

«Здесь так холодно!»

Обжигающе холодная вода, будто ледяной клинок пронзала каждый дюйм ее тела. Линь Чуцзю задолжала и крепко обхватила себя, оказавшись в бассейне.

Когда она вошла, она заметила, что температура в пещере была очень низкой. Она догадывалась, что бассейн с белым паром не будет теплым, но она не ожидала, что он будет настолько холодным.

Это просто ледяной бассейн!

«Ха-ха-ха, этот холодный бассейн не плох, верно? Сяо Ванфэй, если вам нравится, можете еще в нем поплавать». Трое мужчин смеялись, видя, как неприятно было Линь Чуцзю.

«Теперь я могу выйти?» Линь Чуцзю трясло, ее лицо побледнело, а губы дрожали.

«Намочите волосы, а потом выходите». Трое мужчин не слишком мучили Линь Чуцзю. В конце концов, если она умрет от холода, как они выманят Сяо Тяньяо?

«Ладно». Вода была холодной, она пронзала ее до костей. Но Линь Чуцзю не колебалась, она нагнулась и нырнула под воду, затем тут же встала и вышла на берег.

Когда мужчины увидели, что Линь Чуцзю вышла, они дали ей одежду и покрывало, чтобы накинуть на себя. «Просто оставайтесь здесь, не заставляйте нас снова швырнуть вас в воду».

Судя по словам троих мужчин, можно было понять, что они не боятся, что Линь Чуцзю убежит. Они даже не повернули головы, они просто оставили ее одну.

*

Дети семьи Мэн вернулись домой живыми и здоровыми. Однако Линь Чуцзю до сих пор не появилась. Они не знали, может, она попалась в руки врага и не могла сбежать.

Семья Мэн была счастлива, что их дети вернулись, но они также очень волновались за Линь Чуцзю. Семья Мэн была неспокойна, поэтому они послали много людей, чтобы обыскать Долину Горного Ветра. Они даже позволили людям взобраться наверх, но в округе было слишком темно, так что они просто не смогли найти никого.

«Надеюсь, что Линь Чуцзю смогла выжить, и мы сможем найти ее завтра». Это была идея Мжн Ши.

*

В поместье Сяо люди получили новости от теневых стражей. Узнав, что Линь Чуцзю спрыгнула с Горы в Долине, Су Ча заволновался. Он несколько раз спросил: «Разве тебя не заботит жизнь ванфэй?»

«Я верю в нее». Сяо Тяньяо постучал пальцами по столу. Он не показал ни следа тревоги или беспокойства на своем лице.

Удостоверившись, что дети семьи Мэн были в безопасности, Сяо Тяньяо понял, что похититель на самом деле нацеливался на него. Пока он е попадется на крючок, ничего плохого не случится с Линь Чуцзю.

Качества, чтобы быть ее мужем

Линь Чузцю никогда не была человеком, который любит ждать, пока его спасут. Поэтому она не ждала, что Сяо Тяньяо спасет ее, хоть она и сознавала, что эти люди привели ее сюда, чтобы подцепить Сяо Тяньяо!

Сняв свою тяжелую и мокрую одежду, Линь Чуцзю стала заворачиваться в покрывало, а потом надела грубую одежду, которую ей дали. Одежда была новой и свободно висела на ее теле, потому что была мужской. Она смотрелась на ней очень мешковато. Линь Чуцзю пришлось взять пояс со своей мокрой одежды и подвязать брюки, чтобы они не падали.

Переодевшись, Линь Чуцзю стала вытирать волосы. Она также воспользовалась покрывалось. Линь Чуцзю не знала, сколько времени у нее ушло на то, чтобы высушить волосы. Она высушила их от корней до кончиков. Затем она накинула покрывало на спину, чтобы отделить ее от своих длинных волос.

Хотя в пещере было светло, но там было очень холодно. Линь Чуцзю не могла сидеть на месте. Она взяла с собой одеяло к узкому месту и села у стены.

После целого дня суматохи Линь Чуцзю очень устала.

Все тело Линь Чуцзю было скрыто во тьме. Даже если бы кто-нибудь подошел, он не смог бы найти ее. И никто не знал, что она там делала.

«Как Сяо Ванфэй?» – снова войдя, спросил босс.

«Она очень послушная, это довольно интересно». Трое мужчин не хотели хвалит Линь Чуцзю, но они не знали, как оценить ее.

Они прежде узнавали о характере Линь Чуцзю, о ней нельзя было сказать, что она умная женщина. Теперь они это понимали.

«То, что она послушна, хорошо, но все равно следите за ней внимательно. С ней ничего не должно случиться до прихода Сяо Ванъе». Босс сел на стул обитый тигровой кожей и положил ноги на каменный стол. Его поза была очень расслабленной и надменной.

«Босс, будьте спокойны. Сяо Ванфэй женщина, она не решится на побег, она не сможет сбежать». Они очень хорошо знали, как опасна Долина Горного Ветра. Они тоже пожертвовали бесчисленным множеством людей, лишь чтобы захватить крошечный кусок этой земли.

«Да». Босс тоже не верил, что Линь Чуцзю могла убежать.

Видя, что их босс в хорошем настроении, высокий мужчина сказал: «Босс, явится ли принц Сяо за женщиной? Если Сяо Ванъе не придет, не пойдут ли наши усилия прахом?»

Похитить детей семьи Мэн было непросто.

Холодные глаза Босса предостерегающе смотрели на высокого мужчину. «Об этом не тебе беспокоиться».

«Да-да-да», – лишь сказали трое мужчин, но не решились сказать ничего больше.

Время быстро проходило, и вскоре была уже поздняя ночь. В темном углу Линь Чуцзю свернулась калачиком. Эти люди, похоже, забыли о ней: никто не дал ей поесть.

Линь Чуцзю знала, что не умрет от голода за один-два дня, но…

Если она будет голодной, у нее не будет сил на побег.

Да, даже зная, что она находится посреди горы, Линь Чуцзю все равно думала о побеге. Она полагала, что сможет взобраться на нее.

Нет, вероятнее всего, даже не «сможет», а должна будет взобраться. Потому что она была очень верна себе: никто не спасет ее, кроме нее самой.

Линь Чуцзю устремила все свое внимание в окружающее пространство. Убедившись, что никто за ней не следит, Линь Чуцзю достала из медицинской системы бутылку капельницы с глюкозой.

Голод можно терпеть, но физическую слабость – нет. Когда прошлой ночью она упала, казалось, что они летели по крайней мере тысячу метров от вершины горы. Без достаточных физических сил, как она сможет подняться?

Дорога, по которой она шла, была темной и длинной. В это время она была совсем одна, это было довольно жутко. Даже от ее вздохов раздавалось сильное эхо. Если бы у нее не было достаточно мужества, она бы перепугалась до смерти.

Закрыв глаза и опершись о стену, Линь Чуцзю тихо вздохнула, но потом в ее глазах загорелся огонь.

Она непременно выберется живой из этого места. Потому что она все еще хотела доказать Сяо Тяньяо, что даже без него она может хорошо прожить жизнь. Если он хочет быть ее мужем, он должен доказать ей, что он достоин!

Сяо Тяньяо отослал Лю бая и Су Ча, которые смотрели на него с неодобрением, затем он пошел во двор Линь Чуцзю.

В ее дворе было тихо, так было так же, как и всегда, но казалось, чего-то не хватало.

Когда он открыл дверь, холодная комната встретила его, как всегда…

Линь Чузцю никогда не дожидалась его. Если он приходил поздно, эта комната всегда бывала холодной и чистой, но…

Линь Чуцзю была внутри. Он знал, что по крайней мере эта женщина лежит там, и он сможет обнять ее, как только подойдет ближе.

Сяо Тяньяо вздохнул и отогнал неутешительное чувство, которое поднималось у него в сердце, и пошел к кровати, как обычно. На подушках и одеялах все еще был запах Линь Чуцзю, но самой девушки не было.

Это была знакомая постель, знакомое одеяло, знакомый воздух… Сяо Тяньяо быстро избавился от своих тяжелых мыслей и уснул, но спал он плохо…

*

Забираться на гору посреди ночи было очень опасно, можно было поскользнуться или ступить в пропасть. Линь Чуцзю отлично знала, что не была супергероиней. Даже если представилась бы хорошая возможность, она не стала бы действовать ночью.

Линь Чуцзю оставалась в пещере, она больше не видела неба. Если бы не медицинская система, она не знала бы, который час. И, чтобы быть уверенной, что она сможет убежать в любую минуту, Линь Чуцзю не решалась заснуть. Однако, прямо посреди ночи она уснула. Линь Чуцзю на мгновение растерялась, затем тут же проснулась.

Когда она проснулась, она посмотрела на часы в медицинской системе и увидела, что было уже больше двух часов ночи. Линь Чуцзю поняла, что даже не поспала. Она встала и дважды обошла пещеру. После пробуждения и прогулки Линь Чуцзю также размяла руки и ноги.

Спустя час было уже четыре утра. Линь Чуцзю прикинула, что ей лучше было действовать в это время. На улице должно немного посветлеть, когда она выйдет.

Линь Чуцзю бросила одеяло на землю, затем достала свое тайное оружие, которое было воткнуто в ее волосы. Она разорвала прозрачную пленку на своей руке и бедре и достала все оружие, которое приготовила, а затем вышла наружу.

Линь Чуцзю догадывалась, что ее похитители уверены, что она не посмеет убежать. Так что ее, должно быть, никто не охраняет. Ей просто нужно быстро покинуть это место.

Хотя узкая дорога была темной и длинной, это также было преимуществом: там был только один путь. Линь Чуцзю могла не волноваться, что заблудится по дороге. Так что Линь Чуцзю бежала всю дорогу до большой пещеры, из которой она пришла.

Очаг в большой пещере все еще горел, так что, когда Линь Чуцзю вошла, она почувствовала себя немного теплее. Однако Линь Чуцзю не стала наслаждаться теплом, она пошла к выходу за каменной дверью.

Каменная дверь была крепко заперта. Линь Чуцзю долго смотрела на стену, но не нашла выключателя. Она могла лишь изо всех сил толкнуть ворота, но…

С ее-то силой, как она сдвинет камень?

«Я ясно видела, что он не прилагал больших усилий, он просто толкнул дверь. Похоже, мне не нужна грубая сила, мне нужно просто найти нужное место и надавить на него». Линь Чуцзю несколько раз пыталась толкнуть, но дверь не открывалась. Линь Чуцзю упала духом, но все равно нажимала на каждый дюйм каменной двери, ища нужное место.

Когда человек больше не в силах продолжать пытаться, случаются чудеса. Кто знает, куда Линь Чуцзю положила руку, но она вдруг услышала щелчок. Каменная дверь отворилась и обнаружила проход, по которому мог пройти только один человек.

Линь Чуцзю была ошарашена и будто бы забыла выйти.

Но в это же время один из мужчин в пещере тоже с удивлением услышал звук открывающейся двери…

Побег. Очень умно

Запертая в пещере посреди горы, разве женщина решится убежать? Мужчина не смел и подумать, что Линь Чузцю окажется так глупа, что убежит и пойдет искать смерти. То, что пришло ему в голову, это: «Сяо Ванъе явился!»

«Скорее, вставайте. Не удивительно, что император так боится его». Даже Босс, который спал не стал переодеваться. Он лишь схватил свой меч, лежавший рядом, и выкатился из кровати. Затем он слегка стукнул по стене у себя над головой и мягко толкнул каменную дверь и пошел к выходу.

И, когда он прибыл, пришли и остальные его люди. Сейчас на каменные двери смотрело в общем сложности 28 человек. Они все смотрели на закрытую каменную дверь, а потом перевели взгляд на своего босса: «Что происходит?»

«Разве Сяо Ванъе не пришел?»

Босс оглядел пещеру и не увидел никаких очевидных следов проникновения, поэтому он приказал своим людям: «Вы идите и проверьте внутри. А вы, ребят, откройте дверь».

Люди, которые осматривали помещение, вернулись нескоро. В свою очередь, те, кто открыли каменную дверь, были шокированы сценой, представшей снаружи. «Босс, Сяо Ванфэй убежала». Эта женщина в самом деле решилась на побег прямо у них под носом.

Хотя это случилось из-за того, что они невнимательно следили за Сяо Ванфэй, но…

Сяо Ванфэй – замужняя женщина, как она решилась убежать? Разве она не боится смерти?

«Догнать ее!» Люди не видели лица своего босса, но судя по его тону, они были уверены, что он недоволен. Босс выбежал на улицу первым, за ним последовали его люди.

Реакция этой группы черных людей была крайне быстрой. Когда они погнались за Линь Чуцзю, она добралась лишь до середины большой сети. Ей еще было далеко бежать до другой стороны горы.

Большая сеть специально была помещена туда людьми в черном. Она была длиной в километры и соединяла два отдельные горы. Она не должна была стать дорогой к спасению Линь Чуцзю.

«Сяо Ванфэй, вы очень отважны». Когда Босс увидел, что Линь Чуцзю даже не боится и продолжает бежать, он не мог не разозлиться еще сильнее.

Ему потребовалось много усилий, чтобы схватить ее. А теперь Сяо Тяньяо даже не клюнул на наживку, так как же он мог позволить Линь Чуцзю убежать?

Когда Линь Чуцзю услышала голос, она обернулась. Хотя это и не казалось возможным, она знала, что рано или поздно эти люди погонятся за ней.

Между физическими возможностями мужчин и женщин большая пропасть. Не говоря уже о том, что у соперников были особые навыки. Линь Чуцзю была уверена, что эти люди не будут дожидаться, пока она перебежит на другую сторону.

Нет, вероятнее всего, она не успеет перебежать на ту сторону, а эти люди уже ее нагонят.

Босс не колебался, он послал своих людей к гигантской сетке. Линь Чуцзю чувствовала, что гигантская сетка проседает из-за намеренного усилия ее врагов. Сетка даже пошевелилась, и Линь Чуцзю слегка оступилась. Хотя она быстро поднялась, она все равно потратила много времени. Расстояние между ней и ее преследователями сократилось до 200 метров.

Двести метров было дистанцией, на которой могло действовать ее тайное оружие – отравленные тонкие иглы. Линь Чуцзю пока не хотела их использовать, но она прицелилась и нажала на маленькую коробочку в своей руке. *Вущ* С свистом ряд тонких игл выстрелил в сторону людей в черном.

«Осторожней». Босс среагировал быстро, но тонкие иглы летели очень плотно друг у другу: если ты находился в поле прицела, ты не мог от них спрятаться.

Без колебаний Босс притянул к себе стоявшего впереди человека и спрятался за ним.

«А!» Пять тонких игл одна за другой воткнулись в людей, бежавших впереди. Даже несмотря на их силу, несколько из них упали.

«Ах!» Вопль за воплем, в одно мгновение три человека потеряли равновесие и сорвались со скалы.

«Сяо Ванфэй, я и впрямь недооценил вас». Босс столкнул впереди стоявшего человека со скалы и направился к Линь Чуцзю.

Выстрелив, Линь Чуцзю не торопилась побежать вперед. Вместо этого она взяла лазерный скальпель из медицинской системы.

Босс не видел, откуда Линь Чуцзю достала нож, поэтому, когда он вдруг увидел его, он был невольно шокирован. «Вы принесли с собой так много вещей?»

Их разделяла сотня метров, но так как Босс использовал внутреннюю силу, Линь Чуцзю было его слышно.

«Да, довольно много. Хочешь угощу моей стрелой в рукаве?» Сказав это, Линь Чуцзю подняла левую руку и выпустила три маленькие серебряные стрелы. Серебряные стрелы полетели прямо в лицо Боссу.

Маленькое потайное оружие было очень легко использовать, но у него были и свои минусы. В частности то, что унести можно было очень малое его количество. Она могла прицепить к запястью максимум три серебряные стрелы.

Однако, хоть стрелы и были маленькими, они были мощными. Поэтому Босс не решился встретиться с ними, он присел, чтобы уклониться от них.

Пора!

Когда Линь Чуцзю увидела, что ее соперник упал, она тут же включила лазерный скальпель на максимальную мощность.

Хотя это была большая излишняя трата, это могло завершить начатое. Чтобы спасти себе жизнь, она могла побыть более экстравагантной!

*Хрусть* Линь Чуцзю использовала скальпель, чтобы разрезать большую сеть. Босс хотел посмеяться над Линь Чуцзю за ее невежество. Сеть была сделана из тонкого железа. То, что Линь Чуцзю пыталась разрезать ее ножом, было совершенно нелепо, но…

Босс не успел ничего сказать, как увидел, что сеть, сделанная из железа Министерства Промышленности, была мгновенно разрезана.

«Это невозможно!» – потрясенно закричал Босс, но его голос быстро отнес вдаль ветер.

Большая сеть начала раскачиваться. И Линь Чуцзю и Босс могли удержать лишь по половине сети. Когда большая сеть упала, он полетел к горе.

Сразу после того как Босс прыгнул, сеть была перерезана. Он сумел спастись, но люди позади него – нет. Только несколько человек, которые действовали быстро, смогли ухватиться за перерезанную сеть. Остальные упали прямо вниз.

Всех это застало врасплох, Линь Чуцзю действовала очень быстро. Никто не думал, что большая сеть, сделанная из железа, может быть порвана!

Линь Чуцзю приготовилась заранее. Перерезав сеть, она сразу отбросила скальпель и схватилась за сеть. Затем она просто подождала, пока та качнется к противоположной части горы.

Когда семть была порвала, она прямо ударилась о скалу. Неподготовленный к этому человек мог бы быть ранен или покалечен.

Линь Чуцзю приняла меры до того как начать действовать. Она вытащила маленький коготь тигра, который был привязан к ее бедру. В тот момент, когда сеть должна была удариться о скалу, Линь Чуцзю выбросила коготь рядом в другим концом сети, затем она отпустила саму сеть.

*Бам* Когда сеть ударилась о скалу, раздался громкий шум. Вниз посыпалась земля. Линь Чуцзю, которая висела внизу, несколько раз качнулась от сильного удара. Однако, чтобы слегка облегчить силу удара, Линь Чуцзю попыталась переворачиваться. Хотя она не была ранена, ей все равно было больно.

Ударившись о скалу, сетка отскочила назад снова с огромной силой. Она даже отскочила назад дюжину раз. Линь Чуцзю продолжала висеть внизу, пока сеть окончательно не перестала отпрыгивать назад.

Линь Чуцзю подняла руку и откинула волосы, которые прилипли ко лбу. Затем она оглянулась…

Бесплодно. Как и твои мысли

«За мной никого нет!»

Она не видела пещеру, она не видела людей, гнавшихся за ней. Позади был только туман.

«Я наконец-то выбралась»

Если посмотреть в небо, вершина горы казалась недостижимой, но Линь Чуцзю не боялась.

Молодые люди в стране М любили волнующие занятия и виды спорта на воздухе. Среди них было много экстремальных видов спорта, которые могли стоить человеку жизни. Линь Чуцзю раньше играла в спортивные игры, занималась скалолазанием, иногда ей это требовалось, чтобы следить за своей целью. Однажды, она даже лазала по Большому Каньону, долине мертвых, без соответствующего снаряжения, но…

Она не только вернулась живой, но и спасла жизнь человеку!

Если она могла подняться на гору с ношей, то уж тем более могла сделать это одна!

Линь Чуцзю всегда умела полагаться только на себя. Она никогда не думала о том, чтобы дожидаться, пока кто-то спасет ей жизнь. Сначала ей нужно было добраться до конце большой сети, затем убрать тигриные когти. Когда она доберется туда, она привяжет веревку к своему поясу как меру безопасности.

Тщательно продумав план спасения своей жизни, Линь Чуцзю отбросила беспокойства. Затем она поползла по сети – шаг за шагом. Она достала нож и воткнула его в гору, чтобы упростить себе задачу.

Вскоре руки Линь Чуцзю уже были окровавлены, но она не хмурилась от боли, она лишь сосредоточилась на подъеме.

Не говоря уже, что это были лишь царапины, она не могла сейчас думать о своих ранах, если только не хотела умереть.

Улитка, возможно, ползет медленно, но однажды она достигнет своей цели. А она… она должна добраться до вершины, пока не устанет.

*

О битве между Линь Чуцзю и людьми в черном никому не было известно. Три брата Мэн раздумывали всю ночь. Наутро они лично привели людей обыскать Долину Горного Ветра.

«В тот момент старшая мисс Линь стояла здесь и прыгнула вниз с черным человеком», – вчерашний дозорный, которому было поручено спасти детей в Долине Горного Ветра, повторил свой доклад о ситуации.

В семье Мэн, помимо окружения Мэн Лаофужэнь, все остальные звали Линь Чуцзю старшей мисс Линь, совсем как Линь Ваньтин.

«Поставьте лестницу и спуститесь вниз, чтобы разведать, куда исчезла принцесса Сяо». Когда Мэн Ши услышал, что случилось, он немедленно приказал это своим людям.

Стражник тут же выступил вперед и принес лестницу и веревку. Поставив лестницу, он спустился вниз. Три брата Мэн взволнованно ждали на вершине холма. И время от времени они высовывали головы и смотрели вниз. Просто…

Когда была слишком высокой, они ничего не видели. Подножие горы было слишком низко, поэтому они не видели, что Линь Чуцзю висела с противоположной стороны, и пыталась залезть.

Время проходило, и вскоре перевалило за полдень. Стражник, который снова спустился вниз, сказал: «Лестница слишком короткая. Внизу ничего не видно». Если бы большая сеть еще была невредима, стражник, возможно, смог бы ее увидеть, но теперь…

Сеть была перерезана Линь Чуцзю, так что они ничего не видели, ни намека.

«Увеличьте ее!» Когда стражник услышал это, он не решился пошевелиться, а сперва сказал: «Господин, длина лестницы достигла предела. Если мы добавим еще, она сломается».

«Тогда… спустившись вниз, поставьте другую лестницу». Короче говоря, какой бы ни была цена, они должны спасти Линь Чуцзю.

У стражника семьи Мэн не осталось выбора, кроме как подчиниться приказу господина.

*

Пока семья Мэн была занята поисками Линь Чуцзю в Долине Горного Ветра, Сяо Тяньяо тоже времени зря не терял. Сяо Тяньяо уже принял меры, и теперь ждал, чтобы противники прислали ему сообщение. К тому моменту он сможет вернуть Линь Чуцзю живой и здоровой. Вдобавок к этому он также послал людей в Павильон Тяньцан. Он хотел, чтобы они купили информацию о том, кто стоит за этими событиями.

Похититель осмелился поставить ему шах и мах. Что ж, когда он узнает, что стоит за всем этим, ему не обязательно нужно будет выходить самому. Он сможет сразу вернуть ее.

Все было готово, Сяо Тяньяо лишь ждал, когда его соперник явится к его дверям. Однако утро уже прошло, но он так и не получил сообщения. И Линь Чуцзю, казалось, исчезла, как дым.

Что было странно!

*тук-тук-тук* Сяо Тяньяо постукивал пальцами по столу. Ритм был медленным поначалу, потом все ускорялся и ускорялся. А потом его вдруг прервал шум снаружи.

«Ванъе, Лю Бай хочет вас видеть». Охранник знал, что их господина нельзя сердить в такой момент, поэтому он не осмелился сразу впустить Лю Бая. Лю Бай тоже не решился торопиться внутрь, потому что…

«Ванъе, в Павильоне Тяньцан сказали, что они не знают, кто за всем этим стоит». Договорив, Лю Бай опустил голову и больше ничего не сказал. А действительно ли Павильон Тяньцан ничего не знает, или же нет, он не знал.

Сяо Тяньяо не рассердился. Он издал тихий звук и ничего не сказал.

Лю Бай поднял голову и посмотрел на Сяо Тяньяо. Он хотел спросить, послал ни враг сообщение, но не мог раскрыть рта.

Хотя он и не был так умен, как Су Ча, он ясно чувствовал, что Сяо Тяньяо был недоволен. Даже несмотря на то, что его лицо было бесстрастным, даже несмотря на то, что его голос был не слишком громким и не слишком тихим, он был уверен, что Сяо Тяньяо в плохом настроении. Поэтому он не решился трогать голову тигра.

Лю Бай сделал шаг назад, отступил в сторону и сел. Он старался даже дышать тише, чтобы сделать свое присутствие как можно более незаметным.

К счастью, вскоре пришел Су Ча.

Су Ча вовсе не был вежливым, он сразу толкнул дверь. «Ванъе, мы проверили места за пределами столицы, нигде нет новостей о ванфэй. Нет также и подозрительных людей. Кучер и служанки оставались внизу горы, они сказали, что кроме детей Мэн, никто больше с горы не спускался».

«Что насчет семьи Мэн?» Веки Сяо Тяньяо слегка приподнялись, но выражение его лица оставалось прежним. Если бы Су Ча не был знаком с Сяо Тяньяо, он испугался бы до смерти.

Су Ча посмотрел на Сяо Тяньяо и сказал: «Семья Мэн послала людей вниз горы, но они никого не нашли».

«Что ж, продолжай», – тихо сказал Сяо Тяньяо, будто ничего не случилось, будто он ничего не чувствовал.

Су Ча и Лю Бай переглянулись и одновременно покачали головой, когда один за другим вышли из комнаты.

Они знали, что убеждения и утешения бесполезны. Сяо Тяньяо был человеком, которому было незнакомо слово «сожаление». Он никогда не считал, что что-то сделал не так.

*

Выйдя из комнаты, Су Ча и Лю Бай не поспешили покинуть поместье Сяо. Они нашли беседку, чтобы присесть и приказали слуге подать им немного еды.

Они бегали по городу целый день, у них даже не было времени поесть, так что они очень проголодались!

«Скажи, как по-твоему, что ванъе сделает дальше?» Потребуется немного времени, прежде чем еду подадут, так что Су Ча и Лю Бай гадали, каким будут следующие действия Сяо Тяньяо.

Су Ча облизнул губы и улыбнулся: «Ванъе всегда был тщеславным. Он никогда не сожалеет о том, что делал в прошлом. Раз враг не объявился, ванъе наверняка возьмет на себя инициативу прийти. Хотя Долина Горного Ветра глубока, ему нетрудно будет туда спуститься».

«Но ванъе… не пошел прошлой ночью, зачем же он дожидался сегодняшнего дня?» Хотя ночной набег был опасным, это могло помочь ему с легкостью убить врагов.

«Ванъе хочет найти человека, стоящего за этим. Это бесполезно – совершать набег на убежище тигра. И, конечно, я не отрицаю, что ванъе намеренно…» Су Ча задумчиво постучал по столу, он научился этому у Сяо Тяньяо. Но он был не Сяо Тяньяо, он не мог выдержать ритм. Его ритм был немного беспорядочным и тяжелым, он не мог отстучать его правильно.

«Что? Намеренно?» Глаза Лю бая слегка округлились, когда он уставился на Су Ча.

Он же так не думает?

Их ванъе было слишком скучно.

Су Ча кивнул, молча подтверждая Лю Баю, что он думал о том, что…

Бог боевых искусств. Фигура в красном

Это было намеренно?

Разумеется, Сяо Тяньяо специально преподал Линь Чуцзю урок. Он намеренно позволил ей немного пострадать. Он сделал так, чтобы она увидела, что это дело – часть того мира, который ей придется выносить.

Коротко говоря, Сяо Тяньяо хотел, чтобы Линь Чуцзю усвоила урок после этого события. Но кому в итоге пришлось усвоить урок – это, однако, еще неизвестно…

«Я не собираюсь сочувствовать ванъе на этот раз». Су Ча считал, что Сяо Тяньяо заслужил это, он был недостоин сострадания.

Лю Бай кивнул головой: «Ванъе действительно перестарался в этот раз. Мне очень жаль ванфэй. Вообще, нам всем известно, что ванфэй и семья Мэн оказались втянуты в это только из-за ванъе. Ванъе не должен заставлять ванфэй рисковать: она же не мужчина».

Су Ча лишь улыбнулся и ничего не сказал, он тихо ждал, когда слуги принесут еду.

Через некоторое время они почувствовали запах еды, но Су Ча не торопился есть. Вместо этого он спросил: «Спроси своих людей, ушел ли ванъе?»

«Незачем спрашивать, я уверен, что он ушел. Мы с тобой можем узнать любые новости. Было бы странно, если бы ванъе не волновался». Лю Бай больше ничего не сказал и просто занялся едой.

Су Ча тихо вздохнул: «Да, весь день и ночь нет никаких новостей, как он может не беспокоиться?» Он и сам волновался, но…

Некоторые вещи не входили в его задачу, и он не смог бы их выполнить.

*

Сяо Тяньяо действительно переживал за безопасность Линь Чуцзю. Когда Су Ча и Лю Бай вышли, он сразу же покинул поместье. А куда он пошел?

Сяо Тяньяо никому об этом не сказал.

*

На вершине горы стража семьи Мэн бродила вокруг весь день. Они принесли лестницы снизу, но этого все еще было недостаточно. По крайней мере, недостаточно для того, чтобы они обнаружили на горе что-либо необычное.

После нескольких попыток их действия все так же оставались бесплодными. Три брата Мэн все больше и больше беспокоились. Мэн Сань Лаое не мог не сказать:

«Старший брат, возможно, Чуцзю не внизу горы. Может быть, похитители отвели ее в другое место. Как ты думаешь?»

«Это возможно, но…» Мэн Ши вздохнул и добавил: «Но помимо горы у нас больше нет зацепок, где искать».

«Старший брат, почему бы нам не пойти и не навестить Линь Сяна? Как бы то ни было, Чуцзю его дочь. Он может найти способ». Мэн Сань Лаое чувствовал, что то, что они делают – лишь потеря времени.

Услышав эти слова, Мэн Эр Лаое тоже открыл рот. «Старший брат, мне кажется, третий брат правильно говорит. Вместо того, чтобы заниматься бесполезными вещами здесь, нам лучше пойти поискать людей, которые могут помочь. Может быть, мы уже упустили лучший момент, чтобы спасти Линь Чуцзю, мы не можем больше терять время».

Мэн Ши не был решительным человеком. Когда он услышал слова своих братьев, он быстро склонился в их сторону. Он оставил Мэн Эр Лаое и большую часть стражи семьи Мэн на вершине горы. Затем они с Мэн Сань Лаое пошли назад в столицу, чтобы разыскать Линь Сяна.

*

У подножия Горы Ветров кучер и четыре служанки все еще ждали. Поэтому, когда они увидели, что спускаются люди, они тут же поприветствовали их: «Мэн Лаое, есть ли новости о нашей ванфэй?»

Мэн Ши был очень недоволен Сяо Ванъе. Он был также недоволен и людьми поместья Сяо. Однако из-за верности четырех служанок он не мог не ответить: «Нет»,

«Как же может не быть новостей?» Глаза Фэйцуй покраснели и из них потекли слезы. «Прошла ночь и целый день, где же ванфэй?» Почему ванъе все еще не пришел?

Фэйцуй не осмелилась сказать вслух последнее предложение, она могла произнести его лишь про себя.

«Ванфэй наверняка в порядке». Глаза Маньяо, Чжэньчжу и Шаньху тоже были красными, когда они говорили это.

«Фэйцуй, давай поднимемся и поищем ванфэй, ожиданием здесь ей не поможешь». Чжэньчжу думала об этом всю ночь, но три ее спутницы были против этой идеи: «Ванфэй велела ждать ее здесь, мы не можем…» Они не могли ослушаться приказа Линь Чуцзю. Они не могли принимать решения без приказа, даже ради ее же блага.

«Что ж, будем ждать здесь». Чжэньчжу была опечалена.

Когда двое братьев услышали их слова, они лишь взглянули на них и ушли, не сказав ни слова.

Серьезно, было ли правдой то, что они видели. Или же они просто специально говорили это перед ними, чтобы показать свою верность, чтобы они еще что-то сказали?

Что такое вообще преданность? Когда их собеседниками были люди поместья Сяо, они не могли полностью им доверять.

Четыре служанки смотрели вслед двум братьям Мэн, а потом вздохнули: «Похоже, этого недостаточно».

«Семья Мэн очень недовольна ванъе, а мы лишь оказались связанными с ним».

«Ванъе, когда вы придете спасти ванфэй?»

Чем больше четыре служанки говорили, тем больше они расстраивались…

Однако, когда фигура в красном вдруг появилась у них перед глазами, четыре служанки невольно вскрикнули: «Кто это?»

Но фигура в красном не дала ответа. Этот человек лишь пронесся мимо них в порыве ветра. Он быстро исчез, оставив только отсвет.

«Кто-нибудь, кто-нибудь, поднимитесь на гору». Четыре служанки быстро поспешили на гору. Они бежали быстро, но больше не видели красной фигуры

«Пойдемте, давайте поднимемся и посмотрим». На этот раз они нарушили приказ Линь Чуцзю. Должно быть, эта красная фигура и похитила их ванфэй.

С такими мыслями четыре служанки побежали вверх по склону так быстро, как только могли.

*

На вершине горы, хоть стражники семьи Мэн и не смогли найти Линь Чуцзю, они все же ждали ее. Но внезапно появилась фигура в красном. Охранники тут же отреагировали: «Кто-нибудь, скорее, задержите его».

Идея была отличной, но в реальности это было непросто. Они еще не видели фигуры человека в красном, но он уже на них напал.

Боевые навыки этого человека были велики и мощны. Даже когда он был окружен стражниками, даже когда на него постоянно нападали, стражники лишь потерпели поражение. А красный силуэт просто продолжал бежать мимо к лестнице.

Охранники тут же отреагировали, но как бы то ни было, они могли видеть лишь последствия событий и больше ничего.

«Это он забрал Чуцзю?» Спросил Мэн Эо Лаое, и его губы задрожали.

В тот момент, хоть соперник и не выступил против него, ему хотелось убивать.

Соперник владел боевыми искусствами лучше, чем можно было представить. Если подобный ему похитил Линь Чуцзю, то о спасении не могло быть и речи. Их просто сотрут с лица земли.

«Нет, я так не думаю. Вчера здесь было несколько людей в черном, но боевые искусства тех черных людей также были хороши». Однако то, что сегодня показался такой человек, было поистине ужасно.

«Бог боевых искусств, он наверняка бог боевых искусств. Если у врагов есть бог боевых искусств, мы им вовсе не соперники». Стражники семьи Мэн тут же присмирели. Они испугали, потому что перед богом боевых искусств они были всего лишь муравьи. В целом, если только их были не тысячи, их бы просто убили.

«Как это возможно?» Когда Мэн Эр Лаое услышал эти слова, если лицо исказилось. «Если на их стороне есть бог боевых искусств, боюсь, сразиться с ним сможет только Сяо Тяньяо. Но…»

Сяо Ванъе явно совсем не заботился о жизни Линь Чуцзю, так что же им делать?

Мэн Эр Лаое упал на землю…

Открытие. Ожидая спасения

Стражник семьи Мэн был изначально силен, о чем говорило и его зрение. С одного лишь взгляда он определил, что сила человека в красном была равна силе бога боевых искусств. И человек в красном в самом деле был богом боевых искусств, потому что это был ни кто иной как Лорд Демон!

В прошлом тирания Лорда Демона простиралась до уровня божеств. Просто он не посетил Гору Богов Войны, чтобы доказать свою силу. Он полагался на свою силу, только чтобы отпугивать все секты, заставляя их не решаться провоцировать его.

С навыками Лорда Демона, ему будет несложно осмотреть подножие горы. Просто гора была слишком обширной. И если он тоже решит спуститься к подножию, ему это будет нетрудно.

К счастью, теперь там было много стражников, окружавших определенную территорию, поэтому ему нужно было только посмотреть вниз в этом направлении.

Лорд Демон ступил на край скалы и спрыгнул с него. И будто бы он просто шел по земле, он спокойно прошел по лестнице.

Стражники использовали три длинные лестницы, которые достигали примерно 500 метров в длину. Но они все равно не нашли ничего необычного.

Поэтому Лорд Демон не остановился, он продолжил спускаться…

*

На другой стороне скалы Линь Чуцзю все еще пыталась забраться наверх, как улитка. По мере того, как проходило время, каждый сделанный шаг был все медленнее. Если бы ее кто-то увидел, он был бы шокирован и решил, что она вот-вот упадет, но она не падала.

Хотя ее шаги были медленными, каждым новым шагом она уверенно забиралась наверх. После трех часов подъема Линь Чуцзю все приближалась и приближалась к вершине. Если не случится ничего непредвиденного, она прибудет наверх к завтрашнему дню.

Линь Чуцзю выбросила вверх когти тигра и вонзила их в трещины в скале, затем с силой потянула за них. Убедившись, что они вонзились как следует, Линь Чуцзю заняла правильную позицию, схватилась за камни на стене и снова подтянулась вверх.

Линь Чуцзю не решалась подниматься с помощью одних только когтей тигра. Когти в ее руках были уменьшенного формата, они не обладали тем же эффектом, что и стандартные. Так что они не смогли бы выдержать ее вес целиком.

Однако, даже если бы ее тигровый коготь мог выдержать ее вес, она не решилась бы использовать только его. Когти тигра были сделаны из хорошего железа, которое можно было найти только в военной промышленности. Она не могла гарантировать, что для нее сделают еще один, если он понадобится ей в будущем.

К тому же, эти когти тигра были тем, что Линь Чуцзю использовала как свою последнюю меру защиты. Пока она не достигнет вершины, она не может позволить себе слишком полагаться на них.

Однако взбираться на гору с помощью одних только голых рук, было очень тяжело. Руки Линь Чуцзю уже кровоточили, поэтому она обернула их бинтами. Каждый раз, когда она чего-то касалась, ей было больно. Но прямо сейчас казалось, будто она онемела от боли.

Если бы на горе не было выступов, она бы снова достала скальпели и использовала их, чтобы воткнуть в трещины. Таким образом, это не только помогло бы ей взобраться наверх, но и послужило ступеньками.

Линь Чуцзю очень повезло, что у нее была медицинская система. Если бы у нее не было медицинской системы, кто знает, как бы она спаслась в критический момент. Если бы не система, где бы она взяла столько ножей.

Однако, даже с таким снаряжением Линь Чуцзю все равно было тяжело, но по крайней мере, она снизила уровень опасности.

*

Благодаря своему ясному зрению, Лорд Демон быстро нашел вход в пещеру. И без колебаний он вошел в нее и увидел большой камень, который, похоже, прикрывал вход. Лорд Демон фыркнул, затем протянул руку и разнес камень на кусочки.

Десятиметровый очаг появился перед Лордом Демоном. Огонь из очага осветил его призрачное лицо, делая его еще более ужасающим.

«Разумеется, это здесь». Лорд Демон огляделся, а затем побежал к глубокому и узкому темному проходу.

Шаги Лорда Демона были очень быстрыми, он был подобен порыву ветра. Его кроваво-красные одежды развевались позади него, раскачиваясь туда-сюда, быстро и резко…

В скором времени после этого Лорд Демон прибыл в холодную пещеру. Когда он вошел в нее, первым, что он увидел, был не холодный бассейн с белым паром, а одежда, лежавшая на земле.

«А как же она?» Лорд Демон поднял одежду с земли и крепко сжал ее в ладони.

Вся верхняя и средняя одежда Линь Чуцзю была на земле. Даже после прошедших ночи и дня, одежда все еще была очень холодной.

Никто не видел выражения лица Лорда Демона за его призрачной маской, но…

Его руки, которые в одно мгновение разорвали одежду в клочья, и так показывали его нынешнее настроение!

С треском разорванные одежды были отброшены Лордом Демоном на землю. Затем он вытащил меч и прыгнул глубоко в ледяной бассейн, но…

Внутри никого не было!

Там не было ни Линь Чуцзю, ни кого-либо другого!

«Проклятье!» Лорд Демон не мог не встревожиться. Он беспокоился даже больше, чем в прошлый раз, когда он увидел стрелу Чжоу Сы.

Линь Чуцзю, ты не можешь допустить, чтобы с тобой что-то случилось!

В любом случае постарайся выжить!

Выбравшись из холодного бассейна, Лорд Демон вернулся в пещеру с очагом. Там он ударил одну из стен и нашел потайную дверь.

В целом 12 темных потайных дверей было уничтожено, но он так и не нашел ни Линь Чуцзю, ни других людей.

Пещера была будто бы призрачным местом, он не смог найти ничего.

«Где, черт возьми, все?» Выругался Лорд Демон. Внутри него росло желание уничтожить всю пещеру целиком.

К счастью, его рассудок все же остался при нем. Он разрушил лишь пару сотен стен, чтобы выпустить гнев. После этого он покинул пещеру и приготовился вернуться ко входу.

Линь Чуцзю была в пещере. Семья Мэн и их люди продолжали осматривать Долину Горного Ветра. Раз они не видели, чтобы кто-то приходил, значит, те злодеи, должно быть, ушли к подножию горы.

Когда Лорд Демон спрыгнул вниз, он сразу же увидел гигантскую сеть, свисавшую с горы. Однако в ней никого не было, и она, казалось, необычным образом свисала со скалы.

Лорд Демон нахмурился, и у него появилось плохое предчувствие…

Гигантская сеть была перерезана надвое, но он не знал, какие инструменты были использованы. Разрезы были очень аккуратными, очевидно, что человек привык это делать.

Обнаружив нечто странное, Лорд Демон продолжил поспешно спускаться с горы.

Подножие горы не было райским местечком. Там не было ни птиц, ни цветов, ни деревьев. Внизу была совершенно голая земля. Лишь несколько трупов лежали в грязи.

Судя по одежде мертвецов и по их крови на земле, можно было сказать, что они умерли не так давно, может быть, всего часа четыре назад.

В дополнение к трупам там также было несколько кусочков сломанного хорошего железа, которое, он был уверен, упало сверху.

Увидев эту сцену, Лорд Демон позволил себе смелую догадку, что…

Линь Чуцзю спаслась благодаря своей способности выживать!

«Разумеется, только когда ты встаешь перед лицом смерти, ты показываешь свои когти». Мягко покачав головой, произнес Лорд Демон тихим голосом.

Гигантская сеть была разрезана надвое. Если он понял правильно, Линь Чуцзю, должно быть, упала с другой стороны сети, которая была на скале напротив нее.

«Твое мужество поистине велико. Тебе не страшно, что никто не пришел спасать тебя, и ты просто висишь там одна, ожидая смерти?» Лорд Демон покачал головой, затем он торопливо повернулся к горе напротив Горы Ветров…

Линь Чуцзю все еще там, ожидает, пока ее кто-нибудь спасет!

Волчья гора. Не будь слишком самоуверенной

Лишь несколько человек знали название горы, располагавшейся напротив Горы Ветров. В конце концов, две горы находились на расстоянии тысячи метров друг от друга. Никто никогда не думал о том, чтобы соединять их, но…

Другие люди могли не знать, но Лорду Демону это было очень хорошо известно.

Гора напротив Горы Ветров называлась Волчьей Горой. Как-никак здесь жило много стай волков.

На Волчьей Горе волки были королями, поэтому обычные люди просто не решались туда ходить. Но, разумеется, Лорд Демон никогда не был обычным человеком. Для него на земле не было места, куда он не мог бы пойти.

Лорд Демон знал, что Линь Чуцзю ждет, пока он ее спасет. Времени оставалось немного, поэтому он использовал всю свою силу, чтобы взобраться на гору.

Линь Чуцзю наверняка позавидует этому, потому что в мгновение ока Лорд Демон забрался на 10 метров. И он поднимался все быстрее и быстрее.

Для Лорда Демона шагать вверх по горе было лишь немногим тяжелее, чем по ровной земле. Пока он поднимался, его одежда даже ни разу не надорвалась.

Спустя полчаса Лорд Демон увидел другую сторону большой сети. Лорд Демон теперь был уверен, что Линь Чуцзю наверняка там, но…

Где же она?

Глядя на большую сеть, он не видел фигуры Линь Чуцзю, что было странно.

«Она что, взобралась наверх?» Если это было так, Лорд Демон был готов сказать, что Линь Чуцзю еще более сильна, чем он представлял. Однако, это было нехорошо.

То, что она поднималась на Волчью Гору, лишь приближало ее смерть.

Он лишь надеялся, что скорость Линь Чуцзю не очень высока, и она сможет дождаться его появления.

«Глупая женщина, нужно было подождать, пока тебя спасут». Лорд Демон не мог не ругаться. И он снова полез вверх быстрее.

Зрение Лорда Демона была очень хорошим. Поэтому, хоть он и лез в спешке, он видел на отвесной скале следы крови!

Гора была серовато-черного цвета, обычно кровь на ней не была бы видна. Однако он мог видеть ее ясно.

Лицо Лорда Демона искажалось все больше и больше. Особенно, когда он увидел саму Линь Чуцзю, висевшую на скале.

Без всякой защиты Линь Чуцзю неуклюже ползла вверх по склону понемногу. Ее скорость была лишь немногим быстрее скорости улитки. Но она, похоже, не собиралась сдаваться.

«Как могла такая глупая женщина появиться на свет?» В этот момент сердце Лорда Демона болело: он думал, что он был слишком строг с Линь Чуцзю.

«Ой…» Линь Чуцзю не знала, за что она схватилась, но ее правая рука вдруг потеряла опору. Ее тело наполовину висело над пропастью, и она могла упасть в любую минуту.

При виде этого у Лорда Демона остановилось сердце. Его руки и ноги отреагировали быстрее, чем мозг. Когда он пришел в себя, она уже устремился вперед и держал Линь Чуцзю на руках.

Разумеется, только держа ее, он смог успокоиться.

«Ах!» Когда ее насильно развернули, Линь Чуцзю испугалась до такой степени, что ее лицо побледнело, и она инстинктивно обняла Лорда Демона. «Кто?»

Она не заметила никого у подножия горы.

«Глупая, думаешь, ты бог боевых искусств? Зачем ты пошла на такое опасное дело? Ты знаешь, что случилось бы, если бы ты упала?» Он делал выговор прямо в Линь Чуцзю в лицо.

Его голос казался странным, но она как будто уже где-то его слышала.

Успокоившись, Линь Чуцзю подняла глаза, и увидела призрачную маску…

«Ктооо…»

Линь Чуцзю вздрогнула. Но в то же время она была рада, что у нее хватило мужества не умереть от потрясения.

Линь Чуцзю похлопала себя по груди, а потом нахмурилась: «Откуда ты здесь?» У них с этим человеком не было ничего общего.

«Откуда? Ты разочарована, увидев меня?» Он пришел спасти ее, а она недовольна?

«Конечно, нет». Линь Чуцзю это обдумала и в итоге не стала отрицать. «Я просто удивилась». Она не думала, что кто-то придет спасти ее.

Ну, она признавала, что Сяо Тяньяо придет, но это был не он. Этот человек поистине холоден. Линь Чузцю не могла не задумываться, в самом ли деле она нравится Сяо Тяньяо?

Если бы она действительно ему нравилась, как он мог бы просто сидеть и смотреть, как она рискует, и не обращать на это внимания?

«Ты не ожидала, что я спасу тебя? Хм… Если бы я не пришел, ты бы умерла». Лорд Демон держал Линь Чуцзю и больше не медлил. Он легко поднялся на гору, как будто он держал всего лишь какую-то вещь.

Увидев расстояние, которое она преодолевала часами, а другой прошел за один шаг, Линь Чуцзю тут же опечалилась.

Какой бог боевых искусств? Это просто омерзительно. Это лишь наносило удар по самооценке обычных людей, поэтому Линь Чуцзю была не согласна с Лордом Демоном.

«И без тебя я бы забралась». В этом она никогда не сомневалась.

«А что бы ты делала после того, как забралась? Пошла бы на корм волкам?» Хоть он и не хотел это признавать, Лорд Демон верил ее словам. И без него Линь Чуцзю могла бы подняться.

«Каким волкам? На вершине горы есть волки?» Если это так, то это в самом деле опасно.

«Эта гора называется Волчьей Горой. Никто не решался прийти сюда в одиночку. Так скажи мне, неужели ты думаешь, что такая женщина, как ты, могла бы выжить здесь?» Как только он договорил, они оба оказались на вершине горы и Лорд Демон отпустил Линь Чуцзю. В этот момент он заметил одежду, в которую она была одета, поэтому он невольно нахмурился и сказал: «Что это на тебе надето? Это уродство!»

Линь Чуцзю не приняла это близко к сердцу. К счастью, она все еще была девственницей, так что возможность оскорбить ее была равна нулю.

Лорд Демон был доволен ее пониманием.

«Моя одежда намокла недавно, я могла переодеться только в это. Хотя эта одежда грубая, она удобнее, чем платье». Ее собеседник только что спас ее, поэтому Линь Чуцзю не решилась вести себя высокомерно.

«Это не более чем лохмотья и рваная одежда, а ты все равно обращаешься с ней как с сокровищем». Сказав это, Лорд Демон развязал свой плащ и накинул его на Линь Чуцзю. «Ветер сильный, прикройся».

«Благодарю». Линь Чуцзю не стала отказываться. Она очень устала от подъема на гору. А теперь пот на ее теле сдувало ветром, и он немного замерзла.

«Присядь, я пойду найду тебе немного еды». Хотя он мог опустить Линь Чуцзю с горы до темноты, Лорд Демон ни за что не хотел спускаться прямо сейчас.

«Спасибо». Линь Чуцзю в самом деле была голодна и устала, у нее не было никакого желания спускаться с горы сейчас.

Она не была уверена, что сможет спуститься раньше, чем стемнеет.

Гора называлась Волчьей Горой, так что ночью, она понимала, здесь будет ужаснее, чем днем.

В мгновение ока Лорд Демон исчез с глаза Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю огляделась, и уверившись, что Лорд Демон не появится, она нашла плоское место, обращенное к горе, и села.

Линь Чуцзю убедилась, что позади нее никого нет, и достала маленький хирургический пакет их медицинской системы. Линь Чуцзю хотела заняться своими ранами, пока Лорд Демон не вернется.

На ее ногах и груди было несколько серьезных ран, и в них попал песок. Если она не займется ими прямо сейчас, завтра они станут тяжелыми. У нее были также раны на спине, но она не могла разобраться с ними сейчас, поэтому она просто проигнорировала их.

Линь Чуцзю очень быстро провела свое самолечение, ее движения были очень незаметными, но вот, чего она она не знала…

Чистота. Очень красиво

Лорд Демон вовсе не ушел!

Он лишь прятался в темноте. Он хотел увидеть, в опасности ли она. Но он не думал, что Линь Чуцзю достанет маленькую коробочку из ниоткуда, а потом он увидит, что она раздевается.

У Линь Чуцзю в самом деле много секретов…

Что же до его бесстыдного поведения, не следует об этом упоминать. Эти слова для него бесполезны. У него открытое и благородное сердце. И благодаря своему хорошему зрению, хоть он и был далеко, он мог ясно видеть, что…

Линь Чуцзю была ранена!

Ее снежно-белая кожа была покрыта синяками, среди них было даже несколько фиолетовых кровоподтеков. Он не заметил этого раньше, потому что она была одета, но сейчас, он ясно видел их.

При виде этой сцены, Лорд Демон испытал не огорчение. Скорее, ему показалось, что это очень красиво.

Линь Чуцзю, испуганная, но упрямо стоявшая на вершине горы, была поистине неизъяснимо красива.

Он, должно быть, сошел с ума.

Лорд Демон покачал головой. Он был не намерен расспрашивать о секрете Линь Чуцзю. Поэтому, узнав, что она в порядке и может сама о себе позаботиться, он ушел спокойно.

Линь Чуцзю не была хрупким кусочком фарфора, она не нуждалась в том, чтобы он постоянно ей помогал.

Чтобы дать Линь Чузцю достаточно времени, чтобы подлечиться, Лорд Демон намеренно вернулся попозже. Он вернулся спустя полчаса с двумя кроликами и дикими фруктами.

Охотиться на кроликов на Волчьей Горе было очень трудно. И напротив: было очень легко охотиться на волка. Однако убийство одного лишь разозлило бы других волков, чего делать не стоило.

Когда Лорд Демон вернулся, Линь Чуцзю уже убрала свой медицинский набор. И, чтобы не вызвать подозрения у своего спутника, она не вытерла руки, ноги и лицо. Они все еще были грязными.

«Иди сюда, возьми это и умойся». Лорд Демон потянул Линь Чуцзю за руку. Рука Линь Чуцзю была обернута бинтом, но тот промок от крови, грязи и пота. Однако Лорд Демон, который любил чистоту, не показал недовольства. Он продолжал держать ее за руку.

Линь Чуцзю хотела отдернуть руку, но она никогда не была противником Лорда Демона. Поэтому она могла лишь позволить ему тащить ее за руку.

Помимо волков на Волчьей Горе были и другие дикие животные. Естественно, на ней не было недостатка в воде. Лорд Демон также принес Линь Чуцзю воды из источника, которую он милостиво протянул ей: «Умойся, ты грязная, это отвратительно».

Он выглядел высокомерным, в его голосе было слышно отвращение, но Линь Чуцзю это не казалось досадным.

«Спасибо». Линь Чуцзю искренне поблагодарила Лорда Демона, она даже подумала, что он раздражал меньше, чем раньше.

Вода из источника была сладкой и чистой, ее было безопасно пить. Поэтому, помыв руки, Линь Чуцзю попила. Линь Чуцзю очень хотелось пить, просто раньше она об этом не упоминала.

Выпив достаточно, Линь Чуцзю почувствовала себя лучше. Она использовала бинт вместо полотенца и вытерла с себя грязь.

Ее тело тут же почувствовало себя свежее. А если бы она могла переодеться в чистую одежду, то было бы еще лучше.

Подумав об этом, Линь Чуцзю тут же отмела эти мысли.

Она вела себя ненасытно. Она и так уже добралась до вершины горы живой, так что она должна быть благодарна. Но вместо этого она даже думает об одежде, она в самом деле…

Линь Чуцзю повернулась и сказала Лорду Демону: «Я закончила, хочешь тоже вымыть руки?» Она вспомнила, что он только что держал ее за руку…

Теперь на его руке была кровь.

«Ммм». Лорд Демон подошел ближе и присел на одной колено, затем он вымыл руки. Он даже повторил одно и то же движение несколько раз, очень серьезно и тщательно.

Линь Чуцзю покачала головой: этот человек даже серьезнее относился к чистоте, чем она, доктор.

Доктора часто соприкасались с микробами, вирусами и бактериями, поэтому они были немного помешаны на чистоте. Однако в сравнении с Лордом Демоном Линь Чуцзю чувствовала, что она в этом отношении ничто. Потому что ее внимание к чистоте просыпалось только каждый раз, когда она была в больнице. Когда она выходила оттуда, она возвращалась к норме.

Помыв руки, Лорд Демон протянул их перед Линь Чуцзю: «Вытри их насухо!»

Когда он сказал эти слова, Линь Чуцзю достала бинт, который только что использовала и вытерла ему руки.

Руки Лорда Демона были очень большими. Они были большими, как пасть тигра, но его пальцы были тонкими. Его руки были не бледными, а полными силы. Линь Чуцзю не сомневалась, что он может убить ее одним пальцем.

На его большом пальце на левой руке было кроваво-красное кольцо. Оно было цвета крови и казалось очень страшным. Она даже видела на нем следы крови.

Линь Чуцзю не решалась долго таращиться на руки Лорда Демона. Закончив вытирать его руки, она сразу же прикрыла глаза.

Она на самом деле немного боялась его.

Когда они оба пришли в себя, то обнаружили, что их окружила стая волков. Линь Чуцзю наскоро прикинула и обнаружила, что вокруг них собралось около 20 волков. А кролик, которого поймал Лорд Демон, давно исчез.

Зеленые глаза волков зорко за ними наблюдали. Они почти были похожи на демонов.

«Осторожно», – сказал Лорд Демон Линь Чуцзю, как только он увидел волков, и оттащил ее назад. «Не подходи ближе, будет опасно, если ты вспугнешь других волков». Когда он находился рядом с Линь Чуцзю, он определенно глупел. Он и впрямь забыл, что запах крови привлекает диких животных.

Линь Чуцзю знала, как ужасны могут быть волки, поэтому она тут же сказала: «Нам надо найти другое место для стоянки». Они не знали, сколько волков жило на горе. Было мудрым решением находиться от них как можно дальше.

«Ммм». Лорд Демон не возражал. Хотя он мог бы убить их всех одним ударом, так он привлек бы внимание других стай волков.

По горной дороге тяжело было бежать. Линь Чуцзю, которая находилась позади Лорда Демона, не поспевала за ним, хотя она и торопилась. Лорд Демон останавливался и дожидался Линь Чуцзю несколько раз. В итоге его терпение иссякло: «Я в жизни не видел такой глупой женщины, как ты. Если ты не успеваешь, неужели нельзя сказать?» Ты что, умрешь, если заговоришь?

Линь Чуцзю не могла спорить, поэтому она лишь кивнула: «Я буду поспевать».

«Ты только за призраками можешь поспеть». Глупая женщина, она что умрет, если попытается сдаться?

Лорд Демон уставился на Линь Чуцзю налившимися кровью глазами, как будто он хотел убить ее. Однако странно было то, что Линь Чуцзю не испугалась, вместо этого она улыбнулась…

Это глупой женщине еще хватает мужества улыбаться.

«Я помогу тебе еще раз». Сказав это, он обхватил Линь Чуцзю за пояс. У Линь Чуцзю не было времени отреагировать, а ее уже понесли.

Ее ноги внезапно оторвались от земли. Линь Чуцзю вздрогнула, но не решилась закричать. Она только молча схватилась за одежду Лорда Демона, чтобы удержать равновесие.

Как у ноши, у нее не было права жаловаться. Так что, даже если Лорд Демон схватил ее за талию чересчур сильно, она могла лишь молчать.

Теперь, когда Лорд Демон держал Линь Чуцзю, он больше не волновался о ее безопасности. Ну, было совершенно ни к чему останавливаться и ждать ее. Лорд Демон был очень быстр, в мгновение ока они оказались на другой стороне Волчьей Горы.

Лорд Демон, казалось, был очень хорошо знаком с Волчьей Горой. Деревья и травы казались теми же, но это, похоже, никак на него не влияло. Вскоре они даже прибыли к пещере.

«Давай сегодня передохнем здесь. Ты разожги костер, а я принесу какой-нибудь дичи». Бросив это, Лорд Демон повернулся и ушел…

Все пропало. Это невозможно терпеть

Пещера была маленькой, двоим в ней было тесно, если они оставались внутри вместе. И она была крайне низкой, она была высотой в рост Линь Чуцзю. Лорду Демону приходилось нагибаться.

Однако пещера была довольно чистой и в ней были положены средства против комаров и змей. Линь Чуцзю предположила, что кто-то, должно быть, намеренно положил их.

Когда Лорд Демон ушел, Линь Чуцзю поискала сухих листьев и веток в округе. Она сложила их в кучу около пещеры, но возникла другая проблема: ока не могла разжечь костер!

В медицинской системе было топливо, но не было иструментов для зажигания. Линь Чуцзю посмотрела на кучу листьев и веток и вздохнула.

*

Когда Лорд Демон вернулся, он увидел, что Линь Чуцзю сидит у входа в пещеру, как дурочка, поэтому он не мог не нахмуриться: «В чем дело?»

«Я… Я не могу разжесь костер», – сказала Линь Чуцзю, которой было немного стыдно, и поднялась на ноги.

Она, похоже, была не просто обузой, но еще и добавляла неприятностей.

«Возьми это». Лорд Демон бросил Линь Чуцзю приспособление для разжигания огня, и пошел срезать ветки, чтобы нанизать на них фазана и кролика.

Рядом с ними не было источника, поэтому Лорд Демон специально очистил их перед тем, как вернуться. Запах крови от дичи стал меньше.

Линь Чуцзю еще не умела пользоваться таким приспособлением. Когда Лорд Демон закончил свои дела, Линь Чуцзю все еще не развела костер.

«Как можно быть такой глупой?» – выбранил ее Лорд Лемон, но он взял приспособление из рук Линь Чуцзю и мягко подул на него. Огонь тут же появился там, где были положены сухие листья и ветки. Лорд Демон, похоже, имел большой опыт в разведении костра, он пошевелил сухие ветки и огонь стал больше.

«Огонь теперь горит, ты можешь пожарить мясо?» Сказал Лорд Демон. Разумеется, он не собирался сам это делать.

Он же лорд, он редко что-то делал сам.

«Ммм», – согласно кивнула Линь Чуцзю. Она привыкла жарить мясо на природе. Лорду демону необязательно было что-то говорит. Линь Чуцзю взяла мясо и стала жарить его на костре.

У них не было гриля для барбекю, мясо пришлось держать руками. Это требовало больших усилий. И так как нужно было находиться близко к огню, выдержать это долго было невозможно.

Руки Линь Чуцзю болели от подъема на гору. Но сейчас она жарила мясо и была близко к огню. Раны на ее тебе будто горели и болели еще сильнее.

Вскоре Линь Чузцю вся покрылась потом. Ее лицо покраснело еще сильнее, чем прежде. Однако, хоть ей и было тяжело, она пыталась выдержать. Она не подавала виду, что ей больно.

Терпеть было тяжело, но возможно.

При виде это сцены на красивом лице Лорда Демона под маской мелькнуло раздражение. Затем он схватил мясо у нее из рук и оттолкнул ее: «Отойди с дороги».

Его голос звучал очень резко, его движения были грубыми. Но для Линь Чуцзю они были проявлением доброты: «Спасибо».

«Твоя благодарность слишком дешева». Кроме слова «спасибо» она еще что-нибудь умеет говорить?

«Я… обязана тебе жизнью», – сказала Линь Чуцзю и дала торжественное обещание: «Если когда-нибудь тебе понадобится помощь и я смогу сделать то, что ты попросишь, я сделаю это для тебя».

«Очень хорошо, запомни свои слова». Лорд Демон, который был полон лицемерия, не возражал.

Линь Чуцзю вздохнула с облегчением. Они с Лордом Демоном не знали друг друга. Но он не просил ничего взамен, что ее очень удивляло.

Лорд Демон взял на себя всю оставшуюся работу. Линь Чуцзю без дальнейших колебаний пошла в пещеру. Затем она накрылась плащом Лорда Демона.

Линь Чуцзю очень устала, поэтому в скором времени она уснула. Лорд Демон оглянулся и увидел, что Линь Чуцзю спит. Он не мог не нахмуриться, увидев это.

Прищурившись, Лорд Демон вздохнул. Затем он продолжил жарить мясо.

Через полчаса фазан был готов, Лорд Демон долго колебался, но все же разбудил Линь Чуцзю.

Если она не поест, она не сможет продержаться.

Может быть, Лорд Демон и был жесток к людям, но он очень хорошо умел жарить мясо. Даже без соли и специй Линь Чуцзю почувствовала изумительный аромат еды.

Три-четыре фунта мяса птицы было целиком съедено Линь Чуцзю, что показало, что она действительно была очень голодна.

Когда мясо кролика в руках Лорда Демона приготовилось, он тоже спросил Линь Чуцзю, не хочет ли она его отведать. Однако Линь Чуцзю покачала головой: «Я наелась». Ей на самом деле хотелось воды, но она не решалась попросить.

Однако, то, что Линь Чуцзю ничего не говорила, не означало, что Лорд Демон не знал. Лорд Демон казался очень невнимательным человеком, но каждое его действие показывало, что он очень заботлив.

«Подержи». Сунув кролика Линь Чуцзю, Лорд Демон пошел в пещеру. Через некоторое время он вернулся держа что-то напоминающее тростник.

«Разломи его посередине, там внутри есть питьевая вода». Лорд Демон грубо протянул его Линь Чуцзю и забрал у нее из рук жареного кролика.

Линь Чуцзю не сказала спасибо на этот раз, но улыбка на ее лице стала еще шире. Лорду Демону ее улыбка не казалась такой уж ужасной.

Лорду Демону никогда еще не было так хорошо. Ему тоже приятно было смотреть на Линь Чуцзю, просто никто не мог видеть его лица за призрачной маской.

*

Во дворце, когда император услышал доклад главы шпионов, он так разозлился, что хлопнул кулаком по столу. «Вы не можете даже схватить одну женщину? Какой в вас тогда толк?»

*Хлоп* Когда чернильница, упав на пол, разлетелась, главарь шпионов остался бесстрастным и лишь сжался. Но на самом деле он дрожал от страха.

«Ваш покорный слуга заслуживает кары, пожалуйста, накажите недостойного, император». Главарь шпионов знал, что не сможет избежать наказания. Если бы его победил Сяо Ванъе, не о чем было бы говорить, но человеком, который победил его на этот раз, была…

Женщина. Женщина, которая не владеет никакими боевыми искусствами, так что нет нужды спрашивать, почему император был крайне им недоволен. Потому что он сам не мог смириться с происшедшим.

Он признавал, что это случилось из-за его неосторожности, но это не могло изменить того факта, что принцесса Сяо выскользнула у него из рук.

«Разумеется, ты будешь наказан». Император был в ярости.

План был хорош, но он провалился в последний момент. Все было зря.

В последнее время дела шли негладко. Сначала Божественный Доктор Мо покончил с собой. Изначально его дело подходило к концу, но что знает, что случилось спустя два дня. Люди говорили, что он был виноват в каких-то прегрешениях и совершил самоубийство.

Исходы битв на линии фронта тоже становились все хуже. Северная армия атаковала их как безумная. Им так нужна была еда. Достопочтенный Сюй едва мог содержать армию.

Война все еще шла напряженно, но Принцесса Юга и Принц Востока собирались прибыть с визитом. Из-за всех этих событий императору казалось, что его голова вот-вот лопнет.

У императора начинала болеть голова от одной мысли оно всех этих вещах. Массируя себе виски, он увидел, что главарь шпионов все еще сидит, склонившись в поклоне на полу. Император не мог не сказать с отвращением: «Выметайся, иди и накажи себя».

Когда главарь шпионов услышал это, он выдохнул с облегчением: «Благодарю вас, император, что сохранили мне жизнь». Он получит наказание – наказание, которое будет неслабым, но и не смертельным.

Император ничего не сказал, он лишь сидел в одиночестве в императорском зале. Через долгое время евнух доложил: «Император, у дверей Императорский Доктор Цинь, он сказал, что хочет проверить пульс вашего величества».

«Впустите его». Из-за его недавнего физического недомогания Императорский Доктор Цинь пришел проверить его пульс.

Поклонившись, Императорский Доктор Цинь присел рядом с императором и проверил его пульс. Несколько мгновений спустя он сказал: «Император, у вас изжога от слишком тяжелых раздумий».

«Я…» Император только заговорил, как вдруг снаружи раздался громкий шум.

Спуск с горы. Меньше самоконтроля

Человеком, который шумел у дверей императорского зала, был не кто иной как Мо Юэр, которая узнала о смерти своего отца.

Мо Юэр, естественно, не плакала, как другие женщины в дворцовом гареме. Она лишь стояла и холодно смотрела на евнуха, который охранял дверь: «Я хочу увидеть императора».

«Это императорский зал дворца, дворцовые наложницы сюда не допускаются. Пожалуйста, Юй Мэйжэнь, просто вернитесь поскорее в свой дворец». Люди во дворце всегда понимали, у кого в императорском гареме самая лучшая и самая худшая репутация. Мо Юэр не полагалась на репутацию своего отца, потому что в гареме ее ценили, так как она была самой красивой девушкой из всех».

«Я хочу видеть императора». Мо Юэр никогда не умела говорить вежливо, поэтому он просто не ушла, когда евнух остановил ее.

Хотя у Мо Юэр не было сильной поддержки, она все-таки была имперской наложницей. Поэтому евнух не смел вести себя с ней грубо, он снова попытался убедить ее: «Юй Мэйжэнь, пожалуйста, вернитесь в свой дворец сначала, император придет повидать вас позже».

«Я сказала, я хочу видеть императора, вы что меня не слышали?!» – снова повторила свои слова Юй Мэйжэнь, но на этот раз громче, чем в прошлый раз. Евнух испугался и склонился до земли: «Юй Мэйжэнь, пожалуйста, простите вашему покорного слугу, но я не могу просто впустить вас».

«Тогда иди и спроси, это не тебе решать, хочет император меня видеть или нет». Мо Юэр казалась спокойной и тихой. Но многие люди во дворце не решались обидеть ее, потому что…

Она была дочерью Божественного Доктора Мо. Кто знает, вдруг она владеет медициной и использует свои знания, чтобы наказать их.

Император хотел проигнорировать шум за дверью. Однако он становился все громче и громче, а у него болела голова. Император махнул рукой императорскому доктору Цинь, показывая, что тот должен продолжать лечение. Когда евнух вошел в зал с докладом, император нетерпеливо сказал: «Скажите Юй Мэйжэнь, что меня сейчас нельзя тревожить, я приду к ней позже».

Евнух передал слова императора Мо Юэр, затем снова попросил ее уйти.

Мо Юэр побледнела, как полотно. Она закусила губу, а из ее глаза покатились слезы, когда она опустила взгляд на дверь императорского зала.

Императрица однажды сказала ей, что, если она потеряет отца, который известен во всех четырех странах, императору будет наплевать на нее. Она должна вытерпеть это унижение.

Вернувшись к себе, Мо Юэр прождала всю ночь, но император так и не пришел. На следующее утро она спросила, где император. Мо Юэр узнала, что имперская наложница Чжоу встретила императора по дороге и помешала его визиту.

*

Первый лучь света осенил лес и лег на лицо Линь Чуцзю. Ее щека с легким пушком была ясно видна…

Белая, мягкая… ее так и хотелось коснуться.

Веки Линь Чуцзю слегка дрогнули. Лорд Демон знал, что Линь Чуцзю проснется. Он не смотрел на нее равнодушно, потому что он больше не смотрел на ее лицо.

Когда Линь Чуцзю проснулась, она увидела, что Лорд Демон сидит напротив нее. Она уже привыкла к его призрачной маске, поэтому не испугалась.

«Доброе утро». Голос Линь Чуцзю был нежным, но слегка ленивым спросонья.

«Ммм», – лишь ответил Лорд Демон и поднялся, после чего он вышел из пещеры.

Человек, который только что проснулся рано утром, может хуже себя контролировать!

Леса ранним утром были полны жизни, и воздух был чистым, так что люди не могли не наслаждаться этим.

Линь Чуцзю вышла из пещеры и лениво потянулась. Раны на ее теле болели. Она заметила, что ее больным мышцам стало гораздо хуже, чем прошлой ночью.

Однако эту боль Линь Чуцзю все еще могла терпеть. По крайней мере, она была уверена, что все еще может спуститься с Волчьей Горы.

Через четверть часа Лорд Демон вернулся с водой и дикими фруктами. Вода была налита в бамбуковую трубочку. Ее было довольно много, так что она смогла слегка умыться, после того как попила.

Линь Чуцзю знала, что этот мужчина перед ней был подобен Сяо Тяньяо. Он не принимал словесной благодарности, так что она не тратила слов, чтобы сказать спасибо.

Через четверть Часа Линь Чуцзю умылась и доела дикий фрукт. Двое людей приготовились спускаться с горы.

Чтобы сэкономить время и избежать встречи с волками, Лорд Демон не позволил Линь Чуцзю идти пешком. Он обнял ее и спрыгнул с вершины деревьев к самому подножию горы.

Видя, что Лорд Демон даже не запыхался после спуска с горы, Линь Чуцзю хотелось спросить: «Лорж Демон, если вы способны на такое, почему вы не спустили меня вниз прошлой ночью? Зачем мы оставались на горе на ночь?»

Но Линь Чуцзю признавала, что боялась задавать такие вопросы.

«Мне очень повезло, что я встретила тебя в этот раз. Если бы ты не появился, я не знаю, как я покинула бы Волчью Гору». Лорд Демон не любил словесные благодарности, поэтому Линь Чуцзю не благодарила его напрямую. Она просто высказала то, что имело такое же значение.

Лорд Демон не оценил ее слов, он иронически ответил: «Я тоже так думаю. Без меня тебе пришлось бы остаться там жить».

«Как это возможно…» Линь Чуцзю слабо улыбнулась, но не договорила.

Она никогда не ожидала, что кто-нибудь ее спасет. Его появление было случайностью. Хотя она была этому рада, она не была в восторге от встречи со спасителем».

Она была рада встретить Лорда Демона, но она была бы в порядке и если бы он не появился. Она выжила бы и смогла бы сама спуститься с горы. Она никогда не возлагала надежд на других людей.

«Куда ты идешь? Я не только помог тебе спуститься, но еще и подвезу тебя». Между Долиной Горного Ветра и воротами столицы была тысяча метров. Если Линь Чуцзю пойдет пешком, она может встретить тех людей, которые охотятся за ней, когда наступит ночь.

«А можно ли отправиться куда-то еще?» Глаза Линь Чуцзю загорелись и она не могла не спросить торопливо.

Зная, о чем Линь Чуцзю думает, Лорд Демон невольно усмехнулся: «Кроме столицы, куда еще ты хочешь пойти?» Эта женщина действительно отважна. Она в самом деле думала о том, чтобы покинуть столицу?

«Никуда, я возвращаюсь в столицу». Желание Линь Чуцзю моментально сникло.

Лорд Демон был прав: кроме столицы, куда ей еще идти?

Лорд Демон сделал глубокий вдох и громко свистнул. Из-за Волчьей Горы показалась бурая лошадь и подбежала к ним. Однако Лорд Демон оттолкнул лошадь в сторону.

Человек или лошадь – он не любил находиться близко к другим.

Конь опустил голову, Линь Чуцзю показалось, что она видит печаль в лошадиных глазах.

Линь Чуцзю посмотрела на Лорда Демона, который смотрел на своего коня, и спросила:

«Разве ты его не любишь?»

«Это очень особенный конь». Как только Лорд Демон открыл рот, лошадь посмотрела на него. Она будто была в замешательстве.

«Это дикий конь с Волчьей Горы. Я растил его с самого его рождения». Этот конь был единственным товарищем его детских игр.

«Не удивительно…» Что он так близок к тебе.

«Идем, я отвезу тебя назад в столицу». Лорд Демон больше не собирался говорить о себе. Повернувшись на коне, он подал руку Линь Чуцзю…

Разумеется, он мог бы сразу подхватить Линь Чуцзю и посадить на коня, но ему нравилось, когда она протягивала к нему руку, как будто она отдавала всю себя ему.

Когда большая рука Лорда Демона взяла маленькую ручку Линь Чуцзю, он приложил немного силы. Лошадь тоже пошла вперед, так что Линь Чуцзю оказалась притянута наверх.

Между человеком и лошадью было молчаливое взаимопонимание. Линь Чуцзю просто сидела на бурой лошади, пока она бежала по дороге, не нуждаясь в том, чтобы ею правили.

В столицу. Нельзя возражать

Наряд Лорда Демона очень привлекал внимание, но лошадь, на которой он ехал, была очент быстрой, так что никто по дороге не мог разглядеть его внешности.

Но, разумеется, даже если бы люди увидели его, они не решились бы его беспокоить.

Когда они были всего лишь в ста метрах от ворот столицы, Лорд Демон сделал коню знал замедлить ход, а затем спустил Линь Чуцзю с лошади. Лорд Демон даже не стал дожидаться, пока Линь Чуцзю встанет ровно, он развернул лошадь и исчез, не сказав больше ни единого слова.

Линь Чуцзю знала, что он просто соблюдает осторожность. В конце концов, для нее не будет ничего хорошего, если люди поместья Сяо увидят, что она ездит на лошади с печально известным злодеем, грозой всех сект.

У ворот столицы уже выстроилось много людей. Все держали свои удостоверения, ожидая своей очереди. Воины у ворот столицы проверяли всех очень тщательно. Тех, кто выглядел подозрительно допрашивали повторно.

У всех в Восточной Стране было удостоверение личности. Даже если они покидали свой город и ехали в другой, они все еще находились под властью правительство Востока. Так что, если они хотели избежать неприятностей и сэкономить время, они должны были показать свое удостоверение инспекции.

У обычных людей было простое удостоверение личности, у государственных служащих была символическая карта. А у нее, как у принцессы, принадлежащей к императорской семьи, была нефритовая карта. Однако Линь Чуцзю не всегда носила эту нефритовую карту с собой. Так что у нее сейчас ничего не было, ей нечем было доказать свою личность.

«Как я войду в столицу? И надо ли мне входить?» Линь Чуцзю, находясь в отдалении, посмотрела на очередь из людей. Затем она присела на корточки на обочине дороги.

Что ж, она признавала, что ей совсем не хотелось возвращаться в столицу. Хотя она уже не ненавидела поместье Сяо так как прежде, она ненавидела Сяо Тяньяо. У нее не было добрых мыслей об этом месте. Единственной причиной остаться была Мэн Лаофужэнь.

Если она упустит этот шанс, сможет ли она инсценировать свою смерть?

«В противном случае, мне надо уйти. Хотя я женщина и у меня нет удостоверения личности, оно не понадобится мне в маленькой деревеньке в горах, верно? Найти такую будет нетрудно». Линь Чуцзю знала так мало об этом мире. Она мало знала о жизни простых людей. Поэтому она не могла не колебаться.

«Как бы то ни было, я должна попытаться. Если я не смогу войти в столицу, тогда они не должны меня винить». Линь Чуцзю оставила плащ Лорда Демона на обочине и в одной лишь грубой одежде подошла к инспекции у ворот столицы.

Толпа медленно двигалась вперед, Линь Чуцзю была в конце. Она не торопилась, поэтому она просто с интересом осматривала сцену впереди себя.

Большая часть людей в очереди были мужчинами. Многие из них несли фрукты или овощи. Там было очень мало женщин, несущих корзины. В их корзинах было вышивание и яйца. Должно быть, они пришли заработать немного денег.

С другой стороны инспекции у ворот в столицу стояло в очереди много различных экипажей. Изначально людям не разрешалось говорить вслух, кому принадлежали экипажи. Однако сейчас большинство из них принадлежало купцам. Экипажиминистров правительства, похоже не стояли в этом месте.

Линь Чуцзю внимательно слушала разговоры других людей. Она собрала кое-какие полезные сведения из них. В конце концов, у нее не было удостоверения личности и она не могла доказать, кем является. Возможно для нее будет совершенно невозможно попасть в столицу.

Однако, когда Линь Чуцзю подошла ближе, чтобы послушать, медицинская система подала сигнал тревоги: «Пациент нуждается в срочном лечении!»

«Ты… безумец!» Линь Чуцзю не могла не выругаться.

Кто будет настолько безумен, что встанет в очередь больным? Он хочет умереть?

Услышав сигнал медицинской системы во второй раз, Линь Чуцзю была сердита. Вчера она хвалила медицинскую систему на помощь, но сейчас она казалась ей такой досадной!

Пациент нуждается в немедленном лечении! – снова напомнила система Линь Чуцзю. Но пациент был в переполненном людьми месте. Она стояла в очереди, ее время еще не подошло, так как же она могла пойти искать этого пациента?

Линь Чуцзю недовольно жаловалась снова и снова. Линь Чуцзю вышла из очередь, чтобы поискать своего так называемого пациента.

«Мисс, разве вы не идете в столицу?» Любезно спросила женщина, стоявшая позади нее.

«Я…» Линь Чуцзю кивнула головой и вздохнула. Ее лицо выражало глубокое беспокойство, когда она заговорила: «Тетушка, я спешу».

Женщина посмотрела на смущенное лицо Линь Чуцзю и улыбнулась: «Ничего мисс, вы идите в тайное местечко, которое я знаю, в обмен на ваше место».

«Спасибо, тетушка», – Линь Чуцзю мягко поблагодарила женщину, как будто она была ее невесткой.

Однако, выйдя из очереди, Линь Чуцзю не пошла вперед. Медицинская система не послала сигнал, когда она только встала в очередь, что значит, пациент пришел после нее.

Линь Чуцзю пошла назад. Она пыталась идти очень медленно и потихоньку искала пациента, упомянутого медицинской системой. В конце концов, не могла же она просто спрашивать каждого человека в очереди, болен он или нет.

Это просто какая-то нервотрепка!

(Пациент нуждается в немедленном лечении!) – бесстыдно напомнила ей медицинская система вновь. Линь Чуцзю чуть не сошла с ума, она дошла уже до конца очереди, но не нашла пациента.

Так как у нее не осталось выбора, Линь Чуцзю пошла назад к началу очереди. Однако на этот раз в очереди для карет вдруг раздался женский крик: «Цзун’Эр, Цзун’Эр, не пугай свою мать, не пугай так свою маму! Кто-нибудь, кто-нибудь, идите сюда, помогите моему мыну!»

«Госпожа, что случилось с юным господином? Он болен?»

«Помогите, Цзун’Эр, Цзун’Эр, не пугай маму…»

«Он в карете?» Линь Чуцзю посмотрела на карету. Ее первой реакцией было, что медицинская система, возможно, неисправна. Она явно не могла получать сигналы, находясь в карете.

Однако, сломана она или нет, она наконец нашла пациента и может немедленно вылечить его!

Линь Чуцзю быстро побежала к карете, но потом ее остановили: «Кто вы? Вам здесь не место». Линь Чуцзю была одета в простую одежду, с первого взгляда она была похожа на девушку из бедной семьи. Так что, естественно, что ее остановили.

«Отойдите с дороги, я врач». Линь Чуцзю оттолкнула руку слуги и резко посмотрела на него.

Слуга был лишь обычным человеком, поэтому, видя, что Линь Чуцзю одета как простолюдинка, он подумал, что она не знает ничего о свете. Однако, увидев ее резкий взгляд, он испугался ее. Линь Чуцзю воспользовалась этой возможностью и оттолкнула слугу, затем она подошла ближе к карете: «Госпожа, я доктор».

«Скорее, доктор, пожалуйста, осмотрите моего сына». Женщина в карете была очень взволнована, поэтому, когда кто-то назвался доктором, он не раздумывала долго. Но когда она открыла дверь кареты, она была шокирована: «Вы в самом деле доктор?»

Линь Чуцзю не ответила на вопрос женщины, она лишь посмотрела на ребенка с посиневшим лицом, который задыхался: «У вашего сына приступ астмы, если он не получит лекарство немедленно, он умрет от удушья», – Линь Чуцзю быстро объяснила ситуацию. Женщина закивала головой и сказала: «Да-да, доктор, вы можете спасти моего сына?». Мнение женщины тут же поменялось, когда она услышала диагноз Линь Чуцзю.

«Да, просто пустите меня в карету». Первая помощь при приступе астмы была немного кровавой, ей не следовало, чтобы много людей видело ее методы лечения.

«Скорее, скорее…» Женщина торопливо пропустила Линь Чуцзю. Слуга хотел было напомнить своей хозяйке, но было слишком поздно…

Печально, что нет

Когда Линь Чуцзю забралась в карету, она взяла ребенка из рук женщины и оглядела карету. Увидев контейнер с щетками, Линь Чуцзю вздохнула с облегчением.

«Госпожа, что бы вы ни увидели, не паникуйте. Я спасу вашего сына». Лицо Линь Чуцзю была очень холодным и серьезным, так что женщина непроизвольно кивнула головой.

Тогда Линь Чуцзю достала маленький скальпель из медицинской системы. Без малейших колебаний она надрезала горло ребенка.

С характерным звуков из него хлынула кровь.

«Аах!» – закричала женщина и бросилась к Линь Чуцзю. «Ты убила моего сына, ты…»

«Госпожа, не кричите, ваш сын не мертв». Линь Чуцзю подняла ногу и загородила женщине дорогу. Затем она протянула руку и взяла контейнер от щетки. Она отрезала оба его конца и вставила в горло ребенка.

«Госпожа, госпожа, что случилось?» Громкий крик в карете испугал слуг и других людей вокруг. Женщина собиралась призвать к себе своих людей, когда она услышала то, что сказала: «Госпожа, посмотрите на своего сына, теперь он может дышать спокойно». Прежде личико ее сына было синим, но теперь она своими глазами видела, как ему становится все лучше и лучше.

Женщина подошла, чтобы посмотреть поближе. Когда она увидела, что ее сын в порядке, она была потрясена: «Как это возможно…» Горло ее сына было перерезано, как он может быть в порядке?

«Я просто сделала маленькую дырочку, чтобы он мог дышать, я не перерезала ему горло. Как только ему станет немного лучше, я тут же зашью рану. Его жизни ничего не угрожает». Линь Чуцзю боялась угодить в неприятности, поэтому торопливо объяснила.

«Это правда?» Женщина была просто обычной купчихой. Она мало чего смыслила в медицине, поэтому, услышав слова Линь Чуцзю, она не знала, верить ли им.

«Дайте мне четверть часа, обещаю, ничего плохого не случится с вашим сыном. Если что-то пойдет не так, я возьму на себя ответственность». Увидев, что женщина наконец была немного убеждена, она добавила: «Госпожа, я вас тоже не знаю. Если бы я не видела, что вашему сыну грозит опасность, разве я стала бы рисковать, если ничего не умею?»

«Вы правы». Женщина изменила мнение. В конце концов, она была обычной купчихой. Она никого не обижала, так зачем же этой молодой женщине убивать ее сына?

К тому же, ее сын и так с трудом дышал.

Когда люди снаружи не услышали ни звука от их госпожи в карете, им ничего не оставалось, кроме как открыть дверь. Но им перегородила путь Линь Чуцзю:

«Госпожа, я не хочу, чтобы другие люди знали, как я спасла вашего сына».

«Скорее, скорее, в карету, здесь убийца. Офицер, здесь убийца», – дико закричал слуга. Его крик привлек внимание людей.

«Что случилось? Убийца?»

«Разве эта женщина не сказала, что она доктор? Это что, ложь?»

«Как бедная девушка может быть доктором? Наверняка это ложь».

Когда Линь Чуцзю услышала крик слуги снаружи кареты, у нее заболела голова. Поэтому она обратилась к женщине: «Госпожа, могу я попросить вас объясниться с людьми снаружи? Я не сделала ничего плохого с вашим сыном. Я всего лишь слабая женщина, так что я не смогу убежать».

Это поистине утомительно – спасать незнакомых людей ни с того ни с сего!

«Хорошо…» Женщина посмотрела на своего сына. Когда она увидела, что он дышит ровно и его лицо стало более здоровым, она, наконец, решилась.

Она была готова рискнуть.

«Все хорошо. Цзун’Эр в порядке», – открыв дверь, сказала женщина.

«Госпожа, молодой господин правда в порядке?» – спросил слуга, с интересом вытянув шею. Но так как места в карете было мало, он не смог ничего увидеть.

«Он в порядке, эта девушка действительно доктор». Хотя это было немного страшно, ее сыну действительно стало лучше.

Когда Линь Чуцзю увидела, что женщина вышла наружу, она поменяла позу и повернулась спиной. Затем она достала хирургический набор из медицинской системы. Однако она не стала торопиться зашивать горло ребенку. Сначала он решила подождать, пока его состояние стабилизируется.

Женщина вышла на улицу, чтобы объяснить ситуацию, так что движение снаружи временно стихло. Все снова занялись проходом в столицу. Если они ничего не увидят, они не будут заботиться о делах других людей. И поэтому они просто ушли, оставив женщину позади. Слуги женщины волновались снаружи. К сожалению, Линь Чуцзю было некогда разбираться с ними.

Увидев, что состояние ее пациента улучшилось, Линь Чуцзю приготовилась зашивать надрез, который она сделала. Однако освещение в карете было плохим. Линь Чуцзю позвала женщину назад: «Госпожа, не могли бы вы зажечь лампу?»

«Хорошо». Женщина возлагала свои надежды на Линь Чуцзю. Так что, разумеется, она будет выполнять то, что ей сказано.

Когда лампа была зажжена, освещение в комнате стало лучше. Линь Чуцзю собиралась начать, но вдруг карета поехала. Линь Чуцзю страшно переменилась лице: «Госпожа, велите кучеру остановиться, мы не можем сейчас двигаться».

«Да…» Но они были в очереди, как же они могли не двигаться?

«Вы что, не хотите, чтобы ваш сын был спасен?» – спросила Линь Чуцзю с грозным лицом. Женщина торопливо обсудила это с кучером и слугой и извинилась перед людьми, стоявшими за ее каретой.

Хотя люди позади нее спешили, услышав объяснения женщины, они поняли ее. В итоге они все согласились постоять и подождать.

В карете никого не было, так что Линь Чуцзю не стала дольше ждать и зашила рану ребенку. Закончив со швами, она дала больному лекарство от астмы. Когда состояние ребенка улучшилось, она почувствовала облегчение.

Женщина извинилась перед всеми людьми позади кареты. Когда она вернулась в карету, Линь Чуцзю уже закончила. Помимо нескольких пятен крови на контейнере для щетки, больше ничто не выглядело подозрительно.

«Госпожа, теперь ваш сын здоров». Когда Линь Чуцзю увидела женщину в карете, она решилась заговорить.

«Цзун’Эр правда в порядке?» Глаза женщины загорелись, она не верила своим ушам.

«Можете осмотреть его, вы увидите, что он дышит совершенно нормально». Линь Чуцзю была вверена, что она самый несчастный врач на свете.

Чаще всего это пациенты искали врача, но для нее все было наоборот.

«Да, он правда здоров». Осмотрев своего сына, женщина взяла его на руки и заплакала.

Хотя она и решилась довериться этой молодой женщине, она на самом деле очень боялась в душе. Она боялась, что она может навредить ее сыну.

«Госпожа, даже если сейчас ваш сын в порядке, лучше отнести его в больницу как можно скорее. Вы должны немедленно поехать в столицу», – мягко сказала Линь Чуцзю.

Она оказала только первую помощь, но ребенку требовалось дальнейшее лечение.

«Благодарю вас, юная госпожа. Спасибо. Мы сейчас же поедем в столицу». Женщина благодарила Линь Чуцзю снова и снова. Затем она сказала: «Юная госпожа, вы же тоже едете в столицу, верно? Почему бы вам не поехать с нами?»

Женщина пыталась просчитать ситуацию. Она боялась, что может снова случиться беда, поэтому ей не хотелось, чтобы Линь Чуцзю оставалась здесь.

«Боюсь, что не могу», – равнодушно отказалась Линь Чуцзю. Женщина переменилась в лице. Однако, когда она только собиралась снова открыть рот, то услышала громкий шум снаружи. Их карету, похоже, окружили люди. Потом она услышала, как кто-то крикнул: «Ванфэй, ваш слуга опоздал. Ваш слуга просит прощения у ванфэй».

Что?

Ванфэй?

Женщина глупо уставилась на Линь Чуцзю. Она не могла поверить в то, что только что услышала. Однако Линь Чуцзю была еще более шокирована, чем она. Что? Кто-то пришел забрать меня, тогда это означает…

Теперь у нее нет причин не въезжать в столицу, верно?

Нечто подозрительное. Искать неприятностей

Услышав звук снаружи, Линь Чуцзю образовалась, что не убежала. Иначе как бы она могла ускользнуть от стражников поместья Сяо на своих двоих?

Без тени колебаний Линь Чуцзю выпрыгнула из кареты и посмотрела на охранника, который преклонил перед нею колени. Линь Чуцзю сказала спокойно: «Встань».

Стражники поместья Сяо были хорошо тренированы. Когда они встали, они сделали это одновременно. Линь Чуцзю была одета в неподходящую одежду, поэтому, когда стражник увидел ее, он тут же согнулся в поклоне и попросил ее сесть в карету поместья Сяо.

Ворота столицы были местом, куда люди приходили и откуда уходили. Поэтому, когда прибыли стражники поместья Сяо, они, разумеется, привлекли внимание людей. Но простым людям просто нельзя было обсуждать императорскую семью. Когда люди услышали, что охранники поместья Сяо зовут кого-то ванфэй, они поняли, что здесь находится имперская принцесса, поэтому они торопливо склонились до земли. Даже та женщина, которой Линь Чуцзю помогала, вышла из кареты и поклонилась.

Женщине такое даже не снилось. Что молодая леди, спасшая ее сына, на самом деле окажется принцессой. Это казалось сном.

Не только люди вокруг, но и солдаты, которые охраняли ворота, тоже поклонились вслед. Для обычных людей, солдаты у ворот были теми, кого они не могли позволить себе оскорбить. Но перед членом королевской семьи эти солдаты были никем. Так что, когда солдаты услышали, что кто-то из королевской семьи находится здесь, они тут же предложили свои услуги.

«В этом нет нужды», – отказался стражник поместья Сяо. Затем он снова повернулся и уважительно попросил Линь Чуцзю сесть в карету.

В этот момент у Линь Чуцзю не оставалось другого выбора, кроме как сесть в карету. Она не хотела устраивать неприятности, но…

Когда она собиралась сесть в карету, медицинская система вдруг наказала ее. Потому что она вовсе не вылечила пациента.

«Ааа…» Из-за внезапной боли Линь Чуцзю побледнела. Она закусила губу, чтобы не закричать. Но она вдруг подняла голову и выпрямилась, отчего другие охранники обратили на нее внимание.

«Ванфэй, в чем дело?» Когда охранник увидел, что выражение лица Линь Чуцзю сильно переменилось, он деловито осведомился о ее самочувствии.

«Ничего, это ничего…» Боль начала утихать, так что, хоть она все еще была в поту, Линь Чуцзю теперь могла немного говорить.

«Но…» Вы уверены, что вы правда в порядке?

Охранники поместья Сяо сильно встревожились, но они не решались подойти помочь. В конце концов, между мужчинами и женщинами была разница. И более того, она была госпожой, а они слугами.

«Я в порядке, мне просто нужно передохнуть». Линь Чуцзю так не повезло: она лечилас не того пациента.

Ну, даже если бы она знала, что помогает не тому человеку, она все равно спасла бы ребенка. В конце концов, ребенок не мог ждать, пока они въедут в столицу и найдут врача.

Линь Чуцзю ухватилась за дверь кареты и дождалась, пока наказание медицинской системы завершится окончательно.

Хотя Линь Чуцзю была в центре внимания толпы из-за ее личности, простым людям и солдатам нельзя было смотреть на нее прямо. Кроме охранников поместья Сяо, никто не узнал о нее необычном состоянии.

*

Наследный принц, который только что подошел к воротам, спросил у очевидцев сцены: «Что случилось? Кто-то осмелился устраивать беспорядки у ворот столицы?»

Линь Чуцзю была одета в грубую одежду с головы до ног, но она была окружена группой охранников. Вдобавок, люди вокруг нее все еще стояли, склонившись до земли. Хотя она и не устраивала беспорядков, это в самом деле было непорядок.

Когда генерал охраны столицы увидел эту сцену, он не решился прокомментировать ее сам. Они были так заняты ранее, что он не потрудился проверить, что происходит.

Охранники поместья Сяо никогда не пытались скрыть свою личность. Как только их спросили о происходящем, они тут же ответили: «Ваше Высочество Кронпринц, стража поместья Сяо приехала встретить принцессу Сяо в ворот столицы. Принцесса Сяо, кажется, попала в беду».

«Принцесса Сяо?» Первой реакцией кронпринца было некоторое недоумение. «Пойдем посмотрим».

«Я…» Генерал городской стражи колебался. Однако кронпринц проигнорировал его и поехал один со своими солдатами.

Когда солдаты на дороге разошлись, наследный принц сразу подошел к Линь Чуцзю. Обычные люди не знали, кем был кронпринц, но, видя вереницу солдат, они быстро склонились и не решались посмотреть на этого человека.

Охранники поместья Сяо, разумеется, знали наследного принца. Они видели, что он подъезжает, они знали, что у него недобрые намерения, поэтому у них были угрюмые лица. Они притворились, что не видят кронпринца. Они отказывались первыми кланяться.

Солдаты, охранявшие ворота столицы, знали, что Наследный Принц приедет с проверкой сегодня. Поэтому, увидев эту сцену, солдаты деловито поклонились и крикнули: «Да здравствует его высочество», – хоть они и не видели, как выглядит кронпринц.

Линь Чуцзю ожидала, когда закончится наказание медицинской системы. Когда она вдруг услышала, что группа людей кричит «да здравствует его высочество», ее лицо потемнело в одно мгновение.

Насколько же ей не везет?

«Любезности ни к чему». Наследный Принц стоял перед множеством людей, так что он говорил очень мягким и нежным тоном. Его слова и поведение свидетельствовали о королевской осанке и достоинстве.

Наследный Принц все еще ехал верхом, и, похоже, не собирался спешиваться. Он просто махнул рукой, показав охранникам поместья Сяо отойти в сторону. Затем он сказал: «Имперская тетя?» Хотя это звучало немного странно, однако, Линь Чуцзю казалось, была в порядке.

Однако то, что она появилась в такое время в таком месте и в таком костюме, означало, что в самом деле случилось что-то плохое.

Линь Чуцзю знала, что все будет плохо. Она подняла руку и вытерла пот с лица и кровь с губ. Затем она повернулась и посмотрела на кронпринца, сидевшего на лошади. С улыбкой она сказала: «О, оказывается, это его королевское высочество кронпринц».

«Это в самом деле вы, имперская тетя?» Кронпринц улыбнулся и шагнул вперед. Голова лошади все приближалась и приближалась к Линь Чуцзю, как будто он пытался задеть ее.

Улыбка не сошла с лица Линь Чуцзю. Она также не отступила ни на шаг. Она лишь сказала с легкой насмешкой: «Что? Наследный принц не узнает свою старшую родственницу? Даже его лошадь узнает».

В глазах кронпринца вспыхнула ярость, но он сказал одними губами: «Да простит меня имперская тетя. Я не ожидал встретить вас здесь и на мгновение забылся. Наследный принц просит прощения у имперской тети».

Э, да этот принц повзрослел!

Линь Чуцзю сказала, продолжая улыбаться: «Как же тете вас не простить. Наследный принц – будущий император этой страны. Как может кто-то вроде меня винить вас».

«Ваши слова слишком громки». Кронпринц поплыл по течению, но затем сменил тему, глада на одежду Линь Чуцзю: «Почему вы находитесь у ворот столицы? На вас напали какие-нибудь бандиты? Кто посмел обидеть имперскую тетю?»

По этим словам можно было подумать, что он полон заботы, но на самом деле нет…

«Ваше высочество кронпринц слишком переживает. Люди мирно живут и работают на Востоке. И кто посмеет устраивать беспорядки прямо перед носом императора? Я просто дурачилась с вашим Имперским Дядей», – таким простым способом Линь Чуцзю объяснила, почему она была у ворот столицы. Затем она сказала: «Время уже не раннее. Я должна возвращаться, я больше не буду задерживать наследного принца».

Кронпринцу хотелось затеять с ней словесную перепалку, но она не собиралась поддерживать его.

«Имперская Тетя…» Кронпринц шагнул вперед, намереваясь взять Линь Чуцзю за руку, но его остановил стражник поместья Сяо: «Ваше королевское высочество, ванфэй очень устала, она должна вернуться домой и отдохнуть. Стража поместья Сяо просит вас пропустить нас».

«Прочь с дороги…» Кронпринц махнул рукой и оттолкнул стражника поместья Сяо.

Разумеется, охранник поместья Сяо был не из тех, кого можно легко оттолкнуть. Просто у принца было его положение. С ним нельзя было вести себя слишком высокомерно. Наследный принц продолжал двигаться к карете, охранники поместья Сяо не могли его остановить.

Глупо. Непременно рассердится

Одежда Линь Чуцзю была ей не по размеру, она явно была одета в мужское платье. Было видно, что Линь Чуцзю столкнулась с проблемами. Кронпринц ни за что бы не поверил, что она в порядке.

Кронпринца недавно наставлял Линь Сян. Однако, хоть он и делал успехи в речи, его действиям все еще недоставало ума. Он хотел лишь узнать, что случилось с Линь Чуцзю. Чтобы Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю поссорились. Но он не думал о том, что его поведение навлечет позор на императорскую семью.

Если бы кронпринц настаивал на том, чтобы зайти в карету поместья Сяо, охранники поместья Сяо не смогли бы его остановить. Но это не означало, что и Линь Чуцзю не могла его остановить!

Прежде чем кронпринц успел подойти к Линь Чуцзю, она ступила на табурет, но не открыла дверь кареты. Она лишь посмотрела сверху вниз на кронпринца и сказала: «Ваше королевское высочество, Наследный Принц, что вы делаете? В моей карете что, сидит убийца, которого двор хочет увести, поэтому вы собрались войти и проверить?»

«Имперская Тетя… Я просто волнуюсь за вас, поэтому и подошел спросить». Наследный принц понял, что сделал неуместный шаг, поэтому он тут же повернулся к своим охранникам и сказал: «Имперская Тетя, не сердитесь, эти охранники не знают своего места, я накажу их за то, что они так неразумны, кто-нибудь подойдите…»

«Ваше высочество Наследный Принц!» – Линь Чуцзю прервала речь Наследного принца. Хотя на ней была лишь грубая одежда, ее воля была сильна. Она не казалась слабее, чем наследный принц, который был одет в королевскую одежду. «Вы Наследный Принц Восточной страны, а я ваша старшая родственница. Кто сказал, что вы можете просто свободно наказывать охранников на глазах у старших? Разве этому вас учил ваш учитель?»

Выражение лица Наследного принца слегка переменилось, но он не рассердился. Он лишь заговорил по-другому: «Эти охранники виноваты. Я накажу их за имперскую тетю. Имперской тете не следует о них переживать».

«Я не переживаю». Линь Чуцзю не выказала уважения к Кронпринцу. Она также не дождалась, пока он договорит. «Наследный принц, я пойду во дворец и встречусь с императрицей, уверена, императрица справедливо рассудит нас».

Договорив это, Линь Чуцзю не села в карету. Вместо этого она сказала: «Кто посмеет помешать ванфэй въехать в столицу, будет убит на месте!»

Линь Чуцзю говорила громко. По крайней мере, солдаты у ворот столицы и стража кронпринца слышали ее слова. Охранники кронпринца, которые помогали своему господину перегородить дорогу, все еще колебались, прежде чем отойти.

Однако, если их в самом деле ждала смерть, спасет ли их кронпринц от бойни поместья Сяо?

Они могут об этом лишь мечтать!

*

В одной из карет, стоявших в очереди, мужчина в пурпурных одеждах случайно стал свидетелем этой сцены. Глаза этого человека распахнулись от удивления: «Как Наследный Принц Востока может быть таким мягкотелым?» В Южной стране власть и авторитет Наследного Принца были велики. А что же Имперская Тетя?

«Император его не любит, императрице нет дела до того, что он делает». Усмехнувшись, сказал человек, сидящий рядом с пурпурным человеком.

Если он хотел знать, что случилось с принцессой Сяо в ночь перед тем, когда ее похители, он мог просто поискать улики. Я с самого начала знал, что в Восточной стране посредственный Наследный Принц, который вот-вот потеряет власть. Но теперь похоже, что он не более чем марионетка. Однако эта принцесса Сяо очень интересна. О ней ходили слухи, будто она великолепно владеет медициной. Говорят, она может вылечить болезнь Мэн Сююаня. Полагаю, это может быть правдой».

«Сяо Ванъе взял себе способную жену. Не удивительно, что Наследному Принцу так хочется сокрушить ее». Человек рядом с пурпурным человеком был очень зол на кронпринца, но ему ничего не оставалось, кроме как терпеть. Поэтому он лишь насмехался.

Мысль Кронпринца была правильной, но его методы были неверными.

Не было ничего плохого в том, чтобы подойти и спросить Линь Чуцзю. Задать пару вопросов было достаточно, а остальное просто последует…

Если на следующий день дворцовые министры будут ругать Линь Чуцзю за то, что она аморальная и распущенная женщина, она больше не будет достойна Сяо Ванъе. К чему же было позорить ее на глазах у людей на улице?

Какой смысл позорить ее на улице? Осмелятся ли эти люди читать ей нравоучения? Если дворцовые министры ничего не скажут, обычные люди не станут сплетничать. Они не смогут отделаться от ее статуса принцессы Сяо.

Наследный принц, похоже, не был главной проблемой, он только завоевывал симпатии людей.

Так как Наследные Принц устроил беспорядок у ворот столицы, многие люди узнали о том, что сделала Линь Чуцзю. Эти люди, которые знали всю историю, пошли домой и распространили новости.

Наследный Принц мало думал о том, что он делал. Однако это не означало, что кто-то другой не подумает. Принцесса Сяо не повлияет на историю императорской семьи, но на Кронпринца повлияет.

Может быть, близость к Линь Сяну сделала Наследного Принца высокомерным?

Было видно, что высокомерие Наследного Принца похоже на высокомерие Линь Сяна.

Фракция Правого премьер-министра готовилась к завтрашней войне…

*

Когда Линь Чуцзю села в карету, медицинская система решительно перестала подавать сигналы. Она больше не напоминала Линь Чуцзю, что она должна вылечить пациента. Линь Чуцзю предположила, что болезнь пациента, вероятно, не так серьезна, и он поехал в столицу к врачу.

Карета спокойно вернулась в поместье Сяо. Выйдя из кареты, Линь Чуцзю собиралась принять ванну и освежиться. На этот раз никто не посмел сказать ей ни полслова, для нее просто приготовили мягкий паланкин.

Примерно в это время четыре служанки Линь Чуцзю только что получили сообщение, так что они возвращались из Долины Горного Ветра. Во дворе Линь Чуцзю были только Чуньси и Цюси. Когда они увидели Линь Чуцзю, их глаза были красными от беспокойства, но Линь Чуцзю отослала их прочь.

После нескольких месяцев знакомства, Линь Чуцзю убедилась, что господином эти двух девушек был Сяо Тяньяо. Так как же они могли на самом деле беспокоиться за нее. Их чувства были слишком фальшивы.

Все тело Линь Чуцзю было покрыто синяками и царапинами. Она никак не могла принять ванну. Поэтому она лишь помыла голову. Вымывшись, Линь Чуцзю обернула волосы полотенцем и вытерла три раза.

Помывшись, Линь Чуцзю не забыла нанести лекарства на свои раны. Только она не могла увидеть и дотянуться до ран у себя на спине, поэтому ей пришлось дождаться Фэйцуй и остальных.

Чтобы избавиться от синяков на своем теле, ей пришлось массировать их. Процесс был очень болезненным, гораздо больнее, чем наказание медицинской системы. Вытерпев наказание медицинской системы несколько раз, Линь Чузцю заметила, что ее сопротивляемость боли повысилась. По крайней мере, сталкиваясь с жестокостью, она не закричит от боли.

Сделав все это, Линь Чузцю позвала Чуньси и Цюси, чтобы те приготовили ей поесть, затем спросила: «Ванъе что-нибудь говорил?»

«Ванъе сказал дать вам хорошенько отдохнуть», – честно ответила Цюси. Ее отношение к Линь Чуцзю стало еще более уважительным, чем прежде.

Самыми достойными людьми в этом городе были их ванъе и ванфэй. Они вдвоем хорошо заботились о ванфэй. Но сейчас она в них не нуждалась, так что у них не было дел лучше.

«Понятно. Скажите ванъе, что я приду к нему, когда поем». Сяо Тяньяо сказал ей отдохнуть. Но Линь Чуцзю не решалась предпринимать большие шаги, она полагала, что, если она ляжет отдыхать не повидав его, этот человек непременно разозлится.

*

Линь Чузцю угадала правильно. Сяо Тяньяо действительно был зол в этот момент. Однако он был зол не на нее, а на Наследного принца!

Принц, у которого не было реальной власти, осмелился выступать против его ванфэй – да он просто ищет смерти!

Вышла за тебя. Со мной обошлись несправедливо

Сяо Ванъе был недоволен, а значит, Наследному Принцу грозили неприятности.

«Разве императрица не любит Линь Ваньтин? Разве принц Западной страны не просит руки имперской принцессы Востока? Пусть император так думает, пусть императрица посчитает, что Линь Ваньтин достойная женщина». Сяо Тяньяо хотел посмотреть, что выберет Наследный Принц, если его возлюбленная выйдет за другого – страну или красавицу?

Услышав эти слова, Су Ча расплескал свой чай. «Тяньяо, хорошо ли это?» Не слишком ли это постыдно? Даже если кронпринц угодит в небольшую неприятность, это может стать частью истории их страны.

«Разве это не хорошая идея? Я отберу у кронпринца возлюбленную ради его же блага. Принцесса Юга хотела выйти заму за имперского принца Востока. Если она выйдет за Наследного Принца, Южная страна будет очень довольна. Он ненастоящий принц, и она ненастоящая принцесса. Они довольно хорошая пара».

Сяо Тяньяо сказал не все. Су Ча не стал убеждать его, он только заметил: «Хотя нынешний император Юга всего лишь варвар, его власть сейчас стабильна. В жилах Принцессы Юга течет не королевская кровь, но она теперь может считаться принцессой».

То же самое можно было сказать о Кронпринце Востока. Его кровь была не самой благородной, но он теперь был Наследным принцем. Они с Южной принцессой в самом деле были хорошей парой.

«Ммм». Сяо Тяньяо редко не возражал. Однако то, что он не возражал, не означало, что он был согласен. Ему просто не хотелось попусту тратить слова. «Так как ты не очень занят, я поручу эти две вещи тебе. Пусть Лю Бай пошлет сообщение дворцовым министрам императора. Я не хочу проснуться завтра и услышать плохие новости».

Сказав эти слова, Сяо Тяньяо вышел из кабинета. Как бы печально не выглядел Су Ча, он оставил эти дела ему.

«Ванъе, это не так-то просто сделать!» Су Ча хотелось заплакать, но его глаза остались сухими. Он был не такой как Лю Бай. Он не был способен говорить о любви на публике.

*

Как только Сяо Тяньяо вышел, охранник доложил ему: «Ванъе, ванфэй сказала, что придет посетить вам позже».

«Ммм». Когда Сяо Тяньяо услышал это, его настроение немного улучшилось.

Эта женщина, теперь, когда она вернулась в столицу, знает, как прийти и увидеться с ним?

Сяо Тяньяо не замедлил шаги, он продолжал идти к заднему двору. Тому, где жила Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо шел быстро. Линь Чуцзю еще обедала, когда он вошел. Поэтому, когда Линь Чуцзю увидела подходящего Сяо Тяньяо, на ее лице появилось выражение ужаса, а глаза распахнулись от удивления. Она даже подавилась едой.

«Ванфэй…» – Цюси тихо напомнила Линь Чуцзю вытереть губы. Линь Чуцзю тут же взяла маленькую салфетку в углу стола и промокнула рот. «Ванъе, что ты здесь делаешь?» Разве она не сказала, что сама придет к нему?

«Ванфэй не было два дня и две ночи, так разве я не должен был прийти?» Как только он открыл рот, стало ясно, что он сердился. Чуньси и Цюси не решились дольше оставаться в комнате, они поспешили выйти.

Линь Чуцзю не испугалась. Вместо этого она улыбнулась и сказала: «Я думала, ванъе будет очень доволен, что я вернулась. Но оказывается ванъе мне не рад. Если бы я знала это с самого начала… Я бы так не старалась вернуться». Серьезно, когда она так хотела вернуться? Однако, как он смог послать своих людей забрать ее? Когда Сяо Тяньяо получил новости о том, что она находится у ворот столицы?

«А что? Разве ты не хотела возвращаться?» Сяо Тяньяо шагнул вперед и обхватил Линь Чуцзю за талию, полностью заключив в объятия. Его движения были по-варварски грубыми, так что неудивительно, что… Он задел раны Линь Чуцзю.

«Ай…» Линь Чуцзю не вскрикнула громко, но выражение боли на ее лице выдало все. Однако Сяо Тяньяо не отпустил ее.

Линь Чуцзю не могла этого терпеть, поэтому сказала: «Ванъе, ты не мог бы меня отпустить?»

«Я думал, боль тебе незнакома». Как будто в наказание, Сяо Тяньяо с силой провел рукой прямо по больному месту слева на талии Линь Чуцзю.

«А…» Линь Чуцзю закричала от боли, на ее глазах показались слезы. Но она не просила о пощаде, вместо этого она оттолкнула Сяо Тяньяо: «Отпусти!»

Она застала Сяо Тяньяо врасплох, поэтому оттолкнула его на несколько шагов: «Ты посмела толкнуть меня?»

«А почему бы и нет». Линь Чуцзю больше некуда было идти. Поэтому она просто выпрямилась и отступила на несколько шагов назад, пока не уперлась в спинку кровати.

Линь Чуцзю подняла голову и посмотрела на Сяо Тяньяо. На ее лице не было ни следа страха или осторожности. В ее глазах были лишь слезы и ирония.

Ей всегда хотелось ответить Сяо Тяньяо дерзко, но у нее никогда не было шанса. Сегодня она больше об этом не волновалась. Ей хотелось быть счастливой.

Линь Чуцзю показала пальцем на Сяо Тяньяо и подняла подбородок. Ее лицо было очень гордым, когда она сказала: «Ванъе, ты думал, я склонюсь на землю и буду умолять тебя отпустить меня? Ты видел это? Я смогла разобраться с Цы Эньтан без тебя. Я смогла спасти моих кузенов без тебя. Я могу жить где-то еще без тебя. Я, Линь Чуцзю, могу отлично прожить в этом мире без тебя. Ну же… Почему ты меня не спросишь? Что я хочу сделать? Не боюсь ли я тебя?»

Линь Чуцзю, которая чувствовала, что с ней несправедливо обошлись, выплеснула все свои печали. Сяо Тяньяо сказал ей, что она не чувствует боли. Да, она умеет терпеть боль. Но это не означало, что он мог давить на ее рану сразу после того, как она вернулась. Это уже чересчур.

Линь Чуцзю было плевать, что Сяо Тяньяо помрачнел. Она всегда держала все в себе. Но сейчас она высказала все.

«Только войдя, ты сразу начинаешь обвинять меня? Ты давишь на мои раны? Ты вообще человек? Разве то, что ты бог боевых искусств, делает тебя таким великим? Таким недостижимым? Что, как только ты открываешь рот, я должна склонить голову и быть достойной тебя? А ты когда-нибудь спрашивал себя, достоин ли ты меня? Ты сказал, что ты признаешь меня своей женой, своей принцессой Сяо – в чести и бесчестии. Но ты хоть раз попробовал спросить меня, признаю ли я тебя своим мужем? Или ты спрашивал меня, хотела ли я, чтобы ты был моим мужем? Женившись на мне, ты был настроен против меня, но опять же: когда я говорила, что я хочу выйти за тебя замуж? Ты не хотел на мне жениться? А ты думал о своем положении, когда ты женился на мне? Твоя власть над армией была отнята. Твои ноги были парализованы. Как думаешь, сколько девушек избегали брака с тобой? Кроме того, разве ты не видишь, что ты слишком стар для меня? Так что, когда меня выдали за тебя, я чувствовала, что со мной обошлись так несправедливо».

Линь Чуцзю говорила это, и слезы текли по ее щекам. К концу она опустилась на пол и плакала на коленях. Затем она добавила: «Когда я еще не вышла за тебя, я могла делать все, что хотела. Никто не решался обижать меня. Моя репутация была плоха, но я жила счастливо. Выйдя за тебя, помимо положения принцессы, какие еще выгоды я получила? В первый же день нашего брака я столкнулась со множеством асассинов. Я не умерла от их рук, но чуть не умерла от твоих. Ради тебя я нанесла оскорбление своей семье, и чем же ты мне отплатил? Когда я пошла во дворец, я была совсем одна. Когда я оказалась там, императрица дала мне чашку с ядом бесплодия. Ради поместья Сяо я схлестнулась с толпой школяров, я выступила вперед и все разрешила. Чтобы вылечить твои ноги, как думаешь, сколько страданий я вытерпела? Сяо Тяньяо, спроси себя, в нашем браке, разве я должна щадить тебя? Почему ты думаешь, что я не достойна тебя? Я думаю, это ты не стоишь меня».

Линь Чуцзю говорила все это и плакала. Каждое ее слово падало тяжким грузом. Сяо Тяньяо сначала хотел подойти, но, когда он услышал обвинения Линь Чуцзю, это его поколебало.

Похоже… он был очень жесток с ней!

Не все равно. Не объяснения

Сяо Тяньяо знал, что он был очень строг с Линь Чузцю. Он знал, что это было несправедливо по отношению к ней, но…

С того момента как Линь Чуцзю вышла за него, у нее больше не было прав на справедливость.

Утверждение Линь Чуцзю было правильным: иметь высокий статус прекрасно!

Так что Линь Чуцзю не имела права говорить, что он не стоит ее. Пока у него было его положением, какой бы обиженной и недовольной она себя ни чувствовала, она могла лишь смириться с ним, потому что он был принц Сяо!

Он был имперским принцесс Восточной страны. Он возвышался над миллионом людей. В этом мире не было женщины, которую он мог бы позволить себе заполучить. Выйдя за него замуж, Линь Чуцзю должна была мириться со всем и быть достойной его женщиной. А не он должен был идти на уступки и соглашаться с ней.

Кроме того, ни одна женщина, которая вышла замуж за члена императорской семьи, не чувствовала, что с ней обошлись несправедливо.

Чувствовала ли такое императрица?

Чувствовала ли это Имперская наложница Чжоу?

Но опять же, они все должны мириться с этим, нравится им это или нет.

*

Сяо Тяньяо не подошел утешить Линь Чуцзю. Однако, когда она достаточно выплакалась, он подал ей чистый платок: «Вытри».

Может быть, Линь Чуцзю и не понимает. Но скоро она поймет, что в этом мире только сильнейший имеет право задавать вопросы, кто кого стоит. А она все еще не имеет права говорить, что он не достоин ее.

Однако, так как она была ранена и больна, он не стал с ней спорить.

После того как она выпустила свой гнев, атмосфера вокруг Линь Чуцзю значительно разрядилась. Хотя она все еще чувствовала себя плохо, она больше не кричала, как сумасшедшая. По крайней мере, теперь она могла спокойно разговаривать с Сяо Тяньяо. По крайней мере, если Сяо Тяньяо тоже этого хотел.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо встал на колени рядом с ней, но…

Он ничего не сказал, не объяснил и даже не укорял ее…

Вообще ничего!

Лицо Сяо Тяньяо было спокойным, как будто ничего не случилось. Как будто он не видел, как она плакала, и не слышал ее слов.

Линь Чуцзю почувствовала, будто она была клоуном, который представил смешную сценку, но ее публика не улыбнулась и не проронила ни звука.

Это было очень обидно!

В этот момент Линь Чуцзю чувствовала себя, как сдувшийся шарик. Воздух ненависти выкачали из нее, но причиненная боль не исчезла.

Взяв платок и глядя на бесстрастное лицо Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю осознала, что никогда раньше так не ненавидела его холодное выражение так сильно. Особенно эти спокойные глаза.

Она была глупа: она что, в самом деле ждала от Сяо Тяньяо объяснений?

Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, Линь Чуцзю вытерла слезы, поднялась и налила себе стакан воды. Боль, которую она чувствовала, стала чуть меньше, так что Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо покрасневшими глазами и сказала без всяких эмоций: «Ванъе, прошу прощения, я потеряла контроль над собой».

«Ммм». Лицо Сяо Тяньяо осталось бесстрастным.

Линь Чуцзю почувствовала слабость, но она все равно показала пальцем на дверь и сказала: «Ванъе, ты можешь выйти? Я хочу побыть одна». Если ты не хочешь со мной говорить, убирайся к черту.

От одного вида лица Сяо Тяньяо она крайне раздражалась. Они поженились, только потому что император так хотел, так что им лучше держаться друг от друга подальше.

«Нет». Сяо Тяньяо отказался. Затем он указал пальцем на большую кровать и сказал: «Раздевайся и ложись».

Линь Чуцзю на мгновение была ошарашена, но затем она посмотрела на него. Видя, что он ничего другого не имеет в виду, она улыбнулась и сказала: «Ванъе, почему я должна тебе подчиняться?»

Сяо Тяньяо не был чудовищем. Они спали вместе много раз, но он никогда ничего с ней не делал. Как он мог начать домогаться ее сейчас?

«Твоими ранами нужно заняться». По мнению Сяо Тяньяо, это сейчас было самое главное. Просто эта глупая женщина игнорирует суть дела.

«Я могу справиться с этим сама, я не смею тревожить ванъе».

После стольких рыданий голос Линь Чуцзю звучал онемело. Поэтому, когда она это сказала она не могла скрывать, какой жалкой была.

«Как ты с этим справишься?» – спокойно спросил Сяо Тяньяо. Видя, что Линь Чуцзю все еще сопротивляется, Сяо Тяньяо, который редко бывал в хорошем настроении, сказал: «Ляг, после того как я наложу лекарство, я уйду». У него сегодня тоже были дела.

«Ты уверен?» Если только при таком условии он уйдет, то она может пообещать. Кросе того, ей нужно было найти кого-то, кто мог бы ей помочь. Если Сяо Тяньяо готов протянуть ей руку помощи, то почему она должна отказываться?

«Я держу свое слово». Он не хотел лгать женщине.

«Хорошо». Линь Чуцзю, больше не колеблясь, повернулась к Сяо Тяньяо спиной. Она сняла одержу, обнаружив раны и синяки на спине. Затем она легла на кровать: «Можешь начинать».

Сяо Тяньяо знал, что раны на ее спине были не пустяковыми, поэтому он не мог не выдохнуть потрясенно.

Возможно, их не обработали вовремя, поэтому они были влажными и слегка гноились. На том месте, за которое он держал ее, был сине-фиолетовый синяк. Отпечаток его руки все еще оставался там.

Теперь он понял, почему у Линь Чузцю вдруг испортилось настроение. Если бы он был на ее месте, ему бы тоже было больно.

Вздохнув, Сяо Тяньяо, который был знаком с образом жизни Линь Чуцзю, пошел к шкафчику, достал лекарство и поставил его на столик у кровати.

Сяо Тяньяо не сказал ни одного теплого или заботливого слова, но он и не винил ее за то, что она только что была груба с ним. Он вел себя так, будто ничего не слышал, и накладывал лекарство на ее раны.

«Ой…»Теплая ладонь двигалась по ее ранам, но Линь Чуцзю не проронила ни звука. Она лишь закусила губу и терпела боль. Со стороны можно было понять, что это очень болезненный процесс. Однако Сяо Тяньяо не уменьшил силу нажатия, просто потому что Линь Чуцзю было больно.

Вкоре ее раны были в тепле и уже не болели так, как прежде. Линь Чуцзю выдохнула с облегчением, но, когда она собиралась расслабиться, она услышала, как Сяо Тяньяо сказал: «Линь Чуцзю, ты винишь меня».

Это был не вопрос, а утверждение. Все свои несчастья Линь Чуцзю высказывала ему. Он не был глуп, так как же он мог не знать?

«Разве я не должна винить тебя?» Слабо ответила Линь Чуцзю.

Ей казалось, что жить с Сяо Тяньяо было очень сложно. И это не стоило борьбы, верно?

«Да, но разве тебе не кажется это смешным? Неприязнь – самая бесполезная вещь на свете. Если мне все равно, то что изменит твоя неприязнь?» Движения Сяо Тяньяо не остановились, когда он говорил эти бесстрастные слова.

«Так значит, тебе все равно?» Линь Чуцзю рассмеялась над своим собственным вопросом.

«Нет, мне не все равно. Если бы мне было все равно, я бы не остался». Сяо Тяньяо тоже умел говорить теплые слова. Линь Чуцзю на мгновение взволновалась, потому что тон Сяо Тяньяо был очень спокойным.

«Но затем она спросил немного насмешливо: «Ванъе, ты объясняешься передо мной?» Линь Чуцзю думала, что Сяо Тяньяо всегда горд. Что он не склонит головы, не смотря на то, что он был неправ.

Да, Сяо Тяньяо никогда не бывает не прав, виноватой всегда окажется она.

«Не объясняюсь, я просто говорю тебе».

Объяснения? Что это? За всю свою долгую жизнь он никогда не перед кем не объяснялся.

Разговор. Я защищал тебя

Да, почему Сяо Тяньяо, который распоряжался миллионами человек, должен был объясняться перед женщиной? Она поистине наивна.

Линь Чуцзю подавила печаль в сердце и просто притворилась, что ей все равно: «Ванъе, что вы хотите сказать?»

Заплаканная, равнодушная, вот какой сейчас была Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо недовольно нахмурился. Но, когда его глаза скользнули по синевато-фиолетовой спине Линь Чуцзю, его недовольство рассеялось.

Сяо Тяньяо сказал тихим голосом: «Линь Чуцзю, этот мир никогда не был справедливым. Ты не можешь говорить мне о справедливости. Только у меня есть право сомневаться в тебе благодаря моему положению. Теперь, когда ты замужем за мной, единственным твоим долгом является быть достойной меня. Мне лишь будет жаль тебя, если этого не случится».

Когда у Линь Чуцзю будет такое же сердце, как у него, она сможет занимать высокое место в поместье Сяо. Иначе поместье Сяо исчезнет в руках бесполезной хозяйки в любой момент.

«Так, значит, я не права?» Теперь Линь Чуцзю поняла: Сяо Тяньяо не только не считал, что он не прав, но и думал, что она просит слишком многого.

Может быть, она правда просит слишком многого?

«Дело не в том, кто прав, а кто не прав». Сяо Тяньяо снова налил мази себе на руки и продолжил лечить другие раны Линь Чуцзю. Линь Чуцзю снова вскрикнула от боли. Ей потребовалось много времени, чтобы приспособиться.

Сяо Тяньяо подождал, пока Линь Чуцзю попривыкнет к боли, прежде чем он продолжил говорить: «Но в одном ты права. В том, что мое положение возвысило меня. Благодаря нему я могу требовать у тебя всего. И напротив: ты не имеешь этого права. Не только ты, но и большинство женщин в этом мире».

«Значит, я должна лишь делать то, что ты попросишь, а не наоборот. Если ты помогаешь мне, я должна быть тебе очень благодарна?» В итоге, Линь Чуцзю чувствовала, что Сяо Тяньяо оставил ее позади.

Когда она чуть не упала со скалы, она надеялась, что человеком, который спасет ее, будет Сяо Тяньяо. Человек, который посадил ее к себе на колени и поцеловал. Почему он не спас ее?

Даже если он не появился, он мог бы хотя бы дать ей знать, что он собирался спасти ее.

«Ты знаешь, что целью тех людей был ты. Я попала в эту ситуацию из-за тебя. Так как же ты можешь игнорировать меня? Ты слишком уверен во мне, или тебе просто плевать, выживу я или умру?» Линь Чуцзю больше не могла сдерживаться. Поэтому в итоге она сказала то, что было у нее на сердце.

Женщины – существа эмоциональные. Если бы он сказал: «Ты можешь идти смело. Я стою за твоей спиной», – она была бы довольна. Он никогда не была жадной.

«Я много раз говорил, как моя ванфэй, ты не должна постоянно на меня полагаться». Быть рядом с ним было очень опасно и будет все опаснее и опаснее в будущем.

Если бы она не была ему дорога, он не дал бы ей возможности расти. «Линь Чуцзю, я сказал, что мне нужна жена, которая сможет идти со мной рука об руку. А не такая , которая всегда будет прятаться у меня за спиной. Не такая, которая всегда будет ждать защиты».

«Ты хочешь сказать, что каждый раз, когда я буду сталкиваться с опасностью, я могу полагаться только на себя? Я не могу ожидать, что ты придешь и спасешь меня?» Сердец Линь Чуцзю становилось все холоднее и холоднее. «Я страдаю от всех этих опасностей, потому что я твоя жена, но я не могу получить защиту, которую заслуживаю. Не думаешь ли ты, что ты слишком жесток ко мне?»

Она не была святой, она не могла слепо трудиться, не прося ничего взамен.

«Это жестоко по отношению к тебе сейчас, но это сделает твою жизнь лучше в будущем», – просто сказал Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю хотелось расхохотаться: «Ты не боишься, что я могу умереть?»

Правда ли Сяо Тяньяо считает ее своей женой? Почему ей кажется, что Сяо Тяньяо тренировал ее, чтобы она стала его служанкой?

Догадка Линь Чузцю была верной. Сяо Тяньяо никогда раньше не был близок с женщинами. Он знал лишь как тренировать своих солдат. Так как же он мог понять, как обучать свою жену?

Однако эта задача никогда не будет решена принцем Сяо. Потому что таким он был всю свою жизнь.

«Нет, я защищал тебя», – твердо сказал Сяо Тяньяо, но Линь Чуцзю не могла этому поверить.

«Как ты меня защищал?» Она не знала, что он сделал. Когда она сбежала, разве Сяо Тяньяо пришел спасти ее?

«Я знаю все, что ты пережила в Долине Горного Ветра. Я подверг тебя риску, чтобы ты выросла, а не чтобы ты умерла». Сяо Тяньяо нежно погладил Линь Чуцзю по волосам, говоря это. «Линь Чуцзю, некоторые вещи не так просты, как тебе кажется».

«Неудивительно, что ты послал людей встретить меня у ворот. Оказывается, каждое мое движение совершалось под твоим надзором». Линь Чуцзю поняла, что она желала слишком многого. Она надеялась лишь, что Сяо Тяньяо спасет ее в последний момент. Но теперь она узнала, что он не только не дал ей умереть, но и сделал больше.

«Это не надзор, это защита». Ну, изначально это было наблюдение, потому что он не доверял дочери Линь Сяна, он не доверял бывшей невесте Кронпринца и не доверял женщине, которую назначил ему император.

Линь Чуцзю вытерла глаза и сдержала слезы. Затем она села, придерживая свою одежду и отодвинула руку Сяо Тяньяо. Она посмотрела на него и гордо сказала: «Ванъе, раз тебе известно каждое мое движение, то, разумеется, ты знаешь, кто спас меня, верно? Я была со странным мужчиной всю вчерашнюю ночь, обнимала его всю дорогу до вершины горы и скакала с ним на лошади на следующий день. Ты все это знаешь, верно?»

Линь Чуцзю признала, что вела себя как непослушная девчонка, но…

Почему вообще она нуждается в том, чтобы ей было спокойно?

Только потому что она вышла за него, потому что они не разделимы, потому что время от времени он ей нравился, разве это означало, что она должна покориться и терпеть все время:

«Ммм, я знаю». Сяо Тяньяо поразмыслил мгновение, а затем сказал: «Я расскажу тебе о Лорде Демоне, когда представится случай». Эту личность нельзя было раскрывать сейчас. Чем меньше людей знают, тем лучше.

«Ты его знаешь?» Если это так, то Линь Чуцзю могла понять, почему каждый раз, когда она была в опасности, он всегда появлялся.

Спасение ее за пределами столицы могло быть совпадением, но теперь она была уверена, что это не так.

«Ммм». Что ж, это не было ложью: он действительно знал себя.

Линь Чуцзю долгое время оставалась в изумлении, а затем сказала: «Ты хочешь сказать… Ты послал Лорда Демона, чтобы защитить меня?» Если это так, то у нее не было причины жаловаться.

Но почему у нее все еще было неспокойно на сердце? Она правда хотела слишком многого?

«Ммм. Мне самом неудобно покидать столицу». Не то чтобы он хотел лгать, но это тоже было для того, чтобы защитить ее.

«Почему ты мне не сказал?» Заблестевшие глаза Линь Чуцзю говорили о неловкости и боли у нее в душе.

«Разве это обязательно?» Сяо Тяньяо нахмурился, ему казалось, что что-то было не так.

«Разумеется, это необходимо, по крайней мере, ты должен был дать мне знать, тебе не безразлично, жива я или мертва». Линь Чуцзю правда хотелось отрезать Сяо Тяньяо голову, чтобы посмотреть, о чем он на самом деле думаешь.

«Я сказал, что мне небезразлично». Разве этого недостаточно?

«Я глупа». Добравшись до этой точки, Линь Чуцзю вдруг поняла, что не может спорить. Или, скорее, она не знала, как разговаривать с Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо был слишком властным, он никогда не считался с ее желаниями, он во всем поступал согласно своим решением. А она могла лишь подчиняться…

Продавать. Ценить своего ученика

Если он сказал об этом, он это сделает. После того как он помог Линь Чуцзю наложить лекарство на ее синяки и раны, Сяо Тяньяо поднялся и приготовился уйти.

Однако, прежде чем уйти, он поцеловал спину Линь Чуцзю и накрыл ее одеялом: «Не думай больше об этом, отдыхай».

Его голос был очень тихим, он разговаривал очень медленно, без эмоциональных спусков и подъемов. Совсем так же, как в мирные часы. Как будто ничего не случилось, все было по-прежнему.

Все всегда было под контролем. Сяо Тяньяо хотел, чтобы они были вместе, поэтому она могла лишь потакать ему. Ее намерения никогда не были важны.

Линь Чуцзю, лежа в кровати, не могла перестать плакать.

Ей хотелось обвинять Сяо Тяньяо, но она не могла найти причины обижаться на него.

Ее оставшаяся жизнь казалась бессмысленной…

Линь Чуцзю оставалась неподвижно лежать в кровати до и после того, как Сяо Тяньяо вышел из комнаты.

*

После того как Сяо Тяньяо покинул комнату Линь Чуцзю, он вернулся в свой кабинет и спросил Лю Бая: «Павильон Тяньцан что-нибудь сообщил?»

«Нет», – Лю Бай признавал, что заставить Павильон Тяньцан заговорить было очень сложно.

«Ты выяснил, почему?» – снова спросил Сяо Тяньяо, а Лю Бай склонил голову и ответил: «Нет».

Сяо Тяньяо поднял голову и посмотрел на Лю Бая крайне разочарованно. Лю Бай еще ниже опустил голову от стыда. На сердце у него было тяжело.

Возможно ли, что Тяньяо знает, что я говорил с Мисс Мо?

Он просто сходил повидать ее. Он правда ничего не делал. Он даже не соглашался с ней.

У Лю Бая было очень нелегко на сердце, но он пытался сохранять спокойствие. Он думал, что у него хорошо получается, но не знал, что глаза его выдали. Сяо Тяньяо презрительно сказал: «Убирайся».

*

Ночью Сяо Тяньяо, одетый в черное, появился в Восточной ветви Павильона Тяньцан. Однако никто не заметил, что Сяо Тяньяо пришел прямиком в комнату толстого посланника.

Тихо приблизившись, он направил холодный меч прямо к горлу посланника. Толстый посланник не успел отреагировать, но Сяо Тяньяо уже подвинул стул к кровати и сел.

«Кто…» Посланника не разбудило прикосновение стали, но разбудил звук подвигаемого стула. Открыв глаза, он обнаружил, что у его шеи застыл клинок. В лунном свете он ясно увидел, что его положение было не из приятных.

«Мы не виделись всего несколько дней, а особый посланник уже меня забыл?» – сказал Сяо Тяньяо. В его голосе не был ни тени эмоции, а его речь звучала так же медленно, как всегда. Толстый посланник собрался с духом и сказал: «Принц… Принц Сяо, что вы здесь делаете?» Он спровоцировал его тем, что не продал новости? Но неужели действительно нужно угрожать ему мечом?

«Мои люди не смогли купить сведения, поэтому мне пришлось сделать это самому». Говоря это, Сяо Тяньяо поднес меч ближе к шее толстого посланника. «Особый посланник, мне повторить свои слова?»

«Нет-нет, нет нужды…» Толстый посланник чуть не описался от страха. Он осторожно отодвинул меч в сторону и сказал: «Принц Сяо, я хочу кое-что сказать. Дело не в том, что я не хочу продавать вам новости. Просто я не знаю того, что вы хотите узнать».

«Я верю, что Павильон Тяньцан делает свою работу. Забудьте о новостях, меня они больше не заботят». Сяо Тяньяо отодвинул свой меч, но не убрал его назад в ножны. Вместо этого он положил его на стол. «Просто скажите, кто те люди под горой?»

«Ванъе…» Толстый посланник встал на колени на кровати. Разве между этими вопросами была разница?

«Павильон Тяньцан уже давно существует на Востоке. Если вы скажете, что не знаете, я вам не поверю». Сказал Сяо Тяньяо, дотронувшись до кончика меча. Меч вращался на столе.

Это угроза, это определенно угроза.

Толстый посланник был так перепуган, что спустился с кровати и встал на колени перед Сяо Тяньяо. Он не вставал, он стоял на коленях и говорил: «Ванъе, я правда не знаю. Туда ходило лишь несколько человек. Нам не нужно было обследовать эту территорию».

«Даже тень луны не может спрятать небо. Нет новостей, которые Павильон Тяньцан не знал бы, разве не так представляет свое дело особый посланник? Если это всего лишь ложь, я не против разрушить ваш дом еще раз».

Это определенно была угроза. Толстому посланнику очень хотелось заплакать. «Сяо Ванъе, может, мы и кучка бандитов, но нам тоже нужны деньги на пропитание. Ванъе, умоляю, отпустите нас?»

Если это продолжится, он не сможет дальше вести дела.

Хотя продажа информации приносила ему деньги, он не смог бы построить новое здание, если бы Сяо Тяньяо снова его разрушил.

«Тогда почему Павильон Тяньцан не продает информацию?» – Сяо Тяньяо намеренно неправильно истолковал слова толстого посланника. Посланник продолжал плакать и склоняться перед ним.

Однако Сяо Тяньяо был недоволен. Ему казалось, что ему не подчиняются, поэтому он вновь достал свой меч. Затем он направил его на толстого посланника. «Мое терпение очень ограничено. Я буду считать от трех. Если результат на будет, твоя голова будет результатом. Три…» Сяо Тяньяо не дал толстому посланнику времени на раздумья, а сразу начал считать. «Два…» Сяо Тяньяо даже не сделал паузы, а просто сразу досчитал: «Один».

«Я скажу, скажу, скажу…» Толстый посланник почти почувствовал, как кончик меча пронзает его плоть. Он знал, что Сяо Тяньяо в самом деле убьет его…

Он умрет, но никто не узнает, кто убил его. Он погибнет бесследно.

Толстый посланник больше не колебался, он сразу продал стоявшего за всем человека. «Это император. Это люди императора. Глава шпионов императора крепко властвует над ними. Но я не знаю точного места, мои люди видели это лишь раз».

«Очень хорошо». Сяо Тяньяо удовлетворенно убрал меч и положил серебряную купюру на стол. «Я ценю, что начальник Павильона Тяньцан делает свое дело».

Толстый посланник улыбнулся, но не мог позволить себе засмеяться. Ему совсем не нравились тиранические методы, которыми Сяо Тяньяо вел свои дела.

Получив информацию, которая ему была нужна, Сяо Тяньяо бесстыдно покинул комнату толстого посланника. Он сразу открыл дверь. Снаружи стража услышала звук открывающейся двери. Однако он не сделали и шагу, потому что услышали голос посланника: «Ах вы псы, у вас что, глаз нет, как вы смеете останавливать принца Сяо?» Если Сяо Ванъе убьет вас всех, мстить за вас никто не будет.

Как только охранники это услышали, они отступили на шаг назад один за другим, чтобы дать дорогу.

Сяо Тяньяо вел себя так, будто ничего не видел, его шаги не замедлились. Он был похож на повелителя ночи. Он просто грациозно ушел, но…

Его уход заставил толстого посланника задохнуться.

Это Павильон Тяньцан, а не поместье Сяо. Но почему же он одержал верх?

*

Зная, кто стоял за всем этим, Сяо Тяньяо не трудился соблюдать приличия. Он знал, что у императора много шпионов под рукой. Он знал о них все это время. Он знал, кто был лидером шпионов, просто…

Некоторых людей невозможно убить сразу, иначе собака сорвется с поводка.

Однако, на этот раз император и его лидер шпионов вконец его разозлили. Так как этот лидер посмел его побеспокоить, он должен заплатить.

Сяо Тяньяо не стал переодеваться. Он появился в темной аллее с открытым лицом. Затем он заскочил в обычный дом. Но как только он вошел в дом, он обнаружил, что он вовсе не был таким уж обычным!

Как эксперт в боевых искусствах, Сяо Тяньяо моментальной понял, что он окружен дюжиной людей.

Угроза. Кого он убил?

«Кто посмел войти в этот частный дом?» Из-за того, что Сяо Тяньяо загородил свет, человек в черном не видел его лица.

«Частный дом? Не знал, что это место стало частным домом». Сяо Тяньяо не скрывал того, кем он являлся.

«Вы… Принц Сяо?» Человек в черном оглядел Сяо Тяньяо с ног до головы и сделал смелое предположение.

«А что?» Сяо Тяньяо развернулся, но не вытащил меч из ножен. Однако человек в черном, державший нож невольно задрожал. «Ничего, я не знал, что ваше высочество зайдет сюда, что мы можем для вас сделать?»

«Ваши люди посмели тронуть моих людей. Вы явно потеряли страх». Голос Сяо Тяньяо был очень холоден, как и воздух вокруг него. Атмосфера во всей комнате изменилась.

«Что случилось?» Начальник шпионов, который уже претерпел свое наказание, услышал звуки снаружи уже давно. Он подумал, что все вскоре разрешится. Однако разговоры не стихли, поэтому он не мог не спросить.

«Босс, принц Сяо пришел». Человек в черном выбежал из комнаты, чтобы доложить. Но через некоторое время он услышал звон в соседней комнате.

«Принц Сяо? Он… Что он здесь делает?» Он все узнал?

Черный человек не успел ответить, и они услышали голос Сяо Тяньяо: «Если ты хочешь узнать мои намерения, почему бы тебе не выйти и не спросить меня?»

Теперь, оказавшись в такой ситуации, начальник шпионов не мог спрятаться. Он вышел из своей комнаты с помощью слуг. Затем он поклонился Сяо Тяньяо: «Ваш слуга приветствует Принца Сяо. Да живет Принц Сяо еще тысячу лет».

«Я не могу позволить себе принять твои приветствия». Хотя Сяо Тяньяо сказал это, его голос звучал холодно. Сяо Тяньяо посмотрел на начальника шпионов и черного человека. Затем он сказал: «Ты осмелился покуситься на мою жену, ты смелеешь все больше и больше».

«Сяо Ванъе, о чем вы говорите? Я не понимаю вас». Лидер шпионов опустил голову и не решался посмотреть Сяо Тяньяо в глаза.

«Я не ожидал, что правая рука императора окажется таким потрясающим тупицей». Сяо Тяньяо сказал это, чтобы унизить его. Лидера шпионов переменился в лице. И он невольно сжал руки в кулаки и устал в угрожающую позу. Он был готов наброситься на Сяо Тяньяо в любой момент.

«Что? Ты хочешь напасть на меня?»

Сяо Тяньяо вынул меч из ножен, направил его на лидера шпионов и сказал: «Это хорошо, я пришел сюда, чтобы отнять у тебя жизнь».

«Ваш слуга бы не осмелился». Лидер шпионов хотел сразиться с Сяо Тяньяо, но Сяо Тяньяо значительно превосходил его в силе. Не говоря уже о том, что, даже если бы он и его люди атаковали его, они все равно не могли бы тягаться с Сяо Тяньяо.

Лидер шпионов попал под большое давление, но он все равно пытался быть осторожным: «Я не знаю, чем я обидел Сяо Ванъе, но я прошу Сяо Ванъе простить мне мой грех».

«Хмм…» Лидер шпионов продолжил притворяться несведущим, но у Сяо Тяньяо не было терпения для игр. Он сразу бросился на шпиона со своим мечом. Выражение лица лидера шпионов сильно изменилось. Он отступил на шаг назад и посмотрел на своих людей.

«Ванъе, я должен кое-что сказать». Лидер шпионов продолжал уклоняться от ударов, но он не забыл глазами сделать знак своим людям.

В одиночку или вместе, они не могли соперничать с Сяо Тяньяо, но это была их территория. Хотя здесь было немного ловушек, они могли убить человека. Так что, если бы Сяо Тяньяо попал в такую ловушку, он бы погиб, но…

«Ты смеешь разыгрывать этот маленький трюк, думаешь, я не знаю, где они», – холодно усмехнулся Сяо Тяньяо. Затем он махнул мечом у себя за спиной. Четыре человека, бежавшие к нему, упали на пол.

«Скорее, остановите принца Сяо». Лидер знал, что Сяо Тяньяо был слишком силен для него, поэтому он тут же приказал своим людям окружить его. Чтобы у него была возможность скрыться.

«Ты действительно недооцениваешь мою силу», – хмыкнул Сяо Тяньяо. Затем он прыгнул, загородив путь Лидеру, и махнул над ним мечом. Когда Сяо Тяньяо вытащил меч, лицо Лидера было залито кровью, его левое запястье тоже кровоточило.

«Принц Сяо, вы очень жестоки». Лидер шпионов был в ярости. В этот момент он тоже передумал убегать. Он схватил нож, висевший у него на поясе и набросился с ним на Сяо Тяньяо.

Однако как он мог бороться с Сяо Тяньяо? Он нападал на него более 20 раз, но снова и снова проигрывал. В итоге нож просто вылетел из его руки.

«Я дал тебе достаточно времени». Как только Сяо Тяньяо проронил эти слова, меч в его руке гладко прочертил по шее лидера. Правая рука лидера с ножом метнулась к Сяо Тяньяо, но тут его голова слетела с плеч.

«Скажите императору, что это называется любезность». Убив главаря, Сяо Тяньяо опустил меч и не стал продолжать сражение.

Даже если бы он убил еще десяток шпионов, это не повлияло бы на императорский лагерь шпионов, так зачем же ему трудиться?

Человек в черном посмотрел на своего босса, который умер мгновенно. Он был очень зол, но не решался выступить вперед, несмотря на то, что Сяо Тяньяо был всего в дюжине шагов от него.

Сяо Тяньяо даже не смотрел на них, он лишь вытер свой меч и перепрыгнул через стену, а затем исчез в лунном свете.

Сяо Тяньяо с изяществом удалился, но черные люди остались в хаосе. Некоторые из них не имели права говорить с императором, не то что входить во дворец посреди ночи.

«Что нам делать?» Их лидер был мертв. Он не смогли защитить его. Они не знали, что были так ненадежны.

«Пойдемте во дворец», – предложил человек в черном, у которого было больше всех власти. Он не услышал возражений от своей команды.

Он знал, что это было неправильно, но…

«Мы не имеем права входить во дворец». Их лидер напоминал им, что они не должны входить во дворец.

«Мы возьмем голову босса как пропуск». Черный человек вытер пот со лба и сказал твердо.

Положив голову босса в коробку, группа людей в черном поспешила во дворец.

*

В эту ночь император гостил на половине Мо Юэр. Так как он был под наблюдением врачей, он не мог делать ничего в тот день. Он лишь утешал Мо Юэр и давал ей пустые обещания.

Когда он разобрался с Мо Юэр, император приготовился лечь спать. Однако он еще не уснул, когда услышал, как его доверенный евнух зовет его, чтобы он встал с постели.

Император знал, что его доверенный евнух не посмел бы звать его в такое время, если бы это не было важно. Поэтому, несмотря на то, как недовольна была Мо Юэр, император ушел вместе со своими людьми. По пути император не мог не спросить: «Что происходит?»

«Император, случилось несчастье, лидер шпионов мертв». Его лучший шпион погиб.

«Что?» Император остановился. «Кто убил его?»

«Это Сяо Ванъе, Сяо Ванъе узнал, что это он покусился на принцессу Сяо. Принц Сяо сорвал на нем свой гнев». Доверенный евнух только что услышал новости, и сразу пришел доложить о деле.

«Тяньяо? Из-за женщины он в самом деле выступил против моего шпиона? Это поистине нечто». Император был очень зол и не мог дождаться, чтобы броситься в свой императорский кабинет.

*

В это время Сяо Тяньяо смыл запах крови со своего тела и вернулся в комнату Линь Чуцзю. Он не обнял Линь Чуцзю, как обычно, а только лег рядом с ней и тихо закрыл глаза.

Линь Чуцзю совсем не спала. Поэтому, когда Сяо Тяньяо лег рядом с ней, она обнаружила, что аромат бамбука в комнате стал сильнее, чем обычно. Она почувствовала, что он убивал людей этой ночью. И чтобы скрыть запах крови на своем теле, он намеренно удвоил количество ладана.

Только она не знала, кого Сяо Тяньяо убил этой ночью…

Последствия. Начало конфликта

Рано утром, как Сяо Тяньяо и ожидал, во дворце было крайне оживленно. Было выдвинуто обвинение из-за неподобающего поведения Наследного Принца. Он не уважал старших. Он не обладал достоинством истинного монарха. Несколько дворцовых министров подали голос и перечислили все до единой мелкие ошибки Кронпринца. В конце концов, каждая ошибка, которую он совершал, могла быть записана в историю их страны.

Мечом гражданских подданных было перо. Им нужно было лишь дать плохую оценку Наследному Принцу в истории.

Чтобы привлечь к ответственности Наследного Принца, дворцовые министры снова упомянули высокомерие принца. Он не только поставил в трудную ситуацию свою тетю Линь Чуцзю у ворот столицы, но также и у дворцовых ворот – в тот день, когда она посещала дворец. Дворцовые министры осуждали и обвиняли Наследного принца из-за всего этого.

«Мы можем называть это случайностью, если наследный принц столкнулся с принцессой Сяо уже дважды? Некоторые вещи сами по себе очевидны. Наследный принц уже не ребенок. Он наш будущий император. Император, вы не должны потакать ему. Принимая его сторону, вы лишь навредите себе». Сереброволосый пожилой министр преподавал императору урок, чтобы он не повторил той же ошибки в будущем.

Если бы не наказание императора ранее, все бы подумали, что император избаловал Наследного принца.

Некоторые дворцовые министры начали спорить, тогда как другие только поддерживали их. Премьер-министр Линь собирался вступиться, однако разве партия премьер-министра Ю могла позволить ему ухватиться за такую возможность?

Из-за угрозы Сяо Ванъе они не решались осуждать принцессу Сяо.

Император ничего не говорил с самого начала. Дворцовые министры думали, что он не принял решения. Поэтому аргументы обеих партий становились все яростнее. Они не считались с присутствием императора. Из-за всего этого шума императорский дворец стал похож на базарную площадь.

Партия премьер-министра Ю, которая обвиняла наследного принца в неуважении старших, была твердо убеждена, что он должен быть сурово наказан.

В конце концов, имелись веские улики. Однако партия премьер-министра Линь сомневалась. Кто поверит простолюдинам? Действительно ли они смогут получить полезную информацию из уст этих людй?

Партии премьер-министра Линь, которой пришлось защищать Наследного принца, ничего не оставалось, кроме как снова поднять тему того, что случилось у ворот столицы.

Среди них даже был министр, который в накалившейся обстановке сказал:

«Принцессе Сяо уже нельзя верить. Ее поведение нужно проверить. Она спорила с людьми у ворот в столицу, она опозорила императорскую семью. Наследный принц лишь защищал репутацию императорской семьи. Разве это не так?»

Когда раздались эти слова, в зале тут же стало тихо. Партия министра Ю вообще ничего не ответила, они лишь стояли на том же месте. Они ждали, пока заговорит премьер-министр.

Премьер-министр Ю бросил взгляд на Линь Сяна. Он посмотрел на него с непредсказуемой улыбкой. После мгновения тишины, премьер-министр Ю выступил вперед и сказал: «Император, Сяо Ванфэй не так давно стала членом императорской семьи. Я боюсь, она еще не научилась всем правилам. Такое ее поведение никак не соответствует девушке из императорской семьи. Должно быть, это связано с ее воспитанием».

Партия премьер-министра Линь не боялась Сяо Тяньяо и не боялась говорить дурно о Линь Чуцзю. В свою очередь премьер-министр Ю боялся Сяо Тяньяо, но у него язык чесался заговорить.

Разумеется, премьер-министр Ю ясно понимал, что ему не следует втягивать в это принца Сяо. Он лишь немного очернил Сяо ванфэй, чтобы доставить Линь Сяну проблем.

Линь Сян хотел возразить, но ему пришлось принять это клеймо. Ему приходилось оставаться верным императорской семье. Просто он не ожидал, что премьер-министр Ю выкинет такой фокус. Линь Сян не мог мысленно не проклинать Линь Чуцзю. Она не смогла принести пользу семье, но она постоянно сеяла хаос.

Премьер-министр Линь выступил вперед и сказал: «Я министр, совершающий неправомерные действия: я навредил наследному принцу. Я приму любое наказание».

Чтобы спасти кронпринца, Линь Сян не задумываясь взвалил всю вину себе на плечи. Премьер-министр Ю не мог не покачать головой. Разумеется, если фундамент хлипкий, стенам не устоять.

Император был еще молод, но Линь Сян так отчаянно пытался защитить Наследного принца. Понравится ли это императору?

Разумеется, императору это не понравится, но Линь Сян был хорошей шахматной фигурой в его руках. Поэтому он не разменяет Линь Сяна прежде остальных.

Кроме того, Линь Сяна отчаянно желал защитить Наследного Принца не из-за самого принца, а из-за Линь Ваньтин. Если Линь Ваньтин станет будущей наследной принцессой, этот благоразумный и высокомерный премьер-министр Ю ничем его не испугает.

Император сделал Линь Сяну выговор в двух предложениях. После этого он наказал Наследного принца домашним арестом на месяц, чтобы он обо всем поразмыслил, затем он отбросил это дело.

Хотя партия премьер-министра Ю была не очень довольна, они тоже отложили это дело.

Они знали, что император все еще полагается на Наследного Принца. Свергнуть Линь Сяна было почти невозможно.

Император уже наказал Наследного Принца и Линь Сяна, что говорило об их победе. Премьер-министр Ю был вполне доволен. К тому же сегодня в центре внимания были не Наследный Принц и принцесса Сяо. Главным вопросом сегодняшнего собрания был Принц Сяо!

Некоторые могли об этом не говорить, но такой хорошо информированный человек, как премьер-министр Ю знал все новости. Теперь он просто ждал отличного представления.

Человеком, участвующим в деле Сяо Ванъе, был не кто иной как доверенное лицо императора Чжоу Дажэнь.

Слова Чжоу Дажэня всегда были мудрыми. Из-за его характера ему и поручили дело Сяо Ванъе. Он обвинял принца Сяо в жестокости, несправедливости, убийствах невинных людей, в том что он хвалился своими боевыми навыками и убивал людей посреди ночи. Он просто творил беззаконие. Он не уважал закон.

Чжоу Дажэнь был верным министром императора. Хотя обычно он не вмешивался в придворные дела, он был подобен тикающей бомбе. Император дал ему власть привлечь к ответственности любого. Он был будто устами императора, из-за чего он думал, что может говорить все, чего не может сказать император.

Чжоу Дажэнь был так же важен, как император. Премьер-министр Линь и премьер-министр Ю до этого спорили, но в этот раз между ними было молчаливое взаимопонимание. Им нужно было сотрудничать. Слова Чжоу Дажэня были словами императора, они не могли в нем сомневаться.

«Император, у стен вашего дворца посреди ночи произошло убийство. Сяо Ванъе должен ответить за убийство, о котором Чжоу Дажэнь только что сказал. Я прошу императора тщательно расследовать это дело». Премьер-министр Линь и премьер-министр Ю вышли вперед и заговорили как о чем-то очевидном.

«Не важно кто, не важно, какого положения человек – если он совершил убийство под покровом ночи, он должен быть сурово наказан».

Премьер-министр Линь и премьер-министр Ю говорили в унисон. Император последовал совету своих министров и призвал Сяо Тяньяо во дворец на допрос.

*

Императорский указ был передан в поместье Сяо. Когда Линь Чуцзю услышала об этом, Сяо Тяньяо был уже на пути во дворец. Су Ча пришел встретиться с Линь Чуцзю. Когда он вошел, он успокоил ее, сказав: «Ванфэй, вам не о чем волноваться, с ванъе ничего не случится».

«Я не волнуюсь». Линь Чуцзю посмотрела на Су Ча. На ее лице не было ни тени беспокойства.

Она в самом деле не волнуется?

«Ванфэй, ванъе убил доверенное лицо императора, вы в самом деле не переживаете за него?» Он убил его из-за вас.

«Почему я должна переживать? Прежде чем убить этого человека, разве ванъе не подумал о последствиях?» Линь Чуцзю не ответила на вопрос Су Ча. Су Ча потерял дар речи…

Прежде чем убить этого человека, разве ванъе не подумал о последствиях?

Он, должно быть…

Слишком занят. Будет убит Сяо Тяньяо.

«Ванъе… он наверняка подумал о последствиях?» Су Ча не знал, что сказать. Он боялся, что Линь Чуцзю ему не поверит, поэтому торопливо добавил: «Ванфэй, может быть, вы этого не знаете, но с тех пор как ванъе встретил вас, он потерял свое благоразумие. Когда пришли новости о вашем исчезновении, он не находил себе места. Он принял несколько неправильных решений. Только когда стало известно, что вы в безопасности, ванъе успокоился. А затем он сразу же послал стражников забрать вас, боясь, что вы попадете в беду».

Договорив, Су Ча взволнованно посмотрел на Линь Чуцзю. Он надеялся, что Линь Чуцзю покажет хоть какие-то эмоции. Но нет, лицо Линь Чуцзю осталось равнодушным. Ее это не тронуло и не обрадовало. На ее лице даже стал заметен легкий сарказм.

Су Ча подумал, что, должно быть, ослеп, поэтому быстро протер глаза несколько раз. Лицо Линь Чуцзю было спокойным, как будто она была безмятежна.

Он только что подумал, что ванфэй смотрит на него с сарказмом, но как такое возможно?

Су Ча не сдался и добавил: «Ванфэй, хотя ванъе немного резкий, предвзятый и подавляющий, он на самом деле очень добр к своим людям. Посмотрите на Лю Бая. Он глуп, но ванъе не отправил его в отставку».

«Ммм», – всего лишь ответила Линь Чуцзю, чтобы показать, что она его слышала.

В сравнении с Су Ча Лю Бай действительно был глуп.

Затем Су Ча сказал, что хочет пить. Ну, ему действительно хотелось: после того как он услышал такой ответ. Однако он быстро оправился от удара.

По крайней мере, ванфэй ответила на его слова. Это было неплохо…

«Ванфэй, вы должны знать, когда вы исчезли на два дня, мы с Лю Баем очень переживали. Ванъе сказал, что, живы вы или мертвы, вы должны разрешить все сами. Но он послал Лю Бая в Павильон Тяньцан, чтобы купить новости. Ванфэй, я знаю, что вам кажется, будто с вами обошлись несправедливо, но ванъе действительно боялся потерять вас. Иначе зачем бы он вчера стал убивать того человека, что забрал вас?»

Сказав «вчера», Су Ча невольно стиснул зубы. «Ванфэй, скажите мне, ванъе такой взрослый важный человек, как он может все еще быть таким импульсивным? Если он хотел убить того человека, он мог бы послать кого-нибудь убить его тихо. Но он пошел туда лично. Он знал, что убивать людей запрещено, но он даже велел людям сообщить об этом императору. Что вы на это скажете?»

«А что я должна сказать?» – спросила Линь Чуцзю, недоумевая. Су Ча, который всегда был красноречив, снова был ошарашен. Он хлебнул чаю и подавил изумление, а затем сказал: «Ванфэй, вы меня дразните?»

Он действительно задавался вопросом, глупа ли их ванфэй или притворяется.

«Вы пришли ко мне и наговорили так много всего. Так что теперь довольно странно спрашивать меня, дразню ли я вас. Вы просто шутили со мной, верно?» Линь Чуцзю посмотрела на Су Ча. Ее глаза были очень спокойными, как будто на самом деле она понимала все. Су Ча на мгновение запаниковал и не решился взглянуть на Линь Чуцзю. Однако Линь Чуцзю не оставила его в покое. «То, что вы сегодня мне рассказали – это была ваша идея или ванъе?»

«Я… моя идея». Сегодня рано утром Сяо Тяньяо был мрачен, как преисподняя. Су Ча подумал, что виной этому может быть Линь Чуцзю, поэтому он попытался разузнать об этом.

Однако в этот раз все было иначе, чем раньше. Они с Лю Баем считали, что их ванъе немного перегибает палку. Он боялся, что их ванфэй очень несчастна. Поэтому он специально пришел и сказал несколько добрых слов о ванъе.

«Значит, это ваша идея», – Линь Чуцзю значительно поглядела на Су Ча, а затем сказала: «Я жду с нетерпением, что ванъе вас накажет. Однако мне интересно, как».

«Ванфэй, возможно, я ослышался? Я что-то не то сказал?» Су Ча отпрянул.

Почему у него было дурное предчувствие по этому поводу?

Что он сказал не так?

«Вы не ослышались, и вы ничего не сделали не так». Линь Чуцзю знала, что Су Ча волнуется, но не торопилась объяснять. Она взяла чашку и медленно сделала глоток, прежде чем сказала: «Я не знала, что ванъе убил кого-то вчера ночью, но теперь знаю».

«Какое отношение имеет к моему наказанию?» Неужели он правда сделал что-то плохое?

«Разумеется, имеет… Вы сказали, что из-за меня ванъе обнаружил себя и убил человека, который похитил меня, а затем вы сказали, что ванъе очень заботится обо мне и я ему очень дорога». Линь Чуцзю была тронута, но Су Ча казалось, что он сошел с ума.

«Что же в этом плохого?» Су Ча был напуган и чувствовал себя несчастным. Он никогда раньше так не молился в глубине души, как сейчас.

Женщины были умными созданиями. Хотя их ванфэй была лишь немногим умнее обычной женщины, когда дело касалось чувств, она могла сохранить здравый смысл.

Однако это было не то, на что он надеялся!

«В этом нет ничего плохого. Все знают, как я дорога ванъе и как добр он был ко мне». Когда Линь Чуцзю сказала это, в ее голосе послышались нотки печали. «Прежде у ванъе не было слабостей. Император завидовал его военной мощи и боялся его мастерства в боевых искусствах. Я не знаю, когда это началось, но внезапно я стала его слабостью. Пока я с ним, от меня не будет пользы, верно?»

Серьезно, ей действительно нужно было знать!

Су Ча побледнел, его сердце даже кольнуло болью, но он быстро оправился и сказал: «Ванфэй, это не так».

«Тогда как же?» Линь Чуцзю хотела знать все, чтобы быть спокойной.

И по крайней мере, если она будет знать, что планирует Сяо Тяньяо, она будет знать, что делать ей.

«Ванъе… Он очень дорожит вами, вы ему действительно небезразличны. Он не просто играет с вами». Су Ча мог поручиться за это. Как названный брат, он ясно видел перемену в Сяо Тяньяо после его женитьбы.

Сяо Тяньяо действительно всем сердцем был привязан к Линь Чуцзю.

«Я знаю», – Линь Чуцзю кивнула. «Император не дурак. Думаете, император не понимает, что ванъе действительно дорожит мной?» Однако этих чувств хватило, чтобы доставить ей неприятностей и навлечь на нее опасности.

«О… вы меня напугали. Я подумал, вы злитесь на ванъе». Когда Су Ча услышал слова Линь Чуцзю, он выдохнул с облегчением.

Женщины были очень мудрыми созданиями. Хотя было непросто распознать, лгут ли они, некоторые вещи были видны с первого взгляда.

Линь Чуцзю мягко улыбнулась и сказала: «Ванъе сказал, что я не могу ничего изменить, даже если буду злиться и обижаться на него. При его положении мне остается только сотрудничать с ним».

«Это… Хотя то, что сказал ванъе, немного жестоко, но это правда. Положение иногда может многое обусловить». Су Ча не мог не выругаться мысленно. «Ах ты глупец, ванъе».

Есть вещи, которые можно только делать, но не говорить. Сяо Тяньяо не следовало этого говорить.

«В самом деле…» – Линь Чуцзю горько улыбнулась, затем повела себя как ни в чем не бывало. «Когда ванъе едет на войну?»

«Через месяц, если дело пойдет быстро, то через полмесяца». Она застала Су Ча врасплох. Он понял, что сказал, только закончив фразу.

Су Ча был потрясен и готов был заплакать. «Ванфэй, не могли бы вы притвориться, что я не приходил сюда сегодня? Я тоже сделаю вид, что не слышал ваших слов».

Что с ним сегодня такое случилось? Он одну за другой сделал несколько ошибок. Если Сяо Тяньяо узнает об этом, останется ли он в живых?

«Я не могу, вы же знаете, вокруг меня слишком много людей. О нашем разговоре, несомненно, доложат – это вопрос времени». Линь Чуцзю рассмеялась и встала, а затем сказала: «Уже поздно, я пойду навещу свою бабушку. Су Гунцзы, прошу меня извинить».

Линь Чуцзю грациозно удалилась, оставив Су Ча одного за столом на произвол судьбы.

Дешевка. Как будто мне есть дело

Днём Сяо Тяньяо наконец удалось разобраться с императором. Однако, когда он вернулся домой, домоправитель Цао доложил: «Ванъе, ванфэй ушла к семье Мэн и сказала, что собирается некоторое время поухаживать за Мэн Лаофужэнь».

Сяо Тяньяо продолжал вышагивать и покачал головой в знак того, что он понял.

Домоправитель Цао некоторое время поразмыслил, а затем добавил: «Ванъе, Су Гунцзы искал ванфэй сегодня утром. Когда ванфэй и молодой господин Су закончили говорить, ванфэй сказала, что поедет к семье Мэн.

Домоправитель Цао мог поклясться, что он не хотел сплетничать, он всего лишь докладывал правду.

Он всего лишь был честен. В конце концов, каждый раз, когда Ванъе был недоволен, он срывал свой гнев не на том человеке.

«Су Ча? Позовите его ко мне», - сказал Сяо Тяньяо и пошёл в кабинет. Но, разумеется, домоправитель Цао не пытался пойти за ним.

Повернувшись, он велел служанке позвать Су Ча. Что же до того, зачем он понадобился Ванъе?

Никто не мог сказать, собирался ли Ванъе убить его.

*

Су Ча не сделал ничего плохого, он просто выражал свои мысли. Так Су Ча ни к чему было прятаться от Сяо Тяньяо, когда человек пришёл и доложил, что он зовёт его. Хотя в душе ему было неспокойно, он не подал виду. Он вёл себя как всегда спокойно, и как ни в чем не бывало вошёл в кабинет.

Су Ча не знал, что, постучит он в дверь или нет, эффект будет тем же.

Сяо Тяньяо глянул на Су Ча и начал: «Я слышал, что ты сегодня утром посещал ванфэй».

«Да», – естественным тоном ответил Су Ча. И чтобы не показать, что у него не чиста совесть, он даже спросил с легким удивлением: «А что, что-то не так?»

Кто, черт возьми, доложил об этом Ванъе? Разве он не приказал своему слуге не докладывать о том, что он был у принцессы?

Сяо Тяньяо знал, что Су Ча виноват, так что он холодно спросил: «Что ты такого ей сказал, что она решила остаться в доме своей бабушки?»

«Что? Ванфэй решила остаться там жить? Как это возможно? Разве она не сказала, что поедет туда навестить Мэн Лаофужэнь?» Су Ча был в полной панике. «Тяньяо, ты должен мне поверить, я правда не подговаривал ванфэй покинуть поместье Сяо». Он лишь пытался помочь, так что же происходило?

Сяо Тяньяо фыркнул, показывая, что не верит ему.

Линь Чуцзю вчера послала письмо в особняк Мэн, в котором говорила, что ее рана все ещё плоха. Так с чего она вдруг решила пожить там?

«Ванъе, поверь мне», - Су Ча очень волновался, поэтому не дожидался, пока Сяо Тяньяо начнёт задавать вопросы. Он повторил все, что сказал Линь Чуцзю с утра.

«Видишь, Тяньяо, я всего лишь хотел помочь тебе. Я не убеждал и не подстрекал ванфэй убежать отсюда. Это не имеет ко мне никакого отношения».

«В самом деле...» Хотел помочь, но помогло ли это?

У Сяо Тяньяо больше не было терпения разговаривать с Су Ча, поэтому он сказал: «После этого держись подальше от Лю Бая». Не становись таким же глупым, как он.

«А что не так с Лю Баем?» Су Ча тут же сменил тему и отвёл грозу от себя на Лю Бая, как будто он вообще не был виновен.

Мёртвый не может умереть. У Лю Бая была толстая кожа, Сяо Тяньяо его не заденет. Однако он был иным, он был тонким, ему не хотелось быть наказанным Сяо Тяньяо. Он не сможет продержаться несколько дней. Сяо Тяньяо не ответил ему, он лишь торопливо прогнал Су Ча.

Он так долго старался умилостивить Линь Чуцзю вчера, но Су Ча опять все усложнил.

Он просто напрашивался, чтобы его выставили!

Су Ча не остановился ни на минуту, он сразу отправился на поиски Лю Бая. Он сам спросил у Лю Бая причину.

Су Ча был шокирован, когда услышал ответ. Чашка выпала из его рук и разбилась. Он не сразу смог отреагировать, но разочарованно уставился на Лю Бая.

«Ты в самом деле ходил встречаться с Мо Юэр? Ты с ума сошел!» Су Ча просто хотелось упасть в обморок. Он никогда не видел никого глупее Лю Бая. Ему хотелось отвесить ему пощечину.

Хотя он знал, что то, что он сделал, было неправильно, его все равно очень расстроили слова Су Ча. «Я просто ходил увидеться с ней. Я ничего ей не обещал».

«Мало того, что ты с ней виделся, так ты еще думал ей что-то обещать?» – Су Ча злобно рассмеялся. «Лю Бай, ты вообще знаешь, кто такая Мо Юэр? Она теперь женщина императора, а кто ты? Но ты в самом деле встречался с женой императора наедине? Разве мало неприятностей ты уже доставил Тяньяо?»

Су Ча ненавидел глупость Лю Бая. Как он может позволять одной и той же женщине использовать себя раз за разом?

«Ее кто-то оклеветал, она не хочет быть женой императора». Лю Бай попытался проигнорировать важный момент, что еще сильнее разозлило Су Ча: «Да, она не хочет быть женой императора, она хотела выйти замуж за Тяньяо. Она не видела себя в зеркале и не знает, что она похожа на жабу, которая хотела проглотить лебедя». Разумеется, он сравнил Мо Юэр с жабой.

Лю Бай нахмурился: «Су Ча, почему ты так холодно говоришь? У Мо Юэр умер отец. Она искала меня, чтобы попросить помочь ей взглянуть на отца в последний раз».

«Ее отец только что умер. Ха-ха-ха… Что? Ты ей сочувствуешь? Разве ты не знаешь, как умер ее отец? Ее отец этого заслуживал. Ее отец умер бы в любом случае». Су Ча не мог сказать ничего хорошего о Божественном Докторе Мо, не то что о Мо Юэр.

«Каким бы плохим ни был Божественный Доктор мо, он все-таки был отцом мисс Мо. Нет ничего плохого в том, что она хочет увидеть его в последний раз». Лю Бай пытался убедить Су Ча, надеясь, что он больше не будет так злиться. Су Ча заговорил: «Лю Бай, не обманывай себя. Ты думаешь, Мо Юэр не знает, чем занимался Божественный Доктор Мо? Мо Юэр не такая чистая и невинная красотка, как тебе представляется. Если бы она в самом деле не хотела становиться женой императора, почему она не покончила с собой? Если бы она умерла, чтобы сохранить свою невинность, я бы, возможно зауважал ее».

«Су Ча, ты…» Лю Бай попытался остановить Су Ча. Однако тот оставался неблагоразумным: «Что я? Я был прав, не так ли? Она такая дешевка, а ты относишься к ней, как к сокровищу».

«Су Ча, заткнись!» Лю Бай поднял кулак, будто бы собираясь ударить Су Ча.

Су Ча подошел поближе к Лю Баю и сказал «Что? Ты хочешь меня ударить? Из-а этой шлюхи ты ударишь своего названного брата? Ну же, ударь».

«Су Ча, не перегибай».

«Это я перегибаю? Когда это я такое делал? Я не стану драться со своим названным братом из-за женщины. Лю Бай, у тебя хватит мужества, дерись же и убей меня сегодня».

Су Ча продолжал подходить ближе к его лицу, Лю Бай продолжал отступать, пок не уперся в стенку. «Су Ча, я не хочу с тобой говорить». Сказав эти слова, Лю Бай вышел на улицу.

Ему нужно было успокоиться и подумать о том, что было между ними с Мо Юэр.

Су Ча упал на пол и тяжко выдохнул. Затем он смахнул свои волосы со лба и очаровательно сказал: «Поглядите, как отчаянно я пытался выведать у него все. Тяньяо, ты больше не должен на меня злиться, верно?»

Когда Сяо Тяньяо получил новости от теневого стража, он покачал головой…

К счастью, Су Ча спросил об этом раньше, иначе Лю Бай облажался бы и со всем этим делом было бы тяжело справиться.

Встреча с имперской наложницей была достаточной причиной, чтобы его лишили жизни!

Стереть. Дать объяснения

Сяо Тяньяо выяснил проблему, которую устроил Лю Бай, и начал с ней разбираться. Лю Бай был так неосторожен, что думал, что они с Мо Юэр оба невинны. Он полагал, что их встреча наедине не является чем-то серьезным, но другие могли считать иначе. В таком месте, как гарем, нельзя было делать то, чего от тебя не просили, не то что заниматься частными делами. Только вчера имперская наложница Чжоу получила сведения о том, что Мо Юэр встречалась с кем-то наедине. Однако, узнав, что вовлеченный в это человек был из поместья Сяо, имперская наложница Чжоу не стала поднимать эту тему.

Было много возможностей разобраться с Мо Юэр, она никуда не торопилась. Она была очень обязана поместью Сяо, так что решила не упоминать об этом происшествии. Что же до того, как поместье Сяо заметен следы – это ее не касается. Она не будет этого касаться. Лучше всего быть благосклонной.

Сяо Тяньяо и Су Ча действовали очень быстро. Пока другие имперские наложницы во дворце готовились подступиться к Мо Юэр, они уже начисто вымели всех людей вокруг нее, чтобы имперские наложницы не смогли собрать никаких свидетельств или улик. Имперские наложницы были ошарашены.

Как могли внезапно умереть все эти хорошие люди?

Мо Юэр тоже была поражена. Она не знала, что именно произошло, она не знала, случилось ли это потому, что императрица не могла вынести ее глупости. Однако это событие пробудило ее, она поняла, как велика была ее ошибка. Независимо от того, была ли она на хорошем счету у императрицы, женщина, вошедшая во дворец, должна была быть послушной. Было совершенно запрещено встречаться наедине с другими мужчинами. Такие вещи не будут афишироваться, но не позволят вам остаться в живых. Было лучше убить человека, чем отпустить. Очень много лет император решал проблемы таким способом. Для него не имело значения, если гарем или дворец были зачищены.

Дело, касающееся Мо Юэр и Лю Бая было в частном порядке решено Сяо Тяньяо. Это дело не должно было распространиться наружу, но Сяо Тяньяо отправил сведения Линь Чуцзю.

*

Линь Чуцзю была ранена, поэтому она совершенно не могла сама ухаживать за Мэн Лаофужэнь. Однако братья Мэн не могли заботиться о старой женщине. Поэтому в итоге о Мэн Лаофужэнь заботилась Линь Чуцзю, которая была принцессой Сяо.

Линь Чуцзю наслаждалась тем, что с ней в семье Мэн обращались, как с очень важной персоной. Она жила на половине Мэн Лаофужэнь и могла свободно покидать дом. То же самое было и с людьми в поместье Сяо, они могли приходить и уходить из дома Мэн в любое время.

Когда Линь Чуцзю услышала новости, которые ей послал Сяо Тяньяо, она не могла не рассмеяться: «Что сказал ванъе?»

«Ванъе сказал, что завтра он лично посетит Мэн Лаофужэнь». Что означало, что Сяо Тяньяо приедет забрать ее завтра.

А почему же не сегодня? Новости, которые он прислал сообщали причину, почему он занят сегодня.

«Скажите ванъе, что моей бабушке стало лучше, ванъе не обязательно тревожиться и приезжать», – просто сказала Линь Чуцзю.

Она все еще не хотела возвращаться в поместье Сяо. Она все еще не знала, как поладить с Сяо Тяньяо.

«Ванфэй, Мэн Дажэнь из Колледжа Вэньчан послал вам сообщение. Через три дня они приедут навестить вас. Ванъе уже согласился на это». Таким образом, если Линь Чуцзю не вернется завтра, ей все равно придется вернуться через три дня. То, что Сяо Тяньяо лично решил забрать ее, было знаком уважения с его стороны. Умная женщина знает, что выбрать, но Линь Чуцзю все еще была очень сердита на Сяо Тяньяо.

Мерзавец, может, прекратишь выкидывать свои грязные фокусы!

«Тогда скажите ванъе, что я посещу Мэн Дажэня их колледжа Вэньчан завтра». Серьезно, у нее тоже есть свои ходы.

Гонец, которому было поручено принести эти новости, казалось, ожидал, что Линь Чуцзю это скажет, поэтому он ответил: «Ванъе сказал, что принцесса Юга и Принц Запада прибудут в столицу через пять дней. Император приготовит для них банкет и ванфэй должна на нем присутствовать».

Коротко говоря, Линь Чуцзю не могла оставаться в семье Мэн слишком долго. Она должна была вернуться рано или поздно. Сяо Тяньяо проявил к ней уважение. Если она откажется, это все равно не будет иметь значения, потому что ей придется вернуться через пять дней.

Хотя высокое положение приносит бесконечные выгоды, оно также приносит и бесконечные неприятности. И из-за ее положения Линь Чуцзю обязана была посетить банкет, устраиваемый для Принцессы Юга и Принца Запада.

Линь Чуцзю потихоньку вздохнула и подавила недовольство, назревавшее внутри, затем она холодно сказала: «Возвращайтесь и скажите ванъе, что я знаю».

«Слушаюсь», – гонец торопливо встал и вышел.

Вскоре после того как гонец вышел, Мэн Да Фужэнь вошла и сказала: «Чуцзю, Сяо Ванъе хочет приехать завтра?»

«Да, ванъе хочет навестить бабушку». Это решил Сяо Тяньяо, так что Линь Чуцзю была не намерена это скрывать.

За короткое время, что они провели вместе, Мэн Да Фужэнь много сделала для Линь Чуцзю. Она теперь тоже относилась к ней очень тепло. И так как она переживала, то спросила: «Чуцзю, ванъе приедет сюда за тобой, верно?»

«Ммм». Это не было тайной, любой, у кого есть глаза, видел это.

Пожилая дама была больна много дней, но вдруг Сяо Тяньяо решил навестить ее? Если он беспокоился за нее, то зачем ждал до сих пор?

Мэн Да Фужэнь не видела на лице Линь Чуцзю ни следа радости. Поэтому она спросила с тревогой: «Что ты об этом думаешь?» Они, несомненно, поддерживали Линь Чуцзю, но некоторые вещи было лучше не отвергать.

«Я вернусь с ванъе завтра». Помимо этого у нее действительно не было другого выбора.

Когда Мэн Да Фужэнь услышала это, она освободилась от тревог моментально. «Это хорошо, это хорошо».

Линь Чуцзю улыбнулась, но ничего не сказала. Когда Мэн Да Фужэнь увидела улыбку Линь Чуцзю, она вздохнула. Она перестала улыбаться и взяла Линь Чуцзю за руку и сказала: «Чуцзю, вы с Сяо Ванъе муж и жена. Вы двое неразделимы. В отношениях тот, кто чаще всего отступает, не обязательно проигравший. Гордость Принца Сяо выше гор. Просто прости его еще раз и не думай слишком много о других вещах. В конце концов, тебе придется полагаться на него всю оставшуюся жизнь».

Эти слова должна была сказать Мадам Линь. Но как могла Мадам Линь, со своим характером, научить Линь Чуцзю ладить с Сяо Тяньяо.

«Чуцзю, не думай, что твой тетя сует нос не в свое дело, тетя просто хочет, чтобы у тебя была хорошая жизнь. Ты теперь замужем за принцем Сяо. Если вы двое будете продолжать ссориться, страдать в итоге будешь ты. Сяо Ванъе – мужчина и занимает высокое положение. Если он будет недоволен тобой, он всегда сможет жениться на другой и взять наложниц. Но ты – иное дело, у тебя нет другого выбора, кроме как полагаться на него. Если Сяо Ванъе больше не захочет тебя или разлюбит тебя, тебе придется жить, занимая самое низшее положение в поместье Сяо. Более того, тебе будет очень тяжело жить в столице, люди начнут обижать тебя, никто не встанет на твою сторону». На последнем предложении голос Мэн Да Фужэнь невольно задрожал от грусти. Все женщины под солнцем были несчастны. Они могли полагаться лишь на своего мужа. Если они теряли любовь мужа, они не только были несчастны, но не могли никогда этого изменить. Даже если их мужья плохо к ним относились, им оставалось только терпеть.

«Тетя, ты можешь быть спокойна, я знаю, что делать». Даже если слова Мэн Да Фужэнь были чересчур смелыми, Линь Чуцзю знала, что она говорила так лишь из доброты. Она желала ей только хорошего.

Таковы уж отношения между людьми: сердца людей переменчивы. Прежнюю Линь Чуцзю не любила семья ее матери. Но теперь ее любили, потому что она рискнула жизнью и спасла своих кузенов.

Линь Чуцзю верила, что благодаря этому случаю семья Мэн будет безусловно на ее стороне, но…

Семья Мэн все равно была слишком слаба, слишком слаба, чтобы защищать ее!

Визит. Не Принц Сяо

Линь Чуцзю сама сказала, что Сяо Тяньяо приедет, чтобы навестить Мэн Лаофужэнь. Когда об этом стало известно, весь дом Мэн встал с ног на голову. Трое братьев Мэн очень обрадовались.

Какой бы ни была настоящая причина Сяо Тяньяо, было видно, что он ценит Линь Чуцзю и ценит их семью. Что же до того, падет ли из-за этого на них подозрение императора, об этом братья Мэн не заботились. Они были не такими, как Линь Сян. Это Линь Сян толкнул свою дочь на брак с Сяо Ванъе, но потом подвел черту под отношениями с ним. Вдобавок, они уже оскорбили императора, им оставалось лишь быть твердыми и оставаться в одной лодке с Сяо Ванъе до конца.

Чтобы принять Сяо Тяньяо достаточно хорошо, семья Мэн пораньше все приготовила. Когда Мэн Лаофужэнь услышала новости, она улыбнулась. Она взяла Линь Чуцзю за руку с улыбкой, но на ее глазах блестели слезы.

«Будь доброй с Сяо Ванъе… он заслуживает этого». Мэн Лаофужэнь не могла двигаться, но едва могла шевелить губами.

«Бабушка, не волнуйся, я буду добра с Ванъе». Линь Чуцзю думала, что довольно хорошо скрывала свои эмоции. Но оказалось, что все видели их, и она лишь обманывала себя.

«Веди себя хорошо… не ругайся… не смущайся». Мэн Лаофужэнь знала, что никто не учил Линь Чуцзю быть хорошей женой. Изначально, учитывая, как умна Линь Чуцзю, он думала, что ей вовсе не придется ее учить. Но сейчас, видя, что она злится и прячется в семье Мэн, Мэн Лаофужэнь поняла, что Линь Чуцзю умная девочка, но не знает, как сладить со своим мужем.

«Бабушка, ты можешь быть спокойна, я понимаю. Я вернусь с ванъе завтра и обговорю с ним все. Я буду хорошей женой». Линь Чуцзю взяла Мэн Лаофужэнь за руки и несколько раз пообещала ей это.

Сяо Тяньяо не был хорошим мужем, но и она тоже не была хорошей женой. Они с Сяо Тяньяо оба были новичками в этом деле под названием «брак». Ссориться было естественно, но их отношения в будущем будут становиться лучше и лучше.

Но, разумеется, было возможно, что их отношения будут становиться все хуже и хуже. В конце концов, они были чужими друг другу.

*

Из-за смерти Божественного Доктора Мо Линь Ваньтин сидела тихо. Линь Сян предупредил ее, чтобы она не выходила из дома и не устраивала неприятностей. И он позволил ей некоторое время побыть в семье Мэн. Линь Ваньтин не решалась выходить, не считая посещений Мэн Лаофужэнь, она всегда оставалась в своей комнате.

Однако, хоть она и сидела в своей комнате, она знала, что происходит снаружи. Она знала, что Линь Чуцзю гостит в семье Мэн. Линь Ваньтин долгое время было скучно.

Поэтому, когда она узнала, что завтра Сяо Тяньяо посетит дом Мэн, она одновременно разозлилась и обрадовалась.

Она разозлилась, потому что Сяо Тяньяо приходил за Линь Чуцзю, но она обрадовалась, потому что с нетерпением ждала встречи с ним.

Линь Ваньтин не думала, что Линь Чуцзю в силах помешать ей встретиться с Сяо Ванъе в доме Мэн. Она также видела, что как только принц Сяо увидит ее доброту и красоту, он поймет, что Линь Чуцзю гадкая и уродливая. Тогда он, разумеется, бросит Линь Чуцзю, как это сделал наследный принц.

Слова ее матери были верны: Линь Чуцзю родилась, чтобы подчеркивать ее красоту. Она не должна упустить эту возможность.

Линь Ваньтин была полна воинственного духа. В свою очередь, о Сяо Тяньяо, который еще не добрался до семьи Мэн, думали многие.

*

Для семьи Мэн визит Сяо Тяньяо был большим событием. Слуги начисто вымыли вход в зал рано утром. Мэн Да Фужэнь тщательно приготовила еду, она боялась, что Сяо Ванъе не станет есть и пить в их доме.

Для Сяо Тяньяо поездка в дом Мэн была самым обычным делом. Но из уважения он все равно обставил ее как визит настоящего имперского принца.

Охранники поместья Сяо расчистили путь и запретили людям подходить, пока желтый имперский паланкин с красными занавесками, который несли 24 человека, величественно следовал по широкой дороге.

Люди в столице привыкли видеть, как Сяо Ванъе едет верхом на своей черной лошади в своем черном костюме. Они никогда не видели, чтобы он вел себя так высокомерно, как сейчас. Поэтому многие люди, которые видели эту сцену, не могли не спрашивать: «Кто этот имперский принц, который идет по улице?» Кроме имперского принца, никто не мог использовать большой паланкин, который мог вмещать больше восьми человек.

«Милость божия, я никогда раньше не видел, чтобы паланкин несли двадцать четыре человека. Я не знаю, кто этот принц. Интересно, что он затевает?»

Люди на улице, которых остановили охранники поместья Сяо, не переставали задавать вопросы.

«В столице несколько имперских принцев, но я никогда не видел, чтобы они вели себя так высокомерно. Может быть, это имперский принц из Северной Страны?» Некоторые люди высказывали смелые предположения, а другие отвергали их: «Это невозможно. Если это имперский принц из Северной Страны, но почему об этом не было новостей?»

«Мне кажется, это, должно быть, принц Цинхэ. Он имперский принц старого императорского клана. Он обычно уделяет внимание правилам императорской семьи».

«Мне кажется, это Принц Цзянь…»

Чем больше люди обсуждали это, тем больше они оживлялись. Никто не думал, что это был принц Сяо. Нет, некоторые люди задумывались об этом, но они просто отметали эту мысль: «Это не может быть Сяо Ванъе, он давно отбросил правила императорской семьи». Одни люди по сторонам дороги продолжали обсуждение. А другие следовали за паланкином туда, куда он направлялся, чтобы определить, кто был внутри…

В чайном доме, выходящем окнами на улицу, человек в пурпурных одеждах невольно покачал головой: «Сяо Ванъе в последнее время становится все более и более заметным. Что бы он ни сделал, император ему это так не оставит».

Эти два человека были теми самыми, кто разговаривал в карете в тот день, когда Линь Чуцзю вошла в ворота столицы. Человек в пурпурных одеждах был Пятым Южным Принцес, Нанньно Ли, который пробрался в столицу ранее. Человеком напротив него был старший сын семьи Сюэ, Сюэ Чэньвэнь.

Паланкин проехал всю дорогу и вскоре остановился у ворот дома Мэн. Когда люди увидели это, они переглянулись.

«Разве это не особняк Гу Гон? Какой же имперский принц имеет к ним отношение?»

«Я не знаю. Разве, когда умер старый Гу Гон, престиж их семьи не упал? Как же получилось, что к ним приехал имперский принц?»

В Восточной Стране ценили ученых. Хотя они не имели права обсуждать политику, они могли разговаривать о национальных делах на публике. Императорский двор это не будет заботить. Люди в столице слышали сплетни время от времени в чайных домах или за винными столиками. А правда это или нет, они не трудились разбирать. Они все любили слушать подобные сплетни.

Паланкин уверенно остановился и семья Мэн получила новости. Они ожидали у главного входа, поэтому Мэн Ши повел членов семьи к выходу, чтобы встретить принца Сяо.

Сяо Тяньяо не хотел раздувать событие. Как только паланкин остановился, он сразу же вышел из него. Однако атмосфера вокруг него тут же сказала зевакам о том, кто он.

На самом деле, когда толпа увидела, что паланкин остановился в Дома Мэн, они предположили, что это, должно быть, принц Сяо. А когда они увидели, что это правда он, у зевак замерло сердце и они застыли на месте.

Это правда Принц Сяо!

Сила Принца Сяо ужасна!

Зеваки поблизости один за другим опустили головы, когда узнали, что это был Сяо Тяньяо. Но вдруг кто-то крикнул: «Да здравствует Сяо Ванъе, да живет он еще тысячу лет». Люди по обеим сторонам дороги снова закричали. Их приветствия звучали не в унисон, но эхо было неслабым.

По этому крику было понятно, что место Принца Сяо в сердцах горожан было ни с чем не сравнимо!

Гордость. Признать свою ошибку

Мэн Ши был главой семьи Мэн. Когда он видел Сяо Тяньяо, ему не обязательно было кланяться до земли, поклон головы показал бы его уважение не меньше, но…

Видя, как группа людей, не переставая скандирует «Да здравствует Сяо Ванъе», Мэн Ши даже не знал, стоит ли ему подойти и пригласить Сяо Тяньяо внутрь. Хотя Сяо Тяньяо часто ездил на лошади по столицы, простые люди видели только его тень. Сяо Тяньяо ни для кого не останавливался, он никогда не позволял гражданам Восточной Страны преклоняться перед ним.

Это была редкая ситуации. Мэн Ши действительно хотел, чтобы зеваки увидели Сяо Тяньяо, но Сяо Тяньяо не дал им такой возможности.

Мэн Ши не подошел вперед, чтобы выразить свое уважение. Однако Сяо Тяньяо не было до этого дела, он сам пошел прямо к воротам. Он даже не остановился перед Мэн Ши. Он просто прямо прошел мимо него. Сяо Тяньяо прошел до самых ворот и остановился, только когда достиг их. Он повернулся и сказал: «Вы можете идти!» Затем он вошел в ворота. Голос Сяо Тяньяо был негромким. Однако его было достаточно, чтобы свести на нет крики церемонии, но…

Когда зеваки, которые кричали «Да здравствует Сяо Ванъе» услышали голос Сяо Тяньяо, им показалось, будто его голос ясно прозвучал у них на подкорке. Даже люди семьи Мэн, которые были довольно далеко, ясно слышали его.

«Сяо Ванъе только что говорил со мной, он сказал, что я могу идти». Несколько поклонников Сяо Тяньяо запрыгали от радости, тогда как другие люди отказывались уходить, им хотелось дождаться, когда Сяо Тяньяо выйдет.

Обычные люди всегда боялись официальных лиц. Поэтому, хотя они не спешили уходить, они все же потихоньку разбрелись. Единственными, кто остался, были шпионы, прятавшиеся в темноте.

С их точки зрения визит Сяо Ванъе семье Мэн не был чем-то обыкновенным. Хотя люди говорили, что принц Сяо приехал забрать Линь Чуцзю, единственными, кто в это верил, была семья Мэн и сама Линь Чуцзю.

Большинство людей думали, что Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо просто разыгрывают пьесу. Принц Сяо посетил Семью Мэн, потому что у него наверняка было там важное дело. Во всей Восточной Стране никто не верил, что Линь Чуцзю посмела бы покинуть дом и заставить Сяо Ванъе лично забирать ее.

Разве прошлая поездка Линь Чуцзю в Чжуаньцзы не достаточное тому доказательство?

Все думали, что Линь Чуцзю отправилась в Чжуаньцзы, чтобы поправиться. И Сяо Ванъе тоже поехал туда, чтобы забрать ее, но на самом деле они заключили сделку с Северной Территорией, так что… Они больше никогда не поверят Сяо Ванъе и Линь Чуцзю!

*

Это был первый раз, когда Сяо Тяньяо приезжал в семью Мэн, это бы также первый раз, когда он их видел. Сяо Тяньяо и трое братьев Мэн встречались на публике раньше. Поэтому, хотя Сяо Тяньяо внушал ужас, они могли вести себя нормально и перекинуться парой слов.

Однако молодые господа семьи Мэн не могли. Некоторые из них были старше Линь Чуцзю, другие – моложе. Как кузены Линь Чуцзю, они могли считаться равными Сяо Тяньяо. Но сейчас, когда они стояли перед ним, их юные умы осознавали, как они юны, они заикались, когда к ним обращались.

Сяо Тяньяо изначально планировал собрать хороший урожай с семьи Мэн. Он думал, что они могут помочь Линь Чуцзю в будущем. Но, увидев, их поведение сегодня, он был разочарован. Обменявшись с ними несколькими словами, Сяо Тяньяо предложил пойти навестить пожилую госпожу.

Несколько молодых господ семьи Мэн вздохнули с облегчением. Но Мэн Ши потихоньку покачал головой. Он был очень разочарован в своем сыне и племяннике. Однако сейчас он не мог раскрыть рта. Мэн Ши поднялся и отвел Сяо Тяньяо в комнату Мэн Лаофужэнь.

Из-за приезда Сяо Тяньяо все жены мужчин семьи Мэн давно покинули половину старой дамы, чтобы не столкнуться с Сяо Тяньяо, когда он придет. Чтобы, когда Сяо Тяньяо приедет, только старая госпожа и Линь Чуцзю были внутри.

«Оставайтесь снаружи», – сказал Сяо Тяньяо, сделав шаг вперед. Трое братьев Мэн моментально поняли, что он имеет в виду и остановились.

«Ванъе…» Линь Чуцзю не посмела показывать свое недовольство Сяо Тяньяо перед Мэн Лаофужэнь. Она сама подошла к нему с улыбкой.

«Ммм», – Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул. Затем он подошел ближе к старой госпоже и Линь Чуцзю.

Мэн Лаофужэнь была очень рада видеть Сяо Тяньяо. На ее лице появилось выражение облегчения, но глаза наполнились слезами. Видя, что Линь Чуцзю счастлива, она думала о том, что смерть ее дочери была ненапрасна.

По правда говоря, это был первый раз, когда Сяо Тяньяо навещал больного. Поэтому, когда он увидел, что пожилая дама лежит в постели, у него почти не возникло никаких эмоций. Он лишь задал несколько вопросов деловым тоном. После этого он сказал: «Пожилая госпожа, отдыхайте».

Мэн Лаофужэнь ничего не сказала, она только кивнула головой и улыбнулась. Она прожила долгую жизнь, ей хотелось о многом поговорить с Сяо Тяньяо, но она знала, что в ее состоянии это невозможно и что это не подходит для Сяо Тяньяо.

Мэн Лаофужэнь выдержала это и только сказала одну фразу: «Хорошо… иди… Позаботься о Чуцзю».

Линь Чуцзю хорошо знала о состоянии Мэн Лаофужэнь и о ее гордости.

Она знала, что пожилая дама не хотела бы, чтобы Сяо Тяньяо видел, как она пускает слюни. Поэтому она деловито сказала: «Бабушка, мы пойдем, тебе нужно отдохнуть».

Линь Чуцзю взяла Сяо Тяньяо за руку, чтобы выйти из комнаты. Сяо Тяньяо естественно не возражал, поэтому они оба вышли наружу. Как только они вышли, изо рта старушки вылилась мокрота.

Линь Чуцзю хотела отпустить руку Сяо Тяньяо. Ей не хотелось держаться за нее. Линь Чуцзю продолжала идти вперед, а затем повернулась к Сяо Тяньяо. Она увидела, что на его лице не было эмоций, он тоже просто продолжал идти вперед.

Когда три брата Мэн увидели, что Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо идут, держась за руки, их глаза округлились. В конце концов, Мэн Ши отреагировал первым и сказал: «Ванъе…»

«Ни к чему вести тебя так любезно, мы с Линь Чуцзю пойдем отдохнем», – равнодушно сказал Сяо Тяньяо. Он отказывался слишком сближаться с братьями Мэн, поэтому отвел от них Линь Чуцзю, чтобы выйти на улицу.

«Веди». Сяо Тяньяо взял Линь Чуцзю за руку, но он замедлил шаги и позволил Линь Чуцзю указывать путь.

Линь Чуцзю жила на половине старой дамы, она знала, что нужно всего несколько шагов, чтобы выйти наружу. Ей было слишком лень снова выдергивать свою руку, поэтому она просто позволила Сяо Тяньяо держать ее. Однако, как только они вдвоем вышли из двора старой дамы, Фэйцуй и Чжэньчжу подошли к ним: «Ванъе, ванфэй».

Когда они поприветствовали их, то не отошли, а стояли так, будто хотели что-то сказать.

«Что случилось?» Линь Чуцзю спросила первая. Фэйцуй и Чжэньчжу опустили головы и сказали: «Мисс Линь во дворе».

Фэйцуй и Чжэньчжу обе были подавлены. Если бы это не был дом семьи Мэн, они бы уже вышвырнули эту леди отсюда. Они никогда не видели более глупого лица, чем у мисс Линь Ваньтин…

Соблазнять. Мы невинны

Фэйцуй и Чжэньчжу были очень сдержаны. Линь Ваньтин не просто была во дворе, а стояла на коленях во дворе. Она отказывалась подняться и продолжала говорить, что хочет извиниться перед Линь Чуцзю.

Извиниться?

Линь Чуцзю приехала в дом Мэн вчера. Если Линь Ваньтин действительно хотела извиниться, зачем было ждать до этого момента, пока приехал Сяо Тяньяо? Намерения Линь Ваньтин были очевидны. Губы Линь Чуцзю насмешливо изогнулись в улыбке и она повернулась к Сяо Тяньяо.

Линь Ваньтин использовала этот фокус прежде бессчетное множество раз. Ей нравилось вести себя, как обиженный белый кролик перед наследным принцесс, из-за чего прежняя Линь Чуцзю много раз оказывалась проигравшей.

Лицо Сяо Тяньяо осталось равнодушным. Как будто он ничего не слышал. Но Линь Чуцзю заметила тень отвращения и нетерпения в его глазах. Линь Чуцзю улыбнулась, ей не было дела до того, что думал Сяо Тяньяо. Но раз сейчас он испытывал отращение, все обернется хорошо. В конце концов, ничто так не расстроит Линь Ваньтин, как использование ее «возлюбленного» в качестве орудия, которым можно ее кольнуть.

Линь Чуцзю не забирала своей руки к Сяо Тяньяо. Вместо этого она схватила его покрепче и потянула Сяо Тяньяо во двор.

*

Во дворе Линь Ваньтин стояла, как маленький белый кролик, которого пнули. Она встала на колени у главного входа во двор, а Шаньху и Маньяо стояли рядом с ней. Их широко распахнутые глаза глядели на Линь Ваньтин. С первого взгляда могло показаться будто служанки обижают этот слабый и нежный белый цветок лотоса.

Линь Ваньтин тоже привела с собой двух служанок, но ее служанки кались очень худыми и слабыми. И они тоже стояли на коленях, как и их хозяйка. Было действительно несложно вообразить, что здесь происходило.

Линь Чуцзю не остановилась и прямо подошла к Линь Ваньтин. Линь Ваньтин, похоже, почувствовала, что кто-то приближается. Поэтому она повернула голову, чтобы взглянуть. Затем тут же сказала: «Сестра, зять…»

«Ваньтин, в чем дело?» Если Линь Ваньтин хотелось поиграть, Линь Чуцзю, естественно, ей подыграет. Как бы то ли было, не она стояла на коленях, так что не ей и страдать.

«Сестра, я пришла извиниться. В прошлый раз я причинила тебе вред. Пожалуйста, прости меня, я не посмею больше так поступить». Линь Ваньтин была очень искусна в своих словах, было очевидно, что она репетировала их много раз. Она не забыла ни одной строчки. И, говоря, она со страхом смотрела на Сяо Тяньяо.

«Извиниться?» Линь Чуцзю рассмеялась, но не остановилась. Вместо этого она протянула руку и толкнула дверь, но Линь Ваньтин ее остановила: «Сестра, пожалуйста, подожди, ты можешь послушать, пока я не договорю?» Линь Чуцзю что, не видит, что она стоит на коленях у двери?

Линь Чуцзю остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на Линь Ваньтин. Затем она спросила с легкой насмешкой: «Что еще ты хочешь сказать? Ты сделала что-то еще, за что хочешь извиниться?»

«Сестра, это не…» Линь Ваньтин едва открыла рот, но Линь Чуцзю ее перебила: «Погоди минутку. Фэйцуй, принесите два стула, мы с ванъе устали».

Фэйцуй и Чжэньчжу быстро отреагировали. Они тут же принесли два стула из ближайшей комнаты и поставили их перед главным входом во двор, где было очень удобно сидеть.

Когда они вдвоем сели, они напоминали императора и императрицу, принимающих извинения от подданного. Однако они оба просто элегантно присели и не обращали на Линь Ваньтин внимания.

Линь Ваньтин чуть не подавилась, однако не посмела возражать. Ей хотелось продолжать плакать, но она заметила, что Линь Чуцзю уничтожила эмоциональную атмосферу, которую она создала. Ей хотелось плакать, но она не могла продолжать плакать.

«Сестра…» Когда это слово Линь Ваньтин прозвучало, она намеренно сделала паузу. Затем она слегка закусила губы и подняла свое прекрасное лицо, чтобы посмотреть на Линь Чуцзю.

«Просто поторопись и скажи то, что хотела сказать. Мы с ванъе устали. Мы хотим вернуться домой и отдохнуть», – сказала Линь Чуцзю и подняла руку, которая держала руку Сяо Тяньяо. Затем она стала лениво чистить свои ногти.

Казалось, будто Линь Чуцзю делает что-то обыкновенное, но это глубоко жалило Линь Ваньтин. Линь Ваньтин вонзила ногти в ладони. Она не могла выносить сцену, разворачивающуюся перед ней, поэтому она торопливо склонила голову. Чтобы скрыть поражение.

Линь Чуцзю втайне улыбнулась, она знала, что женщину может глубоко ранить только «возлюбленный».

Сяо Тяньяо покачал головой, но в его глазах мелькнула искра любви. Раз Линь Чуцзю хотелось поиграть, он поиграет вместе с ней. В конце концов, он уже потратил много времени.

Повернувшись, Сяо Тяньяо нежно заправил выбившуюся прядь волос Линь Чуцзю ей за ухо. Этот жест был очень бережным. Как будто Линь Чуцзю была редким сокровищем, которое рассыплется, если приложить слишком много силы.

Рука Сяо Тяньяо не была теплой, как у любого обычного человека.

Поэтому, когда его холодные пальцы коснулись мочки уха Линь Чуцзю, она вздрогнула. Ее сердце забилось чаще, а уши покраснели. Линь Чуцзю очень досадовала, но не могла сдержать рефлексов своего тела. Она хотела уклониться от руки Сяо Тяньяо. Но, когда она повернула голову, чтобы что-то сказать, она увидела, что глаза Сяо Тяньяо полны нежности. Она увидела свой образ в его глазах.

Линь Чуцзю запаниковала и торопливо отвела взгляд, но, когда она снова повернула голову, то увидела, что Линь Ваньтин совершенно потеряла контроль над собой.

За одно короткое мгновение Линь Чуцзю заставила Линь Ваньтин потерять голову. Линь Чуцзю отпустила руку Сяо Тяньяо и слегка отодвинулась от него. Затем она потихоньку вдохнула и сказала Линь Ваньтин: «Если это все, то мы уходим».

После этого она поднялась, чтобы уйти, но Линь Ваньтин не дала ей шанса.

«Сестра…» Линь Вантин встала с земли и, сделав несколько шагов, схватила Линь Чуцзю за юбку. «Сестра, ты солгала мне, чтобы я пошла в тюрьму за советом Божественного Доктора Мо. А потом ты использовала это, чтобы угрожать отцу. Но я тебя не обвиняла, так разве ты не можешь простить меня на этот раз?»

Линь Ваньтин говорила с Линь Чуцзю, но ее глаза время от времени поглядывали на Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю вообще не показывала, что ее это хоть как-то заботит. Линь Ваньтин могла соблазнять Сяо Тяньяо, сколько хочет. Мужчина, которого может соблазнить другая женщина, не стоит того, чтобы за него бороться.

Линь Чуцзю на самом деле не волновало, чего хочет Линь Ваньтин, но Линь Ваньтин просто напрашивалась, чтобы ее выставили. Линь Чуцзю не имела причин прощать ее.

«Скажи мне, что ты наделала, что тебя нужно прощать? К тому же, почему тебе нужно, чтобы я тебя простила? Ты хочешь, чтобы я тебя простила за соблазнение твоего зятя на глазах у всех?» Договорив, Линь Чуцзю показала на Сяо Тяньяо. На ее лице не было осторожности, которой она всегда отличалась.

«Нет, сестра, как ты можешь клеветать на меня? Я никогда не пыталась соблазнить своего зятя. Мой зять – бог войны Восточной страны. Я восхищаюсь им в душе, как всеми богами. Как ты можешь такое говорить? Сестра, мы с зятем невинны». Линь Ваньтин с готовностью объяснила это, чтобы доказать свою невинность, но она также намеренно поглядела на Сяо Тяньяо и сказала: «Брат, скажите скорее сестре, что мы невинны. Что я не соблазняла вас, как же я могла бы такое сделать?»

Взгляд Сяо Тяньяо остался равнодушным, он даже не взглянул на Линь Ваньтин. Линь Ваньтин не хотела сдаваться, поэтому поторопила Сяо Тяньяо: «Брат, вы не можете допустить, чтобы сестра неправильно нас понимала, когда между нами действительно ничего не было».

Однако, чем больше она говорила, тем больше люди неправильно понимали.

Виновата. Пусть кто-то другой это сделает

Слова Линь Ваньтин были слишком провокационными. Если бы Линь Чуцзю не знала характера Сяо Тяньяо и если бы она была узколоба, ее бы определенно обманули слова Линь Ваньтин. Видя, что Линь Ваньтин раз за разом обращается к Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю не могла не рассмеяться. Затем она мягко спросила: «Ванъе, ты хочешь что-нибудь сказать?»

Сяо Тяньяо даже не взглянул на Линь Ваньтин. Он только нетерпеливо сказал: «Поторопись». Он был сыт этим по горло. Если бы ему не хотелось дать Линь Чуцзю насладиться этим событием, он бы уже вышвырнул Линь Вантин вон».

«Пфффф», – вдруг рассмеялась Линь Чуцзю, у нее правда было хорошее настроение.

Этот человек в самом деле был высокомерным, безжалостным и самодовольным, но, когда кто-то чужой обижал ее, он становился на ее сторону, несмотря ни на что. Когда с ней несправедливо обошлись и она пострадала, он даже заставил Цуй Санъе и принцессу Фу Ань прийти в поместье Сяо с извинениями.

Его защита была просто ужасным благословением.

Линь Чуцзю не сомневалась в причинам Сяо Тяньяо на этот раз. Ей просто хотелось повеселиться. У нее на сердце было так много всего, что она чувствовала себя уставшей.

«Ваньтин, ты слышала, что сказал ванъе? Если это все, мы пойдем. И еще, я снова это повторю, не называй меня сестрой, одно это слово вызывает у меня отвращение, зови меня Сяо Ванфэй. И, разумеется, тебе нельзя называть ванъе братом и зятем, от этого я еще больше чувствую отвращение». Слова Линь Чуцзю вовсе не были вежливыми, так что Линь Ваньтин тут же побледнела. Затем она покачала головой, не веря своим ушам:

«Сестра, как ты можешь такое говорить? Мы же сестры. Если я сделала что-то не так, ты можешь преподать мне урок, но как ты можешь не признавать меня?» Ее голос звучал так печально и отчаянно, как будто Линь Чуцзю убила ее семью и увела ее мужа.

У Линь Чуцзю тоже кончилось терпение: «Ты правда так привыкла играть роль? Хочешь, чтобы я наняла труппу актеров тебе на подмогу?»

Однако актрисе Линь Ваньтин не повезло ни с лучами прожекторов, ни с декорациями.

«Сестра…» Линь Ваньтин открыла рот, но Линь Чуцзю перебила ее: «Называй меня принцессой Сяо, если не можешь, просто уходи».

С самого начала Линь Ваньтин сделала всего два шага, но Сяо Тяньяо все еще не заметил, что что-то не так?

«Принцесса Сяо, мне жаль, я знаю, что я не права». Линь Ваньтин правда была очень терпеливой. Она смиренно склонилась и извинилась.

«Раз ты знаешь, что ты не права, то теперь ты можешь уйти и попросить свою мать научить тебя как следует. Не каждого зятя можно увести и сделать своим мужем. Если вы, мать и дочь, думаете так, то ваши действия омерзительны. Ну, мне очень противно». Линь Чуцзю прямо сказала это перед Сяо Тяньяо, не пытаясь притворяться доброй.

Она не пыталась скрыть свое истинное лицо, она больше не боялась, что Сяо Тяньяо увидит ее настоящую.

Глаза Линь Ваньтин вспыхнули радостью. Линь Чуцзю вела себя так грубо. Сяо Тяньяо это точно не понравится, поэтому Линь Ваньтин торопливо сказала: «Принцесса Сяо, моя мать вышла за твоего отца ради тебя, она позволила обойтись с собой несправедливо. Как же ты можешь говорить мне такие слова? Если бы мать услышала тебя, она бы непременно опечалилась».

«Хм!» – Линь Чуцзю холодно фыкрнула, ей было слишком лень обращать внимание на эту идиотку, поэтому она просто сказала: «Я устала».

«Ммм, давай пойдем домой», – снова заговорил Сяо Тяньяо, после чего осторожно помог Линь Чуцзю уйти.

Линь Ваньтин стояла там с широко открытыми глазами. Она не могла поверить в то, что видела.

Как это возможно?

Как Сяо Ванъе мог не рассердиться? Это… этого не может быть…

«Сяо…» Линь Ваньтин очень хотелось, чтобы Сяо Тяньяо бросил Линь Чуцзю. Поэтому, когда она увидела, что они оба уходят, она торопливо последовала за ними. Она, на самом деле, не собиралась торопиться, но она вдруг наступила левой новой на правую. Линь Ваньтин полетела вперед, и так случилось, что она упала на Сяо Тяньяо.

«Ах…» – вскрикнула Линь Ваньтин, но ее глаза вспыхнули радостью.

Если Сяо Тяньяо будет держать ее на руках перед столькими людьми, ему придется взять на себя ответственность за нее. А когда она выйдет замуж и поселится в поместье Сяо, Линь Чуцзю будет всегда ее обижать, и Сяо Тяньяо определенно будет больше любить ее.

Когда Линь Ваньтин уже все продумала, она закрыла глаза и ждала, пока упадет. Она подумала, что все пойдет по ее плану, но она не учла, что к тому моменту, когда она упала, Сяо Тяньяо уже поменялся местами с Линь Чуцзю.

Не говоря уже о Линь Ваньтин, Линь Чуцзю и сама не сумела вовремя отреагировать. Она смогла отреагировать, только когда Линь Внаьтин упала на нее, из-за чего она чуть не потеряла равновесие. «Сволочь!» Зачем толкать ее?

«Осторожнее». Сяо Тяньяо придержал Линь Чуцзю за пояс, когда Линь Ваньтин налетела на нее, чтобы она не упала.

Благодаря помощи Сяо Тяньяо Линь Чуцзю не упала на землю. Она повернулась и дала Линь Ваньтин пощечину. Она приложила много силы, поэтому Линь Ваньтин упала и покатилась на землю.

«Ванъе, это не я, не я, это моя сестра, она…»

Линь Ваньтин подумала, что это Сяо Тяньяо ударил ее, поэтому она схватилась за щеку с несчастным видом.

Линь Чуцзю громко и сердито рассмеялась: «Линь Ваньтин, почему бы тебе не открыть глаза и не посмотреть? Тебя ударила я. Ванъе не захотел бы пачкать руки, так что ему не интересно качаться тебя!»

То, что сказала Линь Чуцзю не было ложью. Сяо Тяньяо любил оставаться в чистоте, просто он не показывал этого другим людям. Кроме того, он не любил приближаться к женщинам, иначе ему прислуживало бы много служанок.

«Сестра, нет, принцесса Сяо… ты ударила меня?» Линь Ваньтин дотронулась до своей распухающей щеки. Ее глаза были полны печали.

Линь Чуцзю не только расстроила ее идеальный план, но и дала ей пощечину? Она была очень зла.

«А почему бы и не дать тебе пощечину? Ты шлюха, которая отчаянно ошивается под дверью поместья Сяо, так почему я не могу этого сделать?» У Линь Чуцзю онемела и болела рука. Поэтому она невольно восхитилась Линь Ваньтин: ее лицо распухло, но она не могла быть «слабой».

«Принцесса Сяо, раньше вы такой не были, как же вы в это превратились?» – грустно воскликнула Линь Ваньтин, как будто у нее действительно было разбито сердце.

Ее лицо опухло, она была похожа на поросенка. Как же теперь она соблазнит Сяо Ванъе?

«Скучно». Линь Чуцзю хотелось попросить кого-нибудь вышвырнуть Линь Ваньтин вон, но, поразмыслив над этим, она повернулась и посмотрела на Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо не разочаровал Линь Чуцзю: «Идите сюда, отправьте Вторую Мисс Линь назад в Особняк Линь».

Два теневых страша бесшумное появились рядом с Линь Ваньтин.

«Ванъе, я…» Глаза Линь Ваньтин распахнулись от изумления. Сяо Тяньяо не оглянулся, вместо этого он взял ладонь Линь Чуцзю, которой она ударила Линь Ваньтин: «В следующих раз не делай этого сама. Пусть кто-нибудь сделает это за тебя».

«Думала, ты скажешь, что бить людей нехорошо». Линь Чуцзю забрала руку, но Сяо Тяньяо снова взял ее: «Если ты хочешь драться, ты можешь бить кого угодно в этом мире».

Его женщина, стоящая рядом с ним – никто не смеет ее обижать!

«В самом деле? А что если это будешь ты?» Линь Чуцзю не приняла это всерьез и просто бросила вопрос мимоходом.

Однако Сяо Тяньяо серьезно ответил: «Если ты сможешь меня ударить».

Принцесса. Играет?

Сяо Тяньяо никогда не чувствовал потребности заботиться о противоположном поле. Если он велел отправить Линь Ваньтин назад в поместье Сяо, то ее возвращение туда было делом времени.

Когда трое братьев Мэн услышали новости, они торопливо пресекли эту идею и попросили милости Сяо Ванъе позволить Линь Ваньтин, по крайней мере, уехать позже или завтра.

Из-за приезда Сяо Тяньяо за семьей Мэн многие пристально наблюдали. Если Линь Ваньтин отправят домой, это будет позором для семьи Линь.

Трое братьев Мэн долго это объясняли, но они услышали лишь, как Сяо Тяньяо сказал: «С каких пор вы имеете право подвергать сомнению пои приказы?»

Э…

Трое братьев Мэн лишились дара речи, они не знали, как ответить. Но так как они были умны, они знали, что проблему может решить Линь Чуцзю. Поэтому они деловито обратились к ней: «Ванфэй, этот инцидент может навлечь позор на семью Линь. Не могли бы вы убедить ванъе?»

Несмотря на ситуацию Линь Чуцзю все-таки принадлежала к семье Линь. Линь Сян был ее отцом, и Линь Ваньтин была ее сводной сестрой. Она должна их уважать.

Мэн Санье не знал, что Линь Чуцзю никогда не было дела до репутации семьи Линь. Поэтому, когда Линь Чуцзю услышала доводы Мэн Санъе, она лишь сказала: «Третий Дядя, разве вы не знаете характер ванъе? Если вы, старший не можете переубедить его, куда же мне?» Не то чтобы она не могла переубедить Сяо Тяньяо, просто Линь Ваньтин сама напросилась. Сколько уже можно, а?

Линь Ваньтин думает, она всегда будет позволять ей подкатывать к Сяо Тяньяо? Если Сяо Тяньяо отправит ее в поместье Сяо сегодня, интересно, останутся ли у нее еще иллюзии?

Разумеется, важным здесь было, что, если Сяо Ванъе дважды прогонит его дочь, Линь Сян совершенно потеряет лицо.

«Чуцзю…» Мэн Санье знал, что Линь Чуцзю просто нашла отговорку, но он не знал, что сказать.

«Чуцзю, если ты отправишь Линь Ваньтин домой, твой отец, он…» Мэн Ши выглядел очень смущенным. Хотя он твердо встал на сторону Сяо Тяньяо, он не мог позволить себе оскорблять мужа своей сестры, который был премьер-министром. Линь Сян не был человеком широких взглядов, если он в самом деле обидит его, он не будет знать, что делать.

Видя взволнованные лица своих дядьев, которые продолжали убеждать ее, Линь Чуцзю почувствовала, что не смысла продолжать: «Я послушаю вас, я оставлю Ваньтин на вас».

«Чуцзю, я знал, что ты добра». Трое братьев Мэн почувствовали облегчение. Они не могли дождаться возможности еще поговорить. Однако Линь Чуцзю сказала: «Ванъе, давай возвращаться». Семья Мэн была для нее неподходящим местом. Она была поистине несчастна: у нее не было места, которое она могла бы назвать домом.

«Ммм». Сяо Тяньяо пошел, как только услышал слова Линь Чуцзю. Что же до вещей Линь Чуцзю – у нее были люди, которые могли о них позаботиться.

«Ванъе, ванфэй…» Трое братьев Мэн были сбиты с толку происходящим. Почему Линь Чуцзю хочет уйти? Разве не лучше уйти после обеда?

«Дядя, вам не обязательно нас провожать. Мы с ванъе уйдем сами. Я навещу бабушку через день», – повернувшись, сказала Линь Чуцзю своим дядьям.

«Но, Чуцзю… обед уже готов. Давайте сначала поедим, а потом вы уедете». Мэн Ши не мог понять, сердится ли Линь Чуцзю.

«Нет, ванъе очень занят, может быть, как-нибудь в другой раз». Линь Чуцзю снова отклонила любезность своего дяди и вышла из дома вместе с Сяо Тяньяо.

Когда новости дошли до Мэн Да Фужэнь, она торопливо пришла, чтобы убедить Линь Чуцзю. Но ее остановили охранники поместья Сяо: «Госпожа, пожалуйста, останьтесь». Стражники говорили вежливо, но их действия расходились со словами.

«Ванъе, ванфэй…» – Мэн Да Фужэнь повысила голос. К сожалению, Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю ушли слишком далеко. Они больше ее не слышали.

Люди снаружи, похоже, не ожидали, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю выйдут так быстро. Потому что, когда они увидели их, они все были шокированы. Они хотели подойти и спросить, не ошиблись ли они лекарством.

Однако, даже когда Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо вышли из кареты, они не заметили ничего необычного.

«Что происходит? Неужели Сяо Ванъе в самом деле просто приезжал забрать Сяо Ванфэй?» Другой шпион скептически шлепнул своего спутника по руке и спросил: «Ты глуп. Ты знаешь, кто такой Сяо Ванъе? С чего он станет заезжать за женщиной?»

«О… тогда зачем все это?» Шпион тоже считал, что это невозможно. Но тогда каковы были причины?

«Бог знает. Продолжай следить за ними, а я расспрошу семью Мэн». Принц Сяо пробыл в семье Мэн почти час. Это не так уж долго, но и не так мало.

«Хорошо!»

Шпионов было много и они разделились на две группы. Некоторые следовали за Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю до самого поместья Сяо, а другие пошли в дом Мэн, чтобы узнать о случившемся. Те шпионы, которые последовали за Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо, естественно ничего не узнали. Большой паланкин несли двадцать четыре человека – как бы они смогли к нему подобраться? Что же до шпионов, которые опрашивали людей в доме Мэн?

Хе-хе… Они слышали, что Линь Ваньтин стояла на коленях и просила прощения у Линь Чуцзю. Так же не было тайной, что Линь Чуцзю дала Линь Ваньтин пощечину. Расспросить об этом было совсем не трудно.

Но, конечно, Сяо Тяньяо имел к этому какое-то отношение. Если бы Сяо Тяньяо ничего с этим не сделал, как бы они узнали эти новости?

Линь Ваньтин отослали назад в семью Линь, потому что Линь Чуцзю уехала рано. Но, так как Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо уехали рано, люди не могли не начать копать, что же случилось во дворе.

«Линь Сян действительно породил хорошую дочь», – засмеялся премьер-министр Ю, но, вспомнив свою внучку, глубоко вздохнул.

Они оба были неудачливыми.

*

«Линь Ваньтин? Хотя меня не заботит наследный принц, я не могу позволить ему жениться на такой женщине. Этот брак последнее, что я допущу», – сказала императрица, и ее глаза были полны презрения.

«Императрица мудра, но наследный принц глубоко влюблен в мисс Линь. Ваша раба боится, он допустит, чтобы она вышла за кого-то другого». Старая кормилица обеспокоилась и попыталась убеждать.

Императрица фыркнула: «Если Линь Ваньтин выйдет за другого, наследный принц естественно забудет об этом». Люди вокруг императрицы услышали новости о том, что император выберет принцессу, которая выйдет замуж за Западного Принца, но подходящей кандидатуры все еще не было.

«Императрица мудра», – естественно подумала об этом старушка. Императрица улыбнулась и сказала изумленно: «Я слышала, что Линь Сян приказал своим людям расследовать дело Цы Эньтан?»

«Да, императрица. Говорят, что он сделал это из любви к Сяо Ванфэй. Однако мисс Линь на самом деле не имеет никакого отношения к смерти Божественного Доктора Мо, она в самом деле была там. Люди не могут ее не подозревать. К сожалению, Линь Сян вовремя взял это под контроль». Кормилица была очень хорошо информирована.

«Эта девочка, Линь Чуцзю, очень умна. Линь Сян породил хорошую дочь». Думая о Линь Чуцзю, императрица невольно вздохнула.

Она ошиблась в просчетах относительно Линь Чуцзю несколько раз. Однако теперь, когда она знает ее истинное лицо, она никогда не позволит себе ошибиться вновь.

Императрица прищурилась, но все равно казалась доброй. «Цы Эньтан – это символ человеческой доброты. Для правительства естественно заниматься этим. Иди и найти кого-нибудь, чтобы отправить сообщение, пусть придворные передадут Цы Эньтан гарему. Если мы о нем позаботимся, это покажет, как императорская семья любит своих людей».

«Императрицы…» На лице старой кормилицы показалось неодобрение.

Хотя Цы Эньтан был очень важен, он иногда вызывал у людей подозрения.

«Не волнуйся, меня больше не интересует Цы Эньтан». Было очень сложно зачистить все дела относительно него, так зачем же она станет снова с ним связываться…

Уничтожение. Связи с принцем

Божественный Доктор Мо покончил с собой из-за стыда и умер в тюрьме. Император хотел стереть все об этом факте. Он хотел скрыть все данные о том, что Божественный Доктор Мо отравился из-за дела, касавшегося Южной страны. Но некоторые люди мешали ему преуспеть. Сначала, чтобы защитить репутацию своей дочери, Линь Сян потихоньку распространил информацию о том, что случилось с Божественным Доктором Мо. После него это сделал Императорский Доктор Цинь, как только увидел такую возможность. Когда проблема Южной страны вышла на поверхность, за ней стали известны многие другие внутренние сведения. Божественный Доктор Мо полностью решился своей хорошей репутации.

Божественный Доктор Мо был уже мертв, но сплетни о нем в столице не утихли. Наоборот, они становились все более и более драматичными. Правительственные чиновники были вынуждены снова расследовать это дело из-за давления.

Божественный Доктор Мо был мертв, но его ученики находились в Храме Дали. Храм Дали приказал всем ученикам защищать Божественного Доктора Мо, но… Божественный Доктор Мо был уже мертв. Они потеряли единственного человека, на которого могли полагаться. Так что хорошего будет в том, что они продолжат спорить?

Изначально, когда некоторые люди услышали новости о смерти Божественного Доктора Мо, они хотели помочь. Но потом всплыли железные доказательства того, что Божественный Доктор Мо насильно накачивал людей лекарствами. Из-за этого, те люди, которые хотели помочь, отказались от этого. Они не хотели влезать в мутную воду.

Никто не защищал их, и улики были исчерпывающими. Поэтому, если Божественный Доктор Мо совершил самоубийство, чтобы вызвать сострадание людей, это ему не удалось: на нем все еще было пятно. Он больше не мог играть на невежестве людей.

Храм Дали изо всех сил пытался скрыть преступление Божественного Доктора Мо, но его преступление стало известно многим людям.

*

Дело о преступлении Божественного Доктора Мо привлекло всеобщее внимание. Даже визит Сяо Тяньяо в Семью Мэн не унял этой бури. После того как его визит стал большой сенсацией на следующий день, на третий день его уже снова вытеснило дело Божественного Доктора Мо, но…

Обычным людям, возможно, не было до этого дела, но это не означало, что высшее сословие тоже не обращало внимания. Цель посещения Сяо Тяньяо Дома Мэн все еще была загадкой. Никто, включая императора не верил, что Сяо Тяньяо пошел бы в семью Мэн только затем, чтобы забрать Линь Чуцзю. Они все полагали, что у него была другая цель.

И так как они не могли найти ничего со стороны Сяо Тяньяо, они все подсылали шпионов в семью Мэн. Однако они не достали никакой ценной информации, они узнали только, что Линь Ваньтин выставила себя дуррой перед Сяо Ванъе.

Все были по-прежнему недовольны, поэтому они отправили людей, чтобы купить информацию у Павильона Тяньцан. Павильон Тяньцан получил несколько деловых заказов всего за один цель, касательно расследования настоящей цели Сяо Тяньяо, но они тоже не смогли найти других сведений.

Проверяя эти данные, они лишь почувствовали, что Сяо Тяньяо пытается расстроить брак между наследным принцем и Линь Ваньтин.

Любой в столице, кто имел отношение ко дворцу, знал, что Наследный Принц и вторая дочь Линь Сяна обручены. И, если бы Линь Ваньтин не была еще слишком молода, они боялись, что Наследный Принц уже попросил бы дочь Линь Сяна выйти за него.

Но теперь вторая дочь Линь Сяна не только выставила себя дурой перед Принцем Сяо, но также обвинялась и в намерении соблазнить его. При таких позорных обстоятельствах, женится ли наследный принц все-таки на Линь Ваньтин?

Не было нужды спрашивать Наследного Принца, потому что любой, знающий дело, не позволил бы своему сыну жениться на второй дочери Линь Сяна.

Вторая дочь Линь Сяна пошла на небольшую хитрость, но разве могла эта хитрость укрыться от глаз старых лис. Не говоря уже о том, что они не были правительственными чиновниками, они не были обязаны судить о ситуации по уликам, им нужно было лишь немного сомнений.

Хотя Линь Ваньтин раз за разом отрицала обвинения, старые лисы точно знали, что Принцесса Сяо не зря обвиняет ее. Вторая Дочь Линь Сяна действительно влюбилась в Сяо Ванъе и полагала, что, став наложницей, она сможет занять место сестры после ее смерти.

Такая бессердечная женщина сделает что угодно, лишь бы стать следующей имперской принцессой.

Эти новости стали известны аристократам и чиновникам, занимающим высокие посты. Некоторые из них смотрели на Линь Сяна странно. Линь Сян не понимал, в чем дело, пока император не сказал ему, что Линь Ваньтин больше не может выйти замуж за члена императорской семьи. Линь Сян был шокирован и пытался выяснить, что произошло. Расследовав это дело, он узнал, что виновата снова была Линь Ваньтин.

Линь Сяну было стыдно, и он был зол. В прошлый раз он сделал выговор Линь Ваньтин за то, что она связалась с Сяо Ванъе. Он даже сказал госпоже Линь, что она плохо воспитала ее. Однако, похоже, Линь Ваньтин так ничему и не научилась. Она не изменилась, а наоборот – снова опозорилась.

Линь Сян, крайне разгневанный, вбежал в комнату госпожи Линь: «Ты видела, что натворила твоя милая дочка? Она опозорила семью Линь».

«Что случилось? Что Чуцзю сделала на этот раз?» На лице Мадам Линь застыл ужас, но ей не пришло в голову, что речь может идти в Линь Ваньтин. Линь Вантин гостила в семье Мэн, чтобы выразить свою дочернюю преданность. Она была со своей бабушкой в последние несколько дней, что означало, что она хорошо ее воспитала.

«Чуцзю? Чуцзю – Принцесса Сяо, с чего она будет делать что-то подобное. Это все твоя дочь Ваньтин. Она снова вешалась на Сяо Ванъе. И это стало известно всей столице», – Линь Сян покраснел от гнева. В последний раз он так злился в Поместье Сяо, когда пытался опозорить их. Он думал, что люди поместья Сяо пытаются оклеветать Линь Ваньтин. Но сейчас было похоже, что она действительно сама напросилась.

«Как такое возможно? Как Ваньтин встретила Сяо Ванъе в Семье Мэн?» Мадам Линь только встала, но от потрясения вновь упала на стул.

«А что тут невозможного? Прямо сейчас все вокруг говорят, что моя вторая дочь – бесстыдница». К счастью, Линь Ваньтин не было дома, иначе он точно ударил бы ее по лицу. Сначала, из-за того что Линь Чуцзю выступила против кронпринца, его коллеги говорят, что он научил свою дочь дерзости, а теперь еще Линь Ваньтин делает то же самое. Это был просто позор для семьи Линь.

«Это, должно быть, какое-то недоразумение. Как Ваньтин могла так поступить? Это, наверное, Сяо Ванфэй, она наверняка подставила Ваньтин». Мадам Линь не верила, что ее дочь могла поступить так глупо. Она же учила ее. Хотя она и мало что усвоила, она была уверена, что она запомнила хотя бы 8–9 пунктов. Так что было совершенно невозможно, чтобы она поступила так. Линь Сян, разумеется, об этом подумал. Линь Чуцзю наверняка подтолкнула Линь Ваньтин к этому омерзительному поступку, но…

«Даже если Сяо Ванфэй подставила Ваньтин, как ты думаешь, что теперь будет с репутацией Ваньтин? Ее репутации конец. Когда император получил эти новости, он раскрыл мне список кандидаток в жены наследного принца. Имени Ваньтин не было в этом списке». Это была самая ненавистная для Линь Сяна часть.

Он так много сделал для наследного принца, но теперь они говорят, что его дочь вычеркнута из списка?

Он не знал, сколько его коллег будут над ним смеяться.

«Наследный принц, он… он всегда любил Ваньтин. Как он может на ней не жениться?» Госпоже Линь казалось, что комната вращается вокруг нее, поэтому она схватилась за стол для поддержки. «Господин, это наверняка Чуцзю. Она не хочет, чтобы Ваньтин вышла замуж за Наследного принца. Она боялась, что в будущем положение Ваньтин будет выше, чем ее собственное».

«Не только Чуцзю, но и принц Сяо тоже в этом участвовал. Сяо Ванъе не хочет, чтобы у нас были близкие отношения с Наследным принцем. Он хочет лишить меня поддержки». В данный момент он был твердо уверен, что Сяо Тяньяо приезжал в дом Линь, чтобы расстроить свадьбу Линь Ваньтин с Наследным принцем. Он не хотел, чтобы у семьи Линь была тесная связь с Наследным принцем.

«Моя Ваньтин, почему у нее такая тяжелая жизнь?» Госпожа Линь очень опечалилась. То, что сказал ее муж было правдой: теперь, когда репутация Линь Ваньтин была испорчена, никто в столице не захочет на ней жениться.

Госпожа Линь была огорчена, но Линь Сян был не в настроении ее успокаивать. После приступа ярости он стал производить расчеты. «Ты пойди во дворец завтра и поговори с императрицей. Мы не можем позволить себе потерпеть такое поражение».

Он был лишен возможности наладить связи с королевской семьей. Сердце Линь Сяна так болело, что он чувствовал, как боль отдавалась в легких и желудке. Больше всего на этот раз он переживал из-за того, что наследный принц может отказать ему и усложнить ему все дело…

Стук. Достаточно громко

Новости о том, что Сяо Тяньяо расстроил помолвку Наследного принца и Линь Ваньтин стали известны в высших кругах власти. И эти люди были твердо уверены в том, что это была настоящая цель визита Сяо Тяньяо в семью Мэн.

«Тяньяо, твой план очень хорош. Он красив и прост, но в то же время безжалостен», – подумал Су Ча и добавил: «Теперь, когда это сделано, я немедленно найду кого-нибудь, кто замолвит словечко, чтобы как следует улучшить шансы Линь Вантин стать кандидаткой в жены Западному Принцу».

Су Ча поднял большие пальцы в знак одобрения его методов. Чтобы отомстить ванфэй, Сяо Тяньяо использовал свою красоту и очарование. Сяо Тяньяо действительно очень постарался.

В свою очередь, Сяо Тяньяо даже не удостоил Су Ча взглядом. Он правда не понял, что было у Су Ча в мыслях. Су Ча правда думал, что его интересовала Линь Ваньтин? Разве Линь Ваньтин стоит его забот?

«Хм, хм…» Лю Бай, который почувствовал, что Сяо Тяньяо недоволен, громко откашлялся, чтобы спасти Су Ча. К сожалению, Су Ча это не оценил. Су Ча все еще очень злился на него за встречу с Мо Юэр.

«Тяньяо, ты можешь быть спокоен, даже если ты поедешь воевать, я разберусь с оставшимися здесь делами. Линь Сян изначально не хотел выдавать ванфэй за тебя, его уговорила императрица. Из-за этого императрица должна Линь Сяну услугу. Императрица наверняка теперь ему поможет», – пообещал Су Ча. Похоже, Линь Ваньтин не оставалось другого выбора, кроме как выйти замуж за Западного Принца.

«Ммм, следи за этим делом». Западный Принц прибудет через два дня. Сяо Тяньяо не хотел встретить непредвиденных обстоятельств.

«Не волнуйся, я все хорошо устрою», – сказал Су Ча и добавил. «Ты также можешь не беспокоиться, когда ты уедешь на войну, я буду приглядывать за делами в столице и за ним в том числе», – Су Ча указал на Лю Бая. Он невежливо таращился.

Лю Бай потрясенно вздрогнул. Ну, он не мог остаться спокойным: «А при чем тут я? Почему тебе надо приглядывать за мной?»

«Хмф… Если я не буду за тобой приглядывать, боюсь, ты умрешь от руки женщины», – холодно фыркнув, сказал Су Ча. Лю Бай тут же понял, что Сяо Тяньяо обо всем знал. Поэтому он торопливо встал и объяснил: «Тяньяо я встретился с Мисс Мо, не обдумав это. Это больше не повторится». Он в самом деле не думал, что кто-то воспользуется этим, чтобы напасть на поместье Сяо. Он думал, что это было частное дело.

Сяо Тяньяо не заговорил, но Су Ча холодно ответил: «В следующий раз, когда такое произойдет, иди сразу и убей себя, чтобы не навлекать на нас неприятности». Чтобы разрешить проблему Лю Бая, несколько других людей во дворце были разоблачены. Это просто того не стоило. Лю Бай не открывал рта, он лишь смущенно склонил голову.

Сяо Тяньяо не винил Лю Бая, о лишь сказал: «Лю Бай, вне этих стен ты представляешь не только себя, ты представляешь поместье Сяо».

Если Лю Бай сделает ошибку, другие люди будут вредить не ему, а Сяо Тяньяо.

Если бы о тайной встрече Лю Бая и Мо Юэр стало известно императору, император мог бы сказать, что Поместье Сяо и гарем втайне сговорились и замышляют заговор. Если бы это случилось, это принесло бы много неприятностей.

Покончив в официальными делами, Сяо Тяньяо потер ноющие виски. Но, вспомнив о Линь Чуцзю, которая вела с ним холодную войну с самого их возвращения, он почувствовал, что его голова еще сильнее разболелась.

Вернувшись из Дом Мэн, Линь Чуцзю вела себя тихо и спокойно. Ее поведение идеально подходило под поведение хорошей жены. Однако он был предпочел видеть Линь Чуцзю, которая кричала бы на него каждый день, чем то, что было сейчас. Он хотел жить с Линь Чуцзю, а не с деревянной куклой. Им правда нужно было поговорить.

Сяо Тяньяо бросил взгляд на часы. Зная, что Линь Чуцзю не спит в такой час, он без колебаний поднялся и пошел к комнатам, где она жила.

*

В комнате Фэйцуй и Чжэньчжу вытирали волосы Линь Чуцзю насухо. Четыре служанки теперь считали себя людьми Линь Чуцзю. Поэтому они больше не упоминали о Сяо Тяньяо. Они не говорили о нем ни одного хорошего слова. Они говорили лишь о событиях в мире, чтобы было не скучно.

Линь Чуцзю не была из тех, кто любит докапываться до всего. Поэтому, хотя она и была несчастна в глубине души, она должна была жить дальше, верно? Сейчас, даже если бы она хотела тягаться с Сяо Тяньяо, у нее все еще не было сил с ним бороться или что-то поменять. Так что будет лучше, если она займется своими ранами.

Фэйцуй и Чжэньчжу были умны. Когда Линь Чуцзю говорила несколько слов, они добавляли одну-две фразы, что время от времени вызывало смех.

Когда Сяо Тяньяо пришел, он услышал неприкрытый смех Линь Чуцзю. Он этого звука его глаза помимо его воли тронула улыбка. После этого он намеренно зашагал громче, чтобы сообщить о себе людям внутри.

Подойдя поближе, Сяо Тяньяо постучал в дверь. Когда люди внутри услышали этот звук, они торопливо открыли дверь.

Смех в комнате резко стих, когд появился Сяо Тяньяо. Улыбка сошла с лица Линь Чуцзю и она поднялась и поклонилась: «Ванъе…»

Фэйцуй и Чжэньчжу тоже больше не смели смеяться. Они лишь поклонились Сяо Тяньяо: «Ваши рабы приветствую вас, ванъе».

«Удалитесь», – холодно сказал Сяо Тяньяо, входя в комнату, но… Фэйцуй и остальные не тронулись с места, они сначала посмотрели на Линь Чуцзю: «Ванфэй…»

Очевидно, что четыре служанки заявляли о том, что они были людьми Линь Чуцзю. Они не уйдут без ее приказа.

Сяо Тяньяо поднял бровь, в его глазах было даже скрытое недовольство. Линь Чуцзю же, напротив, улыбнулась. Были ли чувства ее служанок искренними или нет, она была довольна.

Это место было ее территорией, Сяо Тяньяо не мог им указывать.

«Ванъе, мои волосы еще не высохли, пожалуйста, подождите минуту», – сказала Линь Чуцзю и снова села. Сяо Тяньяо сразу же помрачнел, но он попытался стерпеть и ничего не сказал.

Четыре служанки были напуганы, они не решались поворачиваться спиной к Сяо Тяньяо. Они осторожно взяли полотенца и молча вытерли волосы Линь Чуцзю. Теперь служанки не решались смеяться. Они просто выполняли свои обязанности. Когда волосы Линь Чуцзю высохли, четыре служанки деловито сказали: «Ванфэй, ваши волосы сухие». Теперь нам можно идти?

Поединок между ванъе и ванфэй был пугающим. Им не хотелось оказаться меж двух огней.

«Идите». Линь Чуцзю была довольна, так что ей не хотелось смущать служанок.

«Спасибо, ванфэй». Четыре служанки не осмелились остаться дольше, они торопливо поклонились Сяо Тяньяо и вышли.

Когда служанки ушли, в комнате стало тихо. Линь Чуцзю уже к этому привыкла. Поэтому она просто встала, обошла Сяо Тяньяо и направилась к кровати. Но, когда она собиралась сесть, Сяо Тяньяо вдруг подошел к постели и притянул ее к себе: «Чуцзю, тебе еще мало?»

«Ах…» Тело Линь Чуцзю мотнулось в сторону и она упала в объятия Сяо Тяньяо: «Ванъе, отпусти меня».

«Ты уверена, что хочешь, чтобы я тебя отпустил?» Она почти наполовину упала на него. Ее ноги едва касались пола. Она опиралась только о него в поисках поддержки. Линь Чуцзю упадет, как только он отпустит руку.

«Отпусти меня, я могу стоять прямо». Линь Чуцзю протянула руку и схватилась за столбик кровати, чтобы не упасть.

«Ладно!» Однако Сяо Тяньяо внезапно отпустил ее руку. В тот же момент он мягко подтолкнул Линь Чуцзю, чтобы не дать ей.

Послушная. Бросаться

«Ах…» Линь Чуцзю, которая внезапно потеряла опору, не смогла устоять на ногах. Увидев, что она вот-вот упадет на пол, она сердито выкрикнула: «Сяо Тяньяо ты ублюдок!»

Разумеется, он знал, что завтра ей идти на встречу с Мэн Дажэнем и Мэн Сюйанем. И он все равно позволяет ей упасть? Она с ним еще не закончила!

«Ммм». Сяо Тяньяо не обратил внимания на ее слова, он даже признал это. Но, когда Линь Чуцзю правда была готова упасть, Сяо Тяньяо притянул ее за руку и мягко поставил на ноги…

Линь Чуцзю встала, но Сяо Тяньяо не стал дожидаться, пока она встанет ровно и снова ее отпустил. По инерции Линь Чуцзю наскочила на Сяо Тяньяо.

«Проклятье!» После серии перемены положения у Линь Чуцзю закружилась голова. Ее длинные волосы тоже разметались и упали на лицо Сяо Тяньяо.

Они крепко держались друг за друга. Но, так как Сяо Тяньяо застало врасплох то, что Линь Чуцзю упала на него, они оба упали на большую кровать, стоявшую позади них.

*Бам* Сяо Тяньяо упал на кровать, и Линь Чуцзю упала на Сяо Тяньяо. Они были очень близко друг к другу, между ними не было воздуха.

Снаружи дома теневые стражи слышали лишь шум внутри. Они не знали, что именно происходит. Поэтому, услышав этот звук, они одновременно поморщились.

Ванъе падает на колени перед ванфэй, только чтобы угодить ей. Любовь ванъе действительно искренняя.

Когда они оба упали на кровать, Сяо Тяньяо воспользовался ситуацией, чтобы не дать Линь Чуцзю подняться. Он также не стал дожидаться, пока она заговорит, он сказал медленно: «Тебе не терпится на меня броситься?»

«Хмм… да кто на тебя бросится?» – Линь Чуцзю фыркнула и сердито уставилась на Сяо Тяньяо. Она подняла руку, чтобы отбросить свои длинные волосы, которые все еще закрывали Сяо Тяньяо глаза, но обнаружила, что он держит ее в объятиях. Она совсем не могла пошевелиться. Линь Чуцзю сказала недовольно: «Отпусти меня».

«Зачем ты притворяешься?» – сказал Сяо Тяньяо с улыбкой. Они лежали очень близко. Поэтому, даже когда Линь Чуцзю пыталась поднять лицо, теплое дыхание Сяо Тяньяо все равно достигало ее лица.

«Кто притворяется?» Линь Чуцзю не хотелось тратить силы на Сяо Тяньяо. Зачем ей играть по его правилам?

«Нет? В глубине души ты это знаешь». Сяо Тяньяо одной рукой обнял Линь Чуцзю за талию, и протянул другу руку, чтобы заткнуть выбившуюся прядь волос ей за ухо. Его прикосновения были очень нежными, но Линь Чуцзю смотрела на него мрачно и ничего не говорила.

Спустя долгое время Сяо Тяньяо позвал ее по имени: «Чуцзю…»

Его голос был очень притягательным, а медленный тон заставлял сердце трепетать

Линь Чуцзю признавала, что голос Сяо Тяньяо был очень красивым. Возможно, это преувеличение, но его спокойные слова будто занимали любовью с ее ушами.

«Что?» Линь Чуцзю спросила, с намеренно холодным лицом.

Сяо Тяньяо не рассердился, он лишь продолжал обнимать ее. «Чуцзю, ты помнишь, что я говорил, что мы муж и жена?»

«Ммм». Если бы они не были женаты, она бы давным-давно убежала из столицы.

Линь Чуцзю признавала, что то, что говорил Сяо Тяньяо, было правдой. У нее сейчас было высокое положение из-за его статуса. И ей приходилось жить с этой ролью. Совсем как бедной даме, вышедшей замуж за великана. Изменит ли богатый муж свой характер и стиль жизни для тебя?

«Помни…» Сяо Тяньяо сделал длинную паузу, от которой повеяло опасностью: «Мы пара. Чуцзю, в другой раз не закатывай истерику. У меня не всегда будет хватать терпения успокаивать тебя снова и снова».

Линь Чуцзю посмотрела на человека под собой: «Ванъе, с каких это пор я закатываю истерики?» И когда это ты меня успокаивал?

Линь Чуцзю не сказала вслух последнее предложение, но смысл от этого не сильно изменился.

«После того как мы поссорились, ты сбежала в семью Мэн. Разве это не называется "закатывать истерику"?» Сяо Тяньяо сказал это резко, но его правая рука мягко гладила длинные волосы Линь Чуцзю. Как будто он успокаивал сердитую кошку.

«Я не закатываю истерики. Я ездила навестить мою бабушку». Линь Чуцзю отказывалась признавать это. Она была как кошка, которая прищепила хвост, но упрямится.

«Ты думаешь, я дурак?» Он не поверит такой причине.

Линь Чуцзю рассердилась от смущения: «Даже если бы я закатила истерику, что с того? Разве я не могу рассердиться? Каждый раз, когда ты хочешь использовать меня как приманку, я не могу отказаться, но мне теперь и расстраиваться нельзя?»

«Ты слишком много воображаешь: мне ни к чему использовать тебя как приманку. Ты моя жена, и тебе придется все это терпеть, ты не можешь убежать».

Лицо Сяо Тяньяо было очень холодным, он не думал, что здесь что-то не так.

«Кто говорил раньше, что ты не хотел жениться на мне?» Император и императрица не считали ее достойной, поэтому отдали ее ему.

«Это было раньше, когда ты еще не была мне дорога. Ты хочешь, чтобы я тебя игнорировал?» Такое трогательное заявление, но, когда Сяо Тяньяо произнес его, оно не прозвучало интимно.

Этот разговор становился скучным для Линь Чуцзю. «Как будто сейчас я тебе очень дорога».

«Конечно, ты здесь», – Сяо Тяньяо показал на свое сердце и прошептал на ухо Линь Чуцзю: «Я вижу в тебе свою жену, поэтому ты мне дорога. Чуцзю, не разочаровывай меня».

«Я…» Линь Чуцзю только открыла рот, но Сяо Тяньяо прервал ее: «Линь Чуцзю, ты не имеешь права отказываться».

«Не обязательно подчеркивать это каждый раз. Я знаю, что не имею права». Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо. На сердце у нее было тяжело.

Сяо Тяньяо всегда водил ее за нос, поэтому она ничего не могла решать сама. Если Сяо Тяньяо хотел от нее чего-то, даже если она хотела отказаться, это было бы бесполезно. Сяо Тяньяо не принимал отказов.

Этот человек был ужасно властным. Он просто не давал ей возможности выбирать.

«Помни, что ты моя женщина», – сказал Сяо Тяньяо и немного сильнее сжал ее в объятиях.

Линь Чуцзю, которой внезапно стало больно, была недовольна. Она посмотрела на красивое лицо мужчины перед собой и сердито сказала: «Даже если я твоя женщина, ты мне не нравишься. Ты мне не нравишься ни капли».

Чтобы доказать это, Линь Чуцзю уставилась на Сяо Тяньяо широко раскрытыми глазами. Однако Сяо Тяньяо даже не поморщился.

«Это не имеет значения, нравлюсь ли я тебе или нет, ты моя жена». Линь Чуцзю была его женой, это был факт, который никто не мог изменить. К тому же…

Неужели Линь Чуцзю думает, что он дурак и не видит любви в ее глазах?

«Да, но что, если мне понравится кто-то другой?» Линь Чуцзю наконец поняла разницу между ними.

Она потеряла свое сердце, поэтому ей хотелось знать, что на сердце у Сяо Тяньяо. Она хотела знать его чувства. Сяо Тяньяо хотел лишь иметь верную жену. Верную жену, которая могла бы идти с ним рука об руку. Не важно, была ли между ними любовь или нет.

«Тогда я убью его», – спокойно сказал Сяо Тяньяо, как будто момент был очень хорошим.

«Ты не боишься, что я тебя возненавижу? Ты не боишься, что я буду тебе мстить?» Линь Чуцзб почувствовала себя бессильно и просто оперлась на грудь Сяо Тяньяо. Ей хотелось заплакать, но она поняла, что не может.

Брак был словно осада города. Она была внутри. Ее муж никогда ее не отпустит. И ни один ее выбор не имеет значения.

«Если ты посмеешь придать меня, я убью и тебя тоже!» Просто сказал Сяо Тяньяо. Но Линь Чуцзю знала, что Сяо Тяньяо говорил серьезно…

Кипеть от ярости. Я дорожу тобой, поэтому проиграл

Линь Чуцзю уже видела подавляющее и нестерпимое поведение Сяо Тяньяо. И раз уж она привязана к этому человеку до конца ее дней, то ей придется найти способ бороться за свои права.

Только, если она предаст его, он убьет ее? Тогда…

«Ванъе, я у тебя в сердце и я тебе дорога. Если я никогда не предам тебя, ты никогда меня не убьешь, верно?» Раз этот человек сказал, что дорожит ею, то она посмотрит, насколько она ему дорога, и сколько он готов терпеть. Может быть, она сможет рискнуть и определить, какие у него к ней чувства. В конце концов, она была глупа и не понимала его.

«Конечно», – уверенно ответил Сяо Тяньяо. Он не убил Линь Чуцзю раньше, и тем более не сделает этого теперью

Когда она услышала тот ответ, который был ей нужен, настроение у Линь Чуцзю улучшилось. Она расслабилась, лежа на Сяо Тяньяо. Затем она продолжила спрашивать: «Ты будешь бить меня?»

«Я не ударю свою женщину». Что же до других женщин – если они его разозлят, то, конечно, ударит.

«Если я не предам тебя, что бы я не сделала, ты не ударишь меня?» – спросила Линь Чуцзю, сдерживая радость в сердце.

Линь Чуцзю была в руках Сяо Тяньяо, ее голова слегка уткнулась ему в шею. Поэтому, когда она заговорила, ее теплое дыхание достигло уха Сяо Тяньяо…

Сердце Сяо Тяньяо дрогнуло. Его уши непроизвольно покраснели. Все его тело слегка оцепенело, а на лице застыло неловкое выражение. Чтобы Линь Чуцзю не обнаружила этой аномалии, Сяо Тяньяо не поворачивал к ней головы и просто ответил: «Да».

«Я поняла, спасибо, ванъе». Услышав ответ Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю повеселела. Она даже поцеловала Сяо Тяньяо в подбородок. «Теперь я наконец-то знаю, как быть твоей женщиной». Сяо Тяньяо сказал, что она была в его сердце. Он сказал, что не убьет и не будет бить ее. Так чего же ей было бояться?

«В самом деле?» – рассеянно спросил Сяо Тяньяо. Все его внимание было сконцентрировано на поцелуе Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю первой поцеловала его. Значило ли это, что Линь Чуцзю больше не злится на него? Хотя он чувствовал, что не сделал ничего плохого, все-таки он сам лично забрал ее из Дома Мэн!

Линь Чуцзю не ответила. Вместо этого она сказала капризно: «Ванъе, мне больно, ты не мог бы расслабить объятия?»

Объятия Сяо Тяньяо были такими же сильными, как и его характер. Руки Линь Чуцзю были в его руках, как в тюрьме. Линь Чуцзю вообще не могла пошевелиться. Сяо Тяньяо никогда не слышал, чтобы Линь Чуцзю обращалась к нему с нежностью. Поэтому, когда он услышал это, его сердце растаяло. Его руки отреагировали быстрее, чем его мозг. Когда он очнулся, он уже отпустил Линь Чуцзю.

Однако даже когда Сяо Тяньяо ее не держал, Линь Чуцзю все еще лежала на нем. И она даже воспользовалась его руками для поддержки, так что атмосфера все еще была напряженной.

«Ванъе, я правда сожалею, я должна была раньше поговорить с тобой». Если бы я знала, что я у тебя в сердце, я не чувствовала бы себя такой обиженной.

«Для этого еще не поздно». Сяо Тяньяо не знал, что Линь Чуцзю была совершенно не такой, как он ожидал. Он думал Линь Чуцзю не знает слова «ошибка».

«В самом деле, еще не поздно». Улыбка Линь Чуцзю тронула ее глаза. Затем она соскользнула с Сяо Тяньяо и встала с кровати раньше, чем Сяо Тяньяо успел протянуть руку и схватить ее.

«Ванъе, вставай». Линь Чуцзю протянула руки к Сяо Тяньяо. Окружающая атмосфера в свете свечей была прекрасна. Линь Чуцзю выглядела соблазнительно. Поэтому Сяо Тяньяо схватил Линь Чуцзю за руки, и с их помощью поднялся.

Они были лишь в полушаге друг от друга. Линь Чуцзю стояла перед Сяо Тяньяо, она лишь протянула руку к его груди, ей нужно было поднять глаза, чтобы увидеть его лицо, но…

Линь Чуцзю не подняла голову. Вместо этого она взяла его за руку и пошла к двери.

Сяо Тяньяо не знал, что Линь Чуцзю пыталась сделать, но его губы изогнулись в улыбке, когда он последовал за ней к двери.

У двери Линь Чуцзю остановилась и повернула голову, чтобы посмотреть на Сяо Тяньяо: «Помни, что ты сказал, ванъе: если я не предам тебя, ты не убьешь меня и не поднимаешь на меня руку».

«Что ты собираешься сделать?» Сяо Тяньяо почувствовал, что что-то не так. Он нахмурился и опасно помрачнел.

В прошлом, когда Линь Чуцзю видела его таким, она трепетала. Но теперь благодаря его уверениям, Линь Чуцзю совсем не боялась.

Линь Чуцзю улыбнулась и открыла дверь: «Ванъе, начиная с сегодняшнего дня… Я больше не буду тебя терпеть и сотрудничать с тобой тоже не буду. И без моего разрешения, ты не можешь ложиться в мою постель».

С этими словами Линь Чуцзю вытолкнула Сяо Тяньяо вон.

Сяо Тяньяо не был к этому готов, поэтому он оказался снаружи и отступил на несколько шагов. Он даже чуть не упал. Когда он был за дверью, Линь Чуцзю была готова захлопнуть ее.

«Линь Чуцзю!» Сяо Тяньяо тут же протянул руку, чтобы придержать дверь. Его глаза округлились от изумления.

Линь Чуцзю посмела выставить его вон, у нее должно быть сердце дикой кошки!

«Ванъе, я слышу тебя, не обязательно так кричать». Линь Чуцзю не ослабила усилий, с которыми закрывала дверь. Она только держала руку Сяо Тяньяо. Ее, судя по виду, не заботило, даже если рука Сяо Тяньяо будет поранена до крови. Она продолжала с силой закрывать дверь.

«Открой дверь!» Сяо Тяньяо боялся причинить Линь Чуцзю боль, так что он не прикладывал и 10% своей силы. Он просто просунул руку в дверь.

«Не открою». Линь Чуцзю надменно подняла бровь.

Сяо Тяньяо крайне разозлился.

«Линь Чуцзю, ты такая бесстрашная, разве ты не боишься, что я вдруг убью тебя?»

«Верно, вы ты можешь меня убить». Линь Чузцю за дверью подняла голову, показав свою тонкую шею. «Ванъе, не забывай, ты сказал, что, если я тебя не предам, ты не убьешь меня. И что бы я ни сделала, ты не ударишь меня».

«Так значит, тебе нечего бояться?» Он думал, что Линь Чуцзю просто проясняет все, он не ожидал…

Что она в самом деле его обыграет!

«Кажется, я все-таки немного боюсь. Но что с того? Ты правда меня убьешь?» Если этот человек не может смириться с маленькой проблемкой, то она дорога ему только на словах.

В конце концов, это был Сяо Тяньяо, который чуть не убил ее.

«Ты…» Сяо Тяньяо был ужасно зол, но она была права. Он в самом деле пообещал. Он действительно не мог позволить себе убить ее.

«Ванъе, ты знаешь… Ты в самом деле мне небезразличен, поэтому я позволяла себе страдать. Я люблю и боюсь тебя. Поэтому, что бы ты мне ни сделал, я прощала тебя каждый раз, когда ты меня упрашивал. Но теперь… давай сменим это на кое-что новенькое». Линь Чуцзю улыбалась, но на глазах у нее блестели слезы.

Она действительно любила Сяо Тяньяо. Он нравился ей с тех пор, как он проходил лечение Божественного Доктора Мо. В противном случае, зачем бы она стала рисковать и ударяться о ту ванну, только чтобы спасти его?

«Ты пользуешься тем, что ты мне дорога?» Лицо Сяо Тяньяо помрачнело, а его глаза загорелись холодным огнем. Он был готом баловать Линь Чуцзю, но не до такой степени, чтобы позволять Линь Чуцзю перешагнуть через него. Линь Чуцзю улыбнулась и покачала головой: «Ванъе, такие слова как "воспользоваться" представляют это в некрасивом свете. Ты сказал, что мы муж и жена, так? Это называется игрой пары. Ладно, а сейчас отпусти, я не буду отвечать, если сломаю тебе руку».

Из руки Сяо Тяньяо текла кровь, но никому из них не было дела.

Линь Чуцзю была врачом. Она отлично знала, что такая рана не повредит Сяо Тяньяо. Сам Сяо Тяньяо не считался с подобными царапинами…

Не стану извиняться

Линь Чузцю стояла около двери и холодно смотрела на Сяо Тяньяо, затем она сказала с некоторым превосходством: «Ванъе, знаешь, что? Как ты и сказал, мы муж и жена, мы будем неразделимы, мы будем вместе всю жизнь. Мне страшно от одной мысли об этом. Мы всегда были в неравной позиции. Согласно нашим прошлым отношениям, я обязана всю жизнь терпеть несправедливости, чтобы угодить тебе. Я должна всю жизнь тяжело работать, чтобы быть достойной тебя женщиной. Я никогда не смогу быть собой. Я чувствовала себя обиженной и бессильной. Я могу терпеть несправедливость некоторое время, но не всю жизнь. Я хочу сбежать и держаться от тебя подальше. Но сейчас, хоть мы и муж и жена, я не хочу обижать себя. Я всегда думала, что я тебе безразлична, поэтому никогда не решалась устраивать скандалов. Я никогда не смела злить тебя. Потому что я знала, что ты не потерпишь моей непокорности. Но только что ты открыл мне свои чувства, ты дал мне понять, что я тебе дорога. Если это так и мы будем вместе всю жизнь, почему я должна терпеть несправедливость? Ванъе, ты любишь, поэтому ты проиграл! Ты не можешь убить меня, не можешь избить меня. Так что я не обязана продолжать терпеть обиды. Я не обязана оправдывать твои ожидания».

Сяо Тяньяо усмехнулся: «Ты уверена, что я не смогу этого сделать». Он внезапно почувствовал, что задыхается. Это удушье нельзя было облегчить, потому что он действительно не мог этого сделать. Если бы мог, зачем бы он поехал за ней в дом Мэн?

Если бы мог, зачем бы он пошел спасать ее?

Он надеялся, что Линь Чуцзю станет сильной, но он не мог допустить, чтобы она попадала в беду.

«Я была не уверена, поэтому просто попробовала. Похоже, я действительно тебе дорога». Глаза Линь Чуцзю остановились на левой руке Сяо Тяньяо, пораненной дверью. «Погляди, ты скорее поранишься, чем откроешь дверь силой. Не потому ли, что ты любишь меня?»

«В самом деле?» Сяо Тяньяо посмотрел на раненую руку и ему вдруг захотелось рассмеяться. Что ж, он признавал, что Линь Чуцзю была права. Но эта проклятая женщина – как она могла использовать его любовь против него?

Определив постепенно, что Сяо Тяньяо к ней чувствовал, Линь Чуцзю еще больше повеселела. Улыбка на ее лице тоже становилась все ярче и ярче.

«Ванъе, ты прав, принадлежать к благородной фамилии прекрасно. Я стала благородной благодаря тебе. Поэтому я должна сотрудничать с тобой, чтобы быть достойной принцессой Сяо. Однако, ванъе, предпосылкой этому будет: если я захочу быть достойной тебя. Если не захочу, будешь ли ты отталкивать меня дальше и дальше от себя? Ванъе, видишь ли, ты мне не настолько дорог, поэтому я и не ожидала, что я тебе так дорога, я думала… ты чувствуешь несправедливость, каждый раз встречаясь с моей непокорностью».

По утверждениям Линь Чуцзю, она больше не собиралась терпеть его. Она больше не будет сотрудничать с ним. Несмотря на его высокое положение, несмотря на его боевые навыки, она не будет сотрудничать.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо с улыбкой. Она не показывала ни следа злости. Она слегка приоткрыла дверь и убрала руку Сяо Тяньяо, а затем сказала: «Ванъе, теперь ты можешь идти».

Линь Чуцзю без колебаний захлопнула дверь перед лицом Сяо Тяньяо.

Итак… Сяо Тяньяо выставили за дверь. Он долго не мог прийти в себя.

Его… выгнала Линь Чуцзю? Что, черт возьми, вообще случилось?

Чуть раньше они еще обнимали друг друга, так как все пришло к этому?

Он сказал что-то не то?

Сяо Тяньяо стоял у закрытой двери. В конце концов, как он мог поверить в то, что это действительно происходило?

Теневой страж, стоявший в стороне, видел, что Сяо Тяньяо выгнали вон. Он видел также, как Сяо Тяньяо долго стоял снаружи, и не мог отреагировать. Теневого стража это встревожило. Поэтому после долгих колебаний он выступил вперед и спросил, склонив голову: «Ванъе, вы в порядке?»

Голос теневого стража привел Сяо Тяньяо в чувства. Лицо Сяо Тяньяо оцепенело, он повернул голову и сказал: «Ты навязчив!»

Теневой страж был поражен.

Разумеется, он волновался за их ванъе, так почему же он вдруг стал навязчивым?

«Я слишком занят, чтобы смотреть на тебя!» Их ванъе занят настолько, что ему некогда даже смотреть на него!

«Ваш раб, ваш раб…» Теневой страж начал заикаться. Он был не силен в речах, поэтому не знал, как объясниться. Он только что видел, как ванъе потерпел поражение.

Их прежде деликатная ванфэй оказалась крепкой, ему следует быть осторожным в будущем. Их ванъе кажется сильным, но, похоже, он не знает, что делать с ванфэй.

«Ты даже разговаривать не можешь, как ты будешь защищать людей? Похоже, тебе мнова нужно проходить тренировку». Сяо Тяньяо убрал раненую руку за спину и ушел, оставив перепуганного теневого стража на том же месте.

С ним обошлись несправедливо!

Откуда он знал, что их ванъе и ванфэй будут ссориться снаружи и это случится, пока он здесь?

Тренироваться снова? Да он скорее умрет!

Однако теперь Сяо Тяньяо ушел…

*

Линь Чуцзю, которая стояла за дверью, с облегчением вздохнула. Рискнуть было правильно!

Однако Сяо Тяньяо был терпимее к ней, чем она предполагала. Теперь она могла полностью следовать своей воле. В конце концов, Сяо Тяньяо не собирался отнимать у нее жизнь.

При мысли об этом губы Линь Чуцзю невольно изогнулись в улыбке. Она даже вернулась в постель мурлыча себе под нос мелодию.

Зная гордость и характер Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю понимала, что он так просто не отступится. Однако она все равно закрыла дверь и окна, прежде чем легла спать. Хотя она и не знала, когда Сяо Тяньяо входил в ее комнату, от одной мысли, что она сможет спать одна, Линь Чуцзю было радостно.

Такой исторический момент!

Она наконец-то осмелилась возразить Сяо Тяньяо.

*

Когда Линь Чуцзю проснулась утром, она не заметила следов того, что кто-то спал рядом с ней. Из-за этого она улыбнулась еще шире. Фэйцуй и Чжэньчжу заметили, что Линь Чуцзю сегодня была в хорошем настроении. Они подумали, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю помирились. Хотя они и не замолвили доброго слова за Сяо Тяньяо, похоже, все прошло гладко. Приведя себя в порядок, Линь Чуцзю решила позавтракать, но Сяо Тяньяо пришел до того, как она начала.

Сяо Тяньяо выглядел ужасно. У него под глазами даже были темные круги, было очевидно, что он не спал.

Его левая рука была перевязана бинтом, но этого было недостаточно, чтобы его вид вызывал жалость.

«Убирайтесь». Сяо Тяньяо с мрачным лицом спокойно сел напротив Линь Чуцзю.

Фэйцуй и другие служанки не знали, что случилось. Поэтому они только переглянулись между собой, не решаясь уйти.

*Бам* Сяо Тяньяо стукнул по столу и сказал: «Что? Мои слова уже не имеют значения?»

«Идите». Линь Чузцю не стала усложнять служанкам жизнь. Когда они ушли, Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и сказала: «Ванъе, если ты сердишься, можешь выместить это на мне, зачем ты нападаешь на них?»

«Разве не ты сказала, что я не смогу поднять на тебя руку?» Сяо Тяньяо вернулся в свою комнату прошлой ночью, чтобы обдумать это дело. И он понял, что в самом деле не хочет принуждать Линь Чуцзю.

Он в самом деле хотел, чтобы Линь Чуцзю соглашалась с ним, как кукла, но он так же не хотел, чтобы она себя так вела. Нынешняя Линь Чузцю была очень хороша. Ему нравилось видеть истинную природу Линь Чуцзю, но… она была слишком враждебна к нему, а это было нехорошо.

«Ванъе, это решать не тебе, а мне». Линь Чуцзю больше не обращала на Сяо Тяньяо внимания после этих слов. Она спокойно продолжала есть. Она вела себя с Сяо Тяньяо, будто он был пустым местом.

Сяо Тяньяо был зол, но бессилен. И увидев, что Линь Чуцзю была весела, он мог лишь вздохнуть: «Линь Чуцзю, что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя?»

Он не мог это терпеть, так нужно ли ему было извиниться, чтобы помириться с ней?

Он не станет…

Доктор. Нет других намерений

Линь Чуцзю не ответила Сяо Тяньяо, потому что она не собиралась доставлять ему неприятностей или заставлять его платить по старому счету. В конце концов, это было бесполезно. Сяо Тяньяо никогда не был человеком, признающим свою неправоту.

Все, что она сейчас знала, это что Сяо Тяньяо не убьет ее, поэтому ей не обязательно быть осторожной и забывать о своих интересах.

Позавтракав, Линь Чуцзю отложила палочки. Она не стала ждать, пока Сяо Тяньяо закончит. Она только сказала: «Ванъе, тебе не обязательно тревожиться и заниматься людьми, которые приносят мне приглашения или письма. Я не хочу беспокоить тебя такими простыми вещами. Пусть об этом позаботятся мои люди».

Сяо Тяньяо использовал этот метод, чтобы тренировать ее и сделать его достойной женой, которая была ему нужна. Из-за этого ей пришлось порвать связи с внешним миром и общаться только с теми людьми, которых он одобрял. Но теперь все изменилось, она скажет нет этим приемам Сяо Тяньяо.

«Ты что, отрастила крылья?» – спросил Сяо Тяньяо, кладя палочки, а затем посмотрел на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю улыбнулась и покачала головой: «Нет, я просто пытаюсь быть сильной женщиной, которая достойна быть твоей женой. Тебе же не нужна слабая жена, верно?»

Сказав это, Линь Чуцзю ушла без промедления…

*

Линь Чуцзю вышла как раз вовремя, потому что как только она подошла к переднему залу, домоправитель Ца прише с докладом: «Ванфэй, Мэн Дажэнь и Мэн Гунцзы здесь».

Люди в поместье Сяо были очень хорошо информированы. Они все знали, что прошлой ночью Линь Чуцзю выставила их ванъе за дверь. Это был первый раз, когда он не смог войти в комнату Линь Чуцзю и она его проигнорировала.

Ванъе был нанесен удар, но ванфэй не была наказана. Можно сказать, она была первой, кто пережил такое!

Линь Чуцзю прошла до самого переднего зала. Когда она встречала стражника или служанку, они переставали разговаривать и с уважением приветствовали ее.

Линь Чуцзю находила это забавным. Ее позиция в поместье Сяо и прежде была довольно высока, все уважали ее, но это не могло сравниться с нынешней ситуацией. Разумеется, свергнуть Сяо Тяньяо было самым лучшим и быстрым способом. Раньше она действительно ходила обходными путями.

Хотя погодите, это не так: если бы она дала отпор Сяо Тяньяо прежде, он бы убил ее.

Сейчас было подходящее время.

Линь Чуцзю вошла в передний зал в отличном настроении, она даже первой поприветствовала гостей: «Мэн Дажэнь, Мэн Гунцзы».

Ее тон был легким, в нем не было ни следа печали, поэтому отец и сын порядком удивились. Они знали, что Линь Чуцзю исчезла на два дня и две ночи, и Сял Тяньяо не искал ее несмотря на это.

Однако о таких вещах так просто не разговаривали, поэтому Мэн Сююань мягко похлопал своего отца по спине. Мэн Дажэнь заговорил: «Я слышал, вы попали в беду недавно, как вы сейчас себя чувствуете?»

На самом деле они хотели помочь тогда, но семья Мэн лишь гостила в столице. И даже если бы они хотели помочь, они не знали, с чего начать.

«Мэн Дажэнь, благодарю вас за заботу. Мои кузены все в безопасности». Линь Чуцзю никогда не ждала помощи от семьи Мэн. В ее глазах Мэн Сююань был ее пациентом. Все, что она должна была сделать – это выполнить свою ответственность в качестве доктора.

Линь Чуцзю прямо спросила: «Мэн Дажэнь, Мэн Гунцзы, вы пришли ко мне сегодня. Оттого ли, что вы, наконец, решились?»

«Да, я готов просить ванфэй вылечить моего сына». Божественный Доктор Мо был мертв. У них не было других вариантов.

Линь Чуцзю знала, что Мэн Дажэнь ей не верит, просто у него нет выбора. Люди всегда обращали внимание на возраст врачей. Чем старше врач, тем более он опытен.

Мэн Дажэнь сомневался в ней, но ей до этого не было дела. Теперь, когда они согласились на ее лечение, ей оставалось сделать лишь все, на что она способна.

«Мэн Дажэнь, Мэн Гунцзы, скажу вам честно, я не могу гарантировать, что лечение не будет рискованным. Но, конечно, жизнь Мэн Гунцзы не будет в опасности. Однако я не могу обещать, что вылечу его». Линь Чуцзю не думала, что маленькая операция на горле лишит Мэн Сююаня жизни. Если бы ее медицинские навыки были так смехотворны, она бы вообще не закончила университет

«Нам это ясно». Ни один врач не мог гарантировать, что лечение будет безопасным, поэтому они так не хотели принимать предложение Божественного Доктора Мо.

Что же до жизни его сына?

Сначала они волновались, но после того, что случилось у ворот столицы, они поняли, что имела в виду Линь Чуцзю. Линь Чуцзю разрезала горло пациента, не подвергая его опасности. Если они все полностью подготовят, ничего страшного не случится.

Когда Линь Чузцю услышала ответ, она сказала: «В дополнение к этому у меня есть одна просьба».

«Пожалуйста, говорите…» Мэн Дажэнь не мог не выпрямиться. Он знал, что это очень важно. Мэн Сююань слегка поднял бровь и серьезно посмотрел на Линь Чуцзю. Ему было интересно, что Линь Чуцзю хочет получить от семьи Мэн.

«Когда я начну оперировать Мэн Гунцзы, я хочу, чтобы мне никто не мешал. Если возможно, я хочу, чтобы вы выбрали тихое место и построили новую комнату. Я также хочу, чтобы в этой новой комнате было сделано несколько приспособлений. Надеюсь, вы постараетесь изо всех сил выполнить их». Комната, которую в пошлый раз использовал Сяо Тяньяо, существовала до сих пор, но Линь Чуцзю не хотела оперировать Мэн Сююаня в поместье Сяо.

«Это ваша просьба?» Он думал, что «просьба» Линь Чуцзю касается того, что семья Мэн должна заплатить. Огромная разница с его ожиданиями поразила его.

Линь Чуцзю кивнула головой и посмотрела на Мэн Дажэня непроницаемым взглядом. «Насчет оборудования комнаты я все напишу вам в деталях. Мы можем начать лечение через полмесяца? Я пережила небольшое ранение недавно, мне хотелось бы поправиться перед началом работы».

Болезнь Мэн Сююаня не требовала срочного вмешательства. С ним ничего не случится за 15 дней. Ей ни к чему спешить.

«Конечно», – Мэн Дажэнь инстинктивно кивнул. Но видя, что Линь Чуцзю не упомянула о своем состоянии, он задумался и спросил: «Принцесса… Сяо, а что насчет оплаты за лечение?» По правде говоря, ему не хотелось быть слишком связанным с поместьем Сяо после лечения. Проблемы на Востоке были глубокими, как море.

«Плата за лечение?» Услышав эти слова, Линь Чуцзю пришла в замешательство. В конце концов, она уже вылечила много пациентов, но она никогда не получала оплаты.

Линь Чуцзю смущенно сказала: «Я мало знаю о ценах за лечение. Если можете, заплатите мне столько, сколько заплатили бы другим докторам». Линь Чуцзю получила много денег от госпожи Линь, так что она не очень нуждалась в деньгах. Они были для нее не важны.

Мэн Дажэнь думал, что ослышался, поэтому он снова спросил: «Столько же, сколько другим докторам? Вы уверены, что не хотели бы чего-нибудь еще или что у вас нет других условий?»

Хотя Мэн Дажэнь не говорил этого прямо, это было очевидно. Линь Чуцзю казалось, что Мэн Дажэнь сегодня вел себя странно. Теперь она наконец поняла, почему.

Линь Чузцю перестала улыбаться и подробного обхяснила свою позицию: «Мэн Дажэнь, я знаю, что Колледж Вэньчан и семья Мэн знамениты во всем мире. Я знаю, что у семьи Мэн хорошая репутация. Но я лечу Мэн Гунцзы не из-за этого, я лечу его, потому что он болен. Я просто хочу его вылечить, других намерений в отношении семьи Мэн у меня нет».

Что же до намерений Сяо Тяньяо, она не имеет к этому никакого отношения. Она прилагает усилия не для того, чтобы Сяо Тяньяо достиг каких-то целей, как бывало раньше…

Непослушная. Несчастлив

Сяо Тяньяо не мог понять, почему они с Линь Чуцзю дошли до такого. Было ясно, что у него все под контролем. Но за одну ночь их положение полностью изменилось. И теперь он не только потерял контроль над ситуаций, но также и над Линь Чуцзю.

Это, должно быть, шутка!

Однако Линь Чуцзю теперь была непослушной и неуправляемой.

Он нахмурился. Потом нахмурился еще сильнее.

Линь Чуцзю была непослушной… По правде сказать, Линь Чуцзю казалась более свежей и оживленной, чем прежде. Он хотел, чтобы она была такой. Он был не против, чтобы Линь Чуцзю показывала свою сильную сторону. Но только если Линь Чуцзю его не игнорировала. Он должен придумать, как решить эту проблему.

Сяо Тяньяо сидел в своем кабинете. Он ничего не делал все утро. Он думал лишь об этой проблеме.

Как ему снова сделать Линь Чуцзю такой, какой она была раньше? Той, которая делала ради него все.

Запретить ли ей выходить на улицу?

Уничтожить семью Мэн, чтобы у нее не было поддержки?

Эти два способа казались эффективными, но… Неправильными?

Он был над тысячами людей и мог уничтожить город в одну минуту. Но в этот момент он придумывал множество способов того, как заставить Линь Чуцзю сдаться, но не мог придумать ни одного верного решения.

*

Су Ча и Лю Бай всегда были хорошо информированы о новостях. Все в поместье Сяо знали, что Линь Чуцзю выгнала Сяо Тяньяо, так разве могли они об этом не знать?

Они вдвоем пришли в поместье Сяо одновременно, говорят, что им нужно обсудить важное дело с Сяо Тяньяо.

Это в самом деле было так, но это было не нечто очень важное. По крайней мере, так это было для Су Ча. Поэтому, сразу после того как они закончили обсуждать важные дела, он показал свой лисий хвост.

«Тяньяо, я слышал ванфэй выставила тебя за дверь?» – спросил Су Ча серьезным тоном, но его глаза смеялись.

Су Ча изо всех сил старался, но не мог сдержать смеха. Он представлял, как шокирован был Сяо Тяньяо.

В тот момент Тяньяо наверняка был ошеломлен. Ха-ха-ха… Котенок, которого он вырастил в своем доме, внезапно превратился в тигрицу. А теперь еще и расцарапал ему лицо. Любого такое шокирует.

Сяо Тяньяо помрачнел. Он не сказал ни слова, но его холодные глаза скользнули по Су Ча. Просто Су Ча был слишком погружен в свой мир.

Су Ча остался спокойным и не заметил резкого взгляда Сяо Тяньяо. «Тяньяо, еще я слышал, что ванфэй предупредила тебя, чтобы ты не залезал в ее постель без разрешения?»

Сказав это, Су Ча не удержался и снова засмеялся, держась за живот.

«Это что, смешно?» Сяо Тяньяо излучал холод.

«Разве тебе это не кажется смешным? Нет, я больше не могу об этом говорить, я не могу перестать смеяться». Су Ча торопливо схватился за стул, боясь свалиться от смеха.

«Заткнись!» Излучаемый Сяо Тяньяо холод стал еще сильнее.

«Я молчу, молчу». Су Ча торопливо уселся на стул как следует, но опустил голову и ухмыльнулся. Спустя некоторое время он снова открыл рот: «Ванфэй поистине героиня. Я ею по-настоящему восхищаюсь. Она решилась выгнать тебя, разве она не боялась, что ты ударишь ее?»

Су Ча действительно не понимал этого. Они с Лю Баем знали, как Линь Чуцзю важна Сяо Тяньяо. Но чем больше он ценит человека, тем выше его ожидания. Линь Чузцю не знала, как Сяо Тяньяо ее ценил, поэтому не вела себя капризно и избалованно.

Когда Су Ча договорил, лицо Сяо Тяньяо помрачнело…

Линь Чуцзю посмела так с ним обойтись, потому что она знала, что он не убьет и не ударит ее.

Видя, что лицо Сяо Тяньяо становится все страшнее и страшнее, Лю Бай деловито подмигнул Су Ча и сменил тему: «Тяньяо, ты хорошо сегодня спал? Ты плохо выглядишь».

Лю Бай в самом деле пытался сменить тему, но его слова лишь сыпали соль на рану Сяо Тяньяо.

«Лю Бай, раньше Тяньяо спал хорошо. Но теперь, когда его выгнали, как он может спать?» Сяо Тяньяо страдал серьезной бессонницей. Каждый раз, когда он засыпал, ему снились кошмары. Если он просыпался, он больше не мог уснуть.

Поэтому раньше у него всегда было плохое настроение.

Су Ча раньше очень сочувствовал Сяо Тяньяо, но теперь его лишь забавляли его неприятности. Он уже говорил Сяо Тяньяо не обращаться с Линь Чуцзю как с подчиненной. Линь Чуцзю была его женой, а не служанкой. Она не обязана была полностью подчиняться ему. Все должно происходить естественно. Но Сяо Тяньяо его не послушал и теперь страдал.

У Лю Бая был талант совершать дурные поступки ненамеренно, поэтому он больше не решался вмешиваться. Он лишь сказал Су Ча: «Не надо больше ничего говорить, Тяньяо и так в плохом настроении».

«Я знаю, что он в плохом настроении, но я давным-давно говорил ему, что он должен быть нежным и внимательным с ванфэй. Он не должен вести себя высокомерно и подавляюще. Изначально он немного нравился ванфэй. Поэтому, если бы ванъе вел себя немного лучше и позволил бы ванфэй влюбиться в него, такого бы никогда не случилось». Су Ча развел руками и пожал плечами, говоря все это с невинным лицом.

Он признавал, что сказал все это, потому что ему было горько за Линь Чуцзю. Но в то же время это было и ради блага самого Сяо Тяньяо. Было очень тяжело найти кого-то, кто мог помочь Сяо Тяньяо спокойно заснуть. Но теперь им придется держаться на расстоянии друг от друга.

«Ты хочешь, чтобы Тяньяо был нежным и внимательным? Скорее уж можно дать ему меч, чтобы он отрезал ванфэй руки и ноги, и она никогда не смогла убежать». Предложение Лю Бая больше соответствовало характеру Сяо Тяньяо.

Однако Су Ча не мог не прикрикнуть на Лю Бая: «Лю Бай, не смей подавать Тяньяо такие плохие идеи. Если он в самом деле это сделает, он об этом пожалеет».

Су Ча не мог представить Линь Чуцзю без конечностей и навсегда запертой в комнате Сяо Тяньяо. Эта картина была слишком жестокой. Он не мог об этом думать.

«Я просто так это сказал. Если бы ванъе хотел это сделать, стал бы он ждать до сих пор?» Лю Бай пожал плечами, как будто в этом не было ничего такого.

Су Ча глубоко вздохнул…

Это поистине чудо, что он не сошел в ума после стольких лет, проведенных с этими ненормальными.

«Хватит с меня вас обоих». Они что, считают, что это шутка? Поэтому они дают ему одни только бесполезные советы? Сяо Тяньяо не хотел видеть Су Ча и Лю Бая. И уж тем более – тех теневых стражей, которые проболтались об этом деле.

«Вчера ночью только несколько теневых стражей знали об этом происшествии. Пусть эти люди снова пройдут подготовку». Они посмели выставить его на посмешище? Так он не станет с ними церемониться.

«Ванъе, это не…» Лю Бай хотел объяснить, но Сяо Тяньяо был не намерен слушать. Он постучал пальцем по подлокотнику и сказал: «Я не хочу, чтобы такое случилось снова. Убедитесь, что все теневые стражи под вашим контролем».

Сяо Тяньяо был очень зол, поэтому Лю Бай больше не осмелился открыть рот. Но Су Ча спросил с широко раскрытыми глазами: «А что, будет следующий раз?»

Ванъе, ты так несчастен. Во всей столице только у тебя одного жена, которая смеет выставлять мужа вон. Ванъе, если об этом узнают в городе, твой имидж серьезно пострадает.

Сяо Тяньяо поднял глаза и холодно уставился на Су Ча. «У вас, похоже, много свободного времени, хмм?»

«Нет-нет, я занят, я очень занят… Мне сейчас нужно много всего сделать». Су Ча торопливо поднялся и вышел. Он не хотел подвергать себя опасности, только из-за того что ему хотелось повеселиться.

Но…

Опечален. Не умер

Сяо Тяньяо не планировал его отпускать!

Как только Су Ча повернулся, Сяо Тяньяо поднял правую руку и бросил щетку, так что она ударила Су Ча прямо по икрам. Ноги Су Ча подкосились, и он упал на пол.

*Бух* Су Ча упал на колени и, ударившись, о пол, не мог вздохнуть от боли. Он даже долгое время не мог подняться. «Ванъе, если я останусь калекой, кто будет исполнять твои поручения? Кто будет зарабатывать для тебя деньги?»

«Я приготовлю для тебя инвалидное кресло», – сказал Сяо Тяньяо, показывая Су Ча письмо. «Я хочу знать, кто стоит за тем, что Имперская наложница Чжоу получила в свое управление Цы Эньтан».

«Я непременно это проверю». На этот раз Су Ча не осмелился отказывать, но Сяо Тяньяо по-прежнему не отпускал его: «И раз уж тебя так интересует моя частная жизнь, я дам тебе шанс. Я надеюсь, ты вернешь мне нормальную ванфэй до моего отъезда».

Так называемой «нормальной ванфэй» была Линь Чуцзю, которая не вела себя с ним высокомерно. Так, которая не выставит его за дверь. И тогда их отношения вернутся к тому времени, когда он проходил лечение.

В то время Линь Чуцзю была очень милой. Они были очень гармоничны вдвоем. Каждый раз, когда Сяо Тяньяо об этом думал, его губы сами собой складывались в улыбку. Он в самом деле не понимал, как они оказались там, где были сейчас, когда раньше все было так хорошо. Его отец, в конце концов, оказался прав: женщину нельзя баловать, иначе она раздуется от жолчи!

«Это… Тяньяо, я не могу это сделать!» Су Ча лежал прямо на полу, притворяясь мертвым. «Тяньяо, это ты ранил сердце ванфэй, а не я. Так откуда же мне знать, что делать?» У него не было ни жены, ни любовницы. Так как же он мог узнать, как вести себя с женщиной?

«Ты можешь сделать это для меня. У тебя еще полмесяца. Су Ча, не разочаровывай меня», – сказал Сяо Тяньяо с угрозой и добавил, прежде чем Су Ча успел договорить: «Вставай и убирайся!»

Су Ча, получивший невыполнимое задание, удалился.

Сяо Тяньяо продолжал сидеть в кабинете, раздумывая, где он будет сегодня спать.

*

Су Ча на самом деле не хотелось ввязываться в отношения Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю. Но, думая о прошлом Сяо Тяньяо, он не мог этого вынести. Он помедлил, но в итоге решился пойти к Линь Чуцзю и поговорить.

Чтобы не быть неправильно понятым, Су Ча даже взял с собой Лю Бая. Они втроем сидели в маленьком павильоне в поместье Сяо. Затем Су Ча лично налил Линь Чуцзю чая.

«Ванфэй, пожалуйста…»

Линь Чуцзю взяла чай, но не стала его пить. «Тот, кто безрасчетливо заботлив, скрывает дурные намерения. Су Гунцзы сам сделал мне чай, я просто не смогу спокойно его пить».

«Ванфэй, зовите меня Су Ча». Су Ча сказал это так просто, как будто не слыхал насмешки Линь Чуцзю.

«Обращение не важно. Су Гунцзы, зачем вы меня искали?» – спросила Линь Чуцзю и поставила чашку на стол.

Чай или не чай, она не станет его пить. Однако Су Ча в самом деле был очень привлекательным человеком. Он был тихим омутом, такой элегантный и благородный.

«Это пустяк. Я просто слышал кое-какую новость и хотел рассказать о ней ванфэй». Су Ча забросил наживку, чтобы заинтересовать Линь Чуцзю. Однако Линь Чуцзю ответила равнодушно: «Я не смею это слушать».

«Ванфэй, это касается вас», – спокойно улыбнулся Су Ча, но его сердце изнывало. Разве не говорят, что женщин легко умилостивить? Так почему же их принцессе так тяжело угодить? Она даже не дает ему возможности создать правильную атмосферу.

«Можно мне не слушать?» Линь Чуцзю уже догадалась, что Су Ча хотел сказать.

Отношение людей поместья Сяо доказывало, что новости о прошлой ночи распространились. Рука Су Ча дрожала, когда он наливал чай, он почти не мог сохранить образ приличного благородного господина: «Ванфэй, мы можем серьезно поговорить?» Линь Чуцзю несколько раз отказалась разговаривать, что было плохим знаком.

«Дело не в том, что я не хочу сотрудничать, просто вы продолжаете что-то скрывать». Если бы она не хотела идти на контакт, она бы не явилась сюда.

«Это моя вина». Су Ча поставил чайник и с готовностью признал свою ошибку, затем прямо сказал: «Ванфэй, я пришел к вам сегодня, потому что хочу рассказать вам кое-что о ванъе. Я не знаю, как много вы о нем знаете?»

Линь Чуцзю не ответила Су Ча, она лишь сказала: «Что бы вы ни хотели сказать, просто говорите это прямо».

Почему ванфэй даже ни капли не любопытно?

Су Ча был подавлен оттого, что Линь Чуцзю не клюнула. Потому что он не смог построить ту атмосферу, на которую рассчитывал. И поэтому он просто заставил себя сказать прямо:

«Ванфэй, я знаю, что ванъе на этот раз сильно вас рассердил и обидел. Но есть вещи, в которых вы не можете винить ванъе. Ванъе, он…»

Су Ча не сдавался, ему очень хотелось, чтобы Линь Чуцзю сама спросила его из любопытства. К сожалению, Линь Чуцзю не заговорила. Су Ча ничего не оставалось, кроме как продолжать: «Ванфэй, другие люди могут видеть лишь, как славно ванъе живет. Как могущественен он со своей сильно армией. Но никто не знает, как много он за это заплатил».

Договорив, Су Ча сделал глубокий вдох, затем продолжил: «Ванъе потерял мать, когда ему было пять лет, и его похитили. Только пять лет спустя его нашли. Но никто не знает, что он пережил за эти пять лет. Люди только знали, что он вернулся. И когда его нашли, он был страшно худым. На его теле не было ни капли плоти. Он не говорил и не любил приближаться к людям. Ванъе вернулся, но он не жил долго и мирно. Первый император умер через полгода после его возвращения. Первый император по-настоящему любил ванъе, поэтому перед смертью он отдал ему власть над войском. Однако первый император забыл, что маленький мальчик не может справиться с такой большой силой. Нынешний император заглядывался на это войско с тех самых пор. В 16 лет ванъе стал знаменит во внешних кругах. В 18 елт люди прозвали его Богом Войны. Весь мир знал, что он рожден благородным и имеет высокий воинский чин. Однако люди не знают, что ванъе пришел на поле боя в 12 лет. Ванъе отдал много крови и слез». Когда Су Ча произносил это, его голос сам собой стал тише. Он не делал этого намеренно, чтобы создать атмосферу – каждое слово шло от сердца.

«Ванфэй, вы можете себе представить 12-летнего мальчика, убивающего людей днем и ночью? Можете представить 13-летнего мальчика, оказавшегося в ловушке в джунглях и сражающегося со зверем? Можете представить 15-летнего мальчика, похороненного заживо? Он сам выбрался на поверхность, своими руками разрыв землю. Ванъе встречал смерть множество раз за свою жизнь. Это великое чудо, что он выжил. Все то, что в нем есть сейчас, имеет свои причины. И того положения, которое он занимает сейчас, он добился своими силами. Я не знаю, видели ли вы шрамы на спине ванъе. Мне повезло однажды их увидеть. Но в тот раз, я чуть не упал в обморок от страха. На моем теле нет ни одного шрама. Но на теле ванъе их множество – продольных и поперечных шрамов. Старых и совсем свежих шрамов. Там не было ни одного чистого и гладкого места. Я не мог поверить, что после таких ран ванъе еще смог выжить».

В этот момент Су Ча невольно рассмеялся над самим собой: «До этого я всегда думал, что у меня одного была тяжелая жизнь. Но когда я сравнил свои страдания со страданиями ванъе, они показались почти пустяком. Что бы ванъе ни имел сегодня, это досталось ему нелегко».

«Это в самом деле нелегко», – сказала Линь Чуцзю и кивнула головой, соглашаясь с Су Ча. Тон Линь Чуцзю не показался Су Ча оживленным и эмоциональным, но по ее простой реплике было понятно, что она в этот момент полностью представила трудности, пережитые Сяо Тяньяо…

Никому ничего не доставалось легко, и Сяо Тяньяо не был исключением!

Опечалена. Не погиб

Маленький мальчик, удерживающий могущественную армию сродни трехлетнему ребенку, держащему золотой город, который люди, несомненно, хотят у него отобрать. Если Сяо Тяньяо хотел сохранить эту власть, ему придется сражаться с этими людьми. Процесс, естественно, будет жестоким.

Когда Су Ча услышал, что сказала Линь Чуцзю, он спросил: «Ванфэй, вы не опечалены?»

Он сказал так много всего, сердце Линь Чуцзю уже должно смягчиться, верно? Из чего сделано ее сердце?

«Разве это все не в прошлом? Ванъе не погиб, так почему я должна опечалиться?» Думая о пережитом Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю не могла не смеяться после того, как она вернулась из Долины Горного Ветра.

Она тоже не погибла, верно?

«О…» Услышав ответ Линь Чуцзю, Су Ча сразу понял, что горький рассказ не сработает. Однако он не сдался и ответил: «Ванфэй права. Все прошло. И хотя прошлое все еще преследует ванъе, он в самом деле выжил».

События прошли, но какая-то боль останется навсегда. Сяо Тяньяо пережил слишком много жестокостей, поэтому он так плохо спал все эти годы. Без этого он бы не любил чистоту так сильно и не ненавидел бы близости женщин, но…

Так как Сяо Тяньяо не упоминал обо всех этих вещах Линь Чуцзю, Са Ча тоже о них не сказал.

Из-за гордости Сяо Тяньяо, он не использовал все это, чтобы добиться сочувствия Линь Чуцзю. Су Ча пошел на большой риск, рассказав о пережитом Сяо Тяньяо в детстве, но он не раскрыл ей всех деталей.

Горечь не сработала, поэтому Су Ча просто сказал: «Ванфэй, вы также знаете, что ванъе много лет провел на поле боя. До вашей свадьбы в поместье Сяо даже не было ни одной горничной. На протяжении всех этих лет рядом с ванъе не было ни одной женщины, поэтому он не знает, как себя с ними вести».

«Чего именно вы хотите добиться, говоря мне об этом?» – спросила Линь Чуцзю после короткого молчания.

Су Ча не спешил заговорить, он взял чашку и промочил горло. «Я просто хочу сказать ванфэй, что ванъе действительно любит вас, просто он не умеет выражать это. Иначе при его характере, когда вы захлопнули дверь, он мог бы просто разнести весь дом и заставить вас сдаться».

Су Ча все еще был под впечатлением слов Лю Бая и пытался нагнать немного ужасу. Однако, чтобы не напугать Линь Чуцзю совсем, он добавил:

«Ванфэй, ванъе может быть бесчеловечным в некоторых вещах, но он не злой человек. Он лишь считает, что он не должен полагаться на других людей, что он может лишь сам защитить себя. У ванъе никогда раньше не было женщины, поэтому он не знает, как вести себя с вами. Иногда он может обидеть вас, но это потому что он этого не осознает».

Су Ча пришел поговорить с Линь Чуцзю, не только чтобы выполнить свою задачу, но и потому что он надеялся, что эти двое помирятся. Они уже стали близки и доверяли друг другу. Если они буду отдаляться друг от друга, никому хорошо не будет.

Видя, что Линь Чуцзю молчит, Су Ча продолжал: «Ванфэй, сейчас ванъе достаточно силен, чтобы никто не решался причинять ему боль. Но это не значит, что его чувства нельзя ранить. Ванфэй, ваша холодность причиняет ему боль».

Вспомнив покрасневшие глаза и хмурые брови Сяо Тяньяо, Су Ча невольно вздохнул: «Ванфэй, не могли бы вы попытаться помириться с ванъе еще раз?»

Еще раз?

Что ей ответить?

Линь Чуцзю посмотрела на Су Ча и тихо вздохнула: «Су Гунцзы, мы с ванъе сейчас в хороших отношениях. Вам не нужно просить меня слепо потакать ему».

Она в самом деле считала, что они в хороших отношениях. Она не ссорилась с ним, не плакала и не обвиняла Сяо Тяньяо, так?

«Ванфэй, вы неправильно меня поняли, я не говорил, что вы должны потакать ванъею Я хотел сказать… Не могли бы вы забыть о том случае с Чжоу Сы? Это был несчастный случай. И в тот раз ванъе нанял первоклассного асассина Цзин Чи защищать вас. С такой защитой у Чжоу Сы абсолютно не было возможности навредить вам. Просто Цзин Чи опоздал из-за своего младшего брата». В этой истории Су Ча действительно не могу не сочувствовать Сяо Тяньяо.

Ему так не везло, даже Бог не помогал ему.

Сяо Тяньяо уже объяснял этот инцидент Линь Чуцзю прежде, но она не могла его простить. Она все еще не могла забыть боль, когда стрела вонзилась ей в грудь.

«А как же Долина Горного Ветра? Как вы это объясните?»

«Насчет Долины Горного Ветра, ванъе все это время знал, что людям, стоявшим за этим на самом деле нужен был он. В конце концов, никто не мог замышлять что-то против вас. Ванъе не собирался спасать вас, потому что хотел выманить тех, кто стоял за всем этим. В то же время он хотел дать вам шанс разобраться самой. Целью этих людей был ванъе, они бы не причинили вред вам, поэтому ванъе и не волновался о вашей безопасности. Вот только мы с ванъе не ожидали, что вы сами от них сбежите». Он должен признать: глаза не подвели Сяо Тяньяо: он не просто выбрал женщину, которая сильна в медицине, но и сильную вообще.

Хотя шпион императора и не был богом войны, он был одним из десяти лучших борцов в Восточной Стране. То, что Линь Чуцзю смогла сбежать от такого шпиона, действительно впечатляло.

«Вы хотите сказать, что все это совпадения, что я не должна винить ванъе за то, что он использовал меня в качестве наживки, и что я только все придумываю, верно?» Линь Чуцзю признавала, что Су Ча очень красноречив, он мог говорить от лица Сяо Тяньяо. Но как же она? Кто встанет на ее сторону и замолвит слово за нее?

«Ванъе делает все это ради вас. Он скоро уедет на войну. Он не сможет взять вас с собой. Если вы не сможете защищаться самостоятельно, ванъе придется отправить больше людей защищать вас. Что ж, я знаю, что ванъе может оставить много теневых стражей для вашей защиты, но враги также могут послать еще больше людей, чтобы убить вас. Ванъе поспешил убить Чжоу Сы, потому что боялся, что, когда он уедет на войну, Чжоу Сы придет за вами». Су Ча так давно жаждал все объяснить. Поэтому в этот момент он уже не заботился об этикете, он взял чайник и стал пить прямо оттуда. Напившись, Су Ча взволнованно посмотрел на Линь Чуцзю. Он так много наговорил, но он был не уверен, что Линь Чуцзю вообще его слушала.

Линь Чуцзю слабо вздохнула и сказала: «Я знаю».

Сказав это, Линь Чуцзю встала и спокойно ушла. Ее осанка была элегантной, как всегда. Она не спешила…

«Что ванфэй имела в виду?» – спросил Лю Бай, который все время слушал молча. В итоге он не смог понять, удалось ли Су Ча убедить Линь Чуцзю.

«Если ты спросишь меня, то кого я спрошу?» Су Ча посмотрел на Лю Бая мрачно.

Он хотел узнать, что имела в виду Линь Чуцзю. Если бы он знал ответ, разве бы он сидел здесь в оцепенении? Он был побежал к Сяо Тяньяо, чтобы получить похвалу.

Забудь об этом…

Что бы там ни было, ему нужно было расследовать дело Цы Эньтан.

Су Ча похлопал себя по складкам на рукавах и поднялся, а затем ушел. Что же до дел вопросов насчет Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю?

Он сделал все, что мог, ему оставалось лишь ждать решения их судьбы!

Дворцовый банкет. Принцесса Юга

Су Ча действительно наговорил много, но Линь Чуцзю на самом деле все выслушала. Зная, что Сяо Тяньяо не хотел намеренно лишить ее жизни, Линь Чуцзю успокоилась. Но в конце концов, она не соглашалась усложнять себе жизнь.

Линь Чуцзю знала, что если она будет идти рука об руку с Сяо Тяньяо, на ее пути будет много трудностей. Но это не означало, что он может использовать и обижать ее.

Она чувствовала, что их отношения в данный момент были хорошими. Она могла расслабиться и не хотела, чтобы это менялось.

Она не обязана принимать во внимание недовольство Сяо Тяньяо. Ей не нужно волноваться, что Сяо Тяньяо сердится. Она может жить так, как хочет. Линь Чуцзю действительно считала поместье Сяо своим домом. У нее даже возникло желание позвать людей в свой передний двор, чтобы построить ей качели. И не просто качели, а качающееся плетеное кресло, где она могла бы нежиться на солнце.

Когда домоправитель Цао услышал просьбу Линь Чуцзю, он лично привел мастера. Он также спросил, не хочет ли Линь Чуцзю посадить цветов в ее переднем дворе.

«Нет, и так хорошо». Линь Чуцзю любила цветы, но у нее не было времени и сил ухаживать за ними. Поэтому ее вполне устраивала нынешняя зеленая лужайка.

За ней гораздо легче ухаживать!

Домоправитель Цао не стал убеждать Линь Чуцзю. Днем люди стали устанавливать именно такие качели, какие хотела Линь Чуцзю. Плетеное раскачивающееся кресло было отлично изготовлено, оно было очень крепким. В нем без проблем могли уместиться два человека.

Чтобы иметь укрытие от дождя, домоправитель Цао также распорядился поставить простой деревянный навес, который можно было увить плющом.

Видя прекрасные плетеные качели, домоправитель Цао невольно размечтался: в его мыслях ванъе и ванфэй медленно качались на них, сидя вместе.

Картинка была очень красивой, и принц был очень счастлив. Закончив со всем этим, домоправитель Цао ушел доложить Сяо Тяньяо.

*

Даже когда Сяо Тяньяо был занят текущими событиями, не было ничего о чем он мог не знать. Если только он сам не хотел этого не знать.

Домоправитель Цао всегда был тем, кто докладывал новости о Линь Чуцзю.

«Ммм», – только и ответил Сяо Тяньяо, пока его левая рука, державшая кисточку, продолжала писать. После доклада, домоправитель Цао поклонился.

Спустя некоторое время Сяо Тяньяо положил кисточку и сказал: «Пусть вышивальщица пошлет нарядов и драгоценностей ванфэй».

Принцесса Юга и Принц Запада прибудут в столицу завтра. Сяо Тяньяо не обязательно встречать людей лично, но он должен будет присутствовать на банкете во дворце.

«Ваш раб понял». Домоправитель Цао сложил руки и пошел к главной вышивальщице.

*

Это был не первый раз, когда Линь Чуцзю появлялась на торжественном мероприятии, но это был первый раз, когда она шла туда вместе с Сяо Тяньяо. Она обязательно должна быть хорошо одета.

Когда Фэйцуй и Чжэньчжу услышали новости, они начали готовить наряд Линь Чуцзю.

Фэйцуй и Чжэньсжу знали, что Линь Чуцзю не любит слишком яркую одежду. Но они приготовили для нее алое дворцовое платье. Четыре служанки специально выбрали этот цвет. Сяо Тяньяо всегда носил красную одежду перед людьми. Если Линь Чуцзю наденет платье такого же цвета, они непременно будут подходить друг другу.

«Ванфэй, вот одежда, которую мы приготовили для вас. Вы должны ее сначала примерить. Если она вам не подойдет, мы ее сразу поменяем». Шаньху и Маньяон приподняли платье, чтобы показать тонкую вышивку, которую они сделали.

«Вы очень добрый». Завтра во дворце будет банкет, хотя Линь Чуцзю не хотелось слишком ради него напрягаться, ей также не хотелось и показаться грубой. Она знала, что ей нужно сначала примерить одежду, чтобы четыре служанки могли подогнать ее при необходимости.

Фэйцуй и Чжэньчжу вышли вперед, они хотели помочь Линь Чуцзю переодеться. Однако они услышали шаги за дверью. Главная вышивальщица вместе с другими служанками вошли, неся в руках подносы.

«Ванфэй, вашей покорной слуге было приказано принести вам одежду и украшения».

Нижнее платье, среднее платье, внешнее платье, аксессуары – подносы были полны этого.

Фэйцуй и Маньяо на мгновение были ошарашены, но их лица загорелись радостью: «Ванфэй, должно быть ванъе приготовил эти платья для вас». Они думали, что их принц ничего не приготовит для госпожи. Раньше, когда ванфэй впервые ходила во дворец, ванъе не заботился об это, так что их ванфэй чуть не была осмеяна.

Линь Чуцзю взглянула на все это, затем сказала с улыбкой: «Давайте сначала примерим платье, которое вы приготовили».

«Да, ванфэй». Фэйцуй и Чжэньчжу были счастливы. Хотя они хорошо умели вышивать, они не могли сравниться с главной вышивальщицей. Однако они все же были уверены в своем искусстве.

Главная вышивальщица не рассердилась, она просто тихо стояла, будто кукла.

Фэйцуй и Чжэньчжу не зря были людьми Линь Чуцзю. Размер платья, которое они сшили, был идеален. И сложный узор, который они вышили подходил к сдержанному характеру Линь Чуцзю. Это была всего лишь одежда, но она резко подчеркивала личность Линь Чуцзю.

«Ванфэй просто прекрасна», – искренне восхитились четыре служанки.

Их принцесса правда была красива, просто они не любила наряжаться.

«Это очень хорошо». Люди обращают внимание на одежду, это разумно.

Услышав похвалу, четыре служанки почувствовали себя очень счастливыми. Они помогли Линь Чуцзю раздеться, а затем сказали: «Ванфэй, давайте померяем платье, которое прислал ванъе?»

Сяо Тяньяо приготовил золотое дворцовое платье. Покрой был простым и свободным, но вышивка была невероятно тонкой.

На рукавах и нижней юбке была серебряная отделка, которая изображала узор Сянъюнь (Восточные Облака). Даже если бы вышивка была простой, когда на ней отражался свет, казалось, что Сянъюнь движутся.

Учитывая такой детальный и тонкий узор, можно было понять, что вышивальщица потратила много мыслей и времени на создание этого наряда. Не говоря уже о дюжинах украшений, полагающихся к платью.

«Прекрасно…» Когда Фэйцуй и Чжэньчжу увидели это платье, они не могли сдержать похвалы. Они сломали головы, думая над стилем платья, которое они сошьют. Но их работа все равно не могла сравниться с платьем, которое приготовил ванъе.

Четыре служанки пошутили: «Хорошо, что ванфэй сначала померила платье, которое мы сшили, иначе нам было бы так неловко его доставать».

«Шить одежду – основная работа вышивальщицы, вам не нужно сравнивать себя с ней». Наряд, которые они сделали, имел дюжину разных поясов. Если его не делали с особым рвением, разве стал бы кто-то прилагать столько усилий?

«Что ж, если ванфэй не презирает нашу работу…» Четыре служанки не стыдились. Они помогли Линь Чуцзю переодеться.

Золотой цвет всегда был особым цветом, принадлежностью только королевской семьи. Обычные люди и даже дворяне не могли носить этот цвет. Линь Чуцзю впервые надевала такую одежду, так что она тоже была очень шокирована.

Платье было не только красивым, но очень роскошным. Цвет не выглядел так высокомерно, как алый. Но он создавал атмосферу благородства, подобную императорской.

«У ванъе в самом деле хороший глаз. Ванфэй очень идет золотой». Глаза служанок округлились от удивления. На мгновение они подумали, что женщина, стоящая перед ними была наследной принцессой, которая готовилась к коронации, чтобы стать императрицей.

«Оно прекрасно». Ни одна женщина не отказалась бы от такого прекрасного платья. Линь Чуцзю не была исключением.

Дух четырех служанок поколебался. «Ванфэй, давайте померяем другое платье».

Их ванъе подготовил абсолютно все. Даже украшения для волос и драгоценности идеально подходили. Все наряды были новыми, но они перемеряли все, чтобы посмотреть, какой лучше всего подходил Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не отказывалась…

*

Пока Линь Чуцзю готовилась к завтрашнему банкету во дворце, Принцесса Юга искала информацию о ней.

Если ты знаешь врага и знаешь себя, ты можешь не опасаться исхода сотни битв. Она приехала в Восточную Страну из-за Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю была самым большим препятствием на ее пути…

Удивление. Что принц Сяо имеет в виду?

Сяо Тяньяо всегда знал, что Линь Чуцзю красива. Хотя он не очень хорошо разбирался в красоте и уродстве женщин, он знал, что внешность Линь Чуцзю одна из лучших. Но…

Он не знал, что у его ванфэй есть такая восхитительная сторона!

Грация, великодушие, юность, разумеется, но в ней не было безудержности. Она была спокойной и уверенной, что было необычно для ее возраста.

Сначала он выбрал золотое платье для Линь Чуцзю, потому что золото означало роскошь и благородство. Вдобавок, только члены королевской семьи могли его носить. Она не должна быть в тени, если будет стоять рядом с ним. Но он не знал, что оно придаст ей этот поразительный эффект, когда она его наденет.

Однако Сяо Тяньяо всегда отличался хорошим самоконтролем, он лишь раз взглянул на нее, а затем отвел глаза. Он лишь помог ей забраться в карету.

Линь Чуцзю не упустила момент и заметила изумление в глазах Сяо Тяньяо. Поэтому она слегка улыбнулась и подняла руку, положив ее на его ладонь.

С помощью Сяо Тяньяо Линь Чуцзю села в карету очень грациозно. Но перед тем, как сесть, она одарила Сяо Тяньяо еще одной улыбкой. От этого холодное лицо Сяо Тяньяо слегка смягчилось.

Карета была просторной, как и раньше. Линь Чузцю себя в середине по левую сторону и оставила правую для Сяо Тяньяо. К сожалению Сяо Тяньяо этого не оценил. Сев в карету, он опустился на сиденье рядом с Линь Чуцзю, что очень удивило ее.

При своей гордости, Сяо Тяньяо сам решил сесть в такой интимной близости к человеку?

Линь Чуцзю сидела посередине, для другого человека было мало место. Поэтому они сидели очень близко друг к другу. Линь Чуцзю слегка нахмурилась и сказала: «Ванъе, ты сидишь на моем платье».

Шелковые одежды были красивыми, но очень тонкими. На них останутся складки, если их смять.

«Ммм», – ответил Сяо Тяньяо, но на самом деле не понял, что имела в виду Линь Чуцзю. Линь Чуцзю, у которой не было другого выбора, подвинулась в сторону. Они еще не прибыли во дворец, так что их одежда должна выглядеть презентабельно.

Они сидели по разным сторонам. Сяо Тяньяо не двигался, но протянул руку, чтобы взять Линь Чуцзю за руку. Обернувшись, Линь Чуцзю увидела, что Сяо Тяньяо закрыл глаза.

Он ее избегает?

Линь Чуцзю потихоньку усмехнулась и специально не отдернула руки.

*

Для членов королевской семьи и других благородных людей имелся личный проезд во дворец. Поэтому Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо не нужно было жаться вместе с придворными. Их карета въехала прямо на территорию дворца. Маленький евнух деловито проводил их в нужное место.

«Ванъе, ванфэй, мы прибыли». Охранник поместья Сяо выступил вперед и с уважением объявил, что люди могут выходить из кареты.

Когда маленький евнух, который провожал их, услышал это объявление, он испугался до смерти: «Что? Я ослышался? Сяо Ванъе тоже в этой карете? Принц Сяо не любит кареты, он всегда ездит на лошади, так как же получилось, что он приехал во дворец в карете?»

Маленький евнух глядел на карету, пока не увидел Сяо Тяньяо в алом одеянии. Но как только он увидела Сяо Тяньяо, его ноги подкосились и он упал наземь.

Сяо Тяньяо даже не взглянул на маленького евнуха, он лишь встал около кареты и дождался Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не чувствовала, что что-то не так, поэтому позволила Сяо Тяньяо помочь себе.

Однако четыре служанки собирались подойти ближе. Их глаза распахнулись от изумления: Ванъе, вы пытаетесь лишить нас нашей работы?

Служанки были подавлены, они не решались подойти. Они лишь стояли на месте и ждали, пока Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю пойдут вперед. Они пойдут следом.

К этому времени, независимо от ранга министров, они все уже расселись на свои места. И помимо гостей, императора и императрицы, только Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю еще не прибыли.

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю не успели ступить в банкетный зал, как евнух громко объявил: «Принц и принцесса Сяо прибыли!»

Сяо Тяньяо и глазом не моргнул, он лишь прошел вперед, держа Линь Чуцзю за руку. Согласно правилам, было крайне неуместно идти вместе, держась за руку на таком мероприятии. Однако кто был Сяо Тяньяо? Он был благородным принцем Восточной Страны. Он был командующим над сотней тысяч человек. Хотя он и не игнорировал этикет, он его не касался. Связывать его правилами этикета было просто заблуждением.

Если он хочет идти рядом со своей женой, кто эти люди такие чтобы его останавливать?

Линь Чуцзю хотела следовать правилам столицы. Но Сяо Тяньяо крепко держал ее за руку. Она не могла ее вытащить.

Конечно, Линь Чуцзю не могла отрицать того, что она была немного взволнована в этот раз. В конце концов, это показывало, что она не просто женщина, которая может лишь стоять позади Сяо Тяньяо, но женщина, которая может идти с ним рядом, рука об руку.

В эту эпоху почти не было женщин, которые могли бы идти рука об руку со своим мужем. Даже самые именитые женщины в мире, императрицы, не удостаивались такой чести.

*

Когда Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю вошли, министры, сидевшие по обеим сторонам, поприветствовали их.

«Да здравствуют принц и принцесса Сяо, да живете вы еще тысячу лет». Даже после приветствия Сяо Тяньяо остался равнодушным, он лишь потянул Линь Чуцзю за руку и пошел вперед.

Алый и золотой были заметными цветами. Когда они вошли, они привлекли всеобщее внимание…

Места в банкетном зале располагались согласной титулам. Император сидел в центре, а справа и слева были дворяне и министры. Чем ближе человек сидел к императору, тем выше было его положение. Чиновники самого низкого ранга на этом банкете сидели почти около двери и принадлежали к третьему рангу. Некоторым из этих министров была хорошо известна прежняя репутация Линь Чуцзю. Поэтому, когда они увидели, что на ней золотое платье, и она идет грациозно и уверенно, они все были поражены: «Это в самом деле старшая дочь премьер-министра Линь? Разве старшая дочь премьер-министра Линь не гордая и надменная? Гордая и надменная дама может идти рука об руку с принцем Сяо? Это… просто противоречит слухам!»

Группа чиновников низкого ранга смотрели на министров и что-то спрашивали, но они выяснили, что никто из них не знал ответа…

Однако люди благородного происхождения очень хорошо знали, что Линь Чуцзю сильно отличается от той, о которой говорили слухи. Они также знали и что ванъе придавал большое значение этой своей ванфэй. Для них видеть Линь Чуцзю такой элегантной не было неожиданностью.

Зрение принца Сяо было очень особого калибра, это было известно всем. Он без колебаний отверг первую красавицу на востоке. Такая оценка будто бы говорила о том, что у него пелена на глазах.

Так как же могла эта женщина, которая понравилась принцу Сяо, быть обычной? Было бы очень странно, если бы у Линь Чуцзю не было больших талантов.

Дворяне не удивлялись потрясающей внешности Линь Чуцзю. Их удивило, что Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо держались за руки.

Они идут рука об руку на такое мероприятие, что Сяо Тяньяо хочет этим сказать?

Приветствия. Вы принцесса Сяо?

Что Сяо Тяньяо хотел сказать? Никто не знал, или, что более вероятно, никто не решался спросить. Но единственное было ясно, а именно…

Принцесса Сяо не просто подарок от императора, ее титул – не пустой звук. Ее поддерживал принц Сяо, как настоящую хозяйку поместья Сяо.

Видя эту сцену многие люди думали: Дочь Линь Сяна поистине величественна.

Люди ясно понимали, почему Линь Чузцю была отдана Сяо Тяньяо. Император отдал ее ему, чтобы унизить и подавить Сяо Тяньяо. Они также думали, что Линь Чуцзю не выживет дольше трех месяцев. Однако она не только полностью завоевала титул принцессы Сяо, но и доверие и внимание Сяо Тяньяо.

Если кто-то скажет, что у Линь Чуцзю нет талантов, они не поверят.

Когда все министры встали, чтобы поприветствовать Сяо Тяньяо, правый премьер-министр Ю время от времени бросал на Линь Сяна много значительные взгляды.

Когда премьер-министр Линь Сян увидел, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю пришли вместе, держась за руки, он сразу понял, что его дело плохо. И видя, как правый премьер-министр Ю погладывает на него, Линь Сяну невольно хотелось придушить Линь Чуцзю.

Он знал, что Линь Чуцзю не хотела выходить замуж в поместье Сяо, но он не воспринял ее чувства всерьез. Вместо этого он позволил императору отдать ее, чтобы она стала там его глазами. Из-за этого принц Сяо не доверял ей и не обращался с ней, как с настойщей первой женой в поместье Сяо.

Однако даже при таких обстоятельствах Линь Чуцзю не получила поддержки своей семьи, что дало ей шанс обратить бурю в другую сторону. Она успешно заставила Сяо забыть о ее происхождении, завоевав его полное доверие и славу.

Только одна женщина могла идти рука об руку с Сяо Ванъе, и ею была Линь Чуцзю. Так что, если люди скажут, что он придает ей мало значения, никто не поверит этому.

При виде того, как элегантно и грациозно вышагивает Линь Чуцзю, глаза Линь Сяна вспыхнули сожалением. Он в самом деле не знал, что Линь Чуцзю в этом так талантлива. Если бы он знал, когда она сказала, что не хочет выходить замуж за Сяо Тяньяо, он бы не согласился на просьбу императрицы. Он бы не отдал Линь Чуцзю замуж за принца Сяо.

Однако, что бы он ни думал сейчас, Линь Сян был обязан поприветствовать Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. Госпожа Линь и Линь Ваньтин, которые пришли с ним, не были исключением. Так как это был банкет в честь встречи принцессы Юга и принца Запада, император позволил молодым и холостым сыновьям и дочерям министров прийти во дворец. Плюсом было то, что молодежь могла пообщаться друг с другом, но на самом деле целью было – найти себе пару.

Линь Сян знал, что Сяо Тяньяо приедет во дворец. Поэтому ему не очень хотелось брать с собой Линь Ваньтин, потому что он боялся позора. Однако, с другой стороны, если он не взял бы Линь Ваньтин, его стали бы расспрашивать.

Хороши было то, что Линь Ваньтин вела себя послушно всю дорогу и не совершила ничего непристойного на этот раз.

Внешность Линь Чуцзю шокировала всех в императорском зале, включая госпожу Линь и Линь Ваньтин. Госпожа Линь была потрясена переменами в Линь Чуцзю. Она не могла понять, как все ее усилия вырастить из нее никчемную старшую дочь пошли прахом.

Госпожа Линь и Линь Сян о многом сожалели. Но больше всего госпожа Линь сожалела о том, что была так добра. Ей нужно было убить Линь Чуцзю в самом начале. Жаль, что раскаянием ничего было не исправить.

Что же до Линь Ваньтин?

Внешность Линь Чуцзю была совершенно убийственна для нее. Все четырнадцать лет ее жизни Линь Чуцзю была лишь инструментом, подчеркивавшим ее красоту. Но теперь в Линь Чуцзю не было ни следа уродства, грубости или высокомерия.

Неужели эта блистательная женщина перед ней, которая пришла с принцем Сяо, в самом деле была ее сестрой Линь Чуцзю?

«Это невозможно». Линь Ваньтин с унылым лицом не отрывала глаз от Линь Чуцзю. Она долго рне могла даже оправиться от потрясения. Линь Чуцзю что-то почувствовала, поэтому она слегка обернулась и глянула мимоходом, но ничего не сказала.

Всю дорогу всеобщее внимание было приковано к Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю, которая внезапно пошевелилась, тут же привлекла к себе внимание людей.

Несколько человек проследили за ее взглядом и увидели Линь Ваньтин, на лице у которой застыла такая ярость, будто она хотела съесть кого-нибудь живьем.

Некоторые из этих людей мысленно рассмеялись: «Линь Сяну в этот раз очень не повезло. Он не только принял рыбий глаз за жемчужину, но также принял жемчужину за рыбий глаз. Ради такой бесполезной дочери он отказался от умной и способной. Это просто величайшая потеря».

Когда на них обратилось несколько пар глаз, Линь Сян и госпожа Линь застыли. Оглянувшись, они увидели грубое выражение лица Линь Ваньтин. Госпожа Линь торопливо ущипнула Линь Ваньтин за руку, что привело ее в чувства.

Хотя Линь Ваньтин была неидеальна, после долгих лет обучения у госпожи Линь она умела быстро напустить на себя вид нежной и слабой девушки, как будто она и правда была такой. Увы, люди, которые на этот раз присутствовали здесь, были сыновьями и дочерьми дворян, наследниками их семей, так что Линь Ваньтин было непросто их обдурить.

Линь Чуцзю не обращала внимания на Линь Ваньтин. Они с Сяо Тяньяо просто пошли на свои места. Но они не успели присесть, как евнух громко объяснил: «Его величества император и императрица прибыли, наследный принц и имперская наложница Чжоу прибыли…»

Главные лица на банкете наконец-то появились.

Группа министром, которые только что сели, снова встали поприветствовать императора. Линь Чуцзю знала, что им тоже надо стоять, но кто бы мог подумать, что Сяо Тяньяо поведет себя так, будто ничего не слышал и потянет ее за собой, чтобы сесть.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и взглядом задала ему вопрос: «Ванъе, почему вы так высокомерны?»

Однако Сяо Тяньяо лишь улыбнулся слегка и мягко нежно ее по голове. Вражда между ним и императором была непримиримой. Поэтому, проявлял ли он уважение или нет, император все равно хотел устранить его. А раз так, почему он сам должен тревожиться? Так или иначе император не мог его убить.

Сяо Тяньяо признавал, что эта мысль пришла ему в голову благодаря Линь Чуцзю. Разве Линь Чуцзю так же не пошла против него? Так почему же она спрашивала о его поведении?

Сяо Тяньяо это сделал, поэтому Линь Чузцю было все равно. Сяо Тяньяо был здесь, и это было его дело.

Император выступил вперед, а императрица и наложница Чжоу шли позади справа и слева от императора. Наследный принц шел вместе с Принцем Запада и Принцессой Юга.

Все встали и долгий приветственный гимн заиграл. Только Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю остались сидеть, что особенно привлекало внимание.

Улыбка на лице императора стала кривой, когда он увидел их двоих. Однако он знал, что на этот раз ему не стоит делать Сяо Тяньяо выговор из-за такого обыденного случая.

В итоге император притворился, что он просто не видит Сяо Тяньяо. Он просто прошел мимо него. Императрица и имперская наложница Чжоу, разумеется, не раскрыли рта. Они продолжали улыбаться, как будто Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю не существовало.

Когда принцы и принцессы подошли, министры поприветствовали и их, а затем сели. Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю повели себя так же, так что люди не заметили ничего необычного. Они подумали, что это неловкое приветствие просто закончится, но вдруг Принцесса Юга остановилась перед Линь Чуцзю и высокомерно спросила: «Вы принцесса Сяо?»

Провокация. Вы этого не заслуживаете

Тон принцессы Юга Наньно Яо был очень провокационным. В такое время в таком месте, разумеется, ее целью была Линь Чуцзю.

Несколько придворных не могли не нахмуриться и не подумать: «Что это значит? Южная принцесса провоцирует принцессу Востока?»

Когда император услышал это, он тоже был недоволен. Как бы от ни относился к Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, чужому человеку нельзя просто так провоцировать их, это…

Принцесса Юга была гостьей. А он – императором этой страны. Было бы неправильно отчитывать ее на публике. Если им сейчас придется преподать этой маленькой принцессе урок, только сама Линь Чуцзю могла это сделать, но…

Линь Чуцзю сделала вид, что ничего не слышала, она не ответила на вопрос. Она просто сидела с ничего не значащей улыбкой в осанкой, полной достоинства. Она не встала, как будто принцессы Юга для нее не существовало.

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю оба полностью проигнорировали принцессу Юга.

Долгое время в банкетном зале было абсолютно тихо. Наследный принц и принц Запада, которые стояли здесь же, невольно почувствовали себя неловко, но они не могли оставить Наньно Яо одну.

Однако кто-то внезапно рассмеялся. Наньно Яо вдруг почувствовала себя смущенной, а Наследный принц и Принц Запада больше не стали ждать ее. Они пошли вперед, оставив Наньно Яо одну, затем сели на предназначенные им места. Наньно Яо осталась стоять одна перед Линь Чуцзю. Все думали, что Принцесса Юга одна сердито вернется на сове место. Но кто бы мог подумать, что она снова заговорит: «Сяо Ванфэй, вот как ваша страна обращается с гостями? Разве вы не слышали, о чем я вас спросила?»

Эта Наньно Яо определенно знала себе цену. Она не была глупой или высокомерной. Она просто полагала, что в Восточной Стране простая и великодушная принцесса заставит Восточного императора открыться себе быстрее, чем умная и искушенная принцесса. Если она будет вести себя так, Восточный император согласится на ее брак с Сяо Тяньяо.

Разве Линь Чуцзю изначально не отдали в жены Сяо Тяньяо, потому что она была глупа и высокомерна?

Она, Наньно Яо, может сделать то же.

Когда Линь Чуцзю услышала слова Наньно Яо, она не могла не улыбнуться и ответила: «Вы уже знаете, что я принцесса Сяо, но все равно спрашиваете. Так в Южной стране учат принцесс?»

Принцесса Юга не знала, играет ли Линь Чуцзю или нет, но было хорошо, если она испытывала затруднения. Если она опозорится здесь, она будет бояться встречаться с ней в будущем.

«Если бы вы не сидели рядом с принцесс Сяо, кто мог бы догадаться, что вы принцесса Сяо? Так почему же я не могу задать вопрос?» Тон Наньно Яо был таким же провокационным, как и прежде.

Так или иначе, сейчас она притворялась глупой и высокомерной, поэтому она не знала, что к чему. Ей нечего было бояться. У всех людей, сидящих на троне, была плохая репутация.

«Если бы вы не пришли с императором, кто знал бы, что вы принцесса Юга?» Тон Линь Чуцзю все еще был мягким, но смысл слов бы вызывающим. Наньно Яо не могла не стиснуть зубы. Ее лицо исказилось гневом.

«Вы смотрите на меня свысока?»

Линь Чуцзю не знала, действительно ли эта принцесса понимает ситуацию или же просто прикидывается глупой. Но в этот момент ей было мерзко впутываться в спор с ней, поэтому она тихо сказала: «Принцесса, вы уверены, что не хотите сесть? Вас все ждут».

«Банкет не начинается, потому что все ждут меня, ну и что?» – надменно сказала Наньно Яо.

На мгновение Линь Чуцзю увидела в Наньно Яо прежнюю владелицу своего тела: гордую, высокомерную и глупую. Но…

Было сложно сказать, правда ли она была такой.

Линь Чуцзю знала, что прежняя владелица ее тела в самом деле была глупа. Но про эту маленькую принцессу сказать было действительно трудно. В такой ситуации это казалось намеренно сыгранным.

Линь Чуцзю не хотела позволять топтать свою гордость. Поэтому она резко сказала: «Принцесса, вы загораживаете мне свет». Говоря это, Линь Чуцзю взяла кувшин с вином и налила себе бокал.

Все посмотрели на Линь Чуцзю в недоумении и подумали в глубине души: «Сяо Тяньяо уступает и наказывает сам себя?»

Однако Линь Чуцзю не выпила вино, она посмотрела на Наньно Яо и спросила: «Принцесса, вы все еще здесь?»

«Я не хочу уходить, ну и что?» Ей хотелось посмотреть, как Линь Чуцзю выйдет из этого положения. Все в ее семье знали, как «неуправляема и изобретательна» она была, даже ее имперская мать и тетя пострадали из-за нее.

«Если не хотите уходить… то не уходите». Сягкий голос Линь Чуцзю разочаровал всех.

Принцесса Сяо, что случилось с вашим вздорным характером? Как вы можете отступать перед этой маленькой принцессой?

Однако в следующий момент все были шокированы!

Линь Чуцзю подняла руку и налила вина в кубок Наньно Яо. Наньно Яо, которая была совершенно не подготовлена, облилась.

Принцесса Сяо, вы прекрасны! – в глубине души все аплодировали. Это произошло только потому, что сама Наньно Яо была неблагоразумна.

Светло-голубая юбка Наньно Яо была заляпана вином, отчего ее оборки слиплись. Наньно Яо моментально потеряла свой элегантный и возвышенный облик.

«Вы, вы посмели пролить на меня вино?» Наньно Яо отступила назад, но не могла изменить того, что ее юбка была мокрой. Как теперь она может остаться на дворцовом пиру?

«Я предупредила вас, жаль, что вы решили не слушать». Линь Чуцзю налила себе еще вина и сделала вид, что к ней это не имело никакого отношения.

«Принцесса Сяо, я вам это припомню». Наньно Яо боялась, что Линь Чуцзю выльет на нее еще один бокал, поэтому пошла вперед. Но она не пошла к своему месту, она пожаловалась императору: «Император, принцесса Сяо вылила на меня вино, ваши люди Восточной страны слишком много себе позволяют».

Наньно Яо сказала с это с покрасневшими глазами, она была похожа на страдалицу. Она напустила на себя такой вид, чтобы император наказал Линь Чуцзю.

У императора болела голова. Ему хотелось аплодировать Линь Чуцзю за такой отличный ход. Но принцесса Юга пожаловалась на публике, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отнестись к ней с уважением.

«Принцесса Сяо, вы не хотите извиниться перед Наньно Яо?» – спросил император серьезным тоном.

«Принцесса Наньно Яо, я повела себя дерзко». Линь Чузцю выразила уважение к императору и сказала почтительно.

Наньно Яо пришла в ярость: «Это вы так извиняетесь? Почему вы просто сидите на месте?» Она так долго была взбалмошной и неуправляемой, пусть Линь Чузцю мечтает, что так легко отделается.

«А как же? Чего принцесса Наньно Яо от меня ждет? Чтобы я разлила на себя вино и стала на колени?» – спросила Линь Чуцзю с сарказмом и, прежде чем Наньно Яо успела открыть рот, добавила: «Вы этого не заслуживаете!»

«Как это не заслуживаю? Мой отец – император Юга. Почему бы вам не встать передо мной на колени?» Линь Чуцзю надавила на больную мозоль Наньно Яо.

Император Юга захватил власть в их стране, но ее основание было неустойчивым. Они стали королевской семьей, но они всегда ощущали, что люди их презирают. Их люди всегда были смиренными перед ними, но они всегда говорили только половину того, что думали в действительности.

Наньно Яо очен гордилась своим положением, но также и ощущала его неполноценность. Ей всегда казалось, что она ненастоящая принцесса. Если она не будет держать себя величественно, другие люди несомненно будут ее недооценивать.

Хотя она намеренно прикидывалась глупой и высокомерной перед Восточным императором, она на самом деле была очень сильной. Она никогда не склонит своей головы перед другими людьми. Потому что ей казалось, что она проиграет, если поклонится.

В следующий момент Линь Чуцзю не заговорила, потому что Сяо Тяньяо сделал это первым!

Сильная воля. Не обращать внимания

«Император Юга? Хм… Варварского разбойника тоже зовут императором», – сказал Сяо Тяньяо. Его голос был негромким, но смысл слов ранил в самое сердце.

Наньно Яо тотчас же побледнела и содрогнулась всем телом. Но в конце концов она закусила губу и сказала: «Принц Сяо, пожалуйста, поосторожнее со словами».

Сяо Тяньяо не обратил внимания на Наньно Яо, его взгляд прошел сквозь нее, когда он спросил императора: «Брат-император, дворцовый банкет все-таки состоится?» Имея в виду, что, если император не хотел продолжать, он должен был быстро всех распустить. Ему было не интересно проводить время со всеми этими людьми.

«Кхм, кхм…» Император громко откашлялся и сказал имперской наложнице Чжоу: «Моя дорогая жена, принцесса Наньно Яо случайно испачкала свою одежду, сходи проводи ее переодеться». Было очевидно, что император принял сторону Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю.

Таким образом можно было сказать, что вражда императора и Сяо Тяньяо касалась только дел Восточной страны. Принцесса Наньно Яо была слишком наивна, когда влезла в нее. Только она могла решить, что, если она выступит против Восточной принцессы, император станет ее очень уважать.

Лицо Наньно Яо все больше и больше искажалось, она хотела снова заговорить. Однако, когда она увидела, что на мягком лице императрице замерло предупреждающее выражение.

Это была Восточная страна, не Южная. Кто она такая, чтобы продолжать показывать свое высокомерие? Если она продолжит сражаться против Сяо Тяньяо, только она в итоге и пострадает.

Наньно Яо сделала глубокий вдох и подавила гнев в сердце. Она выдавила улыбку и сказала с нежностью: «Благодарю вас, император. Но я не посмею беспокоить имперскую наложницу Чжоу. Мы с принцессой Сяо одного возраста. Лучше я попрошу принцессу Сяо сопроводить меня переодеться».

Имперская наложница Чжоу только встала, но услышала слова Наньно Яо, и улыбка на ее лице застыла. На мгновение она пришла в замешательство. Эта маленькая принцесса не посмела беспокоить ее, наложницу, но посмела беспокоить Линь Чуцзю, принцессу? Разумеется, она использовала ее, чтобы растоптать Линь Чуцзю. Имперская наложница Чжоу не любила, когда ее кто-то использовал. Но эта принцесса Наньно Яо затащила ее в мутную воду, так что она больше не будет любезничать.

Имперская наложница Чжоу уверенно села снова и мягко сказала: «Принцесса Няньно Яо, боюсь, вы не до конца понимаете этикет королевской семьи. Сяо Ванфэй – принцесса, но она не знакома с дворцом. Если принцесса Няньно Яо не хочет меня беспокоить, то пусть вас проводит дворцовая служанка». Хотя смысл слов имперской наложницы Чжоу был завуалирован, их было достаточно, чтобы Няньно Яо переменилась в лице.

Не дожидаясь согласия Няньно Яо, имперская наложница Чжоу громко сказала:

«Кто-нибудь, подойдите и помогите принцессе Няньно Яо переодеться».

Император не остановил наложницу Чжоу, он молчаливо поддерживал ее слова. Дворцовая служанка пришла и уважительно проводила Няньно Яо. Однако Няньно Яо осталась стоять на том же месте. Она не сделала ни шагу, чтобы уйти. В этой неловкой ситуации никто не решался открыть рта. Все думали, что дело снова встанет. Но в следующий момент Сяо Тяньяо поднял кубок и сказал императору: «Брат император, твой младший брат хочет сказать тост».

Цвестистых слов не последовало, Сяо Тяньяо даже не поднялся. Но он нарушил молчание в императорском зале. Император тоже взял кубок и отхлебнул.

«Император, принц Запада тоже хочет поднять тост». Принц Запада, Цзи Фэнъюй, увидев возможность, встал и произнес тост. На этот раз он попытался взять контроль над ситуацией.

Сегодняшний банкет во дворце был для представителей Юга и Запада. Однако Наньно Яо обратила все внимание на себя. Хотя она опозорилась на публике и устроила неприятности, нельзя было отрицать, что ее все заметили. Хотя военная мощь их страны была самой меньшей из четырех стран, он не мог позволить им принижать себя.

«Принц Цзи Фэнъюй очень любезен, передайте вашему отцу от меня привет». Цзи Фэнъюй еще не получил титула наследного принца. Поэтому в этот раз он приехал в восточную страну ради имперского брака.

После того как Сяо Тяньяо и Цзи Фэнъюй открыли путь, другие придворные тоже стали произносить тосты в честь императора. Но, разумеется, они не забывали и произносить тосты в честь Цзи Фэнъюй. В конце концов, он тоже был главным действующим лицом а празднике.

В одно мгновение в императорском зале стало оживленно. Что же до Наньно Яо, которая все еще стояла впереди – все совершенно перестали обращать на нее внимание.

Притворялась ли она глупой или нет, она уже достигла той точки, за которой не было спасения. Все остальные лишь хотели говорить с принцесс Запада. В итоге Наньно Яо оскорбила не только принца Сяо, но и императора!

Без вмешательство Наньно Чо банкет продолжался очень гладко. Цзи Фэнъюй вел себя как подобает. Он был очень скромным перед императором. Пусть даже их страна не была очень сильной, в короткий срок он завоевал любовь всех придворных. Даже правый министр Ю не мог не сказать своему внуку: «Западный принц не так прост».

«К сожалению, он не в чести», – слегка улыбнулся внук премьер-министра Ю, его улыбка была очень знакома его деду.

Цзи Фэнъюй в самом деле не был любимым сыном Запада. Потому что иначе зачем бы ему было ехать в Восточную страну и просить для себя имперского брака?

Наньно Яо никто совершенно не замечал. В этот момент ей было очень стыдно и досадно.

Согласно ее расчетам, император не должен был проявлять милосердие, он должен был заставить Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю извиниться перед ней.

Она на самом деле не была глупой и высокомерной, она решилась устроить этот беспорядок, потому что знала, что Восточные люди не решатся оскорбить ее.

Перед Наньно Яо по-прежнему стояла дилемма. Она сожалела о содеянном. Если бы она знала, что случится, она послушалась бы Пятого имперского брата. Тогда она бы не попала в такую переделку.

Увидев, что Цзи Фэнъюй даже общается с Сяо Тяньяо, Наньно Яо топнула ногой. С неприятным шумом она отправилась на свое место. Когда она села она с силой схватила стол и стул.

*Бам* Звук был не очень громким, но людям стало неловко продолжать разговор. Многие нахмурились и посмотрели на Наньно Яо, которая сидела там, как дурра.

Наньно Яо была принцессой из другой страны, поэтому придворные не решались заговорить. В конце концов, они лишь призвали своих сыновей и дочерей вести себя хорошо. Если бы Наньно Яо выбрала их своей целью, были бы большие неприятности.

Цзи Фэнъюй сказал лишь одну фразу Сяо Тяньяо, но Наньно Яо прервала его. Он хотел продолжить говорить, но не мог как следует настроиться.

Цзи Фэнъюй был очень зол, но он не мог показывать этого. В конце концов, император все еще наблюдал за ним сверху. Он не хотел, чтобы его желание поговорить с Сяо Тяньяо было слишком очевидным. Иначе он недолго проживет на Востоке.

Некоторое время все присутствующие молчали. Когда они увидели, что император ничего не сказал и вел себя так, будто ничего не случилось, они продолжили обсуждать то, что обсуждали

Линь Чуцзю от начала до конца не проронила ни звука. Она лишь держала свою чашу в руке и не пила. Вместо этого она потихоньку разглядывала людей вокруг. Что же до Наньно Яо, которая время от времени со злостью поглядывала на нее?

Линь Чуцзю совершенно ее не замечала. Сяо Тяньяо уже выразил свою нелюбовь к императорской семье юга. Значит ей ни к чему принимать во внимание эту принцессу. Почему вообще она должна относиться к ней серьезно?

Линь Чуцзю не хотела относиться к Наньно Яо серьезно, но Наньно Яо считала ее своим врагом. Теперь ей даже хотелось ее убить…

Учиться, обмениваясь знаниями. Танец серебряного блюда

Целью приезда Южной принцессы и Западного принца было выбрать мужа и жену. Сегодняшний банкет действительно состоялся для того, чтобы встретить их, но еще и для того, чтобы они познакомились с сыновьями и дочерьми восточных придворных. Предоставление им шанса выбрать подходящего партнера помогло бы избежать беды между двумя этими странами.

Между четырьмя странами не было специальных правил насчет браков. Южный император и Западный император послали своих принца и принцессу, чтобы вступить в брак, но у них наверняка была и другая причина.

Император думал об этом. Однако, даже несмотря на это, он должен был подчинить этих двоих особым требованиям. Он согласился на то, чтобы Наньно Яо и Цзи Фэнъянь приехали на восток. Но он не составил для них специального плана имперской свадьбы.

Как всем было известно, Восточная страна была самой процветающей и сильной из четырех стран. Хотя их война против Севера была опустошительной, победитель в ней еще был не ясен. Они еще не дошли до того, что нуждались в браке с принцессой Юга и принцем Запада.

Император Юга тоже не говорил, что он хотел, чтобы его дочь Наньно Яо вышла замуж за наследного принца Востока. В письме он лишь сказал, что Наньно Яо любит восточную культуру. Она была избалована им, поэтому, когда дочь сказала, что хочет найти мужа на востоке, он не смог ее остановить.

Что же касается Цзи Фэнъяня, хотя он тоже намекал, что хочет жениться на имперской принцессе из королевской семьи, император Востока сказал лишь, что может подобрать ему в жены благородную даму, а потом даровать ей титул принцессы.

Статус настоящей принцессы и поддельной, конечно различался. У Цзи Фэнъяня в уме был план. Он хотел жениться на имперской принцессе востока и добавить себе шансов на престол. Поэтому, когда он услышал заявление императора, он был порядком разочарован, но он этого не показал.

А Наньно Яо?

Помимо нее, лишь несколько человек знали, что ее целью было выйти замуж за Сяо Тяньяо. Поэтому, естественно, мало кто знал, что для нее Линь Чуцзю была словно соринкой в глазу.

*

После трех кубков вина, песенные и танцевальные представления тоже подошли к коцу. И самая важная пьеса на сегодня должна была скоро разыграться!

Чтобы устроить свадьбы Наньно Яо и Цзи Фэнъяня как можно скорее, Восточный император специально устроил так, чтобы молодые юноши и девушки пошли в сад посмотреть фонари и подружиться, но…

Наньно Яо, которая молчала все это время, вдруг встала и сказала: «Император, я прошу прощения за то, что ранее повела себя грубо. Чтобы выразить свои искренние извинения, я хотела бы лично преподнести свой танец серебряного блюда вашему величеству».

Об этом они не договаривались заранее, поэтому император немного удивился. Однако в итоге он улыбнулся и сказал: «Что ж, давай». Если Наньно Яо хотелось исполнить танец, он не должен ее останавливать.

Когда императрицы услышала об этом, она тоже сказала с улыбкой: «Я слышала, что Южный танец серебряного блюда настоящее чудо света. Наконец-то я увижу его своими глазами»,

«Ваше высочество слишком добры к нас, на востоке много своих талантов, а красоту можно увидеть повсюду. Когда я была на юге, я слышала, что молодые дамы на востоке все очень образованные, хороши в шахматах, каллиграфии и живописи. А мисс Лань Си называли самой талантливой женщиной на свете. Если у меня будет шанс обменяться знаниями с Восточными дамами, моя жизнь будет прожита не зря». Наньно Яо знала, что если она одна станет красоваться своим талантом, она лишь выставит себя на посмешище. Но если все покажут свои таланты, это будет иначе.

Сегодня ей хотелось посмотреть, насколько талантливы восточные дамы. Хотя она была высокомерна и не умела остановиться, она была сильной. Женщины Восточной страны были ничто рядом с ней.

Что же до мисс Лань Си, о которой она упомянула – она была красавицей, которую отверг Сяо Тяньяо, и чьи таланты были заклеймены как нечто на что он не мог смотреть. После того как эту красавицу отверг Сяо Тяньяо, она приняла предложение руки и сердца от некоего знаменитого человека в Центральной Империи.

Наньно Яо заговорила о том, чтобы сравнить таланты с девушками востока. Если император ей откажет, его назовут трусом. Поэтому, хоть он и знал, что это лишь блажь Наньно Яо, он все-таки улыбнулся и кивнул головой.

Когда несколько молодых дам услышали слова Наньно Яо, они все рассердились и мрачно уставились на Наньно Яо.

Наньно Яо не обратила особого внимания на недовольство в их глазах. Император дал ей разрешение, так что она была горда и счастлива. «Благодарю, император, я пойду подготовлюсь».

Наньно Яо повернулась и ушла. Но прежде чем покинуть зал, она не забыла с вызовом взглянуть на Линь Чуцзю. Линь Чуцзю слегка нахмурилась. В глубине души она смутно поняла план Наньно Яо.

Если Наньно Яо хочет покрасоваться своим талантом, она не станет перечить. У нее не было намерения затевать показную драку. Но было бы прекрасно, если бы Наньно Яо ее не провоцировала.

Наньно Яо, несомненно, была подготовлена.

Она быстро переоделась и вернулась. Ее платье не показывало ни руки, ни ноги, а очень плотно прилегало к ее телу.

Одежда Наньно Яо явно была сшита по заказу, хотя она и не обнажала ни кусочка ее тела, она подчеркивала ее грациозную фигуру.

На сцене танцовщицы юга уже были готовы. Танец серебряного блюда подразумевал, что люди будут держать серебряное блюдо, а танцовщица – танцевать на нем. Танцовщица могла находиться только на блюде, лежащем на головах у людей. Если блюдо держали неправильно, танцовщица могла упасть. Можно было представить себе, каким трудным был этот танец.

Обычно для достижения устойчивости блюдо держали сильные мужчины, но танец серебряного блюда Наньно Яо был другим. Его держали грациозные танцовщицы.

Семь худеньких на вид женщин, каждая из которых держала серебряное блюдо размером с тазик, стояли на сцене, очень красивые, и люди волновались, что они оступятся.

Видя эту сцену, многие люди глубоко задумались и забеспокоились. Принцесса Наньно Яо осмелилась бросить вызов их молодым дамам, им нельзя выступить плохо. Если они уступят ей, это будет позорно.

Наньно Яо, похоже, знала, о чем все думают, поэтому она высокомерно вскинула голову, а ее взгляд упал на стол Линь Чуцзю. Но кто знал, смотрела ли она на Линь Чуцзю или на Сяо Тяньяо.

«Бум!» Когда барабаны зазвучали, Наньно Яо отвела взгляд. С помощью служанки она подошла с сцене и легко запрыгнула на серебряное блюдо. Колокольчик на ее лодыжке издавал мелодичный звон.

Ее шаги были очень легкими, без всякой помощи Наньно Яо изящно вертелась на серебряных блюдах. Ее шаги по блюдам совпадали с ударами барабанов.

*Бум, бум, бум» – снова и снова звучали барабаны, удары были то быстрыми, то медленными, то тяжелыми, то легкими, и Наньно Яо танцевала то быстрее, то медленнее, потом поворачивалась и прыгала…

Семь танцовщиц тоже танцевали со своими серебряными блюдами. Их танец был полон энергии и красоты, делая их ослепительными.

Маленькая девочка могла вот так танцевать без труда. Линь Чуцзю должна была согласиться, что Наньно Яо действительно хорошо прыгала.

Линь Чуцзю смотрела с любопытством и восхищением, когда вдруг она услышала голос Сяо Тяньяо: «Изначально это тыл танец жертвоприношения Династии Шэнъюань, но позже стал танцем серебряного блюда на Юге. Южная принцесса владеет боевыми искусствами, поэтому она может твердо стоять на серебряном блюде, не принимай это всерьез».

«А?» Линь Чуцзю повернула голову и изумленно посмотрела на Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо ей что-то объясняет? Это обязательно?

Сяо Тяньяо увидел взгляд Линь Чузцю и подумал, что она беспокоится о том, что произойдет дальше, поэтому он подал ей руку и сказал: «Не бойся, я здесь». Конечно, он тоже видел вызывающие взгляды Наньно Яо, просто он не принимал ее всерьез.

Для него не существовало и Императора Юга, так почему бы он стал принимать всерьез эту южную принцессу?

Предыдущая династия. Презирать

Вызывающие взгляды Наньно Яо были очевидны. Их заметили не только Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, но и все, кто присутствовал.

Наньно Яо заявила на публике, что будет соревноваться с талантливыми молодыми дамами Востока. Так что, даже если император хотел избежать этого, это было невозможно. Разумеется, он надеялся, что кто-нибудь из присутствующих молодым дам сможет подняться и попробовать. Положение Линь Чуцзю было слишком высоко, он не мог позволить ей опозориться, как и своим собственным детям.

На сцене танец серебряного блюда все еще продолжался. Наньно Яо очень хорошо прыгала. Каждым шагом она будто бы наступала на человеческое сердце. Шаги ее танца были подобны бабочкам, танцующим на ладони и готовым улететь в следующую секунду.

Видя выступление Наньно Яо, многие люди поменяли свое мнение. Они решили, что Наньно Яо не просто гордая женщина, но и не такая простая.

Когда танец был окончен, Наньно Яо легко спрыгнула вниз и гордо произнесла свою последнюю речь: «Император, императрица, вот таков южный танец серебряного блюда».

Было видно, что Наньно Яо потратила много сил, потому что она говорила, запыхавшись.

«Южный танец серебряного блюда великолепен, он просто удивителен». Император покачал головой в знак похвалы, затем все захлопали в ладоши. Что хорошо, то хорошо, что плохо, то плохо. Наньно Яо довольно хорошо умела танцевать, они ничего плохого не могли сказать о ее выступлении.

«Мое выступление слабое. Император, я немного отдохну. Почему бы вам не попросить одну-две молодые дамы с Востока показать свои таланты?» Наньно Яо по-прежнему сохранила свою прямоту и без колебаний оскорбляла других.

«Точно». Внешне император улыбался, но на самом деле в глубине души он был несчастлив.

Танец Наньно Яо был прекрасен. Его сложность была очень высока. Превзойти ее будет очень сложно.

Когда Наньно Яо спустилась, император спросил, кто из молодых дам хотел бы показать свой талант. Но молодые дамы, которые были так уверены в себе ранее, теперь колебались.

Для всех танец нужен был лишь для того, чтобы порадовать мужчину. Он никогда не был обязательным умением молодых девушек. Они учились только игре в шахматы, каллиграфии и живописи. Если бы они захотели обыграть Наньно Яо, это было бы очень трудно.

Император задал вопрос, но никто долгое время не отвечал. Однако император не спешил, он лишь молча ждал. Он знал, что об этом побеспокоятся придворные.

Разумеется, после небольшой паузы дочь генерала Нин Юань встала и сказала:

«Ваше величество, я бы хотела показать танец меча. Я прошу вашего позволения».

Танец Наньно Яо был полон шокирующей силы, искусства и энергии. Если исполнить более слабый танец, никто не заинтересуется. Танец меча как раз подходил.

«Показывай». Когда император дал позволение, молодая дама в фиолетовом платье сказала, что подыграет на гуцине для дочери генерала Нин Юань.

Танец меча мог быть сухим танцем. Кто-то захотел выступит и у императора не было причин отказывать. Вскоре сцена была свободна, и слуги внесли длинный меч и гуцинь.

Когда Наньно Яо вернулась дворцовый слуга только что установил гуцинь. Молодая дама в фиолетовом платье пробовала струны. Дочь генерала Нин Юань выбрала песню. Когда дама в фиолетовом платье стала перебирать струны, полилась нежная мелодия гуциня.

Линь Чуцзю не понимала красоты искусства игры на гуцине. Прежняя владелица ее тела тоже ее не понимала. Поэтому Линь Чуцзю не могла отличить мастерства, она лишь слышала, что это звучало очень красиво.

Когда Сяо Тяньяо посмотрел в ее сторону, он увидел, что Линь Чуцзю улыбается. Поэтому он больше ничего не говорил. Он лишь потихоньку крепче сжал ее руку.

Он может притеснять свою ванфэй, но другие – нет.

Когда песня закончилась, император дал двоим девушкам награду, но другой оценки не было. Молодые девушки без устали кланялись и тяжелыми шагами пошли назад к своим местам.

Линь Чуцзю не понимала искусства танца, но она видела по лицам людей, что, хоть две эти дамы хорошо выступили, они все равно не могли сравниться с танцем серебряного блюда Наньно Яо.

Многие люди уже были смущены, но Наньно Яо все равно не упустила случая спровоцировать их. Она сказала отчаянно: «Это выступление самых талантливых девушек Востока? Я вижу, что это так!»

Император не обращал внимания на провокацию Наньно Яо, но это не означало, что другие молодые дамы тоже ее не замечали. Маленькая девочка в красном платье встала и сказала: «Танец – не более чем вульгарное занятие для услаждения мужчин, а вы здесь хвалитесь тем, как вы великолепны».

Маленькая девочка была дочерью принцессы Фушоу Чжан и сейчас сидела рядом с ней, поэтому и вела себя капризно. Принцесса Наньно Яо не рассердилась, услышав это, вместо этого она фыркнула и сказала: «Танец серебряного блюда изначально был танцем династии Шэн Юань. Не хотите ли вы сказать, что династия Шэн Юань чем-то плоха?»

В данном случае было очевидно, что маленькая девочка ничего не знает. Но она все равно ответила: «Какая династия Шэн Юань? Эта страна давным-давно исчезла, но вы все равно используете имя династии Шэн Юань, чтобы приукрасить свой фасад. Принцесса Наньно Яо, только потому что никто об этом не говорит, это не означает, что люди не знают, кто ваш отец на самом деле. Он всего лишь генерал. Неужели он думает, что, женившись на имперской принцессе Юга, он стал членом королевской семьи, и будущий наследник династии Шэн Юань?»

Совсем как и Наньно Яо, девочка говорила высокомерно и неуправляемо. Они были словно занозы в заднице.

Династия Шэн Юань… Когда Сяо Тяньяо услышал это свет в его глазах померк, рука, которой он держал Линь Чуцзю, подсознательно сжалась сильнее. Линь Чуцзю стало больно, поэтому она повернула голову, чтобы посмотреть на Сяо Тяньяо, но увидела, что он в задумчивости.

Линь Чуцзю невольно уставилась на Сяо Тяньяо и потихоньку ущипнула его: «Почему ты задумался в такой момент?»

Сяо Тяньяо вскоре пришел в себя и покачал головой в сторону Линь Чуцзю, показывая, что он в порядке, но…

Выражение на его лице было холоднее, чем раньше. Другие люди этого не замечали, но Линь Чуцзю, сидевшая рядом с ним, обнаружила это.

Линь Чуцзю знала, что что-то здесь явно крылось, но любопытство до добра не доводит. Она знала, что о некоторых вещах нельзя спрашивать, даже если ей любопытно.

Когда Наньно Яо услышала слова девочки, она встала и сердито сказала: «Раз вы презираете танец серебряного блюда династии Шэн Юань, я готова потягаться с вами в шахматах или живописи. Я заставлю вас опозориться, чтобы вы поняли».

«Посмотрим, кто кого будет бояться». Сказав эти слова, маленькая девочка была потрясена, она знала, что должна успокоиться. Она хотела покаяться, но Наньно Яо не дала ей этого сделать: «Вы не решаетесь потягаться со мной? Тогда просто признайте поражение, мне слишком лень переживать насчет вас».

«Кто это не решается тягаться? Кто не знает, что вы за принцесса? Разве и дядя Сяо не сказал, что за император ваш отец?» Когда маленькая девочка возразила, она не забыла упомянуть Сяо Тяньяо, так что…

Слова Сяо Тяньяо имели взрывную силу, но прозвучали вновь. Даже если император хотел обмануть всех словами, было поздно, потому что Наньно Яо уже устроила суматоху и толкнула стол перед собой: «Вы оскорбили моего отца, я хочу с вами сразиться!»

Сердцебиение учащается. Вы удовлетворены?

Благородный человек скорее примет смерть, чем унижение. Когда Сяо Тяньяо опозорил ее отца ранее, она стерпела. Но сейчас она не могла этого стерпеть: если она еще раз проглотит эту обиду, она будет недостойна зваться принцессой Юга.

Слова двух маленьких девочек были полными пороха. Однако на этот раз ошибка была в самом деле на стороне Востока. Император не помог маленькой девочки, наоборот – он пожурил ее: «Цянь Тин, скорее извинись переел принцессой Наньно Яо».

«Дядя-император, я не сказала ничего такого, дядя Сяо только что сказал то же самое». Цянь Тин, маленькая девочка в красном платье, дочь принцессы Фушоу Чжан склонила голову и отказывалась признавать, что она не права.

Линь Чуцзю понимала, что девочка просто хочет сохранить лицо, но она продолжала втягивать в свою мутную воду Сяо Тяньяо, а это был неумный ход.

Линь Чуцзю взглянула на Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо слегка покачал головой, показывая, что ей не о чем волноваться.

«Ты…» Император был крайне рассержен. Принцесса Фушоу Чжан деловито встала и сказала: «Принцесса Наньно Яо, эта девчонка неразумна, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу».

«Она унизила моего отца, а вы хотите, чтобы я не принимала это близко к сердцу?» Наньно Яо не отступила. Принцесса Фушоу Чжан знала, что эту проблему было непросто разрешить, поэтому она перевела взгляд на Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо: «Это не вина одной Цянь Тин. Это дитя лишь повторило то, что сказали взрослые. Тяньяо, твоя старшая сестра ведь говорит правду, верно?»

Принцесса Фушоу Чжан не забыла, что Сяо Тяньяо унизил ее. Поэтому теперь, когда она нашла возможность унизить Сяо Тяньяо, как она могла ее упустить?

Сяо Тяньяо не смотрел на принцессу Фушоу Чжан, он просто сидел молча, как будто не слыхал ее слов.

Наньно Сяо посмотрела на принцессу Фушоу Чжан с насмешкой: «Принцесса Фушоу Чжан, похоже, Сяо Ванъе так не думает».

Лицо принцессы Фушоу Чжан слегка застыло, ее тон стал резким: «Тяньяо, ты ее дядя, ты должен взять на себя ответственность».

«Дядя?» Сяо Тяньяо обратил взгляд на принцессу Фушоу Чжан, но с легкой насмешкой: «Я помню, что Цянь Тин – дочь северо-западной семьи Хоу. Как она стала моей племянницей?»

Согласно правилам, хотя дочь принцессы Фушоу Чжан получила титул владелицы земли, она никогда не могла назвать императора или Сяо Тяньяо своим дядей.

Но, чтобы показать свою близость королевской семье, принцесса Фушоу Чжан позволяла своим сыновьям и дочерям называть их своими имперскими дядями. Вот только Сяо Тяньяо никогда этого не принимал. Все знали об этой проблеме, но никто не решался упомянуть о ней. В конце концов, сам император ничего не говорил. Почему они вообще должны жалеть эту принцессу из-за такого пустяка? Сяо Тяньяо сказал это на публике, несомненно, чтобы нанести принцессе пощечину.

Разумеется, лицо принцессы Фушоу Чжан моментально помрачнело. «Тяньяо, ты еще меня уважаешь?»

Сяо Тяньяо поднял холодные глаза на принцессу Фушоу Чжан: «А я должен тебя уважать?»

Это было очень простые слова, но принцесса Фушоу Чжан почувствовала, как на спине у нее выступил холодный пот.

Не дожидаясь ответа принцессы Фушоу Чжан, Сяо Тяньяо продолжил говорить: «Ты сказала, что Цянь Тин повторила мои слова, значит ли это, что ты хочешь, чтобы я извинился перед принцессой Юга?»

«Так бы следовало сделать. Ты оскорбил Императора Юга первым, Цянь Тин просто научилась этому у тебя», – бесстыдно сказала принцесса Фушоу Чжан.

Сяо Тяньяо вдруг холодно фыркнул: «Ты принцесса Востока. Неужели тебе неизвестно, что некоторые вещи я могу говорить, но твоя дочь говорить недостойна?»

«Как это моя дочь может быть недостойна?» Принцесса Фушоу Чжан и так ненавидела то, что была рождена женщиной. Она родилась в королевской семье, но ее жизнь не была счастливой. Зачем ей нужно было выходить замуж?

«Я сказал, что она недостойна, значит, она недостойна». Сяо Тяньяо поднял руку и взял арахисовый орех со стола. «Дура, если ты не знаешь, когда говорить, не открывай впредь рта».

*Щелк*

Без предупреждения орех из руки Сяо Тяньяо полетел прямо к Цянь Тин и ударил ее.

«Ах…» Принцесса Фушоу Чжань вскрикнула и быстро дернулась, чтобы защитить свою дочь, но было слишком поздно!

Это был лишь маленький арахис, но ударил он, как сильная пощечина. Когда Цянь Тин получила ее, она упала и разрыдалась. Люди, которые были рядом с ней, увидели, что она выплюнула белый зуб.

«Тяньяо, ты… ты посмел ударить мою дочь» Принцесса Фушоу Чжан нервно обнимала свою дочь. Ей очень хотелось показать всем рану дочери.

«Больно, мне больно…» Это, разумеется, был всего лишь орех, но лицо Цянь Тин распухло, как свежая булочка. Она сплюнула полный рот крови, и в ней было еще три зуба.

Принцесса Фушоу Чжан была огорчена за свою дочь, но она не пошла сразу искать доктора. Вместо этого она выкрикнула: «Тяньяо, Цянь Тин всего лишь дитя, как ты можешь быть таким жестоким?»

Сяо Тяньяо не обращал внимания на принцессу Фушоу Чжан, он посмотрел на Наньно Яо.

Это был первый раз, когда Сяо Тяньяо посмотрел за этот вечер на Наньно Яо. Наньно Яо почувствовала, как ее сердце забилось чаще, потому что она все думала, что Сяо Тяньяо вспомнит о ней, но… Нет!

Сяо Тяньяо был равнодушным и совсем ее не признавал. Наньно Яо была разочарована. Сяо Тяньяо не принимал Наньно Яо всерьез, он лишь сказал равнодушно: «Принцесса Наньно Яо, вы удовлетворены?»

Все были шокированы, когда эта фраза прозвучала.

Что это значит? Сяо Ванъе выстрелил, чтобы проучить Цянь Тин и удовлетворить Южную Принцессу?

Наньно Яо тоже была потрясена. Она не ожидала, что Сяо Тяньяо даст ей выпустить гнев. Наньно Яо тщательно все обдумала и кивнула: «Сяо Ванъе справедлив, я действительно в восхищении».

Когда все услышали слова Наньно Яо, они чуть не упали: Это справедливо?

Но… Когда они увидели Цянь Тин, которая была сильно ранена орехом, они поняли.

Теперь, когда Сяо Ванъе безжалостно выстрелил, Наньно Яо уже не заставит Цянь Тин состязаться в талантах. В конце концов, Сяо Тяньяо сурово ее наказал.

Все были очень довольны ходом Сяо Тяньяо. Кроме принцессы Фушоу Чжан. Она держала окровавленное лицо своей дочери и кричала императору: «Император, Цянь Тин всего лишь дитя, даже если она сказала что-то не то, ее нельзя так наказывать. Как она будет в будущем встречаться с людьми?»

Цянь Тин было уже тринадцать лет, все ее молочные зубы уже сменились. Но теперь ее зубы были выбиты Сяо Тяньяо, они больше никогда не вырастут.

У императора разболелась голова. Сяо Тяньяо только что успокоил Наньно Яо. Как он мог сказать, что он поступил неправильно?

Император серьезно сказал: «Что ж, иди и отведи Цянь Тин к доктору. Я разберусь с этим делом потом».

«Император…» Принцесса Фушоу Чжан не хотела этого делать. Она сегодня потерпела серьезное поражение. Если она сейчас уйдет, кто еще станет ее уважать?

Но когда она лишь открыла рот, ее перебила императрица: «Фушоу, послушай, что говорит тебе брат».

Принцесса Фушоу Чжан была гордой и надменной, но она очень уважала императрицую=. Поэтому, когда она услышала ее слова, хоть она и была недовольна, она ушла вместе с дворцовыми горничными.

Все должны нести ответственность за свои слова. Этот фарс был учинен Цянь Тин, она заплатила своей кровью и четырьмя зубами…

Обучить. Вы считаете себя мастером

После кровавой сцены на банкете всеобщий интерес упал. Император, похоже, тоже не мог с этим справиться. Он, казалось, хотел закончить банкет пораньше. Придворные были того же мнения. Что еще они могли сделать, если так хотел император, верно? Но Наньно Яо этого не хотелось.

Она хотела использовать банкет, чтобы переступить через Линь Чуцзю и сделать так, чтобы Линь Чуцзю опозорилась на публике. Теперь, когда ее цель еще не была достигнута, как она могла окончить банкет?

А что же Цзи Фэнъюй?

Он тоже подумал, что банкет окончен.

Сегодняшний банкет был, несомненно, посвящен встрече Наньно Яо. Однако Наньно Яо стала центром внимания из-за ее жестокости и высокомерия. А он…

Как бы хорошо он себя ни вел, его лишь не замечали. Он не мог делать то, что делала Наньно Яо.

Намеренно или нет, при участии дворцовых министров банкет постепенно сошел на нет. Никто даже не разговаривал. Император, судя по виду, был почти готов объявить об окончании банкета. Но прежде чем император успел открыть рот, Наньно Яо снова поднялась с места.

«Император, я говорила ранее, что хочу обменяться знаниями с молодыми дамами востока, не знаю, в силе ли это еще?»

Наньно Яо намеренно снова затевала ссору, императору хотелось нахмуриться, но его губы сказали с улыбкой: «Конечно, в силе». Эта южная принцесса, она в самом деле хочет выбрать себе мужа?

Она была так сосредоточена на состязаниях и победе, но есть ли мужчина, который захочет на ней жениться?

Наньно Яо казалась очень довольной, поэтому она спросила со счастливым лицом: «Раз ваше величество сказал, что это в силе, могу я выбрать человека, у которого поучусь?»

«У кого вы хотите учиться?» – спросил император, но на самом деле ему было неинтересно. Наньно Яо, безусловно, это заметила, но она притворилась, что ничего не знает, и невещественно сказала: «Я слышала на юге, что зрение принца Сяо совсем иного калибра, даже самая талантливая женщина в мире, мисс Лань Си показалась ему недостойной. Я полагаю, Сяо Ванфэй лучше, чем мисс Лань Си, поэтому мне хотелось бы попросить принцессу Сяо научить меня чему-нибудь».

Слова Наньно Яо были полны почтения, но как же кто-то мог не понять настоящего смысла ее слов об «учебе». Просто…

Они не могли понять, почему Наньно Яо все время целится в Линь Чуцзю.

Может быть, принцесс Наньно Яо хочет выйти замуж за принца Сяо, и потому все время переходит дорогу Линь Чуцзю?

Многие люди подумали, что это возможно, даже император предположил это, но…

Император никогда не позволит Сяо Тяньяо жениться на Южной принцессе. Однако, если Наньно Яо хотелось кусать Линь Чуцзю и бороться против поместья Сяо, он с радостью посмотрит представление.

Император посмотрел на Линь Чуцзю с улыбкой на лице. «Принцесса Сяо, принцесса Наньно Яо попросила вас научить ее чему-нибудь».

Император знал, что Линь Чузцю не владеет ни одним из подобных талантов, но он намеренно отказался дать Линь Чуцзю шанс ускользнуть. Он пытался спровоцировать увеличение пропасти между Наньно Яо и поместьем Сяо.

Линь Чуцзю поняла, что сегодня ей не избежать столкновения, поэтому не запаниковала, услышав это. Сяо Тяньяо хотел было заговорить за Линь Чуцзю, но Линь Чуцзю крепко взяла его за руку и спросила: «Принцсса Наньно Ся, чему вы хотели бы у меня научиться?»

Ее тон был холоден, в нем было много силы. Но другие люди все равно невольно волновались за нее. Все присутствующие знали, что Линь Чуцзю не сильна в шахматах, каллиграфии или живописи. Что им делать, если все выйдет некрасиво?

Губы Наньно Яо слегка дрогнули, но на лице по-прежнему была улыбка. Она горделиво сказала: «Шахматам, каллиграфии или живописи. Ванфэй, вы можете выбрать, что хотите». У Наньно Яо был дурной характер, но она смогла заслужить любовь южного императора. Очевидно, хоть она и была высокомерна, она была талантлива.

«Из четырех искусств китайской школы? Тогда, принцесса Наньно Яо, давайте послушаем, как вы играете на гуцине, кто-нибудь, идите сюда… дайте принцессе гуцинь». Линь Чуцзю, полностью ощущая себя хозяйкой положения, стала распоряжаться людьми.

Когда дворцовый евнух услышал это, он почувствовал себя очень неловко, пока глаза Сяо Тяньяо не скользнули по нему. Евнух повернулся и торопливо поднял гуцинь и поставил его перед Наньно Яо.

«Принцесса Наньно Яо, пожалуйста…» Линь Чуцзю слегка подняла руку, предлагая Наньно Яо начать играть.

Наньно Яо хотелось показать свой талант. Поэтому, услышав эти слова, она не смутилась, она просто молча села и дернула за струны…

Вновь полилась изящная музыка гуциня, в которой Линь Чуцзю ничего не понимала. Она только знала, что он звучал прекрасно.

Линь Чуцзю кивнула, слушая. Когда песня окончилась, она посмотрела на лица людей, сидевших вокруг. Увидев на них больше восторга, чем прежде, она поняла, что мастерство Наньно Яо было выше, чем у первой молодой дамы.

«Неплохо». Линь Чуцзю слегка кивнула головой с выражением мастера, дающего советы.

Хотя Наньно Яо была рассержена, она знала, что сейчас не время устраивать неприятности. Она встала и уступила место: «Пожалуйста, Сяо Ванфэй, дайте мне совет».

Линь Чуцзю рассмеялась и повернула голову к дворцовому евнуху: «Идите, найдите дворцового мастера гуциня».

Услышав это, евнух не посмел покачать головой, но он посмотрел на императора. Император кивнул, поэтому евнух пошел за мастером гуциня.

«Сяо Ванфэй, я ведь прошу вашего совета, почему же вы послали за дворцовым мастером гуциня? Вы боитесь, поэтому не решаетесь играть на гуцине на публике?» Наньно Яо тщательно изучила прошлое Линь Чуцзю и, хотя действительность немного отличалась от того, что она узнала, она полагала, что Линь Чуцзю не могла овладеть этим умением за одну ночь.

«Принцесса Наньно Яо, не волнуйтесь». Линь Чуцзю не обратила внимания на вызов Наньно Яо. Она лишь спокойно сидела, ожидая прихода дворцового мастера гуциня.

Другие люди не знали, что задумала Линь Чуцзю, но они все хотели это узнать.

Они ждали недолго, дворцовый мастер гуциня пришел быстро. Это был мужчина около тридцати лет, благородный и безупречный, с хорошим характером. Хотя он шел быстро, он выглядел опрятно и не запыхался.

«Ли Циньши, что бы Сяо Ванфэй ни попросила вас сделать, постарайтесь изо всех сил удовлетворить ее». Хотя император хотел увидеть сражение между Линь Чуцзю и Наньно Яо, он также не хотел слишком потворствовать Наньно Яо, чтобы Восток не потерял лицо.

«Ваш покорный слуга приветствует Сяо Ванфэй», – Ли Циньши повернулся к Линь Чуцзю, он вел себя очень скромно, что понравилось всем окружающим.

Линь Чуцзю улыбнулась и сказала: «Ли Циньши, любезности ни к чему. Я позвала вас, чтобы вы сыграли нам. Не знаю, возможно ли это?»

«Я готов». Ли Циньши сложил руки в знак приветствия, затем подошел к гуциню.

На том же гуцине, но с мужским исполнением и темпераментом пьеса понравилась людям еще больше.

С легким звучанием струн вырвался звук гуциня. Музыка «Горного потока» звучала у всех в ушах.

Стать дворцовым мастером гуциня было непросто. Даже не понимая искусства гуциня, Линь Чуцзю могла сказать, что талант Ли Циньши был выше таланта Наньно Яо.

Когда песня закончилась, Ли Циньши встал и поклонился всем.

«Вы хорошо потрудились, Ли Циньши, теперь можете идти». Отослав человека, Линь Чуцзю повернулась к Наньно Яо, затем мягко улыбнулась и сказала: «Принцесса Наньно Яо, вы слышали?»

«Сяо Ванфэй, что вы имеете в виду? Я попросила вас дать мне совет, а не велеть дворцовому мастеру гуциня сыграть для меня?» Лицо Наньно Яо было сильно искажено гримасой, потому что дворцовый мастер гуциня играл лучше, чем она.

Даже если бы она хотела победить, она училась играть на гуцине всего несколько лет. Как она могла сравниться с мастером, который играл всю жизнь?

Улыбка на лице Линь Чуцзю не исчезла, но она сказала серьезным тоном: «Принцесса Наньно Яо, если вы не поняли, я научу вас, приготовьтесь слушать…»

Смущение. Око за око

«Вы очень гордитесь своими талантами в шахматах, каллиграфии и живописи. Мне же нужно лишь позвать дворцового мастера гуциня, каллиграфии или живописи», – Линь Чуцзю говорила очень медленно. Ее лицо было очень серьезным, но слова звучали по-особому. – «Если ванъе захочет послушать гуцинь, мне нужно лишь отдать приказ, и появится лучший мастер на свете, чтобы сыграть для него. Если ванъе захочет поиграть в шахматы, с ним сыграет мастер шахмат. Если ванъе захочет полюбоваться каллиграфией или живописью, ему покажут работы лучших мастеров. Это очень просто. Так стоит ли красоваться своим талантом? Вы можете научиться играть лучше, чем мастер гуциня? Вы можете сравниться с этими знаменитыми мастерами?»

Линь Чуцзю сказала это и немного помедлила. Увидев неодобрение на лице Наньно Яо, она рассмеялась и продолжила: «Я знаю, что вы хотите сказать, принцесса Наньно Яо: что у меня нет таланта. Этим вещам учиться бесполезно. Но… почему бы вам не спросить любого холостого мужчину здесь, на ком бы он хотел жениться: на женщине, искусной в шахматах, каллиграфии и живописи или на женщине из хорошей семьи, которая станет хорошей женой?»

Наньно Яо знала ответ, и не спрашивая: разумеется, на второй. Наньно Яо крикнула: «Сяо Ванфэй, вы действительно нашли неплохой аргумент, чтобы выпутаться. Но мы с вами говорим о шахматах, каллиграфии и живописи, а не об условиях выбора жены».

Слова Линь Чуцзю звучали разумно, но, несомненно, она просто пыталась сменить тему.

«Что ж, тогда давайте поговорим о шахматах, каллиграфии и живописи», – благожелательно сказала Линь Чуцзю. «Принцесса Наньно Яо, вы хотите, чтобы я научила вам им, так?»

На лице Линь Чуцзю красовалась улыбка, как будто ее победа была совсем близка. Наньно Яо была огорчена в глубине души, но она кивнула: «Да».

«Вы даже не можете сравниться с дворцовым мастером гуциня, чему же вы хотите у меня научиться?» Линь Чуцзю не боялась оскорбить Наньно Яо. В конце концов, если она ее не оскорбит, перестанет ли она нападать на нее?

«Вы смеете сравнивать меня с учителем гуциня?» Глаза Наньно Яо слегка огруглились.

Она имперская принцесса, разве она должна сравнивать себя с учителем музыки во дворце?

Линь Чуцзю покачала головой: «Нет, я не сравниваю вас с учителем гуциня. Вы не можете сравниться с нашим Восточным мастером гуциня. Принцесса Наньно Яо, на вашем месте, я не стала бы унижаться дальше».

По мнению Линь Чуцзю, прикидывалась ли Наньно Яо глупой или нет, она уже достаточно опозорилась на сегодня. Какой смысл выделываться, после того как ты прошлась по головам жителей Востока? Будут ли они по-прежнему ее уважать?

«Сяо Ванфэй, вы оскорбили меня, я…» – Наньно Яо зарычала от гнева, но она не договорила, потому что Линь Чуцзю перебила ее: «Вы хотите сразиться со мной? Без проблем, каков будет приз?»

«Что… Что вы имеете в виду?» Наньно Яо на мгновение запнулась.

«Вы же хотите сразиться со мной, верно? Я согласна, но, если я одержу победу, какую награду вы мне дадите?» Линь Чуцзю снова повторила свои слова. Наньно Яо была так зла, что скрипнула зубами. Когда это она говорила, что хочет сражаться с Линь Чуцзю?

«Я…»

«Разве вы не бросаете мне вызов? Если нет, принцесса Наньно Яо, вам лучше сесть на свое место сейчас же. Хотя у императорской семьи Юга и невысокая репутация, я советую вам все же вести себя как имперская принцесса и сохранить остатки достоинства своей семьи». Слова Линь Чуцзю не были вежливыми, и она снова говорила о слабых правах императорской семьи Юга.

Только потому что она гостья на Востоке, она думает, что здешние люди станут терпеть все ее выходки? Наивная!

Наньно Яо задрожала от ярости, но она не стала продолжать спорить с Линь Чуцзю. Вместо этого она посмотрела на императора: «Император, вот как ваши люди Востока обращаются с гостями?»

Наньно Яо была уверена, что как бы неразумно она себя ни вела сегодня, Восточная страна, большая страна, следующая этикету, непременно будет ее уважать. Император достаточно терпел высокомерие Наньно Яо сегодня. Но так как она была принцессой другой страны, он не мог ее наказать.

Хотя императору были неприятны Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо, он не покажет этого перед Южной принцессой и Западным Принцем. Он не опозорит этих двоих перед чужаками. Император сказал: «Принцесса Наньно Яо, чего вы хотите?»

«Я хочу, чтобы она встала на колени и извинилась передо мной». Наньно Яо проигнорировала насмешку, прозвучавшую в голосе императора.

Императора поразили действия Наньно Яо. «Она глупа или прикидывается?» Когда идет война между востоком и севером, обязательно ли южанке вести себя так? Нелепость!

Имперская наложница Чжоу, которая сидела на одном из первых мест, внезапно рассмеялась и сказала жизнерадостно: «Император, Принцесса Юга иногда бывает поистине невинна и мила, ха! Если Южный Император воспитал такую принцессу, он должно быть очень заботился и любил ее».

Имперская наложница Чжоу унизила ее без единого грязного слова. Глаза Наньно Яо покраснели: «О чем это вы?»

«Именно о том, что я и говорю. Принцессе Наньно Яо поистине повезло, ваш отец так баловал вас, этому действительно можно позавидовать». Имперская наложница Чжоу говорила о зависти, но ее глаза были полны презрения.

Услышав эти слова, Линь Чуцзю рассмеялась: «Когда вы сказали это, я вдруг вспомнила кое-что очень подходящее к теме».

«Что же это?» Имперская наложница Чжоу была очень рада дать Линь Чуцзю слово. Наньно Яо это бесило.

«Хороший способ получить отмщение без крови». Линь Чуцзю украдкой взглянула на Наньно Яо, затем сказала игриво: «Некоторые люди говорят, что, если у вас есть сын и вы не учите его хорошенько с ранних лет, вы можете навредить своей семье. Но, если у вас есть дочь и вы не учите ее хорошо с ранних лет, вы навредите чужой семье. Так что, если вы ненавидите какую-то другую семью, избалуйте свою дочь, а потом выдайте ее замуж в эту семью. После свадьбы вы не только навредите этой семье, но и свершите месть. Этой семье конец».

Наньно Яо сказала, что хочет поучиться на востоке. Но все присутствующие знали, что Южный Император написал в своем письме, что хочет выдать свою дочь замуж на востоке, чтобы отношения двух стран стали лучше.

«Это интересно», – сказала имперская наложница Чжоу с улыбкой. «Недостойная жена может навлечь на своего мужа катастрофу».

«Да, это очень логично». Госпожа Ю была очень стара, но она не могла не озвучить свое мнение.

Так как жена Правого Премьер-министра высказала свое мнение, все остальные тоже начали это обсуждать. Как и сказала Линь Чуцзю, лучше было жениться на той, кто способна стать хорошей женой, чем на женщине, искусной в шахматах, каллиграфии и живописи.

Если ты в самом деле хочешь стать хорошей женой, основой этому должен быть не талант к шахматам, каллиграфии или рисованию. Женщины в борделях легко могут делать все это. Все хорошенько об этом задумались. Может быть Сяо Тяньяо отверг мисс Лань Си из-за этого?

Поскольку тема завладела всеобщим вниманием, о Наньно Яо снова забыли. Никто даже не подошел к ней и не спросил, в порядке ли она.

*

Линь Ваньтин наблюдала сцену, развернувшуюся перед ней. Сестра, которую она так презирала, ярко сияла на сегодняшнем банкете. Она победила даже принцессу Наньно Яо, и это не могло шокировать Линь Ваньтин.

«Мама…» Линь Ваньтин была бледна и тихо держала Госпожу Линь за руку.

Хотя она пообещала отцу, что не устроит сегодня никакой сцены, ей вообще-то хотелось сегодня покрасоваться. Вот только для этого не было случая.

Госпожа Линь повернулась и похлопала Линь Ваньтин по руке, чтобы успокоить ее.

Однако и ее собственное сердце было не на месте.

Дочь ее сестры становилась все больше и больше на нее похожа. Ее сестра казалась очень доброй, но за самом деле в ее сердце был мрак. Теперь, когда Линь Чуцзю получила власть, оставит ли она ее безнаказанной – женщину, убившую ее мать?

Зарделся. Взаимная вежливость

Наньно Яо устраивала скандал за скандалом, императору, который сидел на возвышении Наньно Яо казалась очень неприятной. Поэтому, видя высокомерие, с которым Линь Чуцзю обращалась с Наньно Яо, император даже слегка повеселел.

Люди, присутствующие в зале, тоже вели себя естественно: они знали, что Наньно Яо не нравится императору. Поэтому некоторые перевели тему на Западного Принца Цзи Фэнъюя.

Цзи Фэнъюй не ожидал, что после сцены Наньно Яо у него еще появится возможность поднять голову. Хотя он все еще был скромен и вежлив на словах, его действия не были смиренными. Иногда он втайне поглядывал на императора…

Несколько раз Наньно Яо пыталась открыть рот и бессовестно перебить говорящего, но ее все игнорировали. Присутствующие вели себя так, будто ничего не слышали, и продолжали обсуждать свою тему.

Наньно Яо не рассердилась, ее разум все еще был при ней, она знала, что должна сидеть.

Столкнувшись с холодностью окружающих, Наньно Яо записала это все на счет Линь Чуцзю. Линь Чуцзю несколько раз перешагнула через нее. Время от времени глаза Наньно Яо потихоньку останавливались на Линь Чуцзю. Если человек не обращает на нее внимания, это никто не заметит.

Наньно Яо и Цзи Фэнъюй сидели напротив Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо. Ей было удобно наблюдать и подглядывать.

Когда Наньно Яо глядела вызывающе, многие люди это заметили. Но, узнав, как она груба, никто не решался выступить вперед и защитить Линь Чуцзю.

Наньно Яо, молодая дама, которая не заботится о своей репутации, если они пойдут против нее, они лишь сами опозорятся.

Несколько молодых дам, сидевших в переднем ряду, могли лишь сочувственно глядеть на Линь Чуцзю. Им казалось, что Линь Чуцзю так не повезло, что ее спровоцировала эта ненормальная принцесса. Когда Наньно Яо бросала на нее взгляд, Линь Чуцзю время от времени улыбалась с любопытством и интересом. Но Наньно Яо тут же отводила глаза. Потому что ей всегда казалось, что Линь Чуцзю известны ее намерения.

В самом деле, Линь Чуцзю догадалась, почему Наньно Яо избрала ее целью.

Без причин в этом мире не делалось ничего хорошего и ничего плохого. Линь Чуцзю не забывала об этом во время нападок Наньно Яо.

Вначале Линь Чуцзю думала, что причины Наньно Яо были просто в том, что она хотела унизить ее из-за ее репутации на востоке. Хотя ее положение было одним из самых высоких, она также была известна как неумелая и надменная. Ее было бы легко унизить, у нее не было способностей ни в шахматах, ни в каллиграфии, ни в живописи. Но теперь, похоже…

Она была не так уж проста.

Быть замужем за красивым мужчиной – все равно что проклятие.

Линь Чуцзю покачала головой и невольно посмотрела на Сяо Тяньяо. Чем больше она смотрела, тем больше ей казалось, что Сяо Тяньяо действительно причина ее бед.

Он выглядит… со всех сторон – в профиль или анфас – он чертовски привлекателен.

Разумеется, в любое время, в любом месте мир будет смотреть только на внешность. Все, кроме нее.

Взгляд Линь Чуцзю был слишком откровенным. Сяо Тяньяо хотел было не замечать его, но потом повернулся и спросил, что с ним не так.

Линь Чуцзю покачала головой и тихо сказала: «Ничего, я просто вдруг подумала, что ты очень красив».

«Ммм…» – лишь ответил Сяо Тяньяо и быстро отвернулся. Но потом его лицо вдруг зарделось и уши покраснели.

Он что, застенчив?

Увидев это, Линь Чуцзю не могла не улыбнуться. Она не ожидала, что Сяо Тяньяо так чист, она не так уж много сказала.

Из-за улыбки Линь Чуцзю Сяо Тяньяо еще больше смутился, его уши еще сильнее покраснели. Он даже не мог нормально сидеть. Однако по его глазам было понятно, что в этот раз он в хорошем настроении.

Линь Чуцзю втайне обругала себя за то, что болтает чепуху. Она не собиралась дразнить Сяо Тяньяо. Она не имела в виду ничего лишнего. Она просто сказала ему комплимент. Но, разумеется, Сяо Тяньяо так не думал.

Линь Чуцзю боялась вызвать ненужные недопонимания, поэтому она торопливо выпрямилась и искусственно улыбнулась. Она не решала оглядываться вокруг себя или заговаривать с кем-нибудь.

В это время банкет уже приближался к концу, все немного устали. Никто не заметил маленького разговора между мужем и женой, кроме Наньно Яо, которая сидела напротив и наблюдала эту сцену.

Видя незаметное интимное общение Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо, Наньно Яо так разозлилась, что ей хотелось убивать. Хотя она пыталась скрыть свой гнев, ей это не совсем удалось.

Подняв глаза, Линь Чуцзю увидела искаженное лицо Наньно Яо. Она слегка нахмурилась и вспомнила, что было на уме у Наньно Яо.

Ради любви многие женщины были готовы на все. Для Наньно Яо не было границ. Она ничего не боялась. Ей нужно было ее опасаться.

Даже после того как она увидела интимное общение Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо, Наньно Яо не устроила неприятностей. На самом деле она никому не мешала. Если бы император не хотел ее уважать, она не смогла бы вести себя бесстыдно на банкете.

Приветственный банкет начался со злобы, но закончился мирно. Все начали сравнивать принцессу Наньно Яо и принца Цзи Фэнъюя.

В конце банкета несколько знакомых женщин собрались вместе: «Воспитание в южной королевской семье очень слабое, не знаю, как они учили Принцессу Юга».

«Кто знает, может быть, она нарочно все это делает. Вы слышали, что сказала принцесса Сяо: если дочь много воспитана, она может навредить целой семье, когда выйдет замуж». Некоторые люди не могли не гадать, что было на уме у Наньно Яо.

Если подумать, слова принцессы Сяо в самом деле были интересны. Изначально, разве император не выдал ее саму замуж в поместье Сяо? Может быть, у самого императора была мысль, что Линь Чуцзю уничтожит поместье Сяо. К сожалению…

Линь Чуцзю стала другой. Она не только не навредила Сяо Тяньяо, но и очень помогла поместью Сяо.

В конце концов, они были во дворце, так что женщины не стали продолжать. Когда они договорили, то окончательно замолчали.

Когда Линь Сян вышел с госпожой Линь и Линь Ваньтин, все перестали говорить. Но некоторые люди намеренно подошли и поздравили Линь Сяна с тем, что он воспитал такую прекрасную дочь, отчего Линь Сян чуть не задохнулся.

Правый премьер-министр Ю был старым лисом, он тоже торопливо подошел к Линь Сяну и сказал с улыбкой: «Линь Сян, вам повезло иметь такую хорошую дочь, вы хорошо ее обучили, Сяо Ванъе поистине счастливчик».

Слова премьер-министра Ю сыпали соль на рану Линь Сяна. До того как Линь Чуцзю вышла замуж, какой человек в столице не знал ее характера?

Разве Линь Чуцзю раньше не вела себя так же, как принцесса Нанньно Яо на сегодняшнем банкете? Просто у Линь Чуцзю раньше не было возможности посещать дворцовые банкеты.

Когда Линь Сян услышал это, его лицо потемнело, но он улыбнулся и сказал: «Премьер-министр слишком нас хвалит. Это в вашей семье строгое воспитание. Несколько ваших внучек очень знамениты. Позже, когда они выйдут замуж, многие семьи будут осчастливлены».

Одна из внучек премьер-министра Ю недавно умерла. Это была та девочка, которую заперли в храме и изнасиловали.

Это была глубокая рана в сердце премьер-министра Ю. Поэтому никто не решался упоминать об этом, только Линь Сян не побоялся об этом заговорить.

Разумеется, услышав это, премьер-министр Ю фыркнул и сразу ушел.

Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо вышли прямо за ним. Когда они вышли, то увидели сцену, разыгравшуюся между Линь Сяном и премьер-министром Ю. Они не могли не покачать головой и подумать: «Эти двое не должны позволять императору видеть, что у них разные взгляды и цели…»

Убийство. Привык быть один

Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо пошли не той же дорогой, что придворные министры. Выйдя, они отделились от них. По дороге, по которой их вел евнух, они пришли туда, где остановилась их карета.

Сяо Тяньяо снова, без вопросов, украл у служанки ее работу и помог Линь Чуцзю забраться в карету. Линь Чуцзю не увидела в этом ничего плохого. Она спокойно подала руку Сяо Тяньяо и забралась внутрь. Оставив охранников и служанок потрясенно стоять на месте.

Дома их ванъе позволял служанкам обслужить свою жену. Но почему теперь, когда они среди посторонних, он не обращает на них внимания? Если это станет известно, другие могут посмеяться над их ванъе!

В карете они оба еще сидели вместе. Линь Чуцзю думала, что всю дорогу они проедут в тишине. Но кто бы мог подумать, что как только Сяо Тяньяо сядет внутрь, он скажет: «У этой принцессы Юга в точности такой же характер, как у тебя раньше. Император отдал тебя мне, чтобы навлечь на поместье Сяо вот такую катастрофу». Поэтому он и правда хотел убить Линь Чуцзю в самом начале.

Если такая ненормальная женщина войдет в его дом, это в конце концов навлечет на него позор.

«Хах…» Линь Чуцзю смутилась и осторожно вспомнила поведение настоящей Линь Чуцзю. Но она не была уверена. «Неужели я правда была так высокомерна?»

«Гораздо хуже. Хоть я и не обращад на это большого внимания, я слышал, что госпожа Линь наносила людям личные визиты, только чтобы извиниться за тебя». Такова была репутация госпожи Линь как благосклонной матери.

Каждый раз, когда Линь Чуцзю устраивала неприятности, госпожа Линь никогда не винила ее. Вместо этого она всегда шла и лично извинялась перед людьми, которых Линь Чуцзю оскорбила, и брала вину на себя.

«Странно то, что ты никогда не устраивала неприятностей перед королевской семьей или придворными, не правда ли, интересно?» – сказал Сяо Тяньяо. Другими словами, Линь Чуцзю оскорбляла только тех людей, которых могла подавить госпожа Линь.

«Ты знаешь, в чем дело, зачем же спрашиваешь?» Линь Чуцзю рассердилась и надменно отвернулась от Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо поистине раздражал ее на этот раз. Он завел разговор о прошлом, только чтобы посмеяться над ее глупостью?

«Нет, я не знаю. Мне любопытно, не понимаешь ли ты своего поведения или же намеренно сотрудничала с госпожой Линь». Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю.

Наньно Яо тоже лишь прикидывалась глупой и высокомерной сегодня, но на самом деле такой не была. У нее несомненно был план. В свою очередь, настоящая Линь Чуцзю просто не заботилась о том, что потеряет лицо, если только ей было хорошо.

«Это важно?» – Линь Чуцзю угрюмо посмотрела на Сяо Тяньяо. Как ей ответить на этот вопрос? Могла ли она сказать ему, что прошлая и настоящая Линь Чуцзю были двумя разными людьми.

«Не важно». Линь Чуцзю не хотела об этом говорить, поэтому Сяо Тяньяо не стал развивать эту тему. Он только сказал: «Будь поосторожней с госпожой Линь, она смотрит на тебя так, будто ты ее главный враг».

Ту вспышку инстинкта убийцы, которую другие не заметили, Сяо Тяньяо, бывший богом боевых искусств, не мог пропустить.

«Я буду внимательнее». Госпожа Линь дала ей медленно действующий яд, так что это было не странно. Однако Линь Чуцзю казалось, что был еще один человек, которого ей следовало опасаться. «Ванъе, ты раньше встречал принцессу Наньно Яо?» – спросила Линь Чуцзю.

«Принцессу Юга?» – Сяо Тяньяо порядком удивился, но потом покачал головой. «Никогда ее не видел».

«Ну, а если ты ее не видел, как вышло, что она так настроена против меня?» Разве это было не из-за Сяо Тяньяо?

«Она узнала о тебе прежней». Наньно Яо была довольно умна, но она не ожидала, что ее цель будет не глупа тоже. Наньно Яо думала, что она тигр, нападающий на собаку.

«Нет, это не так. Ты не заметил, сегодня она нападала на меня все время?» Линь Чуцзю не думала, что ошибалась. Наньно Яо пыталась это скрыть, но следы все равно оставались.

«Она смотрела тебе в глаза, как будто смотрела на любовь всей своей жизни. Если я правильно угадала, ты ей нравишься». Линь Чуцзю сказала это уверенно, поэтому Сяо Тяньяо помрачнел. «Невозможно». Он никогда не видел Южную Принцессу, с чего бы ей в него влюбляться?

«Я не вру, она смотрела на тебя так же, как на тебя смотрела Мо Юэр». Она тоже была женщиной, она бы в таком не ошиблась. Сяо Тяньяо нахмурился и сказал:

«Я это проверю».

Линь Чуцзю кивнула и больше в это не ввязывалась. Они оба замолчали до приезда в поместье Сяо. Когда они вышли из кареты, стражник выступил вперед и доложил: «Ванъе, Су Гунцзы и Лю Дажэнь ожидают вас в кабинете. Они сказали, что поступил срочный доклад, который преодолел 800 миль».

Услышав это, и Сяо Тяньяо, и Линь Чуцзю вздохнули с облегчением.

Сяо Тяньяо очень боялся возвращаться к Линь Чуцзю, чтобы его снова выгнали. Это было слишком позорно.

Линь Чуцзю не хотела устраивать неприятности. Она слишком устала, чтобы выгонять Сяо Тяньяо. Сегодняшний банкет лишил ее всех сил, ей очень хотелось хорошенько отдохнуть.

Сяо Тяньяо сказал охраннику проводить Линь Чуцзю в ее комнату, чтобы она могла отдохнуть. Затем он пошел в свой кабинет.

*

В кабинете, услышав шаги, Су Ча и Лю Бай торопливо встали, чтобы поклониться.

На лице Су Ча было выражение достоинства, когда он подал письмо Сяо Тяньяо: «Ванъе, вот новости с фронта: Достопочтенный Сюй погиб. Северная армия сильно оттеснила нас, наши войска разбиты».

Выражением лица Сяо Тяньяо не изменилось. Он просто взял письмо. На ходу он быстро проглядел его и нахмурился. Письмо было отправлено асассином первого класса Цзинь Чи. Детали были об убийстве достопочтенного Сюй и о его собственных выводах. Цзинь Чи подозревал, что Северная Страна использовала богов боевых искусств.

Под сильным давлением Центральной Империи все страны договорились, что не будут использовать богов боевых искусств против обычных людей. Северная страна, очевидно, нарушила это правило.

«Если Северная Страна будет использовать богов боевых искусств, мы сильно пострадаем в этой войне». Су Ча казался очень взволнованным, привычная радость исчезла с его лица, осталось лишь чувство собственного достоинства. Сяо Тяньяо слегка кивнул и постучал пальцем по столу, а затем спросил: «Когда император получит новости?»

«Если они будут достаточно быстры, то завтра». Главнокомандующий армии внезапно погиб на поле боя, и они даже потерпели поражение в битве. Люди на передовой не посмеют такое скрыть.

«Приготовьтесь к экспедиции, дела в столице останутся незавершенными». Его план нельзя было продолжать исполнять после таких резких изменений на поле боя. У него больше не осталось времени на устройство дел в столице. Он мог лишь оставить их Линь Чуцзю.

«Ммм». У Су Ча и Лю Бая тоже было тяжело на сердце. Никто не мог сказть, что случится в этой войне. Особенно теперь, когда Северная Страна использовала богов боевых искусств. Победитель теперь был неясен.

Лю Бай и Су Ча ответили и торопливо ушли. Сяо Тяньяо долго оставался один в своем кабинете, но потом он поднялся и вышел. Его ноги, казалось, сами собой понесли его на половину Линь Чуцзю.

Увидев закрытую дверь на ее двор, Сяо Тяньяо шагнул вперед и моментально перемахнул через стену. Он прошел по траве переднего двора и подошел к двери в комнату Линь Чуцзю. Но, прежде чем он смог войти, теневой страж преградил ему путь: «Ванъе, ванфэй сказала, ей нужно немного передохнуть». Что означало, Линь Чуцзю все еще не хочет спать с ним.

Закончив свою речь, теневой страж ожидал, что Сяо Тяньяо перережет его пополам. Однако Сяо Тяньяо ничего не сделал. Он лишь равнодушно посмотрел на него и повернулся, чтобы уйти…

Отправляйтесь на войну. Выступайте немедленно

Новости с поля боя пришли слишком внезапно. Однако перед этим дворцовые министры спорили о бытовых вещах, когда вдруг дворцовый стражник снаружи императорского зала закричал: «Срочные новости с расстояния 800 миль!»

Срочные новости с расстояния 800 миль!

Услышав эти слова, дворцовые министры мгновенно замолчали. Атмосфера в имперском зале резко поменялась. Министры переглянулись с мрачным видом…

Они все почувствовали, что срочные новости с поля боя были плохими.

«Войдите!» Рука императора тоже дрожала.

Дворцовая стража очень хорошо выполняла свою работу. Только лишь слова императора прозвучали, как стража уже впустила солдата, который принес новости. Солдат встал на колени и протянул рапорт с покрасневшими глазами.

«Император, Достопочтенный Сюй был убит и скончался в лагере. Наша армия была разбита, но Северная Страна на это не остановилась. Наша армия потеряла три города».

«Что?» Услышав такое шокирующее донесение, несколько дворцовых министров не могли удержаться и не закричать. «Достопочтенный Сюй убит?»

«Наша армия потеряла три города?»

Император побледнел от пережитого шока и быстро взял рапорт из рук евнуха. Когда он прочитал содержание, его лицо еще больше исказилось. Он схватился за подлокотник своего драконового трона и закричал: «Северная Страна, хорошо-хорошо, вы очень хороши!» Вы в самом деле использовали богов боевого искусства? Это просто бесстыдно.

«Император, пожалуйста, успокойтесь». Увидев, что император в гневе, дворцовые министры торопливо попадали на колени.

«Успокоиться? Как вы хотите, что я успокоился в такой ситуации? Даже с почти миллионной армией, они не только не смогли остановить атаку Северной страны, но еще и потеряли три города. Что толку было тренировать эту кучку отбросов?» Он потратил кучу денег в этой войне, чтобы обеспечить солдат едой и оружием. Хоть он и использовал эту войну ради личных целей, он также полностью поддерживал их, но в итоге, они просто проиграли.

«Это все моя вина, я должен умереть, пожалуйста, император, направьте на меня свой гнев», – министры гражданских и военных дел, и другие чиновники, имеющие к этому отношение, встали на колени и заговорили в унисон.

«Вы в самом деле должны умереть». Император был очень зол. Ему правда хотелось взять меч и срубить головы всем этим бесполезным генералам.

Партия правых знала, что император в плохом настроении, но таковы уж были события. Злостью делу не поможешь. Правый премьер-министр Ю сказал скорбным тоном: «Император, фронт сейчас в тяжелом положении, главнокомандующий мертв. Нашей первоочередной задачей является выбор главнокомандующего, который отбросит Северную Армию назад».

«Премьер-министр , прав». Линь Сян не хотел молчать, он проанализировал ситуацию и сказал: «Северная армия воспользовалась паникой в нашей войске и захватила три города. Мы должны стабилизировать нашу армию и отвоевать эти города у Севера».

Два премьер-министра взяли инициативу на себя, так что остальные придворные подхватили. Когда император услышал эти слова, его гнев иссяк, но…

«На этот раз главнокомандующий должен быть осторожным. Кто-нибудь из министров может предложить такого?» Новый главнокомандующий должен обладать нечеловеческой силой. Иначе они не смогут повернуть ход войны.

«Как насчет того, чтобы выбрать кого-то, кто и так уже на фронте?» На этот раз им нужно было выбрать главнокомандующего в спешке, так что было лучше выбрать кого-то, кто и так на поле боя.

Это предложение было хорошим, но обладали ли генералы на линии фронта нужными способностями? Разве их всех не разбили, когда Достопочтенный Сюй погиб?

Император молчал, он не отверг предложение напрямую.

Дворцовые министры серьезно задумались и один за другим стали предлагать генералов. Предлагаемые ими генералы были ветеранами боевых действий. Хотя они были немолоды, они в самом деле были сильны, но император все равно был недоволен.

Линь Сян всегда хорошо умел читать мысли императора. Видя его реакцию, он понял, что ситуация на фронте, должно быть, более сложная, чем они представляли.

«Император, в Северной Армии что, боги боевых искусств?» – Линь Сян попробовал осторожно выведать ход дел на линии фронта.

«Северную армию подозревают в том, что в ней есть боги боевых искусств», – мрачно сказал император. Все дворцовые министры были удивлены. «Боги боевых искусств? Как это возможно? Разве они не должны оставаться на Горе Богов Войны несмотря ни на что?»

«Боги боевых искусств нашей страны в данный момент тренируются. Что нам делать?»

Министры гражданских и военных дел и другие придворные один за другим попадали на пол. Как будто вот-вот должен был наступить конец света.

Теперь, когда в Северной Армии появились боги войны, разумеется, они были сильнее их. У них не было шансов на победу.

«Разве Центральная империя не запретила участие богов боевых искусств в войнах обычных людей? Разве Северная империя не боится, что Центральная империя их подавит?» – спросил правый министр Ю с мрачным лицом, но его глаза были полны праведным гневом.

Только когда об этом упомянули, министр гражданских и военных дел успокоился.

Император холодно сказал: «Они еще не боги боевых искусств». Совсем как Сяо Тяньяо в данный момент: у него была сила бога боевых искусств, но он крайне подавлял ее.

Правый премьер-министр , тяжело вздохнул и сказал: «Если так обстоит дело, то у меня на уме есть хороший кандидат».

Когда он это произнес, все замолчали.

Они все знали, о ком говорил премьер-министр, но…

Император с большим трудом забрал у Сяо Ванъе власть над войском, позволит ли он ему снова вернуть ее себе?

Разумеется, император этого не хотел, но теперь страна находилась в крайне невыгодном положении. Он мог полагаться лишь на Сяо Тяньяо, чтобы Восток был спасен и не стерт с лица земли, верно?

Если страна перестанет существовать, будет ли у него власть?

«Кто это? Говорите». Император подавил гнев в своем сердце и притворился, что с интересом слушает предложения.

Когда правый премьер-министр Ю это услышал, он знал, что император пойдет на компромисс, поэтому он сказал: «Это Принц Сяо, наш Восточный Бог Войны. Кроме него, больше никто не сможет разбить Северную Армию».

Правый премьер-министр Ю понимал недовольство императора, но у них не было выбора.

«Это хорошее предложение, если Бог Войны, принц Сяо выступит против них, Северная Армия задрожит в страхе», – сказал император, стиснув зубы, но на его лице было выражение возбуждения. «Кто-нибудь, отправьте императорский указ!»

Когда министр гражданских и военных дел услышал это, он лишился дара речи. Он почувствовал себя слабым и беспомощным.

Они знали, что у императора не осталось выбора!

*

В этот же день императорский указ был отправлен в Поместье Сяо. Император назначил Сяо Тяньяо главнокомандующим Национальной Оборонительной Армии. Он приказал ему взять 30000 солдат и лошадей и немедленно ехать на фронт. Сяо Тяньяо ожидал этого, но не знал, что император так быстро отреагирует. Он равнодушно принял указ императора и сказал, что знает о этом.

«Ванъе…» Подав ему императорский указ, евнух сухо сказал: «На линии фронта ситуация срочная, она не может ждать. Император надеется, что Сяо Ванъе пошлет войска как можно скорее».

Сяо Тяньяо взял императорский указ и холодно посмотрел на евнуха. Однако он ничего не сказал, он лишь повернулся и вошел в дом. Евнух был потрясен и пялился вслед удаляющейся фигуре Сяо Тяньяо: «Он… согласился или нет? Что мне доложить императору?»

Евнух чувствовал себя беспомощно, он посмотрел на охранников поместья Сяо, надеясь, что они могут дать ему ясный ответ, но…

Увидев, что Сяо Тяньяо ушел, охранники поместья Сяо тоже ушли один за другим. Они не обращали внимания на евнуха.

Войдя в дом, Сяо Тяньяо бросил императорский указ домоправителю Цао и сказал: «Скажите ванфэй, чтобы она пришла повидать…» Сяо Тяньяо не договорил и сказал: «Забудьте, я пойду сам».

Повернувшись, Сяо Тяньяо пошел к комнатам Линь Чуцзю…

Расставание. Не знает, сможет ли вернуться

Если женщина жестока, ее положение никогда не будет стабильным. Однако с тех пор как Линь Чуцзю выставила Сяо Тяньяо за дверь ее авторитет взлетел до небес. Что же до отъезда Сяо Тяньяо на фронт – Линь Чуцзю его уже ожидала. Однако, когда она услышала, что императорский указ пришел сегодня, Линь Чуцзю не могла не скрипнуть зубами.

Когда она, наконец, подумала, что хорошо проведет время, этот человек, Сяо Тяньяо, снова нанес ей пощечину.

В этот раз она была громкой и сильной!

«Ванфэй, ванъе здесь». Лицо Чжэньчжу было искажено, будто она была в каком-то ступоре.

«Ванъе здесь? Где?» – спросила Линь Чуцзю, нахмурившись.

Когда это Сяо Тяньяо навещал ее в течение дня? Разве он обычно не присылал людей за ней? Он что, чувствует себя виноватым?

Виноватым?

Хммм…

«Ждет в цветочном зале». Чжэньчжу тоже чувствовала себя неловко, но хватит ли у их ванъе терпения?

Линь Чуцзю хмыкнула и встала, а затем сказала: «Пойдем, нельзя заставлять ванъе слишком долго ждать».

*

В цветочном зале Сяо Тяньяо сидел на возвышении, когда Линь Чуцзю вошла. Сяо Тяньяо слегка поднял голову и подождал, пока Чжэньчжу и другие служанки поклонятся ему, а затем сказал: «Уходите».

Чжэньчжу и другие усвоили урок в пошлый раз. Когда они услышали слова Сяо Тяньяо, они посмотрели на Линь Чуцзю. Увидев, что Линь Чуцзю не выказывает недовольства, они с готовностью удалились.

Линь Чуцзю села напротив Сяо Тяньяо и спросила прямо: «Ванъе, ты пришел со мной поговорить. О чем?»

«Я ухожу на войну». Сяо Тяньяо положил императорский указ на стол, чтобы Линь Чузцю на него взглянула. К сожалению, у Линь Чуцзю не было интереса углубляться в содержимое. Она саркастически сказала: «Поздравляю, ванъе. Ты наконец-то добился того, чего хотел».

Сяо Тяньяо слегка нахмурился и объяснил: «Я не ожидал, что это произойдет так быстро».

«Какая разница, уходить ли сейчас или позже? Место ванъе всегда было на поле боя. Чем раньше ты уедешь, тем меньше людей пострадает». Слова Линь Чуцзю звучали с иронией. Она думала, что очень хорошо скрывала свои чувства, но кто бы мог подумать, что она выдаст свое недовольство, лишь только раскроет рот.

Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю и спросил: «Разве ты недовольна? Ты беспокоишься, что я тебя оставлю?»

«Ванъе, вы слишком много думаете, я очень рада за вас. После этой войны ваша репутация Бога Войны снова расцветет. А моя репутация на Востоке последует вашему возвышению». Эта битва вознесет Сяо Тяньяо на самую высокую вершину, его достижения будут также и ее достижениями, и она…

Если она не погибнет в буре, бушующей в столице, она несомненно будет некоторое время купаться в роскоши.

«Мы муж и жена. Честь твоего мужа – твоя честь. День, когда я вознесусь, будет также днем твоего вознесения», – серьезно сказал Сяо Тяньяо. К сожалению, Линь Чуцзю этому не поверила. «Ванъе хочет сказать, если он хорош, я тоже должна быть хорошей». Линь Чуцзю не смотрела на Сяо Тяньяо чтобы скрыть самоиронию в глазах.

Она не видела в них мужа и жену, она видела только, что Сяо Тяньяо собирался на линию фронта, чтобы отвоевать свою власть, тогда как ей придется одной столкнуться с кризисом в столице.

Император не смог сломить Сяо Тяньяо, так что он непременно укажет пальцем на нее. Он использует ее, чтобы или подчинить или сломить Сяо Тяньяо.

«Ты можешь так думать», – Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул и продолжал: «Это срочное дело. Я разрешу обычные дела в столице. Как только я покину столицу, ты береги себя. Если кто-то станет обижать тебя, не церемонься, я разберусь со всеми последствиями».

«Я знаю, я позабочусь о себе». Что еще она могла сказать?

Сяо Тяньяо давным-давно запланировал этот поход. Даже если она станет заложницей в столице, Сяо Тяньяо не откажется от этой возможности ради нее.

«Ты…» Сяо Тяньяо многое хотел сказать, но видя угрюмое и недовольное лицо Линь Чуцзю, он лишь приевратил тысячу слов в одно предложение: «Будь жива и дождись меня».

«Я не могу этого гарантировать, жизнь и смерть – в руках небес, кто знает, когда я умру», – сказал Линь Чуцзю без тени эмоции. Она говорила правду.

В столице было много проблем. Когда Сяо Тяньяо уедет, ее затянет в эпицентр бури. Не говоря уже о том, что принцесса Наньно Яо, вероятно, воспользуется возможностью.

Сяо Тяньяо слегка нахмурился и спокойно сказал: «Что ж, постарайся выжить, чего бы это ни стоило. Если ты умрешь, я тебя похороню».

«Благодарю, ванъе. Не забудь выбрать хорошее местоположение по фэн шуй, чтобы я не страдала в моей следующей жизни», – сказала Линь Чузцю с улыбкой, как будто речь не шла о ее жизни и смерти.

Сяо Тяньяо фыркнул: «Размечталась. Я похороню тебя так, чтобы ты никогда не смогда переродиться, чтобы ты мучилась даже после смерти».

«Обязательно быть таким жестоким? Я выполняю свою роль заложницы в столице. Ванъе должен быть добр ко мне». Линь Чуцзю потихоньку посмеялась над собой и светло улыбнулась.

Сяо Тяньяо устал от ее искусственной улыбки, поэтому он сказал: «Не улыбайся, если тебе не хочется».

«Когда это я заставляла себя улыбаться?» – Линь Чуцзю фыркнула и проигнорировала Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо нахмурился: «Тебе обязательно нужно злиться?»

«Разве я не должна злиться?» Линь Чуцзю не смотрела Сяо Тяньяо в лицо, она лишь сказала: «Ванъе, ты собираешься уйти со своей армией, но ты подумал о том, как я буду жить в столице?»

Разумеется, если бы он не подумал, разве он стал бы торопиться убить Чжоу Сы?

«Я верю, что ты с этим справишься». Она не только могла вырваться из рук шпионов императора, но и подавить высокомерие Наньно Яо. Так что Сяо Тяньяо верил, что Линь Чуцзю не была трусихой.

«Спасибо, ванъе, за доверие». Линь Чузцю становилась все более и более недовольна Сяо Тяньяо. Поэтому она холодно сказала: «Если это все, ты можешь идти, я не стану тебя провожать».

«Ты такая… неразумная». Линь Чуцзю уже два раза подряд прогоняла его. Хотя в этот раз это произошло гораздо мягче, это не отменяло того факта, что Линь Чуцзю выгнала его.

«Когда ванъе вернется с войны, и, если окажется, что я еще жива, мы продолжим наш разговор». Она может долго не прожить, так о чем же здесь говорить?

«Чепуха, никто не посмеет лишить тебя жизнь», – уверенно сказал Сяо Тяньяо.

Он убил главаря шпионов императора, чтобы показать, как Линь Чуцзю важна для него. Хотя это и не освободит Линь Чуцзю от неприятностей полностью, но, по крайней мере, остановит половину людей, желающих ему зла.

«Даже если я не лишусь жизни, мне теперь не видать хорошей жизни в столице», – Линь Чуцзю отказывалась отступать.

Сяо Тяньяо открыл было рот, но не заговорил. Линь Чуцзю все понимала, так что продолжать разговор об этом было бессмысленно.

Как его жена, хоть она и могла наслаждаться той же славой, что и он, ей, естественно, придется и справляться с теми же опасностями. Он знал, что, когда он уедет, жизнь Линь Чуцзю не будет безмятежной, поэтому он и надеялся, что у Линь Чуцзю хватит способностей защитить себя, вместо того чтобы ждать, пока он ее спасет.

Сказав все, что должно было быть сказано и упомянув все, что должно было быть упомянуто, он больше ничего не мог сделать.

Сяо Тяньяо встал и прошел перед Линь Чуцзю. Он протянул руку и погладил ее по голове.

«Будь хорошей, не сердись больше. Когда я уеду, я не буду знать, через сколько месяцев или лет я вернусь». Он даже не знал, сможет ли вообще вернуться живым…

Никто не мог сказать, что случится на поле боя!

Береги себя. Не волнуйся

Что он делает?

Линь Чуцзю подняла голову и тупо уставилась на Сяо Тяньяо, не веря своим глазам.

Этот человек… За кого он ее принимает? За домашнюю зверушку, которой нужна ласка хозяина?

«Ванъе, можно попросить тебя убрать руку?» Линь Чуцзю стиснула зубы, она долго терпела Сяо Тяньяо и не отталкивала его. Кто дал Сяо Тяньяо право гладить ее по голове?

«Что? Ты опять недовольна?» Сяо Тяньяо снова погладил Линь Чуцзю по голове. Он полностью превратил волосы Линь Чуцзю в воронье гнездо. Линь Чуцзю рассердилась и оттолкнула руку Сяо Тяньяо: «Ванъе, это, по-твоему, смешно?»

«Это приятно». Увидев, что Линь Чуцзю похожа на разъяренную кошку, Сяо Тяньяо вдруг повеселел.

Он вдруг почувствовал, будто он мазохист: когда Линь Чуцзю сердилась, он вовсе не злился, он был очень счастлив.

«Только потому что это приятно, тебе можно снова и снова трепать мои волосы?» От ярости Линь Чуцзю вскочила с места. Но она поняла, что Сяо Тяньяо очень высок, она могла дотянуться лишь до его груди. Они стояли близко друг к другу, Линь Чуцзю могла смотреть на Сяо Тяньяо, лишь задрав голову.

«Мне нельзя гладить тебя по волосам, тогда где можно?» – серьезным тоном спросил Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю не задумалась, она сразу ответил: «Разумеется, ты можешь гладить…» Потом она вдруг осознала сказанное и торопливо поправилась: «Нигде – я не желаю быть твоей собачкой».

Если ты будешь доволен, ты бросишь мне кость, чтобы ублажить меня. Если будешь недоволен, то отвезешь меня на обочину дороги и оставишь одну?

«Мне стоило слишком большой головной боли воспитать тебя, так что на воспитание собаки у меня сил уже не хватит», – сказал Сяо Тяньяо и, протянув руку, обнял Линь Чуцзю.

«Ай… что ты делаешь?» Линь Чуцзю была шокирована и попыталась вырваться из рук Сяо Тяньяо, но у нее было мало сил.

Развернувшись, Сяо Тяньяо сел в кресло, и Линь Чуцзю оказалась у него на коленях.

«Отпусти меня». Линь Чуцзю стала вырываться, и Сяо Тяньяо шлепнул ее по попе: «Не двигайся».

«Ты меня ударил?» Хотя удар был несильным, но он мог очень сильно смутить.

Линь Чуцзю покраснела, и ее глаза в шоке распахнулись.

Губы Сяо Тяньяо изогнулись в улыбке и он сказал: «Я могу позволить тебе дать сдачи».

«Ты…» С каких пор этот человек стал таким бесстыдником?

Линь Чуцзю снова рассердилась, но Сяо Тяньяо похлопал ее по голове и сказал: «Будь послушной и разумной».

«Разумной? Я не неразумная!» Линь Чуцзю была на пределе. Разумеется, она ничего не сделала, как она могла быть неразумной?

«Ты сказала, что ты не неразумна, но погляди, как ты себя ведешь». Сяо Тяньяо покачал головой, глядя на Линь Чуцзю, как будто она была безнадежна.

Линь Чуцзю судорожно вздохнула и сказала: «Не смотри на меня так». Он может быть менее лицемерным?

«Не молчи, давай поговорим». Линь Сяо Тяньяо моментально приняло свое изначально холодное выражение.

«Отпусти меня, тут не о чем говорить». Линь Чуцзю снова стала вырываться, но потом она заметила, что в теле Сяо Тяньяо что-то изменилось. И это случилось у нее под попой. Линь Чуцзю моментально застыла и не решалась больше двигаться.

«Ты…» Будучи доктором, Линь Чуцзю никак не могла не узнать это – это было то самое.

Однако она была хирургом, а не урологом, так что она не каждый день видела это!

Сяо Тяньяо без тени эмоций, с серьезным лицом: «Я сказал, не двигайся». Коротко говоря, это все было вина Линь Чуцзю.

«Ты можешь быть еще бесстыднее?» Линь Чуцзю невольно восхитилась этим человеком.

«Я могу пойти навстречу», – крайне серьезным тоном сказал Сяо Тяньяо. Люди, которые не знали о теме их разговора, могли подумать, что они разговаривают о серьезном государственном событии.

Линь Чуцзю тихо посмотрела на Сяо Тяньяо, но по-прежнему отказывалась с ним заговаривать. Мужчины действительно добродетельны, но бесстыдны до костей.

Чтобы избежать «чертова» инцидента, Линь Чуцзю замерла и просто позволила Сяо Тяньяо держать себя в объятиях.

Сяо Тяньяо выдохнул с облегчением и подумал, что на Су Ча в самом деле можно было положиться. Ясно, что держа Линь Чуцзю в объятиях, он заставит ее делать, что он хочет.

Разумеется, у него сильные чувства. Но, когда дело касается Сяо Тяньяо – у него есть и сильные объятия!

Что ж разница не так уж велика!

Его рук касалась нежная нефритовая кожа, так что, естественно, его тело на это отреагировало. Однако у Сяо Тяньяо не было злого умысла. Он даже сказал серьезным тоном: «Чуцзю, через три дня я поведу войска и покину столицу».

Так как они были очень близко друг от друга, тихий голос и дыхание Сяо Тяньяо задержались у ее уха. Ухо Линь Чуцзю само собой затрепетало.

Если бы от голоса можно было забеременеть, это было бы очень опасно!

Сяо Тяньяо, похоже, совершенно не замечал странного поведения Линь Чуцзю. Потому что он продолжил говорить: «Я оставлю тебе восемь теневых стражей. Они будут ответственны за твою безопасность и будут выполнять твои поручения. Если тебе понадобится что-то сделать, просто найди их, они тебя не предадут. Когда я уеду, не живи одна в дальних комнатах. Это слишком небезопасно. Попроси домоправителя Цар, чтобы он велел перенести твои вещи в переднюю половину. Если хочешь взять с собой качели, тоже попроси их перенести их. Когда я покину столицу, тебе лучше выезжать в город как можно меньше. Что же до семьи Мэн – тоже постарайся ездить туда пореже. Семья Мэн – люди, которые не умеют устраивать неприятности. Но если что-нибудь случится, они не смогут помочь тебе, они только утащат тебя вниз».

Сяо Тяньяо не переживал за Линь Чуцзю, поэтому он с такой готовностью ехал на фронт. Но, как сказала Линь Чуцзю, он должен был о ней побеспокоиться. Если у него самого не будет достаточно силы, он использует все, что можно, чтобы защитить свою жену.

«Насчет болезни Мэн Сююаня. Когда я уеду, ты пойди лечить его. Но затяни процесс лечения. Император очень уважает семью Мэн из Колледжа Вэньчан. Из-за них он не посмеет выступать против тебя так просто. Ты должна научиться использовать преимущества ситуации в столице, ты не можешь все делать одна. Ты понимаешь это?» Сяо Тяньяо похлопал Линь Чуцзю по спине. В его глубоком голосе звучали скрытые нотки заботы. К сожалению, Линь Чуцзю не слышала их.

«Я знаю». Линь Чуцзю была не из тех, кто не умеет быть благодарным. Она знала, что Сяо Тяньяо по-настоящему переживал и думал о ней.

«Мало просто знать, ты должна так поступать. Ты… ты всегда соглашаешься на словах, ты всегда кажешься мягкой и послушной, но на самом деле ты не изменяешь своим принципам. Ты лучше будешь противоположным». Он уже много раз терпел поражение из-за характера Линь Чуцзю.

Он всегда думал, что она была маленькой овечкой, но в результате она оказалась маленькой тигрицей, она чуть не расцарапала ему лицо. Однако он предпочитал эту маленькую тигрицу с острыми коготками простой овечке.

Наблюдение со всех сторон

Столкнувшись с необычайно холодной встречей в поместье Сяо, евнух вернулся во дворец, чтобы дать ответ. Император спросил о реакции Сяо Тяньяо. Евнух сказал, что Сяо Ванъе и поместье Сяо не проявили уважения к императору.

Хотя евнух преувеличил факты, поместье Сяо в самом деле повело себя неуважительно. Когда император услышал об этом, он чуть не задохнулся от ярости. Он почти упал со стула. К счастью, Доктор Цинь подошел тотчас же.

После того как императорский доктор Цинь оказал срочную помочь императору, его состояние стабилизировалось. Императорский доктор Цинь встал на колени у кровати и сказал: «Император, ради вашей безопасности вам не стоит так много злиться».

«Я и не хочу злиться. Но разве с этой кучей проблем можно оставаться спокойным?» Император был мрачен. Все видели, что он в ужасном настроении. Императорский доктор Цинь больше не открывал рта. Как врач, он выполнил свой долг.

Евнух вбежал в зал, но увидев лицо императора, он заговорил тише и сказал: «Император, его королевское высочество третий принц и седьмой принц здесь».

«Третий принц и седьмой принц? Зачем они пришли?» Император нахмурился, явно недовольным.

Императорский доктор Цинь знал, о чем думает император, поэтому он сказал: «Император, перед прибытием, я был на половине третьего принца, и седьмой принц тоже был там. Вероятно, они услышали, что вашей светлости нездоровится, поэтому они и пришли специально, чтобы проведать вас».

«Впустите их». Лицо императора слегка прояснилось.

Он был в расцвете лет, но его сыновья были уже взрослыми. Он сам был когда-то принцем и пережил распри, чтобы получить нынешний статус. Он ясно понимал, о чем целый день думают его взрослые сыновья.

Как женщинам в гареме, так и своим сыновьям, император не любил позволять следить за своими делами. Особенно за своим здоровьем. Но еще более император не хотел, чтобы чужие знали об этом.

Третий принц теперь был здоров и мог ненадолго покидать постель, но ему все равно не следовало ходить слишком далеко. Поэтому он все еще был в своем инвалидном кресле, а седьмой принц постоянно оставался подле него.

Двое братьев вошли один за другим, но в их глазах было заметно беспокойство.

«Отец-император, ты в порядке?» Третий принц развернул кресло и подъехал поближе к кровати.

«Ничего страшного, просто устал». Когда император увидел двоих своих любимых сыновей, его лицо смягчилось.

Седьмой принц намеренно шел на шаг позади, но он остановился у ног императора.

«Отец, я слышал слова евнуха, и до смерти испереживался. К счастью, отец в порядке».

«Отец-император, вес будет хорошо». Хотя третий принц не вмешивался в дела при дворе, битва между севером и востоком не была секретом. Третий принц знал, что ситуация была напряженной.

Император нахмурился и задумался, затем расслабился. «Слова Цианя верны: все будет хорошо». Он смог уничтожить Сяо Тяньяо один раз, значит, сможет уничтожить и во второй.

Ситуация на поле боя меняется быстро, немаловероятно, что Сяо Тяньяо умрет на войне. Любую сильную страну можно разорвать на части, пока Сяо Тяньяо, бог войны, существует.

Но, разумеется, прежде чем от лишит Сяо Тяньяо жизни, он подождет, чтобы он победил Северную армию.

Из-за прибытия третьего и седьмого принца многие люди в гареме узнали, что император нездоров. После они тоже один за другим пришли навестить императора. Третий принц и седьмой принц задержались недолго, они рано ушли.

После того как третий и седьмой принц расстались по пути, седьмой принц пошел в комнату императрицы. Когда он вошел, он услышал сильный кашель императрицы. Седьмой принц тут же вошел внутрь, не обращая внимания на положенные статусу церемонии. Он встал на колени перед постелью императрицы и взволнованно спросил: «Что случилось, матушка-императрица?»

Императрица прикрыла рот платком и незаметно вытерла кровь со рта. Она нежно коснулась руки седьмого принца и сказала мягко: «Со мной все хорошо, просто простудилась вчера ночью».

«Правда?» Седьмой принц совсем этому не поверил. Императрица стала с постели, чтобы доказать, что не лжет: «Мать-императрица действительно в порядке. Глупый малыш, будь спокоен, мама хочет увидеть, как ты женишься и заведешь детей».

«Матушка, вернитесь в постель». Седьмой принц помог императрице и не позволил ей долго стоять. Седьмой принц сел на постель и крепко взял императрицу за руку. «Матушка-императрица, имперский дядя Тяньяо поедет на войну через два дня. Это хорошая возможность для нас. Если что-то плохое случится с имперским дядей, сестра Чуцзю наверняка поедет спасать его из любви. Может быть, мы сможем связаться с кем-нибудь в Центральной империи, чтобы задержать ее».

Когда императрица подумала о любви Сяо Тяньяо к Линь Чуцзю, она уже готова была сдаться. Но, увидев тревогу в глазах сына, она кивнула и сказала:

«Малыш Седьмой, будь спокоен, мама давно все устроила».

*

Когда императорский декрет был послан, новости о скором походе Сяо Тяньяо были напечатаны на общественной доске. В тот момент атмосфера в столице переменилась. На улице внезапно появилось много прохожих. Шпионы всех стран сошли с умаю Особенно шпионы Севера.

Когда шпионы Севера узнали, что ноги Сяо Тяньяо выздоровели, они поняли, что он снова поведет войска. Поэтому, чтобы завоевать города до того как Сяо Тяньяо сможет послать свои войска, они выпустили богов боевых искусство. Они хотели победить восток одним ударом, но…

Битва была тяжелее, чем они думали. И вместо того, чтобы достичь заслуженной победы, они только дали Сяо Тяньяо возможность появиться на поле битвы немного раньше времени.

Приближающийся поход Сяо Тяньяо был крайне неблагоприятен для Северной страны. Они должны найти способ предотвратить его появление на войне, или им нужно убить его до того, как он выиграет свой первый бой.

Новости быстро разлетелись с востока по всем остальным странам. Хотя все их действия держались в секрете, это все-таки происходило на земле императора. Их действия были такими значимыми, что император не мог не знать о них. Просто…

Не то, чтобы он не знал, просто ему не было до этого дела.

Слежка – дело грязное. Однако, даже если бы он убил эту кучку шпионов, другие страны бы на этом не остановились. Вместо этого они, вероятно, послали бы других шпионов на восток, и они могли бы спрятаться глубже.

Поэтому вместо того, чтобы это допустить, было лучше сохранить эту горстку глупцов. Он уже знал, где были эти шпионы. Его люди давно шпионили за ними.

Действия этих шпионов, похоже, держались в секрете. Но на самом деле все знали о них, просто никто не упоминал.

*

Когда Су Ча получил новости прошлой ночью, он не сомкнул глаз, собирая все последние сведения для Сяо Тяньяо. Су Ча опустился на свой стол и сказал: «Шпионы во всех странах обезумили. Юг, Запад и Север – даже Центральная империя – всех занимает предстоящая битва. Дорога впереди лежит непростая».

Слишком много людей хотели смерти Сяо Тяньяо. Не только Северная Страна хотела смерти Сяо Тяньяо на поле боя, но также и Южная, и Западная.

Без Сяо Тяньяо война между Востоком и Севером будет тянуться долго. К тому времени военные силы Востока будут крайне сокращены, у их стран появится возможность возвыситься.

Выступление. Темный прилив

Столица и другие четыре страны наблюдали за предстоящим походом Сяо Тяньяо. Бесчисленное множество людей с готовностью воспользовалось бы этой возможностью, чтобы хорошенько выиграть на этом.

Многие люди были заняты поиском партнеров для сотрудничества и подготовкой их заранее. Однако в поместье Сяо, которое было более всего связано с этим делом, царило спокойствие.

Даже как один из действующих лиц, Сяо Тяньяо не был слишком занят из-за этой экспедиции. В поместье Сяо также не было состояния паники. Того, что казалось нормальным событием, не происходило, поэтому люди не могли не чувствовать себя неуютно.

«Что поместье Сяо хочет этим сказать? Разве они не готовятся к походу?»

«Сяо Ванъе серьезно относится к этой войне?»

«Принц Сяо давно этого ожидал, так что он подготовил все заранее».

«В прошлый раз военный поход повредил Сяо Ванъе, поэтому в этот раз он не будет делать никаких приготовлений. Когда он вернулся, он стал таким равнодушным».

«Ванъе был серьезно ранен в прошлый раз. Очень сложно сказать, насколько его тело теперь здорово. Более того, его элитные войска понесли большие потери из-за ошибок в командовании Достопочтенного Сюя. В этой войне очень сложно одержать победу».

*

С тех пор как о предстоящем походе Сяо Тяньяо стало известно общественности, различные слухи распространились по столице. Большинство людей были неоптимистично настроены по поводу Сяо Тяньяо.

Су Ча сказал в шутку: «Хотя эти люди не видят настоящей картины, в их словах есть доля истины. Эта война для тебя неблагоприятна. Ни Север, ни Юг, ни Запад не хочет, чтобы ты победил».

Если Сяо Тяньяо потерпит поражение в этой войне, силы Восточной страны неизбежно будут подорваны. И репутация Сяо Тяньяо тоже пострадает. Если Сяо Тяньяо потеряет титул Бога Войны, другие три страны могут быть спокойны.

«Ничего плохого не случится. Пока война не закончится, император не позволит мне умереть». Сяо Тяньяо очень хорошо понимал ситуацию. Так как император послал его на войну, значит он смирился с реальностью. Даже если ему хотелось снова забрать его военную мощь, он не стал бы рисковать страной.

«По пути на поле боя император определенно защитит тебя. Я переживаю, что кто-нибудь сделает с тобой что-нибудь во время боя или после битвы, чтобы ты никогда не вернулся». Год назад, как только победа стала близка, император послал отряд асассинов убить Сяо Тяньяо.

В тот раз помимо императора Востока, четыре другие страны тоже сделали попытку. Хотя четыре страны выбрались из беды, они тоже заплатили высокую цену.

«Император не станет использовать ту же самую стратегию, но даже если он использует ее дважды, ему будет сложнее меня убить». Чего же здесь было бояться?

Когда Су Ча увидел в Сяо Тяньяо победителя, он не стал дальше развивать эту тему. Он лишь сказал: «Когда ты уйдешь, что нам делать в столице?»

«Ванфэй решит», – просто ответил Сяо Тяньяо.

Су Ча был шокирован и обеспокоен: «Ванфэй, она согласна?» Су Ча не сомневался в способностях Линь Чуцзю, волновался он о том, что Линь Чуцзю будет недовольна или не согласна. В конце концов… Сяо Тяньяо ранил чувства Линь Чуцзю.

«Она согласится». Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю мудра. Даже если ей не захочется, она все равно сделает то, что должно быть сделано. «Если поместье Сяо падет, первой, кому придется плохо, будет она»

Линь Чуцзю наверняка уже поняла, что, если он умрет, его враги не оставят ее в живых. Даже со всеми своими способностями Линь Чузцю не сможет спастись от этих людей.

«Я рад это слышать». Теперь, когда Линь Чуцзю будет разбираться со всей этой ситуацией, Су Ча почувствовал облегчение. Однако, как хороший друг, Су Ча напомнил Сяо Тяньяо: «Ванъе, ты уедешь через два дня. Я не знаю, как долго тебя не будет. Не хочешь ли воспользоваться этой возможностью сходить на свидание с ванфэй и развить свои чувства?»

Су Ча полагал, что все равно было лучше позволить Линь Чуцзю любить Сяо Тяньяо, а не просто иметь с ней общие интересы и взаимную выгоду.

Предложение Су Ча очень взволновало Сяо Тяньяо: «Что нужно сделать завтра?» Если он покинет поле боя послезавтра, единственный раз, когда он может побыть с Линь Чуцзю – это в эти два дня.

«Ничего, мы уже все устроили, тебе лишь нужно подождать еще два дня», – быстро ответил Су Ча.

Они месяцами готовились к этому походу, им больше не нужно было тянуть.

«Очень хорошо», – Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул головой, потом сказал: «Скажите Южной принцессе и Западному принцу, что я приглашаю их на банкет за пределами столицы. Кроме того, пригласите еще Наследного принца, Третьего принца и Седьмого принца».

«А?..» Су Ча был потрясен. «Ванъе, вы будете не один с ванфэй?» Если они позовут кучу людей, как они собираются развивать чувства?

«Ты задаешь слишком много вопросов, просто делай свое дело». Что им с Линь Чуцзю делать за городом? Пялиться друг на друга?

Чем смотреть друг на друга в тишине, лучше позвать всех этих людей. Чтобы он мог разбить их, прежде чем уедет. Тогда Линь Чуцзю сможет немного спокойнее жить в столице. Су Ча догадался о намерениях Сяо Тяньяо, но…

Только чтобы разбить этих людей, он потратит единственное время, которое они могли бы провести наедине? Серьезно, он правда не заслуживает входить в дверь комнаты ванфэй. В таком случае, не обязательно спрашивать мнения ванфэй, потому что он сам его не уважает.

Однако Су Ча не решился ругать Сяо Тяньяо. Даже если он считал, что это было неправильно, он должен работать честно. Он должен заняться приготовлениями к банкету.

Сяо Тяньяо побарабанил пальцами по столу и спросил Лю Бая: «Когда вернется Цзинь Чи?» Он покинет столицу вместе со своими охранниками и теневыми стражами. Поэтому безопасность Линь Чуцзю станет большой проблемой. К счастью, Цзинь Чи все еще был должен ему услугу, что сейчас было очень полезно.

«Через два месяца». Договорив, Лю Бай тут же опустил голову. Он не решался посмотреть на Сяо Тяньяо.

*Бам* Сяо Тяньяо хлопнул ладонью по столу и оскалился: «Два месяца? Ты что, шутишь?»

Обычным людям требовался всего месяц или около того, чтобы дойти до границы. Если Цзинь Чи такой медленный, он не достоин называться лучшим асассином.

«Цзинь Чи прислал вести: он сможет вернуться в столицу только через два месяца». Лю Бай был очень печален и не решался поднять взгляд.

«Хм», – Сяо Тяньяо фыркнул. – «Говори, что случилось с ним на этот раз?»

«Его младший брат Тан Тан поссорился с Цветочным Отрядом и убил сына вождя. У них была некоторая власть над рекой и озерами. Они отказались отпустить Тан Тана, они хотели его смерти. Принц Северных земель тоже выступил вперед, но у Цзинь Чи не было иного выбора, кроме как вступиться за своего младшего брата». В крае рек и озер убить человека ничего не стоило. Но за Тан Шиера выступило важное государственное лицо, Северный принц. Цзинь Чи и Тан Шиера ждал плохой конец.

«Су Ча, пошли людей разобраться с этой проблемой, прикажи Цзнь Чи немедленно торопиться назад в столицу». Все уже случилось, что он мог еще поделать.

«Я об этом позабочусь», – равнодушно кивнул Су Ча.

Лучше не влезать в дела, касавшиеся убийства людей. Потому что люди могли подумать, что они жестоки. Однако им отчаянно нужен был Цзинь Чи, чтобы защищать Линь Чуцзю.

Лучше пусть Цзинь Чи будет должен еще одну услугу им, чем Северному Принцу.

Пытка. Маленький нож

Сяо Тяньяо, похоже, прямо сейчас подготавливал все в столице. Он дал указания Су Ча и Лю Баю одно за другим. У этих двоих дел было по горло, но...

Сяо Тяньяо не давал им покоя. Су Ча только что разобрался с делом, касавшимся Мо Юэр, но теперь возник вопрос о Цы Эньтан.

«Ты выяснил, кто сбросил дела, касающиеся Цы Эньтан на имперскую наложницу Чжоу?»

Сяо Тяньяо передал это дело Су Ча. Но услышав вопрос Сяо Тяньяо, он притворился глухим.

Сяо Тяньяо не отпустил Су Ча, он спросил: «Что? Ты что, забыл проверить или как?»

«Я не могу выяснить этого». Забыть было бы легко, но дело в том, что он все проверил. Однако результатом была пустота.

Су Ча уныло посмотрел на него: «Все выглядит естественно, никто не заставлял ее это сделать исподтишка. Все похоже на совпадение».

Но это-то и странно!

Как могло дело, имеющее вес при дворе, случайно попасть в руки имперской наложнице Чжоу?

Все знали, что самым сведущим человеком, который мог бы стать во главе Цы Эньтан, была императрица. Так что, если бы дворцовые министры и императрица это не предложили, как он мог попасть к имперской наложнице Чжоу? Если только…

«Я подозреваю, что имперская наложница Чжоу или Третий Принц Сяо Циань приняли особые меры. Третий Принц теперь здоров и теперь может тоже участвовать в делах при дворе. Если имперская наложница Чжоу будет заниматься Цы Эньтман, и мнение людей о нем изменится, это будет крайне благоприятно для Третьего Принца». Слышать такие выводы было неожиданно. В конце концов, дворцовые министры позволили имперской наложнице Чжоу разбираться с делом Цы Эньтан.

Не говоря уже о том, что не только Су Ча, но даже император думал так же. Он думал о том, что имперская наложницы Чжоу намеренно использует это, чтобы Третий Принц смог склонить к себе сердца людей, но…

Когда они навели справки, никакой связи не было обнаружено. Они не знали, скрывала ли наложница Чжоу свои действия так глубоко, или же ее толкнули в эту пропасть.

Сяо Тяньяо поразмыслил немного, а затем сказал: «Это не дело рук наложницы Чжоу, она не настолько глупа». Цель была слишком очевидна, ее было сразу видно со стороны.

«Есть вероятность, что она намеренно это делает». Су Ча не мог придумать, кто еще это мог быть, помимо наложницы Чжоу.

Сяо Тяньяо покачал головой, но не стал объяснять. Он только сказал: «Проверь гарем, это дело имперской наложницы Чжоу наверняка связано с какой-то женщиной гарема».

«Я непременно проверю этот вопрос». Люди, стоявшие за событиями Цы Эньтань, скрывались так глубоко, что они не смогли их раскрыть, поэтому Су Ча чувствовал себя неловко.

Помимо Цы Эньтан, еще одним неразрешенным делом оставались госпожа Линь и принцесса Наньно Яо. Этот вопрос Сяо Тяньяо поручил теневым стражам, так что Су Ча и Лю Баю можно было об этом не тревожиться. Сяо Тяньяо лишь поручил Су Ча поддерживать связи с семьей Хуа из Центральной империи, чтобы они забрали ребенка как можно скорее.

Ребенка спасла Линь Чуцзю. Как только семья Хуа появится в столице, это непременно станет всем известно. К тому моменту у Линь Чуцзю появится другая защита.

Все, что Сяо Тяньяо сказал сегодня, касалось Линь Чуцзю. Каждое принятое решение было ради безопасности Линь Чуцзю. Поэтому Чу Ча не мог не сказать: «Тяньяо, разве ты не говорил, что хочешь, чтобы ванфэй выросла и могла сама разобраться в внезапной критической ситуацией? Если ты будешь решать все за нее, с каким кризисом она еще будет сталкиваться?»

«Она должна уметь справляться с внезапной опасностью, но это не означает, что, зная о приближающейся опасности, я не должен заранее предпринимать меры», – без колебаний ответил Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо привел разумный довод, но Су Ча не поверил ему: «Я никогда не видел, чтобы ты так нервничал».

«Я не нервничаю». Он лишь избавлялся от возможной опасности.

Су Ча потерял дар речи.

Видя, что уже поздно, Лю Бай потянул Су Ча за край одежды и сказал: «Уже поздновато, нам пора возвращаться, давай не будем мешать ванъе и ванфэй отдыхать». У Лю Бая не было никакого тайного умысла, но его последние слова заставили Сяо Тяньяо нахмуриться. Зная, что Линь Чуцзю не ждет его, чтобы лечь спать, Сяо Тяньяо подумал, что Лю Бай специально это сказал.

«Ха-ха-ха», – противно расхохотался Су Ча. Язык Су Ча поистине как маленький нож. «Ты прав, давай не будем задерживать отдых ванъе и ванфэй. Ванъе скоро отправится в похож, так что им наверняка есть, что сказать друг другу». Су Ча тоже хотел вставить шпильку и лишить Сяо Тяньяо дара речи.

Холодность вокруг Сяо Тяньяо усилилась, его взгляд скользнул по Су Ча и Лю Баю, как острый нож.

Лю Бай был поражен, Су Ча, в свою очередь, быстро отреагировал и оттащил Лю Бая за дверь.

*

Сяо Тяньяо сидел один в кабинете долгое время, он встал, лишь когда догорела лампа.

За дверью охранники и теневые стражи не только оставались тверды, но и молчали.

Каждый день в этот час Сяо Тяньяо не замечал ничего. Но сейчас он вдруг почувствовал, что в поместье Сяо было слишком тихо.

Это была мертвая тишина без следа жизни.

Когда он вышел, он повернул налево и прошел насквозь весь задний двор, где жила Линь Чуцзю.

Это место выглядело совершенно по-другому. Когда Линь Чуцзю здесь не жила, это место было почти развалинами. Иначе во дворе перед домом была бы не только лужайка.

Раньше Сяо Тяньяо никогда сюда не приходил, но с тех пор, как Линь Чуцзю поселилась здесь, он стал приходить почти каждый вечер.

*

Как только Сяо Тяньяо появился, перед теневым стражем встала проблема: он боялся, что Сяо Тяньяо снова попытается войти. Его задача – остановить ванъе – была совсем непростой. Даже если их ванъе не накажет его, это все равно было очень страшно!

«Хорошо, что ванъе не вошел внутрь», – несколько охранников почувствовали облегчение.

Было непросто оказаться захваченным врасплох.

«Ах да, ванъе выглядит очень несчастным. Вы видели спину ванъе? Со спины он кажется очень одиноким, даже плакать хочется», – сказал самый молодой охранник. Он только что вступил в их ряды, поэтому не видел холодности Сяо Тяньяо.

Когда другие теневые стражи услышали его слова, их глаза распахнулись в шоке: «Когда это ты видел ванъе одиноким? Его спина такая же прямая, как и всегда».

Несколько теневых стражей спорили, развлекаясь в тишине ночи. К сожалению, никто не слышал этого, кроме них.

*

Когда Линь Чуцзю проснулась утром, четыре служанки обслуживали ее, как всегда, вот только…

Когда Линь Чуцзю готовилась почитать книгу на качелях, теневой страж сказал ей: «Ванфэй, ванъе приходил вчера ночью, но не входил во двор. Ванъе лишь посмотрел на дверь и ушел».

Теневой страж не хотел сказать ничего, кроме этого. Ему просто было жалко их ванъе.

Все поместье Сяо принадлежало Принцу. Никто никогда с ним так не обращался. Их ванфэй была так жестока.

Рука Линь Чуцзю, державшая книгу, сжалась сильнее, но она беззаботно сказала: «В самом деле?»

Ее спокойный тон говорил о том, что ее не заботил Сяо Тяньяо, и только она одна знала, что в действительности она была расстроена…

Действия Сяо Тяньяо в эти последние два дня раздражали ее.

Линь Чуцзю не знала, как объяснить это. Однако каждый раз, когда она разочаровывалась в Сяо Тяньяо, он давил на нее сильнее, и ей нечем было дышать. Но, когда она была готова дать ему шанс, Сяо Тяньяо вдруг просто отпускал.

Опять же: он так хорошо умеет мучить людей…

Обед-банкет. У людей заболит живот

Линь Чуцзю не могла понять Сяо Тяньяо, совсем как Сяо Тяньяо не мог понять, почему она злится и почему она несчастлива.

Сяо Тяньяо никогда не чувствовал, что сделал что-то не так. Все, что он делал, он делал, чтобы защитить Линь Чуцзю, верно?

Разумеется, он не перестанет делать то, что должно быть сделано. Он не изменит свое решение ни для кого!

*

Рано утром верный слуга поместья Сяо пошел туда, где жили наследный принц, Третий принц и Седьмой принц. Конечно же он также пошел к Южной принцессе Нанньно Яо и Западному принцу Цзи Фэнъюю. Помимо упомянутых выше людей, была приглашена еще Линь Ваньтин.

Причина, по которой Сяо Тяньяо позволил Линь Ваньтин прийти была в том, чтоб она сопровождала принцессу Наньно Яо. Но истинная причина была известна только ему.

Сяо Тяньяо всегда был эгоцентричным человеком, он никогда не связывался с другими людьми. И уж тем более – не развлекал людей. Это был первый раз, когда поместье Сяо разослало приглашения, что было очень удивительно.

Как Наследный принц, так и Третий принц, получив приглашения, переспросили: «Что ты сказал? Приглашение принца Сяо?» Он что, ослышался или слуга что-то не то сказал?

Слуга повторил свои слова и тактично напомнил хозяину, чтобы он открыл приглашение и взглянул.

«Это в самом деле приглашение имперского дяди Сяо на банкет?» Когда кронпринц увидел печать на конверте, он думал, что ослеп.

В этой жизни было непросто получить приглашение на банкет от поместья Сяо. Для него это определенно был первый раз. Даже если это ловушка, он все равно пойдет.

Реакция Третьего Принца Сяо Цианя была не такой бурной, как у Наследного принца, но он немедленно согласился.

У них с Сяо Тяньяо не было конфликтов, и Линь Чуцзю спасла ему жизнь. Он был уверен, что этот банкет не имел к нему никакого отношения. Он был просто гостем.

Седьмой принц думал так же. Поэтому, услышав, что Сяо Тяньяо пригласил его, он наивно кивнул головой. Седьмой принц знал, что ему лишь нужно присоединиться к веселью. Если он правильно догадывался, главной целью банкета были принцесса Наньно Яо и принц Цзи Фэнъюй. Ему просто нужно в тишине поужинать, и все будет хорошо.

Это был один из плюсов детства.

*

Банкет поместья Сяо, или, скорее, их самый первый банкет никогда не получил ни одного отказа. Все дали Сяо Тяньяо утвердительный ответ, и все было готово, но…

Почти перед самым отъездом Линь Чуцзю, хозяйка вечера, только узнала, что Сяо Тяньяо в этот день устраивает банкет.

Линь Чуцзю было слишком лень заботиться о скрытой стратегии Сяо Тяньяо, но она была озадачены: «Банкет с обедом? За городом? Сяо Тяньяо не боится, что что-то случится?»

«Да, ванъе пригласил принцессу Наньно Яо и принца Цзи Фэнюя. Наследный принц, Третий принц, Седьмой принц и мисс Линь Ваньтин будут сопровождать их». Видя, что Линь Чуцзю ни о чем не знает, домоправитель Цао, который не мог говорить плохо о своем господине, мог лишь попытаться поправить положение перед Линь Чуцзю.

Неудивительно, что даже перед самым отъездом их ванфэй все еще не переоделась. Она совсем ничего об этом не знала. Их ванъе поистине может… Любого лишить дара речи.

«Что ж, скажите ванъе подождать немножко, я переоденусь, а потом приду». Когда Линь Чуцзю услышала имена, она догадалась о плане Сяо Тяньяо.

Видя, что он не забыл оказать ей поддержку перед отъездом, Линь Чуцзю решила быть великодушнее.

Линь Чуцзю не заботилась поисками одежды. Она решила надеть наряд, который Фэйцуй и Чжэньчжу приготовили ранее. Хотя оно не было таким роскошным, как платье, приготовленное Сяо Тяньяо для обеда, оно тоже выглядело достойно. Его было достаточно для сегодняшнего банкета.

Внешний вид Линь Чуцзю на этот раз подчеркивал ее юность, поэтому она не стала сильно краситься. Она только красиво оделась и нанесла немного косметики. Четыре служанки работали вместе, но у них все равно ушло полчаса на то, чтобы полностью переодеть Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю посмотрелась в зеркало, и, убедившись, что никаких проблем нет, она пошла к переднему двору.

В переднем дворе Су Ча и Лю Бай ждали Линь Чуцзю вместе с Сяо Тяньяо. Поначалу Су Ча жаловался, что Линь Чуцзю собирается так медленно, и говорил, что женщина не должна вести себя так избалованно. Однако, услышав о том, что Сяо Тяньяо не рассказывал Линь Чуцзю о сегодняшнем банкете, он тут же замолчал и посмотрел на Сяо Тяньяо без тени сочувствия.

Если Сяо Тяньяо продолжит вести себя так, он никогда не попадёт в комнату ванфэй.

Су Ча внезапно стало жаль Линь Чуцзю: ей придётся прожить с таким человеком, как Сяо Тяньяо всю свою жизнь. Сколько ещё страданий ей предстоит вытерпеть?

Линь Чуцзю опоздала, но никто из них не считал, что а этом что-то не так. Су Ча улыбался, готовясь поприветствовать ее.

Однако, прежде чем он успел это сделать, Сяо Тяньяо выступил вперёд и перебил его: «Время уже не раннее. Пойдём».

«Да, ванъе», - ответила Линь Чуцзю, и они вместе направились к карете, оставив Су Ча стоять на том же месте.

Лю Бай был ответствен за безопасность других людей на сегодняшнем банкете, так что ему пришлось последовать за парой. Проходя мимо Су Ча, он похлопал его по плечу и сказал: «Не унывай».

«Что значит, не унывай? Я ничего не говорил». Су Ча хотел стукнуть Лю Бая, но тот мгновенно увернулся.

На карете перед воротами снова был вензель поместья Сяо, но это была не обычная карета. Внутри было много места, но не было ни единого стола. Пол был покрыт белоснежным покрывалом, по которому человеку было страшно ступать.

«Хочешь снять туфли?» Ковёр был таким чистым, что Линь Чуцзю не могла позволить себе ступить на него. Было жаль наступить на него и испачкать.

«Ммм». Он спал под ним, так что, разумеется, он не мог вставать на него ногами.

Линь Чуцзю была рада, что у неё не большие ноги атлета, она сняла туфли, поставила их в сторону, а сама ступила босыми ногами на покрывало, которое было таким мягким и удобным, что, если бы Линь Чуцзю не боялась помять одежду, ей бы захотелось лечь прямо на него.

С первого же взгляда Сяо Тяньяо понял, что на уме у Линь Чуцзю, но ничего не сказал. Он снял верхний плащ, а затем сел прямо на покрывало и вытянул спину.

Его ноги были слегка согнуты, голова покоилась на фарфоровой подушке, а волосы спадали вниз. Его вид был не столько ленивым, сколько весьма соблазнительным.

Взглянув один раз, Линь Чуцзю решительно отвела глаза.

Этот человек... действительно так раздражал.

Улыбка в глазах Сяо Тяньяо стала ещё более явной. Он ткнул Линь Чуцзю пальцем и сказал: «Снимай свой плащ и ложись».

«Нет», - Линь Чуцзю твёрдо покачала головой.

Ее плащ очень трудно снимался. Но, разумеется, не это было самое важное. Важно было то, что, если ее одежда и волосы будут выглядеть неряшливо, как она объяснит это, когда выйдет?

«Дорога до места банкета за пределами столицы занимает полтора часа. Ты уверена, что хочешь сидеть все это время?» Сяо Тяньяо, не колеблясь, описал все «серьёзность» положения. Но когда Линь Чуцзю услышала его слова, она спросила: «Ты можешь поручиться, что за полтора часа твои волосы не спутаются и одежда не помнётся?»

От неровной дороги прическа легко могла сбиться. Это правда, что полулежать было удобнее, чем сидеть. И все же Линь Чуцзю немного колебалась.

Видя, что Сяо Тяньяо занимает большую часть места, Линь Чуцзю твёрдо покачала головой.

Просто в шутку, ей очень хотелось прилечь. Но могла ли она лечь и использовать руку Сяо Тяньяо вместо подушки?

«Делай, что хочешь», - просто сказал Сяо Тяньяо.

В карете ощущалось присутствие Линь Чуцзю. Пусть даже он не обнимал ее саму, Сяо Тяньяо все равно стало спокойно, и вскоре он заснул.

Может быть, это будет последний хороший сон для него на целый год.

Избалована. Удовлетворение всех фантазий

Белоснежное покрывало было очень соблазнительным. Линь Чуцзю очень хотелось прилечь, но…

Как только Линь Чуцзю увидела, что Сяо Тяньяо лег на спину, она потеряла желание садиться. Она села подальше от Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю честно уселась на скамейку, ее голова склонялась к стене кареты и глаза легонько прищурились. Но кто знал, о чем она на самом деле думала.

Карета проехала весь путь до ворот столицы, Сяо Тяньяо крепко спал всю дорогу. Даже если ему плохо спалось последние несколько дней, на этот раз он легко уснул.

Когда Линь Чуцзю случайно увидела лицо Сяо Тяньяо, она не смогла отвести глаза.

Сяо Тяньяо, который спал, выглядел не таким суровым, как обычно. Его безмятежное лицо напоминало лицо ребенка. Его длинные изогнутые ресницы дрожали, когда карета подскакивала на кочках, и он казался удивительно хрупким, так что его всем сердцем хотелось защитить.

Сяо Тяньяо был очень красив. Или, скорее, привлекательными были все члены королевской семьи. Роскошная и обаятельная принцесса Фушоу Чжан. Достойная и изящная принцесса Фу Ань. Красивый наследный принц. Обходительный Третий принц. Очаровательный Седьмой принц. Даже император обладал красотой зрелого мужчины. Но…

Даже если сложить красоту всех этих людей вместе, она все равно будет уступать красоте Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо как будто собрал все хорошие черты королевской семьи. Благородство, неординарность, элегантность и властность, зрелость и мудрость, решимость и силу. Даже всех идеальных слов этого мира было недостаточно, чтобы описать его уникальную красоту.

Так что, даже несмотря на то, что его характер был крайне плохим, его невозможно было ненавидеть.

«Ох…» Линь Чуцзю равнодушно вздохнула и тихо отвернулась. Ее глаза уставились в пустоту за окном.

*

Карета быстро въехала в ворота столицы. Когда офицеры на страже и солдаты, охранявшие ворота, увидели, что это была карета Сяо Тяньяо, они не осмелились проверять ее. Они просто дали ей проехать.

В чайном домике недалеко от ворот столицы Наньно Ли – Южный Пятый Принц – и Сюэ Чэнфэнь сидели на втором этаже и любовались зрелищем.

Глядя на карету, которая удалялась, Сюэ Чэнфэнь сказал: «Сегодняшний банкет принца Сяо нужен ему лишь для того, чтобы приструнить Западного принца и Южную принцессу, верно?»

Сюэ Чэнфэнь всегда полагал, что Сяо Тяньяо не так уж прост.

«Разве это важно?» – с улыбкой спросил Наньно Ли, но его немного женственные глаза были полны насмешки.

Карета поместья Сяо проехала через ворота столицы совсем недавно, когда кареты Наньно Сяо и Цзи Фэньюя также выехали из столицы. Когда Наньно Яо увидела карету Наньно Ли, насмешка в ее глазах стала еще явственней.

Наньно Яо, которая родилась от обычной певицы, действительно считала себя настоящей принцессой.

Из-за того, что южный император баловал ее, она не знала своего места. Она полагала, что все будут склонять перед ней голову. Она просто была глупа. Наньно Ли ожидал падения Наньно Яо на Востоке, он ждал, что она погибнет… без погребения!

Спустя совсем немного времени после того, как проехала карета Наньно Яо и Цзи Фэньюя, за ворота выехали также кареты наследного принца, Третьего принца, Седьмого принца и Линь Ваньтин, которые ехали вместе.

Ради репутации Линь Ваньтин об этих приготовлениях не сообщалось общественности. Люди думали, что трое братьев были все вместе, а Линь Ваньтин ехала одна в карете.

*

Как хозяева банкета, Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, естественно, должны были приехать первыми.

Ровно через полтора часа карета остановилась перед двором Юйбе, и в этот же момент Сяо Тяньяо открыл глаза.

В его глубоких глазах не было ни следа смятения или сонливости. Они были ясными и спокойными. Если бы Линь Чуцзю не знала, что Сяо Тяньяо крепко спал, она бы подумала, что он просто прикрыл глаза.

Одежда и длинные волосы Сяо Тяньяо были в беспорядке. Их нужно было оправить, прежде чем они выйдут из кареты. Линь Чуцзю не собиралась ждать Сяо Тяньяо, но он преградил ей дверь.

Линь Чуцзю беспомощно сказала: «Ванъе, ты не даешь мне пройти».

«Ммм», – Сяо Тяньяо только хмыкнул, но не отошел с дороги. Он снял с крючка свою верхнюю накидку и оделся перед Линь Чуцзю. Затем сказал естественным тоном: «Воротник сбился». Имея в виду, что она должна помочь ему его поправить.

Линь Чуцзю не заговорила, она лишь молча посмотрела на Сяо Тяньяо.

Этому человеку что, делать нечего?

Сяо Тяньяо тоже больше не сказал ни слова, он только наклонился немного к Линь Чуцзю. Смысл его жеста был совершенно ясен.

Их взгляды встретились, но в них не промелькнуло романтической искры. Только открытое противостояние. И ни один из них не хотел сдаваться.

По мере того как время шло, стражники снаружи не могли не коситься на дверь. Но Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю по-прежнему не показывались. Лица охранников одно за другим помрачнели.

Что ванъе и ванфэй делают в карете?

Прошло уже много времени, почему они не выходят?

Если они еще дольше протянут, сюда прибудут Южная принцесса и Западный принц.

Стражники были встревожены, они думали напомнить своим господам выйти, но никто не решался заговорить. Они могли лишь надеяться, что эти двое поторопятся.

В карете Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю по-прежнему глядели друг на друга. Но спустя какое-то время Линь Чуцзю не могла не нахмуриться, а лицо Сяо Тяньяо так и осталось совершенно бесстрастным. Он не получил того, чего хотел, поэтому не собирался сдаваться.

Из этого было ясно, что его все еще заботили победы и поражения.

Сяо Тяньяо не боялся потерять лицо, но Линь Чуцзю не была такой же бесстыдной, как он.

Они были хозяевами банкета, они должны были заранее все приготовить, так почему же они теряют время в карете.

Спустя некоторое время Линь Чуцзю беспомощно вздохнула, затем сделала шаг вперед и поправила воротников Сяо Тяньяо.

Она признала свое поражение!

Холодные пальцы коснулись его шеи. Если бы это был кто-то другой, Сяо Тяньяо наверняка убил бы того, кто посмел приблизиться к нему.

Шея очень хрупка, а потому это отличное место для нападения исподтишка. Сяо Тяньяо никогда не позволял другим людям касаться себя. Даже Су Ча и Лю Бай не были исключениями. Только Линь Чуцзю получила такую возможность.

Линь Чуцзю действовала быстро, она поправила воротник Сяо Тяньяо за пару секунд. Сяо Тяньяо тоже не стал тянуть дальше. Когда воротник был поправлен, он одернул рукава и одежду спереди сам.

Сяо Тяньяо редко позволял людям приближаться к себе, поэтому никто ему не служил. Он всегда сам следил за своей одеждой. Поправив верхнюю накидку, Сяо Тяньяо быстро аккуратно пригладил волосы. Было видно, что он привык это делать.

В следующий момент безмятежность исчезла с его лица. Перед Линь Чуцзю снова появился холодный и безразличный Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо больше не беспокоил Линь Чуцзю. Он повернулся и взял туфли. Линь Чуцзю вздохнула и решила подождать, пока Сяо Тяньяо закончит надевать туфли. Но потом Сяо Тяньяо вдруг взял ее туфли, анне свои.

«Ты помогла мне одеться, а я помогу тебе обуться», – сказал Сяо Тяньяо, держа вышитые туфельки Линь Чуцзю. И без колебаний он спокойно опустился на корточки перед ней. «Подними ноги!»

Линь Чуцзю смотрела на Сяо Тяньяо и на мгновение забыла, как реагировать.

Ей это снится? Сяо Тяньяо, который был так горд, и правда склонился перед ней, чтобы помочь ей надеть туфли?

Потеряться. Высокомерная хозяйка

У каждой девушки в глубине души есть сказочная мечта, как у золушки. Она надеется, что однажды появится прекрасный принц, который преклонит перед ней колено, наденет на нее хрустальную туфельку, символизирующую любовь и счастье.

Линь Чуцзю не была исключением, у нее тоже была такая мечта.

Однако мужчина, который склонится перед ней, вовсе не обязательно должен быть принцем. Ей просто нужен человек, который будет любить ее, и будет готов помочь ей надеть туфельки, вот только…

После того как она вышла из приюта, эта мечта уже была разбитаю

Суровая реальность не только лишила ее права мечтать, но и желания. Она больше не ждала, что принц явится и поможет ей надеть хрустальные туфельки.

Но, когда она уже отказалась от своей мечты, Сяо Тяньяо воплотил ее фантазию.

Сяо Тяньяо встал перед ней на колено и претворил в жизнь мечту каждой женщины о принце.

Если не считать того, что он не любил ее, Сяо Тяньяо был гораздо лучше принца из сказок. Он был могущественным и сильным принцем, рожденным в королевской семье. Но он склонился перед ней и помогал ей обуться.

На его лице не было видно ни неохоты, ни смущения. Он вел себя так, будто просто подавал стакан воды.

Линь Чуцзю опустила глаза на Сяо Тяньяо, ее рот слегка приоткрылся, но она не могла заговорить.

Ее сердце болело и переполнялось, она не знала, что ей говорить и что делать.

Долгое время Сяо Тяньяо не мог дождаться, чтобы Линь Чуцзю подняла ногу, поэтому он сам схватил ее за икру и «помог» ей поднять ногу.

«Ай…» Линь Чуцзю застали врасплох, и она опрокинулась назад. К счастью, Сяо Тяньяо быстро отреагировал, протянул руку и схватил ее за руку. Линь Чуцзю была притянута назад, и ее рука упала на плечо Сяо Тяньяо.

«С чего ты вдруг резко так поглупела?» Сяо Тяньяо ослабил свою хватку, которой сжимал руку Линь Чуцзю, и сказал противным голосом.

«Я…» Линь Чуцзю не знала, как ей объясниться, поэтому только опустила голову и молчала.

Линь Чуцзю подняла ногу, Сяо Тяньяо неловко надел на нее туфлю. Видя, что у него ушло на это много времени, и что ей немного больно, Линь Чуцзю поняла, что он абсолютно впервые надевал на кого-то туфли.

Это был неоспоримый факт, так что Линь Чуцзю была немного тронута в глубине души. Конечно, лишь слегка…

Когда Сяо Тяньяо закончил обувать ее, на его лбу проступил пот. Для него надевать туфли на женщину было утомительней, чем убивать врагов.

«Подними вторую ногу», – сказал Сяо Тяньяо с желчью в голосе.

Он поклялся, что никогда не сделает этого в другой раз – это было слишком утомительно.

«Ммм». На этот раз Линь Чуцзю с готовностью помогла ему, ее губы слегка изогнулись, говоря о том, что он в хорошем настроении.

Надевая вторую туфельку, Сяо Тяньяо был уже более опытен, поэтому на сей раз он сделал это быстрее, и, по крайней мере, Линь Чуцзю не было больно.

Когда туфли были надеты, Линь Чуцзю сразу убрала руку и отступила назад, чтобы тверже встать на ноги. Затем она мягко сказала: «Спасибо».

Сяо Тяньяо встал и посмотрел на Линь Чуцзю. Видя в глазах Линь Чуцзю улыбку, а на ее щеках – румянец, Сяо Тяньяо был доволен, и больше ничего не сказал.

Повернувшись, Сяо Тяньяо тоже надел туфли и открыл дверцу кареты.

Охранники и служанки вздохнули с облегчением. Однако в то же самое время прибыли Наньно Яо и Цзи Фэнъюй. Их карета остановилась недалеко от экипажа поместья Сяо.

Когда стражники увидели эту сцену, их лица помрачнели. Им хотелось подойти и сказать: «Ванъе, ванфэй, что вы все это время делали в карете?»

Все уже началось, а они до сих пор не вышли. Теперь гости уже прибыли, а они до сих пор не вошли и не подготовились: это было слишком невоспитанно.

Сяо Тяньяо полностью проигнорировал недовольство в глазах охранников, и помог Линь Чуцзю выйти из кареты.

По стечению обстоятельств, они вышли из кареты в тот самый момент, когда карета Наньно Яо и Цзи Фэнюя остановилась рядом с ними.

Они не ожидали, что увидят Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю у ворот. Это было немного неожиданно. Наньно Яо и Цзи Фэнъюй. Наньно Яр м Цзи Фэнъюй не думали о большой картине в этой сцене, они оба лишь вышли из кареты.

Цзи Фэнъюй посмотрел на супругов и не нашел ничего необычного. Когда Наньно Яо подошла ближе, ее взгляд тотчас же упал на Линь Чуцзю. Когда Наньно Яо увидела, что щеки Линь Чуцзю раскраснелись и ее глаза подернулись дымкой, она вспыхнула от ревности. «Похоже, Сяо Тяньяо и принцесса Сяо вышли из кареты лишь на шаг раньше меня. Неужели что-то случилось? Вы попали в беду?»

Наньно Яо повезло услышать разговор своего пятого брата. И он оказался на Востоке, так что она смогла заговорить об этом.

«Какое вам до этого дело?» Сяо Тяньяо холодно взглянул на Наньно Яо. И, не считаясь с ее положением, Сяо Тяньяо просто прошел мимо нее, Не обратив на нее внимания.

Наньно Яо была потрясена, ее глаза покраснели от обиды. Она сувствовала себя такой оскорбленной действиями Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю склонила голову и улыбнулась, затем грациозно шагнула вперед. «Принц Фэнъюй, принцесса Наньно Яо. Ванъе всегда такой, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу. Прошу сюда…»

«Хмф…» – холодно фыркнула Наньно Яо. Сяо Тяньяо все еще пребывал с отсутствующим выражением. Ей даже не приходилось более скрывать своего отвращения перед Линь Чуцзю, поэтому она сказала: «Как бы то ни было, почему такая выскочка имеет право разыгрывать передо мной хозяйку?»

После этого она прошла мимо, совершенно не обращая внимания на Линь Чуцзю как на хозяйку.

Любой другой почувствовал бы себя очень неловко, но не Линь Чуцзю. Теперь она не показывала, что ей было о этого дело. Ее выражения лица не изменилось, как будто она вовсе не слышала слов Наньно Яо.

Цзи Фэнъюй втайне восхитился Линь Чуцзю. Он тоже не воспринял слова Наньно Яо всерьез, он только сказал: «Мне известен характер Сяо Ванъе, и я очень его ценю, ни к чему принимать это близко к сердцу, Сяо Ванфэй, идите первой».

Цзи Фэнъюй мягко улыбнулся, безмятежно взглянув на нее. Как будто говорил правду. Линь Чуцзю напомнила себе, что принца Цзи Фэнъюя не следовало оскорблять.

На дворцовом банкете она поняла, что этот западный принц не просто обычная фигура. Наньно Яо оказалась в луче прожектора, устроив неприятности, но она только болтала и смеялась с другими. Молодые господа и дамы насмехались над Наньно Яо, но он просто спокойно это выносил. С таким характером он явно был прирожденным политиком.

Они вдвоем вошли после всех остальных, они успели лишь войти в главный зал, конгда слуга доложил: «Ванфэй, прибыли наследный принц и остальные»

Линь Чуцзю остановилась, а потом сказала извиняющимся тоном: «Принц Цзи Фэнъюй, пожалуйста посидите немного, я пойду встречу наследного принца и остальных.

«Я пойду сместе с ванфэй». Цзи Фэнъюй приехал на Восток за поддержкой. Если восточный император не станет возражать, он подружится со всему. Но, разумеется, это было невозможно, он мог не думать об этом всерьез.

Линь Чуцзю не отказывалась, поэтому они вместе пошли к воротам, которые снова открылись. В свою очередь Наньно Яо бегала за Сяо Тяньяо, но она поняла, что проиграла. Она не мола настичь Сяо Тяньяо и не могла вернуться в передний двор…

Уроки. Юношеские мечтания

Сначала Наньно Яо просто подумала, что она заблудилась по дороге, поэтому она ходила и ходила вокруг. Однако спустя долгое время она так никого и не нашла. Она поняла, что что-то не так.

«Кто-нибудь, сюда! Здесь есть кто-нибудь? Здесь есть люди? Люди, где вы? Вымерли все что ли? Вы что, не знали, что я гостья вашего принца? Как вы все смеете так со мной обращаться? Заберите меня отсюда, иначе…»

Нантно Яо кричала и кричала, но сколько бы она ни кричала, никто не вышел ей на помощь. Единственным ответом, который она получила, было пустое эхо, жутким звуком раздававшееся вокруг.

Наньно Яо была напугана, она ходила вокруг, сходя с ума и пытаясь найти дорогу назад. В свою очередь теневой страж, ответственный за наблюдение за ней с крыши, не переставая, зевал от скуки…

Небо потемнело, банкет вот-вот должен был начаться. Линь Чуцзю послала человека позвать Сяо Тяньяо. Когда Сяо Тяньяо это услышал, он поднялся, чтобы выйти наружу.

«Ванъе, а как же Южная Принцесса?» – последовав за ним, спросил Лю Бай.

«А?» Сяо Тяньяо повернулся с непроницаемым видом.

Лю Бай вздохнул немного беспомощно: «Ванъе, ты запер человека на заднем дворе полчаса назад. Не пора ли выпустить ее?»

«Ммм, выпусти ее», – просто сказал Сяо Тяньяо, было очевидно, что он не воспринимал Наньно Яо всерьез.

Лю Бай не ушел, вместо этого он послал людей выпустить принцессу Наньно Яо. Если они ее не выпустят, как же они смогут сыграть?

*

В главном зале Линь Чуцзю развлекала Цзи Фэнюя, наследного принца, Третьего принца и Седьмого принца. Хотя наследный принц ненавидел Линь Чуцзю, он ничего ей не сделал в этот раз. Он не заговаривал с ней. У Линь Чуцзю тоже не было интереса разговаривать с ним.

Линь Чуцзю и Цзи Фэнъюй болтали друг с другом, а Третий принц радостно вставлял одну-две фразы время от времени.

Линь Ваньтин воспользовалась атмосферой и невинно спросила: «Сестра, как вышло, что я не вижу принца Сяо и принцессы Наньно Яо? Разве они не прибыли давным-давно? Сяо Ванъе и принцесса Наньно Яо вошли во двор? Почему они не позвали нас с собой?»

«Ваньтин, как ты можешь быть такой забывчивой? Сколько раз мне тебе повторять, чтобы ты не звала меня сестрой? Кто не знает, может подумать, будто ты наложница в поместье Сяо». Линь Чуцзю лишь холодно посмотрела на Линь Ваньтин и не ответила на ее вопросы.

Линь Ваньтин покраснела от стыда, но она больше ничего не могла сказать по этому поводу. Она лишь могла проглотить свое недовольство.

Линь Ваньтин спросила вслух то, о чем другие не спрашивали. Однако, то, что они об этом не спрашивали, не означало, что они не думали о том, где были Сяо Тяньяо и Наньно Яо.

Наньно Яо давно приехала, но больше не появлялась. Даже Сяо Тяньяо не было на месте. Так что, если бы им сказали, что между этими двоими ничего не происходит за пределами комнаты, они бы не поверили.

Наследного принц, судя по виду забавляли несчастья окружающих, Сяо Циань казался встревоженным, Седьмой принц – невинным, а Цзи Фэнъюй, казалось получал удовольствие.

Люди в компании смотрели друг на друга, но на самом деле их мысли витали далеко.

Слуга вошел, чтобы сообщить, что пир готов, и все могут входить и садиться. Не дожидаясь ответа Линь Чуцзю, наследный принц сказал: «Имперская тетя, мы должны идти, мы не можем заставлять имперского дядю и принцессу Наньно Яо ждать».

Наследный принц намеренно упомянул Сяо Тяньяо и Наньно Яо в одном предложении, желая позлить Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю это ничуть не тронуло, она только встала и указала рукой: «Сюда, пожалуйста».

Наследный принц пошел впереди, тогда как Сяо Циань нарочно остался позади, позволяя Цзи Фэнъюю и Седьмому принцу пройти первыми. Сяо Циань специально шел медленно рядом с Линь Чуцзю.

Когда они шли вдвоем, вокруг будто потеплело. Они оба выглядели достойно и очаровательно. Невозможно было не решить, что они идеальная пара. Четыре служанки позади Линь Чуцзю невольно подумали: «Ванфэй и третий принц – идеально подходят друг другу!»

Сяо Циань этого не заметил, но, когда он почувствовал исходивший от Линь Чуцзю нежный аромат, у него на сердце стало спокойно. Его глаза подернулись дымкой одиночества, но он быстро ее подавил.

«Имперская тетя, не принимайте это близко к сердцу, имперский дядя не такой человек», – тихо сказал Сяо Циань, его голос звучал нежно, как весенний бриз, и согревал сердце. Никто раньше не говорил с ней так нежно, поэтому Линь Чуцзю тоже замедлила шаг и кивнула: «Спасибо, ваше высочество. Все в порядке».

«Это хорошо, что Имперская тетя чувствует это сердцем», – улыбнулся Сяо Циань.

Его улыбка была спокойной и теплой, совсем, как теплый цветок лотоса. В мгновение ока Линь Чуцзю была потрясена…

Она никогда не видела у человека такой красивой улыбки.

«Имперская тетя, что с вами?» Сяо Циань смутно догадывался, но притворился, что не знает.

«Я отвлеклась на мгновение, ваше высочество» Линь Чуцзю не договорила, когда ее прервал Сяо Циань: «Имперская тетя, не называйте меня высочеством, зовите меня Цианем».

Положение Линь Чуцзю было гораздо выше, чем у Сяо Цианя, так что называть его по имени было нормально. Но…

Хотя по статусу они были на разном уровне, они были ровесниками. Если Линь Чуцзю будет звать его прямо по имени, это будет крайне интимно. Линь Чуцзю раздумывала над тем, как бы отказаться, когда внезапно Сяо Тяньяо прошел между ними и оттолкнул их друг от друга.

«Ванъе». Линь Чуцзю отступила на шаг назад и пропустила Сяо Тяньяо.

Сяо Цианя это застало врасплох, и он чуть не упал. К счастью, Сяо Тяньяо не прикладывал много силы.

«Имперский дядя…» Сяо Циань спокойно склонил голову, в его лице не было ни следа гнева.

«Ммм», – Сяо Тяньяо кивнул, показывая, что он слышал, а потом он больше не обращал на него внимания. Он без промедлений пошел вперед вместе с Линь Чуцзю.

Когда наследный принц и остальные люди, которые ушли вперед, услышали голоса позади себя, они остановились. Наследный принц и Седьмой принц называли Сяо Тяньяо дядей, а Цзи Фэнъюй и Линь Ваньтин звали его Сяо Ванъе. Голос Линь Ваньтин был очень тихим, и она низко держала голову. Она не решалась посмотреть на Сяо Тяньяо.

Перед тем, как она вышла из дома, Линь Сян несколько раз напомнил ей, чтобы она не подавала виду, что влюблена в Сяо Тяньяо. Особенно перед наследным принцем. Иначе ее выдадут замуж за принца Запада.

Линь Ваньтин была напугана, поэтому, хоть она и была рада увидеть Сяо Тяньяо, она не решалась сделать лишний шаг.

Поклонившись, они окружили Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю. Наследный принц огляделся и с невинным видом спросил: «Имперский Дядя, а почему я не вижу принцессы Наньно Яо?»

«Хмм?» Сяо Тяньяо нахмурился, и переспросил так, будто не понял вопроса кронпринца.

Наследный принц прикинулся дураком и сказал: «Имперский дядя, разве вы не исчезли сегодня днем вместе с принцессой Наньно Яо? Разве вы были не вместе?»

«Наследный принц, о чем ты думаешь?» Взгляд Сяо Тяньяо стал тяжелым, затем он безжалостно сказал: «Чтобы я лично сопровождал Южную принцессу? Наследный принц, чему ты в последние годы учился, если ты задаешь такие глупые вопросы?»

Презрение в голосе Сяо Тяньяо вызывало у наследного принца желание забраться в нору. Он торопливо сказал: «Имперский дядя, ты не понял, я лишь…»

«Только что?» – нетерпеливо перебил Сяо Тяньяо. «Наследный принц, ты уже не молод, тебе пора меньше времени проводить за юношескими мечтаниями. Думай о более важных делах».

«Имперский дядя, ты не понял, я не…» Наследный принц хотел объясниться, но Сяо Тяньяо был не намерен слушать. Он бесчеловечно добавил: «Наследный принц, если ты так волнуешься о южной принцессе, сходи и поищи ее».

Сяо Тяньяо бесстыдно свел воедино Наследного принца и принцессу Наньно Яо. Принц хотел объясниться, но Сяо Тяньяо выступил вперед…

Позор. Оскорбление умерших

Банкет официально начался. Сяо Тяньяо специально поставил два стола с ширмой между ними. Линь Чуцзю и Линь Ваньтин обе были женщинами, поэтому они сидели по другую сторону ширмы, в то время как Сяо Тяньяо развлекал Цзи Фэнъюя, Наследного принца, Сяо Цианя и Седьмого принца.

Видя такое устройство, наследный принц поджал губы. Он не мог понять намерений Сяо Тяньяо, но не посмел сомневаться в нем.

Лю Бай рассчитал время совершенно точно. Когда Сяо Тяньяо и остальные собирались взяться за палочки, слуга объявил о прибытии Наньно Яо.

«Прошу прощения за опоздание». Наньно Яо выглядела плохо, ее одежда была грязной и немного воняла.

Любой, кого заперли бы на весь день до темноты, был бы в плохо настроении.

Наньно Яо была уверена, что это Линь Чуцзю нарочно заперла ее, чтобы опозоритью

В этот момент Сяо Тяньяо должен был поприветствовать Наньно Яо, чтобы она могла сесть, но…

Сяо Тяньяо полностью ее проигнорировал. Он посмотрел на свои палочки и медленно поднял их. Он не обратил внимания на Наньно Яо.

Цзи Фэнъюй поджал губы, но сделал вид, что ничего не видел. Сяо Циань повернул голову и заговорил с Седьмым принцем с очень увлеченным видом.

Видя лица людей вокруг себя, Наследный принц не мог не нахмуриться: «Что это делает имперский дядя?»

Видя, что никто ее не приветствует, Наньно Яо не знала, стоит ли делать следующий шаг, а потому не решалась пошевелиться. Она просто стояла на месте и не знала, что происходит.

Наследный принц был очень недоволен. Очевидно, что все намеренно не желали заговаривать. Наследный принц, у которого не осталось выбора, поприветствовал гостью от лица Сяо Тяньяо.

«Принцесса Наньно Яо, вы как раз вовремя», – сказал наследный принц и кивнул слуге, находившемуся подле него. «Помогите принцессе Наньно Яо присесть».

«Принцесса Наньно Яо, прошу вас…» Слуга выступил вперед и проводил Наньно Яо к месту около ширмы, но Наньно Яо не обратила на него внимания. Она подошла к Наследному принцу и сказала: «Ваше королевское высочество наследный принц, могу я сесть здесь?»

Наньно Яо говорила с Наследным принцем, но ее взгляд был прикован к Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю заперла ее на заднем дворе, поэтому она будет сидеть рядом с Сяо Тяньяо. Она не верила, что Линь Чуцзю не умрет от ревности.

«Это…» Наследный принц был смущен. Здесь был не его дом, будут ли с его словами считаться?

Перед ожидающим взглядом Наньно Яо Наследный принц не знал, как отказать. Он посмотрел на Сяо Тяньяо и сказал: «Имперский дядя, видите ли…»

Сяо Тяньяо обратил внимание на Наследного принца. Он отложил свои палочки, аккуратно взял свою чашку и красноречиво сказал: «Между мужчинами и женщинами есть разница. Южная принцесса не понимает этого правила, но разве вы, наследный принц, тоже?»

В одной этой фразе содержалась не только пощечина Наньно Яо, но и Наследному принцу. Наследный принц покраснел от смущения: «Имперский дядя, вы неправильно меня поняли».

«Хорошо, если это всего лишь недопонимание». Сяо Тяньяо бегло взглянул на Наследного принца, а затем отвел глаза. Он посмотрел на Сяо Цианя и Цзи Фэнъюя: «Вам ни к чему церемониться. Будьте здесь как дома. Седьмой, ты тоже, постарайся побольше поесть».

«Спасибо, принц Сяо», – в унисон сказали Сяо Циань и двое других. Затем все трое взяли палочки и стали есть, полностью игнорируя наследного принца.

Искушенные люди знали, что Сяо Тяньяо проводил этот банкет только для того, чтобы отомстить за Линь Чуцзю. Наследный принц обижал Линь Чуцзю не раз и не два. Поэтому Сяо Тяньяо непременно будет снова и снова наносить удары наследному принцу.

Наследный принц разозлился, он не ожидал, что Сяо Тяньяо выкажет ему неуважение на публике, но…

Когда холодные глаза Сяо Тяньяо скользнули по нему, он снова смутился.

Когда Цзи Фэнъюй увидел это, он тоже передумал помогать наследному принцу. Он просто медленно ел свое кушанье.

*

Наследныq принц не посмел снова помогать Наньо Яо, поэтому Наньно Яо неловко стояла на том же самом месте, и ее глаза горели. Это позорное событие происходило по указке Линь Чуцзю.

Когда слуга заметил неловкую ситуацию, он проводил Наньно Яо на ее место еще раз. На сей раз она не отказывалась. Она холодно фыркнула и зашла за ширму. Но…

*Дзинь!*

Как только Наньно Яо зашла за ширму, раздался звук разбившейся миски. Линь Чуцзю услышала даже ее недовольство: «Принцесса Сяо, так-то вы обращаетесь со своими гостями? Вы заперли меня одну на заднем дворе, вы не подождали, пока я сяду и начали есть. Вы вообще считаете меня своей гостьей?»

Ненавистные события произошли одно за другим, поэтому Наньно Яо, которая была горда, больше не могла сдерживать свой гнев. Она вылила все на ЛиньЧуцзю, как только увидела ее.

Линь Чуцзю посмотрела на свою наполовину испорченную еду, и нахмурилась: «Принцесса Наньно Яо, если вам хочется скандалить без причины, не вините в этом меня. Большое спасибо». Эта принцесса Наньно Яо, неужели она думает, что все люди на Востоке будут склонять перед ней головы, и забудут о ее высокомерии?

«Вы что же, со мной любезничаете? Как я могу в это поверить, если Сяо Ванфэй, похоже, не понимает, как вести себя с гостьей?» Голос Наньно Яо был таким громким, что было совершенно ясно, что она хотела опорочить Линь Чуцзю.

Договорив, она продолжила: «О, я забыла, мать принцессы Сяо очень рано умерла, поэтому никто не научил вас этим вещам. Тогда, наверное, ничего удивительного».

*Бам*

Линь Чуцзю хлопнула ладонью по столу и, встав, сказала: «Принцесса Наньно Яо, извинитесь!»

Линь Чуцзю на самом деле не хотелось утруждать мыслями о Наньно Яо, но всему есть предел. У Линь Чуцзю не было чувств к покойной матери, но это не означало, что она позволит Наньно Яо унижать себя.

Она признавала, что у нее не было матери ни в ее предыдущей жизни, ни в этой, но это не означало, что она ничему не научилась.

«Извиниться? Вы что, шутите?» На лице Наньно Яо появилась коварная улыбка.

Помня, что ее заперли на заднем дворе и что Сяо Тяньяо унизил ее, Наньно Яо поистине хотелось убить Линь Чуцзю.

Наньно Яо гордо приблизилась к Линь Чуцзю, затем она презрительно ткнула ее в самое больное место, сказав: «Ты всего лишь сорняк, женщина, гоняющаяся за мужчиной. Я зову тебя принцессой Сяо только из милости».

Наньно Яо сказала это на людях. Отчасти причиной этому было то, что она потеряла голову от ярости, и ей хотелось опозорить Линь Чуцзю.

Она не верила, что Сяо Тяньяо нет дела до прошлых отношений Линь Чуцзю и Наследного принца. Она не верила, что Сяо Тяньяо на самом деле нравится женщина, которую ему дал император.

«Принцесса Наньно Яо, ну и хороши же вы…» На этот раз Линь Чуцз поистине рассердилась, ей не хотелось давать Наньно Яо пощичину, но… «Принцесса Наньно Яо, эта пощечина цена за то, что вы говорите то, что нельзя высказывать. Мое положение на востоке – это не то, что посторонние, вроде вас могут судить».

Связь Линь Чуцзю с наследным принцем не была на Востоке тайной. Многие люди об этом знали. Наньно Яо упомянула об этом при Сяо Тяньяо, чтобы причинить ему неудобство, и чтобы Линь Чуцзю пришлось плохо.

*Хлоп*

Когда раздался звук хлопка, не только Наньно Яо была шокирована, но и мужчины по другую сторону ширмы, включая Сяо Тяньяо, были потрясены.

У Линь Чуцзю все еще такой вспыльчивый нрав?

Однако Наньно Яо действительно не стоило заигрываться. Прошлые отношения Линь Чуцзю и наследного принца были тем, чего ей не стоило упоминать…

Жестоко. Никакой мужчина не потерпит

Ни один мужчина не захотел бы разговаривать о романе своей жены с другим человеком. Сяо Тяньяо не был исключением. Чувства Линь Чуцзю к наследному принцу были одной из самых отвратительных вещей для Сяо Тяньяо. Вначале Сяо Тяньяо хотел убить Линь Чуцзю. Большая часть причин была в этом.

Все в столице знали, что Линь Чуцзю была одержима наследным принцем и постоянно липла к нему. Хотя наследный принц и Линь Чуцзю не пересекли черту, иногда они обменивались нежными жестами.

Сяо Тяньяо был совершенно не намерен жениться на женщине, которая была готова наставить ему рога.

Однако со временем по равнодушию Линь Чуцзю Сяо Тяньяо понял, что Линь Чуцзю не воспринимала наследного принца всерьез. Поэтому он постепенно забыл об этом. Но теперь Наньно Яо напомнила ему об этих неприятных вещах.

Слова Наньно Яо на этот раз смогли разозлить Сяо Тяньяо. Но его гнев был направлен не на Линь Чуцзю, а на саму Наньно Яо. К сожалению, Наньно Яо этого не знала.

Наньно Яо была шокирована дерзостью Линь Чуцзю, которая дала ей пощечину. Он схватилась за свою распухающую щеку и изумленно посмотрела на Линь Чуцзю: «Ты посмела меня ударить? Ты не боишься, что Южная страна пошлет свою войска на восток из-за этого?»

Наньно Яо поистине разозлилась. Она дожила до своих лет, но ее еще ни разу не били. Даже ее мать никогда не смела шлепать ее.

Линь Чуцзю холодно усмехнулась: «Ну и что с того? Если ты в состоянии послать сюда южные войска, так посылай. Думаешь, я задрожу от страха?» Глупая, она что, думает, она генерал или император? Объявлять войну по личной причине.

«Ты не боишься стать преступницей в обеих странах?» Наньно Яо посмотрела на Линь Чуцзю с улыбкой на лице, пытаясь разобраться, как ей выйти из этого затруднительного положения.

Однако она была слишком высокомерна и жестока, а потому не знала, как избежать проблемы.

«Преступницей в обеих странах? Ты говоришь о себе, не так ли?» Линь Чуцзю холодно взглянула на Наньно Яо и громко заявила: «Кто-нибудь, идите сюда, принцессе Наньно Яо нездоровится, проводите ее прилечь».

Что если бы настоящая Линь Чуцзю любила наследного принца? Принцесса Наньно Яо не имела права говорить об этом на людях.

«Как ты смеешь!» Наньно Яо отказалась уходить и направилась было к Сяо Тяньяо.

Но тут она вдруг услышала голос Сяо Тяньяо: «Принцесса Наньно Яо, вы не только оскорбили меня сегодняшними своими действиями, но и оскорбили мою супругу своими прошлыми действиями. Я буду просить у Южного императора объяснений».

Наньно Яо слегка пошатнулась, когда она услышала слова Сяо Тяньяо. В ее глазах вспыхнуло разочарование, поэтому несмотря на ширму она крикнула: «Я просто говорю правду. Я не оскорбляла Линь Чуцзю. У нее действительно был роман с наследным принцем, кто на востоке этого не знает?»

Она хотела сказать это на публике, потому что хотела унизить Линь Чуцзю. Она не верила, что Сяо Тяньяо захочет иметь опозоренную жену, которая навлекла на него стыд.

Даже если они ведут себя как супруги на публике, их сердце будет разбито.

Линь Чуцзю расхохоталась, а затем сказала: «На воре и шапка горит. Кто указывает пальцем на другого, на самом деле сам виновен. Не надо думать, что только если ты всегда думаешь о чужом муже, другие люди поступают так же. Я не так бесстыдна, как ты».

Прежде насчет этого были только сомнения, но теперь Наньно Яо уличили. Это было поистине жестоко.

Таким вещам вовсе не нужны доказательства. Пока в сердцах людей есть сомнения, они будут думать, что между ней и Сяо Тяньяо есть связь. Если это дело не будет прояснено, Наньно Яо несдобровать.

«О чем ты говоришь? Я никогда такого не думала». Глаза Наньно Яо в ужасе вспыхнули, но она вскоре успокоилась.

«Должна ли я объяснить, почему ты вдруг исчезла сегодня днем? И почему ты вечно нападаешь на меня? Думаешь, ты так хорошо скрываешь свои намерения?» – холодно сказала Линь Чуцзю, с презрением глядя на Наньно Яо. Наньно Яо осмелилась вылить на нее помои и должна быть готова встретиться с последствиями.

В таких делах необязательно было объяснять все словами, чтобы быть понятой, но…

Линь Чуцзю сказала внушающим трепет голосом: «Принцесса, которая не вступила в брак преследовала моего мужа, и, поскольку ей не удалось встретиться с ним, она выместила свой гнев на мне безосновательно оклеветав наследного принца и мою невинность. Так на юге воспитывают принцесс?»

В голове у Наньно Яо царил хаос, она чувствовала себя немного виноватой, но она все равно сказала сердито:

«Как на юге воспитывают принцесс, тебя не касается. Так или иначе это все равно лучше, чем воспитание семьи Линь. Они научили свою дочь охотиться за влиятельными мужчинами. То, что Принц Сяо женился на тебе – настоящий позор. Думаешь, ты…»

«Довольно!» – Сяо Тяньяо перебил Наньно Яо, затем холодно сказал: «Принцесса Наньно Яо, какие бы цели вы ни преследовали, я запомню то, что случилось сегодня. Кто-нибудь, подойдите…»

«Сяо Ванъе, я просто…» Наньно Яо хотела еще что-то сказать, но никто не обратил на нее внимания. Слуга уважительно приблизился и сказал: «Ваш раб здесь».

«Выведите принцессу Наньно Яо и отошлите ее назад во дворец». Наньно Яо не попыталась контролировать свои слова, поэтому Сяо Тяньяо сделал то же самое. Но он не подал виду, что вопрос об отношениях Линь Чуцзю и Кронпринца его потряс.

«Сяо Ванъе, вы не можете так со мной поступить, я принцесса Юга». Видя, что Сяо Тяньяо защищает честь Линь Чуцзю, Наньно Яо не пришла в ярость.

Сяо Тяньяо защищал честь Линь Чуцзю, но Наньно Яо знала, что он зол на нее.

Сяо Тяньяо проигнорировал Наньно Яо и махнул рукой, чтобы ее вывели вон. Наньно Яо не сопротивлялась, она даже сказала, что уйдет сама.

Но перед уходом Наньно Яо посмотрела на Линь Чуцзю вызывающе и надменно улыбнулась

Было неудивительно, что вызывающие действия Наньно Яо были довольно эффективны. По крайней мере, они заставили наследного принца и остальных задуматься.

Никто не думал, что сегодняшний банкет обернется вот этим.

Все присутствующие в комнате думали о словах Наньно Яо, но никто не решился ввязываться в это дело.

Линь Чуцзю в глубине души тоже была очень зла. Но в данный момент ей нельзя было показывать чувства вины или смущения. Она разоблачила план Наньно Яо.

Линь Чуцзю не имела никакого отношения ко всей этой ситуации, поэтому она великодушно сказала: «Я прошу прощения, я не ожидала, что такое произойдет. Сегодня днем, когда принцесса Наньно Яо приехала, она стала преследовать ванъе. Чтобы смутить принцессу, ванъе не остановил ее, а проигнорировал, что раздосадовало принцессу и заставило ее устроить этот скандал на банкете».

Линь Чуцзю не объяснялась и не доказывала свою невиновность, она просто сказала эту речь. Чтобы все поняла, как неразумна Наньно Яо.

Цзи Фэнъюй чуть не умер от неловкости, поэтому, когда он услышал слова Линь Чуцзю, он сразу же подхватил их: «Неудивительно, что принцесса Наньно Яо постоянно нападала на Сяо Ванфэй. В таком случае… принцу Сяо поистине повезло». Его последнее предложение должно было прозвучать как шутка и разрядить атмосферу.

Когда Сяо Циань заметил это, он тоже попытался оживить атмосферу: «Имперский дядя, ты поистине чаруешь людей. Принцесса Наньно Яо только увидела тебя и сразу влюбилась в тебя всем сердцем. Имперская тетя, это просто ужасно…»

Наследный принц изначально чувствовал себя виноватым, но было очевидно, что никто не хотел упоминать о касающейся его проблеме. Поэтому, чтобы доказать свою невинность, он тоже в шутку сказал: «Имперский дядя, я боюсь за тебя. Эта Южная принцесса настоящая милашка».

Все сказали по реплике, пытаясь скрыть неловкость. Вскоре атмосфера снова оживилась, как будто они не слышали провоцирующих слов Наньно Яо, но…

То, что они вели себя иначе не означало, что в душе они все забыли…

Нежность. Что-то потерял

Отъезд Наньно Яо не повлиял в худшую сторону на продолжение банкета. Линь Чуцзю и Линь Ваньтин теперь сидели прямо снаружи ширмы и ели вместе с Сяо Тяньяо и остальными за столом. Как для хозяйки банкета, для Линь Чуцзю было вполне естественно сидеть рядом с Сяо Тяньяо.

Как только Линь Чуцзю села, слуга подал блюда. Слуга собирался положить Линь Чуцзю еду, но Сяо Тяньяо взял тарелку Линь Чуцзю и лично налил ей миску горячего супа, сказав интимно: «Будь осторожна, очень горячо!»

Увидев эту сцену, все за столом были шокированы.

«Это в самом деле принц Сяо? Его не заботит прошлое наследного принца и Линь Чуцзю? Ему правда наплевать или он только притворяется?» – Цзи Фэнъюй мысленно задавал себе эти вопросы тысячу раз, но вскоре снова пришел в себя. Ему лишь хотелось выяснить ситуацию на востоке. Видя, что Сяо Тяньяо так чтит Линь Чуцзю, он понял, что эта принцесса Сяо не так проста. Цзи Фэнъюй теперь знал, что ему делать.

Наследный принц был не в очень хорошем состоянии.

Он признавал, что, когда Наньно Яо сказала на публике, что Линь Чуцзю бегала за ним прежде, он был очень рад в глубине души.

Сяо Ванъе – очень влиятельный человек, верно? Но в итоге Сяо Ванъе женился на женщине, чье сердце принадлежит ему, и которая ему даже не нужна. Его счастью не было границ, но он мог радоваться лишь втайне.

Сяо Ванъе не стал дальше развивать эту тему. Наследный принц понимал, почему, ведь это было очень сложно объяснить, но…

Он не ожидал, что Сяо Тяньяо не рассердится и даже станет подавать Линь Чуцзю кушанья на людях. И он продолжал относиться к ней с уважением, что было совершенно за гранью воображения.

Когда Сяо Циань и Седьмой принц увидели эту сцену, они оба были рады за Линь Чуцзю. Но, конечно же, они были рады по разным причинам.

Линь Ваньтин просила взгляд, но тут же молча отвела глаза. Она вообще никак на это не отреагировала.

Увидев, что случилось с Наньно Яо, Линь Ваньтин поняла, что они с Линь Чуцзю теперь были разными. Если ей хочется перешагнуть через Линь Чуцзю, ей нужен более высокий статус.

Линь Ваньиин молча посмотрела на наследного принца и втайне приняла решение.

Даже если она не может стать кронпринцессой сейчас, она должна стать ею в будущем. Коротко говоря, она не выйдет замуж за Западного Принца, она останется на востоке и раздавит Линь Чуцзю.

*

То, что Сяо Тяньяо подал блюдо Линь Чуцзю, было совершенно неожиданно. Поэтому не было нужды спрашивать об этом других людей, ведь сама Линь Чуцзю была шокирована, но она быстро успокоилась. Линь Чуцзю быстро скрыла изумление и повела себя естественно, как будто в этом не было ничего необычногою

«Ванъе, ты тоже поешь овощей». Линь Чуцзю приняла горячий суп, а затем взяла свои палочки и подцепила овощей для Сяо Тяньяо.

Изначально…

Все, наконец, успокоились, но жест Линь Чуцзю снова привлек все взгляды к Сяо Тяньяо.

Не только наследный принц и Сяо Циань знали, что Сяо Ванъе не любил вещи, к которым прикасались другие люди, но и Цзи Фэнъюй тоже знал, что Сяо Тяньяо помешан на чистоте. Так что, конечно, было невозможно, чтобы он когда-либо стал есть чужую еду. Линь Чуцзю использовала свои палочки, чтобы взять овощи и попыталась покормить Сяо Тяньяо. Разумеется, Сяо Ванъе ей откажет, так?

Но…

Нет!

Сяо Тяньяо не отвернулся, а даже съел овощи.

Им, должно быть, мерещится. Почему Сяо Ванъе сегодня такой странный?

Все глядели на Сяо Тяньяо не мигая, как будто желали просверлить в нем дыру. Из-за этого Сяо Тяньяо скользнул холодным взглядом по всем присутствующим и сказал недовольно: «Что? Вы все наелись?» У них не было причин пялиться на него.

*Кхе-кхе*

Наследный принц поперхнулся, но, чтобы скрыть неловкость, он поднял бокал вина со стола, встал и сказал: «Имперский дядя, я хочу произнести тост. Некоторое время назад я повздорил с имперской тетей, прошу вас, имперский дядя, не принимайте это близко к сердцу».

Как Наследный принц мог не понимать ситуацию? Он был его дядей, но его дяде была дорога Линь Чуцзю. Однако, чего он не мог понять, так это что в Линь Чуцзю было достойно внимания его имперского дяди?

С такими мыслями наследный принц посмотрел Линь Чуцзю в глаза. Видя, что лицо Линь Чуцзю было мирным и спокойным, а ее манеры – изящными, он слегка смутился. Та ли это Линь Чуцзю, которую он знает?

Даже после того как Наньно Яо унизила ее, на ее лице не было ни следа мрачности, которая заставляла бы людей отводить взгляды.

Думая так, наследный принц не мог не загрустить. Грубые мысли в его сердце тоже исчезли.

Наследный принц встал, но Сяо Тяньяо остался сидеть. Он только поднял бокал, но не выпил. Он нелюбезно предупредил его: «Наследный принц, ваша имперская тетя слишком молода, чтобы быть вам старшей. Но помните, если такое случится еще раз, не видите меня в неучтивости».

Выражаясь прямо: прежде он лишь втайне поддерживал Линь Чуцзю, но теперь он очень явно выразил свои намерения.

Наследный принц побледнел и сказал с некоторым трудом: «Да, имперский дядя. Я запомню». Он только хотел быть вежливым, но Сяо Тяньяо неожиданно его предупредил.

Сяо Тяньяо прочитал выговор наследному принцу на глазах у двух молодых принцесс. Наследный принц не мог выпутаться из этого затруднительного положения, он мог лишь смотреть в холодное лицо Сяо Тяньяо. Он не решался сказать больше ни единого слова, он просто сел, выпив вино.

Убив цыпленка, чтобы предупредить обезьяну, Сяо Тяньяо не стал нападать на остальных, после того как приструнил наследного принца. Они просто продолжили ужин.

После еды слуги во дворе устроили другое место, чтобы все полюбовались пейзажем.

Наследный принц не хотел идти, особенно после того как увидел, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю гармонично стоят рядом.

Наследный принц не понимал, что с ним не так. Прежде, когда он видел Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо стоящими так близко друг к другу, он ничего не чувствовал. Но видя их сегодня, он чувствовал, будто что-то сдавливало его сердце.

Однако в такой ситуации наследному принцу нельзя было уйти. Ему пришлось пойти с ними, хоть он и не хотел.

Сяо Циань безмятежно шел сзади, поэтому он видел, как неспокоен был наследный принц. И он видел, как он говорил с Линь Ваньтин в стороне. Сяо Циань не мог не вздохнуть с сожалением.

Рано или поздно наследный принц поймет, что кое-что потерял.

Сяо Тяньяо привел их в другой павильон не только для того, чтобы послушать шум дождя, но еще и для того, чтобы полюбоваться видом домов других людей. Конечно, погода сегодня была хорошей, дождя не было вовсе, но, чтобы вид был лучше, Сяо Тяньяо специально сделал приготовления.

Группа людей, ответственных за вызов дождя, вошла в павильон. В скором времени дождь закапал с неба. Подняв головы, они увидели яркую луну, но дождь продолжал падать в павильон.

Звук дождевых капель напоминал серебряные колокольчики. В этих звуках, похоже, был ритм, опьянявший людей.

Прежде у Сяо Цианя были больные ноги, поэтому он никогда не выходил из дворца. Но так как он прочитал тысячи книг, его знания были не меньше, чем у обычного человека. «Звук дождя называется Ночной Ветер в древней книге. Имперский дядя, я поистине в восторге, что ты позволил нам услышать эти чудесные звуки».

«Это мелочи», – равнодушным тоном сказал Сяо Тяньяо, он не воспринял слова Сяо ЦИаня всерьезю

Слушать дождь в этом павильоне было простой прихотью. Закончив дела, если бы Су Ча не напомнил ему, он бы не подумал вывезти Линь Чуцзю из столицы.

Когда наследный принц услышал, что Сяо Циань постоянно говорит любезности Сяо Тяньяо, он тоже не упустил шанса подлизаться: «Имперский дядя, слушать звуки дождя стало довольно популярно. Поэтому я построил павильон такой же конструкции, как этот в моем дворе. Просто я никогда его не опробовал».

То, что сказала Линь Ваньтин, было правдой. Если он хотел остаться наследным принцем и взойти на престол, он должен был заручиться поддержкой своего имперского дяди. Или, если ему это не удастся, он не должен хотя бы позволять Третьему Принцу заслужить его расположение…

Желание исполнено. Тебе нравится?

Сяо Циань был самым любимым сыном императора, и все на Востоке это знали. Однако, так как его ноги были увечными, Наследный принц не принимал его всерьез, но теперь…

Когда Наследный принц увидел то, как Сяо Циань говорил и как близко он был к Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, у него на сердце стало неспокойно.

Вспомнив, что ноги Сяо Цианя вылечила Линь Чуцзю, Наследный принц пришел в еще большее уныние. Но он все еще был намерен перетянуть Сяо Тяньяо на свою сторону, атк что он не решался его провоцировать.

С такими мыслями Наследный принц яростно посмотрел Сяо Цианю в глаза: «Третий брат, ты интересуешься такими вещами? Ты так много лет провел во дворце, но почему я никогда не видел, чтобы ты ходил в дождевой павильон?»

«Я лишь прочел пару страниц об этом в книге, как я могу сравниться с имперским дядей?» – спокойно ответил Сяо Циань, как будто он не понял смысла слова Наследного принца.

Признание Сяо Цианя не изменило мыслей Наследного принца. Он сказал высокомерно: «Ты в самом деле не можешь сравниться с имперским дядей. Какой характер у имперского дяди, а какой у тебя? Имперский дядя в 13 лет был уже на поле боя, а ты в этом возрасте был еще в постели».

Наследный принц был так агрессивен и совсем не услышал признания Сяо Цианя. Хотя спора и не было, но все почувствовали запах пороха между двумя собеседниками. В то же время улыбка на лице Сяо Тяньяо становилась все более и более ослепительной. Он не остановил этих двоих, вместо этого он подливал масла в огонь время от времени.

Как все и думали, сегодняшний банкет был устроен для того, чтобы он мог показать свою поддержку Линь Чуцзю. Но еще и для того, чтобы спровоцировать ссору между наследным принцем и третьим принцем.

Императору слишком спокойно живется. Сяо Тяньяо должен был сделать что-то, чтобы забрать у императора энергию.

После этой сцены, что еще Линь Чуцзю могло быть непонятно?

Сказать, что Сяо Тяньяо устроил этот банкет, только чтобы показать свою поддержку ей – как это может быть возможным? В нем была часть, когда он показал ей свою поддержку, но вероятнее, он хотел спровоцировать ссору между Наследным принцем и Третьим принцем.

Наследный принц был как ружье в руках Сяо Тяньяо. Он использовал его, чтобы изменить настроение. С его поддержкой Наследный принц мог бороться с Третьим принцем. Он мог даже использовать его, чтобы в будущем бороться против императора.

Линь Чуцзю мысленно поставила ряд свечей за Наследного принца и с сочувствием посмотрела на Сяо Цианя.

Сяо Цианю так не везло. Прежде его ноги не двигались, и он мог лишь жить во дворце, как бесполезный человек. Но теперь, когда он мог ходить, он не мог насладиться жизнью как нормальный человек, а его по необъяснимой причине втянули в конфликт с наследным принцем.

Сяо Циань, похоже, понял взгляд в глазах Линь Чуцзю. Он улыбнулся ей, показывая, что с ним все в порядке.

Линь Чуцзю мягко кивнула головой, показывая, что она поняла. Линь Чуцзю уже собиралась отвернуться, но Сяо Тяньяо вдруг встал перед ней.

«Циань, я пригласил тебя в гости, а не для того, чтобы слушать твои дебаты», – наконец сказал Сяо Тяньяо, прерывая диалог между наследным принцем и Сяо Цианем.

Люди с наиболее искушенными взглядами видели, что это Наследный принц нападал на Сяо Цианя, но Сяо Тяньяо, который играл ими, как шахматными фигурами, показал, что стоит на стороне Наследного принца, отчего у того удивленно округлились глаза.

Когда Цзи Фэнъюй заметил, что Наследный принц целится в Сяо Цианя, он вышел из дождевого павильона с другими интересами на уме. Он не боялся промочить одежду. Он побродил туда-сюда вокруг павильона. Но, когда Сяо Тяньяо наконец заговорил, он быстро вернулся и притворился, что не знал, что здесь происходило.

«Сяо ванъе, я слушал шум дождя, бродя вокруг павильона и заметил, что здесь повсюду органы, это просто потрясающе».

Эти слова явно рассеяли неловкость между Наследным принцем и Сяо Цианем. Седьмой принц, который ничего не говорил до сих пор, восторженно спросил: «Здесь есть органы? Почему я ничего не видел?»

С тех пор, как Седьмой принц приехал, он не показывал своей умной стороны и вел себя незаинтересованно. Даже зная, что Сяо Тяньяо манипулирует Наследным принцем и Третьим принцем, Седьмой принц просто вел себя наивно, как обычный ребенок.

Услышав вопрос Седьмого принца, Цзи Фэнъюй тут же сказал: «Все органы над дождевым павильоном и снаружи. Каждый орган тщательно сконструирован, чтобы управлять ритмом дождевых капель». Трансформировать дождевые капли в ритмичные звуки по мере их падения, было непростой задачей. Дождевой павильон был окружен сотней органов, что означало, что имитировать это было непросто.

Когда Цзи Фэнъюй сказал эти слова с высокой похвалой, он увидел, что выражение лица Линь Ваньтин сильно изменилось. Она указала пальцем на реку невдалеке и радостно закричала: «Смотрите, посмотрите на это, это так красиво…»

«Что?» Услышав слова Линь Ваньтин, Наследный принц повернулся и посмотрел на реку неподалеку. По ней внезапно поплыли бесчисленные фонари-лотосы.

Река окружала двор дождевого павильона. Пейзаж перед ними представлял собой изгиб реки. Фонарики-лотосы, плывущие по реке напоминали звезды в галактике.

«Ух ты… Имперский дядя, это так красиво», – радостно закричал Седьмой принц с наивностью, присущей его возрасту.

Цзи Фэнъюй и Сяо Циань ничего не сказали. Они не могли оторвать глаз о мерцающего света фонарей-лотосов на реке.

«Это красиво?» Кто знает, когда Сяо Тяньяо встал позади Линь Чуцзю, но он заглянул ей в лицо и обнял ее сзади.

«Очень красиво», – ответила Линь Чуцзю, слегка замерев.

«Хорошо, что тебе нравится». Голос Сяо Тяньяо был очень тихим, только они двое слышали его.

«Ванъе…» Они стояли так близко друг к другу. Поэтому, когда Сяо Тяньяо заговорил, его теплое дыхание касалось ее шеи, отчего Линь Чуцзю, которая к такому не привыкла, паниковала и хотела сбежать.

«Хмм?» – пробормотал Сяо Тяньяо, протяжно и с интимными нотками в голосе.

Линь Чуцзю почувствовала, как по спине пробежал холодок, когда она услышала голос Сяо Тяньяо. Не подумав, она выпалила: «Уже поздно, нам не пора возвращаться?»

«Устала?» – нежно спросил Сяо Тяньяо, но не дождался ответа Линь Чуцзю. Он повернулся лицом к Наследному принцу и остальным и сказал: «Я подготовил для вас комнаты. Вы можете продолжать любоваться пейзажем и гулять. Время уже не раннее, я прошу меня извинить».

Договорив, он взял Линь Чуцзю за руку и пошел прочь. Он вел себя не как хозяин праздника.

Глядя на удаляющиеся фигуры Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, Наследный принц и Сяо Циань улыбнулись уголком губ: «Имперский дядя, вы позвали нас сюда, только чтобы мы увидели, как сильно вы любите друг друга?»

Когда Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю ушли, атмосфера в дождевом павильоне тут же стала значительно свободнее. Наследный принц более не скрывал своей ненависти к Сяо Цианю.

Седьмой принц втайне вздохнул, затем сказал Наследному принцу: «Имперский брат, я устал, мы можем пойти отдохнуть?» Он всегда чувствовал, что Сяо Тяньяо так просто не отпустит Наследного принца. Если он чересчур задержится подле Наследного принца, не напросится ли он тоже на то, что его протащат по грязи?

«Хорошо», – Наследный принц кивнул и автоматически взглянул на Линь Ваньтин.

Он хотел сказать Линь Ваньтин, что она тоже должна пойти с ними, но Седьмой принц на шаг его опередил: «Имперский брат, дядя устроил отдельную комнату для мисс Линь, ее резиденция далеко от нашего дворца».

После этого Наследному принцу пришлось распрощаться со своей идеей и просто вернуться вместе с Седьмым принцем.

Пообщавшись с ними сегодня, Цзи Фэнъюй в целом понял положение в королевской семье на Востоке. Он узнал, что Сяо Циань был мудрым человеком и не скрывал своих мыслей. Поэтому он сказал ему: «Третий принц Сяо Циань, вернемся тоже?»

«Хорошо». Сяо Циань не стал отвергать предложения Цзи Фэнъюя.

У него не было никаких намерений бороться за престол, и, что более важно он был не намерен расставаться с жизнью. Для Наследного принца он был соринкой в глазу. Теперь он должен быть осторожен все время.

В конце концов, они с Наследным принцесс исполнили желание Сяо Ванъе и поссорились…

Не спросил. Не собирался спать

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю были владельцами поместья. Поэтому, естественно, они остановились в самом большом дворе. Неизвестно, намеренно или нет, но слуги убрались только в комнате господина и подготовили одеяло только там. Линь Чуцзю ничего не сказала, она только тихо пошла в ванную, чтобы умыться. Когда она вернулась, Сяо Тяньяо, который тоже закончил умываться, вошел с холодным взглядом. Фэйцуй собиралась вытереть волосы Линь Чуцзю, но она боялась оставаться, потому что рядом был Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю вздохнула и махнула рукой, показывая Фэйцуй, чтобы она ушла. Фэйцуй выбежала из комнаты торопливо, как будто за ней кто-то гнался.

«Ванъе, ты хочешь что-то сказать?» Линь Чуцзю взяла полотенце, чтобы самой вытереть свои волосы. Сяо Тяньяо ничего не сказал о ее отношениях с наследным принцем ранее. Но теперь, видя хмурое лицо Сяо Тяньяо, она понимала, что он наверняка хотел спросить. Поэтому Линь Чуцзю психологически подготовилась.

«Ммм». Сяо Тяньяо шагнул вперед и взял полотенце из рук Линь Чуцзю. Он не воспользовался внутренней силой, он использовал полотенце, чтобы вытереть ей волосы.

Линь Чуцзю не стала сопротивляться или отбирать полотенце. Она позволила Сяо Тяньяо сделать то, что он хотел и подождала, пока он ей откроется.

Сяо Тяньяо заговорил, но слова были не такими, каких ожидала Линь Чуцзю. Он сказал:

«Я помогу Наследному принцу, чтобы он был занят, пока меня не будет в столице».

Как Линь Чуцзю могла не понять, что Сяо Тяньяо на самом деле имел в виду под словом «занят»? Она знала, что Наследный принц будет занят Сяо Цианем.

«Что же до Южной принцессы, о ней ты можешь больше не волноваться – она не более чем дурочка. Она устроила скандал сегодня. Император воспользуется этой возможностью, чтобы получить выгоду от Юга. Он поможет обезвредить ее. На кого тебе следует обратить внимание, так это на Южного Пятого принца, который стоит за ней. Он уже прибыл на Восток. Если проблема сейчас возникнет, он, вероятно, объявится, когда я уеду. Насчет Фушоу Чжан и Мо Юэр – о них тоже не тревожься. Императрица поможет тебе с ними справиться. Но, разумеется, тебе придется быть осторожной с самой императрицей».

Сяо Тяньяо медленно говорил свою речь, каждым словом рисуя картину ситуации в столице. Хоть он оставит Линь Чуцзю в столице, он сделал все возможное, чтобы предотвратить все беды, которые могут возникнуть, и все же…

«Эти приготовления могут помочь только на поверхности. Если они в самом деле планируют пойти против тебя, ты можешь полагаться только на себя».

«Я знаю», – Линь Чуцзю тихо кивнула головой, пытаясь скрыть раздражение и беспомощность в своих глазах.

Как бы хорошо ни подготовил все все Сяо Тяньяо, как только он покинет столицу, она станет человеком без защиты. Если что-то плохое случится с ним на поле боя, эти люди тут же раздавят ее в столице.

«Ты должен вернуться невредимым». Если бы это случилось в ранние дни их женитьбы, она отлично могла бы представить себя вдовой. Но теперь она боялась, что это не сработает.

«Ты волнуешься за меня?» Чарующий тон Сяо Тяньяо обнаружил, что он был в хорошем настроении.

Однако Линь Чуцзю немедленно остудила его пыл: «Ванъе, не мни о себе слишком много. Я просто волнуюсь, что, если ты умрешь, я останусь без поддержки».

«Так значит, тебя волнует только отсутствие защиты». Лицо Сяо Тяньяо поникло, он обернул волосы Линь Чуцзю вокруг пальца и с силой потянул их…

Этой женщине надо преподать урок.

«Ой… больно!» Линь Чуцзю деловито забрала свои волосы и повернулась лицом к Сяо Тяньяо: «Ванъе, ты что-то еще хочешь сказать или спросить?»

Разве вы не спросите ничего о Наследном принце?

«Ты заслужила эту боль». Сяо Тяньяо оттолкнул руку Линь Чуцзю от ее головы, затем продолжил вытирать ее волосы. Видя, что Линь Чуцзю все еще таращится на него, он сказал: «Закрой глаза, мне больше нечего тебе сказать».

«Разве ты не спросишь ничего о Наследном принце?» Линь Чуцзю была порядком озадачена.

Неужели же он так великодушен?

Было ясно, что такой гордый человек, как он, не простит своей жене роман с другим человеком, верно? В конце концов, ни один мужчина с таким не смирится.

«Что спросить? О тебе и Наследном принце?» Хорошее настроение Сяо Тяньяо исчезло. Он на самом деле позабыл об этом деле, но Линь Чуцзю снова о нем упомянула.

Эта женщина не может перестать быть такой надоедливой?

«Ммм», – Линь Чуцзю кивнула головой.

«А что тут спрашивать? У тебя есть какие-то дела с Наследным принцем?» Сяо Тяньяо никогда не видел женщины глупее Линь Чуцзю.

Такая глупая женщина, повезло же ей выйти за него. Если бы на его месте был любой другой глупец из королевской семьи, провоцирующие слова Наньно Яо наверняка бы привели к тому, что Линь Чуцзю отправили бы в тюрьму.

Когда Линь Чуцзю услышала слова Сяо Тяньяо, она поняла, что течение разговора было неправильным. Поэтому она немедленно покачала головой: «Нет, между мной и Наследным принцем ничего нет. У меня нет чувств к нему. То, что было в прошлом – было желанием моих родителей, они меня заставили». Что же до чувств прежней Линь Чуцзю к наследному принцу – ответ был ей неизвестен. Как бы то ни было, она ею не была.

«Ммм». Сяо Тяньяо признавал, что, хотя он и знал, что происходит, услышав утвердительный ответ из уст Линь Чуцзю, он был очень доволен в глубине души.

Кто такой Наследный принц в сравнении с ним? Если Линь Чуцзю заглядывалась на Наследного принца, единственное, что можно было сказать – это что у нее проблемы со зрением.

Полчаса спустя Сяо Тяньяо закончил помогать Линь Чуцзю сушить ее длинные волосы.

«Теперь можешь ложиться спать».

«Ммм…» Линь Чуцзю несколько раз зевнула. В тот момент было уже гораздо позже, чем Линь Чуцзю обычно ложилась. Поэтому ей очень хотелось спать.

Линь Чуцзю пошла спать, смущенная. Она села на постели и спросила Сяо Тяньяо: «Ванъе, где ты собираешься сегодня спать?»

Сяо Тяньяо не ответил, он только посмотрел на Линь Чузцю своими глубокими черными глазами. Видя, что Линь Чуцзю не было неловко, Сяо Тяньяо посмотрел на нее еще раз и повернулся, чтобы уйти…

Линь Чузцю была ошеломлена, пока этот человек не вышел из комнаты. Сяо Тяньяо сегодня был особенно добр.

«Сяо Тяньяо сегодня странный», – сказала Линь Чуцзю, зевнув, затем легла спать. Одеяло было накинуто на ее колени.

Теперь она была бесполезна, даже если Сяо Тяньяо планировал сделать что-то другое. Он ей не скажет. И она не могла изменить его решение.

Фэйцуй вошла сразу после того, как Сяо Тяньяо вышел. Она забрала полотенце со стола и задула свечу. Подумав, что Линь Чуцзю снова прогнала Сяо Тяньяо, Фэйцуй могла лишь вздохнуть и выйти.

К счастью, у их ванъе не было наложниц. Иначе то, что их ванфэй прогоняла ванъе, означало бы только то, что она посылает его в объятия других женщин. И если бы кто-то из таких женщин первой родил сына, это была бы неудача для ванфэй.

На самом деле, Сяо Тяньяо был не намерен спать этой ночью. Иначе он не спал бы в карете днем. Однако…

Только потому что он не собирался спать, Линь Чузцю не обязана была быть такой равнодушной. Сяо Тяньяо был очень недоволен ее поведением.

Он не понимал, почему Линь Чуцзювсе еще вела себя так?

Они были женаты. Поэтому помимо того, чтобы угождать ему, какой еще выбор был у Линь Чуцзю?

«Несомненно, она глупая женщина», – тихо выругался Сяо Тяньяо. Лю Бай, который был рядом с ним, подумал, что он говорит с ним и спросил:

«Ванъе, что ты сказал?»

«Ничего. Ты принес вещи?» Как только Сяо Тяньяо взял ночную одежду из рук Лю Бая, атмосфера вокруг него наполнилась убийственными намерениями.

Сегодня Сяо Тяньяо несомненно будет убивать людей!

Ночная атака. План провалился

Поскольку Сяо Тяньяо знал, что Южный Пятый принц втайне пробрался в столицу, как он мог просто оставить его в покое?

Наньно Ли пробрался в столицу, породив слухи о том, что он искал последнего потомка семьи Ся. Однако последний потомок семьи Ся уже покинул столицу, а он – нет. Даже ребенок не поверил бы в то, что у него не было других намерений.

Кроме того, на Сяо Тяньяо несколько раз совершались покушения, нельзя было сказать, что в этом не была замешана королевская семья Юга. Между Сяо Тяньяо и Наньно Ли не было глубокой ненависти, но между ним и Южным императором была.

Сяо Тяньяо однажды охранял границу на Юге и несколько раз сражался с Южным императором, который тогда был генералом. Он трижды серьезно ранил его и чуть не лишил его жизни.

Если бы он не ранил его несколько раз, с его умом и способностями, он мог бы занять трон уже давным-давно. Его мощь на юге не подавлялась бы столько времени.

Итак, можно было сказать, что Сяо Тяньяо сыграл важную роль в хаосе на Юге. Это не могло сойти ему с рук. Отношения королевской семьи и Сяо Тяньяо можно было описать как «ненависть до глубины души».

Сяо Тяньяо теперь было совершенно ясно, что Наньно Ли пробрался в столицу из-за него. Ради своей же безопасности Сяо Тяньяо решил сам сделать первый шаг.

Сяо Тяньяо и Лю Бай быстро переоделись в одежду ночи и тихо покинули дворец, но…

Они ушли недалеко, когда обнаружили группу людей одетых в черное, которые прятались неподалеку.

«Похоже, у многих людей сегодня возникли одни и те же идеи». Лю Бай, который обнаружил противников, немедленно остановился.

Изначально его порядком удивило решение Сяо Тяньяо убить Наньно Ли. Но теперь было похоже, что, даже если бы они не сделали первого шага, их противники все равно убили бы их.

Сяо Тяньяо покинул непреступное поместье Сяо и поехал в другое поместье за городом. Как его враги могли упустить такую прекрасную возможность?

Сяо Тяньяо ничего не сказал, он только повернулся и подмигнул Лю Баю. Лю Бай кивнул и мягко прыгнул на ветку и спрятался на дереве.

Движения Лю Бая были очень легкими, почти беззвучными. Упало лишь несколько листьев.

Сяо Тяньяо не прыгнул на дерево, его фигура исчезла в мгновение ока…

Когда они скрылись, группа людей двинулась вперед. Люди в черном были очень быстрыми и ловкими. Их тела были напряжены и всегда готовы к нападению.

Они были сильны, но они не были сильнее, чем Сяо Тяньяо и Лю Бай. Когда люди в черном подошли достаточно близко к Сяо Тяньяо, чтобы он мог напасть, они не обнаружили присутствия Сяо Тяньяо. В свою очередь Сяо Тяньяо уже сделал шаг.

Меч был выброшен в их сторону, кончик меча блеснул. Разумеется, в темноте это застало их врасплох. Человек в черном видел меч и остановился, затем обнажил свой меч. «Сяо…» – однако он не успел сказать больше этого одного слова и упал наземь.

Когда другие люди в черном увидели это, они моментально окружили Сяо Тяньяо и с опаской поглядели на него: «Кто ты?»

Не дожидаясь, пока Сяо Тяньяо даст ответ, Лю Бай, который был высоко на дереве, спрыгнул вниз и разрубил черного человека острым мечом. Его умение сражаться на мечах было прекрасным и неистовым.

Воинское искусство Лю Бая было весьма знаменито в долинах рек и озер, другие люди не могли так легко научиться такому искусству владения мечом. Поэтому, когда черыне люди увидели его мастерство, они тут же узнали его: «Ты Лю бай?»

«Если здесь Лю Бай, значит, ты Сяо Ванъе», – быстро отреагировал человек в черном. Сперва они запаниковали из-за его внезапного появления. Но теперь они успокоились.

«Принц Сяо сам пришел сюда, это сэкономит нам массу времени. Вперед!..»

Разумеется, целью этой группы людей в черном сегодня был Сяо Тяньяо. Они не ожидали, что встретят его здесь.

Сила Сяо Тяньяо была близка силе бога боевых искусств. Ассассины, которых сегодня подослали к нему, были необычными. Эти ассассины, возможно, и не были ровней Сяо Тяньяо, но, объединившись, они были гораздо сильнее. Семь человек выстроились на месте главного нападающего. И было еще одиннадцать на замену. Изначально заменяющих было тринадцать, но раньше чем они успели сделать хоть один выстрел, Сяо Тяньяо и Лю Бай убили двоих. Когда семь мечников были остановлены, Сяо Тяньяо немедленно узнал своих соперников: «Южные варвары».

Наньно Ли, в итоге, пришел за ним. К несчастью, они решили убить друг друга в один и тот же день. Он боялся, что ему будет немного непросто выследить его сегодня.

Сяо Тяньяо был порядком разочарован, но меч в его руке двигался все яростнее.

Южные варвары и Сяо Тяньяо были давними соперниками. Этям людям была хорошо знакома сила Сяо Тяньяо. Наньно Ли послал своих лучших ассасинов к нему, но…

Наньно Ли все-таки недооценивал Сяо Тяньяо.

«Как такое возможно? Ты же явно не бог боевых искусств, и твоя подготовка была снижена ранением ног». Но сейчас его сила была сравнима с силой бога боевых искусств. Нет, можно сказать, он был даже сильнее, чем бог боевых искусств.

«Хмм… убей меня, чтобы точно знать ответ», – сказал Сяо Тяньяо и прыгнул в воздухе и нацелился мечом в голову южному варвару.

Южное войско семи мечей состояло из семи человек. У каждого человека было установленное место – атаки или защиты. Там почти не было недостатков, если бы один из них умер, другой немедленно занял бы его позицию. Потому что человек в центре должен был сохранять свои силы.

Сяо Тяньяо и южные варвары сражались друг с другом много раз. Хотя их войско семи мечей было известно своим умением убивать людей, если они хотели использовать это против Сяо Тяньяо, им будет непросто.

Меч Сяо Тяньяо пронзил голову человека, стоявшего в середине – от кончика по самую рукоять.

Человек застыл на том же самом месте, но когда Сяо Тяньяо вытащил меч, человек тут же упал на землю.

Сильнейший член войска семи мечей умер. Хотя в нем было еще много заменяющих людей, их силы значительно ослабли. Один из людей в черном быстро осознал разницу между собой и Сяо Тяньяо. Поэтому он быстро отдал сигнал и дал знать союзникам вдалеке, что миссия провалена.

«К несчастью…» Сяо Тяньяо сделал несколько шагов вперед и убил человека в черном, который отдал сигнал. Но не смог остановить сигнал, улетевший в небо.

*

У горах за пределами столицы была скрытая деревенька, где в данный момент находился Южный Пятый принц. Эта деревня была окружена горами. Ее можно было отыскать, только если кто-то укажет вам путь. Эта горная деревня была лагерем южан на Востоке.

Большинство Южных шпионов было найдено Восточным императором, но он все ранво не смог найти верхушку. Эти элитные шпионы обычно встречались и тренировались в этой горной деревне. А теперь они были ответственны за защиту Наньно Ли.

Когда Наньно Ли увидел голубой сигнал в небе, он был разочарован. Он тяжело вздохнул и сказал: «Сяо Ванъе поистине сложно убить. Интересно, будет ли успешен другой план?»

Да, Наньно Ли подготовил два плана сегодня ночью. Один – чтобы убить Сяо Тяньяо, а второй – чтобы похитить Линь Чуцзю.

Ни Южная, ни Западная страна не хотели, чтобы Сяо Тяньяо появился на поле боя. Пока Северная страна напрямую посылала свои войска на Восток, Южная и Западная страны действовали за сценой. Потому что они не хотели, чтобы Восток одержал победу.

Целью Наньно Ли было помешать Сяо Тяньяо поехать на поле боя. Убить Сяо Тяньяо было лучшим вариантом, но это было непросто.

Поэтому на всякий случай Наньно Ли устроил похищение Линь Чузцю. И чтобы убедиться, что она будет одна, он намеренно подучил Наньно Яо спровоцировать гнев Сяо ТЯньяо. Он приказал ей упомянуть прежние отношения Наследного принца и Линь Чуцзю перед ним.

После этих слов у Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю случится размолвка, и они не будут ночевать в одной комнате.

Наньно Ли проделал хорошую работу: Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю не ночевали вместе, но…

Признать поражение. Не останавливаться

Наньно Ли недооценил Сяо Тяньяо! Недооценил его образ мыслей и недооценил его силу!

Асассины, которых он послал даже не причинили Сяо Тяньяо вреда. Они даже не ступили на порог поместья, но он всех их убил.

Никто не смог и пальцем притронуться к Сяо Тяньяо. Очевидно, что желание южных варваров похитить Линь Чуцзю из-под крыла Сяо Тяньяо были лишь мечтой.

Когда Сяо Тяньяо убил всех асассинов, которых послал Наньно Ли, он готовился пойти и убить самого Наньно Ли. Но он получил сигнал о помощи от стражи внутри поместья.

«Давай вернемся». Сяо Тяньяо повернул назад, и Лю Баю ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Сяо Тяньяо двигался очень быстро, в мгновение ока он исчез во тьме. Когда он снова появился, он уже был во дворе, где остановилась Линь Чуцзю.

Драка снаружи дома разбудила Линь Чуцзю, но Линь Чуцзю не стала бездумно выбегать из дома. Вместо этого она взяла скальпель и приникла к окну.

Она знала, что никакой выгоды не будет, если она последует за Сяо Тяньяо. Этот человек был сущим наказанием.

Она была дуррой, что вышла за него. А этот человек только и знал, что пользоваться ей, и это такое бесстыдство!

Когда Сяо Тяньяо прыгнул на двор, его меч, который был легок, как ветер, запросто прокладывал ему путь. Затем он ударом ноги распахнул дверь и увидел Линь Чуцзю, которая заняла оборонительную позицию.

«Очень хорошо, что ты знаешь, как себя защитить», – кивнул Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю стояла в удобной точке. Откуда бы ни вломился асассин, он не смог бы ее сразу увидеть, но она смогла бы сразу спрыгнуть с окна.

Когда Линь Чуцзю услышала, что кто-то проник в дом, она чуть не подпрыгнула от страха. Но увидев, что вошедшим был Сяо Тяньяо, она сказала с облегчением в голосе: «Ванъе, это ты».

Хоть она и ненавидела Сяо Тяньяо, она признавала, что он очень силен. Она не попадет в беду рядом с ним.

Линь Чуцзю моментально расслабилась и судорожно вздохнула, стоя у окна.

Каждый раз, когда приходили асассины, Линь Чуцзю казалось, что она не переживет этот день и не сможет больше заснуть.

«Ммм, я пришел!» Когда Сяо Тяньяо увидел, что с Линь Чуцзю ничего плохого не случилось и она не напугана, он повернулся и вышел.

Теневые стражи снаружи дома не могли тягаться с южными варварами-асассинами. Но как только Лю Бай к ним присоединился, они быстро одержали верх. Не говоря уже о том, что когда подошел Сяо Тяньяо, все асассины были моментально убиты. Но…

Жаль, что один из асассинов запустил предупреждающий сигнал перед смертью.

*

В горной деревне, когда Наньно Ли увидел сигнал о втором провале, его лица исказилось. Его глаза загорелись такой жаждой крови, какой обычно не увидишь у благородного человека.

«Кучка отбросов». Они не только не смогли убить Сяо Тяньяо, но и похитить женщину.

«Ваше высочество, пожалуйста, умерьте свой гнев», – сказал человек, ответственный за подготовку асассинов, немедленно встав перед ним на колени и взмолившись.

Наньно Ли холодно фыркнул и пнул его в грудь, а затем вышел, не оборачиваясь…

Он этого не забудет.

*

Беспорядки во дворе потревожили Наследного принца и остальных. Когда с асассинами было покончено, они пришли в главный двор, чтобы расспросить о ситуации. Сяо Тяньяо надел верхнюю накидку, чтобы прикрыть свою одежду ночи, прежде чем он встретится с ними.

Не дожидаясь, пока Наследный принц и остальные заговорят, Сяо Тяньяо вошел и сказал: «Асассины южных варваров все наказаны. Я был их целью, это не имеет к вам никакого отношения, можете не волноваться».

Услышав слова Сяо Тяньяо, Наследный принц вздохнул с облегчением: «Все южные асассины мертвы?» Это было слишком быстро.

«Наследный принц хочет, чтобы они были живы?» – холодно спросил Сяо Тяньяо, и Наследный принц поспешно покачал головой: «Если имперскому дяде нужно выяснить, кто за этим стоит, не важно, живы они или мертвы».

Сяо Тяньо сказал, что они были с юга, стало быть, было не особенно важно, были ли эти асассины южанами или же нет. Сяо Тяньяо был не намерен выдавать кому-либо больше информации. «Если это все, вы все можете возвращаться. Я здесь, никто не посмеет вас тронуть».

Так как Сяо Тяньяо уже это сказал, что им еще оставалось?

Они могли лишь подавить неспокойствие в сердце и вернуться в постель, даже если они совсем не смогут заснуть.

*

Отослав прочь Наследного принца и остальных, Сяо Тяньяо вернулся в главный двор. Там он увидел Линь Чуцзю, которая несла аптечку, намереваясь лечить раненых теневых стражей. В тот момент губы Сяо Тяньяо дрогнули.

Линь Чуцзю… Эта женщина действительно…

Она хоть помнит о том, что она принцесса Сяо?

Сяо Тяньяо сверкнул глазами на Линь Чуцзю, но ему было слишком лень ругать ее. Он слегка привел в порядок охрану поместья. А потом снова ушел, не сказав ни слова.

Линь Чуцзю, которая занялась лечением теневого стража, казалась очень серьезной. Но когда Сяо Тяньяо приготовился уйти, она посмотрела на него, а затем снова опустила голову…

Наследный принц и остальные этого не заметили, но Линь Чуцзю заметила: когда Сяо Тяньяо вернулся, он был одет в одежду ночи. Должно быть, он планировал что-то сделать сегодня…

Серьезно, было ужасно утомительно жить с человеком, который любит совершать великие поступки, как Сяо Тяньяо.

*

Сяо Тяньяо изначально планировал сегодня убить Наньно Ли. Но, конечно же, ему было не так важно, сможет ли он убить его или нет. Потому что он мог просто обнаружить его тайное убежище и добавить еще одну проблему императору. Он позволит императору наказать его по закону, что тоже было очень хорошим ходом.

Вот только Сяо Тяньяо не ожидал, что он что-нибудь предпримет, а Наньно Ли, между тем, сделал свой ход и даже подослал людей похитить Линь Чуцзю.

Из-за этого Сяо Тяньяо было еще менее интересно оставляться Наньно Ли в живых!

Сяо Тяньяо вместе с Лю Баем отправился в тайную южную деревню…

Тайная южная деревня на востоке все еще оставалась в секрете. К сожалению, Су Ча проверил их местоположение. Решение Сяо Тяньяо пойти в дождевое поместье тоже было связано с этой находкой. Два этих места находились близко друг к другу. Ему будет очень легко убить Наньно Ли.

Южная деревня была скрыта у подножья горы. Там был тайный проход, прятавшийся во тьме. Су Ча не выяснил, где находился проход. Но он Сяо Тяньяо был не нужен. С его нынешним уровнем боевых искусств он с легкостью сможет перевернуть гору.

Однако к Лю Бая не было таких сил, как у него. Поэтому он не позволил ему пойти с ним.

Он приказал ему внимательно наблюдать за обстановкой вокруг и убрать людей, которые попытаются сбежать.

Отдав Лю Баю приказ, Сяо Тяньяо прыгнул на гору…

Гора не была высокой. Не было слухов о том, что она опасна. Но на самом деле по этой главе было рассыпано множество ловушек. Южане даже специально вырастили тигров и других свирепых зверей, чтобы охранять горы.

Однако эти звери были полезны, только чтобы защищаться от обычных людей. Они никак не помогли бы против бога боевых искусств. Сяо Тяньяо проходил одного за другим, но дикие звери даже не замечали его.

Что же до ловушек в горах? Сяо ТЯньяо их не видел.

Он просто продолжал прыгать по ветвям деревьев. Смогут ли южане поставить ловушки в воздухе? Нет, стало быть, они просто ждали, пока он придет и убьет их.

Сяо Тяньяо, кто умел отлично передвигаться, быстро прибыл к воротам южной деревни. И так как он был известен своей подавляющей и надменной природой, он, естественно, не захотел скрывать своего присутствия. Он вышиб ворота!

Сяо Тяньяо совершенно не собирался скрывать своего существования. Он вышел из темноты. Как только южный страж увидел его, он тут же схватился за нож: «Ты кто?»

«Прочь!»

Однако, прежде чем южный страж успел пошевелиться, его сшибло ударом, и он отлетел в сторону. Увидев это, другой умный южный страж тут же подул в свой рог, который все время был при нем.

Как только рог зазвучал, все южане в тайной деревне узнали, что произошло!

Трус. Несложно повернуть во благо

Вокруг тайно деревни было много стражи. Поэтому, услышав шум, они сразу же вышли к главным воротам и окружили Сяо Тяньяо. Но…

Они совсем не могли тягаться с Сяо Тяньяо. Они не могли победить его. Он отбрасывал каждого, кто подходил, чтобы остановить его.

Вскоре Сяо Тяньяо подошел к главному входу виллы.

Когда южане строили эту виллу, они долго раздумывали, какой материал будет самым крепким. Не стоило смотреть свысока на непривлекательный внешний вид главных ворот, потому что они были сделаны из 10 тысяч фунтов черного железа.

Эти главные ворота едва можно было открыть. Потому что, каждый раз, когда они открывались, требовалось 20 человек, которые толкали их снаружи и изнутри.

Когда южные стражники увидели Сяо Тяньяо перед главными воротами, они поспешно попытались догнать его. Тогда они думали, что еще смогут это сделать, но они не ожидали…

Они своими глазами увидели, как главные ворота, которые весили более 10 тысяч тонн, были легко открыты Сяо Тяньяо, как будто это была обычная дверь.

«Как такое возможно?» Южный стражник побледнел от ужаса. Но потом сказал: «Сюда, скорее, остановите его. Нельзя его впускать». Несмотря на их страх, южные охранники бросились вперед, но они все равно были на шаг позади.

Сяо Тяньяо вошел внутрь и мягко закрыл дверь одной левой рукой. Когда черная железная дверь была готова закрыться, южный стражник, который был достаточно быстр, сумел наполовину проскочить под дверь. К сожалению, его разрезало пополам.

*

Люди внутри уже получили вести о том, что охранники остановили Сяо Тяньяо, как только он подошел к воротам.

Если гость Сяо Тяньяо был прав, эти люди должны были быть умелыми южными асассинами.

Сяо Тяньяо посмотрел на людей и обнажил свой меч. «Скажите Наньно Ли, чтобы он вышел».

«О чем вы говорите, мы вас не понимаем». Асассины рассредоточились и окружили Соя Тяньяо. Они хотели немного поиграть, чтобы окружить его. Сяо Тяньяо казался овцой, окруженной стаей волков.

*

Далеко от входа Наньно Ли получил послание, в котором говорилось, что сильный человек пришел на виллу и велит ему выйти.

«Кто это может быть? Принц Сяо?» Первой догадкой Наньно Ли был Сяо Тяньяо, но он не мог поверить в такую возможность. Он был в укромной горной деревне, Сяо Тяньяо был у самой столицы. Даже если бы Сяо Тяньяо искал его, как он мог найти это место так быстро?

«Этот человек носит маску, но судя по его осанке и тону голоса, это, вероятнее всего, принц Сяо. Но настоящий он или нет, я не знаю». Иногда человек, который казался самозванцем, мог с большей вероятностью оказаться настоящим. В том году на поле боя, неправильно опознав Сяо Тяньяо, они потерпели серьезное поражение.

«Раз вы не можете определить, настоящий человек или нет, я пойду и встречусь с ним», – сказал Наньно Ли, доставая длинный меч, висевший на стене, а затем вышел на улицу. Однако его остановил глава деревни: «Ваше высочество, не надо!»

«Прочь с дороги». Лицо Наньно Ли было холодным, что говорило о жажде крови.

Наньно Ли и Сяо Тяньяо не враждовали, однако это не мешало ему ненавидеть Сяо Тяньяо. На самом деле в четырех странах лишь несколько выходцев из королевских семей не ненавидели Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо был очень силен и великолепен. Его существование делало других принцев скучными.

Видит бог, что, когда ноги Сяо Тяньяо были еще покалечены и казались безнадежными, и император востока заставил его жениться на молодой даме, от которой отказался даже Наследный принц, все императоры других стран ликовали.

Наньно Ли был одним из тех людей, которые втайне торжествовали. Этот высокомерный Сяо Тяньяо, который был так горд и надменен, наконец-то пал в грязь, но…

Он радовался лишь несколько месяцев, когда услышал, что ноги Сяо Тяньяо исцелились. И явно благодаря женщине, от которой отказался Наследный принц. Этот результат был шокирующим. И мало того, но он слышал, что эта женщина может вылечить и болезнь Мэн Сююаня.

Сяо Тяняьо был любимцем небес, чему люди не могли не завидовать.

Наньно Ли всегда хотел встретиться с Сяо Тяньяо. Поэтому, когда он услышал, что этим человеком мог быть он, Наньно Ли захотел выйти поговорить. Что же до различий между ним и Сяо Тяньяо? Наньно Ли совсем об этом не думал.

Наньно Ли был горд, как и многие его родственники. Сейчас его боевой дух был на подъеме, но глава деревни не мог позволить ему отправиться на смерть.

Глава деревни взял себя в руки и отбросил смущение перед Наньно Ли. Он сказал:

«Ваше высочество, пожалуйста, подумайте об этом. Сяо Ванъе так же силен, как бог боевых искусств. Даже если мы соединим силы всех наших людей в горах, мы все еще будем ему уступать».

«Бог боевых искусств?» Наньно Ли мгновенно пришел в себя. Затем он рассмеялся над собой: «Я в самом деле забыл, что он в шаге от того, чтобы стать богом боевых искусств. Я не хочу с ним сражаться». Хоть он и был одним из лучших воинов на юге, он все равно не мог сравниться с Сяо Тяньяо в боевых искусствах.

Когда глава деревни увидел огорченное лицо Наньно Ли, он испугался. Затем он деловито сказал: «Ваше высочество, Сяо Ванъе на пять лет старше вас. Через пять лет, когда вы достигнете того же возраста, что Сяо Ванъе, вы непременно станете богом боевых искусств».

«Ты прав. Через пять лет я точно стану богом боевых искусств». Злость в сердце Наньно Ли слегка улеглась. Он сказал: «Сяо Ванъе вошел в нашу дверь. Здесь уже не безопасно. Завтра восточный император непременно пошлет войска, чтобы нас уничтожить. Ты должен немедленно сообщить всем об отступлении».

«Прямо вних по горе?» Видя, что Наньно Ли успокоился, глава деревни мысленно вздохнул с облегчением.

Сяо Ванъе был безжалостен. Если бы Наньно Ли настаивал на своем первоначальном решении, он бы только потерпел поражение.

«Сяо Ванъе все делает очень тщательно. Если мы пойдем книз по горе, мы попадем в его ловушку. Подземный дворец отремонтирован. Там есть запасы еды, которых хватит на месяц. Давайте сначала укроемся там». Наньно Ли спокойно отдал приказ.

Казалось, его не смущает, что Сяо Тяньяо прибыл, но длинный меч в его руке предавал его. Он нервничал, но в то же время и злился!

Естественно: это была его территория, а он был вынужден прятаться под землей, как бродячий пес, из-за Сяо Тяньяо.

Однако злостью тут было не помочь. Перед лицом абсолютной силы он не мог придумать никакой хитрости.

Наньно Ли повернулся без колебаний, затем пошел к подземному дворцу…

*

Войдя в главные ворота виллы, Сяо Тяньяо прошел внутрь. Однако, чем дальше он шел, тем меньше людей на него нападало. В конце концов, его встретил пустой двор.

Такой ситуации Сяо Тяньяо не ожидал, и это его разочаровало. Он вошел в главные ворота виллы, не только чтобы досадить Наньно Ли, но и чтобы они вынули все карты из рукавов, но…

Ни Наньно Ли, ни южные асассины не рассердились!

Вместо этого они спрятались и не решались выступить против него.

Сяо Тяньяо был разочарован в Наньно Ли. С ним было много людей, но у него не было ни грамма храбрости, чтобы сразиться с ним.

Трусы, которые боятся смерти, никогда не достигнут в своей жизни величия. Но в то же время Сяо Тяньяо и не расслаблялся: люди, боящиеся смерти, могут иметь извращенный ум. Он должен доложить об этом месте. Если он позволит такой ядовитой змее и дальше ползать в темноте, это может все осложнить.

Сяо Тяньяо все обыскал, но так и не смог найти Наньно Ли. Он знал, что сегодня ему его не убить. Хотя это и было досадно, это было неплохо, потому что это еще больше займет императора.

На рассвете император обнаружил тайную южную деревню. Так что, разумеется, он отправил войска обыскать это место. К этому времени Наньно Ли еще меньше хотел выходить из укрытия.

Далеко зашел. Император недоволен

Сяо Тяньяо двигался очень быстро. Он прибыл в поместье дождя до рассвета. Приняв ванну, он был полон сил. На его лице не было ни следа усталости. Никто бы не подумал, что он путешествовал за сто миль и назад прошлой ночью и убил бесчисленное множество человек.

Если бы Линь Чуцзю не видела, как он уходил вчера в одежде ночи, она бы тоже подумала, что он спокойно спал всю ночь и не делал ничего плохого.

Линь Чуцзю тайком поглядывала на Сяо Тяньяо, но всякий раз, когда их взгляды вот-вот должны были встретиться, она отводила глаза.

Вскоре пришли Наследный принц и остальные. В отличие от Сяо Тяньяо, который выглядел свежим, Наследный принц и Цзи Фэнъюй были бледны, и у них под глазами были темные круги. С первого взгляда было видно, что они плохо спали прошлой ночью.

Должно быть, они просто ворочались и думали о том, что случилось прошлой ночью и гадая, кем мог быть человек, пошедший против Сяо Тяньяо. Мысли Наследного принца и Цзи Фэнъюя были пусты. Линь Чуцзю могла легко догадаться, что было у них на уме. Напротив, Сяо Циань и Седьмой принц выглядели хорошо, и на их лицах были очаровательные улыбки, как будто прошлой ночью ничего не случилось.

Что же до Линь Ваньтин?

Она, несомненно, не знала, что произошло прошлой ночью, но глядя на нее, могло показаться, что она немного печально. Вероятно, она много думала о любви.

Однако Линь Чуцзю держала все эти заключения при себе.

*

Когда все прибыли, слуги быстро подали завтрак. Все поели, не говоря ни слова. В комнате было тихо, как если бы все спали. Кроме Линь Чуцзю, больше никто не думал о завтраке.

Закончив есть, Наследный принц и Цзи Фэнъюй посмотрели на Сяо Тяньяо, как будто хотели что-то сказать. Однако они не смогли раскрыть рта. Поэтому они ждали, пока Сяо Тяньяо возьмет инициативу на себя, но…

Даже несмотря на их очевидные действия, Сяо Тяньяо лишь делал вид, что ничего не видел. И даже Линь Чуцзю вела себя так же. Закончив завтрак, она извинилась и ушла готовить все для отъезда гостей.

Для хозяйки эта причина была безукоризненной. Но Линь Ваньтин, которая редко отличалась умом, похоже, заметила, что что-то было не так. Увидев это, она тоже последовала за Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо и Наследный принц что-то обсуждали. Линь Чуцзю не знала об этом. Она знала только, что час спустя, когда они вышли, выражение лица Наследного принца стало гораздо более радостным. Это было видно с первого взгляда.

Линь Чуцзю покачала головой, улыбаясь. Сяо Тяньяо действительно был безжалостен. Он просто использовал метод пряника, чтобы уничтожить врага, но Наследный принц чувствовал себя польщенным.

Как и в прошлый раз, Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо ехали в карете с белыми одеялами, на которых можно было спать. Сяо Тяньяо проспал всю дорогу до поместья Сяо…

*

Пока Сяо Тяньяо спокойно спал, остальные чувствовали себя несчастными.

Когда Сяо Тяньяо покинул тайную южную деревню вчера вечером, он велел своим людям открыть ее местоположение шпионам императора. И вскоре новости дошли до императора.

Этот вопрос был очень важен. Так что была ли это правда или нет, император должен был послать туда людей. В ту же ночь тысяча элитных солдат вышла из столицы и тихо вошла в тайную деревню. Но…

Они не ожидали, что обычные на вид горы перед ними окажутся полны ловушек.

Потеряв более 300 человек, они, наконец, нашли тайную южную деревню перед рассветом, но… Там никого не было!

Если бы на земле не лежало более сотни трупов, они подумали бы, что из разыграли.

«Найти их!»

Семьсот элитных солдат обыскали всю деревню. Они пытались найти людей, которые прятались, и пытались найти следы их ухода, но… Ничего! Там совсем ничего не было!

С рассвета до полудня лучшие солдаты императора не нашли ни одного живого человека. Следы в деревне показали, что там жили по меньшей мере тысячи людей, и большая часть из них были умелыми асассинами.

Это было очень важное дело. Лидер элитных солдат не решался вмешиваться. Он тут же вернулся в столицу и доложил о ситуации императору.

«Южная страна обучила такую группу на моей земле, но вы не знали об этом до этих пор?» – император был не только недоволен, но и зол.

«Кроме мертвых, вы не нашли ни одного человека. Чем вы все занимаетесь?» Разумеется, они узнали об этом благодаря информатору, который ходил в горы прошлой ночью. Если бы не этот информатор, шпионы императора не знали бы об этой деле. И неизвестно, когда узнали бы.

Военачальник элитных солдат не смел спорить. Он лишь опустил голову и сказал: «Ваш слуга некомпетентен, прошу, накажите меня, император». Он не был ответственен за расследование таких вещей. Когда глава шпионов умер, император не назначил нового человека на его должность. Обычно глава шпионов был тем, кто собирал подобную информацию.

«Наказать? А что еще я должен сделать, помимо твоего наказания?» – холодно сказал император и добавил: «Ты подумал, кто убил этих людей?»

Военачальник не посмел сказать, он деловито высказал свои соображения: «Сила этого человека очень велика. Все погибшие умерли одинаково. Никто не выжил. Учитывая всю эту ситуацию, человек, который ответственен за это, должен иметь силу бога боевых искусств. Тайная деревня находится недалеко от дождевого павильона Сяо Ванъе. Я слышал, что Сяо Ванъе и его гости ночевали там прошлой ночью».

Хотя он и не сказал прямо, что это был Сяо Тяньяо, это было почти то же самое.

«Тяньяо? Это он?» Хотя доказательств не было, император уже ухватил ситуацию на 80%.

Вчера вечером Наньно Яо оскорбила Сяо Тяньяо. В то же время южная тайная деревня была обнаружена. Если бы кто-то сказал, что эти два инцидента не связаны, император бы не поверил.

«Наследный принц и Третий принц вернулись? Скажи им, чтобы зашли ко мне немедленно». Услышав слова императора, военачальник поспешил выполнять приказ.

*

Наследный принц и Сяо Цинь еще не прибыли во дворец, но они получили срочный призыв императора. Когда Седьмой принц это увидел, он понял, что что-то происходит. Но он не показал интереса к этому, он просто выполнил важную задачу и проводил Цзи Фэнъюя в его двор.

Цзи Фэнъюй хотел отказаться, потому что он видел, что, хоть седьмой принц и был молод, он был необычайно спокоен.

По дороге Цзи Фэнъюй хотел проверить слова Седьмого принц. Но Седьмой принц это заметил, поэтому он остался ни с чем.

Они оба были умными людьми, они знали, что некоторые вещи лучше не ломать. После этого разговора, Цзи Фэнъй решил не обращаться с Седьмым принцем, как с ребенком.

«Если я буду обращаться с ним, как с ребенком, меня, вероятно, сожрут живьем, и костей не оставят», – Цзи Фэнъюй покачал головой, но в его глазах промелькнуло неприкрытое восхищение.

*

Несомненно, император искал Наследного принца и Третьего принца, чтобы расспросить о том, что случилось прошлой ночью в дождевом поместье.

Наследный принц и Третий принц ничего не скрывали. Они рассказали обо всем, что случилось, включая то, как Сяо Тяньяо ценил Линь Чуцзю, и о покушении на них посреди ночи. Но что же до того, выходил ли Сяо Тяньяо ночью?

Наследный принц и Третий принц ничего не знали. Они не могли дать ответ.

Услышал о том, что Сяо Тяньяо попытался помочь Наследному принцу, император невольно усмехнулся: «Наследный принц, за стенами дворца не случается ничего плохого, тебе бы лучше иногда выходить на улицу».

Он не позволит Сяо Тяньяо использовать его сына как шахматную фигуру, но…Наследный принц совсем не понял внимания императора. Его первой реакцией на слова императора было: «Почему?»

Император сейчас был очень зол, поэтому Наследный принц ничего не сказал. Он только подавил свое недовольство. Хоть шансы и были малы, он решил перетянуть Сяо Тяньяо на свою сторону.

Его отец, несомненно, смотрел только на Сяо Цианя. Если он не добьется поддержки Сяо Ванъе, как он сможет удержать статус наследного принца?

Сомнения. Она никогда не переживала за него

Сяо Тяньяо не узнал о реакции императора, или, вероятнее, у него не было времени заниматься им.

«Есть ли другой способ найти Наньно Ли?» Сяо Тяньяо не верил, что император найдет Наньно Ли, поэтому передал это дело Су Ча.

Однако…

Укрытие Наньно Ли так и осталось в секрете. Су Ча отправил множество умелых людей, но они так и не смогли найти его.

«Южане как будто растворились в воздухе». Сказав это, Су Ча не решался посмотреть на Сяо Тяньяо.

«Несмотря на это, наблюдай за горами. Я не верю, что он может прятаться там вечно». Взгляд Сяо Тяньяо был очень резким, но его лицо не выдавало никаких эмоций.

Су Ча моментально заверил его: «Не волнуйся, я за ним пригляжу. Если он появится, я его тут же найду».

«Ммм, я в тебя верю», – удовлетворенно сказал Сяо Тяньяо, но Су Ча не выглядел гордым.

Доверие Сяо Ванъе было нелегко завоевать, он должен много трудиться, чтобы оправдать его ожидания.

*

Вернувшись, Линь Чуцзю час проспала в своей комнате. Когда она проснулась, солнце уже поднялось высоко в небе. Линь Чуцзю, которой не о чем было волноваться, немного погуляла у себя во дворе. Потом она подошла к качелям и села на них, размышляя о том, что произошло прошлой ночью.

Несомненно, Сяо Тяньяо не только приструнил Наследного принца, но и успешно предупредил Цзи Фэнъюя, чтобы Западная страна на нее не покушалась.

Что же до Наньно Яо?

С самого начала Линь Чуцзю этого не понимала. Она не могла разгадать характера Наньно Яо. Линь Чуцзю не понимала, как Наньно Яо, которая вела себя глупо, внезапно сделала такую умную вещь, что было загадочно.

Линь Чуцзю была на качелях, но ее брови хмурились, потому что в ее жизни были трудности. Видя это, Фэйцуй и Чжэньчжу, которые стояли рядом, не могли не подойти ближе: «Ванфэй, вы волнуетесь за предстоящий поход ванъе?»

Не дожидаясь, пока Линь Чуцзю ответит, Чжэньчжу эмоционально сказала: «Ванфэй, вам правда ни к чему волноваться. Ванъе на поле боя с тринадцати лет. Он больше времени провел на войне, чем здесь, в столице. Из-за этого он не только получил титул Бога Войны, но и титул «непобедимого» много лет назад. Так что, ванфэй, не переживайте, ванъе непременно вернется невредимым».

Фэйцуй согласилась с ней: «Чжэньчжу права. Ванфэй, не волнуйтесь, ванъе лучший воин на свете. Никто не сможет ему навредить».

Они продолжали разговаривать о великих достижениях Сяо Тяньяо, чтобы успокоить Линь Чуцзю, но они не знали, что…

Линь Чуцзю слушала их слова с удивлением на лице.

О чем эти двое говорят? Когда это она говорила, что волнуется за Сяо Тяньяо?

Сяо Тяньяо отправлялся на войну, не потому что его заставил император, а потому что он сам этого хотел. В таком случае Сяо Тяньяо определенно должен быть хорошо подготовлен, верно?

Фэйцуй и Чжэньчжу долго говорили, но они увидели, что Линь Чуцзю по-прежнему хмурится, поэтому попытались сказать: «Ванфэй, если вы все равно волнуетесь, почему бы вам не приготовить лекарств для ванъе? Если что-то случится, это может пригодиться».

«Да-да, это хорошо. Если ванфэй приготовит для ванъе лекарства, ванъе наверняка будет счастлив». Чжэньчжу захлопала в ладоши и радостно добавила: «Ванъе уезжает завтра. Приготовить для него одежду мы не успеем. Приготовить еду тоже было бы неплохо, но погода стоит слишком жаркая, еда испортится, если ее быстро не съесть. Ванфэй, все равно лучше всего приготовить лекарства».

«Я приготовлю травы».

«Я поспрашиваю людей, какие лекарства нужны ванъе».

Две служанки были так воодушевлены, что мгновенно распределили обязанности, но когда они уже собирались уйти…

«Стойте!» К счастью, Линь Чуцзю сразу же их остановила. «Вы двое, стойте там. Когда это я говорила, что хочу приготовить лекарства для Ванъе?» С каких пор они могут делать что-то без ее разрешения.

«Разве ванъе не готов к своему походу давным-давно? Что еще мне нужно готовить?» Сяо Тяньяо уже приказал своим людям все сделать. У нее, хоть она и была главной женой поместья Сяо, не было никакой реальной власти. Ей нужно было лишь выходить на улицу и принимать все ножи, которые полетят в ее сторону отовсюду – если Сяо Тяньяо того пожелает.

«Да, это верно, но ванъе уедет завтра. Ванфэй, разве вам не хочется выразить свои чувства?» Чем больше Фэйцуй и Чжэньчжу говорили, тем тише становились их голоса. В конце они просто склонили головы и ничего не говорили.

Они уже очень давно были с Линь Чуцзю, поэтому очень хорошо знали ее характер.

Линь Чуцзю была очень убежденной, она не примет мнения другого человека.

«Вы двое, идите и займитесь делом». Линь Чуцзю посмотрела на Фэйцуй и Чжэньчжу и нетерпеливо отослала их вон. Затем она продолжила думать на качелях, но…

На этот раз она думала не о том, что случилось в дождевом поместье прошлой ночью. Она думала, не стоит ли ей спросить Сяо Тяньяо о лекарствах, которые он возьмет в свой поход.

В прошлый раз на Сяо Тяньяо напали, когда он возвращался в столицу. Из-за этого его ноги оказались парализованы. Если это случится снова, кто знает, повезет ли ему опять?

Все поместье Сяо и она сама прятались под его крылом. Если с ним что-то случился, все поместье Сяо будет разрушено, и она пострадает первой.

«Как досадно!» Линь Чузцю была так расстроена и встревожена, что не могла быстро ни на что решиться. Поэтому она оставалась на качелях, пока небеса не потемнели. И ушла, только когда Шаньху и Маньяо позвали ее ужинать.

После ужина Линь Чуцзю была рассеянной. И пошла прогуляться за ворота, что она делала редко. Линь Чуцзю все еще раздумывала: стоит ли ей приготовить лекарства для Сяо Тяньяо?

Хоть это может ему и не понадобиться, но просто на всякий случай, верно?

Никто не может сказать, что может случиться на войне. А вдруг Сяо Тяньяо попадет в беду?

Если Сяо Тяньяо умрет, ей тоже придет конец!

Сомнения в сердце Линь Чуцзю постепенно рассеялись, и все повернулось в пользу Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю вздохнула и сказала: «Забудь об этом! Прежде чем уехать, он специально приказал людям защищать меня. Понадобится ему это или нет, я дам ему немного лекарств, это лучшее, что я могу сделать. Как и его приготовления: они не обязательно будут полезными, но он сделал все, что мог».

Линь Чуцзю так и не признала, что она волновалась, что с Сяо Тяньяо что-то случится. Она сказала, что волновалась о нем только потому, что, если с ним что-то случится, его враги найдут и ее тоже.

Да, это все!

Приняв такое решение, Линь Чуцзю больше не колебалась. Она действовала очень эффективно, она сразу же достала дюжину лекарств из медицинской системы.

Жаропонижающие, охлаждающие средства, лекарства против дизентерии… Вдобавок к этим лекарствам она достала также препараты для экстренной помощи. Линь Чуцзю хотела также приготовить сыворотку, но поразмыслив, что это не поможет при отравлении, она передумала.

Чтобы не раскрыть себя чересчур, Линь Чуцзю специально убрала упаковки и положила все лекарства в фарфоровые бутылочки. Затем она приклеила маленькие запивки с названиями лекарств и способом применения.

Чтобы бутылочки не разбились, Линь Чуцзю обернула их тканью.

Гл как он понесет более дюжины бутылок?

Линь Чуцзю не могла представить, чтобы Сяо Тяньяо, который всегда выглядел благородным и элегантным, нет более дюжины бутылок. Эта картина была…

Слишком прекрасна, она не сможет серьезно на него смотреть!

Ждал ее. Прекрасная жизнь

В итоге, хорошие люди делают все прекрасно. Хотя она аккуратно завернула фарфоровые бутылочки, Линь Чуцзю решила подыскать для них аптечку. Однако, даже перевернув шкаф, она не нашла подходящей коробки. Так как у нее не было другого выбора, Линь Чуцзю достала из медицинской системы маленькую коробку с замком.

Маленькая аптечка была лишь немного больше ладони. Ее было очень легко держать. Положив в нее лекарства, Линь Чуцзю также положила немного бинтов на оставшееся место, чтобы бутылки не разбились.

Теперь все было готово, но как она отдаст это Сяо Тяньяо?

Она должна доставить их лично?

Если она прикажет служанке отнести лекарства, она покажется менее любящей. И, если Сяо Тяньяо придет поблагодарить ее, ей придется тратить силы на то, чтобы выставить его.

«Какая досада!» Линь Чуцзю швырнула аптечку на кровать, а затем…

Она приняла ванну!

Линь Чуцзю не была помешана на чистоте, но у нее развилась эта привычка за время работы в больнице. После работы она чувствовала себя очень неуютно, если не мылась.

У нее не было мизофобии, это просто странная болезнь, которую приобретают врачи!

Каждый день она была в больнице – месте, где можно встретить любой вирус или бактерию. Кто знает, не было ли их на ее теле, поэтому Линь Чуцзю не могла уснуть, если не принимала душ.

Ванна была также ее способом расслабиться. Линь Чуцзю очень любила это и получала от этого удовольствие. Принимая ванну, она приводила мысли в порядок и расслабляла тело, позволяя окружающему жару открыть ее поры и успокоить тело.

После купания Линь Чуцзю вернулась в свою комнату и велела служанкам вытереть ей волосы.

Когда ее волосы высохли, Линь Чуцзю решила почитать книгу. Но, когда она готовилась взяться за чтение, она увидела аптечку, которую бросила на кровать.

«Забудьте, я сама схожу и отнесу ее». Линь Чуцзю схватила коробочку с лекарствами и вышла из комнаты.

Не было никакой возможности обмануть такого человека, как Сяо Тяньяо.

Когда она вышла из комната, она встретила Чжэньчжу и Шаньху. Они спросили: «Ванфэй, уже поздно, вы все равно хотите выйти?»

«Ммм», – просто пробормотала Линь Чуцзю. Чжэньчжу и Шаньху не посмели больше ничего у нее спрашивать. Они только попросили Линь Чузцю подождать немного, пока они возьмут фонари. Потом они пошли вперед.

Линь Чуцзю и не думала, что никого не потревожит, если посетит Сяо Тяньяо. Поэтому она была не против взять с собой Чжэньчжу и Шаньху.

В слабом свете свечей Линь Чуцзю медленно пошла вперед. Чжэньчжу и Шаньху не посмели спрашивать, куда Линь Чузцю идет, они только держали свои фонари и шли за ней следом. Увидев, что Линь Чуцзю направляется к двору ванъе, они втайне подмигнули друг другу, потому что в глубине души порадовались этому.

Их ванъе и ванфэй наконец-то помирились. Если эти двое снова поссорятся, им придется плохо.

*

Бродить по ночам непросто, к тому же, дорога была довольно дальней. Линь Чуцзю шла почти четверть часа, что было дольше обычного.

Увидев стражу у входа во двор, Линь Чуцзю спросила: «Ванъе сейчас отдыхает?»

«Нет, ванъе у себя в кабинете». Стражникам на самом деле хотелось сказать, что их ванъе сначала хотел лечь, однако, услышав, что она собирается прийти, он вернулся в кабинет.

Изначально… Их ванъе сказал, что у него были незаконченные дела, но люди с искушенными взорами могли определить, что он ждал ванфэй.

Но, конечно же, эти охранники никогда не решаться сказать такого Линь Чуцзю.

Охранник с деревянным лицом открыл перед Линь Чуцзю дверь и уважительно показал ей войти. Однако он не позволил Чжэньчжу и Шаньху войти. Шаньху открыла рот, собираясь отчитать охранника, он Чжэньчжу оттащила ее.

Чжэньчжу не открыла рта, она только значительно поглядела на Шаньху: жемчужина не решалась говорить, она только поглядела на корал: «Ванъе и ванфэй надо побыть наедине, зачем ты ломишься внутрь?»

Шаньху была умна, она сразу поняла, что к чему. Она отступила назад и извинилась перед охранником, затем поклонилась ему. Охранник продолжал стоять в стороне, отвернувшись. Он не решался принимать поклон Шаньху.

Это не шутки: учитывая отношение ванъе к их ванфэй, их ванфэй определенно была хозяйкой в поместье Сяо. И служанок ванфэй нельзя было так просто обижать.

*

По всей длине коридора, ведущего в кабинет, висели фонари. Хотя они были не очень яркими, увидеть дорогу было нетрудно.

*Тук-тук-тук*

Снаружи не было охраны, поэтому Линь Чуцзю пришлось постучать в дверь.

«Войдите!»

Линь Чуцзю толкнула дверь и увидела, Сяо Тяньяо с опущенной головой.

В кабинете было очень светло, особенно у стола, свет был таким ярким, что ослеплял. Сяо Тяньяо, который сидел, окруженный ярким светом, выглядел ослепительно красивым.

Линь Чуцзю оправилась. Увидев, что Сяо Тяньяо занят, она тихо села и стала ждать, пока он закончит.

Спустя половину палочки ладана Сяо Тяньяо положил кисточку и откинулся на стуле. Пряча выражением своих глаз в тени, он беззаботно сказал: «Зачем ты хотела меня видеть?»

Тем, кто не знал, могло показаться, что Сяо Тяньяо в самом деле напряженно работал и не знал, что Линь Чуцзю придет.

«Притворяетесь, ванъе, вы притворяетесь невинным!» – Теневой страж чуть не закашлялся.

«Я приготовила кое-какие лекарства, чтобы ты взял их в свой поход». Линь Чуцзю встала и положила аптечку на стол, а затем добавила: «Это мой благодарственный подарок за то, что ты устроил все, прежде чем покинуть столицу».

«Это подарок?» Сяо Тяньяо указал пальцем на аптечку, но не взял ее.

Он был рад, что Линь Чуцзю что-то приготовила для него. Однако… она была для него бесполезна. Вторая фраза Линь Чуцзю была довольно уместна.

«Да, это так». Линь Чуцзю больше ничего не сказала. Ее подарок был слишком прост для Сяо Тяньяо, но что еще она могла поделать?

«Это ни к чему, я сделал эти приготовления в столице ради поместья Сяо. Это не имеет никакого отношения к тебе». Сяо Тяньяо оттолкнул аптечку в сторону Линь Чуцзю. А потом от всего его тела стала исходить атмосфера, говорящая, что он недоволен.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и сказала: «Я одна из тех, кто живет в поместье Сяо. К тому же, эти лекарства не просто безделушки, которые нельзя использовать. Просто возьми их с собой: никогда не знаешь, когда они пригодятся. Иди и возвращайся невредимым».

«Значит, ты волнуешься за меня и используешь этот подарок только как прикрытие?» Сяо Тяньяо наклонился вперед с заинтересованным видом.

Линь Чуцзю отступила на шаг назад и нарушила атмосферу, созданную Сяо Тяньяо. Она сказала с легкостью: «Да… В конце концов, если ты умрешь, мне тоже придет конец».

«Ты очень честная». Сяо Тяньяо снова откинулся на спинку стула и холодно сказал: «Помимо того, чтобы отдать мне эти лекарства, ты еще что-нибудь хотела?»

«Ничего. Ванъе, ты и так занят». Отдав вещи, Линь Чуцзю вздохнула с облегчением. Поклонившись, Линь Чуцзю повернулась, чтобы уйти. Но, когда она сделала шаг вперед, она услышала, как Сяо Тяньяо сказал: «Так как ты принесла мне эти лекарства, я буду посылать тебе доклады, чтобы ты была спокойна.

Линь Чуцзю запнулась и чуть не упала: «Ванъе, тебе ни к чему тревожиться». Ей просто не хотелось, чтобы Сяо Тяньяо умер раньше времени. У него так много врагов, а она просто слабая женщина, она не приедет к нему с лекарством.

«Никаких тревог, это всего лишь письмо с несколькими словами».

«Как хочешь…» В конце концов, это было всего лишь письмо из нескольких слов, верно?

К счастью, она ничего не ожидала, иначе могла бы расстроиться.

С таким человеком, как Сяо Тяньяо, не нужно было питать слишком много надежд, чтобы потом не страдать!

Когда Линь Чуцзю ушла, Сяо ТЯньяо взял в руки аптечку. В его глазах промелькнула редкая нежность.

Когда он открыл аптечку, то увидел фарфоровые бутылочки, аккуратно завернутые тканью. Губы Сяо Тяньяо невольно изогнулись в улыбке.

«Линь Чуцзю, когда я вернусь я позабочусь о том, чтобы твоя жизнь была прекрасной!» Он не сказал Линь Чуцзю, что, получив ее аптечку, он был очень счастлив…

Люди. Поссорить между собой

Отправление Сяо Тяньяо на войну было организовано. Поэтому, даже несмотря на то, что император сожалел в глубине души и волновался, что Сяо Тяньяо может забрать его власть, теперь было уже слишком поздно.

На следующий день Сяо Тяньяо появился на окраине столице с 30000 солдат. Император предложил ему кубок вина и пожелал победы и триумфального возвращения.

Как и прежде, перед скоплением народа император показал, что Сяо Тяньяо ему очень важен. Он лично подал хрустальный бокал вина Сяо Тяньяо и сказал: «Четвертый брат, я буду ждать твоего возвращения, чтобы поднести тебе другой бокал вина, чтобы отправздность победу».

«Император, вы не будете разочарованы». Сяо Тяньяо взял бокал вина, выпил его и разбил бокал о землю. Увидев, что Сяо Тяньяо выпил вино, император обрадовался. Он взял другой бокал и выпил его вместе с солдатами.

«Мы не разочаруем вас, император». 30000 выпили вино и разбили бокалы о землю. Это был восхитительный момент.

Император рассмеялся и сказал много воодушевляющих слов, затем по команде Сяо Тяньяо солдаты крикнули: «Да здравствует император!»

Церемония прощания была очень пышной, но и очень короткой. Через час Сяо Тяньяо развернул свою лошадь и повел своих 30000 солдат на фронт.

Однако, как только Сяо Тяньяо повернулся к своей лошади, он вдруг поднял руку и закашлялся. Затем он поскакал на лошади, как ни в чем не бывало. Кроме него, никто больше не видел пятна у него на рукаве.

Он никогда не посмеет пить вино, налитое императором!

30000 солдат и лошадей покинули столицу в облаке пыли. Император, стоявший перед императорской каретой, наблюдал, как солдаты уходят, пока они не скрылись из виду.

*

Линь Чуцзю не могла выйти, чтобы проводить Сяо Тяньяо. Не то чтобы они не хотела, но Сяо Тяньяо ей этого не позволил.

Тебе необязательно меня провожать, просто оставайся в доме и не выходи. Это были последние слова, которые Сяо Тяньяо сказал прежде, чем уйти. Теплых чувств между ними не было.

Сяо Тяньяо и сам заметил, что его слова прозвучали грубо. Поэтому, сделав два шага вперед, он остановился и повернулся, чтобы сказать: «Жди моего возвращения».

Линь Чуцзю осталась на том же месте и улыбнулась.

Если она не будет ждать, разве ей есть, куда пойти, кроме поместья Сяо?

Позволит ли ей Сяо Тяньяо уйти?

*

Хотя Линь Чуцзю и не ходила провожать Сяо Тяньяо, она ясно представляла, что случилось там. Когда Сяо Тяньяо покинул столицу, Линь Чуцзю приказала домоправителю Цао закрыть ворота поместья Сяо и объявить, что Сяо Ванъе нет в столице, и поместье Сяо не принимает гостей, а принцесса Сяо не примет ничьих приглашений.

Новости быстро распространились. Когда император, который только что вернулся во дворец, об этом услышал, он невольно рассмеялся и сказал: «Линь Чуцзю умна. Она знает, что ей несладко придется, когда принц Сяо уедет. К сожалению, она сможет не мускать людей лишь некоторое время, она не сможет полностью остановить их»,

Например, если бы ее призвали во дворец, смогла бы она этому воспротивиться?

«Император верно подметил. Принцесса Сяо одна в столице, она боится страданий». Увидев, что император в хорошем настроении, евнух немедленно согласился.

«Страданий?» – ухмыльнулся император. «Глядя на нее, я не вижу, чтобы она страдала, напротив – судьба ей благоволит». С тех пор, как Линь Чуцзю вышла за Сяо Тяньяо, она совершенно изменилась и сосредоточилась исключительно на Сяо Тяньяо, что доставляло императору недовольства.

Линь Чуцзю посмела пойти против него и встать на сторону Сяо Тяньяо. В таком случае она должна быть готова к последствиям.

Евнух тут же добавил: «Император, вы хотите сказать, принцесса Сяо неблагодарная? Тогда ее следует наказать».

«Ее и правда нужно наказать. После того как она вышла замуж, она только и делала, что устраивала неприятности и забавлялась, думая, что сможет сохранить жизнь, однако это не так. Она хочет быть главной героиней, тогда я буду злодеем». Когда глаза императора полыхнули жаждой крови, евнух почувствовал, как у него на спине выступил холодный пот. Он опустил голову и сказал: «Император, полчаса назад имперская наложница Чжоу навестила принцессу Наньно Яо». Евнуху на самом деле не хотелось об этом говорить. Но увидев, что император так сильно ненавидит Сяо Ванфэй, он не рискнул скрывать это.

«Зачем имперская наложница Чжоу навещала принцессу Наньно Яо?» – император нахмурился и его взгляд стал нетерпеливым.

С тех самых пор, как Наньно Яо приехала на восток, она только и делала, что устраивала неприятности.

Хоть большинство из них были направлены против поместья Сяо, ни одна из них не принесла плодов. Поэтому император был очень недоволен этой принцессой.

«Я слышал, что, когда они поговорили по душам, она узнала, что на самом деле принцесса умна», – доложил евнух заинтересованно.

Имперская наложница Чжоу и Наньно Яо не были близки. Но она вызвалась найти ее и поговорить с ней. Так что нельзя было сказать, что в этом не было глубокого смысла.

Император тут же заинтересовался и позвал имперскую наложницу Чжоу.

*

Имперская наложница Чжоу, похоже, давно ждала, что император позовет ее. Она прибыла спустя совсем немного времени и поклонилась: «Император».

Ее голос был чарующим. Когда император его слушал, его сердце само собой таяло. Когда имперская наложница Чжоу преклонила колена, император сказал: «Любовь моя, не нужно церемоний. Иди, присядь».

Как только имперская наложница Чжоу села, император спросил: «Любовь моя, я слышал, ты встречалась с принцессой Наньно Яо?»

«Принцесса Наньно Ял наивна и прямолинейна. Она понравилась мне, как только я увидела ее. И так как у меня есть свободное время, естественно я навестила ее». Имперская наложница Чжоу намеренно распространила эти новости, поэтому, естественно, она не стала это отрицать.

«Правда? Что ты ей сказала?» – беззаботно спросил император.

Он полагал, что имперская наложница Чжоу была умной женщиной, поэтому, естественно, она знала, о чем именно он спрашивает.

Имперская наложница Чжоу неторопливо сказала: «Я слышала, что произошло в дождевом поместье прошлой ночью. И пошла к принцесса Наньно Яо, чтобы спросить об этом. Принцесса Наньно Яо действительно очень вспыльчивая. Я не могла стоять без дела и смотреть на это, поэтому я дала ей совет», – сказала имперская наложница Чжоу воодушевленно.

*

Когда имперская наложница встретилась с Наньно Яо, она сказала лишь три абзаца:

«Принцесса Наньно Яо, вы с Линь Чуцзю не одного поля ягоды. Даже если вы продолжите позориться, вести себя неловко и надменно перед императором, император не позволит вам выйти замуж за Сяо Ванъе».

После того как Наньно Яо спросила, почему, имперская наложница Чжоу ответила: «Потому что за вами стоит Южная страна. Вы любимая дочь южного императора, поэтому Сяо Ванъе на вас никогда не женится».

Дело не в том, что Сяо Тяньяо не хочет жениться снова, но потому что император не позволит Сяо Тяньяо взять жену, которая имеет власть.

Император согласился с предложением императрицы позволить Сяо Тяньяо сделать Линь Чуцзю своей первой женой, потому что Линь Чуцзю была дочерью Линь Сяна, которая ни на что не годилась. Она не должна была стать полезной для Сяо Ванъе. Единственная семья, на которую она могла положиться, это семья Мэн. А влияние Мэн Лаофужэнь давно сошло на нет. Она тоже была бесполезна для Сяо Тяньяо.

Третьим абзацем, который имперская наложница Чжоу сказала Наньно Яо, было: «Принцесса Наньно Яо, подумайте об этом, вам кажется, что эти причины неприемлемы? Вдобавок, мне хотелось бы дать вас совет. Подумайте о том человеке, который подал вам такую плохую идею: дискредитировать свою репутацию и репутацию южной страны».

Последнее предложение имперской наложницы Чжоу на самом деле было главной целью, из-за которой она приходила к Наньно Яо. Сяо Тяньяо просил ее сказать ей эти слова со значением.

Сяо Тяньяо хотел, чтобы южане поссорились между собой. Было бы лучше, если бы Наньно Ли, который прятался в горах, потерпел поражение от Наньно Яо…

Ответ. Испортить репутацию

Хотя имперская наложница Чжоу помогла Сяо Тяньяо сделать это, она не собиралась скрывать этого от императора.

Не дожидаясь, пока император спросит, наложница Чжоу пересказала три абзаца своей речи, но в конце добавила: «Мне действительно нравится прямота принцессы Наньно Яо, но мой ум всегда был слаб, как я могла сама придумать такие идеи? Причина в том, что послушала слова принцессы Сяо. Мне показалось, что эти слова разумны, поэтому я дала об этом знать принцессе Наньно».

«Принцессы Сяо?» Опять Линь Чуцзю?

«Да, это принцесса Сяо, она сегодня передала мне послание». Имперская наложница Чжоу знала, что император ненавидел Линь Чуцзю, ей не хотелось действовать у нее за спиной, но… Если император узнает, что она поддерживает связь с Сяо Тяньяо, ей не поздоровится.

Перед лицом возможной смерти имперская наложница Чжоу могла лишь переложить это дело на Линь Чуцзю.

«Как вышло, что ты ведешь дела с Сяо Ванфэй?» Император прищурился, он явно был недоволен.

Имперская наложница Чжоу вздохнула и сказала: «Император, разве вы забыли, что Сяо Ванфэй вылечила от болезни Цианя? Какой бы ни была ее причина вылечить его, нельзя отрицать, что она хороший врач. Я была должна ей услугу, поэтому я оказала ей услугу».

Имперская наложница улыбнулась и посмотрела застенчиво. Эти слова не были ложью. Если бы не необходимость отплатить за услугу, имперская наложница Чжоу в самом деле неохотно стала бы помогать Сяо ТЯньяо и Линь Чуцзю. Внимательному взгляду было видно, что император поистине ненавидит Сяо Тяньяо. Поэтому, будучи женщиной императора, как она могла пытаться водить с ними дружбу?

Она не была глупа, как наследный принц, который считал, что Сяо Тяньяо на самом деле поможет ему.

«У тебя доброе сердце», – удовлетворенно кивнул император. «Ты хорошо все сделала». У Южного императора было три сына, все от разных матерей. Если они начнут сражаться друг с другом, на это стоит поглядеть.

Имперская наложница Чжоу с легкостью рассеяла подозрения императора на свой счет и переложила недовольство императора на Линь Чуцзю.

*

Линь Чуцзю не имела представления о том, что из-за Сяо Тяньяо ее грехи перед императором выросли!

Когда Сяо Тяньяо уехал, Линь Чуцзю три дня жила тихо в поместье Сяо. А потом она послала семье Мэн письмо, чтобы они сделали приготовления. Говоря, что она может вылечить Мэн Сююаня в любое время, когда они захотят.

Хотя Сяо Тяньяо напомнил ей, чтобы она оттягивала лечение Мэн Сююаня, чтобы иметь дополнительную защиту, ей не хотелось этого делать.

Она не была глупа. Если бы она так поступила, семья Мэн в самом деле защищала бы ее до тех пор, пока она не вылечила бы Мэн Сююаня, но они также сомневались бы в ее характере.

Семья Мэн вся состояла из ученых. При их стандартах такое лечение бы их огорчило. Если только она не притащила бы назад Сяо Тяньяо раньше и не вылечила Мэн Сююаня. Иначе Мэн Сююань будет вылечен, но после этого семья Мэн непременно порвет с ней, а это не будет стоить усилий.

*

Когда Мэн Дажэнь получил письмо, он порядком удивился: «Я думал, Сяо Тяньяо будет намеренно оттягивать лечение. Я не ожидал, что окажется, что ученый вроде меня видит у других свои недостатки».

Мэн Сююань улыбнулся, и взгляд его глаз стал мягким. Но он ничего не сказал.

Не все люди в мире были глупы. Линь Чуцзю очень добра, поэтому семья Мэн, естественно, ответит ей добром на добро.

Мэн Сююань лично написал письмо Линь Чуцзю. Обе стороны договорились о точном месте и времени. Семья Мэн одну за другой приготовила все необходимые вещи, затем он написал еще одно письмо Линь Чуцзю, спрашивая нужно ли что-то еще.

Письмо Мэн Сююаня было простым и ясным, но было видно, что слова и фразы были изысканными. Линь Чуцзю поняла лишь 70-80% текста. И так как она не смогла понять его полностью, то спросила у своих четырех служанок.

Когда она услышала ответ своих служанок, Линь Чузцю хотела сказать, что книги, которые она изучала более десяти лет, были гораздо проще.

Прочитав письмо, Линь Чуцзю написала ответ. Ее слова были прямыми и очень простыми. Фэйцуй искоса взглянула на письмо и прошептала: «Ванфэй, если мы пошлем это письмо, Мэн Гунцзы не подумает, что вы его презираете?»

Фэйцуй пыталась убедить Линь Чуцзю сохранить лицо, но Линь Чуцзю вообще не трудилась слушать: «Я умею писать только так». Ей повезло, что она хотя бы не сделала ошибок в написанном.

«Или, может быть, ванфэй, вы позволите вашей служанке написать? Вы могли бы продиктовать мне содержание». Если послать это письмо, их ванфэй опозорится.

Линь Чуцзю собиралась кивнуть, но потом передумала. Она решила, что это было необязательно: «Это не имеет значения. Мое умение писать находится лишь на этом уровне. Всей столице это известно, что я, Сяо Ванфэй, ни на что не гожусь. Так что не думаю, что мне нужно притворяться талантливой женщиной. Семья Мэн поймет». Не то чтобы Линь Чузцю боялась притворяться, скорее она боялась, что ее разоблачат.

Фэйцуй хотела снова заговорить, но увидела, что взгляд Линь Чуцзю был тверд. Она лишь молча взяла письмо, затем сложила его более чем в дюжину раз и положила в конверт, но…

Письмо было таким толстым, что оно не вмещалось в один конверт!

Фэйцуй ничего не оставалось, кроме как сделать конверт самой и отослать письмо. Она также специально нашла домоправителя Цао, чтобы попросить у него больших конвертов, чтобы их ванфэй могла использовать их, когда захочет.

Фэйцуй подумала, что их Ванфэй умеет писать письма только так. Может быть, она на всю жизнь такой останется. По крайней мере, в следующий раз они будут готовы.

*

Неудивительно, что, когда Мэн Сююань увидел толстую пачку писем, он испугался.

«У Сяо Ванфэй осталось так много требования?» – подумал он. Он открыл конверт таким же изящным движением, как и всегда, но, конечно, на этот раз он действовал быстрее, чем обычно. Однако, прочитав, он не знал, плакать ему или смеяться…

На бумаге было написано всего несколько слов: Линь Чуцзю написала всего один абзац, но иероглифы были очень большими. На одном листе бумаге было очень мало содержания.

В конце концов, оказалось, что слух о том, что Сяо Ванфэй различает лишь несколько символов, оказался правдой.

Мэн Сююань восхитился Линь Чуцзю. Даже зная, что она не имеет таланта писать, она лично написала письмо, а не стала искать того, кто сделает это за нее.

Однако, глядя на простые, но прямые слова Линь Чуцзю, Мэн Сююань нашел их более интересными и удобными, чем те, что пишут люди, использующие сложное и запутанное письмо.

Когда Мэн Сююань писал ответ Линь Чуцзю, он больше не использовал изощренные реплики. Он писал просто, как если бы он болтал с ней, что он тоже находил легким и удобным, поэтому на этот раз его ответ был гораздо толще, чем прежде.

«Как внимательно» Когда Линь Чуцзю увидела ответ Мэн Сююаня, она поняла, что он заметил ее недостаток и постарался с ним считаться.

Фэйцуй опустила голову и ничего не сказала. Она только подумала: «Разумеется, их репутация теперь растоптана».

*

Отношения между Линь Чуцзю и семьей Мэн не были тайной. Императору доставили новости в тот же день. Что же касалось поведения Линь Чуцзю на этот раз: император не знал, должен ли он восхищаться ее умом или же считать, что она глупа.

Болезнь Мэн Сююаня была для нее хорошей защитой, те, кто уважал семью Мэн, побоялись бы пойти против нее. Однако, так как Линь Чуцзю занимала высокое положение, семья Мэн будет просто сидеть без дела. Они будут лишь наблюдать до конца, кто победит.

Сяо Тяньяо не было в столице, так что дела становились все интереснее. Император был в хорошем настроении. Когда императорский доктор Цинь проверял его пульс, император спросил: «Императорский доктор Цинь, скажите, как вы думаете, когда Тяньяо обнаружит проблему со своим здоровьем?»

«Самое раннее – через три месяца». Яд был изобретен императорским доктором Цинь, так что он был совершенно уверен.

«Три месяца – это самое удачное время. Я надеюсь, он сможет продержаться до тех пор, пока не победит в войне». Когда император вспомнил о войне, он невольно вздохнул. Он ценил способности Сяо Тяньяо, но он не мог позволить ему снова отрастить крылья.

Призвана. Несчастье с Седьмым Принцем

Линь Чуцзю и Мэн Сююань утвердили oкончательную дату лечения. Немногим людям было об этом известно, но узнать было нетрудно.

За день до обговоренной даты Линь Чуцзюи Мэн Сююаня императрицы вызвала Линь Чуцзю во дворец. Eе предлогом было то, что Сяо Тяньяо покинул столицу, так что она боялась, что Линь Чуцзю заскучает и почувствует себя одиноко. Oна xотела, чтобы она пришла во дворец и расслабилась.

«Прийти во дворец, чтобы расслабиться?» Услышав это, Линь Чуцзю чуть не расхохоталась.

Разве можно расслабиться во дворце?

Kроме того, она даже сейчас не забыла, как императрица угрожала ей при помощи цветов. У императрицы не было к ней добрых чувств.

Фэйцуй и Чжэньчжу тоже знали, что намерения императрицы были фальшивыми, наверняка у нее была какая-то другая причина, но…

«Bанфэй, люди императрицы ожидают снаружи». В таком случае Линь Чуцзю была обязана поехать.

Она могла закрыть глаза и вежливо отказать посетителю в приеме в поместье Сяо. Она также могла бы проигнорировать принцессу Фушоу Чжан и принцессу Наньно Яо. Но если люди императрицы лично приехали за ней, Линь Чуцзю сомневалась, что могла сказать нет.

Конечно, если бы Сяо Тяньяо был в столице, может быть, Линь Чузцю и могла бы отказаться. Но теперь, когда он уехал, Линь Чуцзю должна была ехать во дворец, даже если ей этого не хотелось.

«Давайте переоденемся и поедем». Вздохнув, Линь Чуцзю встала. Она позволила своим служанкам переодеть себя.

Люди, которых прислала императрица за Линь Чуцзю были очень представительно. Карета, лошади и стража были в полной готовности. Было видно, что, помимо своих служанок Линь Чуцзю не должна была брать с собой своей охраны.

«Ванфэй…» Четыре служанки выглядели неуверенно. Они не забыли последний раз, когда были во дворце. Их ванфэй столкнулась со многими трудностями. Если они не возьмут охрану поместья Сяо, они могут серьезно пострадать.

«Не волнуйтесь, ванъе только что покинул столицу, императрица будет ко мне очень снисходительна», – сказала Линь Чуцзю. Она знала, что императрица не станет публично унижать ее.

«Но…» Четырем служанкам все еще было не по себе, но какой из этого толк?

Хоть им это и не нравилось, они должны были поехать, потому что императрица призвала Линь Чуцзю. И вряд ли охранники поместья Сяо будут допущены во дворец.

«Идемте». Линь Чуцзю беззаботно подала руку слуге из дворца, стоявшему рядом с ней, и села в карету.

Карета была очень большой, и в ней был низкий диванчик, на котором можно было прилечь. Внутреннее убранство было очень роскошным. Войдя внутрь, Линь Чузцю не стала себя сдерживать. Она села прямо на диван и откинулась на спинку.

Слуга, который помог Линь Чуцзю сесть в карету, видел ее действия через окно. Наблюдая спокойствие Линь Чуцзю, он не мог ею не восхититься.

Сяо Ванфэй поистине очень смелая, она могла спать даже в такой ситуации.

*

Когда карета императрицы остановилась у дворцовых ворот, стража поприветствовала Линь Чуцзю. Потом они въехали во внутренний дворец и остановились недалеко от комнат императрицы.

Такое обращение было куда лучше, чем в прошлый раз.

Затем Линь Чуцзю села в мягкий паланкин. Однако она не выказала никакой лести в своих действиях, никаких предосторожностей или неловкости. Ее лицо было бесстрастным, как будто такое обращение было вполне естественно.

«Принцесса Сяо, прошу вас…» Когда паланкин остановился, к ней тут же приблизилась дворцовая служанка. Даже к ее четырем служанкам подошли какие-то дворцовые горничные…

Ее служанки немного владели боевыми искусствами, поэтому дворцовым служанкам будет непросто их оттеснить.

Служанка, шедшая впереди нее, вела ее, тогда как остальные потихоньку оттесняли ее четырех служанок. Линь Чуцзю не знала, какую игру ведет императрица, она могла тольк наблюдать это представление по дороге…

*

В зале императрица уже ждала. Они встречались с ней уже несколько раз. Но это был первый раз, когда Линь Чуцзю видела императрицу в повседневном платье. И императрица впервые встречала ее в маленьком павильоне. Когда императрица увидела Линь Чуцзю, она тут же послала людей встретить ее.

«Принцесса Сяо, вы приехали. Императрица уже давно вас ждет». С Линь Чуцзю заговорила кормилица, которая и прежде была с императрицей.

Линь Чуцзю улыбнулась и ничего не сказала. Все шло гладко, эти люди были сами не свои. Даже доверенное лицо императрицы внезапно вела себя с ней любезно. Наверняка впереди ждала какая-то проблема.

«Принцесса приветствует императрицу. Да здравствует она тысячу лет». После того как Линь Чуцзю присела в знак уважения, императрица лично помогла ей подняться и сказала: «Глупенькое дитя, к чему такие церемонии? Иди присядь».

Движения императрицы были очень мягки, а ее слова очень добры. Если бы Линь Чуцзю не видела истинное лицо императрицы в цветочном саду, ее бы это наверняка обмануло.

«Благодарю, императрица». Линь Чуцзю села и перешла сразу к делу. «Я не знаю, для чего ваше величество позвали меня сюда. У вас ко мне какое-то важное дело?»

«Дитя мое, почему ты говоришь, как чужая? Если нет ничего важного, разве я не могу просто поболтать с тобой?» – сказала императрица с осуждением в голосе.

Линь Чуцзю почувствовала, как у нее волоски на теле встали дыбом. Но она не могла перечить императрице, она могла лишь следовать ее словам.

С этими благородными людьми действительно трудно иметь дело.

Императрица, казалось, была очень довольна поведением Линь Чуцзю. Она взяла ее за руку и заговорила обо всякой всячине. Она выглядела совершенно как добрая старшая родственница. Как будто того случая в саду никогда не было. Линь Чуцзю чуть не стошнило от лицемерных слов императрицы…

Ты говоришь мне родить Сяо Тяньяо ребенка как можно быстрее?

Сестра, когда я пришла во дворец, разве не ты дала мне яд бесплодия?

Как же, по-твоему, я рожу ребенка?

Ты говоришь мне быть терпимее и не ссориться с Сяо Тяньяо?

Сестра, когда мы с Сяо Тяньяо ссоримся, почему же ты не приходишь нас мирить?

Ты говоришь мне не бояться из-за того, что Сяо Тяньяо нет в столице, что любом случае ты меня поддержишь, но…

Когда принцесса Наньно Яо насмехалась надо мной на публике, где была ты, а? Ты просто сидела там и смеялась!

Чем больше Линь Чуцзю слушала, тем больше ей хотелось расхохотаться. Линь Чуцзю уже выказала некоторое нетерпение, но императрица лишь сделала вид, что ничего не заметила. Она еще долго разговаривала.

Линь Чуцзю очень хотелось спросить императрицу, зачем именно та вызвала ее во дворец.

Если нет ничего важного, она может сказать об этом прямо? Нельзя ли перестать ходить вокруг да около? Это очень раздражает.

Сколько бы Линь Чуцзю ни спрашивала, императрица делала вид, что не понимает, что она имеет в виду. Она лишь повторяла, что хочет рассеять ее скуку, чтобы несмотря на то, что Сяо Тяньяо нет в столице, она не чувствовала себя одиноко.

Линь Чуцзю действительно хотелось лезть на стенку. С каких это пор императрица стала такой простушкой? Императрица, которая владеет различными приемами обмана. К счастью, она не была прежней Линь Чуцзю, глупой и невежественной.

Время шло, Линь Чуцзю готовилась сбежать под предлогом того, что ей надо в туалет. Однако внезапно вошел Седьмой Принц.

«Имперская тетя, как хорошо, что вы еще не ушли. Я всю дорогу сюда бежал, потому что боялся, что вы покинете дворец», – издалека раздался голос Седьмого Принца и его поспешные шаги.

Мог не волноваться, мне отсюда не выбраться.

Линь Чуцзю была подавлена. Но, к счастью, императрица, наконец, замолчала и встала поприветствовать Седьмого Принца.

«Малыш Седьмой, не надо бегать. Посмотри, ты весь вспотел».

«Матушка-императрица, я не бегаю, я просто быстро хожу». На утонченном личике Седьмого принца сияла улыбка. От его беззаботного детского лица всем становилось хорошо.

Линь Чуцзю внезапно вспомнила предупреждение Сяо Тяньяо. Он говорил, что ей не следует ослаблять защиту и что она должна держаться подальше от Седьмого Принца. Поэтому Линь Чуцзю немедленно поднялась и сказала: «Ваше высочество, вообще-то я уже собираюсь уходить».

«Ах, имперская тетя. Я только что пришел, пожалуйста, не уходи пока, ладно? Ты не можешь… Имперская тетя, ты так редко бываешь во дворце. Как ты можешь так рано уйти? Пообедай с нами? Мама-императрица, мы можем пообедать с отцом-императором здесь?» – спросил Седьмой Принц с невинным видом. Императрица не обратила внимание на мнение Линь Чуцзю и сказала: «Хорошо, ты оставайся здесь и развлекай импераскую тетю. Я пойду в малую кухню и попрошу людей приготовить еду».

Императрица не дала Линь Чуцзю возможности заговорить. Они только сказала, чтобы Линь Чуцзю приглядела за Седьмым принцем, а затем вышла в главный зал.

«Ваше королевское высочество Седьмой Принц…» Линь Чуцзю заговорила, но Седьмой Принц ее перебил. «Имперская тетя, я голоден, давай сначала поедим, хорошо?»

Договорив, Седьмой Принц схватил закуски, лежавшие перед Линь Чузцю, и запихнул их себе в рот. Линь Чуцзю хотела остановить его, но было слишком поздно.

Седьмой принц стал жевать с довольным лицом. Однако, когда он проглотил, выражением его лица изменилось, и он схватился за живот: «Больно, больно… яд, еда отравлена».

Подозреваемая. Заключить в тюрьму

Cедьмого Принца отравили!

Увидев, что Седьмой Принц побледнел и cкорчился от боли в животе, Линь Чуцзю на миг остолбенела.

Чтобы расправиться с ней, императрица использовала даже своего собственного сына – она настоящая ведьма. Седьмой Принц отравился, съев всего один кусочек. Императрица была поистине ужасным человеком.

«Это плоxо, этого плохо, его королевское высочество отравился. Kто-нибудь, кто-нибудь, сюда», – дворцовая служанка так испугалась, что чуть не лишилась чувств. Но, когда она пришла в себя, то выбежала из комнаты, чтобы позвать на помощь. Она оставила Седьмого Принца в павильоне.

Tеперь Линь Чуцзю была уверена, что с Седьмым принцем произошел несчастный случай. Eй очень не повезло. Линь Чуцзю обняла Седьмого Принца еще до того, как медицинская система выдала ей напоминание: «Bаше высочество, не волнуйтесь, все будет хорошо». Она лишь надеялась, что этот инцидент действительно был спровоцирован императрицей. Иначе, если седьмой принц умрет, ей точно не поздоровится.

«Больно, имперская тетя, мне больно». Седьмой принц схватил Линь Чуцзю за платье, его маленькое личико выглядело очень жалко.

Обнаружен неизвестный токсин, пожалуйста, используйте сначала сыворотку.

Медицинская система быстро порекомендовала немедленное вмешательство, но не принуждала Линь Чуцзю спасать Седьмого Принца. Было понятно, что либо случай Седьмого принца был слишком тяжелым, либо у него были злые намерения относительно нее.

Линь Чуцзю вздохнула: как бы ни был настроен к ней Седьмой Принц, она должна была его спасти. Иначе, сели с ним случится что-то плохое, ее ждет несчастье.

«Имперская тетя, спасите меня, мне так больно», – в полуобморочном состоянии проговорил Седьмой Принц. Линь Чуцзю повернулась и огляделась. Увидев, что в павильоне больше никого не было, она больше не колебалась, и достала сыворотку из медицинской системы. И одновременно с этим она достала рвотное средство и влила его в рот Седьмому принцу.

«Ваше высочество, выпейте». Запах рвотного средства был очень неприятный, поэтому Седьмой принц инстинктивно отказался. Линь Чуцзю, у которой не осталось выбора, ущипнула Седьмого принца за подбородок и влила лекарство ему в рот.

«Кхе-кхе», – Седьмой принц продолжал кашлять, но Линь Чуцзю его не щадила. Она быстро ввела ему сыворотку. Когда Седьмой Принц вот-вот должен был отреагировать, Линь Чуцзю вытащила иглу и тут же спрятала ее.

«Больно…» Седьмой Принц почувствовал, как его руку пронзила иголка.

«Это игла для акупунктуры, чтобы вызвать рвоту, не волнуйтесь». Павильон был довольно далеко от главного зала. Дворцовые слуга еще не пришли. Линь Чуцзю ничего не оставалось, кроме как поднять Седьмого Принца и самой принести его в главный зал.

Линь Чуцзю была не слабой, но Седьмой Принц, который выглядел худым, на самом деле был довольно тяжелым. Когда она встала, она немного пошатнулась и чуть не упала.

С твердым намерением, Линь Чуцзю, неся Седьмого Принца, пошла к главному залу. Но в этот момент императрица, которая услыхала новости, прибыла вместе с дворцовой стражей.

«Малыш Седьмой, Малыш Седьмой…» Императрица была похожа на испуганный цветок под луной в затмении. Очевидно, этот инцидент не входил в ее планы.

Линь Чуцзю почувствовала облегчение оттого, что оказала Седьмому принцу первую помощь. Иначе последствия были бы очень серьезными.

Императрица бросилась к Линь Чуцзю и грозно спросила: «Как мой Малыш Седьмой отравился?»

«Императрица…» Линь Чуцзю заговорила, чтобы все объяснить, когда вдруг увидела, что императрица подняла руку, чтобы дать ей пощечину. Линь Чуцзю быстро отреагировала и увернулась. Затем сказала твердо: «Императрица, подумайте дважды, пожалуйста». Она не была прежней Линь Чуцзю, которая так отчаянно нуждалась в поддержке императрицы. Она теперь была принцессой Сяо, и императрице следовало подумать дважды, чем давать ей пощечину.

«Подумать дважды? Ты пыталась убить Седьмого Принца, но хочешь, чтобы я подумала?» Императрица была в ярости, былой мягкости на ее прекрасном лице как не бывало.

«Седьмой принц съел что-то из закусок, которые императрицы приготовила, и ими отравился. Какое отношение это имеет ко мне?» Линь Чуцзю никто не стерпит такого обвинения.

Императрица хмыкнула и сказала дворцовому охраннику, стоявшему рядом с ней: «Ты что, остолбенел? Ты не собираешься отнести его высочество в главный зал и найти доктора?»

«Да-да-да». Дворцовый охранник немедленно шагнул вперед. Линь Чуцзю не мешала ему и сразу позволила ему забрать Седьмого Принца.

Императрица холодно посмотрела на Линь Чуцзю: «Чуцзю, убийство имперского принца – страшное преступление. Я ничем не могу тебе помочь». После этого она оставила Линь Чуцзю одну и вышла в главный зал.

Императрица не сказала больше ни слова, но дворцовая стража окружила Линь Чуцзю и не дала ей покинуть дворец.

Стоя у дверей главного зала, Линь Чуцзю тихо усмехнулась. Она не пыталась оправдываться, только стояла смирно…

Ей не у кого было просить помощи. Ее четыре служанки тоже вошли с ней в зал, но императрица их разделила. А теперь, когда это произошло, Линь Чуцзю боялась, что они тоже пострадают.

Когда император получил известие, он тоже помчался в комнаты императрицы. Как только он прибыл, император увидел Линь Чуцзю, стоявшую снаружи главного зала, но он не поприветствовал ее. Он прошел прямо в главный зал и спросил императрицу: «Что случилось с Малышом Седьмым?»

Седьмой принц недавно завоевал сердце императора. Любовь императора к нему постепенно становилась все глубже. Как же он мог не волноваться из-за того, что с ним случилось несчастье?

«Император, Доктор Цинь выводит яд из организма Малыша Седьмого. Он сказал, что яд слишком сильный, если бы Малыш Седьмой принял чуть больше, он бы умер на месте». Императрица была бледна, но ее глаза были красными от слез.

Императрица казалась страшно испуганно, было не похоже, что она притворялась.

Император такого не ожидал. Он весь день охотился на гуся, а этот гусь ущипнул его первым в темноте. И чуть не лишил жизни его сына.

Услышав слова императрицы, он тяжело вздохнул с облегчением и взял императрицу за руку: «Будь спокойна, Малышу Седьмому повезло, он не умрет».

«Как скажешь». Сведенные брови императрицы слегка расслабились, но ее лицо все еще было бледным. Император боялся, что она заболеет. Поэтому он спросил: «Что случилось? Как Малыш Седьмой вдруг отравился в Цветочном зале?» Он не верил, что императрица поддастся слабости и будет использовать своего собственного сына.

На глазах у императрицы выступили слезы и она сказала тихо: «Я не знаю. В тот момент только Линь Чуцзю была там, она сказала, что Седьмой Принц съел что-то из закусок и отравился».

Императрица не сказала прямо, что Линь Чуцзю отравила Седьмого Принца, но значение ее слов было ясно.

«Линь Чуцзю?» Взгляд императора стал холодным и в нем мелькнула жажда крови.

Он проявил уважение к семье Мэн и планировал дождаться, когда Линь Чуцзю вылечит Мэн Сююаня, прежде чем выступить против нее. Однако Линь Чуцзю совершила это преступление, она просто нанесла ему пощечину сама. Но…

Он все равно проявит уважение к семье Мэн, но разница в том, что семья Мэн будет должна услугу ему, а не Линь Чуцзю.

«Кто-нибудь, отведите Сяо Ванфэй в дворцовую тюрьму», – прямо приказал император, он даже ни о чем больше не спрашивал. Императрица совсем не удивилась, она опустила голову, чтобы спрятать гнев в глазах.

Она изначально рассчитывала, что Линь Чуцзю совершит ошибку, а потом она проявит уважение к семье Мэн. Она позволит Линь Чуцзю вылечить Мэн Сююаня, чтобы семья Мэн была обязана ей, но она не ожидала, что…

Ее ударят в спину, а тем более, что пострадает ее сын. И в итоге, ее план украдет император.

Когда ее план провалился, императрица вдруг почувствовала себя глупой. Она больше не справлялась. Ее здоровье становилось все хуже день ото дня. Она не должна была возлагать надежд на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю оказывалась в ужасном положении несколько раз, но Центральная Империя не дала о себе знать. Даже когда она пропала на два дня, люди Центральной империи не пришли искать ее. Было видно, что эти люди просто оставили Линь Чуцзю.

Если люди из Центральной империи не свяжутся с Линь Чуцзю, она не сможет вернуть ей жизнь. Она должна постараться изо всех сил, чтобы жизнь Малыша Седьмого стала более защищенной.

«Император, ты должен принять решение насчет Малыша Седьмого». Императрица вытерла слезы и подошла к императору с беспомощным выражением лица. Император редко видел императрицу такой слабой, поэтому это тронуло его сердце и он обнял ее.

Беcпокойство. Mолить о пощаде

Без выяснения обстоятельств Линь Чуцзю бросили в тюрьму. Линь Чуцзю совсем не удивилась, что люди во дворце использовали грубый год, чтобы очернить ее, чтобы ей было нелегко спастись.

Cегодняшние события были на самом деле довольно мрачными. Oтравления Седьмого Принца никто не ожидал. Однако, xоть в этой истории было много темных пятен, Седьмого Принца действительно отравили у нее на глазах, и ей было не выкрутиться.

«Действительно, было большой ошибкой приходить во дворец». Линь Чуцзю сидела на каменной кровати в тюрьме, обхватив колени руками, а потом тихо улыбнулась. Она не могла вспомнить никого, кто мог бы ее спасти.

Сяо Tяньяо не было в столице, и он не мог внезапно появиться здесь. И можно было даже не упоминать о семье Линь. Линь Сян, наверняка будет рад шансу избавиться от нее. Разве он станет ее спасать? Что же до семьи ее матери? Как Сяо Тяньяо и сказал: они были бессильны.

«Ты можешь полагаться только на себя». Линь Чуцю встала и прислонилась к тюремной двери, глядя на маленькое окошко над головой.

*

B поместье Сяо Домоправитель Цао, не отрываясь, смотрел в сторону дворца. Когда он увидел, что Линь Чуцзю так и не вернулась, у него появилось дурное предчувствие.

«Случилось что-то плохое?» Домоправитель Цао был огорчен и немедленно послал человека узнать.

Люди во дворце не сразу выяснили, что случилось, но для людей поместья Сяо это было несложно. Вскоре домоправитель Цао узнал, что Линь Чуцзю посадили в дворцовую тюрьму за отравление Седьмого принца.

«Отравление Седьмого Принца? Зачем ванфэй нашей семьи так поступать? Разве седьмой принц достоин того, чтобы наша ванфэй марала об него руки?» Сердце домоправителя Цао дрогнуло.

Понимающим людям сразу было ясно, что у их ванфэй не было причин убивать Седьмого Принца.

«Иди скорее, найти Су Гунзцы». Домоправитель Цао повернулся и немедленно послал Людей за Су Ча.

Так случилось, что Су Ча принес письмо в поместье Сяо и искал Линь Чуцзю. Они встретились в дверях. Когда Су Ча услышал новости, улыбка на его лице мгновенно застыла. «Ванфэй отправили в дворцовую тюрьму?»

«Да, говорят, что император лично отдал приказ, сказав, что ванфэй пыталась убить Седьмого принца». Слуга знал мало, поэтому сказал: «Я не знал подробностей, пожалуйста спросите у домоправителя Цао».

«Отведи меня к домоправителю Цао». Су Ча пошел вперед, не мешкая.

Домоправитель Цао ходил взад-вперед по цветочному залу. Когда он увидел, что Су Ча приближается, он поприветствовал его: «Су Гунцзы, вы пришли, пожалуйста, скорее, спасите нашу ванфэй. Ванфэй заперли в дворцовой тюрьме».

Xотя Домоправитель Цао был взволнован, он, тем не менее, был последователен. Он сообщил о результатах их расследования. Hа половине императрицы было полно ее приспешников, так что сведений было совсем немного.

Но судя по новостям домоправителя Цао, Линь Чуцзю арестовали на месте без права обжалования.

Когда Су Ча услышал полный доклад, он сердито фыркнул: «Почему ванфэй вообще поехала во дворец?» Разве ей не было сказано просто закрыть ворота?

«Ванфэй пошла во дворец не по своей воле. Су Гунцзы, пожалуйста, не вините ванфэй. Она тут тоже жертва». Домоправитель Цао сказал правду, но Су Ча все равно был недоволен: «Если она не хотела идти во дворец, было множество способов отказаться. Она могла притвориться больной».

Домоправитель Цао повел себя так, будто не услышал слов Су Ча, он сказал: «Су Гунцзы, ванфэй и семья Мэн договорились о дате лечения на завтра. Как мы могли сказать, что ванфэй заболела? К тому же, если бы мы сказали, что ванфэй больна, что бы мы делали, если бы императрица прислала императорского доктора, чтобы проверить ее состояние? Су Гунцзы, вы же знаете, если император или императрица зовут человека во дворец, даже ванъе не может отказаться, так как же ванфэй могла не пойти?»

Су Ча было легко говорить, но были вещи, которые нельзя было принимать как должное. В этой эре правителями были императоры. Хотя статус Линь Чуцзю был выше, чем у большинства обычных людей, она находилась не на вершине. У нее не было красивой жизни или свободы, которая была у людей, не причастных к короне.

Су Ча признавал, что домоправитель Цао был прав, но он отказывал признавать свою ошибку. «Зачем она решила лечить Мэн Гунцзы так рано? Разве она не могла потянуть еще немного? Если бы она потянула подольше, люди во дворце не решились бы выступить против нее из уважения к семье Мэн».

«Ванфэй могла бы потянуть время немного, но не целую вечность. Не важно, когда бы ванфэй решила вылечить Мэн Гунцзы, этого инцидента было бы не избежать, но семья Мэн была бы недовольна отношением ванфэй», – заявил домоправитель Цао. На самом деле, это были не его слова, это были слова, которые ему сказала Линь Чуцзю.

Тогда домоправитель Цао тоже не понимал, почему Линь Чуцзю так спешила вылечить Мэн Сююаня, поэтому она объяснила ему.

«Так, теперь у нас есть дела поважнее, самое главное – найти способ, как спасти ванфэй». На этот раз Сяо Тяньяо не возражал домоправителю Цао, а просто сменил тему.

«Ванъе нет в столице. Никто из нас не может так просто войти во дворец. Я не знаю, каково положение ванфэй в тюрьме». Никому из них не было разрешено входить во двоец и просить о милосердии или же передавать что-либо Линь Чуцзю. Если ее будут обижать в тюрьме, они тоже ничем не смогут помочь.

«Я думаю, ванфэй не из тех, кто легко позволит себя обидеть. Даже если сейчас она в дворцовой тюрьме, ванфэй не позволит себя обижать. Нам только нужно выяснить, кто именно отравил Седьмого Принца. С остальным ванфэй справится». Су Ча наконец-то понял, почему Сяо Тяньяо всегда говорил, что хочет, чтобы Линь Чуцзю была его достойна, и что ей нужно расти.

Принцесса Сяо – это статус, связанный с опытом и проблемами. Человек, занимающий это положение, должен быть не только умным, но и способным. Особенно учитывая, что ее семья ее не поддерживала.

*

Как Су Ча и сказал, хоть люди во дворце намеренно ее притесняли, Линь Чуцзю не собиралась страдать.

Линь Чуцзю обидела многих людей во дворце, но первой, кто решил на нее напасть, стала принцесса Фушоу Чжан.

Когда принцесса Фушоу Чжан услышала, что Линь Чуцзю в дворцовой тюрьме, она сразу же послала двух служанок, чтобы унизить Линь Чуцзю.

Кто знает, случайно или нет, но две служанки, посланные принцессой Фушоу Чжан, встретили по дороге охранника, который должен был отнести Линь Чуцзю обед. Они вызвались заговорить с охранником.

«Дагэ, нас послала принцесса Фушоу Чжан, чтобы позаботиться о принцессе Сяо. Пожалуйста, позволь нам отнести принцессе Сяо ее обед».

Дворцовый охранник не хотел отдавать ему, но они подбежали прямо к нему и отобрали ее. И так как они были слугами принцессы Фушоу Чжан, дворцовый охранник не посмел им отказать. Он даже показал им дорогу.

«Открой дверь». Две служанки были очень высокомерными. Они не были похожи на людей, которые собирались прислуживать Линь Чуцзю.

Дворцовый охранник знал, что этих людей послали, чтобы досадить Линь Чуцзю, но что он мог поделать?

Когда дверь открылась, дворцовый страж тут же ушел. Что бы ни случилось, он не виноват.

Две дворцовые служанки были очень довольны реакцией дворцового охранника, они внесли еду в камеру. Линь Чуцзю все еще смотрела вверх на маленькое окошко, когда услышала насмешливые голоса: «Сяо Ванфэй, мы пришли служить вам».

«Кто вы?» Линь Чуцзю равнодушно повернулась, казалось, она не обращала внимания на провокацию.

«Мы служанки принцессы Фушоу Чжан. Когда принцесса Фушоу Чжан услышала, что Сяо Ванфэй посадили в дворцовую тюрьму, она была побеспокоилась, что некому будем вам служить. Нас послали служить принцессе Сяо». Говоря эти слова, служанка смотрела прямо на Линь Чуцзю. Видя, что Линь Чуцзю не проявляет ни страха, ни неловкости, она не могла не разочароваться.

Однако это было не важно, ночь была длинной, они еще успеют заставить Сяо Ванфэй встать на колени и молить о пощаде…

Kрик. Bылижи пoл

«Сяо Ванфэй, пожалуйcта, возьмите свой обед». Служанка шагнула вперед едой и встала близко к Линь Чуцзю. Hо прежде чем Линь Чуцзю успела протянуть руку, чтобы взять ее, служанка попыталась бросить еду Линь Чуцзю в Лицо.

*Вущ*

Eда полетела вниз вместе с тарелками.

«Сяо Ванфэй, прошу прощения, у меня руку свело». На лице служанке было выражение коварства, но…

Все случилось не так, как она ожидала. Еда и чай не вылились на Линь Чуцзю. Со звоном тарелки упали на землю и разбились. Когда еда разлилась по полу, одна-две капли упали на туфли Линь Чуцзю.

«Сяо…» – недовольно начала служанка, но она успела сказать лишь одно слово, когда увидела, что Линь Чуцзю, которая увернулась, вдруг шагнула вперед и подняла руку: «Да ты осмелела!»

*Хлоп* Звук пощечины прокатился по тюрьме. Когда дворцовый оxранник, который вышел за дверь услышал его, у него на спине выступил холодный пот. В глубине души он тайно сочувствовал Линь Чуцзю. Две служанки действительно пришли, чтобы издеваться над ней. Тигр пал и на него напали гиены.

«Ты посмела меня ударить?» Служанка, которая получила пощечину, не сразу смогла ответить. Вторая служанка, на которой был розовый плащ, тоже испугалась. Oна во все глаза таращилась на Линь Чуцзю. Долгое время спустя она сказала: «Принцесса Сяо, да знаете ли вы, кто мы? Mы служанки принцессы Фушоу Чжан, даже императрица не может нас бить так запросто».

«Ну и что, что я ее ударила?» – спросила Линь Чуцзю насмешливо.

Принцесса Фушоу Чжан послала двух служанок, чтобы унизить ее, но она не смеет дать сдачи?

Это что еще за ерунда?

«Сяо Ванфэй, вы… Ну что ж, если вы не хотите по-хорошему, будет по-плохому, не вините нас потом за нелюбезность». Служанки сильно разозлились. Увидев еду на земле, они обе злобно улыбнулись.

«Сяо Ванфэй, позвольте подать вам обед». Служанка в розовом плаще подошла ближе и наступила на еду на земле. «Уверена, вы будете довольны сегодняшним обедом».

«Хе… хе». У второй служанки распухала щека, она не смела заговорить, она только холодно посмеивалась. Их было двое: одна справа, другая слева от Линь Чуцзю.

«Вы хотите, чтобы я ела еду с пола?» Линь Чуцзю неподвижно стояла на прежнем месте.

«Сяо Ванфэй, вы думаете, мы не посмеем? – сказала служанка в розовом плаще, презрительно глядя на Линь Чуцзю. «Это дворцовая тюрьма Сяо Ванъе нет в столице. Никто вас не спасет. Что вы сделаете, если мы будем пытать вас?»

«Что ж, давайте посмотрим, как вы будете меня пытать?» Без всякого страха сказала Линь Чуцзю.

Если бы принцесса Фушоу Чжан прислала двоих дюжих охранников, она могла бы попасть в затруднительное положение. Но она послала двух служанок, которые даже до плеча ей не доставали. И они говорят, что собираются издеваться над ней?

Принцесса Фушоу Чжан становится все наивнее и наивнее!

Служанка в розовом плаще прикинулась, что ничего не слышала, она высокомерно сказала: «Император всегда был немного скупым человеком, он рассердится, если увидит эту еду. Я хочу, чтобы Сяо Ванфэй потрудилась вылизать еду и чай с пола. И, конечно, я хочу, чтобы Сяо Ванфэй потрудилась слизать еду с моих туфель».

Во дворце таким способом часто мучили и унижали нелюбимых наложниц с низким статусом. Из-за этого многие наложницы сходили с ума.

«Это отличная идея», – хлопнув в ладоши, сказала Линь Чуцзю. Служанка в розовом плаще нахмурилась и сказала: «Вы не боитесь сойти с ума? Так или иначе, это не важно, сойдете ли вы с ума. Поживей, вставайте на колени и ешьте!»

Служанка в розовом властным жестом показала на еду на земле.

Если бы на месте Линь Чуцзю был обычный человек, как те наложницы низкого ранга, это могло бы возыметь эффект, но…

Чтобы Линь Чуцзю испугалась одного только грозного тона?

*

Забудем на время о текущих событиях. Пока две служанки пытались преподать Линь Чуцзю урок, Сяо Циань, который услышал новости, пытался спасти Линь Чуцзю. Вот только…

Дело касалось жизни Седьмого принца. Очистить имя Линь Чуцзю было непросто.

Хотя Сяо Циань был любимым принцем, он был всего лишь сыном-калекой. Он воспитывался в глубине дворца. Сесть на трон для него было невозможно. Естественно, у него не было никакой власти. Если он действительно хотел спасти Линь Чуцзю, ему пришлось бы идти просить о помощи свою мать. Иначе спасти линь Чуцзю будет невозможно. Но…

Сяо Цианю не нужно было идти просить о помощи свою мать, он и так уже знал, что она ничего не сможет сделать для Линь Чуцзю. Если бы они не были обязаны поместью Сяо, его мать наверняка не стала бы иметь дела с Линь Чуцзю.

«Я могу просить только Наследного принца». Сяо Циань чувствовал себя беспомощным, но он не смог вспомнить больше ни о ком, кроме Наследного Принца.

*

В восточной части дворца Сяо Циань успешно встретился с Наследным принцем, но, когда он объяснил ему свои намерения, Наследным Принц отказался даже думать об этом: «Третий Брат, принцесса Сяо отравила Седьмого Брата. С чего это мне ее спасать?» Сяо Тяньяо предупреждал, чтобы он не нападал на Линь Чуцзю, и он согласился, но это не значило, что он станет ее защищать.

«Имперский Брат, Седьмого Брата отравила не имперская тетя. Я могу за это поручиться. Просто, пожалуйста, прояви уважение к Имперскому Дяде, выйди и замолви словечко ща Имперскую Тетю. По крайней мере дай Имперской Тете высказаться». Хотя улик, доказывающих его точку зрения, не было, он видел, что кто-то просто пытается подставить Линь Чуцзю.

«Да, но я все равно отказываюсь. Если ты считаешь, что Сяо Ванфэй этого не делала, отец-император, наверняка, справедливо все рассудит. Третий брат, тебе не о чем волноваться», – сказал Наследный принц с улыбкой. Его улыбка казалась очень доброй. Что ж, он действительно был очень доволеню

Сяо Циань, всему свое время!

Разве ты не пользовался всегда любовью отца-императора?

Разве ты не думал всегда, что ты на вершине?

И все же ты просишь меня о помощи.

Видя взволнованное лицо Сяо Цианя, Наследный принц сказал: «Третий брат, я не хочу говорить это, потому что мы братья. Но имеет ли преступление принцессы Сяо какое-то отношение к тебе? Ты так о ней волнуешься, не правда ли? Ты знаешь, что Сяо Ванфэй отравила Седьмого брата. Однако ты помогаешь не ему, ты помогаешь Сяо Ванфэй. Достоин ли ты называться старшим братом Малыша Седьмого?»

Лицо Наследного принца было полно злобы, которую он не мог скрыть. Он ничуть не чувствовал себя смущенным, и просто с удовольствием атаковал его.

У принца без власти не было ни малейшего шанса соревноваться с ним. Особенно теперь, когда у него была поддержка Сяо Тяньяо.

Когда его убеждения провалились и он увидел злобные намерения в глазах наследного принца, Сяо Циань понял, что ему осталось только отступить. Он горько сказал: «Имперский брат, я понимаю».

Наследный принц боялся Имперского Дядю, поэтому он не решался доставлять неприятности Линь Чуцзю. Но это не означало, что он будет ей помогать. Неужели Наследный принц так глуп? Разве он не думает, что, если имперский дядя узнает, что он не помог Линь Чуцзю, он больше не будет ему помогать?

Наследный принц, ты… просто смешон.

Когда Сяо Циань глядел на высокомерное лицо Наследного принца, его сердце стало холодным, а взгляд постепенно стал твердым.

Раньше он никогда не испытывал такого чувства – желания держать в своих руках власть. Желание управлять человеческой судьбой.

Он, в конце концов, был имперским принцем!

*

Пока Сяо Циань бесполезно искал помощи наследного принца, Мэн Дажэнь тоже узнал о происшедшем во дворце. Однако Мэн Дажэнь колебался, стоит ли спрашивать императора об этом деле.

Семья Мэн не была глупа. С Линь Чуцзю случилось несчастье накануне даты лечения. Если кто-то скажет, что это была случайность, они не поверят. Но что они могли сделать?

Bласть. Женщина, которую любит принц Сяо

«Люди принцессы Фушоу Чжан еще наивнее, чем она сама. У вам слишком мало власти, чтобы приказать мне встать на колени». Линь Чуцзю шагнула вперед и подняла ногу, чтобы ударить служанку в розовом: «Hа колени!»

«Aх…» Служанка в розовом не ожидала, что Линь Чуцзю будет сопротивляться, и это застало ее врасплох. В тот момент, когда Линь Чуцзю ударила ее, она рухнула на землю, и вскрикнула от боли.

«Tы посмела меня ударить?» Служанка в розовом хотела встать, но Линь Чуцзю подошла и ударила ее снова. Со стуком она распласталась на земле.

Линь Чуцзю наступила на спину служанки в розовом и сказала: «Дворцовая прислуга, это ты первая посмела вести себя нагло в присутствии ванфэй», – сказала Линь Чуцзю служанке в розовом, но ее взгляд упал на другую служанку.

Та служанка была напугана, поэтому, несмотря на свою опухшую щеку, она показала на Линь Чуцзю пальцем и сказала: «Ты, ты… слишком осмелела». Во дворце она не видела никого настолько же высокомерного, как Линь Чуцзю. Pазве она не боится, что у нее отнимут титул?

«Ты смеешь говорить со мной так, стало быть, ты тоже смелая». Линь Чуцзю снова наступила на спину служанки в розовом, затем подошла ближе к другой служанке: «На колени!»

«Ты не посмеешь!» Другая служанка была в такой ярости, что заставила себя закричать в ответ.

Линь Чуцзю схватила вторую служанку за ворот и притянула ее ближе. «Скажи мне, чего я не посмею?»

«Ты, ты… Принцесса Фушоу Чжан этого так не оставит», – с желчью в голосе сказала дворцовая служанка.

«Это не важно». Линь Чуцзю с силой оттолкнула служанку. Служанка отлетела в сторону и ударилась о стену.

Служанка попыталась встать, а потом посмотрела на Линь Чуцзю. Eе первой реакцией было убежать, но… Oна не успела!

Линь Чуцзю подбежала к двери тюрьмы быстрее и закрыла ее: «Хочешь убежать? Не так быстро». Линь Чуцзю оттолкнула служанку ко второй служанке, в розовом плаще. И Они обе упали на пол.

«Вы собираетесь вылизывать пол или нет? Поживей, я не хочу испачкаться», – сказала Линь Чуцзю и грациозно уселась на каменный стул. Затем она спокойно оперлась щекой на левую руку, но…

Этот образ Линь Чуцзю показался двум служанкам кошмаром.

Естественно, ее бросили в дворцовую тюрьму. Но она вела себя как ни в чем не бывало. Что важнее всего, она была удивительно сильной. Она их с легкостью избила.

«Сяо Ванфэй, не обольщайтесь, вы сегодня нас оскорбили, и вам никогда не будет покоя», – сердито сказала служанка в розовом.

Принцесса Сяо отличалась от наложниц, которых они раньше встречали. Она ни капли не боялась ни их, ни принцессы Фушоу Чжан. Она была им не по зубам.

«Ха-ха-ха… две жалкие служанки, думаете, если я вас сегодня убью, кто-нибудь посмеет хотя бы спросить меня об этом?» – Линь Чуцзю рассмеялась, но ее глаза были серьезными. «Я повторю еще раз: вылизывайте землю!»

«Не надо так наглеть», – яростно крикнула служанка в розовом, покраснев от гнева, а другая служанка смотрела на Линь Чуцзю с жаждой крови. Она не могла дождаться, чтобы разорвать Линь Чуцзю на кусочки.

«Я всего лишь использую ваш метод. Kак вы можете говорить, что я наглею?» – Линь Чуцзю рассмеялась. Когда они велели ей вылизать пол, они не считали себя наглыми.

«Ладно-ладно… Сяо Ванфэй, вам кажется, что вы в этом тюрьме как у себя дома. Думаете, вы сможете нас сломить? Стоит мне крикнуть, сюда ворвутся охранники, и вам останется только встать на колени и молить о пощаде». Другая служанка встала с земли с противным выражением лица.

До этого ей было слишком стыдно кричать, но теперь…

Она больше не могла сносить унижение.

«Так попробуй…» Улыбка на лице Линь Чуцзю стала еще шире.

Она осмелилась пойти против людей принцессы Фушоу Чжан, так что, естественно, у нее в рукаве еще были козыри.

*

Mэн Дажэнь знал, что, если они хотят, чтобы Линь Чуцзю вылечила Мэн Сююаня, им придется пойти во дворец и попросить позволения императора, и они буду обязаны императору.

«Мне совсем не хочется этого делать», – Мэн Дажэнь тяжело вздохнул.

Семья Мэн никогда не вмешивалась в такие грязные дела, и ему совсем не хотелось быть втянутым в конфликт четырех стран. Четыре страны были погружены в хаос. Если они сейчас вступят в войну, они, без сомнения, погибнут в конце

Мэн Дажэнь колебался. Чтобы не принять решений, о которых он будет сожалеть, он пошел к Мэн Сююаню.

В семье Мэн Мэн Сююань всегда бы самым разумным.

Мэн Сююань сидел один в своей комнате и играл сам с собой в шахматы. Он не удивился, увидев, что пришел его отец. Он опустил фигуру, которая была у него в руке, и встал, чтобы поприветствовать его.

Мэн Дажэнь слегка кивнул, а потом они оба сели. Мэн Дажэнь не стал ходить вокруг да около. Он объяснил ситуацию своему сыну: «Мы узнали, что яд, подложенный в закуски, принадлежал дочери Божественного Доктора Мо, Мо Юэр. Она хотела использовать смерть Седьмого Принца, чтобы погубить Сяо Ванфэй».

Они сумели выяснить это, не потому что семья Мэн была очень могущественной, а потому что сторонники Мо Юэр были слишком слабы. Ее положение во дворце было слишком зыбким.

Когда Мэн Сююань услышал это, он лишь слабо улыбнулся. И под взглядом Мэн Дажэня он сказал: «Ничего не делай».

«В самом деле так надо? А что если император намеренно повесил это преступление на принцессу Сяо?» Мэн Дажэнь не сомневался в том, что это возможно. Если они смогли это выяснить, почему император и императрица не смогут.

«Дата лечения назначена у нас с Сяо Ванфэй на завтра. Придет Сяо Ванфэй или нет – дело поместья Сяо», – написал Мэн Сююань длинный абзац, но его настроение не повлияло на его улыбку.

«Мы просто оставим все как есть? Принца Сяо нет в столице, что же спасет Сяо Внафэй?» Мэн Дажэнь нахмурился в тревоге.

«Женщина, которую любит принц Сяо, наверняка не так проста. Давай просто подождем завтрашнего дня», – без колебаний написал Мэн Сююань. Он писал легко, и по нему казалось, будто он совсем не волнуется. Видя такое поведение своего сына, Мэн Сююань пытался подавить тревогу в своем сердце.

*

Как Мэн Сююань и думал, Линь Чуцзю не ожидала от них помощи. Что же касается людей поместья Сяо?

Линь Чуцзю верила, что люди, которых оставил здесь Сяо Тяньяо, выяснят правду. Что ей нужно было сделать, так это покинуть тюрьму и выполнить условия соглашения с семьей Мэн. Чтобы заговор императора не удался.

Раньше Линь Чуцзю было бы сложно покинуть дворцовую тюрьму. Но теперь?

Здесь были две служанки, присланные принцессой Фушоу Чжан. Линь Чуцзю не думала, что побег будет сложно совершить.

Две служанки не знали, почему они вдруг потеряли голос. Когда это случилось, они испугались. Они также обнаружили, что их ноги были связаны, и они не могли пошевелиться.

«Хммм… ммм». На этот раз служанки по-настоящему испугались. Они скорчились в углу и дрожали от страха. Они больше не смели взглянуть на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не стала полностью разбираться с ними. Она только приказала им слизывать еду с пола, но не принуждала их это делать. Но эти двое дико боялись ее. Если бы Линь Чуцзю сделала еще одно резкое движение, может быть, эти двое и правда стали бы есть еду с земли.

В глазах двух служанок, Линь Чуцзю была ужасна. Такое бесстрашие, такая жестокость – она была совсем не похожа ни на одну избалованную леди.

Служанки не решались двигаться. Дворцовый стражник, который получил приказ ранее, тоже не решался пошевелиться.

Служанки скорчились в углу и всю ночь не смели сомкнуть глаз. В свою очередь, Линь Чуцзю всю ночь просидела на каменном стуле. Время от времени она с улыбкой на лице прохаживалась по комнате.

Когда сквозь маленькое окошко проникли солнечные лучи, Линь Чуцзю встала и подошла поближе к солнцу. Она понежилась в солнечных лучах, а потом глянула на двух дворцовых служанок…

Cбeжать. Ужаcная привычка

Линь Чуцзю продержала двух служанок всю ночь по вполне определенной причине. Oна ждала рассвета, чтобы выбраться из тюрьмы.

«Снимай одежду», – сказала Линь Чуцзю служанке, и добавила: «Tы не можешь отказаться».

«Xммм, хмм…» Служанка хотела заговорить, но у нее получалось лишь хрипеть

«Не заставляйте меня повторять дважды». Линь Чуцзю сняла с себя верхнюю одежду и отбросила ее в сторону. Она вытащила из волос заколку и велела служанке в розовом подойти ближе. «Уложи мои волосы так, как они уложены у нее, уверена, ты уже разобралась, что к чему».

«Mмм, ммм». Служанка потерпела страшное поражение, у нее болело все тело. Она больше не решалась противиться приказам Линь Чуцзю. Она встала, дрожа, и уложила волосы Линь Чуцзю так же, как они были уложены у нее спутницы. Она также украсила волосы Линь Чуцзю украшениями служанки.

Bидя, что ее подруга уступила, вторая служанка могла лишь снять свою одежду. А затем – надеть одежду Линь Чуцзю.

У служанки и Линь Чузцю были похожие фигуры. Если они не будут поднимать голову, никто не заметит разницы.

Через четверть часа Линь Чуцзю успешно поменялась внешностью с другой девушкой. Линь Чуцзю слегка оправила свою одежду и велела служанке в розовом: «Приведи себя в порядок, нельзя, чтобы люди заметили какие-либо недостатки».

Служанка в розовой опустила голову, и ее глаза холодно сверкнули. Она проводила глупые расчеты. Линь Чузцю этого не видела, но это не имело значения, потому что она им не доверяла. Kогда две служанки собрались, Линь Чуцзю взяла две серебряные иглы и воткнула их в спину служанки: «Спи сладко сегодня».

Служанка пыталась сопротивляться, но ее тело ее не слушалось. Она упала на землю. Линь Чуцзю не вытащила серебряную иголку. Вместо этого она подняла служанку и бросила ее на каменную постель, затем она накрыла ее одеялом.

Таким образом, если никто не зайдет и не будет приглядываться, никто не заметит подмену заключенной.

Служанка в розовом кусала губы, она не решалась проронить ни звука. Она боялась, что, если он что-нибудь скажет, Линь Чуцзю убьет ее.

Сяо Ванфэй действительно ужасна.

«Не волнуйся, теперь твоя очередь». Линь Чуцзю приблизилась к служанке в розовом: «Я тебе не доверяю. Поэтому, чтобы убедиться, что ты будешь послушной, я приму специальные меры».

«Хмм, хмм…» Служанка в розовом отчаянно замотала головой. Она хотела убежать, но камера была невелика, так куда же ей было бежать?

Через дюжину шагов Линь Чуцзю догнала служанку. Серебрянная игла вонзилась в ухо девушки, ее тело застыло, а зрачок расширился. Как будто она страдала от ужасной боли, но не могла пошевелиться.

Линь Чуцзю была очень довольна эффектом серебряной иголки.

На самом деле это был эффект не акупунктуры, а лекарства на иголке. Разумеется, Линь Чуцзю об этом не расскажет: чем таинственнее ее метод, тем более бесчестным он будет казаться.

Когда две служанки упали, как мертвые, Линь Чуцзю вытащила шпильку из волос и открыла ей замок на двери камеры.

«Готово». Линь Чуцзю хлопнула в ладоши, ее глаза загорелись.

Кто такая Линь Чуцзю? Такой простой замок древней эпохи – неужели она не сможет его открыть?

Когда дверь открылась, Линь Чуцзю помогла служанке в розовом выйти наружу. Служанка чувствовала, что ее тело ей не подчиняется. Линь Чуцзю лишь слегка тянула ее за пояс, но ее тело следовало за ней.

Было ясно, что ее мозг бодрствовал, но ее тело было неуправляемо. Это пугало служанку. Она чувствовала, будто ее тело умерло, но ее разум жив и наблюдает за всем со стороны.

Глаза служанки в розовом были полны ужаса, но она не могла пошевелиться. Она могла только наблюдать, как Линь Чуцзю поддерживает ее тело, проходя мимо охраны, и благодаря приказу принцессы Фушоу Чжан Линь Чуцзю смогла приказать не тревожить сегодня принцессу Сяо и не приносить ей еду и питье.

«Нет-нет… Внутри не Сяо Ванфэй, Сяо Ванфэй рядом с вами», – хотелось закричать служанке в розовом, но она не могла проронить ни звука. Окружающим казалось, что она очень спокойна, что с ней совершенно ничего не происходит.

Когда дело касалось актерской игры, Линь Чуцзю всегда была хороша: она много лет с успехом скрывала свою личность в стране М.

Действия Линь Чуцзю выглядели очень естественно. Она не чувствовала стыда или неловкости, притворяясь кем-то другим. К тому же, было раннее утро, по дороге ей встретилось всего лишь несколько дворцовых слуг. Они не наткнулись ни на кого из ее знакомых.

Даже несмотря на испуганные глаза служанки в розовом, Линь Чуцзю с успехом вошла во дворец и прошла к маленьким дворцовым воротам.

Достав жетон служанки в розовом, Линь Чуцзю сказала, что им было приказано выйти из дворца. Дворцовый охранник стал расспрашивать Линь Чуцзю, но она высокомерно сказала: «Это приказ принцессы Фушоу Чжан, но вы смеете меня допрашивать?»

Дворцовые стражи, охранявшие ворота, не решались обидеть людей, служащих принцессе Фушоу Чжан. Подтвердив, что это жетон принцессы Фушоу Чжан, они пропустили ее. Кроме того, они хорошо знали служанку в розовом плаще, так что у них не возникло дальнейших сомнений. После проверки Линь Чуцзю вывела служанку в розовом из дворца. Она с успехом сбежала.

«Тебе повезло». Настроение Линь Чуцзю улучшилось. Она собиралась перейти дорогу, посадить служанку в трактире и пойти в оговоренное место, где она должна была лечить Мэн Сююаня. Но она увидела служанку с обычной внешностью, которая шла ей навстречу. Как только она собиралась убежать, служанка сказала: «Ванфэй, пожалуйста, пройдите в эту аллею впереди».

Без сомнения, люди поместья Сяо наблюдали за каждым движением во дворце. Когда они увидели кого-то похожего на Линь Чуцзю, они немедленно подошли.

Глаза Линь Чуцзю скользнули по аллее, и она без колебаний пошла туда. Как только она пришла, знакомый теневой страж появился перед ней. «Ваш раб бесполезен, и позволил ванфэй пережить потрясения».

Увидев теневого стража поместья Сяо, Линь Чуцзю невольно подумала о Сяо Тяньяо. Ее лицо потеплело, и она бросила служанку в розовом теневому стражу со словами: «Это ерунда. Оставляю дальнейшее вам».

«Ванфэй, будьте спокойны», – твердо ответил теневой страж. В то же время он втайне восхищался Линь Чуцзю. Их ванфэй и правда была необычной женщиной. Она в одиночку сбежала из дворцовой тюрьмы.

Хотя дворцовая тюрьма была гораздо лучше, чем подземелья, она тоже тщательно охранялась. Оттуда было нелегко выбраться.

Их ванфэй действительно была изобретательнее всех!

Теневой страж был так горд в глубине души. Он не мог дождаться, чтобы рассказать своему партнеру, какой умелой была их ванфэй, но…

Перед Линь Чуцзю он не решался этого показать, он мог только сдерживать свой восторг.

Линь Чуцзю оставила теневого стража заниматься другими приготовлениями. Она не волновалась об остальном.

Эффективность работы теневого стража была крайне высока. В скором времени за Линь Чуцзю приехала карета с едой и одеждой.

«Ванфэй, новости к семье Мэн были отправлены. Семья Мэн сказала, что они прибудут вовремя». Приготовив все, теневой страж явился и доложил.

«Очень хорошо, я немного передохну в карете, позовите меня, когда мы прибудем на место». Ее сегодня ожидала операция, она должна собраться с силами.

Чем больше император и императрица хотели помешать сегодняшней операции, тем больше ей хотелось, чтобы их постигла неудача…

Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула, но отказалась от помощи теневого стража, и забралась в карету сама.

Привычка ужасная штука: она привыкла к тому, что Сяо Тяньяо помогал ей садиться в карету, поэтому ей не хотелось принимать помощь ни от кого другого.

Смущeние. Hадо преуcпеть

Когда Мэн Сююань получил новости о том, что приходили люди из поместья Сяо и сказали, что лечение состоится в назначенное время, он почувствовал облегчение. На самом деле он был не так спокоен и равнодушен, каким казался с виду. Oн ждал 23 году шанса заговорить. Но люди во дворце придумали такой вероломный план, разве он мог не разозлиться? Pазве он мог не беспокоиться?

Однако он очень хорошо понимал, что это входило в расчеты императорской семьи. Поэтому, если бы он вдруг побежал во дворец, он угодил бы в их ловушку. Tогда Линь Чуцзю вылечила бы его болезнь, но он остался бы в долгу перед императором. A Линь Чуцзю осталась бы в долгу перед ними, как своими спасителями. При таком расчете, и он, и Линь Чуцзю оставались в проигрыше, только люди во дворце что-то получали, но…

К счастью, поместье Сяо было не так безобидно. Прямо под носом у императора они вытащили Сяо Bанфэй из тюрьмы. Поместье Сяо было совершенно непостижимо.

Палец Мэн Сююаня сам собой написал на столе слово «Цзю», и в его глазах мелькнуло что-то неясное.

*

Когда Линь Чуцзю заключили в дворцовую тюрьму, император и императрица больше о ней не думали. В их глазах, Линь Чуцзю была всего лишь женщиной, пусть и обладала навыками целительства. Eй было не выбраться из дворцовой тюрьмы. Им нужно было только вести наблюдение снаружи, чтобы не позволить людям поместья Сяо спасти Линь Чуцзю. К тому же, преступления Линь Чуцзю еще не были доказаны. Если бы она сбежала, она бы только добавила подозрений на свой счет. Император и императрицы не думали, что Линь Чуцзю будет настолько глупа, чтобы подвергать себя опасности из-за семьи Мэн.

Во дворце все было тихо, все занимались своими делами в обычном порядке. Хаос в зале императрицы тоже закончился, как только яд был выведен из организма Седьмого Принца.

Император пробыл с Седьмым Принцем ночь, и ушел, когда наступило утро. Когда император ушел, Седьмой Принц очень скоро очнулся.

Или, что вероятнее, Седьмой Принц проснулся давным-давно, но притворялся спящим, пока император не ушел. Когда он почувствовал, что больше никого вокруг не было, он открыл глаза.

«Матушка-императрица…» – слабо сказал Седьмой Принц, лежавший на постели. Когда императрица его услышала, она бросилась к кровати и взяла своего сына за руку. Она сказала, давясь слезами: «Малыш Седьмой, наконец-то ты проснулся, как ты напугал маму». Императрица никогда не думала использовать Седьмого Принца в своих планах против Линь Чуцзю. Ее изначальным планом было использовать Наследного принца. К сожалению, ее лишили этой возможности.

«Мама-императрица, я в порядке». Хотя Седьмой принц очнулся, он все еще был слаб. Он хотел вытереть слезы своей матери, но он мог утешить ее лишь словами. «Имперская тетя спасла меня, она вывела яд».

«Чуцзю тебя спасла?» Когда императрица услышала это, она слегка изменилась в лице.

Седьмой принц кивнул головой, затем спросил: «Мама-императрица, с Имперской тетей что-то случилось?»

«Да». Императрица чувствовала себя неловко, но все равно не могла ничего скрывать от Седьмого принца. «Твой отец посадил в тюрьму за то, что она тебя отравила».

«Мама-императрица, имперская тетя спасла маленького седьмого», – Седьмой принц нахмурился, чувствуя себя виноватым.

В конце концов, он все еще был ребенком, его совесть еще не совсем испарилась.

Императрица смущенно сказала: «Я поняла, ты можешь не волноваться. Я с этим разберусь. Твой отец не станет позорить Линь Чуцзю, он выпустит ее через три или пять дней».

Чего они на самом деле хотели – это чтобы семья Мэн склонила голову и пообещала выполнение нескольких условий Востоку, прежде чем они допустят Линь Чуцзю до лечения Мэн Сююаня.

Седьмой принц не верил своей матери, он только пристально глядел ей в лицо. Он отвел глаза, только когда императрица несколько раз кивнула. «Мама-императрица, я устал». И душевно он доже чувствовал усталость.

Линь Чуцзю всегда была добра к нему. Если бы не болезнь его матери, он бы не хотел идти против нее.

«Хороший мальчик, отдыхай, мама останется здесь с тобой». Императрица гладила его по лбу, прижимаясь к нему лицом и изо всех сил пытаясь не плакать.

Как жестоки к ним были небеса.

Когда Седьмой принц уснул, императрица немного привела себя в порядок. Вернув себе свою обычную грацию и элегантность, она пошла в боковую комнату с помощью своей старой кормилицы.

Там была дюжина человек. Все эти люди были горничными из двора Мо Юэр. Были ли они замешаны или нет, императрица всех их связала.

*

Вскоре после того как Линь Чуцзю села в карету, она прибыла в оговоренное место, чтобы лечить Мэн Сююаня.

Местом встречи был новый деревянный дом. В доме было всего три комнаты. Но он был окружен очень высокими каменными стенами. Снаружи ничего не было видно. Когда теневой страж показал свой жетон, кто-то открыл ворота, и их карету впустили внутрь.

Если присмотреться внимательнее, было видно, что двор был очень чистым. Там не было цветов или растений. Двор был покрыт деревянным паркетом, из-за чего выглядел очень роскошно.

Вдобавок во дворе не было порогов. Даже снаружи трех комнат дома не было порога. Карете было очень удобно въезжать и выезжать.

*

Линь Чуцзю вышла из кареты, и Мэн Дажэнь вышел лично поприветствовать Линь Чуцзю, как только он услышал новости. «Сяо Ванфэй поистине надежный человек. Вчера, когда я получил новости из дворца, я заволновался, что Ванфэй не сможет прийти».

«Я пообещала вам, Мэн Дажэнь, так что, естественно, я должна была сдержать обещание», – спокойно ответил Линь Чуцзю с улыбкой. Казалось, на нее совершенно не подействовало событие во дворце.

Пока она была в карете, она получила новости из поместья Сяо, что они нашли человека, который подсыпал Седьмому принцу яд и оклеветал ее, попытавшись повесить на нее вину. У них были исчерпывающие доказательства, они лишь ждали ее возвращения.

«Сяо Ванфэй не только прекрасно владеет врачебным искусством, но и придерживается высокой врачебной этики. Я не могу не восхититься со всей искренностью». Если до этого он был лишь очень благодарен Линь Чуцзю, то теперь он был благодарен ей до глубины души.

Линь Чуцзю собиралась вылечить его сына, но попросила лишь оплаты ее медицинских услуг. Она не просила о помощи у семьи Мэн. Хотя сердца семьи Мэн были полны сомнений, сердце Линь Чуцзю было чистым.

Разумеется, зная, что ситуация в столице для нее неблагоприятна, она могла посчитать семью Мэн своим лучшим щитом. Однако она не использовала их и даже пришла в установленное для лечения время, что заставляло их поистине восхищаться ею.

Хотя разницы между ранним лечением и поздним лечением не было, для них каждый день отсрочки был мучением. Линь Чуцзю полностью понимала их позицию и считалась с их желаниями. Как же они могли не быть тронуты?

Вчера люди во дворце дошли до того, что заключили Линь Чуцзю в тюрьму за преступление, но сведущие люди видели, что император и императрица просто хотели добраться до семьи Мэн. Это событие не имело к ней никакого отношения, настоящей целью была семья Мэн, но…

Линь Чуцзю не сидела сложа руки и вытащила их из этой передряги. Разве они могли не испытывать к ней чувство благодарности?

Семью Мэн нелегко можно было склонить на свою сторону добротой. Но они никогда не забудут доброту Линь Чуцзю.

Мэн Дажэнь не сказал никаких ласковых слов Линь Чуцзю, он только мысленно подумал о ней с теплотой. Обменявшись любезностями, он отвел Линь Чуцзю в комнату.

Встреча Линь Чуцзю и семби Мэн прошла гладко и, похоже, не породила никакой бури, но в реальности это было затишье после бури.

Местонахождение Линь Чуцзю содержалось в строжайшем секрете. Шпион во дворце не знал, что Линь Чузцю сбежала, но…

Каждый шаг семьи Мэн был под наблюдением императора. Когда император узнал, что семья Мэн покинула столицу, он не мог не нахмуриться и тут же отправил человека в тюрьму проверить Линь Чуцзю.

Шок. Пpоcтупки принцессы Фушоу Чжан

Cемья Мэн построила целый новый дом в соответствии с требованиями Линь Чуцзю. Bсе материалы были высшего качества, освещение было великолепным, окна были сделаны из стекла высокого качества. Занавески на окнах были открыты, так, чтобы в комнату проникал солнечный свет.

Мэн Сююань был одет в широкую больничную рубашку. Увидев, что Линь Чуцзю и Мэн Дажэнь вошли, он не мог не бросить взгляд на свою одежду. В итоге он мог лишь подавить уныние в сердце и поприветствовать гостью.

Мэн Сююань улыбнулся и кивнул Линь Чуцзю. В его черных глазах не было ни следа волнения, казалось, он ждет начала с нетерпением.

Хотя Мэн Сююань всегда был спокойным и самодостаточным, и, несмотря на то, что он не мог говорить, это, казалось, не влияло на его жизнь, но только ему было известно, как сильно ему хотелось говорить.

«Мэн Гунцзы». Когда Линь Чуцзю вошла и увидела Мэн Сююаня в идеальном состоянии, она улыбнулась и сказал: «Будьте уверены, что на этот раз вы излечитесь. Шансы на успех очень велики».

Линь Чуцзю действительно заботилась о Мэн Сююане как о своем пациенте. Действительно ли она могла вылечить болезнь Мэн Сююаня? Hу, это если она могла положиться на свое врачебное искусство в этой эре.

Линь Чуцзю не хотела становиться известной в четырех странах, как Божественный Доктор Мо, она только надеялась, что сможет полагаться на свои медицинские навыки, чтобы твердо укрепить свое положение на востоке. По крайней мере.

Как хочет Сяо Тяньяо, стать женщиной, которая может ему соответствовать, вместо того, чтобы всегда полагаться на его помощь.

Но, разумеется, соответствовать Сяо Тяньяо не было ее конечной целью. Были гораздо более важные вещи, чем найти хорошего мужа. Oна хотела иметь свою собственную власть и статус. Она хотела иметь право голоса. В таком случае, если однажды Сяо Тяньяо решит ее бросить, она сможет отлично прожить в этом мире.

Поэтому она должна была вылечить болезнь Мэн Сююаня. Пусть побег из тюрьмы и был рискованным, она все равно должна была прийти.

Она не могла вечно жить под крылом у Сяо Тяньяо. Eсли она будет слишком много полагаться на Сяо Тяньяо, в конце концов она превратится в тепличное растение.

Проверив состояние Мэн Сююаня, она убедилась, что его организм готов к операции. Линь Чуцзю велела ему пойти в среднюю комнату деревянного дома.

Средняя комната была выбрана Линь Чуцзю для операционной. В ней был полностью оборудованный операционный стол. Ей нужно было только достать свои хирургические инструменты и провести операцию.

Линь Чуцзю велела Мэн Сююаню лечь на операционный стол. A затем она отошла в отдельную комнату, чтобы надеть хирургический халат и положить все инструменты, которые ей понадобятся, в аптечку.

Когда Линь Чуцзю вышла, Мэн Сююань все еще сидела на операционном столе. Он выглядел спокойным и расслабленным, но на самом деле он нервничал.

«Мэн Гунцзы, не волнуйтесь, ничего плохого не случится. Вам нужно просто лечь и закрыть глаза. В конце концов, вы заснете. Но, когда вы проснетесь, все уже закончится», – мягко сказала Линь Чуцзю.

В отличие от других женщин, голос Линь Чуцзю не был нежным и мелодичным. Ее голос звучал ясно и четко, и это вселило в Мэн Сююаня безусловное доверие к ней.

Следуя указаниям Линь Чуцзю, Мэн Сююань лег на операционный стол и закрыл глаза.

Линь Чуцзю достала маску для наркоза и дала Мэн Сююаню общий наркоз. Когда Линь Чуцзю дотронулась до его тела, она почувствовала, как оно застыло.

Линь Чуцзю догадалась, что он замер, должно быть, из-за различий между мужчинами и женщинами. ЛиньЧуцзю сказала: «Pасслабьтесь, просто относитесь ко мне как к врачу, не зависимо от нашего пола».

Мэн Сююань не мог проронить ни звука, он мог только показать это действием.

Благодаря тому, что Мэн Сююань следовал указаниям, подача наркоза прошла гладко. По крайней мере, она прошла лучше, чем с Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо был…

Серьезно, почему ты опять о нем думаешь?

Линь Чуцзю хлопнула себя по лбу и выбросила Сяо Тяньяо из головы.

Общий наркоз действует не сразу. Линь Чуцзю воспользовалась этим моментом, чтобы зажечь свет и приготовить хирургические инструменты.

Когда она оперировала Сяо Тяньяо, ей помогал Доктор У. На этот раз она была совсем одна. Ей нужно было приготовить все заранее, до того как она осмелится взяться за скальпель. Иначе…

Она не только подвергнет опасности пациента, но и себя саму.

*

Император хотел узнать, была ли женщина в дворцовой тюрьме Линь Чуцзю, или нет. Поэтому он отдал приказ. Через некоторое время дворцовый стражник пришел с докладом: «Ваше величество, женщина в тюрьме не Сяо Ванфэй, а дворцовая служанка».

«Что ты сказал?» Хотя у него в сердце уже зародились сомнения, он все равно был шокирован в этот момент.

Линь Чуцзю в самом деле сбежала из тюрьмы? Прямо у него под носом?

Он действительно недооценивал Линь Чуцзю!

Дворцовый страж не знал плана императора, но видя, что он так зол, он моментально понял серьезность ситуации. Он одно за другим объяснил события прошлой ночи.

В целом, если говорить кратко, принцесса Фушоу Чжан послала двух человек унизить Линь Чуцзю. Но Линь Чуцзю воспользовалась этой возможностью, чтобы покинуть тюрьму.

«Где принцесса Фушоу Чжан?» Императору поистине хотелось придушить ее. Все шло так хорошо, и вдруг план был испорчен.

«Принцесса Фушоу Чжан выехала вчера вечером из дворца и осталась в Тинцаоюань». Сказав это, охранник очень низко склонил голову.

Хотя никто не решался сказать это прямо, все, кто был в достаточной степени осведомлен, знал, что принцесса Фушоу Чжан растила своих прекрасных мужчин. После развода она стала еще более неразборчивой. Император не мог ее остановить.

«Какое совпадение?» Император в совпадения не верил. Он отослал дворцового стража и, позвав своего шпиона, спросил у него. И, конечно же…

Личность человека, который был с принцессой Фушоу Чжан, была неясна. Кто знает, что случилось прошлой ночью, но этот мужчина внезапно послал принцессе Фушоу Чжан письмо, в котором писал, что хочет поговорить с принцессой. Если принцесса согласится на его условие, он готов ей служить.

Красота была полезна не только для того, чтобы завлекать мужчин, но и чтобы завлекать женщин. Душу принцессы Фушоу Чжан покорило красивое тело. Поскольку она считала, что две служанки легко справятся с Линь Чуцзю.

«Шум, шум!» Император так разозлился, что немедленно послал людей привести принцессу Фушоу Чжан назад во дворец. Одновременно с этим он послал людей за черту столицы, чтобы караулить свежепостроенный дом семьи Мэн.

Как только Линь Чуцзю вылечит Мэн Сююаня, он хотел, чтобы они немедленно вернули ее во дворец.

Побег из тюрьмы был большим преступлением. На этот раз Сяо Тяньяо не было в столице. Никто не поможет Линь Чуцзю.

Дворцовая стража разделилась на две группы. Одна группа отправилась в Тинцаоюань, а другая – за пределы столицы, чтобы схватить Линь Чуцзю.

Они легко нашли принцессу Фушоу Чжан, но ее местонахождения было очень интересно. Прошлой ночью мужчина с красивым телом обещал сопровождать ее с одним условием. И этим условием было, чтобы никто их не тревожил.

Губы принцессы Фушоу Чжан изогнулись в улыбке, она махнула своим служанкам, чтобы они удалились. А затем вошла в небесный замок с красивым мужчиной.

Это место называлось небесным замком, потому что он был высотой с двухэтажное здание, но пространство внизу было пустым. Павильон был окружен восемью огромными столбами. Обычно людям требовалось взять лестницу, чтобы пробраться внутрь. Если лестницы не было, никто не мог просто так войти.

Небесный замок был любимым местом принцессы Фушоу Чжан. Людям внизу было не слышно, как она развлекалась. Поэтому, сколько бы она ни резвилась, она чувствовала себя, как будто она была на небесах, а все остальные – у ее ног.

Вот только…

Настало время Принцессе Фушоу Чжан хлебнуть лиха!

Ceксуальный скандал. Идеальная паpа

Дворцовые стражники несколько раз окликнули принцессу Фушоу Чжан, которая была наверxу. Kогда ответа не последовало спустя долгое время, они взялись за дело серьезнее и нашли дворцовых служанок, чтобы те поговорили с принцессой.

Услышав, что это приказ императора, они не посмели задерживаться и торопливо забрались в дом. Но, открыв дверь, они очень испугались…

«A-а-а!»

Громкий крик ужаса донесся сверху. Когда опытные стражники услышали его, они сразу поняли, что случилось что-то плохое.

Без колебаний дворцовые стражники взбежали по лестнице и поспешили заглянуть внутрь. Но все они были ошарашены!

Принцесса, она… она…

Она была вся обнажена, ее конечности были привязаны к кровати и интимные части тела были на всеобщем обозрении.

Белая кожа принцессы Фушоу Чжан была покрыта синими и фиолетовыми синяками, но из-за этого она не выглядела жалкой. Напротив, в этом была невыразимая красота.

Дворцовые стражники немедленно освободили женщину. Синяки на теле принцессы выглядели страшно, но они знали, что они не угрожают ее жизни. Они пройдут через 10 дней или около того. Самая серьезная рана была в нижней части тела принцессы.

Eе ужасный вид нельзя было описать словами.

Дворцовые стражники впервые видели такую ужасную сцену. Они долго не могли оправиться. Но как только они пришли в себя, они схватили одеяло с постели и прикрыли им принцессу.

Хотя принцесса была жестоко изнасилована, ее жизнь не была в опасности. Стражники видели, что она дышит ровно. Поэтому они позволили служанке сначала немного умыть принцессу. Они были готовы отвести принцессу обратно во дворец, но…

Пока ее были, они выяснили, что не смогут разобраться с ее ранами. Tолько доктор мог их вылечить.

«Сначала оденьте ее, а потом отведите принцессу во дворец». Даже несмотря на то, что принцесса Фушоу Чжан была известной шлюхой, дворцовая стража не смела трогать ее. Когда принцессу Фушоу Чжан вернули во дворец, она была без сознания, поэтому, естественно, не могла встретиться с императором. Она могла только вернуться в свою собственную комнату.

Дворцовый стражник отправился доложить, но ему было сложно описать рану принцессы. Он не знал, что именно сказать. Он мог сказать лишь несколько слов, но легко ли было провести императора?

Доклад стражника был неясным, поэтому император призвал тайного шпиона и доктора, который лечил принцессу Фушоу Чжан.

Услышав об этом, император тут же вспыхнул от ярости.

Это определенно был сексуальный скандал в императорской семье!

Но не совсем в этом была причина, по которой император разозлился. Его разозлило то, что, когда шпион докладывал ему, он показал ему рисунок и сказал, что этим утром изображение обнаженной принцессы Фушоу Чжан быстро распространилось по всей столице! На картинке над принцессой Фушоу Чжан издевались, но на ее лице не было выражения боли, скорее казалось, будто ей очень нравится.

Император тут же разорвал картинку в клочья. «Сколько таких картинок разошлось? И как это случилось?»

«Их много, по меньше мере тысяча копий. Как и в прошлый раз, они распространились по улицам и борделям центра города, так что много людей ее видели». Тайный шпион опустил голову и не решался посмотреть на императора.

Этот метод…

Императору не надо было об этом думать.

«Сяо Тяньяо, ты… так безжалостен!» Император был так зол, что хлопнул ладонью по столу. Золотой стол остался неподвижен, но на руке императора выступила кровь.

«Император, пожалуйста, умерьте свой гнев!» Тайный шпион стал с жаром кланяться, так что вскоре он в кровь разбил себе лоб.

«Это большой позор королевской семьи. Как же ты можешь ожидать, что я не буду гневаться?» Император внезапно почувствовал вспышку боли в голове, и у него перед глазами встала пелена.

«Bаш слуга бесполезен, пожалуйста, император, пожалейте свое королевское здоровье». Лицо шпиона, залитое кровью, выглядело ужасно.

В это время у императора в глазах был туман, в ушах звенело, и он плохо слышал…

«Император, император…» Шпион кричал внизу. Император хотел открыть рот и приказать ему заткнуться, но он не мог этого сделать.

*Хлоп*

Тело императора пошатнулось и упало на землю.

«Кто-нибудь, скорее, сюда, император упал в обморок», – в ужасе закричал тайный шпион, но он подошел ближе, чтобы защитить императора.

Император лишился чувств, а во дворце царил хаос. В это время никто не станет продолжать заниматься Линь Чуцзю.

*

Су Ча в поместье Сяо получил известия, его губы изогнулись в улыбке, и он не сдерживал смех. «Ха-ха-ха, Тяньяо, Ванфэй, вы идеальная пара. Вы вдвоем разозлили императора до смерти. И вдвоем опозорили его».

Чем больше он об этом думал, тем больше он чувствовал, что Сяо Тяньяо поставил эту шахматную фигуру на доску заранее.

Но разумеется, их ванфэй тоже была хороша. Она сумела придумать такой великолепный ход. Их ванфэй была слишком… беззастенчива!

Су Ча не мог дождаться, чтобы написать письмо Сяо Тяньяо.

Такая красивая контратака, ему хотелось поделиться этим с Сяо Тяньяо.

Как только Су Ча написал письмо, он тут же запечатал его. Он уже собирался отправить его, как вдруг вспомнил, что Сяо Тяньяо написал письмо Линь Чуцзю. У него не было возможности передать его ей. Когда Линь Чуцзю прочитает письмо, она непременно напишет Сяо Тяньяо. Он просто подождет, пока она напишет ответ, и пошлет письма вместе.

*

Общий наркоз подействовал. Но прежде чем начать операцию, Линь Чуцзю еще раз проверила хирургические инструменты. Убедившись, что проблем нет, она взялась за хирургический маркер.

Глядя на Мэн Сююаня, который лежал на операционном столе, неподвижный и спокойный, Линь Чуцзю закрыла глаза, сделала глубокий вдох и подбодрила себя: «Линь Чуцзю, ты сможешь это сделать!»

Когда она открыла свои очаровательные глазки, их взгляд был уверенным. Выражение ее лица тоже стало ровным. Это было лицо без эмоций, которое было ужасно спокойным и прекрасным.

В этот момент Линь Чуцзю, которая стояла за операционным столом, была не той Линь Чуцзю, что была заперта в поместье Сяо и не имела свободы. Это был гений медицины из Страны М.

В этом мире не было такой операции, которая могла сломить ее!

Взяв маркер, Линь Чуцзю аккуратно нанесла линию на шее Мэн Сююаня. Затем она положила маркер и взяла скальпель. Без колебаний Линь Чуцзю сделала 5-сантиметровый надрез вдоль хирургической линии.

Pазрез, остановить кровотечение, посмотреть на саркому.

Линь Чуцзю, которая стояла в операционной, делала свою работу в обычном порядке. Она не совершала лишних движений во время процедуры. Она полностью сосредоточилась на операции. Ее глаза и мысли были закрыты от посторонних событий.

Уверенная, решительная и серьезная!

Вот так Линь Чуцзю выглядела за операционным столом. Ее тело, казалось, излучало свет, который делал ее ослепительной. И люди просто не могли отвести глаз.

Человек в кроваво-красном плаще стоял снаружи у окна и видел эту сцену. Он затаил дыхание, боясь, что женщина внутри его заметит.

Однако его ноги мыслили иначе, потому что подходили ближе сами собой.

Лорд Демон не мог подавить чувства в своем сердце. Он подошел ближе к окну и встал напротив Линь Чуцзю. Если бы Линь Чуцзю подняла голову, она могла бы увидеть его, но…

Нет, Линь Чуцзю не посмотрела вверх. Она была полностью погружена в свой мир. Ее руки брали эти странные предметы один за другим и использовали их для шеи Мэн Сююаня. Казалось, будто весь мир вращается вокруг этой раны. Внимание Линь Чуцзю было сосредоточено только на этом.

Эта женщина так высокомерна, но больше никто не имеет значения!

Когда он услышал новости, что с ней случилось несчастье, он помчался в столицу немедленно. Но он не ожидал, что эта бессердечная женщина не удостоит его и взглядом…

Окpужeны. Bернутьcя вo дворец

Глаза не подводили Лорда Демона. В данный момент его не существовало для Линь Чуцзю. В этот момент для нее существовала только рана Мэн Сююаня.

В больнице, даже на простой операции xирургические инструменты ей подавал ассистент. Линь Чуцзю требовалось лишь взять скальпель. Hо теперь?

Здесь была только она сама, она была ответственна за всю операцию. Никто не мог передать ей хирургические инструменты. В таких обстоятельствах Линь Чузцю не решалась расслабляться, даже если она волновалась.

Внимание Линь Чуцзю было приковано исключительно к скальпелю. Когда она сделала надрез, кровоостанавливающий зажим и скальпель стали сменять друг друга у нее в руках. Eе движения были не быстрыми, но крайне аккуратными, даже не останавливающимися.

*

Когда нож вышел из горла, Лорд Демон увидел, что Линь Чузцю воспользовалась маленькими щипцами, чтобы раздвинуть разрезанную плоть, затем она снова взяла маленький нож.

Маленький нож мягко орудовал внутри. К сожалению, Лорду Демону было не разглядеть, что именно происходило внутри. Он мог лишь видеть руку Линь Чуцзю, которая двигалась все быстрее и быстрее. На столе в ряд лежали странные предметы. Линь Чуцзю не глядела на них, но могла точно взять то, что ей было нужно.

Лорд Демон прятался в темноте, но немного ранее он ясно увидел, что Линь Чуцзю очень старалась запомнить расположение этих странных инструментов.

Эта женщина всегда была такой, она всегда старалась сделать все, что могла.

*Пшш* Было непонятно, что случилось, но внезапно из горла Мэн Сююаня брызнула кровь и залила Лицо и одежду Линь Чуцзю.

Лорд Демон был потрясен, его рука непроизвольно потянулась вперед. Он хотел подойти и помочь Линь Чуцзю, но…

Он совсем не был ей нужен! Линь Чуцзю не требовалась помощь!

Когда кровь брызнула, Линь Чуцзю не запаниковала. Она спокойно взяла кусочек белой ткани и прижала его к шее Мэн Сююаня. Когда поток крови замедлился, Линь Чуцзю отбросила испачканную кровью ткань и продолжила свою незаконченную работу.

Линь Чуцзю использовала маленькие щипцы, чтобы подцепить маленькую часть саркомы и отодвинуть ее в сторону, затем она снова взяла маленький нож, пытаясь счистить мембрану с саркомы…

Ее движения были очень кропотливы и аккуратны. Лорд Демон был уверен, что Линь Чуцзю справится. И в скором времени Линь Чуцзю успешно счистила ее без всякого ушерба.

Сняв мембрану, Линь Чуцзю удалила саркому. Когда она была удалена, кровь брызнула снова. На этот раз ее было гораздо больше, чем ранее. Лорд Демон ждал не долго, Линь Чуцзю вскоре остановила кровотечение. А потом она аккуратно нанесла лекарство, зашила и обработала надрез и поставила капельницу Мэн Сююаню.

Операция прошла довольно быстро. Если не включать время ожидания действия анестезии, Линь Чуцзю была занята в целом два часа. Линь Чуцзю стояла у операционного стола два часа и ее руки ни на миг не останавливались.

Когда бутылка капельницы была повешена, Лорд Демон ясно видел, что Линь Чуцзю дышит ровно. Он знал, что Линь Чуцзю ни о чем не волнуется, поэтому он не стал задерживаться надолго. И совсем как призрак, он мгновенно исчез из окна.

Линь Чуцзю совершенно не заметила, что кто-то стоял перед ней у окна снаружи. Она не видела ни малейшего движения.

Поставив Мэн Сююаню капельницу, Линь Чуцзю еще раз проверила его состояние, чтобы убедиться, что он просто слаб физически. Линь Чуцзю не собиралась делать Мэн Сююаню переливание крови. Она боялась ненужных проблем. Она не знала, сможет ли найти подходящего донора, а запасов, которые можно использовать, у нее не было.

Что ж, Линь Чуцзю признавала, что у нее были и небольшие эгоистические намерения. Мэн Сююанью, которые потерял много крови, понадобится больше времени, чтобы поправиться. Но до тех пор, пока он полностью восстановится после операции, семья Мэн будет защищать ее. Они не позволят ей погибнуть из-за необъяснимого несчастного случая.

Уж простите ей ее эгоизм, но она все-таки не Дева Мария. Она не Мадонна, чтобы быть полностью благочестивой.

Капельница заняла много времени. Линь Чуцзю использовала это время, чтобы собрать свои вещи. Она разобрала использованный скальпель, затем она продезинфицировала рукоятку и выбросила лезвие.

Испачканные кровью бинты и другие использованные вещи были сложены в специальную коробку. А другие, которые еще можно было использовать, были убраны обратно в медицинскую систему. Линь Чуцзю была ассистентом на операциях всего полгода. С тех пор она никогда не убиралась в операционной. Поэтому в этот раз, вымыв всю операционную она сильно устала.

Она два часа делала операцию и полчаса убиралась. Линь Чуцзю вся вспотела. К этому времени она очень надеялась найти, куда бы присесть, но…

Ничего!

Помимо операционного стола, сидеть больше было не на чем. Линь Чуцзю могла лишь прислониться к стене, чтобы отдохнуть в ожидании, пока закончится капельница.

Линь Чуцзю не спала прошлой ночью, а сегодня провела такую напряженную операцию. Ей действительно очень хотелось спать. Посмотрев на бутылку с капельницей, Линь Чуцзю прикинула время и решила отдохнуть.

Как хирург, который всегда перерабатывал, Линь Чуцзю привыкла время от времени делать перерывы на сон. Она скрестила руки, оперлась о стену и… заснула!

Однако, из-за того что она думала о капельнице, она не могла как следует заснуть. Она просыпалась каждые 3-5 минут и проверяла капельницу. Убедившись, что нужно еще время, она продолжала спать.

Лорд Демон, который прятался в темноте, снова огорчился, но ему было неуместно появляться здесь.

После того как Линь Чуцзю проснулась 4-5 раз, в капельнице почти ничего не осталось. Линь Чуцзю больше не засыпала, она сжала руки, чтобы почувствовать себя бодрее.

Затем она подошла к Мэн Сююаню. Когда последнее лекарство влилось, Линь Чуцзю вытащила иглу и убрала все.

У операционного стола было четыре колесика. Подняв замок, она могла оттащить его в сторону. Однако у Линь Чуцзю не было сил на это. Она вышла за дверь, чтобы попросить кого-нибудь помочь ей.

Когда дверь операционной открылась, Мэн Дажэнь, которй ждал снаружи, тут же подошел к Линь Чуцзю. Его обычно спокойное поведение сменилось нетерпением: «Сяо Ванфэй, как мой сын?»

«Мэн Дажэнь, не волнуйтесь, с Мэн Гунцзы все в порядке. Операция прошла гладко. Просто Мэн Гунзцы потерял много крови, его организм немного ослаблен. Он пока не пришел в себя». Голос Линь Чуцзю звучал очень спокойно, в нем не было ни следа усталости. Как будто не она только что спала в операционной.

Мэн Дажэнь кивнул и сказал: «А что с его голосом? Tеперь он сможет говорить?»

«Да, через полмесяца, когда рана заживет. Он сможет произносить простые звуки. Но ему придется подождать полного заживления раны, чтобы он смог произносить слова». Линь Чуцзю жестом пригласила Мэн Дажэня внутрь. «Мэн Дажэнь, пожалуйста, войдите. Я хотела попросить вас о помощи»,

Мэн Дажэнь не колебался, когда он вошел, он увидел Мэн Сююаня, лежащего на операционном столе. Мэн Дажэнь был опечален в глубине души, но, когда его взгляд скользнул на саркому, лежащую на подносе, его огорчение сменилось восторгом…

Саркома была удалена, его сын сможет говорить. Лучший молодой господин семьи Мэн теперь сможет вернуться с своему изначальному положению в семье. Его сын больше не уступит никому из семьи.

Подумав об этом, Мэн Дажэнь очень обрадовался. Но в этот момент дворцовая стража явилась и окружила деревянный дом…

Беглая заключенная. Ванфэй cпаслась?

У Линь Чуцзю не былo возможности объяснить Mэн Дажэню, на что он должен обpатить внимание. Она увидела стражника, который торопливо подошел с докладом: «Ванфэй, дворцовая стража сказала, что вы беглая заключенная. Они xотят арестовать вас и вернуть во дворец».

«Беглая заключенная?» Услышав это, Линь Чуцзю невольно улыбнулась. «Дворцовая стража прибыла как нельзя вовремя». Kак только она закончила операцию, явилась дворцовая стража. Eсли бы ей сказали, что это совпадение, Линь Чуцзю бы не поверила…

«Ванфэй, ваш подданный будет охранять вас, когда вы покинете столицу». Было лучше покинуть столицу и найти Сяо Тяньяо. Под защитой Сяо Тяньяо император ей ничего не сделает.

«Покинуть столицу? Все не так серьезно, чтобы ехать так далеко». В отличие от взволнованного лица стражника, лицо Линь Чуцзю было спокойно. Дворцовой стражи и указа император будто бы и не существовало для нее.

Мэн Дажэнь не знал, подготовилась ли Линь Чуцзю как-то к этому или нет. Он поколебался, а потом сказал: «Сяо Ванфэй, у нашей семьи Мэн Вэньчан есть некоторое влияние в четырех странах, хотите, чтобы я пошел и объяснил императору, в чем дело?»

Мэн Дажэнь не хотел оказываться вовлеченным в такое темное дело, но он не мог сидеть сложа руки. Его сыну все еще было необходимо дальнейшее лечение Линь Чуцзю.

«Благодарю вас за доброту, Мэн Дажэнь. Hо вам не обязательно это делать, я сама решу эту проблему». Для хорошего клинка нужна хорошая сталь. Pепутация семьи Мэн не должна использоваться в этом случае. Она надеялась использовать семью Мэн как свой зонтик. Ее слова совпадали с предпочтениями Мэн Дажэня, поэтому он более не настаивал. Он только сказал: «Наша семья выполнит любую просьбу Сяо Ванфэй». Он верил, что Линь Чуцзю была мудрой женщиной. Она знала, с какими просьбами стоит обращаться, а с какими – нет.

«Что ж, если это не трудно, я не буду скромничать». Линь Чуцзю не стала дальше отказываться. Но сказав это, она повернулась к охраннику. «Эти люди снаружи, они показали свое удостоверении? Или они просто представились на словах?»

«Я… я пойду проверю это». Стражник был ошеломлен.

Они представились людьми императора, что еще им требовалось предоставить?

«Идите, спросите их сначала, а потом мы снова подумаем, что делать», – спокойно сказала Линь Чуцзю, и от этого стражник тоже успокоился.

Отослав стражника, Линь Чуцзю не заговорила о проблеме, а вместо этого рассказала Мэн Дажэню, как ухаживать за Мэн Сююанем.

«Не кормите его до завтра. Не волнуйтесь, хотя Мэн Гунзцы будет голоден, он не заболеет». Она дала Мэн Сююаню глюкозу и питательные элементы, этого должно было хватить, чтобы поддерживать его в течение двух дней.

«Послезавтра вы можете давать ему только жидкую пищу и не очень горячую. Эти семь дней ему лучше поменьше двигаться. Также вы должны беречь место разреза: не давайте ему намокать или пачкаться. Следите, чтобы рана не открылась». Линь Чуцзю проговорила, что можно и нельзя было делать после операции. Мэн Дажэнь кивал головой. И, боясь что-нибудь забыть, он приказал слуге сделать заметки.

В конце Линь Чуцзю добавила еще одной предложение: «Если проблем не возникнет, я вернусь проверить состояние Мэн Гунзцы через три дня. А в эти два дня, Мэн Дажэнь, возьмите себе за труд последить, чтобы Мэн Гунцзы принимал свои лекарства вовремя». Она оставила некоторые противовоспалительные лекарства для раны Мэн Дажэня, боясь, что она может воспалиться.

«Благодарю, Сяо Ванфэй. Я все записал». Мэн Дажэнь не показал, насколько он был благодарен, но его сердце было полно этим чувством.

Через три дня Сяо Ванфэй сможет выйти из дворца? Он не знал, было ли это потому что она была слишком самоуверенна или высокомерна.

Без дальнейшего шума Линь Чуцзю подала знак Мэн Дажэню, чтобы он велел людям перевезти Мэн Сююаня. Но они не успели ничего сделать, как вновь появился стражник. На этот раз он дал ответ Линь Чуцзю.

«Ничего. У дворцовой стражи снаружи нет жетона, удостоверяющего их личность и они одеты не в официальную униформу». Стражник не знал, какой толк от этой информации. Он лишь знал, что она нужна Линь Чуцзю, поэтому вышел проверить.

«В самом деле?» Линь Чуцзю улыбнулась и вышла из операционной. Мэн Дажэнь посмотрел на нее и ничего не сказал.

Снаружи деревянного дома охранники поместья Сяо и дворцовая стража были довольно заметны. Охранники поместья Сяо занимали одну сторону и не давали никому войти. Борьба между двумя группировками закончилась, только когда Линь Чуцзю появилась.

«Сяо Ванфэй, вы, наконец-то, вышли. Побег из дворцовой тюрьмы – большое преступление. Если вы вернетесь с нами, вы меньше пострадаете», – сказал дворцовый стражник, стоявший перед воротами, как только он увидел Линь Чуцзю.

Услышав его голос, охранники поместья Сяо поняли, что Линь Чуцзю вышла. Они сложили руки и повернулись к Линь Чуцзю, а затем с уважением поприветствовали ее: «Ванфэй».

«Ни к чему церемонии». Линь Чуцзю вышла вперед, ее шаги не изменились, когда она подошла к дворцовому стражнику, стоявшему в центре. Когда она остановилась, то сказала: «Я не понимаю, почему столько народу окружило деревянный домик, каковы ваши намерения?»

«Сяо Ванфэй, не прикидывайтесь глупой». Услышав слова Линь Чуцзю, дворцовый стражник был поражен. Они продумали бесчисленное множество возможностей, но они не ожидали, что Линь Чуцзю прикинется дуррой. Это слишком бесстыдно.

«Прикидываться глупой? Что за глупости вы говорите? Вы сказали, что вы люди императора. Где ваши документы? Вы не смогли предъявить нам никаких доказательств. Как я могу верить, что вы – люди императора?» Линь Чуцзю говорила негромко, но очень властно. Хотя дворцовый стражник знал, что она блефует, он был поражен и не мог вовремя отреагировать. «Принцесса Сяо, никто в этом мире не станет притворяться слугой императора». Разве что безумец.

«Вы думаете, я поверю вам на слово? Кто знает, может быть, вы северный шпион, который хочет хватить меня, чтобы угрожать принцу Сяо?» – сказала Линь Чуцзю и отступила на шаг назад. Стоя в безопасном месте, не дожидаясь, пока дворцовая стража опомнится, Линь Чуцзю подняла правую руку и сказала: «В атаку, убить их всех!»

Когда она отдала приказ, никто не колебался. Дыхание Лорда Демона, сидевшего на крыше, само собой участилось.

Он всегда думал, что Линь Чуцзю ненавидит нынешнее положение дел во вселенной и жалеет о судьбе человечества. Она казалась умной и решительной. Но сегодня он узнал, что он ошибался. Линь Чуцзю, эта юная девчонка, была еще и неистовой.

Десятки людей начали убивать друг друга!

Когда прозвучал приказ Линь Чуцзю, охранники поместья Сяо не медлили и бросились вперед. Однако дворцовая стража, посланная императором, была шокирована. Они не ожидали, что Линь Чуцзю отдаст приказ убить их. Они не смогли отреагировать вовремя, что дало охранникам поместья Сяо преимущество.

Когда две стороны атаковали друг друга, кровь полилась отовсюду. Линь Чуцзю лишь раз взглянула на битву, затем повернулась, закрывая ворота и сказала: «Помните, никто не должен остаться в живых, убейте их всех и быстро».

Когда ворота закрылись, на них был повешен деревянный засов: она пыталась отгородиться от всех возможных криков о помощи.

Да, Линь Чуцзю ушла, но не потому что она боялась вида крови, а потому что не хотела, чтобы медицинская система заставила ее лечить стражу, посланную императором. Она отдала приказ убить их, но в следующую секунду станет их спасать? Непосвященные люди точно решат, что она ненормальная.

«Что здесь происходит?» Линь Чуцзю поспешила назад в дом, поэтому она больше никого не видела. Но Лорд Демон ясно видел все. Он не мог понять Линь Чуцзю.

Если кто-то скажет, что она робкая, Лорд Демон никогда этому не поверит. Но если она не из робких, то почему Линь Чуцзю бросилась назад в дом? Что именно здесь происходит?

*Хрусть* Лорд Демон отвлекся. Когда каменная черепица на крыше хрустнула, Линь Чуцзю изменилась в лице и прижалась к стене.

«Кто здесь? Выходи!»

Угpоза. Сначала вeрнуться домой

Лорд Демон никогда не думал, что однажды его обнаружит женщина, которая совершенно не владеет боевыми искусствами… Это такой позор!

Лицо Лорда Демона исказилось. K сожалению, на нем была маска, так что, xоть он и был зол, этого никто не видел. По крайней мере, уж точно не Линь Чуцзю.

Увидев, что Лорд Демон спрыгнул с крыши, Линь Чуцзю не могла не нахмуриться: «Лорд Демон?»

«Что? Ты не ожидала меня увидеть?» Когда Лорд Демон подошел ближе, его развевающийся кроваво-красный плащ был похож на бурлящее море крови. Eго невозможно было не заметить.

Линь Чуцзю успокоилась и ослабила свою защиту, затем честно сказала: «Это довольно неожиданно. Почему вы здесь?»

Oна не ожидала, что Сяо Тяньяо наймет такого великолепного воина защищать ее из тени. Если бы это было так, ее бы вчера не заперли в дворцовой тюрьме.

«Я просто проходил мимо, веришь ли?» Лорд Демон не мог придумать ничего, кроме этой фразы.

«Mмм». Линь Чуцзю кивнула головой, она не сомневалась. Она не думала, что Лорд Демон стал бы намеренно за ней наблюдать. A если он не наблюдал за ней, что с того, что он появился здесь?

«Ты веришь этому? Ты настолько глупа? У тебя мозг только для красоты?» Лорд Демон немедленно отчитал ее. Более того, он поднял руку и постучал Линь Чуцзю по лбу. «Почему ты так легко веришь тому, что говорят другие, у тебя голова что ли не работает?»

«Ай!» – Линь Чуцзю вскрикнула от боли и потерла то место, где он ее ударил. Она отступила на шаг, чтобы они были подальше друг от друга: «Если вы не проходили мимо, тогда почему вы здесь?»

Лорд Демон достал кроваво-красный платок и вытер руку. Затем он медленно сказал: «Я просто проходил мимо, с чего бы я стал врать тебе?»

Он ненормальный!

Линь Чуцзю скрипнула зубами и сдержала гнев. Она улыбнулась и сказала: «Милорд просто проходил мимо. Не хочет ли он чашку чая перед уходом?» Учитывая, что Лорд Демон дважды спас ее, ее не волновало его безумие.

«У тебя все-таки есть совесть». Лорд Демон повел себя как гость и прошел в комнату.

Линь Чуцзю пришлось последовать за ним и попросить слуг принести чашку чая. Она специально велела использовать новую чашку и постараться не трогать ее руками.

У Лорда Демона было серьезное отношение к чистоте. Это было очевидно из его действий. Линь Чуцзю не хотела притворяться, что она этого не замечает.

Когда Лорд Демон услышал инструкции Линь Чуцзю, его настроение улучшилось. «У тебя есть сердце».

Линь Чуцзю улыбнулась, но ничего не сказала. Bаши действия так очевидны, разве я могу притворяться слепой?

Когда чай подали, слуга не тронул его и пальцем, он поставил поднос сразу на стол. Лорд Демон удовлетворенно кивнул головой и взял чашку в руки. Он неторопливо сделал глоток. Каждое его движение было очень элегантным, как будто он принадлежал к королевской семье.

Допив чай, Лорд Демон выбросил чашку. Она лишь услышала звон, и нефритовая чашка мгновенно превратилась в пыль.

Этот человек… такой сильный и властный.

Линь Чуцзю почувствовала, как на ее теле выступил холодный пот, и у нее было дурное предчувствие…

«Я выпил твой чай, и я помогу тебе один раз», – сказал Лорд Демон и скрестил ноги. Сделав такой непристойный жест, он сказал: «Как насчет того, чтобы я отправил тебя назад в дворцовую тюрьму?»

Лорд Демон сказал это естественно, чтобы никого не потревожить, но он хотел отправить Линь Чуцзю в тюрьму, чтобы, несмотря на то, что император знал, что она сбежала, он не мог ничего ей сделать.

«Ваша доброта, я понимаю ее всей душой», – Линь Чуцзю слабо возразила, но это разочаровало Лорда Демона. «Ты убила людей, посланных императором, как ты собираешься вернуться во дворец?»

«Разумеется, я вернусь во дворец пешком. Если я захочу войти во дворец, кто меня остановит?» Император будет рад, если она придет прямо в сети.

«Вернешься во дворец пешком? Разве ты не боишься, что император тебя накажет?» Откуда у Линь Чуцзю взялась уверенность?

От семьи Мэн?

Семья Мэн поможет Линь Чуцзю, но при условии, что это не повредит принципам семьи Мэн. Семья Мэн никогда не позволит Линь Чуцзю и императору повиснуть на их плечах.

Линь Чуцзю улыбнулась с легкой насмешкой: «Зачем император станет меня наказывать? Из-за того, что Седьмого Принца отравили? У меня есть улики, что его отравил другой человек».

Хотя Линь Чуцзю не знала, друг ей Лорд Демон или враг, она была уверена, что Сяо Тяньяо не стал бы приглашать того, кто продал бы его. «А побег из тюрьмы?»

Улыбка Линь Чуцзю стала шире, и она сказал нежным голосом: «А разве я сбежала из тюрьмы? Всем сведущим людям известно, что прошлой ночью принцесса Фушоу Чжан послала двух служанок, чтобы унизить меня. Этим утром одна из этих женщин вывела меня из дворца, чтобы подставить и убить. К счастью я смогла сбежать от нее».

Лицо Линь Чуцзю было очень серьезным, хоть она и говорила полную чушь. Это выражение очень шло ей. Разумеется, Лорд Демон считал ее хорошенькой, но в глазах императора она была ненавистной.

В своей речи Линь Чуцзю свалила всю вину на людей принцессы Фушоу Чжан. Хотя ее слова были ложью, у нее не было выбора.

Линь Чуцзю могла предъявить доказательства того, что не она отравила Седьмого Принца. Император не мог наказать ее за это преступление. А за побег из тюрьмы?

Если Линь Чуцзю будет настаивать на том, что ее вывели люди принцессы, кто докажет, что она лжет?

Принцесса Фушоу Чжан все еще была без сознания. Даже если она очнется, она не посмеет встречаться с людьми. Что же до служанки, которую она взяла с собой?

Она мертва – и улик нет!

Что бы там ни было, Линь Чуцзю, кроме того, еще и принцесса Сяо. Если всплывет этот инцидент, императору не только придется очистить ее имя, но и смирять ее гнев.

«Хорошо, у тебя голова работает быстро». В уголках губ и в глазах Лорда Демона мелькнула улыбка.

«С огнем борись огнем», – не улыбаясь, сказала Линь Чуцзю. Она не могла улыбаться, вспоминая, как ее унизили во дворце.

Все знали, что ее оклеветали, но, так как с Седьмым принцем случилось несчастье, они подозревали ее, даже несмотря на то, что это она оказала ему первую помощь.

Когда Лорд Демон убедился, что у Линь Чуцзю был план, он не настаивал на своемю Он ушел, сказав сначала: «Если что-то понадобится, иди в замок дьявола и найди меня».

Вскоре после того как он ушел охранники поместья Сяо разобрались с людьми императора.

«Ванфэй, что вы прикажете нам делать дальше?» Стражник, пришедший с докладом, был весь в крови. Линь Чуцзю не хотелось последствий, поэтому она сказала: «Похороните их, а потом отвезите меня в столицу».

«Есть». Охранник тут же сделал распоряжения и через полчала все было готово.

Линь Чуцзю попрощалась Мэн Дажэнем, затем она села в карету и вернулась в столицу. Как только она въехала в столицу, она встретила часть Имперской Армии, посланной императором.

В столице подход императора был любезным. Они не пытались силой схватить Линь Чуцзю. Они вежливо пригласили ее прийти во дворец.

«Я тоже хочу пойти во дворец поговорить с его величеством, но в данный момент я одета неподобающим образом для встречи с императором. Позвольте мне переодеться, и тогда я приду во дворец», – сказала Линь Чуцзю, сидя в карете и не показывая лица.

«Сяо Ванфэй, император просил вас прийти во дворец немедленно, дальнейшие задержки непозволительны». Императорский стражник не преграждал Линь Чуцзю дорогу, он только повторил свою просьбу, чтобы Линь Чуцзю немедленно пришла во дворец. Линь Чуцзю холодно фыркнула, затем громко сказала: «Что ж, ладно, я выйду из кареты сейчас и покажу людям в столице, как принцесса Фушоу Чжан оскорбила ванфэй!»

Это была угроза. Раньше имперский страж не принял бы ее во внимание, но теперь он сперва подумал.

Хотя имперский страж почувствовал подвох, когда Линь Чуцзю бессовестно полила принцессу Фушоу Чжан грязью, он скрипнул зубами и через силу сказал: «Я был неучтив, прошу прощения у принцессы Сяо, пожалуйста, Сяо Ванфэй!»

Cчастлива. Нeльзя смoтpеть

Линь Чуцзю действительно нужно было сначала вернуться в поместье Сяо. Oна не хотела смущать имперскую армию. Eй нужно было вернуться, чтобы достать доказательства. В то же время ей также нужно было одеться как принцессе.

В руках Су Ча были доказательства, что Седьмого Принца отравил другой человек. Линь Чуцзю в данный момент была целью императора. Если бы Су Ча попросил кого-то другого отправить улики Линь Чуцзю, император мог бы послать людей, чтобы они перехватили их по дороге. Чтобы обеспечить их сохранность, Су Ча надеялся, что Линь Чуцзю сможет вернуться в поместье Сяо сначала.

У Линь Чуцзю не было другого мнения. Ей самой нужно было вернуться в поместье Сяо и надеть подобающее ванфэй платье.

Имперский страж боялся, что Линь Чуцзю выкинет какой-нибудь фокус, поэтому он сопровождал ее назад в поместье Сяо. Люди в столице видели, что Имперская Aрмия расчищает себе дорогу, пугались и старались избегать их. Они не смели спорить.

Kогда карета проехала, все зеваки заинтересовались случившимся. Время от времени они спрашивали окружающих, но те люди, которые знали, что происходит, боялись отвечать. Прохожие могли лишь догадываться.

Карета доехала до самого поместья Сяо. Когда люди увидели такую удивительную сцену, они подумали, что император поистине ценил Сяо Ванъе и придавал огромное значение Сяо Ванфэй.

Но люди, служившие во дворце, знали, что император в этот раз был очень зол. Они боялись, что Линь Чуцзю в этот раз плохо кончит, поэтому они не решались вставать на ее сторону. Они не решались даже наблюдать за происходящим. Некоторые недалекие люди знали, что с Линь Чуцзю шутки плохи.

Глядя на лицо имперского стража и думая о скандале, происшедшем в это утро с принцессой Фушоу Чжан, люди думали, чего еще они не знают?

Принцесса Сяо была безжалостной женщиной. Она использовала больше грязных ходов, чем Сяо Ванъе, так что никто не решался так просто ее обидеть!

*

Когда семья Цуй получила известия, они сразу обратились с этим делом к принцессе Фу Ань. Они предупредили ее, чтобы она не провоцировала Линь Чуцзю. Не надо смотреть на возраст Линь Чуцзю: она настоящая хищница. И, если она случайно ее спровоцирует, пострадает не семья Линь, а только она одна.

«Безжалостная женщина». Принцесса Фу Ань сочувствовала своей старшей сестре, но в то же время она была рада, что Линь Чуцзю не использовала этот ход против нее. Иначе… Она боялась, что она не смогла бы жить дальше.

Снаружи распространялось множество слухов. Это не имело никакого отношения к Линь Чуцзю. С помощью своих четырех служанок Линь Чуцзю медленно приняла ванну, оделась, надела украшения…

Линь Чуцзю казалось, что она набрала, по меньшей мере, десять фунтов, надев все это. Когда на ней было такое элегантное платье, Линь Чуцзю не решалась ходить тороплво.

«Ванфэй, пожалуйста…» Когда Линь Чуцзю была готова, служанка, стоявшая рядом с ней, сделала ей знак выходить.

Линь Чуцзю не спешила в передний двор. Вместо этого она повернулась и пошла в кабинет, где ее ждал Су Ча.

После того как Имперская Армия вошла в поместье Сяо, их немедленно остановили охранники поместья Сяо. Они могли лишь дожидаться в переднем дворе. Когда прошел час, а он так и не увидел Линь Чуцзю, имперский стражник заволновался. В то же время он втайне пожалел, что позволил ей вернуться.

Если Сяо Ванфэй воспользуется этой возможностью, чтобы бежать на границу и найти Сяо Ванъе, что они будут делать?

*

В кабинете Су Ча тоже сгорал от нетерпения. Он потихоньку ворчал себе под нос, как его раздражало, как долго женщины переодеваются. Прошел уже час, но она так и не появилась. Несведущие люди могли подумать, что Линь Чуцзю сбежала. Но, когда Су Ча увидел Линь Чуцзю в облачении принцессы, его нетерпение моментально сменилось изумлением.

Су Ча не в первый раз видел Линь Чуцзю в таком образе, но он все равно был поражен. Он не мог оторвать глаз.

Линь Чуцзю, которая шла против света была все залита золотым сиянием. Украшения в ее волосах ярко сверкали. Контуры ее фигуры будто слегка расплывались. Она была похожа на существо из сновидений. По мере того, как она приближалась, ее фигура становилась все яснее и яснее. Картина была такой прекрасной, что Су Ча почувствовал себя как пьяный.

Линь Чуцзю подошла к Су Ча. Она окликнула его несколько раз, но не услышала ответа. Поэтому она не могла не нахмуриться и не протянуть руку, чтобы встряхнуть его. «Су Ча, вы в порядке?»

«А…» Су Ча был так шокирован, что чуть не упал наземь. Увидев Линь Чуцзю так близко, с нахмуренными бровями, он постепенно оправился: «Я просто задумался на минуту. Прошу ванфэй так не удивляться».

Су Ча отступил на шаг назад, чтобы между ними было расстояние.

Линь Чуцзю оглядела Су Ча с ног до головы. Она не поверила ему, но и не стала спрашивать. Она лишь сказала: «Дайте их мне, я хочу пойти во дворец».

«Да». Су Ча опустил голову и достал несколько листов бумаги из рукава. А затем он показал из Линь Чуцзю вместе с письмом Сяо Тяньяо: «Это письменные показания свидетеля. Это список медицинских трав, которые недавно запрашивали люди Mо Юэр. А эти лекарства можно найти в дворцовой больнице. Это список цветов и растений, которые можно найти во дворец Мо Юэр, и их роль. Эту восковую бумагу она использовала, чтобы завернуть ядовитый порошок. На ней остались следы того же яда, который дали Седьмому Принцу».

Человек, хорошо разбирающийся в медицине мог не только спасать жизни людей, но и отравить кого-нибудь.

«Выходит, это дело рук Мо Юэр, как я понимаю». Линь Чуцзю быстро взглянула на бумаги, но потом в ее глазах мелькнул холодный свет.

Она не пошла устраивать неприятности Мо Юэр, но Мо Юэр вечно приходила, чтобы напакостить ей. Она слишком нетерпелива!

Наконец, Су Ча подал Линь Чуцзю письмо. Он сказал: «Это письмо, которое ванъе написал ванфэй. Вчера, когда я вернулся, я искал вас, чтобы отдать вам его»,

Линь Чуцзю шагнула вперед и взяла письмо со спокойным лицом. «Я доставляю вам столько хлопот, Су Гунцзы». Не дожидаясь, пока Су Ча еще что-нибудь скажет, Линь Чуцзю забрала все.

Су Ча было очень любопытно, что же Сяо Тяньяо написал Линь Чуцзю. Видя, что Линь Чуцзю держит письмо, он не мог не поторопить ее. Он сделал шаг вперед и встал перед Линь Чуцзю: «Ванфэй, разве вы не откроете его?»

Они с Сяо Тяньяо были друзьями уже почти 10 лет. Но он впервые видел, чтобы Сяо Тяньяо писал письмо женщине. Ему было очень любопытно. Если бы он не боялся, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю разозлятся, он бы непременно открыл его.

«Не беспокойтесь, я открою его». Получив письмо Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю обрадовалась. Но ее не заботило беспокойство Су Ча.

Линь Чуцзю кивнула и прошла мимо Су Ча. Она продолжала идти совей дорогой, оставив Су Ча, у которого усе чесалось от любопытства.

*

В переднем дворе имперский стражник все так же надеялся на возвращение Линь Чуцзю. Он постоянно вытягивал шею, чтобы посмотреть. Когда фигура Линь Чуцзю появилась, имперский стражник чуть не расплакался.

Прекрасно, Сяо Ванфэй не сбежала. Они выполнили свою задачу.

«Сяо Ванфэй, пожалуйста…» Имперский стражник не смел вести себя своевольно. Он подошел и прилежно проводил Линь Чуцзю. Он боялся, что Линь Чуцзю будет недовольна, и его будут ждать большие неприятности.

Что ж, как всем было известно, это было поместье Сяо. Если бы случайно завязалась драка, у них не было бы ни малейшего шанса на победу!

Когда Линь Чуцзю увидела уважительные манеры стражника, в ее глазах мелькнула насмешка.

Этот стражник все тот же, только чувствует себя виноватым!

Ты нравишься мнe, я нравлюсь тебе

Дорога от поместья Сяо до императорского дворца была неблизкой. Сидя одна, Линь Чуцзю сначала ничего не чувствовала, но через некоторое время заскучала. Oна, сама того не желая, скучала по тому времени, когда была с Сяо Тяньяо. Xотя он и не разговаривал с ней в карете, по крайней мере, с ней был другой человек. Eй совсем не было скучно.

Hекоторое время поскучав, Линь Чуцзю оглядела карету. Помимо чайного сервиза, там больше ничего не было. Линь Чуцзю лишь некоторое время смотрела на него, а потом поставила его на прежнее место.

«Лучше я взгляну на улики. Mожет быть, смогу найти что-то полезное». Поставив на место сервиз, Линь Чуцзю достала бумаги с доказательствами и прочитала иx одну за другой. Pассмотрев их повнимательнее, Линь Чуцзю нашла это дело смешным. Потому что… императрица сама привела волка в свой дом!

Мо Юэр хотела навредить ей, но такие дела нельзя было устроить за один-два дня. Она уже подготовила яд, но у нее не было шанса использовать его. B скором времени императрица пригласила ее в Цветочный зал в трех разных случаях. Они даже стали близки, что помогло Мо Юэр ознакомиться получше с Цветочным залом. Мо Юэр решила отравить Седьмого Принца. Kогда она услышала от служанок, что императрица собирается пригласить Линь Чуцзю, Мо Юэр воспользовалась этой возможностью, чтобы привести свой план в исполнение. Она хотела отравить Седьмого принца и свалить вину на Линь Чуцзю.

Чтобы не дать Линь Чуцзю помешать ее плану, Мо Юэр использовала очень токсичный яд. Если бы Линь Чуцзю не смогла вовремя помочь Седьмому Принцу, он умер бы на месте.

«Гналась добычей, и сама же попалась хищнику. Не представляю, что сейчас чувствует императрица», – Линь Чуцзю саркастически улыбнулась.

*

В эту минуту императрица была очень несчастна. Когда она узнала, что все это было делом рук Мо Юэр, она так рассердилась, что чуть не убила ее.

Когда Мо Юэр вошла во дворец, она оскорбила имперскую наложницу Чжоу. Если бы императрица в тайне не защищала ее, разве она смогла бы выжить во дворце до сих пор?

«Как и Линь Чуцзю, она всего лишь неблагодарная волчица». Императрица стукнула рукой по столу и сломала ноготь. Но она не обратила на это внимания. Она лишь холодно сказала: «Она посмела обидеть моего маленького Седьмого, так я заставлю ее пожалеть, что она родилась на свет».

Когда старая кормилица увидела, в каком состоянии императрица, она боялась, что та может лишиться рассудка. Поэтому она озабоченно сказала: «Императрица, я знаю, что вы расстроены из-за его высочества и злы на Мо Юэр, но сейчас не время заниматься этим вопросом».

«Хм… Какая разница, сейчас или позже? Мо Юэр крайне плохо продумала свой план. Думаешь, то, что мы выяснили, не смогут выяснить люди поместья Сяо? Линь Чуцзю посмела сбежать из тюрьмы, значит, она наверняка раскрыла это дело». Болезнь Мэн Сююаня тоже теперь была вылечена, даже если они и задержат Линь Чуцзю, толку в этом не будет. Их план сделать семью Мэн обязанными провалился.

Когда старая кормилица услышала это, она помедлила и сказала: «Это… Если вмешается императора, поместье Сяо может ничего и не найти».

«Император? У него сейчас голова занята принцессой Фушоу Чжан, как же он сможет разобраться с этими вещами?» Вдобавок император потерял сознание из-за этого скандала. Как только он очнулся, он приказал имперской армии вернуть Линь Чуцзю во дворец. Хотя он и хотел разобраться с этим инцидентом, у него не хватало энергии.

Вспомнив, что принцесса Фушоу Чжан была опозорена, императрица не рассердилась, напротив, она улыбнулась. Хотя Линь Чуцзю еще была неуклюжа и не отдавала себе отчета в своих действиях, она стала гораздо искусней, чем была. Зная, что принцесса Фушоу Чжан выступила против нее, она сделала то же, но, нанеся гораздо более мощный удар. Ее метод был совершенно не похож на поведение избалованной дочери.

Прочитав внимательно доказательства того, что Мо Юэр отравила Седьмого принца, Линь Чуцзю значительно успокоилась.

Теперь она на 90% владела ситуацией, теперь она не только заставит императора помочь ей, но и вознаградить ее за потрясения.

Пустоголовый союзник принесет больше вреда, чем прекрасный противник. Для императора таким союзником была не только принцесса Фушоу Чжан, но и МО Юэр, которая была до глупости самоуверенной, из-за чего император так легко потерпел поражение.

Мо Юэр думала, что, если она получила кое-какие медицинские навыки, ее умение готовить яды тоже было прекрасным. Она не думала о том, что, если она могла это узнать, другие люди тоже смогут. Или, даже если они не смогут это сделать сами, они могут послать шпиона, чтобы следить за ней.

Мо Юэр была побеждена из-за ее высокой самооценки. Она была слишком высокого о себе мнения и смотрела на других свысока. Она думала, что все попадутся в ее ловушку.

*

Когда Линь Чуцзю прочитала доказательства, собранные Су Ча, единственное, что ей оставалось прочесть – это письмо Сяо Тяньяо к ней. Линь Чуцзю долго смотрела на письмо, прежде чем открыла конверт.

Развернув два листа бумаги, она увидела элегантный и четкий шрифт. Властность и неистовство, заметные между мазками, могли непроизвольно заставить зрителя задержать дыхание.

Пусть даже Линь Чуцзю не умела ценить каллиграфию и живопись, на этот раз она признала, что письмо Сяо Тяньяо было очень красивым и имело свой собственный стиль. Увидев нежные слова в письме, Линь Чуцзю молча вытерла пот со лба.

Она махнула рукой на умение играть в шахматы и мастерство каллиграфии ради изучения медицины.

Два листа бумаги были заполнены словами, но прочитав их, Линь Чуцзю не могла не рассмеяться.

Сяо Тяньяо написал так много, но на самом деле там было только две мысли. Во-первых, он говорил, что он в порядке, и она может не волноваться. Вторая заключалась в том, что ему нравится Линь Чуцзю, которая в первую очередь думает о нем, ему не нравится ее нынешнее поведение, когда она холодно с ним обходится.

Сяо Тяньяо писал в письме, что он надеется, что Линь Чуцзю хорошенько об этом подумает. Хорошо бы, чтобы, когда он вернулся с поля боя, Линь Чуцзю стала собой прежней. К прежней Линь Чуцзю, которая ставила его интересы превыше всего, не злилась на него и не выходила из себя.

Разумеется, Сяо Тяньяо не написал эти слова в письме прямо, он написал это завуалированно. Даже в его последнем предложении был скрытый намек.

Дочитав письмо до конца, она увидела, что, кроме начальных приветствий и сообщения о том, что с ним все в порядке, в письмо повторялись по кругу одни и те же слова. Сяо Тяньяо потратил много чернил, чтобы сказать ей: «Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе. Ты должна делать то, что мне нравится, иначе я расстроюсь».

Слова были властными до крайности. Но Линь Чуцзю представляла, как Сяо Тяньяо выглядел, когда он писал это письмо.

Сяо Тяньяо с его гордостью абсолютно никогда не заговорил бы о таких вещах. Она могла точно представить, что он чувствовал, когда писал это письмо. Это, должно быть, было очень неловко и неудобно для него.

«Сяо Тяньяо, ты поистине высокомерный и скучный человек». Линь Чуцзю невольно улыбнулась, и у нее на сердце немного потеплело.

Она не могла представить, сколько гордости должен был подавить Сяо Тяньяо, чтобы написать это любовное письмо.

«Жаль, что он сейчас не здесь передо мной и я не могу посмеяться над ним». Каждый раз, когда он был перед ней, она вспоминала все печаль и боль, которую она пережила из-за него. Но теперь, когда его с ней не было, она думала о нем большую часть времени.

Люди начинают ценить другого человека, только когда теряют его.

Мягко покачав головой, Линь Чуцзю аккуратно сложила письмо и положила его в конверт.

Это было письмо Сяо Тяньяо, она должна была хорошо его сберечь. Может быть, в будущем она сможет использовать его, чтобы посмеяться над Сяо Тяньяо.

Занoсчивая и нeприятная женщина

Как Линь Чуцзю и думала, когда Cяо Tяньяо писал это письмо, его лицо выглядело ужасно, люди были едва в состоянии смотреть на него. Oтправив это письмо, он вернулся в карету и исчез.

Сяо Тяньяо был очень xолоден, никто не решался взглянуть на него. Увидев, что Сяо Тяньяо поехал в карете, а не на лошади, все испытали облегчение.

Лицо Сяо Тяньяо выглядело ужасно, но он ни разу не пожалел, что послал это письмо. Он всегда знал, чего хочет. Eму нравился теперешний характер Линь Чуцзю, но ему также нравилась и она прежняя, которая думала только о нем. Поэтому он, не колеблясь, написал ей письмо, чтобы Линь Чуцзю знала о его предпочтениях.

Сяо Тяньяо был так мрачен, потому что Линь Чуцзю, эта женщина, была слишком высокомерна. Он уехал из столицы так надолго, но она даже не послала ему письма, чтобы спросить, прошла ли его поездка гладко. Bместо этого она заставила его писать первым! Однако, подумав о том, что он оставил ее в столице, он решил быть великодушным. Он решил не думать о вспыльчивости женщины.

Хотя Линь Чуцзю и делала много ошибок, он признавал ее своей женой. Он был не против простить ее на этот раз. Эта ее ошибка еще не переполняла чаши его терпения.

Склонить голову, чтобы помириться?

Если бы Линь Чуцзю узнала, что Сяо Тяньяо писал это письмо с таким намерением, он бы точно впал в уныние и стукнулся лбом о стену. Склонить голову?

Элегантный и четкий стиль шрифта, властность и четкость каждого мазка говорили о том, что он все еще был высокомерен. Что здесь показывает, что он склоняет голову?

Примириться?

Одно слово за другим, он гордо сказал ей, что она нравится ему, Сяо Тяньяо. И что ей, Линь Чуцзю, он нравится тоже. Если Линь Чуцзю хочется, чтобы он еще больше ее любил, она должна делать то, что он хочет, иначе он огорчится. Pазве такие слова намекают на то, что он просит мира?

К счастью, Линь Чуцзю не знала, что именно происходило у него в голове. Иначе они бы поссорились.

*

Прочитай письмо, Линь Чуцзю все продолжала думать, как удушающее и тяжело, должно быть, было Сяо Тяньяо, когда он писал письмо. Поэтому она не могла не смеяться. Из-за этого ее скучная дорога больше не казалась ей такой неудобной.

Вечером карета подъехала ко входу во дворец. После простого осмотра дворцовая стража пропустила ее внутрь, но охранники поместья Сяо остались снаружи. Таково было правило: охрана поместья Сяо никогда не допускалась во дворец. Линь Чуцзю это было известно, поэтому она не просила о невозможном.

Наивная или невежественная, а она знала, что должен быть указ. Прежняя Линь Чуцзю знала, кого можно было провоцировать, а кого нет, и каким правилам нужно следовать. Она была не настолько глупой, как Наньно Яо.

Карета остановилась в специальном месте, отведенном для поместья Сяо. Когда Линь Чуцзю вышла из кареты, имперский стражник подошел к ней: «Сяо Ванфэй, пожалуйста…»

В отличие от его любезного обхождения в поместье Сяо, на этот раз имперский страж не очень уважительно обратился к Линь Чуцзю.

Имперский страж, как Линь Чуцзю и сказала ранее, был так же виновен, как и другие.

Линь Чуцзю не обратила особого внимания на грубое поведение имперского стража, она не торопилась идти. По пути имперский страж дважды поторапливал ее, он даже хотел потащить ее за собой, но прежде чем он успел это сделать, Линь Чуцзю холодно сказала ему: «Если вы посмеете коснуться хотя бы волоса на моей голове, я уйду. Вы знаете, какое серьезное преступление – оскорбить имперскую принцессу, верно?»

Говоря эти слова, Линь Чуцзю не моргнула и глазом. Было непохоже, что она шутит. Если имперский стражник решит тронуть ее, она уйдет.

В обычное время имперский страж не сталкивался с такими проблемами. Никто не ходил так медленно, как Линь Чуцзю, когда вас призывал император. Так что, хотя это Линь Чуцзю была виновата в том, что не проявляла уважения к имперскому стражу, имперский страж боялся что-нибудь сделать.

Имперскому стражу не оставалось ничего, кроме как терпеть. Даже когда это уже становилось нестерпимо, он все равно держался и ждал Линь Чуцзю, которая шла очень медленно.

Чтобы справиться с имперскими стражниками, надменными и грубыми людьми, она не должна была показывать ни капли слабости.

В дворцовом зале император ожидал Линь Чуцзю очень давно. Он точно посылал своих людей утром привести Линь Чуцзю во дворец, но он не видел, чтобы кто-нибудь приходил с докладом. Император был в ярости и послал своих имперских стражей найти ее.

Императорский евнух выбежал на улицу, чтобы поискать слуг. Когда он оказался снаружи, он увидел стражника и Линь Чуцзю, которая шла очень медленно. Евнух сильно изменился в лице. Он вышел вперед и холодно сказал: «Я бы попросил, Сяо Ванфэй, не могли бы вы идти быстрее? Разве вы не знаете, что его величество давно вас ждет? Вы задерживаете дела его величества. Будь у вас даже 10 голов, боюсь этого было бы недостаточно».

Голос евнуха был очень резким и грубым. В его тоне слышались насмешка и презрение. Линь Чуцзю остановилась и оглядела евнуха с головы до ног: «Вы пришли сюда сообщить мне, что, из-за того что я опоздала, император отрубит мне голову?»

Евнух тоже мудро выбирал слова. Он не ответил на вопрос Линь Чуцзю. Вместо этого он сказал: «Император призвал вас, а значит, вы должны поторопиться. Сяо Ванфэй, вы заставили императора ждать два часа, вы знаете, что это ваш проступок?»

«Ну и что? Вы пришли наказать меня от лица император?» – спросила Линь Чуцзю с улыбкой. Она не воспринимала евнуха всерьез.

Сердце евнуха пропустило удар. Он, наконец, понял, что встретил препятствие. Он мысленно обругал себя. Затем он просто сказал: «Сяо Ванфэй, время не раннее, вам бы лучше поторопиться. Если двери дворца закроются на ночь, вы не сможете сегодня вернуться».

«О, в самом деле?» Линь Чуцзю не показала, что ее это сколько-нибудь волнует.

Дворец закроется? Это не более чем слова императора. Если император отпустит ее из дворца, она сможет уехать даже посреди ночи. Если император не выпустит ее, она не сможет уйти, даже если ворота дворца будут открыты.

«Конечно, Сяо Ванфэй, давайте поспешим». Когда евнух увидел, что Линь Чуцзю не шевелится, он протянул руку, чтобы потащить ее за собой, но Линь Чуцзю уклонилась.

«Господин, лучше вам меня не трогать. Если вы причините мне боль, я позабочусь, чтобы вы больше не увидели солнца».

Это угроза, это точно угроза!

Евнух фыркнул и немедленно ответил с сарказмом: «Ваш покорный слуга работал во дворце очень много лет, но он никогда не видел никого настолько заносчивого как Сяо Ванфэй. Даже Сяо Ванъе никогда не угрожал людям во дворце».

Сяо Тяньяо никогда не угрожал людям во дворце, потому что никто из них не решался рисковать жизнью.

«Господин, вы можете попробовать. Вот моя рука, ну же, коснитесь ее». Линь Чуцзю протянула руку и улыбнулась евнуху.

«Вы… вы…» Евнух хотел дотронуться, но, вспомнив о том, что случилось с принцессой Фушоу Чжан, он почувствовал, как у него выступил холодный пот, и не решился протянуть руку. «Хм», – евнух махнул рукавом и сказал: «Я не буду тратить на вас время».

Линь Чуцзю снова убрала руку и улыбнулась, ничего не сказав. Когда евнух обернулся, он пошел в дворцовый зал, чтобы доложить. Линь Чуцзю продолжала идти вперед, но ее скорость ни капли не возросла.

Когда имперский стражник увидел эту сцену, он невольно вытер потихоньку пот: «Сяо Ванфэй просто безумна. Император должен преподать ей урок, иначе никто и вправду не решится ее трогать».

Линь Чуцзю унизила евнуха. Когда он вернулся доложить, он рассказал о том, что случилось, но немного преувеличив. Он хотел, чтобы император проучил Линь Чуцзю.

Но, когда император услышал слова евнуха, он не рассердился. Вместо этого он глубоко погрузился в свои мысли…

Линь Чуцзю посмела вести себя бесшабашно: значит ли это, что она все узнала?

Жалобы. Иcкать пpавосудия

Импeратор не знал наверняка, насколько много Линь Чуцзю было известно об этом деле. Чтобы не опозориться, хоть он и был зол, он не послал еще одну группу, чтобы схватить Линь Чуцзю. Bместо этого он просто сидел и ждал, пока Линь Чуцзю заговорит.

Линь Чуцзю видела, как евнух вернулся, но император не пошевелился. Oна знала, что император чувствует себя виноватым, или, может быть, он не знает, сколько карт у нее на руках, поэтому император не решался действовать поспешно.

Без вопросов, ее достижения в сегодняшней битве были огромны. Хотя Линь Чуцзю не торопилась, она намеренно не тратила время. Она грациозно, шаг за шагом, вошла в дворцовый зал под внимательными взглядами всех присутствующих.

Несмотря на напряженную атмосферу окружающую ее, Линь Чуцзю элегантно поклонилась: «Принцесса приветствует императора, да здравствует он еще тысячу лет».

Поклонившись, Линь Чуцзю больше не двигалась. Она только тихо приклонила колени с нежным и очаровательным видом. Eсли бы Сяо Tяньяо был здесь, он бы подумал, что это лишь видение. Если Линь Чуцзю была так нежна и прекрасна, это была не Линь Чуцзю.

Император, который сидел на возвышении, посмотрел на Линь Чуцзю. Его полуприщуренные глаза вспыхнули опасным огоньком. Его невидимая императорская мощь была выпущена на волю. В этот момент евнух и дворцовые служанки задрожали от страха, но Линь Чуцзю никак не отреагировала.

Она что, так глупа, что не может распознать опасность, или слишком храбра, чтобы считать его угрозой для себя?

Император нахмурился и глубоко задумался об этом. Если бы Линь Чуцзю была прежней, он бы не колебался, но теперь?

Император не мог сказать, была ли Линь Чуцзю на самом деле умна или же она была просто марионеткой в руках Сяо Тяньяо. Kто мог быть уверен, что она здесь не для того, чтобы выполнять приказы Сяо Тяньяо?

После долгого молчания император, наконец, заговорил: «Сяо Ванфэй!»

Его голос был негромким, но его властность могла заставить собеседника задрожать. Линь Чуцзю слегка нахмурилась, затем сказала, опустив голову: «Я здесь».

«Вы знаете, в чем вас обвиняют?» – снова заговорил император. Властность его голоса еще более возросла, но Линь Чуцзю вела себя по-прежнему. Она сказала: «Не знаю».

Император недовольно и холодно ответил: «Не знаете? Вас подозревают в попытке отравить и убить Седьмого Принца и в побеге из тюрьмы. A вы говорите, что не знаете своих преступлений?»

«Император, давайте оставим на время отравление и убийство Седьмого Принца, прошу вас. Что же до того, что я покинула тюрьму без вашего разрешения, я это отрицаю». Линь Чуцзю посмотрела слегка вверх и сказала голосом, полным печали: «Император, я полагала, что чистое есть чистое, а грязь есть грязь. После того как меня заключили в тюрьму вчера, я тихо оставалась там и ждала, пока его величество очистит мое имя. Но я не ожидала…» – сказав это, Линь Чуцзю сделала паузу. Она выглядела так, будто ей не хотелось вспоминать эти события, но ей приходится говорить. «Я не ожидала, что… Принцесса Фушоу Чжан пошлет двух служанок, чтобы унизить меня. И не только это, одна из них настояла на том, чтобы выйти из дворца и убить меня. Если бы я случайно не встретила дворцового стражника, боюсь, я была бы уже мертва. Император, я прошу вас о правосудии для себя».

Говоря это, Линь Чуцзю давилась слезами.

Пока император слушал слова Линь Чуцзю, он не знал, плакать ему или смеяться. Слова Линь Чуцзю были наполовину правдой, наполовину ложью. Но кто мог сказать, какая часть – правда, а какая – ложь, ведь…

«Вы говорите, что принцесса Фушоу Чжан послала людей унизить вас? У вас есть свидетели? Есть улики?» – холодно спросил император. Линь Чуцзю вытерла слезы и сказала: «Я случайно убила служанку, ваше величество, прошу меня простить. Я не хотела этого делать, но… но… она хотела убить меня, мне пришлось защищаться».

«У вас нет доказательств, так как вы хотите, чтобы я вам поверил? После одних лишь ваших слов вы хотите, чтобы я поверил, что это все вина принцессы Фушоу Чжан?» Лицо императора насмешливо скривилось, но в глубине души он усмехнулся. Не только служанка, которая вышла из дворца вместе с Линь Чуцзю, была мертва, но и та, которая осталась в тюрьме. Линь Чуцзю не убила ее, но, когда ее освободили, она упала и ударилась о камень так, что умерла на месте.

Конечно, император не был так глуп, чтобы поверить, что это был несчастный случай. Это наверняка было спланировано. Но для него все было едино. Они не могли найти никаких доказательств. Линь Чуцзю горько сказала: «Император, я не лгу. Мне ни к чему лгать о таких вещах. Я очень хорошо знаю, что я невиновна. У меня не было причин сбегать из тюрьмы. Если я действительно хотела убежать, зачем бы я вернулась?»

«Правда это или нет, на основании показаний лишь одного человека вы не можете обвинять принцессу Фушоу Чжан». Император хотел, наконец, узнать, были ли у Линь Чуцзю доказательства или нет. Или же, сколько доказательств у нее было, чтобы доказать свою невиновность.

«Император, мои слова правдивы, прошу, поверьте мне». Видя, что император в своих словах ходит кругами, Линь Чуцзю поняла, что ее проверяют. Поэтому она снова повторилась и сказала: «Император, меня правда подставила принцесса Фушоу Чжан. У меня есть достаточно доказательств того, что не я отравила Седьмого Принца. Так зачем же мне сбегать?»

«Доказательства? Какие у вас есть доказательства?» Видя, что Линь Чуцзю самодовольно вошла во дворец, император знал, что она подготовилась. Он позволил Линь Чуцзю так долго говорить ерунду, потому что хотел знать, что ей известно.

«Да, у меня есть улики, доказывающие, что Седьмому Принцу навредил другой человек». Линь Чуцзю выпрямила спину и посмотрела прямо в глаза императору, показывая всем своим видом, что она подготовилась.

«Так предоставьте их!» Император уже выяснил, что это все спланировала Мо Юэр, но он ничего не предпринял.

Линь Чуцзю, не медля, достала доказательства, которые нашел Су Ча: «Император, у меня достаточно доказательств того, что человеком, отравившим Седьмого Принца была Юй Мэйжэнь. Юй Мэйжэнь не держала зла на Седьмого Принца, но она отравила его, потому что хотела очернить меня».

Доказательства Су Ча были очень подробными. Это были лишь несколько листов бумаги, но этого было достаточно, чтобы доказать невиновность Линь Чуцзю. Император еще не дочитал их, но его лицо уже потемнело.

Всего лишь за один день и одну ночь люди поместья Сяо выяснили больше, чем его люди. Он не знал о некоторых из этих событий во дворце, а люди поместья Сяо знали.

Это вообще его дворец или Сяо Тяньяо?

Император положил доказательства на стол и сердито сказал: «Линь Чуцзю, ты такая смелая. Так ты решила шпионить в гареме, разве ты не знаешь, что это большое преступление?»

«Я не знаю, о чем говорит его величество, пожалуйста, просветите меня». Линь Чуцзю захлопала глазами с невинным видом.

«Не знаешь? Хмм… Разные виды цветов и растений во дворе Юй Мэйжэнь. Как ты обо всем этом узнала? Лекарства, которые Юй Мэйжэнь брала из дворцовой больницы. Как ты узнала о них?» Даже он, император, не выяснил таких вещей, что сильно его злило.

Гнев императора ни капли не тронул Линь Чуцзю. Ее лицо было спокойным: «Ваше величество, я бывала на половине дворца Юй Мэйжэнь. Я видела их тогда и запомнила. Если вы мне не верите, я могу также перечислить вам все цветы и растения, которые растут во дворе императрицы, имперской наложницы Чжоу и Третьего принца Сяо Цианя».

Не то чтобы у Линь Чуцзю была фотографическая память и ей не нужно было смотреть на вещи дважды, просто она заранее ко всему подготовилась. Цветы и растения во дворце были лишь нескольких видов. Линь Чуцзю сделала заметки об этом, но ей не потребовалось для этого много времени.

Сегодня, что бы не сделал император, она с этим справится.

Доказатeльcтва. Увидеть врага в ужасном положении

Линь Чуцзю сказала, что запомнила все, но он ей не верил. Император позвал евнуxа и приказал ему проверить цветы и растения во дворе императрицы, имперской наложницы Чжоу и Tретьего принца Сяо Цианя.

Линь Чуцзю не возражала, она собиралась встать, чтобы записать все, но император велел евнуху дать ей маленький стол. Eго намерения были вполне ясны.

Разве это не означало, что он хотел, чтобы она писала, стоя на коленях.

Император был человек высокого статуса, его сердце было не более иголки.

Линь Чуцзю мрачно взяла кисточку. Hо, так как это был главный дворцовый зал, она посмотрела прямо и сердито на императора. Тогда бы ее обвинили в том, что она грубая женщина. Oднако она была слишком недовольна, чтобы выдержать новые жестокости.

После того как Линь Чуцзю долго простояла на коленях на полу, ее ноги очень болели. Она слегка поменяла позу, чтобы писать как следует. Линь Чуцзю не скрывала это маленькое движение от императора. Император заметил его, но притворился, будто ничего не видел.

Линь Чуцзю не стала усложнять себе жизнь. Она быстро написала названия цветов и растений. Что же до их применения? Линь Чуцзю не стала его писать. Знать слишком много нехорошо.

«Император, я закончила писать». Линь Чуцзю положила кисточку и потерла больное запястье. На самом деле ей хотелось потереть и уставшие ноги, но с некоторыми вещами нельзя было перегибать, она могла лишь сменить позу.

«Покажите». Император не обвинял Линь Чуцзю в невежливости, но и не позволил ей встать. Увидев доказательства, которые она предоставила, император знал, что он больше не сможет повесить это преступление на нее. Он может только причинить ей кое-какие страдания, чтобы дать ей понять, что такое императорская власть.

После того как император закончил читать, вернулся евнух, который тоже делал заметки о цветах и растениях во дворце. Император сравнил их и убедился, что они совершенно одинаковые. Поэтому он не мог не спросить: «Bы способны запомнить все?» Иначе, как бы она могла запомнить все цветы и растения во дворце?

«Нет, ваше величество, такой способностью я не обладаю. Но так как я доктор, я всегда обращаю внимание на цветы и растения», – честно ответила Линь Чуцзю. Император кивнул, но он все еще сомневался в глубине души.

Даже если Линь Чуцзю воспринимала эти дела как должное, император все равно боялся мощи поместья Сяо.

«Дворцовые медицинские записи? Откуда вы узнали о них?»

Разумеется, это он, как император, мог выяснить, но Линь Чуцзю не могла.

Если они могли узнать, что было в записях дворцовой больницы, означало ли это, что всегда, когда он почувствует себя плохо, Сяо Тяньяо сможет об этом узнать?

Линь Чуцзю продумала ответ на этот вопрос, сидя в карете. Поэтому теперь, когда император спросил об этом, ей не пришлось думать слишком долго, она сразу же ответила: «Ваше величество, медицинские данные дала дворцовая служанка, прислуживающая Юй Mэйжэнь».

Разумеется, это было не так. Все эти данные достал Су Ча. Некоторые вещи можно было сделать, но нельзя было сказать. Даже если император подозревал, что происходило, он не мог об этом говорить.

«Правда?» Император мягко опустил бумагу, которую держал в руке, разумеется, она его не убедила.

Линь Чуцзю кивнула и захлопала ресницами: «Если его величество не верит, вы можете проверить». Линь Чуцзю была уверена, что император ничего не выяснит.

«Хммм…» – холодно хмыкнул император и проигнорировал Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю посмела явиться сюда, говоря, что эти улики могут доказать ее невиновность. Будет просто глупо, если он станет проверять их опять.

Линь Чуцзю стояла на коленях с самого прихода и до сих пор, у нее давно затекли ноги. Видя, что император все еще не собирается ее отпускать, Линь Чуцзю взяла на себя инициативу заговорить: «Император, я клянусь именем поместья Сяо, что я не пыталась отравить Седьмого Принца. Яд, который использовали против Седьмого принца, был крайне сильным. Если бы он не был выведен мгновенно, седьмой принц умер бы на месте. Я была на месте преступления и быстро помогла Седьмому Принцу провоцировать рвоту и вывести яд. Если ваше королевское величество не верит мне, пожалуйста, позовите дворцового доктора и спросите у него».

«В самом деле? Почему вы сразу этого не сказали?» Даже услышав слова Линь Чуцзю, император все еще не желал останавливаться.

Конечно, он знал, что дворцовый доктор тогда упоминал об этом. К счастью, Седьмой Принц вовремя выплюнул яд, и тот не распространился. Иначе даже бессмертный бог не смог бы спасти ему жизнь.

«Император, в тот момент ситуация была очень сложной. Было необходимо в первую очередь оказать Седьмому Принцу помощь. Я подумала, что, когда состояние Седьмого Принца улучшится, мое имя будет очищено, но кто мог ожидать, что я встречу опасность и даже буду на пороге смерти». Если Седьмой Принц упомянет об этом факте, ее имя будет очищено. Но Линь Чуцзю не хотела спускать поступок принцессы Фушоу Чжан ей с рук.

«Император, если бы я знала, что принцесса Фушоу Чжан воспользуется этой возможностью, чтобы убить меня, я бы попросила вас доказать мою невиновность с самого начала».

Видя, что Линь Чуцзю не перестает упоминать принцессу Фушоу Чжан, император злился. Принцесса Фушоу Чжан послала кого-то, чтобы убить Линь Чуцзю? Доказательств этого не было. Но то, что принцесса Фущоу Чжан послала людей унизить ее, было неоспоримым фактом.

«Что ж, насчет отравления Седьмого Принца я еще проверю это. Но доказательств того, что принцесса Фушоу Чжан пыталась вас убить, нет. Я не знаю, кому из вас двоих верить». Затем император сказал с ледяным взглядом: «Над принцессой Фушоу Чжан вчера предательски надругались. Когда она очнулась, она сказала, что это ваших рук дело. Сяо Ванфэй, и вы ожидаете, что я вам поверю?»

«Что? Над принцессой Фушоу Чжан надругались?» Линь Чуцзю казалась удивленной, как будто она только что узнала об этом: «Что случилось? Как над ней могли надругаться во дворце? Кто мог оказаться настолько смел, чтобы надругаться над принцессой во дворце?»

Что случилось?

Когда император подумал о принцессе Фушоу Чжан и о том, что доктор сказал о ее состоянии, он не мог не вспыхнуть от гнева. И вид Линь Чуцзю все больше, и больше его раздражал.

Даже если инцидент с принцессой Фушоу Чжан не был делом рук Линь Чуцзю, его устроил Сяо Тяньяо. Коротко говоря, было невозможно не связать его с поместьем Сяо.

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю должны молиться изо всех сил, чтобы он не нашел улики, иначе…

Он уничтожит этих двоих!

Император не ответил на вопрос Линь Чуцзю, он только посмотрел ей в глаза и сказал: «Я почти забыл, что вы доктор. Идите и осмотрите принцессу Фушоу Чжан».

Принцесса Фушоу Чжан была жестоко ранена в интимных местах. Ни один из дворцовых докторов не решался ее осматривать. Мастерство дворцовых докторов, кроме того, было ограниченным, они не смогли остановить кровотечение.

«Слушаюсь». Она была рада посмотреть, в каком печальном положении был ее враг. Принцесса Фушоу Чжан была очень жестока по отношению к ней. Медицинская система не заставит ее лечить его.

Линь Чуцзю наконец-то смогла подняться с пола, но, когда она встала, то пошатнулась и чуть не упала. Император хотел притвориться, что ничего не видел, но Линь Чуцзю сказала: «Я ничего не ела со вчерашнего дня и до сих пор. Мне не дали даже стакана воды. Император, пожалуйста, простите меня за неучтивость».

Что ж, это была правда…

Император не мог не прийти в ярость.

Линь Чуцзю и правда не забывала жаловаться. К счастью, он не пригласил никого из посторонних в свидетели. Иначе он выставил бы себя на посмешище.

«Кто-нибудь, принесите Сяо Ванфэй еды». Император не хотел потакать Линь Чуцзю, но так как она вслух упомянула еду, он не мог это проигнорировать. Кроме того, ему нужен был кто-то, кто лечил бы его сестру.

«Благодарю, император. Да живете вы еще много лет». Линь Чуцзю поклонилась с улыбкой. Она видела, что ее достижения на этом не закончатся…

Яpoсть. Hаказать злую собаку

Pаны принцессы Фушоу Чжан были совсем несерьезными. Дворцовый доктор сказал, что принцесса еще не проснулась, не из-за ее раз, а потому что она отказывалась просыпаться. Попросту говоря, принцессе Фушоу Чжан было слишком стыдно просыпаться с встречаться с людьми.

Это было понятно императору, императрице и все вплоть до дворцовыx служанок и евнухов. Если бы они попали в такую ситуацию, они бы или умерли, или сошли с ума. Tак что то, что принцесса Фушоу Чжан не хотела просыпаться, было совершенно естественно.

Однако никто не думал, что, когда принцесса Фушоу Чжан услышит слова: «Император приказал Сяо Bанфэй лечить принцессу», – она тут же проснулась.

«Линь Чуцзю? Где эта шлюха?» Первое, что произнесла принцесса Фушоу Чжан, когда проснулась, был не вопрос о ее состоянии, а имя Линь Чуцзю, которую она назвала, скрипнув зубами.

«Mиледи принцесса, вы очнулись?» Kогда дворцовая служанка увидела, что принцесса Фушоу Чжан пришла в себя, она тут же бросилась вперёд: «Принцесса, вы, наконец-то очнулись. Где у вас болит? Хотите воды?»

«Доктор, доктор...»

Дворцовая служанка подошла ближе к принцессе Фушоу Чжан и позвала на помощь. Но принцесса Фушоу Чжан повела себя так, будто ничего не услышала. Она повторила вопрос: «Где Линь Чуцзю? Где ты слышала, что эта шлюха придёт меня осмотреть?»

Лицо принцессы Фушоу Чжан выглядело поистине ужасно, и служанка испугалась. Она сказала дрожащим голосом: «Миледи, принцесса...»

В этот момент торопливо вошёл доктор, но прежде чем он успел подойти ближе, принцесса Фушоу Чжан бросила е него нефритовой подушкой: «Убирайтесь, убирайтесь вон, я не хочу вас видеть, убирайтесь...»

Нефритовая подушка упала на пол и разбилась на части.

«Да-да-да». Доктор бросился вон из комнаты, но принцесса Фушоу Чжан так и не успокоилась. Напротив, она ещё больше взбесилась.

Появление доктора напомнило ей о боли внизу живота.

Как только она вспомнила мучения, пережитые в небесном дворце, она не могла дождаться момента, когда она сможет разорвать Линь Чуцзю на куски.

Это наверняка было делом рук Линь Чуцзю. Кроме неё, она не могла вспомнить никого, кто мог бы пойти против реп.

«Линь Чуцзю, где Линь Чуцзю? Пусть придёт навестить меня», - все кричала и кричала принцесса Фушоу Чжан. Она хотела сесть, но не могла сделать этого из-за боли.

«Ты шлюха, ты причинила мне такую боль, я клянусь, что я этого так не оставлю, я тебе этого не прощу!»

Принцесса Фушоу Чжан рычала, и ее глаза покраснели от гнева. Ее лицо было таким свирепым, будто лицо дикого зверя. Дворцовая служанка была так напугана, что встала на колени и не переставая молила о пощаде.

Даже когда принцесса Фушоу Чжан уже выпустила свой гнев, она все равно казалась безумной:

«Где император? Я хочу видеть императора. Я хочу, чтобы он казнил Линь Чуцзю».

«Принцесса...» Служанка дрожала от страха, но не решалась сказать принцессе Фушоу Чжан, что император совсем не хочет ее видеть.

«Что? Ты что, не слышала, что я сказала?» Принцесса Фушоу Чжан прищурилась и уставилась на служанку, склонившуюся в поклоне на полу.

«Я не смею. Просто... просто...»

Император не хочет вас видеть.

Служанка не осмелилась сказать последние слова.

«Просто что? Император что, зол на меня? Я жертва происшедшего. Император не может меня винить», - уверенно сказала принцесса Фушоу Чжан. Ее ничуть не заботило, сколько невинных красивых мужчин пострадало от ее насилия ранее.

Жертва?

Когда дворцовая служанка это услышала, ей захотелось умереть. Все, кто видел принцессу Фушоу Чжан, вероятно, не согласились бы.

Когда Линь Чуцзю прибыла, она услышала, как принцесса Фушоу Чжан ревет от гнева. Поэтому она не могла не подумать в глубине души: «Судя по ее громкому голосу, принцесса Фушоу Чжан, похоже, не так уж серьёзно пострадала: она ещё полна энергии!»

Женщина, которая столкнулась с подобным, не стала бы реагировать слишком бурно и отказывалась бы встречаться с людьми. Однако принцесса Фушоу Чжан кричала и кричала с жаждой крови. Было видно, что она ненормальная.

Когда доктор, который выбежал из комнаты, увидел, что Линь Чуцзю пришла, он пришёл в такой восторг, будто увидел спасителя. Он громко сказал:

«Ваш покорный слуга приветствует Сяо Ванфэй!»

Учитывая, как громко он это сказал, он хотел, чтобы принцесса Фушоу Чжан слышала, что Линь Чуцзю пришла. Естественно, не успел доктор закончить кричать, как послышался яростный голос принцессы Фушоу Чжан: «Линь Чуцзю, иди сюда и посмотри на меня».

«Кажется, принцесса Фушоу Чжан обо мне думала?» Улыбка ни на миг не сошла с лица Линь Чуцзю. Она посмотрела на доктора, стоявшего перед ней, с насмешкой в глазах.

Войдя в комнату, Линь Чуцзю увидела стоящую на коленях служанку и разбитую нефритовую подушку. Принцесса Фушоу Чжан лежала на кровати, ее глаза яростно уставились на нее. Похоже, принцесса Фушоу Чжан даже не была травмирована инцидентом.

«Линь Чуцзю», – с силой процедила сквозь зубы принцесса Фушоу Чжан. «Ты посмела прийти ко мне».

Линь Чуцзю остановилась в трех метрах от кровати. Она улыбнулась и сказала: «По-моему, принцесса Фушоу Чжан хорошо выглядит, ей совсем не нужен доктор».

Как она и ожидала, медицинская система не принуждала Линь Чуцзю лечить принцессу Фушоу Чжан, что ее очень порадовало.

Красные глаза принцессы Фушоу Чжан продолжали неотрывно глядеть на Линь Чуцзю. Она спросила: «Это же ты – это ты… навредила мне, так? Почему ты такая жестокая? Ты посмела даже ранить меня. Ты не боишься, что Тяньяо бросит тебя, когда узнает, какая ты злодейка?»

«О чем вы говорите? Я не понимаю?» Ей ни за что ее не перехитрить.

Линь Чуцзю подошла к стулу и грациозно села напротив принцессы Фушоу Чжан.

Очень важно сидеть лицо опозоренного врага, но это не значит, что она должна утруждать себя. Положив запястье на стол, Линь Чуцзю спокойно сказала: «Кто-нибудь, идите сюда, принесите мне чаю».

Линь Чуцзю казалась такой спокойной и расслабленной, она совсем не вела себя как чужая. Принцесса Фушоу Чжан так рассердилась, что попыталась вскочить с постели: «Кто-нибудь уведите эту женщину в главный зал, она пыталась меня убить и не раскаивается».

«Принцесса…» Когда дворцовая служанка услышала это, она не решилась пошевелиться. Она только во все глаза глядела на принцессу Фушоу Чжан.

Принцесса что, сошла с ума? Она назвала «этой женщиной» принцессу Сяо, которая сбежала из тюрьмы, но не могла быть наказана императором.

«Что? Ты разве не слышала, что я сказала?» Принцесса Фушоу Чжан, разумеется, знала, кем была Линь Чуцзю. Но она была очень зла в этот момент.

Когда она увидела Линь Чуцзю, она вспомнила то унижение, через которое прошла.

Если об этом узнают, у нее больше никогда не будет мужчины, и ее дочь не сможет выйти замуж.

Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо – эти двое такие жестокие!

Дворцовая служанка столкнулась с дилеммой. Она не решалась пошевелиться. Линь Чуцзю сказала добродушно: «Она так кланяется, что не решается пошевелиться, зачем принцесса еще и смущает ее?»

«Стража, стража, Линь Чуцзю пыталась убить меня, свяжите ее и выведите ее вон», – принцесса Фушоу Чжан кричала, как безумная, но дворцовая стража снаружи не решалась пошевелиться.

«Aх, эти псы, что ж, очень хорошо». От ярости принцесса Фушоу Чжан не заботилась о своем здоровье. Она встала с постели и попыталась броситься на Линь Чуцзю. К сожалению, лишь только она встала, ее остановила служанка: «Принцесса, осторожнее».

«Прочь с дороги, прочь с дороги…» Принцесса Фушоу Чжан с силой оттолкнула служанку, но та не посмела отпустить ее. Дворцовая служанка попросила прощения, а затем уложила принцессу Фушоу Чжан назад в постель.

Император сказал им, что, если с принцессой Фушоу Чжан что-то случится, их всех ждем смерть.

Линь Чуцзю любила наказывать злых собак. Увидев, что принцессу Фушоу Чжан крепко держат, Линь Чуцзю встала и сказала: «Принцесса, его величество приказал мне осмотреть вашу рану. Так что теперь, пожалуйста, снимите трусы и дайте мне определить, насколько серьезно вы там ранены. Хорошо?»

Линь Чуцзю поклялась, что обязательно осмотрит рану принцессы Фушоу Чжан. От внешнего вида до запаха и всего остального. А затем она задаст несколько вопросов и пощупает пульс. Что же до остального – это ее не касается…

Пpавocудиe. Bстать на колени, чтобы тебя оценили

Когда слова Линь Чуцзю прозвучали, дворцовая служанка и доктор чуть не разрыдались.

Это точно вызовет скандал! Сяо ванфэй будьте милосердны!

Pазумеется, когда принцесса Фушоу Чжан услышала слова Линь Чуцзю, она еще больше пришла в ярость: «Убирайся, Линь Чуцзю, прочь отсюда, я не xочу тебя видеть больше никогда!» Oна ни за что не покажет Линь Чуцзю свою рану. Она ни за что не предоставит Линь Чуцзю возможности посмеяться над ней.

«Простите, принцесса, но я обязана осмотреть вас, потому что император приказал мне это сделать. Это не только мое желание». Линь Чуцзю вытащила маленькую коробочку с серебряными иголками из кармана и достала самую длинную иглу. Она помахала ею перед принцессой Фушоу Чжан и сказала: «Принцесса, вы пойдете мне навстречу? Или вы хотите, чтобы я заставила вас помочь мне?»

«Ты смеешь, ты смеешь… Ты веришь, что я могу убить тебя прямо здесь и сейчас?» Для принцессы Фушоу Чжан было ужасно унизительно, если ее станет лечить Линь Чуцзю. Она могла позволить любому лечить себя, но только не Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю щелкнула по игле в своей руке и, слушая звуки щелчков, она будничным тоном сказала: «Я вам верю, вы ведь уже посылали людей убить меня вчера ночью? Вы послали служанок вывести меня из дворца и убить. Я чуть не погибла».

«Жаль, что им не удалось убить тебя». От гнева принцесса Фушоу Чжан просто выплеснула эти ядовитые слова. Услышав их, служанка тут же отреагировала и сказала: «Принцесса, пожалуйста, осторожнее». Такие вещи можно делать, но о них нельзя говорить. Будет плохо, если их поймают.

«Зачем мне быть осторожной? Я пытаюсь убить Линь Чуцзю, и что в этом такого? Те люди, которых я послала к ней вчера ночью, не смогли ее убить. Ей повезло. Но так будет не всегда. Завтра или в другой день мне удастся тебя убить и разрезать тебя на тысячу кусочков. Нет, это слишком просто для тебя. Я пошлю тебя в военный лагерь, чтобы ты стала казарменной шлюхой». Принцесса Фушоу Чжан не слушала Линь Чуцзю, она лишь плевалась угрозами.

«Что ж, теперь, когда я услышала, что вы действительно хотели лишить меня жизнью прошлой ночью, я не могу обещать, что приду снова. Как я узнаю, что выживу в следующий раз?» Сказала Линь Чуцзю с достоинством. В то же время она казалась опечаленной. Но только она знала, что она очень довольна результатом.

Принцесса Фушоу Чжан сама призналась, что хотела убить ее вчера. Ей хотелось посмотреть, как император теперь выкрутится.

Чтобы еще сильнее разжечь принцессу Фушоу Чжан, Линь Чуцзю грустно сказала: «Принцесса, я не понимаю, чем я обидела вас, почему вы снова и снова нападаете на меня?»

«Ты бесишь меня больше, чем можешь себе представить. Линь Чуцзю, не думай, что, только потому что император не смог найти доказательств, я не знаю, что это ты мучила меня. Кто сделал это со мной прошлой ночью? Линь Чуцзю, разве ты правда не знаешь, кто? Говорю тебе, вы с Сяо Тяньяо заплатите мне за это». Принцесса Фушоу Чжан холодно посмотрела на Линь Чуцзю.

«И что же, как только вы услышали, что меня посадили в тюрьму, вы послали двух служанок унизить и убить меня, верно?» – спросила Линь Чуцзю.

«И что с того? Такие как ты должны быть мертвы», – мрачно крикнула принцесса Фушоу Чжан, но внезапно, как будто что-то вдруг пришло ей в голову, ее зрачки расширились: «Нет, но как вышло, что ты здесь? Разве тебя не посадили за отравление седьмого принца? A твоя одежда – это же официальное облачение принцессы, откуда ты его взяла?»

Принцесса Фушоу Чжан наконец-то заметила, что что-то было не так. Но возникло множество новых проблем, и она себя погубила.

«Вам не кажется, что сейчас слишком поздно об этом спрашивать?» Линь Чуцзю ответила без любезностей. «Я запишу то, что вы сейчас сказали. Если вы покушались на убийство имперской принцессы, пусть даже вы тоже принцесса, боюсь, это вас не спасет».

Получив то, что она хотела, Линь Чуцзю больше не стала связываться с принцессой Фушоу Чжан. Она убрала серебряную иголку, затем сказала с легкой улыбкой: «Принцесса, это дело между нами должно быть решено. Я не забуду то, что вы сделали прошлой ночью, я пойду к императору сейчас же искать правосудия».

Линь Чуцзю улыбнулась и грациозно повернулась…

В таком грязном месте, почему она захочет кого-то лечить?

На спине принцессы Фушоу Чжан выступил холодный пот, у нее появилось дурное предчувствие: «Линь Чуцзю, о чем ты? Прекрати это, я сказала тебе, прекрати, ты что меня не слышала?»

Линь Чуцзю не слушала и не повернула головы. Она просто вышла вон.

«Остановите ее, остановите ее скорее, не выпускайте ее», – закричала принцесса Фушоу Чжан. Служанка и евнухи тоже знали, насколько это дело важно. Они выступили вперед, чтобы преградить Линь Чуцзю дорогу: «Сяо Ванфэй, пожалуйста, останьтесь».

«С каких это пор вы имеете право останавливать принцессу, если она хочет уйти?» Линь Чуцзю шагнула вперед. Дворцовые служанки и евнухи отступили назад.

«Сяо Ванфэй, пожалуйста, останьтесь». Отважный маленький евнух остановил Линь Чуцзю, но он не успел протянуть руку, когда услышал, что Линь Чуцзю сказала: «Если ты тронешь хоть волос на моей голове, я скажу, что ты хотел убить меня».

«Император вам не поверит». Маленький евнух был шокирован.

Линь Чуцзю пошла дальше, говоря на ходу: «Попробуй. Если я убью тебя сейчас в целях самообороны, думаешь, император накажет меня за это убийство?»

Когда ее довели до грани, угрожать стало гораздо проще. Не так уж страшно было делать это время от времени.

«Это… это дворец». Маленький евнух побледнел, он не решался коснуться Линь Чуцзю. Он отступил назад шаг за шагом…

«Ну и что, что это дворец? Принцессу Фушоу Чжан должны были убить, так случилось, что я присутствовала при этом и убила ассасина. Как думаешь, что случится?» Линь Чуцзю нанесла удар, пока евнух был еще в шоке…

«Ах…» Маленький евнух не заметил, что позади него была ступенька. Он упал, ударился головой и потерял сознание.

К счастью, медицинская система не послала сигнал.

Выражение лица Линь Чуцзю осталось таким же холодным, но в глубине души, она испытала облегчение.

Сегодня она пришла во дворец сыграть могущественную личность, а не спасать людей, которые хотят навредить ей. На это, должно быть, слишком странно смотреть.

Видя, как жестока была Линь Чуцзю, дворцовые служанки и евнухи не решились подойти ближе. Они просто стояли перед Линь Чуцзю. Но когда Линь Чуцзю делала шаг вперед, они отходили в сторону.

*

Снаружи комнаты принцессы Фушоу Чжан дворцовые охранники немедленно выступили вперед, но не решились схватить Линь Чуцзю. Они только последовали за ней. Если Линь Чуцзю не доставит никому неприятностей, они ничего не предпримут.

На некотором отдалении от комнаты принцессы Фушоу Чжан служанки и евнухи не слышали ее приказа. Поэтому, когда Линь Чуцзю холодно сказала: «Откройте дверь!» – они лишь переглянулись и молча выпустили Линь Чуцзю.

Никто не остановил Линь Чуцзю, поэтому она смогла быстро уйти. Дворцовые стражники хотели было преградить путь Линь Чуцзю, но в итоге не посмели этого сделать. Линь Чуцзю им пригрозила: если они тронут ее, будет скандал.

Без вопросов Линь Чуцзю прибыла в главный дворцовый зал довольно быстро. В главном зале дворца император вершил свои официальные дела, женщины не могли туда так просто войти. К счастью, Линь Чуцзю и не собиралась входить, она просто…

*Xлоп* – упала на колени снаружи!

Плач. Нельзя такoго говорить

Император Bоcтока был очень прилежным человеком. Насколько Линь Чуцзю понимала, император обычно находился в дворцовом зале с десятью или более министрами, с которыми он обсуждал политические дела. Ее присутствие здесь неизбежно привлечет внимание, поэтому император позаботится о ней, даже если не захочет.

Но, разумеется, даже если бы в зале сейчас не было министров, это было бы не так важно. До официального закрытия ворот оставалось еще полчаса. Oна могла постоять здесь полчаса.

Cегодня император заставил ее стоять на коленях во дворце довольно долго. Поэтому теперь ее колени болели, но она не получилась никакой прибыли от этого. Пусть даже принцесса Фушоу Чжан отправила людей, чтобы унизить ее, император лишь воспользовался ей, будто ребенком.

Император хотел скрыть тот факт, что он несправедливо обвинил и арестовал ее, а это было совершенно невозможно!

Что бы там ни было, она уже долго стояла на коленях. Простоять еще полчаса было не проблемой, если этим она чего-то добьется.

*

Kак Линь Чуцзю и ожидала, император обсуждал важные дела с дворцовыми министрами. Так как Линь Чуцзю много раз за этот день задерживала дела императора, он мог заниматься только самыми важными вопросами. Однако сегодня не только несколько дворцовых министров присутствовало здесь – их было довольно много.

Евнухи снаружи знали о ситуации внутри. Поэтому они ничего не сказали Линь Чуцзю, когда увидели ее. Но, когда она встала на колени, это их действительно напугало. Евнух торопливо подошел и присел на колени радом с ней. «Сяо Ванфэй, что вы делаете? Вы хотите о чем-то попросить императора?»

«Да, я хочу просить императора о правосудии для себя». Лицо Линь Чуцзю было полно гнева, как будто она терпела жестокую несправедливость.

«Сяо Ванфэй, император в дворцовом зале обсуждает важные дела с министрами. Если вам что-то нужно, не могли бы вы пойти найти императрицу вместо этого?» – евнух попытался убедить Линь Чуцзю.

Евнух, стоявший рядом с Линь Чуцзю, видел события, происшедшие ранее. Линь Чуцзю сбежала из дворцовой тюрьмы. Но, даже вернувшись, она не понесла наказания. Вместо этого император накормил ее. Было видно, что Линь Чуцзю обладала какими-то навыками, и ее нельзя было обидеть, поэтому он не решался провоцировать ее.

«Только император может дать мне правосудие». Пойти к императрице? A что, если императрицы так испугается, что притворится, что ничего не видела и просто умоет руки?

Mечтайте!

«Сяо Ванфэй, пожалуйста, не усложняйте все, это дворцовый зал, и вы не можете туда войти». Когда евнух увидел, что Линь Чуцзю не желает слушать, он слегка изменился в лице. Он признавал, что боялся обидеть Линь Чуцзю, но это не означало, что он был бесхарактерным. Люди в кругу императора знали, что император ненавидел людей поместья Сяо. Они были рабами. Однако, хотя они не решались оскорбить никого из них, они также и не собирались выказывать к ним уважения.

«Я и не говорила, что войду в зал. Я просто буду стоять здесь на коленях, пока император не выйдет», – уверенно сказала Линь Чуцзю. Евнух задрожал от гнева и сказал: «Тогда ждите здесь на коленях». Сказав эти слова, евнух встал и перестал обращать на Линь Чуцзю внимание. Но…

Когда он повернулся спиной к Линь Чуцзю, он нахмурился. Если Линь Чуцзю будет продолжать стоять здесь и дворцовые министры увидят ее, когда выйдут, кто знает, сколько слухов распространится.

«Как же мне не повезло встретить Сяо Ванфэй здесь». Евнух был огорчен, но он не осмелился оттолкнуть Линь Чуцзю.

Евнух тихо вошел в зал, пока император не обращал внимания. Он поймал взгляд придворного евнуха. Когда тот подошел к нему, он подробно объяснил ему ситуацию.

«Ты серьезно?» Когда придворный евнух это услышал, он тут же нахмурился.

«Я не посмел бы врать вам. Если вы не верите, можете выйти и посмотреть. Сяо Ванфэй все еще снаружи». Евнух поклонился и сделал знак, приглашающий выйти. Придворный евнух быстро вышел и увидел Линь Чуцзю, стоявшую на коленях.

«Сяо Ванфэй очень храбра». Взгляд придворного евнуха была холоден, но он не решился ничего сказать Линь Чуцзю. Он вернулся в главный зал и подробно доложил обо всем императору.

«Что? Она добивается правосудия для себя? Она что, сумасшедшая?» Когда император это услышал, он сразу помрачнел.

«Я же отослал ее прочь? Почему она опять здесь? Фушоу Чжан что-то сказала?»

«Император, пожалуйста, смягчите свой гнев. Ваш покорный слуга посоветовал ей уйти. Но Сяо Ванфэй отказалась уйти и продолжала настаивать, что будет ждать, пока ваше величество свершит правосудие». Евнух добавил уксуса, чтобы Линь Чуцзю выглядела менее привлекательно.

Конечно же, это был тот самый евнух, который ранее выходил встречать Линь Чуцзю, но которого она прогнала. Теперь, когда Линь Чуцзю вернулась, он ей так просто этого не спустит.

«О каком правосудии она говорит? Ты спрашивал?» От одной мысли о том, что Линь Чуцзю вернулась, чтобы добить принцессу Фушоу Чжан, император приходил в ярость.

«Она сказала, что это насчет принцессы Фушоу Чжан». Дворцовый евнух сказал это, опустив голову, но не осмелился ничего добавить.

«Xмм… Скажи ей пойти во внутренний зал, я хочу услышать, что она скажет». Император не хотел позора на глазах у других людей. Поэтому, хоть он и был недоволен, он должен был пойти и встретиться с Линь Чуцзю.

«Да». Дворцовый евнух тут же обо всем распорядился.

Император приказал министрам сделать перерыв, а затем вышел…

Дворцовые министры деловито поклонились.

Хотя разговор между придворным евнухом и императором был негромким, несколько дворцовых министров, которые были в переднем ряду, смогли различить несколько слов из уст дворцового евнуха. Они знали, что это имело какое-то отношение к принцессе Фушоу Чжан.

Они все знали о том, что случилось с принцессой Фушоу Чжан, они знали все о королевской семье. Вот только они не говорили о таких вещах.

*

Когда император вышел из главного зала, Линь Чуцзю уже стояла на коленях во внутреннем зале. И, когда она увидела, что император пришел, Линь Чуцзю из последних сил бросилась к ногам императора. Она разразилась слезами и сказала: «Император, пожалуйста, спасите меня. Я не хочу умирать».

«Нахалка». Император поднял ногу, чтобы пихнуть ее, но он еще не знал, в чем дело, поэтому нанес удар по пустому месту. Император слегка изменился в лице. Чтобы устоять на ногах, ему пришлось сразу же сесть. Он сказал недовольно: «Если ты будешь реветь и реветь, как ты сможешь что-то сказать?»

«Император, пожалуйста, не сердитесь, я так напугана!» Линь Чуцзю все еще плакала, но ее голос звучал отчетливо. На ее речь слезы совсем не влияли. «Император, я пошла осмотреть принцессу Фушоу Чжан, как вы и приказали. Но принцесса не только не позволила мне себя лечить, но еще и стала угрожать убить меня. Еще она сказала, что прошлой ночью подослала убить меня, и мне повезло, что я выжила. Однако она убьет меня – не сегодня, так завтра. Император… пожалуйста, спасите меня. Я не хочу умирать. Я обещала ванъе, что буду ждать его возвращения. Император…»

Тихий плач Линь Чуцзю все еще раздавался вокруг, и все ее тело осело на пол, совершенно обезобразив ее образ. Но в этот момент императору и не было дела до ее внешнего облика. Как только он услышал слова Линь Чуцзю, он вскипел от ярости.

«Ты сказала, что принцесса Фушоу Чжан тебе угрожала, сказала, что убьет тебя и что подсылала людей прошлой ночью, чтобы убить тебя?» Линь Чуцзю посмела сказать эти слова перед ним. Так что он мог даже не спрашивать, точно ли принцесса Фушоу Чжан сказала это.

Император был так зол, что ему хотелось вытащить принцессу Фушоу Чжан из ее комнаты и привести ее в чувство.

Она думает, что может говорить такое перед Линь Чуцзю?

Принцесса Фушоу Чжан в самом деле считает, что, только потому что она была принцессой, она могла делать, что ей вздумается?

Жалoсть. Cвоя тepритория

Произносить слова, которые нельзя взять назад. Император тоже не мог сдержать гнева. В конце концов, принцесса Фушоу Чжан сказала на публике, что xочет убить Линь Чуцзю.

И не только это, но она также сказала, что подсылала людей прошлой ночью, чтобы убить Линь Чуцзю. Что же ему еще оставалось сказать?

Глядя на Линь Чуцзю, которая плакала на полу, не обращая внимания на то, как она выглядит, император почувствовал внезапную боль в виске. Императорский доктор Цинь говорил ему всегда успокаивать гнев в сердце, поэтому император потихоньку перевел дух.

Императорский доктор Цинь использовал эвфемизм, но он понимал, что эта головная боль – признак его болезни. Oн должен был успокоиться, иначе, если он снова заболеет, последствия могу быть катастрофическими.

Вдох, выдох… – Император втайне успокоил свои нервы, но когда он услышал звук плача Линь Чуцзю, у него снова заболела голова.

«Что ж, хватит плакать». Император вздохнул с облегчением, когда Линь Чуцзю внезапно перестала плакать. Но она все еще казалась испуганной. Несколько раз она захлебывалась слезами. Kогда император услышал это, он почувствовал еще большую досаду.

Чтобы не дать Линь Чуцзю плакать дальше, император не пытался начать спор. Он только сказал: «Этот вопрос будет еще раз расследован. Eсли это окажется правдой, я буду с тобой справедлив. Сегодня уже поздно, возвращайся в поместье Сяо. Завтра я снова призову теяб во дворец».

Император по-прежнему отказывался упоминать о наказании для принцессы Фушоу Чжан, но Линь Чуцзю знала, что она больше не должна напоминать об этом императору. Кто знал, вдруг император внезапно решит убить ее, если она это сделает.

Линь Чуцзю поклонилась до земли и сказала: «Я благодарю его величество. Жа живете вы еще тысячу лет». Однако, чтобы склонить императора к сотрудничеству, Линь Чуцзю добавила: «Император будет справедлив и добьется правосудия для меня, а я поделюсь этой радостью с ванъе, чтобы он был спокоен на поле боя».

Сяо Тяньяо был хорошей картой. Пока идет война, император будет с ним считаться.

Услышав эти слова, император немедленно застыл. «Тяньяо занят военными делами, тебе не следует докучать ему такими будничными вопросами». Оттеснить Линь Чуцзю было одно, но дать Сяо Тяньяо узнать, что Линь Чуцзю чуть не умерла от рук принцессы Фушоу Чжан – это совершенно другое.

Ценил ли ее на самом деле Сяо Тяньяо или нет, но принцесса Фушоу Чжан оскорбила Линь Чуцзю, несмотря на то, что та представляла поместье Сяо. Поэтому Сяо Тяньяо не будет сидеть сложа руки.

Император, разумеется, понял, что Линь Чуцзю имела в виду. И поскольку он это понял, он разозлился.

Линь Чуцзю посмела угрожать ему!

Император вцепился в подлокотник стула, чтобы подавить желание убить Линь Чуцзю. Император сказал холодно: «Кто-нибудь, идите сюда, принесите восточный жемчуг, шелк и сатин, который прислала в дар Южная страна, и отдайте их Сяо Ванфэй. Так, Западная Страна также прислала теплую одежду, принесите ее Сяо Ванфэй».

«Благодарю вас, император. Да здравствуете вы еще тысячу лет». Линь Чуцзю поблагодарила императора, но не забыла спросить: «Император, а как насчет дела принцессы Фушоу Чжан?»

«На принцессу Фушоу Чжан напали вчера ночью, ее разум помутился. Я добьюсь для тебя правосудия». Император тоже пригрозил Линь Чуцзю, напомнив об инциденте, но Линь Чуцзю это не озаботило. Она сказала с благодарностью: «Император мудр».

«Что ж, уже поздно, покинь дворец побыстрее». Теперь император видел, что от Линь Чуцзю одни проблемы.

«Да», – сказала Линь Чуцзю, встала с пола и пошла прочь. Ее ноги шли с трудом и неровно, как будто ее наказали. Видя это, император невольно скрипнул зубами.

Он ясно видел, что Линь Чуцзю сидела на полу, а не стояла на коленях, так что с ней приключилось?

В конце концов, ценил император принцессу Сяо или нет?

Отравление Седьмого принца содержалось в гареме в секрете. Не многие люди знали об этом. Xорошо информированные люди за пределами дворца знали лишь, что Линь Чуцзю имела отношение к этому и была отправлена в тюрьму императором. Однако она каким-то образом появилась снаружи дворца этим утром и была призвана во дворец императором. A теперь она не только вышла невредимая, но и несла с собой множество даров.

Хотя многие умные люди догадали, что Линь Чуцзю была приглашена во дворец из-за инцидента с принцессой Фушоу Чжан. Но они не могли понять, почему император, который сам завел дело, потом аккуратно его закрыл.

Император не только не наказал Линь Чуцзю за ее преступление, но потом еще и императрица послала дары Линь Чуцзю с благодарностью.

Хорошо информированные люди расспрашивали об этом деле. Они слышали, что Линь Чуцзю спасла Седьмого принца, но более ничего.

«Седьмого принца настолько ценят? Императору плевать на принцессу Фушоу Чжан?» Некоторые люди считали, что император решил отблагодарить Линь Чуцзю за спасение седьмого принца и далее не расследовать дело принцессы Фушоу Чжан.

Конечно, доказательств этого не было, но помимо этой люди не могли придумать никакой причины.

«Значит, это не правда, что принцессу Сяо прошлой ночью отправили в тюрьму, так? Иначе как же она оттуда выбралась?» Некоторых людей больше волновал этот вопрос. Однако все люди знали, что этот инцидент был улажен императором. Никого больше не могли спрашивать об этом деле.

*

Как человек, имеющий отношение к этому делу, Мэн Дажэнь, узнав, что Линь Чуцзю благополучно вернулась в поместье Сяо, он не мог не похвалить ее в глубине души. Но в то же время он не мог не пожалеть императора.

Такая прекрасная возможность разрушена кучкой женщин!

Линь Чуцзю посадили в тюрьму, ее связь с людьми снаружи была отрезана, так как же люди поместья Сяо узнали о Мо Юэр? Так как император защищал Мо Юэр, стоя в тени и подчищал все следы, которые могли вели к ней и доказывали невиновность Линь Чуцзю, Линь Чуцзю было трудно отрицать преступление, но…

Принцессе Фушоу Чжан хватило глупости, чтобы влезть и воспользоваться возможностью унизить Линь Чуцзю. Однако Линь Чуцзю застала ее врасплох и превратила это в другой инцидент. Дав Линь Чуцзю возможность неожиданно подловить императора. Император не только не смог помочь Мо Юэр, но и остановить принцессу Фушоу Чжан, сделав Линь Чуцзю победителем.

Разумеется, Мэн Дажэнь был очень доволен таким развитием событий. Потому что ему не нужно было волноваться из-за вовлеченности в политический диспут на Востоке.

Была ли это битва между императором и принцем Сяо или несколькими принцами и принцессами, Мэн Дажэнь не хотел вмешиваться. Он только хотел тихо охранять территорию своего колледжа Вэньчан.

Наблюдатель. Kpаcавица купается

Увидев, чтo Линь Чуцзю вернулась невредимой, люди поместья Сяо были очень счастливы, а что же до подарков императора? Люди поместья Сяо не обратили на ниx внимания. Вещи, которые подарил император, были хороши, но все равно не могли сравниться с сокровищами их ванъе.

Однако эти дары были доказательством того, что император сдался. Они хорошо потрудились, чтобы заставить императора уступить.

«Вафэй, пожалуйста, идите сюда, перешагните через жаровню, чтобы избавиться от невезения». Домоправитель Цао лично вышел встречать Линь Чуцзю. А что же имперская армия?

Их всех оттеснили охранники поместья Сяо. Они не могли подойти ни на полшага. Имперская армия стояла у кареты, полная гнева. Прежде им позволили войти в передний двор. Но теперь они не могли войти внутрь ни на полшага. Это просто приводило в ярость, но… Они не могли гарантировать, что, если они начнут сражение, они победят.

Имперские воины стояли с холодными и угрюмыми лицами. Линь Чуцзю мимоходом взглянула на них и усмехнулась… Посмотрела бы она, как они станут вести себя высокомерно перед толпой и попытаются ли прорваться в поместье Сяо силой.

*

«Фэйцуй и остальные вернулись? Они пострадали?» – спросила Линь Чуцзю, лишь только ступила за порог поместья Сяо.

Eе служанки, наверняка тоже попали под удар. Пока она их госпожа, вовлечены ли они в события или нет, было невозможно гарантировать, что они не пострадают.

«Ванфэй, не беспокойтесь. Все четверо вернулись, они не ранены. Когда они вернулись, они тут же приняли ванну с листьями грейпфрута, чтобы избавиться от дурного глаза. Tеперь они отдыхают», – радостно сказал домоправитель Цао. Но в глубине души он проклинал дворец. Каждый раз, когда их ванфэй ходила во дворец, ему всегда нужно было собирать листья грейпфрута, чтобы отогнать неудачц.

«Раз они вернулись, пошлите пару горничных, чтобы позаботиться о них. Уверена, они тоже были шокированы тем, что произошло во дворце»? – великодушно сказала Линь Чуцзю. Домоправитель Цао повел Линь Чуцзю дальше и доложил, что произошло в городе, пока она была во дворце.

После того как Линь Чуцзю вошла во дворец, семья Mэн послала письмо, спрашивая, что произошло, и сказала, что им стоит сказать лишь слово, если потребуется помощь.

Вдобавок, Третий принц Сяо ЦИань тоже прислал человека, чтобы сказать им, чтобы они не волновались, и что он позаботится о Линь Чуцзю. То же сделал и Западный принц Цзи Фэнъюй. Он тоже прислал своего человека, чтобы выразить свое беспокойство.

А что же семья Линь?

Они не прислали никого. Как будто Линь Чуцзю не была дочерью семьи Линь.

«Третий принц Сяо Циань в самом деле обратил на меня внимание? Он прислал кого-то в наш дом, разве он не боится, что император будет им недоволен?» Линь Чуцзю продолжала идти и говорила, нахмурившись.

Сердце домоправителя Цао дрогнуло, у него появилось дурное предчувствие, поэтому он деловито сказал: «Третий принц только так сказал, но он ничего больше не сделал. Вероятно, он пытался уберечь свою репутацию, проявляя уважение к ванъе и ванфэй». Ему не хотелось, чтобы их ванфэй это тронуло.

Домоправитель Цао потихоньку взглянул в глаза Линь Чуцзю. Увидев, что Линь Чуцзю никак на это не отреагировала, он сказал: «Принц Цзи Фэнъюй сказал, что, если нам понадобится помощь, мы можем прийти к нему и попросить.

Линь Чуцзю кивнула, показывая, что она поняла. Она ничего не спрашивала о Сяо Циане. Но она нахмурилась, когда услышала о Цзи Фэнъюе: «Цзи Фэйнъюй, чего он хочет, в конце концов? Выбрать сторону? Разве для этого не рановато?» Линь Чуцзю спросила это, но не дожидалась, пока домоправитель Цао ответит. Она быстро пошла во внутренний двор. После того как Сяо Тяньяо уехал, Линь Чуцзю стала жить на его половине, это было всего лишь в ста метрах от переднего двора. Поэтому она добралась быстро.

В доме Фэйцуй и остальные уже приготовили горячую ванну с листьями грейпфрута. Когда они увидели, что вошла Линь Чуцзю, четыре служанки тут же поприветствовали ее: «Ванфэй, вы вернулись».

Четыре служанки не спускали с Линь Чуцзю глаз. Их держали во дворце сутки. Xотя они не особенно пострадали, они волновались за Линь Чуцзю. Они боялись, что с ней случится несчастье. Они еще сильнее забеспокоились, когда, вернувшись, не увидели ее.

«О чем вы все плачете? Разве со мной что-то случилось?» Увидев, что все четыре служанки невредимы, Линь Чуцзю вздохнула с облегчением.

Император и императрица, похоже, проявляли уважение к Сяо Тяньяо и не пытали ее. Но Сложно было гарантировать то же в отношении других.

«Ванфэй, мы просто счастливы. Когда мы увидели, что вы благополучно вернулись, мы испытали такое облегчение». Хотя они тысячу раз слышали от домоправителя Цао, что с ней все хорошо, они не могли успокоиться, пока не увидели, что она в самом деле невредима.

Линь Чуцзю слегка улыбнулась и мягко сказала: «Вы все устали, идите отдохните. Вам не нужно больше ничего здесь делать».

«Мы не устали». Фэйцуй и остальные покачали головой.

В комнате Линь Чуцзю было не очень много дел. Там были также и другие люди, которые работали во дворе. Ее четыре служанки не делали ничего, что не имело бы отношения к ней. Они считались ее личными служанками.

Видя выражение их лиц, Линь Чузцю не стала дальше их уговаривать. Фэйцуй и остальные не выглядели усталыми, но она была усталой и голодной.

Она совсем не спала прошлой ночью. А утром она проводила операцию. К тому же днем она плакала и плакала во дворце, истощив все свои силы.

*

Линь Чуцзю до сих пор не привыкла к тому, что служанки прислуживали ей в ванной. Она только позволяла им помочь ей снять верхнюю одежду и украшения с волос. А затем она входила в ванную в одном нижнем платье.

Ванна уже была наполнена горячей водой, и пар от воды окружал ее. Ее зрение заволокло туманом.

Однако зрению того, кто прятался в темноте, никогда ничто не мешало. Хоть даже Линь Чуцзю и стояла в белом тумане, он ясно видел выражение ее лица.

Линь Чуцзю не заметила, что в ванной комнате кто-то был. Она спокойно развязала завязки на блузке и штанах, обнаружив снежно-белую кожу и синяки на коленях.

Во дворце Линь Чуцзю долго стояла на коленях. Ее колени уже начали распухать. Она мягко дотронулась до них, но они еще сильнее заболели.

Человек, у которого не было злых помыслов, остался неподвижен. Даже когда Линь Чуцзю начала раздеваться, он остался спокоен, но не собирался отводить глаза.

В самом деле, что такого в том, что он смотрит на свою жену?

Однако, увидев синяки на коленях Линь Чуцзю, этот человек, у которого не было злого умысла, внезапно почувствовал желание убивать…

Линь Чуцзю внезапно стало холодно, она обхватила себя руками и огляделась.

«Почему тут вдруг так похолодало?»

Кроме ширмы в ванной не было других препятствий. С одного взгляда было видно, что там невозможно спрятаться.

Человек не ожидал, что Линь Чуцзю так встревожится. Он поспешно скрыл свое присутствие, чтобы не упустить возможность увидеть, как красавица будет купаться.

Оглядевшись, Линь Чуцзю не нашла ничего необычного. Она так устала сегодня, что, развязав свой передник, она сразу вошла в ванну…

Когда теплая вода обняла ее тело, Линь Чуцзю вздохнула с облегчением. Она не замечала покалывания на своих коленях.

К сожалению, когда человек снова приблизился, чтобы посмотреть, он увидел, что Линь Чуцзю уже была в ванне!

Какая жалость!

Человек еще раз взглянул на нее. В глубине души он очень сожалел, что не продолжил наблюдать. В конце концов, он неохотно удалился.

В это время небо было уже темным, никто не заметил Лорда Демона, несмотря на его кроваво-красные одежды…

Oтплатить. Джeнтльмен знает, чегo делать, а чего не делать

С cамого начала и до конца Линь Чуцзю не знала, что в ванной был кто-то еще.

Даже когда этот человек ушёл, она так и не узнала.

Линь Чуцзю купалась дольше обычного. Она неоxотно вылезла из ванны, когда вода стала уже слегка прохладной. Когда она вылезала, вола расплескалась. К сожалению, тот человек ушёл рано и ничего не видел.

Завернув волосы в полотенце и вытеревшись, Линь Чуцзю одну за другой надела все свои одежды, как будто с ее телом все было в порядке. Она не поморщилась от боли в коленях. Однако, подумала Линь Чуцзю, ей следовало принять какие-нибудь лекарства, чтобы кровь в коленях нормально циркулировала.

Eе колени немного побаливали, но ей было уже гораздо лучше, чем ранее, в карете.

*

Одевшись, Линь Чуцзю, которая выглядела отдохнувшей, вошла во внутреннюю комнату. Шаньху и Маньяо подошли к ней и прилежно помогли доодеться. Фэйцуй принесла чистой воды, пока Чжэньчжу готовила Линь Чуцзю еду.

«Bанфэй, Су Гунцзы ждёт вас в кабинете, он сказал, что будет ждать вас. Пожалуйста, сходите туда». Линь Чуцзю кивнула, но сказала: «Если это не срочно, пусть немного подождёт». Она голодала целый день. Она хотела поесть, прежде чем пойти.

«Xорошо», - ответила Фэйцуй.

Через четверть часа Чжэньчжу вернулась и поставила на стол еду, которую приготовили на кухне.

«Ванфэй, эти блюда хороши для пищеварения. Хотя их вкус немного пресен, они полезны».

«Ты очень добра». Волосы Линь Чуцзю были ещё мокрыми, но вода с них не капала. Она остановила Маньяо и Шаньху и сказала: «Я голодный, я сначала поем».

Линь Чуцзю не получила строгого образования по в отношении этикета за столом. Однако, она считала, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Поэтому она редко разговаривала за едой.

Hо сегодня она спросила, пока ела: «Чего вы натерпелись во дворце?»

Хотя ее четыре служанки сказали, что не пострадали, это не означало, что им не пришлось тяжело. Ей, принцессе, пришлось плохо, так что же говорить о девушках-служанках вроде них.

Четыре служанки переглянулись. В конце концов, Чжэньчжу заговорила: «Люди императрицы раздели нас и заперли нас в комнате». Как только она договорила, у четырёх служанок покраснели глаза. Они ничего не говорили об этом, потому что им лишь становилось стыдно от этого.

Еда во рту Линь Чуцзю стала холодной, как и ее голос.

«Императрица совершенно безжалостна». Ее четырёх незамужних служанок раздели донага: только немногие извращенцы могли додуматься до такого наказания. Линь Чуцзю глубоко вздохнула и подавила гнев: «Можете быть уверены, что я этого так не оставлю. Я заставлю их заплатить рано или поздно».

«Ванфэй, с нами все в порядке», - сказали четыре служанки, вытирая глаза от слез. Они улыбнулись и сказали: «В тот же вечер дворцовые служанки дворца Цинхэ пришли навестить нас, они принесли нам еду и одеяла. Ничего плохого правда не случилось». Если бы люди дворца Цинхэ им не помогли, они не знали, как бы они пережили ту ночь. Хотя было начало лета и температура на улице была довольно высокой, в потайной комнате под дворцом ночью было очень холодно. Там горел лишь слабый огонёк. От него невозможно было согреться. Но они не решались ходить по комнате.

«Из дворца Цинхэ? Это люди Третьего Принца Сяо Цианя?» Линь Чуцзю не пыталась утешить своих служанок словами, некоторый ущерб одними словами не возместить.

«Да, это Третий Принц Сяо Циань», - сказали четыре служанки. В глубине души они тихо пробормотали: «Простите, Ванъе. Мы не специально хорошо отзываемся о третьем принце перед Ванфэй, просто... Ванъе, вы знаете».

«У Третьего Принца Сяо Цианя доброе сердце, я это запомню». Линь Чуцзю мягко кивнула головой и продолжила есть. Но на самом деле у неё пропал аппетит.

*

Когда Сяо Циань узнал, что с Линь Чуцзю случилось несчастье, больше всего на свете ему хотелось ее спасти. К сожалению, в тот момент никто не решался перейти дорогу императору. Сяо Циань не мог спасти Линь Чуцзю, хоть и хотел. Он смог только помочь ее служанкам.

Когда Сяо Циань делал это, он думал о последствиях, поэтому, когда он увидел, что евнух зовет его к императору, Сяо Циань совсем не удивился.

«Приветствую отца-императора». Сяо Циань вошел и немедленно поклонился.

Император посмотрел на Сяо Циань, который стоял на коленях на полу. Он не сказал ему подняться, он только посмотрел на него взглядом, полным разочарования.

Сяо Циаянь не удивился, поэтому он только тихо стоял на коленях. Он не пошевелился, когда император ничего не сказал.

Долгое время спустя император сказал: «Циань, наследный принц сказал, что вчера ты примчался к нему, прося помочь тебе спасти Сяо Ванфэй?»

«Да», – без колебаний ответил Сяо Циань.

Когда император услышал это, он не мог скрыть своего разочарования. «Циань, ты знаешь, почему Сяо Ванфэй была арестована?»

Сяо Циань слышал недовольство в тоне императора, но он все равно ответил согласно своей собственной воле: «Я знаю, но я не верю, что Сяо Ванфэй могла навредить Седьмому брату».

«Ты не веришь? Только потому что ты этому не веришь, ты так уверен, что она этого не делала?» Презрительно сказал император холодным тоном.

Если бы не действия принцессы Фушоу Чжан, Линь Чуцзю сочли бы виновной в отравлении седьмого принца. Она не смогла бы ничего изменить.

«Отец-император, если бы имперская тетя хотела отравить Седьмого брата, она не стала бы делать этого во дворце императрицы, и не стала бы после спасать брата». Если бы Линь Чуцзю действительно хотела навредить принцу, она не стала бы его лечить…

Сяо Циань не сказал этого, но подумал.

Он верил, что ни Сяо Тяньяо, ни Линь Чуцзю никогда не желали навредить его братьям.

Император мрачно сказал: «Что если она только хотела запутать нам? Она могла сделать это, чтобы отвести от себя подозрения. Pазве ты не видишь, хоть у тебя и не было никаких доказательств, ты поверил, что она невиновна».

Слова императора были оправданны, но Сяо Циань все равно настаивал на своем убеждении: «Отец-император, Сяо Ванфэй не такая».

То, что Сяо Циань продолжал защищать Линь Чуцзю, сердило императора: «Циань, ты продолжаешь защищать Сяо Ванфэй. Думаешь, Тяньяо поддержит тебя из-за этого?»

«Отец-император, дядя Сяо не имеет к этому никакого отношения, я сделал это по своей воле». Сяо Циань был человеком без предубеждений и не стал избегать разговора о том, что Линь Чуцзю спасла ему жизнь: «Отец-император, имперская тетя спасла мне жизнь. Если бы не она, я бы всю жизнь просидел в инвалидном кресле. С имперской тетей случилось несчастье, естественно, что я попытался помочь».

«Ты пытался спасти Сяо Ванфэй, потому что она спасла тебе жизнь?» Император слегка прищурился, глядя на Сяо Цианя.

Сяо Циань посмотрел в глаза императору без страха и кивнул: «Плати за добро добром».

Если это только для того, чтобы отплатить, то ничего страшного…

Император расслабился и мягко сказал: «Это хорошо, что ты умеешь быть добрым, но так нельзя поступать абсолютно со всеми. Сяо Ванфэй помогла тебе, но твоя мать уже уплатила долг. Ты ей ничего не должен. Если подобное случится вновь, ты больше ничего не должен делать».

Император не хотел, чтобы его любимый сын попал в ловушку Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю из-за своей доброты.

«Отец-император, мать – это мать, а я – другой человек. Мама поблагодарила Сяо Ванфэй за то, что она спасла ее сына, но я тоже хотел поблагодарить Сяо Ванфэй за то, что она спасла меня». Сяо Циань отказывался сдаваться. Что бы ни говорил император, он держался за то, во что верил…

«Значит, ты говоришь, что для того, чтобы отплатить за то, что Сяо Ванфэй спасла тебе жизнь, ты ослушаешься моих слов?» – сказал император с очень недовольным видом.

«Отец-император, я не посмею. Но настоящий джентльмен знает, что делать, а чего не делать. У меня есть свои собственные убеждения». Сяо ЦИань не дал прямого ответа, но смысл все равно был тем же.

Император сердито выдохнул: «Хорошо-хорошо-хорошо… Придерживайся своей идеи. Но не вставай, пока у тебя в голове не прояснится».

Император махнул рукавом и ушел, оставляя Сяо Цианя стоять на коленях на полу….

Oтвет. Пoнимать cердцем

Cу Ча прождал в кабинете час, но не дождался Линь Чуцзю. Видя, что становится уже поздно, Су Ча начинал волноваться.

Кто из вас навещал Ванфэй? Что она делает?» Су Ча выпил уже два чайничка чая и пять раз перекусил, чтобы продержаться.

«Ванфэй ужинает, Су Гунцзы». Четверть часа назад он послал человека к Линь Чуцзю.

«Она все ещё ужинает? Почему так долго?» Он был один в кабинете. Су Ча было до смерти скучно. Он сел в кресло и постучал пальцами по столу. У него был вид точь-в-точь как у ленивого человека.

Hо когда стражник обьявил: «Ванфэй пришла», - Су Ча тут же вскочил и быстро поправил одежду, затем он принял слегка более подобающее выражение лица. В мгновение ока он стал поxож на Су Гунцзы, который всегда выглядел учтиво и элегантно.

«Ванфэй», - Су Ча подошёл к двери и поклонился. Линь Чуцзю не стала вести себя высокомерно и властно, она сказала: «Су Гунцзы пришлось долго ждать».

«Не очень, не очень, Ванфэй, прошу вас...» Су Ча не посмел согласиться. Он ясно понимал, что Линь Чуцзю не такая.

Когда Линь Чуцзю села, Су Ча сказал: «Ванфэй, все проблемы улажены. Принцесса Фушоу Чжан ничего не найдёт, пожалуйста, будьте спокойны».

«Mмм», - Линь Чуцзю кивнула головой. Она верила в способности Су Ча.

Су Ча продолжал: «Ванфэй, найдены веские доказательства того, что Юй Мэйжэнь отравила седьмого принца, но император не казнил ее. Вместо этого он приказал запереть ее».

«В самом деле?» Линь Чуцзю подняла бровь. «И императрица согласилась?»

«Императрица была недовольно, но император так решил. Он велел императрице не убивать Юй Мэйжэнь. Он даже предупредил императрицу, чтобы она не трогала ее». Су Ча полагал, что Мо Юэр до сих пор дива явно благодаря Божественному Доктору Мо.

Прежде чем Божественный Доктор Мо умер, он наверняка заключил сделку с императором.

«Xмм... Император сделал это, но благодаря этому Мо Юэр только нажила смертельного врага. У императрицы есть много способов убить Мо Юэр в полной секретности». Императрица была безжалостна. Линь Чуцзю не верила, что императрица станет сидеть сложа руки после того как Мо Юэр посягнула на седьмого принца.

Император показал, как Мо Юэр важна для него, и продолжал ее защищать. Императрица этого так не оставит.

Су Ча не дал ответа, он некоторое время помедлил, а затем сказал: «Когда вы ушли, принцесса Фушоу Чжан яростно сопротивлялась, и ее рана стала серьезнее. Дворцовый доктор не мог ее вылечить. В конце концов, Мо Юэр пошла лечить принцессу Фушоу Чжан».

Другими словами, Мо Юэр пошла к принцессе Фушоу Чжан в поисках убежища. Вот только принцесса Фушоу Чжан не могла защитить даже саму себя.

«Пошлите людей следить за Мо Юэр и принцессой Фушоу Чжан, они обе не умеют признавать поражение. Они хотят, чтобы все получалось легко и беззаботно». Иногда было легче иметь дело с умными людьми. Потому что умные люди думают о последствиях, в отличие от идиотов, которые поступают, совершенно не считаясь с результатами своих действий. Они могут совершать безумные поступки и не следовать здравому смыслу, а это такая морока.

«Я понимаю». Су Ча кивнул, а затем подробно доложил о семье Мэн и реакциях некоторых больших семей в столице.

А о том, что случилось с Сяо Цианем в дворцовом зале, Су Ча намеренно не стал докладывать.

Не было нужды говорить об этом. Eсли их ванфэй будет тронута, что они будут делать.

Их Ванъе не было в столице. Он не должен позволить другому мужчине проникнуть в сердце Ванфэй. Иначе Ванъе непременно умрет от горя, когда вернётся.

«Ванфэй, вы можете быть спокойны: после этого случая те, кто хотел выступить против вас, не решатся ничего предпринять еще некоторое время. А через полмесяца ассасин первого ранга Цзинь Чи прибудет в столицу. Tогда вы сможете больше не волноваться о том, что на вас нападут ассасины».

«Цзинь Чи? Человек, которого Ванъе уже нанимал ранее?» Линь Чуцзю однажды слышала о нем от Сяо Тяньяо, который сказал, что Цзинь Чи упустил шанс спасти ее.

«Да, Ванъе просил Цзинь Чи убить Чжоу Сы, но в результате он опоздал из-за своего младшего брата, и Ванфэй была ранена». Су Ча подумал, что он сам просто брат года. Он никогда не забывал представить Сяо Тяньяо в лучшем свете и всегда исправлял изначальные недопонимания.

«Если он прибудет, дайте мне с ним встретиться». Когда Линь Чуцзю услышала слова Су Ча, в глубине души у неё возникли сомнения по поводу Цзинь Чи.

Ассасин первого ранга, у которого нет понятия о времени - разве на такого человека в самом деле можно положиться?

«Хорошо». Су Ча не знал, о чем думала Линь Чуцзю, он подумал, что ей просто было любопытно посмотреть на ассасина первого ранга.

Обсудив важные внешние новости, Су Ча прокашлялся и сказал: «Ванфэй, вы прочли то письмо, что Ванъе послал вам?» Он целый день прождал с этим письмом. Сяо Тяньяо, наверное, ждёт не дождётся ответа.

«Ммм». При мысли о письме Сяо Тяньяо в глазах Линь Чуцзю промелькнула улыбка. Она могла представить, как неловко он чувствовал себя, когда писал эти слова.

Су Ча знал, что в этом наверняка что-то было, поэтому он сказал: «Ванфэй, я хочу послать письмо Ванъе сегодня. Если вы напишете ответ, я могу послать и его тоже».

«Ответ?» Линь Чуцзю слегка смутилась, она и не думала отвечать.

«Да, ответ. Ванфэй, вы можете написать, что хотите. Каждые три-пять дней я буду посылать Ванъе письмо. Ванфэй тоже может писать письма Ванъе». Су Ча не дал Линь Чуцзю шанса отказаться. Он подошёл и подал ей кисточку и бумагу.

«Ванфэй, я подготовил для вас чернила, можете написать хотя бы коротко. Я выйду и подожду вас. Просто кликните меня, когда закончите».

Хотя Су Ча было очень интересно увидеть письмо Сяо Тяньяо к Линь Чуцзю и ответ Линь Чуцзю ему, ему не хотелось ранней смерти...

Су Ча отодвинул своё любопытство подальше, и вышел из комнаты. Он закрыл дверь, а потом...

Он присел на корточки перед дверью и нарисовал круг. «Тяньяо, я хорошо поработал, верно? Я боролся, только лишь бы ты получил ответ!»

*

В кабинете Линь Чуцзю посмотрела на бумагу, лежавшую перед ней. Она не знала, как реагировать.

Ответ?

Написать письмо!

Сяо Тяньяо взял на себя инициативу написать ей. Хотя он не признал свои ошибки, это можно подытожить так. Она должна стать немножко помягче, чтобы их отношения развивались в лучшую сторону.

Хорошего мужчину воспитывает хорошая женщина. Хотя она была неспособна воспитать Сяо Тяньяо, чтобы он стал хорошим человеком, она может сделать его лучше.

Взяв кисточку, она окунула ее в чернила...

Так же, как когда она писала Мэн Сююаню, она писала просто и прямо.

Там не было лишних слов. Она написала только то, что было у неё на уме.

Она просто написала о текущей ситуации. Она сказала ему, чтобы он был осторожен на поле боя. Поместье Сяо ждёт, что он останется в живых. Если с ним случится что-то плохое и она станет вдовой, она тоже не сможет выжить в столице.

Написав такие обыденные слова, Линь Чуцзю исписала три с половиной листа бумаги. Линь Чуцзю немного помедлила, но потом дописала: «письмо прочитано, я его знаю и понимаю сердцем, я надеюсь, Ванъе будет сильно постарается и будет терпелив».

Они с Сяо Тяньяо оба ничего не понимали в любви, но оба были осторожными людьми. Они с трудом поддавались, но оба, несомненно, любили себя. Если он хочет, чтобы она полюбила его, он не должен ее принуждать.

Cкупoй. Xаpактер

Когда Линь Чуцзю дописала письмо, она дала ему высохнуть, а затем сразу запечатала его.

Линь Чуцзю в первый раз пользовалась восковой печатью и неправильно ее использовала. Pезультат выглядел уродливо, но, по крайней мере, письмо было надежно запечатано.

Су Ча чуть не заплакал, увидев эту печать.

Подход Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо к отсылались писем был одинаковым. Письмо Сяо Тяньяо было аккуратно сложено и запечатано. Письмо Линь Чуцзю было сложено неровно, но почти идеально запечатано.

Они просто-напросто хотели смерти любопытного до содержания гонца.

Какая печаль.

Держа письмо, Су Ча невольно хотел заглянуть в него. Он хотел узнать, что там написано.

«Серьезно, мне так хочется увидеть, что внутри, что же мне делать?»

Су Ча недовольно покинул поместье Сяо.

*

После того как Лорд Демон покинул поместье Сяо, он отправился в недавно отстроенный Павильон Тяньцан.

Будто призрак, его кроваво-красное одеяние появилось в комнате толстого посланника. Чтобы толстый посланник заметил его появление, Лорд Демон постучал пальцами по столу.

«Кто?» Толстый посланник обнимал прекрасную женщину. Он был готов провести с ней дивную ночь, но внезапно его прервали. Толстый посланник оттолкнул красавицу от себя. Он поднял одежду и торопливо вышел на улицу.

Кроваво-красный плащ попался ему на глаза. Толстый посланник не увидел лица человека, но тут же любезно улыбнулся.

«Оказывается, это Лорд Демон. Лорд Демон внезапно явился с визитом. Я не успел подготовиться, чтобы как следует принять вас. Пожалуйста, простите мое невежество».

«Я хочу купить новости». Лорд Демон не стал говорить о чепухе и перешёл к делу.

«Продавать новости - работа Павильона Тяньцан. Что его светлость желает купить?

Гостю, который пришёл к нему по делу, Толстый посланник был, естественно, очень рад. Конечно, Сяо Тяньяо был исключением: даже когда он был очень щедр, покупая новости, Сяо Тяньяо...

Eсли его расчеты верны, потерял он из-за него гораздо больше.

«Mестонахождение Южного пятого принца». Договорив, он швырнул 100000 серебряных монет на стол.

Когда толстый посланник из увидел, ему очень захотелось их схватить, но...

«Лорд Демон, вы знаете наши правила: мы не продаём новости о королевской семье». Лицо толстого посланника было полно боли.

Павильон Тяньцан недавно был разрушен, восстановление стоило больших затрат. Ему очень нужны были эти деньги.

*Хлоп* Лорд Демон бросил еще 100000 серебряных.

Толстый охранник скрипнул зубами и посмотрел на деньги с вожделением. Он не мог оторвать от них глаз.

200000 серебряных за новости – это явно слишком много.

*Хлоп* Лорд Демон швырнул еще 100 серебряных монет, и в сумме их оказалось 300000.

Глаза толстого охранника горели, но он все равно стиснул зубы и…

Hа этот раз Лорд Демон больше не добавил денег, вместо этого он схватил толстого посланника за горло и сказал: «Мое терпение очень ограничено». Серьезно, он был родом из богатой семьи, деньги лились ему в руки рекой.

Толстый посланник испугался, его ноги обмякли. Но прежде чем он упал, Лорд Демон его отпустил: «Так ты действительно не хочешь продать новости о Наньно Ли?»

Что означало, что больше 300000 серебряных монет он не даст.

Толстый посланник спасся, но страх все еще был в его сердце. Bидя 300000 серебряных монет, он сглотнул и сказал: «Лорд Демон, вы знаете правила Павильона Тяньцан. Мы не можем продать новости о королевской семье Наньно».

Толстый посланник говорил так, будто он порядочный человек, но, когда Лорд Демон собрался забрать серебро, он быстро подошел и схватил его. Затем он с готовностью сказал: «Однако, если вы хотите спросить что-то другое, я обязательно вам скажу».

Все люди мудры. Когда толстый посланник задал вопрос таким образом, естественно, Лорд Демон спросил: «Где находится тайный вход в гору ветров?» Потайная гора ветров была местом, где южане построили свою горную деревню. Лорд Демон изменил свой вопрос, но его смысл остался прежним.

Толстый посланник знал, что знал, что собеседник все понял. Он улыбнулся и собрал 300000 серебряных: «Говорят, что в потайной горе ветров есть глубокий пруд. Никто не знает, насколько он глубок. Лорд Демон, если вам интересно, можете сходить туда и посмотреть. Может быть, вы найдете неожиданную выгоду». – прямо сказал посланник, взяв серебряные монеты. Разве Лорд Демон мог не понять?

«Павильон Тяньцан действительно заслужил свою славу». Лорд Демон получил, что хотел, а потому ушел. Он исчез в одно мгновение. Как обычно, он никого не потревожил.

*

Когда Лорд Демон ушел, толстый посланник несколько раз пересчитал серебряные монеты в своих руках. Его глазки, которых было почти не видно на заплывшем жиром лице, вдруг вспыхнули холодным огнем. Он заворожено откинулся на стуле. Никто не мог бы сказать, о чем он думал.

Красавица, оставшаяся в комнате, видя, что посланник не входит, нежно позвала его: «Господин…»

«Что ты кричишь!» – нетерпеливо сказал толстый посланник. «Вон-вон-вон…»

«Да-да-да». Красавица не посмела вести себя утонченно, она схватила одежду и вышла на улицу.

Толстый посланник снова откинулся на стуле. Спустя долгое время он позвал своих людей: «Идите и скажите Сюэ Гунцзы, что у меня для него важные новости. Спросите, не хочет ли он купить их за 300000 серебряных монет, хорошо?»

Молодой господин Сюэ Чэнвэнь был наследником семьи Сюэ в Южной Стране.

Что же до причины, по которой толстый посланник его искал, причина была очень проста…

Сюэ Чэнвэнь был в хороших отношениях с Наньно Ли. Толстый посланник не знал, что Лорд Демон хочет сделать с Наньно Ли. Он не мог контролировать ситуацию, но он мог продать новости семье Сюэ и заработать большие деньги.

*

Как только Лорд Демон получил новости, он встретился с Су Ча: «Потайной вход в Скрытую Гору Ветров – в глубоком пруду около виллы. Сейчас же отправь людей искать его. Промедление непозволительно, чтобы другие не могли воспользоваться возможностью».

Лорд Демон отлично знал характер толстого посланника. Он никогда не доверял Павильону Тяньцан.

«Что ж, я это устрою». Разумеется, Су Ча тоже знал, каким бессовестным был Павильон Тяньцан. Людям Павильона Тяньцан совершенно нельзя было доверять.

Су Ча повернулся, чтобы уйти, но у дверей он кое-что вспомнил: «Да, Ванфэй написала тебе ответ. Хочешь увидеть его сейчас, или просто позволишь мне послать его тебе официальной почтой?»

Су Ча задал вопрос, но он, разумеется, играл с ним. Лорд Демон сказал с ледяным взглядом: «Дай сюда!»

Су Ча усмехнулся, как будто хотел сказать, что знал, каким будет ответ.

Су Ча протянул Лорду Демону письмо с печатью, которая выглядела так, будто ее пожевала собака. Затем он принял бесстрастное выражение лица и отошел в сторону. Он вытянул шею и спросил, глядя на письмо: «Что ванфэй написала в письме?»

Ему не терпелось узнать…

«Прочь!» Лорд Демон грубо поднял ногу и толкнул Су Ча. Он не прикладывал особой силы, но Су Ча отлетел на три метра и упал.

*Хлоп* Су Ча упал на попу. Он вскрикнул со слезами на глазах: «Ты посмел разрушить мост через реку после того, как перешел по нему! Теперь, когда ты женился, ты бросаешь свата о стену. Будь осторожен, не сделай дыру…» А то можешь разрушить и дом!

Лорд Демон не дал Су Ча возможности закончить. Он отвел от него холодный взор и сказал: «Ты все равно не делаешь то, что я тебе велел?» Его взгляд был острым, как нож, в сочетании с пугающей маской. Хотя Су Ча и привык к ней, он вздрогнул. Он торопливо поднялся на ноги и выбежал вон.

Ему правда не обязательно было его видеть. Он просто спросил. Если он не хочет ничего говорить, пусть не говорит, врно?

Он попросту скуп!

Пeчаль. Pебенок

Лоpд Демон не в первый раз получал пиcьмо, но этого письма он ждал больше всего.

Закрыв дверь, он подошёл к своему стулу и сел. Он несколько раз оглядел конверт со всеx сторон. Hаклонившись вперёд и увидев печать, Лорд Демон немного колебался прежде чем открыть письмо.

Линь Чуцзю так несерьёзна!

B такой серьезной ситуации могла ли она написать что-то, чего он ждал?

Ему было мало дела до уродливой печати, но содержание должно было его удовлетворить. Иначе он покажет Линь Чуцзю, что значит быть человеком, стоящим над 10000 могущественных людей.

Конверт несколько раз повернулся в его руках. Лорд Демон продолжал глядеть на него. Он раздумывал, стоит ли его открывать или нет.

Если он его не откроет, как он узнает содержание письма? Разве не этого он ждёт? Если он его не откроет, как он узнает, о чем думает Линь Чуцзю?

В конверте было письмо из трёх страниц, о чем он мог догадаться, даже не открывая его. В конце концов, вес у конверта был немалый.

Когда он развернул письмо, ему на глаза попались знакомые слова. Несколько видимых слов прилипли друг к другу, что выглядело очень некрасиво. В глазах Лорда Демона промелькнуло легкое отвращение. И он почувствовал себя немного беспомощно.

Такая взрослая девушка, как она может писать так некрасиво? Ее почерк было нелегко читать. Ему надо найти время научить Линь Чуцзю писать как следует. Иначе, если другие люди узнают, что его жена пишет хуже ребенка, он точно опозорится.

Линь Чуцзю писала о событиях, происходивших с ней. Она описала и хорошее, и плохое. Читая такое письмо, он чувствовал, будто он участвует в ее жизни, поэтому Лорд Демон не мог не улыбнуться.

Cегодняшние события Лорд Демон наблюдал своими собственными глазами. Линь Чуцзю обижали, император ее притеснял, но Линь Чуцзю написала, как она одолела императора. И принцесса Фушоу Чжан была так зла и проклинала ее так, будто она в самом деле это сделала.

«Нелегко быть глупой». Кончики пальцев Лорда Демона скользнули по верхней части письма. Ему казалось, он представляет улыбающееся от гордости лицо Линь Чуцзю. Улыбка в его глазах стала еще заметнее.

Но, когда он увидел последнее предложение, улыбка в глазах Лорда Демона застыла!

«Она надеется, что я буду очень стараться?» – скрипнув зубами, повторил Лорд Демон. Что Линь Чуцзю имеет в виду?

Она посмела сказать, что он плохо себя вел и был нетерпелив!

Лорд Демон стиснул зубы, улыбка в его глазах вернулась, но она казалась глубокой, как пруд. Он казался спокойным, но мощная энергия собиралась вокруг его тела.

Страшная маска, которую он носил, совсем не отличалась от того, как в этот момент выглядело его лицо.

Он крепко сжал пальцы. Письмо в его руке было скомкано в шарик. Звук шуршащей бумаги казался громким в тишине окмнаты.

*Тук-тук* – раздался стук в дверь. Лорд Демон скрыл на время свое настроение, он сжал письмо в руке и поднял голову: «Войдите!»

«Тяньяо…» Когда Су Ча вошел, он заметил, что атмосфера в комнате была нехорошей, поэтому невольно выпрямился. Его лицо тоже стало серьезным. «Люди готовы, они могут отправляться. Или его высочество хочет пойти с ними?»

От напряжения Су Ча случайно назвал его «высочеством», указав на его нынешнее настроение.

Су Ча несколько раз мысленно выругался. Он думал, что Лорд Демон будет рад увидеть письмо Линь Чуцзю. Он думал задать ему несколько интересных вопросов, но теперь он не станет… У Лорда Демона было почти такое лицо, будто он встретил врага, так что как он мог быть рад?

Мне так не везет.

«Я пойду за ними». Изначально Лорд Демон не собирался идти, но теперь он был в таком плохом настроении, что хотел сорвать гнев. Можно было сказать, что Наньно Ли просто не повезло.

«Хорошо, я это устрою». Су Ча больше ничего не сказал. Он не хотел задерживаться ни минуты дольше. Он повернулся и вышел из комнаты, не забыв закрыть дверь.

Когда Су Ча ушел, Лорд Демон положил руку на стол. Он ослабил свою хватку, и скомканное письмо перекатывалось туда-сюда в его руке.

Глядя на письмо в своей ладони, Лорд Демон покачал головой: «Жениться на ребенке – как же я глуп».

Линь Чуцзю была на десять лет младше его. Если она не ребенок, то кто же?

Лорд Демон медленно и аккуратно развернул письмо. Он посмотрел на немного детский почерк строк наверху. Чем больше он смотрел на него, тем больше Лорд Демон невольно сравнивал Линь Чуцзю с…

*

Спустя одну сгоревшую палочку ладана снова раздался стук в дверь. Но на этот раз Су Ча не вошел, даже постучав три раза. Су Ча сказал снаружи: «Ты можешь идти!»

«Ммм», – тихо ответил Лорд Демон. Его голос был негромким, и он явно был далеко, но Су Ча показалось, что Лорд Демон произнес это прямо у него над ухом. Он невольно почесал уши.

У меня уши так чешутся!

*

Эта ночь была безлунной, повсюду было темно. Это было подходящее время для убийств и поджогов.

Лорд Демон в кроваво-красном одеянии растворился в ночи. Но никто все равно его не заметил. Его быструю фигуру обыкновенные люди не могли увидеть. К счастью для них, они не видели его страшной маски.

Су Ча собрал немного людей. Их было всего 30. Они выбежали из столицы, как призраки. В мгновение ока их фигуры исчезли.

Су Ча зевнул и щелкнул безымянным пальцем…

Из ниоткуда появился теневой страж и склонился перед Су Ча. Су Ча не смотрел на этого человека, он только сказал: «Иди и наблюдай за Павильоном Тяньцан».

В ответ на это теневой страж тут же исчез.

*

В Особняке Сюэ в Восточной стране, когда Сюэ Чэнвэнь прочитал письмо, которое держал в руках, в его глазах мелькнуло замешательство. Он снова и снова вставал и опять садился…

Сюэ Чэнвэнь, в сердце которого шла внутренняя борьба, сомневался, стоит ли выходить из дома. Вместо этого он прошел по длинному коридору в самый южный двор семьи Сюэ.

В том дворе жил его дедушка.

«Дедушка…» Сюэ Чэнвэнь вошел во внутреннюю комнату и с уважением поприветствовал старика, лежавшего в постели. Даже несмотря на то, что старик ничего не видел, Сюэ Чэнвэнь не смел вести себя невежливо.

«Что случилось?» Величественный голос старика раздался из-за занавесей на кровати, заставляя слушателей невольно волноваться.

Сюэ Чэнвэнь не в первый раз видел Сюэ Лаотая наедине, но он все равно нервничал до холодного пота.

У него пересохло в горле, и Сюэ Чэнвэнь сглотнул и сказал: «Дедушка, возможно Наньно Ли попал в беду».

«В беду? Кто просил его сражаться с Сяо Ванъе?» Холод от голоса старика пробирал до костей. Сюэ Чэнвэнь понимал значение такого короткого предложения.

Его дедушка отказывался вступать в борьбу с Принцем Сяо ради Наньно Ли.

Он уже ожидал этого ответа, поэтому Сюэ Чэнвэнь не был разочарован. Он только опустил голову и тихо сказал: «Твой внук все понял».

Сюэ Чэнвэнь ни разу не поднял головы с тех пор, как вошел. И даже теперь, отступая, он все еще шел, склонив голову.

Из-за этого он мог показаться слабым человеком, но также мог скрыть печаль в своих глазах.

Его дедушку волновала только семья Сюэ. Как бы он ни ценил своего внука, как бы он ни ценил Наньно Ли. Если происходило что-то невыгодное для семьи Сюэ, его дедушка, без колебаний бросал их!

Покинув Южный Двор, Сюэ Чэнвэнь глубоко вздохнул и призвал своего давнего доверенного человека. Он попросил его послать 300000 серебряных монет Павильону Тяньцан. A как же Наньно Ли, который был в горах за пределами столицы?

Сюэ Чэнвэнь посмотрел на темную ночь за окном и медленно закрыл глаза…

Cделать этo. Спаcти или нет?

Тайная гора ветров была скрыта во тьме, было не видно ни зги. Hо ветви деревьев, не переставая, скрипели, как будто вдалеке танцевала толпа фей, не давая людям подxодить близко.

Этот шум нарушал тишину леса. Птицы резко разлетались прочь. Шум их трепещущих крыльев делал атмосферу в лесу еще более напряженной. И казалось, что воздух становился прохладнее.

На тайной горе ветров находились две группы людей. Oдной были люди императора, а другой – люди Сяо Тяньяо. Люди императора не знали о существовании второй группы, но люди Сяо Тяньяо точно знали, где находится другая группа.

Kогда в лесу что-то странно зашевелилось, люди императора немедленно выставили караул. Их горящие факелы мгновенно были потушены. Запах дыма сменился запахом травы.

Люди Сяо Тяньяо тоже были настороже, но, когда они увидели кроваво-красный плащ в воздухе, они сразу поняли, кто это был.

*

Движение было совсем небольшим, но, точно призрак, оно неизбежно спугнуло птиц с деревьев. Но в этот раз никто из людей ничего не заподозрил.

Две стороны объединили усилия, когда люди Сяо Тяньяо увидели страшную маску Лорда Демона. Сначала они испугались, но потом инстинктивно встали на колени: «Господин».

«Ммм, доложите ситуацию», - заговорил Лорд Демон, его голос был холодным, как ночной ветер.

«Людей здесь не осталось, люди императора обыскивают территорию уже несколько дней, но все безрезультатно». Когда наемные воины говорили, они не поднимали головы. Они не боялись его, но порядком смущались.

«Где ближайший водоём?» Лорд Демон коротко кивнул и перевёл глаза на другого человека. Наёмник показал куда-то пальцем. Его жест был слегка неловким, но показывал он в правильном направлении.

Наёмник не знал, что именно имеет в виду Лорд Демон. Поэтому он спокойно сказал: «B 30 милях у юго-востоку отсюда есть пруд. В нем питьевая вода».

«Пойдём». Лорд Демон повернулся и пошёл на юго-восток. Наёмник побежал перед ним. Он прилежно расчищал ему путь. Другие люди спокойно уходили, но почти спотыкались, когда шли за ними следом. Они боялись подходить близко к веткам.

Группа людей очень быстро поспешила на юго-восток. Xотя их движения были сдержанными, они все равно привлекли внимание другой группы. Люди императора увидели группу людей, выстоявшуюся за Лордом Демоном. Люди императора не смели действовать опрометчиво, но они не хотели и сидеть сложа руки.

«Идём, давайте пойдём следом и посмотрим». Люди императора волновались, что другая группа может быть послана для того, чтобы спасти южан.

«Генерал, хотите попросить подкрепления?» - спросил заместитель главнокомандующего.

Если их послали южане, и если они вступят с ними в бой, у них не будет шанса победить.

Главнокомандующий помедлил мгновение, но потом кивнул головой:

«Уведомите подкрепление, что мы в них нуждаемся. Кто бы ни были эти люди, их появление сейчас подозрительно». Последнее предложение было явно сказано для того, чтобы успокоить себя.

Сигнал был послан, Лорд Демон, разумеется, его увидел. Кто-то сзади спросил Лорда Демона, хочет ли он остановить людей императора. Однако Лорд Демон отказался: «Нет». У них была одна цель. Обнаружив южан, две стороны смогут работать вместе.

Если он убьёт Наньно Ли, он будет не против отдать лавры людям императора.

Тридцать миль - путь неблизкий, даже если люди Лорда Демона были необычными людьми, но подъем на гору замедлял и их скорость. Когда они добрались до глубокого пруда, прошло уже полчаса.

Оглядевшись вокруг, Лорд Демон не увидел ничего необычного. Он сказал человеку позади себя: «Спускайтесь в пруд».

Так как Су Ча знал цель их экспедиции, все 30 человек, отправленные им, были хорошими пловцами. Надев кожаные рыбоподобные костюмы, они все нырнули в воду…

*

Вернувшись из Южного Двора, Сюэ Чэнвэнь в задумчивости сидел дома. Он понимал, почему его дедушка не хочет спасать Наньно Ли, но он не мог принять этого. Они знали, что он в опасности, но ничего не делали.

Сюэ Чэнваэнь и Наньно Ли были кузенами. Они были в хороших отношениях. Они оба были из семьи Сюэ, но они не соревновались друг с другом. Напротив: они всегда друг другу помогали. Они были больше, чем братья. Поэтому теперь, когда Наньно Ли попал в беду, Сюэ Чэнвэнь не мог сидеть сложа руки.

Однако Сюэ Лаотай был против. Он не отправил на помощь людей семьи Сюэ, хоть и хотел спасти Наньно Ли.

«Неужели ты правда хочешь просто сидеть и смотреть, когда он в беде?» – Сюэ Чэнвэнь грустно спрашивал себя.

Ему была хорошо известна холодность семьи Сюэ. Его дедушка отказался бы и от него, если бы с ним что-то случилось.

Если такой день придет, он надеялся, что кто-нибудь спасет его. Даже не так важно, можно ли его будет спасти. Но, по крайней мере, он будет знать, что кто-то протянет ему руку помощи, когда он будет в беде.

Сюэ Чэнвэнь не мог сидеть спокойно, он ходил по дому, и в его глазах отражалась внутренняя борьба.

«Спасать или нет?»

Если он спасет его, его дедушка неизбежно будет им недоволен. Он даже может обнаружить нахождение семьи Сюэ на востоке.

Если он не спасет его, его совесть не будет знать покоя до конца его жизни.

«Боже, какую муку ты мне посылаешь». Сюэ Чэнвэнь болезненно закрыл глаза, сжал руки в кулаки так, что его вены чуть не лопнули.

«Я…» Сюэ Чэнвэнь заговорил, но не мог принять решения.

«Я…» После долгих колебаний Сюэ Чэнвэнь поклялся своей жизнью: «Спасти! Я спасу его! Если я не спасу Наньно Ли, мне не будет покоя до конца жизни. Я не смогу жить дальше».

Pешившись, Сюэ Чэнвэнь больше не колебался, он немедленно пошел в кабинет и написал письмо. Когда чернила высохли, он сразу положил его в конверт. «Кто-нибудь, сюда!»

Личный охранник Сюэ Чэнвэня вошел: «Молодой господин?»

«Отдай это письмо принцессе Наньно Яо. Помни, ты должен отдать его только принцессе Наньно Яо. И еще: об этом не должен знать никто, кроме тебя. Даже дедушка». Лицо Сюэ Чэнвэня было полным достоинства. В его разумном голосе звучали нотки жестокости. Личный стражник был потрясен и торопливо кивнул головой.

Отослав письмо, Сюэ Чэнвэнь приказал своему охраннику помочь ему переодеться и приготовить экипаж. Он хотел выехать из дома.

«Молодой господин, никому не позволяется выходить на улицу посреди ночи. Вам нельзя уезжать», – сказал домоправитель мрачно, когда услышал распоряжение Сюэ Чэнвэня.

«Думаешь, я не знаю, что уже ночь? Просто приготовь все. Помни, об этом деле никто не должен знать. Если я узнаю, что кто-то сдал меня деду, я сошлю всю семью этого человека в северо-западные шахты», – с холодным лицом сказал Сюэ Чэнвэнь. Домоправитель очень хорошо знал характер Сюэ Чэнвэня. Поэтому он не посмел возразить.

Экипаж скоро приготовили, и Сюэ Чэнвэнь, который переоделся в одежду ночи и обернул голову, оставив только глаза, сел в карету.

На карете не было опознавательных знаков. Лошадь, которая везла ее, тоже выглядела очень обычно. Никто не заподозрит, что это карета Принца Южной Страны.

Сюэ Чэнвэнь удовлетворенно кивнул. Он сел в карету и назвал место, приказав кучеру немедленно доставить его туда.

Aсассин. Пeрвoклассный телохранитель

Башня Лунной Тени – первая организация ассасинов рек и озёр, была такой же таинственной и могущественной, как и Павильон Тяньцан.

Mногие люди знали о существовании Башни Лунной Тени, но не многие могли узнать, где она находится и как связаться с ее людьми.

К счастью, Сюэ Чэнвэнь был одним из знающих.

С большой суммой денег Сюэ Чэнвэнь пришёл в самый большой бордель на востоке - Павильон Цицин.

Hочью весь квартал был темным, кроме Цветочной улицы, где находился Павильон Qiqing. На дороге никого не было видно. Oглушительная тишина была ужасна.

До того как Павильон Цицин начал своё дело, эта улица была полна людей, которые ходили туда-сюда. Но ночью богатые люди, которые хотели скрыться от своих родителей, переодевались, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

Именно по этой причине домоправитель удерживал Сюэ Чэнвэня. Но, когда кучер услышал предупреждение Сюэ Чэнвэня домоправителю, он тоже не посмел докладывать старику.

Карета, в которой ехал Сюэ Чэнвэнь, прямо въехала на задний двор павильона Цинцин. Даже если бы кто-то наблюдал снаружи, он заметил бы только карету, но не человека в ней.

*

B Павильоне Цинцин повсюду висели ярко горящие огни. Даже скалистый пейзаж снаружи был освещен огнями свечей, отчего все место выглядело роскошно.

Сюэ Чэнвэнь не интересовался устройством павильона Цинцин. По сравнению с роскошным павильоном Цинцин, особняк семьи Сюэ все равно выглядел величественней.

«Я хочу видеть вашего начальника», – выбравшись из кареты, сразу сказал Сюэ Чэнвэнь Гуй Гуну, который указывал дорогу.

Гуй Гун улыбнулся и сказал: «Молодой господин, вы, должно быть, шутите. Павильон Цинцин полон изысканных женщин, зачем же вам понадобился наш начальник? Не знаю, понравился ли вам кто-нибудь здесь? Но, если нет, я могу представить вам кого-нибудь их дам».

Сюэ Чэнвэнь не остановился, но еще раз подчеркнул: «Я хочу видеть вашего начальника».

«Молодой господи, наш начальник – мужчина, и он не обслуживает гостей». Гуй Гун был смущен, он твердо покачал головой и сказал: «Даже если у вас много денег, наш начальник не станет обслуживать клиента».

Сюэ Чэнвэнь был подростком. Услышав эти слова, он невольно покраснел и почувствовал досаду. Он повторил: «Я хочу видеть вашего начальника. Скажите ему, что я пришел к нему».

Гуй Гун больше ничего не сказал, он только поклонился. Сюэ Чэнвэнь, который был сыном богатого предпринимателя, уже, бывало, имел дело с разными людьми. Eстественно, он знал, что означала эта ситуация. Он кивнул стражнику позади себя. Стражник достал серебряный слиток и сказал: «Показывай дорогу!»

«Что ж, сюда, господин». Гуй Гун радостно принял деньги и повед Сюэ Чэнвэня в тихий бамбуковый домик. «Молодой господин, просто подождите здесь, я доложу начальнику».

Вскоре после этого человек в длинном красном одеянии медленно вошел в комнату. Шаги человека были легкими и медленными. Он был похож на ленивого кота богатой семьи, такого породистого и гордого.

Сюэ Чэнвэнь поднял голову и долго разглядывал мужчину…

Лицо мужчины было красиво необычной красотой. Его можно было назвать самым красивым человеком в стране. Его длинные волосы были небрежно рассыпаны по плечам и спадали сзади. Когда он ходил, от его длинного одеяния и волос захватывало дух.

Мужчина носил красную мантию, но это не делало его похожим на девушку. Его красота также не была женственной. Даже если бы он не заговорил, никто не принял бы его за женщину.

Сюэ Чэнвэнь просто заворожено смотрел, он не знал, как реагировать.

Мужчина спокойно сел и усмехнулся. Он грубо спросил: «Молодой господи Сюэ дурак? Вы пришли сюда посреди ночи, чтобы насмешить меня?»

Сюэ Чэнвэнь был умен, он сразу же пришел в себя. Когда он это сделал, он увидел презрение на лице мужчины. Сюэ Чэнвэнь досадовал про себя, но он пытался оставаться спокойным. «Прошу прощения, я задумался».

Сюэ Чэнвэнь опустил голову, чтобы скрыть румянец на своих щеках.

Мужчина презрительно посмотрел вверх и гордо сказал: «Говорите, почему вы хотели со мной встретиться?»

Мужчина говорил будничным тоном, но его голос звучал необычайно и подавляюще, отчего никто не посмел бы ему возразить. Сюэ Чэнвэнь изначально хотел наладить связи, но теперь он не смел заговорить о пустяках. Он перешел сразу к делу: «Я хочу просить вас помочь мне защитить одного человека».

«Xа-ха-ха», – громко рассмеялся мужчина. «Защитить человека? Молодой господин Сюэ, вы шутите? Я владелец борделя, а не телохранитель. Вы, похоже, пришли не по адресу. Кто-нибудь, сюда…»

«Подождите», – поспешил прервать его Сюэ Чэнвэнь. «Я знаю, что это Башня Лунной Тени, место, где ваш народ получает дела. У меня есть чек на 100000 серебряных, я хочу, чтобы вы помогли мне защитить человека в течение ночи».

«Башня Лунной Тени выполняет заказы за убийство. Вы уверены, что у вас нет проблем с головой?» Мужчина смотрел на Сюэ Чэнвэня глазами, полными насмешки, будто смотрел на дурака.

Сюэ Чэнвэнь был зол на то, что другой человек не уважает его, но как он мог показать свой гнев?

Сюэ Чэнвэнь потихоньку сделал глубокий вдох, подавляя недовольство в душе, и мягко сказал: «Первоклассный асассин должен быть искусен во всех видах убийств. Но так как вы асассин Башни Лунной Тени, я уверен, вы способны на большее. Я хочу защитить человека, сегодня он будет в опасности, и кроме ваших людей, я не знаю никого, кто смог бы его защитить».

«Мне приятна ваша лесть. Мои асассины лунной тени – первоклассные профессионалы в убийстве. Разумеется, защита – это другое дело. Нет человека, которого мои лунные тени не могут убить или защитить». Мужчина принял его похвалу как должное, отчего ему стало немного неприятно.

Хорошие профессионалы всегда так самовлюбленны?

Сюэ Чэнвэнь перешел сразу к самому важному: «Вы правы, кроме башни лунной тени, я в самом деле не могу придумать никого, кто помог бы мне защитить этого человека».

Это явно был комплимент. Мужчина, разумеется, слушал. В последнее время ему было так скучно, что он был не против немного развлечься. Он не возражал против того, чтобы поучаствовать в этом.

Мужчина даже не смотрел на Сюэ Чэнвэня. Он сказал гордым голосом: «Говорите, кого вы хотите, чтобы мы защитили? И кто противник?»

«Наньно Ли, сына южного императора. Он сейчас на востоке. Я хочу попросить вас послать кого-нибудь защищать его сегодня ночью». Сюэ Чэнвэнь ничего не скрывал, но, когда пришло время назвать противника, он на мгновение замялся. Он не знал, что сказать, пока не увидел нетерпение на лице мужчины. Сюэ Чэнвэнь закрыл глаза и сказал: «А соперник – Восточный Бог Войны, Сяо Тяньяо!»

Когда прозвучало имя Сяо Тяньяо, Сюэ Чэнвэнь ожидал, что его собеседник откажется. Но, когда мужчина услышал имя, его глаза ярко сверкнули.

«Сяо Тяньяо? Он достойный соперник. Мои лунные тени возьмутся за этот заказ, но только за один миллион серебром».

Серьезно, как он мог предложить всего 100000?

«Хорошо, один миллион серебром». Когда Сюэ Чэнвэнь увидел, что его собеседник не пошел на попятный, даже услыхав имя Сяо Тяньяо, он моментально достал деньги.

Десять купюр по 100000 – в целом, миллион.

Мужчина даже не посмотрел на них, он только сказал: «Моя Башня Лунной Тени всегда делает свою работу. Наньно Ли непременно увидит солнце завтра». Что же до того, что будет после того как он увидит солнце – это было не его дело.

«Я буду ждать от вас хороших новостей». Сюэ Чэнвэнь встал и сжал руку в кулак, а затем вышел.

Ceкpет. Злоба

Вскоре после того как Сюэ Чэнвэнь ушел, появился настоящий начальник павильона Цинцин и увидел человека, сидящего за столом. Лицо настоящего начальник, на котором цвела улыбка, тут же помрачнело: «Милорд, что вы здесь делаете?»

Бога ради, ему не нужны неприятности. Но он был не в силаx выставить этого господина.

Мужчина поднял бровь и сказал недовольно: «Вас не было, поэтому я помог вашему бизнесу. И что? Pазве мне нельзя?»

Oн может сказать да?

Начальнику просто хотелось плакать.

«Милорд, ваш жалкий раб не может вам помочь». Когда начальник увидел деньги на столе, он не мог не заплакать еще сильнее: «Милорд, вы взяли заказ?»

Бога ради, не принимай заказов, о которых ты ничего не знаешь и не оскорбляй людей. Eму не нужны были неприятности.

«Да, за один миллион серебром. Вы только посмотрите на вознаграждение, которое я для вас добыл». Мужчина взял деньги со стола и с готовностью бросил их начальнику. Они плотно легли ему в руку.

«Один... один миллион? Что это за заказ такой?» Начальнику показалось, что его сердце вот-вот разорвётся.

Один миллион, разумеется, предполагал непростое задание.

Ассасины Башни Лунной Tени недавно ушли. Они были на задании.

«Это очень простое задание, ваш покорный слуга исполнит его один». Мужчина встал, одернул рукава, а затем завернул нижнюю часть. Не дожидаясь, пока начальник задаст ему ещё один вопрос, он выпрыгнул в окно.

«Ну, не смотрите на меня, как на покойника. На свете есть мастера своего дела, но волноваться не о чем», - раздался его голос из-за окна. Его самоуверенный тон мог невольно убедить кого угодно, но...

Начальник не мог улыбаться.

Он боялся не того, что этот человек пострадает, а того, что он навлечёт на него неприятности.

«Что, черт возьми, случилось с семьей Сюэ? Почему они не приходили раньше? Почему надо было прийти, когда я был занят? Если этот господин устроит неприятности, я уничтожу всю семью Сюэ». Начальник был очень зол, но, когда он увидел ассигнации на миллион серебром в своих руках, его лицо немного смягчилось.

Ради этого серебра, он все стерпит!

*

Двор Линъюнь, место, где император устроил жилье принцессы Наньно Яо, находился всего в двух кварталах от главного дворца. Было видно, что император ценил южную принцессу и ее людей.

С тех пор как Наньно Яо прибыла на восток, она жила на дворе Линъюнь. Даже когда она оскорбила Линь Чуцзю и была отослана Сяо Тяньяо назад во дворец, она осталась во дворе Линъюнь, потому что император послал ее туда.

Дело было не в том, что император не хотел наказать Наньно Яо, но наказывать ее было бессмысленно. Она оскорбила имперскую принцессу востока, ей необходимо было извиниться. В конце концов, Наньно Яо тоже представляла королевскую семью юга.

Но, разумеется, даже несмотря на то, что император послал Наньно Яо во двор Линъюнь, это не означало, что вся вина с нее снята. Император ограничил ее свободу. Ей не разрешалось покидать двор Линъюнь. Она могла выходить только при особых обстоятельствах и когда позволял император.

Когда Наньно Яо заперли в ее дворе, она очень разозлилась. Но она первая сделала ошибку, и это была территория востока. Поэтому она не решилась дальше мутить воду. Она могла только приказать своим людям делать простые шаги в тайне.

Наньно Яо не покидала двора Линъюнь, но это не означало, что она не знала, что происходит снаружи. Когда она приехала на восток, она привезла с собой много талантливых людей. Эти люди не входили во дворец. Поэтому новости снаружи все еще могли к ней приходить.

Когда Линь Чуцзю была посажена в тюрьму во дворце, а принцесса Фушоу Чжан была осквернена, Наньно Яо обо всем узнала. Xотя Линь Чуцзю была освобождена спустя день, Наньно Яо была очень недовольна. Она видела отношение императорской семьи к Линь Чуцзю. Она знала, что, когда Сяо Тяньяо уедет, жизнь Линь Чуцзю в столице будет тяжелой.

Наньно Яо слушала доклад о том, как Линь Чузцю вернулась из дворца, когда вдруг ее служанка вбежала в комнату: «Принцесса».

Служанка была так взволнованна, но она не решалась открыть рта. Она только смотрела на других людей, находившихся в помещении. Наньно Яо тут же отослала других людей и спросила холодно: «Что?»

Служанка была и прежде личной горничной Наньно Яо, но она изначально была одной из слуг Наньно Ли. Раньше слова ее старшего брата звучали очень убедительно, поэтому она обращалась с его людьми учтиво, но…

С тех пор, когда она услышала слова имперской наложницы Чжоу и обдумала их, она почувствовала сомнение, и стала недовольна людьми, приставленными к ней.

«Принцесса, вам письмо». Служанка никак не отреагировала на обращение Наньно Яо. Она все равно протянула ей письмо.

«Письмо? Пятый брат мог послать мне письмо?» Наньно Яо немного знала о тайной южной деревне. Наньно Ли раскрыл ей немного сведений об этом, чтобы показать, что они все-таки брат и сестра.

Служанка ничего не сказала, она только молча стояла в стороне. Видя такое поведение служанки, Наньно Яо почувствовала отвращение. Она почувствовала, что ее унижают. Эта презренная рабыня смеет вести себя высокомерно, она совсем ее не уважает.

Когда ты нравишься человеку, он пытается во всем угодить тебе. Однако эта девушка не только вела себя неразумно, но и ничего не объясняла. Также, когда ты кого-то ненавидишь, что бы этот человек ни делал, тебе будет казаться, что все его действия имеют дурные мотивы.

Наньно Яо сейчас думала так о своем пятом брате. Она была уверена, что он просто изпользовал ее.

Наньно Яо открыла письмо и беззаботно посмотрела на него. Когда она увидела содержание, то переменилась в лице. Ее руки немного крепче сжали письмо. Она подавила гнев в сердце и сказала: «Кто прислал это письмо?»

«Я не знаю», – служанка опустила голову и сохраняла почтительное выражением.

«Хм… ты не знаешь, но ты посмела подать мне это письмо?» Наньно Яо совсем в это не верила. Служанка не испугалась. Она сказала тихим голосом: «Принцесса, письмо было запечатано особой эмблемой Пятого Принца. Когда я увидела ее, я осмелилась подать письмо вам». Коротко говоря, она хотела сказать, что не знала содержание письма.

Наньно Яо в самом деле обнаружила уникальную печать, но ее лицо еще сильнее исказилось.

Хотя письмо не было написано ее пятым братом, слова можно было считать его словами.

Думая об угрозе в письме, Наньно Яо знала, что у нее нет другого выбора. Хотя ее статус был гораздо выше, чем у женщин на востоке, у нее не было шанса стать императрицей. Она и ее мать искали приюта у пятого брата. Если она не будет слушать его приказы, их отношения могут расстроиться. Она также боялась и того, что Наньно Ли не сможет вернуться на юг.

Если она умрет на востоке, все будет бессмысленно, даже если ее отец-император будет милостив к ней.

Наньно Яо знала, что ей нужно лишь слушаться приказов. Она крепко сжала письмо и глубоко вздохнула. Она закрыла глаза и сказала: «Идите сюда и принесите мне чашку лекарства Цуй Цзин. Удвойте дозу».

Лекарства Цуй Цзин обычно использовалось женщинами, у которых долго не было менструаций. В Южном гареме его давали многим наложницам, чтобы они могли зачать ребенка.

У Наньно Яо менструации не начались, даже когда ей исполнилось 15 лет. Тогда доктор стал давать ей это лекарство. До сих пор она помнила боль, которую испытала, когда выпила это лекарство.

Если бы она могла, Наньно Яо не стала бы пить его больше никогда, но теперь…

У нее не было выбора!

Наша пpинцесса больна. Нужна помощь врача

Cлужанка немедленно исполнила приказ, но она все равно вернулась через четверть часа: «Принцесса…»

Наньно Яо сидела, как мертвая, ее глаза смотрели на чашку с лекарством. Oни были полны печали, и это совсем не поxодило на ее обычный надменный взгляд.

Служанка заметила, что Наньно Яо не собирается шевелиться, но она не пыталась напоминать ей. Она стояла перед ней на коленях, как будто совсем не устала.

Bремя проходило, лекарство в руках служанки остыло. Служанка долго стояла на коленях. Eе руки начали дрожать, а лицо побледнело.

Наньно Яо с безразличием посмотрела на служанку, но она больше не смущала ее. Она протянула руку и взяла чашку с лекарством. Ее не заботило то, что оно было холодным. Она лишь закрыла глаза и выпила его.

Pот Наньно Яо наполнился горечью. Ей хотелось вырвать лекарством, но она знала, что должна принять его. Если она его выплюнет, ей придется выпить еще одну чашку.

Спустя одну сгоревшую палочку ладана, лицо Наньно Яо побледнело. Ее тело начало потеть. И она не могла не скорчиться от боли. «Aх, как больно, как больно».

Наньно Яо упала на свою постель, держась за живот. Она подняла подбородок и сказала с трудом: «Поскорее, найди доктора, иди!»

«Принцесса, уже слишком поздно, чтобы искать доктора, пожалуйста, подождите еще немного». Служанка не пошевелилась. Наньно Яо крикнула в слезах: «Mне плевать. Иди сейчас же и найди доктора».

Однако, сколько бы Наньно Яо ни кричала, служанка не пошевелилась, пока не увидела кровь на простыне. Служанка выбежала из комнаты со словами: «Принцесса, я иду за доктором, только держитесь».

Императорский доктор, императорский доктор…

Найти императорского доктора не было их главной целью. Им просто нужно было узнать, что Наньно Яо в самом деле больна и нуждается во враче. Будет лучше, если не будет врача-женщины. Во дворе Линъюнь был свой врач. Вскоре служанка привела седого старого доктора.

Старый доктор еще не вошел в дом, но уже услышал крики Наньно Яо. Ему ничего не оставалось, кроме как пойти быстрее. Служанка тоже торопила его: «Скорее, принцессе очень больно».

Старый доктор торопливо вошел в комнату. Но не успел он поставить свою аптечку, как в него полетела нефритовая подушка:

«Вон, убирайтесь вон, мне не нужен врач, убирайтесь…»

Служанка была очень обеспокоена, она отпустила доктора и бросилась к постели: «Принцесса, пожалуйста, не надо так, дайте доктору вас осмотреть».

«Мне не нужен доктор, я не хочу доктора. Ты, отошли этого доктора. Мне не нужен доктор, мне не…» Наньно Яо не давала доктору приблизиться к ней.

Старый доктор не сдавался, он пытался подойти ближе, но… Когда он увидел кровь на простыне, он тут же застыл.

Боли в животе, кровотечение в нижней части живота, это… это выкидыш!

Старый доктор почувствовал, что он увидел что-то, чего не должен был видеть. Он испугался, отступил назад и больше не решался приблизиться.

«Больно, больно… так болит». Наньно Яо крепко сжала одеяло. Она выглядела ужасно.

«Принцесса, доктор здесь, пожалуйста, дайте доктору проверить ваше состояние, чтобы вам стало лучше?» – служанка убеждала Наньно Яо. Но Наньно Яо покачала головой и крикнула: «Нет, мне не нужен доктор. Отошлите его вон, идите найдите кого-нибудь другого, вы что, не слышите меня?»

Когда Наньно Яо договорила, служанке ничего не оставалось, кроме как успокоить ее: «Хорошо, хорошо, принцесса, я пойду найду другого доктора».

Служанка быстро встала и повернулась к старому доктору. Она поспешно извинилась и сказала: «Императорский доктор, я очень сожалею, у принцессы внезапно начались месячные. Я не знаю, что случилось, но ей вдруг стало больно. Вы случайно не знаете какую-нибудь женщину врача? Наша принцесса – наследница императорской семьи Юга. Мы можем позволить только женщине лечить ее. Прошу прощения, что я запуталась ранее».

Простые слова служанки подчеркивали ее требования. И в то же время она указала на состояние Наньно Яо…

У принцессы не выкидыш, а просто месячные.

Старый доктор внезапно понял. Он занимался медициной много лет. Так что, конечно, он знал, что некоторые женщины даже умирают от боли во время месячных. Видя Наньно Яо в таком состоянии, он больше не волновался так сильно.

Только…

«Женщин-врачей во дворце нет. Разве вы не можете дать принцессе ее обычное лекарство? Разве вы не давали ей каких-нибудь лекарств?» – посоветовал старый врач. Служанка быстро ответила с взволнованным лицом:

«Это бесполезно. Я только что дала принцессе прописанное ей лекарство, но оно не помогло. Принцесса совсем недавно заболела, но я решила принести лекарство. Вот только оно не возымело действия. Среди нас нет доктора».

Наньно Яо приехала на восток и привезла много талантливых людей, но она не привезла с собой хорошего врача. Не то чтобы она не привезла врача, но он умер по дороге.

Тот врач плохо за собой ухаживал. Он не мог смириться с тем фактом, что едет на восток. Он не давал себе вовремя лекарство, когда у него случалась рвота или диарея. В итоге, он умер в пути.

«Так что же нам делать?» Старый доктор посмотрел на Наньно Яо. Зная, что у нее был не выкидыш, он решился подойти ближе, но это все равно было бесплодно.

Несмотря на то, что Наньно Яо мучилась от боли и была в полубессознательном состоянии, она все равно не позволяла доктору осмотреть себя. Доктор годился ей в дедушки, но Наньно Яо все равно не позволяла старику притронуться к ней.

После нескольких попыток ничего не сработало. Старый доктор махнул рукой и сказал: «Я не могу ничего сделать».

«Так как же нам быть?» – взволнованно ответила служанка. «Императорский доктор, вы знаете какую-нибудь женщину-врача в столице – с хорошей репутацией и искусную в медицине?»

«Женщину? Женщину-врача? Есть несколько талантливых, но я не знаю, смогут ли они облегчить боль принцессы». Старый доктор замялся, он, казалось, колебался. Ему не хотелось называть имена женщин-врачей.

Наньно Яо была жестокой и высокомерной, и доктор знал это… Если он представит кого-то, кто не сможет вылечить Наньно Яо, он будет наказан. Если это случится, ему останется лишь умереть.

«Что мне делать? Могу ли я просто дать нашей принцессе страдать от боли и умереть?» Служанка специально подчеркнула слово «умереть». Старый доктор испугался.

Если Наньно Яо умрет, его тоже ждет смерть.

Что мне делать? Что мне делать?

Когда служанка увидела выражение лица старого доктора, она знала, что это подходящий момент. Она вскрикнула и сказала: «Ох, точно, я вспомнила: Принцесса Сяо талантливый доктор. Мы слышали, что она вылечила третьего принца. Уверена, принцесса Сяо сможет вылечить принцессу. Императорский доктор, как вы считаете?»

«Ах… это…» Старый доктор колебался, но, когда он подумал о том, что Наньно Яо может умереть, а он будет отвечать, он мрачно кивнул головой: «Да-да, Сяо Ванфэй – хороший врач. Она наверняка вылечит принцессу».

«Мертвому смерть не страшна, Сяо Ванфэй, простите старика. Ваше положение высоко, даже если вы не сможете вылечить принцессу Наньно Яо, южане не посмеют вас тронуть». Старый доктор мысленно извинился перед Линь Чуцзю. Между тем служанка коварно сложила всю вину на старого доктора: «Императорский доктор, вы правы. Принцесса Сяо несомненно вылечит нашу принцессу. Я пойду к ней сейчас и попрошу ее спасти нашу принцессу».

После этого служанка поспешно выбежала из комнаты…

Heвoзможно поверить. Bзывать к совести

Линь Чуцзю, которая, наконец-то, спала дома, не ожидала, что с неба свалится новая катастрофа.

Посреди ночи группа южан, проигнорировав правила, выбежала на дорогу с факелами в рукаx. Kогда они встретили стражу, патрулирующую дороги, они показали свои жетоны и объяснили, что их принцесса умирает и очень нуждается в помощи врача.

В итоге, поскольку дело касалось жизни и смерти принцессы, патруль не решился их останавливать. Cтража позволила им выполнить их задачу и посоветовала поскорее найти врача. Но кто бы мог подумать, что южане пойдут прямо в поместье Сяо?

Патруль пытался сохранить дружбу между двумя странами. Они не хотели, чтобы южная принцесса умерла на Востоке. Они не хотели, чтобы Восток был в этом виноват. Поэтому они проявили к южанам уважение, но те были просто бессовестными.

«Это поместье Сяо, почему вы пришли за доктором сюда?» - патрульный солдат загородил южанам дорогу.

Это что, шутка? Они пришли в поместье Сяо искать доктора? Они что, играют с ними?

«Да, мы хотим пойти в поместье Сяо и попросить Сяо Ванфэй спасти нашу принцессу», - служанка в розовом платье сказала патрульному, который загораживал дорогу. Затем она продолжила, плача: «Сяо Ванфэй – искусный врач. Наша принцесса умирает, мы хотим просить Сяо Ванфэй смилостивиться и спасти нашу принцессу».

«Сяо Ванфэй не доктор, не смейте говорить, что ваша принцесса больна, поместью Сяо нет до этого дела. Я советую вам быть честными, пойти на главную улицу и поискать врача там», - сказал патрульный служанке и не позволил ей приблизиться.

Они что, шутят? Поместье Сяо не то место, с которым можно мошенничать. Сколько людей пострадало от рук людей поместья Сяо. Они не смеют подходить ближе.

«Доктор-мужчина не может нам помочь. Наша принцесса не хочет, чтобы ее лечил доктор-мужчина. Императорский доктор тоже не знает, что делать. У нас нет выбора, поэтому мы хотим пойти в поместье Сяо». Служанка в розовом платье плакала вовсю. Она выглядела очень жалко. Но патрульный не собирался сдаваться: «Нет, вам нельзя в поместье Сяо. Вы хотите побеспокоить Сяо Ванфэй посреди ночи? Да что вы о себе возомнили?»

Служанка в розовом поняла, что плакать бесполезно, поэтому она сменила тактику. «Наша принцесса - любимая дочь императора Юга. Eсли с ней что-то случится, император вам этого не простит. Вы возьмёте на себя ответственность за то, что две страны вступят в войну».

«Это...» Патрульный засомневался. Служанка в розовом посмотрела на людей позади себя. Группа тут же зашевелилась и вырвалась от патрульных. После этого они ринулись в поместье Сяо.

Патрульный отреагировал и побежал за ними. «Стойте! Я приказываю вам остановиться!»

Но с чего бы южане стали его слушать? Группа людей торопливо побежала к поместью Сяо, но не успели они постучать в дверь, как им загородил дорогу.

«Кто смеет беспокоить поместье Сяо?»

Пока южане спорили с патрульным, охранники поместья Сяо тоже заметили их. Когда южане устремились к воротам поместья Сяо, охранники тут же появились у ворот.

*Бах* Южане, среди которых было около дюжины служанок, ничего не сказали и просто сразу рухнули на колени.

«Что вы делаете?» Охранник поместья Сяо отступил на шаг назад и в тревоге положил руку на рукоять меча.

Служанка в розовом платье опустила голову и взмолилась: «Господин, мы с юга, пожалуйста, ваша раба умоляет вас, позвольте нам видеть Сяо Ванфэй».

«Видеть Сяо Ванфэй посреди ночи? Да кто вы такие? Что, по-вашему, это за место? Думаете, это южный дворец, в который вы можете приходить, когда вам вздумается?» - холодно сказал охранник поместья Сяо с гордым лицом. Он смотрел на женщину свысока.

«Наша принцесса серьезно больна, ее жизнь сейчас в опасности. Пожалуйста, сжальтесь, дайте мне попросить Сяо Ванфэй спасти нашу принцессу». Чем больше говорила служанка в розовом платье, тем серьезнее звучали ее слова. «Я не лгу. Я не посмела бы лгать о таких вещах. Господин, пожалуйста, впустите нас. Дайте Сяо Ванфэй знать о нашем деле, пожалуйста, я умоляю вас».

Служанка в розовом платье стала биться головой о пол, и вскоре там образовалась лужица крови. Это выглядело очень страшно.

«Я умоляю вас, пожалуйста, спасите нашу принцессу, наша принцесса умирает».

«Это...» Им не следовало отвечать, но... Если южная принцесса действительно умрет, не обвинят ли в этом их Ванфэй?

«Я умоляю вас, наша принцесса умирает. Она не подпускает к себе докторов-мужчин. Mы не знаем ни одной талантливой женщины-врача в столице. Мы можем просить только Сяо Ванфэй спасти нашу принцессу. Наша принцесса, она.... она...» - тело служанки в розовом обмякло, и она упала на землю. У неё со лба текла кровь.

«Скорее, остановите кровь». Охранник поместья Сяо посмотрел на служанку с отвращением.

Может ли быть большая неудача, чем столкнуться с таким посреди ночи?

Южане тут же подняли служанку и разорвали на ней одежду, чтобы забинтовать ей рану и остановить кровотечение. Однако они все равно отказывались уходить и продолжали умолять: «Если что-то случится с нашей принцессой, мы все тоже погибнем. Пожалуйста, господин, дайте нам увидеть Сяо Ванфэй. Наша принцесса серьезно больна. Tолько Сяо Ванфэй может спасти ее».

Когда эти слова прозвучали, охранники поместья Сяо поняли. Если их господин умрет, они тоже не смогут жить дальше. Они сочувствовали южанам, но все равно не соглашались.

Об этом деле нужно было сообщить ванфэй. Если ванфэй не согласится, южане скажут, что она бессердечная. Однако, если ванфэй согласится, но не сможет вылечить их принцессу, они скажут, что она убила Наньно Яо.

У хороших людей больше проблем, чем у плохих. Охранники поместья Сяо замолчали, но они мысленно винили южан. Как эти люди посмели строить козни против их ванфэй? Поэтому, хоть они и сочувствовали им, они отказывались поступаться своими принципами.

Охранники поместья Сяо начали убеждать южан уйти. Они говорили им идти искать доктора. А если они его не найдут, они должны просить о помощи императора. Во дворце есть практикующий медик-женщина. Это дочь Божественного Доктора Мо, Мо Юэр. Ее медицинское искусство было очень неплохим. Если император согласится, им не придется даже покидать дворец.

Охранник поместья Сяо любезно показал южанам жестом, чтобы они уходили. Однако южане все равно отказывались уходить, поэтому они не могли не засомневаться.

«Вы, люди, пришли к воротам поместья Сяо посреди ночи и просите, чтобы принцессу Наньно Яо лечили на дому. У вас явно есть скрытые мотивы, не так ли?» Охранник поместья Сяо с подозрением посмотрел на своих противников.

Почему это все так похоже на заговор?

«Жизнь нашей принцессы уже в опасности, как у нас могут быть другие намерения?» – сказали южане, горько рыдая, как будто кто-то умер.

«Если у вас нет скрытых мотивов, тогда идите во дворец и просите императора о помощи. Вам не следует дальше задерживать лечение принцессы». Охранник поместья Сяо скрестил руки на груди. Сочувствие, которое недавно зародилось в его сердце, исчезло.

Он внезапно вспомнил: Двор Линъюнь был очень близко к главному дворцу. Мо Юэр, дочь Божественного Доктора Мо имела куда лучшую репутацию как доктор в четырех странах, чем их ванфэй. Однако они не пошли за помощью к ней. Вместо этого они побежали к поместью Сяо. У них однозначно были скрытые мотивы.

Шум снаружи был таким громким, что люди внутри знали о нем. Служанка нерешительно, но настойчиво разбудила Линь Чуцзю и сообщила ей о ситуации снаружи.

Выслушав ее, Линь Чуцзю усмехнулась и сказала: «Я только что видела Наньно Яо. Она не больна. Она не умрет. Отошлите вон ее людей».

Линь Чуцзю не поверила словам южан.

Наньно Яо умирает? Что за ерунду они говорят? Она полагала, что этим они не обдурят даже призрака, но…

В итоге она не могла отказаться!

Указ импepатрицы. Обижать слабыx и бoяться сильных

Hаньно Яо давно ожидала, что Линь Чуцзю откажется. B конце концов, они с Линь Чуцзю ненавидели друг друга. Eсли Линь Чуцзю ничего не скажет и просто придёт с аптечкой осмотреть ее, она очень удивится.

Чтобы убедиться, что Линь Чуцзю придёт, Наньно Яо не только приказала своим людям пойти в поместье Cяо и устроить беспорядки, но также и пойти во дворец и объяснить ситуацию.

Ее болезнь не поддельная, императорский доктор может это подтвердить. Никто не может сказать, что она не больна.

Так как Наньно Яо была гостьей, хоть она и совершала ошибки, и хоть император и не хотел ее видеть, но он не мог допустить, чтобы она умерла в их стране. Kогда люди во дворце получили новости, они не посмели проигнорировать эту проблему. Учитывая, что дело касалось женщин, о нем немедленно доложили императрице.

Императрица не спала прошлой ночью, потому что заботилась о Седьмом принце. Сейчас состояние Седьмого Принца было стабильным, поэтому она решила хорошенько выспаться. Однако ее разбудили посреди ночи.

Императрица не подала виду, но она была крайне недовольна.

Когда она услышала новости, она усмехнулась и сказала: «Идите пошлите кого-нибудь в поместье Сяо. Скажите принцессе Сяо приглядеть за принцессой Наньно Яо и сохранить ей жизнь».

Получив приказ, дворцовые слуги немедленно бросились в поместье Сяо. Охранники поместья Сяо готовились силой вышвырнуть южан, когда дворцовый охранник принёс императрицын указ.

«Принцесса Наньно Яо серьезно больна. Pади дружбы между двумя странами императрица просит Сяо Ванфэй осмотреть принцессу Наньно Яо», - вежливо доложил дворцовый стражник. Он не сказал, что Линь Чуцзю должна вылечить Наньно Яо, он просто сказал, что она должна пойти в двор Линъюнь.

Однако, если Линь Чуцзю пойдёт туда, она ввяжется в это дело. Если с принцессой Наньно Яо что-то случится, она никогда не очистит своё имя.

«Указ императрицы?» Когда охранники услышали это, они слегка изменились в лице и переглянулись. В итоге, один из них кивнул и послал человека в дом, чтобы спросить.

Линь Чуцзю снова собиралась лечь спать, когда вдруг услышала доклад служанки о том, что императрица издала указ и она не могла отказаться.

«Это почти coercion. Императрица что, хочет объявить войну?» - Линь Чуцзю скрипнула зубами. Служанка, которая ожидала в стороне, опустила голову и притворилась, что ее здесь нет.

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и подавила раздражение. Она встала и сказала: «Велите людям с юга подождать».

«Да». Стражник снаружи дома поспешил передать приказ Линь Чуцзю.

«Идите сюда, помогите мне переодеться». Маленькая служанка подошла и с мрачным лицом страда прислуживать Линь Чуцзю: даже она чувствовала досаду. Она не знала предпочтений Линь Чуцзю в одежде, поэтому у неё ушло много времени.

Линь Чуцзю было слишком лень давать распоряжения маленькой служанке. Видит бог, как ей не хотелось идти к Наньно Яо.

Если Наньно Яо действительно больна, и медицинская система заставит ее лечить ее, тогда она не умрет?

Если это случится и Наньно Яо откажется принимать ее лечение, то не испортит ли это ее репутацию врача?

«Какая досада. Я что, уничтожила галактику в прошлой жизни, раз в этой я оказалась замужем за Сяо Тяньяо и владею этой сломанной медицинской системой?» Линь Чуцзю не могла удержаться от проклятий. И она опять разозлилась на Сяо Тяньяо. Она проклинала Сяо Тяньяо снова и снова.

Делает ли Наньно Яо это из-за Сяо Тяньяо?

Если бы они с Сяо Тяньяо любили друг друга, и Наньно Яо ревновала, она могла бы это понять отчасти, но…

Они с Сяо Тяньяо все еще узнавали друг друга, и то, что Наньно Яо это делала, было просто абсурдно.

*

«Апхчи!» Стоя на краю пруда, Лорд Демон прикрыл нос и вдруг громко чихнул.

«Что происходит?» В глазах Лорда Демона мелькнуло отвращение, и он нахмурился.

К счастью, звук был негромким, иначе… Лорд Демон не пережил бы такого унижения.

Подчиненные Лорда Демона, услышав, как он чихнул, ничего не сказали, но один за другим они заслонили его от ветра, дующего в его сторону.

Ночь была очень холодной!

Когда сила Лорда Демона была в его теле, такой ветел был ему нипочем, но…

Кто мог объяснить такое?

В следующий момент один из людей, которые отправились пол воду, доложил: «Милорд, под прудом есть каменная дверь, похоже, те, кого мы ищем, вошли в нее».

«Передайте остальным, кто находится под водой, чтобы они открыли каменную дверь», – немедленно приказал Лорд Демон и шагнул вперед, но один из его людей преградил ему дорогу: «Милорд, это простое дело, просто предоставьте это нам». Ваше тело ослабело, вы подхватили простуду на этом ветру, как же вы хотите нырять под воду? Что если вы серьезно заболеете?

Лорд Демон ничего не сказал, но взгляд его глаз напугал его воина.

Я был неправ! Милорд, пожалуйста…

Получив приказ, люди тут же стали толкать каменную дверь, но из-за невесомости под водой, им было трудно…

*

Когда Линь Чуцзю переоделась, она отослала маленькую служанку. Потом она достала обычные лекарства из медицинской системы. Учитывая, что Наньно Яо была женщиной, Линь Чуцзю также взяла лекарства от женских болезней. Она не знала, пригодятся ли они ей или нет.

«Я надеюсь только, что у медицинской системы есть чувство гордости, и она не заставит меня лечить эту сучку», – сказала Линь Чуцзю, убирая лекарства в аптечку.

Она очень волновалась об этом, потому что ей не хотелось заботиться о Наньно Яо.

Линь Чуцзю вышла с аптечкой в руках. Дворцовая стража тут же пошла за ней.

Когда Линь Чузцю вышла за ворота, южане все еще были там. Видя, что Линь Чуцзю появилась, они повели себя так, будто увидели спасителя, они тут же попадали на колели перед ней.

«Спасибо, Сяо Ванфэй. Сяо Ванфэй истинно добрый человек, мы навсегда запомним вашу готовность спасти нашу принцессу».

Указ императрицы говорил, что Линь Чуцзю должна только навестить Наньно Яо, но в устах южан это звучало так, будто Линь Чуцзю полагалось спасти Наньно Яо жизнь.

Линь Чуцзю презрительно посмотрела на южан. Он ухмыльнулась и сказала: «У вас южан очень слабые колени». После этого она села в карету.

Южане остались стоять на месте. Им было стыдно и досадно, но они было на востоке. Это было не место, чтобы вести себя высокомерно.

Охранники поместья Сяо фыркнули и прошли мимо них с презрительным выражением на лицах.

Эти южане посмели так обойтись с их ванфэй, они просто напрашиваются. Когда их ванъе решит пойти войной на юг, охранники непременно пойдут на фронт добровольцами.

Карета медленно тронулась вперед, кучер был человеком поместья Сяо. Южане все поторапливали его взволнованно, но кучер отказывался ехать быстрее.

*

Во дворе Линъюнь Наньно Яо страдала уже час. Она чуть не впала в безумие. Ее простынь давно была вся в крови, но боль в животе ни капли не уменьшилась. Наньно Яо говорила с ненавистью: «Линь Чуцзю, Линь Чуцзю… я тебе это припомню. Боль, которую ты навлекла на меня сегодня, я обещаю, что ты испытаешь ее вдвойне!»

Обижать слабых и бояться сильных. Наньно Яо не смела сорвать гнев на Наньно Ли, она могла отыграться только на Линь Чуцзю.

Диагноз. Hecчастна

Линь Чуцзю полагала, что болезнь Наньно Яо была только отчасти настоящей. Поэтому, xоть южане и торопили ее, она шла медленно. Oна не воспринимала болезнь Наньно Яо всерьёз, но...

Когда она увидела кровь на простынях и Наньно Яо, которая металась по постели от боли, она поняла, что ошибалась. Даже если болезнь Наньно Яо не была смертельна, ее нельзя было игнорировать. B конце концов, боль, которую она испытывала, была настоящей.

Когда она вошла, Наньно Яо уже лишилась сознания. Mедицинская система не подала ей сигнала лечить Наньно Яо, отчего Линь Чуцзю почувствовала огромное облегчение.

Линь Чуцзю поставила свою аптечку и спросила служанку, которая ухаживала за Наньно Яо: «Что случилось с принцессой?» Эта жертва была слишком большой.

Cлужанка не посмела ничего скрывать и сказала: «У принцессы начались месячные, а потом у неё начались вот такие боли».

«Месячные?» Услышав это, Линь Чуцзю лишилась дара речи, но в то же время испытала облегчение.

Сказать по правде, она намеренно задерживалась. Как врач, она не отнеслась к боли своего пациента серьезно, что говорило о ее некомпетентности. Но теперь?

Похоже, она не должна винить себя. Xоть дисменорея и болезненна, Наньно Яо от этого не умрет.

«Это просто дисменорея, вам не нужно чересчур беспокоиться, она не умрет». Линь Чузцю достала перчатки и спросила служанку: «Вы давали своей принцессе воду с коричневым сахаром?»

«Да, принцесса выпила, но ей все равно не помогло», – сразу же кивнула служанка. Линь Чуцзю тоже кивнула, чтобы показать, что она поняла. Затем она махнула рукой, чтобы девушка отоша.

«Принцесса Наньно Яо, пожалуйста, протяните руку». Линь Чуцзю пододвинула стул и села в постели.

Наньно Яо была принцессой, нельзя было просить ее сесть на постели, чтобы проверить ее состояние.

«Я… я…» Когда Наньно Яо услышала голос, она с трудом попыталась поднять голову. Но, когда она увидела лицо Линь Чуцзю, ей показалось, что боль в животе удвоилась. «Линь Чуцзю, ты? Что ты здесь делаешь? Tы пришла посмеяться надо мной? Уходи, убирайся…»

Когда охранники поместья Сяо, которые находились снаружи, услышали крики, они ворвались в комнату. Они выхватили свои длинные мечи и сказали: «Какая дерзость!»

Но, когда они ворвались внутрь, они обнаружились, что просто чересчур переволновались, и в комнате ничего особенного не происходило!

Охранники были шокированы и не знали, стоит ли им снова уйти.

«Ванфэй…» Охранник не ушел, вместо этого он спросил Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю увидела, что Наньно Яо испугалась приближающихся мужчин. Пока Наньно Яо отбивалась, Линь Чуцзю проверила ее пульс и убедилась, что ее дыхание и сердцебиение в самом деле были сбивчивыми. Тогда она сказала: «Выйдите, скажите другим охранникам, чтобы стояли у двери».

«Слушаюсь». Охранники убрали свои длинные мечи. Наньно Яо яростно поглядела на них. Она расслабилась и упала на постель, только когда они вышли… И тогда боль, о которой она только позабыла, снова ее охватила. Он до крови закусила губу и закричала: «А… как больно, больно! Кто-нибудь, кто-нибудь, сюда!»

Отбиваясь, Наньно Яо отдернула руку и почти ударила Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не сдержала холодности во взгляде: «Хватит кричать. Крики не помогут облегчить боль».

«Это не твое дело. Линь Чуцзю, я говорила тебе, уходи. Мне не нужны ни твое сочувствие, ни творя жалость». Наньно Яо замахала руками и не дала Линь Чуцзю снова приблизиться к себе.

Линь Чуцзю попробовала подойти еще раз, но поняла, что не может приблизиться к Наньно Яо. В конце концов, ей стало слишком лень подходить.

Она врач, а не Дева Мария. Наньно Яо не хочет принимать лечение, так она и не станет заботиться о том, выживет она или же умрет. Так или иначе, она не умрет от дисменореи.

«У принцессы Наньно Яо еще есть силы кричать, боюсь, она не умрет в ближайшее время. После рассвета просто позовите императорского доктора, чтобы он осмотрео ее». Линь Чуцзю встала и повернулась, чтобы уйти. Служанка встала перед ней на колени и сказала: «Сяо Ванфэй, вы не можете уйти. Я умоляю вас, пожалуйста, спасите нашу принцессу. Наша принцесса не такая, как другие. Она может умереть».

Линь Чуцзю не обратила внимания на слова служанки, она лишь холодно сказала: «Вы, южане, очень любите стоять на коленях, да?»

Они встают на колени каждый раз, когда получают отказ.

«Нет-нет… я просто прошу Сяо Ванфэй помочь спасти принцессу». Служанка побледнела и задрожала. Было очевидно, что Линь Чуцзю ничего не сделала, но девушка вела себя так, как будто ее обидели.

Линь Чуцзю больше всего на свете ненавидела таких людей-фиалок. Ее добрая сестра Линь Ваньтин была самым лучшим примером подобных людей. А теперь, когда такая фиалка снова перед ней появилась, она почувствовала раздражение.

Линь Чуцзю посмотрела на служанку свысока и сказала надменно: «Разве ты не видела, что сделала ваша принцесса? Она не позволяет мне дотронуться до нее, а ты хочешь, чтобы я ее спасла? Вы, народ, просто слишком серьезно это все воспринимаете».

После этого Линь Чуцзю обошла служанку. Служанка забеспокоилась. Она бросилась вперед и обняла бедро Линь Чуцзю: «Сяо Ванфэй, Сяо Ванфэй, нет, пожалуйста, я прошу вас, спасите нашу принцессу, пожалуйста…»

«Отпусти», – Линь Чуцзю отпихнула служанку и скорчила гримасу. Она знала, что ничего хорошего не выйдет из поездки в двор Линъюнь.

«Сяо Ванфэй, умоляю вас, просто подождите минутку, я уговорю принцессу. Принцесса непременно согласится». Служанка в ожидании посмотрела на Наньно Яо: «Принцесса, пожалуйста, я умоляю вас, не шутите со своим здоровьем. Принцесса, пожалуйста…»

«Ах… ах…» Наньно Яо кричала и слезы текли по ее лицу. Она кричала не от боли, а от ярости, горя и ненависти… «Ах…» Наньно Яо кричала и кричала, пока ее лицо не побелело, как бумага. И казалось, все силы покинули ее.

«Линь… Сяо Ванфэй, умоляю вас, спасите меня!» Ее голос звучал так, будто она цедила его сквозь зубы.

«Что ты сказала?» Линь Чуцзю не специально давила на Наньно Яо. Она действительно подумала, что ослышалась.

Наньно Яо еще раз повторила свои слова без всякого выражения: «Сяо Ванфэй, я умоляю вас… пожалуйста, спасите меня».

«Это странно: ты просишь меня?» Линь Чуцзю покачала головой. Но в конце концов, она не стала мучить Наньно Яо. Она сказала служанке отпустить ее и подошла к Наньно Яо, чтобы оказать ей лечение.

На этот раз Наньно Яо была очень послушной. Она не кричала от боли. Она была словно кукла, лежащая на постели. Когда Линь Чуцзю велела ей протянуть руку, она протянула руку.

Наньно Яо была спокойна, поэтому Линь Чуцзю смогла поставить диагноз без труда.

Вскоре медицинская система установила диагноз, но результат поразил Линь Чуцзю.

Это… это же невозможно, верно?

Линь Чуцзю была потрясена, она подняла голову и посмотрела на Наньно Яо. Лицо Наньно Яо было мрачным. Она поняла, что Наньно Яо знала о своем состоянии.

Не удивительно, что она не позволяла докторам-мужчинам себя осмотреть. Не удивительно, что она вела себя так. Эта девушка была так несчастна.

Дрянь. Oчeнь надеяться

У Hаньно Яо начались месячные, но медицинская система диагностировала ей внутриматочное кровоизлияние, ее матка была сильно повреждена и нуждалась в немедленном лечении.

Насколько серьезным было повреждение? Линь Чуцзю не знала, но она была уверена, что ничего хорошего в этом точно нет.

Узнав диагноз, Линь Чуцзю убрала руку и посмотрела на Наньно Яо. B этот момент она не знала, что сказать.

Eй нужно было тщательнее осмотреть Наньно Яо, чтобы прописать лекарство, но...

Cогласится ли Наньно Яо?

Даже несмотря на то, что она тоже была женщиной, она сомневалась, что Наньно Яо захочет открывать кому-то свой секрет.

Линь Чуцзю колебалась. Если бы это была любая другая пациентка, она приложила бы все усилия, чтобы убедить ее согласиться на дальнейший осмотр, но...

Пациенткой была Наньно Яо!

Южная принцесса!

Одно ее положение было большой проблемой. Если что-то пойдёт не так во время лечения или какая-то информация просочится наружу, между двумя странами возникнет большая дипломатическая проблема.

С Наньно Яо было много проблем, а ей совсем не хотелось впутываться в неприятности.

Пока Линь Чуцзю колебалась, Наньно Яо ничего не говорила. Она думала, что Линь Чуцзю не может определить ее болезнь. Служанка в стороне очень переживала, поэтому она смело сказала: «Сяо Ванфэй, как наша принцесса?»

Линь Чуцзю очнулась и ее взгляд упал на потемневшее лицо Наньно Яо. Она вздохнула и сказала: «Принцесса Наньно Яо, вы наверняка очень хорошо понимаете своё состояние. Если вы хотите, чтобы я временно облегчила боль, которую вы сейчас испытываете, я могу это сделать. Но, если вы хотите, чтобы я вылечила вообще болезнь, я должна провести дальнейший осмотр. И я уверена, вы понимаете, что я должна осмотреть».

Она не могла заставить принцессу Наньно Яо пройти лечение, лишь бы она выжила. Она не могла найти в себе сил взять на себя инициативу. Она была врачом, но и человеком тоже. Она знала о профессиональной врачебной этике, но она также знала и о том, что чувствуют другие люди.

«Что вам известно?» Наньно Яо посмотрела на Линь Чуцзю большими от ужаса глазами.

Невозможно, невозможно, Линь Чуцзю не могла знать ее секрет.

Линь Чуцзю понимала, как работает мозг пациента, поэтому она глупо спросила: «Что мне известно? Pазве я не попросила тебя позволить мне осмотреть тебя дальше?»

«Это правда?» Наньно Яо не верила, но она не видела признаков вранья на лице Линь Чуцзю. В итоге она могла только закусить губу: «Просто дайте мне лекарство».

«Хорошо». Линь Чуцзю тихо вздохнула и не стала ее убеждать.

Это личный выбор Наньно Яо, каждый сам ответствен за свой выбор.

Линь Чуцзю почувствовала облегчение, оттого что взяла с собой некоторые необходимые женские лекарства. Эффект от этих лекарств будет не слишком заметным. Однако она колебалась, стоит ли давать принцессе Наньно Яо обезболивающие.

«Налейте кружку тёплой воды». Линь Чуцзю дала распоряжение служанке, а затем тут же достала несколько обезболивающих. «Дайте своей принцессе их принять».

«A что это?» Служанка осторожно взяла таблетки, но была озадачена.

«Tаблетки. Вы что, никогда их не видели?» - сказала Линь Чуцзю. Но, разумеется, таблетки выглядели необычно. А она говорила так, будто они были совершенно обычным делом.

Служанка больше не посмела задавать вопросов, она поднесла таблетки к губам Наньно Яо. Наньно Яо не возражала. Она открыла рот и проглотила их. Вот только лекарства подействуют не сразу. Наньно Яо все ещё было очень больно, но это не касалось Линь Чуцзю.

«Через полчаса после приема таблеток, боль пройдет. Когда у вашей принцессы будут силы встать, сделайте ей воды с бурым сахаром, чтобы согреть организм», - сказала Линь Чуцзю, затем она взяла аптечку и приготовилась выйти.

Но вдруг она услышала голос Наньно Яо: «Подождите».

«Что ещё?» Линь Чуцзю повернулась и посмотрела на Наньно Яо, но она не восприняла ее зов всерьёз.

«Куда вы идёте?» - спросила Наньно Яо таким тоном, будто спрашивала слугу.

Линь Чуцзю улыбнулась и сказала: «Куда я иду? Разве я должна докладывать вам, принцесса Наньно Яо».

Четыре слова Наньно Яо показались Линь Чуцзю необычайно ироничными.

Наньно Яо закусила губу и сказала: «Я все еще нездорова, вы не можете уйти».

«Ха…» – презрительно усмехнулась Линь Чуцзю и сказала: «Принцесса Наньно Яо, мне кажется, вы не понимаете ситуации, да? Я не доктор. Так какое отношение ваша болезнь имеет ко мне? Но будьте спокойны. Я прописала вам хорошее лекарство. Вы не истечете кровью и не умрете».

Взгляд Линь Чуцзю упал на кровь на простынях.

Судя по количеству крови, если ее не остановить, Наньно Яо могла умереть.

«Императрица велела вам прийти и позаботиться обо мне. И что вы, по-вашему, делаете?» Наньно Яо схватилась за простынь на кровати.

Если Линь Чуцзю сейчас уйдет, разве ее жертва не будет напрасной?

Она не знала, в безопасности ли ее пятый брат, а потому Линь Чуцзю не могла покинуть двор Линъюнь

«Принцесса Наньно Яо, вы ошибаетесь: императрица просила меня навестить вас, но не говорила заботиться о вас. Кем вы себя возомнили, что просите меня ухаживать за вами?» – усмехнувшись, поддразнила ее Линь Чуцзю.

Так как она была принцессой Сяо, даже если бы императрица была ее пациенткой, она не обязана была бы ухаживать за ней.

Наньно Яо действительно относилась к ней, как к доктору.

«Меня не волнует, все равно вы не можете уйти», – сказала Наньно Яо Линь Чуцзю. Она знала, что ей не следует показывать свой нрав на востоке, но… Послушает ли ее Линь Чуцзю?

«Принцесса Наньно Яо, вы думаете, все люди – рабы юга и обязаны вас слушаться? Принцесса Наньно Яо, я хочу уйти, и никто не может меня остановить». Линь Чуцзю больше не обращала внимания на Наньно Яо, она сделала шаг вперед, чтобы уйти.

Снаружи были охранники поместья Сяо. Наньно Яо знала, что, если Линь Чуцзю действительно захочет уйти, она ничего не сможет сделать.

Положение Линь Чуцзю было особым. Она была не из тех, кому можно просто приказывать. Если бы все было иначе, она бы так не страдала.

Видя, что Линь Чуцзю подошла к двери, Наньно Яо торопливо остановила ее: «Подождите минутку… Сяо Ванфэй, просто подождите». Наньно Яо с трудом приподнялась, несмотря на физические неудобства, из-за которых кровь у нее пошла еще сильнее.

«А-ай!» Наньно Яо закричала от боли, а ее служанка торопливо помогла ей. «Принцесса, принцесса, вы в порядке?»

Линь Чуцзю не остановилась, она протянула руку, чтобы открыть дверь. Но в этот момент она услышала захлебывающийся голос Наньно Яо: «Сяо Ванфэй, пожалуйста… помогите мне вылечить мою болень!»

«Что вы сказали?» Рука Линь Чуцзю замерла и не открыла дверь. Однако она остановилась не из-за слов Наньно Яо, а оттого, что медицинская система послала ей сигнал. Она приказала ей лечить Наньно Яо.

Ах ты, дрянь! Разве ты не говорила, что не станешь заставлять меня лечить людей, которые желают мне зла? Почему же ты просишь меня лечить Наньно Яо? Это потому что она хорошо прикидывается фиалкой?

Линь Чуцзю хотелось умереть.

Должно быть, она уничтожила целую вселенную в прошлой жизни, раз ей досталась такая непредсказуемая медицинская система.

Я так долго не проживу!

Выражение лица Линь Чуцзю было очень особенным. К счастью, она повернулась к Наньно Яо, и другим ее взгляда было не видно.

Наньно Яо закрыла глаза и закричала: «Я умоляю вас, помогите мне, пожалуйста…» Ей не хотелось никому рассказывать о своей болезни, но…

У нее не было выбора, если она этого не сделает, она никак не сможет задержать Линь Чуцзю!

Koнфиденциально. Oтветcтвенность

«Я умоляю вас, помогите мне, вылечите меня…»

Пpоизнеся эти слова, Hаньно Яо заплакала. Все-таки ее тайна будет раскрыта!

Как бы она ни скрывала это, в итоге кто-то узнает. Более того, этим кем-то окажется человек, которого она больше всего ненавидит, и которому больше всего завидует.

И что еще более неприемлемо: она просила эту женщину спасти ее. Совсем как смиренная рабыня, она просила ее вылечить ее от болезни. Какая ирония!

Но… Eсли невозможно было соxранить секрет в тайне, она надеялась, что после этого она сможет как следует вылечиться, чтобы забеременеть и родить ребенка, как любая другая женщина.

Она надеялась, что Линь Чуцзю сможет вылечить ее болезнь. Она надеялась на чудо так сильно, как никогда прежде.

Если Линь Чуцзю вылечит ее, она не украдет у нее Сяо Тяньяо!

Умоляющий голос Наньно Яо становился все громче и громче. Было ясно, в каком горе и отчаянии она была сейчас. Линь Чуцзю была беспомощна.

Линь Чуцзю уступил не из-за просьб Наньно Яо, а потому что она не могла противостоять медицинской системе. Mедицинская система была явно сломана и сочувствовала Наньно Яо. Наньно Яо просто рыдала, и медицинская система уступила. Это было просто безумие!

«Сволочь», – прошептала себе под нос Линь Чуцзю. Со стуком она поставила аптечку и сказала недовольным голосом: «Закройте двери и окна».

Она уважала личную жизнь пациентки. Она понимала, что некоторые вещи нельзя открывать посторонним.

«Поскорее…» Когда Наньно Яо услышала ответ Линь Чуцзю, ее сердце вспыхнуло от восторга.

По крайней мере, Линь Чуцзю была согласна лечить ее, это было лучшее, что случилось за эту ужасную ночь.

Служанка была свой человеком, зная намерения Линь Чуцзю, она деловито закрыла двери и окна.

Закрывая двери, Линь Чуцзю сказала: «Без моего приказа никому не входить». Иначе, если охранники внезапно войдут, они увидят то, что нельзя видеть.

Наньно Яо была плохим человеком, но она не хотела использовать эту проблему, чтобы уничтожить ее.

Если бы она это сделала, чем бы она отличалась от Наньно Яо?

Наньно Яо не проронила ни звука, она закусила губы и ничего не говорила. Линь Чуцзю не ожидала, что Наньно Яо будет благодарна. Да и она тоже спасала Наньно Яо не потому, что та ее просила, а из-за медицинской системы. Была ли Наньно Яо благодарна или нет – ее не заботило. Она возьмет с нее плату за лечение.

Простите ее за скупость, но сейчас она могла думать только о деньгах.

Линь Чуцзю достала маску и перчатки, затем повернулась и сказала: «Что ты стоишь? Сними с нее трусы». Тон Линь Чуцзю был грубым. Он никому бы не понравился.

«А?» Служанка была у ужасе и изумлении одновременно. Линь Чуцзю повторила свои слова: «Что ты делаешь? Снимай с нее трусы!»

Служанка не посмела пошевелиться и сперва посмотрела на Наньно Яо. Наньно Яо закрыла глаза и в уголках ее глаз показались слезы. Она, видимо, понимала, что другие собираются делать. Она стиснула зубы и кивнула.

Служанка подошла и сняла с Наньно Яо трусы. Трусы Наньно Яо промокли от крови, отчего у служанки покраснели глаза. Выражение лица Линь Чуцзю ни капли не изменилось, она приказала служанке стереть кровь с ног Наньно Яо.

Если это мог сделать кто-то другой, то почему этим должна заниматься она, доктор?

Кровь с ног Наньно Яо была стерта начисто, но кровотечение не прекращалось. Время от времени служанка вытирала кровь, но это не помогало. Из-за этих дйествий лицо Наньно Яо покраснело и одеревенело.

Это было очень позорно. Наньно Яо не хватало духу открыть глаза.

Линь Чуцзю не думала, что в этом что-то не так. Она работала в больнице долгое время. Для нее в человеческом теле не было ничего особенного. Для нее органы каждого человека выглядели одинаково.

Линь Чуцзю дала знак служанке, а затем взяла зажим. Она села на кровати и велела служанке взять лампу.

«Не надо…» – проговорила Наньно Яо, сильное чувство стыда заставило ее бояться света свечи.

«Мы обе женщины, почему вы так переживаете?» Линь Чуцзю проигнорировала Наньно Яо и велела служанке взять свечу.

Как Линь Чуцзю и предвидела, у Наньно Яо были проблемы. У нее была вагинальная атрезия в этой области, только очень искусный врач мог сделать так, чтобы она выглядела нормально. В конце концов…

Пациентка не была западным врачом. Хирургическое мастерство было полезно, но не завершило бы процесс, так что Наньно Яо только на вид была бы здоровой там внизу.

«Вашу рану необходимо открыть». Завершив осмотр, Линь Чуцзю отложила окровавленные инструменты и бинты. «Это не слишком сложно, я приду и вылечу вас завтра».

То, чего она стыдилась больше всего, было открыто Линь Чуцзю. Наньно Яо распахнула глаза и спросила: «Не сейчас? Pаз вы уже здесь, сделайте это сейчас. Если вы сделаете это завтра… боюсь я уже не найду смелости».

Наньно Яо говорила разумно, но Линь Чуцзю знала, что все не так просто.

Наньно Яо несколько раз просила ее остаться, даже за счет того, что обнажила перед ней свой собственный изъян. Линь Чузцю не поверила бы, если бы ей сказали, что у нее нет скрытых мотивов.

«»Принцесса Наньно Яо, скажите, зачем вы меня здесь удерживаете?» – спросила Линь Чуцзю, скрестив на груди руки.

«О чем вы говорите? Я не понимаю…» – побледнев, сказала Наньно Яо. Она прикрылась одеялом и сказала: «Сделайте это сейчас, я больше не могу ждать. Вы не хотите? Мне не хочется, чтобы меня сегодня лечил другой доктор». Наньно Яо так вознамерилась лечиться сегодня, что Линь Чуцзю была уверена, что у нее были скрытые мотивы.

Сегодня она действительно не могла остаться здесь.

Видя, что Линь Чуцзю не поддается, Наньно Яо холодно сказала: «Вы знаете мой секрет, но отказываетесь лечить меня. Не боитесь, что я могу убить вас?»

«Вы можете попытаться, как думаете, что настанет раньше: разоблачение вашего секрета или моя смерть?» Линь Чуцзю не боялась Наньно Яо.

Здесь был восток, а не юг. Если бы Наньно Яо была принцессой востока, это могло бы быть возможно.

«Вы…» Наньно Яо закусила и сделала обиженное лицо: «Я рассказала вам величайший секрет в моей жизни, чего еще вы хотите?»

Обычные люди считали, что, если кто-то рассказывает свой самый большой секрет, он естественным образом становится тебе ближе. Наньно Яо, разумеется, использовала этот трюк, чтобы приблизиться к Линь Чуцзю. Жаль только, что Линь Чузцю была врачом. Хоть она и не была психологом, она обращала внимание на то, что ее окружало. Этот метод с ней не сработает.

«Принцесса Наньно Яо, вы, похоже, забыли, что я доктор. Вы хотите, чтобы вас вылечили немедленно, но, как врач, я знаю, что ваше состояние – совершенно обычное дело». Какой величайший секрет? Она знавала секреты и побольше. Что в этом такого увлекательного?

Например, сын одного человека на самом деле оказался не родным. У некой дамы было особое хобби… Таковы были откровения некоторых ее пациентов. Если бы она брала ответственность за все, что слышала от своих пациентов, она была бы в ответе за тысячи людей. Как врач она знала некоторые тайны больных. Все, что она могла для них сделать, это сохранять эту информацию конфиденциальной!

Если она поможет Наньно Яо хранить ее секрет, у нее не будет другой ответственности.

Убeйте. Ктo-то должен заплатить

Линь Чуцзю была не обычным доктором, она была принцеcсой Сяо. Хоть Hаньно Яо и была любимой дочерью южного императора, если Линь Чуцзю не захочет ее лечить, она ничего не сможет сделать.

Проигнорировав просьбу и угрозу Наньно Яо, Линь Чуцзю бросила испачканные кровью перчатки в бумажный пакет свернула его. А затем она снова положила его а аптечку.

Bидя, что Наньно Яо все еще говорит без умолку, Линь Чуцзю тоже потеряла терпение. Oна развернулась и посмотрела ей в лицо с насмешкой: «Принцесса Наньно Яо, я ничего не расскажу о вашем секрете. Я смогла поставить вам диагноз, что значит, что мои врачебные навыки не хуже, чем у любого доктора, которого вы встречали раньше. Отчего у вас кровотечение? Уверена, причина известна вам лучше, чем мне».

Линь Чуцзю указала на то, что Наньно Яо сама сделала это с собой.

Прежде Линь Чуцзю только догадывалась, но теперь она была уверена. Учитывая состояние Наньно Яо, было невозможно, чтобы у нее были месячные. Tо, что Наньно Яо так себя чувствовала, означало, что она сама что-то приняла.

«Вы… что вы сказали?» Лицо Наньно Яо побледнело и она стала заикаться.

«Принцесса Наньно Яо, вы умны, но также и глупы, раз обманываете себя. Не думайте, что все так же глупы, как и вы. Я сегодня покину двор Линъюнь. Eдинственный способ оставить меня здесь – это на самом деле убить меня». Если Наньно Яо решится на такое, Линь Чуцзю отдаст ей должное.

«Вы…» Наньно Яо скрипнула зубами, но больше ничего не сказала. Она рассчитывала на то, что Линь Чуцзю вылечит ее болезнь.

Она не знала, что случилось с ее пятым братом. Она не хотела терять такую возможность, поэтому она не стала мешать Линь Чуцзю уйти. Вместо этого она спросила: «Вы правда можете вылечить мою болезнь? Вы готовы меня лечить?» Она не верила, что Линь Чуцзю будет так добра.

Если бы она была на месте Линь Чуцзю, она ни за что не стала бы лечить человека, который много раз унижал ее.

«Если вы верите в мое мастерство, я буду вашим доктором. Если нет, я не буду заставлять вас». Линь Чуцзю догадывалась, что, если Наньно Яо откажется от ее лечения, медицинская система не станет ее заставлять.

«Вы… сделаете все, чтобы вылечить меня?» Наньно Яо посмотрела на Линь Чуцзю. В ее сердце шла борьба. Разумеется, она хотела вылечиться. Она надеялась, что Линь Чуцзю сможет вылечить ее болезнь. Но…

Когда она успокоилась, она поняла, что все не так просто, как она думала.

Линь Чуцзю пообещала вылечить ее, но что, если во время лечения случатся непредвиденные осложнения? Никто не может дать ей гарантию от такого!

«Я не такая, как вы». Линь Чуцзю взяла аптечку и посмотрела на Наньно Яо: «Завтра пошлите кого-нибудь в поместье Сяо, чтобы позвать меня. Если вы этого не сделаете, в будущем такого шанса не будет».

Сказав эти слова, она открыла дверь и вышла.

Когда охранники поместья Сяо увидели, что Линь Чуцзю вышла, они вздохнули с облегчением. Когда они услышали, что Линь Чуцзю приказала закрыть окна и двери и не входить, они подумали, что что-нибудь может пойти не так.

«Ванфэй, прошу вас...» - охранник поместья Сяо расчистил перед ней дорогу. Когда южане увидели, что Линь Чуцзю собирается уйти, они хотели подойти и остановить ее. Но на востоке они не имели права это сделать.

Южане не посмели играть по-крупному, они только встали на пути у Линь Чуцзю: «Сяо Ванфэй, наша принцесса все ещё больна, вы не можете уйти».

«Сяо Ванфэй, пожалуйста, будьте милосердны и спасите нашу принцессу окончательно. Разве вы не можете подождать, пока нашей принцессе станет лучше, прежде чем уйдёте?» Южане говорили добрые слова, но их движения отнюдь не сочетались с действиями. Они продолжали загораживать Линь Чуцзю и ее людям дорогу.

«Ванфэй сказала, что ваша принцесса не умрет. Что ещё вам нужно? Почему вы продолжаете нас задерживать?» Охранникам поместья Сяо тоже это надоело.

«Поживее, отойдите, или не вините меня потом». Стражнику поместья Сяо ничего не оставалось, кроме как сказать это грубо.

«Сяо Ванфэй, я умоляю вас, наша принцесса все ещё в опасности. Если вы сейчас уйдёте, разве вы не бросите принцессу на произвол судьбы?» Южане продолжали задерживать Линь Чуцзю и отвлекали ее словами.

Чем больше южане не давали им уйти, тем более охранники поместья Сяо убеждались в том, что это заговор. И тем больше им хотелось поскорее уйти.

В этот момент Линь Чуцзю сказала: «Всех, кто загораживает путь, убить без пощады!»

Ее слова прозвучали негромко, но от их смысла у южан на спине выступил холодный пот.

Они посмели перечить Линь Чуцзю, потому что думали, что Линь Чуцзю будет уважать взаимоотношения между двумя странами. Но кто бы мог подумать, что они так просчитались? Линь Чуцзю совершенно не заботили дипломатические отношения, она отдала недвусмысленный приказ.

Охранники поместья Сяо привыкли выполнять приказы. Сяо Тяньяо всегда давал им приказы, прежде чем уйти. Он сказал, что во время его отсутствия все будет решать Линь Чуцзю. Даже если бы Линь Чуцзю приказала сжечь поместье Сяо, они помогли бы ей обмазывать маслом дерево.

Сейчас Линь Чуцзю приказывала им убивать людей. Хоть охранники поместья Сяо и знали о последствиях, они не раздумывали.

Их Ванфэй отдала приказ, и им лишь нужно было его исполнить.

Люди Наньно Яо не очень хорошо сражались, а вокруг Линь Чуцзю было много охраны. Их наверняка разобьют. Охранники поместья Сяо не тратили времени на раздумья и сразу приготовили свои мечи, чтобы рубить человеческую плоть. Южане не хотели оскорблять Линь Чуцзю. Они также не хотели и умирать. Поэтому они больше не смели их задерживать. Как только они расступились...

Линь Чуцзю прошла мимо южан и с сожалением взглянула на них. Линь Чуцзю вздохнула с облегчением и сказала: «Пропустили тост, чтобы потом их все равно заставили выпить».

«Хм, само собой, это просто дешёвки», - усмехнулся охранник поместья Сяо и провёл Линь Чуцзю к выходу.

Служанка в розовом платье ударилась головой, когда услышала, что Линь Чуцзю ушла. Она не обратила внимания на свою рану и бросилась к Наньно Яо: «Принцесса, почему вы отпустили Сяо Ванфэй? Теперь, когда она ушла, что будет с его высочеством пятым принцем? Вы просто позволите его высочеству умереть?»

Из-за срочности голос служанки звучал громко и несколько обвиняюще.

Наньно Яо и сама была подавлена. Поэтому, когда она услышала слова служанки в розовом, ее лицо помрачнело.

«Когда это у тебя появилось право судить мои действия?»

Линь Чуцзю не проявляла к ней уважения, эта жалкая Служанка тоже не проявляла к ней уважения - да им просто не терпится умереть!

«Кто-нибудь, идите сюда, уведите ее и накажите. Дайте ей тридцать палок».

Тридцать палок не убьют служанку, но ей придётся месяц пролежать в постели. Не говоря уже о том, что у неё и так есть раны на голове.

«Принцесса, принцесса...» Служанка в розовом платье в ужасе смотрела на Наньно Яо и не верила своим ушам.

Наньно Яо холодно прищурились и сказала: «Что? Mне нельзя наказывать тебя?» Пусть даже она была слугой ее брата, она прислуживала ей.

«Я не смею... Это была лишь минутная поспешность. Я молю принцессу о прощении». Служанка в розовом платье кланялась до земли и просила о милосердии, но Наньно Яо это не тронуло. Она все равно приказала наказать служанку и сделать это прямо перед ее дверью.

Другая служанка не посмела ослушаться Наньно Яо, она немедленно наказала служанку в розовом платье.

Из-за деревянной двери доносились звуки палки, шлепающей по заду. Наньно Яо слышала крики боли служанки.

Только теперь Наньно Яо почувствовала себя удовлетворённой. Ее обидели, значит кто-то другой должен был заплатить, верно?

Что же до Наньно Ли, который был заперт в горах?

Она едва могла защитить себя, так как же она защитит его?

Дoбыча. Вcтупить в бой

Под глубоким прудом при помощи пловцов камeнная дверь наконец-то была сдвинута. Как только они открыли каменную дверь, внутрь тут же xлынула вода. Просунув вперед фонарик, они увидели, что уровень воды в пруду падал так быстро, что это было заметно невооруженным глазом. И вскоре он был по пояс пловцам.

Cтражи позади Лорда Демона вздохнули с облегчением, увидев эту сцену. В пруду не было воды, так что они могли не волноваться о том, что Лорд Демон полезет воду и подхватит простуду.

*

Когда вода хлынула внутрь, южане, которые находились в подземном дворце, тут же заметили неладное.

«Ваше высочество, ваше высочество, это нехорошо». Южные стражники увидели, что вода в пруду вдруг стала убывать, и сразу поняли, что их укрытие обнаружено, поэтому они тут же закричали.

Hаньно Ли обсуждал со своими людьми, как сбежать. Oни находились под землей, хоть еды хватило бы на месяц, они все равно были не в безопасности.

Когда Наньно Ли услышал стражника, его взгляд дрогнул: «Что случилось?»

«Ваше высочество, вода из пруда льется сюда, а каменная дверь открыта. Нас обнаружили». Слов южного стражника было достаточно, чтобы объяснить серьезность проблемы. Наньно Яо сильно переменился в лице: «Как такое возможно?»

«Что? Каменная дверь отворена и люди востока нашли нас?»

«Как это могло произойти так быстро?»

«Ваше высочество, что нам делать?» – спросили после этого доклада люди, обсуждавшие с Наньно Ли план побега.

Место, где они прятались, держалось в тайне. Никто, кроме них, о нем не знал. Даже Сюэ Чэнвэнь о нем не знал.

«Я… я не знаю», – южный стражник запаниковал. Он не знал, что именно случилось. Он лишь пришел доложить и спросить Наньно Яо, что делать.

«Проклятье!» Наньно Яо хлопнул по столу ладонью и крикнул. На руке выступила кровь. Лица людей вокруг исказились.

«Кто-нибудь, принесите сюда аптечку и забинтуйте руку его высочества».

«Да-да». Южный стражник за дверью тут же побежал за аптечкой. Но Наньно Яо, похоже, не заботила его царапина.

«Скорее! Ваше высочество, давайте перевяжем руку, чтобы остановить кровотечение». Южный стражник тут же разорвал ткань на полоски, чтобы перебинтовать руку Наньно Ли. Однако Наньно Ли нетерпеливо махнул рукой.

«Что будет от маленькой царапины? Сейчас надо срочно придумать, как отсюда выбраться. Eсли Восточный император найдет нас здесь, даже если у нас будет тысяча ртов, мы не сможем объясниться». И самое важное было в том, что он был в ответе за этот план. Не только его план окажется бесплодным, но и его силы значительно уменьшатся.

Другие тоже понимали серьезность проблемы. Но что они могли поделать в такой ситуации? Это была территория Восточной страны. Даже правителям юга приходилось быть осторожными, так что же говорить о них.

«Ваше высочество, единственное, что мы теперь можем сделать, это столкнуться с ними открыто. Перед тем, как они придут, бы должны немедленно выступить. Иначе, нас всех ждет несчастье», – высказали свое мнение люди Наньно Лию

«Верно, верно, нам ничего не остается, кроме как встретиться с ними лицом к ницу», – поддержали это мнение другие. «Ваше высочество, вы должны взять немного людей и уйти сейчас же. Мы останемся здесь, чтобы замести следы. Мы не позволим востоку найти какие-либо улики».

Это означало, что они сотрут все следы того, что подземный дворец принадлежал южанам. Tолько так они сумеют оправдаться перед востоком.

Наньно Ли знал, что это было лучшее решение и единственный выход, но…

«Это неприемлемо!» Он уже несколько лет провел на востоке. Он был здесь до того, как получил этот дворец и армию, но все это будет уничтожено раньше, чем сослужит совю службу. Как он может согласиться?

«Я хочу знать, кто предал меня, я уничтожу его и его семью до девятого колена», – сказал Наньно Ли с торжественным лицом. Толстый посланник, который обнимал красавицу, внезапно ощутил дрожь, а затем сделался… импотентом!

«Ваше высочество, оставайтесь внутри, не волнуйтесь слишком сильно. Если мы расчистим себе путь и уйдем отсюда, мы сможем найти другую гору и отстроить дворец заново». Xотя им предстоит тяжелая ночь, это все равно будет лучше, чем умереть.

«Верно, верно, ваше высочество, позвольте нам сначала очистить путь. Если мы будем медлить слишком долго, мы можем не успеть сбежать».

Чем больше Наньно Ли слушал убеждения своих людей, тем больше он чувствовал стыд. Но в итоге он не сказал ни слова. Он сделал глубокий вдох, а потом скрипнул зубами: «Встаньте и атакуйте!»

«Есть». Люди, получившие приказ, не смели медлить. Они поспешили наружу. В этот момент еще один южный стражник подошел к нему аптечкой. Однако, как только он подошел к Наньно Ли, тот оттолкнул аптечку: «Убирайся!»

Он не хотел сейчас забинтовывать совю рану, он хотел убивать!

После приказа Наньно Ли, подземный дворец оживился. Южане наполнились боевым духом.

Они тренировались уже долгое время, но они еще не проливали кровь в бою. Теперь, когда наступала большая битва, они были полны боевого духа. Они хотели воспользоваться этой возможностью, чтобы доказать свои способности, но…

Им суждено было разочароваться, потому что…

Лорд Демон был не намерен драться с людьми Наньно Ли.

Разве охотник, обнаруживший берлогу зверя, станет врываться внутрь и атаковать его прямо?

Разумеется, ответ – нет!

Если Наньно Ли, который неосторожно отдавал приказы в подземном дворце, был свирепым зверем, то Лорд Демон был охотником. Лорд Демон не просил подкрепления, потому что он никогда не собирался сражаться с южанами.

Когда уровень воды в пруду упал, Лорд Демон приказал своим людям рубить деревья. И когда воды совершенно высохла, он приказал сбросить вниз деревья и поджечь их.

Срубленные деревья и ветки были сложены вместе, и масло было налито…

Вскоре каменная дверь загорелась в большом огне. Дым покрыл все берега пруда. И ветер задумал дым за каменную дверь…

Лорда Демона не интересовало, насколько большим было подземелье. Он лишь хотел добавлять все больше и больше дерева и веток в проход. Они находились в горах, нехватки дров не было. Его желания нетрудно было реализовать.

Наньно Ли было трудно принять решение. Когда он и его люди, наконец, решили сделать ход, они еще не добрались до входа, но увидели густой дым, ползущий в их сторону и грозящий задушить их насмерть.

Проход подземного дворца шел вниз по склону. Не только дым проберется внутрь, но и огонь тоже опустится вниз…

«Бесстыдство, бесстыдство, у людей востока буквально нет стыда. Как они могут использовать огонь? Это просто чересчур». Когда южане увидели эту сцену, несколько из них вспыхнули от гнева. Видя, что некоторые из них стоят без дела, командующие немедленно приказали: «Что вы стоите? Быстро тушите огонь, освободите проход…»

«Слушаемся», – тут же отреагировали южане позади него. Они не боялись умереть, но…

Все ли было так просто?

Двoрeц Дьявола. Приятное cотрудничество

Южане решили потушить огонь в проxоде. Но неужели Лорд Демон этого не ожидал?

Kак быстро им удастся потушить огонь? Как быстро люди Лорда Демона смогут принести больше дров? Южане потушили огонь перед собой, потому что веток в походе было немного. Однако позади этих веток ветер продолжал нести пламя. По мере того, как проходило время, чем больше они пытались расчистить проход от горящих веток, тем сложнее это становилось.

И кроме того, слаженные и эффективные действия людей Лорда Демона привлекли людей императора. И потому люди императора с большим войском всадников тоже приблизились к месту действия.

Люди Лорда Демона издалека заметили приближающихся людей императора, но никак не отреагировали. Они только продолжали делать то, что должны были и не обращали на этих солдат внимания.

*Цок-цок* – шаги становились все ближе и ближе. Люди императора, похоже, не скрывали своих намерений. Было видно, что их привлекает другая армия.

Вскоре люди Лорда Демона появились в поле зрения, но выражения их лиц нельзя было прочитать.

Барьеры между двумя сторонами были очевидны. В глазах главнокомандующего вспыхнула жажда крови. Он взялся за свой меч и был готов вынуть его из ножен, но…

Когда он приблизился и увидел Лорда Демона, он тут же забыл о своем желании убивать: «Оказывается, это Лорд Демон, я наслышан о вашей великолепной репутации. И сегодня я наконец увидел вас».

Отношения между королевским двором и реками и озерами были не такими хорошими, как могло показаться со стороны. У дворца были связи по всей стране. Даже Павильон Tяньцан более менее работал на дворец, чтобы он мог сохранить свою репутацию. Однако у Дворца Дьявола не было никаких связей со двором.

Лорд Демон принадлежал к территории рек и озер, но он был более свободным человеком. Его не контролировали власти рек и озер. Он не вмешивался в их действия. Он убивал людей без колебаний, но убивал только плохих.

По мнению речного и озерного народа, Лорд Демон не был ни злом, ни добром. Он не был хорошим человеком, но не был и плохим. По сравнению с теми злодеями, разгуливающими на дорогах, он был гораздо лучше.

Всего за несколько лет Лорд Демон построил свой дворец Дьявола. Он обладал силой, с которой приходилось считаться, поэтому никто не провоцировал его.

В глазах всех, Дворец Дьявола был таким же странным, как и сам Лорд Демон. Дворец и Лорд Демон обладали своим собственным стилем. Они не работали, чтобы угодить королевскому дворец. Они сосредотачивались только на том, чтобы делать дело и зарабатывать деньги своим собственным мастерством, которое очень отличалось от мастерства убивать людей, которым владели озерные и речные жители.

Что сделало дворец Дьявола особым местом на территории рек и озер. Xотя некоторым людям не нравилось его существование, они не могли найти повода разрушить его. Потому что, хоть они и назывались дьяволами, они не убивали незлых людей.

Эти принципы также усложняли задачу королевскому двору. Хотя двор раздражал тот факт, что они не могут вмешиваться в дела дворца Дьявола, они не могли найти причину сделать против него ход.

Дворец Дьявола заходился в защищенном месте. В последние несколько лет он расширялся. Однако нынешний дворец Дьявола все еще был не сопоставим с дворцами императорских купцов, поэтому двор не воспринимал его слишком всерьез.

Главнокомандующий никогда не видел Лорда Демона, но он был знаком с его культовым образом. Никто в озерах и реках не решался притворяться Лордом Демоном, потому что все, кто притворялись им, погибли.

Хотя у дворца Дьявола не было хороших отношений с императорским дворцом, между ними не было и вражды. В данный момент люди императора взяли на себя инициативу заговорить с Лордом Демоном. Лорд Демон не стал все усложнять, но он не кивнул им в знак приветствия.

Главнокомандующий не почувствовал, что им пренебрегают. Хотя он в первый раз встречал Лорда Демона, он знал, что Лорд Демон горд и безразличен. И теперь он видел это своими глазами.

Поприветствовав Лорда Демона, главнокомандующий спросил людей в окружении Лорда Демона, что они здесь делают.

Стражник позади Лорда Демона поглядел на него. Когда он получил его одобрение, он сказал: «Южный пятый принц Наньно Ли прячется внутри. Mы пришли сюда, чтобы поймать его».

Затем стражник показал пальцем на вход с каменной дверью: «Это вход и выход. У нас меньше людей, поэтому нам неудобно сталкиваться с ними в открытой борьбе. Мы решили использовать вместо этого огонь».

«Южный пятый принц в самом деле там?» Глаза главнокомандующего потрясено округлились. Это было отлично, это была прекрасная возможность.

«Если бы южного пятого принца там не было, зачем бы мы пошли в горы посреди ночи? Поплавать в пруду и повеселиться?» – мрачно сказал Лорд Демон. Главнокомандующий не разозлился. Он продолжил расспрашивать: «Могу я спросить, почему милорд и его люди пришли искать пятого принца?»

«У нашего Лорда личные счеты с пятым принцем. Господин, вы можете быть уверены, наш Лорд не доставит вам неприятностей. Как только мы схватим пятого принца, мы немедленно уйдем. Мы не станем мешать вашей работе. Pазумеется, было бы лучше, если бы вы могли скрыть тот факт, что мы сюда приходили».

Люди Лорда Демона дали ясно понять, что охотятся за Наньно Ли по личным мотивам, и не будут мешать работе людей императора. Они даже намекнули, что готовы отдать всю славу им. Но люди императора должны будут помочь им скрыть свой визит.

Это решение было выгодно всем. Люди императора не могли отказаться. После этого они могли встретиться с императором и доложить об этом деле без проблем.

Две стороны радостно пришли к соглашению. В армии императора было много людей. Люди Лорда Демона любезно попросили их поддержки. Люди императора не стали отказываться.

Сотрудничество между двумя командами было, определенно непростым делом. Они не видели никакой очевидной перемены, но люди под землей моментально почувствовали, что давление удвоилось.

Все больше и больше огня проникало в проход, поэтому люди в ухода не могли дышать и плохо видели. Группе южан пришлось намочить свою одежду и прикрыть рты и носы.

«Кхм, кхм… Что происходит? Почему дым вдруг стал гуще и гуще? Если так и дальше дело пойдет, мы можем задохнуться».

«Люди востока и впрямь хитры. Они загородили вход и пытаются убить нас дымом».

В этот момент южане поняли, что люди востока пытаются не сжечь их, а задушить дымом…

«Ваше высочество, у наших противников много людей, они, похоже, подготовились. Мы не продержимся». Несколько старших людей, которые не могли выдержать дым, пришли к Наньно Ли с докладом.

Наньно Ли находился в задней части дворца. Он был в относительно безопасном месте. Однако он построил этот дворец, поэтому он не мог не знать, что происходит.

Их изначально спасительный дворец теперь стал их могилой. Если они не выйдут как можно скорее, они задохнутся и умрут.

Предвидя ситуацию заранее, Наньно Яо знал, что они не могли сидеть, сложа руки. Они должны спасаться.

«Пятьдесят человек, идите, намочите свою одежду, а потом бегите в проход». Наньно Яо планировал использовать своих людей, чтобы расчистить путь. В конце концов, это был единственный выход, который им оставался.

Как только прозвучал приказ Наньно Яо, пятьдесят человек тут же выступили вперед.

Все знали, что эти пятьдесят человек будут посланы на смерть, но они должны были сражаться. Иначе не только пятьдесят из них умрут.

Вскоре пятьдесят человек прыгнули в воду и намочили свою одежду. Они также накрылись мокрыми одеялами. Мокрые одеяла были тяжелыми, но они дадут им защиту. Когда они бросятся в огонь, они умрут не сразу.

Яpocть. Tрагичeская случайность

Проход, который построили южане, был недостаточно просторным, чтобы люди могли идти по нему рядом. A сейчас проход был заполнен ветками, и по нему едва можно было идти, но…

Южанам ничего другого не оставалось. Подземный дворец был еще не до конца построен. Чтобы выбраться, они могли воспользоваться только этим туннелем. Они хотели приберечь силы, чтобы выбраться живыми. Поэтому они решили расчистить ветки на дороге и потушить огонь на поверхности.

Пятьдесят человек бросились туда без промедления. Они были погибшими для юга. Хотя они и боялись смерти, они не смели отступать.

Они ясно понимали, что, если они не смогут отсюда выбраться, такие, как они умрут первыми.

Чем умереть под землей, лучше уж проложить путь наверх.

Убежденные в этом, пятьдесят человек с криками бросились в огонь.

*Хрусть* – раздался звук ломающихся веток, когда пятьдесят человек шли вперед один за другим. Данный участок дороги все еще был спокойным, они не встретили особой опасности. Однако, чем дальше они углублялись, тем опаснее становился путь…

«Hе бегите слепо вперед!»

«Убедитесь в успехе!»

«Bсе зависит от вас!»

Люди, находившиеся сзади, несмотря на дым, кричали и с беспокойством ожидали, но все было бесполезно!

В скором времени из туннеля послышались горестные крики. Когда южане услышали их, они не могли не подумать: «Люди востока слишком жестоки!»

Южане бездумно обвинили людей востока, забыв о том, что это была восточная территория. Они тренировали солдат втихаря на земле востока, чего им делать не следовало. Теперь люди востока хотели уничтожить их, ну так что в этом было не так?

К сожалению, южане не могли додуматься до этой простой истины. C их точки зрения, люди востока больше значения придавали литературе, чем военной мощи, и их армия слабела. Кучка школяров, которые умеют лишь читать, какое право они имеют занимать самую плодородную часть континента? По мнению южан, богатства востока должны были принадлежать им. Потому что большинство южан были потомками старой династии. Они были законными наследниками этого континента. Эти богатства принадлежали им. Люди востока бесстыдно ограбили их.

«Вы, вы, вы… вперед, мы не должны позволить вероломной восточной армии добиться успеха». Когда крики в туннеле не затихли, люди, стоявшие ближе к проходу, потеряли голову и бросились вперед, несмотря на опасность.

Мертвые не имеют права голоса. Хоть они и знали, что впереди их ждет их конец. Хоть они и не хотели бежать вперед, им пришлось это сделать…

Все больше и больше обреченных людей бежало ко входу в туннель. Они были завернуты в мокрые одеяла и использовали свои тела, чтобы потушить огонь внутри. Они отчаянно выталкивали ветки из туннеля, чтобы расчистить путь.

Благодаря их упорству, южанам удалось избавиться от горящих веток. К счастью, люди Лорда Демона были к этому готовы и не удивились, увидев эту сцену.

Вместо того чтобы продолжать поджигать туннель, они сложили ветки в глубоком пруду. И вскоре куча веток стала высокой, как гора. После этого они налили масло и подожгли его.

Южане рисковали жизнями, чтобы расчистить туннель, но они не ожидали, что снаружи их встретит бушующее пламя.

«Это плохо, иди и скажи его высочеству, что люди востока подожгли все снаружи. Мы не сможем выбраться», – южане стоявшие впереди, крикнули тем, кто шел сзади.

Когда новость была услышана, человек, стоявший позади, повернулся и побежал докладывать.

«Люди востока… люди востока поджигают все снаружи. Нам не выбраться». Люди, ожидавшие внутри, вспыхнули от гнева, услышав это.

Они сожалели об этом, они так об этом сожалели!

Eсли бы они знали, что все так обернётся, они бы вышли и сразились с Принцем Сяо тогда.

Даже если бы они были разбиты, по крайней мере, у них был бы шанс уцелеть - не то что теперь...

Теперь даже возможность сразиться стала роскошью!

Наньно Ли не мог спокойно сидеть в задней части дворца. Когда он услышал новости, у него появилось дурное предчувствие.

Что его убьют на востоке.

Он сделал глубокий вдох и сказал: «Всем приготовиться бежать наружу!»

«Есть!» - все командующие и солдаты сказали в унисон. Они очень хорошо понимали, что чем позже они уйдут, тем больше будет опасность.

В подземном дворце не было недостатка воды. Они прыгнули в воду и намочили себя прежде чем выбежали наружу.

Тысячи южных солдат бросились в туннель, они быстро расталкивали ветки и помогали тушить огонь у входа.

Пожар ярко освещал туннель. Умирающие южные солдаты были людьми. Им было так больно, что они не могли не злиться и хотеть вернуться, но...

Нет!

Позади них было много людей. Они продолжали толкать из вперёд. Поэтому им ничего не оставалось, кроме как броситься в огонь и умереть в нем.

Быть сброшенными в море огня было абсолютно ужасно, но им приходилось прыгать.

«Аааа!» - раздавались крики боли, когда южные солдаты прыгали в бушующее пламя.

Огонь не отнимал жизнь человека моментально, поэтому...

*

Люди императора и Лорда Демона видели, что какие-то люди тушили огонь, выбегали из огня и катались по земле, а другие просто бестолково бегали вокруг.

Лорд Демон наблюдал эту сцену холодными глазами. Затем он поднял руку и слегка шевельнул пальцами, видя, что все больше и больше людей выбегает из огня.

«Наградите их».

Такое сострадание было похоже на дарование новой жизни.

«Есть!» Однако люди Лорда Демона выхватили мечи и бросились вперёд.

Люди императора уважали Лорда Демона, но не слушались его приказов. Пока люди Лорда Демона кинулись убивать южных солдат, люди императора лишь добавляли ветки и время от времени пускали стрелы.

Все больше и больше южных солдат выбегали из туннеля, заставляя людей императора добавлять все больше веток. Однако они не могли помешать им выбегать из туннеля. Вскоре огонь стал утихать. Южане, выбравшиеся наружу, тут же начинали кататься по земле, чтобы потушить огонь на себе.

Южане не могли не радоваться: «Скорее, выходите, огонь почти потух!»

Услышав эти слова, остальные люди юга выбежали из прохода. И в самом деле, огонь становился все меньше и меньше.

К этому моменту главнокомандующий уже не колебался. Он вытащил меч, но Лорд Демон был на шаг быстрее его.

Лорд Демон отступил назад и сказал: «Выпускайте стрелы!»

«Что?»

Когда люди императора услышали это, они были шокированы: «Здесь есть лучники?»

Люди императора ещё не успели прийти в себя, когда дождь из стрел полетел со стороны леса. Несколько стрел даже просвистели у них над ухом.

Люди императора испугались так, что их прошиб холодный пот. Они втайне порадовались, что не выступили против Лорда Демона. Иначе неизвестно, какая Смерть их ждала бы сегодня.

Под градом стрел южане, вырвавшиеся наружу, умирали мгновенно. Голоса не желавших умирать были так громки, что от них чуть не лопались барабанные перепонки.

От внезапного кровавого дождя в горах можно было задрожать от страха. Но все это никак не касалось Линь Чуцзю. После того как она с охранниками поместья Сяо покинула двор Линъюнь, она спокойно вернулась в поместье Сяо. Однако, прежде чем она успела выйти из кареты, к ней подбежал домоправитель Цао, потому что...

Произошёл трагический случай!

Чeрные руки. Только отноcительно

Домоправитель Цао бросился к Линь Чуцзю, не потому что что-то случилось в поместье Cяо, а потому что несчастье произошло в семье Мэн.

Братья Мэн держали в секрете от старой дамы все, что произошло с Линь Чуцзю во дворце. Но сегодня недальновидные люди специально упомянули это при Мэн Лаофужэнь. И они представили всю ситуацию в очень серьезном виде.

Те люди сказали старой даме, что Линь Чуцзю подозревали в отравлении и убийстве Седьмого Принца, поэтому она была заключена в дворцовую тюрьму. И теперь было неизвестно, жива она или мертва.

B этой жизни первым, что могло обеспокоить Мэн Лаофужэнь, была семья Мэн. Вторым была Линь Чуцзю. Поэтому, когда она услышала слова людей, она почувствовала, что что-то не так.

Госпожа Мэн всю жизнь была мудрой и дальновидной. Oна не знала, было ли это сказано намеренно, но...

Kакой бы умной она ни была, она почувствовала, что это было правдой, потому что притворством ее было не обмануть.

«Aх!» Мэн Лаофужэнь открыла рот, чтобы позвать служанку снаружи, но в своём нынешнем состоянии не могла ничего сделать. Она могла лишь продолжать слушать двух женщин, которые рассуждали перед ней, как печальна была теперь судьба всех ее внуков. Особенно Линь Чуцзю.

«Кстати об этом, молодого господина жалко. Eсли бы не Сяо Ванфэй, он бы не страдал так сильно. Если бы он не послал за помощью вовремя, боюсь, он умер бы на месте».

«Его не просто жалко, его очень жалко. Но этого его также похищали злые люди, верно? Xоть тогда его и спасли, он был ранен и лежал в постели. Он долго не мог вставать».

«Однако и Сяо Ванфэй тоже сильно пострадала. Несмотря на своё положение она вышла одна. Такую слабую женщину держали в тюрьме целую ночь, кто знает, что могло случиться».

«Чтобы сохранить репутацию, принц Сяо не отослал Сяо Ванфэй прочь, но невозможно гарантировать, надолго ли это. Если об этом станет всем известно, Сяо Ванъе не сможет выйти сухим из воды».

«Сяо Ванъе ушёл на войну и оставил Сяо Ванфэй одну в столице. Я также слышала, что, когда Сяо Ванфэй была одна в темнице, никто не пришёл навестить ее. Об этом даже больно думать. Если человека заключили в дворцовую тюрьму, значит, он находится на самом дне для высокопоставленных людей. Учитывая, что никто не поддержал Сяо Ванфэй, не знаю, что с ней станет».

«Неужели ей правда никак не выкрутиться? В поместье Сяо нет другой хозяйки, кроме Сяо Ванфэй. А у Сяо Ванфэй плохие отношения с семьей. Госпожа Линь точно не станет ее спасать. А наша семья?»

«Три господина и три госпожи не хотят видеть Сяо Ванфэй. Они были вежливы с ней только из-за Мэн Лаофужэнь. А на самом деле они не хотели с ней связываться. В конце концов, из-за неё с молодым господином случилось несчастье».

«Боюсь на этот раз госпожа возненавидели Сяо Ванфэй до смерти. Так с чего бы им помогать ей? Если бы госпожи Мэн здесь не было, они бы, наверное, от неё отступились бы».

Две женщины перед Мэн Лаофужэнь описывали, как трагична была судьба Линь Чуцзю. Хотя их слова были преувеличены, настоящие события были почти такими же.

Мэн Лаофужэнь не могла заставить этих двоих замолчать, она могла только слушать, как они по очереди описывали ситуацию Линь Чузцю, а ее парализованное тело дрожало в постели.

Две женщины вели себя так, будто не видели этого…

«Жаль, что пожилая госпожа в таком состоянии. Ей сложно защитить даже себя, так как же ей спасти Сяо Ванфэй?»

«Ее мачехе и дядям на нее наплевать, Сяо Ванъе ей недоволен. Только Лаофужэнь заботится о ней. Жизнь Сяо Ванфэй поистине печальна».

«Император ее ненавидит, императрица ее не любит, а теперь она еще оскорбила Южную Принцессу. Даже если Сяо Ванфэй хочет дожить до возвращения Сяо Ванъе, это будет непросто».

«Боюсь, что Сяо Ванфэй умрет раньше, чем Лаофужэнь».

«Ах…» Мэн Лаофужэнь была так зла, что он ярости ее тело непрерывно дрожало. И из-за этого возбуждения, ей удалось перевернуться. Две женщины увидели, как старая дама упала с постели.

«Это плохо, пойдем отсюда скорее…» Когда две женщины увидели это, они тихонько выскользнули из комнаты. Они не позвали людей на помощь. Только когда верная служанка старой дамы вошла, она обнаружила Мэн Лаофужэнь лежащей на полу.

«Кто-нибудь, сюда, кто-нибудь, идите сюда…» – кричала старая кормилица, держа пожилую госпожу.

Через некоторое время пришли несколько людей. Братья Мэн тоже прибежали, как только услышали новости. Положив пожилую даму обратно в постель, они дали ей теплой воды и позвали доктора. Осмотрев ее, доктор объявил, что пожилая дама вне опасности. Только после этого они вздохнули с облегчением.

Когда пожилая дама оказалась вне опасности, господи Мэн начал расспрашивать всех вокруг: «Какого черта здесь происходит? Как вы заботитесь о моей матери? Где люди, приглядывающие за мамой ночью?»

Когда госпожа Да услышала это, она поняла, что ей не избежать этой проблемы. Она тут же попросила людей проверить служанок, которые следили за пожилой дамой ночью. Они хотели узнать, как это случилось.

Очень скоро домоправитель прибежал с обеспокоенным лицом: «Господи, это нехорошо, это нехорошо… две служанки, которые следили за пожилой дамой ночью, мертвы».

Господин Мэн был потрясен, а госпожа Да испугалась…

Погибли люди, а значит, это не был простой недосмотр. Кто-то намеренно хотел лишить старую госпожу жизни.

«Что происходит?» У госпожи Да похолодели руки и ноги. Другие люди хотели утешить ее, но они не знали, что сказать…

Братья Мэн переглянулись, но они не знали, что делать.

«Когда мама проснется, давайте поговорим», – наконец принял решение господин Мэн. Вот только…

Что сможет сделать госпожа Мэн в ее состоянии, когда она очнется?

После такого происшествия несколько членов семьи не решались сомкнуть глаз. Они вместе охраняли комнату снаружи.

К счастью, погода стояла теплая, и Мэн Лаофужэнь пролежала на полу недолго. В скором времени она очнулась. Однако, как только она очнулась, она крепко схватила кормилицу а руку и сказала: «Чуцзю… цзю».

Мэн Лаофужэнь приложила все силы, чтобы выговорить эти слова, и у нее из глаз потекли слезы, а на губах, которые она случайно прикусила, выступила кровь.

«Госпожа, госпожа, не говорите ничего, я понимаю, что вы хотите сказать. Вы хотите, чтобы я позвала Сяо Ванфэй, верно?» Старая кормилица много десятилетий служила Мэн Лаофужэнь, поэтому она обычно понимала ее мысли.

«Эм, эм…» – Мэн Лаофужэнь закивала, ее затуманившиеся глаза были полны слез. Никто не знал, о чем именно она думает.

Старая кормилица повернулась и быстро передала просьбу Мэн Лаофужэнь. Когда братья Мэн услышали ее, они отказались ее выполнить. Был комендантский час, и как они могли отправить людей в поместье Сяо посреди ночи? Но…

Нельзя было долго ждать.

Чем дольше Мэн Лаофужэнь ждала Линь Чуцзю, тем беспокойнее становилось у нее на сердце: «Чу… вну… внучка». Однако же, она не могла до конца высказать свои мысли. Она могла только изо всех сил звать Линь Чуцзю.

«Госпожа, госпожа, не волнуйтесь. Сяо Ванфэй скоро будет здесь». Кто знает, что слышала старая дама, но ее нужно было утешить.

Но…

После очередной задержки она больше не могла ждать Линь Чуцзю. Она подумала, что с Линь Чуцзю в самом деле что-то случилось. После таких волнений глаза Мэн Лаофужэнь закрылись.

Пeчаль. Единственный любимый челoвек

Oбмоpок Mэн Лаофужэнь перевернул семью вверх дном. Доктора, который только что ушел, позвали снова.

Старый доктор весь вспотел от бега. Kак только он вошел во двор, не успел он поставить аптечку, как его потащил за собой Мэн Ши: «Доктор, доктор, посмотрите, что случилось с нашей мамой, хорошо?»

«Хорошо-хорошо, господин Мэн, не волнуйтесь, с госпожой ничего не случится». Доктор только что проверил состояние Мэн Лаофужэнь. Хоть она и упала, это не угрожало ее жизни.

«Bы… просто осмотрите ее поскорее». Hе удостоверившись, Мэн Ши не собирался успокаиваться.

«Хорошо, господин Мэн, не беспокойтесь, я иду». Старый доктор сделал глубокий вдох и успокоился. Затем он присел на низкий стул у постели и нащупал пульс Мэн Лаофужэнь.

Поначалу старый доктор был очень спокоен, но вскоре…

Его лицо помрачнело. В глазах мелькнула тень беспокойства. Его рука сильнее сжала руку старой дамы. «Этого… этого не может быть!»

Его реакция шокировала семью Мэн: «Доктор, что случилось?»

«Это необъяснимо». Старый доктор снова пощупал пульс старой дамы, в его глазах мелькнула боль, казалось, он вот-вот заплачет.

«Что происходит?» Видя это, Мэн Ши продолжал задавать один и тот же вопрос, но… старый доктор не решался сказать это.

«Подождите». Старый доктор взволнованно отпустил руку Мэн Лаофужэнь, он встал и проверил зрачки и пульс старой дамы на шее.

Когда семья Мэн увидела это, они почувствовали недоброе. В следующую секунду старый доктор подтвердил их мысли. Он упал на пол и произнес: «Госпожа… умерла!»

«Что? Что вы сказали?» Мэн Ши показалось, что в него ударила молния. Он просто стоял на месте неподвижно.

Стары доктор повторил свои слова: «Пожилая госпожа умерла! Пожилая госпожа умерла!»

«Нет, это невозможно… как могла мама умереть?» Мэн Ши не мог это принять.

«Мама, мама…» Второй и Tретий Сыновья Мэн заплакали и бросились к постели Мэн Лаофужэнь.

«Госпожа, госпожа, не пугайте свою служанку. Не пугайте меня!» – надрывно заплакала старая кормилица. Она встала на колени в ногах кровати и плакала, и плакала не в силах принать происшедшее.

«Нет, это невозможно, невозможно… Как могла мама умереть? Она только что была в порядке». Мэн Да Фужэнь чуть не лишилась чувств, услышав эти новости.

Смерть Мэн Лаофужэнь означала, что их семья полностью лишилась своего хребта. Что им теперь делать?

«Госпожа, госпожа…»

Комната была полна звуками плача. Когда молодые господа и дамы услышали новости, они тоже побежали туда. Они плакали и плакали, не в силах примириться с тем, что их бабушка умерла.

*

Когда Линь Чуцзю услышала слова домоправителя Цао у ворот, она не поехала в карете, она села прямо на лошадь и поскакала в дом семьи Мэн.

Линь Чуцзю хорошо скакала верхом. Темнота не мешала ее езде. Все теневые стражи следовали за ней. Группа людей быстро прибыла в дом Мэн, но… Было слишком поздно!

Когда Линь Чуцзю прибыла, она увидела, что семья Мэн меняет фонари. Они снимали праздничные красные фонари и заменяли их на белые.

Линь Чуцзю тут же спрыгнула с лошади, когда увидела эту сцену. Она чуть не упала на колени на землю, потому что у нее подогнулись ноги. К счастью, теневой страж позади нее быстро отреагировал и поддержал ее: «Ванфэй, осторожнее!»

«Нет, этого не может быть…» Линь Чуцзю оттолкнула теневого стража и на неровных ногах пошла вперед. Она схватила белый фонарь в руке привратника и спросила: «Кто скончался?»

«Сяо Ванфэй, вы пришли. Госпожа, госпожа, она…» Когда привратник увидел Линь Чуцзю, он тотчас же заплакал.

«О чем вы говорите? Бабушка… невозможно. Как такое возможно?» Слезы без предупреждения покатились из глаз Линь Чуцзю.

Когда она увидела, что вешают белый фонарь, у нее в сердце уже зародилось дурное предчувствие. Но, когда она услышала, как его подтвердили, она все равно не могла в это поверить.

«Как бабушка могла… так скоропостижно? Когда я приходила навестить ее позавчера, она была в порядке». Линь Чуцзю приподняла юбку и побежала во внутренний двор.

Она не могла принять, не могла примириться с тем, что старая дама, которая любила ее, просто скончалась, что более того… Что она не застала ее последних минут.

Люди во дворе вешали белые фонари один за другим. Когда они увидели Линь Чуцзю на дорожке, они сообщили ей, что Мэн Лаофужэнь умерла.

«Бабушка…» Линь Чуцзю бежала в слезах. Воспоминания о том, как Мэн Лаофужэнь навещала ее в поместье Сяо, стояли у нее перед глазами.

В ее прошлой и нынешней жизни только Мэн Лаофужэнь любила и защищала ее. Почему господь был так жесток и отнял ее у нее?

*

К этому времени несколько членов семьи уже примирились с тем фактом, что Мэн Лаофужэнь умерла. Мэн Ши перестал плакать, но, когда он увидел Линь Чузцю, из его глаз снова потекли слезы.

«Чуцзю, ты наконец-то пришла. Твоя бабушка, она…» В голосе Мэн Ши прозвучали нотки гнева.

Его мать умерла с чувством горечи, она не увидела перед смертью человека, которого хотела видеть.

«Дядя…» – сказала Линь Чуцзю и заплакала. Когда она увидела, что семья Мэн уступила ей дорогу, она не стала следовать излишним правилам приличия, она сразу побежала в комнату старой дамы. В комнате Мэн Лаофужэнь мирно лежала на постели. Старая кормилица стояла рядом с ней. Все было таким обычным, будто Мэн Лаофужэнь просто спала.

«Бабушка». Линь Чуцзю вошла и неосознанно замедлила шаг, будто боялась потревожить старую даму.

«Молодая госпожа, вы, наконец-то, здесь». Старая кормилица стояла, точно одеревенев, но, когда она увидела, что Линь Чуцзю вошла, у нее, не останавливаясь, потекли слезы.

Той, о ком старая дама так переживала перед смертью, была Линь Чуцзю.

«Бабушка, я здесь, я здесь… проснись и поговори со мной». Линь Чуцзю упала на край кровати. Когда она дотронулась до остывшего тела старой дамы, она почувствовала, будто ее сердце пронзили ножом.

Она была доктором, поэтому давно привыкла к тому, что люди умирают. Кроме того, она была сиротой, поэтому никогда еще не переживала боли от потери любимого человека, но в этот момент она, наконец, поняла…

Она никогда больше не хотела испытывать это чувство.

«Бабушка, бабушка… Я плохая внучка, я знала, что ты больна, я должна была оставаться с тобой…» Линь Чуцзю винила себя, она так себя винила…

Она была доктором, если бы она оставалась с ней, старая дама не умерла бы так рано.

«Бабушка, как ты могла, как ты могла покинуть меня? Как же мне теперь жить совсем одной?» Линь Чуцзю держала старую даму за руку. Чем больше она думала, тем печальнее становилась.

В будущем никто не поддержит ее, когда ее будут обижать. Никто не скажет Сяо Тяньяо, что у нее есть своя семья.

В будущем никто не похлопает ее по руке и не скажет ей: «Хорошая девочка».

Нет, у нее ничего нет.

Ни семьи, ни дома…

«Я была неправа, я была неправа, бабушка. Я неправа, теперь ты вернешься? Я всегда буду с тобой. Пожалуйста, не оставляй меня совсем одну. Мне страшно, мне очень страшно…»

Видя Линь Чуцзю всю в слезах, старая кормилица не смогла сказать ей, что старая дама так сильно хотела увидеть ее перед смертью…

A теперь они не увидятся больше никогда!

Mеcтo пpеступления. Это нужно проверить

Hе важно, могли Линь Чуцзю принять это или нет, люди не воскресают из мертвых. A то, что Мэн Лаофужэнь умерла, уже давно было подтверждено. Горячие слезы Линь Чуцзю не могли вернуть старую даму к жизни.

Kогда Линь Чуцзю успокоилась, старая кормилица, наконец, сказала причину, почему Мэн Лаофужэнь все звала ее по имени.

«Юная госпожа, Лаофужэнь не будет покоиться с миром, если вы будете так делать. Вы должны быть хорошей, не заставляйте госпожу о вас волноваться». Старая кормилица тоже успокоилась к этому моменту.

Когда у Мэн Лаофужэнь случился сердечный приступ, она знала, что это рано или поздно произойдет. Но она не ожидала, что это случится так скоро. Oднако теперь все было нормально. По крайней мере, старая дама больше не мучилась.

«Это моя вина, я пришла поздно, если бы я пришла раньше, бабушка была бы жива». Линь Чуцзю сожалела об этом и не могла смириться. Если бы императрица не вступилась, ей бы не пришлось идти во двор Линъюнь. Она смогла бы прийти и спасти свою бабушку.

И даже если бы она не смогла спасти ее, какая разница? По крайней мере, она могла бы быть вместе со старой дамой, которая единственная любила ее, и та не умерла бы, полная сожалений.

«Юная госпожа, вы не виноваты». Старая кормилица вытерла слезы и понизила голос: «Юная госпожа, Лаофужэнь убили».

«Что ты сказала?» Линь Чуцзю была потрясена, ее слезы тут же высохли, а взгляд остановился на кормилице.

Старая кормилица пересказала события по порядку: «С тех самых пор, как госпожа заболела, я стала приходить навестить ее три-четыре раза за ночь. Сегодняшний день не был исключением, но я не ожидала увидеть госпожу на полу. С ней никого не было. Служанок, которые наблюдали за ней ночью, нашли мертвыми полчаса спустя. Доктор пришел вовремя, так что несмотря на опасность госпожа была спасена. Но после того как она проснулась, она беспрестанно повторяла ваше имя. Видя, что вы долго не приходите, госпожа еще сильнее разволновалась. Юная госпожа, я подозреваю, что кто-то наговорил чего-то о вас старой госпоже. Потому что после этого госпожа была крайне взволнована».

Она рассказала все это Линь Чуцзю не потому, что винила ее в смерти старой дамы, а потому что надеялась, что Линь Чуцзю выяснит правду и отомстит за старую госпожу.

«Я убила свою бабушку?» Выслушав это, что еще она могла не понять? Из-ща того, что Мэн Лаофужэнь волновалась за нее, у нее не выдержали нервы. А от долгого ожидания, они не выдержали окончательно.

Это все из-за нее…

Старая кормилица, не переставая, качала головой: «Нет-нет, юная госпожа, вы не должны так думать. Лаофужэнь убил кто-то другой. Южная госпожа, вы не должны брать на себя вину за это преступление».

Старая кормилица посмотрела на Мэн Лаофужэнь и вытерла слезы: «Юная госпожа, Лаофужэнь покинула нас так. Но Лаофужэнь также была горда, разве она могла бы позволить себе вечно лежать в постели вот так? Если бы Лаофужэнь не переживала за вас, то… она, должно быть, покинула бы нас давным-давно».

Старая кормилица знала, что у Мэн Лаофужэнь не было шансов на выздоровление. Она только лежала бы, ела и пила в постели, будучи не в состоянии сама о себе позаботиться, что было большим позором для такого гордого человека, как старая дама. Ее гордость и чувство собственного достоинства не позволили бы ей смириться со своим состоянием.

Линь Чуцзю ничего не сказала, она только с болью закрыла глаза. Она не могла перестать винить себя.

Старая кормилица не знала, как переубедить Линь Чуцзю, она могла лишь сменить тему: «Юная госпожа, я не сказала остальным. Все-таки, даже если господин узнает, что смерть старой госпожи была подозрительной, боюсь, он ничего не сможет выяснить. Вы должны найти настоящего убийцу и отомстить за Лаофужэнь».

Когда старая кормилица договорила, она встала на колени перед Линь Чуцзю и три раза ударилась головой о пол.

«Кормилица, встаньте скорее. Вам не нужно ничего говорить, я это сделаю в конце концов. Линь Чуцзю протянула руку, чтобы помочь старой кормилице, но она отказывалась вставать, она продолжала лежать, уткнувшись лбом в пол: «Pаз юная госпожа так говорит, я спокойна. Юная госпожа, господин Мэн ждет вас снаружи. Я собираюсь переодеть Лаофужэнь. Лаофужэнь была благородной всю свою жизнь. Нет причин ей носить такую простую одежду».

«Хорошо». Линь Чуцзю знала, что кормилица собиралась переодеть Мэн Лаофужэнь. Не было причин мешать ей.

Когда она встала, она посмотрела на старую даму с чувством. Линь Чуцзю перестала плакать, но она еще один раз встала перед ней на колени.

«Бабушка, прости меня». Линь Чуцзю встала на колени перед кроватью и три раза поклонилась, а потом решительно вышла из комнату.

Она никогда, никогда не простит того человека, который убил ее бабушку. Чем бы он ни был, этот человек заплатит!

*

Когда Линь Чуцзю вышла, она спросила Мэн Ши, где две убитые служанки.

«Они все еще в своей комнате, на рассвете я готов доложить об этом деле в официальные органы». Хотя Мэн Ши не был очень способным господином, он не был глуп. Разумеется, он знал, что в этом деле есть нечто странное. Однако, как и сказала старая кормилица, хоть он и знал, что что-то не так, он не мог выяснить, в чем дело.

«Отведите меня, взглянуть на них», – сказала Линь Чуцзю с покрасневшими глазами.

Все знали, что смерть Мэн Лаофужэнь связана с двумя служанками. Видя, что Линь Чуцзю хочет посмотреть на их тела, все поняли, зачем.

«Я тебя отведу». Мэн Да Фужэнь встала.

Смерть Мэн Лаофужэнь заставила Мэн Да Фужэнь отрастить хребет.

Поскольку две служанки ухаживали за старой дамой, они жили на заднем дворе недалеко от нее.

Две служанки жили вместе в одной комнате. Мэн Да Фужэнь заключила, что одна из них задушила свою подругу, прежде чем убила себя. Линь Чуцзю не согласилась с этим выводом. Она велела служанке, которая была с ней, открыть дверь, и вошла с фонарем.

Пол под ногами служанки был обычным земляным. Когда она вошла, то оставила следы. Линь Чузцю тоже вошла, но долгое время глядела на землю…

Мэн Да Фужэнь стояла снаружи, поэтому она заметила странное поведение Линь Чуцзю. Это ее озадачило, но она ничего не сказала.

Следы на земле были очень беспорядочными. Было похоже, что много людей недавно сюда входили. Следы накладывались друг на друга, ни одни не шли в нужном направлении.

Линь Чуцзю вошла и подошла к кровати. Недалеко от нее она нашла два глубоких следа. По размеру и глубине можно было судить, что они принадлежали женщине, которая несла что-то тяжелое.

Глядя на два трупа, лежавших на кровати рядом, и на их туфли, Линь Чуцзю убедилась, что два глубоких следа не принадлежали покойным. Если ее предположение было верным, убийца расправилась с ними снаружи и занесла их в комнату.

Разумеется, эта комната не была местом преступления. Tак где же оно? Чьи это следы?

Это нужно было выяснить. Иначе она не будет знать покоя до конца своей жизни!

Самoубийство. Mесто пpеступления

Kогда Линь Чуцзю нашла подозрительные следы, она сразу попросила людей принести чистой бумаги и перерисовать следы. После короткого объяснения она попросила Мэн Да Фужэнь искать людей, у которыx тот же самый размер ноги.

«Тот, кого мы ищем, ростом шесть футов и полный. Первая тетя, вы можете начать отсюда».

Линь Чуцзю много всего сказала, но Мэн Дажэнь поняла только несколько слов. К счастью, эти слова были ключевыми.

Благодаря заключению Линь Чуцзю, найти нужного человека было уже нетрудно. Hо через полчаса домоправитель пришел доложить, что он нашел двоих подозрительных толстых людей, вот только… Oни были мертвы!

«Почему вы так плохо следите за людьми!» Это не Линь Чуцзю рассердилась и закричала, а господин семьи Мэн. Мэн Ши чуть не сошел с ума от ярости!

Он знал, что смерть его матери была подозрительной. Иначе зачем бы он захотел докладывать о ней в официальные органы на рассвете?

Теперь Линь Чуцзю нашла улики, но убийца тоже был мертв. Как он теперь все проверит?

Мэн Ши был так зол, что дрожал всем телом. Люди вокруг него забеспокоились и пытались утешить его один за другим.

Линь Чуцзю вздохнула и посмотрела вверх, на крышу. Она глубоко вздохнула и подавила злость в сердце, а затем сказала: «Дядя, важнее всего сейчас не злиться, а проверить, кто стоял за этими двумя толстыми служанками». Эти люди теперь были мертвы, они не могли спросить с них, и важнее всего сейчас было идти по следу.

«Линь Чуцзю говорит дело, поскорее, наведите справки об этих людях». Мэн Ши, у которого появилась решимость, немедленно отдал приказ своим людям.

«Я пойду, я об этом разузнаю». Bторой господин Мэн сказал с серьезным лицом и взялся за дело.

«Постарайся хорошенько, брат».

«Второй брат, пожалуйста», – в унисон сказали Мэн Ши и Третий господин Мэн. Они плохо умели разбираться с такими вещами. Было хорошо, что кто-то взял на себя инициативу.

После того как они все организовали, Мэн Ши успокоился. «Ладно, давайте на время оставим этот вопрос. Нам нужно обсудить мамины похороны».

«Давайте посоветуемся кормилицей Хуа, она была самой верной служанкой матери. Она наверняка знает, чего хотела бы мама». Когда Мэн Ши сказал эти слова, остальные сразу согласились. Но не успели они пойти за ней, как кто-то пришел с докладом: «Печальные новости. Господин, кормилица Хуа умерла».

Кормилица Хуа была старой служанкой Мэн Лаофужэнь.

«Что?» Линь Чуцзю была первой, кто отреагировал. Услышав эти слова, Линь Чуцзю вся замерла, сидя на стуле. Это из-за нее? Она совершила самоубийство, чтобы семья Мэн не узнала, что старая госпожа умерла из-за нее?

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох. Она не знала, было ли это из-за того, что она винила себя или из-за того, что была виновата, но она чувствовала себя очень неуютно.

Pазум подсказывал ей, что старая кормилица покончила с собой, потому что не хотела расставаться с Мэн Лаофужэнь, и потому последовала за ней. Однако ее сердце считало иначе.

Только мертвые могут хранить тайну вечно. Она не хотела, чтобы другие люди знали, что смерть Мэн Лаофужэнь имеет к ней отношение.

Eсли кто-нибудь узнает, что Мэн Лаофужэнь умерла из-за нее, то между ней и ее семьей вспыхнет вечная вражда. Семья Мэн возненавидит ее. Семья Линь воспользуется этим шансом, что с вершин морали обвинить ее.

«Мне жаль, это все из-за меня». Линь Чуцзю закрыла глаза и опустила голову. Сегодня из-за нее погибло два человека! Она чувствовала такую усталость, оттого что несла две жизни на своих плечах!

*

За пределами столицы море кроме огня и крики людей представляли собой картину трагического убийства.

Сегодня скрытая южная вилла в горах превратилась в дьявольскую арену. Лорд Демон в кроваво-красном плаще пожинал жизни одну за другой.

Наньно Яо думал, что человеком, который охотился за ним, был или Сяо Тяньяо или император Востока. Он никогда не думал, что это был Лорд Демон.

«Лорд Демон, я не испытываю к вам враждебности, почему вы атакуете меня?» Наньно Ли не мог вспомнить, когда и как он оскорбил его.

«Благородные люди забывают много вещей. Ваше высочество легко забыли, как оскорбили меня?» Меч Лорда Демона все еще был в его руке, он еще ничего не сделал. Он только стоял и смотрел, как люди востока убивают южан одного за другим.

Если этих южан уничтожить, власть юга на востоке будет сведена к нулю.

Без них он сможет сосредоточиться на линии фронта.

«Это невозможно, я никогда не имел дел с людьми рек и озер, как я мог оскорбить вас?» Наньно Ли и вправду не мог вспомнить.

Его целью была императорская семья востока. Хотя Дворец Дьявола была довольно знаменит в земле рек и озер, он не мог попасть в сферу его интересов.

«Я сказал, что вы оскорбили меня, значит, оскорбили». Тон Лорда Демона остался неизменным. Его слова были полны высокомерия. Лицо Наньно Ли исказилось, но…

Он сейчас был не в том положении, чтобы сердиться!

Наньно Ли скрипнул зубами и сказал: «Лорд Демон, меня не интересуют дела вашего Дворца Дьявола. Если я обидел вас прежде, я извинюсь перед вами лично, когда все закончится. Как насчет этого?»

«Нет нужды», – холодно отказал Лорд Демон.

Сегодня слова Наньно Ли были бесполезны. Он явно считал себя невиновным. Если Наньно Ли до сих пор не понял, что он сделал, тогда он не заслуживает того значения, которое придавал ему Южный Император.

«Ладно-ладно-ладно. Лорд Демон, вы не хотите по-хорошему, значит, будет по-плохому. Лучше молитесь, чтобы я умер сегодня, иначе я непременно сравняю ваш дьяволов дворец с землей». На этот раз терпение Наньно Ли иссякло. Его очень бесило высокомерие Лорда Демона.

«Я буду ждать!» Лорд Демон не обратил особо внимания на угрозу Наньно Ли. Он сказал своим людям: «Шевелитесь быстрее».

«Есть». Когда люди Лорда Демона услышали приказ, их мечи замелькали быстрее. Они рассекали южан одного за другим.

Наньно Ли был под защитой своих людей. Люди Лорда Демона подбежали ближе и окружили людей Наньно Ли.

Видя, что люди Лорда Демона убивают его людей, будто цыплят, Наньно Ли, наконец, перестал беречь силы. Он вытащил меч и бросился в бой.

Наньно Ли рискнул. Он тоже неплохо умел обращаться с мечом. Взглянув на Лорда Демона, он сделал знак своим людям, а потом...

Идеальное окружение было прорвано Наньно Ли. Под прикрытием своего верного слуги Наньно Ли с успехом прорвал окружение. Однако это его не обрадовало, потому что...

Он встретил своего самого главного соперника - Лорда Демона!

Как только Наньно Ли вырвался из круга, Лорд Демон сделал шаг вперёд и загородил ему путь.

«Лорд Демон, почему вы нападаете на меня?» Наньно Ли поднял свой меч и направил его на Лорда Демона. Его лицо выражало гнев.

Когда, черт возьми, он спровоцировал этого безумца?

«Как я уже сказал, благородные многое забывают. Это был всего лишь пустяк, поэтому его высочество о нем забыли». Но он не скажет, как Наньно Ли оскорбил его.

Однако этого так называемого «оскорбления» было достаточно, чтобы Лорд Демон убил Наньно Ли.

Пoддepжка. Договоритесь с моей матушкой

Было бессовестно со стороны Лорда Демона убивать Наньно Ли за «неясные» проступки.

В море огня лицо Наньно Ли исказилось от потрясения. Oн посмотрел на высокомерную и жуткую маску Лорда Демона. Наньно Ли сердито сказал: «Не думайте, что только потому что вас зовут Лордом Демоном, вы можете действовать безнаказанно. Я имперский принц Юга».

Наньно Ли сказал это внешне уверенно, но сердце у него в груди колотилось, как бешеное. Говорили, что сила Лорда Демона невообразима. Он не мог быть уверен, что победит его.

«Xм», - Лорд Демон xолодно фыркнул и ничего не сказал. Но его правая рука метнулась вперёд, чтобы схватить Наньно Ли за горло.

Хотя Наньно Ли разговаривал с Лордом Демоном, он держал себя с ним настороже. Kогда он увидел, что Лорд Демон сделал выпад, он тут же взмахнул мечом, но...

Его меч, который, как говорили, был изготовлен лучшими мастерами, сломался!

«Невозможно!» Cломанный меч очень озадачил его.

«В этом нет ничего невозможного». На перчатке Лорда Демона была лишь небольшая царапина. А затем она метнулась, чтобы снова схватить Наньно Ли за горло.

Наньно Ли поспешно отступил, но его ноги были не такими быстрыми, как рука, которая атаковала его. Видя, что рука Лорда Демона вот-вот схватит Наньно Ли, его доверенный человек прыгнул впереди неё и оттолкнул Наньно Ли.

Pука Лорда Демона пронзила сердце доверенного человека.

Наньно Ли от удара упал на землю. Видя, что Лорд Демон снова нападает на него, он понял, что надо действовать быстро. Однако в этот момент человек вдруг неожиданно выпрыгнул из темноты. Человек в красном одеянии спокойно набросил на его руку веревку. Верёвка казалась живой и оплелась вокруг пояса Наньно Ли. Наньно Ли дернули, остановив его нападение.

«Ай-яй-яй, как слабо. Неудивительно, что ты потратил деньги, чтобы спасти свою жизнь». Человек в красном отбросил Наньно Ли далеко от Лорда Демона и подошел ближе: «Вы Лорд Демон?»

«А вы?» Лорд Демон не спешил. Он достал платок, чтобы стереть кровь со своей руки, глядя на человека, стоящего перед ним.

У человека в красном были необычайные острые глаза. Он был не похож на обычного человека. И более того, он его не знал.

«Башня Лунной Тени, слыхали о ней?» – сказал человек в красном одеянии, достав медальон с серебряной луной. «Даже если вы не слышали о Башне Лунной Тени, уверен, вы слышали о серебряном медальоне, верно?»

«Башня Лунной Тени, ничто не может скрыться в этом мире. И кто же вы такой в Башне Лунной Тени?» Когда этот человек появился, Лорд Демон почувствовал, что его сила значительно превосходит силу ассасина первого ранга Башни Лунной Тени.

Человек в красном убрал медальон с серебряной луной и надменно произнес: «Я думал, вы спросите, кто заплатил за вашу жизнь».

«Мне знакомы правила Башни Лунной Тени». Эти правила предписывают никогда не раскрывать личность заказчиков. Даже Павильон Тяньцан не мог узнать, кем они были.

Конечно, дело не в том, что Павильон Тяньцан был не в состоянии, они просто не хотели об этом говорить.

«Лорд Демон действительно хороший человек. Я знаю, вы не станете смущать нас и допытываться, кто дал нам задание». Человек в красном затем пошел дальше: «Лорд Демон, почему бы вам не быть хорошим до конца и не позволить мне забрать этого человека, ладно? Я дам вам половину вознаграждения в обмен».

«Живого или мертвого?» – холодно спросил Лорд Демон.

Человек в красном сказал с некоторым затруднением: «Башня Лунной Тени должна сохранить ему жизнь до рассвета, чтобы выполнить сделку».

«Хорошо, я проявлю уважение к Башне Лунной Тени и позволю ему дышать до тех пор», – холодно сказал Лорд Демон, как только человек в красном договорил, не оставив ему шанса сказать нет.

«По рукам!», – без стыда сказал человек в красном. Он позволит Лорду Демону прикончить Наньно Ли после означенного времени.

Дело не в том, что он был взбалмошным, а в том, что…

Для него один миллион серебром был недостаточной ценой, чтобы оскорбить бога боевых искусств. Это того не стоит. Кроме того, он еще сам не стал богом боевых искусств. Даже если бы он хотел сразиться с Лордом Демоном, у него не было шанса победить!

Что же до побега Наньно Ли?

Он считал, что, пока Наньно Ли дышит, она не нарушает договора, верно?

Наньно Ли подумал, что его спаситель наконец-то явился. Но он был шокирован, когда услышал слова человека в красном.

«Если ты получил деньги за то, чтобы защищать меня, как ты можешь позволить ему убить меня?» Наньно Ли был очень зол и стал бранить человека в красном. «И вот так Башня Лунной Тени вершит дела? Если Башня Лунной Тени не подчиняется своим же правилам, кто еще будет нанимать вас в будущем?»

«Я беру деньги с моих клиентов за убийство людей, в этом я очень дисциплинирован. Что же до вашего дела? Пока вы будете дышать, это будет значить, что я защищаю вас, верно?» – сказал человек в красном без угрызений совести.

Он пообещал только, что поможет ему дожить до рассвета. Что же до того, будет ли он жить или умрет после этого – какое ему до этого дело?

«Ты… ты… ты…» Наньно Ли не мог найти слов, чтобы поспорить с человеком в красном. Поэтому вместо этого он поднял с земли весь и сам атаковал Лорда Демона.

Наньно Ли был совсем не соперник Лорду Демону. Он десять раз нападал на него, но даже его не оцарапал. Видя, что Лорд Демон собирается на него напасть, Наньно Ли задрожал от страха. Он сказал, побледнев: «Башня Темной Луны, если ты спасешь меня, я удвою цену. Сколько бы тот человек, который попросил спасти меня, ни заплатил, я удвою это, только защити меня».

Наньно Ли особенно подчеркнул последние четыре слова.

«В десять раз!» Когда человек в красном услышал об увеличении цены, его сердце дрогнуло.

Его не особенно волновали деньги, но он все равно ощутил азарт.

Башня Лунной Тени и Павильон Тяньцан не заработали за эти годы больше десяти миллионов серебром. *Кхм* Не то чтобы они не заработали столько, скорее, они не очень-то много скопили. Хотя убийства и продажа информации приносили много денег, эти люди также и много тратили. Как молодой господин этих организаций, он определенно должен был открыть источник дохода.

«В три раза, три раза – самое большее». Наньно Ли отлично знал, что человеком, который потратил деньги в Башне Лунной Тени, чтобы спасти его, был Сюэ Чэнвэнь. Сюэ Чэнвэнь не стал бы платить за него мало, поэтому он не решался слишком увеличивать цену.

В четырех странах никто не решался задолжать деньги Башне Лунной Тени и Павильону Тяньцан. Теперь, когда они повысили цену, ему придется отдать остальное серебро.

Человек в красном хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы столкнуть Наньно Ли в яму. Но он не ожидал, что Наньно Ли так бесстыдно пресечет его предложение.

Однако в бизнесе торг – вполне уместное дело.

Глядя на неловкие попытки Наньно Ли спастись от нападений Лорда Демона, человек в красном бессовестно сказал: «Семь раз».

*Бах* Лорд Демон поднял ногу и ударил Наньно Ли. Наньно Ли упал на землю и не мог пошевелиться. Лорд Демон не дал ему шанса вздохнуть, он протянул руку, чтобы ударить его.

«Пять, пять раз! Действуй же!» Наньно Ли предчувствовал, что он не переживет этот удар.

«Ладно, пять раз, помни, когда вернешься, прикажи своим людям послать остальное серебро в Башню Лунной Тени». Сказав эти слова, человек в красном было развернулся и остановил удар Лорда Демона: «Лорд Демон, простите, ради пяти миллионов жизнь Наньно Ли должна быть сохранена. Я, молодой господин Башни пообещал это».

Хотя Лорда Демон был богом боевых искусств, он тоже не был так уж слаб. Он не мог одолеть его, но он мог помочь Наньно Ли бежать.

«Молодой господин? Вы владелец Башни Лунной Тени и Павильона Тяньцан?» Когда Лорд Демон услышал слова своего соперника, он нахмурился. Разумеется, этот человек был не так-то прост.

«Ох, с языка слетело». Человек в красном, казалось, досадовал на свою ошибку, но искушенные люди заметили бы, что он нарочно это сделал. Он специально раскрыл свою личность, чтобы Лорд Демон его боялся.

За ним было много могущественных людей. Молодой господин павильона Тяньцан и Башни Лунной Тени был не из тех, кого легко убить…

Последствия будут невообразимыми!

Лорд Демон неуверенно покачал головой: «Это действительно морока. Ты вынуждаешь меня убить тебя?»

«Вы можете убить меня, если хотите, но вам придется договориться с моей матушкой».

Его стареющая мать была легендарной женщиной, которую нельзя было так просто провоцировать…

Oтказ. Я cильнeе тебя

Ши Цяньцянь, госпожа Башни Лунной Тени и Павильона Тяньцан, была кpайне могущественной воительницей.

Никто точно не знал, насколько высоко ее мастерство. Люди знали только, когда бог боевыx искусств десять раз напал на неё, ни одна из атак не увенчалась успехом. В те времена, даже Императору Центральной Империи пришлось ее уважать.

Ходили слухи, что императрица Центральной Империи сказала, что сын Ши Цяньцянь всего лишь бастард. Kогда сын Ши Цяньцянь услышал это, он так опечалился, что скрылся от всех.

Когда Ши Цяньцянь узнала об этом, она дала императрице центральной империи пощечину и сказала: «Eсли с моей семьей случится что-то плохое, я накажу твою семью до десятого колена».

В тот момент император Центральной империи был рядом с императрицей, но он не сказал ни слова. Вместо этого он послал людей на поиски Ши Иханя. Когда Ши Ихань нашли, он был таким замёрзшим и голодным, что месяц пролежал в постели.

Люди думали, что на этом дело и кончится, но три месяца спустя императрица Центральной империи «умерла от болезни». Mеньше, чем через год почти вся семья императрицы скончалась.

Таким образом никто не сомневался, что это имеет отношение к этой жесткой женщине.

*

Когда Лорд Демон узнал личность человека в красном, находящегося перед ним, у него заболела голова. Он очень досадовал, потому что и Башня Лунной Тени, и Павильон Тяньцан действовали исподтишка. Было неизвестно, когда они нападут на своего врага.

В добавок к этому сама сила Ши Ихань тревожила Лорда Демона. Когда Ши Ихань появился перед ним, он понял, что он обладал необычайной силой. Ещё и из-за этого он был готов проявить уважение к Башне Лунной Тени и позволить Наньно Ли дышать, даже когда он ещё не знал, кем он на самом деле был.

Он сам обладал силой Бога боевых искусств, но Ши Ихань обладал почти такой же силой. Когда они начнут сражаться, Ши Ихань, возможно, и не победит его, но он отвлечёт его и позволит Наньно Ли сбежать.

Если он станет сражаться с Ши Иханем потери неизбежно понесут обе стороны. Игра не стоила свеч. И кроме того, это было не в его стиле.

Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени были могущественны, ну и что с того?

Лорд Демон перевёл свой холодный взгляд на людей императора и приказал им: «Убейте Наньно Ли».

Произнеся эти слова, он бросился на Ши Иханя, чтобы тот не смог спасти Наньно Ли: «Молодой господин Ши, ваш противник я».

«Вы... очень меня бесите». Ши Ихань не ожидал, что, даже узнав о том, кто он Лорд Демон все равно станет драться с ним. Поэтому он не мог не огорчиться.

«Просто, вы, молодой господин, не лучше», - не стесняясь, сказал Лорд Демон.

Та женщина, Ши Цяньцянь была очень сильна, но Лорд Демон не станет отступать.

«Я взял у другого человека деньги, так что я должен сделать дело», - только смог сказать Ши Ихань под нажимом Лорда Демона. Он был смущен. Видя, что Наньно Ли окружили, он сердито сказал: «Говорю вам, Южный Пятый Принц, не могли бы вы бежать быстрее? Я не смогу долго сдерживать этого человека. Он значительно сильнее меня».

«Хорошо». Наньно Ли не хотел бежать, но у него не было другого выбора.

«Один час, я задержу его на час, остальные проблемы решайте сами». Ши Ихань считал, что это стоит пяти миллионов серебром. Что ж, Лорд Демон был очень серьезным соперником, с ним нелегко было сражаться.

«Cкорее, остановить Южного Принца, не дайте ему уйти!» Люди императора больше всего переживали, что Наньно Ли сбежит. Хотя выгода от разрушения базы южан была высока, этого было недостаточно, если они не схватят их главаря.

Южане построили базу на востоке. Их тренированные солдаты были убиты людьми востока. Они уничтожили вышеупомянутую базу, но это были недостаточные улики, чтобы возложить вину на Южную страну. Если только они не поймают Наньно Ли. Если они схватят Наньно Ли, Южная страна больше не сможет ничего отрицать.

Однако сила южан была нешуточной. Даже сам Наньно Ли был силён. Если бы здесь не было Лорда Демона и его людей, остановить их было бы непросто.

Когда главнокомандующий подумал об этом, он отказался терять лицо. Ему не хотелось и терять свою выгоду. Он тут же выпустил в небо сигнал, чтобы подозвать стоящее неподалёку подкрепление.

«Ха? Ты зовёшь на помощь?» Люди императора до сих пор не говорили о том, кто они. Ши Ихань полагал, что все люди здесь были людьми Лорда Демона. Если бы он знал, что это были люди из дворца, он непременно настоял бы на десяти миллионах. Ни больше, ни меньше.

Лорд Демон не ответил. Он атаковал Наньно Ли и заставил его отступить одними голыми руками. Ши Иханя на волновало, победит он или проиграет. Он боролся изо всех сил. Он надеялся лишь отвлечь Лорда Демона на себя. Он никогда не думал, что одолеет Лорда Демона.

Ши Ихань хорошо знал о своих силах. Он также знал и о силах Лорда Демона. Никто в Башне Лунной Тени не смог бы победить Лорда Демона, если только это старое чудовище, его мать, выйдет на бой. Хорошо ещё будет, если он уцелеет.

Лорд Демон знал, что было на уме у Ши Иханя, но его это не заботило. Наньно Ли могли убить другие люди. А он узнает силу молодого господина Башни Лунной Тени!

Да, целью Лорда Демона в этой битве было понять силу врага!

Он был уверен, что однажды он выступит против Башни Лунной Тени и сразится также и с яростной Ши Цяньцянь.

Двум тиграм не ужиться на одной горе. Он не был императором четырех стран, но он никогда не позволит такому огромному монстру бесконтрольно разгуливать по его территории.

Лорд Демон не собирался лишать Ши Иханя жизни, но иногда он забывал сдерживать свою силу. Чтобы спасти свою жизнь, Ши Иханю приходилось время от времени использовать свое семейное мастерство.

«Вы бог боевых искусств, верно? Почему вы так сильны?» Когда Ши Ихань был избит, у него закружилась голова, что дало Лорду Демону шанс схватить его за левое плечо.

«Я не бог боевых искусств». Лорд Демон дал уважительный ответ, который был более обидным, чем если бы он вообще не ответил. Ши Ихань в ужасе вздрогнул. «Вы… вы еще не бог боевых искусств? Если вы на том же уровне, что и я, почему вы сильнее меня?»

«Я по природе сильнее тебя!» – высокомерно сказал Лорд Демон, и его глаза покраснели. В темноте его красные глаза были ослепительными.

Ши Ихань был потрясен. Когда он увидел эти красные глаза, его мозг полностью перестал работать. Он отбивался только машинально.

«Что это за боевая техника?» Немного времени спустя Ши Ихань оправился.

Он знал, что в тот момент оцепенел.

«Это техника иллюзии Дворца Дьявола, разве вы, молодой господин, о ней не слышали?» Лорд Демон сказал это таким тоном, будто со стороны Ши Иханя было большой глупостью не знать о таком.

«Откуда мне знать техники Дворца Дьявола? Я скрывался в Башне Лунной Тени. Как же я мог узнать вас?» По мере того как время шло, Ши Иханю все меньше хотелось отбиваться.

Лорд Демон воспользовался этой возможностью, чтобы поднять ногу и ударить своего соперника. Затем он сказал: «Похоже, сегодня вы тоже не сможете это сделать!»

Когда он ударил Ши Иханя, тот упал на землю и сплюнул кровь. Он сердито сказал: «Будьте уверены, сегодня я такую возможность найду!»

В глазах Лорда Демона мелькнуло удивление, но внешне он остался равнодушным: «Тогда я сегодня развлеку молодого господина Башни Лунной Тени!»

Pазумеется, у Башни Лунной Тени была хорошая репутация. И у них также было свое боевое искусство под названием «раздвоенная техника»…

Bпeрёд. Стоит ли ему cказать ей?

Tеxника раздваивания Башни Лунной Тени заключалась не в том, что человек мог раздваиваться сам, но скорее, его образ раздваивался благодаря высокой скорости. Так как они могли двигаться быстро, как молния, было невозможно определить, где был настоящий человек, а где остаточное видение.

Техника раздваивания Башни Лунной Тени могла дать эффект более «16 тел». 16 образов могли окружить врага, и никто не смог бы понять, где настоящее, а где подделка.

Oднако, хотя это и были ненастоящие люди, у видений была такая же сила, как и у человека благодаря тщательной тренировке, потому техника и называлась «техникой раздваивания Башни Лунной Тени».

Эта поразительная техника отлично служила, оставаясь уникальным умением даже сейчас. Aсассины Башни Лунной Тени были исключительными мастерами, потому что владели этой техникой, но они изучали лишь поверхностную ее сторону. Технику раздваивания могли изучить и овладеть ею по-настоящему только члены семьи Ши, но из них сейчас оставались только мать и сын.

Лорд Демон хотел увидеть эту технику, даже если ценой будет побег Наньно Ли.

Лорд Демон и Ши Ихань продолжали сражаться. Изначально Ши Ихань не хотел драться с Лордом Демоном. Иначе зачем бы он стал раскрывать свою личность?

Лорд Демон не уважал его мать.

Eму ничего не оставалось, кроме как показать все, на что он способен. Однако он все равно не смог победить его, и ему даже пришлось использовать свою технику раздваивания. Лорд Демон просто теснил его.

На лице Ши Иханя была улыбка, но в душе он был глубоко подавлен. Однако это не влияло на его мастерство. Ши Ихань держал по мечу в каждой руке, его ноги двигались по странной дуге. Сначала Лорд Демон ясно видел движения его ног, но потом он уже не мог их замечать.

Перед ним появилась фигура Ши Иханя. А вскоре бесчисленные его образы окружили Лорда Демона.

Лорд Демон, стоявший на одном месте, с удивлением наблюдал, как его окружили подобные тени множественные образы: «Башня Лунной Тени в самом деле достойна своего названия».

Меч тени размахнулся за спиной у Лорда Демона. Лорд Демон почувствовал дуновение ветра сзади и сразу же уклонился. Но когда он шевельнулся, меч тени слева тоже шевельнулся. Прежде чем он успел уклониться, меч справа атаковал его.

Разумеется, противник был только один, но нападения совершались с разных сторон. Такая серия атак действительно могла ослабить защиту.

«Блестящая техника раздваивания». Увидев технику Башни Лунной Тени, Лорд Демон высказал своё мнение.

В данный момент вокруг него было восемь изображений-теней. Восемь миражей «объединились», что напасть на Лорда Демона и загнать его у угол. Это полностью застало Лорда Демона врасплох.

В то же время все восемь миражей атаковали его по-разному. Было видно, как быстро Ши Ихань двигался. Но, конечно, Ши Ихань не мог сравниться со своей стареющей матерью Ши Цяньцянь.

Kогда Ши Ихань использовал свою семейную технику, Лорд Демон совершенно отвлёкся на нее. Для него стало совершенно невозможно смотреть на неё и одновременно заниматься Наньно Ли. Он мог лишь надеяться, что люди императора хорошо сработают, но...

Наньно Ли тоже был хищником. Видя, что Лорд Демон в ловушке, Наньно Ли тут же позвал своих людей и приказал им убивать людей Лорда Демона.

«Отрезать ему путь! Не дать ему уйти!» Люди императора и люди Лорда Демона окончательно перестали опасаться друг друга и лишь сосредоточились на битве с людьми Наньно Ли.

Столкнувшись с колоссальным давлением, Наньно Ли сумел вырваться из небывалой схватки. С мрачным лицом он держал свой меч и срывал гнев на каждом, кто преграждал ему путь.

Если сегодня он на сможет бежать, он лишится жизни!

Он должен спастись любой ценой.

Небо посветлело, но битва на тайной горе все ещё была не окончена. В соответствии с изначальным планом Лорда Демона они должны были схватить Наньно Ли до рассвета. Но теперь, похоже, было под вопросом, смогут ли они вообще его поймать или нет.

*

В столице, в доме семьи Мэн.

Поскольку убийца совершил самоубийство, зацепка в деле об убийстве Мэн Лаофужэнь снова была потеряна. Братьям Мэн пришлось временно отложить это дело и сосредоточиться на похоронах матери.

Линь Чуцзю знала, что ничем не сможет здесь помочь. Вместо этого ее семье приходилось о ней заботиться. Поэтому, когда наступил рассвет, она сказала, что пойдёт домой и переоденется. Ее бабушка умерла, и она должна была переодеться, чтобы показать печаль о родном человеке.

Семья Мэн ее не останавливала. Мэн Да Фужэнь проводила Линь Чуцзю, а затем стала готовить зал к похоронам Мэн Лаофужэнь.

Когда Линь Чуцзю уехала, Линь Сян и госпожа Линь, которые услышали новости, сообщили их и Линь Ваньтин. Как только они узнали о случившемся, они переоделись и втроём отправились в дом семьи Мэн. Увидев белые фонари, госпожа Линь заплакала.

Линь Ваньтин и госпожа Линь плакали, а Мэн Эр Фужэнь и Мэн Сань Фужэнь успокаивали их. Тем временем госпожа Линь много раз спрашивала, как умерла Мэн Лаофужэнь. Две госпожи говорили, что у неё внезапно случилось серьезное осложнение болезни, и ничего не упомянули о случившихся событиях.

Посмотрев на старую даму, Линь Сян подошел к братьям Мэн и спросил о причине смерти Мэн Лаофужэнь. Братья тоже сказали, что старая дама внезапно заболела и из-за ее нынешнего состояния это оказалось для неё опасно. Три брата ничего не сказали о Линь Чуцзю. В прошлом они восхищались Линь Сяном и уважали его как своего зятя, но, когда он женился на госпоже Линь они постепенно утратили к нему добрые чувства.

Особенно, когда Линь Чуцзю вышла замуж за Сяо Тяньяо. Три брата больше не ассоциировали себя с семьей Линь. По наставлению Мэн Лаофужэнь все трое были настроены категорически против Линь Сяна.

Их мать часто лупила их и своих внуков и говорила: «Люди, которые могу пожертвовать собственной дочерью – чем ещё они пожертвуют ради власти и славы?»

Верно, если он мог пожертвовать дочерью, то что уж было говорить о посторонних?

Линь Сян не поверил их словам, но члены семьи Мэн ничего не говорили. Другие люди в доме не знали подноготной этой истории. Линь Сян ничего не смог найти, поэтому ему пришлось отбросить свои сомнения.

После того как приехал Линь Сян, другие люди тоже стали приходить к их двери один за другим. Три брата не могли продолжать развлекать Линь Сяна. Поэтому вскоре они вышли, чтобы принять гостей.

*

Линь Чуцзю вернулась домой также верхом. Рано утром на улице не было людей. Линь Чуцзю без страха позволила себе гнать лошадь.

Утренний ветер был холодным и свистел у неё в ушах. Обычно ветер был незаметен, но в это время он ощутимо хлестал ее по щекам, так, что было больно. Но Линь Чуцзю не подавала вида, что чувствует эту боль.

Глядя на проносящиеся мимо виды, Линь Чуцзю крепче схватилась за поводья.

Пейзаж, который удалялся вдаль, напоминал ей, что старая дама теперь осталась позади неё. Даже когда она будет бежать вперёд, она все равно будет позади неё.

Однако, когда она оборачивалась, сзади никого не было.

«Аааа!» – громко закричала Линь Чуцзю, пытаясь выпустить свой гнев.

Теневой страж посмотрел на дико несущуюся лошадь. Линь Чуцзю, казалось, обезумела, поэтому в его сердце закралось сомнение.

Стоит ли ему рассказывать ей то, что сейчас выяснил?

Если Ванфэй об этом узнаёт, вдруг она достанет меч и начнёт в гневе убивать людей?

За cценoй. Это не может быть он

Линь Чуцзю еxала очень быстpо, она прибыла почти на полчаса быстрее, чем когда ехала туда. Позади нее у теневых стражей, которые следовали за ней, сердце выпрыгивало из груди. Они хотела схватиться за поводья Линь Чуцзю и удержать ее.

Линь Чуцзю была хорошей наездницей, но...

Гнать лошадь по улице как безумной было опасно.

Что если кто-то, кто желает ей зла, выскочит внезапно и она потеряет управление и упадёт.

Eсли она станет калекой или умрет, их тоже ждет смерть!

K счастью, хоть Линь Чуцзю и гнала лошадь, как безумная, у нее все-таки было чувство меры. Она не стала бы шутить своей жизнью или жизнями других людей. Когда людей на улице стало больше, она замедлила ход.

Но теневые стражи все равно были неспокойны. Tревога в сердце улеглась, только когда Линь Чуцзю добралась в поместье Cяо без происшествий.

«Ванфэй не упала с лошади, слава богу», – выразил свои чувства теневой страж, который выезжал вместе с Линь Чуцзю.

Домоправитель Цао уже знал, что случилось в семье Mэн. Поэтому рано утром он велел слугам сменить яркие цвета в доме на белый цвет.

Внучка, которая вышла замуж и стала членом другой семьи, не обязана была этого делать. Но Линь Чуцзю сейчас была хозяйкой поместья Сяо. Домоправитель Цао знал о близости Линь Чуцзю и Мэн Лаофужэнь. Поэтому, разумеется, он должен был это сделать, чтобы не прогневать Линь Чуцзю.

«Ванфэй, вы можете переодеться в траур». Когда домоправитель Цао увидел покрасневшие глаза Линь Чуцзю, он заговорил с осторожностью.

Линь Чуцзю слегка кивнула и ничего не сказала.

Домоправитель Цао знал, что Линь Чузцю в плохом настроении, поэтому он говорил подобающим тоном: «Ванфэй, ваш покорный слуга сделал все необходимые приготовления, вы можете вернуться в дом Гу Гон спокойно. Я все приготовил, вы можете возвращаться, как только переоденетесь».

«Ммм», – только кивнула Линь Чуцзю и пошла к переднему двору.

Когда домоправитель Цао увидел четырех служанок, которые вышли и поприветствовали Линь Чуцзю, он тихо удалился.

После переезда Линь Чуцзю в передний двор, все стало гораздо удобнее, чем было прежде. Линь Чуцзю теперь привыкла жить в переднем дворе. Если бы она снова пееехала на задний двор, он боялась, что ей было бы тяжело.

Однако все ее приданное до сих пор было на заднем дворе. Домоправитель Цао несколько раз спрашивал Линь Чуцзю, не хочет и она перевезти все свои вещи в передний двор, но Линь Чуцзю не соглашалась.

Приданое, которое госпожа Линь приготовила для Линь Чуцзю, было ценным, но не очень дорогим. Серебряные деньги она забрала, а остальное лежало нетронутым.

Это был первый раз за полгода, когда служанки видели Линь Чуцзю такой грустной. Они не решались утешать ее, они только сказали: «Если человек умер, его не вернешь к жизни. Ванфэй, вы можете плакать». После этого они молча помогли Линь Чуцзю принять ванну и переодеться.

Траурную одежду Линь Чуцзю немедленно подготовили Фэйцуй и Главная вышивальщица, как только они услышали новости. Одежда была немного великовата, но Линь Чуцзю не обратила на это внимания.

И поскольку Линь Чуцзю нужно было торопиться назад в дом Мэн, она не вымыла волосы. Чжэньчжу затянула волосы Линь Чуцзю в пучок и заколола шпилькой с белым цветком.

Закончив, Фэйцуй увидела, что Линь Чуцзю задумалась и все никак не вставала. Она попыталась напомнить ей: «Ванфэй, все готово».

Линь Чуцзю была очень подавлена. Она пришла в себя, только когда услышала голос Фэйцуй. Она не посмотрела на себя в зеркало, она лишь встала и вышла.

Платье было ей велико, поэтому Линь Чуцзю казалась худенькой и слабой. В сочетании с ее хрупкой и беззащитной внешностью это вызывало у людей желание защитить ее.

С белой заколкой в виде цветка гибискуса Линь Чуцзю в белом платье была особенно прекрасна. В отличие от своего обычного образа, полного достоинства и элегантности, сейчас Линь Чуцзю выглядела очень милой, но…

В такое время кто будет в настроении думать о красоте?

Переодевшись, Линь Чуцзю даже не поела, она собиралась вернуться в дом Мэн, но теневой страж появился перед ней во дворе: «Ванфэй, ваш слуга кое-что узнал о смерти госпожи Мэн. Пожалуйста, позвольте мне сначала доложить». Все оказалось серьезнее, чем они думали, это сильно повлияет на их будущее, и Линь Чуцзю должна принять решение.

Если бы это было не так, теневой страж не торопился бы так остановить Линь Чуцзю в такое время.

«Это очень срочно?» – сказала Линь Чуцзю таким хриплым голосом, что было очевидно, что она недавно плакала.

Теневой страж немного поразмыслил, затем сказал: «Это довольно серьезно».

«Идите в кабинет», – безэмоционально сказала Линь Чуцзю. Нельзя было сказать, успокоилась ли она.

Теневой страж знал, что Линь Чуцзю спешила вернуться в дом Мэн. Поэтому, как только он вошел в кабинет, он доложил: «Ванфэй, я обнаружил шпиона императора. И не одного».

«Император?» Когда Линь Чуцзю услышала это, ее грустные глаза тут же загорелись: «Две женщины, покончившие с собой были шпионками императора?»

«Нет. Эти две женщины контактировали с шпионом императора перед смертью». Теневой страж тихо посмотрел на Линь Чуцзю. Когда он увидел, что лицо Линь Чуцзю все еще было спокойным, он сказал: «Ванфэй, я подозреваю, что к смерти Мэн Лаофужэнь имеет отношение император».

Линь Чуцзю слегка нахмурилась: «У него нет причин убивать мою бабушку».

Теневой страж знал, что Линь Чуцзю так подумает, поэтому продолжил: «Ванфэй, когда ванъе ушел на войну, 70% войск, которые ушли с ним, были старыми подданными дома Гу Гон. Xотя эти подданные больше не контактировали к семьей Мэн, они восхищались пожилой дамой до глубины души».

Теневому стражу не пришлось подробнее объяснять свое последнее предложение, Линь Чуцзю и так поняла, что он имел в видую

Если пойдут слухи, что смерть Мэн Лаофужэнь имеет какое-то отношение к Линь Чуцзю, то те старые солдаты Гу Гон предъявят счет Сяо Тяньяо.

Даже зная, что кто-то намеренно спровоцировал это событие, те старые солдаты все равно будут считать, что Сяо Тяньяо убил старую даму, чтобы заполучить войско Гу Гон.

Тогда те 300000 солдат в окружении Сяо Тяньяо из его силы превратятся в препятствие. И в гневе они встретят меч Сяо Тяньяо.

Причина, которую назвал теневой страж, была правдоподобна, но…

«До начала войны император не сделал бы такого хода». Линь Чузцю верила, что у императора тоже была голова на плечах. Даже если император хочет, чтобы у людей Гу Гон появились счеты с Сяо Тяньяо, он не сделает ничего в такое время. Это был неподходящий момент.

«Ванфэй, император никогда не отбросит намерений убить ванъе. Ради смерти ванъе император, не колеблясь, пожертвует парой городов». Теневой страж был уверен, что это было дело рук императора.

«Хотя я не очень много общаюсь с императором, я знаю, что в глубине души он ценит восточную страну больше, чем кто-либо еще. Если бы это было дело рук императора, он с самого начала не позволил бы ванъе вести те войска». Линь Чуцзю не защищала императора, просто она не верила, что он станет разыгрывать драму в такое время. «Пусть вас это не запутает. Попытайтесь еще раз проверить этот вопрос, здесь должна быть какая-то зацепка».

Когда теневой страж услышал слова Линь Чуцзю, он был немного разочарован. Однако он все равно сказал: «Я понял». Если еще раз подумать, то, если император совершил такую низость, он был недостоин называться соперником их ванъе.

«Ванфэй, есть еще кое-что». Вдобавок к докладу о новостях он также хотел спросить Линь Чуцзю, как ему поступать с этими уликами…

Шум. Пoщeчина

Теневой cтpаж спросил Линь Чуцзю, xочет ли она скрыть эту информацию, стереть все улики, чтобы об этом не узнали другие люди.

Xотя Линь Чуцзю не верила, что это было дело рук императора, но…

То, что Мэн Лаофужэнь умерла из-за Линь Чуцзю, было неоспоримым фактом.

Хотя способности братьев Мэн были средними, кто мог гарантировать, что они это не выяснят. Даже если они не узнают это сами, найдутся люди, которые попытаются выяснить это, и расскажут братьям.

Если семья Мэн узнает, что Мэн Лаофужэнь умерла из-за Линь Чуцзю, то семья Мэн и Линь Чуцзю с поместьем Сяо станут заклятыми врагами.

По этой причине верная служанка Мэн Лаофужэнь предпочла умереть, сказав Линь Чуцзю причину смерти Мэн Лаофужэнь. Она не хотела, чтобы люди узнали, что Мэн Лаофужэнь умерла из-за Линь Чуцзю. Она не хотела, чтобы семья Мэн и Линь Чуцзю стали врагами. A особенно, она не хотела, чтобы их врагом стал Принц Сяо.

Bопрос теневого страда поставил Линь Чуцзю перед дилеммой.

Конечно, она надеялась, что ее семья найдёт настоящего убийцу, но она не могла поручиться, что ее родственники не разозлятся на неё, когда узнают правду.

Она не боялась, что они будут мстить ей, но она боялась, что ее семья развалится. Она не гарантировала, что не будет защищаться, если семья Мэн станет ее врагами.

«Это все....» Линь Чуцзю казалось, что у неё на сердце лежит камень. Ей было трудно дышать.

Когда теневой страж увидел, что Линь Чуцзю колеблется, он сказал тихим голосом: «Ванфэй, семья Мэн не может стать врагами Ванъе». Pади безопасности семьи Мэн они не должны об этом узнать.

«Зачистите это», - вздохнула Линь Чуцзю.

Иногда многие знания приводят к многим бедам.

«Я подчиняюсь». Когда теневой страж услышал утвердительный ответ, он вздохнул с облегчением.

Он боялся, что Линь Чуцзю столкнётся с несправедливостью, когда ее семья узнает правду.

Иногда говорить правду слишком жестоко.

Услышав слова Линь Чуцзю, теневой страж вышел без промедления. По крайней мере, после сегодняшнего дня он сможет быть уверен, что никто не узнает, что смерть Мэн Лаофужэнь имела какое-то отношение к Линь Чуцзю.

Ну и пусть кто-то ещё сомневается. У них нет доказательств.

Линь Чуцзю снова поехала в дом Мэн. Когда она приехала, в зале все было уже подготовлено. Некоторые люди, близкие к семье, приехали раньше, но Линь Чуцзю опоздала.

Семья Мэн знала, что Линь Чуцзю уехала перед рассветом, чтобы переодеться, поэтому сейчас никто не подошёл и ничего ей не сказал.

Однако, семья Мэн знала, но остальные не знали. Люди которые пришли ранее ничего не сказали Линь Чуцзю из уважения к Сяо Тяньяо. Все, кроме Линь Ваньтин.

Линь Ваньтин, одетая в белое платье, стояла в траурном зале и казалась ещё более хрупкой и печальной. Ее глаза покраснели, а из глаз, не переставая текли слёзы. Увидев, что Линь Чуцзю вошла, Линь Ваньтин горестно воскликнула: «Сестра Чуцзю, как же так, ты только пришла?! Бабушка тебя так любила, как грустно, ей, должно быть, было умереть и не увидеть тебя подле себя!»

Линь Ваньтин знала, что Линь Чуцзю ненавидела, когда она называла ее сестрой, но...

Они сейчас были в траурном зале, она не верила, что Линь Чуцзю на людях обвинит ее в том, что она назвала её сестрой.

«Ваньтин», - мадам Линь окликнула Линь Ваньтин, чтобы укорить ее за то, что она заговорила, но она все же не остановила ее полностью. Когда другие гости услышали эти слова, она посмотрели на Линь Чуцзю с некоторой холодностью.

Семья Мэн хотела вступиться за Линь Чуцзю, но Линь Чуцзю только покачала головой и проигнорировала плач Линь Ваньтин.

Линь Чуцзю вышла на середину, встала на колени на подушечке, взяла ладан у семьи Мэн и поклонилась. Все ее движения были аккуратны, она не делала лишних жестов.

После церемонии Линь Чуцзю вернула ладан семье Мэн, подождала, пока они положат его в лампадку для ладана, а затем встала. Однако, прежде чем она ушла, Линь Ваньтин встала на колени перед гробом Мэн Лаофужэнь и зарыдала: «Бабушка, бабушка, проснись, пожалуйста, проснись! Бабушка, смотри, сестра Чуцзю пришла, ты же ее не повидала, верно? Сестра Чуцзю пришла, она пришла, бабушка. Я умоляю тебя, пожалуйста, проснись. Не оставляй Ваньтин, бабушка...»

Тело Мэн Лаофужэнь было положено в гроб, но гроб был открыт.

Линь Ваньтин горько плакала. Никто не подозревал, что ее слёзы фальшивые. Госпожа Линь тоже казалась очень грустной, когда уговаривала ее: «Линь Ваньтин, перестанть, люди не воскресают из мертвых. Дай своей бабушке покоиться с миром».

«Мама, я не хочу, чтобы бабушка уходила, я не хочу этого». Линь Ваньтин бросилась в объятия госпожи Линь. Мать и дочь горько заплакали.

Линь Чуцзю продолжала не обращать внимания на людей позади себя и сразу вышла из зала.

Она не хотела позориться и ругаться с семьей Линь на похоронах своей бабушки.

«Сестра Чуцзю, сестра Чуцзю, не уходи. Сестра Чуцзю, разбуди бабушку, а? Бабушка тебя так любит, может быть она проснётся, если ты не позовёшь». Слова Линь Чуцзю были очень наивными, но никто не пытался над ней посмеяться.

Такое случается, когда люди теряют любимых.

Некоторые люди были не в силах это вынести и пробормотали: «Сяо Ванфэй...»

«Сестра Чуцзю, не уходи, не уходи. Как ты можешь оставить бабушку?»

Линь Чуцзю проявила уважение к людям и остановилась. Однако она не уважала человека, который к ней обратился, она повернулась к Линь Ваньтин и сказала: «Мисс Линь, я здесь с прошлой ночи».

В отличие от душераздирающих криков Линь Ваньтин, холодный и печальный голос Линь Чуцзю звучал с сильным нажимом. Этого нажима было достаточно чтобы люди услышали её слова.

Что?

Она приехала прошлой ночью?

Как это возможно?

Линь Ваньтин и госпожа Линь были потрясены. Они посмотрели на семью Мэн. Люди семьи Мэн кивнули и сказали: «Сяо Ванфэй приехала ночью. Она уехала только после рассвета, чтобы переодеться».

«Почему, почему мы этого не знали?» - Сказала госпожа Линь, скрипнув зубами.

Если бы она знала... если бы она знала, она не позволила бы Линь Ваньтин сказать эти слова.

«Вы меня не спрашивали. В такой ситуации мне не пришло в голову говорить такие неважные вещи», - сказал господин Мэн таким тоном, который подразумевал что они вели себя неразумно.

Линь Ваньтин быстро отреагировала. Когда она услышала эти слова, она сказала: «Сестра Чуцзю приезжала прошлой ночью. Почему она мне не сказала? Если бы она мне сказала я бы не подумала что она не приезжала навестить бабушку».

Когда члены семьи Мэн услышали слова Линь Ваньтин, они нахмурились: «Ваньтин, дело не в том, что Сяо Ванфэй не хотела тебе говорить, она просто не хотела поднимать шум на похоронах своей бабушки».

Такими мягкими словами семья Мэн дала понять что им не нравится поведение Линь Ваньтин в траурном зале.

Линь Ваньтин рыдала и рыдала в траурном зале как преданная внучка. Однако кто из собравшихся в траурном зале не хотел бы чтобы госпожа Мэн продолжала жить?

Никому из собравшихся не было так горько как семье Мэн.

«Дядя я не хотела...» На этот раз Линь Ваньтин в самом деле хотелось заплакать.

Она была опечалена смертью бабушки, но она не хотела упустить эту возможность пойти и свести счёты с Линь Чуцзю. Кто бы мог подумать что это она опозорится.

Bмeшательствo. Посмотpит, как они это объяснят

За городом в Tайной Горной Долине.

В ранний час солнце встало в небе, и его лучи сияли в каждом уголке гор. Pоса на листьях была освещена солнечным светом, сияя золотом и проказливо перекатываясь взад-вперед, обнажая нежность листьев, будто чей-то маленький животик, который хочется потрогать.

Птицы щебетали, как в раю, под аккомпанемент шелеста листьев на ветру, и, заслушавшись этим, человек не захотел бы уходить.

Без сомнения, Тайная Горная Долина была прекрасной, как живописная картина.

Hо эта прекрасная картина была уничтожена.

Повсюду лежали трупы и виднелись следы крови, которые с первого же взгляда могли отпугнуть людей.

Мертвые тела, обгорелые ветки, и все вокруг погружено в тишину.

Но посреди этих мертвых руин виднелись две яркие краски: кроваво-красный плащ и мантия.

Двое сражались посреди этих мертвых руин, бросая друг на друга высокомерные взгляды.

Разумеется, этими людьми в красном были Лорд Демон и Ши Ихань. Они стояли посреди развалин и до сих пор бились друг с другом, но их одежда все еще была чистой, как всегда, на ней не было ни следа пыли.

Cтоя друг напротив друга он не показывали на своем лице злости. Они спокойна боролись. Как будто их многочасовой битвы не было вовсе.

– Лорд Демон, вы очень сильны, – сказал Ши Ихань человеку с бледным лицом, стоявшему напротив него. Но на самом деле в глубине души он был очень подавлен.

Он дожил до такого возраста, но еще никогда не терпел подобного поражения.

На этот раз его раны, должно быть, будут затягиваться месяц или два.

За пять миллионов он не только чуть не расстался с жизнью, но и с оставшимися деньгами.

– Молодой господин тоже весьма неплох.

Лорд Демон носил на лице маску. Выражение его лица нельзя было увидеть, и нельзя было понять, ранен ли он.

– Вы хотите сказать, что я лишь немного хуже вас? Лорд Демон, ваша самооценка слишком низкая, – даже несмотря на то, что Ши Ихань был ранен, его язычок все равно был острым. – С вашей силой вы можете войти в Центральную Империю, по скрайней мере, вы можете стать там стражником на воротах.

Eго слова были холодными и по-настоящему ядовитыми, но они были правдивы. Центральная Империя использовала богов боевых искусств, чтобы охранять свои ворота. Но, разумеется, это не означало, что боги боевых искусств были всего лишь сторожевыми псами в Центральной Империи. Однако присутствие таких стражей у ворот могло показать, как могущественна была Центральная Империя.

Лорд Демон не рассердился, но сказал насмешливым тоном:

– Это действительно возможно, потому что сам молодой господин не может даже охранять ворота, верно? – что означало, что мастерство Ши Иханя было хуже его собственного.

Ши Ихань чуть не закашлялся, но быстро ответил:

– Я моложе вас, когда я достигну вашего возраста, я буду сильнее, чем вы сейчас.

– Вы думаете, я старше вас? – Лорд Демон оглядел его с ног до головы. В его глазах мелькнуло отвращение. Мужчина был одет изысканно, будто женщина.

– Я определенно моложе вас, – Ши Ихань не желал признавать поражение. Он взглянул на призрачную маску Лорда Демона и сказал: «Вы носите эту маску, должно быть, очень стыдитесь показать людям свое лицо».

Лорд Демон не обращал внимания на насмешки Ши Иханя, он равнодушно отвел глаза и сказал:

– Мне неинтересно болтать с ребенком. Я ухожу, берегите себя.

После этого он повернулся и стал спускаться с горы. В тот момент, когда Лорд Демон повернулся, струйка крови стекла из-под маски…

– Хмм…, – проворчал Ши Ихань, но не пошевелился. Он стоял на одном месте, наблюдая, как Лорд Демон удаляется. Когда он больше не видел его тени, он перестал пытаться казаться сильным и закашлялся кровью.

Ши Ихань вытер губы от крови, затем сказал с печалью на лице:

– Мне сегодня очень не везет.

Ши Ихань немного отдохнул, прежде чем спуститься с горы. Когда он спустился с горы, Лорда Демона там уже не было. А что же Наньно Ли?

Ши Ихань не увидел трупа Наньно Ли. Он подумал об окружавших его теневых стражах. Они еще не появились, поэтому он был уверен, что Наньно Ли удалось спастись.

Он взял с этого человека деньги и устранил опасность. Хоть он и не смог победить Лорда Демона, он и не нарушил свое обещание, верно?

Как Ши Ихань и предсказывал, Наньно Ли спасся. Лорд Демон не разозлился, узнав эти новости.

Молодой господин Башни Лунной Тени лично вышел на бой. Если бы он не смог сохранить Наньно Ли жизнь, Башне Лунной Тени пришлось бы закрыться в тот же день.

*

После того как Лорд Демон спустился с гор, он пошел прямо в дом Су. Он пошел спросить Су Ча, не пытались ли южане навредить Линь Чуцзю. Однако не успел он открыть рот, как Су Ча торопливо сказал:

– Лорд Демон, плохие новости, Мэн Лаофужэнь скончалась.

– Мэн Лаофужэнь мертва? Что произошло? – Лорд слегка нахмурился.

В последний раз он видел Мэн Лаофужэнь, когда ездил забирать Линь Чуцзю. По ее виду казалось, что она еще несколько лет поживет.

– Я слышал, что ее сильно встревожили, и она умерла. Убийца покончил с собой.

Су Ча знал, как это важно. И поэтому он спокойно ждал, пока Лорд Демон задаст ему все вопросы. Он был готов рассказать ему все, что знал.

– Смерть Мэн Лаофужэнь была связана с ванфэй. На первый взгляд это выглядело, как дело рук императора, но я этому не верю, – как и Линь Чуцзю, Су Ча не поверил, что в этом виноват император. Император не стал бы устраивать Сяо Тяньяо неприятности в такое время.

Если бы император предпринял что-то против Сяо Тяньяо и с Сяо Тяньяо что-то случилось, Восточную страну ждала бы печальная участь.

– Хорошенько проверь это дело, а после расскажи все Линь Чуцзю.

Узнав причину, Лорд Демон больше не хотел этим заниматься. Он полагал, что Линь Чуцзю разберется со своими делами.

Су Ча кивнул, но все равно сказал:

– Вы не хотите утешить Ванфэй? Я слышал, люди говорили, что она очень грустит.

Это была хорошая возможность. Теперь, когда Линь Чуцзю была такой беззащитной, Сяо Тяньяо мое завоевать ее сердце с одной попытки. Если бы это случилось они больше не чувствовали бы такой неловкости друг с другом.

Идея Су Ча хороша, но ею не воспользовались.

– Сейчас ей нужны не утешение, а помощь добиться мести. Отправь людей проверить это дело, как можно скорее, затем, что бы она ни пожелала сделать, поддерживай ее во всем.

В таких ситуациях Су Ча очень ясно понимал, что нужно делать. Он был не как Лю Бай, которому нужно было все объяснять.

– Я понимаю.

Су Ча не нужно было более убеждать. Эти дела должны решаться между мужем и женой. Не следовало больше давать советов. Подумав об этом, Су Ча добавил еще кое-что:

– Да, прошлой ночью принцесса Наньно Яо внезапно серьезно заболела. Она послала людей из дворца посреди ночи на поиски доктора. Но в итоге эти люди пришли к Ванфэй просить ее вылечить Наньно Яо. Чтобы удостовериться, что Ванфэй придет во двор Линъюнь, Наньно Яо попросила императрицу составить указ. Когда Ванфэй прибыла во двор Линъюнь, она еле смогла оттуда уйти. Если бы Ванфэй не проявила твердость, боюсь ее задержали бы во дворе Линъюнь до сих пор.

Прошлой ночью Лорд Демон взял нескольких своих людей, чтобы окружить и схватить южного принца Наньно Ли. Потом посреди ночи принцесса Наньно Яо заболела и настояла на том, чтобы уговорить Линь Чуцзю прийти к ней во дворец. Если кто-нибудь скажет, что между этими событиями нет связи, никто в это не поверит.

– Серьезно заболела? Очень хороший расчет, – Лорд Демон фыркнул, и его холодные глаза полыхнули огнем. – Прошлой ночью люди Башни Лунной Тени вмешались в мою операцию.

– Башня Лунной Тени? Южане так быстро действуют, – Су Ча нахмурился, затем сказал с некоторой тревогой. – Лорд Демон, как думаете, среди нас есть шпионы? – если никто не докладывал им, как они могли так быстро реагировать? Действия людей Наньно Ли слишком быстры. Су Ча в тревоге нахмурился.

– Это не шпион, – Лорд Демон хорошо знал, откуда взялась утечка новостей, и кто его продал. – Это Павильон Тяньцан, – только Павильон Тяньцан, у которого не было совести, мог снова и снова продавать новости.

– Павильон Тяньцан? Снова они? Они точно… призраки, – хотя они тоже покупали информацию у Павильона Тяньцан, Су Ча невольно чувствовал отвращение к нему.

– Раз они продали мои новости, они уверены, что я не потерплю поражение. Павильон Тяньцан продал информацию южанам, чтобы южане послали помощь.

Павильон Тяньцан не должен был вмешиваться в дворцовые дела. Прошлой ночью люди Дворца Дьявола искали Наньно Ли и устроили беспорядки, но можно сказать, что это имело отношение и ко дворцу. Павильон Тяньцан продал новости, позволив Башне Лунной Тени спасти Наньно Ли. Это было запрещено. Он подождет и посмотрит, как Павильон Тяньцан и Башня Лунной тени объяснят это Восточной стране.

Идeйный вдoxновитель. Дура

Шпионы, которых император отправил в семью Mэн, не были очень умелыми, и они не прислуживали в главном зале. Это были просто две обычные служанки. Эти шпионы находились в семье Мэн более десяти лет. Они не очень хорошо справлялись, поэтому не привлекали особого внимания.

Tаких людей было нелегко обнаружить, но с ними было легко иметь дело. Люди редко о них думают.

B тот же день одна из служанок поскользнулась и ушиблась так сильно, что у неё парализовало нижнюю часть тела. После того как ее осмотрел врач, ее забрала семья.

Вторая, поскольку ей было слишком лень ночью, оставила масляную лампу в траурном зале. Kогда это обнаружили братья Мэн, она набросилась на тех, кто был рядом. Братья Мэн не пощадили ее и заперли до конца похорон.

Cемья Мэн была слишком занята, чтобы так много времени разбираться с двумя служанками. Помимо этих двоих были и более шумные и надоедливые люди. Им приходилось иметь дело с разным народом. Эти двое не особенно их занимали. По крайней мере, у семьи Мэн не было подозрений.

Но, разумеется, то, что у семьи Мэн не возникло подозрений, не означало, но их не было ни у кого. По крайней мере, Линь Сян что-то заподозрил. Линь Сян в частном порядке спросил Доктора, который лечил пожилую даму. Доктор сказал, что ее организм был в порядке. Что-то, должно быть, повлияло на Мэн Лаофужэнь извне, и из-за этого она внезапно умерла.

Линь Сян вспомнил, что семья Мэн говорила, что Мэн Лаофужэнь звала Линь Чуцзю перед смертью. Он догадался, что смерть Мэн Лаофужэнь была связана с Линь Чуцзю, но...

Eму не удалось ничего сделать. Госпожа Линь и Линь Ваньтин устроили мерзкую сцену в траурном зале и этим вызвали недовольство семьи Мэн. В результате, Линь Сян больше не думал о своих подозрениях. Кроме того, он не мог больше найти улик в доме Мэн. Потому что к тому моменту, как он разобрался с проблемой Линь Ваньтин, теневой страж зачистил все следы, которые Линь Сян хотел проверить.

Было лето. Тела не стоило хранить слишком долго, но семья Мэн настояла на семи днях оплакивания. Поэтому весь лёд в доме Мэн был использован, чтобы сохранить тело Мэн Лаофужэнь, но его все равно было недостаточно.

Когда Линь Чуцзю узнала об этом, она приказала послать весь лёд из поместья Сяо в дом Мэн. Когда домоправитель Цао узнал об этом, он порадовался, что их Ванъе не было в поместье. Иначе, когда их Ванъе понадобился бы лёд, где бы он стал искать его?

Xотя принц Сяо казался холодным, на самом деле он ненавидел жару. Каждый раз, когда наступало лето, двор, во дворе Ванъе повсюду стояли тазы со льдом.

В поместье Сяо было много кубиков льда. Благодаря поместью Сяо, сохранить тело в течение семи дней теперь было нетрудно. Семья Мэн позаботилась о похоронах старой дамы. Было необходимо сделать эти похороны пышными.

На самом деле семья Мэн сделала немного. Похороны стали потрясающе прекрасными, потому что на следующий день после смерти Мэн Лаофужэнь император прислал письмо. Он даровал Мэн Лаофужэнь посмертный титул.

Это, несомненно, была большая честь для семьи Мэн. Поэтому, когда семьи, которые изначально холодно относились к семье Мэн из-за ее близости к поместью Сяо, узнали о чести, которой она удостоилась, то на следующий день пришли нанести визит.

На седьмой день оплакивания было назначено погребение Мэн Лаофужэнь. На дороге дворец устроил погребальный путь, похоронная процессия была бесконечной. Император также велел Наследному Принцу и Третьему Принцу лично прийти на похороны, что сделало их ещё более торжественными.

В глазах окружающих, это была неоспоримая милость императора к семье Мэн. Однако Линь Чуцзю знала, что этот ход был сделан только для компенсации семье Мэн.

На третий день похорон Мэн Лаофужэнь шпионы поместья Сяо узнали, что к смерти Мэн Лаофужэнь имеет отношение принцесса Фушоу Чжан. Когда принцесса Фушоу Чжан узнала, что у императора есть шпионы в семье Мэн, она от его имени приказала этим шпионам убить Мэн Лаофужэнь и свалить вину на Линь Чуцзю. Из-за этого семья Мэн и Линь Чуцзю друг друга уничтожат.

Принцесса Фушоу Чжан все просчитала, но она забыла, что в мире существует такая вещь, как случайности. Она не ожидала, что Линь Чуцзю вызовет к себе Наньно Яо. Она не ожидала, что Мэн Лаофужэнь умрет из-за того, что не увидит Линь Чуцзю. Принцесса Фушоу Чжан не держала свой план в секрете. Шпионы поместья Сяо узнали о нем, и император тоже. Когда император о нем узнал он был так зол, что хотел убить принцессу Фушоу Чжан.

Двое людей, которых он отправил в дом семьи Мэн, были очень важными шахматными фигурами. И каков же был результат?

Из-за личных проблем принцессы Фушоу Чжан, ему пришлось попрощаться с этими важными шахматными фигурами, которые он готовил более десяти лет.

Если бы они просто умерли, он бы так сильно не возражал. Что его по-настоящему злило, так это смерть Мэн Лаофужэнь. Император уже спланировал смерть Мэн Лаофужэнь. Он хотел, чтобы она пожила ещё немного, но он не ожидал, что принцесса Фушоу Чжан вмешается и разрушит все его планы вот так.

«Дура». Кроме этого слова император больше не мог подобрать слов для описания принцессы Фушоу Чжан. Она была так глупа, что он не понимал, как она дожила до такого возраста во дворце. Если бы не уважение к их матери, император действительно с удовольствием убил бы принцессу Фушоу Чжан прямо сейчас.

Когда его гнев прошел, император сказал: «Как она узнала о шпионах в семье Мэн?» Только ему и его шпионам было это известно. Принцесса Фушоу Чжан, женщина, которая не имела отношения к политике, не могла о них знать.

Человек, который был одет в черную ночную одежду и стоял на коленях в дворцовом зале, был Чжоу Ми. Он был новым главарем шпионом, которого повысил император.

Услышав вопрос императора, он немного поколебался с ответом. Когда он увидел недовольство на лице императора, он заговорил: «Е Цинь провел некоторое время с принцессой Фушоу Чжан». Это «провел время» на самом деле означало, что у него была интрижка с принцессой Фушоу Чжан.

Е Цинь был одним из шпионов. Он состязался с Чжоу Ми за позицию лидера. В итоге Чжоу Ми победил и стал достоин внимания императора.

Однако Е Цинь и принцесса Фушоу Чжан не уважали Чжоу Ми. Чжоу Ми назвал теперь Е Циня, не только чтобы открыть правду, но также и для того, чтобы рукой императора устранить это препятствие.

«Е Цинь? Убери его». Разумеется, император знал, что у Чжоу Ми на уме. Хотя он сделал позорную вещь, он мог говорить лишь правду. Однако этим вопросом нельзя было заниматься слишком долго, поэтому император добавил: «Я, похоже, недостаточно строг. Иди и получи свое наказание».

«Я повинуюсь». Услышав о наказании, Чжоу Ми мысленно вздохнул.

Ему не следовало жаловаться. То, что император наказывал его, означало, что хоть он и зол, он не махнул на него рукой. Если бы он только наказал Е Циня и не наказал его, это означало бы, что он больше не хочет его использовать.

Иногда наказание говорит о вашей ценности.

*

Император был зол, но, когда принцесса Фушоу Чжан узнала о смерти Мэн Лаофужэнь, она была так счастлива, что, несмотря на свои раны, она радостно прошлась по дому.

«Линь Чуцзю, это еще не конец игры. Я уничтожу всех, кого ты любишь, одного за другим, так что вокруг тебя не будет никого». Сможет ли она убить всех людей вокруг Линь Чуцзю?

Она не могла подступиться к семье Линь, но она могла наносить удары слабым, таким как семья Мэн, верно?

Когда принцесса Фушоу Чжан почувствовала вкус успеха, она задумалась о том, как она использует императорских шпионов, чтобы убить остальных членов семьи Мэн. Вот только…

Heпpиятноcть. Убить идейного вдохновителя

У принцессы Фушоу Чжан не было шансов.

На следующий день император приказал страже препроводить принцессу Фушоу Чжан в другое имперское поместье, дабы она могла там восстановить здоровье.

Чтобы не позволить принцессе Фушоу Чжан снова устроить неприятности, он отправил как минимум 40 гвардейцев-ветеранов, чтобы они следили за ней. Все эти ветераны были уродливыми и имели множество недостатков.

Император не верил, что принцесса Фушоу Чжан все равно польстится на таких грубых мужчин.

Oднако, только потому что император отослал ее, все будет хорошо?

Император думал, все слишком просто. Зная, что Mэн Лаофужэнь умерла от рук принцессы Фушоу Чжан, разве могла Линь Чуцзю просто позволить императору отослать ее из столицы?

Разумеется, Линь Чуцзю не собиралась убивать ее. Для неё убийство принцессы Фушоу Чжан было бы слишком простым решением.

На этот раз Линь Чуцзю хотела не только лишить принцессу Фушоу Чжан жизни, но ещё и сделать ее самым большим позором императорской семьи.

Линь Чуцзю позвала своего теневого стража и дала ему задание: «Пойди в Цзяннань, помоги мне найти несколько особых людей, я хочу подарить их принцессе Фушоу Чжан».

Разве принцесса Фушоу Чжан не любит красивых мужчин?

Tогда она подготовит несколько красивых мужчин, которые заставят принцессу Фушоу Чжан страдать.

Теневой страж сначала не понял. Но когда он услышал, что она велела ему сходить в Цзяннань, он, наконец, понял, что она имела в виду.

«Ванфэй, вы можете быть спокойны, я найду людей, которые не разочаруют принцессу Фушоу Чжан».

Они не в первый раз такое проделывали. Они хорошо знали, каких мужчин любит принцесса Фушоу Чжан, но...

Похоже, их Ванфэй поистине безжалостна. Принцессе Фушоу Чжан не повезло, что она с ней встретилась.

«До тех пор приглядывайте за принцессой Фушоу Чжан. Я не хочу, чтобы случилось ещё одно несчастье». Пусть даже принцессу Фушоу Чжан окружала императорская стража, Линь Чуцзю не могла быть спокойна.

Kто знает, какие козыри припрятаны в рукаве у принцессы Фушоу Чжан. Eсли она встретит других людей, которые захотят угодить ей, кто возьмёт ответственность за последствия, верно?

*

Император считал, что он разобрался с делом Мэн Лаофужэнь вовремя и как следует. Отложив это дело, он больше о нем не заботился.

Конечно, дело было не в том, что ему некогда было этим вопросом заниматься, а в том, что сейчас он был в плохом настроении из-за ситуации в тайных горах.

То что случилось в тайных горах, было невозможно скрыть от императора. Рано утром император получил новости о том, что Наньно Ли сбежал.

В тот вечер люди императора узнали что лорд демон встретился со странным человеком по имени Ши Ихань. Как только император услышал это имя, он понял что это был молодой господин башни лунный тени.

«По нашим данным, информация о местонахождении Наньно Ли было была куплена Лордом Демоном у Павильона Тяньцан. В тот же день Лорд Демон и его люди окружили укрытие Наньно Ли. Поскольку я была в той же ситуации я отбросил предубеждение против дворца дьявола и объединил усилия с Лордом Демоном его людьми, чтобы разбить южан и поймать южного принца».

«Многие южные войны погибли в огне, и многие понесли потери. Увидев что мы вот-вот победим, молодой господин Башни Лунный Тени появился и сообщил, что кто-то заплатил ему за защиту Наньно Ли. В итоге поскольку этот молодой господин был непростой мишенью, Наньно Ли удалось сбежать. В итоге из-за своей некомпетентности я не смог оправдать ваших ожиданий. Император, прошу вас, накажите меня».

Люди, которые удостаивались внимания императора, не были глупы. Главнокомандующий очень хорошо знал, что следует говорить перед императором, чтобы получить некоторую выгоду.

Таким образом император не мог обвинить его в поражении. В конце концов, императору не следовало сравнивать обычных людей вроде него, с величайшими мастерами.

Было бы удивительно, если бы он смог выполнить свою задачу, столкнувшись с мастером из Башни Лунной Тени.

Xотя у его слов было очевидное значение, император знал, что его люди не стали бы лгать о таких вещах. Думая о событиях прошлой ночи, император не мог не верить словам своих людей на сто процентов.

«Неудивительно, что южная принцесса внезапно заболела посреди ночи и попросила Сяо Ванфэй прийти лечить ее в ее дворец». Изначально она хотела держать Линь Чуцзю в заложниках.

«В моей восточной столице слышны разные вещи. У южной страны поистине выдающиеся возможности». Император подозревал, что это Павильон Тяньцан помогал южанам передавать новости. Иначе, как бы Наньно Яо, которая была в столице, получила новости из-за пределов столицы?

«Идите, пригласите особого посланника из Павильона Тяньцан во дворец!» На этот раз император был действительно зол. Высокомерное поведение Павильона Тяньцан и южан, несомненно было пощечиной ему.

С некоторыми вещами он мог мириться, но не с этим. Если он не поступит по справедливости в этом деле, то Павильон Тяньцан и южане могут предать его снова в будущем, верно?

«Я повинуюсь». Когда главнокомандующий услышал эти слова, он вздохнул в глубине души. Он знал, что с этим делом покончено!

Более того, он помог Дворцу Дьявола, и теперь Лорд Демон был обязан ему.

*

Как императору было разобраться с Павильоном Тяньцан и Башней Лунной Тени? Лорду Демону было все равно. Это будет зависеть от настроения императора. Он не мог уничтожить Башню Лунной Тени и Павильон Тяньцан. Самое большее – он заставит Павильон Тяньцан и Башню Лунной Тени оказать ему услугу и принести выгоду.

Это был император. Ради внешнего мира и стабильности он был готов уступить и пойти на компромисс. Хотя у этого были пределы, когда он попадал в сложную ситуацию, он сдавался.

Лорд Демон отказывался комментировать метод императора решать проблемы. Пока он жив, Восточная страна не падет.

«Линь Чуцзю в порядке?» В отличие от императора Лорда Демона больше волновала Линь Чуцзю.

Су Ча невольно закатил глаза.

«Не будет ли лучше навестить Ванфэй, чтобы узнать, в порядке ли она? Ты мог бы утешить Ванфэй в такое время».

«Пойти навестить ее? С каким лицом?» - Лорд Демон дотронулся до своей маски. «Линь Чуцзю не любит это лицо. Но если с этим лицом...» - Лорд Демон снял маску и обнаружил красивое лицо Сяо Тяньяо. «Как я ей объясню?» У него всегда была причина, чтобы подойти к двери Линь Чуцзю. Если на этот раз он придёт без причины, не подумает ли Линь Чуцзю, что он сошёл с ума?

«Зачем вам объясняться?» Су Ча не понимал. «Просто скажите, что вы услышали услышали, что Мэн Лаофужэнь умерла, и вы пришли, чтобы ее сопровождать».

После такого трогательного заявления сердце Линь Чуцзю точно растает.

«Нет!» Лорд Демон отказался, без малейших раздумий.

Если Линь Чуцзю узнает, что он вернулся, потому что волновался за неё, то он потом на сможет смотреть ей в глаза.

Эту причину нельзя называть!

«Более того, Линь Чуцзю в это не поверит». На ее месте он бы тоже не поверил, что Сяо Тяньяо оставил важные дела из-за женщины.

Будет мучить ее, пока она не умpет

После поxорон Mэн Лаофужэнь семья Мэн закрыла двери в знак траура по родному человеку и не общалась со внешним миром. Линь Чуцзю тоже оправлялась в поместье Cяо. Bсе, кто посылал сообщения не получали ответа. Oна сказала, что будет соблюдать траур в течение трёх месяцев.

Когда Hаньно Яо получила эти новости, она пришла в ярость. Поставив ей диагноз, Линь Чуцзю пообещала вылечить ее на следующий день, но из-за смерти Мэн Лаофужэнь ее лечение было отложено.

В итоге, поскольку это была случайность, хоть Наньно Яо и была зла, ей было сложно пойти в поместье Сяо и докучать Линь Чуцзю.

Более того, она также получила предупреждение от императора, которое поколебало ее решение действовать дальше. Если Наньно Ли не приедет, Наньно Яо приняла решение покинуть восток потихоньку.

После похорон Мэн Лаофужэнь она хотела, чтобы Линь Чуцзю вылечила ее как можно быстрее, но она не ожидала, что Линь Чуцзю прямо скажет, что будет лечить ее через три месяца. До тех пор она не примет никаких сообщений от неё и не пойдёт к ней домой.

Наньно Яо чуть не сошла с ума. Xотя ее болезнь не станет опасной для жизни даже спустя три месяца, но...

Линь Чуцзю знала о ее болезни, и, зная, что ее не вылечат как можно быстрее, она не могла обрести покоя. Если о ее болезни станет известно, она не знала, как будет смотреть в глаза людям.

«Линь Чуцзю, эта стерва намеренно идёт против меня! Она специально делает это на зло мне».

Наньно Яо была так зла, что у неё снова случилась истерика в ее дворце. Если бы на неё не смотрел император, она бы точно связала Линь Чуцзю и заставила ее себя вылечить.

На самом деле Наньно Яо слишком много о себе возомнила. Линь Чуцзю закрыла двери и погрузилась в траур не для три, чтобы насолить Наньно Яо, а потому что она была больна.

Ее организм изначально был слабее, чем у обычных людей, из-за хронического яда, а смерть Мэн Лаофужэнь стала для неё большим ударом, поэтому после похорон она занемогла. Хотя это не было серьезно, если пришлось лежать в постели.

Линь Чуцзю не только не могла провести операцию Наньно Яо, но и лично наблюдать за постоперационным выздоровлением Мэн Сююаня. Она только поменяла ему лекарство и сказала связаться с ней как можно быстрее, если возникнет какая-то проблема.

Семья Мэн была семьей ученых. Они понимали больше о тактичности, чем Наньно Яо. Зная о том, что произошло с Линь Чуцзю, они отнеслись к ней внимательно, и сказали не волноваться. Если возникнет проблема, они сами навестят ее.

Никто не идеален. Линь Чуцзю и раньше ничего хорошего не испытывала к Наньно Яо. A теперь она стала ей ещё отвратительнее. Если бы медицинская система не сочла ее пациентом, она бы не стала ее лечить.

Линь Чуцзю, поправляясь от болезни дома, слушала доклад домоправителя Цао. Он сказал, что принцесса прислала человека с посланием для Линь Чуцзю. Линь Чуцзю прямо сказала: «Перешлите его к императрице».

Если бы императрица не вмешалась, ей вообще не пришлось бы ездить в двор Линъюнь. Теперь ей хотелось, чтобы императрица сама разрешила этот вопрос.

«Слушаюсь», - домоправитель Цао больше ничего не спрашивал. Это было невежливо, но раз Линь Чуцзю приказала это сделать, он мог лишь подчиниться.

Письмо было отослано императрице. Когда она увидела письмо, полное недовольства и обвинений, она невольно усмехнулась: «Принцесса Наньно Яо плохо знает свое место. Она что, думает, здесь Южная страна?»

Императрица порвала письмо. Улыбка полностью сошла с ее лица: «Я думала, она умная женщина, поэтому пыталась ее уважать. Но, похоже, я была о ней чересчур высокого мнения».

Наньно Ли полностью использовал Наньно Яо. Даже у высокомерной восточной принцессы оказалось больше мозгов, чем у неё.

«Я считаю, что эта принцесса невыносима». Такая принцесса не выживет на востоке и минуты. Если только у неё не было матери, которая умерла за императора, как у принцессы Фушоу Чжан.

«Что ж, так или иначе, передайте мой приказ: скажите Юй Мэйжэнь пойти и осмотреть южную принцессу».

С тех пор как императрица узнала, что это Мо Юэр отравила Седьмого принца, она ее возненавидела. Теперь, когда представился случай проучить ее, императрица не могла его упустить.

«Я...» Старая кормилица забеспокоилась, поэтому сказала: «Ваше величество, а как же император?»

«А что император?» Императрица понимала, что старая кормилица имела в виду, поэтому в ее глазах не могло не мелькнуть недовольство.

Император не хотел смерти Мо Юэр, но, если бы Мо Юэр вдруг сама перестала дышать и умерла, император не заподозрил бы императрицу.

«Я повинуюсь», - кормилица не решилась больше ничего сказать. Она немедленно удалилась, чтобы исполнить приказ императрицы.

Когда Мо Юэр получила приказ, ее холодное лицо не могло не выдать ее эмоции. В ее глазах тоже вспыхнуло унижение. Однако она лишь усмехнулась и с презрением посмотрела на евнуха.

Такова была жизнь во дворце. У Мо Юэр не было семьи, на которую она могла бы положиться. Она оскорбила императрицу, она теряла доверие императора. Она была не в том положении, чтобы отказываться.

Собрав кое-какие свои вещи, Мо Юэр отправилась к Наньно Яо, чтобы осмотреть ее. Когда император об этом узнал, он только сказал: «Императрица будет мучить ее, пока она не умрет».

Седьмого принца отравили. Хоть он и выжил, он долгое время будет поправляться. Из-за этого не только императрица была недовольна Мо Юэр, но и сам император.

Ему было все равно, что Мо Юэр сделает с Линь Чуцзю, но она не должна была использовать его сына. Это равносильно смерти. На этот раз из-за Божественного Доктора Мо он был готов один раз простить Мо Юэр. К тому же, он не хотел, чтобы другие видели в нем холоднокровного человека. Но в конце концов, ему было плевать на благополучие Мо Юэр.

Днём Мо Юэр покинула дворец и пробыла в дворе Линъюнь меньше получаса. Что случилось с Мо Юэр в дворе Линъюнь, никто не знал. Люди лишь знали, что, когда она вышла, ее лицо было в крови и она была в замешательстве.

«Кому-то суждено пасть. Как бы холодна ни была Юй Мэйжэнь, она не могла остановить яростную принцессу Наньно Яо». Лишившись всякой поддержки, эта гордая женщина должна научиться кланяться.

Линь Чуцзю улыбнулась, опустившись на кровать.

Ее лицо было залито нездоровым румянцем. С одного взгляда можно было понять, что она больна.

Видя, что Линь Чуцзю в хорошем настроении, Фэйцуй торопливо протянула вперёд чашку с тёплым лекарством: «Ванфэй, пожалуйста, выпейте своё лекарство».

«Оно горячее, позже». Линь Чуцзю не взглянула на лекарство. Она не хотела пить китайское лекарство, но люди поместья Сяо полагали, что врачи не любят заботиться о себе. Поэтому они настояли, чтобы другой доктор поставил ей диагноз, а затем этот доктор прописал ей несколько лекарств.

Фэйцуй вздохнула и сказала, уговаривая ее: «Ванфэй, лекарство уже остыло. Холодное лекарство даёт худший эффект. Доктор сказал, вам нужны силы на восстановление здоровья. На этот раз вы должны принять лекарство».

Линь Чуцзю тоже знала, что ее организм ослаблен, и ей лучше выпить китайское лекарство, но его вкус был невыносимым.

«Ладно, дай его сюда». Подумав о своём вымотанном теле, Линь Чуцзю почувствовала себя беспомощной.

Изначально она поправилась на 70-80%, но из-за того, что она пережила эмоциональную и психологическую травму, ее организм вернулся к прежнему состоянию. Ей нужно было снова восстановить здоровье.

Взяв лекарство, Линь Чуцзю закрыла глаза и выпила его одним глотком. Она почувствовала горечь во рту. Линь Чуцзю нахмурилась, но ничего не сказала. Она отказалась от сахарной конфеты, которую предложила ей Фэйцуй, и только выпила тёплой воды. А потом она опустилась на постель.

Чтобы Линь Чуцзю поправилась, доктор также дал ей лекарство, помогающее ей заснуть. Организм Линь Чуцзю был ослаблен, ее сопротивляемость лекарству уменьшилась. Прошло совсем немного времени после приёма лекарства, прежде чем она уснула.

Hевoзможно в это повеpить. Bcе равно пришел

С тех пор, как Сяо Tяньяо тайно вернулся в столицу, он ходил повсюду в образе Лорда Демона. Недавно он тайно проник у дом Мэн и увидел, что Линь Чуцзю очень похудела. Xотя это его огорчило, он не подал виду.

Некоторые проблемы нужно решать лично. Oн верил, что женщина, на которой он женился, была сильной женщиной.

Через девять дней после того, как он покинул тайную гору, Сяо Тяньяо получил новости от своих людей во дворце Дьявола о том, что они обнаружили, где находится Наньно Ли. Сяо Тяньяо должен был туда пойти.

Сяо Тяньяо действовал крайне быстро, но Наньно Ли был хитрым человеком. Он ускользнул от взгляда людей Дворца Дьявола. Когда Сяо Тяньяо прибыл, Наньно Ли уже и след простыл.

Сяо Тяньяо шёл по следу несколько дней, но не нашёл его и вынужден был сдаться. Он решил вернуться в столицу и повидать Линь Чуцзю. В последний раз, когда он ее видел, Линь Чуцзю была худой: наверняка она пренебрегает своим здоровьем. Ему нужно преподать ей хороший урок.

Но...

Когда Сяо Тяньяо вернулся в столицу, он узнал, что Линь Чуцзю больна.

«Как она заболела?» - спросил Сяо Тяньяо, недовольно глядя на Су Ча. Он считал, что Су Ча плохо заботится о Линь Чуцзю.

Су Ча чуть не умер на месте.

«Ванъе, это не моя вина. Я не знаю, как Ванфэй заболела».

В прошлый раз Сяо Тяньяо предпринял долгое путешествие, чтобы достать «ледяной фрукт». Благодаря этому фрукту здоровье Линь Чуцзю восстановилось на 70-80%. Не было причин, почему бы она могла серьезно заболеть.

«Что тебе известно?» Сяо Тяньяо прищурился, глядя на Су Ча. Су Ча потёр переносицу и горько улыбнулся:

«Я знаю, что из-за тебя Лю Бай получил три раны от ассасинов и открыл глаза лишь вчера».

Сяо Тяньяо вернулся, но его путешествие не было мирным.

«Бездарность!» Сяо Тяньяо слегка наморщил лоб: он был недоволен Лю Баем. Су Ча тоже не собирался говорить добрые слова о Лю Бае, который сказал ему не проявлять осторожность.

«Кроме того, Цзинь Чи скоро придет. Ванъе, ты можешь быть спокоен». Новости о Лю Бае не могли смягчить Сяо Тяньяо, а как насчёт новостей о человеке, способном защитить Линь Чуцзю?

«Хорошо». Лицо Сяо Тяньяо стало чуть менее мрачным, но лишь слегка. Су Ча не успел испытать чувства гордости, когда Сяо Тяньяо спросил:

«A что насчёт Наньно Яо?»

Сяо Тяньяо верил, что Наньно Яо действительно была больна. Иначе Линь Чуцзю не пообещала бы вылечить ее.

«Это... пока неизвестно. Однако Наньно Яо, должно быть, и правда больна, и болезнь ее непростая». Иначе это не скрывалось бы так тщательно: он послал людей выяснить это, но они ничего не смогли узнать.

«Следите за ней тщательно. Не дайте ей причинить ещё больше вреда Ванфэй».

Сяо Тяньяо не было дела до Наньно Яо, но он волновался, что она может что-нибудь выкинуть.

Наньно Яо глупа, но она очень хорошее оружие, потому что у неё нет принципов.

«Я понимаю», - Су Ча не смел возражать, он послушно выполнит приказ.

Поскольку он дважды его разочаровал, Сяо Тяньяо был недоволен. Су Ча не решался ничего сказать. Он лишь молча стоял на месте, ожидая, пока Сяо Тяньяо отдаст следующий приказ. Но Сяо Тяньяо молчал.

Сяо Тяньяо, одетый в чёрное и скрывающийся в темноте, был красив, даже несмотря на то, что его лицо было бесстрастным. Никто не знал, о чем он думал, но атмосфера вокруг него была такая, что людям было страшно смотреть на него.

Су Ча и Сяо Тяньяо были братьями по оружию. Но перед таким лицом Сяо Тяньяо он не решался дерзко поднимать голову.

Сяо Тяньяо молчал. Су Ча не знал, что он хочет этим сказать, поэтому просто стоял там и честно ждал, пока Сяо Тяньяо заговорит. Но...

Даже прождав почти четверть часа, Су Ча так и не услышал от Сяо Тяньяо ни слова. Су Ча почувствовал, что с атмосферой в комнате что-то было не так. Он осмелился слегка поднять голову и обнаружил, что Сяо Тяньяо больше не было в комнате.

«Ты хоть можешь предупреждать, что уходишь? Ты меня притесняешь, потому что я не владею боевыми искусствами». Су Ча был так подавлен, что горько сказал: «В следующий раз не жди, что я отправлю твоё письмо Сяо Ванфэй».

Су Ча спокойно жаловался, но в следующий миг из-за двери раздался холодный голос: «Су Гунцзы, пришло письмо из армии, его нужно доставить Сяо Ванфэй».

«Ох, вот незадача, я только что об этом говорил». Когда Су Ча услышал эти слова, он встревожился. Он выскочил из комнаты, но увидел лишь фигуру теневого стража снаружи.

Время, на которое Сяо Тяньяо покинул армию, было немалым. А теперь дошли слухи о ранении Лю Бая. Хотя Су Ча и не сказал Сяо Тяньяо настоящей причины, Сяо Тяньяо понял, что он должен вернуться в армию, которая торопилась как можно скорее добраться до границы.

В глубине души Сяо Тяньяо всегда волновался за Линь Чуцзю. Поэтому прежде чем он уедет, Сяо Тяньяо хотел повидать Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо не избегал патрульных и теневых стражей поместья Сяо. Когда патрульные, охранявшие Линь Чуцзю, увидели фигуру Сяо Тяньяо, они все были поражены.

«Ван... Ванъе?»

Не успела патрульный договорить, как закрыл рот, увидев предупреждение в глазах Сяо Тяньяо. Тогда он тихо удалился с факелом в руке. Но уходя, охранники услышали за своей спиной простые слова: «Молодцы».

Это было всего одно слово но, услышав его, охранники очень обрадовались.

До сих пор было непросто услышать хорошую оценку от их Ванъе.

Патрульные были в восторге, но они не решались показать его на лице перед Сяо Тяньяо. Только их глаза засияли. Было видно, что многие сегодня не смогут уснуть.

*

Линь Чуцзю выпила лекарство и спокойно уснула в тот вечер. Она не знала, что ее навещала ее служанка. Так что же говорить об эксперте в боевых искусствах, подобном Сяо Тяньяо.

Дверь открылась и закрылась, лунный свет пролился в окно, но комната все еще была темной, окружающее было не различимо, но это не мешало Сяо Тяньяо все видеть.

Сяо Тяньяо сделал два шага вперед и увидел, что Линь Чуцзю лежит на краю постели. Кто знает, когда она отбросила одеяло.

Сяо Тяньяо нахмурился, он подошел ближе и подтянул одеяло, чтобы укрыть Линь Чуцзю. Он также попытался подоткнуть одеяло с ее стороны.

Его действия были грубыми и решительными, как будто он выполнял военное задание. Он никогда не делал такого раньше.

«Хм…» Когда Линь Чуцзю стало жарко, она начала отталкивать одеяло. Из-за этих движений, нижняя часть ее одежды распахнулась, открыв ее белые ноги.

Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю. Потом он спокойно снял свой верхний плащ и лег рядом с Линь Чуцзю.

У Линь Чуцзю на постели была только одна подушка. Сяо Тяньяо, который лег рядом с Линь Чуцзю, опустил голову на ее подушку.

Линь Чуцзю спокойно спала, но, когда ее вдруг обняли, она заметила, вот только…

Поскольку она была под действием лекарства, в этот момент она оказалась в замешательстве. Она не могла сказать, было ли это сном или реальностью.

Повернувшись в объятиях Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю увидела очертания человека в лунном свете, проникавшем через окно, и глупо спросила: «Сяо Тяньяо?»

Ее голос был мягким и чуточку капризным. Сяо Тяньяо никогда не слышал, чтобы Линь Чуцзю называла его так. Он почувствовал, как что-то необъяснимое наполнило его внизу живота. Все его тело онемело. Его мозг как будто что-то замкнуло и он перестал функционировать.

«Ммм», – ответил Сяо Тяньяо, еще крепче обняв Линь Чуцзю.

Ему очень хотелось держать эту женщину в объятиях вечно!

Ущипнуть. На раcстoянии дюйма

Cяо Tяньяо в этот момeнт о чем-то задумался. Тем временем Линь Чуцзю, которая наполовину проснулась, наполовину дремала, лениво открыла глаза и уставилась на красивое лицо перед собой: «Ты правда Сяо Тяньяо?»

Но сказав эти слова, она снова закрыла глаза. Oна сказала себе: «Mне это снится. Сяо Тяньяо отправился на границу. Kак он может быть в моей постели?»

«Снится?» Когда Сяо Тяньяо услышал это, он не знал, плакать ему или смеяться. Он знал, что Линь Чуцзю не поверит, что он вернулся.

«Это наверняка сон. С чего бы Сяо Тяньяо оставил важные дела и вернулся повидать меня? Такой человек, как он…» Голос Линь Чуцзю стиx, и в нем послышались нотки горечи.

«А что с ним не так?» Сяо Тяньяо и правда не знал, что Линь Чуцзю думала на самом деле.

Линь Чуцзю фыркнула и сказала: «Этот мужчина грубый и эгоистичный. Он не дает другим людям власти над собой и никогда не думает о других. Даже если бы он узнал, что моя бабушка умерла, он не вернулся бы, чтобы сопровождать меня. Не вернулся бы, не вернулся бы…»

Говоря эти слова, Линь Чуцзю заплакала. Под конец, она скорчилась в объятиях Сяо Тяньяо: «Он плохой человек. Я его ненавижу. Я больше никогда не хочу его видеть, я больше никогда не хочу его видеть…»

Когда Линь Чуцзю сама по своей воле прильнула к нему, Сяо Тяньяо больше не мог думать, но он знал, что слова Линь Чуцзю не правдивы. Ему люди жалуются или плачут, это означает, что в глубине души они чего-то ожидают.

Губы Сяо Тяньяо слегка изогнулись, и он погладил Линь Чуцзю по спине. Затем он стал утешать ее: «Хорошо, хорошо, не видься с ним. Не видься с ним».

Сяо Тяньяо думал, что Линь Чуцзю будет довольна, когда услышит эти слова. Ему не нравилось видеть, как она плачет. Он услышал, как она сказала: «Это правда только сон. Сяо Тяньяо не мог бы быть так нежен».

Поплакав, она в следующую секунду остановилась. Люди в самом деле переменчивы…

Сяо Тяньяо хотел засмеяться, но он мог сделать это лишь мысленно.

А потом Линь Чуцзю ущипнула его за щеку, и ущипнула очень сильно!

«Мне всегда хотелось ущипнуть Сяо Тяньяо, хотелось узнать, насколько твердое его холодное лицо. К сожалению, Сяо Тяньяо выше, чем небо, я не рискнула бы это сделать. Но теперь у меня есть шанс».

Линь Чуцзю не сдерживала свою силу, она резко потянула его за щеки. Потом она грустно сказала: «Оно не отличается от обычных людей: такое же мягкое, теплое…»

«Хм…» Когда его кожу растягивали, Сяо Тяньяо не рассердился. И он не оттолкнул руку Линь Чуцзю. Под конец Линь Чуцзю перестала щипать и потерла щеки Сяо Тяньяо, затем она сказала: «Оно мягкое и гладкое, такое приятное».

И после этого она взяла его лицо и поцеловала его!

Она что, с ним флиртует?

Сяо Тяньяо был в совершенном ступоре. Он не знал, как Линь Чуцзю набралась храбрости, она посмела играть с его лицом и делать такие вещи.

Наигравшись, Линь Чуцзю зевнула и убрала руки: «Ясное дело, даже если это сон, Сяо Тяньяо скучный».

Линь Чуцзю подвинулась поближе в объятиях Сяо Тяньяо, отчего тело Сяо Тяньяо оцепенело. Линь Чуцзю ничего не замечала, она искала удобную позу, и совсем как кошка, заснула в руках у Сяо Тяньяо!

Ты заснула?

Она в самом деле… уснула в мгновение ока!

Сяо Тяньяо опустил голову и посмотрел на женщину, мирно спящую в его объятиях. Bидя это, он не мог не вздохнуть. Что он вообще собирался сегодня делать?

Повидать Линь Чуцзю? Он не просто повидал ее, он таращился на нее.

Утешить Линь Чуцзю? Но у него даже не было шанса заговорить. И было похоже, что Линь Чуцзю не нуждалась в его утешения.

Забудь об этом, просто выспись хорошенько.

Сяо Тяньяо подтянул одеяло и укрыл их, затем обнял Линь Чуцзю. Температура у Линь Чуцзю в этот день была высокой. Сяо Тяньяо не любил, когда было так жарко, но он не отпускал Линь Чуцзю…

Небо еще не посветлело, но Сяо Тяньяо уже проснулся. Он посмотрел на Линь Чуцзю, которая спала у него на руках. Сяо Тяньяо не стал будить Линь Чуцзю, он только, разжал объятия, а затем встал, чтобы надеть пальто. Вот только…

Когда Сяо Тяньяо обернулся, ресницы девушки на постели слегка дрогнули, и ее тело застыло. К сожалению, Сяо Тяньяо этого не видел.

Хотя Сяо Тяньяо не служил другим людям, он всегда хорошо заботился о себе самом. Он быстро оделся. Однако он не ушел сразу после этого, а повернулся и сел на кровать. Он нагнулся и обнял Линь Чуцзю…

Сяо Тяньяо коснулся своим лбом лба Линь Чуцзю. Его нос тоже коснулся ее носа. Он был готов поцеловать ее. Однако Сяо Тяньяо остановился в дюйме от ее губ.

Знакомый мужской запах и подавляющая аура: тут просто не хватило бы духу отказаться. Линь Чуцзю продолжала заставлять себя притворяться спящей, иначе Сяо Тяньяо поцелует ее. Так или иначе, потеря невелика, но…

Сяо Тяньяо не шевельнулся.

Она не знала, смотрит ли он на нее или нет.

Линь Чуцзю занервничала. В этот момент она чувствовала себя еще неуютнее. Она хотела открыть глаза и сказать Сяо Тяньяо, чтобы он поскорее вставал и убирался из ее комнаты. Но она притворялась, что спит, поэтому она не могла открыть глаза…

Сяо Тяньяо, ты мерзавец! Почему ты здесь? Разве прошлая ночь не была просто сном?

Аааай!

Линь Чуцзю чуть не умерла от досады. Если бы она знала, что ей это не снится, она бы вытолкала Сяо Тяньяо вон. Все равно было лучше сказать, чтобы Сяо Тяньяо не залезал к ней в постель. В конце концов, такая возможность была редкостью.

Мысли Линь Чуцзю все еще путались, поэтому она совершенно забыла, что Сяо Тяньяо смотрит на нее. Сяо Тяньяо открыл рот и сказал: «До каких пор ты будешь притворяться?»

Что ж, больше не притворяйся!

«Ванъе…» Линь Чуцзю медленно открыла глаза, красивое лицо появилось в поле ее зрения. Линь Чуцзю осталась бесстрастной, но в сердце у нее были смешанные чувства.

Почему Сяо Тяньяо не вернулся раньше?

Какой толк приходить сейчас:

Ее бабушка умерла, а Сяо Тяньяо не сопровождал ее.

«Больше не хочешь притворяться?» Сяо Тяньяо не шевелился, их губы все еще были близко друг к другу. Между ними было расстояние всего лишь в дюйм. Кончики их носов были совсем близко друг от друга. Когда он заговорил, его губы почти коснулись ее губ. Линь Чуцзю почувствовала, будто ее мозг парализовало, и она не могла думать.

К счастью, ее рот отреагировал быстрее, чем ее мозг: «Я не притворяюсь, я только что проснулась».

На таком близком расстоянии, каждый его вздох касался ее лица. У Линь Чуцзю зачесалось лицо. Ей хотелось отодвинуться, но Сяо Тяньяо не давал ей шанса. Поэтому она покорно осталась лежать в его объятиях.

«Правда?» Сяо Тяньяо вдруг улыбнулся и посмотрел на Линь Чуцзю хитрым взглядом, отчего Линь Чуцзю почувствовала себя виноватой, как будто родители поймали ее на лжи, и она не могла не покраснеть.

Сяо Тяньяо сказал серьезным тоном: «В следующий раз, когда будешь врать – не красней».

«Я…» Линь Чуцзю хотела возразить, но теплое дыхание на ее лице лишило ее возможности объясняться. Она могла сосредоточиться лишь на своем лице.

Что вообще Сяо Тяньяо здесь делает?

Обнимает ее во сне, потом наблюдает за ней, будто в шутку?

Когда Сяо Тяньяо увидел, что Линь Чуцзю сердится, он больше не стал дразнить ее. Он только наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Однако, прежде чем Линь Чуцзю смогла отреагировать, она услышала, как Сяо Тяньяо сказал: «Еще рано, ты можешь еще немного поспать».

Когда он договорил, он отпустил Линь Чуцзю и встал, но, когда он собирался отвернуться, то обнаружил, что Линь Чуцзю схватила его за одежду и смотрела на него.

В ее глазах отражалось какое-то упрямство…

Наказаниe. Пoловина прав

«Bанъе, когда ты вернулcя?» Линь Чуцзю уставилась на Сяо Tяньяо, потянув его за одежду. Eе черные глаза глядели ясно и уверенно. Oни смотрели прямо на Сяо Тяньяо, настаивая, чтобы он дал ей ответ.

Она действительно не ожидала, что Сяо Тяньяо появится в такое время. Она думала, что прошлой ночью видела сон. Ей слишком хотелось увидеть Сяо Тяньяо, а потому ей приснился этот нелепый сон. Но реальность говорила ей, что все, случившееся прошлой ночью, было правдой.

Взгляд Сяо Тяньяо снова упал на край его одежды, который держала Линь Чуцзю. Он сказал странным холодным и надменным тоном: «Вчера ночью!» Он и правда вернулся вчера ночью, это не было ложью, не так ли?

Линь Чуцзю подняла голову повыше, продолжая смотреть на Сяо Тяньяо: «Почему ты вернулся? Что-то пошло не так в столице?»

Сяо Тяньяо машинально головой, но потом вспомнил слова Су Ча. Он сказал: «Ничего, я просто услышал, что старая госпожа умерла».

«Значит, ты пришел, чтобы выразить соболезнования?»

«Нет». Pазве для этого не поздновато?

«Тогда зачем?» У Линь Чуцзю были какие-то ожидания в душе, поэтому она хотела услышать ответ до конца.

Она вспомнила прошлую ночь, этот человек держал ее в объятиях и уговаривал уснуть. Она думала, что просто спала…

Сяо Тяньяо, которого снова и снова расспрашивала Линь Чуцзю, почувствовал себя немного неловко. Он вздохнул и сказал: «Зачем ты задаешь так много вопросов. Возвращайся в постель».

«Ох…» Линь Чуцзю не испугал суровый вид. Вместо этого она спросила с улыбкой: «Ванъе, ты стесняешься?»

«Что за чепуху ты говоришь? Я не смущаюсь», – сказал Сяо Тяньяо с большим напором. Он был полон энергии. Он выглядел страшно, но…

Линь Чуцзю твердо верила, что Сяо Тяньяо блефовал.

Линь Чуцзю отпустила одежду Сяо Тяньяо и села.

«Я не говорю чепуху, я знаю твое сердце».

Сяо Тяньяо сильно нахмурился, сжал губы, и ничего не сказал…

Линь Чуцзю хихикнула и повернулась, чтобы выбраться из кровати. «Ванъе… ах…» У нее подогнулись ноги и она вскрикнула, вот-вот готовая упасть…

«Глупая!» Сяо Тяньяо быстро отреагировал, он обхватил Линь Чуцзю рукой за пояс и подхватил ее на руки.

Глядя на Линь Чуцзю, которая запаниковала у него на руках, Сяо Тяньяо не рассердился. Он просто сказал: «Я никогда не видел такой глупой женщины». Он не мог расслабиться ни на минуту.

«У меня ноги ослабели», – защищаясь, Линь Чуцзю откинулась на руки Сяо Тяньяо.

«Если у тебя слабые ноги, нечего ходить», – сказал Сяо Тяньяо и понес Линь Чуцзю. «Ты так похудела, думаешь, госпожа Mэн этому обрадовалась бы?»

Она так похудела всего за несколько дней, Сяо Тяньяо был очень недоволен.

Ради ее здоровья он прибег к усилиям стольких людей, так почему же она снова так ослабела?

«Бабушка умерла из-за меня. Я чувствую себя виноватой в глубине души». Линь Чуцзю высказывала свои чувства с меньшей неохотой, чем раньше.

Она уже давно жила с Сяо Тяньяо, и постепенно начала понимать его поведение. Этот человек больше делал, чем говорил. Он был очень надменным и гордым. Если она не будет говорить что-то прямо, он никогда не поймет.

«Без тебя, она умерла бы еще раньше. Это не имеет к тебе никакого отношения». Когда Сяо Тяньяо увидел покрасневшие глаза Линь Чуцзю, он невольно смягчился, затем похлопал ее по спине и холодно сказал: «Для Мэн Лаофужэнь жизнь была настоящей пыткой. Она так долго продержалась, потому что у нее в сердце была забота о тебе и семье Мэн. Если тебе ее жаль, ты должна защитить семью Мэн. Не дай семье Мэн ступить на эту непредсказуемую дорожку».

У семьи Мэн действительно не было больших способностей.

«Но как я могу сделать это одна?» Линь Чуцзю склонила голову и показалась очень одинокой. Сяо Тяньяо мрачно посмотрел на нее: «Разве я тебе не муж?»

«Но… ты сказал, что мои дела должны решаться мной самой. Семья Мэн – это мое дело». Линь Чуцзю подняла голову и посмотрела на Сяо Тяньяо, она не скрывала раны в своем сердце. Было понятно, как грустно ей было, когда она услышала те слова.

Однако Сяо Тяньяо о них не жалел. Он не мог делать все за Линь Чуцзю, и Линь Чуцзю должна была научиться играть свою роль.

«Мои люди всегда были к твоим услугам». Он хотел, чтобы Линь Чуцзю сама решала свои дела, но он не лишал ее полезных ресурсов.

«В будущем я смогу использовать их, и чтобы решать дела семьи Мэн?» Линь Чуцзю моргнула, она не хотела, чтобы у нее из глаз потекли слезы.

На самом деле, она не любила плакать перед людьми. Показать свои покрасневшие глаза перед Сяо Тяньяо уже означало показать слабость.

«Когда я тебе запрещал?» Сяо Тяньяо выглядел недовольным.

«Но ты не говорил, что я могу использовать людей поместья Сяо». Сяо Тяньяо ничего не говорил об этом, так как же она должна была догадаться? Она не умеет читать мысли.

«Разве я должен о таком говорить? Ты принцесса поместья Сяо, конечно, ты можешь пользоваться всем в поместье Сяо». Сяо Тяньяо не любил говорить о таких вещах.

Линь Чуцзю была в замешательстве: разве титул принцессы Сяо не всего лишь имя? Так, разумеется, ей требовалось его одобрение. «Сяо Ванфэй» было лишь именем, но, если он это говорил, у Сяо Ванфэй была половина прав использовать поместье Сяо!

«О… я понимаю». Линь Чуцзю кивнула, она посмотрела на Сяо Тяньяо лукавым взором.

Сяо Тяньяо под ее взглядом показалось неуютно. «Что ты понимаешь?»

«Я тебе не скажу», – Линь Чуцзю смело качнула головой и мягко вывернулась из рук Сяо Тяньяо. Затем она слезла с кровати, встала перед Сяо Тяньяо и сказала с улыбкой: «Ванъе, время уже позднее, ты хотел что-то еще мне сказать?»

Сяо Тяньяо встал и оглядел Линь Чуцзю с головы до ног, затем посмотрел на ее колени: «Ноги не подгибаются?»

Он сказал всего три слова, но в них был опасный намек.

Разумеется, мозг Сяо ТЯньяо нормально функционировал, и маленький фокус Линь Чуцзю был обнаружен.

«Это… У меня правда только что подогнулись ноги, я больна». Линь Чуцзю нахмурилась, но заставила себя улыбнуться.

Она, казалось, увлеклась, Сяо Тяньяо никогда не любил, чтобы его дразнили.

«Правда?» Сяо Тяньяо шагнул вперед, Линь Чуцзю инстинктивно отступила. Сяо Тяньяо пошел дальше, Линь Чуцзю снова отступила, пока…

Линь Чуцзю пятилась, пока не уперлась в угол комнаты. «Ванъе, я хочу кое-что сказать. Я пациентка, нельзя обижать пациентов».

Она ошиблась. Она думала, Сяо Тяньяо – кот, которого можно погладить. Но оказалось, что он был тигром, который съест тебя, если ты его коснешься.

«Розовые щеки, блеск в глазах, ты уверена, что ты пациентка?» Держась на небольшом расстоянии, Сяо Тяньяо холодно посмотрел на Линь Чуцзю, но в его глубоких черных глазах не было гнева.

«Я правда больна. Если ты мне не веришь, можешь позвать других докторов, чтобы они вошли и проверили», – сказала Линь Чуцзю, а потом позвала служанку за дверью: «Фэйцуй…»

«Не кричи. Никому нельзя входить без моего приказа», – перебил ее Сяо Тяньяо. Видя, что Линь Чуцзю неуютно, Сяо Тяньяо великодушно сказал: «Поскольку ты больна, я не стану с тобой спорить сегодня».

«Это… благодарю, ванъе», – Линь Чуцзю вздохнула с облегчением. Она была рада, но вскоре Сяо Тяньяо добавил еще одну фразу…

Причeска. Kрoме рождения ребенка

«Не забывай писать мне письма каждые три дня, и в них должно быть не меньше слов, чем в предыдущем». Cяо Tяньяо знал характер Линь Чуцзю, поэтому дал ей подробные требования, а в конце добавил: «На каждое мое письмо ты должна написать ответ. Разумеется, это не включает письма, которые ты должна писать каждые три дня!»

«Отвечать на письма не проблема, но почему я должна писать так много писем и каждые три дня?» Линь Чуцзю почувствовала, будто у нее распухает голова. B прошлый раз она использовала несколько листов бумаги. Как она должна писать длинные письма каждые три дня?

«Так много?» – понизив голос, сказал Сяо Тяньяо. Как будто, если бы Линь Чуцзю продолжила жаловаться, он бы ее ударил.

Да, это довольно много!

Однако Линь Чуцзю была умна, поэтому она не сказала этого вслух. Она беспомощно сменила тему и спросила: «Ванъе… ты вернулся, чтобы повидать меня или чтобы попросить меня писать тебе письма?»

«Когда это я говорил, что пришел повидать тебя?» Произнеся последнее слово «тебя», Сяо Тяньяо скрипнул зубами. Он казался несчастным.

«A разве нет?» – Линь Чуцзю прищурилась. «Ты пришел не для того, чтобы навестить меня, тогда зачем ты вернулся?»

«Разве я не мог просто проходить мимо?» – сказал Сяо Тяньяо, расправив складку на рукаве, и, не дожидаясь ответа Линь Чуцзю, сказал: «Ладно, давай не будем говорить об этом. Ты в столице, не устраивай больше неприятностей. Что же до Наньно Яо: лучше тебе к ней не ходить, даже если он заболеет или умрет, это тебя не касается».

«Это… Боюсь, я не могу», – вздохнула Линь Чуцзю. – «Я должна вылечить болезнь Наньно Яо».

«Ладно». Сяо Тяньяо поднял бровь, но больше не спрашивал. Он знал, что у Линь Чуцзю есть секрет. Но он также знал и то, что она не была глупой. У нее должна была быть хорошая причина лечить Наньно Яо.

«Когда Цзинь Чи прибудет в столицу, ты можешь снова пойти в двор Линъюнь. До тех пор оставайся в поместье и восстанавливай здоровье. Eсли только тебя не вызовет император, не слушайся никого больше, особенно императрицу». Императрица раз за разом нападала на Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо хотел, чтобы она вела себя с ней осторожно.

Влияние императрицы в столице слишком глубоко, он не видел ее насквозь.

«Mмм». Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и не стала отвергать его доброту.

Сяо Тяньяо кивнул: «Уже поздно, мне пора идти»

Повидав Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо больше не волновался. Он был готов вернуться.

«Я… провожу тебя». В прошлый раз она не пошла его провожать, и всегда немного жалела об этом. На этот раз она не хотела, чтобы у нее остались сожаления.

Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе.

Если они двое продолжат колебаться и ждать, пока другой сделает шаг навстречу, то они застрянут. Если она будет двигаться вперед, и Сяо Тяньяо сделает пару шагов навстречу, она может, по крайней мере, попытаться…

Видя взгляд Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо не стал возражать. Он только сказал ей переодеться.

«Я быстро!» Линь Чузцю пошла в гардеробную и нашла самое простое платье и вскоре оделать, вот только…

Надеть платье легко, но убрать ее длинные волосы – сложно.

Линь Чуцзю села перед бронзовым зеркалом. После нескольких попыток она так и не смогла затянуть волосы в узел. Ей пришлось встать и сказать: «Я пойду позову Чжэньчжу, чтобы она убрала мне волосы». Она не могла завязать себе волосы сама: они были не только длинные, но и густые. Даже если она пыталась затянуть их в хвост, они все равно выглядели беспорядочно.

«Это ни к чему». Сяо Тяньяо шагнул вперед и удержал Линь Чузцю, которая собиралась встать, и взял расческу у нее из рук.

Линь Чуцзю удивилась, она не ожидала, что Сяо Тяньяо станет завязывать ей волосы: «Ванъе, вы знаете, как затягивать волосы в узел?» Разумеется, нет, верно? Как может холодный мужчина вроде Сяо Тяньяо уметь завязывать волосы в узел?

«Нет!» По крайней мере, он не пробовал раньше.

«Нет? Тогда я лучше поищу Чжэньчжу». Хотя ее волосы были густыми, она не хотела, чтобы они оказались повсюду.

«У меня есть глаза», – Сяо Тяньяо был очень недоволен: Линь Чуцзю не доверяла ему. – «Нет ничего такого, чего я не мог бы сделать, разве что иметь детей».

«Пфф…» – услышав заявление Сяо Тяньяо, что он может все, кроме рождения ребенка, Линь Чуцзю невольно рассмеялась.

«Что? Ты в это не веришь?» – лицо Сяо Тяняьо казалось очень холодным, но он держал волосы Линь Чуцзю в руках. Плечи Линь Чуцзю вздрагивали от смеха. Она сказала: «Верю. Конечно, я тебе верю. Я тоже: тоже могу сделать все, не считая рождения ребенка».

Сяо Тяньяо было приятно это слышать!

«Так, значит, мы созданы друг для друга», – когда Сяо Тяньяо сказал эти слова, на его лице не отразилось ни эмоционального подъема, ни подавленности. Как будто он просто сказал, что погода сегодня хорошая. Линь Чуцзю не задумывалась над этим, она просто повторила то, что он сказал: «Да, мы созданы друг для друга». По мнению Сяо Тяньяо, каждый мужчина и каждая женщина во всем мире рождались со своей парой.

Разумеется, Линь Чуцзю только подумала об этом в глубине души. Потому что у нее не было желания спорить с Сяо Тяньяо.

Тем более, что Сяо Тяньяо действительно говорил не о необъяснимых вещах. Хотя Сяо Тяньяо впервые заплетал волосы женщины, он справился хорошо. Хотя в прическе не было особого изящества и волосы слегка пушились, выглядело это неплохо.

Зная, что Линь Чуцзю собиралась почтить память Мэн Лаофужэнь, Сяо Тяньяо выбрал для нее деревянную заколку. Эта заколка была, простой, но изящной.

Линь Чуцзю долго смотрела на себя в бронзовое зеркало, а потом искренне похвалила: «Хорошо смотрится», – Линь Чуцзю имела в виду свою прическу.

«Действительно хорошо смотрится», – согласился Сяо Тяньяо, но он сказал это с точки зрения мужчины.

«Ванъе действительно могущественен, он умеет все», – Линь Чуцзю, которая была в хорошем настроении, не колеблясь, похвалила Сяо Тяньяо. Сяо ТЯньяо не ответил, но она знала, что он тоже был в хорошем настроении.

Оказывается, мужчины тоже любят комплименты.

Когда Линь Чуцзю об этом подумала, она решила это запомнить.

«Идем!» – Сяо Тяньяо взял Линь Чуцзю за руку и вышел из комнаты.

Снаружи стражники уже ждали, и четыре служанки тоже были там, но они стояли позади стражи.

«Ваши подданные приветствуют Ванъе и Ванфэй…» – охранники и служанки уважительно поздоровались с ними обоими. Сяо Тяньяо сказал: «Встаньте», – а затем он вышел. Стража быстро последовала за ним. Фэйцуй и Шаньху переглянулись и тоже быстро пошли за ними.

Видя, как Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо выходят из двора, две служанки пошли за Чжэньчжу и осторожно спросили: «Чжэньчжу, разве ты не говорила, что Ванфэй не можешь сама заплетать себе волосы?»

«Ванфэй действительно не может этого делать», – Чжэньчжу отлично это знала, поэтому она смотрела на прическу Линь Чуцзю.

«Кто же заплел волосы Ванфэй?» – Маньяо казалась озадаченной, и притянула к себе Чжэньчжу, чтобы спросить у нее, но Чжэньчжу лишь улыбнулась и ничего не сказала.

Прежде чем пойти вперед, Фэйцуй и Шанху не заметили. Но, когда они услышали слова Маньяо, они улыбнулись и опустили головы.

«Вы все знаете?» – Маньяо посмотрела на трех своих сестер в замешательстве, но они, похоже, сговорились заранее. Они сказали одно и то же: «Мы не знаем». Они зналиЮ но они не собирались говорить. Они хотели еще пожить…

Группа людей вскоре подошла к воротам. Мудрый и умелый домоправитель Цао, услышав, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю выйдут вместе, немедленно велел людям приготовить карету.

Видя, что Сяо Тяньяо выходит, он взволнованно пошел навстречу: «Ванъе…»

«Ммм», – равнодушно отозвался Сяо Тяньяо и притянул Линь Чуцзю в карету. Он даже не взглянул на домоправителя Цао.

Домоправитель Цао остался стоять на месте. Уголок его губ слегка дрогнул. Су Ча был прав. Теперь для их Ванъе существует только Ванфэй. Они могут только стоять в стороне и смотреть…

Бoль. Глядя на Линь Чуцзю

Линь Чуцзю изначально планиpовала проводить Сяо Tяньяо из столицы, а потом вeрнуться назад. Oднако карета проеxала далеко за пределы столицы, и Сяо Тяньяо ее не остановил.

– Bанъе, куда мы едем? – Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, который сидел напротив нее. Когда Сяо Тяньяо садился в карету, он сел не рядом с ней, а напротив Линь Чуцзю.

– Когда приедешь, узнаешь. Mожешь немного поспать, если устала, – сказал Сяо Тяньяо и сделал жест, чтобы Линь Чуцзю села рядом с ним. Линь Чуцзю молча поглядела на длинные ноги Сяо Тяньяо и покачала головой:

– Я не устала, – ей было скучно, и она даже не знала, куда они едут.

– Pаз ты не устала, ты составишь мне компанию в игре, – Сяо Тяньяо достал шахматную доску из потайного шкафчика. Глаза Линь Чуцзю потрясенно распахнулись:

– Почему в каждой карете есть шахматная доска?

– Я приказал слугам положить их туда, а что? Тебе не нравится? – Сяо Тяньяо поставил доску перед Линь Чуцзю. – Я поддамся тебе десять раз.

Сяо Тяньяо не дал Линь Чуцзю шанса отказаться, и игра будет идти много раундов. Линь Чуцзю скорчила кислую мину:

– Даже если ты поддашься мне сто раз, я не смогу выиграть.

– Это бесполезно, – Линь Чуцзю метнул сердитый взгляд на Линь Чуцзю и сделал жест, чтобы она поторапливалась.

– Это не имеет никакого отношения к успеху, тут дело в силе, – Линь Чуцзю не могла не вспомнить слова, которые Сяо Тяньяо говорил ей в прошлый раз, и поставила фигуру на доску.

– Ты, наконец-то, поняла, что у тебя не хватает сил?

Что ж, по крайней мере, у нее появилось немного самосознания.

Линь Чуцзю чуть не поперхнулась. Она имела в виду не это. Когда он перестанет быть таким бессердечным? Зачем, черт возьми, он вообще вернулся? Он не сказал ей ни слова утешения, ни слова заботы. A теперь он говорит, что она глупая и бестолковая.

Линь Чуцзю стиснула зубы и, взяв фигуру, хорошенько подумала, прежде чем поставить ее на доску. Даже если она проиграет, она не могла сделать это слишком глупо. Линь Чуцзю, которая играла серьезно, не видела, что улыбка ни разу не исчезла из глаз Сяо Тяньяо. Если бы она это увидела, она бы рассердилась, в конце концов…

Сяо Тяньяо всего лишь играл с ней.

Черные и белые фигурки выстраивались в линию одна за другой. Прошел лишь первый раунд, но игра была еще не окончена. Однако для Линь Чуцзю она становаилась все труднее и труднее.

Почему ей было некуда ходить? Почему она лишь окружила себя?

Однако Сяо Тяньяо стоял перед еще более сложной дилеммой.

Он изо всех сил пытался не использовать свой мозг. Он изо всех сил пытался идти на компромисс. Он больше не мог поддаваться…

Игра в шахматы с дураком может поистине иссушить мозг. Сяо Тяньяо казалось, что он издевается над собой.

К счастью, охранник снаружи кареты спас его:

– Ванъе, мы приехали.

– Забудь об этом! – в результате, Линь Чуцзю заговорила первой и вышла раньше Сяо Тяньяо. Как будто играть в шахматы с Сяо Тяньяо было адом, но Богу известно, что тем, кто страдал больше, был Сяо Тяньяо.

Они оба вышли из кареты, Линь Чуцзю была потрясена, когда увидела странный, но знакомый пейзаж.

– Зачем ты привез меня сюда?

Вокруг не было ничего, дорога была очень просторной, и мимо ходило очень мало людей. Был, несомненно, день, но температура была очень низкой. Особенно не так далеко в горах казалось, будто солнце вообще не светит.

Да, Сяо Тяньяо привел Линь Чуцзю к могильной горе, и фамильная усыпальница семьи Мэн тоже была здесь. Линь Чуцзю была здесь не так давно, так что это место было ей хорошо знакомо.

– Я еще не проводил госпожу Мэн. Теперь, когда я вернулся, я пришел отдать ей дань уважения, – сказал Сяо Тяньяо и повел Линь Чуцзю к могиле.

– Спасибо… – Линь Чуцзю открыла рот, но Сяо Тяньяо прервал ее:

– Мы с тобой муж и жена, тебе ни к чему меня благодарить, – сказал он, будто о военном задании, в его словах не было ни следа теплоты. Линь Чуцзю не знала, что сказать, поэтому промолчала.

Стражники были очень умными, они приготовили свечи и бумажные деньги заранее. Поскольку Сяо Тяньяо не любил заниматься такими вещами, стража позаботилась обо всей работе.

У захоронения семьи Мэн были назначенные охранники. Увидев Линь Чуцзю, они машинально показали Линь Чуцзю дорогу, совершенно не дав Сяо Тяньяо шанса покрасоваться своим положением.

Мэн Лаофужэнь была похоронена недавно. Ее могила была еще свежей, а ее надгробие – чистым и не запылившимся.

После многих дней скорби Линь Чуцзю, наконец, смирилась со смертью Мэн Лаофужэнь.

Линь Чуцзю шагнула вперед и положила свое подношение перед надгробием:

– Бабушка, я снова пришла навестить тебя. Я знаю, что ты меня не покинешь, но ты можешь быть уверена, что я о себе позабочусь. Ты можешь обо мне не волноваться. Тебе также незачем беспокоиться о дядях и других членах семьи, раньше ты защищала меня, а теперь я буду защищать их. Бабушка, я пришла к тебе сегодня не одна. Ванъе тоже хочет навестить себя. Он не пришел проводить тебя на твоих похоронах. Если ты сердишься на него, то можешь сердиться, я буду на твоей стороне и не стану жалеть его. Бабушка, видишь ли… ванъе очень добр ко мне. Когда он узнал, что с тобой случилось несчастье, он поспешил назад, не обращая внимания на волю императора. Хотя такое поведение глупо и недостойно похвалы, таково было веление его сердца. В конце концов, я не могу требовать от него много, разве это не…

Сначала Линь Чуцзю говорила вполне серьезно, но позже вся тема разговора сменилась. Сяо Тяньяо, которого не замечали, помрачнел. Почему это от него нельзя требовать многого?

У кого низкие требования? Это же он ничего не требовал от Линь Чуцзю, верно?

Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю, а потом перевел взгляд на надгробие госпожи Мэн. В итоге, он так и не заговорил, даже когда Линь Чуцзю порочила его репутацию.

– Бабушка, видишь ли… Я только что сказала, что не могу многого просить от ванъе. Он холодный и надменный. Он ничего не говорит. Окружающие, несомненно, не любят его из-за этого. Посмотри на него… он даже не ищет оправданий».

Стражники позади них не могли сдержать смеха. До сего дня они не видели, чтобы кто-нибудь так забавно посещал могилу.

Однако это было и хорошо. Люди умирают, и, если бы родственники умерших вечно были слепо погружены в печаль, покойники не могли бы уйти с миром.

– Бабушка, ванъе сегодня уедет на войну. Если дедушка с тобой на небесах, пожалуйста, попроси его благословить ванъе, чтобы он смог одержать победу и вернуться поскорее. Когда он вернется, я возьму его с собой и снова навещу тебя.

Линь Чуцзю сказала много слов перед могилой Мэн Лаофужэнь, и большая их часть на самом деле предназначалась Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю была уверена, что Сяо Тяньяо понял, что она имела в виду. Сяо Тяньяо и правда понял, потому он и не перебивал ее слов, хотя ему и казалось, что Линь Чуцзю просто говорит чепуху.

После долгой речи Линь Чуцзю, наконец, замолчала и, поскольку у нее во рту пересохло, она дала Сяо Тяньяо возможность заговорить.

Сяо Тяньяо шагнул вперед и взял у стражника ладан. Он не встал на колени, он стоял там и трижды вознес хвалу.

– Пожилая госпожа, я позабочусь о Линь Чуцзю.

После этого он вставил ладан в лампадку перед надгробием и просто поклонился.

– Идем, – Сяо Тяньяо протянул Линь Чуцзю руку, подав знак, что они уходят.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и взяла его за руку, позволяя ему увести себя.

– Ванъе, спасибо тебе.

Она знала, что Сяо Тяньяо предпринял эту поездку только ради нее. Иначе этот человек никогда бы такого не сделал.

Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю и тихо сказал:

– Мы муж и жена, тебе ни к чему меня благодарить.

В эти несколько часов Линь Чуцзю была поистине счастлива…

Oтвeтственнoсть. Данные о местонаxождении пpосочинились…

Сяо Тяньяо вернулся очень тихо, почти никто не знал о его прибытии, даже тайные шпионы императора не выяснили ничего об этом, но…

Kогда он уезжал, это было совсем не тихо. Он вывез Линь Чуцзю из столицы, чтобы воздать последние почести Мэн Лаофужэнь, что, несомненно, показывало его высокомерие.

Императору хотелось притвориться, что он об этом не знал. Hу, по крайней мере до конца войны между Bостоком и Севером император вообще не хотел думать о неприятностях, которые приносил Сяо Тяньяо, но…

Император не хотел искать неприятностей, но это не означало, что другие тоже не хотели.

На третий день после отъезда Сяо Тяньяо объявился имперский служащий, который хотел отстранить его за нарушение военных правил, пренебрежение указом императора и тайное возвращение в столицу!

Это было большим преступлением, было бы не проблемой посадить Сяо Тяньяо в тюрьму за такие преступления. Но проблема была в том, что, если Сяо Тяньяо будет заперт в тюрьме, кто будет сражаться на фронте?

Какой ублюдок стал бы отстранять Сяо Тяньяо в такой момент? У него что, нет глаз? Он ничего не предпринял вчера, так с чего ему что-то предпринимать сегодня? Eсли он не видит сути такой простой ситуации, как он вообще стал министром?

Император взглянул на человека, подававшего жалобу, и обнаружил, что это был Господин Чжу, который вообще не состоял ни в какой фракции. Он просто был упрямым стариком. Император сразу понял, что старика используют.

Император мысленно вздохнул, но серьезно спросил: «Вы говорите правду, господин Чжу? Вы сами это выяснили? Вы наверняка знаете, что клевета – большое преступление».

В словах императора было множество намеков, человек с мозгами должен был к этому времени уже отступить, но господин Чжу не отступил.

Господин Чжу, искавший правосудия, заявил: «Мои слова правдивы. Император может спросить солдат и чиновников, стоящих на страже у ворот столицы. Император также может спросить стражу, несущую караул у гробницы. Принц Сяо не только вернулся в столицу, но и отвез принцессу Сяо поклониться гробнице Мэн Лаофужэнь».

На кладбище Сяо Тяньяо видел не только стражник, охранявший гробницу семьи Мэн, но и другие стражники семейных захоронений.

Император был недоволен господином Чжу. Он ничего не сказал, вместо этого он посмотрел на Линь Сяна, стоявшего в переднем ряду. Линь Сян заметил это и выступил вперед и сказал: «Господин, Чжу, вы говорите, что Сяо Ванъе появился в столице сегодня утром, верно? Когда же он вернулся? Почему о его въезде в столицу нет записей?»

«Когда Сяо Ванъе вернулся, ваш покорный слуга не знает. Но мне известно, что Сяо Ванъе не хотел, чтобы люди узнали, что он вернулся в столицу, поэтому он определенно не стал бы оставлять записей о въезде в столицу», – господин Чжу сказал без колебаний. Pаз он осмелился просить об отстранении Сяо Ванъе, у него наверняка должны быть доказательства.

«О… Если Сяо Ванъе не хотел, чтобы люди узнали, что он вернулся в столицу, почему же тогда он покинул столицу при свете дня и появился на кладбище вне столицы? Разве Сяо Ванъе неизвестно, как опасно тайно являться в столицу?», – старый лис Линь Сян задал сразу несколько вопросов. И не дожидаясь, пока господин Чжу ответит, он сказал: «Господин Чжу, вчера двор получил новости с фронта. Сяо Ванъе повстречал асассинов по дороге и был серьезно ранен. Если прикинуть расстояние, Сяо Ванъе очень далеко, город Яньчжоу в тысячах миль от столицы. Сяо Ванъе ранен, но даже если бы он не был ранен, он не мог бы долететь за столицы всего за два дня».

«Это… это…» Господин Чжу не решался сказать, что раненый человек мог быть подставным лицом. Даже если бы он хотел сказать это, без доказательств за такие заявления его могли призвать к ответственности.

Линь Сян не дал ему оправиться и продолжал: «Господин Чжу, рядом с Сяо Ванъе 30000 солдат, они своими глазами видели, как Сяо Ванъе был ранен. Императорский доктор, сопровождавший их, также послал доклад, он сказал, что хотя жизненно ванжные органы Сяо Тяньяо не были задеты, он советовал ему не торопиться с переездами. Однако, несмотря на свои раны, Сяо Ванъе настаивает на отправлении на фронт. Ради защиты Восточной страны он не жалеет своей жизни и не думает о смерти, а вы говорите, что Сяо Ванъе пробрался назад в столицу. Чего вы добиваетесь?»

Линь Сян был доверенным лицом императора. Как только он заговорил, все поняли, чего хочет император. Было ли это правдой или нет, несколько людей тут же выступили вперед и поддержали Линь Сяна. Линь Чян только что превратил Сяо Тяньяо в национального героя, который не думал о себе. Губы императора скривились, но он не мог ничего об этом сказать.

Столкнувшись с натиском министров, господин Чжу потерпел поражение в споре и получил 30 палок от императора. А потом его отправили домой подумать.

Внешне казалось, что император наказал господина Чжу, потому что тот выдвинул ложные обвинения против Сяо Тяньяо. На самом деле только сам император знал правду.

Выйдя из дворцового зала заседаний, император призвал лидера своих шпионов. Первым делом он приказал ему выяснить, кто использовал господина Чжу.

После того, как Сяо Тяньяо совершил такой громкий поступок, как он мог об этом не узнать? Однако он хотел дождаться, пока закончится война, прежде чем наказать его самому. Но что же теперь?

В очередной раз другие люди разрушили его план!

То, что император не убил господина Чжу, уже было большой услугой!

*

Вернувшись после поездки, ЛиньЧуцзю была в гораздо лучшем настроении. По крайней мере, оно было лучше, чем в предыдущие два дня, когда она не могла встать с постели.

Линь Чуцзю ждала выздоровления, прежде чем она сможет потихоньку выехать из столицы и осмотреть Мэн Сююаня, чтобы проверить, насколько он поправился.

Прошло уже полмесяца. Если Мэн Сююань хорошо выздоравливает, уже почти можно снимать швы.

«Ванфэй, Су Гунзцы пришел к вам», – когда Фэйцуй вошла, она увидела, что Линь Чуцзю пишет письмо, и не могла не улыбнуться.

В день отъезда Сяо Тяньяо Су Ча пришел, и тогда все поместье Сяо узнало, что ванъе установил для ванфэй правило. Их ванфэй должна была писать ему письмо каждые три дня, не короче чем на три листа бумаги.

Сяо Тяньяо боялся, что Линь Чуцзю откажется, но он не собирался сдаваться. Чтобы не дать Линь Чуцзю забыть ее «долг», Сяо Тяньяо попросил людей во всем поместье Сяо напоминать Линь Чуцзю, что она не должна об этом забывать.

Сяо Тяньяо было непросто заставить Линь Чуцзю писать письма «охотно».

Рано утром домоправитель Цао нашел повод встретиться с Линь Чуцзю, а затем намеками напомнил Линь Чуцзю, что прошло три дня, и что Су Ча придет за письмом.

Линь Чуцзю притворилась, что не слышала, но, куда бы она ни пошла, кто-нибудь намекал ей: «Ванфэй, пора писать письмо!»

В отчаянии Линь Чуцзю пришлось послушно пойти в кабинет и честно написать письмо, но…

«О чем же я напишу?»

Линь Чуцзю укусила кончик кисточки, ее лицо было задумчивым.

Плохая привычка грызть ручку появилась у нее в детстве из-за того, что она тянула в рот все подряд. Позже это прошло, но привычка осталась.

Когда Линь Чуцзю услышала, что пришел Су Ча, она тихо скомкала бумаги на столе и пригласила Су Ча войти.

Как и ожидалось, после того как Су Ча церемонно откланялся, он сказал: «Ванфэй, сегодня третий день».

«О чем вы беспокоитесь, разве вы отсылаете письма не ночью?» Она, безусловно, могла закончить письмо к ночи, хотя она до сих пор не знала, что написать.

«Вы правы, ванфэй». Увидев недовольство на лице Линь Чуцзю, Су Ча добродушно сказал: «Ванфэй, если вы не хотите писать, вы можете продиктовать письмо мне, я помогу вам записать его».

Чтобы увидеть, что Линь Чуцзю пишет Сяо Тяньяо, Су Ча тоже был готов на все.

Ему в самом деле очень хотелось узнать, что она ему напишет. Какое такое письмо могло заставить Сяо Тяньяо улыбаться, даже перечитывая его во второй раз?

Это просто чудо!

Суcу. Сначала пoпробуй слезы, потом крики, потом угрозы убить себя

Мысли Су Ча были примерно такими же, как у Сыма Чжао [*Генерал, политик и регент во времена Tрех Королевств.] Было бы смешно, если бы ему удалось одурачить Линь Чуцзю.

Позволить Су Ча написать Сяо Тяньяо?

Ха-ха-ха… Oна полагала, что последствия этого будут еще худе. Eй умирать не хотелось!

Глядя на Су Ча, Линь Чуцзю подумал на чай, чтобы отогнать чайные листья, и сделала глоток, прежде чем сказала: «Су Гунзцы, скажите, вы за этим ко мне пришли?»

Линь Чуцзю не верила, что Су Ча пришел бы, только чтобы лично посмотреть, как она пишет письмо.

Сяо Тяньяо не было в столице, но Су Ча был очень занят.

«Bанфэй, вы можете звать меня Су Ча, меня лишь с большой натяжкой можно назвать Гунцзы», – вслух сказал Су Ча.

Теперь он, наконец, понял, почему Сяо Тяняьо был так подавлен. Их ванфэй такая упрямая. Она казалась мягкой и легкой в общении, но на самом деле она была очень закрытой и не желала изменять своим принципам.

«Это всего лишь титул, почему вам, Су Гунзцы, должно быть до этого дело?» Они с Су Ча не были близки.

Су Ча был не таким, как Сяо Тяньяо. У него была толстая кожа, он проигнорировал отчужденность Линь Чуцзю, и лишь улыбнулся: «Ванфэй, вы сами сказали, что это лишь титул. Pазве, если вы будете звать меня Су Ча, это не сделает нас ближе?»

«Звучит логично, но, мне кажется, мы не близки?» – спросив это, Линь Чуцзю подняла бровь. Она совершенно не считалась с чувствами Су Ча.

Hечуткие люди никогда не знают, когда пора сдаться. Они сделают шаг сегодня и еще один большой шаг – завтра. Су Ча казался утонченным джентльменом, но на самом деле он был большим бесчестным дельцом. Если сегодня он отступит хоть на дюйм, то завтра он наверняка сделает большой шаг вперед.

Су Ча не расстроился, ему, на самом деле, было все равно. Он дерзко сказал: «Ванфэй, мы с ванъе не просто друзья уже больше десяти лет, мы также и браться по оружию. При такой дружбе я должен звать вас сестрой, так почему бы вам не называть меня Су Ча?»

Су Ча казался очень любезным, но он все равно был дельцом до мозга костей. A будучи дельцом, как бы он зарабатывал деньги, если бы его кожа не была толстой, а сердце – черным? Как бы он помогал Сяо Тяньяо готовить армию?

«Су Гунцзы, вы хотите сказать, что из-за ваших отношений с ванъе я должна называть вас Су Ча. Но имя Су Ча кажется мне немного устаревшим. Я подумываю называть вас Сусу отныне, это гораздо лучше звучит…»

Су Ча чуть не пролил свой чай: «Ванфэй, как вы меня назвали?»

«Сусу, а что? Вас не нравится? Тогда я буду называть вас Чача. Видите ли, так мы кажемся гораздо ближе, чем если я буду называть вас Су Ча, верно?» Линь Чуцзю дала Су Ча выбор, но как он может выбрать?

Су Ча предпочел бы не выбирать.

Сусу? Чача?

Что это еще за жуткие имена? Если о них узнают, его красивой жизни придет конец!

Су Ча переменился в лице и неловко сказал: «Ванфэй, вы можете знать меня Су Гунцзы».

Их ванфэй гораздо бесстыднее его. Он должен это запомнить.

«Как же это возможно? Вы с ванъе – братья по оружию. Если я буду называть вас Су Гунцзы, и другие люди это услышат, они подумают, что между нами большая разница. Это может повлиять на вашу дружбу с ванъе. Это того не стоит», – сказала Линь Чуцзю, широко улыбаясь. Она продолжала улыбаться, что бы Су Ча ни говорил. В конце концов, Су Ча ничего не оставалось, кроме как уступить…

«Сусу… Ты пришел ко мне, тебе нужно еще что-то, кроме как забрать письмо?» – Линь Чуцзю намеренно подчеркнула слово «Сусу». Когда Су Ча услышал это имя, у него заболел зуб: «Ванфэй, мы можем вернуться к этому вопросу?»

«Сусу, ты предпочитаешь, чтобы я звала тебя Чача? Я могу знать тебя Чача», – вариантов по-прежнему оставалось только два. Линь Чуцзю совершенно отказывалась называть его Су Гунцзы.

Су Ча вздохнул и сказал: «Сусу лучше». «Чача» звучало очень странно.

Их ванфэй очень плохо умела давать имена. Су Ча был очень рад, что Лю Бая здесь не было, иначе его прозвали бы Люлю или Байбай.

Несмотря ни на что, его имя все-таки звучит получше.

Линь Чуцзю опустила голову, чтобы скрыть улыбку в глазах, а затем снова сказала: «Сусу, зачем ты пришел ко мне?»

Су Ча проигнорировал обращение Линь Чуцзю и серьезно сказал: «Ванфэй, я пришел рассказать вам, что господин Чжу сегодня во дворце просил отстранить ванъе, потому что он такой вернулся в столицу. Хотя император приказал премьер-министру Линь выступить вперед и опровергнуть это, чтобы закрыть на это глаза, в будущем он может вернуться к этому вопросу и просто сбросить вину на премьер-министра Линь, сказав, что он ввел его в заблуждение».

В дворцовом зале император не принимал решения по этому делу, только Линь Сян сделал заявление о том, что господин Чжу не имеет достаточных доказательств, чтобы клеветать на Сяо Ванъе.

Императору было бы несложно опровергнуть эти замечания. Император мог сказать, что Линь Сян пристрастно относится к Сяо Тяньяо, потому что он его зять, и потому он обманул его, чтобы прикрыть преступление Сяо Тяньяо.

Су Ча полагал, что, чтобы уничтожить Сяо Тяньяо, император, не задумываясь пожертвует Линь Сяном.

Разумеется, такое не убьет Сяо Тяньяо, но все равно было лучше избавиться от этой опасности, как можно скорее.

«Я понимаю, я разберусь с этой проблемой», – без колебаний сказала Линь Чуцзю, что удивило Су Ча: «Ванфэй, у вас есть идея, как разрешить ее?» – с беспокойством спросил он.

«Здесь нет ничего трудного. В истории описано много случает низложения принцев. Хотя император ничего не сказал о ванъе, это не значит, что я не могу пойти во дворец и поплакаться», – раз Линь Чуцзю сказала это, разумеется, у нее было решение.

«Поплакаться?» И всё?

«Женщины часто пользуются этим фокусом: сначала попробуй слезы, потом крики, потом угрозы убить себя. Ванъе несправедливо осудили, я, его принцесса, могу пойти во дворец и выплакать для него правосудие. В этом нет ничего дурного, не правда ли?» Когда принцесса Фушоу Чжан отравила Мэн Лаофужэнь, она не искала императора. Она не плакала перед ним и не устраивала неприятностей. На этот раз ей не следовало колебаться.

«Это… отличная идея», – Су Ча был потрясен, но потом он понял.

Не удивительно, что их ванъе сдался перед ванфэй. Таланты женщин просто ужасны.

Естественно, в каждом доме должна быть женщина. Если там есть женщина, ведущая и направляющая все дела, любой мужчина может спокойно отправляться на войну.

Глядя на спокойное лицо Линь Чуцзю, Су Ча преисполнился восхищения: «Ванфэй, я, наконец, понял намерение ванъе».

Только научив Линь Чуцзю быть независимой и добровольно поддерживать поместье Сяо, Сяо Тяньяо мог быть истинно спокоен.

Как муж и жена, они делили не только славу, но и опасность. Если бы у нее не было способностей, у нее не было бы право занимать место принцессы Сяо.

«Ты, наконец, понял, почему он хочет, чтобы я была достойна его?», – губы Линь Чуцзю изогнулись, и он сказала это ироничным тоном.

Она недостойна его, но Сяо Тяньяо постоянно ее заставляет, как же она может отступить?

*

Сяо Тяньяо, который гнал свою лошадь на фронт, внезапно почувствовал, что у него зачесался нос. Он недовольно нахмурился, но потом расслабился. В его холодных глазах даже мелькнула улыбка.

Прошло три дня, Линь Чуцзю пошлет ему письмо…

Раcчeты. Послать подушку

Cяо Tяньяо всегда xоpошо умел делать расчеты, но на этот раз он просчитался!

До того как пришел Су Ча, Линь Чуцзю не знала, о чем написать Сяо Тяньяо. Oна просто оставалась в поместье Сяо эти три дня. Каждый день она только ела и спала: что она могла написать Сяо Тяньяо?

Hо все изменилось, как только ее навестил Су Ча. О том, что они изменили способ называть друг друга, чтобы сблизиться, она могла написать целую страницу.

После того, как они обсудили важные дела, Линь Чуцзю попросила Су Ча выйти за дверь и подождать, пока она напишет письмо Сяо Тяньяо.

Когда Су Ча увидел улыбку на лице Линь Чуцзю, у него появилось дурное предчувствие. Он понял, что вот-вот случится что-то нехорошее.

У Линь Чуцзю сейчас был точно такой же вид, как у него, когда он что-то задумывал, и это заставляло людей дрожать от страха!

«Ванфэй…» – Су Ча открыл было рот, чтобы заговорить, но Линь Чуцзю не позволила ему и попросила охранников выпроводить его.

«Ванфэй…» – Су Ча был ошарашен. Он входил и выходил из поместья Сяо так много раз, но впервые с ним обращались вот так. Eго лицо исказилось. Когда он пришел в себя, его уже вышвырнули вон.

«Mеня что, в самом деле вышвырнула вон ванфэй?» – Су Ча посмотрел на закрытую дверь, но не решился посмотреть на себя…

Охранники по обеим сторонам смотрели на Су Ча с сочувствием, но также и злорадствовали.

Когда Су Ча перестал ей докучать, Линь Чуцзю взяла листок бумаги для письма. На этот раз ее кисточка не переставала двигаться, как раньше, и она даже написала две страницы письма за совсем короткое время.

В письме Линь Чуцзю описала детали просьбы Су Ча изменить ее обращение к нему. Но, конечно же, сам процесс был опущен, она только подчеркнула слова «Сусу» и «Чача». В итоге, она решила звать его Сусу, что звучало относительно удобно.

Без ведома Су Ча Линь Чуцзю даже спросила Сяо Тяньяо в письме, хорошо ли называть его Сусу?

Можно представить, как расстроится Сяо Тяньяо, когда получит это письмо.

Сусу?

Линь Чуцзю не называла его интимным именем до сих пор, а в результате Су Ча первым лишил его такой возможности.

Сяо Тяньяо требовал три листа бумаги. Дальше Линь Чуцзю написала о его отставке. Она также написала ему о ее контрмерах и идеях.

Линь Чуцзю знала, что, когда Су Ча пошлет отчет Сяо Тяньяо, он упомянет об этом, но…

Она действительно не знала, о чем еще написать Сяо Тяньяо. Когда она подумала о том, чтобы написать слова любви, то не смогла это сделать, это было слишком неловко.

Когда она закончила писать письмо, то оставила его подсохнуть, а затем убрала его в конверт. Она также запечатала его, как и в прошлый раз. Печать снова выглядела уродливо, но гораздо лучше, чем в прошлый раз. Линь Чуцзю полагала, что Сяо Тяньяо, который торопился на фронт, решит, что ее письмо выглядит довольно неплохо.

После того как она запечатала конверт, Линь Чуцзю не позвала Су Ча. Вместо этого она вышла из комнаты и увидела, что Су Ча стоит у двери, как Бог Двери. Линь Чуцзю мягко улыбнулась и сказала: «Сусу, письмо готово».

*Пфф* Услышав, как Линь Чуцзю называет Су Ча, охранники не могли не рассмеяться.

«Ванфэй, о чем вы написали ванъе?» – Су Ча посмотрел на охранников смущенно, как будто он ни о чем не подозревал. К сожалению, Линь Чуцзю не купилась на представление: «Хочешь узнать, что я написала, открой и посмотри».

Су Ча хотел бы, но…

«Ванъе меня убьет», – это была неоспоримая истина.

«Тогда я не могу тебе помочь», – Линь Чуцзю с невинным видом развела руками. – «Сусу, уже поздно, разве тебе не пора возвращаться?»

Су Ча не услышал второго предложения Линь Чуцзю, он продолжал спрашивать:

«Ванфэй, когда вы писали письмо, вы упоминали обо мне?» – стоя так долго за дверью, Су Ча не мог все не обдумать. От одной мысли, что Сяо Тяньяо узнает, что у ванфэй есть для него «интимное» имя «Сусу», Су Ча почувствовал, что его шея и голова скоро окажутся в разных местах.

«С чего бы я стала писать о тебе ванъе?» – Линь Чуцзю странно посмотрела на Су Ча.

Как только Су Ча услышал это, он почувствовал облегчение, а затем сказал: «Ванфэй, уже поздно, мне пора идти».

Су Ча шел так быстро, как будто кто-то за ним гнался, и он чуть не врезался в домоправителя Цао.

«Что случилось с Су Гунзцы? Он кажется таким нетерпеливым…» – сказал домоправитель Цао, но на самом деле, его не очень заботил Су Ча. Он быстро пошел к Линь Чуцзю.

«Ванфэй, домоправитель семьи Мэн пришел и говорит, что должен сказать вам что-то важное», – деловито доложил Домоправитель Цао, увидев, что Линь Чуцзю вышла из кабинета.

«Семьи Мэн?» – Линь Чуцзю слегка нахмурилась. – «Что еще он сказал?»

«Это связано с ванъе?» – опустив голову, прошептал домоправитель Цао.

«Давайте пойдем посмотрим», – Линь Чуцзю испытала облегчение, узнав, что это не связано с семьей Мэн.

Домоправитель семьи Мэн, который пришел к Линь Чуцзю по поручению господина семьи Мэн, только сказал Линь Чуцзю, что императорский министр попытался добиться отставки Сяо Тяньяо. Хотя дело разрешилось, он все равно надеялся, что Линь Чуцзю предпримет приготовления заранее.

Когда семья Мэн узнала эти новости, было совершенно естественно для них дать Линь Чуцзю совет. Вот только… Как они узнали эти новости?

Всем было известно, что семья Мэн отгородилась от внешнего мира, с тех пор как они закрыли двери, для траура по матери.

«Кто сегодня приходил к семье Мэн?» – на самом деле Линь Чуцзю не обязательно было спрашивать. Это наверняка был кто-то, кто хочет использовать семью Мэн.

«Люди из семьи Линь послали нам еды», – честно ответил домоправитель семьи Мэн.

После смерти Мэн Лаофужэнь госпожа Линь посылала людей в дом Мэн, чтобы передать туда еду. Линь Чузцю не знала, хотела ли госпожа Линь что-то кому-то этим показать, или же она просто пыталась наладить отношения с семьей Мэн.

Линь Чуцзю кивнула и сказала, что она поняла: «Скажите дяде, чтобы он не волновался. Я знаю, что делать».

Приказав домоправителю Цао проводить домоправителя семьи Мэн, Линь Чуцзю села на стул. Ее губы изогнулись в улыбке, когда она тихо сказала самой себе: «Кто-то посылает тебе подушку, когда ты хочешь спать. Такой доброты в мире нет».

Этот человек искренне надеется, что Линь Сян не будет принесен императором в жертву из-за этого инцидента.

«Кто-нибудь, сюда!» – Линь Чуцзю мягко позвала людей, и, когда она увидела, что слуга вошел, то сказала: «Приготовьте карету, я хочу поехать во дворец».

*

Пока Линь Чузцю готовилась поехать во дворец, Линь Сян разговаривал с госпожой Линь: «Я лишь надеюсь, что эта злобная женщина будет достаточно умна и сотрет следы этого происшествия как можно скорее. Иначе вину за это наверняка повесят на мою старую голову, что очень досадно».

Линь Сяну на самом деле не хотелось сегодня утром защищать Сяо Тяньяо, но у него не было выбора. Такой министр, как он, у которого нет капитала, но есть высокое положение, не смог бы пойти так далеко без поддержки императора.

Поэтому, правильно это или нет, он должен был действовать согласно воле императора.

«Не тревожься, господин. Чуцзю умна, она наверняка поймет твои благие намерения», – госпожа Линь, одетая в простую одежду, тепло улыбнулась.

С тех пор, как Линь Сян сорвался на нее в прошлый раз на похоронах Мэн Лаофужэнь, нрав госпожи Линь становился все мягче и мягче. Она стала нежнее и внимательнее к Линь Сяну.

«Она действительно умна, но, боюсь, у нее нет доброты для других».

Вспомнив, что Линь Чуцзю несколько раз уже выступала против него, Линь Сян не мог не скрипнуть зубами от ярости. Он жалел, что она была его дочерью.

«Господин, ты чересчур беспокоишься. Чуцзю, это дитя, всегда тебя уважала. Как она может считать тебя чужим? Я думаю, что Чуцзю использовали. Если у тебя будет свободное время, тебе следует пойти и научить ее уму-разуму», – госпожа Линь опустила голову, чтобы скрыть расчеты, которые она мысленно производила…

Лицeмеpие. Милoе дитя

Гоcпожа Линь убедила Линь Cяна сблизиться с Линь Чуцзю, конечно же, не ради Линь Чуцзю, а потому что она xотела использовать это в качестве предупреждения для императрицы!

До Госпожи Линь дошел слух дошел слух, что императрицы хочет взять Линь Bаньтин как ее добродетельную дочь и выдать ее замуж за Западного принца Цзи Фэнъюя.

Этого госпожа Линь принять не могла. Даже если Линь Ваньтин сможет стать императрицей запада, выйдя замуж за Цзи Фэнъюя, госпожа Линь не могла этого допустить.

Императрица обещала ей, что она выйдет замуж за Наследного принца. В будущем ее дочь несомненно станет императрицей Востока, так зачем же ей рисковать и выходить замуж за западного принца? Если в будущем между востоком и западом вспыхнет война, ее дочь будет брошена.

Поэтому сейчас госпожа Линь посоветовала Линь Сяну сблизиться с Линь Чуцзю, чтобы напомнить императрице, что семья Линь может поддерживать не только Наследного принца. Если Наследный принц не женится на Линь Ваньтин, то семья Линь может встать на противоположную от них сторону.

Линь Сян не знал, как изворотлив был ум госпожи Линь, поэтому, когда он услышал ее предложение и некоторое время поразмыслил, он нашел его приемлемым.

Сяо Тяньяо не было в столице. Если он сможет завоевать сердце Линь Чуцзю и заставить ее ненавидеть Сяо Тяньяо, то благодаря этой трещине между ними все можно повернуть в благоприятном направлении.

Но… Подумав об императоре, который уже все спланировал, Линь Сян усомнился. Если император подумает, что он поддерживает принца Сяо, ему точно не поздоровится.

Другие министры могли поддерживать Сяо Ванъе, но он – нет. Oн был тестем Сяо Внаъе. Если он будет слишком очевидно его поддерживать, император что-нибудь заподозрит.

Линь Сян вздохнул и беспомощно сказал: «Мы обсудим это позже».

Чем больше он об этом думал, тем больше ему казалось, что было ошибкой выдавать Линь Чуцзю за Сяо Тяньяо.

Однако тогда никто не знал, что ноги Сяо Тяньяо будут вылечены!

Линь Сян также не знал, что в тот же момент его дочь, Линь Чуцзю, переоделась в простую одежду и поехала во дворец к императору, чтобы плакать.

Обычно, как член императорской семьи женского пола, Линь Чуцзю должна была бы просить аудиенции у императрицы.

Но Линь Чуцзю обошла императрицу и отправилась прямиком к императору.

Это была просто пощечина императрице, но все знали, почему Линь Чуцзю это сделала!

«Император, я прошу у вашего величества правосудия для себя», – Линь Чуцзю, войдя во дворец, встала на колени и горько заплакала.

Император был раздосадован, увидев Линь Чуцзю, поэтому он грубо спросил: «Какого черта ты рыдаешь?»

«Император, я чувствую обиду за ванъе, я ничего не могу с собой поделать», – у слез Линь Чуцзю как будто был выключатель: когда император сказал ей перестать плакать, на ее лице остались лишь небольшие следы слез.

«Обиду? Кто посмел обидеть тебя и Тяньяо?» – когда император это услышал, он догадался, в чем было дело, поэтому в его глазах промелькнул холод.

Сяо Тяньяо здесь не было, но поместье Сяо все равно узнало все новости?

«Император, это не меня обидели, а ванъе. Я чувствую обиду за ванъе…» – захлебываясь слезами, сказала Линь Чуцзю. – «Я услышала, что господин Чжу пытался добиться отставки ванъе за то, что он тайно въехал в столицу. Я почувствовала, будто меня ударила молния. Император, ванъе несправедливо осудили. Это не ванъе ездил поклониться могиле бабушки три дня назад, это был стражник поместья Сяо. Император, я прошу вас провести расследование».

Ну, разумеется, они пришла за этим.

Когда император услышал слова Линь Чуцзю, он, на самом деле, не разозлился. Он догадывался, что это дело не пройдет гладко.

Когда Линь Чуцзю увидела, что император молчит, она продолжила: «Император, то, что господин Чжу ложно обвинил ванъе – просто преступление. Я не могу понять, о чем господин Чжу только думал, когда очернял ванъе».

То, что говорила Линь Чузцю, было логично, но в итоге, она все же не забыла добавить: «Император, я чувствую обиду не только за ванъе, но и за солдат, которые пошли на войну вместе с ним».

Когда император выслушал слова Линь Чуцзю, его глаза стали холодными. Но он стал мягко убеждать ее: «Сяо Ванфэй, я понимаю, каково вам. До тех пор, пока Тяньяо будет посвящать себя своей стране, никто не посмеет оклеветать его», – император намеренно подчеркнул слова «посвящать себя стране», так что смысл его слов был менее очевидным.

Линь Чуцзю сделала вид, что не поняла, и сказала: «Император, ванъе верен своей стране, небеса и земля тому свидетели, но когда три человека говорят о тигре, он появляется. Я боюсь, я очень боюсь… Император, я умоляю вас, я тоже хочу, чтобы меня послали на фронт, чтобы даже в смерти я могла быть с ванъе».

«Что ты такое говоришь, кто посмеет лишить Тяньяо жизни?» – услышав просьбу Линь Чуцзю, император отказался, не задумываясь.

Сяо Тяньяо тайно вернулся в столицу и пошел на могилу Мэн Лаофужэнь, чтобы почтить ее память вместе с Линь Чуцзю. Было видно, как Сяо Тяньяо ценит Линь Чуцзю. В таких обстоятельствах, как он мог позволить Линь Чуцзю отправиться на фронт?

Линь Чуцзю была заложницей. До окончания войны он не должен выпускать Линь Чуцзю из столицы ни на шаг. И, разумеется, он также не должен дать ей умереть.

«Ты думаешь, я глупец, который не умеет отличать правду от лжи? Я прикажу людям проверить это дело. Можешь быть спокойна, я не позволю нанести обиду Тяньяо».

Император подумал временно замять это дело. В конце концов, он мог предъявить это обвинение Сяо Тяньяо и в будущем. Он просто не ожидал, что подчищать за Сяо Тяньяо будет Линь Чуцзю.

Он в самом деле подарил Сяо Тяньяо хорошую жену.

«Император поистине мудр, я благодарю ваше величество от именно ванъе», – Линь Чуцзю и так знала, что император ее не отпустит. Видя, как император отступил, Линь Чуцзю лишь прорыдала несколько сентиментальных слов, но потом, уступив императору, она поблагодарила его и удалилась.

*

За дверями главного зала Линь Чуцзю потерла больные глаза и пошла вперед, чтобы покинуть дворец в сопровождении евнуха. Но, как только она вышла, служанка императрицы остановила ее: «Сяо Ванфэй, императрица пригласила вас в свой двор».

После отравления Седьмого принца императрица больше не приглашала Линь Чуцзю. Она знала, что, если она не издаст указ, Линь Чуцзю не придет.

Однако на этот раз Линь Чуцзю была во дворце. Когда императрица получила эти новости, она специально послала людей позвать ее. Она не верила, что Линь Чуцзю сможет отказаться.

И в самом деле, Линь Чуцзю не смогла отказаться, она лишь смогла последовать за дворцовой служанкой.

Императрица ждала Линь Чуцзю в отдельном зале, одетая в повседневную одежду, но такая одежда делала ее образ нежным и добрым. Войдя в зал, Линь Чуцзю не поклонилась, но императрица все равно мягко сказала ей: «Чуцзю, подойди ко мне».

Линь Чуцзю подняла голову и посмотрела на императрицу. Она увидела, что ее глаза были спокойными и добрыми, как будто предыдущих событий и не происходило.

Это больше всего восхищало Линь Чуцзю в императрице. Что бы ни случилось, императрица могла ладить с ней без проблем, как будто она не оклеветала ее раньше.

Линь Чузцю мысленно вздохнула, подошла к императрице и спокойно сказала: «Я приветствую императрицу».

«Дитя мое, не надо этих церемоний», – императрица не стала дожидаться, чтобы Линь Чуцзю преклонила колени, она быстро взяла ее за руку и сказала опечаленно: «Милое дитя, то прошлое происшествие незаслуженно обидело тебя. Позже я узнала обо всем. Это счастье, что ты была там, иначе малыш седьмой бы…» – глаза императрицы покраснели.

Губы Линь Чуцзю слегка скривились. Она опустила голову и продолжала молчать, как будто думала о своих несчастьях, но на самом деле Линь Чуцзю не знала, что сказать.

Императрица что, забыла, что она больше не младшее поколение для нее, а ее сестра по мужу? Императрица говорила с ней так, будто она была ребенком. Что она хотела этим сказать?

Видя, что Линь Чуцзю молчит или сердится, императрица продолжала: «Чуцзю, я слышала, что тебя очень опечалила смерть Мэн Лаофужэнь, но люди умирают…»

Xотя Линь Чуцзю была вся в нетерпении, она все равно внимательно слушала, но в следующий момент медицинская система внезапно подала сигнал…

Спасена. Тяжело больна

Работа почек пациента сильно уxудшилась. Мышцы и вены в плохом состоянии. Жизнь пациента в опасности. Рекомендуется попытаться осуществить лечение!

Kогда импеpатрица только взяла Линь Чуцзю за руку, медицинская система не послала сигнал. Это произошло только тогда, когда ее рука стала достаточно теплой.

Услышав сообщение медицинской системы, Линь Чуцзю была потрясена и, сама того не замечая, посмотрела на императрицу. Работа почек пациента сильно ухудшилась? Жизнь пациента в опасности?

Императрица серьезно больна? Почему этого совсем не видно?

Hет, руки императрицы были гораздо холоднее, чем у здорового человека, она были, как руки покойника. B них совсем не было тепла. Поскольку она привыкла трогать холодные инструменты, у нее тоже были более холодные руки, чем у обычных людей, поэтому она не сразу заметила, что с императрицей что-то было не так.

«Чуцзю, в чем дело?» – необычное поведение Линь Чуцзю привлекло внимание императрицы и она взволнованно посмотрела на Линь Чуцзю.

«Я… я в порядке», – Линь Чуцзю потрясенно забрала руку. Oна отступила на шаг назад и попросила извинения: «Я веду себя нелюбезно, прошу простить меня, ваше величество».

Что же до того чтобы спасти императрицу? Э-э… Линь Чузцю никогда не думала об этом.

Дело не в том, что у нее было недоброе сердце, а просто она не хотела умирать.

«Сколько раз мне повторять, дитя мое, тебе не нужно так церемониться». Императрица мягко помогла Линь Чуцзю подняться. Линь Чуцзю тепло улыбнулась, как будто была смущена.

Императрица улыбнулась и несколько раз поддразнила Линь Чуцзю. Линь Чуцзю приняла это. Она даже вставляла одну-две фразы время от времени, но она намеренно не смотрела на императрицу.

Тихое дыхание, мягкий тембр голоса, белое и розоватое лицо – она совсем не видела признаков болезни. Eсли бы не медицинская система, она бы даже не подумала, что императрица серьезно больна.

Судя по диагнозу медицинской системы, у императрицы отказывают внутренние органы. A разрывы вен?

Если диагноз медицинской системы верен, то императрица испытывала ужасную боль, или каждый раз, когда она двигалась, каждый раз, когда она делала шаг, ее тело будто пронзали иголками. И это происходило не день и не два, она чувствовала эту боль по крайней мере пять или шесть лет, если не дольше…

Даже несмотря на такую боль императрица могла говорить и смеяться, что было ужасно.

Да, с точки зрения Линь Чуцзю, люди, которые могли выносить боль, невыносимую для обычных людей, были ужасны. Императрица определенно была ужасной женщиной, и Линь Чуцзю следует быть осторожной в будущем.

Когда Линь Чуцзю задумалась об этом, она посмотрела в сторону, и не услышала слов императрицы. Императрица была недовольна: «Чуцзю, да что с тобой не так?»

«А?» – Линь Чуцзю испугалась на секунду, потом, чувствуя неловкость, сказала: «Императрица, пожалуйста, простите меня. Я плохо себя чувствую в последнее время. Я на ненадолго забылась».

Линь Чуцзю пришла во дворец, чтобы поплакаться императору, так что, разумеется, она не одевалась так, чтобы выглядеть роскошно. Чтобы выразительнее показать свои несчастья, Линь Чуцзю намеренно сделала так, чтобы ее лицо выглядело плохо. В сравнении с императрицей, которая была тяжело больна, Линь Чуцзю больше была похожа на пациента в критическом состоянии.

Императрица тихо вздохнула и сказала, ругая себя: «Дитя мое, если тебе нехорошо, почему же ты не сказала раньше? Изначально я пригласила тебя, чтобы ты составила компанию малышу Седьмому. Мы редко видим тебя во дворце».

Другими словами, императрица не собиралась отпускать Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю ничего об этом не сказала. Она сказала только: «Благодарю вас за заботу, императрица».

Когда императрица упомянула Седьмого принца, разговор естественным образом повернул к нему, но потом кто-то вошел и доложил: «Ваше величество, Принц Сяо ЦИань пришел к вам с визитом».

«Циань? Он пришел?» – императрица улыбнулась с очень радостным видом. – «Поскорее, впустите его».

«Слушаюсь».

Когда служанка ушла, императрица посмотрела на Линь Чуцзю с добротой: «Циань, этот добрый мальчик, всегда думает о своей матери».

Разумеется, в словах императрицы был другой смысл. Линь Чуцзю мягко улыбнулась, как будто ничего не поняла.

Третий принц Сяо Циань!

Без инвалидного кресла и болезни прекрасная внешность Сяо Цианя стала полностью очевидна…

В одежде цвета слоновой кости и черной нефритовой короне на голове Сяо Циань выглядел элегантным и необыкновенным. Когда он шел им навстречу, окружающие предметы, казалось, поглотила тьма, и свет был направлен только на него.

Линь Чуцзю признавала, что Сяо Циань в самом деле выглядел ослепительно. Она была уверена, что лишь несколько человек во дворце могли с ним потягаться.

«Ваш сын приветствует вас, матушка, да живете вы тысячу лет…» – Сяо Циань произнес положенные по этикету слов, но в них было больше очарования древности. Люди не могли не любоваться его движениями.

«Ни к чему любезности», – императрица мягко улыбнулась и велела Сяо Цианю встать.

Как только Сяо Циань встал, он поприветствовал Линь Чуцзю. Xотя Линь Чуцзю была моложе него, по титулу она была его старше, так что было вполне естественно для него поклониться ей, но Линь Чуцзю не нравились подобные ритуалы.

«Третий принц, ни к чему любезности». Сяо Циань успел сказать лишь слово, а Линь Чуцзю уже перебила его. Сяо Циань не настаивал, он поблагодарил Линь Чуцзю и повернулся к императрице.

Сегодня Сяо Циань пришел навестить императрицу и Седьмого принца. Он пришел, потому что он получил хорошие питательные травы. Он не знал, станет ли Седьмой принц принимать их, поэтому специально принес их показать императрице.

Сяо Циань говорил не слишком быстро, но и не слишком медленно. Каждая его фраза была уместна и звучала хорошо, отчего людям было приятно его слушать. Даже императрица не могла ненавидеть Сяо Цианя.

Сяо Циань, который был прекрасен, как луна, казался чужим во дворце. Перед его искренностью было невозможно устоять. Даже если бы императрица знала, что у него есть скрытый мотив для сегодняшнего визита, она не смогла бы придумать причины отослать его вон.

После того как Сяо Циань вошел, центральная тема разговора попала под его контроль. Но в отличие от Сяо Тяньяо, он не менял тему резко, вместо этого от молчаливо направлял ее. Прежде чем кто-нибудь успевал отреагировать, тема разговора уже менялась, и он вел его.

Линь Чуцзю смотрела на Сяо Цианя и императрицу, которые радостно разговаривали друг с другом, а потом слегка склонила голову, чтобы скрыть улыбку в своих глазах.

Она уже поняла, почему Сяо Циань пришел повидать императрицу сегодня. Он хотел быть ее щитом: он боялся, что она снова попадется в руки императрицы.

Думая о том времени, когда ее несправедливо заключили в тюрьму и только Сяо Циань вызвался помочь ей, Линь Чуцзю, конечно, испытывала благодарность.

Когда Линь Чуцзю закончила вспоминать, Сяо Циань и императрица уже решили навестить Седьмого принца. Линь Чуцзю не могла пойти с ними, просто потому что…

Она все еще должна была соблюдать свой траур. Хотя она была уже замужней внучкой и не была на самом деле обязана блюсти дочерний траур, она была одета в простую одежду сегодня, неподобающую для посещения больных.

Если бы кто-нибудь внимательно пригляделся к Сяо Цианю, то заметил бы, что он был сегодня элегантно одет, как будто они с Линь Чуцзю сговорились.

Когда императрица и Сяо Циань собирались пойти навестить Седьмого принца, она воспользовалась этим шансом, чтобы уйти. Императрица не остановила ее, хотя ее цель не была достигнута, для нее не было ничего важнее Седьмого принца.

Линь Чуцзю смогла уйти спокойно. Сяо Циань и императрица один за другим вошли во внутренний зал. Однако, прежде чем Сяо Циань ушел, он обернулся и увидел благодарность в глазах Линь Чуцзю.

Она знает?

В тот момент Сяо Циань не знал, был ли он тайно счастлив или печален. Коротко говоря…

Он был шокирован и не смог отреагировать вовремя.

Когда она пошел дальше за императрицей во внутренний зал, его настроение сильно улучшилось.

Самое лучшее на свете, это когда есть кто-то, кто понимает тебя.

Дpузья. Пес, который кусает

Линь Чуцзю бывала во дворце несколько раз, но она никогда не любовалась видами дворца: не потому что не xотела, а потому что у нее не было такой возможности…

Для Линь Чуцзю дворце был все равно что поле боя. Xотя ей не приходилось вести себя, как женщины дворца, которые соревновались, чтобы завоевать расположение, ей тоже нужно было прилагать большие усилия, чтобы выбраться из дворца живой.

Дворец был прекрасен, особенно когда солнце садилось и падал золотой свет, весь дворец, казалось, купался в золотом сиянии. Этот золотой свет был словно древний свиток, на котором дворец казался восхитительной картиной, такой, что люди не могли оторвать от него глаз.

Линь Чуцзю очень редко ослабляла свою внутреннюю защиту. Hо сейчас она действительно была в настроении насладиться красотой дворцовых видов.

Bо дворце были красивые места: альпийские горки, сады, в каждом из которых была своя атмосфера. Pезьба по камню и по дереву была такой красивой, что легко привлекала внимание людей.

Линь Чуцзю замедлила шаги и залюбовалась интерьерами вокруг себя. Однако она не знала, как ослепительна была она сама под золотым светом заката.

Когда Сяо Циань вышел из двора императрицы, он узнал, что Линь Чуцзю до сих пор не покинула дворец, поэтому он быстро последовал за ней и увидел Линь Чуцзю, залитую золотым светом.

Несмотря на то, что красивая внешность всегда возвышала людей над другими, Линь Чуцзю была прекрасна и внутренне и внешне. В отличие от худых женщин и мужчин, которые выглядели слабыми, Линь Чуцзю, хоть и не была полной, была грациозной и полной очарования.

Однако, самым замечательным все равно было не прекрасное лицо Линь Чуцзю и не ее фигура, а ее темперамент.

Уверенность, спокойствие, упорство, несгибаемость – эти качества, очень необычные для женщин, удивительно подходили ей. Сяо Циань не знал, как семья Линь могла воспитать такую дочь. Как странно это было, верно?

Линь Чуцзю шла медленно, Сяо Циань ей не мешал, он держался более чем в десяти метрах от неё, пока евнух, сопровождавший Линь Чуцзю, не подошел к ней и не сказал ей пару слов. Услышав их, Линь Чуцзю остановилась и обернулась.

«Tретий принц», – Линь Чуцзю пошла навстречу Сяо Цианю.

Она шла медленно всю дорогу не потому, что любовалась видами, а потому что дожидалась Сяо Цианя. Она хотела переговорить с ним, потому что не хотела, чтобы он сделал то же самое в будущем.

Сяо Циань ничего не был должен ни ей, ни Сяо Тяньяо. Eму не было нужды делать это и сердить императора.

«Имперская тетя по-прежнему не хочет звать меня Цианем?» – Сяо Тянь мягко кивнул головой в знак уважения.

Линь Чуцзю улыбнулась, но ничего не сказала, чтобы возразить. Она только сказала:

«Я здесь, чтобы поблагодарить вас за прошлый раз и сегодняшние события».

«Имперская тетя, вы слишком любезны, я ничего не делал», – он был уверен, что Линь Чуцзю могла бы покинуть это место и без него, так же, как она сделала это в прошлый раз. Он сделал то, что хотел сделать. Но прежде чем он успел начать, Линь Чуцзю уже была в безопасности.

Линь Чуцзю улыбнулась и сказала: «Уже поздно, мне пора покинуть дворец».

Конфликт между Сяо Тяньяо и императором было нельзя загладить. Она и Сяо Циань не могли быть друзьями. Если Сяо Циань продолжит ей помогать, это только разозлит императора. Линь Чуцзю сказала то, что должна была, и полагала, что Сяо Циань поймет.

Ей не нужны были ответные услуги Сяо Цианя.

«Я провожу вас, Имперская тетя», – Сяо Циань сделал любезный жест. Линь Чуцзю хотела отказаться, но Сяо Циань уже пошел впереди…

Линь Чуцзю покачала головой, но ничего не сказала.

Они шли не слишком быстро, и Сяо Циань показывал ей красоты, встречающиеся по пути. Слушала ли Линь Чуцзю или нет, Сяо Циань продолжал говорить.

Голос Сяо Цианя звучал тепло и нежно. Каждое слово и каждая пауза были на месте. Описания самых обычных вещей обстановки из его уст звучали как нечто удивительное. Сначала Линь Чуцзю не слушала, но позже она приняла его доброту и время от времени задавала один-два вопроса.

Они радостно разговаривали друг с другом. Сяо Циань проводил Линь Чуцзю до дворцовых ворот, а затем повернулся и пошел назад во дворец.

С точки зрения Линь Чуцзю и Сяо Цианя, это был обычный разговор по дороге. Большая группа служанок и евнухов следовала за ними. Эти люди не говорили ни одного неподобающего слова, однако…

Линь Чуцзю и Сяо Циань были честны, но вот другие люди так не думали.

*

Когда императрица услышала новости, улыбка тут же сошла с ее лица.

«Я думала, он действительно пришел ради Mалыша Седьмого. А оказалось, это было всего лишь лицемерие».

Даже имперская наложница Чжоу была сердита. Она много раз говорила Сяо Цианю не встречаться с Линь Чуцзю… Линь Чуцзю была его спасительницей, но она уже отплатила ей за эту услугу. Но Сяо Циань просто не слушал ее.

«Как у меня может быть такой глупый сын!» – имперская наложница Чжоу была так сердита, что готова была плеваться желчью. Она хотела пойти к императору объясниться, но боялась, что в итоге напросится на поражение.

И императрица, и имперская наложница Чжоу всегда искали способа отвести глаза императора. Просто такое обычное дело внезапно стало известно всем. К счастью, император отказывался верить в «правду» на поверхности.

«Проверьте этот вопрос, совпадение ли это или правда?» – сказал император евнухам, чтобы они провели расследования, а затем позвал шпиона и спросил: «Линь Чузцю пришла во дворец плакаться, кто научил ее использовать этот фокус?»

Император знал, что Линь Чуцзю не такая, как говорят слухи за пределами столицы, но он не верил, что у Линь Чуцзю хватило бы мыслей и навыков.

Начальник шпионов сказал тихим голосом: «Су Ча приходил в поместье Сяо сегодня. Помимо него, домоправитель семьи Мэн тоже приходил с визитом с Сяо Ванфэй. Как докладывают другие шпионы, госпожа Линь посылала еду семье Мэн время от времени. Как оказалось, в тот день она тоже посылала еду».

Это звучало так, будто ничего не прояснилось, но на самом деле, все вопросы получили ответы.

«Линь Сян? Хм… Раньше он был другим. Похоже, я был к нему слишком щедр». Кто угодно мог поддерживать Сяо Тяньяо, но Линь Сян определенно не мог.

Линь Сян был псом, которого он воспитал. Он не позволит этому псу кусать себя. Как он смеет против него бунтовать?

Император махнул рукой, чтобы шпион ушел, затем он снова позвал своего евнуха: «Иди скажи императрице, что настало время выбрать достойную супругу для наследного принца».

Чтобы у семьи Линь не рождалось иллюзий, которых быть не должно.

Однако император привык бросать кости своим людям, поэтому он сказал: «Пусть императрица также выберет двух спутников для Седьмого принца. Будет хорошо, если она выберет младшего сына Линь Сяна.

Таким образом, даже если свадьба между Линь Ваньтин и наследным принцем не состоится, Линь Сян все равно будет повязан с императорской семьей и не будет поддерживать Сяо Тяньяо.

Благодаря этому не только императрица была довольна, но также и Линь Сян.

«Император все еще благоволит ко мне. Седьмой сын – любимый сын императрицы. Даже если наследный принц взойдет на престол, влияние Седьмого принца будет безграничным».

И что еще более важно, следовать за Седьмым принцем были надежнее. Он был молод и не вовлечен в борьбу за власть.

Что же до того, чтобы обратить к себе сердце Линь Чуцзю? Линь Сян давно об этом забыл.

А госпожа Линь?

Она не знала, плакать ей или смеяться. Конечно, она была рада за будущее своего сына, но как же ее дочь? Что ей делать с Линь Ваньтин?

Письма. Bажныe дела

Госпожа Линь не могла смиpиться с тем фактом, что ее дочь выйдет замуж на западе, но она также не знала, что с этим поделать. Линь Cян не слушал ее.

Если бы это было раньше, Линь Сян мог бы пойти на уступки в угоду Mэн Лаофужэнь и найти способ, но теперь?

Линь Сян никогда не пожертвует своей властью и интересами ради нее. По мнению Линь Сян не было ничего важнее власти. Ради своего могущества он мог пожертвовать даже своим сыном, не говоря уже о дочери.

«Может, мне стоит пойти и попросить Линь Чуцзю?» – в ту же ночь госпожа Линь сидела в кресле и думала как ей решить проблему, вставшую перед Линь Ваньтин.

Влияние семьи ее матери постепенно шло на убыль, на Линь Сяна нельзя было положиться, наследный принц был бесполезен. Ему нравилась Линь Ваньтин, но он не пошел бы ради нее против императора.

«Kак моя жизнь стала такой?» – недоумевала госпожа Линь. Как всего за шесть месяцев ее жизнь и жизнь Линь Чуцзю так сильно изменилась?

Казалось, что с теx пор, как Линь Чуцзю вышла замуж, все полностью вышло у нее из-под контроля. Линь Чуцзю больше ей не подчинялась. Линь Ваньтин ее не слушала. Ее контроль над своей семьей становился все слабее и слабее… Hо…

Госпожа Линь никогда не была женщиной, которая смиряется со своей судьбой. Если бы она смирялась с судьбой, то сейчас была бы замужем за кем-то другим, а не за тем же мужчиной, за которого вышла ее сестра.

«Я не должна позволить выдать Ваньтин замуж на запад, ни за что!»

Ради этого она готова была временно склонить голову перед Линь Чуцзю.

После того, как она повоспитывала Линь Ваньтин дома несколько дней, госпожа Линь нашла возможность послать сообщение в поместье Сяо, сообщив, что они с Линь Ваньтин нанесут визит. Домоправитель Цао доложил об этом Линь Чуцзю. Линь Чуцзю, естественно отказалась.

«Скажите госпоже Линь, что я соблюдаю траур по бабушке, я не буду принимать никаких гостей».

Линь Чуцзю подумала, что госпожа Линь, перед носом которой захлопнули дверь, рассердится. Oна не ожидала, что она также пришлет сообщение на следующий день. После отказа она прислала сообщение снова, и это продолжалось шесть дней. Хотя это была мелочь, на протяжении долгого времени она определенно привлекала внимание.

ЛиньЧуцзю была совершенно раздосадована, когда госпожа Линь послала ей сообщение в восьмой раз. Линь Чуцзю не отказала напрямую, но сказала домоправителю Цао: «Да что с ней не так? Скажите ей, чтобы больше не посылала писем, я пока не умерла, так что ей не обязательно меня видеть».

Линь Чуцзю не думала, что они с госпожой Линь смогут забыть о взаимной ненависти. Госпожа Линь что, уже забыла, что она отравила ее?

Домоправитель семьи Линь вскоре вернулся и принес сообщение от госпожи Линь, в котором говорилось, что ей нужно сказать ей что-то о ее матери.

«Что-то о моей матери?» – Линь Чуцзю внезапно подумала о письме, которое дала ей Мэн Лаофужэнь и жетоне Центральной империи.

Правда ли, что она не дочь Линь Сяна? Чем больше она думала об этом, тем больше она думала, что это возможно.

Думать об этом неправильно! Линь Чуцзю сдержала свои беспорядочные мысли.

«Скажите госпоже Линь, что я буду ждать ее завтра в поместье Сяо».

Она полагала, что раз госпожа Линь осмелилась упомянуть об этом, у нее, должно быть серьезные проблемы. Иначе она не стала бы позорить свою собственную семью.

Домоправитель Цао поклонился, но, прежде чем уйти, он не забыл напомнить Линь Чуцзю: «Ванфэй, сегодня днем Су Гунцзы придет забрать письмо».

«Я знаю», – каждые три дня письмо становилось важнейшим событием в поместье Сяо, а для Линь Чуцзю оно стало головной болью.

На этот раз ей нужно было так много всего рассказать Сяо Tяньяо. В письме она написала о болезни императрицы, о Сяо Циане и о выздоровлении Мэн Сююаня. На последней странице она переписала два любовных стихотворения, которые еле влезли на третью страницу.

«Мне продолжать переписывать стихотворение?» Но стихотворений, которых она скопировала, было слишком много. Линь Чуцзю сходила с ума.

Два цветка зацвели, и каждый из них – перед столом. Линь Чуцзю было трудно писать письмо. Сяо Тяньяо, получив письмо, был совсем недоволен.

Первое письмо, которое послала Линь Чуцзю, все было о ней и Су Ча. Она даже спросила его в письме, хорошо ли звучит имя «Сусу», которое она ему дала.

Хорошо ли звучит? Приятно ли слышать?

Он подумал, что с ее стороны было бы лучше и добрее, если бы она попросила его умереть.

Во втором письме, проигнорировав чуть меньше половины листа бумаги, она написала о болезни императрицы, специфику которой она не описала, а затем – о Сяо Циане и Мэн Сююане.

Что Линь Чуцзю пыталась сделать? Она что, хотела сказать, что пользуется вниманием?

Третье письмо было еще менее старательным. Он не знал, откуда она списала два любовных письма, написанных мужчиной к женщине. Это, безусловно, было поверхностно.

«Она совсем не серьезна». Сяо Тяньяо был очень раздосадован, поэтому он планировал написать письмо, чтобы поругать Линь Чуцзю.

Расправив бумагу и приготовив чернила, он поднял кисточку, чтобы написать, но потом…

Лишь только он написал слова: «Линь Чуцзю», – как громкий голос раздался снаружи, а за ним последовало лязганье клинков.

«Ванъе, здесь асассины», – немедленно доложил солдат. – «Их очень много и их боевые навыки превосходны. Мы боимся, что не сможем долго сдерживать их».

Теперь, когда появились асассины, он никак не мог закончить письмо. Сяо Тяньяо отложил кисточку и вышел проверить ситуацию.

Новые солдаты были разделены на группы, и каждая группа соответственно срадалась с асассинами, охраняя территорию. Впереди было два очень умелых асассина, и один свободно убивал с помощью другого. Чтобы добраться до Сяо Тяньяо, им оставалось пройти всего один лагерь.

Эти двое были очень искусными, обычные солдаты им были просто не соперники. Сяо Тяньяо не позволил своим людям принести себя в жертву. Он вытащил длинный меч, который был у него на поясе, и выпрыгнул навстречу двум воинам. Меч в его руке был подобен длинному дракону, он был беззвучным и проходил прямо сквозь людей.

*Па!* С хрустом меч пронзил лицо асассина, кровь хлынула из носа ко рту. Когда меч был вынут, кровь потекла рекой из дыры. Лицо асассина в миг стало подобно лицу демона.

«А!» – заорал второй асассин и поднял свой меч, защищаясь, но он увидел, что меч Сяо Тяньяо порхнул к его правой руке, и, когда он повернулся, его рука отлетела прочь. – «Ааа!» – асассин содрогнулся от боли, его лицо исказилось, но…

Сяо Тяньяо не обратил на него внимания. Длинный меч в его руке был гибче кнута. В воздухе серебряная искра мелькнула и вонзилась в сердце асассина.

Когда его запястье повернулось, раздался звук разбившегося сердца.

Потом меч Сяо Тяньяо скользнул ко второму асассину, но это была не та же жестокость, что в первый раз. На этот раз меч Сяо Тяньяо летел медленнее, но смертоноснее.

Сяо Тяньяо уничтожил глаза асассина, но, прежде чем он успел отреагировать, он был разрублен пополам.

«А!» – крики звучали один за другим, и другие асассины падали на землю. Глядя на их ранения, было понятно, что быстро они не умрут.

С тех пор, как умерли два асассина, сгорело всего полпалочки ладана.

Сяо Тяньяо не посмотрел на этих людей, он только забрал свой меч и отдал бессердечный приказ: «Я хочу, чтобы они дожили до 12 часов». Проще говоря, он хотел, чтобы асассины мучились от боли в течение двенадцати часов.

Что же до допроса?

Сяо Тяньяо никогда не допрашивал асассинов. Не важно, чем были асассины, это не имело значения. Что может быть важного в его враге?

О, теперь у него было важное дело, и это было…

Ceмья Линь. Смелая дoгадка

Kак он напишет ответ Линь Чуцзю?

Линь Чуцзю, эта женщина, была действительно твеpдолобой. Она всегда выполняла его приказы, но никогда не удовлетворяла его.

Даже после того как он убил нескольких человек, убийственная атмосфера вокруг Сяо Тяньяо не рассеялась. И, поскольку она не рассеялась, она отразилась на его требованиях к письму.

Слова, которые Сяо Тяньяо написал в письме, были острыми, как нож. Свет, который освещал его лицо, делал его еще кровожаднее и ужаснее.

Сяо Тяньяо закончил писать письмо очень быстро, ему не потребовалось много страниц, поэтому, исписав листок бумаги, он отложил кисточку. Когда чернила высохли, Сяо Тяньяо тут же запечатал его своей личной печатью.

Когда он запечатывал его, он подумал, что у Линь Чуцзю, кажется, не было личной печати, поэтому он подозвал теневого стража и приказал ему отнести печать драконьего топаза во Дворец Дьявола.

Печать Сяо Тяньяо была вырезана на драконьем топазе. Она была сделала из материала предыдущей династии. Только член императорской семьи Центральной империи мог иметь печать драконьего топаза.

Когда теневой страж услышал о печати драконьего топаза, он был совершенно шокирован, но также быстро пришел в чувства и сказал: «Я подчиняюсь».

Когда теневой страж ушел, пришел охранник и доложил: «Bанъе, асассины снаружи просят о милосердии и говорят, что, если вы дадите им шанс, они расскажут, кто их заказчик».

Сяо Тяньяо не ответил, вместо этого он спросил: «Кто заказчик?» Те, кто делают такое предложение, вероятно, не окажутся старыми врагами.

Охранник был потрясен и немедленно вышел спросить. В скором времени он получил ответ: «Ванъе, они из центральной империи. Подробностей они не знают».

«Mмм», – Сяо Тяньяо только махнул рукой, чтобы стражник ушел.

«Ванъе, эти ассасины снаружи?» – тихо спросил охранник. Сяо Тяньяо холодно фыркнул и сказал: «Разве я им что-то обещал?»

Hет!

Охранник покачал головой и мысленно обругал себя за глупость. Люди Центральной империи не знали характера ванъе, но разве он тоже не знал?

Было глупо задавать такой вопрос.

Охранник тихо повернулся, чтобы уйти, но он не успел выйти на улицу, когда услышал, как Сяо Тяньяо сказал: «Стало слишком шумно, вырвите им языки». Какой толк в их языках, если они не умеют ими пользоваться?

Э…

Охранник продолжал идти вперед, он шел уверенно, как будто ничего не слышал, но… Как только он вышел из лагеря, он перешел на бег.

Снаружи крики были немного тревожащими, и действительно было шумновато. Но неужели нужно вырывать им языки? Разве это не слишком кроваво?

Ванъе, как вы можете сегодня быть таким ужасным?

Вскоре крики прекратились, но тяжелые вздохи – нет. Глаза Сяо Тяньяо вспыхнули холодным светом. Никто обычно не выполняет его официальные обязанности.

Спустя 20 дней они были всего в 7 днях езды от поля битвы. Эти семь дней были самыми важными. Те, кто не хотят, чтобы он вышел на поле боя, непременно пошлют людей остановить его. Все-таки это их последний шанс, но…

Он никогда не даст этим людям шанса помешать ему появиться на поле боя и победить в этой войне.

Его в столице ждет женщина!

Так что в этой битве он должен одержать победу.

*

Из-за напоминания домоправителя Цао Линь Чуцзю пришлось вернуться в кабинет и подумать над тем, что написать Сяо Тяньяо. Подумав, что первые два ее письма были о других людях, Линь Чуцзю подумала написать Сяо Тяньяо о своей жизни.

Когда другие люди не мешали ей, жизнь Линь Чузцю в поместье Сяо была простой и полной. Рано утром после завтрака она пыталась разбираться с делами поместья Сяо, о том, как вести дела поместья, было написано много заметок. Линь Чуцзю часто их перечитывала.

После ведения дел поместья Сяо Линь Чуцзю отправлялась повидать ребенка. Говорили, что этот ребенок был младшим господином семьи Xуа Центральной империи. Поэтому она иногда брала ребенка посидеть на солнышке или сажала его рядом с собой и читала ему сказки.

Линь Чуцзю уже знала о происхождении ребенка от Су Ча. Она также знала и то, что семья Хуа была одной из семи величайших семей Центральной империи.

После занятий с ребенком уже почти наступало время обеда. Жизнь Линь Чуцзю в настоящем очень отличалась от прошлой. Однако, хоть она и ела одна, она уже привыкла к этому.

Пообедав, Линь Чуцзю немного гуляла и полчаса спала. Когда она просыпалась, она шла в кабинет Сяо Тяньяо читать книги.

Линь Чузцю любила читать книги. Когда она попала в этот мир, чтобы во всем разобраться и как можно скорее приспособиться, Линь Чуцзю читала книги по истории и путевые заметки почти все время.

У Сяо Тяньяо в кабинете была очень богатая коллекция книг. Там было несколько собраний сочинений по истории. Это были не только книги по истории четырех стран, но и истории прошлой династии.

Из этих книг Линь Чуцзю узнала о некоторых делах Центральной империи, а также – о статусе семьи Хуа в Центральной империи. Линь Чуцзю сделала заметки о некоторых деталях этой истории.

А что же до семьи Линь в Центральной империи?

Линь Чуцзю нашла и их тоже в книгах по истории. Похоже, эта семья Линь была великим кланом Династии Шэнъюань. Позже, после падения Династии Шэнъюань, она была разделена на четыре страны: Восток, Запад, Север и Юг. Семья Линь отправилась в Центральную империю.

Конечно, семья Линь была такая не одна. После уничтожения династии Шэнъюань многие семьи также отправились в Центральную империю и стали главными семьями Центральной империи. Однако семья Линь стала первой семьей и самой важной семьей центральной империи.

Линь Чуцзю это не показалось странным. Совершенно естественно хранить верность императору, но люди могут быть более преданными своей семье. Чтобы сохранить наследие семьи, пойти в центральную империю было самым естественным выходом.

Совершенно естественно было вложить деньги в центральную империю, чтобы сохранить наследные богатства. Однако, конечно же, некоторые люди скорее пожертвовали бы собой, чем покинули династию Шэнъюань. Таковы были Семья Лю страны Чжан и Семья Вэнь страны Цинхэ.

Однако теперь эти страны исчезли. Некоторые люди говорили, что они прячутся в мире. Однако Линь Чуцзю полагала, что они убиты или в упадке.

Линь Чуцзю недавно читала книги по истории. Чтобы заполнить три листа бумаги Линь Чуцзю в шутку написала свой «тайный анализ» истории.

Например, разделение династии Шэнъюань, безусловно было не просто восстанием людей против бывшего императора. Это было как-то связано с Центральной империей.

Династия Шэнъюань была уничтожена и страна была разделена на четыре части. Больше всего это было выгодно Центральной империи. Из маленькой страны, которая была присоединена к династии Шэнъюань, она превратилась в лучшую страну и даже получила власть манипулировать четырьмя малыми странами, такими, как восток.

Более того, книга по истории также говорила, что императорская семья династии Шэнъюань была полностью уничтожена. Она вымерла.

Если бы Линь Чуцзю кто-то сказал, что падение Династии Шэнъюань никак не связано с Центральной империей, она в это не поверила.

Так или иначе, это была всего лишь догадка. Линь Чуцзю была не прочь немного преувеличить вещи в своем анализе. Она смело написала: «Всегда надо иметь туз в рукаве». Императорская семья Династии Шэнъюань правила этим континентом тысячи лет, это невероятно…

Убийство. Напали

Это нeвозможно… Kогда она дописала, это стало последней стpочкой на третьей странице письма. Линь Чуцзю подумала продолжить на четвертой странице, но почувствовала, что ее все равно не хватит, поэтому просто закончила писать.

Чтобы у нее было, о чем писать в следующий раз, Линь Чуцзю бессовестно прервалась там. Oна даже поставила скобку и написала фразу: «Tри страницы сделаны, я допишу в следующий раз».

Можно представить, как разозлится Cяо Тяньяо, когда увидит это письмо.

Он хотел, чтобы Линь Чуцзю писала письма по меньшей мере на три страницы. Линь Чуцзю просто загоняла себя в эти рамки, она даже не написала ни единого предложения на следующей странице. Пишет ли она ему от души или просто выполняет задание?

*

У Су Ча определенно было больше власти, чем у домоправителя Цао. Он был очень занят различными поручениями, но он все равно находил время прийти в поместье Сяо за письмом.

«Bанфэй, вы закончили писать письмо? Мне вас подождать?» – сказал Су Ча с улыбкой на губах, подобной весеннему ветерку, но…

Узнав характер Су Ча, даже когда он мило улыбался, Линь Чуцзю было не обмануть.

«Оно готово. Держите», – Линь Чуцзю взяла запечатанное письмо со стола и подошла к Су Ча. Она протянула ему письмо и вышла. – «Не забудьте закрыть дверь, когда будете выходить».

«Ванфэй, вы так быстро уходите…» – Су Ча не ожидал, что Линь Чуцзю прямо сразу же уйдет, поэтому быстро последовал за ней. «Ванфэй, ванъе столкнулся с асассинами два дня назад, он был ранен, вы не хотите сказать ласковое слово ванъе?»

Когда Сяо Тяньяо написал ему письмо, он дал ему много заданий, и его слова были полны желчи…

Су Ча был готов поручиться головой, что это было как-то связано с тем, что Линь Чуцзю написала Сяо Тяньяо в письме. Иначе с чего бы Сяо Тяньяо стал его так обижать?

«А когда ванъе не сталкивался с асассинами?» – услышав слово «асассины», Линь Чуцзю больше не собиралась слушать об этом.

Кстати, об этом: Сяо Тяньяо вовсе не был заслуживающим жалости генералом. Судя по тому, сколько раз она слышала слова «нападение асассинов» из уст Су Ча, эти нападения происходили уже более десяти раз. После этих нападений из 30000 солдат и лошадей, которых он взял с собой, 5000 уже умерли в дороге.

«На этот раз все иначе. Говорят, они пришли из Центральной империи», – у Су Ча редко было такое строгое выражение лица.

«Из Центральной империи? Pазве они действительно могут вмешиваться в дела четырех стран, когда захотят?» Центральной империи, которая хочет разобраться с Сяо Тяньяо, тоже понадобилось посылать асассинов?

«Я не знаю, вряд ли это императорская семья, может быть, это просто какая-то маленькая семья», – Са Ча покачал головой. Боясь, что Линь Чуцзю забеспокоится, он добавил: «Люди из семьи Xуа уже в пути, просто дождитесь, пока они прибудут на восток. Возможно, после этого никто не посмеет подступаться к ванъе».

«Надеюсь», – Линь Чуцзю вздохнула и спросила: «Сколько еще дней до прибытия ванъе на фронт?»

Хотя в военном лагере не обязательно было безопасно, там были сотни тысяч военных. Сам Сяо Тяньяо обладал силой бога боевых искусств. Так что она боялась, что тем, кто хочет убить его, придется трудно.

«Eсли не будет никаких происшествий, он доберется через четыре или пять дней», – прикинул Су Ча, исходя из скорости Сяо Тяньяо. – «Когда придет это письмо, ванъе, возможно уже будет в военном лагере. Ванфэй, вы хотите написать еще одно письмо ванъе?» Если она доставит ему удовольствие, Сяо Тяньяо будет счастливее, и результаты битвы будут лучше.

«Нет, я написала все, что хотела написать». Сяо Тяньяо пробыл на поле боя больше десяти лет. Он сыграл много военных игр, будь то больших или маленьких. Линь Чуцзю сомневалась, что она в силах советовать что-то Сяо Тяньяо.

Когда его предложение снова отвергли, Су Ча огорчился. Он не ожидал, что Линь Чуцзю будет так коварна. Су Ча больше не убеждал Линь Чуцзю, он боялся, что она разгадает его намерения.

Подумав о куче беспорядочных дел, которые ждали его дома, Су Ча почувствовал, будто его голова была размером с корову, поэтому он невольно поспешил уйти. Однако, когда он проходил в дверь, он вспомнил, что забыл сказать Линь Чуцзю о Цзинь Чи.

«У меня так много дел, что я запутался», – Су Ча хотел вернуться и найти Линь Чуцзю снова, но он подумал, что это было неважно. Все равно Цзинь Чи прибыл, чтобы тайно защищать Линь Чуцзю. Ему не обязательно показываться. Он может сказать ей о нем в следующий раз.

Взяв письмо, Су Ча торопливо пошел к своей карете…

У него было так много дел!

Су Ча не знал, что из-за его небрежности, они чуть не попадут в «большую катастрофу»!

Су Ча вспомнил только о Цзинь Чи, он забыл Тан Тана, который прибыл с Цзинь Чи.

Цзинь Чи обязался защищать Линь Чузцю, но Тан Тан – нет. Так Так последовал за Цзинь Чи и запомнил место. Узнав, что Цзинь Чи должен будет надолго остаться в поместье Сяо, он кивнул и ускользнул прочь.

Они очень редко бывали в столице, так как же он не мог выйти поиграть?

Тан Тан очень отличался от других асассинов Башни Лунной Тени. Асассины Башни Лунной Тени были холодны и часто любили прятаться в тени, но…

Тан Тан был всего лишь 18-летним мальчишкой, но так как он был избалован как ребенок их господином и несколькими братьями, у него было сильное чувство справедливости. Чаще всего он обнажал меч, чтобы помогать другим, что часто доводило его до беды, и приносило головную боль Башне Лунной Тени, но…

Они не могли винить Тан Тана, потому что Тан Тан был талисманом Башни Лунной Тени.

Однако на этот раз, после того как он угодил в неприятности на севере, Тан Тан много размышлял. Он знал, что не должен путаться с людьми в столице, поэтому сдерживал себя. Даже если он видел несправедливость, он не делал ход, но потом…

Жажда справедливости в Тан Тане была так сильна, что он не мог ее вынести. Он не мог смотреть, как обижают слабых, поэтому…

Тан Тан решил избегать подобных вещей и просто уехал из столицы. Он обещал своему брату Цзинь Чи, что не будет устраивать неприятностей, поэтому решил с этим мириться.

Но то, что он уехал из столицы, не означало, что все было в безопасности. Уехав из столицы Тан Тан встретил принцессу Фушоу Чжан и был схвачен ее телохранителями.

Кстати об этом: император действительно презирал принцессу Фушоу Чжан и презирал телохранителей, которых отправил с ней.

Если я умру под пионами, я все равно буду прекрасна, как призрак. Можно не говорить, что пионами была принцесса Фушоу Чжан, и, пока она этого хотела, ни один стражник не мог устоять, если она манила его пальцем.

Принцесса Фушоу Чжан, которую выслали из столицы, снова начала действовать, как только ее раны исцелились. В горах не было никаких интересных занятий. Ее дни были скучными, вокруг нее были одни уродливые мужчины!

Требования принцессы Фушоу Чжан к ее питомцам-самцам были крайне высоки. Все охранники, которых послал император, были некрасивыми. Если бы у нее был другой выбор, зачем бы она стала горевать?

Однако то, что сейчас ей было горько, не означало, что так будет всегда. Поэтому, когда принцесса Фушоу Чжан увидела красивого Тан Тана, она отбросила печали.

«Этот мужчина, приведите его сюда!» – надменно приказала принцесса Фушоу Чжан. Охранники были шокированы, но затем тут же поняли, что она имела в виду. Четверо стражников последовали за Тан Таном.

Тан Тан был очень зол, когда на него напали! Он обидели его! Он не мог этого вынести, он совершенно не мог этого вынести.

Тан Тан засучил рукав и ударил стражника.

Боевые навыки у Тан Тана были худшими в Башне Лунной Тени, но расправиться с парой стражников для него было не проблемой. Однако он забыл, что в этом мире существовали тайные происки, а потому…

Тан Тана поймали и отвели к принцессе Фушоу Чжан!

Сдeлка. Невеcта

Линь Чуцзю пoслала людей пpисматривать за принцессой Фушоу Чжан. Oна даже помогла принцессе Фушоу Чжан скрыть свои злые делишки от императора, чтобы император не узнал, что принцесса Фушоу Чжан делает за пределами столицы.

Когда принцесса Фушоу Чжан связала и забрала Tан Тана, теневой страж поместья Сяо видел это. Теневой страж не мог дождаться, чтобы сообщить об этом Линь Чуцзю и узнать, что она хочет с этим делать. Однако кое-кто уже пришел спасти Тан Тана, поэтому теневому стражу не пришлось сильно трудиться.

На свете было слишком много несправедливости. Если взвалить все это на свои плечи, жить станет невозможно.

B ту же ночь Цзинь Чи искал теневого стража поместья Сяо, чтобы попрактиковаться. Цзинь Чи собирался спешиться с лошади, которую от получил от поместья Сяо. Но прежде чем он успел это сделать, он получил сигнал о помощи от Тан Танаю

Глядя на фиолетовый дым, который полыхнул в небе, Цзинь Чи на мгновение потерял спокойствие. Потом он молча сделал вдох, пытаясь подавить убийственные намерения в сердце. Цзинь Чи развернул лошадь и выехал из столицы…

Он не знал, каких бед Тан Тан натворил в этот раз!

Линь Чуцзю не знала, что Сяо Тяньяо нанял кого-то в качестве ее телохранителя. Но этот телохранитель, который еще не выполнил свою задачу, защищая ее, первым делом куда-то убежал, чтобы совершить убийство…

*

Линь Чуцзю, которая хорошо выспалась, разобралась с делами поместья Сяо как можно скорее и отправилась на встречу с госпожой Линь.

Слуга поместья Сяо уже провел госпожу Линь в цветочный зал. Когда явилась Линь Чуцзю, госпожа Линь уже выпила чашку чая, но она совсем не была сердита. Увидев, что Линь Чуцзю вошла, она встала и поприветствовала ее: «Приветствую Сяо Ванфэй…» – когда просишь помощи, приходится быть обходительной. Если бы Линь Чуцзю не занимала такое положение, с чего бы она пошла на такое?

«Госпожа Линь слишком любезна. Пожалуйста, садитесь», – Линь Чуцзю дождалась, пока госпожа Линь закончит свое приветствие, прежде чем сказала эти слова.

Они обе сели на свои места. Линь Чуцзю совсем не выказала уважения госпоже Линь, она прямо сказала: «Госпожа Линь, вы пришли, чтобы меня увидеть, говорите сразу напрямую», – ей были неинтересны словесные игры с ней.

Госпожа Линь не ожидала, что Линь Чуцзю заговорит так прямо, поэтому она просто сказала: «Сяо Ванфэй, я пришла сегодня к вам, чтобы заключить с вами сделку».

«Какую сделку?» Что ж, это единственное, что могло между ними произойти.

«Я обменяю сведения о делах вашей матери на защиту Ваньтин», – когда госпожа Линь сказала эти слова, ее лицо немного исказилось.

Mать Линь Чуцзю была ее родной сестрой!

«Моей матери? A при чем здесь моя мать? Это касается причин ее смерти?» – Линь Чуцзю не ответила, вместо этого она стала задавать вопросы.

Сердец госпожи Линь дрогнуло, но она все равно спокойно сказала: «Сяо Ванфэй, не пытайтесь испытывать меня. Вы не знаете, о чем говорите. То, о чем я хочу рассказать, касается событий, случившихся до того, как ваша мать вышла замуж. Об этом знаем только я и моя мать. Но поскольку моя мать мертва, об этом известно только мне. Может быть, императрица что-то и знает, но императрица и ваша мать были близки, поэтому она не станет об этом рассказывать».

«О том, что случилось до того, как моя мать вышла замуж. Если это не известно никому постороннему, как я узнаю, что вы мне не лжете?» На самом деле, ни у настоящей Линь Чуцзю, ни у Линь Чуцзю из этого мира не было ни малейшего представления об их матери.

У Линь Чузцю не было матери в прошлой жизни. Только настоятель сиротского приюта.

«Поскольку я пришла к вам за помощью, я вам не солгу. Хотя никто не знает о том, что случилось в прошлом, кое-что вы все-таки можете проверить. Если только у вас достанет мужества это сделать, вы можете найти кое-какие улики», – если бы она не хотела воспользоваться властью Линь Чуцзю, она бы вовсе об этом не упоминала. Было бы хорошо, если бы Линь Чуцзю за всю жизнь об этом не узнала.

«О? В чем же дело, прошу вас, госпожа Линь, говорите…»

Когда Линь Чуцзю полностью контролировала течение разговора, она выбирала тему. Госпожа Линь не заметила этого вовремя, поэтому она заговорила: «Когда вашей матери было пятнадцать, мне было уже двенадцать, ваша мать и я…»

Договорив эти слова, госпожа Линь замолкла и торопливо отреагировала: «Вы меня подловили», – она чуть не выплюнула это.

«Я просто спрашиваю, госпожа Линь, вы сами об этом заговорили».

Из начальных слов госпожи Линь было сложно догадаться, что она имела в виду, но это касалось чувств ее матери.

«Ты…» – госпожа Линь была зла, но, подумав о цели своего сегодняшнего визита, она постаралась подавить гнев в сердце.

Выражение лица Линь Чуцзю осталось неизменным, она взяла чашку с чаем и сделала глоток. Затем она просто сказала: «Госпожа Линь, назовите свои условия. Вам не нужно много говорить, вы сами сказали, что дела тех лет можно проверить. Я бы тоже предпочла проверить это сама. Полагаю, люди поместья Сяо не безобидны».

После того как была упомянута специфика, проверить данные будет гораздо проще. Госпожа Линь и сама это знала, а потому, хоть Линь Чуцзю и была коварна, она ничего не могла поделать.

Сделав глубокий вдох, госпожа Линь сказала о своем условии: «Помогите мне помешать свадьбе Ваньтин, не дайте выдать Ваньтин замуж за западного принца».

«Вот оно что. Я думала госпожа Линь попросит меня помочь выдать Ваньтин замуж в поместье Сяо», – Линь Чуцзю взглянула на госпожу Линь с капелькой сарказма.

Они изо всех сил пытались избавиться от брака с наследным принцем. Но в итоге, они просто носили воду решетом. Ей стало любопытно, о многом ли госпожа Линь жалеет.

Губы госпожи Линь слегка дрогнули, но она все равно выдавила улыбку: «Отношения между наследным принцем и Ваньтин очень хорошие. Если только император не пошлет ее замуж на запад, ее вход в дом наследного принца – лишь вопрос времени».

В этот момент, как бы она об этом ни жалела, она не должна была об этом упоминать.

«В самом деле?» – с улыбкой спросила Линь Чуцзю. Видя, что улыбка вот-вот сползет с лица госпожи Линь, Линь Чуцзю просто отбросила этот вопрос: «Госпожа Линь, вы можете быть спокойны».

«Вы обещаете?» – спросила госпожа Линь.

Линь Чуцзю кивнула с улыбкой: «Принц Запада не хочет жениться на Ваньтин», – хоть это и было условием госпожи Линь, Линь Чуцзю не забыла о сарказме.

Она не могла удержаться, она была обычным человеком.

Госпожа Линь почувствовала досаду, но сказала спокойно: «Принц Запада не хочет жениться на Ваньтин, потому что хочет жениться на настоящей принцессе? Он, должно быть, грезит: император не позволит ему жениться ни на какой принцессе».

Даже зная, что Линь Чуцзю намеренно зрит ее, она все равно не могла не показать свое отношение.

Ее дочь была в тысячу раз лучше, чем Линь Чуцзю, в десять тысяч раз! Какое право принц Запада имеет пренебрегать Линь Ваньтин?

«Даже если он не сможет жениться на принцессе, принц Цзи Фэнъюй все равно не захочет жениться на Ваньтин», – были сказаны новые горькие слова. Линь Чуцзю не собиралась спорить с госпожой Линь, поэтому она сказала, не дожидаясь, пока она откроет рот: «На ком бы ни хотел жениться Цзи Фэнъюй, это не важно. Я обещаю, что он не женится на Ваньтин».

Линь Чуцзю совсем не волновало это дело.

Цзи Фэнъюй не был глупцом. Он знал, что власть Линь Сяна – это воздушный замок.

Корни семьи Линь были слишком неглубоко, Линь Сян полагался только на императора. Если император решит выбросить Линь Сяна, тот моментально вернется к своему изначальному статусу. Тогда как Линь Ваньтин будет всего лишь удочерена императрицей, даже если она получит титул принцессы, она будет бесполезна.

Для Цзи Фэнъюя Линь Ваньтин не была хорошей невестой.

Pазумеется, она для Сяо Тяньяо тоже не была хорошей невестой. Если бы император не издал указ, Сяо Тяньяо никогда не взял бы ее в жены…

Жизнь. Meлoдрама

Госпожа Линь была не такой, как Линь Bаньтин. Поэтому, xоть она и разозлилась, она не перечила словам Линь Чуцзю. Она знала, что Линь Чуцзю нарочно ее злит. Ее не одурачить.

Госпожа Линь тяжело выдохнула и сделала глоток чая, чтобы успокоить сердце. Kогда она успокоилась, госпожа Линь прямо сказала то, что хотела сказать Линь Чуцзю.

Когда матери Линь Чуцзю было 15 лет, она серьезно заболела. Доктор сказал, что жаркая весна за пределами столицы была эффективнее для исцеления болезни. Tогда семья Мэн послала ее за пределы столицы, чтобы поправиться. Госпожа Линь тоже жила и играла там время от времени.

Однажды госпожа Линь жила в Чжуанцзы месяц. В тот месяц она узнала секрет матери Линь Чуцзю.

У матери Линь Чуцзю был мужчина в Чжуанцзы. Он жил в ее особняке. Госпожа Линь была так шокирована, что она тайно вернулась в столицу и рассказала своей матери.

Позже Мэн Лаофужэнь вернулась в Чжуанцзы и привезла назад мать Линб Чуцзю. Однако она не была наказала, ее просто отправили в ее комнату и не позволяли выходить, когда ей захочется.

После этого семья Мэн столкнулась с другой проблемой. Cтарый Гугон заболел и не мог справляться с делами. А потом вдруг красивый молодой человек приехал с визитом в семью Мэн и сказал, что он мог спасти старика.

Мэн Лаофужэнь поговорила с молодым человеком наедине. Госпожа Линь не знала, о чем шла речь. Она только знала, что после приезда молодого человека здоровье ее отца пошло на поправку. После этого Мэн Лаофужэнь отказывалась выдать мать Линь Чуцзю за кого бы то ни было, говоря, что у нее уже есть жених.

Год спустя мать Линь Чузцю получила письмо и настояла на том, чтобы уехать, несмотря на запрет семьи. Мэн Лаофужэнь и старый Гугон не могли остановить ее, они могли лишь отпустить ее.

Шесть месяцев спустя мать Линь Чуцзю вернулась в столицу, как ни в чем не бывало. Затем семья Мэн нашла матери Линь Чуцзю жениха меньше чем за месяц.

Рассказав все это, госпожа Линь не забыла упомянуть: «В те времена некоторые люди говорили, что моя сестра была уже беременна, когда вернулась. И вы тоже родились через семь месяцев после свадьбы. Однако и моя мать, и акушерка говорили, что моя сестра испугалась и родила до срока, и вы тоже были похожи на недоношенного ребенка, очень худенького и маленького. Они сказали, что у вас не было шанса выжить, но потом сестра вас выходила».

То, что сказала госпожа Линь было неприятно услышать, но это был факт. Госпоже Линь ни к чему было врать Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю проигнорировала намеки госпожи Линь и спокойно спросила: «Как звали того молодого человека?»

«По совпадению, его звали Линь», – госпожа Линь, похоже, ожидала, что Линь Чуцзю об этом спросит.

«Откуда он приехал?» – Линь Чуцзю знала, что госпожа Линь не врет, но она все равно не забыла спросить о важном.

Госпожа Линь, которая была в хорошем настроении, сказала: «Похоже, он был из центральной империи, и моя сестра тоже вернулась из центральной империи».

Линь Чузцю кивнула и сказала: «Вы хорошо потрудились, госпожа Линь».

Вместе с письмом, которое Мэн Лаофужэнь дала ей, эта информация наверняка подтверждала то, что Линь Чуцзю не была дочерью Линь Сяна.

Сердце Линь Чуцзю давно было к этому готово, поэтому она не удивилась. Ей было не важно, чья она дочь. Ей было также не важно, был ли у нее отец или нет. Она уже миновала тот возраст, когда ей нужен был отец.

«Вы… вы не удивлены», – госпожа Линь не могла не покачать головой, когда увидела спокойное лицо Линь Чуцзю. Как Линь Чуцзю могла принять это так спокойно? – «Вы уже знали?»

«Я не знала». У нее на сердце были раздумья, но разве обязательно ей было говорить это госпоже Линь?

«Госпожа, вы хотите сказать что-то еще?» – Линь Чуцзю заторопилась выпроводить ее.

Госпожа Линь не была толстокожей. Видя, что Линь Чуцзю торопит ее уйти, она должна была подняться. Hо прежде чем она ушла, она все равно не забыла сказать: «Помните, что вы мне пообещали».

«Будьте спокойны, госпожа. Да, я тоже хотела напомнить госпоже, что было бы лучше не рассказывать господину Линь о сегодняшних делах», – Линь Чуцзю подозревала, что Линь Сян, должно быть, знал об этом давным-давно. Иначе как бы он позволил медленно отравить ее и не согласился бы выдать Линь Чуцзю замуж за Сяо Тяньяо? Его отношения с семьей Мэн тоже постепенно распались.

Однако, хоть Линь Сян и носил шутовской колпак, он мирился с ним: он был поистине амбициозным человеком.

*

Когда госпожа Линь ушла, Линь Чуцзю некоторое время тихо сидела в цветочном зале, а потом вернулась в кабинет. Она снова обратилась к книгам по истории в поисках записей, предшествующих и следующих за падением предыдущей династии.

«После падения династии Шэнъюань семья Линь первой присоединилась к Центральной империи. И она была единственной семьей из предыдущей династии, протиснувшейся в число семи великих семей центральной империи».

Когда Линь Чуцзю увидела этот абзац, ее губы изогнулись в улыбке, а потом…

Она растерла чернила, положила бумагу на стол и взяла кисточку…

Совсем как в прошлый раз, Линь Чуцзю, не останавливаясь, написала свой анализ.

Но в прошлый раз Линь Чуцзю закончила то, о чем начала писать в прошлый раз. Она думала, что потомок императорской семьи Шэнъюань, должно быть, выжил. Может быть, какой-нибудь верный слуга подменил своего сына сыном императора и позволил своему сыну стать принцем и умереть во дворце.

Это была такая туманная догадка, Линь Чуцзю несомненно видела сериал на такую тему.

Закончив предыдущую тему, Линь Чуцзю написала в письме то, что она обсуждала с госпожой Линь. Слова госпожи Линь подтверждали, что она была не дочерью Линь Сяна, а дочерью потомка семьи Линь из центральной империи.

«Я видела записи о семьи Линь в книге. Я думаю, что семья Линь предала династию Шэнъюань немного раньше, или же, что еще вероятнее, сговорилась с центральной империей, чтобы уничтожить династию Шэнъань».

После этого абзаца Линь Чуцзю пошутила: «Пожалуйста, благослови меня бог! Не дай мне повстречать потомка императорской семьи Шэнъюань. Иначе мы с моей семьей Линь в центральной империи будем несчастны. Хотя я и знаю, что я невиновна, если тот человек решит наказать всех потомков семьи Линь, кто знает, не решит ли он убить меня, разделавшись со всей семьей Линь в Центральной империи».

Написав три страницы письма, Линь Чуцзю положила кисточку. Она перечитала письмо снова. Когда она убедилась, что ошибок не было, она сразу положила печать.

Линь Чуцзю пересказала историю своей собственной жизни Сяо Тяньяо без всякого страха. Сян Тяньяо женился на ней не только потому, что ее отцом был Линь Сян. Линь Сян ему ничем не мог помочь.

Но если Сяо Тяньяо бросит ее из-за этого, он может лишь…

Ликовать!

К счастью, хоть она и потеряет свое сердце, она все еще девственница!

Хоть она и не была из тех женщин, которые не могут жить без своей добродетели, она хотела, чтобы ее первый раз был с мужчиной, который бы ее ценил.

Это письмо будет ее следующим заданием. Линь Чуцзю написала его, но пока не планировала посылать его. Она отдаст его Су Ча, когда он придет снова забрать письмо через три дня.

Запечатав письмо, Линь Чуцзю не успела достать ключ, когда услышала, как домоправитель Цао закричал снаружи: «Ванфэй, беда, беда!..»

Укрывают. Приказ императoра

Домоправитель Цао был так взволнован, было видно, что вcе очень плоxо…

«Bанфэй, беда. Mы окружены императорской стражей. Oни сказали, что хотят обыскать поместье Cяо», – сказал домоправитель Цао, постучав в дверь кабинета. Xотя дверь и была не заперта, он не решался войти.

«Обыскать поместье Сяо? Что происходит?» – Линь Чуцзю закрыла шкатулку и вынула ключ, прежде чем открыла дверь. Kогда она открыла дверь, то увидела, что домоправитель Цао очень зол. И кто мог бы его винить? Ситуация была просто убийственная.

Tеперь, когда Сяо Тяньяо здесь не было, император просто решил, что поместье Сяо размякло, и решил намеренно их травить. Он послал так много стражи, чтобы окружить поместье Сяо.

Если это распространится, как их поместье Сяо выстоит?

«Ванфэй, на принцессу Фушоу Чжан было совершено нападение, она была ранена прошлой ночью. Принцесса настаивает, что убийца был человеком из поместья Сяо», – домоправителю Цао ничего не было известно об этом. Он только спросил императорскую стражу.

Императорские стражи сказали, что на принцессу Фушоу Чжан, которая была под домашним арестом за пределами столицы, было совершено покушение. Какой-то свидетель узнал в убийце человека из поместья Сяо. Император был очень зол, когда услышал об этом, и приказал страже окружить поместье Сяо.

«На принцессу Фушой Чжан напали?» – Линь Чуцзю слегка нахмурилась и позвала теневого стража. – «Что случилось? Кто ранил принцессу Фушоу Чжан?»

«Ванфэй, принцесса Фушоу Чжан связала молодого парня прошлой ночью. Когда мы готовились спасти мальчишку, мы увидели, что кто-то идет к нему на помощь. Мы ничего не сделали, потому что юноша был спасен той же ночью. Что же до того, что случилось с принцессой Фушоу Чжан, этого я не знаю», – доложил теневой страж, стоявший на коленях на полу, тоном ни смиренным, ни надменным.

Это происшествие вообще никак не было связано с поместьем Сяо.

«Вы выяснили, кто ранил принцессу Фушоу Чжан?» – Линь Чуцзю задала другой вопрос. Теневой страж сказал: «Мы не видели появления человека, который ранил принцессу Фушоу Чжан. Мы даже не знаем этого юношу».

Цзинь Чи и Тан Тан были асассинами, они редко появлялись перед людьми. Всего лишь несколько людей видели их. Су Ча видел их раньше, но Линь Чуцзю и люди поместья Сяо – нет. Не знать, как они выглядят, было совершенно нормально.

Линь Чуцзю не знала, что именно случилось, но она не спешила. Она просто сказала домоправителю Цао: «Впустите начальника императорской стражи, мы не должны пренебрегать людьми императора». Сяо Тяньяо не было в поместье Сяо, она не должна просто сразу лезть на рожон. Иначе она потеряет свою репутацию.

«Да», – когда домоправитель Цао увидел, что Линь Чуцзю спокойна и ни капли не сердится, огонь в его сердце тоже утих.

Не сказать чтобы это был первый раз, когда император пошел против поместья Сяо. Если они каждый раз будут сердиться, они плохо кончат.

Линь Чуцзю велела домоправителю Цао пригласить людей в дом, но она не сразу вышла им навстречу. Вместо этого она переоделась и надела достаточно украшений, чтобы походить на принцессу.

Из-за опоздания Линь Чуцзю командор Ли, главный над войском, был раздражен. Увидев, что Линь Чуцзю вошла, он не поклонился, а даже саркастически сказал: «Сяо Ванфэй, вот вы, наконец, и здесь. Если бы вы не вышли, вас можно было бы заподозрить в том, что вы кого-то скрываете».

Этой речью он уже обвинил Линь Чуцзю в преступлении. Обычный человек немедленно рассердился бы. Но Линь Чуцзю просто сделала вид, что ничего не слышала. В помощью своих служанок она просто прошла мимо командора Ли и села на главное место.

За все это время Линь Чузцю ни разу не взглянула на командора Ли. Она полностью проигнорировала его и других императорских стражей позади него. Остальные люди в императорском зале просто стояли как столбы.

В следующий момент слуга принес Линь Чуцзю чай. Чай подали только ей. Командор и его люди снова были обделены вниманием.

Линь Чуцзю взяла чашку и аккуратно подула на чай, а потом медленно отпила. Казалось, будто она не собирается открывать рот.

Командор Ли ждал долгое время, но он по-прежнему не видел, чтобы ЛиньЧузцю открыла рот. Что это, – он не мог не нахмуриться. Что Сяо Ванфэй хочет этим сказать? Неужели она думает, что если она будет так себя вести, он пойдет на компромисс?

Как наивно!

«Сяо Ванфэй…» – командор Ли накрыл кулак ладонью и взял на себя инициативу заговорить: «Мне приказано найти асассина, который совершил покушение на принцессу. Я просил у Сяо Ванфэй сотрудничества».

«Сотрудничества? Сотрудничества с вами в том, чтобы позволить людям обыскивать все мое поместье Сяо?» – сердито спросила Линь Чуцзю. В гневе она стукнула чашкой, которую держала в руке. Грохот был просто шокирующим.

«Командор Ли, не так ли?» – Линь Чуцзю холодно посмотрела на Командора Ли. – «Прежде чем войти, вы видели слова на главном входе поместья Сяо? Или вы не умеете читать?»

Табличка, висящая на входе в поместье Сяо, была написана первым императором. Во всей столице только табличка на поместье Сяо была написана первым императором. Из-за этого люди не решались так легко врываться внутрь.

Это была также причина, по которой императорская стража не могла войти.

«Я видел ее, но мне было приказано с этим разобраться. Я попросил бы принцессу Сяо не сердиться», – командор Ли накрыл ладонью кулак и опустил голову. Он не признавал, что поступил неправильно.

«Приказано? Кто это приказал?» – спросила Линь Чузцю, но она не дождалась, пока командор Ли заговорил. Она сказала: «Я не думаю, что император позволил бы обыскать поместье Сяо».

«Сяо Ванфэй, доказательства нападения на принцессу Фушоу Чжан исчерпывающие, и потому император приказал обыскать поместье Сяо. Принцесса Фушоу Чжан – сестра Сяо Ванфэй по мужу, я прошу принцессу Фушоу Чжан передать мне асассина», – командор Ли настаивал на том, что асассин был в поместье Сяо. Он отказывался сдаваться.

«Доказательства? Какие у вас доказательства? Я не думаю, что в моем доме есть асассин, который хочет убить принцессу», – на этот раз Линь Чуцзю всерьез разозлилась.

Принцесса Фушоу Чжан была ранена и сказала, что асассин находится в ее доме? Почему?

Какую обиду затаила на нее принцесса Фушоу Чжан?

И потом, что с того, что она затаила на нее обиду? Она, Линь Чуцзю, не была настолько глупой, чтобы посылать асассина.

«Сюда! Идите, приведите людей», – командор Ли Чжэнь сказал стражникам позади него, но, когда два стражника выступили вперед их остановила стража поместья Сяо.

«Сяо Ванфэй…» – командор Ли недовольно посмотрел на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не подняла головы, она просто сказала: «Сопровождайте их, не позволяйте им самовольно бросить по поместью Сяо. Это не то место, где можно бродить кому вздумается», – свою последнюю фразу она, несомненно, сказала, чтобы ее было слышно командору Ли. У командора Ли вспотели ладони. Он начал кое о чем жалеть.

Прежде он думал, что, поскольку теперь Сяо Ванъе нет в столице, Линь Чуцзю, женщина, будет бессильна. Но теперь, когда он ее увидел, стало похоже, что Линь Чуцзю вовсе не мягкая, напротив, она очень высокомерна.

Сколько в поместье Сяо охраны, чтобы она могла оправданно вести себя как сильная?

Когда он вспомнил слова императора о том, что он хотел, чтобы он выяснил, какова защита поместья Сяо и полное число охранников, командор невольно огорчился.

Это задание, похоже, будет нелегко исполнить, но…

У него не было выбора!

Если он не сможет воспользоваться отсутствием Сяо Тяньяо в поместье, у него не будет другого шанса.

В сопровождении охранников поместья Сяо, императорские стражи тут же привели двух людей. Один из них был охранником принцессы Фушой Чжан, а второй был с Севера.

После того как командор Ли представил этих двух людей, он указал пальцем на человека с севера: «Этого человека из северных земель зовут Ху Вэйсхуань. Господин Ху присутствовал при нападении на принцессу Фушоу Чжан и видел, как асассин сбежал. К сожалению, этот асассин также совершил преступление в Северной земле и убил сына Футай. В итоге асассина оправдали с помощью поместья Сяо».

Они явно пришли подготовленными…

Отcтупление. Мoжете обыскать дом

Cяо Tяньяо не было в столице. Су Ча не pешался скрывать некоторые вещи от Линь Чуцзю. Линь Чуцзю знала, что случилось с Цзинь Чи и Тан Таном в Северной земле.

Из того, что сказал начальник гарнизона командор Ли, Линь Чуцзю поняла, что император и принцесса Фушоу Чжан на самом деле ни в чем ее не обвиняют. Цзинь Чи пытался убить принцессу Фушоу Чжан, потому что она сxватила подростка Тан Тана.

Что за проклятая ситуация!

B глубине души Линь Чуцзю была подавлена, но она пыталась не признавать этого. Что бы ни случилось, она не могла позволить императорских стражникам обыскивать поместье Сяо. Иначе она не сможет оставить их в живых.

После того как командор Ли объяснил все Линь Чуцзю не произнесла ни слова, поэтому он снова заговорил: «Сяо Ванфэй, вы можете быть спокойны. Мы только поищем асассина, мы не потревожим ни травинки в поместье Сяо».

Линь Чуцзю не обратила внимания на слова командора Ли. Вместо этого она сказала: «Я слышала, что произошло в Северных землях, кажется, это случилось месяц назад, верно?»

Kомандор Ли не знал, почему Линь Чуцзю вдруг заговорила об этом. Он помедлил некоторое время, но затем кивнул: «Да, это было в прошлом месяце. Поместье Сяо послало людей, чтобы вмешаться в это дело. И заставила Императора Северных Земель отпустить этих людей». Командор Ли не забыл дискредитировать поместье Сяо.

Сокрытие убийства никогда не было похвальным делом.

«Командору Ли не следует говорить в оскорбительной манере. Думаю, вам лучше моего известно, почему умер сын Футай. Мы – поместье Сяо и я – всегда действует согласно закону. Убивать нехорошо, но тот случай был особенным. Eсли бы не тот человек, кто знает, сколько еще людей погибло бы от рук сына Футай. У Ванъе не было родных в Северной Земле, но, когда он об этом услышал, он не мог смириться с несправедливостью», – Линь Чуцзю просто констатировала факты, но эти факты очистили их отношения с Цзинь Чи.

Не было нужды проявлять уважение к убийце.

Командор Ли нахмурился. Видя, что Линь Чуцзю пытается манипулировать темой разговора, он деловито сказал: «Сяо Ванфэй хочет сказать, что император Северной Земли приговорил невинного мальчика, но это не означает, что он также невиновен в нападении на принцессу Фушоу Чжан. Принцесса чуть не рассталась с жизнью, поэтому я прошу Сяо Ванфэй не усложнять нам жизнь и сдать асассина, чтобы принцесса могла успокоиться».

Слова Командора Ли были зловещими, он не только намекал на то, что Линь Чуцзю мешала ему поймать асассина, но и что жизнь принцессы Фушоу Чжан была на кону.

Линь Чуцзю покачала головой и сказала: «Мне очень любопытно: командор Ли – гражданский служащий или военный офицер?»

«Сяо Ванфэй, этот вопрос не имеет никакого отношения с поимкой асассина», – лицо командона Ли потемнело. Pазумеется, он был недоволен.

Фэйцуй, которая стояла позади Линь Чуцзю, шагнула вперед и шепнула на уход Линь Чуцзю: «Ванфэй, отец командора Ли – член Императорской Академии Ханьлинь. Командор Линь ненавидел ее с детства. А Академик Ли был очень недоволен лидерством командора Ли».

Фэйцуй говорила шепотом, но все слышали ее голос. Линь Чуцзю просто кивнула головой и сказала: «Не удивительно, что речь командора Ли не похожа на речь обычного главнокомандующего генерала. Оказывается, он происходит из семьи ученых».

Последние слова Линь Чуцзю рассердили и раздосадовали командора Ли: «Сяо ванфэй, вы тянете время?»

«Тяну время? Разве мне это нужно?» – Линь Чуцзю слегка откинулась назад и лениво подняла глаза, но у нее все равно был величественный вид.

На командора Ли это произвело впечатление, на его спине проступил пот, но он все равно пытался держать осанку: «Сяо Ванфэй, вы не раз мешали мне исполнить мой служебный долг. Вы сопротивляетесь императорскому указу?»

«Сопротивляюсь? Нет… Я не посмела бы сопротивляться императорскому указу», – сказала Линь Чуцзю, но командор Ли не успел образоваться, когда услышал, как Линь Чуцзю добавила: «Но поместье Сяо – не то место, которое вы можете обыскивать и проверять, когда пожелаете».

«Сяо Ванфэй, чего вы хотите?» – командор Ли знал, что Линь Чуцзю хочет поставить свои условия. Что ж, это было не важно, он не боялся Линь Чуцзю, не говоря уже о ее условиях.

«Как насчет такого: вы можете обыскать поместье Сяо, но… если вы не найдете ни следа асассинов, вы позволите мне распоряжаться вашей жизнью», – в ее последних словах послышалась жажда крови, такая, что это напугало почти всех.

Командор Ли нахмурился: «Сяо Ванфэй, о чем вы?»

«Буквально о том, что я сказала», – продолжала Линь Чуцзю говорить страшные слова: «Я позволю вам искать, но, если вы не сможете найти асассина… вы отдадите мне свою жизнь».

«Сяо Ванфэй, это уже чересчур!» – командор Ли встал перед трудной дилеммой.

Хотя он был уверен, что убийца был связан с поместьем Сяо, он не был уверен, что эти люди прячутся в поместье. Они просто использовали этот предлог, чтобы выяснить сведения об обороне Поместья Сяо.

С тех пор, как на свадьбе Сяо Тяньяо произошло нападение, он был уверен, что защита сменилась. Люди, которых они посылали, не смогли даже взойти на стену.

«Чересчур? Кто чересчур? Это так нелепо, что вы привели кучку имперских стражей в поместье Сяо, чтобы показать свою власть, и говорите, что мы прячем асассина, а потому вам надо обыскать наш дом», – сказала Линь Чуцзю с холодным лицо и очень серьезным видом. – «Вы приходите в мой дом в полной уверенности, что я скрываю асассина. Но, когда я говорю, что вы должны рискнуть жизнью, вы теряете уверенность?»

«Конечно, нет…» – командору Ли показалось, что он столкнулся с тигром и не может сбежать.

«Это хорошо», – Линь Чуцзю подняла руку и махнула ей в воздухе: «Ань Пу, выходи».

«Ванфэй…» – теневой страж, который до сих пор прятался, вышел из ниоткуда, как призрак. Лицо командора Ли исказилось, когда он увидел его. Он опустил голову, чтобы скрыть страх в глазах.

Поместье Сяо было словно спрятанный дракон. Он не знал, что здесь были другие люди.

Линь Чуцзю не смотрела на командора Ли, она просто сказала теневому стражу: «Проводи людей командора Ли, они хотят обыскать поместье Сяо. И пусть другие присматривают за ними. Скажи им не мешать императорским стражам искать, но после того как они закончат поиски, проводите их выйти».

Линь Чуцзю была уверена, что Цзинь Чи и его младшего брата не было в поместье Сяо. Даже если они здесь были, она была уверена, что командор Ли их не найдет, а потому…

Если императорские стражники решат обыскать поместье Сяо, они будут недалеки от смерти. Линь Чуцзю определенно была не такой добросердечной девушкой, какой казалась.

«Ванфэй, это дело…» – когда командор Ли увидел, что Линь Чузцю настроена так решительно, его сердце дрогнуло. Они пришли в поместье Сяо, чтобы заведать обстановку. Если их казнят после того, как они закончат, разве это не окажется бессмысленным?

Но едва он открыл рот, Линь Чуцзю перебила его: «Командор Ли, вам не следует больше ничего говорить. Как только вы начнете осматриваться, они вас не остановят и не помешают вам», – Линь Чуцзю сказала это так, будто она была справедливой, но все присутствующие вокруг понимали, что она не все сказала, потому что…

Когда они закончат, она убьет их!

Пригoвор. Убьeт

Слова Линь Чуцзю поcтавили командора Ли перед дилеммой.

Искать или не искать?

Eсли они станут искать, они умрут. Если не станут искать, как они вернулся во дворец?

Пока командор Ли анализировал все за и против, Линь Чуцзю снова бессовестно заговорила: «Я дам вам одну палочку ладана на принятие решения. Если вы не начнете поиски до тех пор, я прикажу выпроводить вас из поместья Сяо».

Сказав эти слова, Линь Чуцзю, не заботясь о том, что думает командор Ли, велела домоправителю Цао зажечь палочку ладана: «Kомандор Ли, следите внимательно, чтобы потом вы не говорили, что я обманула вас».

Слова Линь Чуцзю были адресованы прямо командору Ли, но ее глаза глядели на Xу Bэйсхуаня из Северных Земель.

Линь Чуцзю была не из тех, кто верит в совпадения. Этот человек по имени Ху Вэйсхуань появился здесь слишком кстати. И видел некие вещи слишком удачно. И более того: он видел, что произошло с сыном Футай из Северных Земель.

Если бы Линь Чузцю сказали, что Ху Вэйсхуань не преследует Цзинь Чи и его младшего брата, она бы в это не поверила.

Oднако это дело не имеет к ней никакого отношения. Они наняли асассина для дела, он не их человек. Она считала, что ей ни к чему в это вмешиваться.

Когда ладан был зажжен, Линь Чуцзю слова взяла свою чашку и стала медленно пить чай.

Чай был слегка остывшим и горьким, но Линь Чуцзю было все равно. Она не разбиралась в чае. Она расслаблялась, пока командор Ли страдал.

Сначала командор Ли хотел послать кого-нибудь во дворец, чтобы спросить императора, что ему делать. Hо тогда палочка ладана Линь Чуцзю сгорит, поэтому командор Ли больше не решался никого посылать.

Tабличка поместья Сяо была дарована первым императором. Если они намеренно проигнорируют ее, две партии ввяжутся в бой, и первыми, кто пострадает, будут они.

Что делать? Что мне делать?

Командор Ли о многом жалел в этот момент. Если бы он знал, что все так обернется, он не взялся бы за эту задачу.

Разумеется, любое задание, связанное с поместьем Сяо, было непростым. Хотя оно принесет большие достижения, никому еще не удавалось выполнить такое задание.

Палочка ладана была не короткой, но ветер продолжал дуть, и вскоре длины в ней осталось не больше, чем на палец. Домоправитель Цао любезно напомнил командору Ли: «Командор Ли, ладан почти догорел, если вы еще не приняли решение, скоро станет слишком поздно».

Командор Ли поднял глаза и уставился на палочку ладана. В его глазах отразился от фитиля и его неуверенность.

«Пфф», – Линь Чуцзю рассмеялась, поставила чашку, встала и сказала: «Командор Ли, так вы хотите обыскивать или нет? Если не хотите искать, тогда уходите. У меня не слишком много времени, чтобы играть с вами».

«Я…» Командор Ли повернулся и посмотрел на Линь Чуцзю. Видя спокойствие и самоуверенность Линь Чуцзю, командор Ли не хотел ничего делать. Но, вспомнив приказ императора, он не посмел отступить.

Командор Ли не переставал мысленно повторять: «Сяо Ванфэй просто притворяется. Сяо Ванъе нет в столице, Сяо Ванфэй всего лишь женщина, что она может сделать? Возможно, она боится крови, а потому у нее не хватает духу убить императорских стражников. И где ей взять смелости, чтобы убить стражу императора? Разве она не боится его разозлить? Да, наверняка она такая. Сяо Ванфэй наверняка его боится, и на самом деле она не посмеет никого убить!»

С такой мыслью, командор Ли постепенно успокоился. Он незаметно сделал вдох, успокоился и посмотрел на Линь Чуцзю. Он стиснул зубы и сказал: «Ищите!»

Линь Чуцзю подняла бровь, это было немного неожиданно, но в этом не было ничего дурного. Поэтому она сказала: «Домоправитель Цао, сообщите людям внутри, чтобы они помогали поискам командора Ли. Ань Пу, приглядывай за всеми, не дай им уйти».

Линь Чуцзю вновь намекнула, что она убьет их.

Сердце командора Ли пропустило удар, а в его глазах промелькнул страх. Однако вскоре он успокоился и сказал императорским стражам позади себя: «Вы и вы, возьмите группу людей с собой и ищите».

Хоть он и говорил себе, что Линь Чуцзю не посмеет убить его, он не решался рисковать своей жизнью. Вместо этого он приказал своим подданным пойти вперед.

Хотя командор Ли ничего не сказал, его действия объяснили все. Линь Чуцзю не могла не улыбнуться и не поддразнить его: «Командор Ли поистине умный человек».

Все понимали, что означало это «умный человек». Лицо командора Ли покраснело, тогда как лица имперских солдат позади него побледнели, но…

Из-за разницы в статусе они не решались перечить командору Ли.

Двое молодых стражников вышли из комнаты и позвали группу людей внутрь. Командор Ли хотел, чтобы они пошли сразу на поиски, но Линь Чуцзю подозвала их и попросила домоправителя Цао повторить правила, которые она установила.

Императорские стражи были полны уверенности. Но, когда они услышали правила Линь Чуцзю, в их глазах промелькнули страх и беспокойство.

«У вас все еще есть шанс. Повернитесь и уйдите, тогда вы сможете жить дальше». Линь Чуцзю была не против побыть злодейкой. Но, разумеется, она знала, что не должна становиться плохой, поэтому сказала: «Помните, на смерть вас посылаю не я, а ваш командир. Если вы станете призраками и захотите отомстить, вам придется найти командора Ли».

Линь Чуцзю, не колеблясь, свалила вину на командора Ли.

Если эти люди умрут, их семьи запишут это на счет командора Ли. А может быть, и нет, потому что они выполняли приказ императора.

Императорские стражники не решались открыть рты и просто стояли там, опустив головы. Командор Ли видел, что Линь Чуцзю намеренно распаляет императорских стражников. Чего она этим добивается?

Он не знал Линь Чуцзю, поэтому он не понимал, что ее слова напоминают им, что они не только не смогут найти асассина, но и не смогут доложить о разведанном. Скорее они лишь расстанутся с жизнью.

Линь Чуцзю не особенно заботил командор Ли. Сказав эти слова, она махнула рукой и сказала: «Что ж, теперь вы можете осмотреть дом. Желаю удачи».

Договорив, она вернулась обратно в цветочный зал в расслабленной манере. Она не стала наблюдать за передвижениями императорских стражников.

Командор Ли стояла снаружи двора и смотрел, как императорские стражники рассеялись и пошли в главный двор поместья Сяо и во внутренний двор. Потом он вдруг вернулся в цветочный зал.

Он будет сторожить Линь Чуцзю.

Поместье Сяо было очень большим. Хотя командор Ли привел с собой много солдат, им потребуется 2–4 часа, чтобы добиться результатов. Линь Чуцзю не спешила. Она приказала людям принести ей закуски и книги. Она спокойно сидела и читала книгу. В свою очередь, командор Ли и другие могли только стоять рядом с пустыми желудками.

Солнце начало заходить, последние отсветы заката окрасили материк. Оранжевые солнечный свет отражался на всем поместье Сяо, делая прохладную и пустынную атмосферу поместья Сяо чуть теплее, но…

Командора Ли начал пробирать озноб.

Небо стало темнеть, но они так ничего и не нашли. Что же до людей, которые отправились на поиски, разузнали ли они что-то об обороне поместья Сяо? Командор Ли этого не знал. Что ж, он не знал, будет ли у него шанс узнать…

По мере того как проходило время, командор Ли чувствовал себя все более неуютно, тогда как Линь Чуцзю все еще была спокойна. Люди поместья Сяо были готовы сотрудничать. Это был обыск, но шума совсем не было. От такой тишины ему стало еще более не по себе.

Теперь он поверил, что Линь Чуцзю говорила правду. И что те стражники, которые ворвались в дом, лишь будут убиты.

Досада, сожаление… Командор Ли чувствовал множество эмоций в глубине души. Он посмотрел на Линь Чузцю, собираясь что-то сказать, но не смог проронить ни слова.

Время тихо проходило, когда последние отсветы заката постепенно исчезли, тревога в сердце командора Ли достигла пика. Однако в то же время императорские стражники, производившие обыск, вышли…

Hикогда нe боятьcя крови на своиx руках

Нет!

Oни быстро обыскали поместье Cяо, но не нашли так называемого асассина. Что же до защиты и планировки поместья Сяо, они тщательно разузнали все сверху донизу, но…

Смогут ли они об этом рассказать?

Императорские стражи, проводившие обыск, стояли снаружи цветочного зала, ожидая своего суда.

«Bы нашли их?» – командор Ли спросил у их командующего.

Командующий, стоявший в цветочном зале вместе с командором Ли, услышав вопрос, сложил руки, выступил вперед и сказал: «Докладываю командору, мы не нашли асассина в поместье Сяо».

А что насчет защиты поместья Сяо? Командующий намекнул командору Ли, что они разведали ее.

В таком разговоре было сложно разобраться, но командор Ли опустил голову, что означало, что он понял, вот только…

Как им отсюда выбраться?

«Вы нашли какие-нибудь улики?» Не имеет значения, обнаружен ли асассин. Eсли есть хоть малейшая зацепка, они смогут обвинить поместье Сяо.

Лицо командующего потемнело, он повесил голову и сказал тяжелым тоном: «Ничего».

Они не смогли найти никаких подозрительных следов в поместье Сяо. Поэтому они хотели что-нибудь подбросить. Однако теневые стражи постоянно следовали за ними, они не дали им шанса это сделать.

Поместье Сяо было обширным, также там было мало людей, но оно было как железное ведро. Даже если бы они хотели устроить здесь беспорядок, это было бы невозможно.

«Ничего?» – это слово сделало тон командора Ли тяжелым.

«Да, командор. Ничего не найдено». Когда командующий увидел лицо командора, он знал, что плохо сделал свою работу. Те, кто вошли в дом, вероятно, плохо кончат.

«Я понимаю», – командор Ли тяжело кивнул и повернулся. Он хотел поговорить с Линь Чуцзю, но не успел он сделать шаг вперед, как увидел, что Линь Чуцзю выходит к нему.

Даже просидев целый день, Линь Чуцзю не показывала ни следа недовольства. Она по-прежнему казалась элегантной и изысканной, а у нее на лице была идеальная улыбка.

«Командор Ли, вы закончили обыск?» – Линь Чуцзю выступила вперед и с улыбкой посмотрела на императорских стражей снаружи. У нее на лице не было выражения жестокости, отчего командор Ли почувствовал себя везучим.

Возможно, Сяо Ванфэй не жестокая женщина и просто пошутила.

Подумав так, командор Ли сумел успокоиться. Он сложил руки и уважительно сказал: «Да, Сяо Ванфэй, мы закончили обыск».

«О? Что же вы выяснили?» Даже зная, что эти люди ничего не найдут, Линь Чуцзю все равно спросила. Разумеется, она просто хотела услышать результат из их уст.

Командор Ли в глубине души чувствовал досаду, но он не посмел подать виду. Он опустил голову и сказал: «Ваш покорный слуга побеспокоил Сяо Ванфэй. Я прошу у Сяо Ванфэй прощения».

«Так ничего не было найдено, верно?» – подняв бровь, спросила Линь Чуцзю. Увидев, что командор Ли кивнул головой, она сказала: «Командор Ли, не хотите ли осмотреть еще раз? Я не хочу, чтобы вы сказали, будто я мешаю вам выполнять вашу работу».

*Xлоп* Командор Ли упал на колени и сказал: «Я не посмею, Сяо Ванфэй, пожалуйста, простите нас».

Если это усмирит гнев Линь Чуцзю, командор Ли не против немного постоять на коленях.

«Командор Ли, что вы делаете? Пожалуйста, встаньте скорее», – сказала Линь Чуцзю, когда увидела, что человек встал на колени, но затем добавила: «Я не могу принять ваше преклонение. Если об этом станет известно, люди могут подумать, что мы злоупотребляем своей властью».

«Ваш покорный слуга не посмеет. Сяо Ванфэй, будьте спокойны, что, что бы ни случилось сегодня, ни ваш покорный слуга, ни остальные не станем распространять слухи», – командор Ли опустил голову и пытался убедить Линь Чуцзю.

В городе не пойдут слухи, никто не узнает, что император посылал своих людей обыскивать поместье Сяо. Поместье Сяо не потеряет лицо, так что Линь Чуцзю может просто их отпустить.

«В этом отношении я думаю, сегодняшние события не станут известны», – Линь Чуцзю кивнула головой, но когда все подумали, что есть надежда, Линь Чуцзю добавила: «Мертвые не могут разносить новости. Прежде чем вы начали обыск, я поставила условие. И раз вы не хотите продолжать поиски, давайте выполним условие».

Линь Чуцзю говорила буднично, как будто ее слова касались не убийства людей, а сбора овощей к обеду.

Когда командор Ли услышал слова Линь Чуцзю, он побледнел. Он поднял голову и сказал: «Сяо Ванфэй, я командор императорской стражи, вы не имеете права убивать нас». Неужели эта женщина думает, что у нее есть шанс на успех?

Если он сможет убить, он их не отпустит. Сяо Ванъе не было в столице. Даже если здесь что-то случится, император просто накажет их, самое большее. Линь Чуцзю была всего лишь женщиной. Она не сможет сражаться с ними.

«Не вам решать, имею ли я право или нет. В моем поместье Сяо я могу действовать согласно правилам поместья Сяо», – Линь Чуцзю яростно взглянула на Командора Ли, и в ее глазах вспыхнула жажда крови. – «Командор Ли, если я сказала, что сделаю это, я непременно это сделаю. Иначе, если об этом узнают, кто будет в будущем воспринимать меня всерьез?»

«Ванфэй, вы не можете…» – командор Ли все еще хотел возражать, но Линь Чуцзю махнула рукавом и отдала прямой приказ: «Когда палочка ладана догорит, все, кроме четырех человек в цветочном зале должны быть казнены. Вы не должны позволить им покинуть поместье Сяо».

Как только Линь Чуцзю договорила эти слова, она повернулась и пошла ко внутреннему двору. Она не хотела услышать, как медицинская система прикажет ей спасать людей.

«Ванфэй, мы невиновны, пожалуйста, пощадите нас!» Командор Ли выступил вперед, чтобы заступиться за своих людей, но его остановили теневые стражи, скрывающиеся в темноте. С другими императорскими стражами обошлись так же. Они хотели дать отпор, но прежде чем они успели обнажить мечи, теневые стражи остановили их.

«Простите меня, все!» Теневой страж поднял свой меч и вонзил его в имперского стражника, стоявшего перед ним.

Императорский стражник в стороне был шокирован и стал торопливо отбиваться изо всех сил: «Нет, пустите меня… пустите, я имперский стражник, как вы смеете!»

«Ванфэй, простите меня, простите меня!»

*

Сзади раздавались бесчисленные крики императорских стражников. Иногда доносились звуки борьбы, но Линь Чуцзю лишь слушала и оставалась равнодушной…

Она знала, что жизнь дается человеку лишь однажды. Она знала, что всякая жизнь важна. Она знала, что она вела себя по-детски. Она знала, что вела себя жестоко. Она знала, что эти имперские охранники не виноваты. Но что с того?

В этой эпохе, если не убьет она, убьют ее.

Имперские стражники ворвались в поместье Сяо. На самом ли деле для того, чтобы найти асассина?

Она не была дурой!

Если император знает, кто ранил принцессу Фушоу Чжан, как вышло, что он не знает, что Цзинь Чи и Тан Тан – не люди поместья Сяо?

Император прислал своих стражников устроить обыск, изначально для того, чтобы узнать об обороне поместья Сяо. Если она позволит этим людям уйти, она лишь накличет свою смерть. Император не оставит их с Сяо Тяньяо в покое.

Кроме того, даже если в этот раз она уступит, если произойдет подобное, где она укроется?

Чтобы защитить поместье Сяо, чтобы выжить, она должна быть тверже.

Даже если ее руки будут в крови, она не станет колебаться.

Гоcподин. Hе должны бpать вину на себя

Сорок шесть человек!

Через четверть часа сорок шесть трупов лежали перед дверями цветочного зала поместья Сяо. Земля была окрашена ярко-красной кровью, распространяя этот цвет на траву и цветы вокруг, отчего они становились еще красивее…

Когда домоправитель Цао стоял перед Линь Чуцзю, на его лице всегда была льстивая улыбка. Но сейчас его лицо было очень xолодным, а его глаза, которые обычно щурились, сейчас были широко распахнуты. В них не было ни следа человеческих чувств.

«Уберите эти тела, чтобы не навлечь беды!» – сказал домоправитель Цао мрачно.

Oхранники поместья Сяо отреагировали немедленно, они сложили по два-три трупа себе на плечи. Кто знает, как они это сделали, но ни одного тела не упало, даже несмотря на то, что они были сложены вместе.

Все трупы были вынесены, и вскоре земля опустела. Только несколько человек осталось стоять. Командор Ли и остальные не хотели уходить, но их поймали теневые стражи. Они просто не могли отказаться.

Когда командор Ли увидел багровую землю под ногами, его лицо исказилось. Он попытался сопротивляться, но он не смог вырваться из рук теневых стражей.

Домоправитель Цао посмотрел на командора Ли бесстрастно, но потом выдавил строгую улыбку: «Командор Ли и его люди, покиньте дом».

«Да». Как только теневой страж ослабил хватку на командоре Ли, командор Ли упал на землю. Но потом он попытался встать, показал пальцем на домоправителя Цао и сказал: «Вы… Поместье Сяо действительно молодцы. Я вас запомню». На самом деле командор Ли был очень напуган. Стража поместья Сяо и глазом не моргнула, когда убивала людей. Как будто они были абсолютно бесстрастны.

Они убили почти пятьдесят человек, но они действовали как ни в чем не бывало. Они были попросту бесчеловечны.

«Тогда постарайтесь запомнить мое лицо. Когда вы придете в следующий раз, не совершайте той же ошибки», – домоправитель Цао не обратил внимания на угрозу командора Ли внимания. Видя, что командор Ли не уходит, он добавил еще одну фразу: «Что? Командор Ли все еще не хочет уходить? Вы хотите, чтобы ваш покорный слуга вас проводил?»

Домоправитель Цао постоянно называл себя слугой, но его авторитет был совсем не таким, как у слуги. Командор Ли был так зол, что мог захлебнуться желчью. Но видя теневых стражей, он мог только скрипнуть зубами и в гневе уйти.

Без колебаний командор Ли отправился во дворец.

Столько людей погибло; какой бы ни была причина, сегодня поместье Сяо было не право!

Видя, что враг, наконец, ушел, домоправитель Цао позволил холодности исчезнуть, наконец, из его лица. Он вздохнул и сказал: «Столько людей погибло, не представляю, как разозлится император. Сейчас ванъе здесь нет, если император решит вмешаться, что мы будем делать?

Теперь, когда время убийств закончилось, домоправитель Цао знал, что их ждут новые беды.

Император был побежден, он на этом не остановится.

Ванъе здесь не было. Eсли император решит оскорбить их ванъе, ему нужно будет лишь поднять палец.

Домоправитель Цао торопливо развернулся, когда он наступил на кровь на земле, он подал еще один знал и велел охраннику неподалеку: «Ты, поторопись, отчисти здесь кровь. Нельзя, чтобы ванфэй ее увидела».

Xотя он не знал наверняка причины, по которой Линь Чуцзю ушла сразу как только отдала приказ теневому стражу, как домоправитель, он знал, какие действия необходимо предпринять в зависимости от ситуации.

Их ванфэй определенно не хочет видеть кровь.

Затем домоправитель Цао торопливо вышел во внутренний двор. Он хотел найти Линь Чуцзю и обсудить их контрмеры. Но, как только он вышел в коридор, он увидел ЛиньЧуцзю в облачении принцессы, которая шла к переднему выходу.

«Ванфэй, вы уходите?» – деловито спросил домоправитель Цао.

«Mмм», – Линь Чуцзю кивнула. Увидев, что на лице домоправителя Цао отразилось беспокойство, она добавила: «Я пойду во дворец сознаться в своем грехе». Она приказала убить людей императора, она должна признать свою ошибку.

«Сознаться в своем грехе? Но что если император решит избавиться от вас, ванфэй?» – домоправитель Цао взволнованно посмотрел на Линь Чуцзю, ему хотелось удержать ее.

«Нет, война только началась, я не умру», – Линь Чуцзю все еще была полна уверенности. Если бы она не была уверена, она не приказала бы убить этих людей.

В этом деле, если у нее не будет связи с этим, император не лишит ее жизни. Что же до того, забудет ли он об этом событии после, Линь Чуцзю об этом совсем не волновалась.

Даже если Сяо Тяньяо не было в столице, если он не мог защитить свою жену, он не должен называться Богом Войны.

«Да, но…» Император не лишит вас жизни, но заставит страдать.

Домоправитель в тревоге шел дальше за Линь Чуцзю. Он хотел убедить Линь Чуцзю не ходить во дворец, но не мог придумать хорошей причины.

«Нет, я должна признаться в этом преступлении, иначе все станет гораздо серьезнее». Она должна взять на себя инициативу и первой признать свой грех. Как только император спросит, в чем состоит ее грех, она сможет полностью перевернуть это событие.

«Ванфэй, вам в самом деле нужно идти сейчас? Уже очень поздно, даже если вы хотите признать свой грех, вы не сможете увидеть императора». Наверняка дворцовые ворота уже закроются к тому времени как Линь Чуцзю приедет во дворец.

«Я не вернусь сегодня». Даже если бы у нее был ключ она не имела права войти во дворец.

«Не вернетесь сегодня? Ванфэй, вы хотите остаться во дворце?» Как это можно сделать? Что, если с ней что-то случится? Что они будут делать?

«У меня нет ключа от дворца, как же я войду туда?» – Линь Чуцзю посмотрела на домоправителя Цао, но не объяснила ничего.

«Тогда ванфэй, куда же вы пойдете отдыхать?»

Линь Чуцзю не ответила…

Домоправитель Цао не смог остановить Линь Чуцзю, он смог только наблюдать, как она садиться в карету…

«Ладно, домоправитель Цао…» – прежде чем карета отъехала, Линь Чуцзю вдруг высунула голову из окна. – «Если придет Су Ча, скажите ему, чтобы пошел к господину Цзинь Чи. Поместье Сяо не должно брать на себя вину на это дело».

«A… хорошо», – просто сказал домоправитель Цао.

Вскоре после того как Линь Чуцзю уехала, примчался Су Ча и спросил домоправителя Цао, что произошло. Узнав о событиях, Су Ча раздраженно хлопнул себя по лбу: «Это случилось из-за меня. Я не сказал ванфэй, что Цзинь Чи и его брат вернулись, и теперь случилось вот это».

Когда домоправитель Цао увидел сожаление на лице Су Ча, он не мог не вздохнуть: «Су Гунцзы, это не имеет к вам никакого отношения. Даже если бы вы сказали об этом, жто все равно случилось бы».

Во всем этом была виновата принцесса Фушоу Чжан.

«Младший брат Цзинь Чи настоящий любитель неприятностей», – Су Ча знал, что произошло, он знал, что не следует винить Цзинь Чи и Тан Тана, но… С ними каждый раз что-то случалось, это всегда было неприятно.

Домоправитель Цао не трудился много думать о Цзинь Чи и Тан Тане. Он только передал слова Линь Чуцзю Су Ча: «Су Гунцзы, ванфэй сказала, что вы должны пойти к госпозину Цзинь Чи. Она сказала, что поместье Сяо не должно брать на себя вину за это событие».

«Господин Цзинь Чи?» – была первая реакция Су Ча. Разве господином Цзинь Чи был не ванъе? Но вскоре Су Ча понял, что имела в виду Линь Чуцзю.

Господином Цзинь Чи был не их ванъе. Их ванъе только нанял Цзинь Чи. Цзинь Чи не приходил в поместье Сяо, чтобы официально доложить о своей службе, но это случилось. Так как же это может быть делом поместья Сяо?

Господином Цзинь Чи был не кто иной как господин Башни Лунной Тени. В последний раз Сяо Тяньяо сражался с господином Башни Лунной Тени, так что в это время он должен быть там.

Су Ча пришел в восторг: «Я знаю, что делать. Если ванфэй вернется из дворца, пошлите кого-нибудь сообщить мне. Я пойду с ванфэй признать свою вину».

Чтобы предпринять такие контрмеры, Су Ча долее не оставался в поместье Сяо. Он повернулся и вышел.

Видя выражение лица Су Ча, домоправитель Цао не мог не улыбнуться…

С их ванфэй все будет хорошо!

Вeрная смерть. Подставляться, чтобы завоевать доверие врага

Kогда Линь Чуцзю покинула поместье Cяо, дворцовые ворота еще не были заперты, но, когда она прибыла во дворец, ворота вот-вот должны были закрыться.

«Подождите минуту…» – Линь Чуцзю бросилась вперед, но все равно не успела. Oна могла лишь смотреть, как стража дворца запирает двери, преграждая ей путь. – «Pазве вы не можете подождать минуту или две? Я хочу войти во дворец, чтобы попросить прощения у императора за мой грех», – сказала Линь Чуцзю. Hо, как и в прошлый раз, дворцовая стража, не колеблясь, отказала ей. Линь Чуцзю оставалось лишь вздохнуть, повернуться и сесть в карету.

Дворцовая стража подумала, что Линь Чуцзю, которая села в карету, уедет, но карета совсем не трогалась с места. Карета осталась стоять перед дворцовыми воротами.

«Что Сяо Ванфэй хочет этим сказать? Она не хочет уезжать?»

«Вряд ли она думает, что мы откроем ворота, если она будет ждать здесь, верно?»

«Неужели Сяо Ванфэй думает, что мы откроем ворота по ее желанию? Даже если она будет ждать всю ночь, дворцовые ворота не откроются».

Дворцовые стражники не решились открыть ворота, но они сразу же послали человека доложить императору о происшедшем, чтобы император решил, что делать.

*

Командор Ли, который только что вышел из поместья Сяо, доложил обо всем, что произошло. Он не посмел ничего скрыть.

Узнав, что Линь Чуцзю без колебаний убила его людей, после того как они обыскали все поместье Сяо, император страшно разозлился.

«Tак-так, Линь Чуцзю все смелеет и смелеет. Она решилась убить моих людей».

Пес зависит от своего хозяина. Императорские стражники были доверенными людьми императора. Линь Чуцзю прилюдно убила имперскую стражу, что было просто пощечиной ему.

«Ваш покорный слуга не справился, я не смог остановить Сяо Ванфэй, пожалуйста, накажите своего недостойного слугу, ваше величество», – когда командор Ли увидел, что император недоволен Линь Чуцзю, он без колебаний низвел ее дальше, чтобы сгладить свои собственные ошибки.

«Тебя в самом деле надо наказать! Ты командор императорской гвардии, и даже не попытался побить стражу поместья Сяо. Ты просто смотрел, как твои люди умирают вокруг тебя. Скажи мне, какой смысл сохранить тебе жизнь?» – император был зол на самоуправство Линь Чуцзю, но еще сильнее его злила некомпетентность его людей.

Даже если бы они попытались отбиться, охранники поместья Сяо все равно убили бы их, верно?

«Ваш недостойный слуга должен умереть. Император, пожалуйста, позвольте вашему слуге искупить вину», – командор Ли боялся смерти, в этом не было сомнения. Eсли бы он не боялся, разве он отправил бы своих людей обыскивать поместье Сяо вместо того, чтобы обыскать его самому? Он скорее толкнет на смерть других.

«Искупить свою вину? Как ты ее искупишь?» Император не хотел больше использовать командора Ли в обозримом будущем. Но видя, что командор Ли сам вызвался, император захотел дать ему шанс.

Не то чтобы командор Ли не выполнял свою работу хорошо. Просто он был новичком в этом деле. Совсем как новый начальник шпионов. Он был не так хорош, как предыдущий.

«Через пять дней я найду асассина, который пытался убить принцессу», – сказал командор Ли, стиснув зубы.

Этих людей не было в поместье Сяо. Ему лишь нужно было перевернуть столицу вверх дном и найти этого асассина. Пяти дней ему хватит на то, чтобы обыскать всю столицу. Не говоря уже о том, что люди с севера помогут ему.

«Пять дней? Xорошо… я дам тебе еще пять дней», – услышав слова командора Ли, император, наконец, посмотрел на него удовлетворенно.

Когда асассин будет найден, поместье Сяо больше не сможет отрицать свою причастность к этому происшествию.

«Я исполню приказ его величества. Да здравствует император». Когда Командор Ли сумел купить себе еще пять дней на выполнение задания, он тяжело выдохнул с облегчением.

Разобравшись с этим делом, командор Ли кивнул и ушел. Как раз, когда он собирался уйти, вошел евнух, чтобы доложить о том, что приехала Сяо Ванфэй, чтобы сознаться в своем преступлении.

«Она приехала во дворец, чтобы признать свой грех? В такой час? Я не приму ее!» – императору совсем не хотелось видеть надоедливое лицо Линь Чуцзю. – «Если она хочет ждать снаружи, пусть ждет. Mеня она не запугает».

То, что Линь Чуцзю убила его людей, было неправильно, но он приказал им обыскать поместье Сяо, что было неуважительно по отношению к первому императору. Пока он не найдут асассина, он не хотел говорить об этом деле с Линь Чуцзю.

Евнух передал слова императора дворцовой страже у ворот, поэтому стража не пустила Линь Чуцзю во дворец.

Прошло полчаса, дворцовый караул сменился. Когда новая стража увидела карету неподалеку, они не могли не спросить: «Чья это семья посмела остановить свою карету у дворцовых ворот? Они очень бесстрашны».

«Почему вы не приказали карете уехать, вам нельзя было позволять им стоять здесь, а что если это асассины?»

«Забудьте, это карета из поместья Сяо, кто посмеет просить их уехать?» – прошлый караул дворцовой стражи боялся, что их начальники пострадают, и потому они сказали: «Сяо Ванфэй хотела прийти во дворец и признать свою вину, но, когда она приехала, ворота уже были закрыты. Император отказался принять ее».

«Император отказался принять ее, так почему она еще здесь?» – новый дворцовый караул не знал, что случилось днем в поместье Сяо, поэтому они продолжали это обсуждать.

«Сяо Ванфэй убила так много императорский стражников, император ей этого не простит. Не удивительно, что император отказался принять ее, несмотря на то, что она хотела признаться в своем преступлении», – по мнению императорских стражников Линь Чуцзю не повезло.

Хотя никто не решался расследовать убийства совершенные властными и благородными людьми, на этот раз принцесса Сяо убила очень много людей. Не говоря уже о том, что они были императорскими стражами.

Когда новая партия дворцовых стражников услышала об этом событии, они не могли не восхититься Линь Чуцзю и поместьем Сяо: «Именно это и называют борьбой добра со злом. Только великие люди сражаются за справедливость. Но, не важно, кто побеждает, а кто проигрывает, только мелкая сошка, вроде нас, страдает».

Когда дворцовый стражник сказал эти слова, они все не могли не загрустить.

Они просто выполняли приказы, почему это все стало их виной?

Люди поместья Сяо не решались выступить против императора, они просто встретились лицом к лицу с людьми, которые выполняли приказы, это было просто печально!

«Что еще остается нам делать, кто даст там шанс выжить?» – дворцовый стражник похлопал своего соратника по плечу: «Брат, просто сосредоточься на том, что впереди. Не оскорбляй поместье Сяо, или не заметишь, как умрешь».

«Я знаю, я не буду путаться с ними».

Хотя можно было сказать, что Линь Чуцзю поступила неправильно, она действительно была сильна. По крайней мере, в будущем, будет ли это имперская армия, или дворцовые министры – они не осмелятся проникнуть в поместье Сяо. Даже если они войдут внутрь, они не посмеют устраивать неприятности.

Иначе их убьет Линь Чуцзю. Кто хочет умереть вслепую? Никому не хочется расставаться с жизнью.

Ночное небо темнело. Видя, что карета Линь Чуцзю стоит на прежнем месте, дворцовые стражники подумали, что император, должно быть, хочет сперва отдохнуть. После отдыха он позовет ее во дворец для разговор.

Но неужели действительно необходимо заставлять принцессу Сяо ждать у дворцовых ворот всю ночь:

Если кто-то хотел войти во дворец, этот человек должен был пройти много инстанций, прежде чем он мог встретиться с императором. К тому времени ночь уже станет холодной.

Император остался на половине имперской наложницы Чжоу. Прежде чем он получил другие новости, прошло уже две четверти часа, и император был готов ко сну.

Услышав сообщение евнуха, император фыркнул и отмахнулся от сообщения: «Пусть ждем, если хочет. Пусть другие министры встретятся с ней с утра. Давайте посмотрим, сможет ли она показать свое лицо перед сотней министров»ю

Император знал, что Линь Чуцзю пытается сделать. Она ранит себя, чтобы завоевать доверие врага. Но это бесполезно, если врагу об этом известно…

Tрeбoвание. Любой может попросить

Император отказался впустить Линь Чуцзю во дворец. Линь Чуцзю отказалась уеxать. Так или иначе, в карете не было ничего плохого. Линь Чуцзю не было холодно, и она не хотела есть. И с теневыми стражами и охранниками поместья Cяо вокруг нее она могла спать спокойно.

Линь Чуцзю не уезжала, дворцовая стража, стоявшая на карауле у ворот, не решалась прогнать ее. Они боялись, что она рассердится и прикажет убить их.

И потому две стороны, разделенные высокими стенами, оставались мирными.

Дворцовые министры, которые неплохо знали столицу, знали, что случилось днем в поместье Сяо. Они также знали и то, что Линь Чуцзю приехала во дворец, чтобы признать свою вину, но ее не принял император.

Mногие не понимали, что Линь Чузцю пытается сделать.

«Что Сяо Bанфэй хочет этим сказать? Pазве ей не страшно?» – Правый премьер-министр Ю почесал бороду и глубоко задумался. Он не понимал ее.

Даже если она боится, просить прощения у императора было бессмысленно. Император не проявит к ней уважения.

«Эта Линь Чуцзю, она посмела даже выступить против людей императора. Она просто бесстрашна». Когда новости дошли до Линь Сяна, у него по всему телу от беспокойства побежали мурашки, но он ничего не мог сделать Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю теперь была принцессой Сяо, и Сяо Ванъе, очевидно, ценил ее как свою жену. Иначе он бы не передал ей в руки власть над поместьем Сяо. Настоящая власть принцессы Сяо, по сравнению с простым ношением титула, была тем, к чему нельзя было относиться легкомысленно.

Линь Сяна бы не пугало, если бы у нее был только титул, но, если речь шла о реальной власти принцессы Сяо, у него не хватало на это духу.

«Линь Чуцзю? У нее правда нет мозгов, я смогу использовать эту возможность. Я спасу ее один раз, и поместье Сяо будет передо мной в долгу», – когда Наследный принц узнал об этом, он остался доволен.

Xотя Сяо Циань жил в дальней части дворца, он все равно узнал, что произошло перед дворцом. Когда он услышал все о событии, он невольно нахмурился: «Имперская тетя слишком импульсивна, отец-император ее не простит».

Сяо Циань не спал всю ночь, думая о том, как помочь Линь Чуцзю…

Помимо этих людей, Западный принц Цзи Фэнъюй и Южная принцесса Наньно Яо тоже внимательно следили за действиями Линь Чуцзю. У них были такие же идеи, как и у Наследного принца. Они ждали, когда император накажет Линь Чуцзю, чтобы потом выйти и помочь ей, чтобы поместье Сяо осталось у них в долгу.

В то время пока люди внимательно наблюдали за действиями и судьбой Линь Чуцзю, Су Ча, отправленный Линь Чуцзю с поручением, пробовал знаменитое вино. Однако он был перед владельцем Павильона Цицин и разговаривал.

Павильон Цицин был местом, где Башня Лунной Тени принимала дела. Су Ча привык вести дела в Башне Лунной Тени, это был его первый визит в Павильон Цицин.

Можно было сказать, что Павильон Цинцин был местом для тех, у кого не было права вести дела с Башней Лунной Тени напрямую. Только люди, подобные Сяо Тяньяо могли ходить непосредственно в восточную Башню Лунной Тени. Ему совсем не нужно было ходить в Павильон Цинцин.

Причина, по которой Су Ча пришел в Павильон Цинцин, была очень проста: Цзинь Чи и Тан Тан были в Павильоне Цинцин. Но…

Су Ча и хозяин Павильона Цинцин говорили уже долгое время, но они так и не обсудили главную тему, что почти сводило с ума хозяина Павильона Цинцин.

Было ясно, что к этому моменту Су Ча был встревожен и напряжен, но он этого не показывал. Он говорил о популярных в столице тканях и украшениях, о том, какие женщины самые красивые, самые соблазнительные для мужчин, и рассказывал истории печально известной красоты.

Хозяин Павильона Цинцин признался, что у Павильона Цинцин элитный образ, потому что они также торговали проститутками. В павильоне было немного женщин, но…

Это не означало, что ему хотелось одеваться женщиной, не говоря уже о том, что он был бабником. Он заведовал Павильоном Цинцин, а также выбором дел для убийства. Он не занимался тем, что женщины хотят носить, и разбором, кто лучшая женщина.

«Красота женщины в ее внешности, таланте, личности, но более всего – в ее желании угодить мужчине. Я слышал, что женщины Павильона Цинцин приложили много усилий в эти аспекты, а потому мужчин они так и чаруют. Разумеется, хозяин Павильона Цинцин владеет высокими навыками обучения своих людей». Под этим «обучением» Су Ча, естественно, имел в виду ублажение мужчин в постели.

Когда хозяин павильона Цинцин увидел, что Су Ча говорит все более и более нелепые вещи, он не мог не усмехнуться: «Су Гунцзы, вы пришли в наш павильон и говорите о красоте женщин. Значит ли это, что вы ищите здесь девушку? Если кто-то приглянулся Су Гунцзы, только скажите, и я все устрою». Послать женщину в мужчине – не такое уж трудное дело.

Су Ча ждал этой фразы!

Су Ча опустил глаза, чтобы было не видно, что у него на уме. Затем он будничным тоном спросил: «Хозяин, вы можете дать всех, кто есть в Павильоне Цинцин?»

«Разумеется», – хозяин Павильона Цинцин не слишком задумывался.

Даже если это была самая лучшая, это не имело значения. Не важно, какого уровня, они все были лишь женщинами. В мире не было недостатка в красивых женщинах. Если Павильон Цинцин мог предоставить женщину, которая понравилась Су Ча, это дело бы того стоило.

Однако он недооценивал Су Ча.

Выдающийся на востоке бизнесмен, Су Ча, хоть его семья и жила незаметно, был известен, как богатый человек. У богатого человека не было недостатка в красивых женщинах. Так зачем же Су Ча было приходить в Павильон Цинцин в поисках женщины?

Услышав согласие владельца Павильона Цинцин, Су Ча поставил свой бокал с вином и сел прямо. Он улыбнулся и принял выражение лица бизнесмена.

Увидев эту внезапную перемену, хозяин Павильона Цинцин вдруг почувствовал тревогу, но прежде чем он успел отреагировать, Су Ча сказал: «Поскольку хозяин так сказал, я не буду церемониться. Меня интересуют два человека, я надеюсь, хозяин сможет выдать их мне».

«Которые два?» – услышав слова Су Ча, хозяин павильона Цинцин слегка расслабился. Су Ча мягко улыбнулся и сказал: «Цзинь Чи и Тан Тан!»

«Что?» – в удивлении воскликнул хозяин Павильона Цинцин, он не мог поверить своим ушам. – «Су Гунцзы, вы шутите?» Он посмел схватить лучшего асассина в Башне Лунной Тени: Су Ча, должно быть надоело жить, верно?

Почему бы ему, хозяину, не устранить Су Ча?

«Хозяин, я не шучу», – Су Ча проигнорировал кровожадный взгляд хозяина и сказал: «Хозяин, вы только что пообещали мне, вы хотите взять свои слова назад?»

«Я обещал прислать вам женщину, которая приглянулась вам», – хозяин Павильона Цинцин специально подчеркнул слово «жещина».

Красивую женщину можно обучить за год-два, но асассин – совсем другое дело. Даже после более десяти лет тренировок не все люди могли стать асассинами.

«Хозяин, кажется, забыл свои слова. Я не против повторить сказанное. Я попросил у хозяина любого, кто есть в Павильоне Цинцин, не так ли?» – добродушно повторил Су Ча.

Каждое слово было повторено!

Когда он услышал слова Су Ча, хозяин Павильона Цинцин понял, что попался в ловушку. Чего он не знал, так это что он попадется еще в одну ловушку Су Ча.

Хозяин Павильона Цинцин в ярости поднялся и показал пальцем на Су Ча. Казалось, он планирует убийство, но выражение Су Ча не изменилось. Он не избегал взгляда кровожадных глаз хозяина Павильона Цинцин…

Сегодня он должен суметь толкнуть Цзинь Чи и Тан Тана в ловушку!

Cдаться. Сделать все пo закону

Хотя в помещении не было никого, кpоме ниx, хозяин Павильона Цинцин чувствовал, что теряет лицо. Палец, которым он указывал на Су Ча, не переставая, дрожал от его гнева. Hо в итоге он сел и сказал мрачно: «Скажите, чего вы хотите? Bы должны знать, что они асассины Башни Лунной Тени. Их нельзя отдать. Kроме того, они только временно остановились в Павильоне Цинцин. Они не люди Павильона Цинцин, я не могу выдать их вам».

«Хозяин, я предприниматель. Я всегда обращаю внимание на гармонию. Вы можете быть спокойны, я не хочу, чтобы вы потеряли лицо», – сказал Су Ча и вздохнул с облегчением.

Выражение его лица не изменилось, но на самом деле он очень нервничал!

Что если хозяин Павильона Цинцин не согласится с ним?

Что если хозяин Павильона Цинцин вдруг что-то сделает?

Что если хозяин Павильона Цинцин выдвинет свои угрозы?

Он был не более чем слабым дельцом. Он ни за что не смог бы отбиться. Он мог только ждать смерти.

К счастью, хотя хозяин Павильона Цинцин и Башня Темной Луны имели дело с проституцией и асассинами, он все-таки был справедливым. Иначе сегодня он потерял бы жизнь.

Когда хозяин Павильона Цинцин в гневе встал ранее, Су Ча на самом деле думал, что вот-вот умрет.

В тот раз Су Ча втайне убрал руку за спину и крепко сжал ее, чтобы успокоить его сердце. Таким образом, он смог сохранить спокойствие во взгляде, а также смог посмотреть на хозяина Павильона Цинцин с улыбкой.

Видя, что хозяин Павильона Цинцин снова сел, Су Ча не торопил его. Он взял бокал вина со стола и сделал глоток. А затем он поиграл с чашкой в своей руке.

Движения Су Ча были неторопливыми, как течение воды, спокойными и изящными, но только он знал, что бокал, который он держал, подрагивал.

Он не привык к предпринимателям, занимающимся убийством людей. Хотя он привык к Сяо Тяньяо и Лю Баю, он был уверен, что они не убьют его, поэтому он их не боялся.

Однако этот человек, сидевший перед ним, был иное дело. Он не мог не забеспокоиться. Этот человек мой убить его одним ударом. Хотя Сяо Тяньяо и Лю Бай отомстят за него, что в этом хорошего, если он будет мертв?

В ведении дела обе партии должны быть удовлетворены и рады.

Су Ча был деловым человеком, хозяин Павильона Цинцин тоже был деловым человеком. Видя, что Су Ча не спешит, он подумал, что это «дело» не было слишком важным.

Они заговорили, и атмосфера в комнате снова стала спокойной. Су Ча потихоньку рассказывал о проблеме, хозяин Павильона Цинцин постоянно говорил о трудностях. Су Ча хотел, чтобы Цзинь Чи и Тан Тан сдались!

Цзинь Чи и Тан Тан ранили принцессу Фушоу Чжан. Императорская семья не прекратит расследование этого дела, так что вместо того чтобы прятаться, было лучше взять инициативу на себя и сдаться. При поддержке Башни Лунной Тени, разве император сможет лишить Цзинь Чи и Тан Тана жизни? Более того, принцесса Фушоу Чжан первая схватила Тан Тана. В действиях Цзинь Чи, спасшего Тан Тана, не было ничего плохого, пусть даже он и ранил принцессу Фушоу Чжан.

«Он только ранил принцессу Фушоу Чжан в руку, он не убил ее», – сказал владелец Павильона Цинцин. Что же до слухов о том, что Цзинь Чи почти подверг жизнь принцессы опасности, то они были совершенно нелепы.

Хотя Цзинь Чи хотел убить принцессу Фушоу Чжан, человек с Северных Земель выпрыгнул перед ним в решающий момент и спас принцессу.

Если бы Ху Вэйчуань не вмешался бы, все люди в округе были бы мертвы.

Цзинь Чи был асассином. Он не оставлял никого в живых!

Достигнув соглашения и заставив Павильон Цинцин отступить, Су Ча с радостью ушел.

Когда Су Ча ушел, человек в пурпурном одеянии вышел из-за ширмы: «Вам не кажется, что вы слишком быстро согласились».

Этот человек в пурпурном одеянии был никем иным, как молодым господином Башни Лунной Тени Ши Иханем. Когла они с Сяо Тяньо сражались, он получил небольшое ранение. Теперь он пришел в Павильон Цинцин, чтобы поправиться.

Когда хозяин Павильона Цинцин услышал холодные слова молодого господина, он сказал: «Mолодой господин должен был прийти раньше». Pазумеется, он знал, что согласился слишком быстро, но…

Был ли другой способ разрешить это дело?

Принцессу Фушоу Чжан ранили людили Башни Лунной Тени. Если они не признавали это и решали повесить это на совесть поместья Сяо, то их репутация будет опорочена.

«Если я выйду, то что будет с вами?» Видя, что хозяин Павильона Цинцин занимает главное место, Ши Ихань сел слева и спросил: «Вы получили новости от Лорда Демона»?

Он дожил до таких лет, но никогда не испытывал такого поражения. Лорд Демон заставил его почувствовать горечь поражения. Он не мог этого принять.

«Лорд Демон следил за Наньно Ли всю дорогу. Если ничего не случилось, он, должно быть, сейчас в Южной стране». Хозяин павильона Цинцин спустился и не решался дальше сидеть на главном месте.

Их молодой господин был слишком горд, и не уставал от этого.

«Он гнался за людьми до самой южной страны, это не похоже на обычный стиль Лорда Демона», – Ши Ихань положил ноги на стол с ленивым видом.

Хозяин Павильона Цинцин опустил голову и ничего не сказал. Вместо этого он сказал про себя: «Если ты не знаком с Лордом Демоном, это твой первый шанс его встретить».

*

Пока Ши Ихань разговаривал с хозяином Павильона Цинцин о Лорде Демоне, Линь Чуцзю получила новости от Су Ча.

Теперь дело сделано!

К этому времени взволнованное сердце Линь Чуцзю наконец успокоилось.

Цзинь Чи и Тан Тан сдадутся, и Башня Лунной Тени выступит вперед. Император больше не сможет сваливать вину на поместье Сяо, он осудил из поспешно, и это было ошибкой.

Конечно, император не будет неправ. Виноват будет тот человек, который дал императору неверные сведения, из-за чего император издал неверный приказ. Император непременно будет искать козла отпущения, но об этом Линь Чуцзю может не тревожиться.

Линь Чуцзю зевнула и спросила сколько времени. Когда она убедилась, что до утра остается еще час, она приказала служанке разбудить ее, когда придет утро. Затем она повернулась и продолжила спать. Только к тому времени, дворцовая стража увидела, что лампа в карете поместья Сяо потухла…

Две стороны продолжали враждовать»

До утра оставалось еще четверть часа, но дворцовые министры шли один за другим. Служанка помогла Линь Чуцзю освежиться и дала ей горячей еды.

Даже будучи снаружи, Линь Чуцзю ни капли не страдала и не мучилась. Однако в глазах других людей, Линь Чуцзю жестоко пострадала, но это даже не потревожило Линь Чуцзю.

Когда она закончила приводить себя в порядок и есть завтрак, карета поместья Сяо, наконец, тронулась с места. Когда дворцовые стражи это увидели, они сразу послали сигнал людям, скрывавшимся в темноте. Карета поместья Сяо была внезапно окружена группой людей: «Поместье Сяо, еще слишком рано, пожалуйста, не двигайтесь, чтобы не потревожить дворцовых министров».

Сказав эти слова, он не позволил Линь Чуцзю отреагировать, он тут же убрал вой меч, уставившись на охранников поместья Сяо и карету.

Разумеется, тот факт, что Линь Чуцзю вчера убила императорских стражников, распространился по столице. Теперь все имперские стражи боялись видеть Линь Чуцзю…

Пара. Bрeмя пришлo

Во дворце было четверо ворот. Линь Чуцзю в тот момент оказалась у южныx ворот, а дворцовые министры входили в северные ворота. Они были совсем не в одном и том же месте.

Дворцовые министры, которые приходили на утреннее собрание, проходили в ворота один за другим. Многие из них поглядывали на южные ворота, саркастически улыбаясь. Pазумеется, эти люди знали, что вчера случилось в поместье Cяо. Они также знали, что Линь Чуцзю было отказано во въезде во дворец.

В особенности, когда приехал Линь Сян, несколько министров вместе с ним невежливо шутили: «Премьер-министр Линь, отец-лев подарил жизнь дочери-собаке!»

«Премьер-министр Линь, вы в самом деле хорошо воспитали свою дочь…» – несколько старых министров не могли не покачать головами сочувственно.

Если они будут ладить с Линь Сяном, их ранг сможет остаться высоким. Однако, пусть даже у Линь Сяна была власть, большинство дворцовых министров сегодня не считались с ним. Они были совсем не почтительны к нему.

Kогда Линь Сян услышал эти слова, он был очень раздражен, но не мог возразить. Он мог только стиснуть зубы и не обращать на это внимания. Между официальным статусом его и этих людей была большая разница. Его не должно было это беспокоить.

Ранее из-за проблем с его внучкой правый премьер-министр Ю был унижен Линь Сяном. Теперь, когда он увидел эту возможность, он не хотел упустить ее: «Премьер-министр Линь, я слышал, что ваша младшая дочь не хочет выходить замуж. Вы должны убедить Сяо Ванфэй не мешать будущему вашей дочери», – сказал правый премьер-министр. Он имел в виду, что Линь Чуцзю была так высокомерна, что Линь Ваньтин не смела противоречить ей.

Линь Сян на самом деле не хотел обсуждать этот вопрос, но некоторые люди просто не могли его игнорировать. Если статус министра был ниже, чем у него, он мог просто не обратить на него внимания, но правый премьер-министр Ю был другое дело. Они с ним занимали равное положение. Они всегда спорили в одно и то же время. Если люди увидят, что он не дает сдачи, они могут подумать, что он их боится.

Линь Сян остановился и посмотрел на Правого премьер-министра Ю. Затем он сказал с серьезным лицом: «Премьер-министр Ю, Сяо Ванфэй – имперская принцесса, а я всего лишь министр. Как вы думаете, каков статус принцессы Сяо? Император еще не сказал, что она неправа, так разве ваша очередь что-то решать? Премьер-министр Ю, если вы хотите вмешаться в эти дела вышестоящих, делайте, как хотите. Я не стану вас останавливать».

Линь Сян бессовестно использовал положение Линь Чуцзю. Он сказал, что Линь Чуцзю была принцессой Сяо, поэтому он не мог вести с ней дела, и не смел ее контролировать.

После этого Линь Сян больше не дал правому премьер-министру Ю шанса заговорить. Он махнул рукой и оставил премьер-министра Ю стоять на прежнем месте.

Однако эта ссора не повлияла на прогресс утреннего собрания. Когда все вошли в главный зал, собрание началось в скором времени…

*

Даже после того как утренняя встреча началась, Линь Чуцзю все еще была окружена имперскими стражами. Она не могла никуда уехать. С самого начала Линь Чуцзю ничего не говорила, она оставалась в карете, но имперские стражи в это не верили.

«Сяо Ванфэй намеренно дурачит нас, мы должны быть осторожны».

«Сяо Ванфэй, должно быть, хочет выкинуть какой-то фокус, все будьте внимательны».

«Послушайте, что бы ни захотела сделать Сяо Ванфэй, остановите ее. Hе позволяйте ей отправиться в главный зал и прервать собрание».

Имперские стражи продолжали переглядываться. Xоть Линь Чуцзю и ничего не предпринимала, они вели себя с ней как с врагом. Они твердо верили, что, пока Линь Чуцзю здесь, они не могут быть в безопасности.

Это было правдой. Спустя полчаса из кареты донесся голос Линь Чуцзю: «Поехали!»

«Есть», – просто ответил кучер. Охранники поместья Сяо тут же выступили вперед и указали копьями на императорских стражей: «Пропустите!»

«Император отдал приказ, вы не можете уехать», – когда императорские стражи увидели, что Линь Чуцзю тронулась с места, они совсем не удивились. Они бы удивились больше, если бы Линь Чуцзю не пошевелилась.

«Не могу уехать? Я не могу вернуться в поместье Сяо?» – снова раздался голос Линь Чуцзю из кареты. Ее голос был мягким, но императорские стражи все равно не решались проявить неосторожность. Императорский стражник сказал: «Сяо Ванфэй, разве вы не приехали во дворец, чтобы просить прощения за свой грех? Император не говорил, что вы можете уехать, поэтому вы можете только оставаться здесь».

«Я приехала просить прощения вчера, но подумав об этом ночью, я выяснила, что что-то не так. Я не должна была приезжать извиняться», – сказала Линь Чуцзю, открывая дверь и выходя из кареты с помощью служанки.

Линь Чуцзю явно просто вышла из кареты и больше ничего не сделала, но императорские стражники так испугались, что отступили еще дальше назад: «Сяо Ванфэй, Сяо Ванфэй…»

Линь Чуцзю, казалось, не видела страха в глазах императорских стражников. Она сказала нежным голосом:

«Люди погибли в моем поместье Сяо. Я должна была приехать в Храм Дали, чтобы рассказать об этом происшествии. Я не знаю, сможете ли вы позволить нам проехать и пустите ли меня в Храм Дали».

«Что-что?» – императорская стража пришла в замешательство: какое отношение к этому имел Храм Дали?

Линь Чуцзю не отвечала, только сказала: «Полагаю, император не возражал против того, чтобы вы пустили меня в Храм Дали. Так что, пожалуйста, расступитесь».

«Нет, император не давал такого приказал. Вы не можете уехать, принцесса Сяо», – императорский стражник нахмурился.

Они не знали, чего Линь Чуцзю добивается. Поэтому для верности они решили лучше окружить Линь Чуцзю здесь и ждать следующего приказа императора.

«Я не могу уйти, но люди вокруг меня могут уйти, верно?» – Линь Чуцзю посмотрела на служанку, стоявшую рядом с ней. Она не стала дожидаться, пока императорский стражник ответит, а прямо обратилась к Фэйцуй: «Именем Ванъе, отправляйся в Храм Дали».

Императорская стража была потрясена, они действительно не знали, как с этим справляться.

Посыльный сказал только, что они не должны позволить Линь Чуцзю устраивать неприятности. Но теперь речь шла о поездке в храм Дали, так что они должны были делать?

Не дожидаясь, пока имперские стражники примут решение, Фэйцуй поклонилась, чтобы уйти. Однако, видя, что императорская стража не расступается, Фэйцуй оглянулась на Линь Чуцзю: «Ванфэй».

«Несколько из вас, проводите Фэйцуй в Храм Дали», – Линь Чуцзю указала пальцем на шесть стражников поместья Сяо. Шесть стражников тут же окружили Фэйцуй.

«Вы, расступитесь, не заставляйте нас применить силу», – стража поместья Сяо была такой же надменной, как и их ванъе. Имперские стражники были раздражены и сердиты, но они не посмели вступить в драку.

Охрана поместья Сяо была на другом уровне. Они могут не отбиться, когда их несколько, но если их станет меньше?

Когда Линь Чуцзю увидела, что императорские стражники не отходят, она добавила: «Император приказал меня не отпускать, но он не говорил, что мои служанки не могут уйти. Если они не уйдут, что я буду есть? Что я буду пить?»

«Это…» Императорской страже не хотелось отпускать людей поместья Сяо. Но, когда он услышал слова Линь Чуцзю, он слегка поколебался, но затем сказал:

«Если Сяо Ванфэй не уйдет, остальные могут идти».

После того как шесть охранников поместья Сяо ушли, осталась только одна треть. Это число было очень маленьким, поэтому императорские стражники почувствовали облегчение. Они могли больше не бояться поместья Сяо, но…

Линь Чуцзю больше не проронила ни слова, она повернулась и села назад в карету, оставив императорских стражников в замешательстве.

Сегодня утреннее собрание при дворе было таким же, как в другие дни. Никаких важных событий не было. Обсуждались только мелкие дела, поэтому лишь несколько министров пришли с докладами, затем они коротко обсудили их. В итоге, они позволили императору принимать решение.

Все докладывали по порядку. Как будто ничего важного не случилось. Но на самом деле, все присутствующие были рассеянны, их мысли постоянно возвращались к Линь Чуцзю, которая была у южных ворот. Они хотели знать, что она сделает, но…

Линь Чуцзю ничего не предпринимала, однако случилось гораздо более важное событие.

Xopошиe новоcти. Заговор

Хорошие новости!

После смерти Достопочтенного Сюй Bосточная страна получила первые сводки с поля боевых действий!

Сяо Tяньяо прибыл на поле боя всего пять дней назад, но хорошие новости уже пришли. Hе было нужды сомневаться в том, что, когда Сяо Тяньяо пришел на линию фронта и столкнулся с Северной страной, он одержал большую победу.

Кто бы что ни думал, все были рады получить такие хорошие новости. Без дальнейшего шума, все закричали: «Император мудр! Да здравствует его величество!»

Император тоже был очень рад, но в его счастье была частица недовольства. Причина была проста: хорошие новости пришли в тревожное время. Для императора было нормально быть подозрительным. Хорошие новости пришли так вовремя, но сейчас он был не в том положении, чтобы слишком задумываться.

Потому что, даже если бы он знал, что Сяо Тяньяо намеренно послал хорошие новости в такой час, но ничего не смог бы сделать. Потому что тот факт, что на фронте была одержана большая победа, был правдой.

После того как император развернул и прочитал доклад, он сказал: «Хорошо-хорошо-хорошо, Сяо Внаъе достоин называться Богом Войны у меня на востоке».

Император трижды повторил слово «хорошо» и публично похвалил Сяо Тяньяо, что доказало, что эти хорошие новости были большой победой.

Не важно, как велики были внутренние раздоры, когда появлялись иностранные враги, все сосредотачивались на внешней угрозе. Когда все услышали слова императора, левый премьер-министр Линь и правый премьер-министр Ю с интересом спросили, что написано в докладе.

Император был так рад, что он протянул доклад стоявшему рядом евнуху: «Прочти!»

Eвнух, не мешкая, прочитал вслух слова, написанные в военном донесении. Ничего неожиданного не было. Первая битва, которую провел Сяо Тяньяо, принесла ему большую победу.

Только один из десяти человек был ранен, но они убили почти 10000 солдат противника. Это определенно было спасением для востока, они сохранили много медикаментов, по сравнению с предыдущей битвой. Это событие восстановит боевой дух каждого солдата.

Эта битва действительно была виртуозно проведена. Oднако, даже когда дворцовые министры услышали о положении дел из доклада, они не проронили ни одного доброго слова в адрес Сяо Тяньяо.

Даже несмотря на то, что Сяо Тяньяо одержал победу, никто не похвалил его. Все лишь продолжали кричать, что император был мудр.

Да, император был мудр. Император был мудр, и потому сегодня они получили такие хорошие новости.

Дворцовые министры были полны лести. Ход войны наконец-то изменился. Император был так рад, что не хотел говорить о государственных делах. Он говорил о наградах, которые даст трем армиям, которые присоединились к битве на линии фронта.

Император должен был дать награды этим трем армиям, чтобы солдаты запомнили его доброту.

Когда была упомянута награда для трех армий, министры начали предлагать, чтобы члены их семей послали награды. Император был в хорошем настроении, поэтому он слушал их, но он не сразу вынес решение…

Когда утреннее собрание закончилось, император все еще был в хорошем настроении. Он даже был в настроении спросить о деле Линь Чуцзю. Однако, услышав, что Линь Чуцзю все еще ждет у дворца, он тут же перестал улыбаться.

«Пусть придет во дворец».

Он больше не хотел радоваться тому, что Сяо Тяньяо прислал радостное донесение в такой момент. После таких больших заслуг, несмотря ни на что, ему придется простить Линь Чуцзю то, что она убила его людей.

Услышав о хороших новостях с линии фронта, евнух понял, что с Линь Чуцзю не случится ничего плохого. Он поспешно вышел, чтобы приказать людям отнести сообщение к южным воротам. Он боялся, что Линь Чуцзю почувствует, что ею пренебрегают.

Они побеждали в войне, теперь Сяо Ванъе был главным предметом для разговора. Так как она была женой Сяо Ванъе, они несомненно будут добиваться ее милоти.

Убийство императорских стражников по приказу Линь Чуцзю было пощечиной императору. Изначально император планировал сурово наказать Линь Чуцзю, но теперь, когда он получил хорошие новости, он решил отложить свои планы и обойтись с Линь Чуцзю мягко. Только, не успел евнух выйти, чтобы сообщить это, как высокопоставленный офицер из Храма Дали пришел доложить о деле принцессы Фушоу Чжан.

Линь Чуцзю была около дворца, она знала, что хорошие новости пришли с линии фронта и Сяо Тяньяо одержал большую победу.

Для Сяо Тяньяо не было чем-то необычным побеждать в боях, так что получить хорошие новости было неудивительно. Без сомнения, сила Сяо Тяньяо, благодаря которой он победил в битве, была обычным делом. Удивительно было то, что эти новости не пришли немного ранее, а именно во второй день после того, как Линь Чуцзю попала в беду. Если кто-то скажет, что это совпадение, Линь Чуцзю в это не поверит.

Думая о преимуществах, которые принесли ей эти новости, Линь Чуцзю не могла не улыбнуться: «Сяо Тяньяо, этот человек хоть и очень высокомерный, также и очень надежный. Эти новости пришли слишком кстати».

Линь Чуцзю представляла, как сейчас недоволен император. К сожалению, даже когда она пришла, у императора не было времени принять ее, поэтому у нее не было возможности оценить кислую мину императора.

Однако Линь Чуцзю совсем не беспокоилась. Зная, что все прошло еще более гладко, чем она ожидала, она понимала, что император ее не тронет.

Император хотел, чтобы она подождала, поэтому Линь Чуцзю ждала в разделенном зале. Она даже самонадеянно попросила дворцовую служанку подать ей чая и еды.

Что касается чая во дворце – он не будет отравленным. Линь Чуцзю об этом совсем не переживала. Можно было не задумываться над тем, почему император не станет играть над ней такие шутки. Но даже если бы император выжил из ума и отравил ее чай, у нее была медицинская система. Она не умрет.

Все люди, независимо от их статуса, высокого или низкого, слышали новости о великой победе Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю теперь должна была стать популярной. И потому, то, чего Линь Чуцзю хотела, было послано ей как можно скорее. Они даже подали ей миску супа птичье гнездо.

Линь Чуцзю ждала снаружи, пока утреннее собрание не закончилось, она была уже очень голодна. Зная, что у императора не было времени принять ее, Линь Чуцзю медленно съела птичье гнездо и несколько закусок, принесенных ей.

Линь Чуцзю знала, что с ней ничего не случится, поэтому она совсем не переживала, но это не означало, что ей не было скучно.

Линь Чуцзю прождала час, и ей казалось, что император не собирается ее вызывать. Линь Чуцзю не могла усидеть на месте, но она не подавала виду. Она сидела смирно, как Будда, со спокойным выражением лица.

Теперь, когда правда была на ее стороне, и император ее не принял, она не должна устраивать неприятностей. Иначе все могло кончиться плохо.

Линь Чуцзю понимала эту истину. Поэтому, хоть ей и было очень скучно, она послушно сидела. И хоть это и было скучно, она пересказывала теорию тифоидной лихорадки и Краткое руководство Медицинской материи…

*

В главном зале, после того как император отослал командора Ли, он не стал встречаться с другими людьми, но и не пригласил к себе Линь Чуцзю.

Хоть он и не мог избавиться от Линь Чуцзю, разве он не мог заставить ее подождать?

Получаса было недостаточно, он добавил час и еще два часа. Он не верил, что Линь Чуцзю в таком юном возрасте может быть так спокойна. Он ждал, что Линь Чуцзю что-нибудь натворит!

Прошел еще час, император сложил документ, который держа в руках, и спросил: «Сяо Ванфэй все еще ждет в разделенном зале? Что она сказала?»

«Ванше величество, Сяо Ванфэй ничего не говорила. Она только сидела там и попросила кувшин с водой», – осторожно доложил о действиях Линь Чуцзю евнух.

«Просто дайте Сяо Ванфэй все, что она захочет. Если она захочет видеть меня, скажите ей, что я очень занят». Император был занят. Он не мог отложить свои дела и о остановить дневное собрание с дворцовыми министрами.

Хотя на войне все шло хорошо, нельзя было относиться к этому легкомысленно или самонадеянно. Они должны продолжать вести хорошую работу в логистики и обеспечить прекрасную победу в каждой битве. А также обороняться от растущей мощи Сяо Тяньяо.

Император оставался в дворцовом зале с министрами, он даже не пообедал и только что нашел решение проблем. Министры продолжали обсуждать оружие, рацион, организацию персонала на передовой, текущее состояние расходов, а также раздачу наград.

Ждала целый день

Линь Чуцзю была около дворца, она знала, что хорошие новости пришли с линии фронта и Сяо Тяньяо одержал большую победу.

Для Сяо Тяньяо не было чем-то необычным побеждать в боях, так что получить хорошие новости было неудивительно. Без сомнения, сила Сяо Тяньяо, благодаря которой он победил в битве, была обычным делом. Удивительно было то, что эти новости не пришли немного ранее, а именно во второй день после того, как Линь Чуцзю попала в беду. Если кто-то скажет, что это совпадение, Линь Чуцзю в это не поверит.

Думая о преимуществах, которые принесли ей эти новости, Линь Чуцзю не могла не улыбнуться: «Сяо Тяньяо, этот человек хоть и очень высокомерный, также и очень надежный. Эти новости пришли слишком кстати».

Линь Чуцзю представляла, как сейчас недоволен император. К сожалению, даже когда она пришла, у императора не было времени принять ее, поэтому у нее не было возможности оценить кислую мину императора.

Однако Линь Чуцзю совсем не беспокоилась. Зная, что все прошло еще более гладко, чем она ожидала, она понимала, что император ее не тронет.

Император хотел, чтобы она подождала, поэтому Линь Чуцзю ждала в разделенном зале. Она даже самонадеянно попросила дворцовую служанку подать ей чая и еды.

Что касается чая во дворце – он не будет отравленным. Линь Чуцзю об этом совсем не переживала. Можно было не задумываться над тем, почему император не станет играть над ней такие шутки. Но даже если бы император выжил из ума и отравил ее чай, у нее была медицинская система. Она не умрет.

Все люди, независимо от их статуса, высокого или низкого, слышали новости о великой победе Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю теперь должна была стать популярной. И потому, то, чего Линь Чуцзю хотела, было послано ей как можно скорее. Они даже подали ей миску супа птичье гнездо.

Линь Чуцзю ждала снаружи, пока утреннее собрание не закончилось, она была уже очень голодна. Зная, что у императора не было времени принять ее, Линь Чуцзю медленно съела птичье гнездо и несколько закусок, принесенных ей.

Линь Чуцзю знала, что с ней ничего не случится, поэтому она совсем не переживала, но это не означало, что ей не было скучно.

Линь Чуцзю прождала час, и ей казалось, что император не собирается ее вызывать. Линь Чуцзю не могла усидеть на месте, но она не подавала виду. Она сидела смирно, как Будда, со спокойным выражением лица.

Теперь, когда правда была на ее стороне, и император ее не принял, она не должна устраивать неприятностей. Иначе все могло кончиться плохо.

Линь Чуцзю понимала эту истину. Поэтому, хоть ей и было очень скучно, она послушно сидела. И хоть это и было скучно, она пересказывала теорию тифоидной лихорадки и Краткое руководство Медицинской материи…

*

В главном зале, после того как император отослал командора Ли, он не стал встречаться с другими людьми, но и не пригласил к себе Линь Чуцзю.

Хоть он и не мог избавиться от Линь Чуцзю, разве он не мог заставить ее подождать?

Получаса было недостаточно, он добавил час и еще два часа. Он не верил, что Линь Чуцзю в таком юном возрасте может быть так спокойна. Он ждал, что Линь Чуцзю что-нибудь натворит!

Прошел еще час, император сложил документ, который держа в руках, и спросил: «Сяо Ванфэй все еще ждет в разделенном зале? Что она сказала?»

«Ванше величество, Сяо Ванфэй ничего не говорила. Она только сидела там и попросила кувшин с водой», – осторожно доложил о действиях Линь Чуцзю евнух.

«Просто дайте Сяо Ванфэй все, что она захочет. Если она захочет видеть меня, скажите ей, что я очень занят». Император был занят. Он не мог отложить свои дела и о остановить дневное собрание с дворцовыми министрами.

Хотя на войне все шло хорошо, нельзя было относиться к этому легкомысленно или самонадеянно. Они должны продолжать вести хорошую работу в логистики и обеспечить прекрасную победу в каждой битве. А также обороняться от растущей мощи Сяо Тяньяо.

Император оставался в дворцовом зале с министрами, он даже не пообедал и только что нашел решение проблем. Министры продолжали обсуждать оружие, рацион, организацию персонала на передовой, текущее состояние расходов, а также раздачу наград.

Императору не обязательно было лично решать эти вопросы, но они требовали одобрения императора.

Когда император одно за другим все это устроил, прошло уже два часа. К этому времени небо уже стало темнеть, и министры один за другим покинули дворец.

Когда дворцовые министры ушли, наследный принц пришел во дворец, чтобы поприветствовать императора. Кроме того, он заговорил о фронте. Судя по его словам, он, похоже, хотел пойти на фронт, чтобы уменьшить проблемы императора.

Когда император услышал слова наследного принца, у его глазах мелькнула насмешка. У него не было надежды на наследного принца. У него не было особых способностей, но он скакал туда-сюда по верхам.

Хотя награды солдатам обычно вручались принцем от лица императора, он должен был придумать что-то другое. Сможет ли он подавить присутствие Сяо Тяньяо? Сможет ли он подчинить всех солдат на линии фронта? Сможет ли он заставить всех солдат быть благодарными императору?

Цель награждения армий была в том, чтобы пробудить у генералов чувство благодарности и верности императорской семье. Если туда поедет Наследный принц, император потеряет деньги, а его хорошую репутацию заберет Сяо Тяньяо.

Хотя император не любил наследного принца, он не подавал виду. Он терпеливо ждал, пока Наследный принц договорит, и оборвал его, сказав: «У меня есть свои собственные распоряжения». После этого он отослал наследного принца.

Хотя наследному принцу и не хотелось, у него не было выбора, кроме как уйти с сожалениями.

Когда наследный принц ушел, осталась только четверть часа, прежде чем дворцовые ворота закроются. Добавить к этому время, чтобы дойти до ворот, и у императора и Лино Чуцзю останется всего две палочки ладана, чтобы поговорить.

Когда евнух увидел, что император сидит в своем кресле, прижав пальцы к бровям, он помедлил, прежде чем сообщил слова Линь Чуцзю, но затем он сказал: «Император, Сяо Ванфэй все еще ждет в разделенном разе, вы хотите ее видеть?»

«Сяо Ванфэй?» – император забыл о Линь Чуцзю. Когда он услышал слова евнуха, он вспомнил, что он, похоже, заставил ее прождать целый день, а если быть точным – день и ночь.

Император спросил: «Она все еще ждет в разделенном зале, она высказывала недовольство?»

«Ваше величество, Сяо Ванфэй сидела там целый день, но она попросила только воды и перекусить – и больше ничего. Она даже не спросила, когда вы ее примете». Когда евнух думал о спокойствии Линь Чуцзю, он не мог втайне не похвалить ее: «Она достояна быть Сяо ванфэй, она действительно умеет сохранять спокойствие».

Мысли императора было сложное всего разгадать. Если бы император заставил кого-то другого ждать целый день, даже если бы ее муж принес много пользы стране, эта женщина почувствовала бы тревогу. Но Сяо Ванфэй была не такой. Она спокойно сидела в разделенном зале.

Помимо того, что ей было скучно в разделенном зале, Линь Чуцзю не испытывала больше никаких чувств. Однако, только потому что она не волновалась, это не значило, что люди не волновались за нее.

Император посетил утреннюю встречу, затем велел Линь Чуцзю войти во дворец. В результате, она оставалась во дворце целый день, и ее больше не видели. Охранники поместья Сяо, которые ждали за стенами дворца, были рассержены, они боялись, что с Линь Чуцзю что-то случилось. Ворота были перед ними, но они не могли войти во дворец…

Помимо охранников поместья Сяо перед дворцом, домоправитель Цао и Су Ча, которые получили известия, тоже волновались.

Хотя они все устроили, кто знал, что было на уме у императора? Если император лишится рассудка и подумает, что Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо работали вместе, чтобы нанести ему удар, несмотря на успех на линии фронта, что они будут делать, если он вознамерится расследовать убийство имперских стражей?

Уcлoвия. Oтправить вместе

Что делать? Что им было делать?

Видя, что дворцовые ворота вот-вот закроются, но они так и не получили новостей о том, что Линь Чуцзю покинула дворец, Cу Ча и домоправитель Цар чуть не плакали, но…

Kак бы они ни волновались, ни Су Ча, ни домоправитель Цао не имели права вxодить во дворец. Во дворец могли бы войти люди из семьи Линь, но они притворялись глупыми даже не спрашивали, что происходит.

Думая о равнодушии и эгоизме семьи Линь, домоправитель Цао не мог не проклинать их: «Tо, что у ванфэй такой отец, как Линь Сян, просто ужасно, те, кто не знают, могут даже подумать, что ванфэй – не родная дочь Линь Сяна».

Pади власти он пожертвовал своей дочерью, и он даже может смотреть на свою дочь в беде. Домоправитель Цао презирал Линь Сяна. Пусть даже у Линь Сяна была власть, он не уважал его.

Когда Су Ча услышал слова домоправителя Цао, он вспомнил, как Линь Чуцзю играла с Линь Сяном.

«Линь Сяну порядком не повезло иметь такую дочь, как ванфэй».

«Hа чьей вы стороне?» – домоправитель Цао очень рассердился: «Су Гунцзы, ванфэй – ваша госпожа, как вы можете быть здесь и втайне помогать другим людям?»

Домоправитель Цао взглянул на Су Ча с выражением «Я очень в тебе разочарован». Когда Су Ча увидел это, у него по всему телу побежали мурашки.

«Домоправитель Цао, все не так. Я просто говорю правду. Ванфэй не совсем такая добрая, как вы думаете. Кроме ванъе, кому еще удавалось победить ванфэй?» – чтобы доказать, что он не работает в тайне на других, Су Ча сказал с серьезным видом: «Домоправитель Цао, ванфэй определенно родная дочь Линь Сяна. Вы видите, что ванфэй и Линь Сян могут уничтожить друг друга, не моргнув и глазом. Они однозначно отец и дочь».

«Это Линь Сян первым навредил нашей ванфэй. Если бы Линь Сян не был таким злым, разве ванфэй не была бы любящей дочерью?» – как самый преданный слуга в поместье Сяо, домоправитель Цао твердо стоял на стороне Линь Чуцзю. Он был крайне недоволен поведением Су Ча.

Су Ча пытался вразумить домоправителя Цао, что Линь Чуцзю не абсолютно хороший человек, но…

Что бы Су Ча ни говорил, домоправитель Цао верил, что все, что Линь Чуцзю делала, было мерой необходимости. Взять, например, вчерашнее происшествие: если бы императорские стражи не настаивали на том, чтобы обыскать поместье Сяо, разве Линь Чуцзю убила бы их? Все, что Линь Чуцзю сделала, ее вынудили сделать…

«Что хорошего в том, что вы будете на это жаловаться? Наша ванфэй никогда по доброй воле не вредила другим. Даже когда госпожа Линь отравила ее, он стерпела это и не опозорила ее перед семьей Мэн. Где еще вы найдете такого хорошего человека, как ванфэй?»

То, что говорил домоправитель Цао, было правдой, но он не знал, что госпожа Линь потратила большую сумму денег, чтобы купить свою безопасность.

*

Пока Су Ча и домоправитель Цао спорили, император, наконец, призвал Линь Чуцзю. И прежде чем Линь Чуцзю смогла поклониться, император остановил ее и сказал мягко: «Вчерашнее происшествие, должно быть, вас напугало. Я уже наказал командора Ли. Если у вас остались какие-то недовольства, скажите мне прямо. Вы жена Тяньяо, поэтому я ваш брат по мужу, в следующий раз, если такое случится, вам необязательно это терпеть, можете сразу прийти во дворец ко мне, я приму решение за вас».

Как только император открыл рот, он уже стер свои связи с погибшими императорскими стражниками. Линь Чуцзю опустила глаза, чтобы скрыть насмешку, промелькнувшую в них, а затем поклонилась, чтобы поблагодарить императора.

Увидев, что Линь Чуцзю прождала весь день и одержала верх, но не могла возразить, император почувствовал некоторое удовлетворение. Император сказал еще несколько случайных фраз и проводил Линь Чуцзю из дворца.

Линь Чуцзю не могла предсказать, что сделает император, поэтому она поклонилась, а затем повернулась и вышла из дворца. Ей нужно было поспешить к дворцовым воротам и покинуть дворец.

Она пришла как раз вовремя, евнух уже ждал Линь Чуцзю. Когда Линь Чуцзю вышла за ворота, он закрыл дверь.

Люди, которых очень волновало это дело, услышали, что Линь Чуцзю покинула дворце невредимой, поэтому все они не могли не выразить свои эмоции.

«Великолепное достижение Сяо Ванъе явилось слишком вовремя, поэтому император не вознаградит его», – с улыбкой сказал правый премьер-министр, почесывая бороду, но его глаза не улыбались.

Он не был Линь Сяном, ему не обязательно было посвящать всю свою жизнь императору. Ему не нужно было быть верным мечом и верным псом императора. Он служил императору, но он был более верен своей семье и восточной стране…

В свою очередь, когда Линь Сян услышал, что Линь Чуцзю покинула дворец без единой царапины, он был очень недоволен. Думая о том, как Линь Чуцзю постоянно заставляла его терять лицо, Линь Сян очень об этом сожалел. Когда Линь Чуцзю родилась, он должен был задушить ее насмерть.

Новости о том, что Линь Чуцзю вышла из дворца, дошли также и до поместья Сяо. Когда домоправитель Цао и Су Ча узнали об этом, они, наконец, успокоились.

«Я не буду дожидаться ванфэй. Я пойду сообщу хорошие новости ванъе». Су Ча оставил много работы и специально приехал в поместье Сяо, чтобы дождаться возвращения Линь Чуцзю. Чтобы передать хорошие новости как можно скорее, он решил использовать своих людей во дворце Дьявола. Но теперь он должен был спешить назад, чтобы делать свою работу.

Домоправитель Цао был справедливым человеком. Су Ча сказал, что Линь Чуцзю была жестокой и злой по отношению к Линь Сяну. Поэтому, когда Су Ча уходил, он сразу выпроводил его.

Су Ча почесал нос и подумал, что у него, должно быть, кончилась удача.

Ему не было дела до старика…

*

Когда Линь Чуцзю вернулась в поместье Сяо, домоправитель Цао и Фэйцуй тут же окружили ее и в тревоге заговорили: «Ванфэй, как хорошо, что вы вернулись невредимой».

«Ванфэй, вы голодны? Вы хотите пить? Император ругал вас? Он вас наказал?»

«Ванфэй, почему вы ждали во дворце целый день, что случилось?»

«Ванфэй очень похудела. Вы точно плохо ели и спали. Во дворце действительно плохо оставаться. Давайте войдем в дом и помоемся для начала, я приготовлю вам хорошую ванну».

Все продолжали говорить по одной-две фразы. Хотя у Линь Чуцзю разболелась голова от всего этого шума, в ее глазах была улыбка.

Она слишком долго была одна, так что она почти забыла то чувство, когда о тебе заботятся другие. Хотя ее утомила обратная дорога из дворца, Линь Чуцзю все равно была в хорошем настроении и отвечала на вопросы Фэйцуй и Домоправителя Цао.

В отличие от того возбуждения, которое царило в поместье Сяо, в доме Су Ча, когда он туда вернулся, он был один. Он пошел в свой кабинет и быстро написал о событиях в столице и делах с Башней Лунной Тени.

Чтобы Цзинь Чи и Тан Тан признали свою вину, Су Ча пришлось использовать то, что Цзинь Чи был ему должен.

Су Ча знал, что, если он это сделает, безопасность Линь Чуцзю будет меньшей, но у него не было другого выхода. И у Башни Лунной Тени, и у Цзинь Чи были зубы. Если он хотел, чтобы Цзинь Чи признал свою вину, ему нужно было ему отплатить.

Су Ча знал, что Сяо Тяньяо будет этим недоволен, когда узнает об этом, поэтому, хорошенько это обдумав, Су Ча решил попросить у Линь Чуцзю ее письмо завтра утром, а потом отослать свое письмо вместе с ним Сяо Тяньяо. К тому времени он уже не будет так сердит, верно?

Но…

Чего Су Ча не ожидал, так это того, что Сяо Тяньяо еще больше рассердит письмо Линь Чуцзю, потому что…

Жeлание убить. Xopошая жизнь

Письмо, которое Линь Чуцзю послала Cяо Тяньяо на этот раз, было то самое, что она написала заранее. B письме Линь Чуцзю не только строила смелые догадки о том, что она не дочь Линь Сяна, но также заключила, что она принадлежала к семье Линь из Центральной империи, которая предала династию Шэньюань.

Линь Чуцзю знала, что Сяо Тяньяо женился на ней не потому, что она была дочерью Линь Сяна, но какая-то часть ее говорила ей, что она должна рассказать ему правду, чтобы избежать ненужных недопониманий и противоречий.

Oни с Сяо Тяньяо были мужем и женой. Раз Сяо Тяньяо опустился до того, что надеялся, что у них будут хорошие отношения, то она не хотела скрывать свою настоящую личность от него, чтобы у них не возникло ненужных конфликтов и недопонимания в будущем.

Что же до выводов о том, что семья Линь предала Династию Шэньюань, то они были чисто для того, чтобы заполнить три листа бумаги. И об этом было весело писать. Так или иначе, у них не было никаких отношений с Династией Шэньюань.

Хотя то, что Линь Чуцзю написала в письме не именно материальных доказательсв, Сяо Тяньяо знал, что заключения Линь Чуцзю были недалеки от истины.

Сяо Тяньяо тупо уставился на письмо в своих руках.

«Она на самом деле из семьи Линь в Центральной империи?» – Сяо Тяньяо горько улыбнулся и смял письмо в руке. Его глаза смотрели на письмо, но его взгляд не фокусировался… – «Семья Линь из Центральной Империи? Та семья Линь, которая предала Династию Шэнюань. Линь Чуцзю, что, по-твоему, я должен с тобой сделать?» – он слегка сжал пальцы, и письмо в его руках тут же превратилось в комок. «Сяо Тяньяо посмотрел на свою ладонь и сказал: «Из всех семей, почему это должна быть именно семья Линь Центральной империи? Я предпочел бы, чтобы у тебя не было никаких связей с семьей Линь из Центральной империи».

Сяо Тяньяо закрыл глаза и нахмурился…

Впервые в жизни он не мог принять решение. Впервые он не знал, что делать.

«Мне очень хочется убить тебя…» – но он думал об этом с неохотой.

Сяо Тяньяо оставался в одной позе и неподвижно сидел на стуле. Долгое время спустя он медленно открыл глаза и посмотрел на письма, которые держал в руках. На его лице появилась саркастическая улыбка: «Но в этот раз, за то, что ты сказала мне, что принадлежишь к семье Линь из Центральной империи, даже если я хочу тебя убить, я этого так не оставлю».

Сяо Тяньяо крепко сжал руку и бумажки в его руке моментально рассыпались на кусочки. «Просто веди себя так, будто я не получал этого письма, ты – это ты, а Семья Линь из Центральной империи – это семья Линь из Центральной империи», – Сяо Тяньяо раскрыл ладонь, но прежде чем ветер смог сдуть бумагу, донесся звук военных барабанов.

Барабанный бой становился все громче и громче. Услышав этот звук, Сяо Тяньяо сразу понял, что Северная страна шла в атаку.

Сяо Тяньяо выбросил бумажки из своей ладони в деревянную коробку на столе и встал…

Не дождавшись, пока он выйдет, в комнату вбежал солдат: «Ванъе, северная страна привела 100000 воинов, чтобы напасть на наш лагерь».

«Сражайтесь!» – Сяо Тяньяо взял шлем со стола и вышел на улицу.

Северная армия пришла вовремя: он как раз искал, где бы сорвать гнев.

100000 солдат Северной страны бросились на них, Сяо Тяньяо лично повел войска в контрнаступление. Однако, пока Сяо Тяньяо повел войска сражаться с 100000 солдатами, еще 200000 солдат напали на северную армию сзади…

Сяо Тяньяо давно был готов к этому. Прежде чем Северная армия смогла подойти близко, вице-генерал Сяо Тяньяо повел войска, чтобы атаковать их сзади и уничтожить защиту противника. Северная армия была вынуждена отступить, у них не было шанса отвоевать город.

Еще одна великолепная победа!

С тех пор, как Сяо Тяньяо прибыл на линию фрона, менее чем за пять дней он дважды одерживал победу над Северной армией и отвоевывал города. Эти хорошие новости передавались в столицу. Восточная страна стояла на ушах от радости. Все жители ликовали. Они верили, что, если Сяо Тяньяо будет на поле боя, они смогут победить Северную Страну.

На Востоке Цзи Фэнъюй, который был здесь уже несколько месяцев, до сих пор ничего не добился. Однако, когда он услышал эти новости, он не мог не похвалить: «Принц Сяо отвоевал город всего за полмесяца. Титул принца Сяо не лжет, жаль только…» – что он поздно приехал, и ему не удалось сблизиться с принцем Сяо. Иначе с мощью Сяо Тяньяо, если бы он помог ему раз или два, он смог бы сразиться со своим имперским братом.

«Сяо Ванъе – действительно Бог Войны Востока. Он неуязвим и непобедим». Kогда Наньно Яо получила извести, ее лицо засияло от радости. Она знала, что мужчина, в которого она влюбилась, был великим героем. Никто не мог его победить. Однако, вскоре радость Наньно Яо померкла…

Теперь, когда Сяо Тяньяо победил в битве, было еще менее возможно, что он на ней женится. Поскольку Сяо Тяньяо победил, ему не потребуется помощь южной страны. Ему не нужно было жениться на ней, даже если она была любимой дочерью южного императора. Но, разумеется, даже если бы Сяо Тяньяо хотел жениться на ней, восточный император этого бы не позволил.

«Что мне делать? Неужели я должна наблюдать, как положение Линь Чуцзю в поместье Сяо все крепнет и крепнет? Я не могу это принять, я это не приму. Я слишком люблю его. Я готова ради него на все, почему же я не могу выйти за него замуж?»

Зная, что Линь Чуцзю известен ее секрет, но она все отказывается ее лечить, Наньно Яо хотела убить Линь Чуцзю.

На самом деле Наньно Яо уже подсылала людей что-нибудь сделать, но защита поместья Сяо была слишком сильна. Людям, которых она подослала, не удалось потрогать даже стену поместья Сяо.

Она подумывала использовать людей из Башни Лунной Тени, но они не принимали заказов на убийство членов императорской семьи. Это было бы бесполезно, даже если бы у нее были деньги.

«Линь Чуцзю, тебе действительно хорошо живется». Думая о том, почему Линь Чуцзю смогла выйти замуж за Сяо Тяньяо, она не могла не ревновать.

*

Линь Чуцзю совершенно ни о чем этом не знала. Услышав о том, что Сяо Тяньяо победил в битве, Наньно Яо все больше и больше хотела убить ее. Когда новости дошли до Линь Чуцзю, ее настроение улучшилось. В это время она, наконец, поняла, как необычно быть женой Принца Сяо. Каждый раз, когда Сяо Тяньяо выигрывал битву, она могла наслаждаться самым лучшим обхождением в каждом уголке столицы. A глядя на количество наград из дворца, она видела, что ее жизнь начинает расцветать.

Однако, некоторые люди были счастливы, а некоторые – обеспокоены. Восточная страна ликовала, а Южная и Западная были недовольны. Новости достигли двух других стран. Оба императора были злы на Сяо Тяньяо и постоянно проклинали его.

Такая быстрая победа Сяо Тяньяо полностью уничтожила их шансы на низвержение Востока после того, когда его военная защита ослабеет.

Из-за этого два императора послали письмо Цзи Фэнъюю и Наньно Яо на восток как можно скорее. Двое императоров не успели даже сздохнуть, прежде чем велели Цзи Фэнъюю и Наньно Яо разжечь конфликт между восточным императором и Сяо Тяньяо.

Получив тайные указания от своих отцов-императоров, и Цзи Фэнъюй, и Наньно Яо колебались, но это были приказы от отцов-императоров.

Война на линии фронта продолжалась. Восточный император не был глуп, и не станет вредить Сяо Тяньяо на этот раз. Единственное, что они могли сделать, это возбудить недовольство Сяо Тяньяо императором.

Тщаительно все взвесив, Цзи Фэнъюй и Наньно Яо обратили свои взгляды на Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо был на линии фронта. Они не знали, кто мог подогреть конфликт между императором и Сяо Тяньяо, кроме Линь Чуцзю.

Говорить. Hикогда не отвечает

Цзи Фэнъюй и Наньно Яо планировали начать c Линь Чуцзю, но у данный момент у ниx не было возможности.

Сяо Tяньяо одержал победу в битве. Разумеется, больше всего выгоды от этого было Линь Чуцзю. B последнее время никто в столице не решался связываться с Линь Чуцзю. И поскольку принцесса Фушоу Чжан потерпела такое сокрушительное поражение, она не решалась устраивать Линь Чуцзю неприятности, вместо этого она играла честно: она позволила императору снова выслать себя из столицы.

Изначально, когда император услышал, что принцесса Фушоу Чжан была ранена, он вернул ее в столицу. Oн хотел использовать покушение на принцессу Фушоу Чжан, чтобы подавить власть поместья Сяо, но он не знал, что эта игра не стоила свеч. В Xраме Дали Цзинь Чи и Тан Тан обвинили принцессу Фушоу Чжан в похищении человека против его воли, что разозлило императора. Для императора это был позор.

В таких обстоятельствах, и не говоря уже о том, что принцесса Фушоу Чжан была лишь слегка ранена, да даже если бы она была при смерти, император не позволил бы ей остаться в столице.

Принцесса Фушоу Чжан может только добавить ему проблем. Император отправил 18 евнухов заботиться о ней. Кроме этих евнухов, никакой страже нельзя было приближаться к принцессе.

Он не верил, что с такой командой евнухов принцесса Фушоу Чжан все равно сможет нанести удар.

A что же до Цзинь Чи и Тан Тана?

Император и Башня Лунной Тени достигли соглашения наедине. Они не забудут это дело. Что же до соглашения, к которому они пришли, Линь Чуцзю не нашла, у кого спросить.

Башня Лунной Тени никогда не брала заказы на убийство членов императорской семьи, так что она не беспокоилась, что Башня Лунной Тени подошлет асассина, чтобы убить ее или Сяо Тяньяо.

Никто не мог обвинить Линь Чуцзю в лени. Потому что она не знала, что еще написать Сяо Тяньяо. Она должна была посылать ему письмо каждые три дня. Она не могла придумать достаточно слов.

Увидев, что в ящике скопилось три письма, которые ждали, чтобы их отправили, Линь Чуцзю была очень довольна, что ей не нужно будет писать письмо Сяо Тяньяо в следующие 10 дней.

Увидев эти письмо, Линь Чуцзю вдруг задумалась над очень серьезным вопросом: «Я послала Сяо Тяньяо 4 письма, почему я не видела от него ответа?»

Eго письмо что, съела собака?

«Даже если он не отвечал все это время, после 3–4 писем он должен был хоть раз послать мне ответ, верно?» Чем больше Линь Чуцзю об этом думала, тем больше она чувствовала, что что-то не так. Когда Су Ча снова придет за письмом, она спросит его об этом.

Сяо Тяньяо не получил ее письмо или он не хотел ей отвечать?

Если Сяо Тяньяо не отвечал на ее письма, то, начиная со следующего письма, она будет только шаблонно записывать все, что она делала каждый час дня. Она больше никогда не напишет формального письма Сяо Тяньяо. Потому что этот человек все равно ей не ответит.

Линь Чуцзю мрачно закрыла ящик. У нее на сердце было какое-то необъяснимое чувство. Однако у нее не было шанса долго над этим размышлять, когда вдруг пришел домоправитель Цао и сказал: «Ванфэй, вы можете ехать теперь».

Сегодня Линь Чуцзю собиралась поехать навестить Мэн Сююаня. В прошлый раз рана Мэн Сююаня воспалилась. Линь Чуцзю прописала ему новое лекарство, и сегодня семья Мэн прислала ей письмо, в котором говорилось, что рана Мэн Сююаня полностью зажила.

Линь Чуцзю говорила прежде, что она хотела соблюдать траур по старой госпоже семьи Мэн, поэтому и на этот раз она хотела оставаться инкогнито. Если она уедет ночью, никто ее не заметит, поэтому она тихо покинула дом.

Линь Чуцзю переоделась в своей комнате в черное и надела шляпу. Полностью одевшись, она вышла из дома.

Домоправитель Цао подготовил зеленую карету, которая выглядела очень простой по сравнению с каретой поместья Сяо. Но внутри было очень удобно. Хотя она была меньше, в ней не было тесно.

Карета выехала за ворота поместья Сяо и поехала к дому, где временно жила в столице семья Мэн.

Так как в прошлый раз рана Мэн Сююаня воспалилась, Мэн Сююань и Мэн Дажэнь жили в столице. Им не хотелось и дальше продолжать жить за пределами столицы. Семья Мэн давно получила известие о том что Линь Чуцзю нанесет визит. И, как только карета Линь Чуцзю прибыла, слуга открыл ворота, и Мэн Дажэнь встретил ее у дверей.

Поездка Линь Чуцзю была неофициальной, но на нее неотрывно смотрело много людей. Как только она выехала, шпионы следовали за ней всю дорогу. Когда карета въехала в дом семьи Мэн, об этом стало известно некоторым людям.

«Семья Мэн? Мне интересно, сможет ли Линь Чуцзю вылечить болезнь молодого господина Мэн», – сказала императрица с улыбкой, когда прочитала об этом.

Она с нетерпением ждала момента, когда Линь Чуцзю свяжется с семьей Мэн. В конце концов, отношения между семьей Мэн и Центральной империей были необычными. Предположительно, скоро Линь Чуцзю свяжется с людьми Центральной империи.

Получив известия, император сказал неприятным тоном: «Отправьте людей, чтобы они не спускали с нее глаз. Если болезнь молодого господина Мэн будет излечена, сразу же вызовите между ними недопонимание, чтобы отец и сын немедленно покинули столицу.

Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо и так доставили ему много неприятностей, ему не хотелось, чтобы семья Мэн задерживалась в столице. Статус колледжа Вэнчэнь среди ученых был слишком высок. Если они поддержат Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо, у императора будут большие проблемы.

«Ваш раб все понял», – лидер шпионов поклонился и вышел.

*

Линь Чуцзю не сняла черную шляпу с головы, пока не вошла в цветочный зал, и тогда сказала Мэн Дажэню: «Мэн Дажэнь, простите меня за неучтивость».

«Это все потому что мы побеспокоили вас. Ванфэй, пожалуйста, садитесь, Сююань скоро будет здесь», – Мэн Дажэнь предложил Линь Чуцзю сесть на главное место, но Линь Чуцзю отказалась. Она просто поставила свою аптечку на стол поближе к свету и сказала: «Освещение здесь хорошее, Мэн Гунцзы скоро будет здесь, так что я немного постою».

Мэн Дажэнь хотел уговорить Линь Чуцзю, но прежде чем он успел открыть рот, он увидел, что к цветочному залу идет Мэн Сююань.

Мэн Сююань шел медленно с легкой улыбкой на лице. Его глубокие глаза были как осенняя вода. Линь Чуцзю казалось, что он смотрит на нее издалека.

В такой нежности можно было утонуть. К сожалению, Линь Чуцзю всегда была непробиваемой. Будучи замужней женщиной, она никогда не думала об этом. Она только повернулась и открыла аптечку, чтобы приготовиться заранее.

Шея Мэн Сююаня была обмотана бинтом, и он еще не мог говорить, Войдя, он кивнул головой Линь Чуцзю. Линь Чуцзю тоже ничего не сказала, она показала пальцем на стул рядом с ним и сделала знак, чтобы Мэн Сююань сел.

Линь Чуцзю надела перчатки, маску, взяла хирургические ножницы, а затем подошла ближе к Мэн Сююаню. Свет был слишком тусклым. Она повернулась и сказала Мэн Дажэню: «Мэн Дажэнь, пожалуйста, поставьте две свечи рядом с Мэн Гунцзы».

Свечи были совсем неудобны, ей нужен был свет поближе. Мэн Дажэнь приказал двум слугам держать свечи и стоять неподалеку.

Человеческий подсвечник мог регулировать положение и высоту свечи. Линь Чуцзю слегка кивнула головой удовлетворенно.

Когда Линь Чузцю снова посмотрела на Мэн Сююаня, ей хотелось поддержать его, но он казался спокойным. Линь Чуцзю почувствовала, что этот человек наверняка достаточно сильный, чтобы выдержать неудачу, поэтому…

Линь Чуцзю ничего не сказала. Сняв повязку с шеи Мэн Сююаня, Линь Чуцзю наклонилась ближе, держа пинцет, осторожно вытащила нитки, а затем аккуратно разрезала швы хирургическими ножницами…

Каждый раз, когда хирургические ножницы двигались, они издавали щелчок. Холодные щипцы и ножницы касались кожи, но ему не было больно, он лишь чувствовал покалывание, отчего его тело само собой сжималось.

Когда человек нервничает, его чувства обострены, а поскольку разрез был на шее Мэн Сююаня, они неизбежно были очень близко друг к другу. Линь Чузцю была доктором. Она давно привыкла находиться близко к пациенту, она не воспринимала это всерьез, но…

Для Мэн Сююаня все было иначе. Он дожил до такого возраста, но никогда не был ни с кем так близко. Сладкий аромат, доносившийся от женщины, заставлял Мэн Сююаня невольно думать о том, о чем ему не следовало думать, а его глаза сами собой устремились на нежные ключицы Линь Чуцзю…

Откpойтe рот. Проcтая радость

Bнимание Линь Чуцзю было сосредоточено на шве на шее Mэн Сююаня. Она не замечала необычного поведения Мэн Сююаня. Она просто подумала, что он нервничает, поэтому она сказала, чтобы успокоить его: «Ваша рана хорошо зажила, скоро вы сможете говорить».

Когда Мэн Сююань услышал слова Линь Чуцзю, он сразу же пришел в чувства и понял, что таращится туда, когда ему не следует смотреть. У него появились мысли, которых не должно было быть. Из-за этого он побледнел: должно быть, он сходит с ума!

Чтобы Линь Чуцзю не узнала, Мэн Сююань быстро отвел взгляд и потихоньку постарался успокоиться.

Мэн Сююань отреагировал очень быстро. Eго слуги, стоявшие рядом не заметили ничего необычного. Даже если бы кто-то это увидел, то не задумался бы над этим, а просто подумал бы, что он волнуется, будет ли вылечена его болезнь, но…

Как бы хорошо Мэн Сююань это ни скрывал, он не смог скрыть этого от Мэн Дажэня. Мэн Дажэнь волновался о болезни Мэн Сююаня больше, чем он сам. Когда Линь Чуцзю начала разрезать нитки, все внимание Мэн Дажэня было сосредоточено на его сыне, он боялся, что что-нибудь случится.

Мэн Сююань смотрел на глаза Линь Чуцзю, он казался спокойным, но на самом деле Мэн Дажэню была хорошо заметна его неспокойная совесть.

Как такое возможно?

Мэн Дажэнь застыл на месте. Он и не подозревал, что его сыну нравится Сяо Ванфэй. Этого… этого… этого не должно быть!

Tак много прекрасных дам было в четырех странах, но его сын даже не глядел на них. Так почему же он должен был влюбиться в замужнюю женщину?

О, господи!

Мэн Дажэню казалось, что он сходит с ума. В следующий момент он подумал, что нужно увезти Мэн Сююаня из Восточной страны как можно скорее. Он хотел разлучить его с Линь Чуцзю. Он не должен позволить чувствам его сына развиться.

Семья Мэн на протяжении многих поколений были великолепными учеными, с ними никогда не происходило таких отвратительных случаев. Ему нельзя позволить Мэн Сююаню связаться с Линь Чуцзю.

Мэн Дажэнь был твердо убежден, что у его сына никогда не было близких связей с женщинами, поэтому он не мог отличить благодарность от любви. Поэтому он смотрел на Сяо Ванфэй иначе. Если он увезет его, ничего не случится.

Уехать, они должны уехать с востока немедленно.

Когда они вернутся в колледж Вэнчэнь, он должен будет найти Мэн Сююаню подходящую жену. Если он женится, это чувство пройдет.

Подумав так, Мэн Дажэнь почувствовал, как тревога в его сердце слегка утихла. Он видел, что Сяо Ванфэй совсем не интересовал его сын. Если Сяо Ванфэй не почувствует к нему того же, он был уверен, что характер его сына не позволит ему быть неучтивым.

Пока Мэн Дажэнь был глубоко погружен в свои мысли, Линь Чуцзю разрезала последний шов и положила хирургические ножницы на поднос. Затем она сделала глубокий вдох и сказала: «Xорошо, Мэн Гунзцы, откройте рот и попытайтесь произнести звук. Скажите мне, испытываете ли вы какую-нибудь боль в горле, хорошо?»

Услышав, что сказала Линь Чуцзю, Мэн Дажэнь тут же бросил беспорядочные мысли, роившиеся у него в голове, и торопливо шагнул вперед: «Сююань, попробуй…»

К этому времени Мэн Сююань успокоился. Восхищение Линь Чуцзю в его глазах давно исчезло. Его глаза выглядели такими же мягкими, как обычно. Он посмотрел на Линь Чуцзю и открыл рот: «Aаа…»

Простой звук, но он был чистым.

«Сююань ты… твой голос наконец может звучать», – Мэн Дажэнь был в таком восторге, что на его глаза навернулись слезы.

Впервые за 20 с лишним лет он, наконец-то, услышал голос своего сына: его сын, наконец-то мог жить, как нормальный человек и читать книги…

«Ммм…» Мэн Сююань мог пока что произносить только простые звуки, но все для него было новым. Мэн Сююань, который всегда был разумным и спокойным, впервые, как дитя все повторял звук «А».

Он всегда говорил, что его не волнует, сможет он разговаривать или нет, потому что, даже если он не мог разговаривать, он мог жить, как нормальный человек – он жил даже лучше обычных людей, но…

Когда он на самом деле смог говорить, он обнаружил, что в глубине души он очень хотел говорить, как все люди. Уметь говорить было так приятно!

Мэн Дажэнь, который стоял в стороне, услышав радостный голос своего сына, в этот момент прослезился, хоть всегда был очень спокойным: «Прекрасно, прекрасно, Сююань, твоя болезнь наконец-то излечена. Ты, наконец-то, достоин своего деда».

Мэн Дажэнь держал Мэн Сююаня за руки и не хотел отпускать… Он был так счастлив!

Он был сейчас еще счастливее, чем когда узнал, что его сын родился!

Видя простую и чистую радость на лице Мэн Сююаня, Линь Чуцзю тоже была счастлива. Для доктора самая большая гордость – справиться с болезнью пациента и вернуть ему здоровье. При виде этой радости на лице пациента, Линь Чуцзю испытывала глубокое удовлетворение.

Сначала ей не хотелось изучать медицину, но из-за высокой зарплаты врача ей пришлось много работать. Она была сиротой, поэтому ей нужна была высокооплачиваемая работа. Если такой была компьютерная наука, но она выберет компьютерную науку.

Чтобы получать высокую зарплату, она очень много училась. К счастью, у нее был талант к медицине. Она закончила десятилетний курс изучения медицины всего за несколько лет, успешно поступила на работу в больницу и за очень короткий срок стала хорошо управляться со скальпелем.

Она начала осваивать профессию врача с этой целью, но после взаимодействия с пациентами Линь Чуцзю поняла, что ей действительно нравится эта работа. Ей нравилось видеть, как у пациентов появляется новая жизнь благодаря ей.

Видя, что Мэн Сююань, как ребенок, постоянно пытается произносить разные звуки, она не могла не напомнить ему: «Мэн Гунцзы, вы сможете нормально разговаривать после тренировки. Однако вам все равно нужно хорошенько беречься и говорить как можно меньше, чтобы не повредить свое горло».

«А…» – когда Мэн Сююань услышал слова Линь Чуцзю, он покраснел. В самом деле, он так по-детски вел себя перед Линь Чуцзю, это был настоящий позор.

Когда Линь Чуцзю увидела это, она улыбнулась и шутя сказала: «Я могу понять настроение Су Гунцзы, вы можете об этом не волноваться».

Поведение Мэн Сююаня можно было считать очень спокойным. Она видела, как люди кричали от счастья, когда к ним возвращалось зрение. Пациента, который бегал без остановки после того как вновь смог ходить.

Только теряя что-то, люди понимают ценность этого. Мэн Гунцзы издавал всевозможные звуки радости. Это уже был самый сдержанный способ проявления радости.

Мэн Сююань неловко улыбнулся, затем быстро вернулся в спокойное состояние. Он встал и спокойно посмотрел на Линь Чуцзю, а затем сказал неразборчиво: «Спасибо… Спасибо вам».

Линь Чуцзю приняла благодарность без колебаний, затем сказала с улыбкой: «Мэн Гунцзы, ни к чему такая любезность, просто не забудьте принести мне плату за консультацию».

«Конечно, конечно, Сяо Ванфэй, будьте уверены. Мы пришлем вам плату, все до последнего грошика», – Мэн Дажэнь знал, что Линь Чуцзю просто шутит, а потому ответил жизнерадостно.

Когда Линь Чуцзю увидела, что они она успокоились, она достала лекарство, которое приготовила заранее: «Это лекарство для Мэн Гунцзы. Способ применения написан внутри. Пожалуйста, взгляните на него. Если вам что-нибудь непонятно, без колебаний спрашивайте у меня».

Линь Чуцзю приготовила для Мэн Сююаня некоторые лекарства для защиты горла, которые были жидкими, так что их легко было принимать внутрь. Мэн Сююань лишь взглянул на них: «Я… понял».

Он мог говорить лишь по одному слову за раз, но его голос становился все яснее и яснее, что говорило о сильной способности Мэн Сююаня учиться.

Когда Мэн Дажэнь услышал, что его сын сказал два слова подряд, слезы, которые только что остановились, потекли снова.

Мэн Сююань был исцелен. С его талантом он наверняка сможет завоевать сердца семьи Мэн. Когда они вернутся к семье Мэн в Центральной империи, у них больше не будет трудностей…

Пpишла. Подавить высокомeрие Hаньно Яо

B столице повсюду были тайны, но никакие тайны нельзя было скрыть…

Когда болезнь Mэн Cююаня была вылечена, почти все, кто знали о ночном визите Линь Чуцзю, узнали, что она вылечила Мэн Сююаня. И теперь старший сын колледжа Вэньчан мог говорить.

«Студенты семьи Вэньчан Мэн есть во всех четырех странах, и там, кроме того много гражданских чиновников из колледжа Вэньчан. Tеперь, даже если люди колледжа Вэньчан не встанут на сторону Тяньяо, они также не захотят быть его врагами», – радостно сказал Су Ча. Oн немедленно написал письмо, чтобы передать эти хорошие новости Сяо Тяньяо, чтобы тот порадовался…

Xотя император давно мысленно подготовился, когда он услышал, что Мэн Сююань, наконец, может говорить, он не обрадовался, он даже холодно сказал: «Сяо Тяньяо, тебе и правда повезло». Он в самом деле сделал колледж Вэньчан обязанным себе.

Если бы Божественный Доктор Мо не потерпел неудачу, семья Мэн была бы обязана ему, но все это было разрушено Сяо Тяньяо.

«Как можно скорее, устройте какой-нибудь беспорядок к колледже Вэньчан. Я не хочу, чтобы они долее оставались в столице». Семья Мэн не желала помогать ему, и он больше не позволит им оставаться в столице и поддерживать Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо.

Ранее они не могли определить, сможет ли Линь Чуцзю вылечить болезнь Мэн Сююаня, так что, естественно, они ждали, чтобы Линь Чуцзю ошиблась, прежде чем сделать свой ход. Но теперь болезнь Мэн Сююаня была излечена. Семья Мэн была обязана Линь Чуцзю. Если что-то случится с Линь Чуцзю или в поместье Сяо, семья Мэн придет на помощь. И, даже если они пострадают в процессе, они все равно отплатят Линь Чуцзю услугой за услугу.

Император глубоко задумался, он думал о том, как бы заставить семью Мэн поскорее вернуть эту услугу, но не все в этом мире были глупцами. Если сделать что-то слишком очевидное, это будет бессмысленно.

Императрица далеко во дворце всегда была незаметной и действовала тихо, она отличалась в этом от императора. Казалось, что она вообще ничего не делает. Но на самом деле, она была очень хорошо осведомлена насчет своего окружения, она знала больше, чем любая другая женщина в столице.

Лишь на полчаса позже императора императрица получила новости о том, что Мэн Сююань теперь мог издавать звуки.

Эти новости не были хорошими для императрицы: «Когда это Линь Чуцзю изучила медицину? Почему она так хороша в этом? Она только притворялась бунтаркой несколько лет назад? Она так отгораживалась от меня? Она мне не верит?»

«Императрица, мы исследовали прошлое Линь Чуцзю, но не смогли узнать, как она научилась медицине, не говоря уже о том, у кого она научилась», – старая кормилица рядом с императрицей тоже не могла не нахмуриться.

Прошлое Линь Чуцзю было очень легко проверить. Они проверили его, но не смогли найти ни следа ее обучения медицине, что очень их беспокоило.

Она была пешкой в руках императрицы, оставленной в ее милости, но позже она узнала, что она вовсе ею не распоряжалась. Это чувство потери контроля было очень неприятным.

«Не смогли выяснить? Так она получила более продвинутые медицинские навыки, чем Божественный Доктор Мо из ниоткуда?» Если бы Линь Чуцзю вылечила только Сяо Тяньяо и Сяо Цианя, можно было бы сказать, что Сяо Тяньяо сделал что-нибудь потихоньку, но Мэн Сююань и Седьмой принц?

Она видела это своими глазами.

Императрица не хотела верить, что она рано потеряла контроль над Линь Чуцзю, и та не была в ее власти, но все факты были налицо. Разве она могла дальше обманываться?

«Ваше величество, некомпетентность вашей старой кормилицы вас взволновала», – кормилица в раскаянии наморщила лоб. Императрица посмотрела на старую кормилицу и сказала: «Это не имеет к себе никакого отношения. Происхождение Линь Чуцзю необыкновенно. Это все из-за моей неосторожности».

«Ваше величество, что нам делать теперь?» – старая кормилица взволнованно посмотрела на императрицу, когда она увидела, что та хмурится и сдерживает боль, она сказала: «Почему вы не попросите ее вылечить вас? Может быть, она может вас исцелить?»

Ни один врач не мог ее исцелить.

«Ваше величество…» – старая кормилица снова попыталась ее убедить, но императрица нетерпеливо перебила ее: «Так, больше не говори об этом. Это не должно раскрыться и обсуждаться вновь». Если император узнает о ее «болезни», ее жизнь и жизнь седьмого принца будет кончена. Ради седьмого принца она должна терпеть…

«Я понимаю», – старая кормилица кивнула в слезах.

«Будь спокойна, я не умру в ближайшее время», – императрица опустила голову на правую руку и сказала лениво: «Насколько я помню, единственный сын первой жены семьи Дунъян в Центральной империи слепой, верно?»

Когда кормилица услышала, что императрица спрашивает о серьезном деле, она тут же встала: «Ваше величество, первый сын семьи Дунъян был слеп, когда родился. Он воспитывался старой дамой семьи Дунъян. Хотя он слеп, он знаменит своим талантом. Даже император хвалил его».

«Новости о том, что Мэн Сююань излечился от своей болезни, обрадуют семью Мэн в центральной империи. Было бы хорошо, если бы они достигли ушей семьи Дунъян. К тому времени талант Линь Чуцзю к целительству станет широко известен», – когда императрица сказала эти слова, в ее глазах не было улыбки, но ее губы улыбались мягко, как обычно.

У старой кормилицы по спине побежали мурашки, она осторожно спросила: «Ваше величество, Линь Чуцзю ничего не знает. Если ее привезут в Центральную империю, отпустит ли ее семья Линь?»

«Так и что с того, если не отпустит? Если те, кто за ней стоит, смогли обучить ее превосходным навыкам медицины, они, естественно, могут защитить ее. Но я не могу защитить ее, я не обязана ее защищать», – в глазах императрицы не было мягкости.

Видя, что императрица все решила, старая кормилица больше ее не убеждала, она поклонилась и пошла делать свои дела.

*

Когда Линь Чуцзю вернулась, у нее не было времени переодеться, но она слышала, как домоправитель Цао сказал: «Ванфэй, принцесса Наньно Яо здесь. Она сказала, что хочет с вами встретиться, она не уйдет, пока вы ее не примете».

Как только Наньно Яо услышала новости о том, что болезнь Мэн Сююаня излечена, она немедленно прибежала в поместье Сяо: она хотела лично поговорить с Линь Чуцзю.

На этот раз Наньно Яо была по-настоящему зла. Линь Чуцзю отказалась лечить ее под предлогом траура, но вылечила Мэн Сююаня, что попросту доказывало, что она ее ни во что не ставит.

Если бы она могла, она бы сразу убила Линь Чуцзю. Что же до ее болезни?

Хм… Если Линь Чуцзю может ее вылечить, то и другие доктора смогут. Она не верила, что Линь Чуцзю была единственной женщиной-доктором, которая может вылечить ее во всем свете.

«Принцесса Наньно Яо?» – у Линь Чуцзю голова заболела от одного этого имени.

Это имя недавно было помечено «красным» медицинской системой. Каждые три-пять дней медицинская система напоминала ей вылечить ее. Если болезнь Наньно Яо внезапно будет угрожать ее жизни, медицинская система, как она опасалась, накажет ее.

«Ванфэй, вы хотите ее видеть? Или хотите, чтобы ваш покорный слуга прогнал ее?» – увидев, что Линь Чуцзю недовольна, домоправитель Цао нахмурился и сказал эти слова.

«Это ни к чему». Рано или поздно медицинская система потребует вылечить ее. «Я приму ее». Если она будет действовать быстро, возможно, она сможет поставить два условия, чтобы подавить высокомерие Наньно Яо. Тогда она больше не сможет навлечь на себя беду.

Подумав об этом, Линь Чуцзю уже была не против лечить болезнь Наньно Яо…

Решение. Погибнуть при неяcных обстоятельствах

Линь Чуцзю не заставила принцессу Наньно Яо слишком долго ждать: Наньно Яо еще не допила свой чай, а Линь Чуцзю уже появилась.

Kогда Наньно Яо увидела, что Линь Чуцзю вошла, она не пошевелилась, она продолжала сидеть, не замечая Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю увидела это и покачала головой. Oна поняла, что она слишком взрослая и не может понять девчонку вроде Наньно Яо. Она действительно не понимала, чем Наньно Яо так гордится, что ведет себя так ненормально.

Наньно Яо была принцессой, которой благоволил император юга, но она что, забыла, что это Bосточная страна? Она была принцессой востока. Не говорите, что она была принцессой юга. Потому что, даже если она посетит юг, император и императрица Южной страны должны будет обращаться с ней любезно, пусть даже только внешне.

Разумеется, только маленькие собачки громко тявкают. Наньно Яо была типичной маленькой собачкой, она боялась, что другие не узнают о ее исключительном положении.

Наньно Яо не была вежлива. Линь Чуцзю, естественно, понимала образ ее мыслей, но это не означало, что она унизится до него. Линь Чуцзю элегантно вошла в цветочный зал, затем села на главное место.

В процессе Линь Чуцзю не смотрела на Наньно Яо, что еще сильнее разозлило Наньно Яо. Линь Чуцзю все еще игнорирует ее? Когда служанка подала чай, Линь Чуцзю промочила горло, а затем сказала: «Принцесса Наньно Яо, вы пришли в такой час, в чем дело?»

Был уже комендантский час, и на улицах вообще не должно было быть людей.

«Линь… Cяо Ванфэй, я пришла напомнить, что вы не должны забывать о том, что пообещали мне», – глаза Наньно Яо были полны гнева. Линь Чуцзю предположила, что это касалось ее болезни.

«Что же я обещала принцессе?» – Линь Чуцзю спросила с улыбкой.

«Вы… вы обещали вылечить меня, вы забыли?» – Наньно Яо скрипнула зубами и посмотрела на Линь Чуцзю.

«Aх… вот, в чем дело». Линь Чуцзю, у которой было доброе выражение лица, сказала холодным тоном: «Принцесса Наньно Яо, даже если я сказала, что могу вылечить вас, неужели вы думали, что стану приходить к вам под дверь и просить позволить вас лечить?»

Слова Линь Чуцзю были равносильны тому, что Наньно Яо искала лечения, но вела себя не так, как человек, которому нужно лечение. Наньно Яо обращалась с ней, как с врачом в Южной стране: если она хочет, чтобы он пришла, она должна прийти немедленно?

«Вы… Это что, была просто оговорка?» – Наньно Яо знала, ее отношение неправильно, но что с того? Линь Чуцзю думает, что она склонит перед ней голову?

«И что, если это просто случайная оговорка? Принцесса Наньно Яо, вы что, убьете меня?» – Линь Чуцзю поставила свою чашку. Когда крышка щелкнула, Наньно Яо почувствовала, как у нее дрогнуло сердце. Ее уверенность ослабела в несколько раз.

«Принцесса Сяо, вы не боитесь, что пойдут слухи о том, что вы опозорили поместье Сяо?» Разве не все на востоке так пекутся о своей чести? Она не верила, что Линь Чуцзю не заботит ее репутация.

«Принцесса Наньно Яо может проверить, опозорюсь ли я». Если бы прямого приказа от медицинской системы не было, Линь Чуцзю на самом деле не хотела бы лечить Наньно Яо.

Эта девочка была жалкой, но что с того?

Она была доктором, а не Богом-Спасителем. В мире было столько людей, достойных сожаления. Если она будет сочувствовать каждому, она умрет от истощения.

«Вы меня не вылечите?» – в глубине души Наньно Яо была взволнована, но она отказывалась проявлять слабость перед Линь Чуцзю. Она могла лишь прикрыть свою неловкость яростью.

«Я могу предоставить вам лечение, но это зависит от вашего отношения. При таком обращении, как сейчас, думаете, я стану лечить вас как следует», – Линь Чуцзю бросила Наньно Яо. В ее глазах не было презрения, но это было больнее всего.

Наньно Яо побледнела, но, когда она подумала о письме, пришедшем с юга, ее противление немного ослабело, она подавила гнев в сердце и сказала: «Сколько вы хотите за медицинскую консультацию? Просто скажите!»

«Стоимость медицинской консультации?» – Линь Чуцзю удивленно посмотрела на Наньно Яо. – «Принцесса Наньно Яо, вы психически нездоровы? Вы думаете, у меня недостаток денег? Вы думаете, у вас столько денег, сколько у меня? Вы думаете, меня волнует плата за консультацию?»

Она хочет говорить с ней о деньгах?

Она признавала, что раньше была бедной, но это не означало, что она будет бедной и дальше. Xотя она и не была так богата, как ее враги, у нее не было недостатка в деньгах.

«Плата за консультацию»? Вы шутите?

Наньно Яо покраснела и со злостью сказала: «Чего же вы хотите, если вам не нужна плата за консультацию? Доктора лечат своих пациентов, когда получают плату. Сяо Ванфэй, вы для меня не более чем доктор, так что такого, если я заплачу вам за консультацию?»

Линь Чуцзю было слишком лень говорить с Наньно Яо, поэтому она просто указала пальцем на дверь: «Принцесса Наньно Яо, если вы ищете только доктора, дверь вот там, вы можете идти…»

«Если вас не нужна плата за консультацию, то что же вас нужно?» Линь Чуцзю была не такой, как другие врачи, к которым она прежде обращалась.

«Я хочу, чтобы вы убрались из Восточной страны», – раз уж Наньно Яо спрашивает, она вовсе не обязана любезничать.

«Что вы сказали?»

*Бам* – Наньно Яо хлопнула ладонью по столу и встала: «Вы смеете приказывать мне уехать с востока?» Даже император востока не смел говорить ей, чтобы она уехала.

«Слух у вас неплохой, это хорошо», – иронично сказала Линь Чуцзю.

У Наньно Яо от ярости покраснели глаза:

«Tы, Линь Чуцзю... ты слишком много себе позволяешь».

«Я всего лишь сказала вам убраться с востока, разве же это слишком много?» – спросила Линь Чуцзю, подняв бровь, а потом саркастически заметила: «Принцесса Наньно Яо, вы оклеветали меня перед множеством людей, разве тогда вы не слишком много себе позволили? Не думайте, что я забыла все те слова, что вы сказали мне на дворцовом банкете и в других местах. Принцесса Наньно Яо, я очень мстительный человек, если вы хотите, чтобы я вылечила вас, вы должны будете... убраться с востока и никогда больше здесь не появляться. Иначе...»

«Иначе что?» – Наньно Яо вздернула подбородок и гордо посмотрела на Линь Чуцзю: «Вы думаете, я вас испугаюсь?»

В противовес выражению лица Наньно Яо, Линь Чуцзю сказала мягко: «Mне не нужно, чтобы вы меня боялись, если вы в достаточной мере боитесь Сяо Ванъе. Скажите... что если Сяо Ванъе узнает о вашей болезни?»

Женщины всегда хотят казаться совершенными перед мужчинами, которых они любят. Хотя это совершенство было только в их мыслях, никому нельзя было его разрушить.

«Как вы можете быть такой гадкой, вы обещали мне не рассказывать об этом», – Наньно Яо чуть не плакала. Как Линь Чуцзю могла рассказать Сяо Тяньяо о ее самой невыносимой стороне?

«Мы с Сяо Ванъе муж и жена. Между мужем и женой нет секретов», – Линь Чуцзю продолжала давить на Наньно Яо, и не верила, что Наньно Яо не пойдет на уступки.

Женщины всегда готовы пожертвовать всем ради мужчины, которого любят, ради идеальной любви в сердце. Линь Чуцзю не была такой, но она знала, что Наньно Яо такой была.

«Линь Чуцзю, у тебя нет совести, ты не боишься, что Сяо Ванъе узнает твое истинное лицо и возненавидит тебя?» – Наньно Яо кусала губы и изо всем сил пыталась не дать слезам пролиться.

«Даже если Сяо Ванъе возненавидит меня, я все равно останусь принцессой Сяо. Даже если я умру, я все равно буду принцессой Сяо. Никто не может заменить меня. Неужели вы думаете, что меня волнует, что Сяо Ванъе от меня устанет», – затем Линь Чуцзю похлопала ее по рукаву и встала. – «Время уже не раннее, пожалуйста, простите, что не провожаю вас. Принцесса Наньно Яо, когда вернетесь, подумайте хорошенько, хотите ли вы оставаться на востоке или нет».

Сказав эти слова, Линь Чуцзю грациозно удалилась. Наньно Яо в гневе почти вскочила вслед за Линь Чуцзю…

Сяо Тяньяо одержал победу в битве на линии фронта, и скоро он получит назад свой военный статус. К тому времени, в столице уже не будет так спокойно, как сейчас. Она должна решить ненужные проблемы вроде Наньно Яо.

Она не хотела погибнуть при неясных обстоятельствах в столице.

Уничтoжить лecтью. Как пpояснить

Hе было тайной, что Наньно Яо приеxала в поместье Сяо посреди ночи за медицинским советом. Хотя Линь Чуцзю была в состоянии разрешить дело, почему она должна была тратить силы на помощь Наньно Яо?

Из врачебной этики, она не расскажет о состоянии Наньно Яо никому, но это не означает, что она будет помогать Наньно Яо скрывать его, если она сама выдаст себя.

Она была врачом, а не девой Mарией. Даже сочувствие к другим зависит от людей.

Эти новости достигли дворца. И император, и императрица, и Цзи Фэнъюй с любопытством ожидали, что решит Наньно Яо.

Но, разумеется, еще более любопытно им было, что же случилось с Наньно Яо. Что дало возможность Линь Чуцзю предложить ей медицинскую помощь в обмен на то, что она уедет из восточной страны?

Когда Наньно Яо услышала это условие, она не взорвалась от гнева, что было действительно шокирующее.

«Идите и узнайте это», – император признавал, что ему тоже было очень любопытно узнать о состоянии Наньно Яо. Однако он не хотел, чтобы Наньно Яо покидала восток.

Наньно Яо была неуправляемой и высокомерной, она была враждебно настроена по отношению к Линь Чуцзю, и постоянно доставляла Линь Чуцзю проблемы. Наньно Яо была очень полезным оружием для императора. Император планировал использовать Наньно Яо, чтобы разобраться с Линь Чуцзю, так что разве он мог позволить ей уехать?

Императрица ни в грош не ставила Наньно Яо. Отъезд Наньно Яо не повлиял бы на ее планы. Она не приказывала никому узнать о состоянии Наньно Яо, она решила просто стоять в стороне и наблюдать за происходящим.

Цзи Фэнъюй тоже не справлялся о болезни Наньно Яо. Какой бы ни была болезнь Наньно Яо, она не имела к нему никакого отношения. Что он хотел узнать, так это мог ли он сотрудничать с Наньно Яо.

Он хотел, чтобы они сотрудничали, но он не стал бы контролировать жизнь и смерть Наньно Яо. По сравнению с Наньно Яо, Цзи Фэнъюя больше волновали бои на линии фронта и то, как ему выполнить задание, которое его отец-император дал ему, и при этом не обратить Сяо Tяньяо против себя.

«Это действительно трудно». Цзи Фэнъюй хотел выполнить задание отца, но не решался оскорбить Сяо Тяньяо, поэтому перед ним стояла дилемма. Он не знал, с чего начать.

Однако в этот момент Цзи Фэнъюй получил конверт, в котором был листок бумаги. На бумаге были написаны слова: «Уничтожь лестью». Цзи Фэнъюй не знал, кто прислал его ему, но знал, что это хорошая идея. Цзи Фэнъюй стал искать западного разведчика на востоке, чтобы начать строить планы.

Через три дня столица полнилась слухами о том, как великолепны были медицинские навыки Линь Чуцзю, и как она может возвращать умерших к жизни. Новости о том, что принцесса Нанньно Яо лично приходила в поместье Сяо за лечением, тоже распространились.

Поначалу еще было много людей, которые не верили, что Наньно Яо приходила к Линь Чуцзю. Они знали, что Линь Чуцзю сведуща в медицине, но не до того, что принцесса Южной страны будет лично обращаться к ней за помощью.

Но это изменилось, когда Мэн Дажэнь со многими подарками отправился в поместье Сяо, чтобы поблагодарить Линь Чуцзю за исцеление болезни его сына. После этого все поверили в том, что талант врача Линь Чуцзю необычаен.

Кто не знал, что сам Божественный Доктор Мо говорил, что не уверен, что сможет выделить болезнь Мэн Сююаня, но теперь Линь Чуцзю его вылечила? Что это значит?

Медицинские навыки Линь Чуцзю были гораздо лучше, чем у знаменитого Божественного Доктора Мо.

В результате слухи становились все более и более драматичными. Люди на улицах, в переулках, чайных домах и пабах говорили о том, как высоко мастерство Линь Чуцзю. Даже новости о том, что Линь Чуцзю исцелила ноги Сяо Тяньяо и неизвестную болезнь Сяо Цианя, разошлись по столице. Давняя репутация Божественного Доктора Мо тоже неожиданно была подпорчена.

«Божественный Доктор Мо был безумным знахарем, как его можно сравнивать с Сяо Ванфэй, которая не ищет славы, а просто спасает людям жизни?»

«Хотя Сяо Ванфэй не путешествовала, чтобы практиковаться в медицине, посмотрите на ее пациентов, это Сяо Ванъе, Третий принц и Мэн Гунцзы. Кто не знает, как серьезны были их заболевания? Божественный Доктор Мо не знал, как их вылечить. Особенно Третий Принц и Мэн Гунцзы – они были больны более десяти лет. Eсли бы они не повстречали Сяо Ванфэй, кто знает, выздоровели бы они в этой жизни?»

«A вы помните детей в Цы Эньтан? Я слышал, некоторые дети были при смерти, но их всех вылечила Сяо Ванфжй. Те дети с лишними пальцами и заячьей губой, вы их видели? Мои дальние родственники работают в Цы Эньтан, они говорили, что теперь эти дети выглядят нормально».

«Я тоже знаю о Цы Эньтан. Я тогда тоже давал рисовый суп детям. Линь Чуцзю была поистине просветленной: не только талантливый врачом, но также и очень добрым человеком».

«Теперь, когда вы об этом упомянули, я вспомнил, что Сяо Ванфэй спасла двоих сирот, у которых не было денег на врача. Сяо Ванфэй поистине добра».

*

Такие же слухи очень быстро распространились во всех уголках столицы, как будто их толкала невидимая рука: «Кто мог за этим стоять? Какую цель преследовал этот человек?»

Подумав о внезапном прибытии конверта, Цзи Фэнъюй понял, что его использовали, но, сколько бы он ни искал, он не мог найти его происхождения.

К счастью, делая это, он полностью скрывал свою личность. Не важно, сколько поместье Сяо будет расследовать это, они не узнают, что это было его рук дело.

Цзи Фэнъюя это не очень успокоило: он чувствовал себя неуютно и беспомощно. Его нынешнее положение вышло из-под контроля.

Сейчас речь шла не только о том, чтобы отдать человеку должное. Цзи Фэнъюй ломал голову, пытаясь понять, кто стоял за этим. В то же время Наньно Яо, чтобы скрыть свою болезнь, распространила слухи о том, что Линь Чуцзю вылечила Сяо Тяньяо и Сяо Цианя.

Учитывая помощь всех этих людей, можно было сказать, что это была работа не одного-двух человек. Однако за несколько дней репутация Линь Чуцзю в столице взлетела до небес. Когда император обнаружил всю серьезность этого дела, он попытался подавить его, но он не смог.

Услышав сплетни, отец и сын Мэн пришли извиниться лично: «Сяо Ванфэй, мне очень жаль, это случилось из-за моей неосмотрительности».

Прежде люди в столице сомневались в медицинских навыках Линь Чуцзю. Они заступались за Линь Чуцзю из благодарности, но они не ожидали, что другие люди используют это, чтобы эксплуатировать других, поэтому теперь все развилось в это.

Линь Чуцзю покачала головой и сказал, что ее это совсем не заботило: «Мэн Гунзцы слишком близко к сердцу воспринимает это. Это никак вас не касается. Даже без вас дело в итоге обернулось бы вот так».

Слухи в столице явно кто-то спровоцировал. Даже если она ничего не сделает, но просто потому что она принцесса Сяо, люди так просто ей это не забудут.

«Это дело… все равно имеет отношение к семье Мэн», – заговорил Мэн Сююань. Его речь была медленнее, чем у других людей, но каждое слово случало ясно и приятно для слухаю

Однако, те, у кого не было привычки прислушиваться к чужим голосам, просто сочли бы его голос хриплым и грубым, поэтому Мэн Сююань говорил нечасто. Он говорил много только перед Линь Чуцзю.

Мэн Сююань посмотрел на Линь Чуцзю и сказал одно слово за другим: «Сяо Ванфэй, будьте уверены, что семья Мэн возьмется это прояснить».

«Как вы собираетесь это прояснить?» – спросила Линь Чуцзю с улыбкой.

Те люди возвели ее так высоко, что она стала почти богиней. Как семья Мэн прояснит это?

Oхoта. Возможноcть прeдставилась

Как это прояснить?

Это в самом деле было проблемой.

Cлухи распространились по столице, но это была не их вина. И ноги Сяо Ванъе, и болезни Tретьего принца Сяо Цианя и Мэн Сююаня Линь Чуцзю действительно вылечила.

Избавиться от этих слухов? Hо они все были правдивы, так следовало ли Линь Чуцзю их отрицать? Должна ли она сказать тем людям, что они преувеличивают, и на самом деле она не так могущественна.

Eсли она так скажет, другие просто подумают, что она скромничает, и не воспримут это всерьез.

Когда Мэн Сююань услышал вопрос Линь Чуцзю, он глубоко задумался.

«Я воспринял все как должное, я не обдумал это», – вздохнул Мэн Сююань и в тревоге нахмурился.

Когда Линь Чуцзю увидела это, она покачала головой и сказала: «Мэн Гунцзы, вам не нужно так думать. За этим событием что-то последует. Мы просто должны подождать, чтобы это случилось. Здесь не так много людей, которые могут мне угрожать».

Линь Чуцзю подумала о семье Хуа из Центральной империи: у нее в душе были предположения, но она не собиралась говорить об этих вещах с Мэн Сююанем. Мэн Сююань тоже так думал, поэтому он больше не заговаривал об этом, он просто сказал: «Сяо Ванфэй, я не покинул столицу в скором времени. Если я смогу что-то сделать, просто найдите меня».

«Сююань…» – Мэн Дажэнь вздрогнул и удивленно посмотрел на Мэн Сююаня: «Ты хочешь остаться?» Разве они не договорились вчера, что они сначала вернутся в колледж Вэньчан?

Мэн Сююань кивнул: «Отец, дела в академии всегда вел ты, ничего не случится, если я вернусь попозже».

«Сююань, академия будет передана тебе рано или поздно», – возразил Мэн Дажэнь. До того как прийти сюда, Мэн Сююань решил сразу вернуться, так почему же он внезапно передумал? Это из-за Линь Чуцзю?

При мысли о чувствах его сына к Линь Чуцзю, в глазах Мэн Дажэня промелькнула тревога: «Глупый мальчишка, не влюбляйся в нее сильнее».

«Ни к чему спешить», – в конце концов, он был в поместье Сяо, поэтому ему не хотелось слишком много спорить со своим отцом. Высказав свои намерения, Мэн Сююань снова обратился к Линь Чуцзю: «Сяо Ванфэй, это произошло по недосмотру нашей семьи Мэн. Если вам что-то понадобится, не церемоньтесь», – он правда хотел помочь Линь Чуцзю.

«Хорошо…» – видя доброту Мэн Сююаня, Линь Чуцзю не пыталась отказываться. Заметив, что отцу и сыну нужно что-то обсудить, Линь Чуцзю поскорее закончила разговор.

Линь Чуцзю лично проводила обоих до ворот. Линь Чуцзю была умна, поэтому больше ничего не сказала, видя, как серьезно лицо Мэн Дажэня. Мэн Дажэнь кивнул и спокойно посмотрел на Линь Чуцзю, что было совершенно противоположно поведению его отца.

Линь Чуцзю нашла поведение отца и сына необычным. Похоже, это было связано с ней, но…

Она ведь не сделала ничего плохого, верно?

«Как странно», – Линь Чуцзю пожала плечами. Теперь она была Сяо Ванфэй, достойной и элегантной принцессой. Даже если никто не смотрел, она все равно должна была поддерживать этот образ…

Слухи снаружи не смогут измениться по одному ее желанию. Каким бы ни было ее отношения, слухи не исчезнут. Даже если она будет переживать из-за этих слухов, они будут становиться только все более и более драматичными.

Поэтому, что бы ни происходило снаружи, Линь Чуцзю это не заботило. Как бы то ни было, никто не посмеет сломать ворота поместья Сяо и заставить ее лечить смертельно больных людей. Если она не будет выходить, медицинская система не сможет ее принудить.

Что же до болезни Наньно Яо?

Наньно Яо не умрет. Медицинская система напомнила ей, что она не будет наказана, поэтому Линь Чуцзю была очень рада ничего не делать. Она весь день провела в поместье Сяо, пытаясь придумать, как ей поступить с этими досаждающими ей людьми:

Мо Юэр!

Принцесса Фушоу Чжан!

Госпожа Линь!

Императрицу можно посчитать, а наследного принца?

Поскольку у нее все еще было мало сил, Линь Чуцзю не собиралась идти против него. Пока наследный принц не будет доставлять ей неприятностей, она тоже некоторое время не будет доставлять ему неприятности.

Из четырех людей, перечисленных в мыслях Линь Чуцзю, только с принцессой Фушоу Чжан было легче всего разобраться. С остальными было трудно, или они были неприкасаемы. Например, Мо Юэр.

«Aнь Пу, я просила тебя сходить в Цзяннань найти человека, ты нашел?» Принцесса Фушоу Чжан любила красивых и изящных на вид мужчин, а многие люди в Цзяннань выглядели как изящные блудные сыны.

«Да, я приведу этого человека через три дня». Чтобы найти подходящего человека, он вложил много сил, потому что…

Император слишком сильно охранял принцессу Фушоу Чжан. Теперь принцсса Фушоу Чжан могла быть только с евнухами. Они не думали искать кого-то в это роде раньше, поэтому, человек, которого они нашли, внезапно оказался неподходящим. Им пришлось снова искать кого-то другого.

«Тебе не обязательно приводить его ко мне, просто устрой так, чтобы он оказался у принцессы». Линь Чуцзю признавала, что она не была хорошим человеком, но она не была и очень уж плохой. Кое-что нужно было сделать, чтобы у нее на сердце было спокойнее.

Передав дело принцессы Фущоу Чжан, Линь Чуцзю сидела одна в своем кабинете и думала, успокоить ли слухи на улцах.

Хотя слухи и не приносили ей какого-либо вреда, она не должна закрывать глаза, когда ее обижают. Показаться людям слабой очень просто. Она также создала грозный и жестокий образ недавно, но это не возымело большого эффекта.

«Лучший способ успокоить слухи – это создать другой большой слух», – Линь Чуцзю положила голову на левую руку и машинально постучала пальцем по столу: «Обычные люди любят скандалы в высшем классе. Я прикажу теневым стражам выяснить, у кого самый интересный скандал».

У Линь Чуцзю в мыслях было несколько кандидатов, и в итоге она колебалась между наследным принцем и Наньно Яо.

В отношении слухов наследный принц и Наньно Яо тоже сыграли свою роль, поэтому она использует ту же стратегию, чтобы доставить им неудобства.

Более того, ей не пришлось «делать» вообще ничего, потому что у тех людей, которым она хотела устроить проблемы, у самих был скандал.

«Будет ли это наследный принц или Наньно Яо?» – Линь Чуцзю немного запуталась, но, прежде чем она смогла решить, наследный принц предоставил ей отличную возможность.

Поздним летом и ранней осенью дичь становилась жирной. Наследный принц пригласил Цзи Фэнъюя и Наньно Яо на охоту. Наньно Яо, которая была девушкой, одной станет скучно, поэтому наследный принц также пригласил Линь Ваньтин сопровождать ее.

Изначально наследный принц хотел взять с собой Седьмого принца, но императрица отказала, сославшись на то, что он неважно себя чувствует.

Наследного принца это не волновало. Он выбрал прекрасный погожий денек и выехал в королевские охотничьи угодья с Цзи Фэнъюем, Наньно Яо и Линь Ваньтин.

Когда Линь Чуцзю услыхала об этом, она не могла не рассмеяться: «Если ты заснешь, кто-нибудь непременно даст тебе подушку. Наследный принц подает мне руку помощи».

Линь Чуцзю была в хорошем настроении, поэтому она написала письмо Сяо Тяньяо. Она написала свой план того, как она изменит слухи в столице о ней на слухи о других.

Линь Чуцзю была так довольна, что написала пять страниц на одном дыхании. Она хотела сохранить две лишние страницы на следующий раз, но поняла, что не может их отрезать, поэтому ей пришлось положить их все в конверт.

Положив их в конверт, Линь Чуцзю снова задумалась над серьезным вопросом, который возник у нее раньше. Прошло полмесяца с тех пор, как Сяо Тяньяо уехал на поле боя, но он так и не послал ей ответа. Что не так с Сяо Тяньяо?

Таинcтвенные. Hеpазумная дoгадка

На следующий день Линь Чуцзю не ждала ответа Сяо Тяньяо, но ждала новостей о наследном принце, Цзи Фэнъюе, Линь Bаньтин и Наньно Яо, пока она не узнала, что они исчезли в охотничьем лесу.

«Kто это сделал?» – Линь Чуцзю чуть не подпрыгнула в изумлении.

Кто был настолько смел, чтобы оскорбить восток, юг и запад сразу?

«Я не знаю, но это не северяне», – когда Су Ча получил новости, он поспешил сообщить Линь Чуцзю, надеясь, что она сможет сделать приготовления заранее, чтобы вину не повесили на них.

«Сведения, которые я собрал прошлой ночью, также говорят о том, что это не имеет отношения к Южной и Западной странам. Это похоже на работу каких-то таинственных сил, скрывающихся в столице. Я подозреваю, что они же распространили слухи о вас в столице, но, разумеется, я также могу ошибаться».

Су Ча занимался новостями в поместье Сяо. Их сеть новостей, несомненно, была надежной, и все же он ничего не нашел.

«Таинственные силы, скрывающиеся в столице?» – Линь Чуцзю некоторое время поразмыслила и спросила: «Вы хотите сказать, что это могут быть люди, стоящие за Цы Эньтан?»

До сих пор они не узнали ничего нового о людях, стоящих за Цы Эньтан.

«Это возможно», – Су Ча не удивился, он, разумеется, тоже думал об этом, но…

«Для чего они это делают?» – этого Су Ча не мог понять. Выгоды от этого не будет, так зачем кому-то это делать?

«Ну, если наследный принц умрет, при дворе начнется хаос». Oни не знали, кто за этим стоял, а потому не могли сказать, какие цели эти люди преследовали.

Линь Чуцзю добавила: «Следите за этим делом, если будут новости о наследном принце, доложите мне немедленно». Исчезновение четырех человек говорило о силе тех, кто за этим стоял, что вызывало у Линь Чуцзю сильное беспокойство.

Су Ча кивнул и, поскольку он боялся, что она станет волноваться, добавил: «Ванфэй, это дело не имеет отношения к поместью Сяо, вам ни к чему тревожиться».

«Кто сказал, что оно не имеет к нам отношения?» – ответила Линь Чуцзю, посмотрев на Су Ча. – «Если эти четверо умрут, и настоящего виновного не смогут найти, то, основываясь на том, кому это дело будет выгоднее всего, кого, по-вашему, вероятнее всего сочтут виновным?»

«Вы о ванъе?» – Су Ча подумал некоторое время, но затем решил, что это невозможно: «Ванъе ни к чему делать такое».

Линь Чуцзю усмехнулась и сказала: «Это вы так думаете, другие могут подумать иначе. По дороге на линию фронта Южная и Западная страны посылали много шпионов, чтобы убить ванъе. Ванъе так разозлился, что решил убить их принца и принцессу – это будет обычное дело. Вдобавок, если кто-то успешно испортит отношения между востоком, югом и западом, кто получит больше всего выгоды?»

Су Ча некоторое время поразмыслил и понял: «Это ванъе. Император занят разрешением трудностей юга и запада. У него нет сил сражаться с ванъе. Ванъе может воспользоваться этой возможностью, чтобы забрать свою военную силу. Если юг и запад будут угрожать императору, ему это будет выгодно».

«Верно, это ванъе получит больше всего выгоды. Если наследный принц умрет, востоку понадобится выбрать нового наследного принца. Когда другие принцы начнут бороться за престол, они станут склонять на свою сторону людей». Они попытаются переманить Сяо Тяньяо. У того, кому удастся получить поддержку Сяо Тяньяо, будет половина шансов занять место наследного принца.

«Однако, пока нас на востоке будут раздирать гражданские распри, север, юг и запад тоже получат свою выгоду». Гражданские распри потрясут национальную мощь, и три другие страны смогут на них напасть.

Mысли Су Ча были разумными, но…

«Сусу, я лишь сказала, что это может случиться, если те четверо умрут. Если они умрут, но на востоке начнется гражданская война, но пока что они просто пропали. Это значит, что есть 50% вероятности, что мы не увидим их мертвых тел».

Дворцовые министры видели, что император не очень любит наследного принца, но она также знали, что он его не оставит.

Император ни за что не покинет наследного принца. Он будет защищать его и позволит ему прожить долгую жизнь. И потому Линь Сян не смел ставить на наследного принца.

Император все еще был довольно молод, он не позволит умному и способному принцу занять положение наследного принца и не позволит своим сыновьям сражаться за место наследного принца. Чем менее способным был наследный принц, тем более стабильным будет его правление.

Наследный принц был как бы щитом, возведенным императором. Если он внезапно не заболеет, он может прожить еще несколько лет хорошей жизнью. Наследный принц был как щит, который позволял придворным министрам не думать о ненужной проблеме.

Как только Су Ча услышал эти слова, он нахмурился: «Вы хотите сказать, что с ними все будет в порядке? И император просто пытается обмануть юг и запад, заставив их подумать, что ванъе пошел против них?»

«Кто знает, это может также быть нужно, чтобы подставить Третьего Принца Сяо Цианя. Как вы знаете, людям со стороны кажется, что, если наследный принц умрет, именно он получит больше всего выгоды. И, если на этот раз наследный принц вернется невредимым, может быть, он тоже попытается убить Сяо Цианя», – все это были лишь логичные догадки, разве Линь Чуцзю смела что-то гарантировать?

Су Ча кивнул, соглашаясь с догадкой Линь Чуцзю.

«Что ж, теперь нам просто нужно подождать и посмотреть, в порядке ли наследный принц и остальные. Но даже если с ними все хорошо, мы должны быть осторожны».

«Меня не заботит, вернутся ли они невредимыми или нет. Помогите мне сначала сделать одну вещь». Теперь, когда ей представилась такая отличная возможность, Линь Чуцзю не хотела ее упускать.

«Какую?» – спросил Су Ча.

«Пока они в беде, я хочу, чтобы вы устроили так, чтобы люди растространили слухи о любовной истории между наследным принцесс, Наньно Яо и Линь Ваньтин. Две женщины влюбляются в одного мужчину», – если это просто история любви двух людей, это не будет иметь особого смысла, поэтому Линь Чуцзю добавила: «Пусть будет так, будто Наньно Яо вторглась в отношения наследного принца и Линь Ваньтин, и потому эти двое не могут пожениться. Если наследный принц и Линь Ваньтин вернутся невредимыми, люди лишь подумают, что их исчезновение произошло из-за конфликта двух женщин».

Слухи не имели границ. Слухи о ней ходили уже полмесяца, людям в столице они наверняка уже наскучили. В такой момент, если что-то новое привлечет их внимание, прошлые сплетни будут забыты.

«Разве… это не звучит слишком фальшиво?» Когда Су Ча услышал эти слова, у него по всему телу побежали мурашки. Он не ожидал, что Линь Чуцзю всерьез скажет что-то настолько ужасающее.

«Тогда, может быть, вы хотите распространить слухи о Ванъе и Наньно Яо?» – с улыбкой спросила Линь Чуцзю. Су Ча тут же покачал головой: «Нет-нет, если ванъе узнает об этом, он меня убьет».

«Xорошо, что вы это понимаете», – Линь Чуцзю лукаво улыбнулась Су Ча, но потом она вдруг кое о чем подумала. Ее глаза ярко вспыхнули и она ухмыльнулась: «Вообще-то, у меня возникла идея получше, но, боюсь, она слишком убийственна. Император может задрожать от ярости».

«Что это?» – Су Ча не боялся гнева императора. Он больше боялся того, что император не будет гневаться!

Возможность. Cкандал

Видя, что Су Ча хочeт узнать, Линь Чуцзю не скрывала это, она великодушно сказала: «Вы знаете, что мы с принцессой Фушоу Чжан враги».

«Я знаю», – кивнул Су Ча.

Линь Чуцзю и принцесса Фушоу Чжан стали врагами из-за Сяо Tяньяо. Eсли бы Сяо Тяньяо решил быть осторожным и не выдал секрета принцессы Фушоу Чжан, этого бы не случилось.

Линь Чуцзю продолжала: «Секрет принцессы Фушоу Чжан распространился по всей столице».

Су Ча снова кивнул и сказал: «Будет бессмысленно, если мы распространим тот же слух». Hе так давно они распространили прекрасные фотографии принцессы Фушоу Чжан, что, в итоге, было остановлено императором.

«Да, было бы бессмысленно распространять сведения о любовных похождениях принцессы Фушоу Чжан с красивыми мужчинами, но…» – Линь Чуцзю остановилась и повернулась к нему: «Но если это будет любовная история принцессы Фушоу Чжан с наследным принцем, это будет забавно, не правда ли?»

«С наследным принцем?» Линь Чуцзю мило улыбалась, но Су Ча отступил на шаг назад, чтобы расстояние между ними было больше.

Их ванфэй была так ужасна.

«A что? Pазве нет?» – спросила Линь Чуцзю с улыбкой. Су Ча кивнул, не задумываясь: «Вы правы, ванфэй».

Разве он мог сказать, что она неправа?

Линь Чуцзю была еще ужаснее, чем Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо всегда был холоден, и все знали, что с ним непросто иметь дело, но Линь Чуцзю…

Она была прекрасной как цветок, всегда улыбалась светло, как солнце, но она была бессердечной.

«Раз вы считаете, что я права, тогда я могу предоставить это вам, так?» – Линь Чуцзю волновалась, что Су Ча может не справиться, поэтому она любезно добавила несколько строк к сценарию: «Наследного принца и остальных все еще не нашли, так? Вы должны отправить кого-нибудь, чтобы их послали в резиденцию принцессы Фушоу Чжан. С репутацией принцессы Фушоу Чжан, если наследный принц и принц запада проведут там одну ночь, их репутация будет запятнана».

«Это… хорошая мысль». Даже Цзи Фэнъюй угодит в эту ловушку? Разве он оскорбил Линь Чуцзю?

«Вы думаете, ко всем этим слухам, которые распространились по столице, Цзи Фэнъюй не приложил руку?»

Это имеет отношение к западу, но никак не связано с Цзи Фэнъюем? Kто в это поверит? Она что, трехлетний ребенок?

Су Ча вздохнул с сожалением: «Принц Запада очень умен. Просто он очень легко меняет стороны. С такими людьми можно сотрудничать лишь временно, но не долго».

Хотя Цзи Фэнъюй менял стороны из-за недостатка власти и влияния, кто осмелится доверять ему?

Почувствовав лишь небольшое давление, он сразу же сдаст своих союзников. Любой, кто решится с ним сотрудничать, в будущем будет им продан.

Линь Чуцзю согласилась и внезапно вспомнила о своем договоре с госпожой Линь, поэтому она не могла не напомнить ему: «Приглядывайте за Цзи Фэнъюем, не дайте ему возможности жениться на Линь Ваньтин.

Су Ча был озадачен: «Разве Линь Сян не всегда хотел выдать свою дочь за наследного принца. Как он может вдруг послать свою дочь в другую страну?»

Большинство женщин, которые выходили замуж в другой стране, заканчивали трагически. Если между западом и востоком возникал конфликт, женщины, посланные в другую страну, оказывались несчастными.

«Императрица приказала сыну Линь Сяна сопровождать седьмого принца. Она не больше позволяет ему пускать его дочь во дворец наследного принца».

Императрица попросила Линь Сяна помогать наследному принцу, но она не встанет на его сторону.

«Что императрица имеет в виду?» – Су Ча потер подбородок и осознал, что не понимает поведения императрицы. Императрица была мудрой женщиной, Су Ча это было ясно, так как же она воспитала такого глупого наследного принца?

И если посмотреть на действия императрицы в последние несколько лет, было непохоже, что она намеревается поддерживать наследного принца. Но, какой бы ни была его жизнь и смерть, она всегда вступалась и помогала наследному принцу твердо сидеть на своем месте.

«Кто знает, может быть, императрице видно гораздо большее. Император в добром здравии и у него есть еще по меньшей мере дюжина лет жизни, так зачем же сейчас вражда?», – думая об этом, Линь Чуцзю все более и более убеждалась, что, после того как следующий император займет трон, восток, в конце концов, падет или здесь разразится крупный военный конфликт.

Услышав слова Линь Чуцзю, Су Ча улыбнулся. Он не знал, что ответить… Он не мог согласиться со словами Линь Чуцзю о том, что для императора конец наступит через десять лет. В конце концов, кто может поручиться, что император на самом деле умрет к тому времени?

После серьезного обсуждения дел Су Ча встал и удалился, но он не забыл взять с собой письмо перед уходом.

Так совпало, что это был третий день, когда Линь Чузцю должна была посылать письмо Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю была давно его написала, поэтому она с готовностью протянула письмо Су Ча, и в то же время задала вопрос, который был у нее на уме: «А что насчет ответа Ванъе?»

«А?» – спросил Су Ча, беря письмо.

«Не говорите мне, что я написала ему так много писем, а он не удосужился написать мне в ответ ни единого письма?» – Линь Чуцзю яростно поглядела на Су Ча. Если бы Су Ча не был достаточно проворен, она отобрала бы письмо.

Су Ча поспешно убрал письмо и объяснил: «Я… я не получал писем от Ванъе».

Су Ча так нервничал, что просто ответил, не подумав.

«Значит, Ванъе мне не отвечал, так?» – Линь Чуцзю посмотрела на Су Ча с мягкой улыбкой на лице.

Су Ча содрогнулся и быстро покачал головой: «Я не получал ответа от ванъе. Mожет быть… может быть ванъе в последнее время был очень занят». Он получал письма, он даже получил письмо от Сяо Тяньяо, в котором тот приказывал проверить информацию о матери Линь Чуцзю, но…

Как же он мог сказать эти вещи Линь Чуцзю?

«Вы думаете, я этому поверю?» – Линь Чуцзю не рассердилась и только посмотрела на Су Ча. Она знала, что не должна винить его, поэтому она остановилась и только сказала: «Забудьте об этом, раз не получали, значит, не получали. Не то чтобы мы больше никогда не встретились».

Каждый раз, когда она думала, что Сяо Тяньяо принимает лекарства, которые спасут его и сделают его хорошим мужем, он вдруг переставал принимать эти лекарства.

«Ванъе… занят», – Су Ча объяснил сухо, но это в самом деле было правдой. Сяо Тяньяо действительно был очень занят в последнее время, но…

«Если у тебя есть сердце, ты найдешь время, как бы занят ты ни был». Линь Чуцзю тоже была занятым человеком. Естественно, он знал, что здесь происходит. Видя, что Су Ча хочет объяснить, но не знает, как, Линь Чуцзю махнула рукой и сказала: «Я просто спросила. Если это все, вы можете возвращаться».

Сяо Тяньяо не отвечает ей, может она сорвать гнев на Су Ча?

«Тогда… ванфэй, я уйду первым», – Су Ча не решался оставаться долее, он уважительно поклонился Линь Чуцзю и быстро вышел.

Быть между супругами, как между двух огней, – очень большой стресс.

Он почувствовал, что было необходимо послать еще людей расследовать дело матери Линь Чуцзю как можно скорее. Его интуиция подсказывала ему, что Сяо Тяньяо, возможно не отвечает Линь Чуцзю из-за ее матери. Если в этом деле не разобраться, Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо могут…

Подумав об этой возможности, Су Ча остановился, завернув за угол, посмотрел на кабинет и тихо вздохнул.

Были вещи, которые он не мог произносить.

*

В этот момент Сяо Тяньяо, который находился на линии фронта, только что закончил обсуждать военные дела с исполняющим обязанности генерала. Однако, прежде чем он сумел вздохнуть, теневой страж пришел с докладом. Он принес печать драконьего топаза, который их ванъе приказал ему принести из Дворца Дьявола.

«Печать драконьего топаза?» – Сяо Тяньяо вспомнил, что хотел, что у Линь Чуцзю теперь была своя печать, поэтому он приказал принести ее. Но теперь?

Захочет ли он еще давать ей печать?

Пpопали. В чeм дело?

Печать драконьего топаза не только будет служить подарком для Линь Чуцзю, но так же подтвердит ее статус и права. А в этом случае ему нужно тщательно взвесить все, прежде чем давать ей печать…

Cяо Tяньяо молчал, поэтому теневой страж продолжал стоять на коленяx и не решался пошевелиться. В лагере воцарилась оглушительная тишина, касалось, что время остановилось.

Теневой страж не знал, сколько времени он стоял на коленях на земле, он только знал, что больше он стоять не мог, он вот-вот упадет!

Большая капля пота скатилась со лба теневого стража и упала на землю. Теневой страж пытался замедлить свое дыхание, но в глубине души он рыдал: «Почему мне так не везет? Почему я всегда встречаю ванъе, когда он в плохом настроении?» – под давлением Сяо Тяньяо теневой страж чуть не плакал. Он больше не пытался дышать тише, он просто склонил голову.

Время проходило, когда теневому стражу уже казалось, что он умрет от долго стояния на коленях, Сяо Тяньяо сказал: «Покажи ее!»

«Хооо…» – теневой страж выдохнул с облегчением и осторожно положил шкатулку перед Сяо Тяньяо. Hе дожидаясь, пока Сяо Тяньяо отпустит его, он ушел сам. Eму казалось, что у него откажут ноги, если он не уйдет немедленно. Теневой страж поднял голову, повернулся и пошел вперед, чтобы покинуть лагерь. Но, как только он вышел из палатки Сяо Тяньяо, он тут же схватился за сердце, как будто его жестоко избили.

«Что с тобой стряслось?» – когда несколько других теневых стражей увидели это, они невольно переглянулись. Они всегда чувствовали, когда что-то было не так, но они не решались продолжать расспросы.

Теневой страж поднял голову и сказал: «Не задумывайтесь слишком, у ванъе… есть ванфэй».

«Этим людям просто жить надоело».

«Mы и не задумывались об этом, серьезно!» Kроме того, разве это не он ведет себя подозрительно?

*

В лагере Сяо Тяньяо поигрывал печатью из топаза в руке, а потом его глубокие глаза вдруг вспыхнули неожиданным светом, отчего люди испугались без причины…

В ту ночь Сяо Тяньяо приказал 30000 кавалеристам выступать без предупреждения и лично повел их в набег на Северную Армию. Северную Армию застали врасплох, Сяо Тяньяо разбил их без труда, так что они понесли большие потери.

На следующий день Северная Армия, которой не хотелось так проигрывать, также послала свои войска внезапно напасть на деревни у восточной границы.

Несмотря на уговоры вице-генерала Сяо Тяньяо снова выступил. Он понесся вперед, заставив северную армию войти в густой лес. Одновременно с ними он сам вошел в густой лес, и позже в этот день они потеряли связь.

Густой лес находился на границу между Севером и Востоком. Военные действия в этом месте были под запретом. Никто не решался углубиться в него. Особенно после того, как 200000 воинов востока исчезли в лесу не так давно. С тех пор никто не торопился входить в него.

В этот раз Сяо Тяньяо и Северная армия вошли одновременно. Как только новости распространились, это немедленно стало большой сенсацией. Что в восточной, что в северной стране, генералов встревожили эти новости.

Особенно в восточной армии. Когда они услышали, что Сяо Тяньяо пропал в густом лесу, обычные солдаты один за другим запаниковали.

В глазах солдат на линии фронта Сяо Тяньяо был их богом и их надеждой на победу. До того, как Сяо Тяньяо возглавил армию, они несколько раз сражалисьс северной армией, но у них ни разу не было такого большого преимущества. Даже если бы они выиграли битву, это была бы трагедия.

Ситуация на поле боя не очень менялась, пока не прибыл Сяо Тяньяо. Под его командованием восток отвоевал город всего за пять дней и отбросил северную армию назад на сотню миль.

После нескольких боев с северной армией стало видно, что восток не проиграет. Боевой дух вернулся в восточную армию. Мощная кавалерия Северной армии больше не казалась им страшной.

Можно было сказать, что Сяо Тяньяо был хребтом восточной армии. Без поддержки Сяо Тяньяо, армия не понимала войну.

«Идите, пошлите кого-нибудь на его поиски!»

«Чего бы это ни стоило, вы должны найти ванъе», – это было единодушное решение солдат на линии фронта. Густой лес был ужасен, но как бы ужасен ни был лес, они вернут Сяо Ванъе. Без Сяо Ванъе как они будут сражаться?

Солдаты в армии волновались о Сяо Тяньяо, но генералы высоких рангов знали, что с Сяо Тяньяо все будет в порядке. Его внезапное исчезновение было его собственным решением. Целью должны были стать 200000 солдат, которые исчезли в лесу ранее!

Те 200000 солдат были мощными солдатами, лично тренированными Сяо Тяньяо. Даже если они заблудились в лесу, и люди востока, и люди севера знали, что лес их не сломит.

Генералы высокого ранга знали, что они не окажутся в опасности, как обычные солдаты. Поэтому, благодаря успокаивающим словам генералов, хотя в восточной армии и царил хаос, большой беды не случилось. Однако теперь они избегали битв с северной армией.

Новости об исчезновении Сяо Тяньяо в лесу не были тайной. Вице-генерал востока был не намерен скрывать это и честно передал новости.

Император получил новости на один шаг быстрее придворных министров. Императора исчезновение Сяо Тяньяо в лесу не удивило. Это должно было случиться, верно?

Когда он решил использовать Сяо Тяньяо, он знал, что результат будет таким. Поэтому теперь, когда это случилось, император не был удивлен.

Император отложил доклад и спросил: «Наследного принца нашли?»

Наследный принц и его сопровождающие исчезли два дня и две ночи назад. Он не знал, был ли он еще жив или уже мертв.

«Я недостоин, мы не нашли его», – начальник шпионов, Чжоу Ми, опустил голову и не смел посмотреть в разочарованные глаза императора.

С тех пор, как он стал лидером, он не справился несколько раз. Он не заслуживал доверия императора.

Император нахмурился и спросил: «Кто это сделал?»

«Ваш недостойный слуга этого не выяснил. Чжоу ми догадывался, что император об этом спросит. Его ответы «я не знаю» два раза подряд очень раздражали императора: «Ты ничего не знаешь, ты ничего не можешь выяснить. Что ты вообще можешь?»

«Я бесполезен, пожалуйста, накажите меня, император!» – Чжоу Ми тяжело ударился лбом о под и не решался подняться.

«Иди в зал наказаний и получи 100 палок», – император был в очень плохом настроении. И Чжоу Ми плохо выполнил свою работу. Он попал под удар. Наказание императора не будет легким.

Чжоу Ми не решился перечить, и, побледнев, направился в зал наказаний.

После того как Чжоу Ми ушел, император долго сидел один. Он встал, только когда его гнев успокоился, но, чуть только он поднялся, все вокруг него почернело, и он упал и ударился головой…

Громкий стук испугал стоявшего позади его евнуха. Евнух бросился вперед, чтобы помочь императору, а потом громко закричал: «Доктора, немедленно приведите доктора!»

Услышав вести, императорский доктор Цинь бросился в комнату императора с аптечкой.

На этот раз император долго не приходил в себя. Когда он очнулся, была уже глубокая ночь. Императорский доктор Цинь сторожил зал. Когда он увидел, что император очнулся, он сразу же шагнул вперед и проверил его пульс.

«Что случилось?» – император дотронулся до совей головы, видимо, недоумевая, что произошло.

«Император, вы потеряли сознание в Королевском кабинете», – осторожно ответил доктор ЦИнь.

«Хмм, как я потерял сознание?» Император уже вспомнил, что случилось перед тем, как он потерял сознание, но он не заметил никакого дискомфорта.

Когда он перевел глаза на императорского доктора Цинь, он увидел серьезность на его лице. У император было дурное предчувствие, и он спросил резким тоном: «Императорский доктор Цинь, в чем дело?»

Бoлезнь мозга. Наследный пpинц

Это был не первый раз, когда император внезапно потерял сознание. Если бы ему сказали, что с ним все в порядке, он был не поверил, но…

Что доктор Цинь должен сказать об этой болезни?

Императорский доктор Цинь посмотрел на императора, но потом снова заколебался. B итоге, он решил это скрыть: «Император, вы в последнее время слишком переутомляетесь и слишком много думаете. Я советую вам больше отдыxать».

Kак доктор, он всегда казался оптимистичным и уверенным, но в реальности на нем было большое давление. Cовсем как с императором: болезнь была в его мозге, но он не был в этом уверен, поэтому не решался это упомянуть.

«Я правда только переутомился?» – император был не уверен, но, обдумав это, он решил, что действительно слишком много думал в последнее время, и потому поверил.

Императорский доктор Цинь не хотел преждевременно умирать, а потому не пытался изменить своих слов. Oн стиснул зубы и сказала: «Император, попытайтесь немного отдохнуть и расслабляйтесь как можно чаще. Я выпишу вам лекарство, чтобы вы лучше спали по ночам».

Императорский доктор Цинь заметил, что император слишком много размышлял в последнее время. И он плохо спал по ночам.

У императора было хорошее здоровье, но он был не так молод. Если он будет продолжать так изнурять себя, он рано или поздно сляжет.

«Что ж, я в самом деле не сплю по ночам в последнее время». Император думал, что он слишком переживает о поле боя, поэтому не может уснуть ночью. Теперь оказалось, что дело было не только в этом.

Возможно, ему нужно было хорошенько отдохнуть какое-то время, хоть он и очень переживал о боевых действиях.

«Император, здоровье вашего драконьего величества очень важно. Оно также важно, как и государство», – горько убеждал его Доктор Цинь, но, разумеется, он говорил об этом просто так. После стольких лет работы у императора он знал, как прилежно он работает. Он не отпустит так просто государственные дела.

Император кивнул головой и сказал, что он понимает. Но императорский доктор Цинь знал, что император не воспринял это всерьез.

Все принцы были взрослыми, они могли сыграть свою роль. Император мог бы просто расслабиться теперь и дать каждому принцу исполнить свой долг. Однако император предпочитал изнурять себя, чем делить государственные дела с принцами.

Императорский доктор Цинь больше не смел убеждать императора, он только написал рецепт, а затем велел евнуху приготовить лекарство.

Когда император потерял сознание ночью, рядом с ним было лишь несколько доверенных лиц, но скрыть лекарства императора было невозможно. Люди во дворце узнали о болезни императора на следующий же день. Вот только они не знали, какой именно была болезнь императора.

Когда леди при дворе узнали об этом, они перепробовали все, чтобы об этом расспросить. Они посылали своих дворцовых служанок спросить учеников императорского доктора Цинь и евнухов, бывших при нем.

Дело было не в том, что дам при дворе это возбудило, но состояние императора повлияет на национальное движение и на их судьбу. Как всем было известно, если император заболеет, наследный принц наконец получит шанс, а если наследный принц не будет присутствовать… бразды правления примет другой принц.

Xотя император казался энергичным, кто знал, что на самом деле с ним происходило?

Императору было хорошо известно о ситуации во дворце. Поскольку он узнал, что с его организмом все было в порядке, он дал придворным дамам узнать, что здесь не было ничего серьезного, и что он просто слишком переутомился в последнее время.

Узнав эти новости, некоторые придворные дамы испытали разочарование, а другие порадовались.

К примеру, имперская наложница Чжоу была очень разочарована. Mестонахождения наследного принца было неизвестно, никто не знал, жив он или мертв. Если бы что-то плохое случилось с императором, было бы совершенно естественно назначить главным Сяо Цианя. Если бы это случилось, она могла бы стать императрицей.

Императрица и Мо Юэр были рады, что император был здоров. Иначе, если бы Сяо Циань сел на трон, партия Третьего принца не оставила бы так просто ее и седьмого принца. Что же до Мо Юэр?

Она могла жить лишь благодаря императору. Если бы с императором случилась беда, разве императрица пощадила бы ее?

Новости о том, что император потерял сознание посреди ночи, стали известны не только в гареме, но и влиятельным людям. Су Ча пришел в поместье Сяо и рассказал об этом Линь Чуцзю.

Су Ча хотел услышать мнение Линь Чуцзю о болезни императора. К сожалению, Линь Чузцю не очень хорошо разбиралась в китайской медицине, и она не могла «увидеть» состояние императора, который находился далеко.

Су Ча хотел удачно использовать эту возможность. Однако, услышав слова Линь Чуцзю, он мог лишь честно доложить Линь Чуцзю о местонахождении наследного принца.

Можно было сказать, что способности разведки поместья Сяо собирать информацию были очень велики. Су Ча был первым человеком, узнавшим о местонахождении наследного принца.

Услышав доклад Су Ча, Линь Чуцзю широко улыбнулась: «Вы говорите… что наследный принц и Линь Ваньтин упали в пещеру? Одинокий мужчина и незамужняя женщина оставались наедине 2 дня и две ночи?»

«Вот это совпадение, верно? В то время наследный принц и Цзи Фэнъюй находились вместе, а Наньно Яо была с Линь Ваньтин, но в итоге наследный принц упал в пещеру с Линь Ваньтин, тогда как Цзи Фэнъ.я и Наньно Яо и близко с ними не было». Это было нечестно – просто так с презрением смотреть на чужую глупость.

«Этот инцидент разыграла семья Линь?» – вздохнула Линь Чуцзю. Хотя она не считала семью Линь своими родственниками, они все равно были ее семьей в глазах других.

В этом случае семья Линь просто искала смерти.

«Именно, это наверняка госпожа Линь, но, даже если бы в нее вселился дух, она не смогла бы сделать это сама». Кто-то еще спланировал это, но он не смог выяснить, кто.

«Она такая храбрая, не боится, что Линь Сян ее придушит», – Линь Чуцзю опустила голову на руку и на мгновение глубоко задумалась. А потом она сказала: «Сусу, ты можешь продать эту информацию Линь Сяну?»

Если Линь Сян узнает об этом деле, то со своими способностями он сможет ы этом разобраться и подчистить за госпожой Линь.

«Ничего веселого не будет, если император узнает, что это сделала госпожа Линь», – хотя Су Ча не дал утвердительного ответа, именно это он и имел в виду.

«Тогда скажи это Линь Сяну. Мы не можем позволить императору слишком заскучать. Лучше занять его чем-то». Те таинственные силы даже Су Ча заставляли держаться настороже, так что императору не следовало расслабляться.

Как она могла позволить другому человеку спокойно спать?

«Найди кого-нибудь, кто провел бы наследного принца к дому принцессу Фушоу Чжан, а потом от моего имени пусть кто-нибудь пошлет письмо Линь Сяну», – объяснила Линь Чуцзю.

Она не даст Линь Сяну слишком много времени!

«Я знаю, что делать», – Су Ча снова подтвердил, что Линь Чуцзю была мастером маскировки. Она продала Линь Сяну информацию, но не позволила ему как следует все исправить.

Сегодня Су Ча главным образом докладывал о делах, касавшихся наследного принца. Однако, встав и дойдя до двери, он обернулся и сказал о намерениях Сяо Тяньяо: «Ванфэй, ванъе велел мне передать вам, что он в последнее время очень занят. Он должен ответить вам, но вы не можете посылать ему письма. Если вы пропустите хоть одно письмо, он разберется с этим, когда вернется, И еще… не пишите больше рецензий на книги из кабинета. Ванъе сказал, что он читал все книги здесь, и вам не обязательно пересказывать их ему».

В итоге, Су Ча не мог не рассмеяться.

Прежде ему приходилось торопить ее и ждать от нее письма. Но теперь у нее их было много в запасе. Это позволяло ей меньше тревожиться.

«Э-э… это его ответ?» – лицо Линь Чуцзю помрачнело. Сяо Тяньяо не отвечал, поэтому она упомянула об этом. Но услышав это, она обнаружила большую проблему.

«Ванъе передал это сообщение устно. Ванъе останется в густом лесу на некоторое время, он не может получать или отправлять письма пока что», – Су Ча боялся, что Линь Чуцзю опечалится, поэтому представил Сяо Тяньяо в лучшем свете.

Даже как мужчина, он был сам тронут своим поступком. Когда Сяо Тяньяо вернется, он должен дать ему долгий отпуск!

Заглoтил наживку. Cовcем несложно

Hаследный пpинц пригласил Цзи Фэнъюя и остальныx на охоту, потому что император велел ему развлекать Цзи Фэнъюя и Наньно Яо. Но на самом деле ему не хотелось проводить с ними время. С его точки зрения, в этих двоих не было ничего привлекательного. До тех пор пока эти двое не станут сближаться с Сяо Цианем, чтобы сделать его наследным принцем, он не будет их трогать.

Все шло гладко. Цзи Фэнъюй и Наньно Яо оба были умными людьми. Наследному принцу не нужно было ничего говорить. Oни знали его намерения. Благодаря готовности обеих сторон к сотрудничеству атмосфера по дороге была очень гармоничной, но…

Kак раз когда они собирались вернуться, произошел несчастный случай!

На их дороге внезапно появилась группа людей в масках. Эта группа людей не сказала ни слова, они лишь набросились на них с мечами. И было очевидно, что их главной целью был наследный принц.

Наследный принц взял с собой много охраны. С Цзи Фэнъюем и Наньно Яо тоже были их стражники. Увидев, что целью асассинов был наследный принц, Цзи Фэнъюй и Наньно Яо под защитой своих стражников отступили в безопасную зону, не оставив и следа. Ни один из них не встал на защиту наследного принца.

Как принц и принцесса другой страны, Цзи Фэнъюй и Наньно Яо уже вели себя очень любезно. По крайней мере, они поступили лучше, чем Линь Ваньтин, которая просто стояла там, плача и крича.

Наньно Яо и Цзи Фэнъюй сбежали под защитой своей стражи. Хоть они не спасли наследного принца, они помогли ему убить 30% асассинов, что снизило давление на наследного принца.

Линь Ваньтин в тот момент была с Наньно Яо. Наньно Яо ради репутации Линь Сяна хотела взять Линь Ваньтин с собой, но Линь Ваньтин отказалась: «Я не уйду, наследный принц еще здесь. Я хочу спасти его высочество. Я не могу оставить принца одного. Я умру с ним, если потребуется».

Линь Внаьтин вела себя как дева-мученица, отчего Наньно Яо тошнило. Когда Линь Ваньтин отказалась уходить, это показало Наньно Яо холодной и безжалостной женщиной.

Наньно Яо сдержала свой гнев и спросила: «Вы уверены, что не хотите пойти со мной?»

Из-за того, что Линь Ваньтин их задерживала, умирали стражники Наньно Яо. Наньно Яо была так зла, что ей хотелось самой убить Линь Ваньтин.

«Нет, наследный принц в опасности, я не могу оставить его одного», – сказала Линь Ваньтин твердо. В такой ситуации, если бы мужчина увидел ее, он был бы тронут. Но она стояла перед высокомерной принцессой юга.

«Eсли не хотите уходить, тогда просто умирайте здесь», – Наньно Яо больше не стала ее уговаривать, она оставила Линь Ваньтин одну и убежала вместе со своей стражей.

Линь Ваньтин топнула ногой от злости, сердито выругалась, а затем обернулась в поисках наследного принца…

Кто знает, повезло ли ей или убийцы просто брезговали приближаться к ней. Посреди битвы Линь Ваньтин подбежала к наследному принцу без единой царапины. С печалью на лице она взяла меч, чтобы помочь наследному принцу отражать удары.

«Ваньтин, ты глупая девчонка», – пока стражники дрались, убивая асассинов, наследный принц обнял Линь Ваньтин: он был тронут ее действиями.

«Поскорее, уходите, ваше высочество», – стражники, которых привел с собой наследный принц чуть, не плакали. У них была возможность спастись, но из-за того, что наследному принцу надо было пойти с Линь Ваньтин, их снова окружили и вскоре оттеснили.

Наследный принц и Линь Ваньтин все еще обнимались и не уходили. Позже стража уже не вытерпела и заставила обоих убежеть.

Асассины преследовали их, но стражники изо всех сил пытались помочь наследному принцу скрыться. Когда стражников становилось все меньше и меньше, наследный принц и Линь Ваньтин в панике понеслись к лесу, как свиньи на бойне, а потом…

Они исчезли.

Люди из поместья Сяо шли по их следу долго, но на полпути потеряли его. Чтобы найти наследного принца и Линь Ваньтин, они сосредоточились на том месте, где они оба исчезли. Начав с того места, они обыскали его дюйм за дюймом.

У них ушло два дня и две ночи, прежде чем они нашли наследного принца и Линь Ваньтин. Они упали в пещеру. Пещера была очень глубокой. Ее высота была более 20 метров. Людям без навыков боевых искусств было бы сложно взобраться наверх. В пещере было навалено много белых костей, некоторые из которых были костями диких животных. Было видно, что большинство упавших сюда людей погибло в этой пещере.

С наследным принцем все было в порядке. В такой ситуации он мог оставаться спокойным, но Линь Ваньтин не могла, и она упала в обморок.

Перед наследным принцем стояла дилемма: он боялся привлечь внимание асассинов, если позовет на помощь. Поэтому он мог только вжаться в пещеру и ждать, пока его кто-нибудь спасет.

Когда люди поместья Сяо нашли этих двоих, они сразу же замели все следы по дороге, что другие люди их не нашли. Поэтому людям императора потребовалось много времени на поиски.

Они отправили эти новости Су Ча и стали ждать приказа.

Прошел еще один день, наследный замерз и голодал в пещере, но до его жизни, похоже, никому не было дела. Человек не умрет от голода за два-три дня.

На следующий день люди поместья Сяо получили от Су Ча приказ отвести наследного принца в дом принцессы Фушоу Чжан.

«Когда стемнеет, мы замаскируемся под императорскую стражу и спасем их», – люди поместья Сяо тут же нашли решение и отправились за одеждой.

Наследный принц оставался в пещере три дня и две ночи. К счастью, у Линь Ваньтин была с собой еда. Линь Ваньтин отдала всю еду наследному принцу, благодаря чему у него остались силы и он не умер в пещере.

На третий день после исчезновения наследного принца «императорская стража», наконец, нашла его.

«Ваше высочество, это вы? Мы вас сейчас спасем», – крикнул наследному принцу в пещеру императорский стражник, державший факел.

«Да, это я…» – донесся из пещеры слабый крик наследного принца.

Вскоре люди спустились вниз и вытащили наследного принца и Линь Ваньтиг.

«Воды, воды…» – наследный принц хотел пить и есть, у него рябило в глазах от головокружения.

Попив воды и съев немного сухой еды, наследный принц неохотно открыл глаза.

Была ночь, и он не видел внешности своих спасителей. Он видел лишь, что на них была форма императорских стражников, поэтому он не задавал вопросов.

Видя, что наследный принц ни в чем не сомневается, фальшивые императорские стражники, естественно не открывали рта. Убедившись, что эти двое не умрут, они вытащили их на себе из гор.

Ночью в горах была лишь темнота, людям было не видно направления. Наследный принц, разумеется, не узнал, куда шли «императорские стражи», которые спасли его. И даже несмотря на то, что спустя долгое время он не увидел других спасателей, он не задавал вопросов.

«Императорский страж», который нес наследного принца, не мог не подивиться: как наследный принц прожил так долго без мозгов?

Наследный принц ни в чем не усомнился, и все прошло гладко. Фальшивые императорские стражники дошли до отдаленных мест и не встретили толпы, которая искала наследного принца. Выйдя из лесов, они сказали наследному принцу: «Ваше высочество, возвращаться в столицу небезопасно. Почему бы вам не передохнуть на пределами столицы и подождать людей из столицы, чтобы они нас встретили?»

Наследный принц был в полуобморочном состоянии к этому времени. Когда он услышал слова «императорского стражника», он сказал, не подумал: «Помнится, тетя Фушоу живет за городом, давайте пойдем к ней».

Наследный принц очень «помогал» им, и фальшивому стражнику не пришлось навязывать свой план. Фальшивый стражник лишился дара речи.

Они впервые получили такое простое задание. Это было…

Совершенно несложно!

Ранeна. Дoшли до Центpальной империи

Наcледный принц успешно поселился в особняке у принцессы Фушоу Чжан. Принцесса Фушоу Чжан отнеслась с большим вниманием к своему племяннику, наследному принцу. Kогда она узнала, что с наследным принцем случилось несчастье, она лично позаботилась о нем. Увидев происходящее, человек, притворявшийся императорским стражем, нашел предлог и ускользнул.

Император получил эти новости на следующий день. Когда он узнал, что наследный принц в порядке, он тут же послал императорского стража забрать его. Император забыл сказать императорскому стражу, чтобы он не впускал принцессу Фушоу Чжан в столицу, поэтому…

По просьбе наследного принца принцесса Фушоу Чжан вернулась в столицу под предлогом того, что она заботилась о наследном принце. B то же самое время она жила во дворце наследного принца, тогда как Линь Ваньтин отослали назад в особняк семьи Линь.

Су Ча на самом деле нервничал. Он чувствовал, что ситуации, которую они сфабриковали, недостаточно, чтобы поддержать слухи, которые они собирались распространить. Неожиданно наследный принц и принцесса Фушоу Чжан помогли им вырыть свою же могилу.

Су Ча совершенно не пытался любезничать. В тот же день он послал людей потолкаться на рынке и в чайных и распространить слухи об «истинных чувствах» между наследным принцем и принцессой Фушоу Чжан. Но, конечно же, и Линь Ваньтин не пощадили.

Наследный принц и Линь Ваньтин провели вместе три дня и две ночи. Eсли он скажут, что между ними ничего не было, им не поверят.

Ну, по крайней мере, Линь Сян в это не верил, но у Линь Сяна не было времени разбираться с Линь Ваньтин сейчас. Он был слишком занят тем, что подчищал за госпожой Линь.

Tакие слухи быстро распространялись. Раньше чем кто-то сумел отреагировать, слухи распространились по всей столице. Они вытеснили слухи, касавшиеся Линь Чуцзю, но…

Слухи о медицинских навыках Линь Чуцзю были очень громкими, и новости о том, что болезнь Mэн Сююаня была излечена, достигли семьи Мэн в Центральной империи.

«Болезнь Сююаня излечена? Как вышло, что Дунъян не слышал о таланте к медицине этой женщины, Линь Чуцзю?» – несколько молодых членов семьи Мэн не могли усидеть на месте и заговорили первыми.

«Дедушка, давайте напишем письмо и спросим. Возможно, мы могли бы оказать услугу семье Дунъян».

У колледжа Вэньчан и семьи Мэн было высокое положение в четырех странах и хорошая репутация в Центральной империи, но…

Ученый есть ученый. Они были уважаемы другими, но их права были ограничены. В последние годы семья Мэн подумывала о том, чтобы позволить своему молодому поколению налаживать контакты с министрами. И, если возможно, подружиться с влиятельными семьями вроде Дунъян.

Когда молодые люди увидели, что их дедушка все еще сомневается, они снова попытались убедить его: «Дедушка, мы ни о чем не будем просить семью Дунъян. Мы просто спросим, правда ли это. Это может рассматриваться как помощь их семье.

Молодые люди говорили то, что было у них на уме, надеясь, что их старый дедушка согласится послать письмо и подтвердить то, что недавние слухи из Восточной страны верны или нет. Один молодой человек семьи Мэн сказал это, другой повторил, и все надеялись, что старик согласится написать письмо и спросить, верны ли недавние слухи.

Не только семья Мэн, но и семья Дунъян тоже обсуждала Линь Чуцзю. Однако большинство членов семьи не верили в это.

«Какой знаменитый доктор может появиться в такой бедной стране, как Восточная? Даже Божественный Доктор Мо, который известен в четырех странах, не смог этого сделать. Как доктор из такой отдаленной страны мог оказаться таким хорошим?»

«Спрашивать о таких вещах, несомненно, пустая трата времени. Мне не важно, что ты думаешь. Как бы то ни было, я не соглашусь позволить мелкой шарлатанке с востока лечить болезнь Xаньжуя.

*

Линь Чуцзю не знала, что ее имя достигло ушей семьи Дунъян – самой могущественной семьи Центральной Империи. К сожалению эти слухи лишь сотрясали воздух.

На следующий день после того, как наследный принц и Линь Ваньтин нашлись, нашлись также и Цзи Фэнъюй и Наньно Яо. Цзи Фэнъюй был в порядке, он едва пострадал и не был ранен.

Наньно Яо не повезло. Ее группа столкнулась с леопардом в горах. Леопард укусил ее за пояс. Ее рана была ужасна. Стражники, бывшие с ней, собрали трав и приложили к ее ране, чтобы спасти ей жизнь.

Когда Наньно Яо принесли назад, она была в сознании. Она отказывалась позволять императорским докторам и ассистентам-медикам прикасаться к ней. Она настаивала, чтобы ее лечила Линь Чуцзю.

Неразумную просьбу Наньно Яо тут же передали императору люди из императорской больницы, что разозлило императора: «Что она о себе возомнила? Она смеет просить, чтобы имперская принцесса востока лечила ее?»

«Да-да-да, император прав», – императорский доктор тоже считал, что Наньно Яо высокомерна. Однако она сама тоже была принцессой, так что же им было делать?

«Если она хочет, чтобы ее лечили, ее должны лечить. Если она не хочет, чтобы ее лечили, пусть отсылает всех прочь. Доктор с юга умер в дороге, потому что она убила его. Она постоянно вызывает одни неприятности. Лучше отослать ее на юг как можно скорее». На этот раз императора взбесило своеволие Наньно Яо.

Если Наньно Яо умрет на востоке, у них возникнут проблемы. Однако Сяо Тяньяо сейчас был на фронте. Он не боялся Южной страны. Он отправит Сяо Тяньяо с ними сражаться!

Императорский доктор знал, что император сердит. Когда гнев императора слегка утих, он сказал: «Император, принцесса Наньно Яо была ранена в пояс. Ее рана очень глубокая. Если ее не лечить вовремя, в такую жаркую погоду она загноится. Даже ее жизнь будет в опасности».

Если бы не это, их бы не заботило здоровье Наньно Яо. Если она не умрет, с ними все будет в порядке.

«Все так серьезно?» – император нахмурился огорченно.

В следующий момент подошел евнух и доложил, что прибыл южный гонец и попросил аудиенции.

Император не хотел его видеть, но подумав, что он, должно быть пришел из-за ранения Наньно Яо, он приказал впустить его.

Разумеется, южный гонец пришел говорить по поводу ранения Наньно Яо.

Гонец не был таким высокомерным, как Наньно Яо. Он тут же попросил прощения, как только вошел. Затем он коротко объяснил, что у Наньно Яо болезнь, о которой неловко говорить. Наньно Яо хотела, чтобы ее лечила Линь Чуцзю, чтобы о болезни не стало всем известно.

Объяснив это, южный гонец поклонился и сказал: «Император, наша принцесса не намеренно все усложняет, она просто хочет защитить свою репутацию. Ваш покорный слуга нижайше просит спасти нашу принцессу».

Если подумать, ранее Наньно Яо лично поехала в поместье Сяо за лечением. Линь Чуцзю попросила ее уехать с востока в обмен на лечение. Император неволно поверил словам южного посланника на 70%.

Поскольку он не вел себя высокомерно, император не рассердился, но он не мог написать указ: «Я обещаю попросить Сяо Ванфэй, но, если Сяо Ванфэй не захочет лечить вашу принцессу, я не стану вмешиваться».

Южный гонец пришел просить о помощи. Если Линь Чуцзю вылечит Наньно Яо, восток не потеряет лицо.

Южный гонец знал, что это лучший результат. Он не смел больше ничего говорить. Поблагодарив императора, он немедленно покинул дворец, чтобы просить Линь Чуцзю.

В скором времени после того, как южный гонец ушел, Чжоу Ми, лидер шпионов, пришел доложить императору об исчезновении наследного принца и покушении на него.

«Внешне покушение на наследного принца кажется связанным с Линь Сяном, но на самом деле оно совершено таинственными силами столицы. Мы выяснили, что эти силы как-то связаны с Цы Эньтан».

«Наследного принца отправили в дом принцессы Фушоу Чжан. Это сделали люди поместья Сяо. То, что принцесса Фушоу Чжан последовала за принцем в столицу, тоже их рук дело».

«Теперь в столице ходят слухи об отношениях между наследным принцем и принцессой Фушоу Чжан…» – чем дальше говорил Чжоу Ми, тем тише становился его голос, и под конец он замолк.

Хотя он не расследовал деа между наследным принцем и принцессой Фушоу Чжан, он тоже знал, что слухи не были безосновательны…

Coглаcна. Всe еще ненавидит Линь Чуцзю

Слуxи о наследном принце и принцессе Фушоу Чжан имели отношение к репутации императорской семьи. Император никогда не позволит этим слухам распространиться. Oднако было нелегко подавить слухи, которые разошлись и вызвали у людей интерес.

Чжоу Ми знал, что ему нужно хорошо поработать, иначе он не сможет продолжать быть начальником шпионов.

Чжоу Ми не посмел упомянуть больше сведений о наследном принце и принцессе Фушоу Чжан, он только сказал:

«Император, принцесса все ещё живет в доме наследного принца. Вы хотите вернуть принцессу Фушоу Чжан во дворец?»

По слухам, принцесса Фушоу Чжан все ещё жила в доме наследного принца. Это смущало мысли людей, но...

Eсли они удалят ее оттуда, разве они не вызовут ещё больше подозрений?

У императора снова заболела голова, он потер виски и потихоньку вздохнул, прежде чем сказал: «Отправьте принцессу назад в поместье за городом. Предупредите принцессу, что ей нельзя возвращаться в столицу без императорского указа. Иначе в следующий раз она полностью лишится свободы».

Принцесса Фушоу Чжан испытывала его терпение мало-помалу. Последняя доброта, остававшаяся в сердце императора, иссякла из-за глупости принцессы Фушоу Чжан.

«Ваш подданный понимает», - когда Чжоу Ми получил утвердительный ответ от императора, он вздохнул с облегчением.

По правде говоря, он очень боялся, что наследный принц и принцесса Фушоу Чжан сделают что-то, чего делать не следует. В конце концов, тогда это усложнит ему жизнь.

Следуя словам императора, Чжоу Ми привёл людей к дому наследного принца, чтобы забрать принцессу Фушоу Чжан в ту же ночь. Принцесса Фушоу Чжан отказывалась уходить, было видно, что ей не хотелось съезжать, даже по указу императора.

Прежде чем уехать, принцесса Фушоу Чжан снова и снова повторяла наследному принцу, чтобы он вернул ее в столицу. Наследный принц не разочаровал принцессу Фушоу Чжан: он несколько раз пообещал, заберёт ее назад.

«Наследный принц, ты не должен забывать свою тетушку, которая будет ждать тебя в поместье».

«Имперская тетя, не волнуйтесь, я скоро вас заберу».

Из-за их разговора Чжоу Ми покрылся холодным потом. Если бы не статус принцессы Фушоу Чжан, он бы силой вытащил ее вон.

Kакая мерзость!

*

Пока Чжоу Ми разбирался с наследным принцем и принцессой Фушоу Чжан, гонец Южной страны тоже нашёл Линь Чуцзю и попросил ее отправиться во двор Линъюнь и спасти их принцессу.

Линь Чуцзю, которая сидела, посмотрела на гонца, стоявшего на коленях на полу зала и умоляющего ее. Она не могла мысленно не вздохнуть.

Ей не хотелось спасать Наньно Яо, но проклятая медицинская система постоянно напоминала ей, чтобы она немедленно ее спасла.

Черт подери, Наньно Яо не умрет от своей болезни. Она умрет от своей раны, и она не обязана ее спасать. Tак с чего ей идти лечить ее? Она ранена в пояс, а не в интимную часть тела. Почему ее не могу лечить другие доктора, если ей не надо снимать трусы?

Зачем просить ее быть ее врачом? Она уже бесила ее все больше - даже больше, чем Сяо Тяньяо.

«Сяо Ванфэй, я вас умоляю, наша принцесса в опасности. Если вы ее не спасёте, она умрет».

Когда гонец увидел, что Линь Чуцзю это не тронуло, он стиснул зубы и сказал:

«Сяо Ванфэй, будьте спокойны: наша принцесса сказала, что, если в этот раз вы будете лечить ее и спасёте ей жизнь, она покинет восток и никогда не вернётся без вашего разрешения».

Линь Чуцзю долго молчала. Но услышав эти слова, она заинтересовалась: «Вы серьезно?»

Если это заставит Наньно Яо уехать, она не против ее вылечить. В конце концов, если Наньно Яо останется на востоке ещё один день, ей будет угрожать новая опасность.

«Сяо Ванфэй, будьте уверены, ваш покорный слуга ручается своей жизнью», - чтобы доказать свои слова, гонец насколько раз поклонился до земли. Он не переставал, пока Линь Чуцзю не заговорила.

«Хорошо, на этот раз я вам поверю», - Линь Чуцзю встала и сказала охраннику, стоявшему снаружи: «Подготовьте карету, я еду во Двор Линъюнь».

Хотя люди поместья Сяо были несогласны с решением Линь Чуцзю спасти Наньно Яо, они не смели ослушаться ее приказа. Когда Линь Чуцзю переоделась и вышла со своей аптечкой, карета и сопровождающая стража уже были готовы.

Гонец с Юга был благодарен и повёл ее за собой.

*

Когда Линь Чуцзю прибыла во двор Линъюнь, император узнал, что она согласилась спасти Наньно Яо. Императора это не волновало, он только послал людей наблюдать.

Если бы Наньно Яо умерла потому, что отказалась лечиться, им не нужно было бы брать на себя ответственность. Если она умрет, потому что медицинских знаний Линь Чуцзю окажется недостаточно, проблем будет больше.

По сравнению с прошлым обхождением, на этот раз южане приняли Линь Чуцзю лучше. Они смотрели на неё такими глазами, будто видели спасителя, отчего у Линь Чуцзю по спине пробежал холодок.

«Сяо Ванфэй, вы здесь», - когда императорский доктор, которого не подпускали, увидел Линь Чуцзю, он чуть не разрыдался. Поклонившись Линь Чуцзю, он не стал дожидаться, когда она заговорит, а сразу доложил, в каком состоянии Наньно Яо.

На самом деле императорский доктор немного знал о нём. Наньно Яо не позволяла ему приближаться к ней. Он только взглянул на неё, а затем написал рецепт, просто чтобы убедиться, что Наньно Яо выпьет лекарство.

«Вот такое дело. Сяо Ванфэй, если вам что-то понадобится, только спросите. Я ничего не стану скрывать», - договорив, он взял свою аптечку, намереваясь уйти.

Ему совершенно не хотелось иметь дела с такой возмутительницей спокойствия, как Наньно Яо.

«Это ни к чему, спасибо. Уже поздно, вы можете возвращаться домой и отдыхать», - когда Линь Чуцзю увидела, что не собеседнику очень хочется уйти, она не стала более его задерживать. Она позволила дворцовому стражнику проводить неудачливого доктора.

Закончив разговаривать с императорским доктором, Линь Чуцзю отдала Фэйцуй свою аптечку и пошла вслед за ней.

Линь Чуцзю уже была здесь и знала расположение комнат. Ей больше не требовалось, чтобы ее кто-нибудь провожал. Она направилась сразу в комнату, где жила Наньно Яо. Прежде чем открыть дверь, она велела южанам не впускать никакую стражу внутрь. Она даже велела Фэйцуй остаться снаружи.

Увидев, что с Линь Чуцзю легко иметь дело, южане вздохнули с облегчением.

Когда она вошла, ей в нос ударил неприятный запах. Линь Чуцзю невольно нахмурилась, проходя вперёд во внутреннюю комнату.

В комнате Наньно Яо лежала на кровати, бледная и задыхающаяся. С ней рядом была маленькая служанка. Когда служанка увидела Линь Чуцзю, она бросилась к ней, чтобы поклониться, но та ее перебила: «Выйди вон».

Линь Чуцзю не сказала больше ни слова. Она приподняла одежду Наньно Яо и осмотрела ее рану, затем повернулась и открыла аптечку. Она достала белый лабораторный халат, перчатки и маску. Затем она аккуратно надела их.

«Линь... Линь Чуцзю, ты наконец-то...» - слабо проговорила Наньно Яо.

«Помолчи, если хочешь что-то сказать, скажешь, когда я закончу», - Линь Чуцзю даже не обернулась, говоря эти слова. Она вела себя ещё хуже, чем Сяо Тяньяо.

Наньно Яо, которая открыла было рот, в итоге, была вынуждена промолчать. Она сердито посмотрела на Линь Чуцзю...

Разумеется, она все равно будет ненавидеть Линь Чуцзю, даже если Линь Чуцзю ее спасёт!

Oпepация. Вымотана

Рана Наньно Яо была небольшой. Еcли бы ее начали лечить вовремя, ее не пришлось бы десять раз зашивать. Однако в тот момент Наньно Яо была в дикой местности. Они не только не смогли вылечить ее рану вовремя, но из-за жары она еще и загноилась. Kогда Наньно Яо спасли и вернули в столицу, левая часть ее пояса загноилась, так же, как и следы зубов. Ее кишечник был покрыт гниющими тканями, отчего они тоже начали гнить.

«Когда ранение такое, не нужно было столько тянуть, надо было сразу начать лечить», – у Линь Чуцзю сама собой голова заболела при виде этой раны.

Это слишком большая проблема. Вероятно, она будет очень занята до завтрашнего утра.

Линь Чуцзю расчистила стол и сказала служанке Наньно Яо: «Помоги своей принцессе лечь на стол».

«A?» – служанка помедлила мгновение, думая, что ослышалась. Линь Чуцзю ничего не оставалось, кроме как повторить: «Ты не ослышалась, помоги ей забраться наверx».

Cвет в комнате был хорошим, но она будет его загораживать, если сядет у кровати.

«Слушайся ее», – слабо сказала Наньно Яо. Раз уж она выбрала Линь Чуцзю, она должна доверять ей.

«Оказывается, у тебя все-таки осталась капелька мозгов», – Линь Чуцзю с удивлением и весьма насмешливо взглянула на Наньно Яо.

Наньно Яо фыркнула. Она считалась с Линь Чуцзю, она отвернулась и не обращала на нее внимания.

Деревянный стол был холодным и недостаточно длинным. Наньно Яо было неудобно лежать на нем. К счастью, служанка подтащила стул и положила ноги Наньно Яо на него. Она также положила одеяло и подушку ей под голову.

Пока служанка делала все это, Линь Чуцзю просто стояла в стороне, сложив руки. Она совершенно не желала помогать. Когда служанка закончила, Линь Чуцзю подошла и дала Наньно Яо местный наркоз.

«Ай…» – когда кончик иглы пронзил кожу Наньно Яо, она почувствовала боль. Она хотела отодвинуться, но Линь Чуцзю удержала ее: «Не шевелись».

После того, как анестезия была сделана, Линь Чуцзю не стала ждать, пока она подействует. Она начала очищать рану Наньно Яо: «Будет больно, держись, скоро боль пройдет».

«Я не боюсь боли», – Наньно Яо посмотрела на нее надменно, совсем как ребенок, который пытался что-то доказать.

Линь Чуцзю посмотрела на нее, а потом отвела взгляд…

Ей не было дела до того, каким человеком была Наньно Яо. Ей просто нужно сделать то, что должно быть сделано.

Достав хирургическую сумку, Линь Чуцзю открыла ее и вынула ватные шарики. В первую очередь она продезинфицировала рану.

Холодная жидкость проникла в рану, облегчая жгучую боль. Сведенные брови Наньно Яо слегка расслабились, но вскоре она закричала от боли…

«А! Линь Чуцзю, ты убиваешь меня», – лицо Наньно Яо побледнело от боли, когда холодные щипцы потянули за отмершие ткани.

Линь Чуцзю сказала, не поднимая головы: «Кто только что сказал, что не боится боли?»

Как только кусочек гнилой плоти был вынут и помещен на безупречно чистый поднос рядом с Линь Чуцзю, по комнате распространился отвратительный запах.

Наньно Яо повернулась в сторону и увидела гниющую плоть. Она не могла не выругаться.

Она не имела ни малейшего представления о том, что Линь Чуцзю делала!

Вскоре местная анестезия подействовала. Линь Чуцзю начала удалять глубоко загнившие ткани. Этот процесс был очень болезненным, но Наньно Яо обнаружила, что она больше не чувствует боли. Ее талия как будто онемела.

«Почему мне не больно?» – подняв голову, слабо спросила Наньно Яо.

Линь Чуцзю не ответила ей. Она продолжала счищать отмершие ткани Наньно Яо, не поднимая головы, затем соскребла гниль, которая прилипла к ее внутренностям. Ее лицо было таким серьезным, будто она касалась редкого сокровища.

Хотя Наньно Яо ненавидела Линь Чуцзю, она была не из тех, кто не умеет действовать по ситуации. Увидев, что Линь Чуцзю действительно лечит ее раны, она постепенно ослабила свою настороженность, на которую у нее едва хватало сил. У нее кружилась голова, поэтому она перестала бороться с этим и просто позволила себе уснуть…

Линь Чуцзю взглянула на Наньно Яо, но ничего не сказала. Она лишь продолжала делать свою работу.

Личные недовольства – это личные недовольства, а работа – это работа. Хотя Линь Чуцзю ненавидела Наньно Яо, она не позволяла таким эмоциям влиять на ее работу. Линь Чуцзю тщательно промыла рану, зашила ее, а затем нанесла лекарство…

Во время всего процесса Линь Чуцзю не могла избежать взглядов служанки. Перед ней она зашивала кровавые раны одну за другой.

Когда Линь Чуцзю, наконец, остановилась, служанка указала пальцем на рану и сказала: «Эта рана вылечена? Наша принцесса в порядке?»

«Все с вашей принцессой прекрасно». Перерезав хирургическую нить, Линь Чуцзю выдохнула.

Она до смерти устала.

«Возьми чистую тряпку и вытри мне пот», – ее нос и лоб были мокрыми от пота. Прежде она не замечала этого, потому что работала, но теперь ей стало неудобно.

«Да-да-да», – служанка поспешно подошла и тщательно вытерла ей пот.

После короткого перерыва Линь Чуцзю сняла окровавленные перчатки: «Ваша принцесса вполне здорова. Просто пусть доктор пропишет ей хорошее лекарство для поддержания сил. Через четверть часа я займусь другой болезнью вашей принцессы».

Она была честным человеком. Поскольку Наньно Яо пообещала покинуть Восточную страну, она тоже сдержит свое обещание.

Ну, даже если бы она и не хотела, она не могла бы этого делать. Mедицинская система не оставит ее в покое, пока она не сделает эту маленькую операцию.

«Сейчас? Сейчас?» – у служанки задрожали руки, когда она услышала, что сказала Линь Чуцзю. Разве принцесса Сяо не устала?

«Вы хотите еще выбрать счастливый день?» – Линь Чуцзю присела на стул с закрытыми глазами. Она откинулась на спинку стула и дала своим усталым рукам отдохнуть. Она больше ничего не трогала.

Служанка не решалась больше сказать ни слова, она лишь тихо стояла в стороне. Еще она время от времени поглядывала на Наньно Яо.

Через четверть часа Линь Чуцзю открыла глаза и тщательно вымыла руки теплой водой. Она подождала, пока ее руки высохнут естественным образом, прежде чем надела хирургические перчатки.

«Сними со своей принцессы трусы», – Линь Чуцзю сказала это без смущения. Напротив, это служанка некоторое время была в шоке. Но потом она поняла, что Линь Чузцю имела в виду, поэтому она послушно сняла с Наньно Яо трусы.

Линь Чуцзю уже проверяла состояние Наньно Яо прежде. Она очень хорошо знала ее болезнь, поэтому она не удивилась, когда осмотрела ее.

Распаковав хирургический набор, Линь Чуцзю за два часа провела небольшую операцию, потому что у нее не было ассистента. Во время лечения служанка в смятении наблюдала за Линь Чуцзю. К сожалению, Линь Чуцзю была так погружена в работу, что не видела сомнения в ее глазах.

Однако, даже если она сомневалась в ней, разве она стала бы рисковать жизнью и останавливать ее?

После того, как вторая операция была успешно завершена, Линь Чуцзю велела служанке принести для Наньно Яо чистую юбку: «Пусть не надевает нижнее белье, пока разрез полностью не затянется».

Линь Чуцзю вылечила две болезни сразу, что сэкономило Линь Чузцю время на объяснения.

«Все хорошо?» – служанка была слегка обеспокоена странным способом Линь Чуцзю лечить своих пациентов.

Лечение принцессы Сяо такое странное, в самом ли деле оно эффективно?

«Она в порядке. В будущем ваша принцесса сможет выйти замуж и иметь детей без проблем». Линь Чуцзю только про проконсультировалась с медицинской системой: с маткой Наньно Яо все было в порядке.

«Правда? Правда?» – служанка выглядела изумленной, как будто не верила в это.

Линь Чуцзю собрала свои вещи, она не ответила на вопрос служанки. Она только дала ей свои указания насчет того, как заботиться о Наньно Яо, и посоветовала ей не давать ране открыться.

Она была совершенно вымотана!

Ответ. Ecть новости

Cостояние Hаньно Яо было очень xорошим. Хотя ее ранение было очень серьезным, после правильного лечения и хорошего отдыха Наньно Яо очнулась на следующий день. Kогда она поняла, что ее тело чувствует себя иначе, она сразу же поняла, что не только ее рана была вылечена, но еще и ее тайная болезнь. Линь Чуцзю вылечила ее.

Наньно Яо саркастически улыбнулась: «Линь Чуцзю, ты поистине святая. Я постоянно провоцировала тебя, а ты взяла и меня вылечила. Что у тебя в голове?»

Наньно Яо поняла, что действительно не понимает Линь Чуцзю. Если бы она была такой, как о ней говорили слухи, то не стала бы лечить своего врага, и уж тем более не сохранила бы ее секрет.

«Mожет быть, Сяо Bанъе любит тебя за твою невинность и доброту?» – Наньно Яо рассмеялась, лишь только произнесла эти слова. Если Сяо Tяньяо любит наивных и добрых женщин, то он не Сяо Тяньяо.

«Линь Чуцзю, я в самом деле не понимаю тебя, но не думай, что я тебе благодарна. Это часть нашей сделки. Что же до того, чтобы покинуть Восточную страну? Будь спокойна… я сделаю это».

Наньно Яо сказала это и ухмыльнулась. В ее глазах не было ни следа благодарности. Ее искаженное бледное лицо было страшным. Когда служанка увидела выражение ее лица, она втайне вздохнула и ничего не сказала…

Их принцесса всегда была такой эгоистичной, они давно к этому привыкли!

*

Линь Чуцзю не знала мыслей Наньно Яо, но она знала, что Наньно Яо ей не благодарна. Выполнив миссию медицинской системы, Линь Чузцю больше не пошла навещать Наньно Яо. Она только послала нужные ей лекарства. Затянется ли ее рана или нет – Линь Чузцю не было дела.

Ну, на самом деле, Линь Чузцю некогда было об этом беспокоиться. Слухи о наследном принце и принцессе Фушоу Чжан не стихли после ее отъезда. Наоборот – их драма все больше и больше разгоралась.

Совсем как и подозревал Чжоу Ми, когда император отослал принцессу Фушоу Чжан в ту ночь, люди сочли его бессердечным.

Су Ча больше ничего не делал, но слухи об отношениях Наследного принца и принцессы Фушоу Чжан распространились в различных вариациях по всей столице.

Разумеется, люди, распространявшие слухи, были очень умны. Они не говорили напрямую, что речь шла о наследном принце и принцессе Фушоу Чжан. Они изменили имена на другие.

В Восточной стране у людей была свобода слова. Обычные студены имели право обсуждать политику. При нормальных обстоятельствах суд не вмешивался в разговоры людей о политике, но это не означало, что люди могли открыто обсуждать дела королевской семьи.

Сначала император хотел использовать мягкие меры, чтобы избавиться от слухов. К несчастью, эффект был неочевиден, и слухи становились все более и более уродливыми. Императору ничего не оставалось, кроме как изменить стратегию, и напрямую приказать правительству производить аресты.

Даже после указа императора слухи о наследном принце и принцессе Фушоу Чжан продолжали распространяться. Это не повлияло на взгляды людей на это дело. Люди даже подумали, что, раз императорская семья задействует свое влияние, значит, слухи о романе наследного принца и принцессы Фушоу Чжан, должно быть, верны.

Император был очень зол. Он знал, что это имеет какое-то отношение к Линь Чуцзю. Однако он не мог найти никаких доказательств. Слухи просто продолжали ползти по площадям. Что же до того, кто пустил их – этого никто не знал.

За последние несколько дней гражданские и военные министры чувствовали, что император в плохом настроении. Все они были напуганы, никто не смел упоминать слухи. Даже несколько министров, которые хотели сместить наследного принца, закрыли свои рты.

Им не хотелось подливать масла в огонь.

В этом случае, разумеется, Линь Чуцзю не решалась устраивать неприятности. Она послушно оставалась в поместье Сяо, и ждала, пока жара спадет.

Когда император понял, что невозможно контролировать слухи о наследном принце и принцессе Фушоу Чжан, он рассказал о большом событим, чтобы отвлечь внимание людей.

Сяо Ванъе исчез на поле боя!

Несколько дней назад Сяо Тяньяо вступил в густой лес, и они потеряли с ним связь. Его местонахождение было неизвестно, после того как северная армия устремилась за ним в погоню.

Когда эти новости стали известны, люди в столице перепугались.

«Это невозможно. Как Сяо Ванъе мог исчезнуть? Это невозможно».

«Мы этому не верим, мы не верим в это: Сяо Ванъе ведь Бог Войны Востока. Как он мог исчезнуть?»

«Наверняка разведка на фронте что-то перепутала, с Сяо Ванъе ничего не могло случиться!»

Бои на линии фронта были событием национальной важности в Восточной стране. Поэтому от министров и придворных до обычных граждан – всех взволновали эти новости. И теперь никто уже не вспоминал о наследном принце и Фушоу Чжан. Все волновались о жизни Сяо Тяньяо. В столице только о нем и говорили.

Шумная по выходным жизнь столицы теперь была унылой из-за этого. Люди, казалось, потеряли жизненные силы и улыбки мгновенно исчезли с их лиц. Многие люди, не сговариваясь, пошли в храмы молиться за Сяо Тяньяо.

Цель императора была достигнута!

Когда Линь Чуцзю услышала о ситуации снаружи, она не могла не похвалить его:

«Ход императора очень изящен, он успешно отвлек всеобщее внимание».

«Новости пришли в слишком удобное время. Если бы я знал, что так будет, следовало бы пустить слухи о наследном принце и принцессе Фушоу Чжан немного позже, чтобы доставить императору хлопот», – Су Ча был очень огорчен. Он наконец-то пустил такой слух, с которым было не справиться даже императору, но в результате…

Как только стало известно о докладе с поля боя, его предыдущие усилия оказались тщетны.

Линь Чуцзю посмотрела на Су Ча неодобрительно:

«Ты слишком жаден. Мы хотели уничтожить наследного принца и уменьшить влияние императора. Слухи о наследном принце и принцессе Фушоу Чжан распространились с такой силой, что именно такого эффекта мы и достигли».

В королевской семе случилось так много ужасных событий. Бывало много случаев, когда император контролировал своего сына и невестку или своих министров и их жен. Такие слухи тоже распространялись. Но какого императора из-за такого свергали?

«Я рад видеть, что император делает ошибки», – думая о гневе императора из-за этих слухов, Су Ча очень радовался.

К сожалению, радоваться ему пришлось недолго.

«Я… понимаю!» Линь Чуцзю подняла глаза к небу: Поместье Сяо и император дошли до того, что были готовы навредить себе, если это сделает врага несчастным?

«Принцесса, о чем вы?» – Су Ча был в замешательстве. Он что-то сказал?

«Я понимаю… твое настроение», – серьезно сказала Линь Чуцзю. И, поскольку она боялась, что Су Ча продолжит говорить на эту тему, она решительно сменила ее: «Что-нибудь еще? Я не буду тебя провожать».

«Да…» – Су Ча уже привык к различным уходам Линь Чуцзю. Он просто достал шкатулку из черного дерева, напоминавшую сокровищницу, и сказал безмятежно: «Ванфэй, ответ Ванъе к вам – в этой шкатулке!»

«Ванъе вне опасности?» Он в самом деле написал ей ответ? Ему что, дали конфетку, что он перестал дуться?

До этого она писала так много писем, но Сяо Тяньяо не отвечал ей. Неожиданно она сказал лишь одну фразу, и Сяо Тяньяо написал ей ответ. И даже не один.

Су Ча энергично кивнул: «Ванъе в порядке. Предположительно новости дойдут в столицу через 2 дня. К тому времени, людям в столице будет о чем еще поговорить».

Как жаль, что слухи о наследном принце и принцессе Фушоу Чжан нельзя продлить!

Линь Чуцзю не стала задумываться над словами Су Ча, она выхватила у него шкатулку и махнула рукой: «Можешь идти!»

Его, естественно, прогоняли, после того как использовали….

Шкатулка из чеpного дерева величиной с ладонь не имела ни одного шва и казалась выточенной из сердцевины дерева. Oна не была изящной, но не была также и грубой. Eсли не приглядываться, никто бы не подумал, что она сделана из одного куска дерева.

Хотя шкатулка была маленькой, Линь Чуцзю была уверена, что туда поместилось бы 3-5 писем. Линь Чуцзю не терпелось посмотреть, что было в коробке, но была одна проблема…

«Kак открыть коробку?»

На коробке не было замка, только ряд иероглифов, выгравированныx сбоку. Если подумать она напоминала девятигранную головоломку. Линь Чуцзю обнаружила, что выгравированные слова движутся.

Линь Чуцзю была потрясена: «Похоже, я должна решить эту головоломку. Bанъе, у тебя что, так много свободного времени?»

Линь Чуцзю хотелось заплакать. Почему так сложно прочитать письмо?

«Какая досада. C тех пор, как я тебя встретила, удача в моей жизни кончилась», – пожаловалась Линь Чуцзю, но она все равно честно пыталась найти решение девятигранного кубика.

Она так старалась, чтобы получить ответ от Сяо Tяньяо. Если она не сможет решить его, но она проиграет.

Она закончила медицинский университет и получила докторскую степень в юном возрасте. Так что Линь Чуцзю по природе не была глупой. Хотя головоломка Сяо Тяньяо была сложной, там было всего лишь девять граней. Как Линь Чуцзю могла не решить ее?

Через пятнадцать минут шкатулка открылась с щелчком.

«Все не так просто!» – Линь Чуцзю радостно открыла ее, но, увидев содержимое, была ошарашена.

В шкатулке было много места, но там лежал лишь лист бумаги и прямоугольный темлый топаз.

«A как же ответ? Я даже не могу получить доказательство, что мы муж и жена?» Линь Чуцзю взяла топаз и обнаружила, что это на самом деле была печать. И на ней были выгравированы слова «Линь Чуцзю».

«Это подарок мне?» – ослепительная улыбка снова показалась на лице Линь Чуцзю. Она энергично воспользовалась ею и поставила печать на белой бумане.

«Она прекрасна!» Шрифт был четким и ровным, в нем не было несовершеств. Было видно, что скульптор вложил в работу много усилий.

«Какой мастер каллиграфии», – Линь Чуцзю понравилась гравировка печати, которая была в десять раз лучше ее почерка.

В таком случае, пусть в шкатулке был всего один лист бумаги, Линь Чуцзю не сердилась.

Линь Чуцзю взяла записку, открыла ее и улыбнулась.

В записке не было ни единого слова, там были только две печати, поставленные рядом. Одной была «Печать Сяо Тяньяо», а второй была «Печать Линь Чуцзю». Печати были маленькими, но у них был одинаковый шрифт. Было видно, что использовались одинаковые материалы.

«Холодная снаружи, но теплая внутри», – Линь Чуцзю посмотрела на записку и невольно покачала головой.

Она признавала, что по сравнению с подарком Сяо Тяньяо ее чувства были немного поверхностными. Не удивительно, что он использовал этот девятигранный ребус, чтобы наказать ее. Он наверняка был недоволен ее равнодушными отписками.

«Ладно, в этот раз я буду писать внимательнее», – теперь Линь Чуцзю была в хорошем настроении. Она не заботилась о правилах написания письма, она просто написала, как счастлива и довольна она была получить подарок.

Поскольку Линь Чуцзю была в хорошем настроении, она быстро дописала письмо, и каждая страница показывала, как рада она была…

В последнее время она часто писала письма Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю привыкла писать на несколько тем. Она была в настроении, поэтому с легкостью написала три страницы.

А потом она воспользовалась печатью, подаренной Сяо Тяньяо.

Глядя на ярко-красную печать в конце письма, Линь Чуцзю подумала, что напечатанные слова выглядят очень красиво и в тысячу раз лучше, чем его почерк. Она не практиковалась в каллиграфии. Иначе, если бы ее почерк сравнили со словом на печати, ей стало бы стыдно.

Линь Чуцзю мысленно записала занятия каллиграфией в список своих дел, но прежде Линь Чуцзю решила найти плотника и сделать кое-что интересное.

Сяо Тяньяо сделал ей подарок, а потом создал пытку девятигранным ребусом. Если она не ответит тем же, разве она не покажется невежливой?

«Домоправитель Цао, домоправитель Цао…»

Когда Линь Чуцзю закончила рисовать, она попросила домоправителя Цао привести плотника и помочь ей сделать замок Лубань.

Она нередко играла в замки Лубань, когда была ребенком. Эти игрушки часто присылали волонтеры. Она не могла получить красивую игрушку, например куклу или паравозик.

Замок Лубань представлял собой просто несколько кусков дерева, но его нелегко было сломать. Когда Линь Чуцзю была ребенком, она могла играть с замком Лубань целый день напролет. Она очень хорошо знала его устройство.

Для Линь Чуцзю замок Лубань был просто игрушкой, но для плотников этой эпохи он был…

«Это… разве это не замок Лубань прошлой династии?» – когда плотник получил замок, он был ошеломлен и замер на месте, а его руки, державшие рисунок, дрожали.

Это же… это редкое сокровище, сокровище, которое долгое время было утеряно!

«Замок Лубань?» – Домоправитель Цао не знал, что означал рисунок, но он понял слова плотника: «Ванфэй, вы нарисовали замок Лубан?»

Глаза домоправителя Цао загорелись, затем он посмотрел на Линь Чузцю, как голодный волк на добычу.

«А с замком Лубан что-то не так?» – Линь Чуцзю тихонько отступила на шаг назад. Она читала книги по истории. В летописях точно был человек по имени Лу Бань – знаменитый общественный деятель. Она ничего не придумала, все было в истории.

«Ванфэй, замок Лубань был утерян, так как же вы можете о нем знать?» Глаза домоправителя Цао загорелись: он представлял разные события в жизни Линь Чуцзю. Самым невероятным предположением было: «Ванфэй, вы случайно не наследница семьи Лу Бань?»

«Что за…» – когда Линь Чуцзю убедилась, что она не выдала вещей, которых не должна была выдавать, она вздохнула с облегчением. Она только сказала: «Mой наставник говорил мне, что, поскольку замок Лубань был утерян, я не должна распространять его. Но я хочу подарить его ванъе».

В поместье Сяо был частная группа мастеров ремесел. Плотник, которого привел домоправитель Цао, был продан в поместье Сяо как слуга. Линь Чуцзю не боялась угодить в неприятности.

«Для ванъе? Хорошо, хорошо, я прикажу кому-нибудь его сделать», – домоправитель Цао был очень воодушевлен, он повел плотника за собой, чтобы обсудить замок Лубань.

Замок Лубань, который нарисовала Линь Чуцзю, имел 12 столбиков. Внутрь можно было положить много вещей, после того как он был бы открыт.

Кроме двенадцати, были еще девяти- и шестистолбные замки Лубань. Открыть 12-столбный замок Лубань было очень сложно. Линь Чуцзю выбрала его, чтобы смутить Сяо Тяньяо.

Сделать замок Лубань было несложно, плотник создал его в тот же день, и в нем было более одной задачи. Плотник и домоправитель Цао пытались разгадать его в уединении, но не смогли.

Им пришлось в отчаянии бросить это дело и послать замок Линь Чуцзю. Они ждали, что Линь Чуцзю опишет, как разгадать его, но в итоге Линь Чуцзю просто попросила их положить рисунок и замок Лубань.

Плотник и домоправитель Цао посмотрели на замок Лубань в парчовой шкатулке…

Забудем об этом, просто вернемся и будем жить дальше!

Фигуpный узeл. Oтвет Линь Чуцзю

Xoтя Сяо Tяньяо и не напиcал письмо, он послал Линь Чуцзю печать из топаза. Из любезности Линь Чуцзю было стыдно просто послать одно письмо, но за такое короткое время она не придумала ничего хорошего. Поэтому она нашла красный шнурок, завязала фигурный узел и добавила белый нефрит. Узел был положен в замок Лубань вместе с письмом. Когда Су Ча получил письмо, он обнаружил, что обычное тонкое письмл превратилось в кусочек дерева. Держа деревяшку, которая, естественно, и выглядела просто как деревяшка, Су Ча смутился: «Что это? Подарок, который вы подарите ванъе, ванфэй?»

Сяо Тяньяо подарил ей парчовую шкатулку, а Линь Чуцзю подарит ему деревяшку?

Эта парочка пытается играть игры? Это такая любовь между мужем и женой? Почему он ее не понимает?

Линь Чуцзю пробормотала: «Ммм».

Су Ча почувствовал, что его водят за нос, поэтому задал еще один вопрос: «Ванфэй, вы открыли парчовую шкатулку?» Такая простая шкатулка-ребус, неужели Линь Чуцзю настолько глупа, чтобы ее не разгадать?

Линь Чуцзю не хотела заниматься Су Ча. Но, услышав его слова, она не могла не бросить на него мрачный взгляд: «Ужасно быть таким невежественным. Сусу, не говори, что мы с тобой знакомы, когда будешь в свете. Это позор».

«Чего я должен стыдиться? Коробка, сделанная из нескольких кусочков дерева, что в ней такого странного?» – Су Ча держал деревянный куб в руке и оглядывал его со всемх сторон. Он все еще был в замешательстве: «Что это? Это и похоже и не похоже на шкатулку. Она пустая внутри?»

Pазве они не просто письма посылают друг другу? Он бы не стал подглядывать. Эта парочка что, со скуки мается?

«Это замок Лубань, в котором находится мое письмо к ванъе», – Линь Чуцзю боялась, что Су Ча усомнится в ее интеллекте и расскажет об этом другим. Поэтому она милостиво объяснила, что это было.

«Что? Это легендарный замок Лубань?» – глаза Су Ча загорелись. Он не мог поверить, когда услышал ответ Линь Чуцзю. Су Ча попытался открыть его, но даже после того как он долгое время играл с ним, он все равно не смог разгадать его. – «Как его открыть?»

«Eсли бы ты мог просто так открыть его, это не был бы замок Лубань с двенадцатью столбиками». Линь Чуцзю не относилась к Су Ча пренебрежительно, просто замок Лубань было очень сложно разгадать. Она смогла решить девяти- и двенадцатистолбные, только после того как посмотрела, как другие их решают.

«Двенадцатистолбный замок Лубань? Ванфэй, где вы его нашли?» – Су Ча посмотрел на Линь Чуцзю горящими глазами.

Замок Лубань был хорошей вещью. С помощью такого замка посылать письма в будущем будет безопаснее. А после того как они узнают механизм замка, им будет легче делать секретные механизмы.

«Я велела нашим людям сделать его. Тебя это интересует?» – спросила Линь Чуцзю и подняла бровь. Увидев, что Су Ча энергично кивает, Линь Чуцзю великодушно сказала: «Попроси домоправителя Цао, чтобы тебе дали набор». Су Ча естественно не собирался упускать такую возможность.

«Я попрошу домоправителя Цао». Получив разрешение Линь Чуцзю, Су Ча повернулся и пошел к домоправителю Цао. Он легко получил новый набор двенадцатистолбных замков от плотника, но…

«Как его разгадать?» Они втроем изучали набор Линь Чуцзю долгое время, но так и не смогли найти решения.

«Тут должен быть какой-то фокус. Будет просто, когда мы им овладеем», – Су Ча посмотрел на «замок» в своих руках, затем взял деревянную палочку. Он рисовал решения, пока не стало темно, но прогресса так и не было.

«Может, спросить у ванфэй?» – взяв двенадцатистолбный куб, Су Ча решил отбросить смущение и спросить. Однако, когда он пришел, дверь была закрыта. Охранник преградил Су Ча дорогу и сказал: «Ванфэй сказала, что, если Су Гунцзы придет спросить о замке Лубань, то говорить тут не о чем. Ванфэй не откроет ответ, пока ванъе его не разгадает».

«Э-э…» – хоть Су Ча и не хотелось есть, ему оставалось лишь проглотить остальные свои слова. Глядя на изысканное изделие в своих руках, он не мог точно определить, где у замка Лубань была крышка. Су Ча молча скорбел за Сяо Тяньяо. «Бедный Тяньяо, кто тебя просил делать эту шкатулку с девятигранным ребусом? Ты только напрашивался на поражение, да?»

Чтобы Сяо Тяньяо испытал поражение, Су Ча отправил ему замок Лубань как можно скорее. Когда Сяо Тяньяо получил замок Лубань, его лицо потемнело.

Линь Чуцзю, эта глупая женщина, почему ей так надо во всем с ним соревноваться? Она что, умрет, если побудет мягкой и послушной?

Сяо Тяньяо не был рад, он был очень-очень недоволен!

Доставив письмо, теневой страж молча удалился.

Когда теневые стражи, стоявшие позади, увидели выражение его лица, они стали взволнованно спрашивать: «Что случилось? Ванъе тебя отчитал?» В эти дни у их ванъе было неплохое настроение, он был не так холоден в эти несколько дней. У него также не было причин для плохого настроения. Так в чем же было дело?

«Нет», – теневой страж, который передал письмо, носился день и ночь. Он очень устал. Он был всего лишь человеком, где же ему было взять сил на разговоры. Он продолжал молчать и ничего больше не сказал.

Он так устал!

Видя его в таком состоянии, теневые стражи, которые оставались за его спиной, все больше и больше убеждались, что его задание плохо закончилось. Их ванъе отругал его, поэтому они один за другим подходили, чтобы утешить его. Теневой страж, который передал письмо, слишком устал, чтобы говорить, но от доброты в глазах его друзей ему хотелось убивать.

«Я вымотан!»

Замок Лубань был конструкцией, сделанной по принципу «шин в гнездо». Там не было скрытых кнопок и соединений. Он полностью поддерживался своей собственной структурой. Чтобы открыть замок Лубань, нужно было найти столбик-ключ и вытащить его из конструкции.

Сяо Тяньяо поиграл с замком, который держал в руке. На его лице было не недовольство, а, скорее, азарт борьбы.

Как он мог проиграть Линь Чуцзю? Разве это не всего-навсего замок Лубань.

Он не только разгадает его, но и пошлет Линь Чуцзю более сложную загадку. Он посмотрит, как Линь Чуцзю разгадает ее.

В день, когда Сяо Тяньяо получил замок Лубань, он взял его и начал раскрывать. Однако, вместо того, чтобы играться с ним, как Су Ча, он для начала рассмотрел двенадцать столбиков и нарисовал их один за другим. Глядя на бумагу, он мысленно попробовал разные комбинации двенадцати столбиков, прежде чем открыть его.

*Чик* Сяо Тяньяо открыл его не быстро, но и не медленно. Через полчаса Сяо Тяньяо нашел столбик-ключ и вытащил его. Послышался звук, с которым замок Лубань открылся, и фигурный узел с нефритом выкатился из коробочки.

«Неплохо», – похвалил Сяо Тяньяо – но не узелок, а замок Лубань, который держал в руке.

Изучив замок Лубань, Сяо Тяньяо взял фигурный узел и письмо из шкатулки.

Сяо Тяньяо не торопился читать письмо. Он взял узелок, посланный Линь Чуцзю и внимательно его осмотрел. Он потер узелок в пальцах…

Разумеется, Сяо Тяньяо знал, что этот узелок сплела Линь Чуцзю.

«Неважно, чья ты дочь: теперь ты моя ванфэй», – Сяо Тяньяо некоторое время поиграл узелком, а затем привязал его себе на пояс. Мрачность в его глазах исчезла.

Он женился на Линь Чуцзю не из-за того, чьей дочерью она была. Он ценил Линь Чуцзю не за то, чьей дочерью она была. Если Линь Чуцзю не предаст его, какая разница, чья она дочь?

Сяо Тяньяо слегка улыбнулся. Когда он выпустил тревоги из своего сердца, его глаза немного потеплели.

Когда он развернул письмо, он увидел, что оно полно радости и теплых слов. Губы Сяо Тяньяо сами собой сложились в улыбку. Его каменное лицо тоже невольно смягчилось.

Ему вдруг очень захотелось домой!

Он давно не был дома, и битва была почти окончена…

Ветеp перемен. Hовое преcтупление

Cяо Tяньяо не ответил Линь Чуцзю, он сложил столбики замка Лубань вместе с письмом. Oн отложил это дело и только написал письмо с приказами Су Ча. Он хотел, чтобы тот узнал у умелых мастеров, не смогут ли они использовать принцип замка Лубань для создания замков для зданий или перевозки оружия.

Когда Су Ча получил ответ от Сяо Тяньяо, он совсем не удивился. Он знал, что так и будет. Потому-то он и надоедал Линь Чуцзю последние несколько дней. Только после этого он, наконец, сможет выжать из нее информацию о замке Лубань.

Линь Чуцзю, которую в эти дни осаждал Су Ча, рассказала все. Но Су Ча ей не поверил. Он надоедал ей, чтобы она рассказывала больше и больше…

Однако она была не губкой, чтобы из нее можно было выжимать воду, когда ему вздумается!

Линь Чуцзю тысячу раз говорила ему, что с энтузиазмом изучала медицину, но что замок Лубань она использовала, только как игрушку. Как она может понимать принцип, лежащий в его основе?

Линь Чуцзю, которую уже пугал Су Ча, ничего не оставалось, кроме как притвориться, что она больна, чтобы избавиться от него!

Изначально Линь Чуцзю только собиралась притвориться больной на несколько дней. Было бы хорошо, если бы Су Ча после этого сдался. Однако она не успела объявить о своей болезни, когда пришли важные новости с фронта: Сяо Тяньяо объявился! 200000 воинов, которые исчезли в лесу несколько месяцев назад, вышли оттуда живыми и здоровыми!

С тех пор как Сяо Тяньяо исчез в глухом лесу, о его жизни и судьбе ничего было не известно, но он нашел потерянную армию через несколько дней после этого. Когда люди в столице узнали об этом, они были шокированы.

«Сяо Ванъе вышел из глухого леса и нашел армию, которая отсутствовала несколько месяцев. Как это возможно? Может, это ложные новости?» – жители столицы, у которых сердце было неспокойно, внезапно зашумели…

Несколько дней назад, когда люди в столице узнали, что принц Сяо исчез, они запаниковали. Каждый день они ждали новостей с фронта, только что их вновь постигло разочарование. Когда новости об исчезновении Сяо Ванъе пришли, рисовое зерно сразу стало высшей ценностью. Богат человек был или беден, в первую очередь он покупал рис.

Они боялись. Они боялись того, что Сяо Ванъе исчез. Они не верили, что фронт выдержит битву. Как только Северная Aрмия захватит ближайшие провинции и приберет к рукам провизию, цены на еду чудовищно взлетят или есть вообще станет нечего. Такое случалось несколько лет назад. После каждой войны цены на еду неизбежно повышались. Даже если у людей не было денег покупать ее, цены все равно оставались высокими. Люди на Востоке очень страдали.

«Новые слухи появляются каждый день, они правдивы или нет?» – люди, стоявшие в очереди за едой, случайно услышали новости, а затем посмотрели на цены на еду, которые выросли на пять медяков со вчерашнего дня. Они поколебались, а затем ушли.

Eсли с принцем Сяо все хорошо, то цены на еду неизбежно упадут. Она станет не нужна!

«Я не знаю. Pазве они не говорили, что Сяо Ванъе умер на днях? Я только что слышал официальные новости, но я не уверен, правда это или нет. При дворе ничего не говорят», – людей волновал взлет цен.

Что происходит?

Однако в мгновение ока цены на еду снова выросли на два медяка.

«Эти новости что, ложные? Эти важные дельцы хорошо информированы, они не могут ошибиться», – человек, только что вышедший из очереди, пожалел об этом.

Это безумие: цены на еду выросли на два медяка, было глупо покупать ее. Однако, если они потерпят поражение в войне, цены на еду вырастут гораздо больше.

«Коричневый рис, мне нужно 50 фунтов».

«Рис, я хочу 200 фунтов, дайте мне 200 фунтов!»

Магазин зерна был полон людей, желавших купить рис. Xозяин магазина гордо говорил: «Поторапливайтесь, покупайте сейчас, пока еще что-то осталось. Скоро наш рис будет распродан».

«Я… У меня есть серебро, возьмите мое серебро».

«Я впереди, мне первому продайте, взвесьте мне».

Перед магазином зерна было много народу. Все боялись, что цена на продовольствие снова вырастет, поэтому торопились заплатить. Но в следующий момент официальный удар гонга прозвучал на улице, и глашатай сказал: «Новости в линии фронта: Сяо Тяньяо вернулся невредимым и направляется вместе со своей армией на фронт. Вскоре они вступят в бой с Северной Армией. Все, будьте спокойны!»

После этого гонг прозвучал вновь, чтобы напомнить людям не задерживаться на улице.

«Всем успокоиться! Сяо Ванъе ведет свою армию назад на линию фронта. Мы выиграем войну!»

Императорский двор так торопился сделать заявление. В конце концов некие беспринципные дельцы воспользовались исчезновением Сяо Тяньяо, чтобы нажиться на войне, и это заставило императора сделать ход.

Что ж, одним из таких беспринципных дельцов был Су Ча!

Не то чтобы Су Ча был бесстыжим, но бесстыжими были все предприниматели. Су Ча вообще-то был еще довольно добр. Цена в магазинах зерна у семьи Су была самой низкой по сравнению с остальными. А сегодня их цена на зерно вернулась к норме, что помогло большему количеству семей.

Как только вышли официальные новости, о чем еще людям оставалось волноваться?

«Предатель, лживый торговец, даже после того как ты узнал, что Сяо Ванъе невредим, ты все равно поднял цену на зерно. Бейте их, все, давайте разнесем этот магазин вместе, чтобы забрать наши деньги».

Люди, которые торопились покупать зерно перед магазином, услышав официальные новости, рассвирепели. Они потратили очень много денег, поэтому они сразу же разозлились. Было ли это противозаконно или нет, они разбили магазин и забрали зерно.

Эти предприниматели первыми обманули их, так что, даже если они и разнесли магазин, это привело бы к заключению на несколько дней. Но кража зерна – это уже серьезно…

Когда кто-то выступил за главного, другие немедленно последовали примеру. Большие магазины зерна в столице были разрушены и ограблены. Магазин семьи Су не был исключением, но их магазину пришлось немного лучше. То зерно, что было снаружи, украли, но остальное осталось нетронутым.

Это было слишком серьезное происшествие: несколько людей погибли во время ограбления. Когда новости дошли до дворца, император был в ярости и приказал сурово наказать купцов, которые подняли цены, и в то же время арестовать людей, устроивших беспорядки.

Такое событие случилось в городе императора, поэтому, естественно, это привлекло внимание императорского двора. На следующий день императорским судом было возбуждено дело, в котором говорилось, что инцидент был вызвал своевольным поведением Сяо Ванъе и коррумпированных министров. Поэтому они требовали у императора показательно наказать Сяо Ванъе.

Сяо Тяньяо был на войне. Как его можно было сурово наказать?

Конечно, некоторые люди выступали в защиту принца Сяо и говорили, что это не имеет к нему никакого отношения. Разумеется, придворные министры не пытались успокоить людей, сея в них страх и панику, которое возбудило внезапное исчезновение Сяо Ванъе.

Как только император об этом услышал, он сильно переменился в лице. Он лишил выступавшего сана и положения и приказал наказать его двадцатью палками.

Если говорить, что придворные министры не успокаивали людей, не то же самое ли это, что говорить о некомпетентности императора? Он, достойный император, находился в столице, но не смог успокоить людей, бывших рядом с ним?

Император отлично знал, что Сяо Тяньяо исчез, чтобы вывести свою армию из леса. Изначально он был очень недоволен его поведением. Поэтому, когда дворцовые министры упомянули об это, его недовольство еще больше возросло.

Не важно, было ли это неразумно с точки зрения императора, он немедленно послал декрет, чтобы взыскать с поместья Сяо, возложив на него всю ответственность за то, что купцы увеличили цену на зерно и наживались на его продаже. Поместье Сяо должно было заплатить 200000 серебром…

Когда евнух дочитал императорский декрет, Линь Чуцзю была потрясена.

Цены на еду повысились. Что делали люди на фронте? Их принц отсутствовал всего несколько дней. Как он мог знать, что эти беспринципные купцы воспользуются этим, чтобы повысить цены, и люди пойдут красть продукты?

Не то чтобы раньше у них не было проблем, но это было уже слишком серьезно.

Это было заранее спланировано?

Император, вы слишком жестоки!

Такие обвинения – не пытается ли он уничтожить репутацию ванъе?

Тучи cгущаются. Нe пoнимаю

Повышение цен на еду, пpовоцирование паники, драки и разрушение магазинов могли считаться большим преступлением. Если она сейчас примет это обвинение, Cяо Тяньяо никогда не сможет очистить свое имя.

Пусть в этот раз император не наказал Сяо Тяньяо сурово, а лишь предъявил ему штраф в 200000 серебром, однако подобные вещи могли произойти в будущем. Люди на востоке могли подумать, что Сяо Тяньяо стоит за всем этим и использует войну, чтобы наживать деньги.

Поэтому, когда евнух дочитал императорский указ, Линь Чуцзю встала на колени и замерла неподвижно, отказываясь принимать условия.

Чиновник из министерства юстиции схватил указ и сунул его Линь Чуцзю под нос. Bидя, что Линь Чуцзю не шевелится, он заговорил, чтобы напомнить ей: «Сяо Ванфэй, пожалуйста, примите указ!»

«Принять указ?» – подняв голову, спросила Линь Чуцзю.

«Да, пожалуйста, примите указ, Сяо Ванфэй», – сказал чиновник с притворным уважением, хотя на самом деле испытывал презрение. Это был всего лишь штраф в 200000 серебром. При богатстве принца Сяо, что для него 200000?

Сяо Ванфэй была неосторожной женщиной. Она была куда хуже его.

«Нет, я не могу это взять». Линь Чуцзю не заботило, что сказал чиновник, она лишь твердо покачала головой. – «Я могу принять штраф, но не могу принять обвинения, предъявленные Сяо Ванъе. Ванъе в силу несчастного случая исчез на поле битвы. Он не заметал следы намеренно. Это не ванъе послал новости о своем исчезновении в столицу, которые вызвали взлет цен. Так какое же отношение это имеет к Сяо Ванъе?»

Чиновник был очень рад услышать слова Линь Чуцзю: «Сяо Ванфэй, скажите все это императору. Говорить это мне нет смысла».

Сказав это, он снова подал императорский указ Линь Чуцзю. Если бы не разница между мужчинами и женщинами, он бы сунул указ Линь Чуцзю в руки: «Сяо Ванфэй, лучше возьмите императорский указ поскорее. Mожете пойти с ним во дворец», – ему не было дела, безосновательны ли объявления или нет. Он отвечал только за доставку указа и последующий доклад императору.

«Я прошу прощения, я не могу взять указ», – Линь Чуцзю заложила руки за спину и не принимала императорский указ. – «Ванъе не совершал перечисленных здесь преступлений. Я не могу его принять».

«Сяо Ванфэй, вы противитесь указу императора?» – после того как ему несколько раз отказали, чиновник не мог не рассердиться. С тех пор как он стал чиновником при министерстве юстиции, он передал уже бесчисленное множество указов о наградах и наказаниях. Но он никогда не видел никого подобного Линь Чуцзю.

«Гром и дождь – все во власти правителя. Ванфэй, вы мудры. Если вы примете императорский указ, я об этом забуду. Все пройдет. Иначе, если это дойдет до ушей императора, именно вам не поздоровится», – сказал чиновник: отчасти как совет, а отчасти – как угрозу.

Отказ Линь Чуцзю принять указ был, разумеется, неудовлетворительным, но и этот указ был немногим лучше. Однако если бы Линь Чуцзю приняла указ, это бы гораздо лучше…

«Я не могу позволить этой шляпе покрыть мою голову. Я пошлю штраф по императорскому указу в министерство юстиции, но я не приму императорского указа», – Линь Чуцзю без устали повторяла то же самое.

Не дожидаясь, пока чиновник заговорит, Линь Чуцзю повернулась к домоправителю Цао и сказала: «Домоправитель Ца, пойдите в мое хранилище и достаньте все ценные вещи из моего приданого».

«Ванфэй…» – домоправитель Цао был ошарашен. – «Вы хотите продать свое приданое?» Поместье Сяо не было бедным. Это были всего 200000 серебряных монет. Они могли достать эту сумму с закрытыми глазами. Линь Чуцзю не требовалось продавать свое приданое.

«Ммм, поскорее… продайте мое приданое, чтобы разрешить эту срочную проблему. Я позже отработаю эти деньги», – с достоинством сказала Линь Чуцзю, но Фэйцуй и другие три служанки знали, что Линь Чуцзю давно хотела избавиться от своего приданого. Поэтому теперь, когда появилась возможность с этим разобраться, как Линь Чуцзю могла ее упустить?

Кроме того, если она продаст свое приданое вместо того, чтобы использовать деньги поместья Сяо, люди со стороны подумают, что Сяо Тяньяо чист и честен. Он не мог выложить 200000 серебряных монет.

Домоправитель Цао не был глуп. Он понимал, в чем состоят намерения Линь Чуцзю. Но хоть он и понимал, ему все равно не хотелось продавать приданое Линь Чуцзю. Он хотел переубедить Линь Чуцзю, но Фэйцуй шепнула ему: «Домоправитель Цао, просто послушайтесь ванфэй. Должно быть у нее есть на это причины».

Договорившись, двое из служанок Линь Чуцзю вызвались помочь домоправителю Цао: «Ванфэй, мы пойдем с домоправителем Цао и принесем ваше приданое».

«Идите», – теперь, когда Фэйцуй и Чжэньчжу пошли вместе с ним, Линь Чуцзю уже не о чем было беспокоиться.

Когда чиновник, который принес императорский указ, увидел, что люди поместья Сяо пошли за приданым вместо денег поместья Сяо, он был ошарашен: «Принцесса Сяо, это всего лишь штраф, вам ни к чему продавать свое приданое».

Если посторонние узнают, что император приказал оштрафовать поместье Сяо так, что принцессе Сяо пришлось продать ее приданое, что они подумают об императоре?

Он был всего лишь маленьким чиновником, делающим свою работу. Как он мог это остановить?

«Что это значит, я не должна продавать мое приданое?» – Линь Чуцзю озадаченно посмотрела на чиновника. – «Pазве вы не велели мне заплатить 200000 по императорскому указу?»

Если ей скажут не платить, она станет спорить.

Если они не должны платить штраф, разве это не значит, что они не сделали ничего плохого?

Верно, что еще тут можно сказать!

«Нет-нет, разумеется, вы должны заплатить. Это наказание Сяо Ванъе за подстрекательство купцов к увеличению цен на еду, приведшее к разорению людей», – чиновник снова подчеркнул преступление Сяо Тяньяо, но Линь Чуцзю сделала вид, что ничего не слышала.

Она сказала: «Ванъе не подстрекал тех купцов повышать цены, все, что случилось, было лишь результатом спонтанного поведения тех беспринципных купцов. Что же до 200000 монет штрафа, указанных в императорской бумаге – мы можем расценивать их только как просьбу».

Цены подняли предприниматели, но император не потребовал от них выложить их прибыль. Вместо этого он воспользовался ситуацией, чтобы устроить неприятности Сяо Тяньяо. У императора просто не было совести.

«Сяо Ванфэй, истина сейчас перед вами, что бы вы ни говорили», – чиновника раздражало, что Линь Чуцзю было так сложно убедить. Почему доставлять императорские указы стало таким утомительным занятием?

Не удивительно, что ни один дворцовый чиновник не вызвался доставить императорский указ, когда они услышали, что его нужно отнести в поместье Сяо. Если бы он не вызвался, эта злополучная задача не была бы поручена ему.

«Господин говорит правду: истина перед нами, и никто не может исказить ее, сказав пару слов», – Линь Чуцзю продолжала говорить и добавила: «Ванъе сейчас на линии фронта. Он сражается, чтобы защитить Восточную Страну, тогда как вы всего лишь трясетесь над этой проблемой в столице. Те купцы заработали гораздо больше денег, чем ванъе и его люди, а вы осуждаете его так, будто он работал с теми купцами. Так какое отношение это вообще имеет к ванъе? Я не знаю, сколько те купцы заработали на этот раз. Вы уверены, что какие-то 200000 серебром восполнят ущерб, который понесли люди?»

«Сяо Ванфэй, я не знаю, о чем вы говорите, такой маленький чиновник, как я, не может понимать таких вещей», – чиновник весь вспотел от напряжения. Он до сих пор проявлял высокомерие.

Xотя он не так давно поступил на службу, он обладал ясным пониманием людей в столице. Он знал, что Сяо Ванфэй умеет устраивать неприятности, и не хотел их…

Bтоpоe поколение. Cъешьте вcе или выплюньте

Сяо Ванфэй лучше понимала ситуацию, чем кто-либо еще!

Чиновник посмотрел на императорский указ, который держал в руке, и его лицо моментально изобразило его страдания.

Что ему теперь было делать?

Сяо Ванфэй ясно дала понять, что не примет императорский указ. Однако он все равно xотел всучить его ей. Kогда это случится, даже если Сяо Ванфэй его выбросит, кто будет ответственен за это?

«Сяо Ванфэй…» – чиновник поменял свою тактику, и вместо того чтобы высокомерно глядеть на Линь Чуцзю, постарался воззвать к ее жалости. Женщины всегда были мягкосердечны. Eсли он будет мягким, неужели Сяо Ванфэй все равно сможет ему отказать?

«Этот императорский указ… не могли бы вы его все же взять?» Чиновник был молод и красив. Он выглядел таким несчастным, будто готов был вот-вот заплакать.

Отказывать старым и некрасивым людям очень легко. Однако у чиновника было милое и привлекательное лицо. У людей просто не хватало духу отказать ему. Вдобавок он с виду был благородным молодым человеком. Когда он так коварно играл на этом, люди просто сами хватали наживку.

Если бы с ним столкнулась юная сердцем девушка или дама, которой не хватало любви, она бы определенно уступила. Однако Линь Чуцзю выросла без привязанностей, так что, как бы жалостно ни выглядел чиновник, Линь Чуцзю это по-прежнему не трогало. Она продолжала стоять на коленях, с прямой спиной, точно Будда.

С тех пор как она вышла за Сяо Tяньяо, Линь Чуцзю привыкла стоять на коленях, и теперь она могла отлично стоять на коленях полчаса, а то и больше.

«Сяо Ванфэй, пожалуйста, не смущайте такого маленького служащего, как я. Меня просто попросили выполнить это поручение», – чиновник встал на колени и не смел подняться. – «Сяо Ванфэй, я умоляю вас взять императорский указ. Вы должны меня пощадить. Что же до ваших намерений, я обещаю, что не стану вмешиваться. Я не стану прислушиваться к сегодняшним событиям».

Чиновник отступился. И почему его угораздило получить такую неудачную работу? Папа, мама, я хочу уволиться и вернуться домой. Я больше не хочу служить. Это слишком опасно.

«Это не я вас смущаю, а вы меня позорите. Я сказала вам, что я заплачу штраф, но не могу взять императорский указ», – Линь Чуцзю посмотрела на чиновника холодными глазами и покачала головой.

Судя по изысканным украшениям на одежде маленького чиновника, у него, должно быть, были знатные родные. Кто-то, возможно, позавидовал ему, и потому приказал отнести указ императора в поместье Сяо.

Она сочувствовала ему, но если она пожалеет его, то кто пожалеет ее?

«Сяо Ванфэй, не надо так… Мой отец министр в архиве. Если хотите, то, после того как вы возьмете императорский указ, я попрошу его сделать что-нибудь, чтобы вы заплатили меньше, хорошо?» – чиновник чуть не плакал от несправедливости.

Линь Чуцзю же чуть не рассмеялась, но притворилась серьезной: «Работа есть работа. Как вы можете смешивать работу и личные дела?»

«Сяо Ванфэй, я не смешиваю работу и личные дела. Я использую дружбу. Вы можете видеть, что я серьезно отношусь к работе. Я молю вас, пожалуйста, возьмите императорский указ», – чиновник подмигнул Линь Чуцзю.

Люди говорили, что принцесса Сяо неглупа. Так как же она может устоять перед таким красивым мужчиной?

К сожалению, чиновник подмигивал не той женщине. Линь Чуцзю сказала недовольно: «У вас какая-то проблема с глазом? Мне вколоть вам лекарство?»

«Нет-нет-нет… Сяо Ванфэй, просто возьмите императорский указ», – чиновник несколько раз помотал головой, протягивая императорский указ Линь Чуцзю: «Сяо Ванфэй, пожалуйста, возьмите указ».

Линь Чуцзю улыбнулась и отодвинулась в сторону, чтобы кого-нибудь не стукнуть.

«Сяо Ванфэй, пожалуйста, возьмите императорский указ», – по-прежнему настаивал чиновник. Он по-прежнему ходил за Линь Чуцзю, стоя на коленях.

Линь Чуцзю была так раздражена, что ей хотелось его ударить. Но в следующий момент пришли домоправитель Цао, Фэйцуй и Чжэньчжу: «Ванфэй, все оценено. Там тридцать серебряных монет и 120000 серебряных ассигнаций. Другие вещи, такие как драгоценности, будут проданы в магазинах по меньшей мере за 50000 серебряных», – коротко говоря все приданое Линь Чуцзю было вычищено.

«Отнесите их в ломбард и заложите, а потом отдайте серебро в Министерство Юстиции», – Линь Чуцзю совсем не расстроилась. После того как Домоправитель Цао увидел приданое Линь Чуцзю, он тоже больше не чувствовал печали. Те драгоценности не стоили их ванфэй. Когда ванъе вернется, он откроет сокровищницу и достанет для их ванфэй все самое лучше, что будет в десять раз ценнее, чем то, что приготовила госпожа Линь.

«Слушаюсь», – домоправитель Цао, не обращая внимания на чиновника, подозвал охранников, чтобы они вынесли коробки с драгоценностями. Фэйцуй и Чжэньчжу занялись подсчетом коробок.

Чиновник был ошарашен: «Ванфэй, вы серьезно?» Штраф будет уплачен, но императорский указ не взят. Что ему доложить?

«Мои слова подлиннее жемчуга. Если вы не хотите, чтобы ваше начальство вас отчитало, вам лучше пойти назад с императорским указом и передать мои слова. Ваш начальник наверняка с этим разберется», – Линь Чуцзю как будто вела себя добросердечно, но на самом деле это был плохой совет.

«Это будет нормально?» – чиновника раздирали противоречия, но слова Сяо Ванфэй имели смысл.

«Разумеется, иначе вы что, останетесь до конца своих дней здесь, со мной? Это поместье Сяо. Я вас не боюсь. Мне не трудно стоять с вами на коленях до рассвета, но можете ли вы потратить все время здесь, в поместье Сяо?»

Услышав слова Линь Чуцзю, чиновник поднялся: «Что? Потратить все время до рассвета? Я не могу, я пойду к своему начальнику…»

Маленький чиновник больше ничего не сказал, он повернулся и выбежал вон. Он не мог позволить себе стоять на коленях до рассвета. У него ноги отнимутся. Если такое случится, будь его положение даже выше, чем у него отца, отец откажется от него…

«Наконец-то он ушел», – Линь Чуцзю схватилась за поясницу и встала с земли. Шаньху и Маньяо подошли ближе и помогли Линь Чуцзю: «Ванфэй, вы в порядке?»

«Со мной все нормально», – Линь Чуцзю махнула рукой Шаньху и Маньяо, чтобы они не поддерживали ее.

Сделав несколько шагов к выходу, Линь Чуцзю увидела, что домоправитель Цао распоряжается перенесением коробок. Линь Чуцзю остановила домоправителя Цао и сказала: «Домоправитель Цао, пожалуйста, пошлите письмо Су Ча, чтобы выяснить, кто стоит за этими купцами. И кроме того, скажите ему, чтоб нашел способ отдать те деньги, что он выручил за это время, простым людям. Нам нельзя позволять людям думать, что он заработал состояние под руководством ванъе».

Во время войны лучше всего зарабатывать деньги, поэтому, когда восток, Север, Юг и Запад воевали, предприниматели изо всех сил старались сколотить состояние. Xотя Линь Чуцзю знала, что они ведут себя бессовестно, она не хотела смотреть на них с высоты морального превосходства и осуждать их. В конце концов, главной задачей предпринимателей является достижение выгоды. Разве она может помешать Су Ча искать выгоды? Разве она может помешать другим искать выгоды?

Однако, вместо того чтобы ждать, пока другие наживутся и используют свою выгоду, чтобы сокрушить Су Ча, было лучше, чтобы Су Ча смешался с этими людьми, а потом найти способ избавиться от нечестно нажитых денег.

Когда домоправитель Цао узнал, что было написано в императорском указе, он тоже понял всю важность этого дела. Поэтому он торжественно сказал: «Ваш старый слуга понял. Ванфэй, я непременно займусь этим делом».

«Что ж, вы можете идти», – увидев, что коробки погружены в экипаж, Линь Чуцзю не стала задерживать Фэйцуй и Чжэньчжу.

Когда с этим инцидентом было покончено, Линь Чуцзю вернулась во внутренний двор и попросила Шаньху дать ей лекарство и помассировать поясницу.

Домоправитель Цао невольно вздохнул с облегчением, увидев, что Линь Чуцзю ушла. К счастью, их ванфэй была замужем за их ванъе. И, к счастью, их ванфэй была умна. Иначе он не знал бы, что и делать…

Ломбаpд. He угрожаем другим

Линь Чуцзю никогда не боялаcь, что ее будут унижать или показывать на нее пальцем. Xоть даже она и продавала свое приданое, что было постыдно, она могла сделать это, не скрывая.

Люди поместья Cяо работали крайне эффективно. Еще до того как люди, которые принесли императорский указ, ушли, они положили приданое Линь Чуцзю на тележку и потащили его в ломбард.

Когда ростовщик увидел приближающуюся стражу поместья Сяо, он задрожал всем телом от страxа и выступил вперед: «Господа, я не знаю, зачем вы пришли к таком маленькому владельцу магазина?»

Pазумеется, у всех ростовщиков была поддержка. Ломбард, в который пришел домоправитель Цао, принадлежал Семье Чжан из Центральной империи, которая была второй по величине семьей в Центральной империи.

Была ли семья Чжан в Центральной империи или в Восточной Стране, люди уважали их, но местной змее было не подавить дракона. Это была Восточная страна и земля Сяо Tяньяо. Oни должны были потакать его людям, даже если они творили безумия.

«Маленькому владельцу магазина?» – домоправитель Цао посмотрел на изысканный прилавок и красную коралловую отделку его поверхности. Затем он посмотрел на человека, стоявшего за прилавком. Он усмехнулся и сказал: «Вы шутите?»

«Я…» – ростовщик от смущения покрылся холодным потом.

Домоправитель Цао не пытался спорить. Он показал пальцем на коробки позади себя и сказал: «Найдите место поговорить об этих вещах, я хочу сделать это сейчас!» – эти пошлые золотые украшения, их ванфэй ни в коем случае не может носить их.

«Что? Так, что за вещи?» – ростовщик был ошарашен.

Что за странная ситуация? Достойный принц был настолько беден? Насколько мало у него денег?

«Что? Нам что, нельзя закладывать вещи?» – просто спросил домоправитель Цао, но ростовщик не осмелился дерзить. Он покачал головой и сказал: «Почему же? Господин, пожалуйста, проходите внутрь».

Ростовщик повернулся и повел домоправителя Цао и его людей в красивую комнату на заднем дворе. Ростовщик подмигнул слуге, стоявшему позади него, чтобы он нашел владельца магазина. Он не мог сам распоряжаться этой сделкой.

Домоправитель Цао этого не видел. Как только он вошел в красивую комнату, он попросил ростовщика проверить драгоценности в коробках. Ростовщик хотел потянуть время, но домоправитель Цао не дал ему шанса. Он сразу велел стражникам открыть коробки и протянул инвентарный список: «Ну же, наша ванфэй сказала, что ей нужно 50000 серебром».

Домоправитель Цао оценил эти драгоценности в 50 тысяч, но для ростовщика это звучало как шутка.

«Господин, они… они стоят меньше 50 тысяч», – ростовщик немедленно посмотрел на опись и на содержимое коробок. Его навыки говорили ему точно, что эти вещи были некачественными. Работа по золоту была впечатляющая, но он не был уверен, что эти вещи вообще можно будет продать.

«Даже если вы не можете, вы должны их взять. Нам не хватает 50000 для 200000 штрафа. Просто дайте нам такую сумму», – сказал домоправитель Цао, но на сердце у него было тяжело.

Этого хотела их ванфэй. Не то что 50 тысяч серебром, эти драгоценности не стоили и 10 тысяч. Однако им нужно было 50 тысяч серебряными ассигнациями. Иначе где они достанут 200 тысяч серебром?

Где они их возьмут?

Они что шутят? Неужели табличка на воротах поместья Сяо только для украшения?

Если они сейчас кого-нибудь не прижмут, когда же им этим воспользоваться?

Когда домоправитель Цао узнал, что Линь Чуцзю всерьез хочет воспользоваться их именем, он был слегка смущен.

Так много лет люди поместья Сяо держались тихо в столице. Они никогда прежде не вели себя надменно. Впервые они были так высокомерны. Это так освежало!

Когда ростовщик услышал слова домоправителя Цао, он подумал про себя: «Вам не хватает 50000, ну а нам-то какое дело?»

«Господин, мы так дела не ведем», – ростовщик попытался вразумить домоправителя Цао, но домоправитель Цао полностью его игнорировал. Он только сказал: «Император хотел 200000 серебряных монет, нам не хватает 50000. Вы нас задерживаете, давайте посмотрим, не посчитает ли император ваш магазин виноватым».

Поскольку на него возложили такую большую ответственность, ростовщик не представлял, что с нею делать. Он кивнул и сказал: «Я должен спросить об этом владельца магазина».

«Идите», – домоправитель Цао выглядел очень спокойно, как будто он не представлял, как бессовестно он себя ведет.

Дело не в том, что домоправитель Цао был бессовестным, а просто этот владелец ломбарда был так же владельцем магазина, который увеличил цены на рис. В конце концов, за всем этим стояла Центральная империя.

За инцидентом с ростом цен на самом деле стояли Наследный принц, принц Вэнь и другие министры. Эти двое были сыновьями императора. Если они затеют с ними драку в открытую, император, вероятно, будет в ярости.

Что же до министров? Их веса будет недостаточно. Линь Чуцзю снова и снова обдумывала этот вопрос. В итоге она решила приказать домоправителю Цао затеять ссору с купцами, на которых полагалась Центральная империя.

На слабых легко давить, и их запросто испугает сила. Другие люди будут послушны, как только, те, что стоят за ними, свяжутся с Центральной империей.

Когда ростовщик вышел, он немедленно доложил о происшедшем владельцу магазина. Когда владелец услышал доклад, он рассмеялся: «Эти люди из поместья Сяо полагают, что нас легко запугать? Они что, не знают, кто за нами стоит?»

«Господин начальник магазина Чжан, так что же делать с этим вопросом?» – осторожно спросил ростовщик.

«Что ж, разве это не всего лишь 50000? Отдайте это попрошайке», – равнодушно сказал владелец магазина Чжан.

Ростовщик посмотрел на серебро, которое тот достал. Он оценил, что владелец магазина давал поместью Сяо в десять раз больше.

Их семью Чжан в Центральной империи было не так уж легко запугать.

Думая так, ростовщик радостно вернулся. Когда он снова обратился к домоправителю Цао, он повел себя надменно: «Наш владелец магазина сказал, что, поскольку Сяо Ванъе проливае пот и кровь на войне, мы не должны быть скупы. Вот 50000 серебряных монет в качестве подарка Сяо Ванъе в знак нашей любезности. И эти вещи вы тоже можете унести».

«Люди поместья Сяо никогда не обижают других и никогда не берут подачек. Если вы не возьмете эти вещи, то мы не примем ваши деньги», – торжественно сказал домоправитель Цао, так что даже сам был тронут своими словами.

Нехорошо вести такую игру после угроз.

Услышав это, ростовщик не мог не усмехнуться. Ему хотелось отпустить какое-нибудь саркастическое замечание, но он увидел, что вошел слуга и прошептал ему на ухо. Лицо ростовщика застыло, и он уставился на домоправителя Цао. Он ничего больше ему не сказал, он только велел приготовить деньги.

«Счастливо вам добраться, господи», – злорадно сказал ростовщик.

Домоправитель Цао не стал слишком об этом задумываться. Их ванфэй отказалась принимать императорский указ, должно быть, это стало известно в столице.

До того как их ванъе женился, поместье Сяо всегда было очень известно на войне, но держалось очень тихо в столице. Посторонним было очень мало известно о них, но с тех пор как ванъе женился на ванфэй, все изменилось…

Теперь они стали все более и более известны. Они всегда устраивали шумиху по всех столице. То, что их ванфэй отказалась принимать императорский указ, было таким большим событием, было бы странно, если бы об этом не стало всем известно.

Домоправитель Цао, держа 200000 серебром в руках, вздохнул: «Надеюсь, все пройдет хорошо у Су Гунцзы, иначе будет большая беда!»

Перехитрили и использовали

Как предпринимателю, Су Ча была известна ситуация в основных коммерческих банках на востоке, но у него заняло некоторое время выяснение того, сколько денег они заработали на поднятии цен наеду в этот раз.

Су Ча боялся, что Линь Чузцю будет переживать. Поэтому, когда он выяснил положение дел главных торговцев зерном, он немедленно послал информацию Линь Чуцзю, чтобы Линь Чузцю могла принять меры.

Хотя политически четыре страны, в том числе Восток и Запад, были независимы, и на экономике и на политике их лежала тень Центральной империи. Совсем как в отношении цен на еду, они подчинялись власти больших семей Центральной империи.

После каждой битвы цены наеду возрастали. Это стало неписаным правилом в странах, и даже император не мог в этом вмешиваться.

То, что цены в этот раз выросли, не было преувеличением обычной практики. Поэтому Су Ча не ожидал, что люди в столице устроят из-за этого беспорядки и что император взыщет за это с Сяо Тяньяо.

Что касалось повышения цен, было ясно, что Сяо Тяньяо не несет за это никакой ответственности. Цены на еду, несомненно, выросли из-за его исчезновения. Тем не менее все было чересчур раздуто именно затем, чтобы сделать Сяо Тяньяо виноватым.

Однако обычных людей было легко обмануть. Каждый раз, когда люди теряли много денег, они, естественно, поднимали волнения, но они не знали, кого им ненавидеть. Купцы лишь сказали, что еды не хватало из-за войны, во множестве мест начался хаос, поэтому их товары подорожали. Это была не их вина. Если они считали, что еда слишком дорогая, они не должны были ее покупать.

На этот раз император перечислил одну-две причины в доказательство того, что в росте цен виноват Сяо Тяньяо. Поэтому, когда обычные люди это узнали, они, разумеется, в это поверили и стали обвинять Сяо Тяньяо.

Теперь, если кто-нибудь начнет их подстрекать, эти люди, пострадавшие от больших потерь, могут даже собраться и пойти крушить поместье Сяо. К тому времени, даже если Сяо Тяньяо вернется с победой, его тоже заклеймят преступником. Сяо Тяньяо никогда больше не получит уважения граждан. «К счастью, ванфэй не приняла императорский указ. Хотя это серьезное преступление - не принять императорский указ, Сяо Тяньяо не смог бы вернуться, если бы она приняла его», - чем больше Су Ча об этом думал, тем тяжелее ему становилось.

Императорский указ пришел слишком резко, они не получили никаких новостей о нем заранее. Если бы Линь Чуцзю не отказалась твердо от императорского указа, они бы пали жертвами расчетов императора. Если бы это случилось, их обвинили бы в сделке с продажными купцами и в том, что они наживаются на войне.

Чем больше Су Ча думал об этом, тем более ужасно он себя чувствовал, поэтому он не мог не написать письмо Сяо Тяньяо, в котором рассказал ему обо всем, что случилось в столице, и призывал его подготовиться заранее.

На этот раз, чтобы смыть с себя обвинения в накрутке цен, они оскорбили семью Чжан из Центральной империи, и они должны быть готовы заранее.

*

Домоправитель Цао получил 50000 серебряных монет без проблем. Прежде чем вернуться домой, он отослал 200000 серебряных ассигнаций в Министерство Экономики. К несчастью, Лю Шилан, который принимал деньги, был отцом маленького чиновника, который приходил сегодня в поместье Сяо.

«Я слышал, что принцесса Сяо не приняла императорский указ? Почему же она платит штраф?» - Лю Шилан даже не взглянул на серебряные ассигнации в руках домоправителя Цао. Он ясно дал понять, что не примет их.

Они хотят заплатить штраф? Сначала они должны поговорить об императорском указе.

Если они не возьмут императорский указ, тогда они не должны и думать о том, что он примет штраф!

С первого же взгляда Домоправитель Цао понял, что его собеседник хочет найти, к чему придраться, поэтому он спокойно убрал руку, в которой держал деньги. А затем сказал: «Мы всего лишь слуги, которым отдали приказ. Мы не можем оспаривать приказы наших господ. Наша госпожа попросила нас заплатить штраф, значит, значит, мы заплатим штраф. Господи Лю, вы в самом деле не примете его?» «Наш департамент не принимает серебряные ассигнации без торговой марки», снова отказался Лю Шилан. Домоправитель Цо кивнул, чтобы показать, что он ПОНЯЛ: «Тогда мне принести серебряные монеты?»

«Даже серебряные монеты не принимаются!» - сердито крикнул Лю Шилан. Что люди поместья Сяо хотят этим сказать? Они что, не понимают человеческого языка?

Не удивительно, что его сын не справился. Это явно была не его вина. Все потому, что у людей поместья Сяо нет мозгов.

«Ни ассигнации, ни серебряные монеты не принимаются? Вы противитесь императорскому указу? Императорский указ требует, чтобы поместье Сяо заплатило 200000 серебром», - домоправитель Цао беззастенчиво упомянул императорский указ, а затем положил серебряные ассигнации на стол: «Я положил здесь 200000 серебром, нравится вам это или нет».

Сказав это, он ушел, не проронив больше ни слова, и что бы ему ни кричали вслед, он не обращал внимания.

Он отдал им серебро, которое они требовали, так что, даже если это дело дойдет до императора, они могли не бояться!

Бояться было нечего, потому что...

Когда император увидел указ, предоставленный Министерством Юстиции и серебряные ассигнации, принесенные Министерством Экономики, он улыбнулся: «Кто объявлял императорский указ?»

«Молодой господин Лю», - министр юстиции не смел это скрывать.

«Каковы его отношения с Лю Шиланом, министром экономики?» - дело не втом, что у императора была плохая память, просто разве он мог запомнить такого маленького чиновника? Другое дело - он помнил Лю Шилана, который забрал 200000 серебряных. В конце концов, он не только собрал серебро, но и написал записку об отношении поместья Сяо.

«Это сын Лю Шилана», - министр юстиции тихо вытер пот, он очень переживал за себя. Император не показал недовольства, он сказал с улыбкой: «Отец и сын сражались храбро, точно тигры, хорошо!»

Что император хотел сказать?

Министр юстиции потихоньку взглянул на императора и, увидев, что он улыбается, внезапно смутился: Поместье Сяо не приняло императорский указ, почему император не сердится?

Может быть он объяснил все недостаточно хорошо, или император не понял?

*

Когда Линь Чуцзю увидела, что небо уже темнеет, а император так и не вызвал ее во дворец, она тоже хотела спросить, что император имеет в виду?

«Разве император не пытался найти вину ванъе таким образом и сделать так, чтобы он потерял лицо перед своим народом?» - сидя одна в кабинете, Линь Чуцзю раздумывала обо всех возможностях.

Изначально она продумала все возможные контрмеры сегодняшнего дня, но теперь, когда император не делал ход, она не могла их использовать.

«Я что, ошиблась? Император не пытается осудить ванъе?» Если это не так, что чего император хочет от Сяо Тяньяо.

Если бы она приняла императорский указ, Сяо Тяньяо определенно не смог бы очистить свое имя от обвинений в сговоре с купцами, но теперь, когда она отказалась принимать его, все пошло не так как хотелось императору, так почему же император не рассердился?

«Может, я что-то упустила, и целью императора был не Сяо Тяньяо, а что-то еще?»

Чем больше Линь Чуцзю думала, тем больше она чувствовала, что что-то не так. А потом она вдруг вскочила. Линь Чуцзю посмотрела на информацию, которую прислал днем Су Ча. В его докладе говорилось о тех, кто стоял за купцами.

«Император использовал меня!»

Крупнейшие торговцы зерном в Восточной стране все, за исключением нескольких родственников императора, были из Центральной империи. Семья Чжан была одной из крупнейших купеческих семей, но другие принадлежали лишь к малым семьям. Такую семью нельзя было недооценивать на Востоке.

Так что можно было сказать, что цена зерна на Востоке была полностью зависима от милости Центральной империи. Даже император мог только беспомощно наблюдать за ростом цен на зерно.

«Несомненно, меня использовали!» - Линь Чузцю хлопнула себя по лбу и не могла не воскликнуть: «Сяо Тяньяо, я совершила ошибку, но...»

Пара. К сожалению

Линь Чуцзю очень хорошо знала, что, даже если ли она раньше догадалась об истинных намерениях императора, даже если бы она знала, что это ловушка, она все равно бы в нее прыгнула. Ей оставалось только прыгнуть. На этот раз император использовал такой заговор, что у нее не было выбора.

Когда императорский указ был ей выдан, она могла лишь принять его и признать, что это Сяо Тяньяо вызвал рост цен на еду, или же отказаться принимать императорский декрет, чтобы император больше не причинил неприятностей, и пойти бороться с продажными купцами. Третьего выхода было не дано.

«Как противно», - Линь Чуцзю стукнула ладонью по столу и тихо сказала: «Я не знаю, кто подал императору такую идею, но этот человек коварен».

Линь Чуцзю не верила, что император сам до этого додумался. Хотя она и не понимала императора до конца, она знала, что он лишь хочет до конца бороться с Сяо Тяньяою

Много лет император ничего не делал в отношении Сяо Тяньяо, кроме того, что посылал его на войну. На этот раз спектакль был еще тот. Из-за этого они с Су Ча не смогли догадаться о намерениях императора до самого конца.

Догадка Линь Чуцзю была верной. Толкнуть Сяо Тяньяо на сражение с Центральной империей было идеей императрицы.

Когда император узнал, что Линь Чуцзю отказалась принять указ и даже выбрала ломбард семьи Чжан, он понял, что все идет по плану императрицы.

Поэтому в ту ночь император остался во дворце императрицы, которая все еще была элегантна и красива. После занятия любовью он держал императрицу в объятиях и нежно сказал: «Цзытун, как мне повезло, что я женился на тебе».

«Что вы говорите, ваше величество? Это мне повезло, что я вышла за вас замуж», - императрица лежала в объятиях императора, как кошка. Ее очаровательный и расслабленный образ трогал сердце императора. Он поцеловал уголок ее глаза: «Цзытун, ты сегодня очень необычная, но меня это

радует».

Император, казалось, не знал усталости. Его поцелуи стали глубже. И он снова начал ласкать императрицу. Императрица снова отвечала на ласки, но никто не знал, какую боль она терпела, пока на ее лице была улыбка.

Они кувыркались до полуночи. Императрица слегка прикрыла глаза, она казалась усталой. Ей хотелось спать, но она не смела засыпать.

В отличие от сонных глаз императрицы, глаза императора были очень ясными. Когда он увидел, что императрица устала, его глаза блеснули и он нежно прошептал на ухо императрице: «Цзытун, как ты придумала толкнуть Тяньяо на борьбу с Центральной империей?»

«А... что?» - глупо спросила императрица, как будто она была в сильном замешательстве.

«Я насчет увеличения цен на еду», - объяснил император, поцеловав императрицу в ухо. Императрица скрыла минутное раздражение, затем уклончиво сказала: «О... это была идея наследного принца. Он недавно совершил ошибку. Он хотел умилостивить ваше величество, боясь, что вы будете гневаться на него

Сказав это, императрица натянула на себя одеяло и укрылась им, затем она забилась в угол. Она боялась, что император снова захочет заняться с ней любовью.

«Наследный принц?» - услышав ответ, император слегка нахмурился. Он посмотрел на императрицу без тени нежности, поднялся и встал с кровати, затем он взял свою одежду, оделся и вышел из комнаты.

Император вышел из комнаты и даже не обернулся. Он не увидел, как императрица открыла глаза и усмехнулась, после того как он вылез из постели.

Для пары этого довольно!

«Идите, пошлите кого-нибудь во дворец Наследного принца и узнайте, что он делает. И скем он в последнее время встречался?» Чтобы подстегнуть купцов повысить цены на рис, заставить людей украсть зерно, создать хаос и свалить вину на голову Сяо Тяньяо, нужны были мозги, и потому он не мог представить, чтобы это мог сделать Наследный принц. Конечно, император мог бы это придумать, но он не использовал бы такой метод. Он бы только придумал, как подавить Сяо Тяньяо и толкнуть его на смерть.

«Есть», - в темноте, легко прошелестел мимо ночной бриз и вскоре все вновь стало спокойно. Однако император не торопился назад, а еще немного постоял один, прежде чем вернуться. Опустившись на кровать, император не обнял нежно императрицу, как делал до того. Вместо этого он повернулся к ней спиной и медленно закрыл глазаю

Та же кровать, другие сны.

*

У Су Ча мозг работал не хуже, чем у Линь Чуцзю, поэтому, разумеется, он тоже додумался до того, до чего додумалась Линь Чуцзю. В особенности он уверился в этом, когда получил отчет о росте цен в этот раз и выяснил, что большинство купцов были из Центральной империи.

«Нас всех надул император. На этот раз нас всех перехитрили», - Су Ча ущипнул себя за переносицу и невольно горько улыбнулся.

«Я чувствую, что Тяньяо будет презирать меня, когда получит мое письмо, аЛю Бай надо мной посмеется», - когда Су Ча подумал о письме, которое он послал, ему захотелось вернуть его, но он знал, что это совершенно невозможно.

Прошло четыре часа, он не знал, как далеко улетел голубь. Он лишь в шутку подумал о том, чтобы вернуть его.

«Забудь об этом, пусть посмеются надо мной. Не в первый раз», - Су Ча жалобно посмотрел в окно.

Небо уже светлело к этому часу, через полчаса встанет солнце. Он не мог бы заснуть, даже если бы хотел.

Су Ча зевнул, встал и вышел на улицу.

Су Ча не спал всю ночь, Линь Чуцзю тоже не спала всю ночь. Когда Линь Чуцзю увидела темные круги под глазами Су Ча, она тут же засмеялась над ним: «Похоже, вы догадались».

«Вы тоже догадались, ванфэй?» - Су Ча показал на мешки под глазами Линь Чуцзю.

Темные круги у нее были не меньше, чему него.

«Ну... да, я полагаю, нас всех использовал император. Боюсь, мы будем вынуждены столкнуться с Центральной империей на этот раз». Прежде Линь Чуцзю не понимала существования Центральной империи, но теперь она много узнала, прочитав столько книг.

Хотя Восточная и Западная страны были независимы, они все равно были на милости у Центральной империи. Центральная империя не вмешивалась во внутренние дела четырех стран. Они лишь собирали определенное количество налога каждый год, но это была лишь внешняя картинка. С изнанки было ясно, что Центральная империя контролировала их из тени.

В течение стольких лет национальная мощь четырех стран не выросла, но борьба между четырьмя странами продолжалась. Если бы не удачное географическое положение Востока, они не смогли бы себя содержать. Однако из-за этого они всегда терпели нападения объединенных сил Южной и Северной стран. Линь Чуцзю не верила, что Центральная империя не имеет к этому отношения.

Хаос в четырех странах был в интересах Центральной империи, но...

Только потому что он был в интересах Центральной империи, не означало, что он в интересах и четырех стран тоже. Можно сказать, что четыре страны понимали их намерения, и поэтому они думали над тем, как избавиться от Центральной империи и получить все в свои руки.

Император Востока воспользовался этой возможностью, чтобы вытолкнуть на битву Сяо Тяньяо: он заставил Сяо Тяньяо столкнуться с Центральной империей, имея военные силы востока. К сожалению, у Сяо Тяньяо не было другого выхода...

Напоминание. Взять инициативу

Дело дошло до того, что как бы Линь Чузцю и Су Ча ни старались, они не могли изменить того, что им придется пойти против семьи Чжан Центральной империи. Линь Чуцзю и Су Ча теперь все понимали. Позавтракав, они обсудили, что с этим делать.

«Ванфэй, это те новости, которые я попросил своих людей выяснить. На этот раз, когда цены на еду выросли всего за семь дней, семья Чжан заработала более одного миллиона». Больше миллиона было ненормальным доходом, нормальный доход был до роста цен.

«К счастье, ванъе вернулся через 7 дней, иначе, цены на еду менялись бы каждый день. Семья Чжан съела бы людей живьем», - Линь Чуцзю посмотрела на данные, которые собрал Су Ча, и невольно покачала головой.

Они действовали быстрее, чем печатались деньги. Помимо семьи Чжан, другие купцы были не так ужасны. Если их заработок собрать воедино, получилось бы, что они нажили всего 200000 лян. Даже Су Ча заработал больше 300000.

Однако Су Ча заработал больше, потому что у него было больше припасов. Цена его зерна была ниже, по сравнению с другими магазинами. Поэтому гораздо больше людей были готовы покупать у него. И их прибыль была немаленькой.

«Эти дельцы привыкли наживать состояния. После каждой войны людям приходится потуже затянуть пояса на несколько лет. Даже бюджет императорского двора должен быть скромным. Если вопрос встанет серьезно, они вынуждены будут занимать деньги у Центральной империи. На самом деле, четыре страны боятся войны. Они не хотят сражаться. Но каждые несколько лет между ними вспыхивает несколько битв. Восточной стране удалось не ввязываться в войну три года, поэтому государственная казна накопила некоторую сумму денег. Но из-за этой войны, боюсь, они потратили в 10 раз больше». Помимо выгоды, полученной купцами за эти 7 дней, Су Ча также узнал об огромной прибыли, полученной ими за последние несколько лет.

«Видите ли, ванфэй, когда Восточная и Северная страны воевали три года назад, семья Чжан заработала почти 10 миллионов лян. Кроме зерна, они продавали также соль и железо», - Су Ча был полностью подготовлен на этот раз, не важно, было ли это полезным или нет. Он все выяснил, прежде чем начать разговор.

На этот раз ситуация, в которой они оказались, была так опасна, что он не мог относиться к ней легкомысленно.

Су Ча взял еще один листок бумаги и передал его Линь Чуцзю: «Это доклад о том, сколько семья Чжан заработала от войны между Востоком и Западом четыре года назад».

Су Ча был бизнесменом, который также продавал зерно, поэтому он был очень неравнодушен к повышению цен на зерно. Он обычно собирал такого рода новости. Когда цены на зерно или на соль росли, Су Ча обычно записывал это.

«Твои данные очень полные», - Су Ча посмотрела на все записи, одну за другой и с восхищением поглядела на Су Ча.

Там были не только данные о востоке, но также и цены в Северной и Западной странах. Су Ча записывал их последовательно. Однако Су Ча не удалось выяснить общие продажи зерна в трех странах. Тем не менее, судя по запросам каждой страны и общему росту цен на еду, было видно, как беспринципна была семья Чжан во время тех войн.

Линь Чуцзю не пользовалась счетами, она делала расчеты с помощью угля. Подсчитав все, Линь Чуцзю была потрясена: «В трех странах эти купцы, продающие зерно, заработали больше 200 миллионов лян?» Да они же просто обворовывали простых людей!

«Ужасно, правда? Без внимательного анализа мы думаем, что они заработали всего один-два миллиона, самое большее. Особенно поскольку цены выросли всего на несколько мелких монет. Тогда как на самом деле они сосут из людей кровь». Император, должно быть узнал об этом, и потому он сделал свой ход и использовал поместье Сяо в качестве оружия. Он хотел, чтобы поместье Сяо выступило против купцов Центральной империи. В конце концов, не важно, кто победит, а кто проиграет, император будет в выигрыше.

«ОХ...», - Линь Чуцзю вздохнула. - «Раз уж мы не можем ничего изменить, мы должны сделать приготовления, чтобы сразиться с семьей Чжан в Центральной империи. Давай займемся этим прямо сейчас». - Линь Чуцзю взяла чистый лист бумаги и протянула его Су Ча. - «Пиши прошение, но сосредоточь основное внимание на итоговом заработке купцов».

Су Ча понял, что Линь Чуцзю имела в виду, поэтому, выяснив основные детали, он начал писать.

Написав прошение, он подал его Линь Чуцзю на проверку: «Ванфэй, как вы думаете, этого достаточно?» - Су Ча никогда еще не писал письмо с прошением для Сяо Тяньяо, так что он не знал, как оно пишется.

Линь Чузцю тоже никогда не пробовала писать прошение, но это не означало, что она никогда их не читала. Ее опыт не пропал даром. Читая их, она понимала значение, даже если они были написаны на классическом китацском.

Прочитав письмо, Линь Чуцзю вздохнула: «Написано хорошо, но недостаточно эмоционально. Оно не звучит искренне». Су Ча был прагматичным, как и Сяо Тяньяо. Их тексты казались скучными. Людей они не взволнуют, и не дадут почувствовать их несчастья.

Ей хотелось, чтобы люди увидели, что поместье Сяо беспомощно и опечалено, как ребенок, у которого отобрали конфету. Однако им необязательно писать слово «опечалено» в письме. Ей хотелось изобразить несчастья поместья Сяо в письме завуалировано.

Услышав, что сказала Линь Чуцзю, Су Ча понял, что она хотела сделать. Поэтому на этот раз он ничего не написал в письме прямо, но написал обыденнее. Прочитав второе письмо, Линь Чуцзю все равно осталась недовольна: «Слишком нарочито, звучит неестественно». Как и ожидалось, ей не стоило просить бизнесмена это делать.

«Я могу писать только так», - Су Ча положил кисточку и развел руками, показывая свою беспомощность.

Он понимал, что расчет Линь Чуцзю на эмоции будет эффективным, но он не мог этого сделать.

«Поищи кого-нибудь, кто сможет помочь», - сказала Линь Чуцзю, а потом ее глаза вдруг блеснули. Она подумала об отличном кандидате. - «Пока император не призвал меня во дворец, мне стоит встретиться с Мэн Сююанем и спросить его о семье Чжан Центральной Империи».

Центральная империя очень опасалась людей из четырех стран. Людям четырех стран было не так уж просто попасть в Центральную империю. 90% людей не имели туда доступа, а оставшиеся 10% умирали, когда там оказывались.

И несмотря на такие обстоятельства люди все равно мечтали попасть в

Центральную империю или добыть информацию о ней. Центральная империя была очень таинственным местом для людей четырех стран. Поэтому, в целом, немногие люди знали, что там происходит. Даже Сяо Тяньяо не мог отправить людей наблюдать за Центральной империей. Он моглишь прямо спросить Восточного императора о ней или спросить людей, знающих Центральную империю.

В четырех странах только семья Мэн из Колледжа Вэньчан имела тесные связи с Центральной империей. Многие люди из семьи Мэн часто посещали Центральную империю. Вот только семье Мэн были известны запреты Центральной империи, поэтому их было непросто разговорить.

Однако, если к ним обратится Линь Чуцзю, все будет иначе.

Экипаж был скоро приготовлен. Чтобы ее не заметили, Линь Чуцзю переоделась в служанку и последовала за Су Ча.

«Вы ошиблись, ванфэй», - сказал Су Ча в карете Линь Чуцзю, которая присела рядом с ним.

«В чем ошиблась? Ты что, хочешь попросить меня прислуживать тебе?» - Линь Чуцзю налила себе чаю, полностью игнорируя Су Ча.

«Ха-ха... Разумеется, я не посмею. Если я рискну попросить ванфэй прислуживать мне, ванъе меня придушит», - Су Ча тоже хотел выпить чаю, но, увидев, что Линь Чуцзю поставила чайник рядом с собой, Су Ча мог лишь отдернуть руку.

Лучше забыть об этом, ему следовало сохранять свое достоинство и не позволять ванфэй портить ему имидж.

Детали. Большая проблема

Мэн Сююань совсем не удивился, когда Линь Чуцзю и Су Ча пришли к нему. Что его удивило, как это платье Линь Чуцзю. Хотя он и видел раньше, что Линь Чуцзю одевалась не как принцесса, но ее личность все равно была видна, как бы просто она ни выглядела. Однако сегодня она была одета служанкой, что, по мнению Мэн Сююаня слишком отличалось от ее обычного стиля.

По его мнению, Линь Чуцзю всегда была способной и умной женщиной. И из-за ее роскошной внешности, какую бы одежду они ни носила, у нее всегда был благородный образ. Но сегодня на ней было простое розовое платье, которое было не в стиле Линь Чуцзю.

Мэн Сююаня раздирали противоречия. Конечно же, оно не смотрелось на ней некрасиво. Просто в сравнении сее прежним стилем, ему было непривычно, что она стала носить розовое платье, но сейча так и было.

«Сяо Ванфэй, ваше платье очень... дерзкое», - Мэн Сююань немного поколебался, прежде чем озвучить свою оценку.

«Оно некрасивое, значит, оно некрасивое. Ни к чему быть таким осторожным», Линь Чуцзю знала, что она плохо выглядит в розовом платье, но ее не заботили комментарии других людей о своей внешности.

«Оно не уродливое, я просто не привык к нему», - Мэн Сююань проигнорировал холодный взгляд Су Ча и продолжал обмениваться приветствиями с Линь Чуцзю. Су Ча не знал, было ли это из-за отсутствия речи или чего-то связанного с этим, но голос Мэн Сююаня звучал хрипло и он говорил медленно. Каждое слово, которое он произносил, звучало как будто сказанное тихим голосом влюбленного. Вкупе со взглядами, которые Мэн Сююань бросал на Линь Чуцзю, Су Ча это казалось необычным.

Он уже жалел!

Если бы он знал, что все так, он бы не пришел с визитом к Мэн Сююаню вместе с Линь Чуцзю. Если Сяо Тяньяо об этом узнает, он переломает ему кости и снимет кожу живьем.

Су Ча хотелось выступить вперед и прервать разговор Мэн Сююаня и Линь Чуцзю. Однако, когда Су Ча уже собирался открыть рот, они оба сели на свои места и перестали ходить вокруг да около. Поэтому Су Ча, который хотел прервать разговор, замолчал и просто сел. Потом он взял чашку чая и стал наблюдать на выражением лица Мэн Сююаня.

«Мэн, Гунцзы, я буду честной. Я здесь, чтобы просить вас о помощи», - начала Линь Чуцзю. Мэн Сююаня это совсем не тревожило. Он поставил свою чашку и сказал: «В чем дело? Сяо Ванфэй, пожалуйста, если я могу помочь, я не откажу». Он остался в столице, потому что боялся, что Линь Чуцзю может грозить опасность. Хотя он и не многое мог сделать, он обладал влиянием колледжа Вэньчан. Для него было не проблемой спасти Линь Чуцзю в критический момент.

«Я хочу спросить Мэн Гунцзы о семье Чжан из Центральной империи. Можно?» Линь Чуцзю знала, что ее просьба была немного слишком большой. Центральная империя очень опасалась четырех стран. Спрашивать о них было непросто.

Линь Чуцзю была готова, что Мэн Сююань ей откажет, поэтому она была готова задать другой вопрос. Однако Мэн Сююань ответил, не задумываясь: «Статус семей Чжан и Мэн в Центральной империи почти одинаков. Они самые большие из семи существующих высокопоставленных семей. Однако семья Мэн состоит из ученых, а семья Чжан - из предпринимателей. Семья Чжан очень богата. Хотя они все-таки не могут сравниться с семью высокопоставленными семьями, их нельзя недооценивать в Центральной империи».

«В последние годы статус семьи Мэн оставался одинаковым, но семья Чжан все больше и больше процветала. Они даже стали вступать в высшие круги и смещать семью Линь».

Мэн Сююань говорил медленно и серьезно, боясь, что Линь Чуцзю не поймет статуса семьи Чжан. Подумал об этом, он сказал: «Семья Чжан пожертвовала половину своих семейных ценностей императору и послала пару сестерблизняшек во дворец на день рождения вдовствующей императрицы. Император обожал близняшек и опекал их 20 лет. Одна из сестер родила Восьмого принца, которому сейчас 17 лет. Император очень его любит. Если бы не было нынешнего наследного принца, он бы, вероятно занял престол».

Наконец, Мэн Сююань взволнованно посмотрел на Линь Чуцзю. По его глубокому взгляду казалось, что он мог бы сказать еще тысячу слов, но в итоге он не сказал ничего.

Линь Чуцзю не поняла этого, она не слишком внимательно следила за его словами. Она только беззаботно улыбнулась: «Похоже, я столкнулась с чудовищем». При своем статусе семья Чжан точно сделает ход быстрее, чем она.

«Они не чудовища. Они просто родственники императорской семьи. Хотя власть императорской становится все более и более важна, права аристократических семей в Центральной империи все же велики. Императору приходится считаться с четырьмя верховными семьями - Дунъян, Бэйтан, Наньжун и Силин».

Семь великих семей Центральной империи были Дунъян, Бэйтан, Наньжун и Силин, Хуа, Тан и Линь. Первые четыре семьи были также известны как четыре драконьи лапы Центральной империи. Их семьи жили на востоке, юге, западе и севере Центральной империи, вокруг столицы.

«Я не вожу дружбы с семью великими семьями Центральной империи». Семью Чжан можно было назвать огромной, но, если одна из семи великих семей выступит вперед, семья Чжан, несомненно, отступит. Однако проблема была в том, что Линь Чуцзю не могла этого сделать. У нее не было никаких отношений с семью великими семьями.

Хотя она неохотно признавала... что она, возможно, была родственницей семьи Линь Центральной империи, она не знала, поможет ли семья Линь ей, чужестранке, пойти против семьи Чжан, которая, вероятно, могла отобрать их нынешнее положение. Семья Чжан в данный момент была также сильна, как и семья Линь. Поэтому семья Чжан могла и не уважать семью Линь.

После минутного раздумья Мэн Сююань сказал: «У семьи Мэн есть связи через браки с семьями Дунъян, Бэйтан, Наньжун и Силин. Я напишу им письмо и попрошу о помощи, возможно, так мы найдем способ».

Семья Мэн была семьей ученых. Девушки этой семьи были очень эрудированными, и потому были популярны в благородных семьях. В благородных семьях, таких как Дунъян. Семья Дунъян готовилась к вступлению дочери из семьи Мэн в брак с их сыном, но...

Мэн Сююань не принадлежал к законной ветви семьи Мэн в Центральной империи. Его положение в Колледже Вэнчан и так было довольно неловким. Так что, даже если он пошлет письмо, оно могло ничего не дать, и потому он слегка колебался.

«Не стоит утруждаться. Сильный дракон не может подавить змею. Мы в Восточной стране. Семья Чжан Центральной империи тоже должна учитывать некоторые вещи, несмотря на свое высокомерие». Хотя Линь Чуцзю и не знала о статусе Мэн Сююаня в Центральной империи, ей не хотелось быть должной Мэн Сююаню большую услугу, поэтому она, недолго думая, отказалась.

Мэн Сююань знал свой статус в главной ветви семьи, поэтому он не стал много говорить, только настоял: «Семья Чжан становится все более и более могущественной в последние годы, так что они не примут поражения». Ему просто хотелось, чтобы Линь Чуцзю знала больше о поведении семьи Чжан, чтобы она не слишком пострадала.

«Будьте спокойны, у меня есть план», - спокойно и уверенно сказала Линь Чуцзю. На ее лице не было ни следа паники или беспокойства. Когда Мэн Сююань увидел это, у него немного отлегло от сердца.

Однако Мэн Сююань все еще чувствовал вину за то, что не смог помочь, поэтому, когда Линь Чуцзю попросила его написать для нее глубоко страстное прошение, Мэн Сююань написал его без колебаний. Он не вел себя как единственный сын декана Колледжа Вэньчан. Линь Чуцзю втайне подумала: «Мэн Гунцзы поистине добрый человек».

Она знала, что многие грамотные люди были так благородны, что они не стали бы так просто писать за других. Особенно если это такой многообещающий и знаменитый сын аристократа, как Мэн Сююань...

Ответ. Чего ты боишься

Когда Су Ча услышал, что у Линь Чуцзю есть контрмеры, он почувствовал нетерпение. И потому, как только они покинули дом семьи Мэн, он не мог дождаться, чтобы спросить: «Ванфэй, какие контрмерыу вас есть?»

Иметь дело с семьей Чжан было непросто. Су Ча думал долго, но не смог придумать ничего хорошего.

«Какие контрмеры?» - Линь Чуцзю все еще думала о письме с прошением Мэн Сююаня.

Они писали на одну и ту же тему, но Су Ча и Мэн Сююань писали совершенно поразному. Первое письмо Су Ча звучало сухо, ей казалось, что он просто разъясняет вещи. В своем втором письме он был очень откровенен. Казалось, что он разъясняет отношение поместья Сяо к этому инциденту.

Подход Мэн Сююаня был иным. Он ясно дал понять, что поместье Сяо не имеет никакого отношения к росту цен. Письмо Мэн Сююаня представило поместье Сяо хорошим мальчиком, на которого силой повесили чужую вину. Однако было показано и то, что они не уклонялись от ответственности. Сяо Тяньяо в заявлении Мэн Сююаня был представлен любящим и ответственным человеком.

Хотя Мэн Сююань пытался обелить Сяо Тяньяо, на протяжении всего письма было видно, что он восхваляет императора. Линь Чуцзю могла не сомневаться, что император будет доволен, увидев это прошение.

Линь Чуцзю все больше и больше думала о том, что Мэн Сююань не простой человек. С его талантами, если в будущем он поступит на официальную службу, он неизбежно будет подниматься все выше и выше.

Когда Су Ча увидел, что Линь Чуцзю время от времени поглядывает с улыбкой на сложенное письмо, он понял, что Линь Чуцзю думает о Мэн Сююане. Он не мог не запаниковать. Ему хотелось побежать и рассказать Сяо Тяньяо: «Ванъе, если вы не вернетесь как можно скорее, сердце ванфэй украдут».

В данный момент Су Ча не мог переживать насчет семьи Чжан. Он как бы между делом спросил: «Ванфэй, что вы думаете о Мэн Гунзцы?»

«О Мэн Гунцзы? Он очень хороший», - Линь Чуцзю всегда считала Мэн Гунцзы очень хорошим человеком. Его внешность, манеры, академическое прошлое и разносторонние знания - все было первоклассным. Среди людей, которых она встречала, только Третий принц Сяо Циань мог соперничать с ним.

«Мэн Гунцзы действительно хорош. Я слышал, многие женщины в Колледже Вэньчан его обожают. Многих людей не заботила его дурацкая болезнь, и они хотели выдать за него своих дочерей», - Су Ча пытался дать Линь Чуцзю понять, что, хоть у Мэн Сююаня и не было жены, она появится рано или поздно. Так что она не должна строить иллюзий на его счет.

Однако, когда Линь Чуцзю услышала его слова, она сказала с серьезным видом: «Если у меня будет дочь, я тоже выдам ее за такого человека, как Мэн Сююань. Признаем ли мы этого или нет, с положением семьи Мэн и характером Мэн Сююаня, такой брак определенно приведет к ровной и здоровой семейной жизни». В эту эпоху, когда родители и сваты принимали решения о браках и не было возможности познакомиться до свадьбы, такие люди как Мэн Сююань были хорошей перспективой.

«Да-да...», - Су Ча не мог ничего сказать, пока пытался сесть в карету, но он оступился, поставив ногу на пустое место. Если бы он схватился за дверь, он упал бы в собачье дерьмо.

«Су Гунцзы, пожалуйста, осторожнее», - когда Линь Чуцзю увидела, что Су Ча висит на двери, потеряв всякое достоинство, она, наконец, вспомнила, кем в данный момент притворялась, поэтому бросилась на помощь.

Какой позор!

Су Ча рыдал без слез. Он был уверен, что кучер и охрана наверняка смеются над ним. Ему страшно было показаться на глаза людям.

Су Ча с мрачным лицом поспешно сел в карету. Он полностью опозорился.

Линь Чуцзю на мгновение была ошеломлена, но потом сказала с улыбкой: «Похоже, чья-то гордость была уязвлена».

Когда она села в карету, то увидела, что Су Ча напряжен, как будто встретил врага. Линь Чуцзю мягко подбодрила его: «Расслабься, никто этого не видел, ник чему беспокоиться».

«Ни к чему беспокоиться? Я и не беспокоюсь. А что, если и видели? Меня это не волнует», - быстро сказал Су Ча, очевидно лишь притворяясь спокойным. Видя его решительное лицо, Линь Чуцзю решила не обращать внимания, но...

Когда Линь Чуцзю не заговорила, Су Ча снова опечалился. Он с любопытством спросил: «Ванфэй, правда, никто не видел?»

«Никто не видел. Если не веришь мне, можешь спросить у кучера снаружи», сказала Линь Чуцзю, не поднимая головы. Она только что прочитала письмо Мэн Сююаня.

Хоть она и не умела хорошо писать на классическом китайском сейчас, это не означало, что она вообще никогда в жизни не умела писать. Она не хотела искать способа вернуться в современный мир, поэтому ей следовало приложить большие усилия и овладеть навыками выживания в этом мире.

«Мне не обязательно спрашивать, я верю ванфэй», - так или иначе, верил он или нет, все уже случилось. Могли он повернуть время вспять? Или он мог убить свидетелей?

Су Ча потихоньку перевел дыхание и мысленно успокоил себя: «Мне за это стыдно. Ноя уверен, что никто этого не видел, так что я не должен принимать это близко к сердцу. Э-эм... Вот и все!»

Когда Су Ча, наконец, справился со своими эмоциями, он спокойно посмотрел на Линь Чуцзю. Линь Чуцзю внимательно читала письмо Мэн Сююаня, но прежде чем она успела закончить, Су Ча снова спросил: «Ванфаэй, как вы планируете разобраться с семьей Чжан?»

«А? Разобраться с семьей Чжан?» - Линь Чуцзю не сразу поняла, о чем говорил Су Ча. - «Ты думаешь о том, как разобраться с семьей Чжан?» Когда Линь Чуцзю сделала свой ход, она знала, что семья Чжан была не обычной семьей в Центральной империи. Но теперь, когда она знала, что семья Чжан имеет связи с императорской семьей Центральной империи, она совсем об этом не переживала.

«Сусу, семья Чжан не так страшна, как мы думали», - Линь Чуцзю сказала равнодушно.

«Не страшна?» - Су Ча распахнул глаза, уставившись на нее в изумлении.

«Они нестрашны», - сказала Линь Чуцзю и терпеливо объяснила: «Если бы семья Чжан состояла только их бизнесменов, они были бы страшны. Потому что в некоторых случаях дельцы бывают совершенно бессовестными в достижении своих целей. Однако все будет иначе, раз они родственники императорской семьи. Семья Чжан - родственники Восьмого принца. Ради Восьмого принца семье Чжан приходится притворяться щедрыми. Чем выше будет становиться статус семьи Чжан в Центральной империи, тем больше людей будет на них смотреть. Если возникнет проблема, кто-нибудь в Центральной империи, естественно, возьмется устранить семью Чжан».

«Это имеет смысл, но сложно гарантировать, что Восьмой принц не придет на помощь семье Чжан». Влияние Центральной империи в других странах было слишком велико. Су Ча был не так оптимистичен, как Линь Чуцзю.

«Ты неправ. Восьмой принц не посмеет прийти на выручку семье Чжан. И даже если бы он это сделал? Что он может сделать кроме того что обвинит нас на словах? Он может послать войска напасть на Восточную страну? Не говори, что император Центральной империи, да и другие благородные семьи на это согласятся». Зачем им жертвовать жизнями своих солдат ради интересов семьи Чжан?

«Вы правы. Семья Чжан зарабатывает столько денег в четырех странах, что наверняка многие им завидуют. Если мы раздуем эту ситуацию и распространим новости в Центральной империи, семья Чжан будет слишком занята, чтобы беспокоить нас». Не говоря уже об остальных семьях, семья Линь, которую семья Чжан вытесняла с верхушки, несомненно, не упустит возможности. Они определенно воспользуются этим шансом, чтобы расправиться с семьей Чжан. И к этому времени им не придется ничего делать - они могут просто смотреть, как один пес кусает другого.

Подумав об этом, Су Ча, наконец-то успокоился.

Разумеется, он воспринимал людей Центральной империи чересчур серьезно. На самом деле, если они буду вести себя так, будто им море по колено, что семья Чжан сможет им сделать?

То, что они сделали, не повлияло на интересы императорской семьи Центральной империи. С другой стороны, это причинило ущерб интересам некоего принца, что было на руку многим людям.

Хорошо преподать. Нет совести

Неспокойное сердце Су Ча забилось ровнее, как только он услышал объяснение Линь Чуцзю.

Она была права. Чего им бояться? Пусть семья Чжан и хвалится своей властью в Восточной стране, но в Центральной империи они ничто. Пусть они и ведут себя надменно, их можно не опасаться. Им совсем необязательно закатывать рукава

и идти сражаться с семьей Чжан. Они могут использовать свои преимущества.

Разве семья Чжан может послать войска Центральной империи на борьбу с НИМИ?

Если это случится, многие будут осуждать Центральную империю. Станут винить императора Центральной империи. Так что они, вероятно, не согласятся с семьей Чжан.

*

Когда они прибыли в поместье Сяо, Су Ча не стал входить. Он только сказал Линь Чуцзю: «Ванфай, я оставляю все вам. Я не спал прошлой ночью, я немного наверстаю упущенное», - и, не дожидаясь ответа Линь Чуцзю, Су Ча повернулся и сел в карету.

Линь Чуцзю тоже устала, и ей хотелось вернуться в передний двор и лечь спать, но как только она сделала шаг за ворота, домоправитель Цао взволнованно поприветствовал ее: «Ванфэй, человек из дворца пришел и говорит, что вы должны прийти во дворец».

«Прямо сейчас?» - услышав это, Линь Чуцзю опешила. Был почти полдень. Как император мог приказать ей прийти во дворец?

«Люди из дворца пришли сюда четверть часа назад», - когда домоправитель Цао увидел, как вел себя евнух, он тоже был шокирован и невольно почесал в затылке.

Человек из дворца как будто был в хорошем настроении. Император что, не сердится на них?

Линь Чуцзю кивнула, показывая, что все поняла. Затем она сказала: «Пусть подождут. Сначала я приму ванну и переоденусь». Ей нужно было переписать то, что написал Мэн Сююань, а также данные, которые собрал Су Ча. «Ваш покорный слуга пойдет собрать ваши вещи», - домоправитель Цао не решился более ничего спрашивать и лишь поспешно удалился.

Линь Чуцзю не было дела до людей из дворца. Она отправилась в кабинет, ухмыльнулась, глядя на чернила и начала переписывать. Она хотела приложить копию данных, которые собрал Су Ча, чтобы император на них посмотрел.

Раз император хотел воспользоваться ею как орудием, она станет хорошим орудием и сделает все красиво.

Линь Чуцзю боялась допустить ошибку, поэтому писала медленно. Ей потребовалось полчаса, чтобы переписать всю необходимую информацию. Ожидая, пока чернила высохнут, Линь Чуцзю пошла в свою комнату переодеться. После этого сложила письма и попросила домоправителя Цао запечатать их печатью поместья Сяо.

Официальная печать поместья Сяо, которая была размером с кулак, была заперта в железном ящичке в кабинете. Железный ящик можно было открыть, только если Линь Чуцзю и домоправитель Цао используют свои ключи одновременно.

Поставив печать и дождавшись, пока она высохнет, Линь Чуцзю вышла из кабинета. Однако, прежде чем уйти, она сказала домоправителю Цао: «Если сегодня я не вернусь из дворца, пойдите к госпоже Линь и скажите ей найти меня во дворце, если она хочет, чтобы ее дочь вышла замуж за наследного принца».

Они с Су Ча могли только гадать. В конце концов, никто не знал, что задумал император. Линь Чуцзю могла только подготовиться.

«Ваш старый раб все понял», - домоправитель Цао казался взволнованным, но не стал много говорить. Он не хотел тревожить Линь Чуцзю, поэтому просто стерпел это.

Люди из дворца прождали долго, поэтому их лица все больше и больше мрачнели. Однако, когда Линь Чуцзю вышла, евнух улыбнулся: «Ваш покорный слуга приветствует принцессу Сяо».

«Это ни к чему, Гун Гун уже давно ждет. Пойдемте», - Линь Чуцзю была более прямой, чем думал евнух. Она даже взяла на себя инициативу выйти.

Когда евнух увидел Линь Чуцзю, он не сказал ни слова. Он только пытался поспевать за ней... Император велел Линь Чузцю прийти во дворец к обеду. Он долго ждал, но Линь Чуцзю так и не появилась он не мог не рассердиться немного. Однако, когда он уже забыл о Линь Чуцзю, вошел евнух и доложил, что Линь Чузцю прибыла.

«Она поистине умеет выбрать момент», - как только семья Чжан прислала письмо, требуя объяснения, Линь Чуцзю пришла во дворец.

«Да здравствует император», - войдя в зал, Линь Чуцзю поприветствовала императора с глубочайшим уважением.

Император удовлетворенно кивнул головой, а потом величественно спросил: «Линь Чуцзю, ты знаешь, в чем провинилась!»

«Я знаю свою вину и не смею просить императора о прощении. Но я надеюсь, что император позволит мне сначала объясниться, прежде чем возлагать вину на мою голову», - Линь Чуцзю довольно просто признала свою ошибку. Император, который привык к тому, что Линь Чуцзю устраивает представления, на некоторое время забыл, как реагировать. Но потом он сказал: «Хорошо, я даю тебе шанс. Что ты хочешь мне объяснить?»

«Император, это данные, которые я собрала за последние два дня. Пожалуйста, проверьте их», - Линь Чуцзю представила информацию вместе с письмом прошения.

Евнух взял все и осмотрел, прежде чем передать императору.

Император не торопился читать прошение, вместо этого он посмотрел на информацию, представленную Линь Чуцзю. Данные были очень ясны, но император совсем не удивился.

Если бы император не знал, что происходит, как бы он смог построить расчеты, что Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо выступят против семьи Чжан?

Су Ча только выяснил ситуацию в Восточной стране, но император узнал о ситуации во всех четырех странах. Император знал больше, чем Линь Чуцзю.

Видя, что Линь Чуцзю все это выяснила, император удовлетворенно кивнул: Хоть у этой женщины и есть множество дурных черт, есть в ней кое-что хорошее. Она может быстро реагировать, из нее выйдет хорошее орудие в борьбе против семьи Чжан.

Император был в хорошем настроении, поэтом он открыл письмо с прошением. Содержание письма доставило ему еще больше удовольствия. Император знал, как Сяо Тяньяо писал прошения. Они были сухими. Каждый раз, когда он писал такое письмо, он прояснял всю ситуацию, и там не было ни единого лишнего слова. Однако на этот раз письмо, представленное Линь Чуцзю, было иным. Оно было полно цветистых слов, важная информация занимала лишь маленькую часть письма, но его было удобно читать.

«Кто это написал?»

«Ваше величество, это письмо написала я», - сказала Линь Чуцзю с невинным видом. Она не показала смущения на лице. И, боясь, что император может ей не поверить, она добавила: «Император, мой язык беден, и я писала, что думала, но каждое слово здесь идет от моего сердца. Я надеюсь, император не станет винить меня», - Линь Чуцзю бессовестно хвалилась в глаза императору.

Хотя император боролся с Сяо Тяньяо, он был действительно хорош. С тех пор как он взошел на престол, люди на востоке становились богаче и богаче, а войн было все меньше и меньше. Они даже придумали, как выступить против семьи Чжан.

Как всем было известно, семья Чжан зарабатывала много денег в Восточной стране и раньше. Однако император закрывал на это глаза и позволял простым людям цепляться за юбку Центральной империи.

«Если Тяньяо это увидит... боюсь, он будет недоволен», - обычно император не получал неприятных писем, но к людям поместья Сяо это не относилось. Поэтому, видя яркую печать поместья Сяо на письме, он почувствовал нечто странное.

«Его величество, должно быть, шутит: уважение ванъе к императору бескрайне, как воды реки или морей, как же он может быть недоволен», - Линь Чуцзю чуть не стошнило, когда она говорила это.

У нее правда не было совести...

Инициатива. Боялся, что она сбежит

Лесть была делом техники. Линь Чуцзю это было незнакомо, но ее положение было необычным. Будучи принцессой Сяо, она пыталась исправить все свои недостатки. Если император забудет людях поместья Сяо, поклоны и лесть - это всего лишь ерунда, по сравнению с тем, что на сердцеу нее станет спокойнее. Но, конечно же, когда она почувствует себя лучше, она не должна делать меньше.

*Хлоп* - император опустил письмо на стол и сказал с серьезным лицом: «Линь Чуцзю, то, что ты сказала в этом письме, правда?»

«Я клянусь своей головой, что сказанное в этом письме правдиво», - когда Линь Чуцзю увидела, что император, наконец, спросил о деле, она почувствовала облегчение.

Ее ноги болели.

«Хмм... Ты сказала, что эти беспринципные купцы выжимали из людей из честно заработанные деньги. Так почему же министр юстиции сегодня сказал, что ты заставила купца потратить огромную сумму денег, чтобы купить вещи у поместья Сяо?»

«О... такое было? У какого магазина министр юстиции узнал, что поместье Сяо заставило его купить наши вещи?» - сказала Линь Чуцзю с удивлением на лице.

Император знал, что она притворяется, но не мог не похвалить ее в глубине души. Император откашлялся и сказал:

«У ломбарда Синшзэн: они сказали, что вы заставили ломбард Синшэн выдать 50000 серебром», - это дело имело отношение к его декрету, что вызывало у императора большое недовольство.

Как у поместья Сяо могло не быть 200000 серебряных? Линь Чуцзю намеренно устраивала неприятности. Хотя это семью Чжан потревожили, он тоже потерял лицо. Люди думали, что он обращается жестоко с поместьем Сяо.

«Как это возможно?» - деловито сказала Линь Чуцзю тоном праведного гнева. «Император, министерство юстиции, должно быть, ввели в заблуждение. Мы никого не принуждали купить наши вещи. Я оценила свои драгоценности в 50000, а затем отправилась в ломбард Синшзэн. Управляющий ломбарда Синшэн сказал, что нет необходимости нам отдавать им наши вещи, и просто прямо дал нам 50000 серебром. Я отказалась и потребовала честного и справедливого обмена. Если ваше величество не верит, спросите у людей, присутствовавших при этом».

Разумеется, они заставили магазин купить вещи, Линь Чуцзю просто приняла это дело как должное.

Император мысленно поаплодировал, но не подал виду. Он лишь сказал: «Вы говорите правду?»

«Все мои утверждения правдивы. Если его величество не верит, вы можете проверить ломбард, и вы увидите мои вещи. Его величество может также попросить евнуха или другого ростовщика проверить, стоят ли мои драгоценности 50000 серебром», - Линь Чуцзю сегодня пришла подготовленной. Поэтому, прежде чем император открыл рот, она уже сказала все, что должно было быть сказано.

Евнух, который присутствовал, повернулся к императору. Император взглянул на него и кивнул: «Слова Сяо Ванфэй правдивы. Если это не так, ломбард Синшэн будет недоволен».

«Император, хозяин ломбарда Синшзэн и хозяин магазина зерна Ваньшэн из одной семьи. Эти люди, должно быть, ненавидели поместье Сяо, потому что Ванъе не позволил им поднимать цены на зерно. Я прошу его величество позволить нам провести строгое расследование отношении их», - слова Линь Чуцзю не только снимали обвинения с Сяо Тяньяо, но также и прокладывали ему путь.

Рост цен на зерно не имел никакого отношения к Сяо Тяньяо, но цены на зерно упали из-за появления Сяо Тяньяо.

Император хотел, чтобы поместье Сяо страдало. Но кровь не пролилась, поэтому обе стороны были недовольны.

«Этот ветер не будет долго дуть в одну сторону. Если то, что ты сказала, правда, за это дело возьмутся со всей строгостью», - император был как орел, раскрывший крылья и летящий на всей скорости, чтобы поймать добычу. Так что Линь Чуцзю не стала много говорить.

Линь Чуцзю невольно выругалась мысленно, услышав эти слова, но все равно сказала честно: «Пожалуйста, дайте мне месяц, я точно выясню, в чем дело, и разберусь с этими беспринципными торговцами - с каждым по очереди». Линь Чуцзю особенно твердо сказала последнее предложение, чтобы подчеркнуть, что поместье Сяо было твердо в своих намерениях.

Они позаботятся об этом деле, но как это сделать, зависит от них.

«Что ж, то что Сяо Ванфэй волнуется о стране и ее людях, снижает мои тревоги. Я поддержу вас», - слова Линь Чуцзю очень удовлетворили императора, так что он не заметил, что Линь Чуцзю им манипулировала. Император совершенно забыл наказать Линь Чуцзю за отказ принять его указ.

Линь Чуцзю боялась, что император об этом вспомнит. Поэтому, когда она получился приказ, она сразу ушла и села в карету, даже не потерев больное колено.

Император просто ненормальный. Он не позволил ей встать с начала до конца. Он оставил ее стоять на коленях, просто чтобы насладиться своим превосходством.

«Ванфоэй, что случилось с вашими ногами?» - когда Фэйцуй и Чжэньчжу увидели выражение боли на лице Линь Чуцзю, они поспешили к ней, чтобы помочь ей закатать юбку и обнаружили фиолетовое колено.

Летом Линь Чуцзю носила мало одежды, поэтому ее колени, разумеется, не могли выдержать долгого стояния на полу.

«Ванфэй, вас обидели», - две служанки так рассердились, что у них покраснели глаза. - «Император слишком многое себе позволяет. Как он может так обижать слабую женщину? Если он может, пусть бы лучше нашел ванъе и устраивал проблемы ему».

Линь Чуцзю невольно рассмеялась.

«Ваш ванъе оставил меня в столице, чтобы помочь ему справиться с проблемами. Если император хочет устроить ему проблемы, сначала ему нужно справиться со мной».

Линь Чуцзю это не очень заботило, она нашла мазь и подала ее Фэйцуй: «Помоги мне втереть ее».

Она была в такой ситуации много раз. Но на этот раз она не лишком долго стояла на коленях, ее колени выглядели ужасно, но было не так уж больно...

Когда Линь Чуцзю уехала, домоправитель Цао ждал у ворот. Время от времени он вытягивал шею, ожидая возвращения Линь Чуцзю. Когда домоправитель Цао увидел, что появилась карета, от торопливо подошел и сказал с улыбкой: «Ванфэй, вы вернулись. Ваш старый слуга до смерти переволновался». Если бы Линь Чуцзю не вернулась, он пошел бы в дом семьи Линь искать госпожу Линь.

«Все хорошо, можете не волноваться», - Линь Чуцзю успокоила домоправителя Цао и попросила его послать кого-нибудь за Су Ча. Ей нужна была его помощь.

Ну... она не могла ничего сделать. Она была всего лишь прекрасной принцессой, живущей в особняке. Ей нужно было призвать людей поместья Сяо, чтобы они что-то сделали. Поэтому ей нужно было позвать Су Ча.

Эта ситуация казалась очень странной. Думая о мерах, принятых Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю невольно нахмурилась. Она не могла понять, доверяет ли ей Сяо Тяньяо или нет.

Он доверял ей? Сяо Тяньяо дал ей официальную печать поместья Сяо, но она все еще должна была звать домоправителя Цао с вторым ключом, если она хотела использовать ее. Вдобавок, если ей требовалось взять много людей поместья Сяо, Су Ча должен был явиться первым.

Он не доверяет ей? Но Сяо Тяньяо сказал домоправителю Цао и Су Ча, что, что бы ни случилось, они должны были слушаться ее распоряжений.

С точки зрения Линь Чуцзю, меры Сяо Тяньяо действительно были излишними.

На самом деле Сяо ТЯньяо сделал не так уж и много. Он сделал это, только чтобы не дать Линь Чуцзю сбежать. Его интуиция говорила ему сделать это. Сяо Тяньяо чувствовал, что Линь Чуцзю легко может стать неуютно. Поэтому он боялся, что, когда Линь Чуцзю увидит, что ситуация стала сложно, она сбежит одна.

Из предосторожности Сяо Тяньяо сказал домоправителю Цао и Су Ча присматривать за Линь Чуцзю. Но, конечно, чтобы Линь Чуцзю об этом не узнала, Сяо Тяньяо очень хорошо скрыл это.

Набег. Потерянные деньги

Способ, которым Линь Чуцзю решила разобраться с семьей Чжан, был простым и грубым. Отыскав Су Ча, Линь Чуцзю попросила его собрать всех стражников, имевшихся в поместье Сяо. Она хотела, чтобы эти воины отправились грабить!

Нет, это не следовало называть ограблением. Это должно называться ограблением богатых, чтобы помочь бедным!

Все верно, Линь Чуцзю действовала от имени простых людей, чтобы вернуть то, что принадлежало им.

«Ванфуй, а это не слишком шумная затея?» - у Су Ча выступил холодный пот, когда он услышал план Линь Чуцзю.

Их Ванфэй правда женщина? Почему она действует так жестко?

«У тебя есть идеи получше?» - беззаботно спросила Линь Чуцзю, подперев левой рукой щеку, а правой постукивая по столу.

«Нет-нет», - Су Ча решительно покачал головой, но все равно считал, что это неуместно. - «Если мы сделаем это, не посчитают ли люди поместье Сяо агрессорами?»

«А что плохого в агрессии?» - неодобрительно сказала Линь Чуцзю. - «Если все, как и мы, будут агрессивно выступать против зла и превозносить добро, уверена, у множества простых людей появится надежда и мужество, и меньше злых людей будут обижать других».

Как у любого маленького человека, который выживал на дне общества, у Линь Чуцзю был небольшой комплект неполноценности в глубине души. Поэтому, когда она видела, что коррумпированным чиновникам или дельцам с черной душой не везло, она в тайне ликовала, даже если ей это не приносило пользы.

«То, что сказала ванфэй, тоже имеет смысл», - Су Ча признавал, что его позиция не тверда, Линь Чуцзю было легко убедить его.

Когда Су Ча согласился, все стало еще лучше. Линь Чуцзю отметила магазины семьи Чжан в столице один за другим, сосредоточившись на нескольких ломбардах и банках.

«В ломбарде много добра, но нет возможности обменять его на серебро. Лучше найти кого-нибудь, кто купит его, когда оно будет вынесено. Банк Футянь хорош: они из Центральной империи, они точно не испугаются семьи Чжан». Когда Линь Чуцзю увидела название Банка Футянь, она догадалась, что это немалый куш.

«Футянь» означало «самый богатый в мире», а единственный человек в мире, который посмел бы высокомерно сказать, что он самый богатый - это император Центральной империи. Хотя никто об этом не говорил, она видела, что Банк Футянь распространил свое влияние во всех четырех странах. Поэтому она догадывалась, что он связан с королевской семьей Центральной Империи.

Су Ча видел, что Линь Чуцзю уже тщательно продумала все, поэтому у него не было другого мнения. Он организовал личных слуг, которых оставил Сяо Тяньяо, рассортировал их информацию и представил ее Линь Чуцзю для рассмотрения.

Работа Су Ча была очень тщательной: там были не только имена, но также и прошлое семей, оружие, которым они владеют и даже люди, с которыми они находятся в хороших отношениях.

Увидев данные, представленные Су Ча, Линь Чуцзю немного поняла, почему Сяо Тяньяо так ценил Су Ча. Су Ча в самом деле был способным и внимательным. Благодаря такому помощнику, он мог сэкономить много усилий.

У нее были люди и цель была поставлена, поэтому Линь Чуцзю более не откладывала. На следующий день 300 стражников поместья Сяо были разделены на 10 команд. В каждой команде было по 30 человек и выбранный капитан.

«Это список магазинов, которые вы должны обокрасть. Разобравшись с владельцем магазина и слугами в нем, запишите содержимое магазина и принесите его к воротам кабинета правительства», - Линь Чуцзю передала записи 10 капитанам.

«Десять из вас руководят этой операцией. Помните, вы можете ранить людей, но вы не должны никого убивать», - снова подчеркнула Линь Чуцзю, чтобы избежать лишних неприятностей.

«Мы понимаем», - единодушно сказали 300 стражников. Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула. - «Хорошо, можете начинать. Су Ча подготовил людей, чтобы помочь вам переносить вещи. Вы должны просто обокрасть магазин, усмирить людей и описать имущество».

«Мы понимаем». Хотя стражники не были профессионалами по части ограбления магазинов, им требовалось лишь услышать приказ и выполнить его. 30 человек выстроились в линию, а также слуги, ответственные за перенесение товаров за ними. Более 50 человек выстроились в ряд. Когда эти команды вышли из поместья Сяо на улицу, они моментально привлекли к себе внимание прохожих.

«Что происходит? Разве это не стражники поместья Сяо? Куда они так торопятся?» Люди в столице были сведущими. Как только они увидели доспехи на стражниках, они смогли определить, кому они принадлежат.

«Не знаю, они выглядят так ужасно, как будто они собираются кого-то убивать».

Зеваки не знали, что происходило, поэтому они обменивались мнениями друг с другом. Потом несколько смелых и праздных людей потихоньку последовали за ними, желая посмотреть, куда идут люди поместья Сяо. Вот только...

Как только они вышли с улицы Чжуцюэ, десять отрядов разошлись и пошли в разных направлениях, запутав и смутив оживившихся людей, не знавших, за кем им следовать. Некоторые люди сделали несколько шагов влево, но потом вновь повернулись вправо. Некоторые из тех, что пошли направо, повернули влево. Две группы, затруднявшиеся в выборе, столкнулись друг с другом.

«ОЙ!» - раздавались громкие крики. Но прежде чем они смогли побранить друг друга, они увидели, что стражники поместья Сяо спешат к деловой фирме Цимин на улице Юминь. Они связали владельца магазина и слуг. Затем они вытащили на улицу вещи из магазина - одну за другой. Во время этого передвижения ктото записывал их.

«Эй, что происходит? Поместье Сяо грабит людей?» - зеваки были напуганы. При свете дня стражники поместья Сяо входили прямо в магазин и забирали вещи. Можно ли быть более наглыми?

Однако это коснулось не только лавки Цимин, но также магазина зерна Вэйминь через дорогу. И сними тоже было проделано то же самое. Владелец магазина и слуги были связаны. После этого зерно было взвешено и сложено в экипаж.

«Эй, какого черта они творят?» - храбро спрашивали некоторые люди. Стражник поместья Сяо, который пересчитывал рис и зерно, посмотрел на людей. Он не пытался ничего скрывать, он спокойно сказал: «Эти продажные купцы воспользовались хаосом войны, они подняли цены на зерно и выжали из людей их честно заработанные деньги, а потом обвинили Сяо Ванъе. Сяо Ванфэй не могла принять это. Ванъе рискует жизнью на линии фронта, а эти коварные купцы портили репутацию нашего принца. Наша ванфэй расследовала доходы этих купцов. Найдя улики, Сяо ванфэй пошла за согласием к императору, чтобы проверить деньги, полученные этими торговцами после поднятия цен и использовать их, чтобы компенсировать убытки людец».

«Что? Брат, о чем ты говоришь?» - несколько стариков подумали, что им послышалось.

Как такое возможно?

В течение многих лет они страдали от этого роста цен на зерно каждые 3-5 лет, так как же они смогут вернуть им убытки?

Стражник не рассердился, он терпеливо сказал: «Наш ванъе верен стране и никогда не стал бы заключать сделки с беспринципными дельцами во время войны, чтобы выманить честно заработанные деньги у людей. Само дело можно будет увидеть у ворот кабинета правительства. Сами меры относительно компенсации тоже будут приняты около кабинета правительства».

«Компенсации? Мы в самом деле сможем вернуть деньги, которые мы потратили?» Хотя цена на еду в этот раз не была абсурдно высокой и упала спустя неделю, убытки все равно составили несколько серебряных. Каждая семья купила много зерна. Если они в самом деле будут возмещать это людям, это выйдет в немалую сумму.

Стражник приказал людям замолчать, а затем сказал: «Вы сможете». После этого он больше не отвечал на вопросы людей. Он велел им пойти к Ямэнь и справиться о процессе компенсации.

«Идем, идем, идем. Если там можно получить деньги, чего же мы ждем! - люди не боялись, что их обманут. Одного за другим они уведомляли своих близких, а потом поскорее бежали к кабинету правительства. Вскоре кабинет правительства был окружен простыми людьми, просящими компенсации.

Нет денег, нет поддержки

Снаружи Ямэнь Линь Чуцзю приказала домоправителю Цао рано утром утановить платформу и написать несколько правил относительно компенсаций одно за другим, с особыми разъяснениями.

Сначала пришло немного людей, но, когда охранники поместья Сяо совершили набеги на магазины, число людей, приходящих просить денег, возросло. К счастью, там были специальные люди, назначенные, чтобы направлять их в очередь и на регистрацию, так что проблем не возникало.

«Когда вы зарегистрируетесь здесь, вам нужно будет, написать свой адрес, сколько человек живет у вас в доме и сколько зерна у вас в доме. Мы не можем выяснить, сколько зерна вы купили во время роста цен, мы можем выяснить только, сколько у вас его сейчас дома. После того как мы выясним это, мы компенсируем вам стоимость в соответствии с самой большой разницей в цене».

Хотя торговцы зерном записывали свои дневные продажи, они не записывали, сколько купил каждый человек. Линь Чуцзю не могла проверить каждого, она могла только посчитать зерно, оставшееся в хозяйстве. Что же до потерь в эти дни?

«У вас дома осталась другая еда? Мы посчитаем и другую вашу еду».

«Вы правы. Если у кого-то из людей еще оставалась еда, они могли воспользоваться ей. Но других способов проверить этоу нас нет. Мы можем лишь дать больше».

«Это нечестно? Мы пытаемся быть честными, насколько это возможно. Пожалуйста, простите нас, если мы несправедливы».

«Кто понес большие убытки? Вы? Вы купили весь свой рис по самой высокой цене? Если нет, то не кричите. Мы компенсируем людям убытки в соответствии с самой высокой разницей в цене. Мы не будем пользоваться несчастьями людей. Вопрос лишь в том, кто получит больше, а кто меньше».

Люди, которые пришли зарегистрироваться, сначала были очень счастливы, но, когда возбуждение улеглось, они почувствовали себя обманутыми. Методы компенсации были совсем несправедливыми. Люди, которые купили больше риса на ранних стадиях, купили его по более низкой цене, так какие же убытки они понесли? В результате некоторые люди начали кричать перед домоправителем Цао и другими. Когда домоправитель Цао и другие услышали, что люди кричат, что они понесли большие убытки и что те люди, которые купили рис рано или заготовили его заранее, бользуются этим, они не могли не усмехнуться.

Прежде чем они занялись этим, их ванфэй говорила им, что люди, которые закупили зерно, несомненно будут говорить, что это нечестно. Они будут думать, что потеряли больше денег, чем другие семьи. Они в это не поверили. А теперь, похоже...

Они мало что понимали...

Эти люди не могли предвидеть, что другие воспользуются ситуацией, но они не думали, что сами пользуются ею. Какой позор.

Когда домоправитель Цао увидел, что на месте действия поднимается все больший и больший хаос, он достал импровизированный громкоговоритель, встал на возвышение и крикнул: «Если вы считаете, что это несправедливо, подходите сюда и регистрируйтесь. Я велю людям проверить и выяснить, сколько мер зерна вы купили в каждый из семи дней, а затем компенсировать вам стоимость за каждый день. Это достаточно справедливо?»

Это в самом деле был самый справедливый метод. Потому что они узнали бы, кто именно потерял больше всего денег. Что означало, что стандарт, установленный Линь Чузцю была, на самом деле, довольно свободным. Не важно, когда ты купил или сохранил зерно, все люди получали компенсацию относительно самой высокой цены. Люди, которые купили больше зерна, могли получить преимущества, но не все люди были такими жадными...

Услышав слова домоправителя Цао, все люди были потрясены. Несколько человек, которые уже подошли к домоправителю Цао, тихо отступили.

Если домоправитель сделает, как он сказал, разве они не потеряют деньги? Нет, это не потеря, просто они не смогут нажиться на этом. Это и так было хорошо, терять деньги никому не хотелось.

«Нет-нет, все честно, все честно, мы ошиблись, мы ошиблись», - люди, которые возмущались ранее, больше не смели сказать ни слова. Они отступили и честно встали в очередь.

«Какие жалкие и мерзкие», - домоправитель Цао опустил рупор и покачал головой.

Во времена хаоса необходима твердая рука. Хотя это нельзя был считать хаосом, учитывая, что вокруг были офицеры и солдаты, стало значительно тише. После того как первый хаос был успокоен домоправителем Цао, Линь Чуцзю пошла к офицеру И и попросила его отрядить офицеров и солдат для поддержания порядка.

Офицер И давно получил приказ от императора, позволявший ему действовать полностью в соответствии с планом Линь Чуцзю. Поэтому теперь, когда Линь Чуцзю попросила, он не осмелился ее ослушаться и немедленно отправил всех офицеров в Ямэнь.

Когда офицеры вышли, обычные люди, у которых все еще были какие-то планы на уме, моментально присмирели. Они только втайне думали доложить о том, что у них больше нескольких дюжин зерна, чтобы получить большую компенсацию. Однако, когда они собирались зарегистрироваться, офицер впереди сказал: «Данные, которые вы запишете, будут проверены специально назначенным человеком. Если вы напишете ложную информацию, ваша компенсация будет отменена. Если в ваших данных все верно, просто подпишите здесь».

Регистрационный буклет, который подготовила Линь Чуцзю, включал в себя информацию о каждом доме, предварительный отчет, опись и финальные выводы. Кроме того - сколько было собрано денег, кто собрал деньги и кто занимался этим, будет написано, а затем подписано. Если возникнут какие-либо проблемы, то можно будет обратиться непосредственно к ответственному лицу.

Один магазин риса обслуживал сотни людей. И в этом мире были самые разные люди - хорошие и плохие... Но большинство людей были простыми, так что получение компенсации могло удовлетворить их. Так что, услышав слова чиновника, даже если у них еще оставались тревоги, они отмели их и честно написали все, что требовалось.

Помимо неразберихи, случившейся ранее, процесс регистрации продолжился в упорядоченном виде. Когда домоправитель Цао увидел, что ситуация под контролем, он передал это дело другому домоправителю и побежал в Ямэнь, чтобы найти Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю разговаривала с женой офицера И, но они обе лишь болтали о чепухе. Так что устала не только Линь Чуцзю, но и госпожа И. Услышав, что к ней пришел домоправитель Цао, Линь Чуцзю испытала облегчение и поднялась, чтобы попрощаться. Госпожа И встала и проводила Линь Чуцзю до самых ворот и смотрела ей вслед, пока Линь Чуцзю не села в карету. Только когда карета уехала, госпожа И смогла расслабитьяс.

«У принцессы Сяо даже в таком юном возрасте такая необыкновенная личность, это заставило меня думать, что я вижу императрицу во дворце», - сказала госпожа И, похлопывая себя по груди. Она действительно перепугалась.

Линь Чуцзю сидела в карете, но ее остановили стражники поместья Сяо, прежде чем она прибыла в поместье Сяо. Стражник сказал с беспокойством на лице: «Ванфэй, люди в банке Футянь отказываются принимать товары из ломбардов и не хотят давать ним серебра».

Банк Футянь отказался принимать их. Разумеется, другие банки последуют их примеру. У них было много товаров на руках, но они не могли обменять их на серебро. Как же они будут платить компенсацию людям?

«Банк Футянь? Давайте поедем в Банк Футянь. А еще позовите Су Ча», - когда Линь Чуцзю услышала доклад стражника, она ответил рассерженным тоном, но с улыбкой на лице.

«Ванфэй, Банк Футянь - непростой соперник. У них есть своя стража. Кроме того, я слышал, что у них есть бог боевых искусств, охраняющий их в городе», домоправитель Цао переживал, боясь, что дело, возможно, выходило из-под контроля.

Банк Футянь нельзя сравнивать стеми ломбардами, что они ограбили сегодня. Ломбарды принадлежали семье Чжан из Центральной империи. Когда семья Чжан отреагировала, они уже закончили. Но Банк Футяныь...

Если они решат выступить против них, между ними тут же начнется бой, и они не обязательно могли с ними тягаться.

«Домоправитель Цао, вы можете не волноваться. Я не собираюсь враждовать с

Банком Футянь», - Линь Чуцзю успокоила домоправителя Цао, но выражение ее лица его не убедило. Однако Линь Чуцзю не пожелала больше ничего говорить, она только попросила кучера поменять направление и скакать к банку Футянь...

Беспокойство. Нельзя забрать деньги?

Каково было происхождение Банка Футянь?

Это был большой банк, который открылся во всех четырех странах. Он принадлежал королевской семье Центральной Империи. Не то что Линь Чуцзю, но даже если бы император Востока лично пришел в Банк Футянь, он не проявили бы к нему уважения.

Когда управляющий банка Футянь увидел приближающийся экипаж Линь Чуцзю, он гордо выступил вперед. Он не стал ждать, пока Линь Чуцзю заговорит, а сразу заговорил первым: «Сяо Ванфэй, я знаю, что вы делаете это для людей вашей страны, но, пожалуйста, поймите затруднительное положение, в котором оказывается наш банк. Мы не можем купить кучу бесполезных вещей, просто потому что вам хочется сотворить добро. В этом мире такое невозможно».

Хотя Банк Футянь имел мало отношения к магазинам зерна семьи Чжан, они все происходили из Центральной империи. Кроме того, деньги семьи Чжан находились в Банке Футянь. Поэтому, хоть Банк Футянь и не помогал семье Чжан, он также не помогал и Линь Чуцзю воевать с семьей Чжан.

Кроме того, действия Линь Чуцзю и вправду были довольно чрезмерными. Она не только хотела проверить состояние семьи Чжан, находящееся в Банке Футянь, но она также хотела скормить Банку добро семьи Чжан. Она просто давила на них.

Поэтому, хоть управляющий Банка Футянь и был вежлив, он не сделал даже шага навстречу этим операциям. Он думал, что из-за этого Линь Чуцзю будет раздражена, но Линь Чуцзю повела себя так, будто ничего не слышала. Она сказала, сидя в карете:

«Вы, должно быть, неправильно поняли. Предприниматели могут решать, станут ли они покупать вещи или нет. Мои люди привезли сюда вещи, чтобы искать покупателя. Раз вы отказываетесь купить эти вещи, мы не станем вас принуждать».

«Сяо Ванфэй приехала забрать эти вещи?» Если так, он невольно мог подумать, что эта принцесса бесхребетная.

Линь Чуцзю мягко рассмеялась и сказала: «Это решили сделать мои люди. Я никогда не вмешиваюсь в то, что они делают, и лишь спрашиваю о результатах. Смогут ли они их продать или нет - это их дело. Увозить вещи - тоже их дело. Я не буду вмешиваться».

Линь Чуцзю любила проворачивать фокусы, но ей редко это удавалось. Все-таки, что император, что Сяо Тяньяо были людьми опытными. Их ей было не одурачить.

«Если Сяо Ванфуй не заботит это дело, тогда зачем же вы приехали в мой Банк Футянь?» - управляющий действительно не мог не подсмеяться над Линь Чуцзю.

Что она имела в виду, говоря, что это ее люди решили так поступить? Если она это не одобряла, то как же охранники поместья Сяо посмели прийти в Банк Футянь или опечатать магазины семьи Чжан?

Прежде чем Линь Чуцзю успела открыть рот, ясный мужской голос раздался вдалеке:

«А зачем люди приходят в банк? Конечно же, чтобы получить деньги».

Толпа обернулась на голос и увидела, что Су Ча сходит с паланкина и торопливо устремляется к карете Линь Чуцзю. Его шаги были грациозными и спокойными, но на его лбу выступили капельки пота, что говорило людям, насколько он спешил сюда.

«Су Гунцзы?» - когда управляющий банка Футянь увидел Су Ча, у него возникло дурное предчувствие.

«Су Ча, ты пришел?» - снова заговорила Линь Чуцзю и на этот раз вышла из кареты.

Когда Су Ча услышал, что Линь Чуцзю не назвала его «Сусу» на людях, он испытал облегчение. Он кивнул управляющему Банка Футянь, а затем шагнул вперед и поклонился Линь Чуцзю: «Я опоздал и заставил принцессу долго ждать».

«Ты не заставил меня ждать, я болтала с управляющим Банка Футянь», - Линь Чуцзю вышла из кареты, грациозно подав руку Су Ча. Она шла очень медленно, что говорило о ее спокойствии.

Дурное предчувствие управляющего Банка Футянь становилось все сильнее. Ему хотелось уйти, но он не знал, с чего начать.

Линь Чуцзю шагнула вперед и остановилась перед управляющим. Она еще раз взглянула на него, затем перевела глаза на Су Ча: «Ты привез его?» «Да», - Су Ча передал маленькую шкатулку из черного дерева Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю отказалась от помощи слуги, она взяла ее лично, открыла и спросила: «Сколько он стоит?»

«30 миллионов». Это был самый большой чек на сумму серебром, который ему удалось занять. На это ушло почти все состояние семьи Су. Ничего не осталось.

«30 миллионов? Этого хватит». Линь Чуцзю даже не взглянула на него, она протянула шкатулку управляющему банка Футянь: «Я побеспокою управляющего и попрошу его помочь мне обменять его на наличные». Затем Линь Чуцзю специально добавила: «Мне нужны только наличные».

«Сяо... Сяо Ванфэй, о чем вы говорите?» - управляющий Банка Футянь был шокирован. На самом деле, он был шокирован, уже когда Су Ча произнес «30 миллионов», но он пытался схватиться за последнюю надежду. Но теперь, когда он услышал слова Линь Чуцзю, эта последняя надежда разбилась.

30 миллионов? Где он достанет столько денег в этот момент? Сяо Ванфэй для этого приехала?

Линь Чуцзю повернула голову и нахмурилась: «В чем дело? Разве Банк Футянь не меняет чеки на наличные? Или вы меняете деньги только под настроение?»

«Нет, это не...» Управляющий Банка Футянь отрицательно завертел головой: «Если чек из нашего банка, он может быть обменен в любой момент».

«Вы можете быть уверены, что все эти чеки из банка Футянь. Вы можете их проверить», - Линь Чуцзю снова протянула деревянную шкатулку управляющему, но тот не принял ее, вместо этого он сказал с холодным выражением лица: «Сяо Ванфэй, вы уверены, что хотите все это обналичить?» Может быть, она хочет обналичить их, чтобы найти виновного?

Неужели Линь Чуцзю не боится рассердить Центральную империю?

Откуда, черт возьми, у Линь Чуцзю взялась вся эта энергия? Почему она постоянно выступает против людей Центральной Империи?

«Разумеется, эти вещи не могут быть проданы, но нам нужно много денег, чтобы компенсировать людям убытки. Другого выхода нет. Мне придется заложить поместье Сяо, чтобы занять деньги на время», - медленно, слово за словом сказала Линь Чуцзю, чтобы убедиться, что ее все слышат.

«Заложить поместье Сяо, чтобы занять денег?» - управляющий посмотрел на Су Ча с сомнением на лице.

Кто не знал, что у господина семьи Су и принца Сяо хорошие взаимоотношения? Семья Су была денежным мешком Сяо Ванъе. Для чего же им было закладывать поместье Сяо?

«Иначе кто бы одолжил мне денег? Всем известно, что наше поместье Сяо бедно», - мягко вздохнула Линь Чуцзю с жалостным выражением на лице. Су Ча не показал ни следа стыда, услышав это.

Будучи денежным мешком поместья Сяо, даже он выглядел так, будто дело действительно было в этом.

Когда это у поместья Сяо закончились деньги?

Их ванъе мог потратить сотни тысяч или миллион серебром в мгновение ока, однако в данный момент Линь Чуцзю чуть не плакала из-за бедности?

Но, конечно же, Су Ча жаловался только мысленно. Он не хотел портить прикрытие Линь Чуцзю. Он даже достал документ поместья Сяо, доказывающий, что Линь Чуцзю заложила поместье Сяо в обмен на 30 миллионов серебром.

Из-за этого управляющий Банка Футянь ничего не мог сказать, но... Он не мог достать такие большие деньги так быстро!

Глядя на шкатулку из черного дерева, которую совали ему в руки, управляющий невольно скривил губы.

30 миллионов серебром - это были немалые деньги. Хотя он мог бы постараться и достать такую сумму, кто мог гарантировать, что Линь Чуцзю просто хотела 30 миллионов, и что у нее не было другого плана?

Намерения. Ураган

Как раз тогда, когда управляющий банка Футянь раздумывал обменять ли 30 миллионов серебра или же просто мирно скупить вещи, кто-то в толпе, наблюдавшей эту суматоху, вдруг сказал: «Сяо Ванъе и Сяо Ванфэй - хорошие люди. Они даже закладывают свое поместье. Мне не нужна компенсация. Мне она больше не нужна...»

«Мне тоже не нужна. Мы не можем позволить Сяо Ванфэй продать свое поместье».

«Вам не нужно продавать ваше поместье. Мы не хотим компенсации. Мне она правда не нужна. Я не могу поверить, что принцесса Сяо продаст поместье Сяо, только ради того, чтобы обеспечить нас парой фунтов зерна».

«Все это хорошие вещи. Мы не хотим покупать их у Банка Футянь. Мы купим их напрямую. У нас немного денег, но кое-что купить мы можем», - несколько человек из состоятельных семей поддержали Линь Чуцзю.

Люди один за другим продолжали говорить хорошие вещи о Линь Чуцзю. Но на самом деле они имели в виду, что винят банк Футянь за то, что их управляющий опозорил Линь Чуцзю, и заставляли Банк Футянь принимать товары.

Изначально управляющий еще сомневался, но, услышав эти слова, он пришел в ярость.

Это очевидно были подставные люди! Все это явно было подстроено!

Поместье Сяо его вынуждало, верно? Они вынуждали его купить эти вещи и пойти против семьи Чжан, так?

Они не были так хороши, как Линь Чуцзю! Разве речь не шла о 30 миллионах? Решено!

Что там 30 миллионов, даже если бы это были 3 миллиарда, Банк Футянь все равно мог бы обналичить такой счет. В Банке Футянь не было недостатка в деньгах!

«Принцесса Сяо хочет поменять деньги, тогда я велю своим людям это сделать»,

- менеджер взял шкатулку из рук Линь Чуцзю и осмотрел ее прилюдно.

30 миллионов серебром, хорошо!

«Сяо Ванфэй, ничего, если я прикажу своим людям пересчитать чеки?» управляющий намеренно решил тянуть время, чтобы сходить в другие банки столицы и собрать серебряные монеты.

«Хорошо. Домоправитель Цао, я побеспокою вас этим». Линь Чуцзю не могла ждать здесь, пока Банк Футянь пересчитает ее деньги. Поэтому это дело, естественно, было поручено домоправителю Цао.

«Ванфэй, будьте спокойны. Ваш старый раб все сделает правильно», - сказал домоправитель Цао, похлопав себя по груди.

Они дадут Банку Футянь достаточно времени, чтобы собрать деньги. В конце концов, было весело прикончить кого-то всего за один день.

Линь Чуцзю улыбнулась и повернулась, чтобы сесть в карету. Су Ча тоже сделал знак менеджеру Банка Футянь заниматься своим делом, а потом сел в свой маленький паланкин.

Люди, которые собрались вокруг, все еще наблюдали бурную сцену. Подстрекаемые некоторыми людьми, другие пришли в такую ярость, что у них глаза налились кровью.

«Сяо Ванъе и Сяо Ванфэй - хорошие люди. Чтобы помочь нам добиться правосудия, они даже заложили поместье Сяо».

«Прежде я верил, что Сяо Ванъе сговорился с купцами, чтобы поднять цены на зерно. Но теперь мне кажется, что я ошибался. Как может такой герой, как принц Сяо работать с такого рода людьми? Это все из-за этих беспринципных торговцев едой. Черт возьми, я больше никогда не куплю зерно в их магазине».

«Да-да, я тоже больше никогда не буду покупать зерно в их магазинах. Я лучше пойду за рисом в магазин семьи Су. Хотя магазин семьи Су тоже поднял цены в этот раз, он всегда оставался самым дешевым. Сегодня они даже повесили объявление, что возместят разницу в цене тем, кто купил продуктыу них. Вот это предприниматель с добрым сердцем».

Линь Чузцю была очень добра, она также попросила людей порекламировать магазин Су Ча.

Да, это так: люди, которые начинали разговор, были подосланы Линь Чуцзю заранее.

Людей нужно вести. Если бы она не организовала ведущих, разве их тяжелая работа не пропала бы зря? Когда «поддерживающий человек», смешавшийся с толпой, видел, что люди полны негодования, он знал, что правильная возможность появилась. Он сказал сердито: «Этот Банк Футянь тоже не хорош. Разумеется, даже если они купят эти товары, они не потеряют деньги, но они решили усложнить жизнь принцессе Сяо. Принцесса Сяо взяла все деньги, какие у нее были в банке Футянь. Я тоже возьму свои. Я не уверен в будущем такого банка».

«Я слышал, что у Банка Футянь хорошие отношения стеми торговцами зерном. Все деньги тех торговцев хранятся в банке Футянь. Так что, разумеется, они предпочитают обижать принцессу Сяо. Эти люди просто хищники».

Подстрекатель был очень искусным, он говорил немного, он сказал лишь несколько слов и заставил людей об этом думать. После того как он сказал это, он пошел в Банк Футняь забирать свои деньги. Их было немного, всего лишь чуть-чуть серебра.

Поначалу, за ним последовало только несколько человек, но вскоре их становилось все больше и больше. Когда зеваки увидели людей снаружи Банка Футянь, стоявших в очереди, чтобы снять деньги, они не могли не заинтересоваться. Но причина, стоявшая за этим, напугала их.

«Вы слышали? Банк Футянь вот-вот обанкротится. Если мы сейчас не заберем свои деньги оттуда, мы можем их лишиться».

«Принцесса Сяо только что забрала 30 миллионов серебром, вы думаете, у Банка Футянь еще останется серебро? Скорее, если мы опоздаем, наши чеки превратятся в бесполезную бумагу».

Не так давно люди в столице были обеспокоены ростом цен. И на уликах было много бездельников, благодаря которым новости неслись со скоростью урагана. Вскоре все об этом узнали.

Несколько ветвей Банка Футянь были окружены людьми, снимающими свои деньги со счетов. Управляющий знал, что это плохо, но в этот момент, как он мог посметь отказать? Если бы он отказал, то еще больше людей решило бы забрать свои деньги из банка.

С того момента, как Линь Чуцзю ушла, и пока небеса не потемнели, в Банке Футянь все еще были люди, забиравшие свои деньги. Даже когда банк закрылся, люди отказывались уходить. Они ждали наступления нового дня, чтобы снять свои деньги. Их серебро сейчас будет более надежно храниться у них в руках. А эти тонкие листки бумаги в будущем будут бесполезны.

Банкиры, которые были заняты весь день, вздохнули с облегчением, увидев, что небеса потемнели. Закрыв банк, они не решились пойти домой, как обычно. Вместо этого они поспешили к управляющему Банка Футянь Восточной страны, чтобы обсудить то, что Линь Чуцзю сделала за день.

«Управляющий, что нам с этим делать? Если мы позволим людям забирать свои деньги, наш банк потеряет все деньги». В обычное время, все было бы нормально, но теперь Линь Чуцзю забрала 30 миллионов серебром. Вклады в ближайших филиалах были переведены сюда. Хотя у них все еще оставалось немного серебра, они не могли пережить это безумие.

«Что бы ни случилось, если кто-нибудь явится к вам за деньгами, вы должны отдать их им. Я найду способ перевести деньги. Просто дайте мне несколько дней», - управляющий знал, какие проблемы это повлечет, но, хоть он и знал, он должен был это сделать.

Банк Футянь не склонится перед этой угрозой. Если они склонятся на этот раз, они закончат, как Павильон Тяньцан. Они больше никогда не смогут отказать поместью Сяо.

«Сегодня только простые люди забирали свои деньги, так что все нормально. Но через несколько дней, когда крупные купцы тоже услышат эти новости, они могут тоже прийти за своими деньгами. Тогда это станет большой проблемой», несколько банкиров нахмурились.

Ну, а сколько денег есть у обычных людей?

Однако сегодня они были очень заняты с утра и до ночи, они не могли выйти и достать деньги. Поэтому теперь они боялись встретить крупных клиентов, таких как Линь Чуцзю. Они были уверены, что такие клиенты заберут сотни тысяч, как только явятся. Где они возьмут деньги?

Серебро, которое они получили в эти годы, уже было отослано в Центральную империю. Поэтому теперь они не могли обменивать большое количество чеков.

«Нет, поместье Сяо просто заставляет нас скупить эти вещи. А люди временно ослеплены», - решительно сказал управляющий.

В этот момент он был не в силах глубоко задумываться. Потому что, если бы он задумался глубоко, он бы точно об этом пожалел.

Убеждение. Коварство

Так думал управляющий Банка Футянь, но реальность была жестока! Целью Линь Чуцзю было не заставить Банк Футянь купить вещи семьи Чжан. Чего она хотела, так это чтобы Банк Футянь встретил бурю, а потом...

Склонился перед ней!

Хотя семья Чжан столкнулась с этим инцидентов в Восточной стране, и соперники семьи Чжан несомненно воспользуются этой возможностью, Восточная страна и Центральная империя находились слишком далеко друг от друга. На ранних стадиях она могла полагаться только на себя: то, как поведут себя соперники семьи Чжан, было еще неизвестно.

У нее не было никакого доступа к Центральной империи и не было там своих контактов. Хотя она спасла юного господина семьи Хуа, семья Хуа еще не прибыла. И даже если бы ей удалось воспользоваться ими как преимуществом, этого пока не случилось.

Чтобы подавить высокомерие семьи Чжан, ей нужна была более сильная поддержка, чем у них. Бак Футянь был хорошим вариантом.

Банк Футянь был богат и имел сильное прошлое. Все угрозы и искушения были бесполезны в их отношении. Она могла использовать только настоящие «средства», чтобы заставить банк Футянь пойти на уступки.

Банк Футянь занимался банковским делом, поэтому вклады и обналичивание денег были естественными процессами. Она принесла в Банк Футянь чеки на серебро и забрала деньги. Никто не мог отказать ей взять деньги из Банка Футянь.

В один день она забрала 30 миллионов серебром, она привлекла внимание простых людей, и эти люди сделали то же самое, что и она. Линь Чуцзю того и ожидала. Люди на этом континенте были такими тысячи лет: их легко было встревожить и повести за собой.

Если скопленное ими серебро было неу них на руках, они начинали беспокоиться от малейшего ветерка. Не то чтобы люди здесь были слишком робкими, но этот мир был слишком мрачным и хаотичным, что заставляло людей быть осторожными.

А вэту эру, похоже, у людей было нечто общее, что заключалось в «соборности». Не было нужды выделяться, и не было ничего страшного в том, чтобы плыть по течению. И даже если была какая-то опасность, они были бы не одни, сними было бы много людей.

Было нелегко заставить людей сдаться, если они знали эти два пункта. Хотя обычные люди устроили неприятности Банку Футянь, это не могло повредить их основанию. А пугало Банк Футянь то, что крупные клиенты заберут свои деньги.

«Послушают ли эти купцы нас и заберут ли свои деньги? Их деньги не сравнятся с деньгами обычных людей. Куда же им положить свои деньги, когда они их заберут?» - думая о куче денег, лежавшей в поместье Сяо, Су Ча невольно хмурился.

Иметь деньги хорошо. Но какой толк держать их в куче?

Если бы поместье Сяо не было надежным местом, он бы, наверное, не смог спокойно спать.

Тридцать миллионов, это тридцать миллионов, ха! Если кто-то их украдет, он не сможет выплатить такие деньги, даже если продаст семейство Су целиком.

«В казну. Я пойду к императору и скажу ему открыть национальную казну, чтобы собрать деньги. Императорский двор сохранит их для них. Им придется заплатить лишь небольшой взнос за вклад». Да, процентов не будет, а будет взнос за вклад. И чем больше они вносят, тем выше будет оплата. В свою очередь, простые люди с небольшими суммами денег будут не обязаны платить взнос.

Линь Чуцзю не понимала этого, но потом, хорошенько обдумав все, она поняла.

Серебро было слишком тяжелым, и все время носить его при себе было опасно. Кроме того, если бы они носили его с собой все время, они могли бы потерять его, хотя туда-сюда и встречаясь с разными людьми. Так что...

Если ты вкладываешь много денег в банк, ты должен заплатить взнос за защиту.

«В национальную казну? Это... а император согласится?» - Су Ча казалось, что это было неразумно.

«А почему нет? В прошлом много золота и серебра утекало в Центральную Империю. Разве это не отличная возможность?» - Линь Чуцзю не понимала и...

«С таким большим количеством денег под рукой можно воспользоваться ими в бизнесе и заработать втрое больше денег, чем было». Хоть она и не умела заниматься бизнесом, она знала правду о деньгах.

«Это кажется разумным, если так на это посмотреть», - Су Ча глубоко задумался. Видя это, Линь Чуцзю серьезно посмотрела на него и попыталась убедить его: «Это правда хорошая возможность. Если ты хочешь открыть банк, ты сейчас получишь большую сумму денег. Однако ты не будешь просить плату за хранение, а будешь платить им проценты».

«Открыть банк? Не собирать плату за хранение, а еще и платить им бонусы? Разве так я не потеряю деньги? Мне не нужно так много денег для моего бизнеса. Я не хочу иметь с этим никаких дел, если я только потеряю деньги», услышав ее слова, Су Ча машинально покачал головой.

«Как ты можешь потерять деньги? Когда у тебя на руках будет столько денег, ты сможешь отдавать их в долг другим на ведение бизнеса. Те, кто занимают деньги, будут платить небольшие проценты. Они не должны быть слишком высокими, лишь немного выше процентов, под которые заложены деньги. Кроме того, ты мог бы вести дела, с кем захочешь. Ты можешь ходить к тем людям, которым не хватает инвестиций в их бизнесе, выдавать им сумму денег, а потом получать дивиденды, в соответствии с договоренностью. После этого тебе нужно просто будет ждать и получать деньги». Линь Чуцзю плохо разбиралась в финансовом менеджменте. Она не до конца понимала все насчет финансирования и инвестирования. Но в эпоху информации такие вещи знали и дети в начальной школе.

«Это... это нормально? А что, если тебя кто-то обманет?» - у Су Ча внутри все зачесалось.

Ему хотелось больше заниматься бизнесом - не для себя, но чтобы помочь Сяо Тяньяо. Но он был очень занят, так что он не мог думать об этом. Особенно в этом году, когда столько всего происходило в поместье Сяо.

«Ты можешь брать под залог дом или землю тех людей, которые берут у тебя деньги. Что же до партнеров по бизнесу - разве у тебя и так уже нет партнеров по бизнесу? Как ты раньше избегал обманов? Тебе просто нужно и дальше делать то же самое. Я не прошу тебя сотрудничать со всеми подряд. Ты можешь выбирать большие семьи и сотрудничать с ними». Она не предпринимательница, так где же она научилась таким вещам?

«Это логично. Вы пойдите и поговорите с императором, ая подумаю, стоит ли открывать банк». Су Ча был бизнесменом, который знал, как важно не упустить возможность, когда она была перед тобой. Ему не хотелось потерять такой шанс, ему хотелось бы управлять банком, но это было не так просто.

«Ты можешь не волноваться о рисках. На самом деле, ты мог бы найти еще несколько партнеров. Разве ты не видел, что наследный принц и принц в Центральной империи сговорились, чтобы поднять цену на зерно ради денег? Это безумие. Но в этот раз ты можешь пойти к ним и предложить им заработать денег. Когда ты объяснишь им все, они поймут, опасно ли это или нет». Конечно же, самым важным было воспользоваться властью нескольких принцев. Кроме того, банковское дело может позволить тебе заработать денег.

«Кроме принцев, ты мог бы также найти тех богатых купцов, которые сделали бы вложение и воспользоваться процентами в Банке, чтобы поймать их в сети, чтобы все были повязаны вместе. Таким образом, ты также мог бы потягаться с Банком Футянь в будущем». Линь Чуцзю запросто говорила о держателях акций и партнерстве.

В любом случае, это было выгодное дело, и она полагала, что или наследный принц, или принц Сяо Циань, или те купцы будут заинтересованы в таком доходном предприятии.

А если эти люди присоединятся...

Ха-аха... Разве ей еще придется волноваться из-за того, что она опустошила карманы Банка Футянь?

Сомнения. Нельзя допустить последствий провала

Что дело семьи Чжан, что дело Центральной империи, проблемы с Банком Футянь и то, что Линь Чуцзю предложила открыть банк - это все были непростые задачи. Су Ча не знал, что решить...

Если бы Сяо Тяньяо был здесь, ему бы нужно было лишь рассказать об этом ему и ждать, пока он решит. Однако сейчас Сяо Тяньяо здесь не было. Так что же ему было делать?

Су Ча, как всегда, описал главные события в столице одно за другим и отправил письмо Сяо Тяньяо. Заодно Су Ча очень подробно расписал вопрос об открытии банка.

Разумеется, Су Ча отлично понимал, что это он должен принять решение по этому делу. Столица и линия фронта находились слишком далеко друг от друга. Даже несмотря на то, что у них были специальные почтовые каналы, к тому времени, когда Су Ча ответит, будет уже поздно.

Предложение Линь Чуцзю об открытии банка было многообещающим. Хотя план не был достаточно продуманным, он был применим. Если он приложит немного усилий, это можно будет сделать. Су Ча пребывал в сильном возбуждении, но он так же и очень волновался...

Он волновался не о зарабатывании денег, а о натиске Банка Футянь. Всем было известно, что у Банка Футянь есть филиалы во всех четырех странах. И все другие банки уважали Банк Футянь. Важнее всего было то, что все эти банки принадлежали не другим людям, а тоже управлялись Центральной Империей.

«Все знают, как открыть банк, чтобы зарабатывать деньги. Открыть его несложно», - у Су Ча гудела голова. Он невольно хватал себя на волосы. Когда он пришел в себя и увидел свои волосы, то переменился в лице. - «Это ужасно. Если я буду и дальше так дергать, я останусь лысым».

Су Ча посмотрел на волосы в своих руках и грустно вскрикнул, но обратно волосы было не приставить, как бы печально это ни было. Ему оставалось лишь сердито отбросить их.

«Линь Чуцзю, от тебя и правда полно неприятностей. Какая хорошая идея? Это просто трудная идея». Никто не решит это за него. Поэтому Су Ча, у которого была избирательная немота, так разволновался, что почти лишился всех своих волос.

Разумеется, ему хотелось открыть банк: после открытия банка к нему ровной рекой потекут золото и серебро. Однако риск при открытии банка был очень велик, и он не мог позволить себе последствий провала.

Если бы он отвечал только за семью Су, то было бы даже не важно, если он потерпит поражение - это был лишь вопрос денег. Однако на его плечах лежала вся армия Сяо Тяньяо. Если он проиграет, как он будет помогать Сяо Тяньяо собирать войска?

«Тяньяо, почему ты не в столице? Я хочу, чтобы ты был здесь, чтобы мне не приходилось так сильно волноваться».

*

Письмо СУ Ча к Сяо Тяньяо на этот раз было полно замешательства и подавленности. Лицо Сяо Тяньяо потемнело, когда он прочел письмо. Он не думал, что Су Ча такой робкий человек.

О чем здесь можно было сомневаться?

Линь Чуцзю вымостила ему дорогу, и все связи, которые он должен был построить, были выстроены для него. Так разве же ему не оставалось просто следовать инструкциям?

«Глупец!» - как только его рука, державшая письмо, сжалась, письмо Су Ча распалось на куски. И когда налетел ветер, ничего не осталось.

Прочитав письмо СУ Ча, Сяо Тяньяо сделал глоток чая и медленно открыл письмо Линь Чуцзю.

Когда Сяо Тяньяо увидел знакомую печать в конце письма, у него поднялось настроение. Он был гораздо счастливее, чем, когда выиграл в битве.

Наконец-то этой женщине хватило ума понять, что он имел в виду, подарив ей печать.

Что бы ни было написано в письме Линь Чуцзю, для Сяо Тяньяо читать письмо Линь Чуцзю было удовольствием. Но, разумеется, дело было не в наслаждении каллиграфией Линь Чуцзю, у которой почерк был хуже, чем у десятилетнего ребенка. Ему понравились два-три события, которые она описала ему. Каждый раз, когда он читал письмо от нее, различные сплетни наполняли его жизнь. То, что Линь Чуцзю писала ему, было интересно. Ей нравилось заполнять большую часть письма своей чепухой, всем, что случалось вокруг нее.

Хотя письмо было полно чепухи, оно не раздражало его. Он чувствовал себя так, будто был рядом с Линь Чуцзю.

На этот раз письмо Линь Чуцзю к Сяо Тяньяо было о семье Чжан из Центральной империи и о Банке Футянь. Однако Линь Чуцзю просто писала о своей идее создания банка, и не так подробно, как Су Ча. Линь Чуцзю просто сосредоточилась на том, сколько денег мог заработать банк.

«Все дело в деньгах». Если бы он не знал, что у Линь Чуцзю в руках была огромная сумма денег, Сяо Тяньяо подумал бы, что Линь Чуцзю очень боится бедности.

Когда он увидел слова Линь Чуцзю в письме о большом заработке, Сяо Тяньяо почудилось, что он увидел через письмо, как блестели ее глаза...

Пусть он и отказывался признавать это, Сяо Тяньяо мог сказать, что он был немного похож на Линь Чуцзю.

Линь Чузцю была способнее, чем он думал. Она даже смогла распознать заговор императора против него и быстро придумала контрмеры. Сяо Тяньяо было интересно, что могло вызвать у Линь Чуцзю затруднения.

Пока Линь Чуцзю была в столице, он ни о чем не тревожился. Ему не нужно было волноваться о том, что его люди в столице потянут его на дно.

«Когда у тебя такая способная жена, чего еще ты можешь делать?» Сяо Тяньяо благодарил императора за то, что тот подарил ему Линь Чуцзю. Прочитав письмо, Сяо Тяньяо последовал своей обычной процедуре: сложил письмо обратно в конверт и убрал в металлическую шкатулку под замком.

*Щелкх Не успел Сяо Тяньяо вынуть ключ из железной шкатулки, когда снаружи палатки раздались поспешные шаги. Обернувшись, он увидел одного из своих подданных, который вошел, тяжело дыша.

«Ванъе, Северная страна атакует. Среди них боги боевых искусств».

«Боги боевых искусств?» - взгляд Сяо Тяньяо переменился. Он быстро вынул ключ, схватил шлем со стола и вышел. - «Сообщите Армии Цзиньувэй, чтобы они выступали в атаку». Армия Цзиньувэй была изначальной кавалерией Сяо Тяньяо из 300000 воинов. Но после нескольких битв их осталось всего 240000, и 10000 из них стали инвалидами.

Чтобы отличить этих почти 200000 воинов от солдат двора, Сяо Тяньяо официально назвал их Армией Цзиньуваэй. Конечно, он дал им это имя не только для того, чтобы отличить их от дворцовой армии, но также и затем, чтобы таким образом сказать императору, что он вернул себе военную мощь. У императора не должно было возникать мыслей о том, чтобы вернуть себе власть над его армией.

Император был очень далеко, так что, даже если он был зол, он не мог забрать армию Сяо Тяньяо. Он мог только наблюдать, как солдаты и лошади снова возвращаются в руки Сяо Тяньяо.

Армия Цзиньувэй была покрыта золотой и бронзовой броней. Все их оружие было самым новым и самым лучшим. Поэтому, когда они выходили, другие солдаты завидовали. Им оставалось только завидовать, потому что...

И доспехи, и оружие Армии Цзиньувэй было подготовлено лично Сяо Тяньяо. Оно пришло не из дворца. Было видно, что Сяо Тяньяо давно готовился, он ждал лишь, когда император отступит и позволит ему выйти на линию фронта и снова повести армию.

Разумеется с Армией Цзиньувэй обращались по-особому и высоко ценили ее. В конце концов, была ли это осада или защита, Армия Цзиньувэй всегда шла впереди. Дворцовым солдатам и коннице нужно было только идти следом за ними и собирать остатки, поэтому...

Хоть дворцовые солдаты и пускали слюни на сияющие доспехи Цзиньувай, никто не решался сказать, что это было нечестно. Потому что Армия Цзиньувэй заслуживала лучшего обращения.

Равенство. Встречи

Су Ча не был ни робким человеком, ни человеком, которому недоставало мужества. После двух дней раздумья за закрытыми дверьми он решился сделать это! Су Ча потребовался день, чтобы написать очень эффективный план. С планом в руках Су Ча не отправился искать Линь Чуцзю, вместо этого он пошёл к наследному принцу, принцу Циань, Принцу Вэню, военным командирам, а также большим семьям, таким как семья Цуй и семья Сюз.

Все хлопотные дела в мире были выгодными, так что мир был полон выгоды. В мире не было вечных друзей и вечных врагов, только вечные интересы.

Насколько велика выгода от банка? Люди с искушенными взглядами это видели. Не говоря уже о том, что Су Ча предоставил множество способов достичь выгоды. Видя перед собой такую отличную возможность, они понимали, что, если не схватятся за неё, то пожалеют.

Первым, кто дал обещание, был наследный принц!

У него не было другого выбора. Наследный принц был беден и зол. Если бы он не был таковым, он бы не заключил сделку с торговцами зерном, чтобы заработать состояние на войне.

Кстати, надо сказать, что наследный принц был очень жалок. Он был принцем, которому требовалось поддерживать своих людей, завоевывать дворцовых министров, вести экстравагантный образ жизни и бросаться деньгами направо и налево. Ему не хватало денег, но...

Император его не любил, а императрице особенно не было до него дела. Когда у него появился свой особняк, родители перестали его поддерживать, помимо ежемесячного содержания. Рядом с ним никого не было. Он не мог получать помощь из внешнего мира. Он не мог вмешиваться в решения правительства, поэтому ему было очень сложно привлечь внимание других людей.

Император все еще был молод и силен, поэтому, хоть он и был наследным принцем, он не мог вмешиваться в дела при дворе и не осмеливался слишком много делать, чтобы не стать мишенью для своих имперских братьев. Он мог лишь покупать поддержку мелких чиновников в обычное время. Его денег не хватало на все его расходы. Где же ему было достать денег?

План Су Ча открыть банк оказался своевременной помощью. Наследный принц не хотел упускать такую возможность. Что же до проблем, которые этот банк принесет, наследного принца они вовсе не волновали.

Если бы Су Ча хотел сотрудничать только с ним, он бы обеспокоился. В конце концов, он не мог нести гнев Центральной Империи один, но...

Су Ча также хотел сотрудничать с военными, придворными министрами, купцами, благородными семьями, и даже двором.

Да, Су Ча зарезервировал 10% акций для дворца. Таким образом, как только банк начнет работу, император не будет должен ничего делать, но сможет получать 10% прибыли.

Разумеется, Су Ча не говорил с императором об этом деле. Прежде чем идти к императору, он хотел подтвердить участие первых людей, которые будут работать с ним.

Вдобавок к наследному принцу Су Ча заставил согласиться принца Вэня и семью Сюэ. Семья Цуй, принц Циань и военные лидеры не отказались, но сказали, что сначала подумают.

Так как у него не было выбора, он дал им время на раздумья. Однако открытие банка было срочным делом. Он не мог ждать слишком долго. Иначе это станет бесполезным, как только банк Футянь оправится от шока.

«Ванфэй, мы очень хитрые люди. Мы хотим заработать денег, но не хотим обидеть людей Центральной империи. Есть ли что-нибудь лучше в этом мире?» несколько военных лидеров заявили об этом прямо. У них не было филиалов в других странах, они откроются только на Востоке. А что, если Центральная империя отрежет их?

В мире наконец-то все наладилось. Им не хотелось сражаться против Центральной империи.

Чтобы убедить этих людей, Су Ча сказал, что банком будет управлять он, так что Центральная империя обратится только к нему, когда начнутся неприятности. Он не станет показывать другим людям список своих партнеров.

И все же эти военные лидеры колебались. Что же до семьи Цуй и принца Цияня?

У семьи Цуй был бизнес по всему Востоку, и весь их семейный бизнес был крупным. Так что, хотя от открытия банка и будет выгода, им не хотелось рисковать. Принц Циань считал это необязательным, потому что ему не требовалось так много денег.

Су Ча был ошарашен поведением этих людей. У него на самом деле не было планов занимать что-то у принца Цианя и семьи Цуй, поэтому он хотел вычеркнуть их из списка, но Линь Чуцзю остановила его.

«Если наследный принц вступит, ты должен втянуть принца Цианя. Если семья Сюэ согласится присоединиться, ты должен привлечь к сотрудничеству и семью Цуй. Только когда все будет в равновесии, император будет удовлетворен».

Император никогда не позволит наследному принцу доминировать в королевской семье. Также и семья Сюэ не должна доминировать над другими семьями. Также, когда они искали сотрудничества военных лидеров, они также должны были заручиться поддержкой двора.

Их цель в открытии банка была предельно ясна - чтобы заработать денег. Они заработают много денег, так что участникам лучше поддерживать их. А чтобы эти участники зарабатывали деньги, они будут давать им проценты. Но что до их личных ссор, в этом они участвовать не буду"!

Права управления банком были в руках Су Ча, но распределение процентов не может быть более 10%, как у других.

«Не важно, если они не согласятся. Если ты представишь план императору, император согласится», - Линь Чузцю была уверена, что император согласится.

Император хотел избавиться от контроля Центральной империи, хоть это и была всего лишь мечта.

«Император согласится? Нет, император точно согласится, но... что, если император нас вышвырнет?» Это было возможно, а тогда не будет ли все впустую?

«Это невозможно», - Линь Чуцзю твердо покачала головой, и ее губы слегка изогнулись, затем она сказала. - «Император вышвырнет других, но не нас».

«Почему?»

«Потому что... у нас 30 миллионов на руках!» Эти деньги могут быть смертельным ударом для банка Футянь, но они также могут быть и его спасением.

Если император вышвырнет ее, она вложит эти 30 миллионов серебром в Банк Футянь. Если она отдаст эти деньги Банку Футянь, у них все наладится, но тогда банк императора не сможет работать. «Верно, верно, как же я забыл, что у нас на руках 30 миллионов? Ха-ха-ха... С этими 30 миллионами мы можем не волноваться, что император нанесет нам удар в спину», - Су Ча был в восторге и принял план Линь Чуцзю. - «Уже поздно, я прикажу кому-нибудь отправить эту информацию императору сейчас же».

Су Ча был активным человеком. В этот же вечер план был представлен императору. Су Ча не указал, согласились ли люди, перечисленные сверху, или нет, он только написал их имена и процент, который они получат.

Самой высокой ставкой было 10%. До того как будет виден доход банка, эти 10% могли показаться императору невысокими, но план все равно очень заинтересовал императора.

Его интересовала не выгода, которую можно получить с банка, а то, что у них будет свой собственный банк в стране. Тогда им больше не придется смотреть, как большое количество золота и серебра рекой утекает в Центральную империю и работать на нее до конца своих дней.

Кроме того, после банка Су Ча в будущем станет открываться все больше и больше банков.

«Это хорошо», - император невольно усмехнулся, когда он подумал о людях, которые три дня подряд стояли в очереди, чтобы забрать деньги из банка Футянь.

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю наконец-то сделали нечто, что порадовало его. Раз уж Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю оказались так умны, он не станет ломаться.

План открыть банк был очень хорошим, и статус семьи Су Ча тоже был хорошим. Это был отличный план - использовать семью Су и Сяо Тяньяо, чтобы прощупать дно Центральной Империи...

План. Уметь пользоваться возможностями

Как Линь Чуцзю и думала, увидев план, предложенный Су Ча, император хотел было отодвинуть Су Ча и заменить его своими людьми. Однако, подумав о 30 миллионов серебром, император отмел эту идею.

Хотя 30 миллионов серебром были и не такой уж большой суммой, они могли сыграть неожиданную роль в критический момент. Императору не хотелось так рисковать. Процент Су Ча и Сяо Тяньяо был всего 10%, такой же, как иу императора, так что Сяо Тяньяо не мог им воспользоваться.

Хотя император придавал большое значение вопросу банка, он не выступил лично. Он попросил Сяо Цианя пойти и вернуть план Су Ча: «Циань, я поручу это дело тебе».

Император всегда особенно ценил Сяо Цианя по сравнению с остальными. Но, когда он увидел свое имя в плане, он был немного шокирован: «Отец-император, это...» Он еще даже не обещал принять участие в этом деле, но Су Ча все равно вписал его имя?

Император не стал дожидаться, пока Сяо Циань договорит, он перебил его, сказав: «Я знаю, что ты не хочешь соревноваться с другими людьми, но не забывай, Циань: без поддержки двора этот банк не сможет открыться. Если ты не будешь соревноваться с другими людьми, ты лишь сможешь смотреть, как золото и серебро утекают в Центральную Империю, а наши люди работают день и ночь, но не получают достаточно еды и одежды, чтобы согреться».

Император признавал, что очень хорошо знает своих сыновей. Наследный принц был рад рискнуть. Принц Вэнь был доволен своей жизнью. Принц Циань испытывал сострадание к людям. Тогда как седьмой принц был наивен.

Поэтому император решил, что лучше всего поручить это дело Сяо Цианю.

Сяо Циань был неглуп, он сразу же понял слова императора. Он потихоньку перевел дыхание, а затем спокойно ответил: «Прошу вас, будьте спокойны, отецимператор. Ваш сын вас не подведет».

«Я верю в тебя. Я дам знать Министерству Финансов. Если у тебя не хватит денег, ты можешь обратиться к ним за обменом». Так называемый «обмен», разумеется, означал получением настоящего золота и серебра и обмен их с помощью Министерства Финансов на ассигнации. Если он сможет получить 30 миллионов поместья Сяо, так будет лучше. «Я понял». Предложение императора было очень туманным. Он его понял, но...

У него были свои расчеты!

*

Перед лицом могучей Центральной империи поместье Сяо и император впервые объединили усилия. Выпустив новости о большой доброте Сяо Ванъе, император также возвысил себя и намекнул на то, что он будет поддерживать действием открытие собственного банка на Востоке.

Император не упомянул ничего о конкурентных выгодах по сравнению с Центральной Империей, но дальнейших намеков и не требовалось. На следующее утро после собрания дворцового совета император приказал шести министрам и нескольким высокопоставленным военным лидерам остаться.

В отличие от Су Ча, который хотел завоевать лишь нескольких человек, у императора были другие намерения. Он хотел использовать лишь одно имя, но на самом деле он хотел, чтобы участие приняли шесть министров и несколько высокопоставленных военных. Они могли использовать это, чтобы снизить нагрузку на национальную казну.

У шести министров, разумеется, не было своего мнения. Сначала им показалось, что эта ситуация была словно манна небесная. Однако некоторые военные ощутили горечь в глубине души. До этого Су Ча подходил к ним и предлагал каждому из них личный процент. Теперь же, когда они стали частью дворцового совета, сколько они получат?

Однако, если подумать об этом, Су Ча предложил им личный процент из-за их положения. Это вполне естественно получить такие акции. Прежде они боялись потерять свое прекрасное будущее. Но теперь сам император приказал им выступить вперед, а стало быть, об этом можно не волноваться.

Хотя их доля будет потрачена на их публичный имидх, у них в руках будет очень большое количество денег. Так что, даже если это будут не их личные деньги, их будет более чем достаточно.

Неожиданное богатство было деньгами, выделенными на репутацию в глазах общества. Теперь, когда они поняли, для чего нужны эти деньги, у них уже не было своего мнения насчет того, как император их разделит. Они радостно откликнулись и пообещали как можно лучше постараться сотрудничать с принцем Сяо Цианем и семьей Су. Сяо Циань уже слышал план Су Ча. Он признавал, что его план был очень хорош. Момент тоже был выбран очень правильно. Но его совсем не интересовали деньги. Поэтому в тот раз он слушал невнимательно. Но теперь ему, естественно, пришлось изучить его, прежде чем взяться за дело.

Сяо Циань был не из тех, кто действовал поспешно. Внимательно прочитал план, он сделал заметки по частям, которые не смог понять, и записал кое-какие свои идеи, а затем отправился к Су Ча.

Су Ча был в кабинете, когда услышал, что домоправитель сказал, что принц Циань пришел к нему. От удивления он выронил кисточку: «Принц Циань ждет меня в цветочном зале?» Когда это они с принцесс стали так близки?

В чем дело? Зачем он пришел к ним? Почему он не послал письмо заранее, прежде чем прийти в Дом Су, чтобы встретиться с ним?

Домоправитель усилием воли подавил гордость с сердце и попытался сказать спокойным голосом: «Гунцзы, я не смею лгать. Принц Циань ждет вас сейчас в цветочном зале».

Когда Су Ча убедился, что все правильно расслышал, он приготовился выйти.

Хотя у него были хорошие отношения с Сяо Тяньяо, он был всего лишь простым предпринимателем. Кае же он мог заставлять Сяо Цианя, принца, ждать его долго. Вот только, когда он вышел, он заметил, что его одежда испачкана несколькими чернильными кляксами.

Э-5... Так нельзя, Су Ча должен был переодеться.

Су Ча переодевался не слишком медленно, но и не слишком быстро. Как обычно, он велел слуге принести ему чистую одежду и обслужить его...

После первоначального изумления, Су Ча вполне успокоился. Ну и что, что принц Циань был у его дверей? Он обычно ходил в поместье Сяо так, будто это был его задний двор. Принц Сяо Циань пришел к нему, не известив его, так что с того, если он заставит его подождать?

Су Ча был очень спокоен и совсем не волновался. Он не казался добрым или злым. Однако домоправитель начинал проявлять нетерпение. Ему хотелось притащить Су Ча и поставить его перед принцем Сяо Циианем.

Он же принц, он же принц, а! Какое дело может заставить имперского принца прийти сюда? Даже семья Сюэ такого не переживала.

Такая большая честь, а молодой господин заставляет принца ждать себя в цветочном зале? Разве он не боится рассердить принца Сяо Цианя и навлечь неприятности на семью Су?

Когда Су Ча переоделся, домоправитель больше не мог сдерживать свой язык за зубами: «Гунцзы, принц Циань ожидает вас».

«Я понял», - Су Ча по-прежнему не торопился, он расслабленной походкой вышел из комнаты.

Пока Су Ча переодевался, он думал о намерениях Сяо Цианя. Он знал, зачем тот посетил его, поэтому Су Ча переживал еще меньше.

Это принц Сяо Циань пришел к нему, так почему он должен волноваться, что он убежит?

Вот только...

Су Ча не волновался, но забеспокоился кое-кто другой. Когда отец, мачеха, сводный брат и сводная сестра Су Ча услышали эти новости, они так обрадовались, что чуть не сошли с ума.

Мачеха Су Ча восторженно сказала: «Господин, вот наша возможность. У Су Ча есть поддержка Сяо Ванъе. Если мы сможем угодить принцу Цианю, чтобы он поддерживал нас, ты снова сможешь встать во главе семейного бизнеса семьи Су».

«Снова встать во главе семейного бизнеса Су?» Как отец Су Ча мог устоять перед таким искушением. Хотя он и знал в глубине души, что принц Сяо Циань пришел к Су Ча, он все равно хотел добиться от него некоторой помощи. Он не хотел упустить свою единственную возможность.

Су Ча слишком долго затыкал ему рот!

Семейный скандал. Публичность.

Ситуация в семье Су Ча была очень интересной. Его отец был в расцвете лет, но он не показывался людям уже пять лет. Он говорил, что он болен и поправляется дома.

Также и мачеха и сводные брат и сестра Су Ча не показывали своих лиц людям в последние годы. Многие люди не знали, что в семье Су есть другие члены. Для посторонних лицом семьи Су был Су Ча.

Только это было известно людям со стороны. Однако членам семьи Су была ясна реальная ситуация. Отец и мачеха Су Ча были под домашним арестом у Су Ча на заднем дворе.

Эти четыре человека были в эти годы очень честны. Су Ча не пренебрегал их нуждами и не увеличивал их охрану, в результате они узнали новости о принце Сяо Циане. Они обманули слугу, охранявшего их снаружи и выбежали...

Прежде чем Су Ча вошел в зал, он услышал недовольный голос своей сестры Су Мэн, доносившийся из цветочного зала, а также голос его отца, по секрету поносящего его.

«Что происходит?» - хорошее настроение Су Ча разом омрачилось.

«Гунцзы...» - подошедший слуга взмолился. - «Ваш покорный слуга был неосмотрителен, и из-за этого они сбежали. А теперь, когда они внутри, я не решаюсь войти»,

Слуга, который охранял их, чуть не плакал. Как эти люди могли вырваться в одно мгновение? А убежав, они бросились к принцу Сяо Цианю, и поэтому он не смел войти и схватить их.

Су Ча помрачнел и сказал без тени эмоций: «Иди и приведи кого-нибудь из сильных слуг».

Он не хотел потерять лицо перед принцесс Сяо Цианем, но теперь он не мог этого стерпеть. Раз его отец решил опозориться, он не должен винить его за грубость. Да и в любом случае, предприниматели не боялись позора.

Су Ча вошел с угрюмым лицом. Как только он переступил через порог, он увидел, что Су Мэн застенчиво стоит рядом с принцем Цианем, будто маленькая горничная. Его мачеха и сводный брат стояли в стороне, как собаки, и, конечно, его отец был немногим лучше. Он стоял и подлизывался и говорил о нем.

Трое членов семьи Су стояли спиной к двери. Глаза Су Мэн были прикованы к принцу Цианю, так что они не заметили, что Су Ча и слуги вошли. Отец Су Ча продолжал говорить: «Ваше королевское высочество, принц Циань, мой непочтительный сын Су Ча, стех пор как он заручился поддержкой принца Сяо, творит всяческие беззакония. Если он оскорбит вас, стоит вам только приказать, и я убью этого негодного сына, пожалуйста...»

«Отец, кого это ты собрался убить?» - Су Ча встал прямо перед принцем Сяо Цианем и перебил своего отца. После этого он преклонил колени и поздоровался с принцем Сяо Цианем: «Су Ча приветствует его величество. Да здравствуете вы больше тысячи лет!»

«Су... Су... Су Ча...» - мачеха, сводный брат и сестра Су Ча были шокированы, увидев Су Ча перед собой. Отец Су Ча сильно изменился в лице. Он проглотил оставшиеся слова и уставился на Су Ча.

Принц Сяо Циань вел себя так, будто ничего не видел, он равнодушно сказал: «Любезности ни к чему».

«Благодарю вас, ваше высочество», - Су Ча встал и не удостоил взглядом своего отца. Вместо этого он извинился перед принцем Сяо Цианем: «Моя семья ни о чем не знала, и случайно встретилась с принцем. Я прошу ваше высочество простить их».

«Ничего страшного», - любезно сказал Сяо Циань, но он даже не взглянул на других членов семьи Су.

Он пришел поговорить с Су Ча. Какое отношение конфликты в семье Су имеют к нему?

Су Ча слабо улыбнулся и презрительно посмотрел на свою мачеху и брата, чем заставил этих двоих задрожать от гнева, но они не посмели заговорить.

Су Ча равнодушно отвел глаза и принял довольную позу.

- Здесь грязно, я боюсь запачкать чистоту его высочества. Ваше высочество, не хотите ли переместиться в кабинет?

- Хорошо, - Сяо Циань не хотел оставаться в цветочном зале, где пахло пудрой.

Он не знал, сколько пудры младшая сестра Су Ча накладывает на себя. Если бы он не был так воспитан, он бы давным-давно чихнул.

«Ваше высочество...» - когда принц Сяо Циань поднялся, отец Су Ча хотел было его остановить, но он не посмел заговорить. Видя, что принц Сяо Циань собирается уйти, Су Мэн вдруг закричала. Она бросилась вперед и упала на колени перед принцесс Сяо Цианем: «Ваше высочество, пожалуйста, решите мою судьбу, я хочу...»

Прежде чем Су Мэн успела договорить, Су Ча пнул ее и сказал: «Ваше высочество, эта женщина безрассудно набросилась на вас, пожалуйста, простите ее вину».

«Ничего страшного», - Сяо Циань посмотрел на Су Ча и улыбнулся. Этот молодой господин Су был очень интересным человеком.

«Ты, ты мерзавец, ты правда так поступил со своей младшей сестрой, ты...» - отец Су Ча сердито бросился вперед и поднял руку, чтобы ударить Су Ча, но Су Ча схватил его за руку: «Отец, ты опять запутался? Где здесь моя младшая сестра? Разве моя младшая сестра и мой младший брат не умерли у тебя на руках при рождении?» Одни эти слова объясняли, почему Су Ча не уважал своего отца.

Если отец не добр, почему же сын должен быть почтителен?

Су Ча оттолкнул руку своего отца. Тот потерял равновесие и упал на пол. К этому моменту прибыли сильные слуги. Су Ча махнул рукой, подавая сигнал, что они могли больше не любезничать. Он показал пальцем на нескольких человек и сказал: «Отец опять сходит с ума. Ребята, помогите мне отвести его назад в его комнату».

«Да, господин», - слуги шагнули вперед. Отец Су Ча, естественно отказывался и отчаянно сопротивлялся: «Су Ча, ты, сын-ублюдок, ты еще смеешь трогать своего отца? Ты вообще человек?» - сказав эти слова, он посмотрел на принца Сяо Цианя: «Ваше высочество, ваш смиренный слуга умоляет вас о правосудии для себя. Мой сын, этот ублюдок, постоянно говорит, что я сумасшедший и запирает меня. Он не человек, он не человек...»

«Су Ча, мама просит тебя. Пожалуйста, отпусти Мэн’Эр и Чжи’Эр, хорошо? Все это вина твоей матери. Мать готова сделать все, о чем ты попросишь, лишь бы ты простил меня», - мачеха Су Ча прикидывалась нежной фиалкой.

«Старший брат... я не болен. Старший брат, пожалуйста, отпусти меня. Мне страшно, мне страшно...» - говорил сводный брат Су Ча.

Кроме Су Мэн, которую швырнули на землю и она была не в состоянии справляться с болью, трое других кричали и плакали, пороча образ Су Ча всеми возможными способами. Они хотели, чтобы принц Сяо Циань добился для них правосудия. Но, к сожалению...

Принц Сяо Циань с самого начала казался холодным как камень и не проронил ни слова. Он только с улыбкой на лице наблюдал, как других членов семьи Су выводят вон.

«Ваше высочество, ваше высочество...» Четверо человек кричали в отчаянии, но они видели лишь улыбку на лице принца Сяо Цианя, которое оставалось неизменным.

Когда их увели, цветочный зал погрузился в тишину. Су Ча еще раз извинился перед принцем Сяо Цианем: «Ваше высочество увидели смешное представление».

Даже после такого события Су Ча не чувствовал смущения. Он совсем не пытался скрыть это событие.

«Это ничего. Вам ни о чем не стоит волноваться», - Сяо Циань потихоньку кивнул головой. Не удивительно, что Сяо Тяньяо придавал большое значение Су Ча.

Хотя Су Ча родился в семье купца, он был редкостно благородным человеком, какого хорошо иметь в друзьях.

Не понимаю. Обратиться за помощью

Когда человек показывает свою самую позорную и неприглядную сторону другому, это может сделать отношения ближе, чем если показывать только свое великолепие.

Сяо Циань только что видел уродство семьи Су, которое было неизвестно чужакам. Хотя на его лице ничего не отразилось, его притянуло ближе к Су Ча. Хотя он еще не решил взяться за дело банка, по крайней мере, он не считал Су Ча обычным бизнесменом, который будет сотрудничать с ним в деле устройства банка.

Когда они пришли в кабинет, Сяо Циань и Су Ча обменялись несколькими словами, объясняющими их намерения.

Су Ча давно догадался, что Сяо Циань нанес ему визит из-за банка. Но, когда он улышал, что император согласился, Су Ча пришел в некоторый восторг.

Банк будет, а!

До этого он не смел об этом помыслить, но теперь он должен был это сделать. Это была словно бы мечта.

Су Ча, кроме того, был человеком, который повидал мир. Он мог оставаться спокойным перед Сяо Тяньяо, и поэтому, конечно же, он не потеряет спокойствие перед Сяо Цианем. Выразив некоторую радость, он обсудил с Сяо Цианем особые детали.

У Сяо Цианя не было других вопросов. Его вопросы касались только процентов и доходов.

Почему они должны были платить проценты, когда люди вкладывают деньги? Другие банки брали деньги за надежное хранение и убытки. Разве они не могли делать то же самое?

Если выплата процентов нужна, только чтобы заставлять людей вкладывать деньги в банк, будут ли они делать это только некоторое время или всегда?

Если это будет происходить только некоторое время, не разозлит ли отмена процентов людей?

Есть ли возможность соперничать с другими банками?

У всех владельцев банка было необычайное положение, некоторые даже служили при дворе. Нужно ли им использовать власть, чтобы подавлять людей в этом бизнесе?

Люди всегда таковы. Когда им дается шанс, сначала они воспринимают его как должное, как будто они заслуживают его. Как только его заберут, им покажется, что ты их обкрадываешь. Вопрос процентов должен быть рассмотрен заранее.

Если они будут предлагать их постоянно, могут ли они гарантировать, что банк это выдержит?

Су Ча действительно предложил несколько способов заработать деньги, но для него этого было недостаточно. Некоторые люди получали выгоду, некоторые терпели поражение. Пусть даже Сяо Циань не занимался бизнесом прежде, он понимал суть. Поэтому, если они будут полагаться только на проценты, Сяо Циань будет неспокоен.

Вопрос Сяо Цианя был именно о том, о чем ранее спрашивал Су Ча. Недолго думая, Су Ча объяснил все Сяо Цианю.

Проценты должны выдаваться, но уровень должен быть другим! Прибыль должна быть, вопрос в том, какая.

Банковское дело было самым безопасным способом заработать деньги на свете. Потерь не будет. Даже если они понесут потери, это не повлияет на основы. Если вкладчик заберет свои деньги через год, их банк ничего не потеряет, напротив, они могут даже заработать деньги.

В этом мире в бизнесе случаются прибыли и потери, но они чаще всего бывают в малом бизнесе. Большой бизнес не теряет деньги. Потому что у них в руках находится достаточно денег, чтобы видеть свое дело насквозь. Они могут продолжать заниматься бизнесом, пока будут получать деньги.

Если Сяо Цианю казалось, что использовать деньги банка, чтобы вести дела, означает соревноваться с другими людьми, то банку ничего не оставалось, кроме как инвестировать, что также называется партнерством.

Также как некоторые из них, основавшие банк, сели они возьмутся за это, они не будут вмешиваться в процесс ведения бизнеса. Они лишь будут получать деньги в соответствии в договоренностью в конце.

Что же до вопроса использования власти для подавления людей?

Су Ча полагал, что это невозможно, потому что... «За банком стоит императорский двор и шесть министров. Если вы захотите подавлять людей с помощью власти, то чьим именем вы будете действовать? Я не думаю, что те генералы и министры будут зарабатывать деньги в банке под своими именами». Зная, что император затащил в это дело шесть министров и высокопоставленных генералов, Су Ча признавал, что ход императора был очень серьезным.

Под наблюдением двора и военных офицеров кто еще посмеет устраивать неприятности? Те, кто осмелятся мешать банку, неужели они думают, что они еще смогут удержать свое официальное положение?

Видя, что Сяо Циань все еще сомневается, Су Ча продолжал: «Ваше высочество, банк - это стабильный бизнес. Если бы я не нуждался в разрешении двора на то, чтобы основать банк, я бы вообще не искал сотрудничества с ними. Причина, по которой я позволил двору взять руководство, состоит в том, что золото и серебро может быть надежно укрыто только Двором Восточной Империи, и открытие нового банка идет против интересов Центральной империи. Я не обладаю такими способностями, так что мне пришлось позволить королевскому двору выступить вперед. Центральная империя не скажет ничего открыто, но они непременно что-то предпримут в частном порядке. Без согласия и поддержки королевского двора банк не выживет и месяца».

«Вы слишком любезны. Позвольте мне подумать об этом еще немного», - Сяо Циань признавал, что Су Ча его убедил, но этого было недостаточно. Ему нужно было лично все проверить, иначе он не будет спокоен.

«Это дело большой важности, так что правильно, что ваше высочество хочется все хорошенько обдумать», - Су Ча не пытался уговорить его. Но прежде чем Сяо Циань ушел, он напомнил: «Ваше высочество, когда вы упустите возможность, она больше не вернется. Ситуация с Банком Футянь такая редкая, что ее встретишь раз в сто лет. Если упустить эту возможность, следующего раза не будет. Поэтому я прошу его высочество принять решение быстрее».

Если бы он мог открыть банк без разрешения двора, он не стал бы с ними сотрудничать. Они тормозили дело, что могло помешать эффективности плана.

«Ммм», - конечно, Сяо Циань знал, что Банк Футянь на данный момент лишился большого количества серебра и находился в серьезном кризисе. Если не будет дополнительного давления, они вскоре оправятся и возобновят нормальную деятельность. Банк Футянь был богат и его поддерживала Центральная Империя. Они никогда не думали, что люди устроят хаос. Однако помимо большой суммы, снятой Линь Чуцзю, никто из крупных клиентов не последовал ее примеру. Только обычные люди, которые были ослеплены, последовали веянию и сняли деньги.

Когда управляющий Банка Футянь увидел, что сумма, снятая за последние два дня, постепенно уменьшалась, он подумал, что все закончилось. Ему нужно было перестать переводить деньги. Ему нужно было лишь 1-2 миллиона серебром в банке, чтобы выдавать наличные, как и раньше.

Банк Футянь перестал переводить серебро извне в свой банк. Су Ча и Линь Чуцзю не знали об этом. Но Су Ча знал, что количество людей, забиравших деньги из банка в последние дни, медленно уменьшалось. Лишь несколько человек теперь стояли в очереди снаружи. Было видно, что сумма денег, которые они заберут, не будет большой, так что это нанесет лишь небольшой удар по банку Футянь.

Видя, что хаос вот-вот закончится, Су Ча заволновался. Ему хотелось поторопить Сяо Цианя обратиться к нему. Но он боялся, что его беспокойство заставит Сяо Циаян еще больше колебаться. В итоге он решил стиснуть зубы и пойти к Линь Чуцзю.

Открытие банка было идеей Линь Чуцзю. Теперь, когда у него возникли проблемы, было вполне естественно обратиться к Линь Чуцзю, чтобы разрешить их, верно? Но...

Су Ча как раз собирался выйти из кареты, когда внезапно путь ему прегралил теневой страж: «Пришло письмо от ванъе!»

Сяо Тяньяо уже прислал ответ, но Су Ча еще ничего не устроил...

Если ты этого не сделаешь, ты не умрешь

Письмо Сяо Тяньяо к Су Ча было послано очень быстро. Все его письмо было об открытии банка.

Зная Су Ча много лет, Сяо Тяньяо очень хорошо был знаком с его характером. Каким бы благородным он ни казался и сколько бы повадок джентльменау него ни было, он все равно был сыном купца: на первом месте для него была выгода.

Как только Су Ча решит открыть банк, он затащит в это дело много влиятельных людей в столице. Су Ча не откажется от большой выгоды, и потому его не заботила вся ситуация в целом.

Другими словами, Су Ча был умным и способным, но немного хуже понимал ситуацию в целом. Было много вещей, о которых он не мог подумать. Поэтому Сяо Тяньяо немедленно отправил письмо, чтобы помочь Су Ча успешно выполнить свои планы.

Су Ча вернулся в свой кабинет и открыл письмо Сяо Тяньяо. Прочитав его он замер...

Предложение Сяо Тяньяо было аналогично переосмысленному плану. Он не только говорил искать личного сотрудничества, но также говорил дать двору и императору долю акций. Но, разумеется, эта доля не должна была превышать 50%, а лучше, если она будет менее 40%.

Что же до него самого?

Ему нужно лишь 10% акций, а остальное должно быть распределено между принцами и благородными семьями. Каждый человек должен получить лишь малую долю. Чем больше участников увидит император, тем меньше он будет беспокоиться о заговоре.

В дополнение к этим деталям Сяо Тяньяо снова и снова напоминал Су Ча, что волноваться не стоило. По крайней мере, не стоило торопиться идти к императору и другим людям, потому что...

В этом деле император был более беспокойным, чем он. А сейчас победит тот, кто проявит больше спокойствия.

Письмо Сяо Тяньяо пришло вовремя. Если бы оно пришло в другой день, Су Ча наверняка побежал бы к Линь Чуцзю. Хотя император и Сяо Циань не узнали о его желании, если бы он ступил на улицу, он потерял бы свое изначальное преимущество. Не удивительно, что, прочитав письмо Сяо Тяньяо, Су Ча отменил свои планы встретиться с Линь Чуцзю!

*

Линь Чуцзю было довольно непривычно видеть, что Су Ча не приходит к ней уже несколько дней. Даже трехдневный период отправления письма миновал.

«Сусу переменил свой характер? Он стал спокойнее? Я думала, что, раз принц Сяо Циань долго не приходит к нему, он поспешит прибежать ко мне».

Линь Чуцзю покачала головой, запечатывая конверт.

Было ясно, что не только Сяо Тяньяо, но и Линь Чуцзю отлично знала характер Су Ча.

Линь Чуцзю знала о нетерпеливости Су Ча. Знали ли об этом император и принц Сяо Циань тоже?

Ответ был очевиден. Император и принц Сяо Циань тоже понимали натуру Су Ча. На этот раз они ожидали, что Су Ча придет кним, но...

Видя, что у Банка Футянь толпится все меньше людей, чтобы забрать деньги, а Су Ча все не приходит к ним, император и принц Сяо Циань забеспокоились.

«Су Ча передумал?» - император наблюдал за людьми Сяо Тяньяо. Поэтому он знал характер Су Ча и до сих пор был вполне уверен, но теперь засомневался. Он не знал, подсказал ли ему идею Сяо Тяньяо или же Су Ча просто обманывал его.

«Вряд ли. Может быть, он заработает только 10%, поэтому его это не слишком волнует», - Сяо Циань встречался с Су Ча, поэтому знал его лучше, чем император.

Су Ча был по натуре бизнесменом. Хотя это нельзя было назвать прибыльным, его заботила только выгода. И из слов Су Ча Сяо Циань узнал, что взять всего лишь 10% не было идеей Су Ча, это была идея Линь Чуцзю.

При мысли о Линь Чуцзю Сяо Цианю стало горько...

Он слышал, что Су Ча говорил, что это Линь Чуцзю придумала открыть банк и заработать денег. Идеей Линь Чуцзю было также выдавать проценты людям, которые делают вклады...

Даже нападение на семью Чжан. Облаву на магазин семьи Чжан и свержение банка Футянь - все это спланировала Линь Чуцзю. Линь Чуцзю лишь раз показала свое лицо, но ее тени были повсюду.

Под ночным небом Сяо Циань невольно думал о Линь Чуцзю. Он вспоминал о том, что его мать однажды сказала, что изначально императрица хотела выжать Линь Чуцзю замуж за него...

*

Су Ча не пришел забрать письмо, но Линь Чуцзю не переставала писать. Она попросила теневого стража отослать письмо Су Ча и приказать Су Ча отправить письмо как можно скорее. Если Сяо Тяньяо не получит ее письмо вовремя, он может подумать, что она разленилась.

Сяо Тяньяо, он ведь скуп, он не захочет упустить случая послать письмо.

*Апхчи! Апхчи!* - Линь Чуцзю расчихалась и это прервало ее мысли. Несколько раз чихнув, Линь Чуцзю почувствовала отвращение. Ей больше не хотелось думать о Сяо Тяньяо, она побежала к полке, взяла полотенце и вытерла нос.

Оттого, что она чихнула, у нее из носа потекли споли, а это было довольно неловко.

Этот позор увидел теневой страж.

Линь Чуцзю сердито глянула на теневого стража и сказала: «Разве я не велела вас отправить письмо? Почему вы все еще здесь?»

Она просто нарочно сорвалась на него, но теневой страж не посмел заговорить.

«Ванфэй...» - теневой страж поклонился, чтобы показать, что он ничего не видел. «Ваш слуга хотел еще доложить о принцессе Фушоу Чжан».

«А что такое с принцессой Фушоу Чжан?» - Линь Чуцзю казалась озадаченной. Теневой страж удивленно поднял голову. Видя, что Линь Чуцзю действительно ничего не знает, он молча поклонился.

Так грустно, что их ванфэй лишилась рассудка. Все, что он говорил ранее, было напрасно.

Поскольку ему не оставалось ничего другого, теневой страж повторил свои слова.

Все было очень просто. Их план удался. Они нашли мужчину из Цзяннан. Мужчину, который был красивее женщины. Он успешно втерся в доверие к принцессе Фушоу Чжан и быстро завоевал ее расположение. Он стал ее почетным гостем.

Поскольку мужчина одевался в женское платье, охранники, приставленные к принцессе Фушоу Чжан не опасались его. Каждый раз, когда они видели, что принцесса Фушоу Чжан была с ним, они просто уходили.

Император отослал принцессу Фушоу Чжан в другое поместье, что еще ухудшило ее нрав. Она била людей, которые ей прислуживали, когда хотела. Но теперь ей нужно было, чтобы лишь этот мужчина служил ей. Другие люди не доспускались.

Мужчина был ходячим ядом, и гниль уже расползалась. Если к нему не применить хорошее лекарство, все его тело могло сгнить и распухнуть.

Так как же принцесса Фушоу Чжан могла быть одурачена этим человеком?

Через несколько дней у принцессы Фушоу Чжан появились симптомы. В нижней части ее тела появился неприятный запах и признаки гниения...

Однако это были признаки ранней стадии болезни. Если бы ее вовремя вылечили, принцесса Фушоу Чжан могла бы не принимать ее всерьез.

Лекарство, прописанное принцессе Фушоу Чжан было довольно полезным. Выпив его дважды, она добилась того, что симптомы прошли. Принцесса Фушоу Чжан не приняла это всерьез и продолжила свои отношения с мужчиной.

У принцессы Фушоу Чжан подтвердили наличие болезни. Чтобы мужчину не обнаружили, теневой стран сказал ему открыть свои отношения с принцессой Фушоу Чжан нескольким другим людям. А также сказать, что принцесса Фушоу Чжан заразила его, и он больше не хочет путаться с ней.

Теневой страж думал, что принцесса Фушоу Чжан остановится, когда услышит эти новости, но...

Она придумала воспользоваться болезнью мужчины, чтобы навредить Линь Чуцзю!

Игpа. Слишкoм много думать

Xотя они нашли мужчину c болезнью и отдали его принцессе Фушоу Чжан, у мужчина был не СПИД. Eго венерическое заболевание могло ослабить человека, но, если бы принцесса Фушоу Чжан лечилась и перестала путаться с мужчинами, она все равно могла бы нормально жить.

Линь Чуцзю признала, что, хотя она и была жестока, у нее все-таки оставалась капля совести. По крайней мере она была не такой, как принцесса Фушоу Чжан, которая большую часть времени хотела лишить ее жизни. Она была милосердна, но…

Kогда принцесса Фушоу Чжан узнала, что подхватила заболевание, она не думала о выздоровлении. Bместо этого она послала человека в поместье Сяо, чтобы найти возможность похитить ее и заставить своего мужчину спутаться с ней, чтобы она тоже заразилась.

Услышав план принцессы Фушоу Чжан из уст теневого стража, Линь Чуцзю подумала: «Принцесса Фушоу Чжан, у вас поистине злобные планы!»

«Она не хочет быть доброй, так что и нам больше ни к чему вести себя справедливо относительно ее жизни и смерти», – изначально планом Линь Чуцзю было послать мужчину назад в Цяньнань, если принцесса Фушоу Чжан заболеет, но теперь…

Она была не против отправить принцессу Фушоу Чжан в пекло!

Услышав слова Линь Чуцзю, теневой страж, естественно не колебался относительно жизни и смерти принцессы Фушоу Чжан. Он удалил всех их людей из ее окружения, оставив только одного человека, который поддерживал связь с тем мужчиной, чтобы люди ничего не узнали.

Принцесса Фушоу Чжан продолжала кувыркаться с мужчиной. Она знала, что это по ее вине император отвернулся от нее. Hа данный момент для нее было невозможно освободиться. Она не могла добраться до Линь Чуцзю, поэтому она связалась с наследным принцем и попросила его о помощи.

Mежду принцессой Фушоу Чжан и наследным принцем в самом деле было что-то нечисто, но мало кто знал об этом. Даже император. Потому что шпионы не осмеливались доложить об этом деле императору.

Это был скандал в императорской семье. Если они доложат об этом императору, разве это не будет означать, что они тоже знают об этом? Сохранит ли им император жизнь.

Этот вопрос… не повлиял на ситуацию в целом, поэтому шпионы заключили молчаливое соглашение просто замалчивать это дело.

Императору совсем были неизвестны настоящие «взаимоотношения» между принцессой Фушоу Чжан и наследным принцем. Поэтому принцесса Фушоу Чжан все еще могла контактировать с наследным принцем. Наследный принц пообещал принцессе Фушоу Чжан похитить Линь Чуцзю и испортить ей репутацию.

В это время император был занят подготовкой к банку. Открыть первый банк в восточной стране было определенно не так просто, как казалось. Императору приходилось контролировать новости. Иначе в Центральной империи могли услышать сплетни и помешать им открыть банк.

В этом мире была поговорка: «Сначала делай, а потом докладывай». Грубо говоря, он сначала сделал. Что же до того, согласятся ли они?

Он глядя в глаза бесстыдно скажет, что дело уже сделано, и они больше не могут ничего иметь против.

Чтобы открыть банк на Востоке, в первую очередь нужно пресечь распространение новостей. Прежде чем Центральная империя получит эти новости, банк должен будет сначала открыться. К тому времени будет ли Центральная империя так безжалостна, что станет третировать «обычного бизнесмена» на востоке, заставляя его закрыть свой банк?

Император работал с Центральной империей уже очень много лет. Естественно он знал, как что-то скрыть от Центральной империи, но такие вещи можно было скрывать лишь недолго. Поэтому он и волновался насчет внезапной смены характера Су Ча.

Прождав еще один день, он так и не дождался, чтобы Су Ча пришел к его двери. Император больше не мог ждать, он велел Сяо Цианю связаться с Су Ча и открыть банк как можно скорее.

Из-за банка Сяо Циань в последнее время контактировал со многими вещами, касающимися Центральной империи. Узнав, как сильно Центральная империя эксплуатирует восток, он больше ни за что бы не сказал по наивности, что открытие банка нужно было лишь для того, чтобы посоревноваться с людьми.

Получив одобрение императора, Сяо Циань снова связался с Су Ча, но на этот раз он не пошел в дом семьи Су, а вместо этого велел сказать Су Ча, чтобы он встретился с ним.

В прошлый раз Сяо Циань пришел прямо в дом семьи Су, потому что у него не было выбора. В конце концов, Сяо Циань жил во дворце с самого рождения. У него не было другого дома. Он не мог принимать посетителей.

Су Ча пришел к назначенному времени и некоторое время поговорил с Сяо Цианем, потом они перешли сразу к делу. Су Ча помнил предупреждение Сяо Tяньяо. Он повторял его слова про себя. Поэтому он не дал Сяо Цианю увидеть свое нетерпение. Но, конечно же, он не позволит Сяо Цианю подумать, что он дал задний ход.

Оба собеседника были людьми, любившими решать практические вопросы. Су Ча и Сяо Циань мыслили очень просто. Они быстро выбрали место для банка, чтобы устроить это дело.

Место, которое предложил Су Ча, было очень простым. Их банк хотел забрать дело банка Футянь, значит, они должны были открыть банк с другой стороны, напротив банка Футянь.

Почему Су Ча предложил ввести в это дело благородные семьи и крупных купцов? Потому что в их руках были все большие магазины. Если они будут участвовать в этом деле, они смогут выбрать магазин, который используют без проблем.

В глубине души Сяо Циань чувствовал, что метод Су Ча был очень низким и неблагородным. Однако, думая о том золоте и серебре, которое Восток ежегодно посылал в Центральную империю, джентльменская сторона Сяо Цианя моментально испарилась.

«Давайте сделаем так, как вы говорите. Давайте откроем банки в нескольких главных городах и в столице и откроем их одновременно», – Сяо Циань тоже был простым человеком, он решал дела на месте.

Су Ча очень радовался в глубине души, но не смел показать этого на лице. Вместо этого он сделал вид, что он встревожен: «Сможем ли мы подготовить все банки всего за три дня?»

«Три дня? Это слишком рано. Это займет как минимум пять дней. Подавить Банк Футянь за три дня будет невозможно», – Сяо Циань составил подробный план, но…

«Но через три дня поместье Сяо выплатит компенсацию людям за их потерсянные деньги», – Линь Чуцзю будет левой рукой раздавать деньги, хорошо бы правой рукой деньги собирать.

«Хотя сумма на компенсацию небольшая, для обычных людей небезопасно хранить деньги дома, поэтому… несомненно появится много людей, которые захотят сохранить свои деньги. Люди не посмеют вложить их в банк Футянь, но они решатся сделать вклады в другие банки. Если мы упустим эту возможность, мы не только лишимся внезапного потока денег, но еще и шанса прославиться в один момент», – просто сказал Су Ча. Его лицо было спокойным, как погожий день, но…

Он говорил о важной проблеме!

«Почему вы не сказали этого раньше?» – Сяо Циань почувствовал, что его дразнят.

Су Ча явно делал это, чтобы отомстить им за временную проволочку.

«Ваше высочество, простите меня. Ваш покорный слуга видел, что вы еще не приняли решение, поэтому я подумал, что у вас нет намерения открывать банк, а потому…» Су Ча спокойно приклонил колени и попросил прощения, нисколько не волнуясь.

«Так… вы решите и все устроите?» – Сяо Циань был проницательным человеком, поэтому он быстро понял, что к чему.

Су Ча пытался его одурачить? Он явно воспользовался этим моментом, чтобы захватить власть.

«Ваше высочество, даже если я захочу открыть банк, мне нужно найти партнеров. Иначе это будет лишь пустая оболочка, и больше ничего нельзя будет сделать», – Су Ча покраснел со смущенным видом. Но богу было известно, что на самом деле он был ничуть не смущен.

После открытия банка он сможет получить 10% прибыли, но…

Право выпускать серебряные ассигнации должно быть в его руках. Иначе разве не будет казаться, что после стольких хлопот он лишь сшил наряд, который будут носить другие?

Cотрудничecтво. Kоварный союз

Су Ча и Линь Чуцзю думали об открытии банка уже давно. План, который они обсуждали, был гораздо больше, чем то, что было написано в докладе. Hо, разумеется, это не означало, что они обманывали людей, но скорее то, что они принимали превентивные меры.

Напряжение между Сяо Tяньяо императором было очень серьезным. Линь Чуцзю и Су Ча знали это лучше, чем кто-либо еще. Oни предпочли бы чаще брать заботы на и инициативу на себя.

Более того, Линь Чуцзю и Су Ча правильно делали, что были настороже. B конце концов, разве император и принц Сяо Циань не строили против ниx.

Если бы в их руках не было тех 30 миллионов или если бы Линь Чуцзю не выступила с инициативой, император и принц съели бы Су Ча живьем. Су Ча закончил бы, как наследный принц, получив лишь свою часть и больше ничего.

Потерять право управлять банком не входило в планы Су Ча. За право управлять он отдал 40% прибыли императорскому двору. Разве он не принес достаточно жертв?

Император и принц Сяо Циань намеренно тянули дело несколько дней. Не только для того, чтобы надавить на Су Ча, но также и потому, что они организовали станок для печати серебряных кредитных билетов.

Вот только делать копии серебряных кредитных билетов было непросто. По крайней мере, этих дней было недостаточно.

Три дня, всего три дня!

Хотя они могли также запретить Линь Чуцзю выплачивать компенсацию до открытия банка, но…

Император и принц Сяо Циань отлично знали, что это был план, придуманный поместьем Сяо. Они ясно дали понять, что у них есть право управлять банком с самого начала и они не отступятся от него.

Император и принц Сяо Циань думали, что эта затея с банком нужна была только для того, чтобы ослепить Центральную империю, чтобы они закрыли глаза на Сяо Тяньяо. Поэтому они не слишком долго думали и просто согласились с Су Ча.

Хотя Су Ча ждал дома несколько дней и мало что делал, магазин и серебряные билеты были готовы. Даже склад для хранения серебряных билетов был подготовлен и мог быть использовал в любое время, когда строительство завершится.

Видя, что Су Ча организовал все заранее, принц Сяо Циань невольно похвалил Су Ча за его отвагу.

Еще до того как этот вопрос был разрешен, все приготовления были сделаны. Су Ча пошел на риск, но выиграл.

Су Ча и Линь Чуцзю, несомненно, сговорились. Как только Су Ча отправил новости Линь Чуцзю, она попросила домоправителя Цао объявить, что расписание выдачи компенсации было утверждено. Они должны были принести лист с данными, который они заполнили ранее, и прийти забрать деньги.

Как только эти новости стали известны, вся столица перевернулась вверх дном. Люди, которые могли получить компенсацию, были счастливы и ликовали. Что же до людей императорской семьи Чжан, они были в ярости, но знали, что сердиться бесполезно. Линь Чуцзю приказала своим людям запереть их и просто приносить им еду и напитки каждый день, но не выпускать на свободу.

Люди банка Футянь тоже радовались. У Линь Чуцзю так много серебра. Те, кто получат это серебро, захотят сохранить свои деньги, верно?

Если кто-то вложит деньги в их банк, они могут больше ни о чем не волноваться.

К несчастью их идея была далека от реальности.

*

В день, когда серебро должны были выдавать, люди начали выстраиваться в очередь рано утром. Даже те люди, которые не забирали деньги, присоединились к всеобщему ликованию. Эти люди думали, что увидят гору серебра. Однако они прождали долгое время, но не увидели ни одной серебряной монеты.

«Что происходит?» – начали обсуждать люди, стоявшие в очереди и люди, наблюдавшие за оживлением. Когда наступило время, установленное поместьем Сяо, они увидели, что охранники поместья Сяо выносят корзину медных монет.

«Это все медные монеты. Что здесь происходит?»

«Медные деньги? Как же мы понесем их домой?» Люди, получавшие компенсацию, были поражены. Однако они не решались сказать ничего плохого о поместье Сяо.

В следующий момент домоправитель Цао выступил перед толпой, держа древнюю версию рупора, и сказал: «Чтобы обеспечить безопасность людей, наша ванфэй заранее поместила деньги в банк. Людям, которые получат более одной серебряной монеты, выдадут серебряные кредитные билеты, а людям, которые получат меньше одной серебряной монеты, раздадут медные деньги».

«Людям, которые получат больше одной серебряной монеты, дадут серебряные билеты?» – когда прозвучали слова домоправителя Цао, люди начали их обсуждать. Однако домоправитель Цао проигнорировал их и продолжил: «Серебряные кредитные билеты выпущены банком Тунъюань, совместно открытым семьей Су, семьей Цуй и семьей Сюэ. Наша ванфэй гарантирует, что люди могут получить свое серебро по этим серебряным билетам».

«Люди, которые получат серебряные билеты, могут пойти прямо в банк Тунъюань и забрать свое серебро, или вы можете оставить себе серебряный билет и забрать деньги позже. На серебряных билетах, выпущенных банком Тунъюань, есть даты. Те, кто сохранят свои серебряные билеты месяц, получат дополнительно медную монету. A те, кто сохранит их два месяца, получат 2 монеты».

Услышав слова домоправителя Цао, все были поражены. Они совсем этого не понимали. Этот банк что, внезапно просто взял и появился?

«Что это за банк Тунъюань? Там правда можно получить деньги? Люди не должны платить деньги за хранение, а наоборот получат дополнительные деньги?»

Много вопросов посыпалось из уст людей, которые должны были получить компенсацию. Однако люди поместья Сяо больше на них не отвечали. Они лишь раздавали серебряные билеты людям и говорили им идти прямо в банк. Но где же был этот банк Тунъюань?

Где был банк Футянь, там был и банк Тунъюань. Однако они были не друг напротив друга, а рядом по соседству.

Обычных людей было легко убедить, когда они услышали о важных семьях. Хотя они были в замешательстве, когда в их руки попали серебряные билеты, они больше ничего не говорили. Однако люди, которые все еще не были убеждены, сразу же побежали в банк, чтобы получить свое серебро. Когда первый человек, вошедший в банк, вышел, он сказал:

«Здесь правда можно получить деньги за серебряный билет, но я не получил дополнительную медную монету. Они сказали, что можно получить ее только через месяц. А если у вас на руках 10 серебряных билетов, через месяц вы получите 10 дополнительных медных монет».

«Банк Тунъюань совместно учрежден семьями Су, Цуй и Сюэ. Они важные семьи и крупные купцы. У них много денег, так что они не боятся, что их надуют».

«Я только что спросил: серебряные кредитные билеты Банка Тунъюань также признаются императорским двором. Так что у них есть ветви не только в столице, но и за ее пределами. Если вы будете вкладывать деньги в их банки, вы можете снимать их в любом из филиалов».

Доверие было краеугольным камнем. Если завоевать доверие людей, следующий шаг сделать будет уже проще.

Как Линь Чуцзю и ожидала, банк Тунъюань стал хитом!

Из-за выплаты компенсаций Линь Чуцзю банк немедленно привлек внимание людей.

Люди, получившие компенсацию, все пошли в банк Тунъюань в тот же день, чтобы разузнать. Там они увидели богатых людей, несущих ящик с серебром и вкладывающих его в Банк Тунъюань. Некоторые люди осмелились спросить о причине и услышали только один ответ: «Так удобнее!»

Серебряные билеты банка Тунъюань были водостойкими. Даже если они упадут в воду, проблем не будет. Кроме того у них не было большого выбора достоинства. Были билеты достоинством в один, два, пять и десять, что было очень удобно для использования.

Разумеется, это были не самые важные причины. Самой важной причиной было то, что за деньги, помещенные в банк Тунъюань, не нужно было платить взнос за хранение, но люди могли получить дополнительную медную монету за серебряную каждый месяц, что действительно было эффективно.

Одна тысяча серебряных монет могла дать тебе одну тысячу медных монет. Одна тысяча медных монет была небольшой суммой для богатых людей, но, если сосчитать те деньги, которые ты теряешь, платя сбор за хранение каждый месяц, то осознаешь, что получаешь гораздо больше. По крайней мере, ты экономишь большую сумму денег.

Люди любят следовать трендам. Когда они увидели, что многие крупные купцы вложили тысячи серебряных монет в банк Тунъюань, простые люди тоже вложили свои деньги.

Ну и что, что это новый банк?

Купцы рискнули вложить тысячи или десятки тысяч серебром в банк Тунъюань. Так чего же им было бояться за свое небольшое количество серебра?

Кроме того, носить с собой одну-две серебряные монеты нормально, но что же делать с 10 или более? Разве можно держать их при себе? Это будет очень заметно.

Так что…

Банк Тунъюань был полон людей!

Вocпользоваться возможностью. Xвататься за соломинку

Вocпользоваться возможностью. Xвататься за соломинку

Нeкотоpые люди были счастливы, но некоторые волновались. Kоличество вкладов в банке Тунъюань было огромным, что означало, что другие банки не получат вкладов, а скорее, наоборот большое число людей захотят снять у них свои деньги!

Вкладчики в других банках должны были платить деньги за хранение. Однако в банке Тунъюань вкладчик не только не должен был платить, но еще и получал дополнительные деньги. Любой, у кого было хоть немного мозгов, знал, что выбрать.

Несомненно, в другие банки поступило много просьб о снятии денег. У банка Футянь по сравнению с банком Тунъюань несомненно были худшие условия.

Из-за «особенностей» географического положения, даже если люди хотели вложит деньги в банк Футянь, то, услышав о появлении банка Тунъюань они не могли не поинтересоваться. Узнав, что банк Тунъюань совместно управляется семьей Цуй, семьей Cюэ и семьей Су, люди Восточной страны больше не переживали, что их обманут.

Банк Футянь изначально хотел воспользоваться возможностью затеи Линь Чуцзю с компенсацией, чтобы собрать серебро людей, чтобы ослабить свои нынешние трудности. Однако не только никто не пытался вложить деньги в их банк, но напротив – они столкнулись с большой волной закрытия вкладов.

На этот раз их количество было не таким мелким, как прежде. Pаньше они получали небольшое число закрытий от обычных людей. Они теряли всего 10000 серебряных в день. Однако теперь – и крупные купцы, и крестьяне – все снимали и обменивали свои деньги. A затем они шли в соседнее здание, в банк Тунъюань.

Всего за один день их банк выложил 5 миллионов серебром. Банк Футянь вновь потерял деньги, которые скопил. Управляющий банка Футянь беззвучно рыдал. Чтобы ситуация не стала еще хуже, менеджер банка Футянь специально отправился к крупным собственникам, которые еще не сняли свои деньги. Он надеялся, что они смогут облегчить ношу, свалившуюся сейчас на банк Футянь.

Эта идея была прекрасной, но реальность была жестокой. Mенеджер, который был очень уверен в себе, потому что он был родом из Центральной империи, всегда смотрел на других сверху вниз. Он даже не воспринимал Линь Чуцзю всерьез, так как же он мог с уважением отнестись к этим бизнесменам?

Прежде управляющему банка Футянь никогда не приходилось волноваться о том, что их банк потеряет вкладчиков. Все банки в Восточной стране принадлежали Центральной империи. Поэтому, когда они услышали о том, что произошло этим утром, они были шокированы, но тут же поняли, что к чему.

Монополизация бизнеса была высокомерным шагом. У Восточной страны не было своего банка. Если Банк Футянь не принимал бы их деньги, им приходилось бы разве что носить коробки с серебром, совершая финансовые операции. Не говоря уже о неудобстве, еще более тревожил вопрос безопасности.

Но теперь ситуация изменилась, новый конкурент появился на рынке банковского дела. Прежняя односторонняя ситуация была нарушена. Хотя там все еще было много людей, которые боялись Центральной империи и не решались отказывать им, встречаясь лицом к лицу с управляющим Банка Футянь, у некоторых из них хватало дерзости выступить против управляющего. Им не хотелось больше сталкиваться с ним, поэтому эти люди позвали домоправителя, чтобы отправить своих родственников снимать по 1000 серебряных за раз. На серебряном билете не было подписей. Кто знал, из каких семей приходят люди.

Управляющий банка Футянь подумал, что, если он придет к ним лично, эти «жалкие» дельцы испугаются бороться против него. Однако он не думал, что это действие не подавит бум закрытия вкладов, а наоборот даст людям повод думать, что у банка Футянь нет денег, и потому управляющий предупреждает крупных купцов, чтобы они не снимали деньги…

Как только эти новости разошлись, люди в столице обезумели. Люди, которые изначально ждали, что буря уляжется, теперь тоже бросились забирать свои деньги, что также повлияло на несколько близлежащих городов.

Управляющий банка Футянь изначально планировал перевести деньги из банков в ближайшие города с их филиалами. Однако, даже банки там теперь просили его о помощи.

В этом мире действовал странный закон: удачи всегда сыпались одна за другой, но и беда никогда не приходила одна, несчастья всегда случались одновременно, сбивая людей с ног.

В условиях этой бушующей бури банк Футянь больше не мог выстоять. Их корабль, несущий серебро, перевернулся. Целый корабль затонул с 50 миллионами серебра и исчез в море без следа…

Этот инцидент уничтожил последний их шанс на выживание. Восточная страна не могла упустить этот шанс. Император подогрел дело. На следующий день банк Футянь, не получивший денег, наконец, объявил, что все их деньги были истрачены, и закрылся раньше времени.

Как только эти новости распространились, люди, владевшие банкнотами банка Футянь, пришли в бешенство. Они все окружили банк Футянь и просили их сделать заявление. Дом управляющего банком Футянь тоже был окружен людьми. Некоторые люди, которые имели личные связи с банком Футянь, попытались связаться с другими отделениями, чтобы обменять свои деньги, но их ситуация ничем не отличалась.

Столица погрузилась в хаос. Те, у кого были серебряные кредитные билеты банка Футянь, не получали свои деньги, как другие. Они бродили перед банком Футянь каждый день. Если бы они не боялись власти Центральной империи, они давным-давно разнесли бы этот банк.

К этому моменту управляющий банка Футянь больше не смел напускать на себя важность. Он вышел, чтобы успокоить людей. Он объяснил предысторию и причину того, почему они временно не могли получить деньги, а затем убедил их, что банк Футянь будет работать в обычном режиме через три дня и продолжит выдавать деньги. Серебряные билеты в их руках не превратятся в пустые бумажки.

В конце концов управляющий банка Футянь был из Центральной империи. Банк Футянь хорошо работал прежде. Так что, услышав его объяснение, многие люди почувствовали некоторое облегчение и решили прийти к открытию банка Футянь через три дня.

Управляющий дал обещание о трех днях, но при их нынешней ситуации, было невозможно перевести деньги за три дня. Он мог сдержать свое обещание, только если он положится на национальную казну Восточной страны.

Управляющий банка Футянь, который всегда гнушался иметь дело с Восточным императором, лично посетил его и попросил императора занять денег из национальной казны.

Занять серебра?

Как император мог одолжить ему серебро? Однако, если он откажется, он оскорбит Центральную империю, а потому…

Император бессовестно развел руками и сказал: «Сколько денег в нашей казне? Управляющий ясно это знает, да? Почти 70% налогов, собираемых нашей казной в эти годы – это серебряные билеты банка Футянь. Как насчет того, чтобы я дал вам взаймы эти серебряные билеты?»

Это угроза, это точно была угроза!

В последние годы, большая часть налогов, собираемых восточной национальной казной, стали серебряными билетами Банка Футянь. Хотя, если бы они приносили им эти серебряные билеты, банк Футянь мог их обналичить, было бы ясно, что страна будет тратить деньги. За ними явно наблюдали.

Император был этим недоволен…

Управляющий банка Футянь чуть не закашлялся кровью.

Император тоже был добросердечным человеком, поэтому он предложил ему светлую мысль: «Разве принцесса Сяо не сняла 30 миллионов серебром не так давно? Управляющему надо взять в долг денег у принцессы Сяо».

Линь Чуцзю взяла 30 миллионов серебром и сказала, что они были нужны для выплаты компенсации людям. В результате, Линь Чуцзю выпустила серебряные кредитные билеты банка Тунъюань. Эти серебряные билеты изначально были от семьи Чжан. Линь Чуцзю не потратила ни цента своих денег. Управляющий банка Футянь знал, что идти к Линь Чуцзю сейчас было плохой идеей, но у него сейчас не было другого выбора. Когда он вышел из дворца, управляющий велел отправить Линь Чуцзю записку, в которой говорилось, что он посетит ее лично.

*

Линь Чуцзю поиграла запиской, посланной банком Футянь, и сказала с улыбкой: «Скажите Су Ча, что настало время действовать».

Когда Линь Чуцзю встала, записка в ее руке упала на пол с приглушенным звуком.

«Домоправитель Цао, идите и готовьтесь. Сегодня днем у нас будет важный гость».

После падения банка Футянь, будет ли семья Чжан по-прежнему такой высокомерной в Восточной стране?

Meсть. Xopоший человек

Линь Чузцю казалось, что она действительно была xорошим человеком, очень-очень хорошим человеком!

Ранее управляющий банка Футянь нанес ей публичное оскорбление, но…

Ее не только это не заботило, но она еще и великодушно согласилась помочь ему. Можно сказать, что она была неплоха.

Hо, конечно же, у готовности Линь Чузцю помочь были условия.

«Управляющий, у меня возникли небольшие противоречия с семье Чжан. Я надеюсь, что управляющий сможет встать между нами и помочь их разрешить», – Линь Чуцзю играла по-крупному, но ее условия не обсуждались.

Если бы все было как прежде, управляющий банка Футянь даже не удостоил бы Линь Чузцю вниманием. Но сейчас он отчаянно нуждался в деньгах Линь Чуцзю, поэтому ему пришлось подавить свою нетерпимость и спросить: «Как вы собираетесь компенсировать все семье Чжан?»

«Компенсировать? Управляющий, похоже, что-то неправильно понял. Когда это я говорила, что собираюсь что-то компенсировать семье Чжан?» Oн, должно быть, шутит. Она опечатала бизнес семьи Чжан на законных основаниях. Процесс был легальным. Tак что же тут компенсировать?

«Bы хотите, чтобы я замолвил за вас словечко без компенсации?» Поскольку он привык к своему превосходству, то, даже прося о помощи, управляющий банка Футянь не мог не вести себя высокомерно. К счастью, Линь Чуцзю это не заботило. Иначе управляющего Банка Футянь давным-давно вышвырнули бы вон.

Сказать по правде, человеку нелегко забыть о своем высоком положении, что очень раздражает.

«Управляющий очень любит шутить», – Линь Чуцзю равнодушно посмотрела на управляющего банка Футянь. Управляющий дал собеседнице шанс, но она его не оценила, и потому он холодно сказал: «Я не шучу».

«О…» – ответил Линь Чуцзю, показывая, что она знала, затем она взяла чашку чая, стоявшую рядом с ней, и замолчала.

Управляющий банка Футянь ждал долго, но так и не дождался, чтобы Линь Чузцю снова заговорила, поэтому он невольно нахмурился: «Сяо Ванфэй, когда вы вложите деньги, которые у вас на руках? Я позабочусь о ваших взносах за сохранность».

Когда управляющий говорил эти слова в его тоне был намек на благотворительность.

Прежде это определенно говорило бы о большом уважении и внимании, но теперь?

Управляющий все еще не понимал, в каком он положении, и не видел, что будущее банка Футянь более от него не зависит.

Линь Чуцзю поставила чашку, которую держала в руках, и подняла глаза: «Управляющий, у меня назначена на завтра встреча с директором банка Тунъюань Су».

«О чем вы?» – управляющий сильно переменился в лице. Его нельзя было описать словами.

«Все именно так, как управляющий услышал: у поместья Сяо есть, где хранить наши деньги. Не говоря даже о 30 миллионах серебра – будь эта сумма хоть в десять раз больше, у меня есть место, где хранить ее. Мне нет нужды помещать деньги в ваш банк».

«Вы только что пообещали…»

Прежде чем управляющий смог закончить, Линь Чуцзю перебила его: «Что это я обещала?»

Линь Чуцзю с самого начала не соглашалась вкладывать деньги в банк Футянь. Она лишь сказала то, что должна была сказать и что она постарается помочью

«Вы…» Когда управляющий понял, что с ним играли, ему захотелось стукнуть кулаком по столу и выругаться, но он услышал, как Линь Чуцзю сказала: «Управляющий, не нужно сердиться. У меня все еще есть 50 миллионов серебряных кредитных билетов банка Футянь. Что, по-вашему, я с ними сделаю?»

«Невозможно, как у вас может быть столько серебряных билетов?» – глаза управляющего широко распахнулись и он изумленно посмотрел на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю слегка улыбнулась и мягко сказала: «Не сейчас, но они будут у меня на руках завтра».

«Вы, вы, вы… вы соберете серебряные билеты Банка Футянь у людей?» Управляющий работал в этом бизнесе много лет, и он сразу подумал о том, что Линь Чуцзю могла сделать.

«Я не могу иначе. Я не могу позволить людям Восточной страны быть несчастными из-за банка. Я должна буду сначала выложить деньги, чтобы люди не страдали. Однако мои возможности ограничены. Как я могу просто принимать серебряные билеты из рук обычных людей? Я не могу просто так выдавать десятки тысяч серебром».

В банке Футянь было всего лишь пять достоинств серебряных билетов. Большинство домов могли скопить 5 серебряных монет, если бы они не дели и не пили год или два. Если эти люди не смогут получить свои деньги, Восточная страна погрузится в хаос. Из-за этого Линь Чуцзю попросила Су Ча собрать серебряные билеты банка Футянь. Хотя это было нужно, чтобы подавить Банк Футянь, это также нужно было, чтобы стабилизировать ситуацию в целом.

Услышав слова Линь Чуцзю, управляющий знал, что на этот раз его обыграли. Если он не хотел, чтобы репутация банка Футянь была уничтожена, он должен был дать обещание Линь Чуцзю.

Управляющий сел на роскошный стул и спросил: «Чего вы хотите?»

Глаза Линь Чуцзю загорелись, и она жизнерадостно сказала: «Управляющий говорит прямо, тогда и я не стану ходить вокруг да около».

Управляющий мысленно ухмыльнулся. Это он-то говорит прямо? Не потому ли, что его заставили.

«Управляющий, пожалуйста, скажите семье Чжан, что после этого дела их магазин откроется как обычно через три дня», – Линь Чуцзю воспримет это как решенный вопрос.

Семья Чжан Центральной империи были купцами, их бизнес был очень доходным. Она только что прижала семью Чжан и получила выгоду. Если у семьи Чжан есть мозги, они больше не станут ее трогать. В конце концов сильный дракон не может подавить змею.

«Хорошо!» – ответил управляющий, не раздумывая.

По мнению людей Восточной страны, семью Чжан Центральной империи нельзя было оскорблять. Но Банк Футянь относился к ним свысока. У всех, кто мог открыть банк была хорошая родословная.

«Управляющий поистине прямой человек», – снова похвалила Линь Чуцзю. Управляющий ничего не сказал на этот раз, он просто фыркнул.

Линь Чуцзю сделала вид, что не видела этого, она продолжала: «Теперь, когда управляющий решил помочь мне разрешить дела с семьей Чжан таким освежающим образом, я не буду злиться. Я ничего не скажу о 30 миллионах серебром. Теперь останется только Банк Футянь. Когда управляющий выдаст мне серебряные билеты и пришлет людей перевезти деньги?»

У Банка Футянь было много денег. Он рос уже много лет. У них в руках было много денег. Им можно было доставлять неприятности лишь короткое время. Полностью победить их было невозможно. Пора было закрыть вопрос. Если их соперники не погибнут, они в итоге пострадают.

«Завтра утром я принесу серебряные билеты и возьму деньги», – управляющий успешно занял денег, но он не был доволен.

Эта женщина так раздражала!

Менеджер был так подавлен, когда его судьба попала в руки женщины. Он ненавидел Линь Чузцю и Су Ча за то, что они воспользовались другими, но…

Центральная империя не будет контролировать битву на рынке – по крайней мере, не с лучшей стороны.

Управляющий ушел, полный огорчений, тогда как Линь Чуцзю прыгала от радости.

«Я напишу письмо Сяо Тяньяо и расскажу ему эти хорошие новости», – Линь Чуцзю с радостью пошла в кабинет. Она улыбнулась, глядя на чернильницу, развернула бумагу и подняла кисточку…

Линь Чуцзю сосредоточилась на описаниях того, как великолепно они выиграли эту партию и как коварен был император. Ничего не делая, он проглотил почти 50 миллионов Центральной империи. Он даже не дал ей долю. Она больше никогда не станет сотрудничать с императором.

Линь Чуцзю все-таки была рациональна. Когда она закончила, она спросила Сяо Тяньяо, не зашла ли она слишком далеко? Не станет ли Центральная империя мстить?

Линь Чуцзю спрашивала об этом Су Ча, прежде чем начать действовать. Су Ча сказал, что Сяо Тяньяо согласился. Он полностью поддерживал ее планы.

Она ничего не чувствовала, пока занималась этим. Но теперь, когда все закончилось, Линь Чуцзю стало тревожно.

Банк Футянь и семья Чжан были умными людьми, а умные люди глубоко все продумают. Они, естественно, не поверят, что это спланировала женщина. Они подумают, что Сяо Тяньяо управляет всем за сценой.

Линь Чуцзю боялась, что банк Футянь и семья Чжан выступят против Сяо Тяньяо. Она боялась, что с Сяо Тяньяо что-то случится на фронте, поэтому она напомнила ему, чтобы он был осторожнее…

Бoй. Hачало xаоса

Kаждыe три дня Линь Чуцзю писала письмо Сяо Тяньяо. Oна не пропустила отправления письма еще ни разу. B письмах Линь Чуцзю рассказывала Сяо Тяньяо все, но там никогда не было слов заботы или тревоги…

Сяо Тяньяо привык к этому, или, точнее сказать, он не думал, что нуждается в волнении и заботе других, и…

Какой толк был от волнений и забот?

Pазве эти слова беспокойства на устах других людей уберегут его от опасности или приведут к победе?

Услышит ли он слова тревоги и заботы или нет, он будет делать все, что может. Сяо Тяньяо никогда не думал, что нуждается в лицемерной заботе, но…

Когда он увидел слова заботы и предостережения, написанные Линь Чуцзю в ее письме, Сяо Тяньяо внезапно обнаружил, что он тоже обычный человек и нуждается в заботе других. Хоть даже от этой заботы ему не было никакой пользы, он все равно чувствовал удовольствие.

Линь Чуцзю напоминала ему, что он должен думать об этом и сделать соответствующие распоряжения и приготовления. То, что было написано в письме Линь Чуцзю, можно было назвать запоздалым, но он все равно был счастлив, прочитав это.

«Вот, оказывается, каково на вкус, когда о тебе заботятся», – когда Сяо Тяньяо читал, как Линь Чуцзю раз за разом говорила ему беречься семьи Чжан и остерегаться мести банка Футянь, его сердце наполнялось теплотой.

Он всегда считал, что хорошо доказывать все действием. Что же до того, важно ли об этом говорить – его не заботило, что думают другие. Что еще нужно было говорить, когда он так много сделал?

Однако, видя письмо Линь Чуцзю сегодня и видя ее тревоги, расписанные на бумаге, он подумал, что некоторые вещи будут более приятными, если он сможет сказать их.

Линь Чуцзю хорошо потрудилась в последнее время – настолько, что он был потрясен, но он был очень скуп на похвалу и даже на письма.

Это неправильно!

Он должен дать Линь Чуцзю знать, что он очень доволен ею…

Поддавшись импульсу, Сяо Тяньяо аккуратно отложил письмо Линь Чуцзю, затем расправил бумагу и подготовил чернила, чтобы записать свой опыт на поле боя, и написать, что он хочет окончить войну как можно скорее и вернуться в столицу…

Однако, как бы импульсивен он ни был, Сяо Тяньяо не мог написать, что скучает по ней. Ему всегда казалось, что мужчина не должен говорить такие слова.

Мужчины амбициозны. Как они могут попасть в ловушку любви к женщине? Особенно таким людям как он нельзя поддаваться любви к женщине.

После того как он скопил слишком много писем без ответа, после того как он прочел много слов, но ничего не сказал, на этот раз Сяо Тяньяо ответил на все, что задолжал Линь Чуцзю ранее.

И теперь Сяо Тяньяо обнаружил, что каждое письмо Линь Чуцзю, даже если он на него не ответил, он помнил наизусть.

Написав дюжину писем подряд, Сяо Тяньяо наконец-то удовлетворился. Подумав о туманном любовном стихотворении, переписанном Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо немного подумал и добавил предложение в конце письма: «Мое сердце переменилось к тебе, я хочу, чтобы мы…»

Написав эти слова Сяо Тяньяо снова задумался. Он сомневался, что стоит писать о «любви» и «взаимном влечении», и просто написал о «взимопонимании».

«Мое сердце переменилось к тебе, я хочу, чтобы мы узнали друг друга глубже!»

Он надеялся, что Линь Чуцзю его поймет!

Ему в жизни было трудно найти женщину, которая могла бы его удовлетворить и была бы достаточно способной. Линь Чуцзю была хорошим примером такой женщины, так что ему не хотелось ее упустить.

Закончив писать письмо, Сяо Тяньяо достал свою личную печать, чтобы запечатать его, но как только он собирался это сделать, снаружи донесся громкий шум, за которым последовало тревожное ржание коней и быстрый стук барабанов.

«Случилось происшествие». Никто не знал, что значат эти голоса, лучше чем Сяо Тяньяо, выросший на поле боя.

Поскольку не было времени запечатывать письмо, Сяо Тяньяо спрятал его на груди, взял копье и поспешил на улицу. В этот момент военный гонец поспешно прибыл доложить: «Ванъе, там группа слонов. Северная страна послала группу слонов!»

«Слонов? У Северной страны есть слоны?» В Северной стране стояла холодная погода круглый год. Там были дикие звери, такие как волны и леопарды в горах, но там не было слонов.

Стада слонов можно было найти только в Южной стране. Сяо Тяньяо уже сражался с отрядами слонов Южной страны прежде. Сказать по правде, с ними было очень сложно справиться. Хотя Сяо Тяньяо и победил в том бою, это была ужасная победа.

«Это Юг. Южане прислали эту группу слонов, чтобы поддержать Северную страну», – военный гонец много лет сопровождал Сяо Тяньяо. Он также участвовал в битве против слонов Юга.

«Юг? Ну, разумеется, они никак не угомонятся!» – рука Сяо Тяньяо чуть крепче сжала копье, и он пошел быстрее.

Когда он увидел, что Наньно Яо и Наньно Ли внезапно появились в Восточной стране, Сяо Тяньяо понял, что у Южной и Западной страны были другие цели…

Сила Восточной страны не шла на ползу Южной и Западной странам. И, разумеется, она также не шла на пользу Центральной империи.

Он боялся, что на этот раз Центральная империя не упустит возможности, так?

То что четыре страны пытались сдерживать друг друга, было в интересах Центральной империи. Можно не говорить о том, что он оскорбил банк Футянь и семью Чжан. Даже и без этого Центральная Империя не оставила бы его в покое.

Глядя на облако пыли, клубившееся вдалеке из-за слонов, Сяо Тяньяо слегка пришурился. Был ли это Юг, Запад или Центральная Империя, его это не испугает!

«Выслать туда войска!» – Сяо Тяньяо сжал копье и запрыгнул на боевого коня. В тот же момент армия Цзинь Увэй, находившаяся под его командованием, тоже ровно построилась и готова была выступать.

По сравнению с армией Цзинь Увэй, имперские солдаты и лошади выглядели иначе. Когда Сяо Тяньяо вывел свою армию, императорские солдаты были готовы защитить свою честь.

«Уууу». Когда горн протрубил, главнокомандующий Северной армии увидел Сяо Тяньяо вдалеке и презрительно улыбнулся: «В атаку!»

«Убить!» – Сяо Тяньяо поднял руку и выдвинул вперед свое копье. Aрмия Цзинь Увэй бесстрашно бросилась на поле боя…

*

Слоны были очень сильны. В битве с хорошо выдрессированными слонами, даже с армией Цщинь Увэй у Сяо Тяньяо было немного преимуществ. Даже сам Сяо Тяньяо был ранен.

Когда битва закончилась, солнце почти село. Было невозможно определить, кто победил, а кто проиграл. Северная армия привела в атаку слонов. Сяо Тяньяо и его солдаты отбили нападение, но цена была слишком велика.

«Ванъе, вы ранены? Я сейчас же позову военного медика», – когда солдат увидел рану Сяо Тяньяо, он бросился позвать на помощь, но его остановил Сяо Тяньяо.

«Нет нужды, я в порядке».

«Но…»

«Никаких но, убирайся!»

«Есть». Солдат не посмел ослушаться и покорно удалился. Когда солдат ушел, Сяо Тяньяо вытащил испачканное кровью письмо из-за пазухи.

Сяо Тяньяо ранили в этот раз из-за этого письмо. К сожалению…

В итоге о не смог его спасти.

Конверт был испачкан кровью, а бумага поцарапана. Это письмо совсем нельзя было послать.

«Похоже, тебе не повезет получить мое письмо», – подумал Сяо Тяньяо со смешанными чувствами.

Южная страна присоединилась к войне, и он был уверен, что скоро за ней последует и Западная страна. Изначально он планировал закончить войну как можно скорее, но похоже, это было невозможно.

«Я не смогу вернуться скоро», – Сяо Тяньяо закрыл глаза и неподвижно откинулся на стуле…

Пoглотить. Hикогда не cдаваться

Cитуация на линии фpонта изменилась внезапно, и новости вскоре были отправлены в столицу. Xорошее настроение императора от открытия банка и падения семьи Чжан моментально испарилось.

«Юг, этот юг, они по непонятным причинам отправили на восток свою принцессу, и это с самого начала было сделано, чтобы запудрить нам мозги», – император был так зол, что немедленно приказал дворцовой гвардии окружить двор Линъюнь, где жила Наньно Яо.

Наньно Яо только что излечилась, но у нее еще не было шанса порадоваться, так как она столкнулась с другой проблемой. Oна так испугалась, что побледнела, когда спросила, что произошло.

Наньно Яо была неглупа. Она знала, что война между Bостоком и Севером еще не закончилась. Восток не мог позволить себе нанести ей обиду или через нее оскорбить Южную страну. Эта ситуация была слишком странной.

Дворцовые гвардейцы не получали приказов скрывать что-то от принцессы Наньно Яо. Поэтому, когда Наньно Яо спросила, гвардеец ответил: «Южная страна послала воинов на слонах, чтобы помочь северной стране. Принцесса, вам лучше вести себя послушно».

Разумеется, когда Южная страна отправила войска на помощь Северной стране, этим они уже бросили Наньно Яо. Или, может быть, она была покинута с самого начала. Они отправили ее на Восток, только чтобы заставить императора думать, что они не вмешаются в войну. В конце концов, они послали принцессу, которую любит император Юга.

Можно было не сомневаться, что эта так называемая любимая принцесса была всего лишь покинутым ребенком. Южная страна послала ее на Восток на разведку, а потом изменила свой курс и послала войска на помощь Северной армии, чтобы атаковать Восток.

«Это невозможно. Как он мог так поступить? Как он мог оставить меня одну?» – Наньно Яо чуть не обезумила, когда услышала новости: «Я в это не верю. Я хочу увидеть императора. Нет-нет, я хочу вернуться, я хочу вернуться на Юг. Я хочу узнать, что здесь происходит».

Ее отец-император послал ей письмо только что, в котором просил ее найти способ убить принцессу Сяо как можно скорее, а кроме того вызвать раздор между императором и Сяо Tяньяо. Но теперь он внезапно посылает войска, наплевав на ее жизнь?

«Вернуться на юг? Принцесса Наньно Яо, вы шутите?» Когда гвардеец увидел, что принцесса Наньно Яо рвется вернуться на юг, он был разочарован.

Даже сейчас она до конца не понимала ситуацию, она не осознавала реальности. Не удивительно, что юг покинул ее.

«Нет-нет… Как же отец-император и брат не захотят принять меня?» Наньно Яо упала на землю и крепко сжала кулаки. Ее ногти вонзились в ладони, но она не чувствовала боли.

В этот момент ее сердце болело в десять тысяч раз сильнее.

Брошенное дитя, из высоко уважаемой принцессы она превратилась в брошенного ребенка?

Если Север и Юг победят в этой войне, что случится с ней7

«Нет… Нет, отец-император так не поступил бы со мной», – упав на землю, плакала Наньно Яо. Чем больше она об это думала, тем страшнее ей становилось

Служанка, бывшая подле Наньно Яо, увидев ее в таком состоянии, торрпливо подошла к ней и обняла ее: «Принцесса, не нужно. Вы должны верить в императора. Император вас не бросит. Скоро вы вернетесь».

«Я не могу вернуться, я не могу вернуться», – Наньно Яо закрыла лицо руками и горько заплакала.

В этой войне… между двумя странами и ее страной – она вообще не видела выхода. Она могла лишь сидеть и смотреть, как она превращается в брошенного ребенка на милости Востока.

Хотя император отправил дворцовых гвардейцев следить за Наньно Яо, он не стал ее наказывать. Он только ограничил ее свободу и запретил ей покидать восточную страну.

Конечно, Цзи Фэнъюй, который прибыл с Наньно Яо, тоже был в непростой ситуации. Хотя Западная страна еще не сделала своего шага, кто мог поручиться, что они не пошлют войска на помочь Северу?

На всякий случай император отправил людей запереть Цзи Фэнъюя, но с ним обходились в десятки раз лучше, чем с Наньно Яо. В сопровождении дворцовых гвардейцев Цзи Фэнъюй все еще мог свободно выходить из дома.

Восточная страна была любезна с Цзи Фэнъюем не потому, что Западная страна не послала войска, а потому что он был близок с наследным принцем, принцем Сяо ЦИанем и принцем Вэнем. Эти трое людей были оптимистично настроены по отношению к Цзи Фэнъюю.

Цзи Фэнъюй отличался от Наньно Яо, Цзи Фэнъюй был принцем. Он мог унаследовать престол. Принц Циань прямо сказал императору, что случится, если принц, покинутый своей страной, вернется?

В Западной стране возникнет внутренний кофликт!

В данный момент император не пытался следком жестко обращаться с Цзи Фэнъюем и даже предложил ему помощь, если понадобится.

В политике нет правильного и неправильного. Лишь враг моего врага – мой враг, верно?

*

Из-за появления слонов Южной страны боевые действия снова оказались в тупике. Победа, изначально видимая невооруженным глазом, снова откладывалась. Император мог лишь продолжать выделять средства на дела войны.

И для того, чтобы не спровоцировать панику у народа, император не объявлял деталей ситуации. Обычные люди не знали конкретных событий на линии фронта. Они лишь знали, что Южная армия вступила в войну и Сяо Ванъе был там, а значит, вес будет хорошо!

Пока Сяо Тяньяо был на поле боя, пока Сяо Тяньяо не был в беде, люди Востока ничего не боялись. Даже если бы императорская армия была разбита, до тех пор пока люди Востока будут знать, что Сяо Тяньяо воюет, они не будут бояться.

Их Бог Войны, их гордость, их слава никогда их не подведет!

Обычные люди не понимали ситуации и все еще были полны уверенности в Сяо Тяньяо. Тогда как Су Ча и Линь Чуцзю были не столь оптимистично настроены.

«Отряд южных слонов очень силен. Если бы мы не потратились на усовершенствование брони армии Увэй в этот раз, мы бы понесли большие потери». Су Ча знал, что Сяо Тяньяо пострадал от отряда слонов.

«Однако это еще, сели только Юг вступит в войну, но если к ним присоединится еще и Запад, у нас возникнут неприятности», – у Су Ча разболелась голова от мысли, что три страны объединятся, чтобы уничтожить Восток.

Как бы могущественна ни была Восточная страна, этого было недостаточно, чтобы справиться с тремя странами.

«Это из-за Центральной империи, верно? Они рискнули, так?» – Линь Чуцзю не могла представить другой причины, кроме этой.

Южная и Западная страны всегда втайне помогали Восточной стране убить Сяо Тяньяо, но они все действовали в потемках. На этот раз они вцепились друг в друга при свете дня, что не соответствовало тому, что они делали прежде.

Даже если бы Юг просто хотел помочь Северной стране, они бы не послали слонов так напрямую.

Юг действовал так, будто они хотели сказать Сяо Тяньяо, кто дергает за веревочки.

Разумеется, Юг сделал это не из-за Сяо Тяньяо, а для того, чтобы направить ненависть Сяо Тяньяо на настоящего виновного. Они хотели, чтобы Сяо Тяньяо нашел идейного вдохновителя и забыл о них.

«Восток слишком быстро поднялся с колен, и Центральная империя решила преподать Востоку урок», – Су Ча кивнул, показывая, что догадка Линь Чуцзю была верной.

«Это из-за банка?» – Линь Чуцзю повертела в руках кисточку, с будничным выражением лица, но в ее глазах были напряжение и беспокойство.

Сяо Тяньяо был очень похож на Линь Чуцзю. Они оба очень хорошо справлялись со стрессом. Столкнувшись с огромным давлением, они оба будут скорее мыслить логически, чем сдаваться.

«Пятьдесят на пятьдесят. Восток слишком быстро развивался в последние годы, что почти вышло из-под контроля Центральной империи. Банк – это только вершина айсберга, даже если бы банка не было, Центральная империя подавляла бы восток. Совсем как то, что случилось с Югом: думаете, император Юга смог бы добиться успеха в измене? Без поддержки Центральной империи он не смог бы взойти на престол».

Когда Су Ча сказал это, на его лице была саркастическая улыбка.

Центральная империя утверждала, что никогда не вмешивалась в дела четырех стран, но она контролировала экономику и забирала всех могущественных людей в четырех странах. Они втайне использовали все виды провокаций, чтобы посеять хаос и ослабить четыре страны.

Центральная Империя никогда не оставляла своих намерений поглотить четыре страны…

Извиниться. Пожалуйста

Hа свете было много умныx людей. Появление слонов с Юга заставило людей понять, что битва между Bосточной и Северной странами была очень сложной, и это больше не было делом двух стран. Даже если бы Восточная и Северная страна захотели ее прекратить, они бы не могли этого сделать. Эта война будет трагической, но…

Восток не мог отступить!

Политические интересы нельзя разделить поровну. Oни либо должны были отступить, либо нет. Eсли Восток сейчас отступит, он снова потеряет свою независимость и Центральная империя вновь получит контроль. Если они потеряют свою независимость, Центральная империя не позволит им встать с колен еще 100 лет!

Поэтому, как бы сильно император ни ненавидел Сяо Tяньяо, перед лицом такого чудовища, как Центральная империя, император предпочел объединиться с Сяо Тяньяо. Он полностью поддерживал Сяо Тяньяо в этой войне.

Император отложил свои ссоры с Сяо Тяньяо, больше не нападал на поместье Сяо и не подавлял Линь Чуцзю, но это не означало, что Линь Чуцзю могла вздохнуть свободно.

Когда император направил свою энергию на линию фронта, Наследный принц нашел возможность. Pанее принцесса Фушоу Чжан постоянно писала наследному принцу, прося его помочь ей разобраться с Линь Чуцзю. Наследный принц отказывался отвечать, но теперь, когда он увидел, что у императора не было намерений контролировать дела Линь Чуцзю, он пообещал ей выманить Линь Чуцзю из столицы…

Наследный принц тоже был осторожным человеком. Он никогда не забывал о предупреждении Сяо Тяньяо. Xотя он и пообещал помочь принцессе Фушоу Чжан, он отказался делать это лично.

Если он запачкает руки, то уже не отмоется. Никто не знал, как высоко Сяо Тяньяо сможет подняться после этой войны. Не говоря уже о том, что в данный момент даже император не решался нападать на Линь Чуцзю, чтобы не привлечь на себя безумную месть Сяо Тяньяо.

Наследный принц предложил принцессе Фушоу Чжан попросить Линь Чуцзю выехать из столицы и приехать к ней в поместье под предлогом того, что она хочет извиниться.

«Извиниться?» Принцесса Фушоу Чжан знала, что большей помощи она от наследного принца не дождется, но она никогда не думала, что он попросит ее извиниться перед Линь Чуцзю. Это было совершенно невозможно.

Но как раз тогда, когда принцесса Фушоу Чжан собиралась написать письмо, чтобы выбранить наследного принца, к ее двери подошли люди из семьи Чжан.

Под влиянием банка Футянь семье Чжан пришлось помириться с Линь Чуцзю. Они потеряли почти 10 миллионов дохода, но они улыбались и жали руки Линь Чуцзю, что даже обычные люди были не в состоянии принять.

Однако семья Чжан не могла открыто навредить Линь Чуцзю, но могла сделать это тайно.

Семья Чжан отправила своего человека разузнать информацию о Линь Чуцзю. Они выяснили, какие люди хотели бы покончить с ней. Среди них их внимание привлекли госпожа Линь и принцесса Фушоу Чжан. Однако по сравнению с госпожой Линь, у которой была слабая поддержка, принцесса Фушоу Чжан была лучшим кандидатом. И потому семья Чжан вскоре связалась с принцессой Фушоу Чжан.

Теперь, когда семья Чжан и принцесса Фушоу Чжан работали вместе, как они могли не обнаружить свои клыки.

Вскоре обе стороны утвердили план. Принцесса Фушоу Чжан была ответственна за то, чтобы выманить Линь Чуцзю из страны, тогда как семья Чжан должна была похотить Линь Чуцзю.

Изначально планом принцессы Фушоу Чжан было послать кого-нибудь изнасиловать Линь Чуцзю и унизить ее перед поместьем Сяо, таким образом унизив и Сяо Тяньяо тоже, но семья Чжан отказалась это делать.

«Принцесса, мы должны действовать быстро. Вы передадите нам эту женщину, а мы выжмем из нее все, чтобы она поняла, что ей лучше умереть, чем жить». В мире есть много способов пытать людей, а пытать женщину очень легко.

Принцесса Фушоу Чжан ответила не сразу. Вместо этого она разомкнула свои алые уста и любезно спросила: «Что вы собираетесь делать? Как насчет того, чтобы ублажить меня, прежде чем я передам вам эту женщину?»

Принцесса Фушоу Чжан лежала на шезлонге, слегка изогнув талию. Ее красная легкая накидка соскользнула. Потом она отбросила тонким пальцем свои длинные волосы. Ее тело излучало лень и очарование…

Управляющий семьи Чжан полагал, что, хоть он и был молод, он уже испытал сильные бури. Однако он невольно не мог оторвать глаз от благородной и привлекательной старшей принцессы.

Ни один мужчина не мог устоять перед искушением потрясающей красотой. Особенно, когда такой красотой обладала благородная женщина, которую нельзя было купить за деньги. Если тебе удастся завладеть такой потрясающей женщиной, это, несомненно, принесет тебе глубокое наслаждение.

Заигрывания принцессы Фушоу Чжан сильно возбудили управляющего семьи Чжан, и тогда…

Прежде чем он успел опомниться, они с принцессой Фушоу Чжан упали на шезлонг.

После этого принцесса Фушоу Чжан расспросила его обо всем, что ей нужно было узнать. Когда она удовлетворилась, она оттолкнула мужчину, встала, наступила на его лицо и взяла свою одежду, чтобы прикрыться и пошла прочь…

«Скажи своему господину, что, когда вы будете пытать Линь Чузцю, я хочу лично на это смотреть», – раздались слова принцессы Фушоу Чжан издалека. Управляющий семьи Чжан еще некоторое время лежал, прежде чем вернулся доложить слова принцессы Фушоу Чжан.

Когда семья Чжан и принцесса Фушоу Чжан достигли соглашения, принцесса Фушоу Чжан вскоре послала письмо императору, в котором говорилось, что в последнее время она обдумала свои поступки. Зная, что она поступила нехорошо, она организовала коктейльную встречу, чтобы извиниться перед Линь Чуцзю.

«Фушоу, ты теперь тоже чему-то научилась?» Император, естественно не поверил, что принцесса Фушоу Чжан хочет извиниться перед Линь Чуцзю, но из-за того что она пыталась это сделать, ему показалось, что она немного поумнела.

«Скажите Фушоу, что, если она хочет извиниться, она должна извиняться осторожно. У нее не должно быть задних мыслей. Иначе я не буду ей потакать». В данный момент император хотел быть в хороших отношениях с поместьем Сяо, чтобы Центральная империя видела, что они с Сяо Тяньяо работают вместе. Они не должны осмелиться выступить против них.

«Ваш покорный слуга понимает». Евнух, который передал послание, вернулся, и рассказал о предупреждении императора принцессе Фушоу Чжан.

«Принцесса, император настоятельно подчеркивает, что до конца войны с принцессой Сяо ничего не должно случиться». Эти слова были очень прямыми. Те, у кого были мозги, могли их понять. Но принцесса Фушоу Чжан не обратила на них внимания.

На протяжении многих лет она никогда не делала того, что хотел от нее император. Император всегда уважал память их покойной матери. Неужели он правда поступит с ней плохо, если она убьет Линь Чуцзю?

Так или иначе много людей уже умерло, неужели император осудит ее, если умрет еще один?

На словах принцесса Фушоу Чжан согласилась, но на самом деле она не восприняла всерьез предупреждение евнуха. Она все равно сделает то, что должна.

Получив разрешение от императора, принцесса Фушоу Чжан связалась с семьей Чжан. Удостоверившись, что они готовы, они послали приглашение Линь Чуцзю.

Домоправитель Цао лично принес приглашение от принцессы Фушоу Чжан Линь Чуцзю.

«Ванфэй, принцесса Фушоу Чжан прислала вам приглашение, в котором говорится, что в прошлый раз она оскорбила вас. Она хочет извиниться перед вами лично, пожалуйста, придите к ней».

«Принцесса Фушоу Чжан?» Линь Чуцзю взяла приглашение и прошла его…

Видя искренние слова в приглашении, Линь Чуцзю ухмыльнулась и бросила приглашение на стол.

«Кого еще пригласила принцесса Фушоу Чжан?»

«Еще принцесса пригласила Наследного принца, принца Цианя, принца Вэня и принцессу Фу Ань. Также будут госпожа Линь, мисс Линь и Добродетельная Наложница Mэй. Принцесса Мэй в хороших отношениях с принцессой Фушоу».

«Она хорошо все продумала», – Линь Чуцзю слегка нахмурилась, и по ее лицу было ясно, что она в затруднительном положении…

Coтрудничecтво. Чудесно

Bсе люди, которыx принцесса Фушоу Чжан пригласила, занимали высокое положение. Пригласить принца Вэня, принца Цианя и наследного принца сразу было непросто. Не говоря уже о Добродетельной Наложнице Мэй.

Наследный принц, возможно, и пошел бы на уступки принцессе Фушоу Чжан, но принц Вэнь и принц Циань – нет. Принцессе Фушоу Чжан удалось пригласить этих двоих, отчего Линь Чуцзю не могла отказаться.

«За пределами столицы? Вот так начало», – подумала Линь Чуцзю и усмехнулась.

Принцесса Фушоу Чжан извинится перед ней? Вот так шутка.

Что же до принцессы Фушоу Чжан, разве она такой человек, чтобы склонить голову и извиниться?

Линь Чуцзю не знала, о чем думал император. Он даже оскорбил свою любимую наложницу, имперскую наложницу Чжоу, только чтобы позволить принцессе Фушоу Чжан извиниться перед ней?

Не говоря уже о том, что он знал о том, что принцесса Фушоу Чжан сговорилась с наследным принцем, чтобы похитить ее. Даже если он об этом не знал, он наверняка знал, что банкет для извинений принцессы Фушоу Чжан был ничем иным как банкетом для ее убийства.

«Ванфэй, это дело… вы хотите отказаться?» – осторожно спросил домоправитель Цао.

Конечно, Линь Чуцзю могла отказаться. У нее была плохая репутация из-за ее высокомерия. Однако она могла отказаться один раз, но сможет ли во второй?

Eсли принцессе Фушоу Чжан не удастся выполнить все в этот раз, она придумает другой план. Вместо того чтобы отказывать ей и давать ей повод придумать другой план, лучше составить ответный план и разом со всем покончить.

«Нет, скажите ей, что я приду в назначенное время», – Линь Чуцзю повернулась. Ее взгляд упал на изящное приглашение на столе, а губы слегка изогнулись…

Что бы принцесса Фушоу Чжан ни планировала сделать, она заставит ее саму пострадать от этого.

*

Несмотря на перемены на линии фронта, в столице по-прежнему было оживленно. Недавно самой горячо обсуждаемой темой был Банк Тунъюань и битвы на границе, а теперь были эти новости о банкете Принцессы Фушоу Чжан и ее извинении перед Линь Чуцзю.

Кто знает, кто распространил их, но внезапно люди, любившие сплетничать на улицах, услышали об этом. С тех пор они то и дело это обсуждали.

Что ж, принцессу Фушоу Чжан в столице можно было считать знаменитостью. Два ее скандала сделали ее известной во всем городе. Если дело касалось принцессы Фушоу Чжан, какой бы ни была тема, это окажется в центре внимания общественности.

Однако люди в столице тоже были умны. Хотя они и говорили о принцессе Фушоу Чжан, они не называли ее имя напрямую. Вместо этого она лишь говорили слово «благородная».

«Малыш Чичи, как думаешь, эта старая ведьма и впрямь извинится перед принцессой Сяо?» – спросил Тан Тан, который сидел в Павильоне Фуюань – самом большом ресторане столицы. Он только что услышал, что принцесса Фушоу Чжан хотела извиниться перед Линь Чуцзю.

Цзинь Чи, который с холодным выражением лица то и дело опускал голову к своему бокалу, поднял на него глаза и сказал: «Ты знаешь, что происходит?»

«Но, но… что если принцесса Сяо нам лжет? Сяо Ванфэй злая. В прошлый раз она попросила нас прийти, чтобы свалить на нас вину. Что если на этот раз она снова солжет и заставит нас работать бесплатно», – сказал Тан Тан покраснев и яростно сверкнув глазами.

Это верно, он был зол!

Они асассины, асассины!

В прошлый раз она не только не приказала им убить, но и не дала денег. Если дело и дальше так пойдет, что будет с его достоинством наемного убийцы? Это так грустно…

«Pазве тебе не хотелось отомстить той старухе? Теперь возможность представилась», – сказав эти слова, Цзинь Чи больше не обращал внимания на Тан Тана. Он продолжал пить, не глядя на изящные блюда на столе.

«Я хотел отомстить старой ведьме, но я не хочу, чтобы меня использовали. Сяо Ванфэй очень коварна. Она хочет, чтобы мы помогли ей, но не хочет тратить ни цента. Она слишком скупа. И не сказать, чтобы у нее не было денег. Почему она не может выделить немного серебра для нас?» – задумавшись об их положении, Тан Тан потерял настроение есть. Он выражением печали на лице улегся на стол.

Цзи Чи проигнорировал его и продолжал пить…

«Эй, малыш Чичи, ты что, не можешь меня утешить? Мне сейчас очень грустно», – сказал Тан Тан, взял арахис со стола, засунул в рот, прожевал и с трудом проглотил.

Вкусно, еще один!

Цзи Чи проглотил большой глоток вина и перевел равнодушный взгляд на Тан Тана.

«У тебя не хватает денег?»

«A… Нет, никакой нехватки». У него есть Цзи Чи, так как же у него может не хватать денег?

«Нехватки в деньгах нет, так чего же ты жалуешься?» Цзи Чи продолжал пить, не глядя на Тан Тана. Тан Тан привык жаловаться, поэтому он пожаловался снова: «Хотя у меня и хватает денег, но… разве не близится конец года? Я совсем не заработал денег в этом году. Надо мной будут смеяться, когда я вернусь».

Подумав об этом, Тан Тан еще больше расстроился…

В мире не было асассина хуже него. Он с самого начала не заработал ни одной серебряной монеты. Каждый год он был в самом низу организации. У него не хватало духу встретить своих братьев.

«Расслабься, никто над тобой смеяться не будет», – Цзи Чи был вполне уверен в этом. Тан Тан сразу приободрился, но потом услышал, как Цзи Чи сказал: «Это происходит каждый год. Они привыкли. Тебе тоже стоит привыкнуть».

«Ах… у меня сердце болит», – улыбка на лице Тан Тана мгновенно исчезла, и он остался неподвижно лежать на столе. – «Дай мне умереть».

«Пойдем, я тебя не потащу», – Цзи Чи сверкнул глазами и толкнул Тан Тана. – «Что-то изменилось в семье Чжан. Пойдем посмотрим».

«О, иду». Это было важное дело. Тан Тан не мог притворяться мертвым. Он тут же вскочил и исчез как дым. Он был так быстр, что за ним не мог поспеть даже Цзи Чи.

Тан Тан был прирожденным асассином, но… он не завершил еще ни одной миссии!

*

Линь Чуцзю узнала от Су Ча, что Цзи Чи и Тан Тан следили за семье Чжан, поэтому она испытала облегчение.

Хотя на Цзи Чи и Тан Тана нельзя было положиться, Линь Чуцзю верила в видение Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо выбрал Цзи Чи, наверняка у него были на то причины.

На этот раз они не заключали сделку с Цзи Чи, но сотрудничали с ним, чтобы разобраться с принцессой Фушоу Чжан. Линь Чуцзю считала, что эти два асассина постараются изо всех сил, чтобы завершить миссию.

Пока эти двое братьев следили за семьей Чжан, Линь Чуцзю могла спокойно посетить банкет. Зная, что принцесса Фушоу Чжан любит носить яркую одежду, Линь Чуцзю выбрала на сегодня белое платье цвета слоновой кости, что делало ее образ чуть менее яростным и чуть более нежным.

Переодевшись, она не выглядела ни экстравагантно ни незаметно. Линь Чуцзю была очень довольна собой. Она была готова идти, поэтому позвала охрану и своих четырех служанок.

Линь Чуцзю собиралась поехать одна, но она не ожидала увидеть Сяо Цианя, который ожидал ее снаружи.

Вместо того чтобы поехать в карете, Сяо Циань прискакал на лошади. Кроме того он взял с собой группу дворцовых солдат. Когда они присоединились, это выглядело довольно экстравагантно.

Хотя Сяо Циань ничего не сказал, Линь Чузцю поняла, что он наверняка что-то знает. Иначе он не привел бы войска и не ожидал бы ее лично для сопровождения из столицы…

Ребячество

Хотя император поместил принцессу Фушоу Чжан под домашний арест, он не обращался с ней сурово. Поместье, где находилась принцесса Фушоу Чжан, было далеко от столицы, но местность была превосходной. С точки зрения Линь Чуцзю, не было преувеличением назвать это место раем.

Когда карета остановилась, Линь Чуцзю вышла из нее с помощью Фэйцуй и Чжэньчжу. Подняв глаза, она увидела Сяо Цианя, который стоял неподалеку. Когда Сяо Циань увидел, что Линь Чуцзю выходит из кареты, он тихо сказал: «Имперская тетя, когда вы поедете назад, вы хотели бы присоединиться ко мне?»

По дороге к поместью принцессы Фушоу Чжан все было спокойно, но тревожно. Он полагал, что в совершенстве знает характер принцессы Фушоу Чжан. Она была не из тех, кто примет поражение или извинится.

Принцесса Фушоу Чжан была не такой как принцесса Фу Ань. Она ни о чем не заботилась. Она могла поступиться своим сыном, дочерью, мужем и пойти на любые непристойные поступки, если только она будет счастлива.

«Спасибо, принц Циань», - Линь Чуцзю не отвергала доброту Сяо Цианя. Они знали, что что-то происходит, и об этом не обязательно было говорить.

В этой драме, спланированной принцессой Фушоу Чжан, непременно будет кровавая сцена. Услышав, что Линь Чуцзю пришла, принцесса Фушоу Чжан лично вышла к дверям, чтобы поприветствовать ее. Когда принцесса Фушоу Чжан увидела, что Линь Чуцзю была готова войти, она шагнула вперед и с интимной интонацией сказала: «Чуцзю, ты пришла, я волновалась, что ты не придешь».

На принцессе Фушоу Чжан было яркое и привлекательное красное платье. Ее глаза лучились улыбкой, и все тело излучало счастье.

«Старшая принцесса пригласила меня, как же я могла не прийти?» - равнодушно сказала Линь Чуцзю. Энтузиазм принцессы Фушоу Чжан не польстил ей и не обеспокоил ее.

Принцесса Фушоу Чжан сделала вид, что не заметила этого. Она с нежностью схватила Линь Чуцзю за руку: «Чуцзю, твои слова огорчают твою имперскую сестру. Если бы я не пригласила тебя, ты бы совсем не приехала меня навестить?»

«Старшая принцесса ошибается. Я всегда готова выказать уважение семье, но мне было очень сложно выбраться», - Линь Чуцзю забрала свою руку без эмоций и показала на Сяо Цианя, который стоял рядом с ней: «Я встретила принца Цианя по пусти, поэтому мы приехали вместе».

«Я увидел имперскую тетю», - Сяо Циань выступил вперед и поклонился принцессе Фушоу Чжан, чтобы прервать их разговор.

Из-за своих отношений с императрицей принцесса Фушоу Чжан с неохотой стречалась с Сяо ЦИанем, ноу нее не было предубеждений против него. И поскольку он был красив и имел хороший характер, он ей очень нравился.

Видя, что Сяо Циань выступил вперед, принцесса Фушоу Чжан улыбнулась: «Циань, я рада, что ты пришел. Тебе ни к чему любезности, когда ты говоришь со своей тетей. Не нужно кланяться». Перед Сяо Цианем принцесса Фушоу Чжан все еще играла роль «старшей» и вела себя очень достойно.

«Спасибо, имперская тетя», - уважительно сказал Сяо Циань, но менее спокойно и более скованно. Однако, прежде чем принцесса Фушоу Чжан побеспокоила Линь Чуцзю снова, он шагнул вперед и взял принцессу Фушоу Чжан за руку: «Имперская тетя, позвольте мне вам помощь».

Его голос был спокойным, но Линь Чуцзю услышала неловкость и неудобство в тоне Сяо Цианя.

Разумеется, Сяо Цианю не нравилось находиться близко от принцессы Фушоу Чжан, и он не знал, как с ней общаться.

Линь Чуцзю опустила голову и скрыла услыбку в уголках губ.

Простите ей ее недоброту, но было очень смешно смотреть, как Сяо Циань ведет тебя так терпимо. Она не просила его помочь ей развлекать принцессу Фушоу Чжан, так что он не мог винить ее.

К счастью, Сяо Циань недолго это терпел. Слуга пришел доложить: «Прибыл принц Вэнь».

Принц Вэнь, Сяо Цзывэнь, старший сын императора, был горячо любим императором в его раннем возрасте. Поскольку что он любил боевые искусства и с юности уставал от учебы, он вступил в армию. Теперь под его началом было 30000 солдат. Хотя это было немного, их силу нельзя было недооценивать.

«Цзывэнь здесь? Циань, было бы здорово, если бы ты проводил меня, чтобы встретить твоего старшего брата». Глаза принцессы Фушоу Чжан загорелись: можно было сказать, что он очень близка с принцем Вэнем.

«Имперская тетя, если мой старший брат увидит меня, он будет меня бранить. Я войду туда первым», - Сяо Циань выпустил руку принцессы Фушоу Чжан и быстро отступил, встав позади Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю увидела, что Сяо Цианю тут же стало неуютно. Он даже вытер несуществующую грязь с одежды. Казалось, будто у Сяо Цианя было обсессивнокомпульсивное расстройство. «Ты все еще так боишься Цзывэня?» - принцесса Фушоу Чжан, казалось, подумала о чемто интересном и улыбнулась. - «Ладно, я пойду одна, а ты сопровождай свою имперскую тетю».

Как только принцесса Фушоу Чжан ушла, Сяо Циань выдохнул с облегчением, что было очень забавно.

Видя, что Сяо Циань все еще неловко отряхивает рукава, Линь Чуцзю протянула ему свой платок.

«Вытрите его», - поскольку Сяо Циань помог ей избавиться от назойливой принцессы Фушоу Чжан, она решила пожертвовать своим платком. Все равно не она его вышивала.

Сяо Циань на мгновение застыл, прежде чем взял платок из рук Линь Чуцзю.

«Спасибо, имперская тетя», - его лицо казалось спокойным, но уши слегка покраснели, как будто ему было стыдно.

Линь Чуцзю усмехнулась. Боясь, что Сяо Циань еще больше смутится, она быстро сменила тему.

«Я слышала, наследный принц прибыл, нам следует поехать сейчас, чтобы не заставлять наследного принца слишком долго ждать».

Можно было сказать, что наследный принц действительно уважал принцессу Фушоу Чжан. Он был тем, кто прибыл раньше всех, отчего Линь Чуцзю лишилась дара речи.

Сяо Циань выдохнул с облегчением, взял платок, поданный Линь Чуцзю и тщательно вытер руки. Он даже вытер одежду, которой касалась принцесса Фушоу Чжан. Только тогда Сяо Циань почувствовал себя удобнее.

У него не было никакого мнения насчет принцессы Фушоу Чжан и никаких чувств к ней, но, когда он думал о том, чем занималась принцесса Фушоу Чжан, он чувствовал себя несколько неловко.

Вытершись, Сяо Циань бросил взгляд на платок, который держал в руке и собирался убрать его. Однако служанка позади него шагнула вперед и попросила забрать его.

Сяо Циань не задумался над этим и отдал платок горничной, но почему-то, когда платок у него забрали, он почувствовал необъяснимую печаль...

Он был очень занят в последнее время, поэтому легко расстраивался.

Покачав головой и отбросив свои нелепые эмоции, Сяо Циань пошел дальше с вымученной улыбкой.

Гости, приглашенные принцессой Фушоу Чжан, все были важными фигурами, но их было немного. Кроме принца Вэня, после них прибыли наследный принц, мать и дочь Линь.

Природа во дворе была очень красивой. Там было много деревьев, так что хоть солнце и было очень жарким, они не чувствовали жары внутри. Принцесса Фушоу Чжан разместила гостей в саду. Когда Линь Чуцзю и принц Сяо Циань вошли, наследный принц болтал с госпожой Линь, а Линь Ваньтин послушно стояла рядом со своей матерью.

Так как госпожа Линь и Линь Ваньтин стояли спиной к двери, они не видели, когда вошли Линь Чуцзю и Сяо Циань. Однако наследный принц их видел. Вот только он продолжал сидеть без движения, как будто ждал, пока Линь Чуцзю и Сяо Циань подойдут и поприветствуют его.

Наследный принц все еще был наивен, как и прежде!

Линь Чуцзю покачала головой, но сделала вид, что не видела наследного принца. Она медленно подошла к пустому столу.

Хочем, чтобы она первой поприветствовала его?

Хмм... ну и что, что он наследный принц, а как же ее титул?

Принц Вэнь, если вы не покажете свою любовь, вы умрете?

Как только Линь Чуцзю и Сяо Циань вошли, наследный принц увидел их. Причина, по которой он не пошевелился, была в том, что он ждал, чтобы Линь Чуцзю и Сяо Циань первые подошли и поприветствовали его.

Поведение наследного принца касалось в первую очередь не Линь Чуцзю, а Сяо Цианя.

Сяо Циань теперь стоял во главе Банка Тунъюань. Он оказал большую помощь императору, отчего наследный принц почувствовал угрозу. Когда наследный принц увидел, что Сяо Циань вошел, он хотел показать, в чьих руках власть, но...

Хоть Линь Чуцзю и Сяо Циань увидели его, они повели себя так, будто не увидели его. Они прошли мимо, не взглянув на него лишний раз, и даже сразу сели!

Сяо Циань, это уже чересчур!

Наследный принц был в ярости, он сильно переменился в лице. Госпожа Линь и Линь Ваньтин испугались. Когда они снова оглянулись на наследного принца, они увидели, что Сяо Циань и Линь Чуцзю сидят рядом с ними. Они собирались встать и поклониться, но наследный принц ударил ладонью по столу.

«Смело!» - сердито крикнул наследный принц, но прежде чем он сказал еще слово, его перебил добродушный голос.

«Хм? Что расстроило Наследного Принца?»

Говорившим был принц Вэнь, старший сын императора, который вошел вместе с принцессой Фушоу Чжан.

Принц Вэнь был семи футов ростом с густыми бровями и большими глазами. На его левом глазу был шрам длиной в палец, отчего он казался немного свирепым. В его теле была особая скованность и хищная аура война и титул принца. Однако у него не было благородства и властности Сяо Тяньяо.

По сравнению с Сяо Тяньяо принц Вэнь был больше похож на солдата.

«Имперский брат Вэнь, ты здесь», - когда наследный принц увидел принца Вэня, он слегка подавил гнев в своем сердце и посмотрел в глаза принцу Вэню.

«Приветствуем его высочество, многих вам лет...» - госпожа Линь и Линь Ваньтин сначала собирались поприветствовать Линь Чуцзю и Сяо Цианя. Однако их перебили наследный принц и принц Вэнь, поэтому им оставалось лишь поприветствовать принца Вэня первым.

«Ни к чему эти любезности», - принц Вэнь нетерпеливо махнул рукой. - «Я ненавижу вас, женщин, которые умеют только сплетничать».

«Имперский брат Вэнь, ты все так же груб», - наследный принц покачал головой. Глядя на знакомое лицо, Принц Вэнь похлопал наследного принца по плечу и зло сказал:

«А его высочество все так же тощ. Я давно тебе говорил, ты должен больше упражняться. Или почему бы тебе не пойти со мной в казармы. Недавно я сколотил состояние, так что я построил арены для занятий боевыми искусствами».

Принц Вэнь был хорошим воином и богатым человеком. Но он тратил свое богатство только на то, что имело отношение к боевым искусствам. Хотя все деньги, заработанные им, использовались на усовершенствование его солдат, он также был щедр со служащими ему людьми.

Когда принц Вэнь похлопал наследного принца по плечу, тот чуть не свалился на землю.

Линь Ваньтин и госпожа Линь отошли задолго до того как пришел принц Вэнь, чтобы он их не «покалечил по ошибке». Принцесса Фушоу Чжан стояла в стороне, глядя на братьев с улыбкой. Она не собиралась вмешиваться.

Можно было сказать, что и наследный принц, и принц Вэнь были ниже Линь Чуцзю по статусу. Когда принц Вэнь увидел Линь Чуцзю, он сперва был должен поприветствовать ее. Однако наследный принц и принц Вэнь Ван сначала поприветствовали друг друга, как будто Линь Чуцзю не существовало.

Увидев это, Сяо Циань передумал приветствовать принца Вэня. Увидев чай и воду на столе, он вскипятил воду, чтобы сделать чай.

То, что Наследный принц не желал снисходить до него, его не волновало, но он не мог поступать так Линь Чуцзю.

Что же до принца Вэня?

С тех пор, как отец-император стал больше ценить его, принц Вэнь всюду на него нападал. Между ними не было никакой братской любви.

Сяо Циань видел, что Линь Чуцзю это не заботит, поэтому он не стал об этом говорить. Он сосредоточился на приготовлении чая. Вскоре аромат чая распространился вокруг.

Принц Вэнь позвал: «Циань, ты здесь? Почему я тебя сейчас не видел?» Казалось, слова принца Вэня означали, что он увидел Сяо Цианя только что, однако на самом деле он обвинял его в том, что он не знает правил этикета. Он не знал, когда нужно встать и поклониться.

«Имперский брат Вэнь...» - Сяо Циань поставил чашку, которую держал в руке и поднялся, чтобы заговорить. Однако он услышал, как Линь Чуцзю сказала: «Я попросила его высочество принца Цианя сделать мне чай, ну и что с того?? У принца Вэня есть что сказать на этот счет?» «Это...» - принц Вэнь посмотрел на Линь Чуцзю в замешательстве, как будто не знал ее.

Принц Вэнь недавно был на войне, он не так давно вернулся в столицу. Было бы нормально, если бы он притворился, что не знает Линь Чуцзю.

«Это молодая жена твоего имперского дяди Тяньяо, они поженились в этом году», громко представила ее принцесса Фушоу Чжан, однако с оттенком насмешки.

Молодая жена? Эти слова могут иметь глубокий смысл.

«Оказывается, вы моя имперская тетя. Я был нелюбезен, прошу прощения у имперской тети», - уважительно сказал принц Вэнь с видом легкого испуга.

«Это ни к чему, принц Вэнь. Вы питаете глубокую братскую любовь к наследному принцу. Совершенно естественно, что вы не увидели меня. Я не стану принимать это близко к сердцу». Ты хочешь, чтобы я простила тебя, только потому что ты сказал «извините»?

«Имперская тетя, я вас не заметил. Это...» - принц Вэнь покраснел и казался очень пристыженным.

Линь Чуцзю не взглянула на него и лишь подняла теплую чашку с чаем со стола.

«Принц Вэнь, вам не обязательно так себя вести. Я сказала, что я привыкла к этому. Вы с его высочеством можете продолжать игнорировать меня и говорить между собой. Здесь со мной принц Циань».

Линь Чуцзю одной фразой дала Сяо Цианю выход.

Принц Вэнь и Наследный принц не проявили к ней уважения, и Сяо Циань не проявил уважения к ним, своим имперским братьям. Можно сказать, это было то же самое. Однако слова Линь Чуцзю говорили о другом: Сяо Циань не был груб, он заботился о ней, своей имперской тете.

«Имперская тетя, вы можете винить меня, это мой порок. Я так обрадовался, увидев наследного принца, что увлекся. Я вернусь и накажу себя тремя чашами, чтобы компенсировать ущерб имперской тете». Таков был его героический способ. Совсем как, когда дело касалось денег, поскольку он любил деньги, если кто-то давал ему денег, он делал за них все, что угодно, не важно, добрым был поступок или злым.

Такой человек кажется глупым. У него нет особых пристрастий. Однако, если такой человек управляет войсками, император может быть спокоен.

Не удивительно, что среди многих воинов только принц мог иметь власть над армией и это было не без причины... Линь Чузцю поставила свою чашку и мягко посмотрела на принца Вэня.

«Принц Вэнь, не нужно так. Если ваш дядя узнает, что вы наказываете себя за такой пустяк, он может подумать, что я вас притесняю».

«Имперский Дядя Сяо?» - принц Вэнь испугался и запросил пощады. «Пожалуйста, простите меня, имперская тетя. Не говорите дяде Сяо об этом. Если он узнает, он накажет меня».

«Боюсь, что не могу. Я написала ему вчера, что сегодня будет банкет у принцессы Фушоу Чжан. Я должна буду написать ему, что случилось на банкете, чтобы он обо мне не волновался», - Линь Чуцзю сказала это принцу Вэнь, но на самом деле это предназначалось принцессе Фушоу Чжан.

Разумеется, когда принцесса Фушоу Чжан услышала слова Линь Чуцзю, она почувствовала себя неуютно.

«Почему вы должны написать Тяньяо, когда придете с банкета?» Почему ей казалось, что слова Линь Чуцзю были предупреждением? Возможно ли, что Линь Чуцзю обо всем догадалась?

При мысли о такой возможности, у принцессы Фушоу Чжан появилось дурное предчувствие.

Убеждение. Показать любовь

Это верно, именно это Линь Чуцзю и говорила принцессе Фушоу Чжан. Если у принцессы Фушоу Чжан хватит мозгов, она передумает и спасет свою жизнь. Если принцесса Фушоу Чжан все еще одержима местью, пусть винит только себя.

Игнорируя смущенные взгляды принцессы Фушоу Чжан, Линь Чуцзю улыбнулась и ответила: «Ванъе установил для меня правило, когда уходил на войну. Он велел мне писать ему каждый день. Он сказал, что предъявит мне счет, когда вернется, если я хоть раз не напищу. Я живу обычной жизнью в эти дни. Как я могу написать в письме так много слов? К счастью, старшая принцесса устроила банкет, так что я смогла написать большое письмо ванъе вчера. Сейчас оно в пути».

Линь Чуцзю сказала это тихо и нежно, но ее глаза были полны радости и гордости. Она притворялась равнодушной, но любой, у кого были глаза, мог видеть, что она была счастлива.

«Чуцзю, у тебя очень хорошие отношения с Тяньяо», - счастливая улыбка Линь Чуцзю колола глаза принцессе Фушоу Чжан.

Когда-то она тоже думала, что любит своего мужа. К сожалению, ее муж... привел наложницу.

«Старшая принцесса, не смейтесь надо мной. Что такое хорошие отношения, кто же не знает, как холоден ванъе. В обычное время он и не заботится обо мне», - на щеках Линь Чуцзю появился румянец. Хотя она и сказала эти слова, выражение ее лица показывало, что то, что она говорила, было неправдой.

На этот раз не только принцессе Фушоу Чжан стало неловко, но и Линь Ваньтин и наследному принцу. Линь Ваньтин была опечалена, узнав, что Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю в хороших отношениях. Если бы госпожа Линь не вмешалась, это она могла бы быть на ее месте давным-давно.

Что же до наследного принца, как женщина от которой он отказался, могла быть так счастлива? В этот момент счастливое лицо Линь Чуцзю было ослепительно. Непосвященные люди могли бы подумать, что это Линь Чуцзю отвергла его.

Глядя на счастливую улыбку Линь Чуцзю, наследный принц больше не мог сдерживаться и сказал с иронией:

«Мы прожили с имперским дядей Сяо почти два десятка лет. Каков характер имперского дяди? Нам это известно лучше, чем тебе, имперская тетя. Тебе не обязательно говорить нам. Как ты и сказала, сейчас имперский дядя Сяо сражается на фронте. Имперская тетя, если у тебя все хорошо, тебе следует поменьше писать ему, чтобы не отвлекать дядю от дел». Услышав слова наследного принца, Принцесса Фушоу Чжан тоже сказала как старшая:

«Наследный принц верно говорит. Бои на фронте напряженные. Чуцзю, тебе не следует доставлять Тяньяо лишних неприятностей. Тебе не нужно слать ему письма каждый день, это лишь пустая трата бумаги и человеческих ресурсов. Если брат-император узнает об этом, он укорит тебя за то, что ты не понимаешь, что важно».

«Старшая имперская тетя права. Ты слишком невежественная, тетя», - наследный принц посмотрел на Линь Чуцзю с выражением разочарования на лице.

Глаза принцессы Фушоу Чжан радостно загорелись. Она продолжала ругать Линь Чуцзю вместе с наследным принцем.

Они оба говорили все с большим и большим жаром. Однако, даже после того как ее долго ругали, Линь Чуцзю не сказала ни слова. Им ничего не оставалось, кроме как замолчать.

«Чуцзю, ты слышала, что мы с наследным принцем сказали?»

«Я слышала, что вы сказали...» - Линь Чуцзю кивнула, но выражение ее лица осталось неизменным.

«И тебе больше нечего сказать?» - принцесса Фушоу Чжан и наследный принц были шокированы. Они не ожидали, что Линь Чуцзю радостно ответит, лишив их дара речи.

«Нет», - Линь Чуцзю честно покачала головой, но, когда они подумали, что Линь Чуцзю размякла, Линь Чуцзю снова крикнула: «Подойди!»

*Вущ* - внезапно перед ней появился теневой страж. Он был так быстр, что даже принц Вэнь увидел лишь тень.

«Ваш покорный слуга увидел ванфэй», - подойдя, теневой страж обращал внимание только на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю подняла глаза и серьезно сказала: «Анпу, ты слышал, что сказали наследный принц и старшая принцесса? Пусть кто-нибудь пошлет письмо ванъе и напишет, что наследный принц и старшая принцесса упрекнули меня за то, что я трачу его время и задерживаю его дела. Чтобы наследный принц и старшая принцесса меня больше не бранили, я больше не будут писать письма ванъе в будущем».

«Чуцзю, я не это имела в виду», - принцесса Фушоу Чжан была потрясена, когда услышала эти слова.

Линь Чуцзю вырвала слова из контекста. Она ведь не имела это в виду, верно? Наследный принц тоже поспешил объяснить:

«Имперская тетя, послушайте, я вас не порицаю». Серьезно, как Линь Чуцзю смела винить его? Хоть он и не верил, что его имперский дядя прочитает письмо Линь Чуцзю, но что если прочитает, а?

Если у Сяо Тяньяо хорошие отношения с Линь Чуцзю и он хотел, чтобы Линь Чуцзю писала ему каждый день, а Линь Чуцзю скажет, что она перестала, потому что он выбранил ее, то не станет ли он виновным?

«Правда? Я ослышалась?» - Линь Чуцзю с непроницаемым выражением лица поглядела на наследного принца и принцессу Фушоу Чжан. - «Старшая принцесса, ваше высочество, разве вы не говорили, что это нехорошо, что я пишу ванъе каждый день?»

«Это не нехорошо, но...» - Принцесса Фушоу Чжан задумалась ненадолго, а потом нашла хорошую причину. - «Вы с Тяньяо недавно поженились, так что это вполне нормально общаться часто».

Хотя она тоже считала, что слова Линь Чуцзю о том, что Сяо Тяньяо просил ее писать ему каждый день - всего лишь ложь, но что если это правда?

Она не хотела ставить на вероятность 1 к 10000. Ничего хорошего не было в том, чтобы наживать себе врага в Сяо Тяньяо.

«Старшая имперская тетя права, но ты также должна быть внимательна. Имперский дядя занят на фронте. Не отвлекай его по пустякам. Это может повлиять на бои на войне», - наследный принц не хотел попасть в беду, но также не хотел и отказываться от СВОИХ СЛОВ.

Линь Чуцзю несколько раз кивнула головой, а, когда они договорили, посмотрела на теневого стража и сказала: «Ты слышал, что сказали наследный принц и старшая принцесса? Запомни это и, когда кто-нибудь тебя об этом спросит, просто скажи

правду».

«Ваш покорный слуга понял», - теневой страж опустил голову, чтобы никто не мог увидеть улыбку на его губах.

«Чуцзю, что это значит?» -у принцессы Фушоу Чжан было такое чувство, что ее обвели вокруг пальца, но она не могла понять, в чем дело.

«А... ничего больше. Наследный принц и старшая принцесса так заботятся обо мне и ванъе. Поэтому, конечно же, мне хочется, чтобы ванъе об этом узнал, правильно?» лицо Линь Чуцз. Казалось очень невинным. Казалось, будто так все и обстоит, но на самом деле...

Она жаловалась, она хотела рассказать Сяо Тяньяо о том, что наследный принц и принцесса Фушоу Чжан пытались влиять на их личную жизнь.

«Чуцзю, незачем сообщать Тяньяо о таких обыденных вещах. Тяньяо очень занят на фронте», - принцесса Фушоу Чжан скрипнула зубами и чувствовала тяжесть на сердце. Она так устала разговаривать с Линь Чуцзю. Она хотела, чтобы Линь Чуцзю бросила эту тему и не говорила Сяо Тяньяо. Почему Линь Чуцзю не могла это понять?

«Вещи, за которые император может укорить меня - не обыденное дело. Я благодарю старшую принцессу за напоминание», - Линь Чуцзю встала и серьезно поблагодарила принцессу Фушоу Чжан. Прежде чем принцесса Фушоу Чжан смогла отреагировать, она сказала теневому стражу: «Ступай, не мешай разговору его высочества наследного принца и принца Вэня».

«Есть», - теневой страж тихо удалился, так же быстро, как и пришел.

Принц Вэнь наблюдал молча, а затем сказал Линь Чуцзю с серьезным лицом: «Это теневой страж имперской тети? Его боевое искусство очень высоко».

«Не знаю, высоко ли его боевое искусство или нет, но он очень полезен», - просто сказала Линь Чуцзю, как будто ее это не волновало.

Взгляд принцессы Фушоу Чжан слегка изменился и она попробовала спросить будничным тоном: «Тяньяо так щедр к тебе. Сколько же теневых стражей вокруг тебя?»

«Как же щедр? Ванъе оставил мне лишь этого человека, разве это щедро?» - Линь Чуцзю надула губки с недовольным видом. Она была не рада, но принцесса Фушоу Чжан была очень рада.

Хотя Линь Чуцзю была недовольна, было полезно узнать количество теневых стражей вокруг Линь Чуцзю. Что же до того, что она укорила Линь Чуцзю?

Пфф... если убить того теневого стража, Сяо Тяньяо ничего не узнает!

Задыхаться. Как пользоваться

Цель Линь Чуцзю покрасоваться своей любовью была так очевидна. Чтобы снова не поддаться на манипуляции, принцесса Фушоу Чжан сменила тему, вошла в образ хозяйки банкета и пригласила всех внутрь.

В это время все еще не подали еды, банкет еще официально не начался. Все расселись вокруг Линь Чуцзю. Наследный принц хотел что-то сказать, но увидел, что принцесса Фушоу Чжан прищурилась на него. Наследный принц немедленно закрыл рот, но по его лицу было видно, что ему неловко. Затем он сел слева от Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю пользовалась преимуществами своего титула, так что хоть он и был наследным принцем, он не мог сказать, чтобы она встала. Кто позволил Линь Чуцзю стать Сяо Ванфаэй и его имперской теткой? Хоть она и была молода, она была старше его по рангу, нравилось ему это или нет.

Среди всех этих людей у госпожи Линь и Линь Ваньтин, естественно, был самый низкий статус. Их положение жены премьер-министра и его второй дочери было достаточным, чтобы их уважали в столице, но оно было ничтожным на фоне группы принцев и принцесс.

Однако принцесса Фушоу Чжан не позволила им сесть в соответствии с рангом. Она велела Линь Ваньтин сесть рядом с наследным принцем. Она даже сказала: «Все садитесь, как хотите, мы все здесь родственники, не нужно следовать фальшивым ритуалам здесь».

Сяо Циань изначально собирался встать и уступить место Линь Чуцзю. Однако, услышав это, он спонтанно сел и налил Линь Чуцзю чая: «Имперская тетя, прошу...»

Линь Чуцзю взяла чашку, но прежде чем она успела поблагодарить Сяо Цианя, она услышала, как принцесса Фушоу Чжан пожаловалась: «Циань, ты действительно заботишься о Чуцзю. Ты не даешь ей почувствовать жажду».

Это в любом случае звучало очень двусмысленно!

Все оглянулись и посмотрели на Сяо Цианя и Линь Чуцзю. Ни госпожа Линь, ни Линь Внаьтин не решились высказать свое мнение из-за своего положения, но наследный принц презрительно посмотрел на них. В отличие от него принц Вэнь, полагаясь на свою прямую натуру, осторожно спросил: «Циань, у тебя хорошие отношения с имперской тетей?»

*Дзинь* - Линь Чуцзю с ледяным выражением лица поставила чашку, а на лице Сяо Цианя не было никаких эмоций. Его сердце немного сжалось, но он сказал равнодушно: «Имперский брат Вэнь, имперский дядя и имперская тетя спасли мне жизнь».

«О...» - кивнул принц Вэнь и разумно замолчал. Принц Вэнь был зрелым мужчиной, поэтому не стал слишком раздумывать над этим. Однако принцесса Фушоу Чжан была иной.

Будучи экспертом в делах любовных, она полагала, что была права. Глаза Сяо Цианя поособому глядели на Линь Чуцзю. Даже если он не смотрел на нее как влюбленный, это также не был взгляд уважения к старшему или к спасителю.

Видя, что истинные намерения Сяо Цианя были обнаружены, принцесса Фушоу Чжан двусмысленно сказала: «Циань, у тебя доброе сердце. Чуцзю спасла тебя уже давно, но ты все еще помнишь это. Я никогда раньше не видела, чтобы ты был так внимателен. Когда Тяньяо покинул столицу, я заметила, что ты стал очень внимателен к Чуцзю».

«Осторожнее со словами, старшая имперская тетя», - выражение лица Сяо Цианя стало слегка натянутым и мрачным.

Принцесса Фушоу Чжан не испугалась, поэтом притворилась удивленной: «А что? Чем я не права? Ты в последнее время стал очень близок с Чуцзю. Циань, как твоя тетя, я советую тебе: хотя Чуцзю - твоя тетя, ты должен понимать разницу между мужчинами и женщинами. Ты должен следить за своими действиями. Если посторонний увидит твое поведение, он может понять что-нибудь неправильно».

Сяо Циань сильно переменился в лице. Он собирался что-то сказать что-то, но услышал, как Линь Чуцзю заговорила:

«Старшая принцесса, вы слишком надумываете. Принц Циань живет во дворце, я же живу в поместье Сяо. Как мы можем быть близки? Кроме того, хоть я и молода, я старше его. Принцесса, вам не стоит говорить этого впредь, а то другие люди могут подумать, что хотите сказать, что ванъе слишком стар, чтобы быть достойным меня».

«Я не...» Когда Линь Чуцзю исказила слова принцессы Фушоу Чжан, ей хотелось немедленно объяснить это, но Линь Чуцзю сказала после короткой паузы:

«Кстати о близости: наследный принц очень близок к старшей принцессе. Я помню, что вскоре после того как наследный принц провел ночь в поместье старшей принцессы, вы также провели ночь в поместье его высочества, верно? Другими словами, старшая принцесса и наследный принц так близки, что даже живут вместе».

То, что сказала Линь Чуцзю, было правдой, и это было довольно распространенной вещью в обычное время. Однако в данный момент, особенно когда она сказала последние слова, принц Вэнь чуть не подавился, услышав их.

Живут вместе? Эти слова... легко можно понять неправильно.

Принц Вэнь не решался заговорить, но он смотрел на наследного принца. Наследный принц не считал, что тут была какая-то проблема, но он почувствовал себя неловко, когда принц Вэнь уставился на него. С другой стороны этим воспользовалась принцесса Фушоу Чжан: «Наследный принц - мой племянник. Что плохого в том, что я живу в его дворце?»

«Ничего, но добрый видит добро, мудрый видит мудрость. О, и есть еще кое-что: шлюха видит разврат», - сказав последнюю фразу, Линь Чуцзю рассмеялась над своими словами.

Наследный принц поперхнулся. Его лицо покраснело от кашля. Линь Ваньтин, которая сидела рядом с ним, торопливо подала ему воды: «Ваше высочество, вы в порядке?»

«Да, это ерунда», - наследный принц отхлебнул воды и успокоился.

Линь Ваньтин села изящно и посмотрела на Линь Чуцзю взглядом, полным осуждения, но ничего не сказала. Линь Чуцзю не обращала на нее внимания.

Принцесса Фушоу Чжан тоже сказала наследному принцу несколько слов обеспокоенным тоном, и, когда она убедилась, что наследный принц в порядке, она просила на Линь Чуцзю свирепый взгляд. Увидев, что она совсем не чувствует себя виноватой, она сердито сказала: «Ты смеешь говорить такие грязные слова, ты не боишься запачкать чужие уши?»

Принцесса Фушоу Чжан сказала это вслух, не чувствуя вины или стыда.

Линь Чуцзю посмотрел на принцессу Фушоу Чжан с улыбкой и сказала легко: «Слова созданы для того, чтобы люди их произносили. Некоторые люди говорят хорошие слова, а некоторые - грязные слова, верно? Это всего лишь шутка, так почему же старшая принцесса так серьезно ее восприняла?»

Линь Чуцзю сидела прямо, ее руки были сложены внизу живота, и она казалась полной достоинства.

Принц Вэнь наблюдал молча, потом повернул голову, притворяясь, что ничего не слышал. Однако Сяо Циань поспешил выразить поддержку: «Имперская тетя все верно сказала. Слова нужны для того, чтобы говорить. Совсем как нож: некоторые люди используют его чтобы спасать, другие - чтобы убивать. Вина лежит не на самом ноже, а на людях, которые его используют.

Сяо Циань говорил попросту, но на его губах играла улыбка. Затем он равнодушно посмотрел на принцессу Фушоу Чжан. Увидев, что принцесса Фушоу Чжан задыхается от ярости, но не смеет сказать ни слова, он нашел это очень интересным.

После стольких поражений наследный принц был очень мрачным. Видя, что рядом с ним сидит госпожа Линь, он посмотрел на нее и сделал ей знак заговорить с Линь Чуцзю, но... Как только госпожа Линь увидела взгляд наследного принца, она поспешно отвела глаза и притворилась, что ничего не видела.

Она готова была на все ради возможности опозорить Линь Чуцзю, но...

Флиртовать. Много знать

Когда госпожа Линь поняла, что положение Линь Чуцзю выше, чем ее собственное и что она упустила ее, она больше не пыталась «поучать» Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю была не той, что прежде. Линь Сян много раз напомнил ей, прежде чем они вышли в свет, чтобы она не ссорилась с Линь Чуцзю. Даже если Линь Чуцзю даст им пощечину на публике, они не должны ничего говорить.

Все присутствующие здесь были принцами и принцессами. Принц Циань был на стороне Линь Чуцзю. Если она укорит Линь Чуцзю, и Линь Чуцзю будет недовольна, наследный принц и принцесса Фушоу Чжан все равно не будут удовлетворены. И они не станут ее уважать.

Поэтому госпожа Линь притворилась дурочкой и вто же время схватила Линь Ваньтин за рукав, чтобы ее не использовали как орудие.

Атмосфера снова накалялась. Наследный принц был так зол, что не знал, что сказать. Линь Чуцзю и не думала о том, чтобы разрядить атмосферу неловкости, она снова с улыбкой взяла чайную чашку и удовлетворенно оглядела всех. Но, разумеется, она всегда обращала внимание на принцессу Фушоу Чжан.

Поскольку принцесса Фушоу Чжан была виновата, ей все время казалось, что Линь Чузцю смотрит на нее. Как будто она что-то знает. Принцесса Фушоу Чжан была зла, ей хотелось отправить ее обратно в столицу, но в этот момент слуги принесли горячий чай и закуски.

Принцесса Фушоу Чжан мгновение помедлила, а потом проглотила слова, которые были уже готовы сорваться с языка. Она предпочла развлекать всех за чаем и закусками.

Она решила потерпеть Линь Чуцзю. Так или иначе она вернется к своему большому интересу!

«Старшая имперская тетя, угощения удивительные», - принц Вэнь попробовал и похвалил еду. Как будто ничего не случилось.

«Эти угощения были специально приготовлены поварами в Цзяннань. Если они тебе нравятся, можешь взять еще. Я попрошу поваров приготовить еще таких же, чтобы каждый из вас взял их с собой домой», - великодушно сказала принцесса Фушоу Чжан. Наследный принц и госпожа Линь кивнули в знак согласия. Вскоре атмосфера разрядилась, и все стали говорить о посторонних вещах.

Линь Чуцзю мало говорила и просто притворялась, что внимательно слушала. Время от времени, когда принц Вэнь или принцесса Фушоу Чжан о чем-то ее спрашивали, она отвечала несколькими словами. Видя это, принцесса Фушоу Чжан вышла под предлогом подготовки к банкету: «Вы разговаривайте. Я схожу в кухню, посмотрю, как идут приготовления».

Принцесса Фушоу Чжан поднялась, распространяя сильный цветочный аромат. Прежде чем повернуться, она не забыла сказать наследному принцу: «Наследный принц, пожалуйста, помогите мне развлекать Чуцзю. Я специально подготовила этот банкет, чтобы угодить ей. Будет плохо, если наша гостья останется без внимания».

Прицесса Фушоу Чжан считала, что довольно неплохо обращается с Линь Чуцзю. Она была не такой надменной и высокомерной, как прежде. Она была уверена, что при таком обращении Линь Чуцзю ничего не заподозрит.

Принцесса Фушоу Чжан, которая считала, что показала расположение к Линь Чуцзю, полностью рассеяла сомнения Линь Чуцзю. И потому она чувствовала себя спокойно.

Линь Чузцю лишь улыбалась. Она не возражала и не сдерживала ее. Наследный принц посмотрел на Линь Чузцю равнодушно, но кивнул головой: «Старшая имперская тетя, не волнуйтесь. Я займу имперскую тетю и не дам ей скучать».

Наследный принц сказал это с уверенностью, но как только принцесса Фушоу Чжан ушла, он повернулся спиной к Линь Чуцзю и сосредоточился на разговоре с Линь Ваньтин, которая сидела рядом с ним.

«Э-э...» - когда принц Вэнь увидел эту сцену, он удивился и закатил глаза. Ему действительно хотелось знать, как императрица воспитывала наследного принца. Как он мог быть таким тупым? Вместо того чтобы разговаривать с Сяо Ванфэй и развлекать ее, он говорил с девчонкой. Эта девчонка, кажется, была сестрой Сяо Ванфэй, второй дочерью Линь Сяна?

Неужели вторая дочь премьер-министра более достойна внимания наследного принца?

Увидев, что наследный принц смотрит на Линь Ваньтин с нежностью, принц Вэнь содрогнулся: Наследный принц влюблен, или он просто хочет завоевать премьерминистра Линь?

Если дело было в первом, то Принц Вэнь мог лишь сказать, что наследный принц не был императорской породы. Когда это люди его происхождения влюблялись в женщин?

Что же до второго?

Принц Вэнь моглишь сказать, что наследный принц был очень недальновидным. Он хотел сотрудничать с Линь Сяном? Он может быть так глуп?

Линь Сян был явно доверенным человеком их отца-императора. Если он будет предан императору, у него будет власть, но...

Если Линь Сян будет сотрудничать с наследным принцем, его точно выбросят вон. Даже если у него будут права, он будет отрезан от их отца-императора и его прежний престиж пропадет.

Прицн Вэнь был не в силах слушать нежный разговор между наследным принцем и Линь Ваньтин. Когда он спокойно отвел глаза, он увидел Линь Чуцзю и Сяо Цианя.

Они оба были глубокими личностями. Сяо Циань терпеливо заваривал чай, а Линь Чуцзю медленно пила чай. По ее глазам было видно, что она крайне довольна чаем. Но одному богу было известно, что она совершенно не разбирается в чае.

Кроме наследного принца и Линь Ваньтин никто в саду больше не разговаривал. Чем больше принц Вэнь смотрел на них обоих, тем больше он волновался, но в то же время и чувствовал презрение. И потому он взял на себя инициативу заговорить с Линь Чуцзю.

«Имперская тетя, спасибо вам за денежную ферму».

«Денежную ферму?» - Линь Чуцзю на мгновение удивилась, а потом сразу улыбнулась, придя в себя. - «Принц Вэнь слишком любезен. Мы же семья. Как же я могу быть так недобра». Принц Вэнь был мудрым человеком. Это вступление не могло быть лучше.

«Имперская тетя, вы великолепны. Почему дядя не женился раньше? Если бы он женился на вас раньше, мне не пришлось бы волноваться о деньгах в ранние годы. Имперская тетя, вы не представляете, как мало жалованье у принцев. Если бы я жил только на него, я бы умер с голоду», - преувеличенно сказал принц Вэнь. В то же время он воспользовался этой возможностью обнажить вопрос увеличения цен на зерно.

В то время он последовал тенденции поднять цену на зерно, но он делал это не в пику поместью Сяо. Он просто делал то же, что и другие. Он просто хотел заработать денег.

«Вы должны сказать это дяде», - сказал принц Вэнь, чтобы Линь Чуцзю не была холодна, но и не для того чтобы подобраться к ней.

Принц Вэнь не был простаком. У него прежде было много власти, которой хватало, чтобы вселять страх в людей.

«Имперский дядя на фронте. Имперская тетя, вы можете меня отпустить? Я уже несколько месяцев нахожусь в столице, я хочу отправиться размять мышцы. Я устал оставаться в столице», - глаза принца Вэня вспыхнули от возбуждения. Как будто он уже был на пути к полю боя.

Линь Чуцзю улыбнулась и отказала: «Этот вопрос надо обсуждать с императором и просить его одобрения. Я не могу решать такие вопросы».

«Я знал, что так и знал... Я лучше останусь, честно. Отец-император предупреждал меня, что ситуация на фронте сейчас напряженная. Он просил меня быть покорным, иначе он заберет мои деньги из банка Тунъюань», - когда принц Вэнь сказал эти слова, он посмотрел на наследного принца. Было видно, что он напоминал Наследному принцу не делать то, чего он не должен был делать. К сожалению, наследный принц видел только красотку перед собой. Он даже не почувствовал намека принца Вэня.

Сяо Циань нахмурился. Он все больше и больше убеждался в том, что банкет не был мирным местом. Линь Чуцзю посмотрела на принца Вэня с улыбкой, но ее глаза были полны угрозы.

Этот взгляд заставил принца Вэня понять, что Линь Чуцзю много знает. Или, по крайней мере, больше, чем знает он...

Проигрыш. Всё продумано

Хотя принца Вэня вызвали наследный принц и принцесса Фушоу Чжан, он не знал их планов. Он только чувствовал, что что-то в их сегодняшнем поведении не так.

Принц Вэнь напоминал наследного принца. Он хотел выслужиться и перед наследным принцем, и перед Линь Чуцзю. Но он не видел, чтобы наследный принц для того же ударил пальцем и палец. АЛинь Чуцзю, казалось, знала об это давным-давно, поэтому вместо того чтобы поблагодарить его, она винила его за то, что он так сильно вмешивается.

Принц Вэнь задумался об этом и почувствовал, что слишком ввязался в это во все. Он это видел, так почему бы Линь Чуцзю это не видеть? Кроме того, их отец император, должно быть тоже об этом догадался. Если их отец-император это позволил, то почему его должно это волновать?

«Имперская тетя, я это обдумал. Пожалуйста, простите меня». Принц Вэнь был мудрым человеком. Он знал, что Линь Чуцзю не была доброй женщиной. Когда он увидел недовольство в ее глазах, он решительно снизил свой напор.

Нет уж, он не хотел гибнуть вместе с наследным принцем и принцессой Фущоу Чжан, он должен быть раскованнее.

«Принц Вэнь, вы чересчур серьезны, а мы просто болтаем. Вы можете быть спокойны: я не скажу о том, что случилось сегодня, вашему имперскому дяде». Все равно, она ничего не потеряла: что бы она сказала Сяо Тяньяо.

Да даже если бы она что-то потеряла, смысла говорить Сяо Тяньяо не было. Скажем так: Сяо Тяньяо помог бы ей расквитаться с ними, но он был так далеко, даже если бы Сяо Тяньяо явился, чтобы найти улики, поезд уже ушел.

Она любила мстить сама. Сяо ТЯньяо лишь помогал ей иногда, так что она этим пользовалась.

У одного человека есть храбрость, у другого есть воля. Как бы это ни выглядело со стороны, они все равно разговаривали. Сяо Циань время от времени вступал, но в основном, он сидел там тихо и элегантно.

Принцесса Фушоу Чжан ушла ненадолго. Она вернулась полчаса спустя. Когда она пришла, она пригласила всех перейти В Цветочный зал на ужин.

Линь Чуцзю встала первая. Принц Вэнь и Сяо Циань пошли слева и справа от Линь Чуцзю. Наследный принц и мать и дочь Линь шли вместе. Принцессу Фушоу Чжан чуть не стошнило, когда она увидела эту сцеу.

Она попросила наследного принца развлекать Линь Чузцю, надеясь, что он хорошо поболтает с Линь Чуцзю, несмотря на ссору. Коротко говоря, если он сможет подобраться к Линь Чуцзю и заставить ее ослабить бдительность, их шансы на успех будут гораздо выше. Но что дела обстоят сейчас?

Принцесса Фушоу Чжан незаметно яростно глянула на наследного принца, но наследный принц полностью ее игнорировал. Принцесса Фушоу Чжан умирала. Она несколько раз попыталась заговорить с Линь Чуцзю, но Линь Чуцзю и принц Вэнь мило беседовали. Она не могла их остановить. У нее не было возможности вмешаться.

Принцессе Фушоу Чжан в беспомощности пришлось временно отложить свои намерения, чтобы не обнаружить их.

Двор был немаленьким. Они шли из сада до цветочного зала целых пятнадцать минут. Когда принцесса Фушоу Чжан перестала разговаривать с Линь Чуцзю, она первой вошла в цветочный зал. Линь Чуцзю и принц Вэнь последовали за ней. В тот момент, когда они входили в зал, принц Вэнь вдруг остановился и потянул Линь Чуцзю за рукав. Линь Чуцзю, казалось, заметила это, но она просто продолжила медленно идти и наклонила голову влево.

«Кажется, все хорошо продумано», - принц Вэнь не смотрел на Линь Чуцзю. Он смотрел прямо перед собой, но Линь Чуцзю слышала его слова. Принц Вэнь оказывал ей услугу, хоть ранее и проявил неуважение.

Линь Чуцзю кивнула, показывая, что она слышала его слова. Принц Вэнь улыбнулся, но сделал вид, что ни о чем не подозревал.

Видя, что принцесса Фушоу Чжан пригласила Линь Чуцзю сесть на почетное место, принц Вэнь нагло сел справа от Линь Чуцзю.

«Я только сегодня познакомился с имперской тетей. Я должен поскорее сделать так, чтобы имперская тетя ко мне привыкла. Не лишайте меня этого шанса».

«Нельзя. Сегодня я приготовила банкет для Чуцзю. Твое место здесь...» - принцесса Фушоу Чжан подошла к принцу Вэню, похлопала его по плечу и велела ему встать.

«Старшая имперская тетя, не нужно так делать. Я тоже гость», - принц Вэнь расстроился и отказывался вставать.

В мире не было вечных друзей. Раньше он соревновался и состязался с армией своего дяди. Но сейчас он понимал, что хоть они и пошли по одной дороге, они были не на одном уровне. Соревноваться не было нужды. Что же до сравнения?

Нечего и говорить об этом, он только расстроится. «Значит, ты не встанешь?» - взгляд принцессы Фушоу Чжан был полон гнева.

Можно сказать, что у принцев и принцесс был уникальный дар. Они все были очень красивыми и властными. И у принцессы Фушоу Чжан были эти способности.

«Имперская тетя...» - принц Вэнь был недоволен, но принцесса Фушоу Чжан выказала ему неуважение, что же до других людей?

Они просто наблюдали представление, никто не заговаривал с принцем Вэнем.

Линь Чуцзю не хотела вмешиваться, а наследный принц надеялся, что принц Вэнь и принцесса Фушоу Чжан поссорятся. Что же до Сяо Цианя? У него и так уже были плохие отношения с принцем Вэнем. Если Линь Чуцзю не пострадает, он ничего не скажет.

«Ладно, я пересяду. Я сяду в другое место». Принц Вэнь беспомощно поднялся и пошел туда, куда показывала принцесса Фушоу Чжан.

Принцесса Фушоу Чжан и наследный принц сели по обе стороны от Линь Чуцзю справа и слева от нее. Линь Чуцзю только смотрела и совсем не показывала паники. Как будто все было нормально.

Линь Ваньтин сидела в конце и смотрела на Линь Чуцзю, которой доставалось все внимание, а потом посмотрела на себя и свою мать. Ей невольно стало грустно. Она втайне бросила яростный взгляд на свою мать и мысленно посетовала. Почему это не она вышла замуж за Сяо Ванъе? Если бы она вышла за принца Сяо, разве не ей бы сейчас доставались все почести вместо Линь Чуцзю.

Эти мысли в ее голове, пустив корни в сердце, не могли исчезнуть...

Когда принцесса Фушоу Чжан пригласила госпожу Линь и Линь Ваньтин присоединиться к банкету, она сказала госпоже Линь, что она будет свидетельницей. Но на самом деле она пригласила их, чтобы сделать своим орудием. Она хотела, чтобы они разозлили Линь Чуцзю, а затем полностью порвали отношения с Линь Чуцзю.

Но кто мог подумать, что они будут очень послушны сегодня? Они не говорили ни слова, что очень расстраивало принцессу Фушоу Чжан. Поэтому, когда принцесса Фушоу Чжан увидела, что Линь Ваньтин недовольно смотрит на Линь Чуцзю, она тут же спросила:

«Ваньтин, в чем дело? Кто тебя расстроил? Иди поговори со мной. Я тебе помогу».

«Принцесса...» - Линь Ваньтин вздрогнула, ее лицо побледнело, когда она встала. И изза того, что она встала слишком быстро, она стукнула стол, и приборы звякнули, так что все нахмурились. Линь Ваньтин еще больше смутилась. Она упала на колени и сказала: «Принцесса, пожалуйста, накажите меня».

«Встань скорее. Кто станет наказывать такую хрупкую девушку, как ты? Разве ты не согласна, Чуцзю?» - Принцесса Фушоу Чжан втянула Линь Чуцзю, надеясь, что они устроят сцену, но...

Искушение. Важная персона

Если бы все шло, как принцесса Фушоу Чжан запланировала, дело бы до такого не дошло…

Не говоря уже о том, что Линь Чуцзю знала, о чем думала принцесса Фушоу Чжан. Даже если она этого не знала, она не стала бы скандалить с Линь Ваньтин в публичном месте. Это было не поместье Сяо.

Видя, что принцесса Фушоу Чжан пытается втянуть ее в это дело, Линь Чуцзю не ответила сразу. Вместо этого она посмотрела на Линь Ваньтин, которая была слегка недовольна, и сказала: «Если ты серьезно больна, тебе стоит меньше появляться в обществе. Старшая принцесса так великодушна, что не наказывает тебя. Если бы это был кто-то другой, ты немедленно была бы наказана. Ты должна поскорее поблагодарить старшую принцессу».

Из-за того, что ее укоряющий тон был полон властности, Линь Ваньтин тут же оскорбилась. Однако, учитывая ситуацию, она лишь скрипнула зубами и поблагодарила принцессу Фушоу Чжан, как и сказала Линь Чуцзю.

Принцесса Фушоу Чжан не ожидала, что разговор снова перекинется на нее, она улыбнулась, но не стала снова поднимать эту тему. Она только велела Линь Ваньтин встать. Она была крайне недовольна Линь Ваньтин и госпожой Линь.

Она не способна сделать даже такую простую вещь, а хочет выйти за наследного принца и стать его главной женой? Линь Ваньтин просто зря размечаталась.

Разговор перед обедом подошел к концу, когда служанки вошли и стали одно за другим подавать горячие блюда. Одним из удивительных блюд была тушеная медвежья лапа, поставленная перед Линь Чуцзю.

Огромная лапа медведя занимала целую тарелку. Густой винный соус был посыпан зеленым кориандром и издавал сильный аромат. Однако, когда запах достиг их ноздрей, он мгновенно привлек всеобщее внимание.

Принцесса Фушоу Чжан играла свою роль хозяйки и представляла блюда:

«Этого медведя специально поймали вчера. Ты должна это попробовать, Чуцзю. Это блюдо приготовлено специально для тебя».

В конце концов это был банкет в знак извинения. Если не можешь извиниться прямо, ты должна показать это действием. Даже если принцессе Фушоу Чжан это не нравилось, она должна была хорошо постараться.

Линь Чуцзю посмотрела на нее и отвела взгляд: «Старшая принцесса так пошла на такие жертвы».

«Я лишь отдаю приказы своим слугам, какие тут могут быть трудности. Ну же, все, попробуйте». Когда принцесса Фушоу Чжан сказала эти слова, служанка подошла вперед и разрезала медвежью лапу на несколько кусков. Каждый человек получил по тарелке. Самая большая часть была дана Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю признавала, что ей было любопытно, что же такое эта лапа медведя. Она никогда до сих пор не ела лапу медведя.

Положив маленький кусочек в рот, Линь Чуцзю удовлетворенно кивнула: это действительно было блюдо, которое оценят гурманы, оно было очень вкусным.

Нежное мясо будто становилось тверже во рту, а он уникального аромата чесался кончик носа. Было невозможно не прикрыть глаза на мгновение, смакуя еду.

Линь Чуцзю была погружена в искушение еды, но ее прервал отвратительный голос принцессы Фушоу Чжан: «Как вам вкус?»

«Очень вкусно», – честно похвалила Линь Чуцзю.

Услышав это, принцесса Фушоу Чжан безмерно обрадовалась: «Чуцтзю, это хорошо, что тебе понравилось. Медведь, которого они поймали, еще жив. Оставшуюся лапу еще не отрезали. Если тебе нравится, я пошлю ее в поместье Сяо. Ты можешь полакмиться ей».

«Рубить лапу живого медведя?» – Линь Чуцзю внезапно показалось, что медвежья лапа, которую она жевала, была ядом, и больше не казалась вкусной.

Она не была склонна к лицемерной жалости. Она могла есть свинину, курицу и мясо медведя, но…

Рубить животных по куску – у нее не хватало духу принять это.

«Конечно, живого. Он не был бы свежим, если бы был мертвым». Когда принцесса Фушоу Чжан сказала эти слова, Линь Чуцзю кивнула, но больше не сказала ни слова.

Но ее молчание не принесло ей заслуженного спокойствия. Принцесса Фушоу Чжан отложила палочки и печально сказала: «А что? Чуцзю, ты считаешь, что я жестока?»

«Нет… Это закон джунглей. Люди едят медведей, а медведи едят людей. Суть не в том, жестоко это или нет, а в том, что сильнее». Она не могла этого принять, но она не станет смотреть с высоты морального превосходства и осуждать других. В конце концов, она могла спасти одного медведя, но не двух. Все, что она могла сделать, это не повторять того же.

«Я знала, что ты проницательный человек, Чуцзю. Я ненавижу этих лицемеров, которые едят баранину, но говорят, что убивать скот – жестоко», – принцесса Фушоу Чжан внезапно повысила голос, явно на что-то намекая.

Линь Чуцзю не понимала слов принцессы Фушоу Чжан, но и не пыталась их понять. Она только кивнула головой и продолжала сидеть тихо. Доев мясо медведя в своей тарелке, она больше не притронулась к блюду.

Подобно ей, Сяо Циань и принц Вэнь тоже больше не притронулись к блюду. Увидев это, принцесса Фушоу Чжан спросила их. Сяо Циань сказал только, что пища слишком тяжелая, тогда как принц Вэнь ответил: «Мы часто ходим в горы на охоту и убиваем дичь. Однако есть два правила. Первое – ешь добычу, когда она умерла. Второе – не трогай детенышей».

«Вы, люди, просто лицемерные и лживые», – презрительно фыркнула принцесса Фушоу Чжан.

Принц Вэнь не сдавался, вместо этого он серьезно сказал: «Если ты человек, у тебя должны быть границы. Иначе чем ты отличаешься от зверя».

Принцесса Фушоу Чжан резко переменилась в лице и хлопнула ладонью по столу: «Ты бранишь меня?»

«Имперская тетя, вы слишком много воображаете. Я просто говорю о наших правилах в армии», – принц Вэнь усмехнулся, а потом снова принял равнодушный вид.

Он только хотел воспользоваться возможностью, чтобы сказать Линь Чуцзю и Сяо Цианю, что у него есть плохая сторона, но есть и границы. Как бы плох он ни был, он не был хуже принцессы Фушоу Чжан.

«Хм…» – холодно хмыкнула принцесса Фушоу Чжан. В свою очередь принц Вэнь деловито поднял кубок с вином, встал и сказал: «Старшая имперская тетя, я был не прав. Не сердитесь. Вы знаете мой характер: я беспечен. Вы, взрослые, не должны быть слишком строги ко мне, я сам накажу себя тремя кубками».

В мгновение ока принц Вэнь выпил три кубка вина.

Принцесса Фушоу Чжан была слегка шокирована, но она не могла так легко отпустить ситуацию: «Это хорошо, что ты признаешь, что был не прав. Сегодня я устроила банкет в честь Чуцзю. Что ж, загладь свою вину и произнеси тост в честь Чуцзю».

«Хорошо, хорошо…» Принц Вэнь больше ничего не сказал. Он налил себе еще один кубок вина и произнес: «Имперская тетя, я сегодня сказал кое-что плохое. Вы можете наказать меня, но не обижайтесь. Я выпью еще».

Сказав эти слова, он поднял голову и выпил вино. После того как принц Вэнь выпил четыре кубка вина, его лицо покраснело. Похоже, вино было крепким. Линь Чуцзю подняла свой кубок и сказала: «Принц Вэнь слишком любезен. Я не сержусь. Садитесь и ешьте. А то блюда остынут», – мягко сказала Линь Чуцзю и сделала глоток. Принц Вэнь ничего не сказал, но принцесса Фушоу Чжан не могла этого принять. Она серьезно посмотрела на Линь Чуцзю. Линь Чуцзю пришлось выпить кубок.

Когда Линь Чуцзю выпила вина, ее лицо тут же покраснело, как яблоко. Она глупо посмотрела на людей и сказала, какие они милые.

Когда принцесса Фушоу Чжан увидела эту сцену, у нее загорелись глаза. Она подняда свой кубок и предложила Линь Чуцзю выпить под предлогом «извинений», поэтому Линь Чуцзю пришлось выпить.

«Ладно, я выпью». Линь Чуцзю тряхнула головой и притворилась, что она трезвая. Сяо Циань взял Линь Чуцзю за руку и сказал: «Имперская тетя, давайте, я это возьму.

«Нет, я могу это выпить», – Линь Чуцзю махнула рукой и выпила кубок вина, а затем…

Потерять форму. Уничтожить десять встреч одним усилием

После двух кубков вина Линь Чузцю больше не дала принцессе Фушоу Чжан шанса ее напоить. Как только она поставила кубок, она, пошатываясь, оперлась на Фэйцуй и капризно сказала: «У меня болит голова. Я хочу пойти домой, хочу пойти домой. Ванъе меня ждет. Домой, поскорее домой…»

Линь Чуцзю не была такой слабой женщиной. Она редко кокетничала, но это не означало, что она не делала этого никогда. Просто у нее прежде не было шанса пококетничать. Перед кем бы она стала это делать.

«Ванфэй, вы в порядке?» – Фэйцуй была и потрясена и беспомощна. Она инстинктивно поддержала Линь Чуцзю.

«Мне нехорошо. У меня болит голова. Меня тошнит…» – щеки Линь Чуцзю зарумянились. Ее глаза увлажнились. Ее прекрасное лицо стало еще красивее, так что люди не могли отвести от нее глаз.

Наследный принц внезапно уставился на Линь Чуцзю с горящими глазами. Почему он раньше не находил ее такой красивой? Если бы он знал, что Линь Чузцю так красива, он бы воспользовался ей, когда они еще были вместе. Не было невозможным взять Линь Чуцзю в свои побочные наложницы.

Но теперь, хоть Линь Чуцзю и была красива, это было бесполезно. Теперь она была женой его имперского дяди и его имперской тетей.

Какая жалость… Наследный принц с сожалением отвел взгляд.

Люди особенно хорошо видели, когда смотрели на что-то красивое. Не то что наследный принц, но даже принц Циань находил Линь Чуцзю потрясающе красивой. Однако он не смел пялиться на Линь Чуцзю из-за ее статуса. Он лишь бросил быстрый взгляд. Он лишь подумал, что Линь Чуцзю была хороша. По крайней мере, ее внешность была достойна его имперского дяди. Стоя рядом с ним, она не будет казаться вульгарной деревенской женщиной.

Когда Линь Чуцзю напилась, все посмотрели на нее. Принц Вэнь осмелился пялиться на нее. Все-таки эта сцена действительно удивила его. Его глаза слегка покраснели, и он расчувствовался, но он весь словно просиял.

И наследный принц, и принц Вэнь были поражены. Они сидели на одном месте и на мгновение забыли шевелиться. Однако Сяо Циань только взглянул и отвел глаза, потом встал, чтобы помочь Линь Чуцзю: «Имперская тетя, вы в порядке?»

«Не трогайте меня, я этого не выношу!» – Линь Чуцзю махнула рукой и не дала Сяо Цианю ее коснуться.

Она на самом деле не была пьяна, она лишь воспользовалась этой возможностью, чтобы пораньше оттуда выбраться. Принц Вэнь предупредил ее, что здесь появились мастера боевых искусств.

Эти мастера, как Линь Чуцзю догадалась, отправились за ее теневым стражем.

Принцесса Фушоу Чжан была очень нетерпелива. Узнав, что рядом с ней был теневой страж, она не стала ждать ни секунды. Она выбежала, чтобы убрать теневого стража. Она даже не побоялась, что это может раскрыть ее секретный план.

Сяо Циань подумал, что Линь Чуцзю и правда пьяна. Он, не долго думая, шагнул вперед и обеспокоенно сказал: «Имперская тетушка, вы пьяны. Я провожу вас домой».

«Домой, домой, я хочу домой… Ванъе будет недоволен, если я опоздаю», – Линь Чуцзю так отбивалась, что Фэйцуй охнула. После этого она тут же позвала на помощь Шаньху, Маньяо и Чжэньчжу, которые ждали снаружи

Цветочный зал был невелик. Чтобы там не толпилось слишком много людей, помимо служанки, подававшей еду, только Фэйцуй позволено было войти. Остальные ждали снаружи.

Услышав крики Фэйцуй, несколько человек подбежали и увидели, что Линь Чуцзю опирается на Фэйцуй. Служанки удивились: «Что случилось с ванфэй?»

Все трое подошли ближе, без колебаний оттеснив Сяо Цианя, и подхватили Линь Чуцзю.

«Скорее, ванфэй пьяна. Давайте поможем ей вернуться домой», – взволнованно сказала им троим Фэйцуй, затем обратилась к принцессе Фушоу Чжан: «Старшая принцесса, мне очень жаль. Наша ванфэй пьяна, ей нужно поскорее уехать».

Принцесса Фушоу Чжан сидела в стороне и наблюдала за представлением. Она не верила, что Линь Чуцзю пьяна.

«Это всего два кубка фруктового вина. Как она могла напиться? Может быть, она все еще сердится на меня, а потому притворилась пьяной? Даже если она пьяна, это не страшно. Этот особняк небольшой, но я могу подготовить для нее две комнаты».

Принцесса Фушоу Чжан посмотрела на служанку. Служанка подошла, чтобы помочь Линь Чуцзю, но та ее оттолкнула: «Домой, поскорее… домой».

Линь Чуцзю не была пьяна, поэтому она отмахивалась рукой, чтобы не подпустить к себе других людей. Другая служанка не смогла приблизиться к ней, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как попросить Фэйцуй и трем служанкам помочь Линь Чуцзю: «Сестрицы, Сяо Ванфэй пьяна. Почему бы вам не помочь ей дойти до комнаты для гостей, чтобы она отдохнула?»

«Нет, не оставаться, домой, домой, я хочу домой…» – Линь Чуцзю положила голову на плечо Фэйцуй. Присутствующие невольно подумали, что она мила.

«Ладно, не волнуйтесь. Ванфэй, пойдемте домой», – Фэйцуй успокоила Линь Чуцзю. Но когда они собирались выйти, служанка преградила им дорогу. Фэйцуй рассердилась, она снова посмотрела на принцессу Фушоу Чжан и сказала:

«Старшая принцесса, наша ванфэй не умеет пить. Пожалуйста, простите нас и позвольте нам уйти».

Фэйцуй что-то заметила ранее и знала, что ничего хорошего не выйдет из сегодняшнего банкета. Поэтому теперь, когда Линь Чуцзю была пьяна, Фэйцуй чуть не плакала от волнения.

«В самом деле?» Принцесса Фушоу Чжан все еще не верила в это, она повернулась, чтобы посмотреть на госпожу Линь. Госпожа Линь была умна и машинально встала.

«Чуцзю… Нет, Сяо Ванфэй. Сяо Ванфэй никогда не пьет дома. Я не знаю, пьяна ли она».

Госпожа Линь сказала правду. Прежде, с характером Линь Чуцзю ей не нужно было пить, чтобы быть уродливой. Госпожа Линь совсем не давала ей вина.

После слов госпожи Линь, принцесса Фушоу Чжан не могла прямо говорить то, что думает, хоть она и сомневалась насчет Линь Чуцзю. Но к этому времени Линь Чуцзю все еще опиралась на Фэйцуй и говорила, что хочет пойти домой, потому что Сяо Тяньяо рассердится.

Сяо Циань был расстроен и опечален, когда услышал, как принцесса несколько раз не позволила Линь Чуцзю уйти. Сяо Циань боялся, что Линь Чуцзю пострадает, и твердо сказал: «Старшая имперская тетя, имперская тетя пьяна. Позвольте ей уйти пораньше. Я провожу ее домой».

«Не обязательно торопиться домой, если ты пьян. Этот дом большой, здесь много комнат, где можно поспать», – снова отказала принцесса Фушоу Чжан, а затем сказала: «Поторопитесь, помогите Сяо Ванфэй лечь пораньше».

«Да», – когда служанка получила приказ, она сразу шагнула вперед, чтобы забрать Линь Чуцзю у Фэйцуй и других служанок.

«Старшая имперская тетя…» – Сяо Циань слегка переменился в лице. Принцесса Фушоу Чжан посмотрела на него горделиво.

Сяо Циань был очень зол, но колебался, стоит ли звать своих теневых стражей, чтобы забрать Линь Чуцзю.

Чжэньчжу и Маньяо боялись причинить Линь Чуцзю боль, поэтому они не решались двигаться быстро. Вскоре они застыли. Видя, что Чжэньчжу и Маньяо вот-вот оттолкнут, Линь Чуцзю внезапно выступила вперед и…

*Хлоп* – она подняла руку и дала служанке пощечину. Потом положила другую руку на пояс и сказала: «Ты злодейка, тебе нельзя обижать Чжэньчжу. Чжэньчжу, как жемчуг, очень дорога. Если ты тронешь жемчуг, то только испортишь его».

Чтобы подтвердить свои слова, она несколько раз с серьезным видом кивнула головой, отчего принц Вэнь чуть не расхохотался.

Их имперская тетя была очень интересным человеком. Не удивительно, что она вмешивалась в чужие дела. Ее пьяное безумие просто одним усилием уничтожило десять встреч. Заговор и уловки принцессы Фушоу Чжан не сработают…

Трудно. Разница между мужчинами и женщинами

Было очень невежливо напиваться и выходить из себя перед другими. Люди, полагающиеся на свой статус, никогда не станут пить на глазах у других и не будут совершать такого неприличного поступка, как притворяться сердитыми из-за опьянения. Некоторые люди предпочли даже смерть, чтобы сохранить свою репутацию, но все это не имело никакого отношения к Линь Чуцзю…

Чтобы выжить, она могла встать на колени и умолять Сяо Тяньяо. Так что такое притвориться пьяной и безумной?

Что же до потери репутации?

Линь Чуцзю даже об этом не задумывалась. Она однажды уже умерла. Какое ей дело до потери репутации?

Несмотря на то, что сказала принцесса Фушоу Чжан, Линь Чуцзю была пьяна, потому что он так сказала, и он уйдет домой. Всякий, кто осмелится ее остановить, получит пощечину.

Не то что горничная, но будь то даже принцесса Фушоу Чжан или наследный принц – она ударит всякого, кто сделает хоть шаг вперед. Она пьяна, а все пьяные не в своем уме, верно?

«Домой, я хочу пойти домой, Фэйцуй. Если вы не отведете меня домой, я попрошу Анпу вас побить», – бормотала Линь Чуцзю. Алкоголь в ее организме ощущался сильнее. Она беспорядочно замахала руками. Фэйцуй подошла и поддержала ее, но Линь Чуцзю продолжала махать рукой: «Мерзкие люди. Ванъе от них избавится. Всех их порубит…»

Линь Чуцзю продолжала втягивать в это дело Сяо Тяньяо. Хоть она и была «пьяна», она не забывала показывать их любовь.

Что ж, в глазах наблюдателей, Линь Чуцзю красовалась их любовью, тогда как на самом деле Линь Чуцзю припоминала Сяо Тяньяо, чтобы другие не трогали ее.

«Анпу, где ты? Анпу, выходи, выходи, я хочу пойти домой. Я возвращаюсь домой, ты меня слышал?» Линь Чуцзю продолжала кричать и звать своего теневого стража по имени. Когда принцесса Фушоу Чжан услышала это, она сильно переменилась в лице.

Если люди поместья Сяо узнают, что с теневым стражем Линь Чуцзю что-то случилось, они могут тщательно все проверить.

Принцесса Фушоу Чжан больше не смела останавливать Линь Чуцзю, она торопливо поднялась: «Раз принцесса Сяо пьяна и хочет отправиться домой, вам лучше отвезти ее домой поскорее, чтобы избежать проблем».

«Спасибо, Принцесса». Когда Фэйцуй услышала, что Линь Чуцзю несколько раз позвала теневого стража, она почувствовала, что что-то не так. Однако у нее не было времени, чтобы все проверить, она услышала, что принцесса Фушоу Чжан их отпускает. Фэйцуй больше ни о чем не думала, она помогла Линь Чуцзю выйти.

«Анпу, Анпу, выходи скорее… Я хочу пойти домой. Если ты опять не выйдешь, я скажу, чтобы ванъе тебя зарубил».

«Ванфэй, ванфэй, мы идем домой», – уговаривала Линь Чуцзю Фэйцуй, оглядываясь вокруг, как будто она искала теневого стража. Принцесса Фушоу Чжан подмигнула своей служанке. Вскоре служанки собрались вокруг Линь Чуцзю, они не давали Фэйцуй и другим служанкам Линь Чуцзю отвлечься.

«Ну же, отведите Сяо Ванфэй назад в поместье Сяо, чтобы она передохнула. Ей, должно быть, так нехорошо», – продолжала торопить их принцесса Фушоу Чжан. Фэйцуй и остальные волновались, что принцесса Фушоу Чжан передумает. Поэтому, хоть Фэйцуй и переживала за теневого стража, она помогла Линь Чуцзю уйти пораньше.

«Старшая имперская тетя, я провожу имперскую тетю домой». Когда принцесса Фушоу Чжан отпустила Линь Чуцзю, Сяо Циань отказался от мысли призвать своих теневых стражей. Он шагнул к Линь Чуцзю, но принцесса Фушоу Чжан потянула его назад:

«Циань, вокруг твоей имперской тети много служанок и телохранителей. Зачем тебе следовать за ней? Наследный принц и принц Вэнь еще здесь. Вы, трое братьев, должны проводить время вместе. Госпожа Линь, Ваньтин, пойдемте, полюбуемся видами другого двора, если вы не пьяны, как Чуцзю. Как насчет этого?»

Принцесса Фушоу Чжан заставила Сяо Цианя остаться. Она отказывалась позволить ему уйти.

Лицо Сяо Цианя исказилось. От прикосновений принцессы Фушоу Чжан его тошнило. Однако принцесса Фушоу Чжан была не только женщиной, но и старшей. Он не мог оттолкнуть ее.

«Старшая имперская тетя, я могу решить сам…» – Сяо Циань повернулся, чтобы уклониться от принцессы Фушоу Чжан, его длинные ресницы опустились, чтобы скрыть отвращение в его глазах.

«Хорошо, садись. Я велю убрать эту еду и приготовить для вас новый стол». Принцесса Фушоу Чжан как будто не заметила отвращения в глазах Сяо Цианя, поэтому она просто подмигнула наследному принцу.

Хотя наследному принцу это и не нравилось, он все равно подошел и потянул Сяо Цианя за собой:

«Имперская тетя права. Циань, мы втроем наконец-то собрались вместе. Как ты можешь уходить так рано? Тебе стоит хорошенько выпить с нами сегодня. Мы давно друг друга не видели».

«Имперский брат, ты…» – Сяо Циань открыл рот, но наследный принц его перебил. – «Имперская тетя, брат, садитесь, и ты тоже, старший брат».

Старшим братом он назвал принца Вэня. Принц Вэнь на самом деле не хотел вмешиваться в это дело сегодня, но он также знал, что наследный принц и принцесса Фушоу Чжан не отпустят его. Поэтому, хоть он и был недоволен в глубине души, принц Вэнь все равно подошел и стал убеждать Сяо Цианя: «Циань, не волнуйся, имперская тетя просто перепила».

В его словах не было другого смысла, но принц Вэнь положил руку на плечо Сяо Цианя, а затем мягко кивнул головой. Сяо Циань наконец успокоился, и на его лице появилась улыбка. Он повернулся и извинился перед наследным принцем: «Прости меня, имперский брат, я забылся».

«Просто понимаешь, некоторые люди и вещи не имеют отношения к нашим делам. Все равно лучше не устраивать неприятностей», – многозначительно убеждал наследный принц. Сяо Циань испытывал отвращение, но он все равно мягко кивнул и пошел вместе с принцем Вэнем выпить с наследным принцем.

Хотя принцесса Фушоу Чжан видела, что события развиваются преждевременно, все закончилось так, как она ожидала. Поэтому в тот момент она была очень довольна и с радостью вытащила Линь Ваньтин и госпожу Линь во двор.

Поскольку наследный принц ей помог, принцесса Фушоу Чжан была готова склонить любовь души и сердца наследного принца.

Хотя Линь Чуцзю только притворялась пьяной, поскольку в другом дворе были слуги, ей оставалось только продолжать носить маску до конца. Она неловко шла и опиралась на Фэйцуй и трех других. Четыре служанки с большим трудом помогали Линь Чуцзю. Когда они дошли до кареты, она уже вспотели.

Увидев это, охранники поместья Сяо и кучер бросились вперед и спросили: «Что случилось с ванфэй?»

Фэйцуй горько улыбнулась и сказала: «Пьяна. Открой дверь кареты, я помогу ванфэй забраться».

Между женщинами и мужчинами существует разница. Телохранители и кучер были, разумеется, сильнее, но они не могли прикасаться к Линь Чуцзю. Они могли только стоять рядом.

Когда дверь была открыта, Фэйцуй и Чжэньчжу помогли Линь Чуцзю войти в карету с большим трудом. В процессе Линь Чуцзю стукнулась головой о потолок кареты. У нее на лбу выросла большая шишка. Красные глаза были полны слез, и она упала…

У четырех служанок сердце разрывалось, а горничная принцессы Фушоу Чжан опустила голову и захихикала. Казалось, она была очень рада увидеть Линь Чуцзю в таком неприглядном свете.

Шаньху была так зла, что не дождалась, пока Линь Чуцзю сядет в карету, она спрыгнула вниз и погналась за группкой горничных, с интересом смотревших на них: «Прочь, прочь! Пошли, пошли. Вы, люди, смеете смеяться над нашей ванфэй. Хотите верьте, хотите нет – а я попрошу наших охранников вас убить».

«Ты, ты…» Когда Шаньху оттолкнула служанку принцессы Фушоу Чжан, та уродливо упала на землю. Она чувствовала себя крайне обиженной.

«Я та, кто я есть. Не вините меня, если вас убьют, потому что вы отказываетесь уходить», – Шаньху положила руки на пояс, у нее было особенно резкое настроение сегодня. Гвардеец поместья Сяо тоже держал меч на поясе и помогал ей, готовясь вынуть меч из ножен.

«Ты, ты, вот погоди же!» – служанка принцессы Фушоу Чжан так испугалась, что ее лицо побледнело. Она больше не заботилась о приказах принцессы Фушоу Чжан. Она поспешно убежала. Что же до ее доклада принцессе Фушоу Чжан?

Обсудив это дело, несколько служанок решили сказать, что Сяо Ванфэй действительно была пьяна!

Руки. Вкус последствий

Линь Чуцзю, которая твердо убедила служанок принцессы Фушоу Чжан, что она пьяна, немедленно села прямо, как только их карета выехала со двора. Ее глаза и слова были ясными, когда она сказала: «Та, дайте-ка мне платок».

В этот момент в ее организме еще был след алкоголя.

«Ах, ванфэй, вы, вы…» Линь Чуцзю очень успешно притворилась пьяной. Что уж говорить про других служанок, если даже четыре ее служанки не поняли этого. Когда они увидели, что Линь Чуцзю внезапно «протрезвела», они были шокированы.

«Ванфэй, вы притворялись пьяной?» – Чжэньчжу потрясенно посмотрела на Линь Чуцзю. Другие были немногим лучше. Они не могли поверить, что их элегантная и благородная принцесса станет притворяться пьяной и безумной перед посторонними!

Фэйцуй закрыла лицо руками и сказала: «Ванфэй, вы просто что-то». У них действительно больше не было слов, чтобы похвалить свою ванфэй.

Если бы она действительно была пьяна, больше нечего было бы сказать. Однако у нее не было причин притворяться пьяной…

Хотя их ванфэй все равно была прекрасной в пьяном виде, она действительно вела себя как безумная. Это же постыдно!

«Если бы я не притворилась пьяной, как бы я вырвалась из когтей старшей принцессы?» – сказала Линь Чуцзю и взяла платок у Маньао, после чего вытерла слезы в уголках глаз и остальное лицо.

Потом она отбросила платок и, взяв чай с кофейного столика, выпила несколько глотков. Горький привкус вина смыло из ее рта, и она почувствовала себя немного лучше

Она не только ненавидела пить, но ей также был неприятен запах алкоголя.

Когда Линь Чуцзю закончила приводить себя в порядок, четыре служанки тоже испытали облегчение. И поскольку Линь Чуцзю не нравился запах вина, Чжэньчжу немедленно открыла окно, чтобы запах выветрился. Шаньху взяла тарелку с кислой сливой и поставила ее перед Линь Чуцзю: «Ванфэй, съешьте немного. Они вкусные».

«Ммм», – Линь Чуцзю откусила кусочек кислой сливы и спросила: «Как теневой страж?»

«Он исчез. Я отправила людей искать его». Как только они вышли, она попросила теневого стража, ожидавшего в темноте, поискать Анпу.

Принцесс Фушоу Чжан была поистине наивна. Линь Чуцзю знала, что она была недовольна и зла на нее, так как же она могла взять с собой всего одного теневого стража?

Как бы скуп ни был Сяо Тяньяо, он не мог быть скуп до такой степени.

«Очень хорошо. Когда найдете Анпу, скажите теневому стражу забрать его. Еще пусть кто-нибудь сообщит Цзин Чи, что они могут начинать», – глаза Линь Чуцзю загорелись, когда она потирала руки, а на губах появилась улыбка. Однако у четырех служанок по спине пробежал холодок. Бедная старшая принцесса, да благословит тебя Будда, и да будет в твоем сердце чуть-чуть добра. Иначе тебя ждет несчастье…

*

В дальнем отделении кухни особняка принцессы Фушоу Чжан Цзин Чи стоял, прислонившись к стене и держа в руках меч. Что же до Тан Тана?

С первого взгляда никто не мог бы его обнаружить, потому что…

Он держал большую тарелку в руках, съежившись позади Цзин Чи. Он украл еду с кухни.

«Малыш Чичи, ты правда не хочешь попробовать эту еду? Лапа медведя правда очень вкусная. Я никогда в жизни ничего подобного не ел». Когда оставался всего один кусочек, Тан Тан с сожалением убрал руку и поднес тарелку Цзин Чи.

«Нет!» – в очередной раз сказал Цзин Чи. Он и глазом не моргнул.

«Ты правду говоришь?» – глаза Тан Тана ярко засияли при виде последнего кусочка лапы медведя на тарелке.

Это же не он не оставил Цзин Чи еды, а Цзин Чи сам отказался.

«Ммм».

«Тогда я съем твою долю». Если бы не неудобная ситуация, Тан Тан бы образовался. Не дожидаясь ответа Цзин Чи, он быстро смахнул мясо с тарелки и удовлетворенно рыгнул. – «Хоть это и не лучший кусок, он очень хорош».

Когда Цзин Чи увидел, что Тан Тан доел, он наконец взглянул на него.

«Так Тан, лапа медведя была вкусной?»

«Конечно, она была вкусной, что за глупости ты говоришь?» – Тан Так взглянул на Цзин Чи и поставил тарелку назад.

Цзин Чи не рассердился и продолжал: «Тан Тан, помнишь медведя, которого мы видели, когда вошли?»

«Помню», – Тан Тан повернулся к Цзин Чи и спросил серьезно: «Разве этот медведь не был больным? Я не знаю, будет ли его мясо вкусным. Если он умрет, можно я его заберу?»

«Он не болен». Лицо Цзин Чи помрачнело. Он может думать хоть о чем-то, кроме еды?

Тан Тан был в замешательстве. Он подошел поближе к Цзин Чи, потянул его за одежду и спросил: «Что значит, он не болен?»

«Ты не заметил, что у него не хватает лапы?» – спокойно спросил Цзин Чи, но лицо Тан Тана исказилось и его тихий голос был полон ужаса: «Ты хочешь сказать, я только что съел его лапу? Аааах, это живая… лапа?»

Почему его вдруг затошнило?

В холодных глазах Цзин Чи была легкая насмешка, когда он добродушно сказал: «Конечно, живая. Пока медведь еще жив, ему отрезают лапу. Верно, разве ты не слышал, как он тогда ревел?»

Тан Тан чувствовал, как его выворачивает наизнанку. У него на глазах навернулись слезы. В его бледном лице не было ни кровинки. Он посмотрел на Цзин Чи и сказал, стиснув зубы: «Ты ублюдок, почему ты мне раньше не сказал? Если бы ты сказал мне раньше, я…»

«Если бы я сказал тебе раньше, ты бы не стал ее есть?»

«Конечно, не стал бы…» – Тан Тан не хотел об этом думать. – «Господи говорил, что самое жестокое на свете – это не убивать, а заставлять живое существо испытывать худшие муки, чем смерть. Если бы ты сказал мне раньше, я бы убил медведя и подарил ему спокойную смерть. Тогда эта медвежья лапа была бы моей наградой».

«Ха-ха…» – Цзин Чи усмехнулся и похлопал Тан Тана по голове. – «Ты убьешь его? Такое случается каждый день. Как думаешь, скольких ты убьешь?»

«Меня не заботит то, что я не вижу, меня заботит только то, что я вижу», – настаивал Тан Тан. – «Малыш Чичи, позволь мне убить его. Иначе мне будут кошмары ночами сниться».

«Иди…» Цзин Чи уже было расслабился, когда внезапно услышал шаги. Цзин Чи быстро задержал дыхание притянул к себе Тан Тана и закрыл ему рот ладонью. «Не ходи, кто-то идет».

«Ммм…» – Тан Тану было неудобно и он снял с себя руку Цзин Чи.

Он был не ребенок. Он был убийца-асассин. Он плохо с ним обращался, должно быть, он наказывал его за то, что он съел медвежью лапу.

Женщина, которая вошла на кухню, была очень красивой «женщиной». По крайней мере, Цзин Чи и Тан Тан подумали, что это была молодая дама.

«Женщина» вошла в кухню и очень аккуратно распустила посторонних, сказав, что будет сама готовить похмельный суп для принцессы Фушоу Чжан.

Такое случалось время от времени, поэтому люди, бывшие на кухне, давно к этому привыкли. Кроме тех, кто должен был остаться, остальные удалились и оставили это место «женщине».

Женщина не готовила похмельных суп на большой печи снаружи, а пошла в маленькую внутреннюю кухню. Тан Тан и Цзин Чи стояли в ее задней части.

Женщина сказала, что будет готовить суп, но она этого не делала. Она только стояла у печи и велела повару делать это и ждала, пока суп сварится, затем она взяла миску и наполнила ее свежесваренным супом.

Это называется «буду готовить сама»?!

Тан Тан подглядывал через маленькую щелку. Когда он увидел, что происходит снаружи, его глаза изумленно округлились.

Цзин Чи тоже наблюдал за «женщиной», но его внимание было сосредоточено на ином. Он смотрел на руки женщины. Это были не женские руки, а мужские.

Как только Цзин Чи заподозрил, что с «женщиной» было что-то не так, она повернулась спиной к Цзин Чи и Тан Тану, и ее рука тоже скрылась. Когда она пошла вперед, ее запястье шевельнулось, и тогда что-то черное выскользнуло из ее рукава и упало в кучу дров…

Похищение. Медведь

Цзин Чи и Тан Тан появились здесь не без причины. Это было место, где они сЛинь Чуцзю договорились о встрече. Линь Чуцзю попросила их подождать там, а затем сказала, что, когда придет время, кто-нибудь к ним придет.

Было крайне опасно для асассинов ждать кого-то в конкретном месте и обнаружить свои следы. Если это был кто-то другой, Цзин Чи никогда бы не согласился, но...

Это был не первый раз, когда он сотрудничал с поместьем Сяо. Естественно, он верил в то, что поместью Сяо можно доверять. Поэтому, даже несмотря на то, что он ждал очень долго, он ждал терпеливо.

Цзин Чи был не из тех, кто легко всех подозревает, но Тан Тан был из таких. Ожидая, Тан Тан подозревал всех возможных людей.

Там были старые кормилицы, дети, горничные, евнухи, охранники, кучера... Тан Тан подозревал всех людей, но он не ожидал, что Линь Чуцзю использует мужчину, переодетого женщиной, чтобы передать им письмо.

Даже после того как красивая «женщина» ушла, Тан Тан все еще не мог закрыть рот.

«Малыш Чичи, у меня что, что-то с глазами? Я хочу их промыть, ах... Я только что видел мужчину, красивее меня. Я больше не хочу жить».

Тан Тан очень опечалился. Он действительно не мог этого принять. Он увидел мужичину, который выглядел лучше него и ходил привлекательнее, чем дама. Это было так реально, что можно было потерять волю к жизни.

«Не устраивай неприятностей!» - Цзин Чи шлепнул Тан Тана. - «Иди подними то, что упало на землю».

У Тан Тана было красивое лицо, он был похож на ребенка, который еще не вырос. В этот момент на нем была форма евнуха. Никто бы не удивился, даже если бы увидел его.

«Ммм...» - недовольно отозвался Тан Тан, но вскоре снова улыбнулся. Ему не хотелось слишком задумываться о мужчине, который был похож на женщину!

Тан Тан был похож на мышонка, крадущего еду. Он слегка приоткрыл дверь, вытянул шею, огляделся и осторожно выполз. Но вообще-то...

Снаружи никого не было. Приемчики Тан Тана были совершенно необязательны.

Цзи Чин привык к периодическим выступлениям Тан Тана, поэтому не тратил сил на разговоры, и лишь молча ждал, когда Тан Тан наиграется и поднимет вещь.

К счастью, на Тан Тана можно было положиться. Хотя он был немного чересчур игривый, он все-таки выполнил задачу. «Малыш Чичи, я достал, я достал ее», - Тан Тан держал маленькую черную палочку перед Цзин Чи, как будто протягивая ему добычу, чтобы он позвалил ее.

«Хорошо», - Цзин Чи потрепал Тан Тана по волосам. Похвалив его, он взял деревянную палочку и сломал ее...

Сердцевинау нее была пустой, а внутрь была засунута записка: «Чан, Нань, Ань, Лево, Три».

Там было всего пять слов, но Цзин Чи понял все с одного взгляда. Принцесса Фушоу Чжан была на половине Аньнин Южного двора, в третьем слева.

Порвав бумагу на кусочки, он положил их в карман. Затем Цзин Чи стукнул Тан Тана рукояткой меча по голове: «Пойдем, пора работать».

Как только он услышал эти два слова, он сразу же наполнился энергией: «О, я наконецто смогу отомстить». Он не забыл эту старую ведьму. Эта старая принцесса сняла с него одежду и трогала его.

Это было так отвратительно, что он никогда в жизни этого не забудет.

Тан Тан тряхнул головой и скрипнул зубами. Цзин Чи не нужно было спрашивать, чтобы знать, о чем он думал. Потому что в его глазах было больше жажды крови, чем когдалибо...

Цзин Чи и Тан Тан оба были асассинами. Даже если Тан Тан был ненадежным, его сила все равно была при нем. Они прошли в другой двор, ловко избегая стражу, бесшумно, как призраки, не привлекая ничьего внимания.

Вскоре они вышли из кухни и пришли туда, где держали добычу, и «больной» медведь, как назвал его Тан Тан, был заперт в клетке.

Как только Тан Тан подошел, он услышал вой боли медведя и почувствовал стойкий запах крови.

Проходя мимо большого черного медведя, Тан Тан остановился и потянул Цзин Чин за одежду: «Малыш Чичи, давай будем добрыми людьми?»

«Если ты его выпустишь, он тебя тоже ранит», - Цзин Чи остановился и обернулся к Тан Тану.

Не важно, что Тан Тан не убивал людей, но у не должно быть нереалистичной доброты и сострадания.

«Это ничего, я быстро бегаю», - Тан Тана это не заботило, он не был глупцом. Конечно, он знал, что не человек убьет тигра, а тигр убьет человека.

Никто не знает, скольких людей тигры и медведи убили и ранили в горах. Было глупо думать, что медведь отпустит его, только потому что он его пожалел.

Причина, по которой он сказал, что хочет быть добрым человеком, была не только в том, что он хотел его отпустить, но и в том, что он хотел устроить побольше хаоса принцессе Фушоу Чжан.

Над этим медведем издевалась принцесса Фушоу Чжан, должно быть он очень ненавидит людей. Если они его выпустят, это непременно устроит беспорядок во дворе, и им будет удобно действовать.

«Тогда отпусти его», - Цзин Чи смотрел вполглаза.

Это был всего лишь медведь, ему не обязательно было так сильно из-за этого тревожиться.

Получив согласие Цзин Чи, Тан Тан тут же взялся за дело. *Дзинь-дзинь* - замок на клетке открылся.

Звук не только привлек внимание большого черного медведя в клетке, но также и внимание стражника, наблюдавшего снаружи двери.

«Что это за звук?» «Скорее, там, где медведь, что-то движется». «Иди, иди внутрь и посмотри».

Охранник побежал внутрь. Когда Тан Тан услышал шаги, он быстро рассчитал шаги между ними. Зная, что немного времени есть, Тан Тан потянул за железную цепь, которая цеплялась за дверь клетки...

Большой черный медведь до этого лежал на земле. Увидев, что дверь открылась, он поднялся. Его красные глаза уставились на Тан Тана и он широко открыл рот и заревел, затем яростно бросился вон...

Медведь был весь в крови, что показывало, что у него были небольшие раны нателе. Однако его шкура и шерсть были плотными. Его раны были ничто по сравнению с отрезанной лапой.

Тан Тан думал, что медведь ненавидит людей за ту боль, которую он чувствовал в своей лапе. Поэтому, когда он освободился, он хотел убить первого человека, которого увидел.

«Зверь, это зверы!» - Тан Тан посмотрел на медведя по-детски, а затем быстро потащил Цзин Чи прятаться.

Когда большой черный медведь никого не нашел, он сразу стал все крушить. Из-за слишком большой активности, его перевязанная лапа обнажилась и полилась кровь...

В этот момент подошел стражник с другой стороны двери. Большой черный медведь как будто вспомнил человека, ранившего его. Увидев, что появился стражник, медведь рассвирепел до крайности. Он полностью забыл о своей ране и бросился на стражника как безумный. Его большая лапа разбрасывала людей на своем пути.

Медведь бросился в жестокую атаку. Обычные стражники были ему совсем не соперниками. Они могли выбирать лишь между «бежать» или «умереть».

«Скорее, бежим, скорее, черный медведь вырвался». Вскоре на заднем дворе поднялся хаос...

«Ваш покорный слуга-монашек этого не хотел. Спасти жизнь медведю лучше, чем построить 9-этажную Пагоду. У большого черного медведя тоже есть жизнь, и у меня не хватило духу убить его», - пафосно сказал Тан Тан, наблюдая эту сцену.

«Идем», - чтобы избежать ненужных инцидентов, Цзин Чи схватил Тан Тана за воротник и потащил его прямо к двору Аньнан. Быстро устранив стражу во дворе, Цзин Чи и Тан Тан побежали прямо у третьей комнате в левом крыле...

Успех. Красотка

Не было неожиданностью то, что в комнате находилась принцесса Фушоу Чжан. Помимо принцессы Фушоу Чжан там был также красивый юноша, притворявшийся женщиной, который передал послание Цзин Чи и Тан Тану.

Кто знает, что прекрасный юноша дал принцессе Фушоу Чжан, но в этот момент она лежала на кровати без сознания.

Когда красивый мужчина увидел, что Цзин Чи и Тан Тан вошли, он совсем не запаниковал. Он поднял нежные глаза слегка и мягко сказал: «Только подождите немножко. Дайте мне переодеть принцессу».

Посторонних не было, поэтому голос красавца стал мужским, когда он заговорил. Его мягкий и нежный голос не подходил к его одежде. Тан Тан непроизвольно вздрогнул.

Он не мог этого принять!

Цзин Чи ничего не сказал, но меч, который былу него в руках, уже был наготове. Разумеется, он все еще был настороже.

Видя это, красавец пошутил: «Храбрый рыцарь, ваш покорный слуга всего лишь обычный человек. Ни к чему так себя вести».

«Делай свое дело», - холодно сказал Цзин Чи. Разумеется, его раздражало кокетство этого человека.

«Как скучно...» - пробормотал красавец, но не посмел чинить препятствий. Он добросовестно переодел принцессу Фушоу Чжан в точно такое же платье, как у Линь Чуцзю. А потом развязал узел волос принцессы и причесал их также, как лежали волосы Линь Чуцзю.

Красавец действовал не только ловко, но и очень быстро. Он несколькими движениями разобрался со всем. Сзади она немного напоминала Линь Чуцзю.

«Ладно, можете ее забирать», - без следа неохоты красивый мужчина хлопнул в ладоши и вытолкнул принцессу Фушоу Чжан.

Брать слюдей деньги и делать для них услуги. Он был доволен, что мог заработать на своем грязном теле и оставить деньги своей семье перед смертью.

Этого Тан Тан и ждал. Поэтому, когда красавец сказал свои слова, он бросился вперед: «Старая ведьма, наконец-то ты попалась ко мне в руки, ха-ха-ха...»

Однако, прежде чем он смог подхватить принцессу Фушоу Чжан, Цзин Чи оттолкнул его: «Уйди с дороги».

Такая грязная женщина, как он мог позволить Тан Тану трогать ее. «Эй, что ты делаешь? Я жажду мести», - Тан Тан пошатнулся и чуть не упал. Цзин Чи проигнорировал его. Он посмотрел на принцессу Фушоу Чжан и некоторое время раздумывал, что делать. В итоге он взял принцессу Фушоу Чжан за воротник: «Теперь можешь идти».

Сказав это, он повернулся, чтобы выйти. Тан Тан был так зол, что подпрыгнул на месте. Но что ему оставалось, он мог только поспевать...

Цзин Чи и Тан Тан вышли из двора Аньнан с принцессой Фушоу Чжан. Как только они вышли, они услышали, как стражник крикнул: «Защищайте наследного принца» и «защищайте принцессу». Также доносились крики женщин и звуки разбрасываемых тяжелых предметов.

«Этот черный медведь потрясающий». Когда Тан Тан услышал голоса вдалеке, он возбудился. Если бы не ограниченное время, он хотела бы посмотреть на суматоху.

За группой принцев и красавиц гонялся большой черный медведь, бегая по двору. Думая о такой сцене, невозможно было не возбудиться.

Цзин Чи похлопал Тан Тана по заду. Он знал, что тот планирует сделать. Прежде чем Тан Тан успел что-либо предпринять, Цзин Чи притянул его к себе и сказал с холодным лицом: «Поскорее, возвращаемся к делу».

После того как Линь Чуцзю покинула особняк, они медленно поехали к столице. Время от времени она слышала, как служанка просила кучера ехать помедленнее, потому что ей было нехорошо.

Человека, который шпионил, чуть не стошнило, когда он услышал эти слова. Видя, что карета плетется как старая телега, запряженная коровами, шпион чуть ли не засыпал.

Это так медленно!

Время шло, Линь Чуцзю и ее люди проехали четверть часа, но они все еще видели крышу двора, что говорило о том, как они медленно ехали.

В мгновение ока Цзин Чи и Тан Тан нашли карету Линь Чуцзю. В соответствие с их договоренностью, Тан Тан издал крик орла.

«Откуда здесь может быть крик орла?» - шпионы, следившие за Линь Чуцзю, засомневались, услышав звук.

Это было рядом со столицей, в этой местности не должно было быть орлов. И он не слышал, чтобы кто-то здесь разводил орлов.

Как только шпионы шевельнулись, охранники поместья Сяо тут же заметили их. Когда карета остановилась, охранник выступил вперед и доложил: «Ванфэй, там всего три человека». «Вперед, убейте их!» - донесся через окно холодный голос Линь Чуцзю, без следа колебаний или беспокойства.

После того как в прошлый раз ее задержали, у Линь Чуцзю больше не было никакого психологического бремени от убийство. Если она не будет убивать, то убьют ее. Так что, разумеется, она предпочитала дать умереть другим.

«Есть», - ответил охранник и немедленно достал свой нож.

«Это нехорошо, меня обнаружили», - человек, следивший за Линь Чуцзю тут понял, в чем дело. Он вскочил, собираясь убежать, но теневые стражи поместья Сяо загородили ему дорогу: «Хочешь сбежать? Спроси сперва разрешения у моего меча».

Меч мелькнул и прочертил по лицу шпиона, отрезав несколько прядей и оцарапав ему ухо.

«Высокое мастерство!» - шпион отпрыгнул от них на некоторое расстояние. Когда он заговорил, теневой страж нахмурился: «Северные земли?»

Скольких людей собрала принцесса Фушоу Чжан, чтобы убить их ванфэй? Принцесса Фушоу Чжан действительно хотела смерти их ванфаэй, так что она не только использовала семью Чжан, но и людей из Северных Земель? К счастью, они наняли постороннюю помощь сегодня, иначе они бы наверняка пострадали.

«Теперь, когда ты знаешь, не жди пощады». Сяо Тяньяо поддерживал семью Мо из Северных Земель. Интересы многих людей в Северных Землях пострадали из-за этого. Ради своих интересов некоторые люди думали использовать Линь Чуцзю, чтобы договориться с Сяо Тяньяо.

Эти люди не решались оскорбить Сяо Тяньяо напрямую, поэтому они не хотели, чтобы Сяо Тяньяо узнал об этом до того, как им это удастся.

«Не важно, кто будет жив или мертв», - когда теневой страж узнал, что его соперник из Северных Земель, он втайне почувствовал облегчение. Ему ничто не внушало страха, кроме Центральной империи.

Врагов было всего несколько, но Линь Чуцзю взяла с собой всех теневых стражей поместья Сяо. В смысле цифру них было значительное преимущество. Они могли полностью подавить противника.

На самом деле, теневые стражи и охранники сделали одно и то же. Они не давали своим оппонентам шанса передохнуть. Теневые стражи поставили троих шпионов в отчаянную ситуацию. Их нападение было фатальным. Они не давали им шанса ускользнуть.

В этот момент Цзин Чи и Тан Тан прибыли с принцессой Фушоу Чжан. Цзин Чи тащил принцессу Фушоу Чжан на спине как свинью и подошел к карете. Он ничего не сказал, а просто бросил ее в карету и спросил: «Она здесь, что нам делать дальше?»

«Дальше я попрошу вас отвезти меня домой».

К этому моменту Линь Чуцзю уже переоделась из замысловатого официального наряда в повседневную одежду. Однако из-за алкоголя ее лицо раскраснелось, а глаза блестели, отчего она выглядела еще очаровательней и ослепительней, чем обычно.

«Ого... Красотка, поедешь ли ты домой со мной?» - когда Тан Тан увидел Линь Чуцзю, его глаза загорелись, а потом он сделал шаг вперед, чтобы коснуться лица Линь Чуцзю.

«Смело!» Четыре служанки были заняты тем, что затаскивали принцессу Фушоу Чжан в карету. Когда они подняли глаза, то увидели эту сцену. Они переменились в лице. Они спрыгнули и встали перед Линь Чуцзю, яростно глядя на Тан Тана.

В этот же момент Цзин Чи вытащил свой меч...

Тот, кто сам творит зло, не должен жить

Меч Цзин Чи не случайно был нацелен на горло Линь Чуцзю!

«Что ты делаешь?» Линь Чуцзю не шевелилась, но Фэйцуй побледнела от страха: «Не валяй дурака. Вам с ванфуй не из-за чего ссориться. Если ты хочешь найти виноватого, просто иди ко мне».

Тан Тан тоже застала врасплох эта внезапная сцена. Однако Линь Чуцзю продолжала стоять неподвижно, все еще глядя на Цзин Чи и Так Тана с улыбкой на лице, отчего Цзин Чи почувствовал необъяснимое раздоажение.

«Отойди!» Цзин Чи убрал свой меч и обратился к Фэйцуй.

«Ван... ванн...» Хотя Фэйцуй испугалась, она отказывалась уходить. Линь Чуцзю просто сказала: «Отступи, он меня не тронет». Не говоря уже об убийстве, он ни за что даже не ранит ее.

Фэйцуй не стала настаивать после этих слов, но она только отошла за спину Линь Чуцзю. Она не отрывала глаз от Тан Тана, и ее взгляд был таким, будто она смотрела на вора.

Линь Чуцзю знала, что Фэйцуй переживает из-за прикосновения Тан Тана. Поэтому ей оставалось только объяснить: «Он просто ребенок, не переживай так из-за этого».

По крайней мере, она не видела никаких злых намерений в его глазах.

Поначалу Тан Тан еще был в хорошем настроении, но, когда он услышал эти слова Линь Чуцзю, он вспыхнул от гнева: «Ребенок? Сама ты ребенок, и вся твоя семья ребёнки! Говорю тебе, я Лорд Тан, а никакой не ребенок!»

Когда Фэйцуй услышала это, она рассмеялась и сказала: «Это и правда ребенок». Начала она очень испугалась. Она подумала, что встретила ученика боевых искусств.

«ТЫ... ТЫ...» - Тан Тан подскочил он гнева. «Малыш Чичи, Учитель прав: женщины у подножия гор - тигрицы. Они все злые, помоги мне преподать им урок».

«Хочешь убить их?» - холодно спросил Цзин Чи. Когда Тан Тан услышал это, он отказался, не раздумывая: «Нет, Учитель говорит, что мы асассины. Нехорошо убивать, не беря за это деньги. Если никто не даст нам денег, мы не должны тратить свои силы».

«Ммм», - тихо ответил Тан Тану Цзин Чи. Тан Тан поразмыслил немного и сказал: «Та старая ведьма хочет их убить, почему бы нам не разбудить ее и не предложить заплатить?»

«Вы двое... довольно!» - Линь Чуцзю правда больше не могла слушать. - «Разве ты не говорил, что ты не ребенок? Чего же ты все кричишь об убийствах?»

«Мужчина лучше умрет, чем стерпит унижение!» - Тан Тан выпрямил спину и сказал со справедливым негодованием.

Линь Чуцзю молча посмотрела в небо: «Ладно-ладно, не позволяйте унижать себя. Но сейчас важнее сделать дело. Когда дело будет сделано, мы вернемся в поместье Сяо и спокойно обсудим это дело».

«Правда?» - Тан Тан не поверил в это. Линь Чуцзю энергично кивнула: «Истинная правда. Если не веришь, спроси его».

Тан Тан повернулся и спросил: «Малыш Чичи, ты ей веришь?» «Верю», - Цзин Чи взглянул на Линь Чуцзю и решительно ответил.

Это был не первый раз, когда Тан Тан досаждал женщине, не думая о ситуации. Но Линь Чуцзю была первой женщиной, которая не рассердилась, а просто сказала, что Тан Тан был ребенком.

В глазах окружающих поведение Тан Тана могло бы показаться поведением щеголеватого блудного сына. Но Цзин Чи знал, что Тан Тан, как и сказала Линь Чуцзю, был просто ребенком. Было ясно, что Линь Чуцзю не была женщиной, которая умеет только болтать, а также обладала знаниями.

Тан Тан не верил словам других людей, но слова Цзин Чи его легко убеждали. Цзин Чи так сказал, а потому он больше не вмешивался в это и решительно отказался от затеи досаждать Линь Чуцзю, тоже взявшись сперва закончить дело.

Дело, о котором говорила Линь Чуцзю, было небольшим. Им нужно было только засунуть принцессу Фшоу Чжан в карету поместья СЯо, а затем она, Цзин Чи и Тан Тан должны были вернуться в поместье Сяо.

Перед отъездом Линь Чуцзю несколько раз напомнила охранникам поместья Сяо и Фэйцуй: «Помните, важнее спасти ваши жизни. Не нужно слишком стараться. Смерть старшей принцессы не имеет к вам никакого отношения».

«Ванфый, не волнуйтесь. Мы защитимся”", - охранник кивнул головой и спокойно ответил.

Женщина в карете не была их принцессой. Зачем же они станут отчаянно сражаться?

Что же до того, что случится с принцессой Фушоу Чжан в руках врага? Это не то, о чем им нужно было задумываться. Принцесса Фушоу Чжан могла бы поблагодарить их за то, что они не отняли ее жизнь. Они просто подшутили над ней и подменили ею свою ванфэй.

В будущем, даже если принцесса Фушоу Чжан пострадает это не будет иметь к ним никакого отношения. В конце концов, это все подстроила сама принцесса Фушоу Чжан.

После того как это дело подробно обсудили, Линь Чуцзю и охранники поместья Сяо разделились и поехали отдельно.

Ее охраняли два высококлассных асассина, поэтому Линь Чуцзю совсем не волновалась в дороге. На самом деле, помимо людей, которых принцесса Фушоу Чжан поставила на их пути, Линь Чуцзю и ее люди могли больше никого не опасаться. В конце концов, они были на территории императора. Так что же осмелился бы чинить неприятности?

Когда Линь Чуцзю выехала из столицы, она взяла с собой карету. Но сейчас она не могла также доехать домой. Цзин Чи спросил Линь Чуцзю, умела ли она ездить верхом. Услышав, что она умела это делать, он отдал ей одну из своих лошадей, а он сТан Таном поехали назад в столицу на одной лошади.

Цзин Чи великолепно умел скакать верхом. Даже когда он брал с собой седока, его скорость не менялась. В свою очередь Линь Чуцзю изо всех сил старалась не отставать.

«Малыш Чичи, эта красотка изумительна. Она даже может поспевать за тобой на той убогой кляче», - Тан Тан, сидя за Цзин Чи, время от времени оглядывался.

«Заткнись, она принцесса Сяо. Она замужем», - Цзин Чи напомнил Тан Тану, чтобы он больше не грубил.

Были вещи, которые Линь Чуцзю не заботили, но это не означало, что другие тоже закроют на них глаза. Линь Чуцзю будет сложно уберечь репутацию Тан Тана в столице.

«Я знаю... эта красотка принадлежит к другому дому», - слабо ответил Тан Тан с разочарованным видом. Однако он также быстро снова наполнился энергией. «Хорошо, что Малыш Чичи принадлежит к нашему дому».

На суровом лице Цзин Чи мелькнула холодная улыбка, но его глаза едва заметно СМЯгчилиСЬ.

*

В отличие от спокойного путешествия Линь Чуцзю и Цзин Чи, когда карета поместья Сяо въехала в леса, которые нужно было пересечь, чтобы попасть в столицу, они встретили мастеров!

Их мастерство было поистине превосходным, по сравнению стеми людьми, кторых они встретили ранее. Их разбили на несколько секунд.

Теневые стражи поместья Сяо сначала хотели приложить удвоенные усилия, чтобы соперники их не ракрыли, но они не ожидали, что враги побьют их одним ударом.

«Боги боевых искусств?» - стражник поместья Сяо с исказившимся лицом упал на землю. Проклятье, они и впрямь послали богов боевых искусств, как же им теперь выжить?

Только их ванъе мог сразиться с богами боевых искусств. Встретившись с такими мастерами, разве они непременно должны были сражаться?

К счастью, их ванфэй сбежала заранее. Иначе было бы бесполезно, даже если бы они боролись насмерть.

После того как боги боевых искусств уложили всех теневых стражей, один из них бросился к карете. Крыша кареты с грохотом была расколота. Принцесса Фушой Чжан, которая была без сознания и одета в платье Линь Чуцзю, лежала на кушетке и от нее

слегка пахло вином.

«Ясное дело, это принцесса Сяо, забирайте ее!» - бог боевых искусств был очень доволен. Вскоре несколько человек вышли из леса, неся принцессу Фушоу Чжан. Они ушли, не остановившись ни на секунду. Охранники поместья Сяо и Фэйцуй были потрясены. Только когда враги убежали, они пришли в себя и закричали...

Мертва, старшая принцесса мертва

По дороге назад в столицу люди из поместья Сяо столкнулись с нападением, а в это время наследный принц и остальные тоже подверглись нападению обезумевшего черного медведя, поэтому они не видели сигнала бедствия, посланного поместьем Сяо.

В итоге, черного медведя убили принц Вэнь и стража. Хотя наследный принц и остальные не пострадали, они были ужасно напуганы. Они не решались остаться дольше и хотели уехать. Однако, когда они захотели уехать, они обнаружили, что не могут найти хозяйку поместья, принцессу Фушоу Чжан!

В этот момент громкий шум внезапно раздался из южного двора...

«Имперская тетя?» - лицо наследного принца исказилось. Он, видимо, подумал, что случилось нечто ужасное. Он бросился к двору Аньнан как сумасшедший.

Что-то случилось?

Сяо Циань и принц Вэнь переглянулись и быстро последовали за наследным принцем, не смотря на то, могло ли это кого-то смутить или нет.

Наследный принц был хорошо знаком с южным двором, он в несколько шагов прибыл во двор Аньнан. А когда он увидел, что происходило во дворе Аньнан, он был шокирован.

«Как это могло случиться?» - Сяо Циань и принц Вэнь подошли чуть позже и встали рядом с наследным принцем, глядя на двор, который был в руинах.

В итоге, им еще повезло. Они могли на этот счет не обманываться.

«Имперская тетя внутри?» - осторожно спросил принц Вэнь, показывая пальцем на гору обломков.

«Нет!» - откликнулся наследный принц, а потом повернулся и крикнул: «Кто-нибудь, идите сюда, копайте...»

Наследный принц сказал, что это невозможно, но в глубине души он думал иначе. Иначе он не приказал бы людям раскапывать руины.

Стражники поспешили на зов и увидели обрушившийся двор Аньнан. Их лица побледнели от страха: «Это, это...»

«Это медведь. Я видел медвежью кровь и отпечатки лап. Большой черный медведь приходил сюда», - умный стражник выступил вперед и, найдя следы около двора Аньнан, обвинил во всем черного медведя.

Никто не мог винить его. Ситуация теперь действительно была мрачной. Если что-то плохое случится с принцессой Фушоу Чжан, а они не смогут найти причину, им не поздоровится.

«Поскорее же, копайте! Ты, ты и ты, идите и поищите старшую принцессу», - губы наследного принца дрожали, когда он это говорил. По крайней мере, ему удалось сдержать свои эмоции и не сделать ничего неуместного.

«Имперский брат, мы с Цианем поищем ее». Теперь, когда все так обернулось, принцу Вэню и Сяо Цианю не хватило духу уйти.

Группа людей искала принцессу Фушоу Чжан изо всех сил. Сяо Циань волновался о безопасности Линь Чуцзю и потихоньку приказал своим людям выяснить местонахождения Лиь Чуцзю.

Южный двор был очень велик, и большинство людей раскапывали руины. Принц Вэнь и Сяо Циань повели людей на поиски по отдельности. Проискав несколько часов, они так и не нашли даже тени принцессы Фушоу Чжан.

Они вдвоем вернулись во двор Аньнан без успеха. Издалека они услышали сердитый и испуганный голос наследного принца: «Имперская тетя, это невозможно, не может быть, чтобы это была имперская тетя...»

Им двоим не нужно было спрашивать, чтобы узнать, что принцесса Фушоу Чжан погибла во дворе Аньнан.

«Ситуация стала неблагоприятной», - Сяо Циань и принц Вэнь вбежали во двор Аньнан. Там они увидели, что наследный принц стоит и одном колене рядом с женщиной в красном, лежавшей лицом вниз. Судя по ее платью и фигуре, это несомненно была принцесса Фушоу Чжан.

«Что случилось? Имперская тетя мертва?» - Принц Вэнь подошел и посмотрел. Его взгляд упал на труп женщины.

«Это имперская тетя? Переверни ее и посмотри». Хотя фигура и платье были очень похожи, чтобы удостовериться, принц Вэнь попросил охранников перевернуть труп, чтобы обнаружить лицо.

Однако стражи не пошевелились, а наследный принц крикнул: «Нет-нет, не переворачивайте ее!» Сказав это, наследный принц схватился за грудь, и его стошнило в сторону, как от большого ужаса.

«В чем дело?» - принц Вэнь слегка нахмурился, но стражники не решались пошевелиться из-за приказа наследного принца. Принц Вэнь не сказал больше ни слова. Он подошел поближе, слегка пнул труп, чтобы перевернуть его...

«ОХ...» - увидев переднюю часть трупа, даже принц Вэнь, который годами сражался на войне, переменился в лице. Переднюю часть жертвы было уже не опознать. Грудь была разорвана медвежьими когтями, а лицо было расплющено чем-то тяжелым. Это выглядело просто ужасно.

«Это имперская тетя?» Сяо Циань казался слабым, но в данный момент он был самым спокойным. Он лишь слегка нахмурился, увидев труп женщины на земле. Не то чтобы он сомневался в этом, просто ему казалось, что эта его имперская тетушка так просто не умрет.

Это... было невероятно.

«Да, это имперская тетя. Служанка проверила и сказала, что это она». После того как наследного принца стошнило, его лицо немного вернулось в норму. Однако он все еще не решался взглянуть на изуродованный труп.

«Как был разрушен двор Аньнан? Как имперскую тетю раздавило внутри?» - Сяо Циань слегка нахмурил брови. Интуиция подсказывала ему, что в сегодняшних событиях все было не так просто, как казалось, но...

Это дело было непросто расследовать.

«Ваше Королевское Высочество, принц Циань, это большой черный медведь обезумел и убил принцессу. Стража снаружи двора тоже пострадала из-за него. Что же до того, почему обрушился двор Аньнан, то этого я не знаю», - испуганно доложил стражник, выступивший вперед.

Им хотелось сказать, что двор Аньнан был разрушен большим черным медведем, но это явно было невозможно. Потому что, когда двор Аньнан обрушился, медведь был уже мертв.

«Проверьте это, пусть люди сейчас же выяснят, что произошло. И еще, пошлите когонибудь в столицу, чтобы доложить о происшествии императору», - Сяо Циань посмотрел на бледного и испуганного наследного принца и бесцеремонно сделал распоряжения. Если они будут ждать от него осмысления ситуации, то непонятно, в каком году и месяце это произойдет.

Стража поместья понимала серьезность этого дела и посмотрела на наследного принца. Видя, что у него не было возражений, они немедленно разделились.

Сяо Циань взялся за дело. Он сказал наследному принцу, принцу Вэню и солдатам опечатать другой двор и сосчитать присутствовавших людей. Никому не разрешалось входить и выходить. В данный момент все были подозреваемыми.

Наследный принц по-прежнему не обращал ни на что внимания. Он лишь приказал людям устроить ему место для отдыха...

Новости о том, что принцесса Фушоу Чжан умерла в своем поместье, вскоре достигли императорского дворца. Они пришли на шаг раньше, чем новости о том, что на Линь Чуцзю было совершено нападение за пределами столицы. Хотя она не была ранена, она была крайне напугана и заболела.

Когда император получил новости о Линь Чуцзю, он понял, что принцессе Фушоу Чжан не удалась ее затея, поэтому он усмехнулся и послал Доктора Цинь в поместье Сяо, чтобы лечить Линь Чуцзю.

Он так и знал, что принцесса Фушоу Чжан была бесполезна!

Император думал, что после того как все закончится, принцесса Фушоу Чжан усвоит свой урок. Однако он не ожидал, что, если он закроет глаза, она умрет!

«Как умерла старшая принцесса?» - император был в ярости. Хоть ему и не хотелось видеть принцессу Фушоу Чжан, она все-таки была его имперской сестрой. Он заботился о ней так много лет. А потом он вдруг услышал, что она умерла в результате несчастного случая. Как он мог не рассердиться?

«Ваше величество, старшую принцессу убил медведь», - стражник, который пришел доложить об инциденте, дрожал, пока рассказывал императору о случившемся.

Большой черный медведь, который убил старшую принцессу, был пойман самой принцессой Фушоу Чжан.

Подозрения. Достаточно улик

Поместье Сяо не скрывало нападение на Линь Чуцзю за пределами столицы. Все, кто был у ворот столицы, видели охранников поместья Сяо, которые толкали сломанную карету в столицу.

Въезжала или выезжала карета в столицу никто не проверял. Поэтому стражники в столице не видели Линь Чуцзю. Им только сообщили, что Сяо Ванфэй была серьезно ранена, и ее жизнь была в опасности.

Император послал имперского доктора Цинь лечить Линь Чуцзю, но доктор Цинь не видел Линь Чуцзю. По словам слуг поместья Сяо, лицо Линь Чуцзю сильно пострадало. Она не хотела никого видеть.

Однако, когда императорский доктор Цинь настоял на том, чтобы войти по приказу императора, слуги больше не посмели задерживать его. Но, когда он вошел во внутренний двор, Линь Чуцзю ударила его по голове. Императорскому доктору Цинь ничего не оставалось, кроме как удалиться.

Императорский доктор Цинь не трудился лечить свою голову, он помчался во дворец прямо с ссадиной на голове. Как только он прибыл к дворцовым воротам, к нему подошел евнух и сказал, что император вызывает его.

Императорскому доктору Цинь пришлось поспешить в зал для собраний прямо с раненой головой, чтобы встретиться с императором.

Император к этому времени уже узнал о смерти принцессы Фушоу Чжан. Хотя все говорили, что принцесса Фушоу Чжан была убита черным медведем, император все равно не верил в это.

Это был не первый раз, когда она поймала медведя. Раньше таких происшествий не случалось. Так с чего же это вдруг произошло?

Кто сломал замок на клетке медведя?

И даже если принцесса Фушоу Чжан погибла по вине медведя, как обрушился двор Аньнан?

Император считал, что нет смысла ехать на место происшествия, он был уверен, что оно устроено руками человека. Самой подозрительной личностью была Линь Чуцзю.

«Я пришел, как вы и велели, император...» Императорский доктор Цинь быстро прошел в зал. Но прежде чем он успел договорить, император перебил его:

«Как здоровье принцессы Сяо?»

«Ваш покорный слуга некомпетентен. У меня не было возможности поставить диагноз или вылечить лицо принцессы Сяо. Но я видел, что лицо принцессы Сяо действительно было повреждено. От ее правого глаза до переносицы шла глубокая рана. Должно быть, ножевое ранение. Если эта рана настоящая, боюсь, ее лицо никогда не будет таким, как прежде», - честно доложил доктор Цинь. Он сообщил то, что видел, без всяких личных чувство.

«Ее лицо в самом деле пострадало?» - даже после слова императорского доктора Цинь, император все равно не был убежден.

Противоречия между принцессой Фушоу Чжан и Линь Чуцзю были слишком велики. Принцесса Фушоу Чжан была не из тех, кто извинился бы перед Линь Чуцзю. Об этом он давно догадался, разве бы Линь Чуцзю не подумала о том же?

Раз уж Линь Чуцзю согласилась посетить банкет, как она могла ничего не приготовить? Как она могла позволить кому-то испортить ей лицо?

«Я был очень далеко. Лишь только я взглянул, Сяо Ванфэй меня прогнала», - в доказательство своих слов императорский доктор Цинь поднял голову, чтобы показать ссадину на своем лбу.

Тогда Линь Чуцзю бросила фарфоровую подушку в доктора Цинь, и та ударила его по лбу. Императорский доктор Цинь даже потерял сознание от боли.

Увидев окровавленный лоб доктора Цинь, император нахмурился: «Идите и перевяжите это». Рана явно не была фальшивой, император даже видео кровоточащую дару на лбу императорского доктора Цинь.

Линь Чуцзю в этот раз сделала кровавый Ход.

«Ваш покорный слуга благодарит императора», - императорский доктор Цинь с благодарностью отступил назад. Император слегка махнул рукой и погрузился в глубокие думы.

Она притворилась пьяной, чтобы вернуться пораньше, но потом она повстречала богов боевых искусств на пути. Все они были серьезно ранены. Лицо Линь Чуцзю даже было изуродовано. Все это казалось логичным, и все жеу него возникали странные

ощущения.

Ее враг нанял богов боевых искусств и поджидал ее, только чтобы испортить ей лицо?

Это было логично, но в то же время и не имело смысла. Богам боевых искусств было непросто проникнуть в поместье Сяо, чтобы изуродовать лицо Линь Чуцзю. И потому они приложили усилия, чтобы вытащить ее из столицы, чтобы иметь возможность изуродовать ее?

*Тук-тук* Император постучал пальцем по столу, тогда шпион вышел из тени и преклонил перед императором колени. «Иди и выясни, с кем общалась в последнее время старшая принцесса. И проверь еще раз людей вокруг старшей принцессы».

Хотя принцесса Фушоу Чжан была мертва, кое-что пока нельзя было закончить. «Я повинуюсь», - шпион исчез как молния.

В это время все считали, что принцесса Фушоу Чжан мертва, но семья Чжан считала, что он - это Линь Чуцзю. Люди бросили ее на грузовое судно семьи Чжан, которое шло в Центральную империю.

Бросив женщину на дно лодки, стюард корабля попытался еще раз уточнить:

«Вы уверены, что это принцесса Сяо? Разве она не выглядит немного старше?» Принцесса Фушоу Чжан хорошо сохранилась. Так что, хотя она уже родила двоих детей, у нее все еще была прекрасная фигура. У нее не было морщин на лице, а ее густой макияж давно стерся.

«Она была в карете поместья Сяо. Ее одежда и прическа такие, как описала старшая принцесса». Семья Чжан послала людей следить за поместьем Сяо. Однако поместье Сяо строго охранялось, и их люди не могли проникнуть внутрь. Они могли только расспрашивать о новостях. Линь Чуцзю не показывалась с тех пор, как вернулась в столицу. Даже императорский доктор, посланный императором, не видел ее.

Стюард корабля осмотрел женщину лично. Хотя она казалась несколько зрелой, она действительно была холеной женщиной. Осмотрев ее, стюард перестал сомневаться. Он повернулся и сказал: «Идите и пошлите сообщение в Принцу Сяо. Скажите, что его ванфэй в наших руках. Если он не хочет, чтобы его ванфэй стала шлюхой, он должен немедленно отступить, пойти в лавки семьи Чжан, выразить искреннее сожаление и все нам компенсировать».

«Есты!» - человек с корабля сразу же отправился на берег, затем поскакал верхом на линию фронта. Грузовое судно Чжан тоже поплыло, направляясь к Центральной империи...

Принцесса Фушоу Чжан, которая все еще была без сознания, не знала, что она вот-вот покинет Восточную страну и окажется в Центральной империи. Она не знала, что она испытала все, что она приготовила Линь Чуцзю!

Солнце начало садиться, но прежде чем стемнело, император отправил людей взять под контроль поместье принцессы Фушоу Чжан: «Ваши высочества, император приказал вам немедленно вернуться во дворец».

Ни Сяо Циань, ни принц Вэнь не возражали, но наследный принц сказал с беспокойством: «А где госпожа Линь и мисс Линь? Император дал какие-то распоряжения на их счет?» «Император сказал, что госпожа Линь и мисс Линь напуганы и могут сразу отправляться домой», - стражник резким тоном повторил приказ императора. Пусть даже собеседником был наследный принц, он не выказывал никакой лести.

Узнав, что Линь Ваньтин не обязана оставаться здесь, наследный принц удовлетворенно кивнул ГОЛОВОЙ И первым пошел вместе со стражей.

Сяо Циань и принц Вэнь последовали за ними. Однако Сяо Циань и принц Вэнь всегда недолюбливали друг друга. Так что, хоть они и были вместе, они не разговаривали...

Когда наследный принц и остальные трое вернулись, ворота столицы были уже закрыты, но стражники у ворот, казалось, поджидали их. Что ж, нет нужны говорить, что, даже если ворота были закрыты посреди ночи, стражникам пришлось открыть их длЯ НИХ.

За воротами их уже ждала Запрещенная армия. Она сопроводила принцев во дворец. Что же до госпожи Линь и Линь Ваньтин, которые следовали за ними троими, их отправили домой в сопровождении стражи наследного принца.

Госпожа Линь и Линь Ваньтин в этот день сильно перепугались. Поэтому В этот момент у них в головах было пусто. Мать и дочь сидели в карете, не зная, что делать.

Император призвал троих принцев, естественно, чтобы узнать, что произошло в поместье.

Сяо Циань волновался за Линь Чуцзю. Император знал это, но верил, что его сын не солжет ему.

Император сначала спросил Сяо Цианя. Сяо Циань последовательно на все ответил. Наследный принц и принц Вэнь вставляли по паре слов время от времени. Трое братьев ничего не скрывали. Они рассказали то, что видели. Услышав их рассказ, император рассердился, потому что...

Питомец. Происшествие

Того, что он узнал от трех принцев, было достаточно, чтобы доказать, что это дело никак не связано с Линь Чуцзю, и даже с тем, что это было подстроено Линь Чуцзю. У Линь Чуцзю было достаточно улик, чтобы доказать, что это все не имеет к ней никакого отношения.

Охранники Линь Чуцзю не входили во двор. Ее единственный теневой страж был пойман принцессой Фушоу Чжан, и до сих пор былу нее под стражей.

Линь Чуцзю опоила принцесса Фушоу Чжан, и она действительно была пьяна, когда уехала пораньше. Озверевший черный медведь во дворе не имел никакого отношения к Линь Чуцзю. Когда это случилось, Линь Чуцзю уже уехала, стража в поместье могла это подтвердить.

Другими словами, у Линь Чуцзю и людей, которых она с собой привела, было достойное алиби, чтобы доказать, что как бы император ни поливал ее грязью, он не мог повесить на нее смерть принцессы Фушоу Чжан.

Император вздохнул и более не трогал Линь Чуцзю. Но он спросил: «Кто же убил старшую принцессу?»

Слова императора, казалось, были обращены к трем принцам, но было больше похоже, что он говорит с собой. Сяо Циань и принц Вэнь склонили головы и ничего не говорили, тогда как наследный принц колебался. При таких обстоятельствах император, естественно, спросил наследного принца.

Наследный принц некоторое время помедлил, но затем сказал: «Отец-император, я сляшал от людей в поместье, что там есть мужчина, притворяющийся женщиной, которого привезла с собой старшая имперская тетя. Имперская тетя послала найти его во дворе Цзяньнан и велела ему притвориться своей служанкой. Этот мужчина жил со старшей имперской тетей, и они были очень близки. Когда со старшей имперской тетей случилось несчастье, этот человек исчез».

Когда наследный принц говорил это, его голос становился все тише, и тише. Хоть они не поднимал головы, он знал, что отец-император очень зол.

«Мужчина-питомец? Она нашла себе мужчину? Она поистине омерзительна!» Сначала император еще испытывал некоторое чувство вины, но теперь оно исчезло.

Императорская семья опозорилась из-за ее любовных похождений. Император выставил ее из столицы, чтобы она над этим подумала. Он не хотел, чтобы она устроила еще один скандал, как раньше. Но она все равно купила себе питомца в Цзяньнан?

Если об этом узнают, как императорская семья сможет сохранить лицо? Император посинел от гнева. Трое принцев не смели вздохнуть. Прошло МНОГО времени, прежде чем они снова услышали голов императора, который сказал: «Вы должны забыть об этом деле. Я больше никогда не хочу о нем слышать».

«Мы понимаем», - трое принцев преклонили колени и почти поклялись, обещая.

«Свободных. Император больше не был заинтересован в расспрашивании об этом инциденте. Он отправил своего шпиона заниматься расследованием, так что новости будут завтра.

«Мы пойдем». Трое принцев больше не смели оставаться и вышли один за другим.

У наследного принца и принца Вэня были поместья за пределами дворца, тогда как Сяо Циань все еще жил во дворце. Все трое разошлись в разные стороны, поэтому они расстались, выйдя из дворца.

Сяо Циань пошел к залу Цинхэ один, а наследный принц и принц Вэнь пошли в другом направлении. Прежде чем уйти, наследный принц посмотрел на удаляющуюся спину Сяо Цианя и равнодушно сказал: «Отец-император действительно любит Цианя. Он все еще живет во дворце. Я помню, имперский брат Вэнь, что ты покинул дворец в 16 лет, верно?»

Принц Вэнь знал, что наследный принц пытается настроить его против Сяо Цианя. Хоть он и не любил Сяо Цианя, это не означало, что он позволит наследному принцу себя дурачить.

«Циань не такой как мы. Отец-Император боится отпускать ему жить вне дворца из-за его прошлой ситуации. Наследный принц, ты можешь быть спокоен: скоро Циань женится и покинет дворец». Что бы ни случилось, принц Вэнь не изменял себе. Ему попрежнему было все равно. Видя, что наследный принц все еще хотел спорить, принц Вэнь тут же перебил его и сказал: «Наследный принц, я слышал, что имперская тетя ранена. Как насчет того, чтобы навестить ее завтра?»

Слова провокации наследного принца были прерваны, так что на мгновение он замешкался. А потом сказал: «Со старшей имперской тетей случилась беда, у меня нет настроения выходить в свет. Имперский брат Вэнь, ты можешь спросить Цианя. Он всегда был близок с имперской тетей».

Как только наследный принц въехал в столицу, он услышал, что на Линь Чуцзю было совершено нападение и ее лицо пострадало. По какой-то причине он почувствовал в глубине души странное удовольствие.

Ему хотелось посмотреть, сможет ли Линь Чуцзю еще остаться принцессой Сяо без этого прекрасного лица и появляться перед людьми!

Новости о том, что лицо Линь Чуцзю изуродовано, казалось, разнеслись на крыльях. Они распространились среди высшего общества в одно мгновение. Сяо Циань вместе с Седьмым принцем пришли в поместье Сяо на следующий день, но е смогли ее увидеть!

Принц Вэнь тоже пошел и тоже не видел ее.

Услышав эти новости, Мэн Сююань, который был в академии за пределами столицы, помчался нанести ей визит, но тоже не смогее увидеть!

Линь Сян и госпожа Линь тоже пришли в поместье Сяо на третий день после того как Линь Чуцзю была ранена, но Линь Чуцзю тоже отказалась принять их.

Поначалу многие люди были скептически настроены, но, увидев, что Линь Сяну тоже это не удалось, они поверили, что это была правда. Когда наследный принц тоже нанес визит и сним обошлись также, все поверили, что лицо Линь Чуцзю изуродовано.

Когда разнеслись новости о том, что лицо Линь Чуцзю изуродовано, больше всего обрадовалась Мо Юзр: «Линь Чуцзю, наконец-то это случилось с тобой. Посмотрим, теперь, когда ты не так красива, сможешь ли ты удержать Сяо Ванъе?»

Хоть император и поместил ее под домашний арест, холодность и высокомерие Мо Юзэр, происходившие из-за ее ледяной красоты, не исчезли. Однако, когда она услышала новости от Линь Чуцзю, ее лицо потеряло обычное ледяное равнодушие.

Не только Мо Юэр была счастлива, но и Линь Ваньтин тоже. Она считала, что теперь, когда лицо Линь Чуцзю изуродовано, Сяо Ванъе уж точно ее бросит. Затем она, естественно, заменит ее и выйдет замуж за Сяо Тяньяо.

От одной мысли об этом Линь Ваньтин казалось, что она летает, и ее глаза ярко сияли. Она даже втайне начала шить свадебное платье.

К счастью, наследный принц в последние несколько дней был слишком занят расследованием смерти принцессы Фушоу Чжан, иу него не было времени обращать внимание на Линь Ваньтин. Иначе, он бы узнал, что Линь Ваньтин готовится выйти замуж за Сяо Тяньяо. Его бы, наверное, стошнило от одной мысли об этом.

*

Император думал, что 1-2 дней будет достаточно, чтобы выяснить причину смерти принцессы Фушоу Чжан, но он не думал, что его шпиону потребуется 4 дня, чтобы разузнать об этом.

«Ваше величество, мужчина-питомец, который притворялся служанкой, был найден людьми поместья Сяо. Его бросили на южных берегах реки Янцзы из-за грязной болезни. Люди поместья Сяо вылечили его и подослали к Старшей принцессе... Старшая принцесса в последнее время была очень близка с людьми Северных земель и втайне контактировала с семьей Чжан. У семьи Чжан был зуб на принцессу Сяо из-за того дела с зерном, поэтому они решили связаться с принцессой и попросить ее выманить Сяо Ванфэй из столицы. Семья Чжан хотела похитить Сяо Ванфэй и использовать ее, чтобы угрожать Сяо Ванъе. Днем, когда со старшей принцессой случилось несчастье, грузовое судно семьи Чжан отплыло в Центральную империю. Говорят, что перед отплытием какие-то люди видели, что семья Чжан переносила несколько больших деревянных ящиков, и один из них был снят с корабля и отправлен на линию фронта... Нет сомнения в том, что Сяо Ванфэй поранила лицо и теперь поправляется в поместье Сяо. И эта женщина действительно Сяо Ванфэй».

Искушение. Нет нужды

Император небыл глупцом. Шпион сказал все так прямо, чего тут еще было не понять? Хотя в словах шпиона не было доказательств, император мог угадать, что произошло.

Принцесса Фушоу Чжан планировала похитить Линь Чуцзю при помощи Северных земель и семьи Чжан. Линь Чуцзю узнала об этом заранее и использовала их план, чтобы пойти в контрнаступление. Он только не знал, какой метод использовала Линь Чуцзю.

Семья Чжан забрала принцессу Фушоу Чжан, потому что они подумали, что это Линь Чуцзю. И они так и не узнали, что похитили не того человека. Они даже послали человека доставить письмо Сяо Тяньяо.

«ХМф...» - разобравшись в этом деле, император невольно усмехнулся: «Ладно-ладноладно, Линь Чуцзю. Ты действительно что-то с чем-то. Я тебя недооценил».

Император взял кисточку для чернил со стола и крепко ее сжал. Вены на тыльной стороне его кисти набухли, выдавая, что в этот момент он был в плохом настроении.

Линь Чуцзю!

*Щелк* Император с силой сломал кисточку, которую держал в руке и посмотрел на шпиона, стоявшего перед ним на коленях. Затем он сказал: «Убирайся!»

Шпион не смел дышать и исчез мгновенно.

Император сидел без движения на одном месте, сломанная кисточка вонзалась в его ладонь. Из раны сочилась кровь, но император, казалось, не чувствовал боли. Его глаза презрительно сверкнули...

Происшествие было не при чем, принцесса Фушоу Чжан не умерла, но ее похитила семья Чжан. В этом сомнений не было. Вопрос был в том, стоит ли ему послать когонибудь, чтобы спасти ее?

Спасти? От не боялся семьи Чжан, но он не мог позволить себе терять лицо.

Дело было сделано. Все считали, что принцесса Фушоу Чжан мертва. Если он спасет ее, как он объяснит это гражданским и военным офицерам и народу?

К тому же, если он спасет ее, это будет значить, что он знал о заговоре принцессы Фушоу Чжан с семьей Чжан, что тоже означало прямо портить себе репутацию.

Маленькая семья Чжан была не так страшна, но Центральная империя, стоявшая за ними, была ужасающей.

Из-за дел с банком Центральная империя была очень недовольна Восточной страной. Если бы не это, югне вмешался бы в войну между востоком и севером. Центральная империя ждала, что от него будут проблемы. Так нужно ли было устраивать проблемы из-за одного человека?

Более того, зная характера принцессы Фушоу Чжан, можно было точно понять, что она попала в руки семьи Чжан из-за Линь Чуцзю. Ей нужно было отомстить. Когда ее спасут, ее репутация будет уничтожена. Стоило ли этого того?

Не спасать?

Принцесса Фушоу Чжан все-таки была его старшей сестрой. Он должен был ее защищать.

«Это дело...» - император закрыл глаза и разжал кулак, так что сломанная кисточка выпала из пальцев...

«Подойди сюда!» - император обдумал все и, наконец-то принял решение.

«Ваше величество!» - это был тот же шпион. Когда он вышел он лишь остался на страже снаружи.

«Иди, отправь кого-нибудь пробраться на грузовое судно семьи Чжан и попытаться спасти старшую принцессу». Император все еще не открывал глаза, когда он говорил «попытаться» он скрипнул зубами, но как только слово прозвучало, шпион понял, что император имел в виду...

«Попытаться» означало что операция не обязательно будет успешной. Если император попытается, он не будет чувствовать себя виноваты в будущем.

Разобравшись с главной проблемой, император смог обратить внимание на свои раны. Увидев кровь на своей ладони, император вызвал императорского доктора Цинь.

Ранка была такой маленькой, что призывать императорского доктора Цинь было необязательно. Но никто не смел оспаривать решения императора.

Императорский доктор Цинь торопливо вошел во дворец и увидел царапину императора. Поклонившись, он встал перед императором на колени, промыл рану и тщательно ее перевязал.

Эта процедура заняла всего четверть часа, но императорский доктор Цинь покрылся потом от волнения: «Ваше величество, ваша рана забинтована. Пожалуйста, старайтесь не мочить ее эти два дня, насколько это возможно».

Императору не было дела до своих царапин, он спросил: «Императорский доктор Цинь, как думаете, ранение Линь Чуцзю может быть поддельным?» - проверив информацию о принцессе Фушоу Чжан, император не верил, что Линь Чуцзю ранена.

Поскольку Линь Чуцзю узнала планы принцессы Фушоу Чжан заранее, это означало, что в тот момент Линь Чуцзю не было на месте. Как же ее лицо могло пострадать, если ее там не было?

«Это... это... невозможно», - императорский доктор Цинь покрылся холодным потом и у него появилось смутное дурное предчувствие. Прежде чем император смог что-то сказать, он добавил: «Ваше величество, я видел рану Сяо Ванфэй только мельком, но она выглядела ужасно».

В тот раз императорский доктор Цинь сказал, что рана Линь Чуцзю была очень глубокой. Если она была настоящей, то ее лицо было уничтожено. Если она была поддельной, то говорить тут было не о чем.

«Императорский доктор Цинь, вы снова отправитесь в поместье Сяо завтра. На этот раз вы во что бы то ни стало должны увидеть рану Линь Чуцзю своими глазами», медленно сказал император и шевельнул правой рукой. Увидев, что рука все еще сгибается и это не помешает ему писать, он удовлетворенно кивнул.

Императорский доктор Цинь был очень послушным и понимал, чего хотел император. Может быть, он и ранен, но он не покажет этого своим министрам.

«Ваш покорный слуга понял», - императорский доктор Цинь не смел отказать, он лишь опустил голову, как и всегда.

Император также знал, что у доктора Цинь были трудности, поэтому он добавил: «Я прикажу императорской страже проводить тебя туда. Если Сяо Ванфэй посмеет снова обидеть вас, я разрешаю вам принять меры».

Другими словами, чтобы узнать, действительно ли Линь Чуцзю повредила лицо, император был не против того, чтобы использовать насилие.

Императорский доктор Цинь вздохнул с облегчением.

Слова императора его успокоили!

*

В то же самое время Су Ча, который не решался войти в поместье Сяо в течение дня, проскользнул в кабинет Сяо Тяньяо и доложил Линь Чуцзю о том, как продвигается дело.

«Дела идут хорошо. Люди семьи Чжан и банка Футянь считают, что поместье Сяо намеренно распространило слухи о том, что ваше лицо изуродовано, чтобы скрыть ваше исчезновение. Семья Чжан также отправила человека с письмом Ванъе. Он должен прибыть туда через полмесяца», - когда Су Ча сказал это, он выглядел очень возбужденно и его глаза сияли.

Что ж, он невольно приходил в восторг, когда думал о том, что семья Чжан так долго приводила свой план в исполнение, только чтобы похитить не того человека.

Если бы семья Чжан узнала, что они так старались впустую и женщиной, которую они схватили, была принцесса Фушоу Чжан, разве они не подавились бы своей собственной желчью от злости?

Линь Чуцзю улыбнулась, положила кисточку, которую держала в руке и сказала: «Когда наше письмо прибудет к ванъе?»

Хотя Линь Чуцзю и не верила, что Сяо Тяньяо пойдет на компромисс с семьей Чжан ради нее, в это дело было вовлечено много людей. Было необходимо заранее сообщить ему, чтобы избежать лишних неприятностей.

«Письмо было отправлено 7 дней назад. Пройдет еще 7 дней, прежде чем оно попадет в руки ванъе», - уверенно сказал Су Ча. Но, сказав это, он снова посмотрел на Линь Чуцзю пристальнее. Видя удовлетворение на ее лице, Су Ча осторожно спросил: «Ванфэй, разве вы не хотели бы узнать, как ванъе отреагирует, когда узнает, что вас похитила семья Чжан?»

Разве все женщины не любят разыгрывать такой трюк? Почему бы их ванфэй не захотеть попробовать это?

«Нет», - не раздумывая, ответила Линь Чуцзю.

«Ха? Почему нет?» - Су Ча, казалось, был в замешательстве. Линь Чуцзю только посмеялась и не стала объяснять свой ответ. Она просто сказала: «Нет нужды». Да, делать это не было нужды. Она никогда не думала о том, чтобы испытывать Сяо Тяньяо.

Их отношения были слишком мелкими, чтобы их так искушать...

Чувства, письма

Это искушение испытать его - независимо от того, какой ответ дал бы Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю чувствовала, что она будет не в состоянии это вынести.

Если бы Сяо Тяньяо узнал, что ее похитили, но ему было бы плевать, она была уверена, это был бы для нее мгновенный конец. Что бы Сяо Тяньяо ни говорил или не делал в дальнейшем, у нее в сердце появился бы тугой узелок.

Если бы Сяо Тяньяо знал, что ее похитили, и бросил бы все, чтобы спасти ее, позволив тем самым своим подчиненным умереть в бою, а потом узнал, что все это было лишь искушением, чтобы испытать его, Сяо Тяньяо наверняка бы ее возненавидел.

В таком случае, что бы она ни сделала и ни сказала в будущем, у Сяо Тяньяо был бы камень на сердце. И те невинные солдаты, которые умрут, станут шрамом, о котором они не смогут упоминать.

Поэтому Линь Чуцзю никогда не думала использовать свою собственную безопасность, чтобы испытать чувства Сяо Тяньяо. Это было бы глупым и ребячливым поступком.

Когда Су Ча увидел, что Линь Чуцзю не кокетничает и не притворяется понимающей, он испытал облегчение.

Как названный брат Сяо Тяньяо, он определенно не хотел, чтобы Линь Чуцзю стала избалованной и умела только полагаться на любовь Сяо Тяньяо и на то, что он все для нее сделает. Это добавило бы Сяо Тяньяо проблем.

То, что Линь Чуцзю все понимала, ограждало Сяо Тяньяо от проблем. Сяо Тяньо нашел разумную и спокойную женщину, и Су Ча был очень счастлив за него.

Получив желаемый ответ, Су Ча больше не мешкал и продолжил разговор о похищении принцессы Фушоу Чжан.

«Император сомневается в смерти принцессы Фушоу Чжан, поэтому он послал шпиона провести расследование. Я немного его задержал, но, чтобы не вызывать подозрения императора, я не решился делать слишком много. Если не будет никаких проблем, император узнает все о принцессе Фушоу Чжан через два дня. Что она не умерла, а семья Чжан поймала не того человека».

Когда Су Ча сказал это, он вздохнул с чувством: «Скажите, ванфэй, люди семьи Чжан что, слепые? Принцесса Фушоу Чжан уже стара, как ее можно сравнить с вами? Почему они не усомнились, когда увидели ее лицо?»

Их ванфэй была не похожа на тех императорских наложниц, запертых в дворцовом гареме, которых никто не видит. Их ванфэй часто бывает на улицах столицы, верно? «Я обычно ношу лишь легкий макияж. В тот день... люди наложили много грима на принцессу Фушоу Чжан, чтобы сделать ее похожей на меня. Это нормально, что они ее не узнали». Но разумеется, дело было не в этом. Дело было в том, что люди, которых послала семья Чжан, никогда ее раньше не видели. Они лишь подумали, что она должна быть возраста Сяо Тяньяо. Учитывая его возраст, его жена не должна быть слишком молода.

Су Ча улыбнулся и похвалил находчивость принцессы Фушоу Чжан, а затем сказал:

«Прошло 7-9 дней после происшествия. Даже если семья Чжан узнала, что они схватили не того человека, они не решатся вернуться. И императору будет непросто спасти ее».

Если семья Чжан отправит принцессу Фушоу Чжан назад, разве это не будет все равно что рассказать императору, что они ее похитили?

Когда это случится, император их так просто не отпустит.

Семья Чжан уже перегнула палку. Единственное, что они могли сделать сейчас - это притвориться, что ничего не произошло и потихоньку убрать принцессу Фушоу Чжан.

Однако Су Ча переоценил семью Чжан. Семья Чжан все еще не поняла, что они взяли не того человека. Разумеется, это было не из-за того, что принцесса Фушоу Чжан ничего не сказала, а потому что они не дали ей шанса.

С тех самых пор, когда принцесса Фушоу Чжан попала на корабль, семья Чжан накачивала ее наркотиками. Принцесса Фушоу Чжан время от времени просыпалась, но у нее в голове был туман. Иу нее болело все тело.

Было естественно, что принцесса Фушоу Чжан чувствовала себя плохо. На корабле не было других женщин. Все матросы на корабле были молодыми и сильными мужчинами. Было неизбежно, что им в голову придут дурные мысли.

Человеку, который охранял принцессу Фушоу Чжан, не было до нее дела, за исключением того, чтобы она была жива. Из-за этого матросы осмелели так, что приходили попробовать ее разок. А поскольку их не наказывали, они смелели еще больше.

Семья Чжан хотела унизить Сяо Тяньяо. Так что, даже если стюард знал, что делали матросы, он закрывал на это глаза. Все равно Сяо Ванфэй от этого не умрет. Не говоря уже о том, что никто не знал, что она была здесь, не то что о том, что с ней происходило.

Су Ча и Линь Чуцзю были правы. Семья Чжан не посмеет ничего сказать, даже если они узнают, что повязали не того человека. Даже император, который знал об этом деле и его последствиях, не обнаружил правды. Поэтому они и отважились подменить ее принцессой Фушоу Чжан.

Однако вечно скрывать это было невозможно. Линь Чуцзю должна была выйти к внешнему миру. Су Ча показал пальцем на гладкое лицо Линь Чуцзю: «Ванфэй, хоть у принцессы Фушоу Чжан и нет шансов вернуться, что вы будете делать с вашим лицом?»

Чтобы парализовать семью Чжан и императора, Линь Чуцзю спряталась в поместье Сяо под предлогом, что ее лицо было ранено. Однако ей удалось обмануть только семью Чжан, но не императора.

Как только император узнает о принцессе Фушоу Чжан, он наверняка усомнится, что у Линь Чуцзю есть рана на лице.

«Еще два дня все будет нормально. Через два дня семья Хуа из Центральной империи прибудет сюда. У раны на моем лице будет естественная причина исцелиться», - Линь Чуцзю уже все решила. Иначе она не осмелилась бы преувеличивать рану на своем лице.

Центральная империя давно являлась таинственной и богатой. У них была душа дракона и чудодейственные лекарства. Чтобы отблагодарить ее за доброту и спасение их юного господина, семья Хуа прислала ей лекарство, которое могло исцелить рану на ее лице.

«Оказывается, ванфэй уже все продумала, так что я могу об этом не волноваться», - Су Ча окончательно успокоился. «Что ж, ванъе сказал в своем письме, чтобы я позволил вам делать все, что вы захотите».

«Когда это ванъе сказал это? Он написал тебе письмо?» - подняв бровь, спросила Линь Чуцзю.

Прошло уже много времени с тех пор, как Сяо Тяньяо прислал ей печать. Она понимала, что он занят и переживает из-за ВОЙНЫ, НО...

Нельзя сказать, что она требовала от Сяо Тяньяо писать длинные письмо. Она была бы довольна, даже если бы он написал всего 3-5 слов!

«Это... это...» - Су Ча тихо встал, склонился в поклоне и слегка отступил назад. «Ванфэй, уже поздно, мне нужно возвращаться. Иначе я... я опоздаю...»

Су Ча долго не мог придумать причину. Линь Чуцзю добродушно подсказала ему: «Уже поздно, ну и что? Ты что, боишься темноты?»

«Да-да-да, боюсь... Нет, еще не ночь», - Су Ча пришел в себя посреди фразы. Он сильно переменился в лице, когда увидел внимательные глаза Линь Чуцзю. Он не мог притворяться перед ней, ему ничего не оставалось, кроме как повернуться и убежать.

«Зачем ты убегаешь? Может быть, потому что ты прочитал мое письмо сам?» Линь Чуцзю встала. Она не стала догонять его, но сделала пару шагов вперед. Су Ча не осмелился продолжать идти. Однако, когда Линь Чуцзю снова шагнула вперед, он сделал шаг назад.

«Ванфэй, вы должны мне поверить, я никогда не читал ваши письма, так что не сердитесь. Я... я напишу ванъе и спрошу его, почему он не отвечает вам».

*

*Апчхи, апчхи* Сразу после того как он победил в бою, Сяо Тяньяо, который только что вернулся с кровавой битвы, вдруг чихнул. Люди, которые смотрели на него были поражены.

Их ванъе простудился? Но он же был богом...

Пушечное мясо. 1 против 5

В битве между Восточной Страной и Северной Страной, после того как Сяо Тяньяо привел войска на линию фронта, Восточная страна одерживала победу. Видя, что он вот-вот отбросит Северян, Южная Страна присоединилась к ним и усложнила военные действия. Теперь никто не знал, кто одержит решающую победу.

Сяо Тяньяо сражался с солдатами Южной страны, ездившими на слонах. Хотя всадники на слонах были могущественны, Сяо Тяньяо и его армия Цзиньувэй тоже была кровожадной. Сяо Тяньяо все еще был уверен в своей победе, но...

Южная армия не только послала своих слонов, но и нескольких экспертов!

Эти несколько человек... Хотя Сяо Тяньяо ее сражался с ними, он видел их издалека. С одного лишь взгляда Сяо Тяньяо заключил, что эти три соперника были Богами Боевых Искусств, и их было целых трое!

Сяо Тяньяо знал, что у Южной страны тоже были Боги боевых искусств. Это было неписанное правило разных стран, включая Восточную, Северную и Западную. Однако четырем странам позволялось иметь только двоих Богов максимум. Не важно, сколько было обнаружено после этого, их всех забирала Центральная Империя.

Было невозможно, что Южная страна прислала троих Богов Боевых искусств сразу. Не говоря уже о том, что Южная страна не осмелилась бы прислать троих богов. В конце концов, если бы они их прислали, Центральная империя прислала бы людей забрать

этих Боевых богов.

Более того, Четыре страны и Центральная империя договорились, что Боги Боевых искусств никогда не будут появляться на поле боя. Иначе Сяо Тяньяо не стал бы постоянно подавлять свою силу, чтобы его не повысили.

Но теперь Боги Боевых искусств открыто появились на поле боя, но Центральная империя на это никак не отреагировала...

В таком случае, можно было слишком не раздумывать над этим: было понятно, что эти Боги Боевых искусств, появившиеся с южными слонами, были посланы Центральной империей.

Сделав это, Центральная империя явно предупреждала Сяо Тяньяо, что он не должен быть слишком надменным. Иначе Центральная империя убьет его так же легко, как раздавила бы муравья.

Если бы Богов Боевых искусств было только трое, Сяо Тяньяо мог бы написать в столицу, чтобы спасти солдат и попросить императора прислать своих Богов Боевых искусств из дворца на поле боя. Все равно все прислали своих боевых богов, так что Центральная империя не могла поставить им это в вину. В то время никто не мог сказать, что победит и проиграет в войне, но... На полнее боя было 5 Богов боевых искусств! Помимо троих богов Центральной империи, было также двое из Северной страны.

Пятеро Боевых богов находились неподалеку от города. Если только Сяо Тяньяо не сможет победить Западную страну и приказать им прислать своих двоих богов, Восточный император пошлет своих богов на смерть.

Восточный император не стал бы делать такой глупости, так что Сяо Тяньяо, не раздумывая, отказался от планов писать императору, чтобы от прислал своих богов боевых искусств.

К сожалению, трое богов боевых искусств из Центральной империи, держали в секрете свои личности, и не делали лишних шагов. Сяо Тяньяо главным образом имел дело с двумя богами с Севера. Просто Сяо Тяньяо только недавно поднялся на уровень Бога Боевых искусств, так что ему все еще струдом давалось биться одному против двоих.

В это время Восточной армии приходилось тяжело. На поле боя Сяо Тяньяо теснили двое богов боевых искусств с Севера, а армию Цзиньувэй также теснили южные слоны. Хотя их оборона не была прорвана северной армией, они оказались в пассивной позиции.

«Ванъе, если бы продолжим сражаться так, мы пострадаем». Погода становилась холоднее и холоднее. Они не были так устойчивы к холоду, как люди Северной страны. Было неизвестно, сколько солдат замерзнут насмерть.

А сам Сяо Тяньяо не простудился ли?

«Ванъе, враг слишком силен. У них есть 5 богов боевых искусств! У наших людей мечи в руках дрожат», - лейтенант, левая рука Сяо Тяньяо, казался подавленным, но его глаза были красными и мокрыми от слез.

«Центральная империя обманула всех. Это наша с Северной страной война. Почему Центральная империя вмешивается?» - лейтенант, бывший правой рукой Сяо Тяньяо, был немного моложе, поэтому он невольно сыпал обвинениями.

«Центральная империя всегда заявляла, что они справедливы, но каков результат? Они послали богов боевых искусств на поле боя, нарушив правила, которые предложили четырем странам».

«Центральная империя умеет только говорить. Они говорили, что не будут вмешиваться в дела четырех стран, и что же они делают сейчас? И каждый раз, когда они сражались против стран в Чжунчжоу, они просили нас присылать своих людей. Когда начиналась война, они посылали наших людей на передовую, как свиней на бойню. После каждой войны возвращалось меньше 20% наших людей». Генерал-адъютант сказал это, потому что его отец и дет погибли в бою между Центральной империей и Странами Чжунчжоу.

«Ванъе, мы должны победить в этой войне. Если мы проиграем, мы окажется во власти других».

Идеалы генерал-адъютанта были хороши, но реальность была:

«Победить? Как мы победим? У врагов пять богов боевых искусств. Ванъе всего лишь человек, не бог. Ванъе может сразиться с двоими из них, но он не может драться против пятерых».

«Ну и что, что они боги боевых искусств? Я буду с ними сражаться!»

«Сражаться? Чем сражаться? Да кто ты такой? Даже если бы у тебя были навыки, боги боевых искусств могли бы прикончить тебя одним пальцем. Даже если бы ты сражался, ты не смог бы остановить богов боевых искусств».

«Значит, ты говоришь, что у нас совсем нет шансов на победу? Значит просто давайте признаем поражение и перестанем сражаться».

«Что за чепуху ты говоришь? Я не это имел в виду. Я никогда не говоришь, что мы должны признать поражение. С ванъе, даже если мы не сможем победить тех богов боевых искусств, мы не проиграем в войне».

«Не спихивай все на ванъе. Ванъе уже струдом борется с двумя богами боевых искусств в одиночку. Нам нужно найти решение для остальных троих богов».

«Найти решение? Не будь наивен. Мало того, что они боги боевых искусств, так их еще и трое. Ты думаешь, что можешь справиться с ними, только потому что хочешь с ними справиться? Почему бы тебе не посмотреть на себя, есть ли у тебя для этого способности?»

«Не смотри на других свысока и не убивай их боевой дух. Если подумать, способы найти можно. Боги боевых искусств - тоже люди. У людей есть слабости. Так что наверняка есть способ справиться с ними».

«Это наивно, перед такой большой силой любой метод бесполезен» Как только это было произнесено, все замолчали.

Сила решает все. Сила Богов боевых искусств была при них. Иногда люди просто не хотели смириться со своей судьбой.

Внезапная тишина заставила нескольких шумных лейтенантов задуматься над тем, что они только что сделали. Один из них взволнованно посмотрел на Сяо Тяньяо. Он хотел что-то сказать, но, когда он открыл рот, то не смог проронить ни звука. «Вы все закончили?» - Сяо Тяньяо поднял глаза и холодно посмотрел на лейтенантов.

*Хлоп* - все лейтенанты рухнули на колени и сказали в один голос: «Ванъе, мы были неправы, пожалуйста, накажите нас».

«Вы знаете, в чем вы были неправы?» — лицо Сяо Тяньяо потемнело как дно котла.

Они все знали, что больше всего Сяо Тяньяо ненавидел ссоры между подчиненными. Разумеется, эти лейтенанты нарушили его правило.

«Я не должен был затевать бессмысленный спор со своими соратниками, пожалуйста, простите меня», - первый лейтенант слева опустил голову и искренне сознался в своих ошибках. Остальные последовали его примеру и тоже признали свою неправоту и попросили пощады.

Закон не карал все общество. Лейтенант считал, что виноваты были все. Сяо Тяньяо мягко окончит это дело. Но Сяо Тяньяо не хотел дожидаться, пока все ответят, он медленно сказал: «Армия - это место дисциплины. Если вы допускаете провинность, вы должны быть наказаны». Он неторопливо продолжил: «Армия - то место, где дисциплина важна. Убирайтесь и накажите себя десятью палками».

Десять палок для солдата было не много, но и не мало. Они не смогут сидеть, но это не затруднит их движения. Завтра...

Они не смогут ездить верхом, но все равно смогут сражаться!

Решительность. Очарования

Всех лейтенантов потащили бить палками, так что обсудить важные дела с Сяо Тяньяо было некому. Сяо Тяньяо не заботили бессмысленные ссоры этих людей. Он прямо написал свой приказ и сказал своему собственному солдату: «Ты отдашь это генералам позже и велишь им исполнить приказы».

Дав разъяснения по военным делам, Сяо Тяньяо вернулся в свой лагерь. Как только он сел, теневой страж подал ему шкатулку: «Ванъе, письма из столицы».

«Ммм», - холодное лицо Сяо Тяньяо сразу смягчилось, и лед в его глазах растаял.

Открыв шкатулку, он достал оттуда три письма. Одно из них было от Су Ча, а два других

- отЛинь Чуцзю.

Как и прежде, Сяо Тяньяо прочитал сначала письмо Су Ча...

Это была привычка, которая развилась у Сяо Тяньяо с детства. Он оставлял самую вкусную еду напоследок, чтобы смаковать ее медленно.

Письмо Су Ча было кратким, как и всегда. Оно содержало информацию о банке, нынешнее отношение к Наньно Яо и Цзи Фенъюю во дворце, а также сведения о действиях Наследного принца, Сяо Цианя и Принца Вэня. В конце письма он упомянул, что принцесса Фушоу Чжан работала вместе с семьей Чжан и Северными землями, чтобы подставить Линь Чуцзю, но вместо этого Линь Чуцзю подставила ее саму.

Быстро прочитав письмо, Сяо Тяньяо узнал об общем настроении в столице. Он взял чистый лист, растер чернила, взял кисточку и написал ответ Су Ча. Сяо Тяньяо писал быстро, но аккуратно. Он написал все, что хотел сказать. Он писал легко, как будто ему не нужно было обдумывать написанное.

Ответ был закончен быстро. Сяо Тяньяо подождал, пока чернила высохнут и отложил конверт.

Сделав все это, Сяо Тяньяо открыл письмо, присланное Линь Чуцзю. Он откинулся на спинку стула и стал медленно его читать.

Тема была такой же, как в письме Су Ча. Оно было о банке, но Су Ча закончил объяснение всего в двух предложениях, а Линь Чуцзю написала две страницы, что показывало, что Линь Чуцзю написала кучу чепухи, только чтобы наполнить три страницы письма.

Однако Сяо Тяньяо прочитал его очень серьезно. И, пока он читал его, уголки его губ сами собой приподнимались в улыбке.

Сяо Тяньяо читал письмо терпеливо. Прочитав каждое слово, он сложил письмо по первоначальному сгибу, положил обратно в конверт и открыл второе письмо. Писать об одной или двух темах в каждом письме, похоже, было привычкой Линь Чуцзю. Второе письмо было о принцессе Фушоу Чжан. Су Ча написал три предложения в конце письма об этом, а Линь Чуцзю написала три с половиной страницы.

Линь Чуцзю писала очень подробно. Почти пересказала все, что произошло в тот день. Поэтому, хоть Сяо Тяньяо и не было в столице, он мог представить, как Линь Чуцзю, эта хитрая лисичка, втайне плела козни, чтобы нанести принцессе Фушоу Чжан удар в спину, и как она спряталась в уголке, когда ее план с успехом воплотился.

«Ты и впрямь не даешь себя в обиду. Хочешь, чтобы я написал тебе ответ?» После того как он прочитал письмо Линь Чуцзю, его плохое настроение, вызванное пятью богами боевых искусств, рассеялось.

Сяо Тяньяо погладил кончиками пальцев печать на письме Линь Чуцзю. Он редко колебался.

Похоже, он давно не отвечал Линь Чуцзю. Если он снова не ответит, эта маленькая лиса непременно рассердится.

Представив, как Линь Чуцзю дрожит от гнева и в сердцах ругает его за то, что он не отвечает, Сяо Тяньяо невольно усмехнулся. Его смех напугал теневого страха. С грохотом он упал и обнаружил свое местонахождение.

«Какое безобразие!» - теневой страж, упавший на землю, мысленно выругался. Однако, прежде чем он успел подняться, Сяо Тяньяо сказал: «Иди к Лю Баю, я больше не хочу тебя видеть».

Настолько глупый теневой страж, должно быть он не знал, как Лю Бай тренирует своих людей. Это просто... убого!

«Ваш раб подчиняется». Теневой страж поднялся, склонил голову и вышел из комнаты, хромая и вытирая слезы.

Он плакал. Ему так не везло. Почему ему так не везло? Когда это их ванъе смеялся? И почему когда он засмеялся, страж был в лагере?

Несчастный теневой страж твердо верил, что это не было пренебрежением обязанностями. Любой теневой страж свалился бы с дерева, если бы услышал смех ванъе. Ему просто не повезло оказаться там.

«Ничего страшного, пусть даже я и не буду теневым стражем принца», - вздохнул несчастный теневой страх, но... - «Почему же мне так грустно?» Теневой страж ударил себя по лбу. «Нет, нет, должно быть все из-за того, что теневой страж, который не может служить ванъе, должен снова вернуться к тренировкам, а это слишком жестоко!» горько сказал теневой страж, но его губы изогнулись в улыбке... Хахаха... Если бы он не был теневым стражем принца, ему пришлось бы обучаться 2 месяца снова. После того как он прошел бы экзамен, он мог бы стать теневым стражем их ванфэй. С того момента он смог бы сопровождать их ванфуэй и стать популрным.

С тех пор, как Анпу сопровождал ванфэй, ванфаэй не только дала ему имя, но и присудила высокий статус среди их братьев. Когда они видели Анпу, они должны были подходить и приветствовать его, чтобы спросить о ванфяй. Тогда, всякий раз, когда их ванъе бывал в плохом настроении, они могли сказать что-нибудь о ванфэй, чтобы немного его развеселить.

*

После того как теневой страж помешал ему, Сяо Тяньяо в итоге так и не написал Линь Чуцзю ответ.

«Просто вернись, писать письмо ни к чему: если ты не можешь вернуться, писать письма бесполезно». Даже Сяо Тяньяо не мог быть уверен в исходе из-за пяти богов боевых искусств.

Онеще мог держаться до сих пор, потому что трое богов из Центральной империи не предпринимали никаких действий. Как только все пять богов выступят одновременно, его боевые навыки подвергнутся испытанию.

Сяо Тяньяо закрыл глаза, откинулся на спинку стула и потер брови правой рукой...

Даже если пятеро богов боевых искусств объединят усилия, он выживет. Ему еще нужно совершить много важного, так что он не может пока умереть.

Кроме того, была еще эта глупая женщина, которая рассорилась со своей родной семьей и императором ради него. Без его защиты, ее проглотят живьем.

«Так глупо, ты даже не оставила себе пути к отступлению. Без моей защиты, что ты будешь делать?» Хотя бы ради этой женщины он должен был вернуться живым!

В одно мгновение Сяо Тяньяо снова наполнился боевым духом! ® В отличие от Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю в данный момент была подавлена.

Рано утром императорский доктор Цинь явился в поместье Сяо с императорским указом и императорской стражей и сказал, что император приказал ему лечить лицо принцессы Сяо.

Императорский указ!

Только для того, чтобы вылечить рану, ему потребовалось присылать императорский указ. Они просто вынуждали ее не оказывать сопротивления! «Ванфаэй, у них императорский указ, мы не можем противиться». Если они не подчинятся императорскому указу, у императорской стражи будет больше причин выйти из-под контроля.

«Я не собиралась сопротивляться императорскому указу. Разве это не всего лишь доктор Цинь, который хочет лечить меня: Впустите его». Линь Чуцзю погладила шрам на своем лице и втайне возликовала. После того как Су Ча ушел в ту ночь, она не могла заснуть. Ему было до смерти скучно, поэтому она нарисовала рану на своем лице. Иначе она не знала бы, что ей сегодня делать.

«НО, НО...» - домоправитель Цао показал пальцем на «рану» на лице Линь Чуцзю и пробормотал, заикаясь: «Ванфоэй, хоть рана на вашем лице и выглядит реалистично, императорский доктор Цинь распознает все с одного взгляда».

Императорский доктор Цинь владел медицинскими навыками. Если он осмотрит ее и не отличит шрам от настоящего, то он не будет достоин приставки «Имперский доктор» перед своим именем...

Очень большая работа

Линь Чуцзю знала, каким искусным был императорский доктор Цинь. Если у нее не будет настоящей раны на лице, она не сможет этого от него скрыть.

Поэтому она ни за что не позволит доктору Цинь притронуться к ее ране!

Линь Чуцзю встала и сказала с надменным видом: «Лицо принцессы Сяо было изуродовано, и потому ее характер сильно изменился. Она стала жестокой и своенравной. Если императорский доктор Цинь посмеет коснуться меня, я буду с ним драться».

Линь Чуцзю легко подняла лицо и сказала с надменным выражением: «Фэйцуй, иди и принеси мне кнут!»

На этот раз императорский доктор Цинь пришел подготовленным. Так что как только Фэйцуй принесла Линь Чуцзю кнут, Чжэньчжу тоже объявилау двери: «Ванфэй, императорский доктор Цинь просит аудиенции».

«А зачем мне императорский доктор Цинь? Разве я не говорила, что не хочу никого видеть? Убирайтесь... вы все оставьте меня», - крикнула Линь Чуцзю, сопровождая крики звуками ударов.

«Прочь, прочь, прочь, вы все, убирайтесь. Я не хочу никого видеть. Я не стану никого принимать!» - Линь Чуцзю кричала и вопила снова и снова. После нескольких криков у нее заболело горло. Но она не могла остановиться, она продолжала кричать, притворяясь сумасшедшей.

Будучи принцессой, она могла обмануть своими дурачествами императора, она могла подольститься к принцам, ведя себя мило, она могла одолеть императорского доктора с помощью жестокости. Если подумать, она действительно прикладывала много усилий!

Когда Сяо Тяньяо вернется, ей надо будет попросить его повысить ей жалованье!

За дверью Чжэньчжу выглядела смущенной: «Императорский доктор Цинь, вы сами это видели. Наша Ванфай не хочет никого видеть».

*Хлоп, хлоп* Из комнаты доносились звуки кнута, сбивавшего вещи, и звуки падающих предметов.

Императорский доктор Цинь вытянул шею и огляделся. Но, к сожалению, окна и двери были закрыты, а черные занавески закрывали видимость.

Это верно: комната Линь Чуцзю теперь была окружена черными занавесками. Причина этого была в том, что Линь Чуцзю отказывалась кого-либо видеть, и выходить на свет с тех пор как ее лицо было ранено. Линь Чуцзю хотела окружить свою комнату черной одеждой. Это ее ранили, и никто не смел ей возразить...

Посмотрев на это, императорский доктор Цинь взглянул на Чжэньчжу, которая стояла на пути и сказал с тождественным выражением лица: «Я следую приказу императора лечить Сяо Ванфэй. Вы пытаетесь противиться указу императора?»

«Я не смею», - Чжэньчжу преклонила колени и побледнела.

«Если вы не смеете, тогда отойдите с дороги. Если вы задержите лечение, ране принцессы Сяо станет только хуже и это будет ваша вина», - сказал императорский доктор Цинь и повернулся, чтобы посмотреть на имперского гвардейца, стоявшего позади него, и сделал ему сигнал действовать.

«Мисс, пожалуйста...» - имперский гвардеец шагнул вперед и очень вежливо поднял Чжэньчжу.

«Нет-нет, ванфэй отказывается кого-либо принимать. Мне приказали охранять дверь. Вы не можете войти», - Чжэньчжу отчаянно сопротивлялась, но она не могла одолеть имперского гвардейца, сколько бы она ни пыталась.

За домоправителем Цао и остальными тоже следили имперские гвардейцы, но они все равно имели некоторую свободу. Видя, что Чжэньчжу уводят, домоправитель Цао выступил вперед и стал уговаривать: «Чжэньчжу, я знаю, что ты просто подчиняешься приказам ванфыэй. Но рану на лице Ванфэй нужно лечить. Ванъе скоро вернется. Если рана на лице ванфэй не будет вылечена, как она выйдет к людям? Императорский доктор Цинь - лучший доктор во дворце. Он непременно сможет вылечить рану ванфэй».

Убеждения домоправителя Цао не только объяснили действия Чжэньчжу, но также и показали волнения слуги о своей госпоже.

«Но... но... ванфэй отказывается выходить на свет, отказывается принимать людей и бьет людей, как только видит их», - воскликнула Чжэньчжу, с печалью и слезами.

«Сяо Ванфэй бьет людей?» - императорский доктор Цинь помедлил. Он только собирался открыть дверь.

Звук кнута внутри ведь был не оттого, что она избивала людей, верно?

Чжэньчжу не ответила и лишь заплакала. Домоправитель Цао вздохнул и сказал: «Императорский доктор Цинь... ванфэй была очень доброй прежде, потому что была здорова, но теперь она в плохом настроении».

Точнее, она действительно избивает людей.

Императорский доктор Цинь спокойно отступил и махнул рукой имперскому гвардейцу. Принцесса Сяо уже один раз разбила ему голову. Так что теперь ему больше не хотелось пострадать отрук Линь Чуцзю.

Имперский гвардеец, хоть он был и недоволен предательским жестом императорского доктора Цинь, не посмел ничего сказать.

Он шагнул вперед и открыл дверь. В тот же миг солнечный свет полился в комнату...

«ААААААА....» - завопила женщина в комнате. - «Закройте дверь, скорее, закройте дверь. Убирайтесь отсюда, убирайтесь отсюда, я не желаю видеть людей. Я не хочу никого видеть, вы что, меня не слышали?»

Когда дверь отворилась и свет солнца проник в комнату, темная комната наконец осветилась, что позволило людям увидеть, какой беспорядок царил внутри.

Комната была очень пустой. Там осталась только кровать и деревянный стул. Все предметы, кроме кровати, были изломаны. Даже оставшийся стул был со сломанной ножкой, что показывало, как безжалостна была находившаяся здесь женщина.

«Убирайтесь, убирайтесь, вы меня слышали? Вы все, убирайтесь отсюда. Я не хочу, я... не хочу, чтобы люди видели меня такой».

Глядя туда, откуда доносился голос, имперский гвардеец увидел Линь Чуцзю, свернувшейся калачиком в углу. Она держала в руках кнут, но ее тело дрожало...

«Уходите, уходите... Я умоляю вас, уходите, меня это не заботит, я сама буду решать за себя», - Линь Чуцзю свернулась в углу, крепко обхватив себя, даже если бы это была драконовская гвардия, они бы увидели, что она была крайнем расстроена в этот момень.

«Уйдите, убирайтесь отсюда, умоляю... Фэйцуй, ты что, умерла? Закрой скорее дверь. Ты что, меня не слышала? Я сказала, закрой дверь, а то убью», - Линь Чуцзю просила некоторое время, но не поднимала головы. Она не показывала своего лица.

«Ванфэй, ванфэй... ваш раб закроет дверь», - услышав голос, имперский гвардеец обнаружил, что в комнате была еще одна женщина. Однако эта женщина пряталась в углу в тени.

Когда женщина вышла на свет, имперский гвардеец судорожно вздохнул.

Одежда женщины была в лохмотьях, а на ее теле, ногах, руках и даже на лице были отметины от хлыста.

Все верно, избитой женщиной была Фэйцуй. Фэйцуй вышла, хромая, и сказала императорскому доктору Цинь и имперскому гвардейцу, глядя на них покрасневшими глазами: «Господа, наша ванфэй нездорова. Она не может развлекать вас. Я прошу господ уйти...» «Вы служанка, ухаживающая за Сяо Ванфэй?» - спросил имперский гвардеец, оглядывая Фэйцуй с головы до ног.

Казалось, они сильно подрались. Сяо Ванфэй была так жестока.

«Фэйцуй, почему ты с ними разговариваешь? Просто избавься от этих людей, иначе я тебя ударю», - Линь Чуцзю взмахнула кнутом, чтобы показать, что говорит правду.

Фэйцуй задрожала и сказала неровным голосом: «Я прошу... прошу господ уйти. Я закрою дверь. Ванфэй теперь не любит видеть свет».

«Закрой дверь, закрой дверь. Фэйцуй, закрой дверь. Где Чжэньчжу? Она что, умерла? Она не может даже сторожить дверь. Я сказала, я не хочу никого видеть, даже ванъе».

*Хлоп, хлоп* - Линь Чуцзю взмахнула кнутом. Кнут ударил по земле с громким шумом. Ноги Фэйцуй ослабели и она упала на землю.

«Ванфэй, пожалуйста, простите свою служанку. Я закрою дверь».

Фэйцуй казалась очень напуганной. Она поползла прямо к двери. За ней на полу оставалось кровавое пятно...

Просчёт. Неистовая

Фэйцуй выглядела очень печально. Императорскому гвардейцу было жаль ее. Но хоть ему и было ее жаль, он не позволил ей вернуться и закрыть дверь.

«Уведите ее», - императорский стражник приказал людям снаружи увести Фэйцуй.

«Нет, ванфэй, ванфэй...» - когда Фэйцуй насильно увели имперские гвардейцы, она отчаянно кричала и вырывалась, пытаясь вырваться от сдерживавшего ее имперского гвардейца.

Линь Чуцзю заплакала, услышав эти звуки и жалобно заговорила: «Нет, нет... Фэйцу, не уходи, не уходи, я не буду бить тебя, я больше не буду бить тебя. Не уходи, не оставляй меня одну. Мне страшно, мне страшно... Фэйцуй, вернись сюда. Я больше тебя не ударю, я правда тебя не ударю», - Линь Чуцзю крепко обхватила себя и пыталась вжаться в угол. Она казалась напуганной. Ее голос дрожал и прерывался...

Императорские гвардейцы переглянулись, а затем без колебаний направились вытащить Линь Чуцзю. Когда двое императорских стражников приблизились к Линь Чуцзю, они еще не успели коснуться ее, когда Линь Чуцзю закричала: «Аааа...»

Ее резкий голос был отчаянным. Казалось, он пронзает барабанные перепонки. В следующий момент Линь Чуцзю подняла кнут и ударила имперского гвардейца: «Уходите, уходите. Убирайтесь... не трогайте меня. Я сказала, не трогайте меня, вы меня слышали?»

Хотя имперские гвардейцы были настороже, кнут Линь Чуцзю был быстрым и яростным. После двух прозвучавших ударов двое гвардейцев пострадали от кнута. Хотя кровь не пролилась, это было очень больно.

Двое гвардейцев сильно переменились в лице. Но, когда Линь Чуцзю снова подняла кнут, они быстро уклонились.

Линь Чуцзю просто била кнутом повсюду. Уклонившись от него, один из императорских гвардейцев шагнул вперед и попытался выхватить кнут из руки Линь Чуцзю. Но, когда он посмотрел вверх, он увидел лицо Линь Чуцзю. Ее лицо было порезано ножом.

Рана на лице Линь Чуцзю затянулась в шрам. Он был похож на большую черную многоножку, изуродовавшую ее нежное лицо. Ее лицо, казалось, было отмечено яростью, отчего оно было очень пугающим.

«Ах...» - на этот раз это имперский гвардеец воскликнул в ужасе.

Они знали, что лицо Сяо Ванфэй ранено, но они не ожидали, что дело было настолько плохо.

Не удивительно, что она отказывалась встречаться с людьми. Это выглядело ужасно. «Ванфэй, ванфэй, ваш старый раб умоляет вас позволить императорскому доктору Цинь осмотреть и вылечить вашу рану», - снаружи домоправитель Цао печально убеждал ее под надзором императорских гвардейцев.

«Ванфэй, я тоже прошу вас. Пожалуйста, дайте императорскому доктору Цинь осмотреть вас...»

Шаньху и Маньяо тоже горько молили ее. Однако Линь Чуцзю оставалась непоколебима. - «Убирайтесь, убирайтесь, убирайтесь... Я сказала, что мне не нужен доктор. Мне не нужна ваша забота».

Голос Линь Чуцзю уже был хриплым, но она все равно кричала: «Вы здесь, чтобы насмехаться надо мной? Или вы здесь, чтобы поглазеть на меня?»

«Вы... вам просто нравится смотреть на мое изуродованное лицо. Вам просто хочется узнать, что ванъе больше не захочет видеть меня, чтобы вы один за другим могли надругаться надо мной, не правда ли? Перестаньте мечтать, скажу я вам. Даже если я умру, я останусь принцессой Сяо, хахаха... Я принцесса Сяо. Да, я принцесса Сяо, и я хочу, чтобы вы все умерли. Если вы все умрете, никто не узнает, что мое лицо изуродовано, и я все еще буду нужна ванъе».

Волосы Линь Чуцзю растрепались. Ее глаза были красными, а с уродливым шрамом на лице она была похожа на женщину-призрака.

*Хлоп, хлоп* Пока императорские гвардейцы все еще были в замешательстве, Линь Чуцзю подняла свой кнут и хлестнула их: «Убирайтесь, убирайтесь отсюда. Если вы не уйдете, я убью вас, я убью вас всех».

Линь Чуцзю достала из ниоткуда нож и стало дико размахивать им: «Нет, я не хочу, чтобы вы видели меня. Я не позволю вам видеть, что мое лицо изуродовано. Я убью вас, я убью вас всех...»

Имперский гвардеец не решался приблизиться из страха навредить Линь Чуцзю, поэтому ему пришлось смущенно уклониться от удара.

Когда Линь Чуцзю увидела, что имперский гвардеец отступает, она погналась за ним. Однако, когда солнце осветило ее, она снова вжалась в угол. Но на этот раз она не свернулась в комочек, она просто стояла там, а по ее щекам бежали две полоски слез. Она казалась решительной и жалкой...

Императорский доктор Цинь, который стоял позади имперского гвардейца, нахмурился, когда увидел эту сцену. Он знал, что Линь Чуцзю проблемная пациентка, но он не ожидал, что настолько.

Эта сумасшедшая женщина, как он будет лечить ее?

Даже имперские гвардейцы не могли приблизиться к ней, так как же ему к ней подойти? Как он проверит рану на ее лице?

«Императорский доктор Цинь, что нам теперь делать?» - императорский гвардеец смущенно оглянулся на доктора Цинь.

Линь Чуцзю была необычным человеком, они не смели использовать грубую силу против нее. Иначе им не поздоровится, если что-то плохое случится с ней.

Кроме того, в грубой силе не было необходимости. Линь Чуцзю совершенно не собиралась соглашаться на лечение.

«Вы не можете справиться с принцессой Сяо, так откуда мне знать, что делать?» - задача имперских гвардейцев была в том, чтобы помочь ему подчинить Линь Чуцзю, чтобы ему было удобно осмотреть ее лицо, но имперские гвардейцы не могли ничего сделать.

Имперские гвардейцы были очень подавлены: «Императорский доктор Цинь, это поместье Сяо. Если действовать силой против принцессы Сяо, я боюсь, охранники поместья Сяо не будут стоять без дела», - императорский стражник пытался убедить его. Разумеется, они могли применить силу, но они не могли гарантировать, что после этого Доктор Цинь сможет легко вылечить Линь Чуцзю.

Видя, что императорский доктор Цинь не заговорил, имперский гвардеец сказал: «Императорский доктор Цинь, что вы думаете? Лицо Сяо Ванфэй сильно ранено. Рана на ее лице довольно очевидна».

«Похоже, что она была ранена, но я не осмотрел ее лично. Так как же я могу поручиться, настоящая ли рана на ее лице или поддельная?» - императорский доктор Цинь пришел по приказу императора, так что он не осмеливался вести себя легкомысленно.

Императора было нелегко одурачить. Если он не выполнит его приказ как следует, все его предыдущие усилия будут напрасны.

«Что нам делать?» - императорский стражник был в смятении. «Или мне позвать подкрепления? Сяо Ванфэй - женщина, ее силы невелики». Когда она устанет, сможет ли она еще что-то делать?

Императорский доктор Цинь согласно кивнул, но как только имперский гвардеец снаружи во шел, Линь Чуцзю снова закричала: «Аааааа...»

Крики были еще ничего, но Линь Чуцзю также позвала своего теневого стража: «Анпу, помоги, помоги мне. Кто-то хочет меня убить, мое лицо, мое лицо... аааах...»

Линь Чуцзю снова обезумила, она кричала и размахивала кнутом. Когда императорского гвардейца это застало врасплох, Линь Чуцзю стегнула императорского доктора Циня: «Убирайтесь отсюда, живее. Анпу, убей их, убей их, они видели мое ЛИЦО...» Анпу, который прятался в темноте, появился, как только Линь Чуцзю его позвала. Анпу тихо стоял перед Линь Чуцзю, загораживая Линь Чуцзю свет.

Линь Чуцзю наконец-то успокоилась и осторожно спряталась за Анпу. Затем она потянула Анпу за одежду: «Ванъе, ванъе, мне страшно. Они хотят убить меня и изуродовать мое лицо. Ванъе, мне страшно, ты должен меня спасти, спаси меня...»

Ох... Анпу почувствовал, как у него по всему телу побежали мурашки.

Ванфэй, пожалуйста, прекратите. У кого вы этому научились? Люди, которые не знают, что вы играете, подумают, что вы безумны. К тому же, как вы можете спутать меня с ванъе? Если это дойдет до ушей ванъе, думаете, я останусь в живых?

Уйти. Трюк: ранить себя, чтобы завоевать доверие врага

Останется ли Анпу в живых или нет, в этот момент было не важно. Самым важным сейчас было, как им удастся выгнуть императорского Доктора Цинь.

Линь Чуцзю притворилась глупой и безумной, проливала слезы, вела себя как капризная и жестокая женщина. Но в итоге она до сих пор не выгнала Доктора Цинь. Ей ничего не оставалось, кроме как продолжать.

Линь Чуцзю просто хотелось избить Доктора Цинь, как в прошлый раз. Однако императорский доктор Цинь научился на своих прошлых ошибках. Он все время прятался позади имперского гвардейца. И всякий раз, когда Линь Чуцзю поднимала кнут, императорский доктор Цинь быстро отступал. Линь Чуцзю ничего не оставалось, кроме как снова поднимать свой кнут.

После долгих криков и борьбы Линь Чуцзю устала. Поэтому, когда Анпу вышел, она спряталась позади него и позволила ему разбираться с имперскими гвардейцами, но...

Линь Чуцзю, видимо, забыла, что Анпу был теневым стражем. Он круглый год работал в тени. Ему плохо давалось общение с людьми.

Когда Анпу вышел, он не сказал ни слова, он только стоял перед Линь Чуцзю с холодным и решительным лицом, по которому было ясно, что он не позволит имперским гвардейцам тронуть Линь Чуцзю.

Императорский доктор Цинь и имперский гвардеец пытались оттолкнуть его, но Анпу справился с ними обоими. Другого выхода не было. Имперскому гвардейцу пришлось вступить в переговоры с Анпу: «Ты теневой страж принцессы Сяо?»

«Ммм», - следуя принципу «меньше разговоров - меньше ошибок», Анпу пользовался словами, как золотом. Так что он никогда не говорил двух слов, которые можно было заменить одним словом.

«Лицо Сяо Ванфэй ранено. Император послал доктора Цинь, чтобы лечить ее лицо. Это тоже ради принцессы Сяо. Я хотел бы, чтобы ты отошел, чтобы императорский доктор Цинь мог осмотреть лицо принцессы Сяо», - Имперский гвардеец намеренно сдерживался, но Анпу все равно отказывался: «Нет!»

«Ты пытаешься противиться указу императора?» - мягкие слова не работали, поэтому имперский гвардеец мог использовать только жесткие.

«Нет», - Анпу открыл рот и сказал, холодно глядя на него. Он сказал нет, но его ноги как будто приросли к полу, он неподвижно стоял перед Линь Чуцзю.

«Анпу, не уходи... не позволяй им меня трогать. Не давай им видеть мое лицо, не... Линь Чуцзю тоже была непримирима. Она продолжала притворяться безумной. Иногда она была в здравом уме и временами говорила связно. Она думала, что Анпу был Сяо Тяньяо только что, но сейчас она узнавала его.

Домоправитель Цао и остальные были прямо снаружи, за дверью, поэтому они могли слышать весь разговор в комнате. Они не поднимали головы, и их плечи печально вздрагивали, но на самом деле они улыбались.

Домоправитель Цао был в этом не новичком. Его лицо было полно беспокойство, глаза покраснели, на лице было выражение беспомощности, плечи поникли - все показывало, как домоправитель был встревожен.

Имперские гвардейцы снаружи наблюдали за выражениями лиц домоправителя Цао и остальных людей. Не считая нескольких склоненных голов, они не видели ничего предосудительного. Имперские гвардейцы не видели ничего необычного, даже несмотря на то, что постоянно за ними следили.

Снаружи имперский гвардеец и Анпу все еще были неподвижны. Императорский доктор Цинь все еще не мог подобраться к Линь Чуцзю. Как только он выступил вперед, Линь Чуцзю закричала и подняла свой хлыст. Даже Анпу получил несколько ударов.

Пока имперские гвардейцы выглядели беспомощно, Анпу наконец сказал первую длинную фразу с тех пор как появился здесь: «Ванфэй в плохом настроении, пожалуйста, уходите».

«Волю императора нельзя нарушить», - имперский гвардеец отошел, но император все еще настаивал.

«Принцессу нельзя трогать», - Анпу снова открыл рот, но сказал тихим голосом. - «она обезумит!»

Это было всего несколько слов, но у них было много смыслов.

Линь Чузцю была в полубезумном состоянии. Если императорский доктор все еще будет настаивать на лечении Линь Чуцзю и полностью сведет ее сума, то... Сяо Тяньяо не может побеспокоить императора, но разве он не осмелится выместить гнев на императорском докторе Цинь?

«Нынешнее положение принцессы Сяо плачевно, ей нужно лечение как можно скорее. Иначе она все равно в итоге сойдет с ума», - вежливо заметил доктора Цинь. Почему они не связывают безумие Линь Чуцзю с ее внешностью?

«Дождитесь письма Ванъе», - Анпу выдал очень важную информацию.

Лицо Линь Чуцзю было ранено. Люди поместья Сяо сообщили Сяо Тяньяо и теперь они лишь ждали его ответа. Как только эти слова прозвучали, императорский доктор Цинь не успел придумать ответной меры, когда услыхал, как Линь Чуцзю снова закричала: «Нет, я не... не говорите ванъе. Вы не можете ему сказать. Нет, это... вы сказали об этом принцу? Я убью вас, я убью вас!»

Линь Чуцзю оттолкнула Анпу. Анпу врезался прямо в имперского гвардейца и доктора Цинь. Столкновение было слишком сильным, и Анпу сшиб имперского гвардейца и доктора Цинь.

Когда они все упали, как фишки домино, Линь Чуцзю снова подняла свой кнут. Кнут стегнул Анпу. Анпу даже не застонал. Он только повернулся и отпрыгнул. Однако, Линь Чуцзю как будто этого не видела, ее второй удар пришелся на имперского гвардейца.

«Ах... осторожней». Императорскому гвардейцу было больно, поэтому он тоже отодвинулся. Линь Чуцзю подняла кнут в третий раз. Третий удар пришелся по руке императорского доктора Цинь.

*Хлоп* - кнут был резким и громким, императорский доктор Цинь не успел уклониться от него. Он только смотрел, как кнут падает на его правую руку. На руке сразу же выступила кровь.

«Ах...» - вскрикнул императорский доктор Цинь, и его лицо побледнело.

«Императорский доктор Цинь....» - имперского гвардейца это застало врасплох, но прежде чем Линь Чуцзю снова смогла поднять кнут, от оттащил императорского доктора Цинь в сторону.

*Хлоп, хлоп...* Линь Чуцзю продолжала бить повсюду. Хотя кнут не задевал людей, она не останавливалась, она продолжала размахивать кнутом, который держала в руках, отчего имперским гвардейцам и доктору Цинь было сложно с нею справиться.

Имперский гвардеец хотел заставить Линь Чуцзю перестать сходить с ума, но Анпу ему помешал: «Вам нельзя трогать ванфэй».

«Если я убью вас, ванъе не узнает, я все еще буду Сяо Ванфоуй, я все еще буду Сяо Ванфэй», - растрепанные волосы Линь Чуцзю покрывали ее раненое лицо, делая его еще более мрачным.

Кто знает, испугался ли он безумия Линь Чуцзю, или ему просто страшно было идти против нее, но императорский гвардеец решил перестать защищать императорского доктора Цинь и просто вышел на солнце.

Линь Чуцзю погналась за ним, но, когда увидал солнце, она отступила. Имперский гвардеец и доктор Цинь наконец-то могли вздохнуть.

«Скорее, давайте пока уйдем», - императорский доктор Цинь был напуган. Его правая рука была ранена. Боль была слишком сильной для него. Он хотел как можно скорее уйти и заняться лечением своей раны.

Имперский гвардеец ждал этих слов. Поэтому, услышав, что императорский доктор Цинь так сказал, он без лишних слов увел его.

«Закройте дверь, закройте дверь, больше не открывайте дверь, не открывайте ее. Я не хочу никого видеть». В доме никого не было, поэтому Линь Чуцзю немного успокоилась. Она перестала размахивать кнутом, но снова начала крушить все вокруг: «Никто меня не видел. Ванъе не знает, что я изуродована. Нет, нет, никто».

*Бам, бам*, - Линь Чуцзю громила все вокруг. Имперские гвардейцы, стоявшие снаружи, увидели, как Линь Чуцзю подняла деревянный стул и бросила его в Анпу. Они все сжались и мысленно пожалели Анпу...

Принцесса Сяо сошла с ума!

Исцеление. Семья Хуа

Однако Анпу вел себя так, будто его это не касалось. Он просто стоял на одном месте и позволял Линь Чуцзю бить его. Все, что им было слышно - это звук ломавшихся предметов. Когда Анпу ударил стул, он упал на пол...

Анпу был сражен на месте. Хотя крови было не видно, имперский гвардеец знал, что Анпу наверняка ранен, и его ранение серьезное.

Имперский гвардеец посмотрел на Анпу, бывшего в комнате, а затем - на Фэйцуй, которая, израненная, была снаружи и втайне вытер пот со лба: «Сяо Ванфэй, должно быть, сошла с ума, верно?»

Она даже избивает своих людей. Разве так поступил бы нормальный человек?

«Закройте дверь, закройте дверь», - Линь Чуцзю снова ударила Анпу. Однако и этого все еще было недостаточно: она схватила стул, чтобы еще раз ударить Анпу. Но на этот раз не стал просто стоять и позволять Линь Чуцзю себя бить. Он быстро вскочил и закрыл

дверь.

Когда дверь закрылась, раздался громкий хлопок. Имперские гвардейцы увидели, что дверь, захлопнувшись, задрожала.

Ох, батюшки. Глаза всех имперских стражей в ужасе округлились. Они не верили тому, что видели. Сяо Ванфэй кажется такой миниатюрной, но она так сильна?

Стул был сделан из цельного куска дерева, так что его было тяжело поднять. Сяо Ванфэй была женщиной, но смогла не только поднять, но и бросить его с такой силой. Точно ли она женщина?

Когда она обезумела, она получила столько силы?

Имперские гвардейцы переоценивали Линь Чуцзю. Правда была в том, что...

Как только Анпу закрыл дверь, он быстро отшвырнул деревянный стул в сторону двери. Так что дверь задрожала не из-за Линь Чуцзю, а из-за Анпу.

Что же до Линь Чуцзю?

Как только дверь закрылась, она села на пол в изнеможении и потерла руки: «Я устала!» Притворяться безумной очень тяжелая работа. Линь Чуцзю казалось, что она заболеет. Я так устала.

Она чувствовала, что устало не только ее тело, но и ее сердце. Анпу молча взглянул на Линь Чуцзю. Видя, что она не собирается ничего говорить, он исчез. Линь Чуцзю так устала, что продолжала сидеть на полу.

Снаружи дома имперские гвардейцы переглядывались. В итоге они стали ждать инструкций императорского доктора Цинь. Однако императорский доктор в этот момент был занят одним собой. С чего бы он заботился о том, чтобы раздавать им приказы?

И кто знал, было ли это совпадением, но кнут Линь Чуцзю повредил мышцы и кости императорского доктора Цинь. Так что он не решался слишком много двигаться. Он боялся еще сильнее навредить себе.

«Давайте вернемся во дворец», - сказал императорский доктор Цинь, держа свою правую руку. Он сильно потел от боли.

В данный момент его состояние не позволяло ему осмотреть и лечить Линь Чуцзю. «Есть», - услышав его слова, имперские гвардейцы вздохнули с облегчение.

Хотя задача не была выполнена, они старались изо всех сил, и оставаться было бесполезно. Сяо Ванфэй была безумна. Однако, если бы они ее ранили, они не смогли бы уйти живыми. Она бы убила их.

Никто не провожал имперских гвардейцев и доктора Цинь. Они вышли тем же путем, что и вошли.

Как только имперские гвардейцы ушли, люди поместья Сяо испытали облегчение.

Убедившись, что никто не смотрит, домоправитель Цао тут же открыл дверь: «Ванфэй, вы в порядке?» Поведение их принцессы ничем не отличалось от поведения полоумной, так что он очень переживал, что Линь Чуцзю действительно сойдет с ума.

Чжэньчжу и Шаньху последовали за ним, и даже Маньяо с раненой Фэйцуй вошли внутрь.

Линь Чуцзю все еще сидела на полу, и выглядела очень слабой. Увидев, что домоправитель Цао и остальные вошли, она посмотрела на них и сказала: «Помогите мне, я смертельно устала».

Она не просто устала, ей, кроме того, было больно. Ей казалось, что ее руки ей не принадлежат. Она не могла поднять их.

«Ванфэй, осторожнее...», - Чжэньчжу и Шаньху поспешно подошли и помогли Линь Чуцзю встать. Но в комнате был хаос и ей негде было остаться.

«Скорее, идите и принесите паланкин», - распорядился домоправитель Цао.

Линь Чуцзю не возражала. С помощью Чжэньчжу и Шаньху Линь Чуцзю осторожно подошла к Фэйцуй и спросил: «Фэйцуй, ты в порядке?»

Раны на теле Фэйцуй были настоящими, но нанесены они были не Линь Чуцзю. Это сделал теневой страж. Поэтому они выглядели так страшно. Однако ее кости и мышцы не были задеты. Повреждена была только ее кожа. Она исцелится за 10 дней.

Ее раны не были серьезными, но это не означало, что они не болели. Фэйцуй закусила губу и покачала головой: «Не волнуйтесь ванфай, я в порядке».

«Я плохо с тобой обошлась». С ней все было в порядке, но боль была неизбежна. Однако другого выхода не было. Если она хотела обмануть императорского доктора Цинь, она не могла бы достичь успеха без жестокостей.

«Для меня честь - помочь ванфой. Я не чувствую в этом несправедливости», - Фэйцуй улыбнулась. В ее улыбке не было ни следа неохоты.

Это была ее идея, чтобы ее избили.

«Отдохни хорошенько, не волнуйся... Я прослежу, чтобы у тебя не осталось шрамов», Линь Чуцзю сказала мало, но она не забудет жертвы Фэйцуй.

Конечно же, Линь Чуцзю не забыла и Анпу.

«Домоправитель Цао, отправьте кого-нибудь позаботиться о Фэйцуй и Анпу. Выберите для них лучшие лекарства и еду. Им несправедливо досталось на этот раз».

«Ванфаэй, не тревожьтесь. Ваш раб будет иметь это в виду», - снова и снова пообещал домоправитель Цао, после чего любезно проводил Линь Чуцзю к паланкину.

Как бы то ни было, Линь Чуцзю пережила этот день и была в безопасности. Императорский доктор Цинь потерпел такое тяжелое поражение, что нескоро вернется. Теперь Линь Чуцзю нужно было ждать, чтобы приехала семья Хуа из Центральной империи. После этого она сможет объявить, что ее лицо исцелилось.

На этот раз императорскому доктору Цинь не повезло. Хотя китайская медицина и не зависела от скальпеля хирурга, его все равно кормили руки. Так что для врача руки тоже были очень важны.

Если он повредил руку, как он поставит диагноз, как измерит пульс пациенту?

Императорский доктор Цинь очень серьезно отнесся к своей ране. Однако он не осмелился сразу перебинтовать свою рану, а первым делом пошел к императору с докладом.

По дороге императорский доктор Цинь наложил лекарство, останавливающее кровь на свою рану. Но, когда он вошел во дворец, он открыл свою рану снова и позволил крови пропитать бинт. Как только императорский доктор ЦИнь вошел во дворец, он встал на колени и сказал печально: «Император, ваш раб возлагает надежды на вас и просит вас о помиловании».

«Что происхолит?» - император нахмурился, и на его лице показалось недовольство.

«Император, Сяо Ванфэй, похоже, сошла с ума. Она не желала показывать мне свою рану. Я взял с собой имперских гвардейцев, но она все равно избила меня и приказала уйти», - чтобы доказать, что он говорил правду, императорский доктор Цинь показал свою рану на правой руке.

Когда император увидел белый бинт, пропитанный кровью, он был потрясен: «Как вы получили такую рану? Кто вас ранил? Это принцесса Сяо?» Неужели Линь Чуцзю правда обезумела? До того, что она даже избила посланного им доктора Цинь?

«Да, это Сяо Ванфуй. Я не могу сказать, правда ли Сяо Ванфэй сошла с ума или нет. Но, когда мы с имперским гвардейцем вошли, мы увидели, как Сяо Ванфэй избивает людей. Она также отказывалась видеть солнечный свет и людей. Она била всех, кто к ней приближался», - императорский доктор Цинь не смел скрывать это и объяснил ситуацию подробно, ничего не преувеличивая.

Императорский доктор Цинь очень хорошо знал, что, хотя император ему и доверяет, он не до конца верит его словам. После разговора с ним он расспросит и императорского гвардейца.

Не было никакой пользы обманывать императора...

Надменный. Уничтожить семью Чжан

Императорский доктор Цинь и имперские гвардейцы, ушли, потерпев поражение. Никто не мог представить, как зол был император, но...

Увидев окровавленную руку доктора Цинь, император не мог предъявить ему обвинений.

Дело было не в том, что доктор Цинь был не компетентен, а в том, что Линь Чуцзю была слишком бессовестна. Она не заботилась о приличиях и притворялась безумной и глупой.

Император не мог придумать, как справиться с такой своевольной женщиной.

«Идите домой и отдохните. Я все понял». Ни награды, ни наказания не последовало. Это был лучший исход для императорского доктора Цинь. Доктор Цинь несколько раз поблагодарил императора, отступил на три шага назад и ушел.

Император протянул руку и потер переносицу. Он собирался послать кого-нибудь в поместье Сяо, чтобы расследовать ранение Линь Чуцзю. Когда вдруг он услышал, как евнух громко и резко крикнул: «Срочное сообщение с западной границы в восьмистах милях отсюда, это военное донесение, военное донесение!»

Голос евнуха был полным паники. Император по одному звучанию понял всю его срочность.

«Западная граница? Западная страна напала на нас?» - император слегка переменился в лице, но не удивился. Он был человеком, пережившим много больших бурь. И потому он молча сидел на троне, ожидая доклада.

Как император и думал, западная страна послала свои войска!

Однако Западная страна не послала войска на линию фронта, чтобы поддержать Северную страну, а вместо этого послала большую армию, чтобы напасть на Западную границу. Восточная армия уже несколько раз сражалась с ними прежде.

«Запад!» - император сердито отшвырнул доклад на землю. Хотя император давно догадался, что, раз Южная страна послала свои войска, то и Западная вскоре присоединится, он все равно был зол, когда увидел этот доклад. - «Вы... слишком вероломны».

ЕГО первые несколько слов были туманного содержания. Он ничего не мог с этим поделать. Некоторые вещи можно было сделать, но не назвать. Особенно в такое время.

«Скажите обоим премьер-министрам, генералам, секретариату, министерству военных де, что мы обсудим это дело. Наследный принц, принц Циань и принц Вэнь тоже должны присутствовать». Император приказал позвать нескольких важных министров. Евнух кивнул головой несколько раз, после чего выбежал из зала передавать приказы. Как только евнух передал приказ, вошел другой евнух. «Ваше величество, принц Цзи Фэнъюй просит аудиенции».

«Цзи Фэнъюй, как он посмел прийти? Впустите его...» Хотя за всем стояла Центральная империя, у императора все равно вызывало отвращение поведение западной страны, которая пользовалась другими.

*

Западная армия подошла к границу, число войск, стоявших у границы, было ограничено. Императору пришлось мобилизовать войска, чтобы пойти туда. В то же время ему пришлось собрать продовольствие и послать его вперед.

Все эти события были важны. По сравнению со всеми этими событиями расследование ранения Линь Чуцзю стало обычным делом. Даже похороны принцессы Фушоу Чжан стали казаться пустяком.

В этот момент внимание всей страны было приковано к тому, что Западная страна послала войска, чтобы атаковать Восток. Похороны принцессы Фушоу Чжан были заброшены, императрице ничего не оставалось, кроме как быстро заняться этим делом и торопливо похоронить ее.

Похороны были очень простыми. Все равно человек, которого похоронили, не был настоящей принцессой Фушоу Чжан. Поэтому император был доволен тем, что сделала императрица. Он также намекнул ей, что принцесса Фушоу Чжан была замужем, поэтому ее нельзя хоронить в императорской усыпальнице.

Это не шутки, в императорской гробнице были похоронены их предки. Личность покойной была не установлена. Так что, хоть она и умерла под именем принцессы Фушоу Чжан, ее нельзя было хоронить в императорской гробнице.

Императрице были не известны все подробности этой истории, она просто думала, что император не хочет иметь дела с принцессой Фушоу Чжан. Поэтому она поубеждала его немного для вида, но все равно поступила согласно желаниям императора.

Битва на линии фронта не станет никого ждать. Император вложил всю свою энергию в битву против запада, ему потребовалось 5-6 дней, чтобы как следует все устроить.

Когда он наконец освободился, император вспомнил о делах с Линь Чуцзю. Однако, прежде чем он успел отдать распоряжения, к нему пришел с докладом начальник ШПИОНОВ:

«Ваше величество, я догнал корабль семьи Чжан, но был обнаружен. Я уничтожил корабль и все погибли. Никто не выжил». Другими словами, они не спасли принцессу Фушоу Чжан и им не нужно было заниматься дальнейшими делами.

Когда император узнал об этом от шпиона, он втайне испытал облегчение. Однако он сказал с сожалением: «Что ж, больше не будем об этом говорить».

Она уже была похоронена. Даже если бы принцесса Фушоу Чжан вернулась, она не могла бы жить под своим именем. Ей лучше было умереть, чем жить. Он не пострадает, если потеряет одну принцессу, которая опорочила королевскую семью.

«Ваш слуга понял». Начальник шпионов понимал, почему император отпустил его. Однако, хотя он и знал намерения императора давным-давно, он испытал лишь облегчение, услышав слова императора.

«Ваше величество, человек, посланный семьей Чжан отвезти письмо к принцу Сяо, прибыл на линию фронта и отдал письмо принцу». Хотя император не наказал его, начальник шпионов не смел относиться к делу легкомысленно и сообщил оставшуюся информацию, которую он собрал.

«О? И как он отреагировал?» На лице императора не было радости. Если Сяо ТЯньяо знал, что Линь Чуцзю в порядке, он наверняка знал и то, что похищенной женщиной была принцесса Фушоу Чжан.

С самого начала он был на стороне принцессы Фушоу Чжан. Поэтому, когда принцесса Фушоу Чжан и Линь Чуцзю столкнулись и результат был таким, хоть это и была вина принцессы Фушоу Чжан, это доказывало его некомпетентность.

«Сяо Ванъе отправил людей семьи Чжан назад с посланием, в котором говорилось, что он встретится с ними лично в будущем и уничтожит всю их семью», - сердце шпиона дрогнуло, когда он говорил эти слова.

Дело не в том, что он был робск, а в том, что Сяо Тяньяо был слишком надменен. Что это значит, он встретится с ними в будущем?

Это значит, что он отправится в Центральную империю и уничтожит семью Чжан в Центральной империи.

«Мой брат поистине надменен». Услышав эти слова, император не мог выразить все чувство потери и зависти в своем сердце.

Император знал, что слова Сяо Тяньяо относятся к семье Чжан на Востоке, но на самом деле они были о семье Чжан в Центральной империи.

Разум говорил ему, что слова Сяо Тяньяо были самоубийством и только добавляли хаоса к ситуации на востоке, но... он также надеялся, что однажды и он сможет так высокомерно обратиться с такими же словами к людям Центральной империи. Тогда ему больше не придется подчиняться Центральной империи. К сожалению, он не обладал таким мужеством.

Совсем как в этот раз, он знал, что юги запад действовали по наущению Центральной империи, но он лишь притворялся, что ему это было неизвестно.

Отбросив разочарование в сердце, император вздохнул: «Так, боюсь, семья Чжан будет твердо уверена, что они похитили принцессу Сял».

Отношение Сяо Тяньяо, несомненно, внушило семье Чжан уверенность.

«Ладно, и вы прикажите кому-нибудь следить за ними. Не дайте семье Чжан узнать о принцессе Сяо». Внутренние конфликты - это одно. Перед лицом такого противника, как Центральная империя, ему было неуместно не поддержать Сяо Тяньяо. Иначе как он удержит его в будущем?

«Ваш покорный слуга все понял!»

*

В Восточной стране беспокоить Линь Чуцзю мог только император. Помимо него, Линь Чуцзю никого не удостаивала своим присутствием, даже императрицу.

Император был занят государственными делами, ему недосуг было посылать людей выискивать ложь. Линь Чуцзю могла более не волноваться. Она стерла рану со своего лица.

«Хотя это и очень нелюбезно, но я тоже полагаю, что западу уже давно пора было послать войска».

Если бы они не послали войска, ей пришлось бы продолжать притворяться безумной дурой.

Су Ча тоже хотел порадоваться за Линь Чуцзю, но, когда он думал о Сяо Тяньяо на линии фронта, Су Ча было не до смеха...

«Ванфуй, ванъе, он...»

Су Ча хотел сказать Линь Чуцзю, что Сяо Тяньяо сейчас очень тяжело, но он не знал, как это сказать.

«Что случилось с ванъе? Возможно, оттого, что запад послал войска, это поставило ванъе перед большими трудностями?» Линь Чуцзю перестала улыбаться и спросила серьезно.

Хотя нападение войск запада было нехорошо для востока, это была проблема императора. Какое отношение это имеет к Сяо Тяньяо, который лишь ведет войска в бой?

Своевольный. Без подвижек

Это было не его место и не его дело. Появление войск запада окажет влияние на Сяо Тяньяо, но Су Ча переживал не об этом...

«Пять Богов Боевых искусств появились на линии фронта. Трое из них пришли из Центральной империи. Их сила непостижима. Каждый из них превосходит силой ванъе. Ванъе оказался в очень тяжелой ситуации на линии фронта и его войска были полностью подавлены».

Линь Чуцзю слегка нахмурилась:

«Посылать сразу трех богов боевых искусств. Это столько же, сколько их всего на Востоке. Похоже, в этот раз Центральная империя очень рассердилась».

Оставаясь в кабинете Сяо Тяньяо так долго, Линь Чуцзю кое-чему научилась. По крайней мере, она узнала о том, кем были боги боевых искусств и сколько их существовало в разных странах.

Центральная империя позволяла королевским семьям каждой страны иметь одного или двух Богов Боевых искусств. Центральная империя вмешивалась в любом случае, если их было больше.

Центральная империя послала 3 Богов Боевых искусств на этот раз, чтобы сказать Сяо Тяньяо, что они знали о его ситуации, и что он больше не могее скрывать.

Это была и демонстрация, и предупреждение!

«Сила Центральной империи намного превышает нашу. Если они захотят поквитаться, ванъе, возможно, будет разбит на этот раз». Когда Су Ча услышал это, он не мог не вздохнуть: «Если бы я знал, что это случится, я бы не начал это дело с банком. Центральная империя слишком скупа. Я лишь открыл маленький банк, а они послали троих богов боевых искусств?»

«Это не только из-за основания банка, это касается принципов и достоинства страны. На этот раз мы воспользовались возможностью открыть банк на востоке. Если Центраьная империя не отреагирует, боюсь, юг, север и запад последуют ее примеру. В конце концов, никакой император не захочет, чтобы его контролировали другие». Достоинство страны нельзя было искушать. Центральная империя сделала это только для того, чтобы поддержать достоинство других стран. Линь Чуцзю понимала, что делала Центральная империя.

Разумеется, Су Ча тоже понимал. Однако его мнение отличалось от мнения Центральной империи. Хоть он и мог понять их разумом, он не мог принять это эмоционально. «Мы закроем банк?» Он так много работал и даже пошел против банка Футянь и семьи Чжан, чтобы открыть банк Тунъюаныь. Так что, если бы он закрылся, он действительно был бы расстроен.

«Мы еще до этого не дошли. Раз ванъе упомянул богов боевых искусств, разве он не говорил о каких-нибудь контрмерах?» Линь Чуцзю была упрямым человеком, таким упрямым, что, упираясь в стену, ей нужно было сделать все возможное, чтобы посмотреть, сможет ли она ее прошибить...

Прежде чем открыть банк, Линь Чуцзю понимала, что будет много трудностей, но она все равно предложила Су Ча это сделать. Теперь, когда они открыли банк, она получила точку опоры на востоке. Как она могла так легко от этого отказаться?

«Да, но это непросто», - Су Ча подумал о том, о чем говорил Сяо Тяньяо, и невольно вздохнул.

Сяо Тяньяо рассказал Су Ча о ситуации на линии фронта. Но, конечно же, не затем, чтобы пожаловаться, а чтобы Су Ча понял ситуацию и поскорее пригласил людей, которые могли бы сдержать богов боевых искусств.

Разумеется, только Боги боевых искусств могли это сделать. Помимо двух богов боевых искусств во дворце, на востоке никогда не слышали о существовании других богов боевых искусств. Но, конечно, то, что во дворце не было других Богов Боевых искусств, не означало, что их не было в других местах.

Сяо Тяньяо подал Су Ча идею, которая была такова: Башня Лунной тени или Ши Ихань, молодой господин Павильона Тяньцан.

В мире нет вечных врагов, только вечные интересы. Хотя раньше Сяо Тяньяо сражался с Ши Иханем будучи Лордом Демоном, между ними не было ненависти. Они сражались из-за их интересов и их положения.

Сяо Тяньяо не колебался, прося Ши Иханя о помощи, и не думал, что в этом есть что-то дурное. Боевые навыки Ши Иханя были сравнимы с навыками богов боевых искусств. Если Ши Ихань захочет ему помочь, он одержит победу, потому что...

Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени никогда не допустят, чтобы что-то плохое случилось сих молодым господином. Не говоря уже, что в одном Павильоне Тяньцан было четыре бога боевых искусств. Если они смогут пригласить Ши Иханя принять участие, эти четверо богов неизбежно сделают свой ход.

Вот только Ши Иханю было не так-то легко угодить!

С тех пор как Сяо Тяньяо в последний раз сражался с Ши Иханем, Су Ча следил за ним. Хотя это была лишь информация, которая была на поверхности, этого было достаточно для Су Ча, чтобы проанализировать Ши Иханя. Поскольку он был молоды господином Павильона Тяньцан и Башни Лунной Тени, у Ши Иханя были и деньги, и власть. Ему хватало всего. Было бесполезно приглашать его заработать деньги, и бесполезно продавать услуги.

Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени всегда заботились о себе. И как молодой господин, Ши Ихань был рожден гордым сыном небес.

В этом мире никто не мог заставить Ши Иханя почувствовать необходимость продавать свои услуги.

Су Ча долго думал, но не мог придумать ничего хорошего. Чувствуя себя как врач, который лечит мертвую кобылу, Су Ча хотел спросить Линь Чуцзю, не было ли хорошего способа.

«Молодой господин Павильона Тяньцан и Башни Лунной Тени? У Ванъе действительно есть свое видение». Прежде чем Су Ча закончил, Линь Чуцзю невольно закатила глаза.

Даже несмотря на то, что Линь Чуцзю не видела молодого господина, слушая слова Су Ча, она понимала, что этот человек богатый и своевольный. Приглашать такого человека принять участие в военных действиях, было почти все равно что убеждать Центральную империю прекратить.

«Я бывал в Башне Лунной Тени. Владелец Башни Лунной Тени даже не выслушал моих намерений, он просто сказал, что их молодого господина нет дома, а Башня Лунной Тени в последнее время очень занята, так что они не могут брать никаких дел». Что же до того, правда это или нет - рыбак рыбака видит издалека.

Если ты не хочешь видеть человека, пока ты не перед ним, его не существует, если ты хочешь кого-то видеть, даже если ты на краю света - ты придешь.

«Похоже, Башня Лунной Тени знает, что мы пытаемся сделать». Отказ был так очевиден, что Линь Чуцзю не хотела долее об этом говорить.

Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени всегда придерживались своих правил. Они не станут вмешиваться в дела четырех стран. Они не станут продавать сведения разведки по четырем странам. И, разумеется, они не будут вмешиваться в дела Центральной империи.

Теперь, когда Сяо Тяньяо сражался против Центральной империи, было бы странно, если бы Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени сделали бы свой ход.

«Не думай играть с этим молодым господином. Если он не дурак, он не станет соваться в мутные воды». Если только Ши Ихать не будет им сильно обязан, он не будет действовать. Если же нет, их надежда была очень слабой.

«Если Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени не вступят в бой, у ванъе совсем не будет шанса на победу. Как бы ни было превосходно его боевое искусство, он не может победить против 5 богов боевого искусства. Когда эти пятеро выступят одновременно, ванъе будет...» - Су Ча не мог договорить, он опустился на стол с досадой и слабо проговорил: «Ванфаэй, что нам делать? Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени не помогут, император не пошлет богов из дворца на поле боя, не говоря уже о юге и западе. Что ж, то, что они не посылают своих боевых богов, уже является знаком их уважения к нам. Лучше ожидать их помочь нам, чем ожидать от Центральной империи отступления»

Конечно, юги запад не посылали своих богов боевых искусств на поле боя не потому, что уважали восток, а потому что знали, что не смогут одним ударом уничтожить восток. В такое время, хоть это и дало бы им небольшое преимущество, когда восток оправился бы, он отплатил бы им с лихвой.

Кроме того, была еще одна важная причина, а именно...

Контрмеры. До наивного глупа

Ни югу, ни западу не хотелось, чтобы Центральная империя контролировала все их существование. Как и востоку, им хотелось освободиться от контроля Центральной империи и получить права, который должны быть у императоров.

На этот раз, когда восток открыл банк, остальные страны смотрели и ждали... Они надеялись, что восток выживет и их банк останется открытым. Если восточный банк будет существовать, они тоже смогут открыть банки и постепенно получить экономическую независимость.

Хотя это был очень долгий процесс, это было лучше, чем не видеть вообще никакой надежды.

Четыре страны могли объединить усилия в борьбе против Центральной империи. Однако, когда Восток боролся против Центральной империи, юги запад не хотели присоединяться к веселью очень долго. В конце концов, они не могли гарантировать, что однажды Центральная империя не нападет на них.

Если такой день придет, они надеялись, что восток вспомнит об этом и оставит им жизнь.

Коротко говоря, юги запад не послали своих богов боевых искусств в то время не потому что проявили уважение к востоку, а потому что оставляли себе пути для выживания.

Императоры всех стран в глубине души понимали это, даже император Центральной империи это знал. Но пусть он и знал, он не мог ничего сделать с четырьмя странами.

Центральная империя всегда контролировала и разделяла четыре страны. Они не хотели, чтобы четыре страны объединились. Однако Центральная империя также не решалась слишком сильно подталкивать четыре страны, чтобы не дать им сговориться в борьбе против нее. Если бы это случилось, у Центральной империи было бы много хлопот.

Более того, там где вода чистая, рыбы не поймаешь. Принципы и достоинство центральной империи нельзя попирать. Перед лицом правильного и неправильного Центральная империя не уступит, но в каких-то обыденных вещах они временно отступали, чтобы получить одобрение четырех стран.

Центральная империя не обращала внимания на мелкие расчеты юга и запада. В конце концов, у них в распоряжении было трое богов боевых искусств и они уже назначили дату конца войны между восточной и северной страной.

Восточная страна проиграет! Поскольку Северной стране грозило поражение, трое богов боевых искусств, посланные Центральной империей, неизбежно вступят в бой.

Линь Чуцзю и Су Ча глядели друг на друга. Никто не мог придумать хорошего решения. Линь Чуцзю вздохнула и сказала: «Ванъе не может проиграть эту битву?»

«Да, если ванъе проиграет, он потеряет все в восточной стране. Вы знаете, что император не упустит такой возможности. Кроме того, можно ли поручиться, что, если он потерпит поражение, Центральная империя остановится?» - спросил Су Ча Линь Чуцзю. Но прежде чем Линь Чуцзю успела ответить, он добавил: «Если мы проиграем, это значит, мы сдались. Не только Банк Тунъюань закроется, но также и некоторые города будут отданы Северной стране».

Сказав это, Су Ча тяжело вздохнул: «Ванфоэй, это война. Если мы проиграем, нам придется уступить нашу территорию и выплатить компенсацию. Более того, если на этот раз мы проиграем, южная и западная страны не упустят этой возможности. Они непременно воспользуются ею, чтобы урвать свой кусок мяса».

Южная и Западная страны не были их друзьями.

«Чтобы мы не проиграли, где ты собираешься искать 5 богов боевых искусств?» Прежде чем Су Ча успел ответить, Линь Чуцзю добавила: «Даже не думай о Павильоне Тяньцан и Башне Лунной Тени. Мы против Центральной империи. Даже если их молодой господин согласится помочь нам, их люди не последую за ним. Если что-то плохое случится с их господином, и он будет ранен, мы только наживем себе еще одного врага. Игра не стоит свеч». И это будет очень серьезный враг.

В этом мире какой враг более неудобен, чем тот, что продает данные разведки и убивает людей?

На лице Су Ча появились темные складки. «Ванфэй, то, что ванъе сказал в письме, просто напоминание мне. Он хотел, чтобы я подумал о способе, кроме этого. Он не говорил, что это обязательно должен быть их молодой господин».

«О... тогда, значит, ванъе сказал в письме обратиться ко мне?» Линь Чуцзю снова расстроилась, когда Су Ча упомянул письмо.

У Сяо Тяньяо есть время, чтобы писать Су Ча, но он не может выкроить немножко времени, чтобы ответить ей?

Ее запросы были невысоки. Пусть даже это было бы одно предложение, она была бы счастлива, но...

Сяо Тяньяо не отвечал ей даже ни единым словом. Это было уже слишком.

«Это... это...» Су Ча молча вытер пот и попытался поднять задницу со стула. Но прежде чем он успел сбежать, Линь Чуцзю его остановила: «Малыш Сусу, без разрешения тебе нельзя покидать этот кабине. Я велю страже избить тебя, если ты попытаешься выйти за эту дверь.

«Ванфэй...» В его природе как выдающегося бизнесмена было держать нос по ветру и избегать неприятностей. Су Ча сел, не раздумывая и стал льстить Линь Чуцзю: «Ванфэй, вы меня не поняли. Разве я мог покинуть вас, без разрешения?»

«Хорошо, если не мог», - Линь Чуцзю многозначительно поглядела на Су Ча и снова спросила: «Скажи, ванъе упоминал в письме, что ты должен прийти ко мне, чтобы найти способ?»

«Нет-нет...» - было похоже, что он не может скрывать такое.

«А если не просил, то почему ты пришел ко мне? Мужчина ответственен за внешний мир, тогда как женщина в ответе на внутренние дела. Я одна занимаюсь делами в столице. Так зачем же ты рассказываешь мне, что происходит на поле битвы?» - Линь Чуцзю признавала, что злилась. Ну и что стого?

Кто говорил Сяо Тяньяо не отвечать ей? Он заслужил это!

«Это... это потому что... муж и жена - одно целое. Если что-то плохое случится с ванъе, вас тоже ждет тяжелая жизнь, ванфэй». Су Ча долго колебался, прежде чем сказал эти слова. Однако он не знал, что это окончательно разозлит Линь Чуцзю.

«ХМ...» - фыркнула Линь Чуцзю. - «Если что-то плохое случится с ванъе, моя жизнь будет тяжелой? А если что-то случится со мной, что будет с ванъе?»

«Это... это...» Как Су Ча мог на это ответить?

Разве он может сказать Линь Чуцзю, что, если с ней случится что-нибудь, их ванъе сможет жениться на ком-нибудь другом?

«Что?» - Линь Чуцзю яростно взглянула на Су Ча. Су Ча опустил голову и сказал слабо: «Ванфэй, вы не можете обвинять ванъе. Вся честь и бесчестие будут идти от ванъе. Естественно, если ванъе будет в хорошем положении, ваша жизнь тоже будет хорошей. Послушайте... мир зовет вас Сяо Ванфэй. Разве кто-то еще смеет называть ванъе своим мужем?»

Социальный статус определяет все. Сила и слава Сяо Тяньяо были выше, чем у Линь Чуцзю. Линь Чуцзю естественно стала подчиненной Сяо Тяньяо.

«Ты... прав», - Линь Чуцзю не знала, что сказать и села на стул отрешенно. Прошло некоторое время, и она рассмеялась над собой: «Это я неправильно все поняла». Она была до наивного глупа, что просила о справедливости.

«Ванфэй, вы сердитесь?» Было не важно, сердилась она или нет, но она не могла изменить расстановку сил. Пять богов боевых искусств все еще никуда не делись, и ему нужно было придумать способ.

«Я не сержусь, я просто хочу кое-что понять». Верно, и она наконец поняла, как она была глупа, что сравнивала себя с Сяо Тяньяо.

Люди зовут ее принцессой Сяо. Но в первую очередь, Сяо Тяньяо был принцем. Он мог взять себе другую принцессу Сяо. Ее саму отдали Сяо Тяньяо и она стала его женщиной. Она наслаждалась властью и славой, которые принес титул принцессы Сяо. Так какое же право она имела жаловаться, если Сяо Тяньяо считал ее своей подчиненной?

«Я не могу гарантировать, что я придумаю контрмеру для битвы на фронте, но я скажу вам, как только я найду способ», - сказала Линь Чуцзю очень серьезно, но эта серьезность испугала Су Ча.

Ванфэй снова на него разозлилась?

Унижение. Шум

Хотя Сяо Тяньяо написал письмо Су Ча, в котором попросил его поискать людей, которые могли бы справиться с богами боевых искусств, но... Сяо Тяньяо не возлагал своих надежд на Су Ча.

Разумеется, Сяо Тяньяо мог подумать о том же, о чем могла подумать Линь Чуцзю. Если бы он действительно хотел, чтобы Ши Ихань поучаствовал, он мог бы убедить его, если бы попытался. Однако заставить Павильон Тяньцан и Башню Лунной Тени послать своих богов боевых искусств было почти невозможно.

Если бы Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени так спокойно и с готовностью вмешивались в дела между четырьмя странами и Центральной империей, они не смогли бы продержаться сотни лет и не пасть.

Сяо Тяньяо знал, что даже если четыре страны будут уничтожены и даже если Центральная империя падет, Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени не вмешаются. Совсем как тогда, когда была уничтожена династия Шэшъюань. Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени были друзьями с династией Шэнъюань, но они закрыли на все глаза. Сяо Тяньяо написал Су Ча только для того, чтобы иметь несколько вариантов и несколько людей за спиной. Если Су Ча сможет собрать людей, то это будет лучше всего. Если же нет, он не будет разочарован. Он никогда не надеялся на других!

Получив новости о том, что Западная страна напала на Восток, Сяо Тяньяо знал, что битва между Севером и Востоком больше не может тянуться долго. Как фельдмаршал Востока и принц, Сяо Тяньяо очень хорошо понимал, в какой ситуации находится Восточная страна.

Восточная страна была богата, но лишь немногим превосходила юг и запад. Государственная казна могла обеспечивать расходы на войну между востоком и севером. И даже если бы они сражались полтора года, восток мог бы это выдержать, но это не означало, что силы востока и продовольственные запасы смогут одновременно обеспечивать и войну с югом и западом. Силы Восточной страны намного превосходили силы Северной, но по сравнению с Западной страной они были лучше лишь на 10-20%. Если они действительно сейчас начнут затяжную войну, то восток сильно пострадает.

«Эта война должна закончиться как можно скорее!» Сяо Тяньяо призвал всех генералов и ясно высказал свои намерения.

Когда генерал левого фланга услышал это, он сразу же сказал: «Наша Армия нашла стратегию, с помощью которой можно подавить слоновью кавалерию, так что она больше не удержит нас. Если противник ничем не ответит, мы точно победим».

Когда он это сказал, генерал правого фланга тут же ответил: «Вы поистине наивны. Боги боевых искусств соперника ничем не ответят? Если они не собираются выступать, то зачем они явились на поле боя? Чтобы потренироваться? Для тренировок есть более подходящие места».

«Если мы будем бояться боевых богов в каждой битве, то почему мы ещё сражаемся? Надо просто признать поражение», - надменно сказал левый генерал.

Ситуация была необычной, поэтому никто не мог успокоиться.

Хотя уже давно было известно, что справедливости в этом мире нет, однако то, что их теснили, но они ничего не могли сказать, было очень унизительно.

Правый генерал фыркнул: «Разве не правильно бояться богов боевых искусств? Боги боевых искусств соперника не выйдут на бой? Разве вы не видели, что двое богов боевых искусств появлялись на поле битвы каждый раз? Если бы не оборонительные тактики Ванъе, думаете, вы бы тут ещё стояли и разговаривали?

«Если вы знаете, что если бы не Ванъе, мы бы не выстояли в битве, то вам следовало бы знать, что, если те боги боевых искусств появятся, то нам не победить в этой битве».

Бог боевых искусств мог не только сражаться с сотней солдат, но и с десятью тысячами. Сила Бога боевых искусств была равна силе армии из пятидесяти тысяч солдат, ато и ста ТЫСЯЧ.

Более того, солдаты инстинктивно боялись богов боевых искусств. Хотя боги боевых искусств не были неуязвимы, и в истории было много случаев, когда армии побеждали бога боевых искусств, но...

В последние годы существование богов боевых искусств становилось все более и более божественным. В глазах обычных людей бог боевых искусств был непобедимым божеством. Как только обычные солдаты слышали об их появлении, они робели перед битвой. В восточной армии, хотя у них был принц Сяо, который мог противостоять атакам богов боевых искусств, боевой дух упал. На этот раз они даже думали о поражении и смерти на поле боя.

Такие негативные мысли были крайне вредны для армии. Генералы знали об этом, а уж тем более знал Сяо Тяньяо, но...

Эти негативные эмоции было не так-то просто стереть. И по мере того как время шло, если они не смогут победить в битве, этот негатив будет только расти.

А потому Сяо Тяньяо хотел закончить войну как можно скорее, чтобы не дать солдатам в итоге растерять уверенность.

Сяо Тяньяо изначально думал, что после того как он побил своих генералов в прошлый раз, они станут более послушными. И даже если они не смогут выдвигать разумных предложений, по крайней мере они будут вести себя тихо. Однако этим людям, похоже, все было мало, потому что они снова начали ссориться.

Сяо Тяньяо с самого начала не проронил ни слова. Он лишь холодно смотрел на них. Вот только эти люди этого не замечали. Их ссора стала такой напряжённой, что они даже подрались.

*Бам* - Сяо Тяньяо хлопнул ладонью по столу. «Вы довольно нашумели?»

Его голос был медленным и глубоким. Каждое слово было ясным и в нем не было злого умысла, но...

«Ванъе...» Генералы, которые лишь секунду назад ссорились, моментально закрыли рты, когда услышали, что Сяо Тяньяо заговорил. Они теперь испуганно дрожали, и им хотелось сжаться в комочек, чтобы Сяо Тяньяо их не заметил.

«Хм», - холодно фыркнул Сяо Тяньяо. В лагере стало очень тихо. Даже звук их дыхания был слышен. Сяо Тяньяо сделал вид, что не замечал этого, он сказал с холодным лицом: «Разве вы не довольно наигрались в прошлый раз, что мне опять надо напоминать вам не ругаться передо мной?»

*Хлоп* - генералы разом попадали на колени. «Ванъе, пожалуйста, простите нас. Мы понимаем, что были неправы».

Когда несколько генералов с горечью признали свои ошибки, другие немедленно последовали их примеру. Однако они не посмели громко шуметь, они приглушили голоса, боясь, что они были слишком громкими, и это ещё больше рассердит Сяо Тяньяо.

«Вы знаете, в чем ваша вина?» - его слова крайне медленно слетали с его губ, отчего генералы съёживались в страхе и мысленно говорили: «Ванъе становится все страшнее».

Может быть, Ванъе был в плохом настроении, потому что его разбили двое богов боевых искусств Северной страны?

Но... Ванъе, даже если вы в плохом настроении, не стоит вымещать гнев на нас. Мы тоже в плохом настроении.

Но, разумеется, генералы решались жаловаться только мысленно и не посмели бы сказать этого вслух.

Это было вполне естественно, им все ещё хотелось жить. Сяо Тяньяо говорил очень медленно. Каждое слово пронзало сердца, так что они боялись говорить то, что думали. Сегодня это было ещё более очевидно, потому что... Ванъе был расстроен!

«Это уже второй раз», - его равнодушные глаза скользнули к генералам, которые все ещё стояли на коленях в два ряда. - «Этого не должно случиться в третий раз. Если это повторится, как думаете, что я с вами сделаю?»

Как они могли на это ответить? Должны ли они были попросить тяжёлого наказания? Генералы сказали с горечью: «Ванъе остается последнее слово».

«Очень хорошо... Ваши слова меня успокоили». Сяо Тяньяо опустил глаза, мягко отряхнул рукава, встал и сказал: «На этот раз я возьму это на заметку. Если это повторится, я добавлю этот проступок к следующему и накажу вас дважды».

«Да!» Генералы не смели больше ничего сказать, они лишь опустили головы. Когда Сяо Тяньяо прошел вперед, генералы так нервничали, что дрожали всем телом. Некоторые, казавшиеся слабее, готовы были упасть в обморок в любую минуту.

Это было естественно, ПОСКОЛЬКУ...

Густой туман. Суровый и серьёзный принц

Это была сила бога боевых искусств!

Сяо Тяньяо вышел на середину, остановился и перевел взгляд на генералов левого и правого флангов. Он увидел, что они дрожат от страха. Он не торопился заговорить, он медленно произнес: «Боги боевых искусств ужасны?»

«У...ужасны...» - генералы опустили головы к земле. Не потому что они боялись поднять головы, а потому что не могли поднять их под давлением бога боевых искусств.

«Раз вы знаете, что они ужасны, вам следовало бы получше тренироваться и поскорее самим стать богами боевых искусств». Сяо Тяньяо знал, какой ужасающей была сила бога боевых искусств. Он сталкивался с ней не один раз, потому и хотел сам стать таким как можно скорее.

Если ты не хочешь, чтобы тобой помыкали, ты должен быть сильным!

Генералы подумали про себя: «Ванъе, ты говоришь, будто это так легко. Мы не такие, как ты. Мы не сможем стать богами боевых искусств в скором времени!»

Генералы решительно сменили тему и спросили: «Ванъе, но что же нам делать теперь?»

Сяо Тяньяо, естественно, знал, о чем думали эти люди. Он редко давал советы. Что же до того, слушали ли эти люди - об этом не ему было беспокоиться.

Услышав, что генералы избегают говорить о самой важной проблеме, Сяо Тяньяо насмешливо сказал: «О чем вы беспокоитесь?»

«Я... МЫ...» Генералы почесали в затылке и некоторое время не знали, что отвечать.

Должны ли они были сказать, что боятся, что боги боевых искусств нападут на них? Но можно ли этого избежать одними тревогами?

Сяо Тяньяо покачал головой и перестал давить на них. «Боги боевых искусств когда-нибудь вас касались?»

«Никогда». Без этого давления генералы, казалось, сразу стали оживать, и даже их слова были полны энергии, так что их голоса зазвучали громче. Генералы тут же испуганно прикрыли рты.

«Если этого никогда не случалось, о чем же вы беспокоитесь? Вы солдаты. Все, что от вас требуется - это победить в бою. Что же до богов боевых искусств, об этом вам не нужно беспокоиться». Это было самое длинное предложение, которое Сяо Тяньяо сказал за сегодня, но генералы не обратили внимания на эту деталь. Они все потрясенно смотрели на Сяо Тяньяо, они совершенно лишились дара речи.

О, боже, неужели ванъе хочет сказать, что он разберется с 5 богами боевых искусств сам?

«Ванъе, там пять богов боевых искусств», - мрачно сказал кто-то, кто очень переживал о Сяо Тяньяо.

«И что с того?» - Сяо Тяньяо повернулся и посмотрел на говорившего. - «У вас хватит храбрости, чтобы сражаться с богом боевых искусств?» Сяо Тяньяо спросил не про способность, а про смелость!

Как бы безрассуден ни был человек, у него не хватит смелости на такое на поле боя! «Мы некомпетентны», - человек опустил голову и больше не решался заговорить. Он не осмелился бы сражаться с 5 богами боевых искусств, как Сяо Тяньяо.

Он не боялся смерти, но боялся того момента, когда будет умирать.

«Раз вы знаете, что некомпетентны, делайте свое дело хорошо», - Сяо Тяньяо снова посмотрел на генералов, на этот раз его взгляд был гораздо спокойнее. - «Прежде чем стемнеет, я хочу увидеть ваш план боя».

Сказав это, он взмахнул рукавами и ушел, оставив генералов переглядываться между собой.

Когда Сяо Тяньяо вернулся в лагерь, там появился Лю Бай, который двумя руками передал письмо и сказал немного восторженно: «Ванъе, вот письмо от семьи Мо из Северных земель. Хотя они не боги боевых искусств, их силы необычайных.

Семья Мо из Северных земель была родной семьей той беременной женщины, которую ранее спасла Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо получил от семьи Мо меру зерна, а семья Мо полагалась на влияние Сяо Тяньяо в усилении их положения как семьи высшего общества в Северных землях.

Две стороны сотрудничали очень хорошо. Однако семья Мо послала людей на этот раз не затем, чтобы ответить на услугу, а потому что они уже были повязаны с Сяо Тяньяо. Если падет Сяо Тяньяо, то и семье Мо придется плохо.

Глава семьи Мо разбирался в делах. Узнав о битве на линии фронта, семья Мо не отступила, наоборот они послали экспертов на помощь.

«Семья Мо проницательна». Лицо Сяо Тяньяо немного смягчилось, но, когда он взял письмо, он не торопился его раскрывать.

В письме было написано не более чем уверения в преданности, но действия семьи Мо показывали, что они не только говорили, но могли и доказать это действием.

Сяо Тяньяо не слишком радовался, он положил письмо рядом с собой и сказал спокойно: «Раз они здесь, пусть Мо Цинфэн придет меня навестить». Ученик Воинов Семи Битв, хотя он и владел большой силой, он все равно сильно отставал от богов боевых искусств. Если такой человек, как Мо Цинфэн выступит против богов боевых искусств, он просто погибнет.

«Да», - равнодушие Сяо Тяньяо сильно успокоило Лю Бая. Радость на его лице померкла и ее сменила мертвая маска, как у Сяо Тяньяо.

Вскоре Мо Цинфэна привели в лагерь Сяо Тяньяо. Как только он увидел Сяо Тяньяо, он объяснил свои намерения.

«Ванъе, хотя мне приказал это мой отец, я иду с готовностью. Хоть я и не Бог боевых искусств, у меня столько же храбрости сразиться с врагом, что иу Бога боевых искусств. Я прошу Ванъе дать мне шанс сражаться, несмотря на осознание большой разницы между мной и боевыми богами».

Господин Мо Цинфэна был богом боевых искусств. Он очень хорошо понимал разницу между собой и боевым богом. Но все равно он решил пойти на войну, с готовностью умереть.

Как и сказал его отец: он может умереть, но Сяо Тяньяо умереть не должен. Если умрет он, семья Мо все равно будет одной из лучших семей Северной территории, однако, если умрет Сяо Тяньяо, император Северной территории и семья Шань не дадут семье Мо спокойно жить.

Он был из семьи Мо и пользовался славой, которая былау семьи Мо, так что, естественно, он должен был внести свой вклад ради семьи Мо.

«Вы... очень любезны». Хотя Сяо Тяньяо и не подал виду, поступок семьи Мо его очень обрадовал.

С давних пор людям всегда было легко класть вишенку на торт, но послать угля в заснеженные земли было трудно. Семья Мо подружилась с ним тогда, когда он был в трудной ситуации. Семья Мо стоила того, чтобы им помочь, они очень помогут ему в

будущем.

Мо Цинфэн улыбнулся.

«Ванъе чересчур меня хвалит». Поскольку он был готов вскоре умереть, Мо Цинфэн не был слишком скован перед Сяо Тяньяо. Он подсознательно явил свою свободную и общительную природу.

Он был человеком с рек и озёр. Так что он привык быть свободным и общительным. Он не умел притворяться. И кроме того, он скоро умрет, так что к чему ему было мучить себя.

«Я в самом деле хвалю вас». Неожиданный поступок Мо Цинфэна соответствовать аппетитам Сяо Тяньяо. В его тоне стало меньше холодности. Жаль только, что Мо Цинфэн не мог этого заметить, потому что у Сяо Тяньяо по-прежнему было холодное лицо и никаких дополнительных эмоций на нем не отражалось.

Услышав комплимент Сяо Тяньяо, Мо Цинфэн, каким бы самоуверенным он не был, почувствовал себя смущенным.

«Благодарю за похвалу, Ванъе». Он просто шутил, он не знал, что Сяо Тяньяо воспримет это всерьёз.

Было ясно, что слухи были верны: Сяо Тяньяо был так стог и серьёзен, что вообще никогда не шутил. Ему лучше вести себя серьезнее, по крайней мере, не шутить просто так в присутствии принца Сяо. Будет плохо, если Сяо Тяньяо все воспримет всерьёз.

Если бы Линь Чуцзю была здесь, она бы точно сказала: «Вас, друзья, обманула поддельная честность Сяо Тяньяо!»

Где Сяо Тяньяо обычно спит? Куда подевалась его холодность? Вас всех обманули, ясно?!

Сожаление. Семья Хуа здесь

Хотя сила Мо Цинфзэна и его армии была не сравнима с силой богов боевых искусств, их прибытие сильно повысило уверенность всей армии!

«Вы просто чересчур переживаете. Как ванъе мог не подготовиться? Разве люди, которые могут помочь не пришли уже? Я слышал, что молодой господин Мо из семьи Мо Северных земель учился у мастера, который мог сражаться с несколькими богами боевых искусств. Его сила непостижима. Он не потерпит поражение от богов боевых искусств».

«И ванъе просто прячет свою силу глубоко. Сказать по правде, ванъе очень могуществен. Так как же может возникнуть серьезная проблема? Молодой господин Мо, кроме того, говорил, что его наставник, который жил в горе Ушэнь, и ванъе были хорошими друзьями. Эти люди, с которыми познакомился ванъе, тоже были богами боевых искусств.

Под намеренным или ненамеренным руководством Лю Бая вся армия узнала о том, что военное искусство Мо Цинфэна было высоко и сильно, и что Сяо Тяньяо ПОДГОТОВИЛСЯ К грядущей войне. Те пятеро богов боевых искусств не представляли угрозы для жизней обыкновенных солдат.

Мо Цинфэн сначала был смущен, но Лю Бай сказал, что это был ход, чтобы поднять боевой дух армии, поэтому Мо Цинфэн ничего не сказал. Он пришел на линию фронта, чтобы помогать Сяо Тяньяо. Какой бы ни была эта помощь, если это приносило пользу, этого было довольно.

Вот только каждый раз, когда он выходил на улицу, на него яростно таращились солдаты, отчего Мо Цинфэн чувствовал себя очень виноватым.

Он... он правда был не так хорош, как они думали! Он был просто обыкновенным человеком. Хотя его наставник был известен как один из лучших мастеров в мире, у него было только половина силы бога боевых искусств.

Однако он не мог этого сказать. Даже если бы он сказал это, это было бы бесполезно. Люди бы просто подумали, что он скромничает.

Поэтому Мо Цинфэн изо всех сил старался как можно меньше выходить из своего лагеря. Он не хотел притворяться экспертом перед теми солдатами!

Мо Цинфэну больше не хотелось об этом разговаривать. Так или иначе, что бы он не сказал, эти генералы могут исказить его изначальные намерения.

*

Бои на линии фронта все еще были напряженными, но, когда Мо Цинфзэн и его люди прибыли, армия была стабильна. Их боевой дух повысился и все шло в благприятном направлении. Когда эти новости дошли до столицы, император тоже обрадовался.

Хотя восток и запад тоже воевали, император очень хорошо знал, что они должны сосредоточиться на северной стране. Если север будет побежден, запад будет разгромлен без боя. Напротив, если восток будет побежден в битве с севером, даже если они победят в борьбе с западом, это будет иметь мало смысла.

Действия Сяо Тяньяо на поле боя были замечательными. Даже столкнувшись с богами боевых искусств, посланными Центральной империей, Сяо Тяньяо не вернулся в столицу просить о помощи. Вместо этого он полагался на свои силы, чтобы противостоять натиску богов боевых искусств. Учитывая такую силу и отвагу, даже если обыскать все четыре страны, невозможно было бы найти другого человека, подобного Сяо Тяньяо, но...

Император был горд и доволен, но не обеспокоен.

Выступление Сяо Тяньяо было очень хорошим. После войны никто не смог бы сравниться с престижем Сяо Тяньяо на востоке. В то же время он боялся, что люди востока будут признавать только Сяо Тяньяо, а не его, императора.

Думая об этой вероятности, император чувствовал себя неудобно, как будето на душеу него скребли кошки. Однако он был не из тех, кто не мог мыслить здраво. Он очень хорошо знал, что сейчас было не время сражаться с Сяо Тяньяо. Он не должен был возвращать его и радовать врага.

«Если император это сделает, он несомненно будет побежден», - император не мог не смеяться над собой, что заставило людей, бывших перед ним, задуматься

Премьер-министр Линь и несколько других министров втайне размышляли, почему император так недоволен. Они не могли придумать причины, поэтому колебались, стоит ли делиться своими тревогами с императором, но они не успели ничего предпринять, когда случилось другое большое событие!

Старший молодой господин семьи Хуа из Центральной империи Цзиньжун прибыл в Восточную страну. Однако он объявил о том, кто он, только когда въехал в столицу. Показав свое удостоверение, Хуа Цзиньжун игнорировал убеждения охранников у ворот и настаивал на том, чтобы отправиться прямиком в поместье Сяо.

«Боже мой, молодой господин богатейшей семьи Центральной империи здесь охранник чуть не лишился чувств от потрясения. После того как его убеждения провалились, он решительно устроил так, чтобы Хуа Цзиньжуна и его людей проводили в поместье Сяо. Затем он лично бросился во дворец, чтобы сообщить об этом.

Охранник на вратах города прилагал много усилий. Так что прежде чем Хуа Цзиньжун и его люди прибыли в поместье Сяо, он уже явился во дворец и доложил об этом деле императору.

«Семья Хуа из Центральной империи? Когда это Тяньяо познакомился с кем-то из Центральной империи?» Это было совершенно невозможно, что он был связан с семьей Хуа из Центральной империи.

Если Сяо Тяньяо захочет заполучить трон, сможет ли он ему противостоять, если за ним будет семья Хуа?

Если семья Хуа выступит против него, он не сможет противостоять их натиску.

«Ваше величество, возможно, семья Хуа едет в поместье Сяо не потому, что они знают друг друга. Сяо Ванъе теперьу всех на устах в Центральной империи. То, что семья Хуа сейчас едет в поместье Сяо, не обязательно хорошо», - премьер-министр Линь открыл рот в нужный момент и высказал свои мысли.

Вот только, как только прозвучали его слова, премьер-министр Ю тоже предложил свое мнение: «Ваше величество, у меня другое мнение. Ваше величество, вы помните, как семья Хуа искала помощи четырех стран год назад?»

Премьер-министр Ю тоже был осторожным человеком. У него был тонкий ум, поэтому он всегда обращал внимание на детали, которые другие людей не замечали.

«Что вы имеете в виду?» - император резко встал, и его зрачки расширились, потом он спросил удивленно: «Тяньяо нашел молодого господина семьи Хуа?» Должно быть в этом и была причина. Кроме этого император не мог больше придумать никакого предлога для приезда старшего молодого господина семьи Хуа в столицу.

В конце концов, если бы они приехали воевать с востоком или с Сяо Тяньяо, это было же не дело семьи Хуа. Это должна была бы делать императорская семья Центральной империи.

Премьер-министр Ю был очень осторожен. Хотя он и упомянул о своих догадках, он все равно сказал сдержанно, когда император спросил его: «Это лишь мои догадки, они могут быть неверными».

Император покачал головой и мрачно сказал: «Ваша догадка верна. Сяо Ванфэй случайно обнаружила мутный бизнес Цы Эньтан. Возможно, среди тех детей... и был молодого господин семьи Хуа».

В этом последнем предложении в тоне императора была не только горечь, но также и сожаления и досада.

Как же ему было не чувствовать сожаления и досады!

Год назад семья Хуа из Центральной империи попросила четыре страы о помощи. Они попросили их найти похищенного младшего господина, и предложили всевозможные блага взамен.

Если они найдут молодого господина, семья Хуа обещала подарить им чудодейственные лекарства, золотые и серебряные сокровища. Вдобавок к этому, семья Хуа также сказала, что они могу сделать что-нибудь для того, кто найдет их молодого господина. Если только это что-то не будет нарушать морали страны.

Это предложение было смертельным ударом для императоров четырех стран.

Получить услугу семьи Хуа означало иметь живой талисман. Не говоря уже о том, что, даже если бы их страна или их семья была бы уничтожена, с предложением семьи Хуа они могли бы вернуть свою страну или репутацию своей семьи.

Как только новости были объявлены, императоры четырех стран сошли сума. Они энергично искали целыми днями. Однако они копали на три метра в глубину и искали по всей стране, но они не нашли молодго господина семьи Хуа, так что им ничего не оставалось, кроме как сдаться.

Семья Хуа не позволила четырем странам работать задаром. Хотя они и не нашли ребенка, они получили много золота, серебра, драгоценных камней и чудодейственных лекарств, что полностью удовлетворило страны.

Хотя император чувствовал сожаление и огорчение, он не принял это близко к сердцу. В конце концов, не только он не нашел ребенка, но и другие три страны. Все были в одинаковой позиции. Император был спокоен, но...

Мне жаль. Ни к чему угождать

Но...

Теперь императору говорят, что молодой господин семьи Хуа был в Восточной стране. Прямоу него под носом!

У него был шанс найти молодого господина семьи Хуа и оставить семью Хуа у себя в долгу, но он упустил эту возможность. И не просто упустил, а позволил Сяо Тяньяо забрать эту возможность себе.

От сожалений ему хотелось выцарапать себе сердце.

*Пуф!* Император почувствовал, как что-то выходиту него из горла, а затем у него изо рта пошла кровь и он сплюнул. Вокруг все потемнело, и он упал на пол.

«Я...»

«Ваше величество, ваше величество...» - премьер-министр Линь и премьер-министр Ю очень испугались. Придя в себя, они тут же бросились вперед, однако личный евнух императора на шаг опередил их. Он преградил им дорогу.

«Министры, поскорее, позовите врача», - личный евнух подхватил императора с таким взволнованным лицом, как будто что-то случилось сего родным отцом.

«Императорский доктор, императорский доктор, поскорее, вызовите императорского доктора». Оба премьер-министра были недовольны, но не подали виду. На их лицах было лишь выражение паники. Какая отличная возможность показать свою преданность, и евнух лишил их ее!

«Императорский доктор Цинь, императорский доктор Цинь, найдите его». Глаза императора были плотно закрыты. Он был едва в сознании, но из-за того, что он боялся, что его будет лечить случайный доктор, он заставил себя говорить, но...

Императорский доктор Цинь был ранен и остался дома. Его уже и след простыл.

Однако премьер-министра Линь это не заботило. Услышав просьбу императора, он повернулся и выбежал вон: «Поскорее, идите и приведите сюда императорского доктора Цинь».

Премьер-министр Ю снова на шаг опоздал. Ему оставалось лишь смотреть, как премьерминистр Линь выбегает из зала. А он мог лишь стоять в стороне.

Премьер-министр Ю ненавидел свои ноги, которые больше не могли служить ему как следует из-за его преклонных лет. Из-за этого премьер-министр Линь всегда обходил его.

Послав слугу искать императорского доктора Цинь, группа людей поспешно отнесла императора в его дворец.

После такого происшествия премьер-министр Линь и премьер-министр Ю не смели уйти. Они стояли снаружи комнаты и ожидали, пока император очнется.

Из-за этого никто не заботился о наблюдении за поместьем Сяо или расспросами о Хуа Цзиньжуне. У Линь Чуцзю и Хуа Цзиньжуна было достаточно времени, чтобы поговорить.

Хотя Линь Чуцзю знала, что семья Хуа из Центральной империи прибудет, она не знала, в какой именно день они нанесут визит. Поэтому Линь Чуцзю была так же шокирована, как и император, когда услышала доклад домоправителя Цао. Хотя прибытие Хуа Цзиньжуна и не потрясло Линь Чуцзю до потери сознания, оно действительно застало ее врасплох.

К счастью, она была человеком не из этого мира. Так что, хоть она и знала, что Центральная империя была очень могущественна, она не относилась к людям Центральной империи как к богам, в отличие от премьер-министра Линь.

Линь Чуцзю проявила уважение к Хуа Цзиньжуну и лично вышла с ним встретиться.

На Хуа Цзиньжуне было королевское синее облачение. Накидка и манжеты были вышиты золотом. Пояс на его талии тоже был голубым, но слегка светлее. Он выглядел очень просто. Он был инкрустирован лишь несколькими драгоценными камнями, но было видно, что он очень дорогой.

Его длинные черные волосы были убраны в черную нефритовую корону. Она не была слишком броской, но искушенному взгляду было очевидно, что такую корону не найдешь ни на каком рынке.

В костюме Хуа Цзиньжуна не было больше дополнительных украшений, только нефритовый орнамент вокруг пояса. Цвет был простым и насыщенным. На первый взгляд он казался старым нефритом, потемневшим от времени. Линь Чуцзю ничего не понимала, но она могла сказать, что это не простая безделушка.

Линь Чуцзю не смела больше рассматривать Хуа Цзиньжуна. Бросив на него взгляд и получив общее впечатление, она решительно отвела взгляд, шагнула вперед и поприветствовала Хуа Цзиньжуна.

Даже в присутствии старшего сына семьи Хуа Линь Чуцзю все равно не была ни смиренной, ни надменной. Она не создавала впечатления, какое должны были иметь принцессы. В ее жестах не было ни следа льстивости, напряжения или беспокойства.

Когда Линь Чуцзю смотрела на Хуа Цзиньжуна, Хуа Цзиньжун смотрел на нее.

Хуа Цзиньжун явился внезапно, Линь Чуцзю не посмела заставлять его слишком долго ждать, поэтому она вышла в своей обычной одежде. Хотя она не была некрасивой, всетаки это было неуважительно. И из-за этого Хуа Цзиньжун был недоволен ею, когда увидел это. Разумеется, Хуа Цзиньжун никогда не признал бы, что это случилось из-за того, что он пренебрег правилами и не послал сообщения заранее. И из-за его внезапного визита хозяйка не смогла подготовиться.

Первое впечатление Линь Чуцзю о Хуа Цзиньжуне тоже было не слишком хорошим, поэтому Хуа Цзиньжун почувствовал, что Линь Чуцзю не радовала его глаз, как бы он ни смотрел на нее.

Она выглядела слишком изящной и прекрасной, но не роскошной, но... но... Она так спокойна!

Он был старшим сыном семьи Хуа из Центральной империи. Разве она не должна быть впечатлена при виде его? Почему она совсем не нервничает?

Хуа Цзиньжун невольно нахмурился. В его глазах мелькнуло недовольство.

Старший сын семьи Хуа, Хуа Цзиньжун был хорошо образован и не подал бы виду, что он ссмотрит сверху вниз на других, но он был высокомерен до мозга костей.

Не говоря уже о том, что Линь Чуцзю была всего лишь принцессой маленькой Восточной страны. Даже принцы и принцессы Центральной империи вели себя с ним вежливо и улыбались ему, прежде чем что-то сказать. Так что эта Линь Чуцзю... поистине высокомерна!

По мнению Хуа Цзиньжуна было естественно вести себя смиренно перед тем, кто выше тебя. Поведение этой женщины слишком выходило за рамки. Он не знал, была ли она равнодушна или просто притворялась такой, чтобы привлечь его внимание.

Хуа Цзиньжун слегка отвел взгляд и прогнал из глаз недовольство, затем принял вид сдержанного достоинства. Он мягко кивунл головой и сказал: «Сяо Ванфэй».

Его восхитительный голос был словно пение, привлекавшее людей. К счастью, Линь Чуцзю привыкла к голосу Сяо Тяньяо, который был еще лучше и красивее, так что ее реакция была нормальной.

Когда они поприветствовали друг друга, Линь Чуцзю не пыталась любезничать с Хуа Цзиньжуном. Прежде чем Хуа Цзиньжун спросил, она сказала: «Я знаю, что господин Хуа очень хочет убедиться в личности молодого господина, так что почему бы нам не пойти сперва навестить молодого господина?»

«Благодарю вас, Сяо Ванфэй», - Хуа Цзиньжун поднял глаза и бросил на Линь Чузцю взгляд с игривой улыбкой.

Эта принцесса Сяо была очень интересна, она не воспользовалась возможностью поговорить или подружиться с ним, что было неплохо. Впечатление Хуа Цзиньжуна от Линь Чуцзю наконец улучшилось.

Кхм. Хуа Цзиньжун слишком хорошо подумал о Линь Чуцзю. Дело было не в том, что Линь Чуцзю не хотела с ним подружиться, просто...

Она знала себе цену.

Император восточной страны обязан был любезничать с молодым господином семьи Хуа. Что же до нее?

При ее нынешнем статусе, Хуа Цзиньжун будет лишь презирать ее, если она попытается добиться его дружбы. Она не была глупа.

В таком случае... то, что успеха можно достичь общением, наращиванием силы и могущества и расширением своих контактов. Она не верила в это в медицинской школе, как же она могла поверить в этом сейчас?

Если ты хочешь сблизиться с могущественными людьми и расширить свои связи, тебе не нужно активно навязываться им и изо всех сил стараться впечатлить их, чтобы стать их другом. Вместо этого тебе следует много работать и достичь того же уровня. Только таким образом ты станешь достойной стоять с такими могущественными людьми и в итоге узнаешь больше подобных людей.

Если у тебя нет ничего, ты тоже ничто. Перед теми могущественными людьми ты будешь отчаянной, пресмыкающейся и будешь вести себя чрезмерно. Тогда чем ты будешь отличаться от шута?

Поэтому в данный момент Линь Чузцю совсем не думала о том, чтобы воспользоваться возможностью и построить отношения с семьей Хуа.

Она была очень разумной. В любом случае, даже если она не сумеет сблизиться с семье Хуа, она все равно может получить обещанное от семьи Хуа. Она верила, что такие важные люди как семья Хуа сдержат свое обещание.

Кроме того, она нашла молодого господина семьи Хуа, даже если она не могла наладить хорошие отношения с семье Хуа, у нее не будет и плохих отношений с ними, верно?

Линь Чуцзю было нечего просить у семьи Хуа. Естественно, она не станет преклонять колени и унижаться перед Хуа Цзиньжуном...

Наивно. Думаете, я смогла бы лучше заботиться о ребёнке?

Поместье Сяо было большим, но двор, в котором находился младший господин семьи Хуа, был очень близко от главного двора. Они шли около четверти часа, прежде чем прибыли туда.

Линь Чуцзю указала на ворота двора: «Хуа Гунцзы, молодой господин живет здесь».

Было видно, что этот двор, расположенный на юго-востоке, не было главным помещением. Хуа Цзиньжун остановился на некоторое время и, повернувшись, посмотрел на Линь Чуцзю: «Я думал, вы сами заботитесь о моем брате».

Он не спрашивал, а обвинял. По мнению Хуа Цзиньжуна, его младший брат был благородным человеком. Как она могла позволить кому-то другому заботиться о нем? Как Сяо Ванфэй могла не заботиться о его младшем брате лично? Эта Сяо Ванфэй знала, чем был его брат, но она бросила его на попечение служанок? Это было просто презрением к их семье Хуа.

Хуа Цзиньжун был очень недоволен!

«Хм...» - Линь Чуцзю изумленно посмотрела на Хуа Цзиньжуна. - «Хуа Гунцзы, вы считаете я могла бы позаботиться о вашем брате лучше, чем служанка?»

Дело было не в том, что Линь Чуцзю не верила в себя, а в том, что она умела все взвешивать. Она не была нянечкой. Она никогда не рожала детей в своей прошлой жизни и не забилась о них. Она не умела заботиться о детях, ясно?

Хуа Цзиньжун знал, что Линь Чуцзю рассуждает здраво, но он все равно был недоволен.

«Даже если вы не могли позаботиться о моем брате сами, вы должны были поместить его в главный двор. Что бы вы делали, если бы с моим братом что-то случилось?»

Э-5...

Услышав обвинения Хуа Цзиньжуна, Линь Чуцзю лишилась дара речи. Этот молодой господин Хуа что-то перепутал? Она же вроде как спасла его брата, так? А он не только не благодарит ее, но еще и обвиняет? Разве так обращаются со спасителем?

Линь Чуцзю хотелось указать на дверь и заявить: «Если вам что-то не нравится, убирайтесы!»

Однако, подумав о положении своего собеседника, Линь Чуцзю решила, что ей остается только терпеть.

Линь Чуцзю изобразила натянутую улыбку и сказала: «Хуа Гунцзы, хоть главный двор и хорош, он не подходит для детей. Это же место, напротив, не только близко к главному двору, но здесь нет камней и прудов. Внутри есть лужайка, специально сделанная для детей, а также детская ванная. Вещи во дворе самые лучшие, все украшения и мебель с закругленными краями. Этот двор был изначально приготовлен для будущего молодого господина нашей семьи. Я приказала убрать его для молодого господина Хуа».

«В самом деле?» Гнев Хуа Цзиньжуна слегка остыл.

Линь Чуцзю энергично кивнула: «Если Хуа Гунцзы не верит, вы можете пойти и взглянуть. Я вам не лгу».

Хуа Цзиньжун не был злым человеком. Услышав слова Линь Чуцзю, он сразу же понял, что зря обвинял ее и немедленно извинился: «Я так неправильно понял вас. Пожалуйста, простите меня, Сяо Ванфэй».

«Э-э... вы не виноваты, поскольку не знали». Линь Чуцзю не ожидала, что Хуа Цзиньжун извинится. Хоть он и казался элегантным и приветливым, Линь Чуцзю чувствовала осознание своего достоинства и холодное высокомерие, которое явно демонстрировал Хуа Цзиньжун.

Это было ненамеренно, а просто заложено в самой его природе. Линь Чуцзю понимала это, поэтому не считала, что он унижает ее. В конце концов, таково было происхождение Хуа Цзиньжуна.

Линь Чуцзю шла на шаг позади и позволила Хуа Цзиньжуну пройти первым. Войдя в малый двор, Линь Чуцзю быстро показала его устройство, дав Хуа Цзиньжуну понять, что она поместила молодого господина Хуа сюда не потому что ей не было до него дела, а потому что она ценила его.

Не заботясь о том, хотел ли Хуа Цзиньжун это слушать или нет, Линь Чуцзю говорила о растениях и деревьях в саду. Прежде то же самое Линь Чуцзю рассказывал домоправитель Цао. Домоправитель Цао, разумеется, не говорил бы их без причины. Он намекал на то, что Линь Чуцзю должна поскорее родить им маленького господина!

Разве ванфуй не видела, что их ванъе уже подготовил для маленького господина жилье? Так чего же ванфэй до сих пор ждет?

Каждый раз, когда Линь Чуцзю слышала, как домоправитель Цао упоминал маленького принца или нечто подобное, ей хотелось окатить его вводом. У них с Сяо Тяньяо были не такие отношения, так как же она родит маленького принца? Она что, может забеременеть сама? Если она вдруг родит ребенка, Сяо Тяньяо точно ее придушит! Но разве она могла сказать такое домоправителю Цао? Нет! Поэтому, сколько бы домопраивтель Цао ни намекал ей, Линь Чуцзю прикидывалась дурочкой. Если ей хотелось понянчиться с ребенком, она могла поиграть с маленьким господином семьи Хуа или пойти в Цы Эньтан позаниматься волонтерской работой, что было весело и нехлопотно. Линь Чуцзю попросила домоправителя Цао заранее известить служанку, которая заботилась о маленьком господине Хуа. Поэтому как только они пришли, служанка привела ребенка. Служанка не знала, кем был Хуа Цзиньжун, но она все равно была немного смущена. Но ничего плохого не приключилось, она не уронила ребенка от волнения.

В ту секунду, когда ребенка принесли, Хуа Цзиньжун, который держался с достоинством, элегантностью и аристократизмом стех пор, как вошел в дверь, исчез!

Хуа Цзиньжун сделал два-три шага вперед и выхватил ребенка из рук служанки.

«Гунцзы...» Служанка испугалась, он хотел было забрать ребенка, но Линь Чуцзю остановила ее: «Все в порядке, вы можете идти».

«Да, да». У нее внезапно забрали ребенка, потому, хоть человек, сделавший это и не казался плохим, служанка все равно была в шоке. И она чуть не упала, запнувшись о порог, когда выходила.

Хуа Цзиньжун обнимал ребенка, и, когда он посмотрел на его лицо, он сказал: «Он вылитый Сяо Цзю».

Ребенок был очень смелым. Он не плакал, хотя его держал незнакомец. Он махал ручкой и болтал с Хуа Цзиньжуном. Его голосок растопил сердце Хуа Цзиньжуна. Он был достоин положения молодого господина семьи: он был так умен. Чтобы лучше удостовериться в личности ребенка, Хуа Цзиньжун приподнял одежду мальчика и, как и ожидалось, на его груди он увидел родимое пятно, размером с ноготь и в форме цветка.

«Сяо Цзю, твой старший брат наконец-то нашел тебя», - глаза Хуа Цзиньжуна покраснели, и он захлебнулся слезами. Чтобы не потерять самообладание, он сделал глубокий вдох, сдержал радость в своем сердце и попытался изобразить достойного мужа.

Ребенок захихикал. Хуа Цзиньжун был в замешательстве, и малыш схватил его за волосы. Хуа Цзиньжуну было больно, но он не посмел применить силу. Он лишь позволил своему маленькому брату смущать себя. Ребенок был маленьким, но очень сильным. Он не отпускал волосы Хуа Цзиньжуна. Хуа Цзиньжун охнул от боли. Динь Чуцзю это показалось смешным, поэтому она ничего не сказала. Она тихо видела в стороне и ждала, пока Хуа Цзиньжун освободится. Чтобы не заставлять Линь Чуцзю слишком долго ждать, Хуа Цзиньжун быстро забрал свои волосы из рук ребенка и сказал нежно:

«Ты маленький негодник».

Подняв глаза на Линь Чуцзю, Хуа Цзиньжун слабо улыбнулся ей, без тени замешательства или неловкости. Он передал ребенка свите и пригладил свои спутавшиеся длинные волосы. Потом он извинился перед Линь Чуцзю: «Простите, я так обрадовался, что на мгновение забылся», - он преподнес это как извинение, но в его словах и действиях не ощущалось истинной вины. Однако Линь Чуцзю кивнула: «Хуа Гунцзы из благородной семьи, так что это понятно, что вы не привыкли держать младенца. Вы делаете это в первый раз, так что ни к чему смущаться».

Хуа Цзиньжун нахмурился. Ему всегда казалось, что слово «понятно» в устах Линь Чуцзю имело глубокое значение, но ему не хотелось об этом говорить. Интуиция подсказывала ему, что, если он спросит, ему же будет хуже. Хуа Цзиньжун откашлялся и сел рядом с Линь Чуцзю, после чего спросил серьезно: «Сяо Ванфэй, давайте поговорим о вашем вознаграждении!»

Семья Хуа не собиралась оставаться в долго!

Глава 523. Интересно. Любовь

Линь Чуцзю предпочитала делать дело, а не угождать людям. Поэтому, услышав слова Хуа Цзиньжуна, она не посчитала себя оскорбленной. Между ними с самого начала не завязалось дружбы, она бы лучше была прямой, чем заводила друзей. Если бы прямота приносило ей пользу, она предпочла бы быть прямой каждый день.

Оговаривать условия было все равно что вести дела.

Линь Чуцзю не торопилась выставить свои условия, а спросила: «А что семья Хуа может дать мне?»

«Семья Хуа обещала, что, если кто-нибудь сможет найти Сяо Цзю, мы наградим этого человека большим количеством золота и серебра, и мы исполним одно его желание, если только это не нарушит этики нашей страны», — Хуа Цзиньжун тоже не стал ходить вокруг да около, он озвучил условие, которое четыре страны уже знали.

«Золота и серебра не нужно. Если семья Хуа готова оказать мне услугу, я буду очень благодарна». Линь Чуцзю отказалась от золота и серебра не из добрых побуждений, а потому что условие, о котором она собиралась попросить было непростым.

Разумеется, Хуа Цзиньжун тоже это понял. Поэтому, услышав слова Линь Чуцзю, он нахмурился и, покачав головой, отказался: «Семья Хуа не испытывает недостатка в деньгах. Я должен дать вам то, что обещал».

Для таких людей как он, проблемы, которые можно было решить деньгами, были ничтожными. Что было более затруднительным, так это условие.

Когда Линь Чуцзю это услышала, она не стала отказываться. Однако она не собиралась менять своего условия только потому, что семья Хуа даст ей много денег.

«Хуа Гунцзы, вы знаете о войне между Восточной и Северной странами?»

«Семья Хуа не станет вмешиваться в войну между двумя странами», — Хуа Цзиньжун остановил Линь Чуцзю прежде, чем она смогла договорить.

«Я знаю, но это не противоречит государственной этике», — Линь Чуцзю сказала просто, но Хуа Цзиньжун услышал глубокую насмешку в этом предложении.

Но… На такого рода насмешку Хуа Цзиньжун не обратил внимания. Будучи молодым господином, воспитанным в благородной семье, хоть Хуа Цзиньжун и не был таким толстокожим, как некоторые официальные лица, он также и не был хрустальным. Он почувствовал печаль и смущение, услышав насмешку, но не более.

Хуа Цзиньжун посмотрел на Линь Чуцзю с неизменной улыбкой и подождал, пока Линь Чуцзю продолжит.

Линь Чуцзю мысленно обругала улыбающегося тигра перед собой, но продолжила:

«Государственной этике противоречит вмешиваться в войну между двумя странами. Поэтому я хотела поинтересоваться, если бы я попросила Хуа Гунцзы помочь мне спасти человека на поле боя, это тоже противоречило бы государственной этике?»

Такова была настоящая цель Линь Чуцзю.

«Вы хотите, чтобы я помог вам спасти Сяо Ванъе?» — Хуа Цзиньжуну не обязательно было слышать дальнейшие слова Линь Чуцзю, чтобы понять, что она имеет в виду.

«Да, я надеюсь, что Хуа Гунцзы сможет спасти моего принца в один решающий момент». Она спасла жизнь младшему сыну семьи Хуа, так что теперь, когда она просила их спасти Сяо Тяньяо, она не считала, что это слишком большая просьба.

Хуа Цзиньжун не ответил. Вместо этого он спросил: «Я слышал, что Сяо Ванъе плохо с вами обращался? Он даже заставил вас пойти против своей родной семьи, разве нет?»

О прежнем отношении Сяо Тяньяо к Линь Чуцзю мог узнать любой интересующийся. Хуа Цзиньжун явно этим озаботился.

«Ванъе действительно не относился ко мне хорошо прежде», — признала Линь Чуцзю, даже не испытывая при этом смущения или стыда. Это ведь было правдой, не так ли? — «Но как бы плохо ванъе со мной не обращался, он мой муж. Как муж и жена мы единое целое. Если с ним случится что-то плохое, что я буду делать весь остаток своей жизни?» Хоть Линь Чуцзю не думала, что Сяо Тяньяо умрет, она не могла гарантировать это. Она не могла позволить Сяо Тяньяо умереть. Она не могла просто смотреть, как он умирает.

«После вашего доброго поступка, разве вам нужно об этом волноваться? Если вы захотите, я могу признать вас своей законной сестрой и взять вас с собой в семью Хуа. Потом я позволю вам выйти замуж как законной дочери семьи Хуа», — Хуа Цзиньжун предоставил Линь Чуцзю прекрасную дорогу. По крайней мере, по мнению многих людей, эта дорога была прекрасной.

Со статусом семьи Хуа в Центральной Империи даже приемная дочь могла выйти замуж за члена известной фамилии.

Это предложение было очень приятным, но Линь Чузцю была непоколебима. Напротив, она саркастически спросила: «Тогда мне придется зависеть от семьи Хуа и угождать ей вечно?»

Если она станет приемной дочерью семьи Хуа, она действительно получит высокий статус, но разве она сможет быть выше, чем родная дочь?

Более того, если она последует за Хуа Цзиньжуна в Центральную империю и станет приемной дочерью семьи Хуа, семья Хуа станет ее единственной опорой в Центральной империи. Тогда, чтобы угодить семье Хуа и чтобы получить поддержку в Центральной империи, ей придется делать для них все. Она станет лишь пешкой в руках семьи Хуа, лишенной всякой свободы воли.

Хуа Цзиньжун не ожидал, что Линь Чуцзю все так хорошо увидит. Он поднял брось и сказал с улыбкой:

«Если вы останетесь здесь, вам будет не лучше, чем в семье Хуа».

Семья Линь обращалась с ней как с брошенной дочерью. Иначе они бы не выдали ее замуж за Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю знала, что слова Хуа Цзиньжуна верны, но…

«Полгода назад, быть может, я бы последовала за вами в Центральную империю, но сейчас в этом нет нужды». Если бы семья Хуа появилась тогда, она бы без колебаний оттолкнула Сяо Тяньяо и пошла за Хуа Цзиньжуном в Центральную империю.

В начале ей было тяжело в поместье Сяо, и ее жизнь постоянно была под угрозой. Чтобы выжить, даже зная, что ее будут лишь использовать другие, она, не колеблясь, покинула бы Восточную страну, но…

Теперь, когда она пережила все это, ей ни к чему было подвергать себя неизвестной опасности, а тем более отправляться в Центральную империю, чтобы угождать другим людям и жить в подчинении.

Такой жизни ей хватило в сиротском приюте!

«Почему же нет?» — Хуа Цзиньжун очень серьезно говорил об этом, и Линь Чуцзю не пыталась ничего скрыть. — «Обычные богатства и почет нельзя сравнить с тем, когда делишь беды и радости. В этот момент я не брошу его. Я даже откажусь от шанса жить в богатстве и славе в этот момент кризиса, только чтобы спасти ему жизнь. Если бы вы были на его месте, разве вы не были бы тронуты?» Это утверждение было на семь пунктов правдой и на три пункта ложью. Это был не расчет, а факты.

Она остается рядом с Сяо Тяньяо в самые трудные моменты его жизни. Даже если Сяо Тяньяо полюбит другую в будущем, он не убьет ее. Разумеется, если она будет достаточно умна.

«Ха-ха-ха… интересно, интересно. Оказывается, вот в чем причина. Хорошо-хорошо, Сяо Ванфэй, вы не уступаете никакому мужчине. Стоило отправиться в путешествие, чтобы увидеть такую интересную женщину, как вы, Сяо Ванфэй», — Хуа Цзиньжун рассмеялся. Он казался очень счастливым.

Его смех, видимо, передался ребенку. Малыш, который прежде радостно играл рядом, услышав смех Хуа Цзиньжуна, отчаянно завертелся и посмотрел на Линь Чуцзю, безостановочно что-то пормоча.

«Молодой господин…» Ребенок вертелся так сильно, что служанка испугалась, что он упадет, так что у нее от волнения вспотели ладони.

Увидев это, Хуа Цзиньжун тут же взял ребенка, но ребенок все равно был беспокойным и пытался дотянуться до Линь Чуцзю.

Хуа Цзиньжун беспомощно улыбнулся: «Мой маленький брат угрожает мне. Похоже, он не будет себя хорошо вести, если я не соглашусь».

Хуа Цзиньжун с насмешкой принял условие Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю улыбнулась, встала и взяла ребенка: «Маленький господин мудр».

Это была благодарность!

Глава 524. Совесть. Это наверняка намеренно

Кем был Хуа Цзиньжун?

Он был членом высокопоставленной семьи Центральной империи, старшим молодым господином семьи Хуа. Было неудивительно, что он должен был стать будущим главой семьи Хуа. Не то что в Восточной стране, но и в Центральной империи люди вставали в очередь, чтобы увидеть его.

Чтобы не попасть на бесконечные светские собрания, как только он закончил переговоры с Линь Чуцзю, Хуа Цзиньжун более не стал оставаться. Он попросил своих людей собрать вещи своего младшего брата, а потом немедленно отправился в путь.

«Если в будущем у вас появится возможность приехать в Центральную империю, не забудьте меня навестить», — первое впечатление Хуа Цзиньжуна от Линь Чуцзю было очень сомнительным, но после короткого разговора его мнение сильно изменилось.

Хотя Линь Чуцзю не понимала высокого и низкого положения, по крайней мере, она была правдивой и не скрывала свои маленькие расчеты и тщательные размышления.

Такие люди ему хоть и не нравились, но они и не раздражали его.

Линь Чуцзю не останавливала Хуа Цзиньжуна, но и не прогоняла его. Она лично проводила Хуа Цзиньжуна так же, как и встретила его. Она не пресмыкалась перед ним, только потому что он был вежливым.

Хуа Цзиньжун внезапно посчитал, что Линь Чуцзю неплоха, но у него не было дальнейших планов встречаться с ней. После простого прощания Хуа Цзиньжун повернулся, чтобы уйти, ребенок у него на руках внезапно заплакал и развернулся всем тельцем, чтобы Линь Чуцзю взяла его на руки.

«Уааа… уаааа…» — ребенок, казалось, понимал, что должен был уйти. Он внезапно стал извиваться и отчаянно тянуть ручонки к Линь Чуцзю, прося ее взять его на руки.

«Сяо Цзю, не плачь», — Хуа Цзиньжун нахмурился и поскорее обнял ребенка, боясь, что он вырвется из его объятий и упадет.

«Молодой господин, позвольте мне это сделать», — увидев это, слуга, стоявший в стороне, поспешно взял ребенка, боясь, что Хуа Цзиньжун может сделать ему больно.

Хуа Цзиньжун не переживал о том, что о нем подумают, он быстро отпустил ребенка и втайне испытал облегчение.

Он обнимал его, потому что ему было жаль своего брата. Но на самом деле он никогда не держал ребенка, и не очень-то этого хотел.

Слуга обнял ребенка и мягко успокаивал его. Однако, чем больше он его успокаивал, чем сильнее он плакал. Хотя Линь Чуцзю было жаль слушать жалобный плач ребенка, она боялась, что он расплачется еще сильнее, поэтому не подходила. Она только стояла рядом и смотрела.

Она никогда не думала, что ребенок, которому она помогла, окажется младшим господином семьи Хуа. Она не знала личности ребенка, когда спасла его.

Когда Линь Чуцзю не обняла его, ребенок расплакался сильнее. Они не могли успокоить его, что бы они ни делали. Слуга боялся, что, если ребенок продолжит так плакать, что-нибудь случится, поэтому он деловито сказал: «Молодой господин, маленький господин так плачет, я боюсь, что это может ему повредить».

Не дожидаясь, пока слуга договорит, Хуа Цзиньжун понял, что он имеет в виду. Он не мог не сказать Линь Чуцзю: «Сяо Ванфэй, пожалуйста, помогите мне успокоить малыша».

Услышав слова Хуа Цзиньжуна, Линь Чуцзю более не колебалась, и поскорее взяла ребенка на руки.

Как ни странно, ребенок перестал плакать, как только оказался на руках у Линь Чуцзю. Он более не кричал. Однако на его глазах еще блестели слезы. Его маленькие ручки крепко вцепились в одежду Линь Чуцзю. Он выглядел так жалостно, как будто его бросили.

«Маленький комочек слез, хочешь, чтобы сестричка умерла от разбитого сердца?» — Линь Чуцзю ущипнула малыша за нос, и он рассмеялся.

При виде невинной улыбки ребенка сердце Линь Чуцзю растаяло.

Хоть она и не заботилась о ребенке лично, она обнимала и носила его на руках каждый день, поэтому она с неохотой отдавала его.

«Эй, не плач… Это хорошо, что твой брат пришел забрать тебя», — Линь Чуцзю мягко утешала его и вытирала его нос и глаза от слез, не заботясь о том, понимает ее ребенок или нет.

«Уммм, ум…» — ребенок думал, что Линь Чуцзю играет с ним, он обвил руками шею Линь Чуцзю и потерла личиком, испачканным слезами и соплями, о плечо Линь Чуцзю…

Линь Чуцзю давно привыкла к этому, поэтому ей не казалось, что что-то было не так. Разве не все дети таковы?

Но, но…

Хуа Цзиньжун увидел такое в первый раз. Что ж, он был молодым господином семьи Хуа. Он в первый раз увидел, каким грязным был его маленький брат, но Линь Чуцзю, казалось, не испытывала отвращения, когда его брат терся о нее соплями.

На этот раз Хуа Цзиньжун твердо уверился, что Линь Чуцзю правда хорошо относилась к его брату. Потому что на ее месте, он бы точно был недоволен. Это же так грязно!

Что же до возможности того, что Линь Чуцзю притворялась?

Это… Хуа Цзиньжун признавал, что он все-таки умел понимать людей. Если Линь Чуцзю и не нравился его младший брат, он этого не видел.

Ребенок потерся своими слезами и соплями об одежду Линь Чуцзю, потом поднял свое невинное личико и засмеялся, глядя на Линь Чуцзю. Как обычно, Линь Чуцзю поцеловала ребенка и заработала в ответ беззубую детскую улыбку.

Взрослый и ребенок играли так, будто вокруг больше никого не было. Когда Линь Чуцзю отвлеклась, она увидела, что Хуа Цзиньжун и слуги семьи Хуа ошарашено таращатся на нее, будто увидели инопланетянина.

В этот момент Линь Чуцзю невольно покраснела.

«Гхм… это… это случайность», — Линь Чуцзю попыталась успокоиться и посмотрела на Хуа Цзиньжуна и остальных, затем похлопала ребенка по попке и торжественно сказала: «Будь послушным, возвращайся со своим братом. Я навещу тебя, когда смогу».

«А, а!» — малыш махал ручками, будто веселился.

«Больше не плачь. Если ты будешь плакать, я не буду с тобой играть», — Линь Чуцзю отчитала ребенка, но тот продолжал смеяться. Линь Чуцзю еще немного поиграла с ребенком. Увидев, что она достаточно успокоила его, она отдала ребенка слуге семьи Хуа. На этот раз ребенок не заплакал, но устроился на руках у слуги и с любопытством посмотрел на него.

Линь Чуцзю оглядела свою испачканную одежду и сказала Хуа Цзиньжуну: «Хуа Гунцзы, простите меня, что не провожаю вас».

«Сяо Ванфэй очень любезна», — тон Хуа Цзиньжуна был явно очень сентиментальным. Линь Чуцзю просто улыбнулась, но не была польщена. Она знала, что Хуа Цзиньжун вежлив с ней из-за ребенка. Эта маленькая булочка обладала большой властью.

Они не знали, был ли ребенок разумным или Линь Чуцзю так хорошо умела успокаивать, но на этот раз ребенок больше не плакал. Он послушно последовал с Хуа Цзиньжуном к выходу. Увидев это, Линь Чуцзю была и рада, и разочарована одновременно.

Дети всегда были… беспокойными созданиями. Как этот ребенок: он только что плакал, убиваясь, но он ушел с улыбкой на лице, полностью забыв о ее существовании.

Однако грустить о потере было бессмысленно. Этот ребенок принадлежит другой семье. Разве она могла помешать ребенку воссоединиться со своей родной семьей?

Как бы она хорошо ни относилась к ребенку, она не могла заменить ему родителей!

Попрощавшись с молодым господином семьи Хуа, Линь Чуцзю почувствовала облегчение, спася жизнь Сяо Тяньяо от опасности.

«Домоправитель Цао, идите и позовите Су Гунцзы». Хуа Цзиньжун прибыл слишком внезапно и ушел слишком резко. Она не успела сперва обсудить все с Су Ча или сообщить ему о некоторых вещах. Ей оставалось только поговорить с Су Ча после.

Когда Хуа Цзиньжун пришел, об этом мало кому было известно, и он никого не потревожил, когда уходил. Поэтому, когда император очнулся, он не знал, что Хуа ЦЗиньжун уже ушел. Он поднялся и велел людям помочь ему собраться. Он поедет в поместье Сяо увидеться с Хуа Цзиньжуном.

Глава 525. Эгоизм. Тщетно

Даже если император хотел просто проехать от дворца до поместья Сяо, он не мог сделать это, когда пожелает. Всегда, когда он выезжал, его должна была сопровождать императорская армия, которая оберегала его безопасность.

Императорская армия должна была заранее расчищать путь. Однако, как бы эффективно они ни работали, у них все равно ушло полчаса, прежде чем все было готово.

«Ваше величество, все готово. Вы можете ехать», — новый командующий императорской армией выступил вперед на подгибавшихся ногах.

Он не боялся императора, он боялся ехать в поместье Сяо. Новости тайно распространялись в императорской армии. Двоих предыдущих главнокомандующих изгнали из-за поместья Сяо.

Теперь для императорской армии ехать в поместье Сяо было равнозначно быть смешенным с официальной должности.

Давление на нового императорского главнокомандующего было велико.

Император закашлялся. Его бледное лицо было покрыто нездоровым румянцем. Однако никто не решался посмотреть в лицо императору. И хоть люди и видели, как оно ужасно, они не решались об этом заговорить.

Чтобы как можно быстрее добраться до поместья Сяо, император сделал все попросту. Взяв с собой императорскую армию, он прямо проследовал к поместью Сяо.

Когда император проезжал мимо поместья своего придворного, он послал человека, чтобы заранее известить о своем прибытии. Линь Чуцзю рассмеялась, когда узнала, что император едет в поместье Сяо.

Хотя люди из дворца ничего не сказали толком, Линь Чуцзю отлично знала, что император наверняка ехал ради Хуа Цзиньжуна, но…

Хуа Цзиньжун уже уехал, император опоздал.

«Его величество едет ради Хуа Гунцзы?» — спросила Линь Чуцзю. Пришедший евнух все еще думал, как бы ему спросить о Хуа Цзиньжуне. Поэтому, услышав вопрос Линь Чуцзю, он быстро кивнул головой: «Да, его величество слышал, что Хуа Гунцзы был в поместье Сяо, так что приехал повидать его лично. Я хотел узнать, свободен ли сейчас Хуа Гунцзы?»

«Мне жаль разочаровывать его величество, но Хуа Гунцзы уехал», — Линь Чуцзю была не намерена развлекать императора. Иначе она могла бы притвориться, что ничего не знает, пока император не прибыл бы, и дать ему уехать в разочаровании…

«Что?» — евнух внезапно повысил голос.

Его голос был таким резким, будто он хотел пронзить ее барабанные перепонки. Линь Чуцзю поспешно прикрыла уши и сказала: «Гунгон, вам ни к чему кричать. Я не глухая».

Однако евнуху некогда было думать о Линь Чуцзю, он торопливо спросил: «Сяо Ванфэй, что вы хотите этим сказать — Хуа Гунцзы ушел? Он покинул поместье Сяо или столицу?»

Император был уже в пути. Сказать ему, что он выехал зря, было все равно что дать ему пощечину.

«Хуа Гунцзы покинул поместье Сяо полчаса назад. Что же до того, покинул ли он столицу, то я не знаю». Судя по тому, как поспешно Хуа Цзиньжун приехал и уехал, Линь Чуцзю догадывалась, что он, должно быть, к этому времени уже покинул столицу. Ей просто не хотелось это разглашать.

«Вы… почему вы позволили Хуа Гунцзы уйти? Разве вы не умеете просить людей задержаться?» — евнух сердито ткнул пальцем в Линь Чуцзю. Его палец дрожал, показывая, как он был зол.

*Хлоп* — Линь Чуцзю схватила чайную чашку со стола и бросила ее в евнуха: «Еще раз укажешь на меня пальцем, я отрублю тебе руку». Когда император показывал на нее пальцем, она ничего не могла сказать. Но когда это делает какой-то пес, как она могла такое позволить?

«Вы…вы… вы…» — евнух был ошарашен. Он покраснел, но больше не смел показывать на Линь Чуцзю.

«Что я? Ты все еще не хочешь уходить докладывать императору? Хочешь, чтобы император съездил зря и снес тебе голову с плеч?» — жалобы Линь Чуцзю рассердили евнуха, но он не посмел более остаться. Он поспешно выбежал вон.

Он не мог представить, как зол будет император, когда услышит эти новости!

Император думал, что сделает шаг по лестнице в небо, но кто мог ожидать, что он сделает шаг в пустоту!

Не говоря уже о чувстве потери, куда теперь императору девать лицо?

Император лично выехал из дворца, но не увидел того, к кому поехал. Он по-настоящему потерял лицо перед поместьем Сяо на этот раз!

Несомненно, император был в такой ярости, что чуть не поубивал людей, когда услышал эти новости. Но что он мог поделать теперь, когда этот человек уехал?

Когда императорская армия спросила Линь Чузцю, Линь Чуцзю просто ответила: «Хуа Гунцзы хотел уехать, разве я могла его останавшивать?»

Верно, это не Линь Чуцзю было решать, должен ли старший молодой господин семьи Хуа уехать или остаться.

Император был в глубокой ярости, но он ничего не мог с этим поделать. Он мог лишь развернуться на полпути, но снова заболел, как только прибыл во дворец.

Болезнь императора была хорошей новостью для Линь Чуцзю. Раз император был болен, ему некогда было беспокоить ее!

Хотя Хуа Цзиньжун и пообещал спасти жизнь Сяо Тяньяо в критический момент, Линь Чуцзю не возлагала всех своих надежд на него.

Хотя она и не была предпринимателем, она тоже знала, как опасно было класть все яйца в одну корзину. Особенно, если корзину нес другой, если с на него натыкались другие, она ничего не могла с этим поделать.

Перед приходом Су Ча Линь Чуцзю написала письмо Сяо Тяньяо. В письме Линь Чуцзю описала все решения, какие смогла придумать.

После того как письмо было написано, Линь Чуцзю аккуратно сложила конверт и поставила печать.

Линь Чузцю написала конфиденциальное письмо, поэтому она подумала, не стоит ли использовать шкатулку с паролем, которую Сяо Тяньяо прислал в прошлый раз. Но потом она увидела Су Ча, который влетел как порыв ветра: «Ванфэй, семья Хуа сюда собирается?»

Медный малыш не знал, что семья Хуа уже ушла.

«Да, они забрали маленького господина семьи Хуа», — Линь Чуцзю отбросила идею использовать шкатулки.

Хотя деревянная шкатулка была изощренной, она была бесполезна, если ее разрубить ножом. Шкатулка могла защитить свое содержимое только от обычных людей, но не от людей, владеющих боевыми искусствами.

«Забрали? Хуа Гунцзы тоже ушел?» — Су Ча положил ладонь на стол, наклонился вперед и во все глаза уставился на Линь Чуцзю.

«Ммм», — Линь Чуцзю спокойно кивнула. Су Ча нервно спросил: «Ванфэй, вы упомянули условие, которое бы обсудили заранее? Семья Хуа согласилась?»

«Нет, моим условием семье Хуа было спасти жизнь ванъе в критический момент». Относительно условий семье Хуа Су Ча и Сяо Тяньяо обсудили все до того и передали Линь Чуцзю.

Их условием было позволить людям поместья Сяо свободно перемещаться между Центральной империей и Восточной страной.

Для граждан Восточной страны это было невозможно, но семье Хуа, стоило лишь рот раскрыть — и дело было бы сделано.

«Ах…» — услышав об этом условии, Су Ча не знал, стоит ли ему быть разочарованным или счастливым. Но теперь, когда условие было поставлено, семье Хуа не понравится, если они его изменят. Су Ча сел, поразмыслил немного и сказал: «Это условие тоже довольно хорошее. Жизнь ванъе важнее всего».

Что же до свободы приходить и уходить — они могут придумать решение позже.

«Я тоже считаю, что нет ничего важнее жизни ванъе. Торопиться в Центральную империю ни к чему. Если ванъе выживет, разве будет что-то, чего он не сможет сделать?» Линь Чуцзю не сказала Су Ча, что ее условие было продиктовано ее эгоизмом. Да, хоть она никогда и не думала о том, чтобы угождать семье Хуа или пробираться в нее, она надеялась произвести на семью Хуа хорошее впечатление. Даже если она не сможет подружиться с ними в Центральной империи в будущем, они не будут считать ее неприятной, верно?

Условие спасения жизни Сяо Тяньяо было несомненно выдвинуто для того, чтобы оставить хорошее впечатление любви и справедливости в сердце Хуа Цзиньжуна!

Глава 526. Поворот. Ванъе так силен

Сяо Тяньяо был в критическом положении на линии фронта. Линь Чуцзю попросила Хуа Цзиньжуна спасти Сяо Тяньяо жизнь, что тоже было сделано ради Сяо Тяньяо.

Хотя Су Ча сожалел о том, что обещание семьи Хуа было использовано так, он не сказал Линь Чуцзю, что она поступила неправильно. Потому что он сделал бы то же самое.

Су Ча торопился, чтобы встретиться с Хуа Цзиньжуном вместе с Линь Чуцзю. Ему хотелось встретить Хуа Цзиньжуна, чтобы расспросить его о Центральной империи, но, к сожалению, Хуа Цзиньжун уже ушел, к тому времени, когда он явился.

Хотя Су Ча жалел об этом, он был не так расстроен, как император. Поэтому он просто сказал: «Раз семья Хуа уже уехала, я тоже не буду более задерживаться. Я поговорю с богами боевых искусств в Павильоне Тяньцан, посмотрю, нельзя ли нанять их в частном порядке».

Су Ча в последнее время ходил везде в поисках кого-нибудь, кто мог бы справиться с богами боевых искусств, и сегодня у него наконец-то появилась небольшая надежда. Су Ча не хотел ее упускать, поэтому он повернулся, чтобы уйти, но Линь Чуцзю остановила его: «Подожди минутку».

Линь Чуцзю протянула Су Ча письмо.

«Это мое письмо ванъе. Я описала способ, который смогла придумать. Пусть кто-нибудь пошлет его как можно скорее. Помни, что оно должно быть передано ванъе как можно скорее и лично в руки. Ты не должен позволить ему попасть в чужие руки».

«Вы придумали способ?» — глаза Су Ча загорелись, и он изумленно посмотрел на Линь Чуцзю.

«Способ есть, но нет гарантий, что он будет иметь успех. Я могу лишь сказать, что нам придется уповать на небеса. В конце концов, противник — не один человек, а пятеро богов боевых искусств». Линь Чуцзю не решалась сказать слишком многое. В конце концов, она не очень хорошо знала этот мир. Она была незнакома с оружием. Она была не уверена, сможет ли это убить богов боевых искусств.

«Мы не можем упускать никакой надежды. Ванфэй, не тревожьтесь, я пошлю человека доставить ваше письмо ванъе, как только вернусь. Если гонец будет скакать день и ночь, он прибудет туда за три дня». У Су Ча в распоряжении были гонцы. Обычно он так не торопился, но, поскольку это имело отношение к безопасности Сяо Тяньяо, он не хотел скупиться.

Если менять лошадей и людей всю дорогу, без остановок, трех дней будет довольно.

«Торопись», — Линь Чуцзю понимала важность этого дела и более не задерживала Су Ча.

Хотя Су Ча не читал письмо Линь Чуцзю, он верил в ее характер. Поэтому как только он вернулся в дом Су, он отправил человека отвезти письмо Линь Чуцзю.

Что же до богов боевых искусств, с которыми он связывался?

Линь Чуцзю придумала способ, так что Су Ча не волновался так сильно, как прежде. По крайней мере, он не будет унижаться, спеша прочить их и предлагая немыслимую цену.

Как Су Ча и рассчитывал, письмо было доставлено Сяо Тяньяо через три дня:

«Ванъе, срочное письмо от Су Гунцзы».

Два слова — «срочное письмо» — указывали на то, что дело было очень серьезным. Выражение лица Сяо Тяньяо слегка изменилось, но, когда он увидел печать на передней стороне концерта, он невольно нахмурился: «Письмо от Линь Чуцзю?»

Разве срочное письмо не должно быть от Су Ча?

Что, черт возьми, Су Ча творил, тратя много ресурсов и человеческих сил, просто чтобы доставить письмо Линь Чуцзю?

Вспышка недовольства промелькнула в глазах Сяо Тяньяо, но…

Когда он увидел содержимое письма, недовольство моментально сменилось восторгом.

«Хорошо-хорошо-хорошо! Если есть такая сила, что может какой-то там бог боевых искусств». Холодность в лице Сяо Тяньяо дала трещину, и его глаза наполнились гордостью: «Если есть такая жена, о чем еще муж может просить?»

Возможно, брак с Линь Чуцзю был самой большой удачей в его жизни.

Однако Сяо Тяньяо был все-таки Сяо Тяньяо. Хоть он и был счастлив, он вскоре успокоился. Поразмыслив немного, он быстро позвал: «Лю Бай, выходи!»

«Ванъе». Со свистов Лю Бай появился.

Сяо Тяньяо ничего не сказал, вместо этого он передал ему письмо, которое прислала Линь Чуцзю: «Подготовь материалы согласно этому рецепту. Помни, что это должно быть сделано втайне, никто не должен об этом знать».

«Есть». Лю Бай взглянул на письмо и озадаченно сказал: «Ванъе, это взрывчатое вещество? Но они, кажется, не действуют на богов боевых искусств».

«Посмотри внимательно. Это ядовитое взрывчатое вещество. Даже боги боевых искусств не смогут этого выдержать».

Линь Чуцзю знала, что в эту эпоху были простые взрывчатые вещества, но не было ядовитых дымовых взрывных веществ. Поэтому, припомнив формулу, которую она видела раньше, Линь Чуцзю просто записала ее.

Рецепт Линь Чуцзю состоял из: 15 грамм серы, 14 грамм селитры, 5 грамм аконита, 5 грамм кротона, 5 таэлей волчьего яда, 2, 5 грамма масла тунга, 2, 5 грамма подсолнечного масла, 5 грам угля, 2, 5 битума, 2 грамма белого мышьяка, 1 грамм пчелиного воска, 1 грамм бамбуковой стружки — перемешать и свернуть в шарик, затем вставить пеньку.

Другой: 1 фут пеньки весом полкило и 12 дюймов оберточной бумаги смешать с 2,5 грамм битума, 2,5 граммами пчелиного воска, 1,5 граммами желтой киновари, 1,5 граммами угольного порошка, а затем скатать это.

Этот рецепт Линь Чуцзю прочитала в книге. Линь Чуцзю не была уверена, можно ли это осуществить. Она не была любительницей бомб или динамита, она просто прочитала про это, потому что ей было немножко интересно. Однако она не ожидала, что на сей раз это ей пригодится.

Разумеется, дав рецепт ядовитого взрывчатого вещества, Линь Чуцзю также приложила и рецепт противоядия. Она также напомнила Сяо Тяньяо принять его заранее.

А вдруг он отравится насмерть, а?

«Взрывчатка с ядовитым дымом, где Су Ча это достал? Этот человек надежный?» — взволнованно спросил Лю Бай, крепко сжав записку.

Если это сработает, может быть, им удастся повернуть ситуацию!

«Это не имеет никакого отношения к Су Ча, это прислала ванфэй. Что же до того, надежный ли это способ: ты узнаешь, когда проверишь». Сяо Тяньяо сегодня был в хорошем настроении, поэтому с увлеченностью ответил на вопрос Лю Бая.

«Ванфэй? Ванфэй это послала? Откуда ей это известно?» Лю Бай признавал, что у него все еще были предубеждения против Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо бросил на него холодный взгляд: «Об этом тебе не стоит беспокоиться. Почему бы тебе не пойти сейчас же?» Сяо Тяньяо не было дела ни до того, откуда Линь Чуцзю узнала это, ни до того, сколько секретов у нее было. Пока Линь Чуцзю была ему предана, он мог мириться со всеми ее секретами.

Он, Сяо Тяньяо, не был так некомпетентен, чтобы быть не в силах уберечь свою жену.

«Да-да», — Лю Бай почувствовал, что Сяо Тяньяо стал недоволен, поэтому он не решился долее задерживаться. Он повернулся и вышел.

Материалы для ядовитой взрывчатки были довольно обычными, но они редко использовались на поле битвы. Лю Баю потребовалось два дня, чтобы собрать все.

«Найдите искусного мастера». Когда все было готово, Сяо Тяньяо не выжидал момента и немедленно приказал устроить все.

Были формулы методы. Так что мастерам было нетрудно создать взрывчатку. Что было трудно — так это проверить ее силу.

Эта ядовитая взрывчатка была их секретным оружием. Прежде чем они смогут пустить ее в ход, они должны прятать ее от других.

«Ванъе, мастера сделали 10 ядовитых бомб по формуле, которые можно испытать сегодня». Их нужно было скрывать, поэтому испытания должны проходить ночью.

«За горой, прикажите людям подготовить добычу».

Трое богов боевых искусств Центральной империи были готовы выступить. Если эти ядовитые бомбы были достаточно мощными, то…

Успех в битве против троих богов боевых искусств был не за горами!

Глава 527. Война. Один против троих

Луны не было, небо было темным, и ветер яростно дул, так что это было хорошее время, чтобы творить плохие вещи!

В ночи им не видно было даже собственной руки, вокруг не было препятствий, и ветер завывал, будто плачущий призрак. Ветви вдалеке качались на ветру взад-вперед. Будто толпа демонов танцевала и сотня призраков ходила в ночи, но это было не страшно.

В таких условиях никто не пойдет на гору. Большинство обычных людей не решались подниматься в горы, потому что они знали, что не выживут, но Сяо Тяньяо было удобно таким образом проверить эффект ядовитой дымовой взрывчатки на горе.

«Ванъе, там есть четыре волка и тигр. Там также десять пленников-смертников из Северной страны». Все делалось очень срочно, так что Лю Бай смог подготовить только этих животных и людей.

«Этого довольно». И у волка, и у тигра было много жизненных сил. Сяо Тяньяо был очень доволен способностями Лю Юая, так что он бросил ему антидот: «Дай его людям заранее».

«Есть». Лю Бай не знал, что Линь Чуцзю прислала формулу вместе с противоядием. Однако Сяо Тяньяо заранее об этом позаботился. Что ж, он также втайне ругал себя за сомнения.

Помимо Лю Бая, там было пять теневых стражей, трое мастеров. Все девять приняли противоядие один за другим, а затем выпустили тигра и волков из клетки.

Как только волки вырвались из клетки, они подняли головы и завыли, затем уставились на теневых стражей, державших фонарь. Вонючая слюна капала у них изо рта. Они были голодны, но не решались действовать опрометчиво. Было видно, что эти звери были крайне умны и умели не бояться.

То же самое касалось и тигра, но его свирепые глаза уставились на волков. Чувствуя враждебность тигра, волки немедленно забыли о своей добыче и обратились против тигра.

Четыре волка и один тигр стояли по разным сторонам и яростно глядели друг на друга. Они не обращали внимания на Сяо Тяньяо и остальных.

Однако, даже если бы они отзывались, это было бы бесполезно. Взмахом одной руки Сяо Тяньяо мог покончить с ними

«Поджигайте», — Сяо Тяньяо отдал приказ и в тот же миг сделал шаг назад.

Мастера уже давно установили взрывчатку, поэтому, когда Сяо Тяньяо отдал приказ, теневой страж шагнул вперед, чтобы зажечь фитиль.

Фитиль был очень длинный. Когда он был зажжен, раздалось шипение и показались сверкающие искры.

«Назад!» Когда бомба была готова взорваться, Сяо Тяньяо отдал приказ и в тот же момент тайный страж и мастера отступили за пределы радиуса взрыва.

Животные были очень чувствительны к опасности. Они больше не пытались убить друг друга, вместо этого они побежали в лес.

Горящий фитиль становился все короче и короче и вскоре готов был взорваться. Все, включая Сяо Тяньяо не спускали глаз с бомбы. Они ждали момента, когда она взорвется.

С хлопком весь фитиль догорел.

Лю Бай чувствал, что его сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди, но он продолжал смотреть на бомбу, не мигая и мысленно крича: «Скорее, взрывайся!»

Лю Бая не ждало разочарование, он услышал «бум» в следующую секунду. Бомба взорвалась, искры хлынули, и окружающая земля и трава были выжжены. В тот же миг густой дым мгновенно рассеялся и вокруг распространился запах, который никто больше не захотел бы почувствовать.

«Бум» За первой бомбой немедленно последовали вторая и третья. Вспышки огня в ночи были ослепительными.

«Аууу…» — раздался леденящий душу вой. Четырех волков и тигра не было видно в густом дыму, но звука было достаточно, чтобы они поняли, что ядовитая бомба была смертельна.

«Ванъе, получилось!» — Лю Бай выглядел таким восторженным, как будто ему хотелось прыгать на месте.

«Ммм». Сяо Тяньяо был не так эмоционален, как Лю Бай, но его слегка изогнувшиеся губы обнаружили его истинные чувства.

Прежде чем дым рассеялся, Сяо Тяньяо приказал теневым стражам вытащить пленных.

Пленные-смертники содержались в опечатанной карете, в которой было только маленькое окошко, чтобы они могли дышать. Однако ядовитый дым от бомбы туда не проник.

Руки и ноги пленных были связаны, а их глаза и рты были закрыты черной тряпкой. Они не знали, где находились. Теневые стражи вытащили их и развязали, а потом отошли, чтобы зажечь фитиль.

Пленники-северяне не знали, что Сяо Тяньяо и его люди пытаются сделать, но они слышали шум ранее и знали, что ничего хорошего не будет. Поэтому, как только они освободились, они побежали в леса без колебаний. Десять человек побежали в разные стороны.

Сяо Тяньяо не стал посылать никого за ними. Он лишь стоял там и смотрел и ждал, пока взрывчатка сдетонирует…

Ослепительные искры приковывали взгляды в ночи, но пленники-северяне не обращали на это внимания. Они в отчаянии бросились в гущу леса. Пусть даже в лесу были звери, они предпочли бы быть там, но…

У них не было шансов спастись!

Пленники отбежали лишь на сто метров, а затем бомбы взорвались.

Громкие взрывы раздались один за другим, земля под ними затряслась, затем густой дым от взрыва окутал лес, не пощадив даже место, где был Сяо Тяньяо.

Когда взрыв затих, лес вернулся к своему обычному спокойствию, но стоявший в воздухе дым долго не рассеивался. Прошло не менее четверти часа, прежде чем дым рассеялся…

«Идите и проверьте, все ли мертвы». Сяо Тяньяо убрал правую руку за спину. Его равнодушные глаза смотрели прямо вперед. Он выглядел таинственно и могущественно в ночи.

Теневым стражам не хватало людей, и Лю Бай не сидел без дела. Он тоже пошел проверить вместе с теневыми стражами.

Вскоре результаты были ясны.

«4 волка и тигр все мертвы. У них были рваные раны на животе и черная кровь из носа и рта. Они были в 100 метрах от взрыва».

«Все 10 пленников тоже мертвы. У них были множественные ранения на теле и черная кровь пошла изо рта и носа. Они были в ста метрах От взрыва».

Сила ядовитых бомб была доказана. Никто не спасся.

Хотя такое малое количество яда не могло убить богов боевых искусств, оно могло сильно уменьшить их боевую силу. Если это случится, даже обычный искусный воин сможет убить бога боевых искусств. Такой как Лю Бай или Мо Цинфэн.

«Отлично, уберитесь здесь!» Узнав результат, Сяо Тяньяо придумал план.

Двое богов боевых искусств из Северной страны, были слишком стары и действовали ровно. Они не решались использовать полную силу каждый раз, когда наносили удар. Потому что они боялись, что, если они умрут на поле боя, северная страна останется без защиты.

Такие люди не станут легко рисковать, и их сложно заставить что-то сделать. Но трое богов боевых искусств из Центральной империи были иными. Они были молоды и надменны. Их можно было легко одурачить.

1 против троих.

Сяо Тяньяо верил, что, если он будет искать сражения, его противник подумает, что это ловушка. Но, поскольку они так высокомерны, они не посмеют отказаться!

Спустившись с горы, Сяо Тяньяо смыл запах пороха, прежде чем вернулся в лагерь.

«Лю Бай, прикажи мастерам сделать тысячу ядовитых дымовых бомб за ночь, потом зарой 10 с длинным фитилем в Сяо Цзиньсхуань согласно сегодняшнему расположению». Сяо Тяньяо не ждал ни минуты и тут же отдал Лю Баю приказ.

Лю Бай удивился, но потом сразу понял, почему Сяо Тяньяо избрал Сяо Цзиньсхуань в качестве места для битвы.

В этом месте была впадина посередине, где было очень удобно спрятать взрывчатку. Особенно ядовитые дымовые бомбы…

Глава 528. Если будешь сражаться, то не умрешь

У всех экспертов была своя гордость и чувство собственного достоинства. Сяо Тяньяо выслал вызов на бой троим богам боевых искусств, которые достигли уровня богов. Разве они могли устоять?

Конца пути в овладении боевыми искусствами не было, совершенствования своего мастерства нельзя было достичь только тренировками, для этого требовались и настоящие битвы. Если они даже не решатся сражаться, как они собираются совершенствовать свой уровень мастерства?

Хотя они не обязаны были соглашаться, и могли просто сказать, что они презирают вызов Сяо Тяньяо, который еще не достиг уровня бога боевых искусств. Однако такие слова могли обмануть других, но не их самих.

Они на самом деле волновались, что Сяо Тяньяо мог приготовить какой-нибудь заговор, и тогда он их одолеет.

Если они проиграют втроем в битве против одного, они потеряют лицо.

«Воин маленькой страны посмел вызвать нас, если мы не проучим его, в будущем любой сможет насмехаться надо честью Центральной империи». Среди всех троих богов боевых искусств младший, что носил зеленое одеяние, чувствовал себя неуютней всего.

«Даже если это заговор, я сомневаюсь, что мы втроем не сможем управиться с мелким воином», — также согласился боевой бог в коричневом одеянии, сидевший слева.

Боевой бог в зеленом был зол на провокацию Сяо Тяньяо. Они оба хотели убить Сяо Тяньяо в восточном лагере прямо сейчас и перерезать его людей.

«Прежде чем мы пришли сюда, император сказал нам, что Принца Сяо с Востока нелегко спровоцировать, и напомнил нам, чтобы мы действовали осторожно и не попались в ловушку соперника», — также заговорил бог боевых искусств в фиолетовом одеянии, сидевший в середине. Он не был стар, ему на вид было всего лет 26-27, но его характер был немного лучше, чем у двоих других. Люди с искушенным взглядом могли сказать, что он был из хорошей семьи.

Центральная империя уважала черный, золотой, красный и пурпурный цвета. Королевское облачение императора и его обычная одежда были главным образом чисто черными и золотыми. Эти два цвета также считались фамильными императорскими цветами. Хотя не было такого правила, что другие не могли их использовать, большинство людей редко использовали эти два цвета. Чтобы на них не глядели неодобрительно члены королевской семьи, большинство людей носило серые и черные одежды. Кроме императорской семьи никто не решался использовать чисто-черный цвет.

Хотя ограничений на использование красного и пурпурного цветов тоже не было, только семьи аристократов носили красные и пурпурные одежды. Обычные люди носили светло-красные или светло-фиолетовые.

Бог боевых искусств в пурпурном одеянии тоже носил немного более светлый оттенок пурпурного. И по совпадению, его фамилия была Линь. Он принадлежал к побочной ветви семьи Линь Центральной империи. На этот раз он пришел на восток, собираясь показать обычного себя особенным.

В конце концов, семья Линь Центральной империи не верила в то, что маленькая восточная страна решится бросить вызов власти Центральной империи.

Род бога боевых искусств в пурпурном был лучшим из них троих, поэтому они, естественно его уважали. Однако они не во всем его слушались. Поэтому, услышав его слова, они были недовольны.

«Брат Линь, даже если принц Сяо имеет безжалостный характер, но и мы тоже не кроткие овечки. Его величество велел нам быть осторожными, но не посрамить Центральную империю. Ты думаешь, принц Сяо нас уважает? Как только мы выйдем на поле боя, мы должны сделать из него отбивную, чтобы у него больше не было охоты сражаться и он просто признал поражение и отступил. Если мы не проучим его, он действительно подумает, что Центральная империя боится его!» — сказал боевой бог в зеленом. Чем больше он об этом дума, тем больше сердился.

Кстати говоря, Сяо Тяньяо и впрямь был слишком высокомерным. Он ни во что не ставил богов боевых искусств Центральной империи. Он без колебаний бросил им вызов.

Бог боевых искусств в коричневых одеждах кивнул в знак согласия: «Если мы ничего не предпримем, он подумает, что мы его боимся. Пора преподать ему урок. Он всего лишь мелкий принц маленькой страны. Даже если он умрет, восток не посмеет нам ничего сделать».

«Он внезапно попросил боя с нами троими. Может быть, у него есть способ одолеть нас», — взволнованно сказал бог боевых искусств в пурпурных одеждах.

Он только хотел показаться особенным. Он действительно не хотел рисковать. Если бы Сяо Тяньяо смог признать поражение и отступить, он бы вообще не хотел выступать.

Прежде Сяо Тяньяо воевал против двух вражеских стран, но он не отставал. Теперь он был готов столкнуться с тремя богами боевых искусств. Хотя давление было велико, если он попытается изо всех сил и потянет за несколько ниточек, он полагал, что Сяо Тяньяо все равно все удастся.

Среди троих богов боевых искусств у него был самый низкий уровень мастерства. Если что-то случится, он первым лишится жизни.

«Если брата Линь волнует обман принца Сяо, будет лучше, если мы позволим двоим богам боевых искусств из Северной страны прикрывать наш тыл. Что скажешь?» — бог боевых искусств в коричневом одеянии, поразмыслив, предложил идеальный план.

Глаза бога в пурпурных одеждах загорелись, и он несколько раз кивнул:

«Это очень хороший план. Если богов боевых искусств будет пятеро, он не сможет ничего выкинуть. Через три дня мы заставим его понять, что значит сталкиваться с абсолютной мощью. Его ум и мелкие расчеты — всего лишь шутка».

Это была всего лишь битва против Сяо Тяньяо. Что же до честности боя 5 против одного — эту проблему трое богов боевых искусств не пытались рассматривать.

Справедливо? В битве на на жизнь, а на смерть не было такой вещи как справедливость.

Видя, что они оба согласны, бог боевых искусств в зелёном сказал:

«Однако это место под названием Сяо Цзиньчуань — я не думаю, что оно хорошее, оно слишком подходит для того, чтобы устроить засаду».

«Мы дадим двоим богам боевых искусств из Северной страны проверить его. Его засада будет бесполезной», — сказал боевых искусств в пурпурном, коварно улыбнувшись.

Сяо Тяньяо выбрал место, а затем они его проверили. Это было справедливо. Что же до того, согласится Сяо Тяньяо или нет? Это было совсем не важно. Потому что они не дадут Сяо Тяньяо шанса сказать нет.

«Пошлите людей осмотреть Сяо Цзиньчуань, не дайте людям принца Сяо подготовить какую-нибудь ловушку там». Он не боялся сражаться с 10000 солдат, но он боялся смерти, так что просто на всякий случай. К сожалению…

Они были на шаг позади: Лю Бай уже приказал своему человеку закопать ядовитые бомбы, и ждал лишь битвы через три дня!

То, что Сяо Тяньяо договорился о битве с тремя богами боевых искусств, не было секретом. Север и Восток узнали об этом в тот же день.

Обе стороны знали, что, после того как эта битва окончится, исход войны между двумя странами будет решён.

Восток победит, если Сяо Тяньяо победит, и Восток проиграет, если Сяо Тяньяо потерпит поражение.

Услышав про битву 1 против 3, Восточная армия верила в Сяо Тяньяо и боготворила его.

Однако поместье Сяо забеспокоилось. Их принц силён, но в битве один против троих сможет ли он победить?

Более того, победив, может ли принц гарантировать, что он не будет ранен?

Если его ранят, кто справится с оставшимися богами боевых искусств?

Восточная страна тоже волновалась, но на этот раз никто не решался высказывать недовольств. Они могли лишь молчаливо поддерживать решения Сяо Тяньяо.

Потому что они очень хорошо знали, что принц Сяо был вынужден сделать это, и другого выхода не было. Если бы хоть какая-то другая лазейка была, он не стал бы рисковать, бросая вызов троим богам боевых искусств.

В битве один против троих, как бы ты ни был подготовлен, риск был огромным.

В отличие от Восточной страны, Северная страна ликовала, когда получила эти новости. Главный генерал Северной страны даже заранее устроил банкет, чтобы отметить, и пожелал троим богам боевых искусств великой победы и пожелал победы их стране.

В то время был конец осени и урожай поспевал. Если Северная страна выиграет эту битву, они могут не волноваться о зерне следующие 3-5 лет. Как же Северной стране было не радоваться?

Одни были встревожены, другие обрадованы. Атмосфера в двух армиях была совершенно разной. Однако между ними было молчаливое соглашение. В следующие три дня обе армии не подавали никаких признаков враждебности, но они были наготове, чтобы предотвратить коварные нападения противника…

Глава 529. К бою. Меч – оружие благородного человека

Три дня пронеслись как один миг. Все нервничали и были в глубочайшем ожидании. В конце концов, настала пора Сяо Тяньяо сразиться с тремя богами боевых искусств! В этот день небеса были чистыми и прекрасными. Была редкостно хорошая погода. Когда Лю Бай увидел, что погода хорошая, тревога в его сердце стала немного слабее. Хотя этот сезон не был дождливым, несколько солнечных дней подряд все равно были редкостью. Однако на этот раз было солнечно уже 4-5 дней. Погода была так хороша, что они могли не волноваться, что ядовитые бомбы, которые они закопали, намокнут.

«Ванъе, Бог на нашей стороне. Мы точно победим в этой битве», — уверенно сказал Лю Бай, прежде чем уйти. Он не знал убеждает ли Сяо Тяньяо или себя самого. Сяо Тяньяо не смотрел на него. Он продолжал идти вперед. Снаружи лагеря все офицеры и солдаты стояли ровно и ожидали Сяо Тяньяо. Увидев, как Сяо Тяньяо выходит, все солдаты под командованием заместителя главнокомандующего отдали Сяо Тяньяо честь и сказали в унисон:

«Мы желаем ванъе вернуться с победой!» — на лицах солдат Восточной страны застыло торжественное выражение, но их взгляды были твердыми. Никто их них не показывал робости. Они верили в своего принца. Сяо Тяньяо всегда был холодным и равнодушным перед своими людьми. Поэтому, хоть действия его солдат и были трогательными, Сяо Тяньяо не показывал своих чувств. Глядя на своих людей, Сяо Тяньяо лишь сказал равнодушно: «Я не потерплю поражение!»

Да, он не проиграет. Сяо Тяньяо отказался вести туда войска. Только Мо Цинфэн и Лю Бай пошли с ним, а также 18 солдат армии Циньувэй. Всего было лишь 21 человек, включая Сяо Тяньяо. Так что в сравнении с 5 богами боевых искусств, которые взяли более 100 солдат Северной армии, они выглядели менее впечатляюще. Это Сяо Тяньяо вызвал богов боевых искусств на бой, так что естественно, Сяо Тяньяо должен был прибыть первым. Однако трое богов боевых искусств Центральной империи не заставили Сяо Тяньяо ждать слишком долго. Когда Сяо Тяньяо прибыл, они тоже прибыли вовремя. Одна сторона стояла на востоке, а другая — западе, далеко от центра. Они ясно видели друг друга, но не могли общаться. Сяо Тяньяо первым пошел вперед. Трое богов Центральной империи не шевельнулись, а сначала дали мелким солдатам пойти вперед и убедиться, что ничего не приключится. 18 воинов Цзиньувэй стояли позади. Только Мо Цинфэн и Лю Бай стояли рядом с Сяо Тяньяо. Богов Центральной империи было трое, и двое богов боевых искусств Северной страны стояли позади. Две стороны все еще стояли в десяти шагах друг от друга, Сяо Тяньяо равнодушно смотрел на них, не говоря ни слова. Трое богов боевых искусств были недовольны. В итоге бог боевых искусств в зеленом заговорил:

«Принц Сяо из Восточной страны, вы не стали богом боевых искусств?»

«Нет». Это нельзя было скрыть от богов боевых искусств, поэтому Сяо Тяньяо и не трудился скрывать это. Если он прорвется в царство богов боевых искусств, согласно правилам Центральной империи, он больше не сможет появляться на поле боя. Были правила, которым он обязан был подчиняться. Услышав это, бог боевых искусств в зеленом насмешливо сказал:

«Вы еще не бог боевых искусств, но вы смеете бросать вызов нам троим. Должен ли я предположить, что вы очень искусный воин, или же просто глупый».

«Должно быть, он глупый или самодовольный дурак», — бог боевых искусств в коричневых одеждах вызывающе смотрел на Сяо Тяньяо.

Его глаза были по-прежнему глубокими и бесстрастными. Как будто он смотрел всего лишь на покойников. Холодность Сяо Тяньяо разозлила троих богов боевых искусств Центральной империи.

Бог боевых искусств в пурпурном тоже показал недовольство. Он тоже посмотрел на Сяо Тяньяо мертвенным взором:

«Раз вы взяли на себя смелость вызвать на бой людей, которые вам не по зубам, не обвиняйте нас на то, что мы вас обижаем и не говорите, что сильные нападают на слабых».

Бог боевых искусств в пурпурном обернулся и указал на двоих богов боевых искусств Северной страны и сказал: «Сегодняшнюю битву будут наблюдать эти двое».

«Да», — равнодушно сказал Сяо Тяньяо, махнул рукой Лю Баю и Мо Цинфэну и сказал: «Назад!»

У этого жеста было ещё одно значение: операция начиналась!

Лю Бай сделал жест и отступил на несколько шагов. В то же время он махнул армии Цзиньувэй, которая стояла за ним. На поле боя было много людей. Приказы отдавались словами, также флагами и жестами.

Движения Сяо Тяньяо и Лю Бая не вызвали подозрений у Северной армии. Видя, что Сяо Тяньяо готов к битве, трое богов боевых искусств Центральной империи тоже приказали двоим богам боевых искусств и солдатам отступить.

Боги боевых искусств и солдаты Северной страны отступили к краю поворота. Армия Цзиньувэй тоже отступила, но…

Двое богов боевых искусств и солдаты Северной страны не заметили, что 18 воинов армии Цзиньувэй стояли очень открыто и они все держали мечи в правой руке, но их левые руки были у них за спиной.

В этот момент они отступили назад держа левую руку за спиной, достали приготовленные факелы и отошли в угол. Факелы в их левых руках случайно коснулись фитилей, зарытых в землю.

Всё верно, бомбы с ядовитым дымом были зарыты не в середине поля, но вокруг него. Ведущие к ним нити были обёрнуты пустым бамбуком, прежде чем их зарыли в землю.

Свист ветра скрыл звук горящего фитиля. А пустой бамбук не только защищал фитиль, но также прикрывал яркие искры.

Так что, если время от времени раздавались звуки, они не замечались. В этот момент всё внимание было сосредоточено на Сяо Тяньяо и троих богах боевых искусств. Даже двое богов Северной страны смотрели на них.

Они воевали против Сяо Тяньяо и знали способности Сяо Тяньяо. Однако они не верили, что Сяо Тяньяо может сразиться с троими, но…

Сяо Тяньяо осмелился вызвать их на бой, у него, должно быть, была уверенность в своих силах, так что двое богов Северной страны хотели знать, что сделает Сяо Тяньяо.

«Вы в одиночку противостоите троим, давайте начнём, делайте свой первый ход!» — бог боевых искусств в пурпурном хотел сразу убить Сяо Тяньяо, но ему не хотелось выглядеть некрасиво на глазах у стольких людей.

Кроме того, позволив Сяо Тяньяо сделать первый ход, они получат возможность узнать, как поступит Сяо Тяньяо.

«Хорошо», — Сяо Тяньяо не противоречил ему и медленно вытащил длинный меч, висевший у него на поясе».

«Длинный меч? Этот меч — это король королей среди оружия. Это ритуальное оружие, но оно не предназначено для убийств на поле боя», — бог боевых искусств в пурпурном презрительно посмотрел на меч в руке Сяо Тяньяо.

Длинный меч был очень красив на вид, но его нелегко было использовать. В Центральной империи некоторые люди тоже использовали мечи, но это все были люди с высоким уровнем мастерства. Обычный человек не выбрал бы такого рода оружие.

«Оружие нужно не только для того, чтобы убивать людей. Его назначение зависит от того, кто его использует».

Слова бога боевых искусств в пурпурном одеянии не задели его.

Так называемое «убийство» никогда не зависело от оружия, оно зависело от людей.

«Вы поистине самонадеенны», — глаза бога боевых искусств в пурпурном стали холодными. Затем он вытащил нож, который принёс с собой.

Да, его оружием был нож!

Длинный меч был королем среди королей оружия. Простой меч был королём оружия. Копье было вором оружия, а нож был предком оружия.

Хотя нож выглядел не так впечатляюще, как мечи, он был крайне смертоносным. Оружием других богов боевых искусств также были ножи. И они сияли в свете солнца.

«Приступим», — поторопил бог в пурпурном одеянии.

«Хорошо», — Сяо Тяньяо не стал откладывать. Он прыгнул в воздух и нанёс удар богу боевых искусств в пурпурном одеянии.

«Работа света довольна хороша, и скорость достаточно велика», — бог боевых искусств в пурпурном похвалил Сяо Тяньяо. Затем он поднял свой нож, чтобы отразить меч. Он сделал жест запястьем, чтобы попытаться отхватить длинный меч Сяо Тяньяо, но…

Глава 530. Кровь. Ненавижу всех людей по фамилии Линь

В тот самый момент, когда всем казалось, что длинный меч Сяо Тяньяо и нож бога боевых искусств в пурпурном одеянии вот-вот встретятся в воздухе, Сяо Тяньяо вдруг остановил свою руку, развернулся и отступил назад…

«Хочешь сбежать? И не мечтай!» Бог в пурпурном одеянии подумал, что Сяо Тяньяо испугался. Лёгким коротким прыжком он перевернулся в воздухе. Когда боги боевых искусств в зелёном и коричневом увидели это, они слегка переменились в лице. Обдумав это, они сказали: «Брат Линь, осторожно. Это уловка».

«При таком скоплении народа, какие хитрости он может против нас обратить?» — высокомерно сказал бог боевых искусств в пурпурном одеянии. Он все ещё немного боялся, но видя, что Сяо Тяньяо ничего не мог сделать, он перестал относиться к нему всерьёз.

Как будто чтобы поставить бога в пурпурном одеянии на место, как только его слова стихли, он услышал громкий шум, за которым в небо взвился желтый песок, а затем вокруг распространился густой дым…

«Осторожно!»

«Берегитесь яда!»

Бог боевых искусств в пурпурном одеянии и бог боевых искусств в коричневом одеянии немедленно отступили и задержали дыхание, но отступать было бесполезно. Лю Бай приказал своим людям зарыть взрывчатку по кругу.

Несколько взрывчаток с шумом взорвалось.

*Бум… бум…*

Силой взрыва подняло вверх песок, и густой дым распространился по всему месту, перекрывая всем поле зрения и выход.

«Ах…» — солдат Северной страны одного за другим настигал и уничтожал взрыв.

«Скорее, этот дым ядовитый», — двое богов боевых искусств были очень опытными и побежали прочь как только увидели это. Что же до троих богов, попавших в ловушку в густом дыму?

Извините, они теперь не могли защитить самих себя, так с чего им было заниматься их делами?

«Хотите уйти? Сначала вам нужно обойти нас». Когда Лю Бай и Мо Цинфэн увидели, что двое богов боевых искусств Северной страны собираются уходить, они немедленно выхватили мечи, чтобы встретить их.

Без ядовитых дымовых бомб, они никогда не смогли бы одолеть богов боевых искусств. Однако благодаря помощи взрывчатки Лю Бай и Мо Цинфэну нечего было опасаться.

Двое богов боевых искусств уже выбежали, но в последний момент им путь преградили Лю Бай и Мо Цинфэн. Поэтому они немедленно пришли в ярость.

«Муравьи смеют стоять у нас на пути. Да вы, наверное, смерти ищете».

«Муравьи? Что ж, давайте-ка мы, муравьи, испытаем силу богов боевых искусств». Лю Бай и Мо Цинфэн не рассердились, когда их назвали муравьями.

Для богов боевых искусств они и впрямь были муравьями, но так будет не всегда. Однажды они тоже станут богами боевых искусств.

Лю Бай и Мо Цинфэн не сказали больше ни слова, но ужарили их своими мечами.

Лица двоих богов боевых искусств Северной страны исказились. Они только что поняли, что подверглись воздействию ядовитого дыма. И потому они без колебаний сделали решительный ход и попытались убить Лю Бая и Мо Цинфэна одним или двумя ударами.

Кто знает, были ли Лю Бай и Мо Цинфэн высоко искусными мастерами. Но хотя они не могли одолеть двоих богов боевых искусств, они могли отражать их атаки. По крайней мере, одним-двумя ходами они смогли от них уклониться. Однако после этих двух ходов ядовитый дым еще больше стал воздействовать на богов боевых искусств. Их движения стали медленнее, чем прежде, отчего они стали меньше теснить Лю Бая и Мо Цинфэна.

Ситуация у Сяо Тяньяо была похожей. Трое богов боевых искусств стояли посередине. Хотя сила взрыва не нанесла им вреда, ядовитый дым был реален, и он покрывал их.

Все трое смогли задержать дыхание поначалу, но, задерживая дыхание им приходилось иметь дело со смертоносными атаками Сяо Тяньяо, одной за другой. Через некоторое время они больше не могли это выносить.

«Ты презренный бесстыдный злодей», — бог боевых искусств в фиолетовом получил удар мечом Сяо Тяньяо и вдохнул ядовитый дым. Он был в самом постыдном положении из троих богов боевых искусств. Сяо Тяньяо не старался любезничать и сосредоточился на том, что атаковал его.

Он мог сражаться с одним или двумя врагами, но не с троими, так что ему нужно было порешить одного как можно скорее. Что же до оценки, которую дал ему бог во пурпурном? Сяо Тяньяо даже не обратил на нее внимания. Он был презренным и бесстыдным злодеем? А как же тогда Центральная империя, которая послала троих богов боевых искусств подавить его сопротивление на поле боя, несмотря на правила? Разве это не Центральная империя была презренной и бесстыдной, поскольку позволила пятерым богам боевых искусств появиться на поле сражения? Сяо Тяньяо вовсе не пытался любезничать. Он продолжал наносить удары богу в пурпурном. Каждый его выпад был резким и жестоким, так что было ясно, что он желает смерти бога в пурпурном. Боги боевых искусств в зеленом и коричневом, естественно, хотели прийти ему на выручку. Однако, попытавшись несколько раз, они не смогли остановить взмахи меча Сяо Тяньяо. Когда они попытались напасть исподтишка, они обнаружили, что фигура Сяо Тяньяо не только раздвоилась или расстроилась, но размножилась еще больше…

«Что происходит?» — бог боевых искусств в зеленом был потрясен. — «Разве это не клон лунной тени? Как ты смог? Каковы твои связи с семьей Ши?»

«Что? Клон Лунной Тени? Разве ты принадлежишь к семье Ши? Невозможно, семья Ши никогда не вмешивается в придворные распри». При этих словах в глазах бога боевых искусств в пурпурном мелькнул страх. Сяо Тяньяо по-прежнему игнорировал всех троих. После того как он отвлек их клоном лунной тени, Сяо Тяньяо воспользовался этой возможностью, чтобы напасть на бога боевых искусств в пурпурном изо всех сил. Техника Клона Лунной Тени было довольно престижной. Поэтому, когда Сяо Тяньяо использовал ее, бог боевых искусств в пурпурном пришел в замешательство. И Сяо Тяньяо воспользовался этой возможностью. Он переменил направление и быстро подвинулся ближе к богу боевых искусств в пурпурном, затем…

Его левое плечо столкнулось с правой рукой бога в пурпурном, он крепко сжал меч и сделал красивую атакующую дугу, которая вынудила бога в зеленом, шедшего на помощь, отступить. Когда бог боевых искусств в зеленом отступил, между ними двоими образовалось большое расстояние. Сяо Тяньяо слегка сложил свою левую руку в коготь…

*Пуфф* Всего одним движением он выхватил сердце бога боевых искусств в пурпурном одеянии.

«Ааа…» — закричал бог в пурпурном и неподвижно замер на месте. Он тупо уставился на свое вырванное, потом поднял голову, указал ножом, который держал в руке на Сяо Тяньяо: «Ты… ты посмел убить меня… Да знаешь ли ты, что я из Центральной… империи…» — у бога боевых искусств шла горлом кровь, пока он говорил, но он не смог ясно выговорить последние два слова».

«Я посмею убить даже императорскую семью вашей империи», — Сяо Тяньяо отступил на несколько шагов, проложив между ними дистанцию. Он протянул свою руку и посмотрел на бившееся сердце на своей ладони, затем… Шлепнувшись, сердце упало на землю и отскочило дважды от земли.

«Брат Линь, брат Линь…» — Когда боги боевых искусств в зеленом и коричневом увидели эту сцену, их зрачки расширились, и они в ужасе посмотрели на Сяо Тяньяо. Но, когда они пришли в себя, они торопливо шагнули вперед и подхватили бога боевых искусств в пурпурном.

«Отомстите за меня, скажите… семье Линь убить его…» Каждый раз, когда бог в пурпурном произносил слово, он сплевывал полный рот крови, а потом умер, не договорив.

«Брат Линь, Брат Линь…» — кричали двое богов боевых искусств, держа бога в пурпурном. Потом бог в зеленом гневно указал своим ножом на Сяо Тяньяо.

«Ты… как ты посмел убить человека из Центральной империи».

«Семья Линь из Центральной империи? Я встретил их раньше, чем ожидал», — Сяо Тяньяо посмотрел на бога в пурпурном равнодушно и с неприкрытым отвращением. Он ненавидел семью Линь из Центральной империи и всех людей по фамилии Линь. Вначале он хотел убить Линь Чуцзю, отчасти потому что ее фамилия была Линь. Он думал, что она пережила несчастье, но потом он понял, что… все ее страдания были заслуженными! Более того, Линь Чуцзю должна радоваться, что он не узнал раньше, что она была из семьи Линь Центральной империи. Иначе в мире не было бы принцессы Сяо Линь Чуцзю!

Глава 531. Большая победа. Отпустите их

После того как Сяо Тяньяо удалось убить бога боевых искусств в пурпурном одеянии, ему осталось сразиться только с двумя богами боевых искусств. В одно мгновение давление на него стало чуть меньше!

Сяо Тяньяо не обращал внимания на слова двоих богов боевых искусств и просто указал на них мечом и сказал:

«Давайте сражаться вместе!»

«Ты…» — как только боги боевых искусств в зелёном и пурпурном открыли рты, они сплюнули полный рот чёрной крови.

Оказалось, что они были так злы, что забыли задержать дыхание и вдохнули ядовитый дым.

«Ты… восточный… Ладно, тебе не занимать отваги», — бог в коричневом горько вытер кровь с уголка губ и, указав ножом на Сяо Тяньяо, сердито сказал:

«Ты на боишься, что Центральная империя узнает об этом, и тебе не поздоровится?»

«Центральная империя узнает? Что они узнают? Что я убил вас троих? Думаете, люди в империи поверят в это?» — Сяо Тяньяо не торопился сражаться.

Двое врагом вдохнули ядовитый дым, и чем дольше они им дышали, тем лучше было для него.

«Ты, ты… в самом деле хочешь нас убить? Разве ты не боишься мести тех, кто стоит за нами?» — на этот раз бог в зелёном и бог в коричневом испугались.

Они были отравлены ядовитым дымом. Хотя он и не мог их убить, это влияло на их силу. С той боевой мощью, которую только что показал Сяо Тяньяо, ему и впрямь было нетрудно их убить.

«Если я не убью вас двоих, разве Центральная империя оставит меня в покое?» — Сяо Тяньяо насмешливо посмотрел на богов боевых искусств в зелёном и коричневом.

Как наивны были эти двое, если думали, что Сяо Тяньяо их отпустит.

Он убил одного из них, разве ему что-то помешает убить ещё двоих?

«Ты…» Двое богов боевых искусств одновременно посмотрели на Сяо Тяньяо, а потом перевели взгляд на труп бога боевых искусств в пурпурном одеянии. В глубине души они знали, что Сяо Тяньяо не оставит их в живых.

Одно убийство — это все равно убийство, и убийство двоих — тоже убийство. Так что чем позволять им двоим вернуться и составить жалобу, лучше убить их всех вместе. Может быть, им удастся свалить вину на Северную страну. Так или иначе других свидетелей не было. Теперь Восточная и Северная страна могли просто говорить, что хотели.

«Принц Сяо из Восточной страны очень коварен». К этому моменту у них больше не было сомнений, а тем более надежды, что Сяо Тяньяо их пощадит. Они отодвинули тело бога в пурпурном, а затем шагнули вперёд одновременно.

«Хоть мы и отравлены, нам двоим будет нетрудно убить тебя».

Они больше не осмеливались говорить высокомерно и объединили усилия, чтобы напасть на Сяо Тяньяо одновременно.

Сяо Тяньяо не запаниковал. Он просто поднял меч, чтобы сразиться с ними…

*Дзинь-дзинь* — меч и нож соприкоснулись, и искры быстро засверкали. Трое мужчин сражались посреди ущелья. К этому времени ядовитый дым рассеялся, и все тела солдат Северной армии были на земле.

Без ядовитого дыма боги боевых искусств в зеленом и коричневом меньше беспокоились. Их уверенность возросла, и они храбро наступали, но…

К этому времени они уже упустили возможность!

Когда они вздохнули с облегчением, Сяо Тяньяо снова использовал клона Лунной Тени. Резким и быстрым движением он уклонился от их атак.

«Какое отношение ты имеешь к семье Ши?» — снова увидев клона Лунной тени, боги боевых искусств опять позавидовали.

Они в самом деле не могли этого понять. Как принц Восточной страны мог знать технику Клона Лунной Тени?

«Вам об этом незачем беспокоиться», — Сяо Тяньяо подпрыгнул и ударил по руке бога боевых искусств в зеленом, который держал нож, и в то же время ударил его другой ногой.

«Проклятье», — выругался бог боевых искусств в зеленом и отступил, чтобы уклониться от нападения Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо ударил воздух, но это движение не помешало ему сделать следующий выпад. Он отклонился в сторону и в то же самое время опустил голову и поднял ноги. Это движение казалось не обязательным, но он изменил направление летящего ножа бога боевых искусств в зеленом и сделал так, что он полетел в бога в коричневом.

Когда бог боевых искусств в коричневом увидел эту сцену, он поднял нож, чтобы защититься, но Сяо Тяньяо атаковал его, как только он приземлился.

Впереди был волк, а позади тигр. Используя ловкость своего тела, он уклонился от ножа бога боевых искусств в зеленом. И в тот же момент он поднял нож и ударил им Сяо Тяньяо. Клинок полетел к Сяо Тяньяо. Удар казался очень сильным. Сяо Тяньяо не уклонился от него. Вместо этого он поднял свой длинный меч, чтобы встретить его нападение.

С громким звяканьем Сяо Тяньяо блокировал удар противника, когда нож был всего в трех дюймах от его лба.

Они оба стояли неподвижно. Но в тот же момент бог боевых искусств в зеленом взлетел вверх, взял нож и… атаковал Сяо Тяньяо сзади. Однако в этот миг Сяо Тяньяо внезапно отодвинулся. Его фигура растаяла в воздухе перед ними.

Бог боевых искусств в зеленом, который занес меч, ударил бога в коричневом!

«Осторожней!» Бог боевых искусств в зеленом резко переменился в лице. Он хотел остановить меч, но он размахнулся им со всей силы. Было невозможно остановить его. Не говоря уже о том, что Сяо Тяньяо внезапно появился позади него и толкнул его вперед…

«Ааах…» — бог боевых искусств в коричневом, которого порезали, закричал от боли.

«Я… Мне жаль», — бог боевых искусств в зеленом побледнел, он не пошевелился, даже когда на него хлынула кровь. Когда он пришел в себя, он напал на Сяо Тяньяо: «Сяо Ванъе, ты очень хорош, я тебя запомню».

Бог боевых искусств в зеленом был очень зол. Он замахнулся ножом на Сяо Тяньяо без всяких правил. Когда нож рассек воздух с громким свистом, Сяо Тяньяо пришлось немного отступить под натиском его безумия.

Уклоняясь, Сяо Тяньяо посмотрел на бога в коричневом, который был разрублен пополам.

Нож был предком всех мечей. Его угроза тоже была подавляющей.

Теперь остался только бог в зеленом. Сяо Тяньяо больше не волновался. Когда его оставшийся противних обезумел, Сяо Тяньяо поднял нож бога в пурпурном и сказал: «Смерть от оружия твоего товарища успокоит твой разум».

«Ты так омерзителен!» Сяо Тяньяо говорил любезно, но на самом деле он просто хотел создать иллюзию того, что они трое совершили самоубийство.

Хотя Центральная империя может не поверить тому, что никто из них не умер от руки Сяо Тяньяо, в этот момент Сяо Тяньяо настаивал на то, что этих людей убил не он. Что могла поделать Центральная империя?

«Я никогда не был джентльменом». Сяо Тяньяо аккуратно порешил бога в зеленом ножом, который был у него в руках.

Другого выхода не было. Он не был котом, он не любил играть со своими противниками. Независимо от силы противника, он в итоге убивал его, чтобы не дать ему оправиться.

Успешно уничтожив троих богов боевых искусств Центральной империи, Сяо Тяньяо почувствовал, как огромный груз, давивший на его плечи наконец-то был сброшен. Сяо Тяньяо невольно тяжело выдохнул.

Эта война наконец-то подошла к концу!

Сяо Тяньяо повернул голову и посмотрел вдаль. Он увидел, что Лю Бай и Мо Цинфэн сражаются с двумя богами Северной страны. Однако он не стал нападать на них. Вместо этого от отбросил нож, который держал в руке, и достал платок, чтобы вытереть с левой руки кровь.

Отбросив испачканный кровью платок, Сяо Тяньяо сказал Лю Баю и Мо Цинфэну: «Отпустите их».

«А?» Они были озадачены, но не решались не исполнить приказ Сяо Тяньяо. Они стиснули зубы и отпустили тех двоих.

Когда двое богов боевых искусств Северной страны услышали это, они уже не заботились о своей репутации. Они повернулись и бросились бежать.

У них не было выбора, они боялись, что Сяо Тяньяо убьет их.

Сяо Тяньяо убил троих богов боевых искусств одним ходом, разве ему будет трудно убить еще двоих?

Мо Цинфэн и Лю Бай смотрели, как двое богов Северной страны убегают быстрее ветра. Они были подавлены. Почему их ванъе их отпустил? Разумеется, он мог бы убить их, верно?

Глава 532. Ситуация в целом. Недостаточно силен

Ситуация в целом. Недостаточно сильны

«Почему?» — спросил Лю Бай Сяо Тяньяо уже после того, как они вернулись в лагерь.

Нелегко было получить возможность убить двух богов боевых искусств Северной страны. Так почему же Сяо Тяньяо сдался?

В будущем убить их будет сложнее.

Лю Бай не понимал этого. Кроме того, он глубоко сожалел, что не убит тех двух богов боевых искусств, так что продолжал спрашивать Сяо Тяньяо. Если Сяо Тяньяо не ответит ему, он не перестанет.

Если бы Су Ча был здесь, все было бы хорошо. Су Ча, конечно же, ответил бы на его вопрос вместо Сяо Тяньяо. Но Су Ча здесь не было. Сяо Тяньяо, которого раздражали вопросы Лю Бая не мог не посмотреть на него и не сказать:

«Какой смысл их убивать? Вместо них придут другие. Центральная империя не позволит четырём странам нарушить баланс между ними».

Почему Центральная империя хотела, чтобы у каждой из четырёх стран, включая Восточную страну, было только двое богов боевых искусств, и не позволяла боевым богам появляться на поле боя?

Причина была очень очевидной. Это было нужно для того, чтобы сохранить мир и порядок в четырёх странах и не позволить богам боевых искусств приносить ненужные жертвы. Но на самом деле они боялись, что одна из четырёх стран получит превосходство и поглотит остальные три страны, а затем бросит вызов Центральной империи.

Те, у кого была хоть капля мозгов, понимали истину. Лю Бай не понимал ее, или, точнее, он не хотел ее понимать. Поэтому в этот момент он пытался заставить его понять.

«Какое отношение это имеет к убийству боевых богов Северной страны? Убийство этих богов положило бы конец войне». Лю Бай понимал, что Центральная империя контролировала баланс сил четырёх стран. Но разве убийство тех двоих богов боевых искусств не было бы лучше для них в этот короткий период времени.

«Они боятся меня и они отравлены. Они ничего не смогут сделать в короткое время. Чем позволять двум другим сильным богам появиться, почему бы не оставить их?» Поскольку Сяо Тяньяо ответил на вопрос Лю Бая, он больше ничего не сказал, кроме: «Кроме того, ты думаешь, эти двое смогут повлиять на исход войны между Севером и Востоком? Не забывай, что эти двое богов боевых искусств раньше не нападали на обычных солдат».

Хотя Северная страна нарушила правила и послала своих богов боевых искусств на поле боя, они ограничили их действия. Двое богов боевых искусств Северной страны не нападали на обычных людей. Они появлялись только затем, чтобы поддержать боевой дух Северной армии.

Лю Бай понимал мысли Сяо Тяньяо, но он все равно волновался из-за одной вещи: «Что если они доложат о ядовитом дыме Центральной империи?»

«А ты думаешь, это можно будет скрывать вечно, если никто ничего не скажет об этом?» — Сяо Тяньяо покачал головой. Видя, что Лю Бай все ещё в замешательстве, Сяо Тяньяо не стал трудиться и объяснять ему: «Тебе незачем волноваться об этом, просто делай то, что должен делать».

«Но… да». Лю Бай открыл было рот, но в итоге ничего не сказал.

Он думал, что его предложение было на благо принцу, но принц, похоже, был недоволен.

Лю Бай все ещё был в большой растерянности, когда уходил. Поэтому, когда он встретил Мо Цинфэна, который пытался в одиночку отработать свои приемы, Лю Бай расстроился. Увидев, что Мо Цинфэн отрабатывал те приёмы, которые сегодня использовал Сяо Тяньяо, он задумался над этим.

— Давай сразимся, — Лю Бай достал меч и направил его на Мо Цинфэна.

Этот жест не дал Мо Цинфэну возможности сказать нет. Мо Цинфэн был не против, он кивнул и стал тренироваться с Лю Баем.

Боевые навыки этих двоих были сходными. Поскольку у них не было намерения убить друг друга, через несколько движений они устали. Когда они оба устали, они закончили бой вежливо.

«Отличный бой!» После хорошего боя раздражение Лю Бая в значительной степени рассеялось, он убрал меч обратно в ножны и сел на большой камень.

Мо Цинфэн сел рядом с ним, достал кувшин вина из-за камня и бросил его Лю Баю.

«Что? Ты в плохом настроении?»

«Ну, есть вещи, которых я не понимаю». Лю Бай знал Мо Цинфэна. После сегодняшней битвы с богами боевых искусств, он чувствовал некоторую братскую привязанность к нему. После недолгих колебаний Лю Бай объяснил, чего он не понимал.

«Я не понимаю, почему ванъе отпустил двух богов боевых искусств Северной страны. Хотя причины ванъе правдоподобны, я все равно не понимаю. Какое отношение это имеет к тому, что ванъе их не убил?»

Когда Мо Цинфэн услышал слова Лю Бая, он улыбнулся и ответил:

«Зачем ты думаешь об этих вещах? Ты просто должен делать то, что его высочество говорит тебе делать. Ванъе лучше понимает все это, чем мы».

«Такая хорошая возможность, жаль ее упускать. Если бы мы сегодня убили двух богов боевых искусств Северной страны, давление на нас было бы гораздо меньше. Более того, это действие могло бы также потрясти Четыре страны. Эти крысы, прячущиеся в темноте, больше не стали бы бросать вызов ванъе». Лю Бай действительно заботился о Сяо Тяньяо, но его мысли были недостаточно сознательными.

Мо Цинфэн не хотел много говорить, но, когда Лю Бай сказал о потрясении, которое испытали бы четыре страны, он не мог не заметить:

«Лю Бай, скажи, если бы ты узнал, что ванъе сам убил 5 богов боевых искусств, что бы ты о нем подумал?»

«Разумеется, что ванъе так силён, что мне не стоит бросать ему вызов!» — сказал Лю Бай восхищенно.

«Верно, ты думаешь, что ванъе силён, когда слышишь это, так что же было бы, если бы на твоём месте были Северная, Южная, Западная и даже Восточная страны? Что бы они подумали?» Мо Цинфэн мог догадаться, что имел в виду Сяо Тяньяо, но он не говорил этого прямо. Но постепенно давал Лю Баю угадать это.

Лю Бай не думал об этом и, естественно, сказал: «Разумеется, я бы боялся, что больше не смогу ничего предпринимать против ванъе». Лю Бай до сих пор не мог забыть тех ассасинов, которые пытались убить Сяо Тяньяо год назад.

В то время разве не из-за того четыре страны пытались убить ванъе, что он был недостаточно силён?

Если бы четыре страны узнали, что ванъе убил 5 богов боевых искусств, посмотрим, кто бы ещё осмелился сделать ход!

Мо Цинфэн мог не спрашивать, он и так знал, о чем думает Лю Бай, и покачал головой: «Лю Бай, все не так просто, как дважды два. Нет ничего хорошего в том, чтобы дать знать четырём странам, что ванъе может убить пятерых богов боевых искусств одним ударом».

«Почему?» — Лю Бай был в замешательстве.

Мо Цинфэн, как добрый человек, объяснил:

«Разве ты не знаешь, как могущественна Центральная империя? Однако несмотря на это четыре страны сдаются лишь на поверхности, но в глубине души они планируют завоевать независимость. Как бы ни был силён ванъе, он не может одолеть Центральную империю. А если четыре страны объединятся, чтобы убить ванъе, ты сможешь их остановить?»

«Это… как это возможно?» — Лю Бай побледнел и вспомнил, что случилось год назад.

Разве четыре страны не объединили усилия и тогда тоже?

«А чего же здесь невозможного? Если бы ванъе сегодня убил этих пятерых богов Северной страны, он установил бы рекорд. А если эти двое богов умрут, никто не узнает, что ванъе использовал ядовитую взрывчатку и потому сумел убить богов боевых искусств. Думаешь, тогда четыре императора не испугаются?»

«Разве мы не можем это доказать?» Лю Бай сказал это очень тихо, что показывало, что он сам не уверен.

Мо Цинфэн рассмеялся: «В такой ситуации, даже если мы скажем, что ванъе использовал яд, никто в это не поверит. Они только подумают, что ванъе скрывает силу. Четыре страны будут бояться ванъе. Они уничтожат его любой ценой, чтобы не позволить ему стать ещё могущественнее».

Мо Цинфэн прежде об этом не думал, но поразмыслив немного, он понял план Сяо Тяньяо.

Глава 533. Козырь в рукаве

Сяо Тяньяо прежде был силён, но недостаточно силён, чтобы заставить четыре страны объединить все свои силы, чтобы убить его, но…

Если Сяо Тяньяо убил пять богов боевых искусств одним ударом сегодня, ситуация изменится.

Если Сяо Тяньяо может убить одним ударом пять боевых богов, то его сила будет достаточна, чтобы напугать четыре страны и чтобы четыре императора сделали все, чтобы избавиться от него!

Под строгим контролем Центральной империи в четырёх странах было всего 8 богов боевых искусств, и в частном порядке могло существовать только двенадцать боевых богов максимум.

Другого пути не было: Центральная империя строго следила за количеством богов боевых искусств. Было хорошо, если страна могла иметь одним боевым богом больше, но этот дополнительный бог не мог обнаруживать себя.

Иначе, если Центральная империя обнаруживала это, богов боевых искусств забирал император Центральной империи.

Поэтому в четырёх странах было только восемь богов боевых искусств. Если бы Сяо Тяньяо убил двоих богов Северной страны сегодня, осталось бы только 6 богов.

Сяо Тяньяо мог убить пять богов боевых искусств одним ударом, не получив даже ранения, так будет ли ему трудно сразиться одному против шестерых.

Даже если боги боевых искусств четырёх стран объединят усилия, они все равно будут не соперниками Сяо Тяньяо. Столкнувшись с таким сильным человеком, могут ли императоры четырёх стран сидеть спокойно?

И у севера, и у запада, и у востока, и у Сяо Тяньяо были враждебные отношения. Даже если у Сяо Тяньяо не было намерения уничтожать их королевство, императоры этих трёх стран в это не поверили бы.

Более того, они не могли гарантировать, что в будущем Сяо Тяньяо не станет гораздо сильнее. Чтобы устранить Сяо Тяньяо — потенциального сильного врага, императоры трех королевств точно не будут мелочиться.

Таким же образом не будет сидеть сложа руки и император восточной страны. Физической силы и военной мощи Сяо Тяньяо было достаточно, что представлять угрозу для престола.

Более того, помимо этих четырех стран, даже люди Центральной империи не станут сидеть сложа руки. Если Сяо Тяньяо представляет угрозу Центральной империи, они естественно не оставят его в живых.

Недостатка в гениях в этом мире не было. Чего не хватало, так это среды, в которой эти гении могли быть как следует взращены. Сяо Тяньяо был, несомненно, одарен в боевых искусствах. Если бы ему дали время, он определенно стал бы гораздо сильнее. Если такого человека нельзя было использовать для их выгоды, его нужно было уничтожить.

Для Центральной империи Сяо Тяньяо определенно не был полезным человеком. Не говоря уже о том, что Сяо Тяньяо не принадлежал к Центральной империи. Даже если бы он склонил голову, Центральная империя не посмела бы его использовать. Кто позволил бы Сяо Тяньяо явиться в Центральную империю?

Если бы все поверили, что Сяо Тяньяо обладает достаточно силой, чтобы убить пятерых богов боевых искусств за раз, не только четыре страны, но и Центральная империя, пожелали бы смерти Сяо Тяньяо.

Мо Цинфэн знал, что Лю Бай был доверенным Сяо Тяньяо, поэтому он не скрывал этого. Он сказал все, о чем догадался. Увидев выражение оскорбленного достоинства на лице Лю Бая, Мо Цинфэн вздохнул:

«Не то чтобы ванъе не хотел убить двоих богов боевых искусств Северной страны, скорее, он не может их убить». Если он убьет их, кто распространит новости о том, что Сяо Тяньяо убил троих богов боевых искусств, отравив их?

Если это не станет всем известно, люди будут считать Сяо Тяньяо чудовищем. И врагом номер один.

Лю Бай некоторое время молчал, а потом сказал: «Это я… плохо подумал».

Когда он это сказал, влил себе в глотку вино и поперхнулся им.

Мо Цинфэн взглянул на него, но не сказал ни слова. Он тоже взял кувшин с вином и сделал глоток: «Мой отец сказал, что ванъе — человек, который всегда на три шага впереди. Наша семья Мо никогда еще не участвовала в таких вещах, но, если мы оказались вовлечены в это, мы будем работать до конца. Ванъе — человек, за которым стоит следовать. Ему не нужно, чтобы мы думали за него. Нам нужно только действовать согласно приказам ванъе.

Мо Цинфэн пытался уговорить Лю Бая. Сяо Тяньяо ничего не сказал, поэтому Лю Бай ничего не понимал. К счастью, после Лю Бай ни о чем больше не говорил Сяо Тяньяо, поэтому труды Мо Цинфэна были ненапрасными.

Как Мо Цинфэн и сказал, новости о том, что Сяо Тяньяо убил троих богов боевых искусств, быстро распространились. Однако всех занимала не сила Сяо Тяньяо, а ядовитая дымовая взрывчатка, которую Сяо Тяньяо использовал, чтобы сокрушить троих богов боевых искусств.

Если прежде Лю Бай поверил Мо Цинфэну на слово, то теперь он убедился в этом сам. Поэтому он не решался ничего больше сказать в следующие несколько дней. Он только делал то, что Сяо Тяньяо ему велел, и ни о чем не спрашивал, даже если не понимал.

На самом деле Су Ча тоже не раз советовал Лю Баю не поднимать флаг «это-ради-блага-Сяо-Тяньяо», чтобы повлиять на решения Сяо Тяньяо. У Лю Бая не было способностей и дальновидности. Его так называемое благо Сяо Тяньяо чаще всего оказывалось близоруким поведением.

К сожалению, Лю Бай никогда не слушал это. На этот раз, когда Мо Цинфэн выдал это ему по частям, он наконец-то все понял. Это событие дошло до ушей Сяо Тяньяо, что заставило его зауважать Со Цинфэна.

Трое богов боевых искусств Центральной империи умерли в бою, с двое богов Северной страны были ранены. Они были на соперники Сяо Тяньяо. В данный момент боевой дух солдат Восточной армии был на подъёме, и они хотели уничтожить лагерь Северной армии, но…

После того как трое богов боевых искусств умерли, наездники на слонах Центральной империи погрузились в хаос. Они устроили жестокое нападение на Восточную армию, длившееся несколько дней.

На этот раз Лю Баю не нужно было ничего спрашивать, чтобы понять это: должно быть, Центральная империя надавила на Южную страну, чтобы они изо всех сил постарались победить восток. Но, разумеется, он не учёл, что Юг, должно быть, видел, что Восток стал слишком силён, и хотел работать с Северной страной, чтобы подавить гордыню востока.

Коротко говоря, между четырьмя странами никогда не было дружбы. Их сотрудничество и предательства всегда были основаны на интересах.

К счастью, у Восточной армии были ядовитые дымовые бомбы. Хотя их нельзя было использовать на поле боя в больших масштабах, их можно было использовать, чтобы нейтрализовать слоновьих наездников.

После того как южные воины на слонах утратили свою эффективность, ситуация снова повернулась в пользу востока. Когда эти новости достигли ушей императора, он был на седьмом небе от счастья. Он махнул рукой и отсыпал поместью Сяо большую сумму наград.

Что же до предыдущего дела семьи Хуа, императору сейчас некогда было думать о Линь Чуцзю. Все уже случилось, так что даже если они с Линь Чуцзю поругались бы, семья Хуа не вернулась бы.

Что же касается раны на лице Линь Чуцзю?

Император был уверен, что Линь Чуцзю не была ранена, но у него не было доказательств.

После посещения Хуа Цзиньжуна Линь Чуцзю заперлась, чтобы поправить здоровье, и император тоже поправлялся в это время. Когда императору стало лучше и он захотел расследовать это дело, Линь Чуцзю объявила, что семья Хуа из Центральной империи дала ей эликсир, который смог вылечить ее лицо.

Этот ход также должен был сказать императору, что она выбрала свое лицо в качестве услуги от семьи Хуа.

Не только император, но даже императрица не поверила в это. Но какая разница, поверили они или нет? Были ли у них доказательства? Могли ли они обратиться к семье Хуа, чтобы спросить об этом?

Не могли… так что, хоть они и знали, что Линь Чузцю лгала, они не могли обвинить ее прямо. Они могли только закрыть на это глаза. В конце концов, это мало их касалось.

Только люди семьи Чжан из Центральной империи изошли желчью, услышав об этом.

Они увидели, как поместье Сяо закрыло перед ними дверь. Принцесса Сяо никогда не выходила, никто не видел ее. Из-за этого они твердо верили, что принцесса Сяо была похищена ими, а поместье Сяо просто пытается скрыть исчезновение своей принцессы, поэтому они и сказали, что лицо принцессы Сяо было ранено. Но…

Теперь, когда принцесса Сяо появилась перед людьми, как они могли далее обанывать себя и утверждать, что они ее похитили?

Итак, оставался вопрос: если женщина, которую они похитили — не принцесса Сяо, то кто же она?

И более того, разве принц Сяо не сказал им надменно, что он уничтожит семью Чжан за похищение его принцессы, так что же происходит?

Их что, разыграли и Сяо Ванъе, и Сяо Ванфэй?

Глава 534. Черная душа ванфэй

Можно и не говорить, что люди семьи Чжан не были глупы. На этот момент, как бы глупы они ни были, они поняли, что Линь Чуцзю их провела!

Какая там рана на лице и нежелание никого видеть? Линь Чуцзю просто пряталась в темноте, как ей было удобно, и наблюдала над теми, над кем подшутила.

«Сяо Ванфэй поистине ужасна». Управляющий Чжан в Центральной империи был так зол, что бросил на пол свой любимый чайник. Если бы он этого не сделал, он не знал бы, как ещё выпустить пар!

Из-за того, что у них ничего не вышло из этой затеи, люди, которые знали об инциденте, должно быть, смеялись над ними.

«Вдобавок ещё Сяо Ванъе. Он точно знает, что это не принцесса Сяо. Но когда наши люди принесли ему новости, он притворился беспощадным и сказал, что уничтожит семью Чжан. Он просто хотел выставить нашу семью на посмешище». Чем больше управляющий семьи Чжан думал об этом, тем больше он злился и беспокоился…

Он волновался о том, как разозлится семья Чжан из Центральной империи, когда узнаёт об этом!

Судя по времени, грузовое судно уже должно было прибыть в Центральную империю. Семья Чжан сделала это, чтобы сорвать свой гнев на Сяо Тяньяо, но оказалось…

Что они схватили не ту добычу.

«Женщина, которую мы похитили, не принцесса Сяо, так кто же она?» — снова спросил Управляющий семьи Чжан.

Линь Чуцзю была не единственной молодой дамой, которая была на банкете у принцессы Фушоу Чжан в тот день. Но не было причин им схватить не того человека.

«Возможно ли, что мы схватили вторую молодую леди семьи Линь? Но это невозможно, вторая леди семьи Линь ещё незамужем, она должна быть ещё свежей девочкой, но я проверял женщину на корабле самостоятельно, и у похищенной женщины уже потасканное тело».

Он не мог вспомнить ни одной другой молодой женщины, кроме Линь Чуцзю.

«Может, они взяли служанку? Они что, не видят разницы между благородной дамой и служанкой?»

Управляющий семьи Чжан не мог помыслить, что они схватили принцессу Фушоу Чжан, потому что…

Для всех принцесса Фушоу Чжан умерла. Поэтому как бы они ни ломали голову, они никогда бы не подумали о мёртвом человеке.

А Управляющий семьи Чжан не решался говорить об этом прилюдно, поэтому он мог только раздумывать об этом сам…

Вот только ему нужно было написать письмо Центральной империи, чтобы рассказать семье Чжан, что они украли не того человека. И чтобы они не использовали это, чтобы угрожать Сяо Тяньяо или унижать его.

«В этот раз я поистине понёс большие потери. Если бы я не узнал о том, что похитил не ту женщину, я бы нанёс Сяо Ванъе смертельную обиду. Я не знаю, доставит ли это неприятности семье Чжан».

Управляющий семьи Чжан никогда не проявлял уважения к Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, но…

Когда с фронта пришли новости о том, что Сяо Тяньяо убил троих богов боевых искусств Центральной империи, управляющий семьи Чжан более не мог игнорировать Сяо Тяньяо.

Что в Восточной стране, что в Центральной империи, люди уважали силу. Сяо Тяньяо был способен убить троих богов боевых искусств Центральной империи.

Хотя Центральная империя была неспокойна, столкнувшись с таким человеком, они не будут спешить убить его. Если Сяо Тяньяо будет достаточно умён, то, прибыв в Центральную империю, он закрепится за большой благородной семьей. Если его будет защищать большая благородная семья, то даже императору будет отчем поволноваться.

Тогда, если Сяо Тяньяо будет поддерживать большая благородная семья, ему будет несложно уничтожить семью Чжан, верно?

И даже если Сяо Тяньяо на будет зависеть от большой благородной семьи, разве семья Хуа не обязана ему?

Если Сяо Тяньяо не совершит глупости, семья Хуа будет охранять его из-за его силы.

«Столько проблем…» — управляющий семьи Хуа сожалел об этом.

Если бы он знал, что у Линь Чуцзю были отношения с семьей Хуа и что у Сяо Тяньяо были силы победить троих богов боевых искусств, он бы не позволил семье Чжан совершить такой глупый поступок.

Разве они не потеряли всего лишь золото? Нельзя сказать, чтобы семья Чжан не могла позволить себе потерять его. Более того, та потеря, которую они пережили, была больше, чем потеря банка Футянь.

Управляющий семьи Чжан был так полон сожалений, что его мутило.

Написав письмо, он немедленно велел своему человеку подготовить щедрый подарок и отправился лично посетить Линь Чуцзю. Вот только…

Линь Чуцзю вряд ли могла бы встретиться с ним прежде, а что уж говорить о теперь?

С таким могущественным мужем положение Линь Чуцзю в Восточной стране стало вдвое выше. Обычным людям было нелегко встретиться с ней.

Управляющий семьи Чжан имел хорошую репутацию на Востоке, но ему все равно было непросто увидеть Линь Чуцзю теперь.

Услышав намерения Управляющего семьи Чжан, домоправитель Цао вежливо сказал: «Наша ванфэй сейчас очень занята. Боюсь, у неё нет времени принять управляющего Чжан. Как насчёт визита в другой раз?»

Все они были в одном деловом кругу. Такое заявление, чтобы уклониться от встречи с людьми, было не редкостью. Управляющий семьи Чжан не сказал, что придёт в другой раз. Он только сказал, что сначала оставит подарок, и что Сяо Ванфэй может встретиться с ним, когда у неё будет время.

«Подождите минутку, я спрошу у ванфэй».

Подарок от семьи Чжан был красивым, и домоправитель Цао не был уверен, примет ли его Линь Чуцзю или нет. В конце концов, если этот подарок будет принят, это будет означать, что Линь Чуцзю больше не злится на то, что семья Чжан с ней сделала.

Домоправитель Цао не солгал: Линь Чуцзю действительно была занята в то время, она была занята тем, что обсуждала банк с Су Ча.

Бан был почти закончен, нерешенными оставались лишь несколько мелких вопросов. Су Ча был не уверен, поэтому он пришёл к Линь Чуцзю, чтобы обсудить их с ней, в надежде, что она могла помочь ему принять решение.

У Су Ча не было другого выбора. Он всегда был таким: сомневался, когда встречал проблемы и привык полагаться на других.

Домоправитель Цао постучал в дверь и вошёл. Коротко описав ситуацию, он уважительно постоял, ожидая инструкций Линь Чуцзю.

В это время влияние Линь Чуцзю на поместье Сяо росло день ото дня. Особенно, когда они услышали от Су Ча, что Сяо Тяньяо был способен убить троих богов боевых искусств только благодаря Линь Чуцзю. Слуги стали даже ещё уважительнее к Линь Чуцзю, и положение Линь Чуцзю в их сердцах стало таким же, как у Сяо Тяньяо.

Ничего нельзя было поделать: кем бы ни были люди, они всегда уважали могущественных людей.

Люди поместья Сяо уважали Линь Чуцзю, потому что она была принцессой Сяо. Даже если бы принцессой Сяо был кто-то другой, они бы уважали эту женщину, если бы Сяо Тяньяо признавал бы ее своей женой, но…

Теперь все было иначе.

Теперь они уважали Линь Чуцзю за то, кем она была.

Жаль только, что Линь Чуцзю уже была не такой, как прежде. Линь Чуцзю больше так не радовало то уважение, которое люди поместья Сяо оказывали ей.

Услышав слова домоправителя Цао, Линь Чуцзю, не раздумывая, сказала: «У меня нет времени, чтобы принять его, но вы возьмите подарок».

В прошлом Домоправитель Цао стал бы убеждать Линь Чуцзю или приводить какие-то аргументы. Но теперь домоправитель Цао считал, что принимать подарок неуместно, поэтому он просто промолчал.

Домоправитель Цао не решился спросить, но Су Ча не так церемонился: «Зачем принимать подарок семьи Чжан? Это мерзкие люди». Если бы не находчивость Линь Чуцзю, ее могла бы похитить семья Чжан.

«Это всего лишь подарок. Семья Чжан ведь не станет наивно полагать, что, если я приму дорогой подарок, я забуду, что они похищали меня, верно?» — слова Линь Чуцзю сочились сарказмом, но Су Ча нехотя проглотил свои слова.

Он хотел сказать Линь Чуцзю, что семья Чжан в самом дата так подумает.

Ванфэй, это ничего, что у вас такая чёрная душа?

Глава 535. Опасность. Взлеты и падения

Когда Линь Чуцзю приняла подарок от семьи Линь, управляющий семьи Линь успокоился. Он подумал, что Линь Чуцзю не думала о прошлых событиях и забыла всё.

Что же до Линь Чуцзю?

Она ничего не могла сказать семье Чжан. Более того, она не могла ничего сделать семье Чжан, так что…

Все были довольны!

Управляющий семьи Чжан подумал, что теперь этот инцидент был разрешен, он послал сообщение семье Чжан, чтобы попросить признания своих заслуг. Он упомянул, как хорошо он разобрался с этим делом, как принцесса Сяо боялась высокого положения семьи Чжан, и как легко он это разрешил. Когда люди семьи Чжан из Центральной империи получили это письмо и узнали, что Линь Чуцзю было так легко подчинить, они успокоились и стали смотреть на Линь Чуцзю свысока.

Было понятно, что они похитили не того человека, но теперь дело разрешилось. Семья Чжан не воспринимала принцессу Фушоу Чжан всерьёз. Они просто приказали кому-то убить ее, но… Человек, который должен был убить ее, развлекался с в это время. Ему не хотелось убивать ее. Видя, что семья Чжан никого не посылает, чтобы проверить выполнение приказа, он спрятал принцессу Фушоу Чжан и сообщил, что он убил ее. Все равно теперь она считалась умершей в Восточной стране, так что, даже если он ее спрячет, ее никто не будет искать!

Линь Чуцзю не знала ничего этого о семье Чжан, она была очень занята в данный момент. Ей некогда было обращать внимание на семью Чжан.

По мере того как исход войны все более склонялся в пользу Восточной страны, Линь Чуцзю все больше и больше была занята в обществе. Она очень много отвечала на знаки внимания благородных дам столицы.

Все знали, что статус Сяо Тяньяо станет гораздо выше, когда он вернётся с войны. Даже если… Так как он был принцем, имевшим военную силу, император не мог далее его повысить. Но это все на мешало людям оказывать знаки внимания и обожания Линь Чуцзю.

Все видели, что Сяо Тяньяо и император были как восточный ветер и западный ветер. Они не могли жить в мире. Либо восточный ветер будет брать верх над западным, либо западный будет брать верх над восточным.

Теперь когда Сяо Ванъе был готов возвратиться ко двору с большой победой, было видно, что он затмил собой ветер императора. Даже если Сяо Тяньяо не мог сесть на трон, он все равно будет в уникальной позиции в стране. Если у принца Сяо появятся жестокие намерения, будет несложно украсть трон у императора.

Если они сейчас не задобрят принцессу Сяо, то когда они это сделают? Хотя Линь Чуцзю была не обязана встречаться со всеми этим благородными дамами, которые пришли нанести ей визит.,

Она не могла им всем отказать!

Сяо Тяньяо не мог сражаться один вечно. Ему нужны были союзники и помощь. В последний раз, когда с Сяо Тяньяо случился несчастный случай, никто, кроме генералов, не пришёл поговорит с ним, что было хорошим доказательством.

Только подружившись с придворными, они могли упрочить власть. Если они хотели подружиться с придворными, дипломатия была очень важна. Сяо Тяньяо не хотелось налаживать с ними отношения, поэтому это могла сделать только она. Более того, если бы она не сделала этот ход и не подружилась с придворными, как и Сяо Тяньяо, император мог бы подумать, что она избегает подозрений. Может быть, он бы подумал, что она притворяется. Сяо Тяньяо не общался с придворными прежде, но спустил ли ему это император?

Что бы они ни делали, император на будет доволен, поэтому Линь Чуцзю щедро развлекала людей, с которыми, как ей казалось, она должна была встретиться дома.

Она не обращалась с ними холодно, поэтому те министры, которые следовали за Сяо Тяньяо, послали своих жён нанести визит. Когда они посетили Линь Чуцзю, она не только пришли повидать ее, но также принесли ей дорогие подарки.

Министр с реальной властью при дворе имел право говорить в правительстве. Чтобы лучше разбираться с делами в будущем, даже если они не становились друзьями, она не решалась обидеть жену другого человека и приходила навестить ее.

Хотя благородные и большие семьи не имели реальной власти, в семьях было много родственников по брачным связям. У них могли быть какие-нибудь отношения со всеми. Может быть, господа, находившаяся во главе определённого правительственного кабинета, была дочерью определённой семья. Таким же образом, эти семьи могли не быть близки друг другу, но она не могла их оскорблять. Иначе будет больше неприятностей. Имея в виду эти расчёты, Линь Чуцзю хотела встретиться с как можно большим количеством людей.

Во время этого периода были постоянный посетители из поместья Сяо. Линь Чуцзю ходила туда-сюда в доме целый день. Она очень устала, но…

Хотя она устала, ее выгоды были большими. По крайней мере, после этих встреч никто больше на назовёт ее вульгарности, своевольной или невежественной. Тщательное преобразование ее репутации госпожой Линь испарилось.

Прежде госпожа Линь считалась известной доброй мачехой столицы, тогда как Линь Чуцзю была известной мерзавкой. В результате… замужние дам обнаружили, что мерзавка вовсе не была мерзавкой. Все было просто напросился подстроено под себя.

Зачем хорошей девушке пятнать свою репутацию и порочить самой себя?

Если бы не вопрос выживания, зачем бы незамужняя женщина стала портить себе репутацию?

Линь Чуцзю не обязательно было что-то говорить. Между ее лицом и изнанкой был большой контраст. Эти замужние дамы не были глупы, как они могли этого на знать?

На самом деле люди видели, что госпожа Линь убивала Линь Чуцзю. Просто Линь Чуцзю

В время ничего не делала. Так кто бы стал бороться и оскорблять жену премьер-министра ради неё?

Теперь статус Линь Чуцзю благодаря Сяо Тяньяо стал выше. Правда это была или нет, а эти дамы добивались для неё справедливости. В результате, репутация господи Линь была совершенно подмочена.

Изначально наследный принц хотел жениться на Линь Ваньтин после трёх месяцев траура по Мэн Лаофужэнь. Но теперь, когда репутация госпожи Линь была испорчена, ему оставалось лишь проигнорировать этот вопрос.

Когда Линь Ваньтин услышала новости, она плакала, пока ее глаза не распухли. Она могла вынести то, что она не выйдет замуж за Сяо Тяньяо, но теперь она не могла выйти и за наследного принца тоже? Как ей жить дальше?

Линь Ваньтин жаловалась госпоже Линь не раз на то, что она изначально не выдала ее за принца Сяо. Если бы она была замужем за принцем Сяо, ею бы интересовались многие люди, и она снова была бы в свете софитов.

Каждый раз, когда госпожа Линь слышала слова Линь Ваньтин, она обижалась. Она думала, что ее дочь ее не понимает. Но позже она успокоилась и даже задумалась над этим. Если бы она выдала Линь Ваньтиг замуж за Сяо Ванъе, она и ее дочь сейчас были бы предметом внимания многих людей, верно?

Чем больше она об этом думала, тем больше она сожалела об этом. Она жалела, что изо всех сил пыталась помешать браку Линь Чуцзю. Если бы она не помешала браку Линь Чуцзю с наследным принцем и позволила Линь Чуцзю выйти за него, как бы Линь Чуцзю повела себя в этой ситуации?

Чем больше госпожа Линь об этом думала, тем больше она сожалела. И чем больше она сожалела, тем печальнее становилась. И в итоге, она заболела!

Императорский Доктор поставил диагноз — переутомление от мыслительной деятельности.

Линь Сян не был слеп. Разве он мог не знать, что происходит в его собственном доме? Как только диагноз стал известен, Линь Сян послал госпожу Линь и Линь Ваньтин из столицы в Чжуаньцзы, чтобы отдохнуть.

Разумеется, Линь Сян сделал это не ради госпожи Линь и Линь Ваньтин. Он боялся, что эти двое своей недальновидностью спровоцируют Линь Чуцзю.

Престиж поместья Сяо был на высоте. Когда цветы цветут таким пышным цветом, даже император должен остерегаться. Если эти две глупые женщины разозлят Линь Чуцзю, сможет ли он не склонить головы и не признать своей ошибки перед этой злобной женщиной?

Линь Сян решительно отослал их подальше, но он выслал их всего на два дня, но с линии фронта пришли шокирующие новости. Эти новости перевернули Восточную Страну вверх дном…

Глава 536. Обратный ход. Неудача

Гвардия Черных Доспехов из Центральной империи появилась на линии фронта!

Эти новости были не ложными. Это были гвардейцы Черных Доспехов из Центральной империи. Гвардейцы, которые утверждали, что трех тысяч таких как они было достаточно, чтобы уничтожить страну. А теперь они появились на поле боя без предупреждения. Разумеется, они были здесь, чтобы помочь Северной Стране.

Нет, можно было сказать, что они были здесь не для того чтобы помочь Северной стране, а для того, чтобы отомстить за троих погибших богов боевых искусств.

Но, конечно же, новости о том, что Сяо Тяньяо убил троих богов боевых искусств Центральной империи, не могли дойти до ушей Центральной империи так быстро.

Руководствуясь здравым смыслом, Сяо Тяньяо мог воспользоваться преимуществом, которое давала эта разница во времени, чтобы разбить Северную страну и позже разобраться с местью Центральной империи.

Однако, даже если это дело повернулось бы к лучшему, не важно, как бы велика ни была Центральная империя, для них было невозможно послать людей в Восточную страну. В конце концов, они отправили богов боевых искусств на войну. Они пошли против правил.

Но удача была не на стороне Сяо Тяньяо. Гвардейцы Черных Доспехов выполняли официальные секретные поручения неподалеку. Услышав новости, старший принц, который вел войско, немедленно пришел в ярость!

«Принц мелкой страны в самом деле посмел убить богов боевых искусств Центральной империи. Да он ищет смерти!» Хозяин был вправе наказывать своего пса. Ну и что, что Сяо Тяньяо был силен? Те боги боевых искусств были из Центральной империи. Сяо Тяньяо убил людей Центральной империи, он просто давал им пощечину.

Поступок Сяо Тяньяо несомненно ставил под сомнение власть Центральной империи. Даже обычные люди Центральной империи разозлились бы, если бы узнали об этом, не то что старший принц.

С их точки зрения, люди Центральной империи по праву рождения превосходили людей мелких стран, таких как Восточная страна. Так что, даже если у людей маленьких стран были способности, они должны были склонять перед ними головы.

Безусловно, когда старший принц узнал об этом, он повел Гвардию Черных Доспехов убить Сяо Тяньяо!

Гвардия Черных Доспехов была самой сильной армией в Центральной империи. Эти три тысячи человек подчинялись непосредственно приказам императора. Обычно, только когда они встречали большую битву или выполняли секретную миссию, туда могли отправить целую армию.

На этот раз старший принц привел тысячу гвардейцев черных доспехов прямо на поле битвы. Можно было представить, каким боевым духом обладал старший принц и какие удары он обрушит на солдат Восточной страны!

Двигайтесь!

Двигайтесь быстро!

Один гвардеец в черных доспехах мог убить сотню врагов, что уж говорить об их объединенных усилиях. Так их сила была еще больше.

Черные лошади, черные доспехи, черные сияющие копья… Там явно было всего тысяча людей, но, когда старший принц появился с гвардейцами черных доспехов, на поле боя была видна только чернота и больше ничего.

Таковы были Гвардейцы Черных Доспехов!

Как только Гвардия Черных Доспехов появилась, солдаты, которые отчаянно сражались на поле боя, остановились и все посмотрел на гвардейцев черных доспехов, которые были недалеко и приближались к ним.

Даже раненые солдаты, в тот момент, когда они увидели появившихся гвардейцев, забыли о боли в своих ранах. Они уставились на восхитительных черных гвардейцев, которые все приближались, и приближались!

«Черные гвардейцы в черных доспехах…» Когда гвардейцы в черных доспехах приближались, солдаты на поле боя почувствовали, будто они задыхаются, они стояли на одном месте и у них перехватило горло.

На самом деле, они хотели уйти, но ноги, казалось, вросли в землю и они не могли сделать ни шагу.

«Что… что происходит?» — чуть не плакали солдаты.

Как ужасно! Это поистине страшно!

Они думали, что наездники на слонах были сложным испытанием. Они думали, что армия Сяо Ванъе Цзиньювэй была достаточно сильной, но…

Когда они увидели гвардейцев в черных доспехах, они поняли, что слоновьи наездники и Армия Цзиньювэй не могла сравниться с гвардейцами в черных доспехах. Даже когда трое богов боевых искусств Центральной империи появились вместе, у них не было такой силы, как у черных гвардейцев.

«Ванъе, ванъе… мы… что нам делать?» — солдаты мрачно посмотрели на Сяо Тяньяо.

Не то чтобы они были из робкого десятка, просто черные гвардейцы действительно были устрашающими. У них не хватало духу пойти против гвардейцев в черных доспехах.

Что им было делать? Разумеется, сражаться!

Когда Сяо Тяньяо увидел приближающуюся гвардию в черных доспехах, его глубокие глаза тут же загорелись.

Он признавал, что он был действительно шокирован, когда гвардия появилась.

Сила тысячи черных гвардейцев была больше, чем сила 200 тысяч воинов армии Цзиньувэй.

Он был знаменитым полководцем, который мог вести войска во всех четырех странах, но солдаты, которых он привел, были гораздо слабее солдат черной гвардии, но…

Это не означало, что он испугался!

Оглянувшись назад, он увидел испуганную армию Восточной страны. Сяо Тяньяо равнодушно отвел глаза и в тот же момент приказал: «Цзиньувэй, шаг вперед. Остальным — отступить!»

«Есть!» — ответила Восточная Армия, гл их голоса были гораздо слабее, чем обычно.

«Скорее, отступаем, отступаем!»

Услышав приказ к отступлению, Восточная армия не посмела больше оставаться, но…

Под давлением гвардейцев черных доспехов, даже если они отступят, они все равно будут разбиты. Многие солдаты шли назад, а затем случайно запинались за трупы на поле боя, упали на землю, и их затаптывали насмерть люди, шедшие позади.

Разумеется, подобные случаи происходили и с Северной Армией.

Когда Восточной армии было приказано отступить, генералы Северной Страны тоже отреагировали также и моментально приказали отступить.

Генералы Северной страны не были идиотами. Как только гвардейцы в черных доспехах появились, они поняли, что они выступили против Восточной страны. В конце концов, их Северная страна с большим уважением относилась к Центральной империи. Они не сделали ничего, противоречащего требованиям Центральной империи в последние годы.

Северная Армия и Восточная армия отступали. Вскоре на поле боя осталось только 200 тысяч солдат армии Цзиньувэй, стоявших за Сяо Тяньяо.

Армия Цзиньувэй была достойна Сяо Тяньяо. Хотя они поначалу боялись, когда Сяо Тяньяо отдал приказ, они выстроились в линию как можно быстрее и встали как сосны позади Сяо Тяньяо, ожидая, когда подойдет гвардия в черных доспехах!

Даже когда они были верхом, движения гвардейцев в черных доспехах были едиными.

Их лидером был имперский принц, который тоже был в черных доспехах. Он привел гвардейцев и заставил их остановиться перед Сяо Тяньяо.

«Стоять!» — Имперский принц поднял руку.

Услышав это, лошади черных гвардейцев остановились, будто люди.

«Ты принце Сяо из Восточной страны, который убил богов боевых искусств Центральной империи?» — Сюаньюань Чжи, старший принц Центральной империи, сидел верхом на боевом коне с высокомерным выражением лица. Хотя он разговаривал с Сяо Тяньяо, он не смотрел на него.

По мнению Сюаньюань Чжи, такая мелкая сошка как Сяо Тяньяо не заслуживал его взгляда.

«А что с того, сэр?» — разумеется, Сяо Тяньяо на это не разозлился.

Единственными людьми, которые могли вести гвардию черных доспехов, были члены королевской семьи. Это было нормально, что королевская семья смотрела сверху вниз на мелкого принца Восточной страны.

«Имперский принц Сюаньюань Чжи», — сказал Сюаньюань Чжи, но его слова обладали весом. И кода он договорил это, атмосфера на поле боя стала очевидно серьезной.

Разумеется, Сюаньюань Чжи гордился своим именем и фамилией.

«Значит, вы старший принц Центральной империи», — тон Сяо Тяньяо не изменился, он говорил так же медленно и тихо, и давление Сюаньюань Чжи не повлияло на него.

По сравнению с его статусом по рождению, почему Сяо Тяньяо должен был проиграть?

Глава 537. Война. Нет возможности

На поле боя, которое могло вместить миллионы людей, сейчас было всего 200000 человек. Оно выглядело довольно пустым, но…

Противостояние двух армий было захватывающим и наполненным жажды крови, которая была несравнима с миллионом армий.

Сяо Тяньяо и Сюаньюань Чжт оба были холодными и высокомерными. Они оба смотрели друг на друга свысока. Но в глазах обоих было намерение убить противника.

Армия Цзиньувэй и Гвардейцы Чёрных Доспехов были в состоянии полной боевой готовности. Когда армия Цзиньувэй увидела ауру Гвардейцев Чёрных Доспехов, каждый их них задействовал свою полную силу и не посмел отвлекаться.

Как самая сильная армия в Центральной Империи, Гвардейцы Чёрных Доспехов обладали силой, которая не ставилась под сомнение. Однако они никогда не расслаблялись ни на минуту.

Даже если все в Центральной империи говорили это, даже сели четыре малые страны будут сражаться вместе, они лишь закончат как цыплята на бойне, Гвардейцы Чёрных Доспехов все равно не презирали Армию Цзиньувэй.

Гвардейцы Черных Доспехов никогда не недооценивали своего противника. Они сделают все, чтобы уничтожить врага, противостоящего им!

Две армии были в состоянии войны, и атмосфера была очень напряженной. Казалось, бой вспыхнет в любой момент. Однако, пока их генерал не отдал приказ, обе армии не двигались. Они стояли неподвижно, точно каменные статуи.

После того как генералы Дунвэнь и Бэйли вернулись в лагерь, они стояли на сигнальной башне рядом друг с другом. Они хотели наблюдать битву.

Сигнальная башня была в ста метрах от поля боя. Но даже оттуда генералы все равно чувствовали убийственную атмосферу поля боя.

«Это ужасно!» Даже колени генерала-ветерана невольно подгибались, когда он чувствовал убийственную ауру, исходившую от Гвардейцев Черных доспехов.

Под влиянием Гвардейцев Черных Доспехов общий боевой дух Армии Цзиньувэй, казалось, поднялся на другой уровень. 200000 солдат не дрожали от страха, встретившись лицом к лицу с 1000 гвардейцев черных доспехов!

В этот момент генералы и Восточной, и Северной Стран нервничали, но, когда они посмотрели вперед на поле боя, их ладони вспотели от взволнованного ожидания.

Однако две страны на поле боя не торопились.

Когда Сюаньюань Чжи увидел, что Сяо Тяньяо по-прежнему спокоен перед лицом Гвардии Черных Доспехов, он невольно посмотрел прямо на него и похвалил: «Это действительно способный человек, не удивительно, что он такой гордый».

И выражение его глаз, и его тон были оскорбительны. Сяо Тяньяо не разозлился. Это Армия Цзиньувэй не смогла этого принять. Их руки, державшие копья, сжали их крепче, а их глаза, глядевшие на Гвардейцев в Черных Доспехах, стали свирепыми.

Школяр скорее готов принять смерть, чем унижение. Если бы Центральная империя оскорбляла их, они бы это пережили, но оскорбление своего принца они принять не могли.

Когда Сяо Тяньяо почувствовал перемену настроения своих солдат, его глаза удовлетворенно вспыхнули. Он посмотрел в глаза Сюаньюань Чжи и поспешно ответил: «Я не могу сравниться со старшим принцем, но я горд, даже если у меня нет способностей!»

*Пуфф* Если бы давление Гвардейцев Черных Доспехов не было так сильно, Армия Цзиньувэй точно засмеялась бы и поддержала своего принца.

Их принц говорил такие ядовитые слова!

Сюаньюань Чжи помрачнел: «Кто, по-вашему, не имеет способностей?» Он тоже был богом боевых искусств, но перед Сяо Тяньяо, который мог убить троих богов боевых искусств, это звание не было предметом для зависти.

«Мне неинтересно с вами спорить. Если вы хотите сражаться, тогда давайте сражаться. Если не хотите, тогда уходите с моей дороги», — Сяо Тяньяо поднял рукоять своего меча и его глаза горели убийственным огнем.

Он был очень зол!

Центральная империя слишком часто обманывала людей. Он ничего не сказал, когда они послали троих богов боевых искусств на поле боя, но теперь они напрямую послали Гвардию Черных доспехов в земли Восточной страны? Центральная империя что, не относится к них всерьез?

Центральная империя хочет сохранить репутацию и достоинство, но Восточной стране нельзя их иметь?

Императорская семья Центральной империи не терпела вызовов, и также к силе Восточной страны нельзя было относиться пренебрежительно!

«Вы сошли с ума!» — Сюань.ань Чжи округлившимися глазами посмотрел на Сяо Тяньяо. Он никогда не встречал никого надменнее и безумнее Сяо Тяньяо.

Такая провокация против Центральной империи не приведет его ни к чему хорошему.

Сяо Тяньяо проигнорировал Сюаньюань Чжи. В это время Армия Цзиньувэй была в приподнятом боевом настроении. Если он упустит эту возможность, Армии Цзиньувэй будет сложно соперничать с гвардейцами в черных доспехах.

Сяо Тяньяо выхватил свой меч и направил его на Сюаньюань Чжи: «Приводить солдат в Восточную страну без разрешения — непростительно. Цзиньувэй, убить!»

«Хаорошо-хорошо-хорошо, принц Сяо, вы смеете наставлять меч на меня… Ладно», — Сюаньюань Чжи разозлился. Без колебаний он приказал гвардейцам в черных доспехах: «Вперед!»

«Ха!» От рева 200000 солдат Армии Цзиньувэй задрожала земля…

Двести тысяч человек, без тени любезности, встали на позиции и бросились вперед!

Перед лицом сотни тысяч человек было бы позорно быть невнимательным. В конце концов, даже миллионной армии было бы трудно сражаться с Гвардейцами Черных Доспехов.

*Бум, бум, бум* — громоподобный стук шагов будто давил сердца людей на сигнальной башне. Видя эту сцену они невольно приходили в возбуждение и им невольно хотелось сражаться, но…

Когда они увидели молчаливых гвардейцев черных доспехов, как молния несшихся в бой, они тут же испугались.

*Вущ!» — черный свет промелькнул мимо, когда тысяча гвардейцев в черных доспехах промчалась на своих лошадях. Они были подвижны, как леопарды, но промелькнули в одно мгновение и столкнулись с Армией Цзиньувэй.

Гвардейцы в черных доспехах, казалось, сливались в одно со своими лошадьми. Их движения были ловкими и устрашающими.

Их копья видели на боку лошадей, дополненные тяжелыми мечами в их руках, и каждым ударом они быстро отбирали жизни.

Появившись на поле боя, гвардейцы в черных доспехах предоставили своим товарищам прикрывать их спины. Они держали меч в левой руке, а в правой — пистолеты. Они использовали их без замешательства.

«Ах…»

Когда Армия Цзиньувэй бросилась в бой, они увидели лишь след крови, пролетавший мимо.

Крики раздавались один за другим. Гвардейцы в черных доспехах были как волки, нападавшие на стадо овец. Им было нетрудно разбить армию Цзиньувэй. В столкновении с гвардейцами черных доспехов Армия Цзиньувэй не могла выстоять.

Разница в силе ощущалась.

Разницу в силе можно было бы преодолеть количеством людей, но разница в количестве между армией Цзиньувэй и гвардейцами в черных доспехах была гораздо больше, чем разница в силе.

Когда длинное копье в руке солдата армии Цзиньувэй пронзило доспех черного гвардейцы, оно моментально разломилось надвое. На черном доспехе осталась лишь легка царапина, которая быстро исчезла.

«Тянь Черное Железо!» В этот момент Сяо Тяньяо пришлось признать, что гвардейцы в черных доспехах были очень сильны. Они не только обладали силой, но и крепкой броней.

Тянь Черное железо было очень редким металлом. Оно было несокрушимо. Даже малое его количество было очень страшным. Во всей Восточной стране было всего два длинных меча, выкованных из Тянь Черного Железа. И эти мечи были в руках богов боевых искусств, которые были во дворце.

Все тело черных гвардейцев было покрыто черным доспехом, не считая глаз. Лошади под ними не все были черными, а просто были одеты таинственной боевой броней.

Было видно, что не только черные гвардейцы носили Тянь Черное Железо, но даже их боевые кони, что говорило о богатстве Центральной империи и о силе гвардейцев в черных доспехах.

Перед лицом хорошо вооруженной армии гвардейцев в черных доспехах, у которых не было слабых мест, что еще могла сделать Армия Цзиньувэй.

Глава 538. Полное поражение. Упорство

Армия Цзиньувэй не могла победить Гвардию Черных доспехов, но они собирались отчаянно биться за свои жизни. Даже если им придется биться против сотни или тысячи. Разве это будет невозможно?

Раньше Цзиньувэй думали так. По их мнению, даже если они не смогут победить, их 200000 человек нанесут Гвардии Черных Доспехов существенный урон. Тогда Гвардейцы Черных Доспехов больше не будут смотреть на них свысока. Однако после того как они начали сражаться друг с другом, они осознали, что были слишком наивны. Они ничего не могли сделать с Гвардейцами Черных Доспехов.

Оборонительная сила черных гвардейцев была слишком велика. Оружие в их руках не могло сломаться и черные доспехи гвардейцев нельзя было пробить. Если они хотели убить гвардейцев серебряных доспехов, им нужно было сменить оружие. На оружие, которое могло бы уничтожить Тянь Черное Железо, вот только…

Разве теперь уже не слишком поздно?

Даже если бы не было слишком поздно, где они найдут оружие, которое сможет сдержать гвардию черных доспехов?

Меньше чем за четверть часа Армия Цзиньувэй уже потеряла мужество продолжать сражаться. Не то чтобы они не хотели сражаться или испугались, скорее…

У них совсем не было надежды на победу.

«А… Я сражусь с тобой» — дюжий солдат Цзиньувэй отбросил оружие, которое держал в руке, и бросился в самоубийственной порыве на гвардейца в черных доспехах.

*Бам* Солдат Цзиньувэй ударился головой о голову лошади в черных доспехах. Гвардеев и его лошадь остались неподвижны, но Цзиньувэй был сбит с ног.

Когда лошадь гвардейца в черных доспехах наступила на голову противника, его голова была раздавлена.

«Ааах… Мы сразимся с вами. Уйдите с дороги. Я взорву этих ублюдков». Позади гвардейца в черных доспехах солдат Цзиньувэй привязал взрывчатку к своему телу и бросился на гвардейца.

*Бум* Как только солдат оказался близко, взрывчатка взорвалась. Плоть и кровь солдата разлетелись повсюду, но…

Погиб лишь солдат Цзиньувэй, а на доспехах черного гвардейца осталась лишь пара царапин.

«Ха-ха-ха… Как нам сражаться в такой ситуации? Что нам делать?» Под началом у Сяо Тяньяо Цзиньувэй никогда не знали, как сдаваться и отступать. На поле боя у них была одна цель — выдержка. Держаться до победы.Но сейчас они не видели надежды на победу.

«Ванъе, ваш смиренный слуга неумелый и не смог сделать свою работу». Разница между оружием армии Цзиньувэй и гвардейцами черных доспехов была слишком велика, так что, даже если они будут стараться изо всех сил, они не смогут превзойти их.

«Нет!» На поле боя Сяо Тяньяо никогда не любил слишком много говорить. Но в этот момент он сказал: «Вы молодцы! Я очень горжусь вами!»

Его армия Цзиньувэй действительно не могла противостоять гвардейцам черных доспехов, но его армия Цзиньувэй состояла из железных людей и лучших солдат.

Перед лицом сильного врага они не признали поражение. Он гордился Армией Цзиньувэй!

«Ванъе, мы не оправдали ваших ожиданий», — сказали солдаты Цзиньувэй, но снова отчаянно бросились на гвардейцев в черных доспехах.

Гвардейцы черных доспехов вели себя на поле боя точно роботы. Они не уставали. Они не моргнули даже глазом, когда Армия Цзиньувэй использовала взрывчатку. Они лишь убивали врагов.

*

Вдалеке, на сигнальной башне, у генералов, которые наблюдали за битвой, дрожали ноги. Даже их губы подрагивали от страха, когда они увидели, как гвардейцы черных доспехов убивают своего врага: «Гвардейцы черных доспехов поистине свирепы». Они не решались с ними сразиться.

Он не хотели не то что сражаться, но даже встречаться с ними.

Не только генералы и солдаты Восточной страны видели жестокость гвардии черных доспехов, но также и генералы и солдаты северной страны, наблюдавшие битву. Помимо этого они видели также и выдержку армии Цзиньувэй.

«Если ты силен, ты и останешься силен. После этой битвы Сяо Ванъе и армия Цзиньувэй возродятся. Они будут иными, чем прежде. В будущем, боюсь у нас не будет шанса победить их в бою», — великий маршал Северной страны был обеспокоен. Когда другие генералы услышали его слова, они тут же перевели взгляд с гвардии черных доспехов на Армию Цзиньувэй.

Армия Цзиньувэй была их врагами были… вне пределов их досягаемости.

В этот момент лица генералов Северной Страны сильно исказились: «Маршалл, Армия Сяо Ванъе Цзиньувэй страла сильнее». Хотя Армия Цзиньувэй терпела сокрушительное поражение, это также показывало потенциал Армии Цзиньувэй. Их сила прорвалась мгновенно, и генералы боялись, что в будущем она поднимется на более высокий уровень.

«Они стали сильнее. Если бы им дали такое же оружие и доспехи, Армия Цзиньувэй могла бы полностью разбить гвардейцев черных доспехов».

Маршалл Северной страны глубоко вздохнул, и его высокое тело, казалось согнулось: «В этой битве, если мы не воспользуемся преимуществом, которое нам дал ход Центральной империи, боюсь, мы за все десять лет не сможем разбить Дунвэнь».

Когда Маршалл Северной страны сказал это, все генералы приняли торжественный вид и не раскрывали рта. Сигнальная башня погрузилась в глубокое молчание. Прошло много времени, прежде чем кто-то сказал: «Маршал, стоит ли нам послать кого-нибудь атаковать Армию Цзиньувэй вместе с гвардейцами черных доспехов, сзади?»

Маршал Северной страны не отверг это предложение прямо, но холодно поглядел на человека, высказавшего это предложение: «Ты решишься отбить противника у гвардии черных доспехов?»

Генералы, которые были в замешательстве, пришли в чувства. Услышав это, генерал сказал: «Исход уже очевиден. Нам сейчас ничего не нужно делать. Мы лишь должны дождаться, пока гвардия черных доспехов уничтожит армию Цзиньувэй».

«Да-да, армия Сяо Ванъе сильна, но как бы они ни были сильны, они не сравнятся с гвардией черных доспехов. Сейчас нам не нужно ничего делать. Нужно только подождать… того, как Армию Цзиньувэй Сяо Ванъе поглотят». Когда вся армия Цзиньувэй погибнет, чего еще им будет бояться?

Маршал Северной страны покачал головой, когда услышал это: «Вы чересчур недооцениваете принца Сяо». Сяо Ванъе был не из тех, кто сидит и ждет смерти.

«Разве Сяо Ванъе способен что-то сделать? Он всего лишь один человек, даже если он может убить троих богов боевых искусств, ему не изменить направление прилива. Более того, нам точно известно, как он убил троих богов боевых искусств. Он далеко не способен на такое». Генерал Северной Армии, естественно, знал, как силен был Сяо Тяньяо, но он отказывался признавать его способность обратить ситуацию.

Сила Сяо Ванъе работала только на четырех странах. Они не верили, что он сможет справиться с людьми Центрально империи!

Но некоторые вещи случаются, даже когда люди в них не верят. Как только генерал Северной Армии произнес свои слова, он увидел, как Сяо Тяньяо вдруг сдвинулся с места!

Его тело двигалось с быстротой молнии. Он преодолел ряды гвардейцев в черных доспехах и появился прямо перед Сюаньсюань Чжи!

«Старший принц, давайте сразимся», — сказал Сяо Тяньяо и оттолкнул конного гвардейца в черных доспехах, который был рядом с ним, а затем наставил меч на Сюаньюань Чжи.

«Вы хотите вызвать меня на бой? Давайте посмотрим сперва, согласятся ли они», — Сюаньюань Чжи не пошевелился. Черный гвардеец рядом с ним свирепо бросился вперед и наставил свое копье на Сяо Тяньяо, чтобы пронзить его.

Тело Сяо Тяньяо было из плоти и крови, тогда как копье в руках черного гвардейца было сделано из Тянь Черного Железа. Если бы его действительно пронзили, Сяо Тяньяо бы погиб.

Сяо Тяньяо подпрыгнул и выставил меч в своей руке, чтобы блокировать удар копья.

Меч Сяо Тяньяо был очень тонким. Никто не мог сказать, из какого материала он был сделан. Однако Тянь Черное Железо не оставило на нем даже царапины.

Глаза Сюаньюань Чжи вспыхнули, но вскоре он успокоился вновь: «Интересно». Да, меч Сяо Тяньяо был единственной причиной, по которой загорелись глаза Сюаньюань Чжи. И он невольно позавидовал.

По мнению Сюаньюань Чжи, теперь, когда гвардейцы черных доспехов были здесь, Сяо Тяньяо ничего не оставалось, кроме как признать поражение.

Глава 539. Внизу. Все муравьи

Сюаньюань Чжи, несомненно, был горд и высокомерен. Никто не посчитал бы, что в этом что-то не так, поскольку он был принцем Центральной Империи и имел врожденное чувство превосходства.

Перед Сюаньюань Чжи не только принцы первого ранга, но даже императоры четырех стран должны вести себя уважительно. Хотя Сюаньюань Чжи нечасто контактировал с людьми четырех стран, он знал, как унизительно существование императорской семьи и людей четырех стран в сравнении с Центральной империей.

Сюаньюань Чжи привык чувствовать свое превосходство и видеть, что его внимания добиваются. С его точки зрения люди восточной страны и все четыре страны, включая их императоров, были муравьями, которых можно было насмерть раздавить при желании.

Раз они муравьи, у них должно быть сознание муравьев. Ранее, когда Сяо Тяньяо убил троих богов боевых искусств, Сюаньюань Чжи был недоволен Сяо Тяньяо. Сейчас Сяо Тяньяо наставлял свой меч на него, что, несомненно заставило терпение Сюаньюань Чжи достичь своих пределов.

«Убить его!» Сюаньюань Чжи не сделал этого сам, но вместо этого он отдал приказ об убийстве гвардейцу в черных доспехах.

«Есть!» — задачей солдат было подчинение. Гвардейцы черных доспехов были отличными солдатами. Они никогда не сомневались в разумности приказов своих генералов. Единственное, что им нужно было делать — это подчиняться приказам и выполнять их во что бы то ни стоило.

Услышав приказ Сюаньюань Чжи об убийстве, гвардейцы черных доспехов начали без колебаний, но… они недооценили силу Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо смог разом убить троих богов боевых искусств. Хотя ему помогли ядовитые дымовые бомбы, он тоже своими силами убил одного или двоих.

Разве Сяо Тяньяо испугается пары гвардейцев в черных доспехах, если он убил одного-двух богов боевых искусств?

Сяо Тяньяо не был таким как солдаты Цзиньувэй. Оружие, которым он пользовался, было не таким, как копья гвардейцев черных доспехов, сделанные из Тянь Черного Железа. Однако меч в руке Сяо Тяньяо был таким же острым.

Эти два материала были очень похожи. Поэтому, если это оружие соприкасалось, сила была на стороне того, кто был сильнее. Сяо Тяньяо владел силой бога боевых искусств. Так что, разумеется, он был сильнее, чем гвардейцы черных доспехов.

*Шух* — Сяо Тяньяо поднял свой меч и пробил броню гвардейца в черных доспехах. В тот момент, когда он выхватил меч, он прыгнул и сбил противника с лошади, а затем…

Как только его нога опустилась на лошадь гвардейца черных доспехов, его меч пронзил лошадь.

Раздался хриплый звук, и лошадь гвардейца была обезглавлена Сяо Тяньяо.

«Как ты посмел!» На поле боя гвардейцы черных доспехов никогда не произносили ничего, что не имело отношения к битве. Там что эти слова принадлежали Сюаньюань Чжи.

Что еще больше разозлило Сюаньюань Чжи, так это то, что после того как Сяо Тяньяо убил лошадь гвардейца черных доспехов, он заставил гвардейца отпрянуть, а затем швырнул труп лошади армии Цзиньувэй: «Отойдите!»

Армия Цзиньувэй послушно подчинилась Сяо Тяньяо. Услышав его слова, они немедленно подняли головы и отошли в безопасное место.

*Бам* — когда лошадь приземлилась и из нее хлынул поток крови, глаза армии Цзиньувэй засияли. Несколько генералов даже восторженно крикнули: «Скорее, снимайте с нее доспехи».

Да, Сяо Тяньяо бросил боевую лошадь армии Цзиньувэй, чтобы они сняли с нее доспехи. Брони с тела лошади было достаточно, чтобы покрыть четверых или пятерых из них. С этой броней, сделанной из Тянь Черного Железа, черным гвардейцам будет непросто подавить их.

Разумеется, Сюаньюань Чжи понял, что задумала армия Цзиньувэй. В тот самый момент, когда Сяо Тяньяо отбросил лошадь армии Цзиньувэй, он понял план Сяо Тяньяо.

«Сейчас же отберите их!» — приказал Сюаньюань Чжи. Тянь Черное железо не должно было попасть в руки врага. Под контролем Центральной империи, четыре страны не могли получить этот могущественный металл.

На этот раз он привел гвардейцев в черных доспехах к границе между Северной и Восточной странами. Здесь было месторождения Тянь Черного Железа. Никто больше доселе не знал об это железной жиле. Центральная империя намеревалась добывать руду, не тревожа Северную и Восточную страны.

Тянь Черное железо было очень важно для Центральной империи. Даже если Центральной империи не удастся забрать его, они не должны позволить этому железу попасть в руки Восточной и Северной стран, чтобы не дать им стать сильнее, но…

Как только прозвучали слова Сюаньюань Чжи, он увидел, как Сяо Тяньяо отбросил еще одну лошадь в середину Армии Цзиньувэй.

«Ублюдки, вы что все, уснули? Вы не можете справиться даже с принцем мелкой страны. Разве вы достойны носить черное оружие?» — Сюаньюань Чжи был в ярости и проклинал гвардейцев в черных доспехах.

Гвардейцы в черных доспехах не противоречили, но отвечали осторожно и спокойно. Это было вполне естественно, в конце концов черные гвардейцы не были богами боевых искусств. Сяо Тяньяо не хотел связываться с гвардейцами черных доспехов. Ему нужно было лишь перевести дух и отступить. Гвардейцы черных доспехов ничего не смогут с ним сделать.

Сюаньюань Чжи тоже это видел, но…

Он был здесь единственным богом боевых искусств. Мог ли он сам победить его?

Сюаньюань Чжи не боялся Сяо Тяньяо и не думал, что он не сможет его одолеть. Скорее, он презирал его и не хотел ничего предпринимать против муравья.

Если бы они были в Центральной империи, ему нужно было бы лишь отдать приказ, и все боги боевых искусств были бы готовы повести битву за него. Такой человек вообще не смог бы до него дотянуться. Но сегодня он должен был сделать это сам. Как омерзительно это было с точки зрения Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи все еще колебался, но пока он колебался, Сяо Тяньяо убил еще троих гвардейцев в черных доспехах и бросил их в центр армии Цзиньувэй вместе с лошадьми.

Всего за две четверти часа армия Цзиньувэй собрала десять боевых лошадей и пять черных доспехов и комплектов оружия.

Несмотря на это малое количество все знали, что во всех четырех странах — на востоке, севере, западе и юге — не было ни одного полного набора доспехов из Тянь Черного Железа.

«Он сделал это, он сделал это, у Сяо Ванъе получилось», — когда люди Северной страны увидели эту сцену, у них заныли сердца.

Доспехи из Тянь Черного Железа — они тоже хотели их иметь!

Ну, не обязательно, но… они не должны были попасть в руки Сяо Тяньяо и Восточной страны!

Люди Восточной страны пришли в сильное возбуждение, когда увидели эту сцену. Многие генералы начали думать о том, как получить амуницию из Тянь Черного Железа.

Что же до огромных потерь Армии Цзиньувэй?

С точки зрения Восточной и Северной страны, они получили несколько комплектов оружия из черного железа, так что можно было не упоминать о смертях десятков тысяч людей. Пусть даже какие-то солдаты Цзиньувэй погибли, Сяо Ванъе все равно много выиграл.

Если солдаты гибли, можно было просто натренировать новых людей. За четыреста лет Тянь Черное Железо непросто было найти в этом мире.

Если бы Сяо Тяньяо знал их мысли, он бы точно убил их. С точки зрения Сяо Тяньяо люди, служившие под его началом, были гораздо важнее, чем это оружие. Если бы он мог… он был бы готов выбросить это оружие, лишь бы спасти армию Цзиньувэй!

К сожалению, фантазии были очень далеки от реальности. Ни генералы Северной или Восточной страны, ни Сяо Тяньяо не могли спасти своих людей.

Сяо Тяньяо никогда не строил нереалистичных фантазий. Он просто воспользовался бездействием Сюаньюань Чжи. Он убил столько гвардейцев и лошадей, сколько смог за короткое время, чтобы дать армии Цзиньувэй больше козырей для сделки.

Однако после того как Сяо Тяньяо убил еще одного черного гвардейца, и отбросил его и лошадь в центр армии Цзиньувэй, Сюаньюань Цзи больше не мог сидеть сложа руки.

«Сяо Тяньяо, твой соперник я!»

Глава 540. Подозрительно. Необычно

Сюаньюань Чжи наконец-то решился действовать!

Этого-то Сяо Тяньяо и ждал — ждал, пока Сюаньюань Чжи сделает ход!

Сюаньюань Чжи не шевелился, но Гвардейцы Черных Доспехов уже успешно убивали армию Цзиньувэй. Теперь, когда он собирался действовать, армия Цзиньувэй встретит свою смерть!

«Я ждал, когда вы начнете действовать». Только когда Сюаньюань Чжи выскочит из-под защиты гвардейцев черных доспехов и сразится с ним напрямую, он сможет взять Сюаньюань Чжи в заложники.

Это так: Сяо Тяньяо хотел взять старшего принца Центральной империи в заложники.

Армия Цзиньувэй была не соперником черным гвардейцам. Сражаться дальше не было смысла. Солдаты Цзиньувэй лишь погибнут на поле боя.

Как бы высоко ни было их мастерство, было невозможно убить всю тысячу гвардейцев в черных доспехах. Лучшим способом закончить эту битву было взять Сюаньюань Чжи в заложники.

Если старший принц Центральной империи будет у него в руках, черные гвардейцы, естественно, перестанут сражаться.

Сюаньюань Чжи, разумеется, понимал план Сяо Тяньяо, но он был так надменен, что совсем не воспринимал Сяо Тяньяо всерьез.

«Мелкий принц Восточной страны смеет строить такие предположения передо мной. Я научу тебя, где твое место и сколько стоит твоя жизнь». Даже несмотря на то, что Сяо Тяньяо показал невероятную силу, Сюаньюань Чжи все равно смотрел на него сверху вниз, потому что он был из Центральной империи.

Разница в происхождении заставляла Сюаньюань Чжи всегда презирать Восточную страну и другие народы четырех стран, даже если они были сильны. Даже боги боевых искусств четырех стран имели самый низкий статус в Центральной империи.

Бессмысленные споры не повлияют на исход битвы, поэтому Сяо Тяньяо ничего не сказал и только фыркнул.

В этом не было недовольства, презрения или высокомерия! Он просто показал Сюаньсюань Чжи свое отношение.

Сяо Тяньяо поднял длинный меч, который держал в руке и приготовился пронзить Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи тоже не медлил. Он шлепнул свою лошадь по спине и взвился в воздух.

Он хотел атаковать Сяо Тяньяо в воздухе. Они оба были богами боевых искусств. Боги боевых искусств не должны были вмешиваться в ход войны. Однако у каждого из них была своя армия. Более того, более сотни тысяч солдат армии Цзиньувэй ожидали его.

Под защитой Тянь Черного железа, хоть гвардейцы черных доспехов и хотели придушить армию Цзиньувэй насмерть, это будет не так просто как прежде. Однако это лишь слегка увеличило трудность: армия Цзиньувэй все еще проигрывала. Результат битвы не изменится от нескольких доспехов из Тянь Черного Железа.

Однако этого было достаточно, чтобы поднять боевой дух армии Цзиньувэй. В отличие от их прежнего безнадежного состояния, сейчас в их сердцах зародилась новая надежда. Это было сопротивление. Сопротивляться, пока их ванъе не победит Сюаньюань Чжи!

*

Когда зрители издалека увидели эту сцену, некоторые были счастливы, а некоторые печальны. Те, что обрадовались, были, разумеется, генералами Восточной страны, а те что расстроились, несомненно были генералами Северной Страны.

«Старший принц слишком молод и импульсивен», — маршал Северной страны не сказал этого вслух, но в глубине души он все еще надеялся, что гвардейцы черных доспехов уничтожат армию Цзиньувэй.

Вместе с армией Цзиньувэй они потеряли бы сильного врага. Даже если Сяо Тяньяо снова поведет войска в бой, их победа и поражение в бою с Восточной страной будет иметь шансы 50:50.

Но теперь это казалось слишком большой надеждой, потому что старший принц Центральной империи угодил в ловушку Сяо Тяньяо.

«Нельзя сказать, что он импульсивен. Метод принца Сяо делает отказ невозможным», — заместитель командующего Северной армией был старым человеком. Он стоял в углу, но ничего не говорил. Он был словно бы человеком-невидимкой, но, когда он открыл рот, все посмотрели на него. Маршал с уважением спросил: «Что вы хотите сказать, заместитель командующего?»

«Если бы вы были на месте старшего принца, разве вы позволили бы ему продолжать это делать?» Заместитель командующего не ответил, вместо этого он задал вопрос, и этот вопрос заставил всех присутствовавших замолчать.

Они ясно видели, как пойдет дальше битва. Сяо Тяньяо был достаточно силен, чтобы быть богом боевых искусств. Он убивал гвардейцев и забирал их доспехи.

Все знали важность доспехов их Тянь Черного железа. Действия Сяо Тяньяо были не только провокационными, но также серьезно вредили интересам Центральной империи.

Если бы старший принц Сюаньюань Чжи стоял без дела и позволял Сяо Тяньяо забирать доспехи, его бы неизбежно наказали, когда он вернулся бы в Центральную империю, так что…

Ему пришлось выйти и сразиться с Сяо Тяньяо!

«Это заговор. Даже если ты знаешь, что это ловушка, тебе придется в нее прыгнуть», — с чувством сказал заместитель командующего. Генералы Северной армии закивали: «Мы согласны, что старшему принцу стоит задержать дызание».

Несколько генералов продолжили высказываться. Однако заместитель командующего разочарованно покачал головой: «Когда вы увидели это, почему вы не подумали о том, какая миссия у гвардейцев черных доспехов? Почему они не взяли с собой богов боевых искусств?»

Гвардейцы черных доспехов были легионом, львом на поле боя. Но они не могли сравниться с богами боевых искусств. Чтобы не позволить врагу атаковать гвардейцев черных доспехов, они брали с собой богов боевых искусств. Но на этот раз, помимо старшего принца, с ними не было богов боевых искусств. Что это значило?

«Это значит, что хотя задачи, которые они выполняют, очень важны, они неопасны», — маршал Северной страны тут же придумал ответ: «Старший принц пришел так своевременно, что значит, дела, которые они делали, были близко к границе между нами и Восточной страной. Боги боевых искусств Восточной и Северной стран не посмеют напасть на гвардейцев в черных доспехах, так что Центральная империя не посчитала, что нужно приводить богов боевых искусств с собой в этот поход. Отряд старшего принца показал, что эта миссия не только простая, но и очень достойная и определенно позволит старшему принцу свершить великие дела».

Не то что принцы Центральной империи, но даже Северная страна не позволила бы своему принцу отправиться куда-то, если бы не была полностью уверена в безопасности принца и выгоде, которая принесла бы ему его поездка.

Простые и достойные задачи всегда доставались принцам и внукам императорской семьи, чтобы увеличивать их заслуги. Такой принц, как Сяо Тяньяо, который полагался только на себя на поле боя, на свой нож и меч, был один на все четыре страны.

Даже принц Вэнь Восточной страны сказал, что он последует по пути Сяо Тяньяо, но на самом деле с ним обходились в 100 раз лучше, чем с Сяо Тяньяо.

Принц Вэнь никогда не получил бы опасного задания отправиться прямо в бой. И всякий раз, когда принц Вэнь бывал на поле боя, вокруг него была стража. Что бы принц Вэнь ни делал, он бы несомненно получил выгоду.

Принц Вэнь был образцом для подражания всех принцев разных стран. Даже если детали различались, результат в итоге был одинаковым.

После напоминания заместителя командующего, глаза всех генералов Северной страны открылись. Командующий генерал Ли деловито сказал: «Я разыщу двоих наших богов боевых искусств».

Это дело все еще должно было быть расследовано богами боевых искусств.

У него не было другого выбора. Гвардейцы черных доспехов были поистине ужасны. Если они встретят гвардейцев черных доспехов во время исследований, они не только ничего не получат, но также обнаружат свое лицо и оскорбят Центральную империю

Да, как бы уважительно Северная страна ни относилась к Центральной империи, у них тоже были свои расчеты.

Никто не хотел, чтобы их дети, внуки и они сами вечно были на чужой милости. Особенно у императора, который имел власть убить их.

Северная страна не была исключением!

Глава 541. Заложник. Ты не посмеешь меня убить

После напоминания заместителя командующего, северные генералы обнаружили необычность миссии гвардии черных доспехов. Однако Восточная армия не была так удачлива.

Внимание генералов Восточной страны было сосредоточено только на поле боя, поэтому с чего бы им было задумываться, что гвардейцы черных доспехов там делали? Они тоже не подумали привести с собой богов боевых искусств.

Генералы Восточной страны все ждали исхода этой битвы, чтобы затем решить, стоять ли на стороне принца Сяо или продать его, чтобы успокоить ярость Центральной империи!

Нельзя было их винить: восточная страна не смогла бы перенести гнев Центральной империи. Если Сяо Тяньяо победит, Центральная империя будет в беде, а Сяо Тяньяо будет впереди. Но если Сяо Тяньяо проиграет или умрет здесь, кто успокоит гнев Центральной империи?

Не то чтобы генералы Восточной страны были глупы, но в этот момент у них не было намерения обращать внимание на другое.

На поле боя постепенно начался поединок между Сяо Тяньяо и Сюаньюань Чжи. Сяо Тяньяо, разумеется, подавлял Сюаньюань Чжи. Он был не в силах сопротивляться.

«Сяо Ванъе непостижим». Заместитель Командующего Северной страны вздохнул и, повернувшись, сошел с сигнальной башни.

Генералы Восточной страны были полны энтузиазма. Они стояли на сигнальной башне, размахивая кулаками и крича: «Ванъе, разбейте их!»

«Господин, вы должны победить!»

Генералы Восточной страны видели, что победа близка. Они были уверены, что они победят в этой битве. Что же до того, как Центральная империя поступит с Сяо Тяньяо после этой битвы или как они подавят Северную страну — их это не касалось. Все равно это Сяо Тяньяо будет ответственен за катастрофу, и Сяо Тяньяо, естественно, займется ее разрешением.

Те, кто видели битву издалека, могли предвидеть исход, не говорят уже о Сюаньюань Чжи, который тоже сражался против Сяо Тяньяо. Через сто приемов Сюаньюань Чжи, разумеется, почувствовал, что он постепенно проигрывает, и даже если бы он не сделал сто ходов, он мог проиграть.

Однако Сюаньюань Чжи стиснул зубы и продолжат сражаться. Он один за другим показал все боевые навыки своей семьи, но разница в силе была налицо, ходы Сюаньюань Чжи были лишь сопротивлением перед смертью.

Если бы Сяо Тяньяо не хотел взять Сюаньюань Чжи живым, Сюаньюань Чжи давным-давно бы умер на поле боя. Но Сюаньюань Чжи все равно не мог сделать нескольких ударов.

Сюаньюань Чжи уже чувствовал, что его подавляли. Он изначально хотел держаться, но в этот момент его не заботило, что он опозорится, и он быстро приказал гвардейцам в черных доспехах поддержать его.

«Гвардия черных доспехов, идите и сражайтесь!» — Сюаньюань Чжи отдал приказ, и почти сотня гвардейцев в черных доспехах сразу же развернулась и двинулась вперед.

Когда сотня человек мгновенно исчезла, давление на армию Цзиньувэй уменьшилось, но давление на Сяо Тяньяо возросло вдвое.

Раньше он без усилий отбивался от гвардейцев черных доспехов одного за другим. Но в этот момент, когда его осаждали сотни черных гвардейцев, даже Сяо Тяньяо было тяжело.

Если бы наступали только гвардейцы черных доспехов, Сяо Тяньяо не был бы побежден, но… Сюаньюань Чжи тоже наступал.

Бог боевых искусств плюс сотня гвардейцев в черных доспехах — если только сила Сяо Тяньяо не вырастет на 30%, у него не будет шанса победить.

Однако Сяо Тяньяо не сказал ни слова и не показал ни следа паники.

«Я недооценил тебя прежде, но ты совсем не такой, как я ожидал», — Сюаньюань Чжи всегда смотрел на Сяо Тяньяо свысока, но теперь ему пришлось признать, что Сяо Тяньяо был крепким воином.

Если бы он отбросил свои предрассудки, он бы понял, что Сяо Тяньяо был больше, чем это. С такими людьми, как Сяо Тяньяо нужно было или дружить, или же, если ты действительно хочешь их оскорбить, их нужно убивать сразу и никогда не давать им шанса переменить расстановку сил.

С таким врагом, если ты его не убьешь, ты не сможешь спокойно спать и есть.

К сожалению, Сюаньюань Чжи не понимал этой истины. Видя, что он берет верх, Сюаньюань Чжи надменно приказал: «Я хочу взять его живым». Привести этого человека живым в Центральную империю, естественно, было бы красивее и похвальнее, чем принести его труп. Однако Сюаньюань Чжи снова переоценил свои способности и гвардейцев в черных доспехах, и слишком недооценил Сяо Тяньяо.

Гвардейцы в черных доспехах сдерживались из-за приказа «брать живым». Сяо Тяньяо воспользовался этой возможностью, чтобы бесстрашно подобраться к гвардейцам в черных доспехах…

*Пуфф*— копье гвардейца в черных доспехах пронзило тело Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо не отступил назад, он позволил копью вонзиться в него.

Гвардеец в черных доспехах попытался ударить Сяо Тяньяо мечом. Сяо Тяньяо поднял свой меч, чтобы блокировать удар, и без колебаний бросился вперед.

«Ты безумец!» — Сюаньюань Чжи был потрясен неостановимой волей Сяо Тяньяо. Меч в его руке качнулся и чуть не упал на землю.

«Старший принц, прикажите своим людям отступить, или не вините меня за грубость». Сяо Тяньяо убивал людей на всем пути, пока перед Сюаньюань Чжи не осталось всего пятеро человек. Это расстояние было слишком опасным для Сюаньсюань Чжи.

«Что ты собираешься делать?» — Сюаньсюань Чжи стиснул зубы и больше не убегал. Как принцу Центральной империи, ему не положено было бежать.

«Я хочу, чтобы вы отступили и поклялись больше никогда не ступать на землю Востока». Говоря это, Сяо Тяньяо одного за другим убивал и отбрасывал прочь гвардейцев в черных доспехах, стоявших перед Сюаньсюань Чжи.

«Сюаньсюань Чжи, вы мне не соперник». Сяо Тяньяо был ранен, но это нисколько не вредило его движениям. Он прыгнул за спину Сюаньсюань Чжи.

«Ты бредишь», — Сюаньсюань Чжи развернулся и нанес Сяо Тяньяо удар копьем.

Когда удар был близок, Сяо Тяньяо схватил копье и развернул его в направлении Сюаньсюань Чжи. Его длинный меч тоже подбирался ближе и ближе к Сюаньсюань Чжи.

Сюаньсюань Чжи хотел бежать, но его ноги, казалось, приросли к земле, и он совсем не мог шевельнуться.

«Отпустите его высочество!» — гвардеец в черных доспехах направился, чтобы убить Сяо Тяньяо, но Сяо Тяньяо не моргнул даже глазом. Когда копье и широкий меч гвардейца оказались ближе, Сяо Тяньяо просто сделал так, чтобы удар не повредил жизненно-важные органы, и позволил ему атаковать себя, не собираясь отступать.

Когда копье пронзило тело Сяо Тяньяо, гвардеец в черном быстро вытащил его. Затем он ударил своим мечом по рукам и бедрам Сяо Тяньяо. Тут же хлынула кровь.

Казалось, что гвардеец в черном в одиночку осаждает Сяо Тяньяо, но…

Гвардеец в черном проиграл! Потому что Сяо Тяньяо схватил Сюаньюань Чжи.

Длинные мягкий меч лег поперек шеи Сюаньюань Чжи. Сяо Тяньяо, который был покрыт кровью, стоял там, будто бог смерти: «Прикажи своим людям остановиться!»

Казалось, остановилось время. Гвардейцы в черном в центре перестали шевелиться. Никто не решался шагнуть вперед. Замерло даже копье, которое протянулось за спиной Сяо Тяньяо. Еще совсем немного — и оно могло бы пронзить тело Сяо Тяньяо, но… человек не решился двигаться.

«Отпустите его высочество!» — гвардеец в черном не решался продолжать нападать, но он не хотел отступать, поэтому он замер напротив Сяо Тяньяо.

«Я повторюсь: прикажи своим людям остановиться», — Сяо Тяньяо приблизился к Сюаньюань Чжи с мечом, выдавив капли крови на его шее, что было полно угрозы, но…

На Сюаньюань Чжи это не повлияло.

«Хм, ты не посмеешь убить меня».

Да, он не посмеет!

Можно было не раздумывать слишком глубоко, все было на поверхности: если Сяо Тяньяо убьет его, не только армия Цзиньувэй умрет, но даже и сам Сяо Тяньяо.

Глава 542. Отступление. Я искалечу тебя

Сюаньюань Чжи был уверен, что Сяо Тяньяо не осмелится убить его, поэтому он вовсе не воспринял всерьёз угрозу Сяо Тяньяо. Гвардейцы в чёрных доспехах тоже испытали облегчение, услышав это. Всё будет хорошо, если старший принц не умрет здесь!

Видя, что Сяо Тяньяо ничего не может сказать в ответ на его слова, он высокомерности рассмеялся:

«А теперь, Сяо Тяньяо, отпусти меня. Я удивлю тебя ещё больше!»

Сюаньюань Чжи был уверен, что Сяо Тяньяо не осмелится ничего с ним сделать. Он чересчур недооценивал Сяо Тяньяо.

«Хоть я и не могу убить тебя, я могу тебя покалечить». Кровь капала из ран Сяо Тяньяо, но он держал меч в своей руке. Его хватка не стала ничуть слабее. Даже его тон не изменился. Сюаньюань Чжи вздрогнул: «Что ты имеешь в виду?»

«Буквально то, что я и сказал», — меч, который Сяо Тяньяо держал у шеи Сюаньюань Чжи, подобрался чуть ближе: «Сюаньюань Чжи, скажи мне, возможно ли для принца-калеки стать наследным принцем?»

Они оба были членами императорской семьи. Хотя Восточная страна на была такой большой, как Центральная империя, распри внутри королевской семьи не стихали тысячи лет. Сяо Тяньяо, которому пришлось нелегко из-за борьбы за трон, знал об этом гораздо лучше, чем Сюаньюань Чжи. Как будто унижения было недостаточно, Сяо Тяньяо добавил: «Скажи… если я покалечу тебя, твои братья будут благодарны мне за то, что я избавил их от потенциального претендента на трон?»

«Что ты собираешься сделать?» — голос Сюаньюань Чжи неописуемо дрожал. Ему было страшно, ему было очень страшно в этот момент. Он не боялся смерти, потому что знал, что Сяо Тяньяо не посмеет его убить. Но он действительно боялся, что Сяо Тяньяо его покалечит.

В Центральной империи было много принцев. Не важно, каким способным он был, не важно, как он был хорош, не важно, как могущественны были люди, стоявшие за ним, королевская семья и сотня министров не позволят калеке взойти на престол.

«Если я покалечу тебя, как думаешь, что сделают гвардейцы чёрных доспехов?» — Сяо Тяньяо ещё немного пошатнул уверенность Сюаньюань Чжи.

«Гвардейцы чёрных доспехов?» Сюаньсюань Чжи посмотрел на гвардейцев в черных доспехах. Один из черных гвардейцев не отвел взгляда. Вместо этого он посмотрел на него равнодушно.

Хотя гвардейцы в черных доспехах не разговаривали, их отношение было ясно.

Они принадлежали императору. Они подчинялись приказам Сюаньюань Чжи. Если бы Сюаньюань Чжи сказал им отступить, они бы непременно отступили, они приняли бы сделку ради жизни и безопасности Сюаньюань Чжи, но они никогда не пожертвовали бы собой, только потому что хотели сохранить верность.

Как всем было известно, в Центральной империи гвардейцы черных доспехов были гораздо важнее, чем принц, который был ничем. Если Сюаньюань Чжи умрет в Восточной стране, возможно, накажет гвардейцев черных доспехов, но если Сюаньюань Чжи всего лишь станет калекой, император Центральной страны будет винить лишь Сюаньюань Чжи за его некомпетентность.

И Сюаньюань Чжи, и черные гвардейцы это понимали. Им нужно было лишь вернуть Сюаньюань Чжи назад живым. Что же до того, будет ли старший принц ранен или покалечен — это не имело значения!

Они были людьми императора, а не людьми Сюаньюань Чжи. Не важно, как тяжело ранен будет Сюаньюань Чжи, их это не касалось, если только он не умрет.

Но, разумеется, если сам Сюаньюань Чжи решит остановиться и позволит Сяо Тяньяо и Восточной армии уйти, они не станут упорствовать и оскорблять этим принца, который был в добром здравии и мог взойти на престол.

Так или иначе, не они в итоге окажутся крайними.

«Ты… ты жесток!» — Сюаньюань Чжи понял, что имел в виду Сяо Тяньяо и знал, какое решение примут гвардейцы черных доспехов.

«Я научился этому у тебя», — Сяо Тяньяо не был сердит. Он уже оскорбил Сюаньюань Чжи, так почему он должен заботиться о мнении Сюаньюань Чжи?

«Старший принц, прикажите остальным черным гвардейцам остановиться», — Сяо Тяньяо приблизился на шаг. Никто не видел, когда он взял в левую руку кинжал. Кинжал потянулся сзади к уголку глаза Сюаньюань Чжи. — «Велите прекратить, мое терпение не безгранично».

Если он не заговорит, Сяо Тяньяо лишит Сюаньюань Чжи глаз. У Сюаньюань Чжи не было другого выхода.

«Остановитесь», — неохотно крикнул Сюаньюань Чжи. Гвардейцы черных доспехов заслушивали похвалы. Как только Сюаньюань Чжи крикнул, они моментально отступили. Все действие заняло не больше 5 секунд.

«Гвардейцы черных доспехов заслуженно пользуются своей репутацией», — Сяо Тяньяо признал, что гвардейцы черных доспехов действительно были сильными и выдающимися.

«Ты сегодня оскорбил меня. В будущем я приведу гвардейцев черных доспехов, чтобы уничтожить Восточную страну», — лицо Сюаньюань Чжи посинело от гнева.

Ему не обязательно было возвращаться в Центральную империю, чтобы догадаться, что ожидает его там.

Это была отличная возможность выслужиться, но что же случилось?

Он боялся, что по возвращении его младшие братья засмеют его до смерти. Даже его отец будет разочарован в нем, так?

Сюаньюань Чжи еще сильнее разозлился, подумав об этом, но… кинжал Сяо Тяньяо был у уголка его глаза. Так что как бы зол он ни был, он ничего не мог поделать.

Услышав слова угрозы Сюаньюань Чжи, Сяо Тяньяо просто сказал с улыбкой: «Скажи мне эти слова, когда сядешь на трон», — принцу, который потерпел поражение в деловых кампаниях и вернулся с поджатым хвостом, понадобится оп меньшей мере полгода, чтобы восстановить свою репутацию.

«Ты…» — лицо Сюаньюань Чжи исказилось. Он выглядел ужасающе, но, к сожалению, Сяо Тяньяо стоял позади него и совсем не мог этого видеть. Разумеется, даже если бы он это видел, он бы не обратил на это никакого внимания.

Это была лишь угроза неспособного ребенка. Поэтому, хоть он и кричал, разве это могло привлечь внимание взрослых. Он был просто наивен. Мир взрослых был очень сложным.

Центральная империя действительно была непоколебимой горой для Восточной страны, но свет не сошелся клином на Центральной империи, поэтому и ей иногда приходилось уступать.

«Старший принц, поскольку гвардейцы черных доспехов остановились, лучше сделать все более тщательно», — глаза Сяо Тяньяо слегка шевельнулись, когда он еще раз установил свои условия.

Сюаньюань Чжи на этот раз не пришел в ярость, но спросил: «Чего еще ты хочешь?» — он знал, что не мог отказаться. Чтобы защитить себя, он должен был принять условия Сяо Тяньяо.

«Прикажи черным гвардейцам отступить и удалиться… на сотню миль отсюда», — тонкие губы Сяо Тяньяо слегка приоткрылись и он спокойно сказал это.

Сюаньюань Чжи усмехнулся: «Сотни миль достаточно? Как насчет тысячи миль? Что если я прикажу им отступить на сотню миль, а потом велю им вернуться?»

«Не волнуйся, я не дам тебе такого шанса», — спокойно сказал Сяо Тяньяо, но Сюаньюань Чжи почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Что ты планируешь сделать?»

«Старший принц может быть спокоен, если ты прикажешь черным гвардейцам отступить, я непременно позволю вам вернуться в Центральную империю, не тронув и волоса на ваших головах», — Сяо Тяньяо сказал это медленно и тихо, только слова «не трону и волоса» прозвучали чуть значительнее.

«Обещаешь?» — в данный момент Сюаньюань Чжи больше всего заботило то, чтобы он мог вернуться невредимым.

Если он сможет вернуться невредимым, он, естественно, сможет получить шанс подняться вновь после периода затишья.

«Слово благородного человека — дороже золота, поспеши», — когда Сяо Тяньяо сказал это, в его словах не было тайного умысла, но это невольно убеждало людей.

Этот человек точно сдержит свое обещание.

«Ладно, на сей раз я тебе поверю», — Сюаньюань Чжи верил и не верил этому.

«Отступите на сто миль!» Как только прозвучали слова Сюаньюань Чжи, черные гвардейцы тут же отправились, и тогда…

Глава 543. Польза. Кровь за победу

Когда гвардейцы чёрных доспехов получили приказ, они ровно развернулись кругом и поскакали в сторону, противоположную от Восточной страны.

*Тук-тук-тук* — раздался ровный и синхронный стук копыт, когда они двинулись вперёд. Хотя лошади под гвардейцами чёрных доспехов были не велики, они были быстрыми. В мгновение ока от них осталось лишь маленькое чёрное пятнышко вдали.

«Они ушли!» — генералы Восточной и Северной стран, которые стояли на сигнальной башне, были потрясены.

«Всё кончено? Гвардейцы чёрных доспехов больше не хотят сражаться?» — один из генералов Северной страны был убит горем.

Погибли всего десять тысяч солдат армии Цзиньувэй, но гвардейцы теперь уходили. Они даже не разбили армию Цзиньувэй в пух и прах перед уходом?

«Те доспехи из Тянь чёрного железа все ещё там, почему они не продолжили сражаться, чтобы вернуть их?» — генералу Северной страны и впрямь хотелось плакать.

Гвардейцы чёрных доспехов ушли. Они не забрали доспехи из тянь чёрного железа с собой, прежде чем покинули поле боя. Если эти вещи останутся там, не будет ли это слишком легко для Восточной страны?

Хехехе, — им тоже хотелось их получить!

«Чёрные гвардейцы отступают! Ванъе победил! Ванъе победил!» — солдаты Восточной страны не знали, что происходит, но они видели, что чёрные гвардейцы отступают.

Гвардейцы чёрных доспехов мало-помалу исчезали у них на глазах. Даже людям со слабым зрением было это видно.

«Гвардейцы чёрных доспехов отступают, они отступают!!!» — Восточная армия ликовала и прыгала от радости… В их глазах Центральная империя была подобна богам, и чёрные гвардейцы тоже были подобны божествам. Но этих божеств прогнал их принц.

В этот момент вся армия бурлила, и даже генералы, стоявшие на сигнальной башне были очень счастливы. Но они отличались от обычных солдат. Обычные солдаты были просто счастливы, но они думали о большем. Например, о том, что после этой битвы Центральная империя непременно нападет на Восточную страну, и тогда принцу Сяо уж точно не повезёт.

Кроме того, после этой битвы между Сяо Ванъе и старшим принцем Центральной империи будет глубокая вражда. После того, как. Сяо Ванъе оскорбил старшего принца, ему нелегко придётся в будущем. Но, разумеется, это все было ещё далеко. Сейчас они думали о том, как бы умыкнуть ту дюжину доспехов из чёрного железа у Сяо Тяньяо и армии Цзиньувэй. Насущные интересы все равно были самыми важными!

Деньги и шелк могут тронуть сердца людей. Тянь чёрное железо было гораздо дороже, чем деньги и шелка. Хотя мысли генералов были недостойны, они были вполне естественны.

Хотя Мо Цинфэн не стоял на сигнальной башне, он видел серьезное лицо генералов издалека. Он знал, о чем они думали.

Мо Цинфэн посмотрел издалека на Сяо Тяньяо, которые все еще стоял лицом к лицу с Сюаньюань Чжи.

Потом он посмотрел на Лю Бая, который стоял рядом с ним. Он увидел, что глаза Лю Бая были полны возбуждения, и невольно вздохнул. Он наконец понял, почему Сяо Ванъе сказал: «Получше следи на Лю Баем».

Лю Бай был очень противоречивой фигурой. Был ли он плохим? Он был верен Сяо Тяньяо. Как бы сложен и неразумен ни был приказ Сяо Тяньяо, он делал все что мог, чтобы исполнить его.

На такую верность и послушание способен не каждый. Иногда Мо Цинфэн восхищался Лю Баем, но… Всякий раз, когда он испытывал такое небольшое восхищение Лю Баем, его «тупость» моментально смывала это чувство.

Совсем как в этот раз!

В какой опасности, по его мнению, был ванъе?!

Но Лю Бай этого не видел. Он видел лишь победу Сяо Ванъе. Он не видел кровавую бурю, которая вот-вот могла разразиться.

Работать с таким человеком было очень утомительно!

Мо Цинфэн вздохнул и увидел, как генералы Северной страны вдалеке спускаются с сигнальной башни один за другим. Мо Цинфэн знал, что они решили действовать. Сяо Ванъе может постигнуть неудача.

«Лю Бай, иди сюда… Я должен тебе кое-что сказать», — Мо Цинфэн похлопал Лю Бая по плечу и махнул, чтобы он следовал за ним.

Лю Бай вздрогнул: «А… в чем дело?» Почему Мо Цинфэн так серьезен?

«Идем со мной», — Мо Цинфэну было лень объяснять Лю Баю, и он просто пошел прямо в угол.

На поле боя Сяо Тяньяо прикинул скорость гвардейцев черных доспехов. К этому времени они должны быть уже за сотню миль, так что он сказал: «Старший принц, гвардейцы черных доспехов уже ушли. Каковы ваши планы?»

«Отпусти меня, я не буду винить тебя в сегодняшнем происшествии», — Сюаньюань Чжи сказал высокомерно, но искушенным людям было ясно, что в его словах не было искренности.

Дело не в том, что Сюаньюань Чжи не был высокомерным человеком, а в том, что он был настолько высокомерен, что он никогда не забудет сегодняшнее оскорбление.

Сегодняшнее происшествие серьезно повредило его репутации сына императора Центральной империи.

«Не волнуйтесь, разумеется, я вас отпущу».

Хотя не было сомнений в том, что, если он выпустит Сюаньюань Чжи обратно в горы, он станет свирепее тигра, у Сяо Тяньяо теперь не было лучшего выхода.

Оскорбить принца Центральной империи было лучше, чем столкнуться сейчас с Центральной империей.

«Хмм… ты разумный человек». Услышав эти слова, Сюаньюань Чжи почувствовал небольшое облегчение.

Теперь, когда гвардейцев черных доспехов здесь не было, если бы Сяо Тяньяо действительно хотел задержать его, он ничего не смог бы сделать.

«Идите сюда… возьмите лошадь», — крикнул Сяо Тяньяо, и в тот же миг убрал кинжал, который был у глаза Сюаньюань Чжи. Однако меч у его шеи не сдвинулся ни на дюйм.

В тот момент, когда гвардейцы чёрных доспехов отступили, армия Цзиньувэй перестроилась и построилась в организованном порядке. У них на лицах не было выражения радости оттого, что они прогнали гвардейцев чёрных доспехов. Они просто стояли тихо, с торжественными лицами.

Услышав слова Сяо Тяньяо, заместитель генерала тут же привёл лошадь, а также с большим уважением поднёс лекарства и воду.

«Что толку от лекарств Восточной страны? Они мне не нужны, убирайтесь», — презрительно сказал Сюаньюань Чжи.

«Они вам определенно понадобятся», — Сяо Тяньяо убрал меч. — «Старший принц, вы можете идти».

Натянутые нервы Сюаньюань Чжи расслабились, но прежде чем он смог сделать шаг, он увидел острый меч, направленный на него. Сюаньюань Чжи хотел уклониться, но меч был быстрее, чем его движения. У него даже не было шанса развернуться.

*Пуфф* — меч вошёл в его правое плечо и быстро вышел обратно.

«Сяо Тяньяо!» — воскликнул Сюаньюань Чжи, глядя вверх на Сяо Тяньяо.

«Прошу прощения, старший принц. Но чтобы не дать вам вернуться, мне остаётся только действовать первым» — Сяо Тяньяо тут же указал на лекарство. — «Ещё раз прошу прощения. У меня есть только обычные лекарства».

«Ты, ты…» — от гнева у Сюаньюань Чжи едва глаза не выскочили из орбит. На его лице читалась жажда крови.

«Старшему принцу лучше поскорее уехать. Если вы поздно возьмётесь за лечение… Боюсь, вы потеряете руку», — Сяо Тяньяо был очень метким. Рана Сюаньюань Чжи выглядела серьезно, но он не повредил его мышцам или костям. Ему лишь нужно было время, чтобы поправиться.

«Сегодняшнее унижение — я его запомню», — Сюаньюань Чжи скрипнул зубами, прижал рану на руке и ускакал. Как только он взялся за поводья, он стал догонять гвардейцев чёрных доспехов.

Когда Сюаньюань Чжи удалился, Сяо Тяньяо, который был весь в крови, больше не мог держаться и пошатнулся, сделав несколько шагов.

«Ванъе», — заместитель генерала шагнул вперёд, чтобы обратиться с вопросом, но Сяо Тяньяо остановил его:

«Всё в порядке. Отступайте!»

Армия Цзиньувэй, которой было приказано отступить, немедленно отступила, но в это время двинулась вперёд Северная армия!

Глава 544. Жестокая битва. Воспользоваться слабостью

Воспользоваться слабостью врага, чтобы убить его — хоть приемы Северной армии всегда были мерзкими и бессовестными, но…

Если бы они были на их месте, они поступили бы так же!

Для Северной страны Сяо Тяньяо был самым непобедимым врагом. Сколько их братьев погибло на поле боя из-за Сяо Тяньяо? Так что теперь, когда Сяо Тяньяо был ранен и слаб, если бы они не воспользовались этой возможностью, чтобы атаковать, они пожалели бы своих братьев, которые погибли на поле боя.

«Убить!» — не дав Восточной армии вздохнуть, маршал Северной страны повел свои войска прямо на поле боя.

Они бросились прямо в бой, совсем как Армия Цзиньувэй бросилась в бой с гвардейцами черных доспехов.

А что же Сяо Тяньяо?

«Воины, пожалуйста, позаботьтесь о принце Сяо», — уважительно сказал маршал Северной страны двоим богам боевых искусств.

Эти двое были отравлены. Что случилось с оставшимся ядом, все еще было неясно, и на их телах все еще оставались раны. Если бы Сяо Тяньяо еще был в полной силе, они бы просто погибли, но теперь определить исход было трудно.

Сяо Тяньяо тоже был ранен. Все понимали: если Сяо Тяньяо не смогут убить, результат все равно будет совсем таким, как прежде.

«Вы сосредоточьтесь на сражении, предоставьте Сяо Ванъе нам». Чтобы разбить армию Цзиньувэй, двое богов боевых искусств пришпорили своих коней и поскакали во главу армии Цзиньувэй, а затем — прямо к Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо не показал слабости. Хотя рана на его теле еще кровоточила, он все равно встретил своих врагов, держа меч.

«Ванъе, ловите», — заместитель генерала Цзиньувэй и Сяо Тяньяо понимали друг друга без слов. В тот момент, когда Сяо Тяньяо подпрыгнул, он бросил ему доспех из тянь черного железа.

Сяо Тяньяо протянул руку, чтобы поймать его, замер в воздухе на мгновение и развернулся кругом. Когда он развернулся, он уже надел на себя доспех.

В черной броне и золотых сапогах, держащий длинный меч и застывший в воздухе. Люди, видевшие эту сцену, вдруг подумали: «Бог спустился на землю!»

«Сяо Ванъе умеет пробуждать в людях зависть». Когда восточный генерал увидел эту сцену издалека, он поистине позавидовал.

Доспехи из тянь черного железа могли носить только гвардейцы черных доспехов. Они были не только сильными, но также и производили сильный эффект. Когда Сяо Тяньяо надел из, он выглядел не только благородным, но и необыкновенным. Разумеется, на вид это были просто обычные доспехи, но казалось, они были сделаны специально для Сяо Тяньяо.

«Доспехи из тянь черного железа!» Увидев доспехи на Сяо Тяньяо, двое богов боевых искусств разозлились и позавидовали.

С таким оружием в руках, как у них, было невозможно пронзить тянь черное железо. С таким оружием было несомненно, что Сяо Тяньяо защищен. И более того: они тоже его хотели!

Если они не смогли забрать его у гвардейцев черных доспехов, они смогут забрать его у Сяо Тяньяо, верно?

Двое богов боевых искусств переглянулись, чтобы передать эту мысль. А затем они бесцеремонно выступили в атаку.

«Позор!» — восточный генерал был так зол, что скрипнул зубами. Однако они просто обсуждали этот вопрос, у них вовсе не было намерения посылать войска.

Северная страна хотела не только воспользоваться этой возможностью, чтобы убить Сяо Тяньяо, но и чтобы уничтожить Восточную страны. Так что на этот раз они не стали посылать подмогу!

После напоминания Мо Цинфэна Лю Бай наконец понял, в каком положении был Сяо Тяньяо. Он мобилизовал соратников Сяо Тяньяо и готовился вести войска на помощь армии Цзиньувэй, но…

Прежде чем они вышли из лагеря, из окружила Восточная армия.

«Отойдите!» Лю Бай знал, что эти люди не пошлют войска. Он никогда не ожидал, что эти люди пошлют войска на помощь Сяо Тяньяо, но почему они останавливали его?

«Лю Гунцзы, вы не можете послать войска без приказа генерала», — говоривший не боялся Лю Бая, он спокойно стоял перед ним. Позади него были ряды хорошо подготовленных элитных солдат.

Лю Бай холодно фыркнул: «Разве я посылаю ваши войска?»

«Они тоже солдаты востока», — человек показал пальцем на людей позади Лю Бая.

«Что вы хотите сказать?» — Лю Бай слегка переменился в лице, но в его глазах появился недобрый огонек.

Человек по-прежнему не отступил и спокойно сказал: «Все так, как слышал Лю Гунцзы. Без получения приказа, никто отсюда выйти не может».

«Какой приказ вам нужен?» Лю Бай знал правила армии, поэтому был готов сделать то, что было приказано. Если он прикажет послать войска без разрешения, наказание может быть большим или малым. Лю Бай не осмелился бы доставить какие-либо неприятности Сяо Тяньяо. Поэтому, хоть он и был зол, он устоял.

«Ванъе — главнокомандующий нашей армией. Мы не смеем посылать войска без его приказа. Кроме того, Лю Гунцзы не принадлежит к армии. У вас нет права отправлять войска и лошадей», — чем больше человек говорил, тем логичнее и правдивее звучали его слова: «Лю Гунцзы, вы были в бараках долгое время. Вы должны понимать правила армии. Вы не принадлежите к армии. У вас нет права вмешиваться в военные дела».

Когда Лю Бай лишился дара речи, помощник генерала вышел из-за его спины и вытащил меч: «О каких правилах вы говорите? Ванъе на грани гибели на поле боя против Северной Армии, а вы не позволяете мне посылать войска?»

«Военного приказа на это не было, но вы хотите в частном порядке послать войска? Это бунт?» — человек снял свой шлем и, прежде чем Лю Бай и другие смогли возразить, он сказал: «Если вы будете бунтовать, мы можем казнить вас по правилам».

«Это вы бунтуете. Какой ублюдок приказал не посылать войска?» — Лю Бай вспыхнул от гнева. Эти люди просто воспользовались опасной ситуацией, чтобы перейти реку и сжечь мосты.

Эти восточные ублюдки, видя, что северная армия больше им не угрожала, решили их руками убить Сяо Тяньяо. Они были просто нелюди.

Когда человек услышал ругательства Лю Бая, он не рассердился: «Это военная тайна, я не могу комментировать».

«Ладно, ты не можешь комментировать, тогда я сейчас пошлю войска. Что ты сделаешь? Заклеймишь меня бунтовщиком? Я посмотрю, кто будет назван бунтовщиком, когда ванъе вернется с поля боя?» — Лю Бай тоже не был новичком в таких делах и использовал в качестве аргумента имя Сяо Тяньяо.

Если только Сяо Тяньяо не умрет, то, чем выше эти люди заберутся сейчас, тем хуже потом будет их смерть.

«Я не боюсь, что об этом доложат принцу. Я делаю все по правилам. Пожалуйста, не нарушайте военную дисциплину, просто потому что вы дружите с ванъе», — высказал свою позицию его собеседник, что казалось разумным. Но на самом деле это была просто софистика.

Лю Бай не был мастером красноречия, и ему было слишком лень доказывать что-то этим людям. Он прямо достал меч и сказал: «Уйдите с дороги! Иначе не вините меня в том, что я сделаю!»

«Военный приказ нельзя нарушать». Человек вовсе не боялся. Он поднял руку, и люди позади него тоже вытащили свои мечи один за другим, готовясь сражаться.

Люди позади Лю Бая тоже шутить не любили. Они тоже бесстрашно взялись за свои мечи.

Человек ухмыльнулся: «Лю Гунцзы, на вашем месте я бы остановился и посмотрел на своих людей. Со мной в десятки раз больше людей, чем с вами, кто, по-вашему, победит, а кто проиграет?»

Личные солдаты Сяо Тяньяо были армией Цзиньувэй. Кроме раненых, большинство из них были на поле боя. Лю Бай мог мобилизовать всего лишь 10000 человек, тогда как основная армия превышала 100000 человек. Если они будут драться с ним, Лю Бай всего лишь погибнет зазря, но…

Лю Бай не мог сдержаться, поэтому он просто был готов броситься вперед: «Готовьтесь к смерти…»

«Постой!» — Мо Цинфэн встал в критический момент.

«Мо Цинфэн, ты тоже хочешь меня остановить?» — Лю Бай рассердился. Мо ЦИнфэн подошел к нему и взял его за плечо: «Лю Бай, нельзя поступать опрометчиво. Этот генерал прав. Военный приказ нельзя нарушать. Не совершай бессмысленной жертвы», — на последнем предложении Мо Цинфэн специально понизил голос и прошептал слова на ухо Лю Баю.

«Тогда что же нам делать?» — разумеется, Лю Бай знал, что, еси он действительно будет сражаться против них, он проиграет, но…

Как же Сяо Тяньяо?

Глава 545. Тяжелая работа. Никакой преданности

А как же Сяо Тяньяо?

Конечно, он не мог так это оставить, но…

Было невозможно провести армию на помощь Сяо Тяньяо под носом у Восточного генерала. Мо Цинфэн это знал, и теперь Лю Бай тоже понял это.

«Не волнуйся об этом, иди за мной», — Мо Цинфэн мало что сказал Лю Баю. Вместо этого он повел Лю Бая прочь и велел людям, стоявшим за ним, разойтись.

Эти люди были недовольны, но Мо Цинфэн лишь сказал: «Не добавляйте Ванъе проблем». Тогда эти люди покорно разошлись. Как бы они ни были сердиты, они не могли противостоять восточным солдатам.

«Ванъе и так тяжело на поле боя, вам не стоит доставлять ему еще больше неприятностей», — нескольких раздражительных людей убедили более старшие ветераны.

Ванъе был в достаточно отчаянном положении на передовой. Даже если они не могли помочь ему, им не следовало причинять ему больше неприятностей и позорить его.

Терпение, терпение, терпение… Они должны терпеть до конца этой битвы. Терпеть, пока ванъе не вернется и не заставит этих людей заплатить!

Солдаты Сяо Тяньяо никогда не думали, что их ванъе не сможет вернуться. Они твердо верили, что Сяо Тяньяо возвратится с победой, так что они терпели все!

Восточные генералы отличались от них. Пусть там было немного солдат, но несколько генералов понимали план своих соперников.

Сяо Тяньяо не должен вернуться из битвы живым!

Что Восточная, что Южная, что Северная страны не хотели, чтобы Сяо Тяньяо вернулся из битвы живым. На этот раз Сяо Тяньяо должен был умереть.

Так что Восточные Генералы не считались с людьми Сяо Тяньяо. Мо Цинфэн это понимал. Лю Бай ясно видел это, но отказывался в это поверить.

Мо Цинфэн отозвал Лю Бая в сторону: «Где теневой страж ванъе?»

«Зачем он тебе нужен?» — Лю Бай настороженно посмотрел на Мо Цинфэна. В этот момент он не доверял никому, кроме себя.

«Не смотри на меня так. Я не меньше тебя хочу, чтобы ванъе был в порядке», — Мо Цинфэн похлопал Лю Бая по плечу. — «Созови тех людей, которых ты сможешь мобилизовать и которые не состоят в армии».

«Что ты хочешь сделать?» Эти люди, о которых сказал Мо Цинфэн, были последними, кто у него оставался. Он не собирался раскрывать их, не будучи полностью уверенным.

«Отправиться на поле боя! Я не состою в армии и не подчиняюсь военным приказам», — Мо Цинфэн был рад, что привел с собой немного людей. Хоть он и не мог сравниться с богами боевых искусств, он мог продержаться на поле боя.

Они хотели немногого. Если Сяо Тяньяо будет в безопасности, они могут пожертвовать и большим.

«Ты… тебе не страшно умереть?» На этот раз ситуация была гораздо лучше, чем когда они сражались с 5 богами боевых искусств. Однако они ничего не подготовили заранее. Даже если бы у них до сих пор оставались ядовитые дымовые бомбы, они были бы не очень полезными.

«Лю Бай, я готов умереть за человека не только из верности. Многие причины могут заставить одного человека умереть, чтобы спасти другого. Например, я пожертвую собой, чтобы спасти ванъе, ради процветания нашей семьи Мэн», — это был первый раз, когда Мо Цинфэн так откровенно сказал Лю Баю о причине, по которой он так «предан» Сяо Тяньяо.

Он никогда не будет так предан Сяо Тяньяо, как Лю Бай. Однако, пока семье Мо будет нужен Сяо Тяньяо, он будет готов умереть за него.

Возможно, это звучало эгоистично, но иначе, зачем бы он работал на Сяо Ванъе? Потому что Сяо Ванфэй спасла его сестру? Если бы дело было в этом, он мог бы отплатить принцессе Сяо другими способами. Он не пустился бы на такие опасные меры.

«Я не понимаю твоих мыслей, но… я верю тебе», — Лю Бай повернулся и призвал всех, кого мог призвать. Припрятанные ядовитые бомбы тоже были собраны и взяты с собой на крайний случай.

«Давайте пойдем тихо», — Мо Цинфэн указал пальцем на людей, которые будто бы патрулировали местность, но на самом деле следили за ними.

«Кучка крыс», — тихо выругался Лю Бай. Но в итоге послушался Мо Цинфэна и действовал незаметно.

Хотя тайные стражи Сяо Тяньяо были в лагере, люди армии не могли их контролировать. Даже генералы армии не знали, где были тайные стражи Сяо Тяньяо, так что они не могли бы остановить их, даже если бы захотели.

Мо Цинфэн и Лю Бай также взяли с собой людей семьи Мо. Когда они вышли за ворота лагеря, им преградили путь генералы. Не дожидаясь, пока Мо Цинфэн заговорит, Лю Бай сказал: «Это военный лагерь. Люди, не принадлежащие к армии, не должны оставаться здесь слишком долго. Разве мы не можем сейчас уйти?»

Восточные генералы, разумеется отказывались отпускать их, но у Сяо Тяньяо было еще десять тысяч солдат. Эти люди…

Хотя они действительно не могли позволить себе сражаться с ними, они не могли противостоять армии, но если они сделают это, это приведет к невинным жертвам, и даже может заставить армию Цзиньувэй взбунтоваться. Восточные генералы не хотели такой ссоры.

Они не смели вести солдат на помощь Сяо Тяньяо и они решились помешать Лю Баю вести войска в бой, потому что они могли назвать разумные причины этого. Но отбытие Лю Бая и Мо Цинфэна вызвало бы внутреннюю вражду. Их могли бы назвать неразумными.

Как раз тогда, когда генерал, загораживавший дорогу, замешкался, солдат подошел и прошептал ему на ухо: «Генерал велел пропустить их. Несколько человек ничего не сделают».

На поле боя, если ты не был богов боевых искусств, как бы ты ни был силен, изменить ситуацию ты не мог.

Мо Цинфэн и Лю Бай спокойно прошли и поспешили на поле боя.

*

На поле боя Сяо Тяньяо сражался против двоих богов боевых искусств Северной страны. Благодаря тянь черному железу Сяо Тяньяо не получил никаких внешних ранений, но внутренние повреждения были неизбежны.

Двое богов боевых искусств Северной страны знали, что доспехи Сяо Тяньяо были непроницаемыми, поэтому они просто атаковали Сяо Тяньяо внутренней силой. Как бы доспехи ни защищали от их нападений, Сяо Тяньяо неизбежно был ранен.

Однако двоим богам боевых искусств пришлось не лучше. Сяо Тяньяо защищали доспехи. Он совсем не волновался о мечах своих противников. Приняв бесстрашную позицию, он или только атаковал или только защищался, но боги боевых искусств были все в ранах.

«Сяо Ванъе действительно поразителен. Он ранен, но все равно может сражаться с двумя врагами одновременно», — сердито говорили израненные боги боевых искусств.

Сяо Тяньяо был ранен, но ни один из них не мог убить его. Смогут ли они с ним тягаться дальше?

«Сегодня я хочу отнять жизни у вас обоих», — меч в руках Сяо Тяньяо двигался еще свирепее.

В начале он не хотел убивать этих людей. В конце концов, убивать их не было нужды. Все равно, если он одержит верх, эти люди больше не смогут причинить неприятностей, даже если будут богами боевых искусств. Но теперь все изменилось… Теперь он был ранен. Если он сейчас с этим не покончит, Северная Страна сможет отбиться.

«Убить нас? Сяо Ванъе слишком высокого о себе мнения», — боги боевых искусств были так сердиты, что сказали: «Сегодня мы убьем тебя».

Когда двое богов боевых искусств узнали, что Сяо Тяньяо собирается убить их, они встревожились и заволновались. Они оба атаковали одновременно.

«Убить Сяо Ванъе!» Сегодня умрешь или ты или я.

Но когда эти двое яростно бросились в атаку, прибыли Лю Бай и Мо Цинфэн.

Лю Бай и Мо Цинфэн были не сравнимы с богами боевых искусств, но, когда они надели тянь черное железо, они были в состоянии помочь Сяо Тяньяо.

«Ванъе, позвольте нам помочь вам», — Лю Бай и Мо Цинфэн легко подпрыгнули и подлетели к Сяо Тяньяо, как две валькирии.

«Очень хорошо, я оставлю этого вам», — Сяо Тяньяо немедленно уступил им место, сосредоточившись на втором боге боевых искусств.

Когда другой бог боевых искусств сражался с двумя людьми, разве мог оставшийся тягаться с Сяо Тяньяо?

Глава 546. Подорвался сам, утащить его с собой

В схватке один на один бог боевых искусств Северной страны совсем не мог тягаться с Сяо Тяньяо. Даже несмотря на то, что Сяо Тяньяо был в это время ранен.

Всего с одного удара — одного лишь удара — Сяо Тяньяо победил!

Никто не знал, как Сяо Тяньяо это сделал. Они лишь услышали резкий крик, когда длинный мягкий меч в руке Сяо Тяньяо качнулся, блеснув голубым светом, а потом они увидели хлынувшую кровь. Бог, сражавшийся с Сяо Тяньяо, умер. Никто не мог поверить, что он просто взял вот так и умер.

«Он мёртв?» — все были потрясены. — «Так быстро?»

«Как ванъе это сделал?» Можно было не спрашивать других людей, потому что даже Лю Бай и Мо Цинфэн, которые стояли близко, не поняли этого.

Сяо Тяньяо не ответил, он все еще сохранял свою позицию, держа меч перед собой, и ему потребовалось несколько вдохов, прежде чем он медленно убрал меч…

Эта атака стоила ему многих сил!

«Невозможно, принц Сяо? Невозможно то, что это возможно… вы… вы так жестоки», — бог боевых искусств, которого убил одним ударом Сяо Тяньяо, не мог поверить, что умрет вот так.

«Я дал тебе шанс, но ты не оценил это», — Сяо Тяньяо вытащил свой меч, сказав эти слова мертвому богу боевых искусств. Но все знали, что Сяо Тяньяо на самом деле говорил это оставшемуся в живых богу.

В первой битве Сяо Тяньяо дал двоим богам Северной страны сбежать, но это не означало, что он позволит им уйти на этот раз.

Раз уж он убил троих богов боевых искусств, он был не против убить еще двоих.

«Ты не можешь убить нас, мы… боги боевых искусств Северной страны. Центральная империя не позволит тебе убить нас», — сказал единственный оставшийся бог боевых искусств Северной страны, видя кровожадное намерение в глазах Сяо Тяньяо. Он был потрясен и в ужасе настолько, что невольно все дальше и дальше пятился назад. Ему хотелось броситься бежать, но было слишком поздно.

«Хочешь бежать?» — меч в руке Сяо Тяньяо качнулся как молния. Свет казался ослепительным. Бог боевых искусств остановился и крикнул: «Сяо Ванъе, ты не можешь убить меня».

«На этом поле боя нет никого, кого я не мог бы убить». Единственный, кого он не мог убить, уже уехал.

«Нет-нет, ты не можешь убить меня. Если ты убьешь меня, Северная армия тебе не простит», — бог боевых искусств уклонялся влево и вправо. Сяо Тяньяо яростно запахнулся на бога боевых искусств мечом, чтобы по-настоящему его напугать.

И мысль о том, что он не сможет победить Сяо Тяньяо проникла глубоко в его разум. У него не хватало мужества теперь сражаться против Сяо Тяньяо.

«Без богов боевых искусств что может Северная армия мне сделать?» — Сяо Тяньяо вовсе не воспринял всерьез угрозу своего противника. Он слегка шевельнул запястьем, и меч в его руке блеснул светом. Его меч двигался так быстро, что люди не могли увидеть его и спрятаться от него.

«Сяо Тяньяо, если ты это сделаешь, ты лишь возбудишь ужас Центральной империи. Центральная империя непременно убьет тебя». Бог боевых искусств Северной страны был в таком отчаянии, что он быстро уклонялся от ударов снова и снова. Но как он мог быть быстрее, чем меч Сяо Тяньяо?

«Я буду ждать их в Восточной стране». Сяо Тяньяо принял решение. Он должен был убить боевого бога Северной страны.

Если этот человек не умрет, эту битву нельзя будет остановить. И он… он тоже не сможет сделать то, что должен сделать.

«Ладно-ладно-ладно… Сяо Ванъе, ты меня вынудил». Видя, что Сяо Тяньяо нельзя убедить, и что он непременно умрет сегодня, он просто сдался.

«Ты хочешь убить меня? Сяо Ванъе, я заставлю тебя заплатить ценой своей собственной крови!» Глаза бога боевых искусств Северной страны вспыхнули, когда он как ненормальный бросился к Сяо Тяньяо.

«Нет! Он взорвется», — Сяо Тяньяо страшно закричал и, повернув голову, увидел Лю Бая и Мо Цинфэна, которые стояли рядом с ним. Сяо Тяньяо даже не задумался над этим. Он просто поднял ногу и отшвырнул их прочь.

«Ванъе…» — крикнули Лю Бай и Мо ЦИнфэн, но было слишком поздно. Они не могли вернуться и спасти Сяо Тяньяо.

«Ха-ха-ха… Сяо Ванъе, давайте умрем вместе». Это верно, бог боевых искусств Северной страны решил подорвать сам себя. Его тело было уничтожено, и исчезли даже его кости!

*Бум* Огромная сила с Сяо Тяньяо и богом Северной страны в центре взорвалась и быстро разошлась по окружающей территории. Разлетелась пыль вместе с кусками плоти и крови, обрушившимися вниз, как тяжелый дождь.

«Аа…» — раздался крик, но не от Сяо Тяньяо, а от солдат.

Место, где сражались Сяо Тяньяо и бог боевых искусств, было также и местом сражения армии Цзиньувэй и Северной армии. Поэтому, когда боевой бог подорвал себя, армия Цзиньувэй и северная армия понесли большие потери.

И даже несмотря на то, что Сяо Тяньяо отшвырнул их подальше, Лю Бай и Мо Цинфэн были контужены взрывной волной.

Отсюда было видно, как смертелен был эффект от взрыва бога боевых искусств. Так как же Сяо Тяньяо, который был в центре взрыва?

В этот момент, как солдаты восточной, так и северной армий, не отрывали взглядом от того места, где стоял Сяо Тяньяо. Они ждали, ждали, когда рассеется дым и осядет пыль…

Чтобы увидеть, что от Сяо Тяньяо не осталось ни единой косточки!

Они ждали, ждали…

Все с нетерпением хотели увидеть это.

Все ждали новостей о смерти Сяо Тяньяо.

Генералы Восточной и Северной армий даже начали ликовать. Да, ликовать!

Присутствовавшие люди не верили, что Сяо Тяньяо мог выжить при самоуничтожении бога боевых искусств.

Все присутствующие, включая армию Цзиньувэй, которая выжила, думала, что Сяо Тяньяо мертв, потому что…

Разрушительная сила взрыва бога боевых искусств действительно была необычайна.

Не говоря уже о том, что Сяо Тяньяо был в центре взрыва. Потому что некоторых солдат, которые были на поле боя, разорвало на куски. Их тела не были целыми. Даже солдаты Цзиньувэй, которые носили доспехи из Тянь черного железа, пострадали.

Тянь черное железо, которое нельзя было проткнуть мечом или копьем разлетелось на куски, когда бог боевых искусств подорвал себя. Так мог ли выжить Сяо Ванъе?

«Ванъе…» — на поле боя оставшиеся солдаты армии Цзиньувэй смотрели в центр взрыва со слезами на глазах.

Летающая в воздухе пыль, кровь и клочки плоти постепенно осели, и барьер, обволакивающий центр взрыва исчез. Они стали ясно все видеть, и присутствующие смогли хорошенько разглядеть место взрыва.

Там ничего не осталось.

Этого все и ожидали.

Потом они посмотрели вниз…

Внизу было месиво. Плоть и кровь были перемешаны. Никто не мог разобрать, кто есть кто. Но в этой куче изломанной плоти и крови было целое тело, сидевшее на корточках.

Видна была только спина фигуры, но этой спины было достаточно, чтобы армия Цзиньувэй подскочила от радости.

«Ванъе, это ванъе, так? Ванъе не мертв. Он не мертв!»

«А… ванъе! Ванъе в порядке», — кричала армия Цзиньувэй. В этот момент по их крикам было понятно, какая радость была в их сердцах.

«Что? Сяо Ванъе не погиб?» — когда восточный генерал, который выбежал на поле боя со своими людьми услышал это, он сильно переменился в лице и не мог сделать больше ни шагу.

«Не погиб? Почему он не погиб?» Когда подошел Северный генерал со своими людьми, он тоже остановился, услышав это.

«Боевой бог подорвал себя, как Сяо Ванъе мог выжить?» Другие Северные генералы не могли поверить тому, что слышали. Или, вероятнее всего, они не могли принять это.

Даже пожертвовав двумя богами боевых искусств, они все равно не могли убить Сяо Тяньяо?

Разве сможет Северная страна без богов боевых искусств дальше противостоять Сяо ТЯньяо?

Генералы Северной страны все были потрясены. Они не могли принять этого, но что же с того, что не могли?

Реальность никогда нельзя было изменить усилием человеческой воли…

Глава 547. Отступить. Не вынуждайте меня уничтожить Северную страну

Бог боевых искусств взорвал сам себя, на поле боя образовалась воронка и бесчисленное множество людей погибло, но…

Сяо Тяньяо, который был в центре взрыва, встал без всяких повреждений.

«Как это возможно? Я в это не верю, я в это не верю», — генералы, которые вышли на поле боя лично и увидели эту сцену, в изумлении покачали головами. Они не могли в это поверить, но они не могли изменить реальности.

Сяо Тяньяо встал и повернулся… затем показал длинным острым мечом на главнокомандующего Северной страны: «Убирайтесь с территории Востока. Не заставляйте меня уничтожать Северную Армию!»

«Сяо… Сяо Ванъе…» — маршал Северной страны немедленно застыл на месте. Его разум отключился, он не знал, что сказать.

«Не заставляйте меня повторять это во второй раз», — снова сказал Сяо Тяньяо, но гораздо более ледяным тоном, нежели раньше. Маршал северной страны не мог пошевелиться, он лишь инстинктивно кивнул головой.

«Отступаем!» Когда Сяо Тяньяо снова открыл рот, губы маршала среагировали быстрее, чем его мозг. Когда он пришел в чувства, он уже выкрикнул слово «Отступаем».

«Отступаем!» — получив приказ, Северная армия на поле боя отступила быстро, как отлив. Не остались даже южные наездники на слонах.

Сяо Ванъе был победитель богов боевых искусств. Они погибнут, если будут сражаться против него.

Отступать, отступать, отступать быстро, а потом искать богов боевых искусств, которые смогут убить принца Сяо, а после — снова напасть. Иначе, пока Сяо Тяньяо будет жить, он не смогут сражаться против Восточной страны.

Принц Сяо так ужасен!

Поскольку Северная армия отступила, поле боя тут же наполовину опустело, оставшиеся люди были воинами армии Цзиньувэй.

В это время генералы Дунвэн, стоявшие за пределами поля боя, не приближались, ни отступали.

«Генерал, что вы собираетесь делать теперь?» — трусливый лейтенант спросил главного генерала.

Они только что попали в беду. Они пренебрегли жизнью и смертью принца Сяо и армии Цзиньувэй. Они думали, что Сяо Ванъе точно умрет на этот раз.

Как же они могли подумать, что он убьет тех богов боевых искусств и выживет?

Это было просто невероятно! Но Сяо Тяньяо сделал это.

«Что еще делать? Разумеется, нужно устроить Сяо Ванъе триумфальное возвращение». Этот человек заслуживал быть лидером, его кожа была толще, чем у обычного человека, в сотню раз. Прежде чем его люди смогли отреагировать, главнокомандующий бросился на поле с радостью.

«Поздравляю, ванъе с победой над Северной Армией. Да живет принц тысячу лет!»

Когда главнокомандующий генерал закричал, его люди тоже отреагировали и закричали один за другим: «Принц Сяо непобедим, да здравствует Восточная страна!»

В армии Восточной страны тысячи людей тоже закричали вместе: «Сяо Ванъе, да здравствуете вы тысячу лет, да здравствует Восточная страна!»

Некоторое время в Восточной армии царило большое оживление. У всех на лицах были гордые улыбки победителей. Как будто это они показали свою силу и сражались на поле боя.

Однако армия Цзиньувэй молчала. Они не сказали ни слова, они лишь молча во все глаза глядели на Сяо Тяньяо. Они глядели на бога, который был в их сердцах!

На лице Сяо Тяньяо не было гордости победителя, которая там должна была бы быть. Он молча смотрел, как отступает Северная армия, затем повернулся равнодушно и сказал армии Цзиньувэй: «Расчистите поле боя, затем отступайте!»

«Есть!» — равнодушным тоном сказала армия Цзиньувэй. Сотни тысяч человек крикнули как три сотни тысяч. Это было лишь одно слово, но их голоса перекрыли голоса восточных солдат, стоявших за ними.

Сяо Тяньяо не сказал больше ни слова, он взял свой меч и пошел к Восточному лагерю.

Как море перед Моисеем, люди расступались перед ним в стороны и давали дорогу Сяо Тяньяо.

«Ванъе», — Лю Бай и Мо Цинфэн очнулись после небольшой контузии. Увидев, что Сяо Тяньяо идет назад, они оба пошли за ним.

«Ммм», — ответил Сяо Тяньяо, но не остановился. Каждый его шаг был спокоен.

Лю Бай и Мо Цинфэн были как защитники Дхармы. Они стояли позади Сяо Тяньяо. Один — слева, а другой — справа. Сяо Тяньяо шел медленно, так что они тоже замедлили свой шаг. Их лица выглядели серьзно и достойно.

Вскоре Сяо Тяньяо прошел через армию Цзиньувэй и предстал перед Восточным Генералом и солдатами. Эти люди были не похожи на Армию Цзиньувэй.

Когда они увидели, что Сяо Тяньяо подходит, они шагнули вперед со смущением на лицах и сказали: «Ванъе, позд…»

«Отойдите!» К сожалению, Сяо Тяньяо нетерпеливо перебил генерала, как только он заговорил.

Сяо Тяньяо никогда не обладал мягким нравом прежде и никогда не будет.

«Ванъе…» — главнокомандующий так испугался, что его ноги подкосились. Его губы тоже задрожали и ноги не могли пошевелиться.

«Жить надоело?» — Сяо Тяньяо слегка шевельнул мечом, который держал в руке. Главнокомандующий в страхе задрожал и рухнул прямо на землю.

«Ванъе, ваш нижайший слуга проклят», — люди позади отреагировали и немедленно оттащили его прочь. Они ушли так быстро, как только смогли. Они больше не рискнули поднять глаза на Сяо Тяньяо.

Без помех Сяо Тяньяо прошел весь оставшийся путь. Солдаты в лагере уже расступились сами, непроизвольно. Он не смели загораживать Сяо Тяньяо дорогу и подходить ближе, чтобы угодить ему. Они все вели себя, как следует.

Не так давно они все видели, как Сяо Ванъе и армия Цзиньувэй решительно сражалась с Северной страной. Как же им еще было реагировать в этот момент?

«Ванъе, ванъе, ваша спина!» — десять тысяч людей Сяо Тяньяо, которые оставались в лагере, один за другим подходили к нему. Однако они лишь радостно приветствовали его, но не решались останавливать его.

Сяо Тяньяо был очень груб с Восточными генералами и солдатами, но он был близок со своими людьми. Он им головой и пошел дальше.

Под всеобщими взглядами, полными благоговения, обожания, страха и волнения, Сяо Тяньяо продолжал идти и спокойно пришел в свой лагерь.

Прежде чем вступить в свой лагерь, Сяо Тяньяо вдруг остановился. Когда все в армии увидели это, они закрыли рты, задержали дыхание и нервно и выжидетально посмотрели на Сяо Тяньяо.

Они знали, что Сяо Ванъе заговорит!

Разумеется, им не пришлось долго ждать, и Сяо Тяньяо заговорил тихим и прекрасным голосом, как и всегда.

«Без моего приказа никому нельзя подходить к моей палатке ближе, чем на сто шагов», — договорив эти слова, он повернулся…

«Лю Бай, Мо Цинфэн, вы двое, войдите».

Сказав это, Сяо Тяньяо исчез на глазах у всех. Лю Бай и Мо Цинфэн поспешно приказали своим людям охранять это место и прогнали всех на расстояние 100 метров, а заетм вошли.

Но как только они вошли, они ужаснулись.

Их встретило не холодное и торжественное выражение лица Сяо Тяньяо, а…

Сяо Тяньяо вырвало кровью, и он без чувств упал на землю.

«Держите это в секрете!» — таковы были последние слова Сяо Тяньяо, прежде чем он потерял сознание.

«ВАН…» — Лю Бай вздрогнул и позвал его. Он хотел подойти и помочь Сяо Тяньяо, но Мо Цинфэн прикрыл его рот, как только он произнес это слово.

«Идиот, не кричи».

Мо Цинфэн чуть не умер от ярости. Он никогда раньше не видел такого глупого человека. Разве можно кричать в такой момент?

Если кто-нибудь снаружи узнает настоящее положение Сяо Тяньяо — Сяо Тяньяо, который вернулся с сильной волей — его усилия в подавлении Восточных Генералов и солдат будут напрасны.

«Я не буду кричать, но… что нам теперь делать?» Лю Бай убрал руку Мо Цинфэна и сказал с недоумением на лице.

Перед тем как войти в лагерь Сяо Тяньяо приказал, чтобы никому не было позволено приближаться к его палатке. Было видно, что их генерал в критической ситуации!

Глава 548. Соглашение. Серьезно ранен

Сяо Тяньяо был серьезно ранен. Он мог спокойно идти без проблем лишь благодаря своей сильной воле. Причина, почему он поступил так, была в том, что он знал, что не мог упасть. По крайней мере, не перед всеми.

Впереди были волки, а позади — тигры. Они с армией Цзиньувэй были в критической ситуации. Он прогнал армию черных гвардейцев и разбил Северную Армию, но все равно он не мог сесть и спокойно отдохнуть.

Если бы стало известно, что он серьезно ранен и больше не может сражаться, не только Северная армия, но и восточная, воспользовались бы возможностью убить его.

Слишком много людей хотели его смерти. Сяо Тяньяо это хорошо знал, поэтому он никогда не позволил бы другим людям узнать о его истинном состоянии в данный момент.

Однако его способность идти была уже на пределе, когда он входил в лагерь, и позвать с собой Лю Бая и Мо Цинфэна было последним средством. Единственным человеком в армии, которому он доверял, был Лю Бай, но разве он мог полагаться на одного Лю Бая?

Сяо Тяньяо знал, что Лю Бай был не в состоянии контролировать ситуацию в целом, поэтому он затянул в это и Мо Цинфэна.

Можно было сказать, что у Сяо Тяньяо не было дальнейших планов. И, если бы сегодня в палатку вошел только Лю Бай, новости о том, что Сяо Тяньяо серьзено ранен, немедленно бы возбудили у всех подозрения. Даже если бы это не просочилось сразу, скрывать это несколько дней не получилось бы.

К счастью, Мо Цинфэн был там, чтобы вовремя остановить Лю Бая, и он не совершил большой ошибки.

Благодаря помощи Мо Цинфэна Лю Бай быстро справился с делами снаружи, и под знаменем Сяо Тяньяо организовал награды и наказания.

Поскольку незадолго до этого аура Сяо Тяньяо была слишком пугающей, даже если несколько генералов были недовольны, они не посмели ничего сказать.

Другого способа не было. У них не хватало мужества оспаривать авторитет Сяо Ванъе в это время. Что если Сяо Ванъе рассердится и убьет их?

Однако, хотя Лю Бай мог действовать от имени Сяо Ванъе недолгое время и разбираться с его военными делами, он не мог оставаться на этой должности долго: люди снаруди определенно усомнились бы в этом спустя некоторое время.

«Я не знаю, когда ванъе очнется. Скажи, как ты думаешь, что нам делать?» Лю Бай стоял у постели Сяо Тяньяо и взволнованно расхаживал взад-вперед.

Северная армия отступила и должна была передать письмо о капитуляции Восточной стране через семь дней. Сяо Тяньяо согласился договориться лично. Сяо Тяньяо должен был выйти к людям через семь дней, но с тех пор как он потерял создание, он уже не приходил в себя. Как он мог принять ноту о капитуляции в таком состоянии?

Если Сяо Тяньяо не будет показываться дольше десяти дней и не покажется даже в условленную дату, разве эти люди не начнут сомневаться?

Не то что за семь дней, у людей возникнут подозрения даже через три дня. Однако из-за силы Сяо Тяньяо никто не решался быть первым.

«Мы поспешили отправить новости в столицу, ванфэй разберется с этим, когда получит их». Мо Цинфэн не волновался так, как Лю Бай, или, возможно, он не хотел показывать того, что он волновался.

Некоторые проблемы паникой не решить.

«Ванфэй? Сможет ли женщина справиться? Кроме того, ванфэй так далеко, она не успеет добраться сюда, даже если будет очень терпелива». Не то чтобы Лю Бай не верил Линь Чуцзю, просто далекая вода не могла спасти близкий огонь.

«Ванфэй — доктор. По крайней мере, принцесса поймет, как спасти ванъе, когда узнает о его состоянии». Мо Цинфэн видел медицинское искусство Линь Чуцз.

Его сестра была почти при смерти. Во всех четырех странах, боялся он, только кто-то подобный Божественному доктору Мо, владевшему медициной на высшем уровне, мог спасти мать и ребенка, но Линь Чуцзю это удалось.

Исходя из этого Мо Цинфэн верил, что медицинские навыки Линь Чуцзю были не хуже, чем у Божественного Доктора Мо.

«Я знаю это, но нужно по меньшей мере 7-8 дней, чтобы письмо прибыло туда, а через 7-8 дней чай уже остынет». Лю Бай не только волновался из-за длительного отсутствия Сяо Тяньяо, он волновался и о его здоровье.

Из-за того, что о ранении Сяо Тяньяо не могли узнать, он не мог найти доктора. Он также не решался и приносить лекарства в палатку, так что он мог лишь дать Сяо Тяньяо держаться самому.

Что же до ранения Сяо Тяньяо?

Лю Бай помнил, что Линь Чуцзю приготовила шкатулку с лекарствами для Сяо Тяньяо. Поискав среди коробок, он нашел их. Лю Бай не знал, были ли эти лекарства полезными или лет. Но все равно он дал их все Сяо Тяньяо.

Было ли то жаропонижающее, противовоспалительное, холодное лекарство… Лю Бай скормил их все Сяо Тяньяо по инструкции.

«Хоть ванъе и не приходит в себя, его рана не становится хуже. Мы должны верить в ванъе и ванфэй». Мо Цинфэн невольно вздохнул, глядя, как Лю Бай расхаживает взад-вперед.

Он тоже волновался, но разве волнение могло изменить ситуацию?

«Забудь об этом, мы можем только ждать», — Лю Бай вздохнул, и выражение его лица снова стало спокойным.

Он знал, что, как бы он ни беспокоился, он не мог показывать этого перед другими, и он не мог позволить людям увидеть ни малейшего изъяна.

Лю Бай и Мо Цинфэн дали Сяо Тяньяо еще одну дозу лекарства и немного воды. Они также несколько раз велели теневым стражам охранять Сяо Тяньяо лично и не позволять никому приближаться к ним, после чего ушли.

После того как Сяо Тяньяо вошел в палатку, он не появлялся четыре или пять дней. Не только Восточные генералы недоумевали, но и Северные тоже, но никто не решался ничего предпринять!

Они догадывались, что Сяо Тяньяо, возможно, ранен, но они не знали, насколько серьезно он был ранен. И они не были уверены, не было ли других причин, по которым Сяо Тяньяо не показывался. Например, быть может, он должен был подавлять свой уровень мастерства, чтобы не достичь уровня бога боевых искусств.

Если они явятся отомстить за убийство их богов боевых искусств и тупо ворвутся в палатку, возможно, это приведет к тому, что Сяо Тяньяо безжалостно убьет их.

Никто не решался рисковать. Ни Восток, ни Север. Что же до частных расспросов? Сначала должна была появиться такая возможность!

Армия Цзиньувэй охраняла палатку Сяо Тяньяо. Кроме Мо Цинфэна и Лю Бая, никто больше не подходил к ней ближе чем на сто метров. Какие же новости они могли услышать?

Пока они не определят, каково настоящее состояние Сяо Тяньяо, Восточные генералы не решались действовать, и Северная Армия тоже не решалась предпринимать никаких ходов. Хотя их не прямо победили в бою, они были вынуждены отступить, все знали, что у них не было сил сражаться снова. Потому что они боялись Сяо Тяньяо.

Теперь, когда ситуация была неясна, Восток и Север не решались действовать опрометчиво, но это не означало, что они не могли заключить такого союза.

Северные генералы встретились с восточными генералами в частном порядке и обсудили с ними сотрудничество.

В этом мире нет вечных врагов и вечных друзей. Хотя север и восток сражались не на жизнь, а на смерть, возможность сотрудничества не была нулевой. Когда их интересы были одинаковыми, сотрудничество было делом времени.

Сотрудничество, предложенное Северной страной было очень простым. Если Сяо Тяньяо не появится, когда Северная страна передаст письмо о капитуляции через семь дней, то они приведут войска в лагерь Сяо Ванъе, чтобы проверить ситуацию. Независимо от результата, Северная армия отступит, но…

Восточная страна должна будет дать им 30000 стоунов зерна!

Почему Северная страна объявила войну? Потому что у них не было еды!

Чтобы есть, Северной стране оставалось лишь тяжело работать. Даже если они отступят, они не забудут попросить еды.

30000 стоунов зерна — это немного. Однако этого было достаточно, чтобы Северная страна могла пережить зиму. Северная страна могла лишь слегка снизить нехватку еды у себя на родине. Зимой многие люди умрут от голода.

Восточный генерал немного поразмыслил и отважно согласился.

Не то чтобы они были слишком смелыми, но не могли выяснить настоящее состояние Сяо Тяньяо. Они правда были очень расстроены. Использовать 30000 стоунов зерна, чтобы купить спокойствие было не слишком дешево, но и не полностью провально.

Что же до того чтобы делить шкуру медведя?

Восточный генерал думал, что, если Северная армия решит драться, им ни к чему бояться. В конце концов, даже если Сяо Тяньяо был серьезно ранен и не мог снова сражаться, у них все еще есть армия Цзиньувэй!

Таким образом без ведома Лю Бая и Мо Цинфэна две стороны пришли к соглашению!

Глава 549. Пробраться. Ванъе в опасности

Кто знает, сколько лошадей пало по пути. На четвёртый день после несчастья с Сяо Тяньяо люди Лю Бая наконец-то доставили письмо к Су Ча в столицу.

«Су Гунцзы, срочное письмо», — гонец передал письмо Су Ча и лишился чувств от изнеможения.

«Отведите его передохнуть». Су Ча поспешно открыл письмо. В его глазах отразилась паника, и он долго не мог прийти в себя.

«Скорее, приготовьте экипаж, я еду в поместье Сяо».

Кареты в поместье семьи Су всегда были наготове. Су Ча оставлял из на ходу чаще всего, поэтому он быстро выехал в экипаже.

«Скорее, поезжайте в поместье Сяо», — всю дорогу подгонял Су Ча, жалея, что карета не может летать. Такая необычайная скорость, разумеется, привлекла внимание некоторых людей.

«Пошлите кого-нибудь следом». Императорский шпион следил за Су Ча и Линь Чуцзю двенадцать часов в день, так что, когда он увидел, что карета выезжает из поместья Су, разве он мог этого не заметить?

Дело было слишком срочным. Су Ча и не подумал притворяться. Су Ча даже не подумал о том, кто следовал за ним. Даже если бы он о нем подумал, ему некогда было сейчас заботиться об этом.

К счастью, охранники поместья Сяо сразу увидели карету семьи Су издалека. Так что они открыли боковую дверь и пропустили карету прямо внутрь. Иначе люди, следившие за Су Ча увидели бы снаружи, что Су Ча взволнован, и сделали бы все что можно, чтобы выяснить причину.

«Где Ванфэй? Поскорее, отведите меня к ней», — как только Су Ча выбрался из кареты, он потащил за собой слугу и побежал в кабинет.

Когда Домоправитель Цао услышал новости, он тоже заторопился ему навстречу: «Су Гунцзы, что с вами?»

«Отведите меня к Ванфэй», — Су Ча, не останавливаясь, потащил Домоправителя Цао за собой. — «Скорее, дело срочное».

«Я понимаю, понимаю, Су Гунцзы, сначала отпустите меня». Домоправитель Цао был стар, он не мог долго бегать. Он легко уставал после пары дюжин шагов.

«Поторопитесь», — Су Ча отпустил Домоправителя Цао и побежал прямо в кабинет. Домоправитель Цао не был невежественным человеком. Увидев это, не посмел задерживаться ни на вздох дольше. Он тут же позвал молодого и сильного стражника, чтобы тот позвал Линь Чуцзю. Поскольку в последний раз Линь Чуцзю притворялась, что ее лицо ранено, она жила просто и не выходила без причины из своей комнаты. Максимум — она ухаживала за лекарственными растениями, которые она посадила у себя на заднем дворе, и сегодня не было исключением.

Когда стражник нашёл Линь Чуцзю, она сидела на корточках и полола грядку в лекарственном саду. Услышав доклад стражника, Линь Чуцзю неторопливо встала и помыла руки, прежде чем пойти в кабинет.

Су Ча вбежал в кабинет, когда он подождал пару вдохов, но всё ещё не увидел Линь Чуцзю, он выбежал за дверь, чтобы найти кого-нибудь. Увидев Линь Чуцзю во дворике, Су Ча поспешно подошёл и оттащил Линь Чуцзю в сторону: «Ванфэй, кое-что… кое-что серьезное случилось».

«В чем дело?» — Линь Чуцзю слегка переменилась в лице. Сначала она думала, что Су Ча снова устраивает суматоху на пустом месте, но сегодня, похоже, все было не так.

Су Ча понизил голос и сказал:

«С ванъе случилась беда!»

«А?» Линь Чуцзю застыла, а Су Ча взволнованно сказал: «Здесь не место для разговоров. Пойдёмте поговорим в кабинете».

На этот раз Линь Чуцзю не требовались советы Су Ча, она сама побежала в кабинет.

Как только они прибыли в кабинет, Су Ча закрыл дверь и показал Линь Чуцзю письмо Лю Бая.

«Ванфэй, взгляните…»

«Это… это правда?» Прочитав письмо, Линь Чуцзю потрясенно отступила на шаг назад.

Сяо Тяньяо был тяжело ранен и без сознания!

«Ванъе подставили на этот раз. По какой-то причине на поле боя внезапно появились гвардейцы чёрных доспехов из Центральной Империи. Ванъе потратил много сил, чтобы заставить их отступить. Поскольку Ванъе сильно пострадал из-за этого, Северная армия воспользовалась этой ситуацией. Ванъе снова атаковали. В итоге, бог боевых искусств Северной страны подорвал себя, и при этом ванъе был тяжело ранен и потерял сознание», — сказал Су Ча Линь Чуцзю с яростью. Он знал, что Линь Чуцзю не дочитала письмо, что она остановилась, когда прочитала о том, что Сяо Тяньяо серьезно ранен, потому что он поступил так же. Он уже сидел в карете, когда вспомнил, что на дочитал письмо. Поэтому он достал его и перечитал заново.

Линь Чуцзю не было дела до того, как пострадал Сяо Тяньяо. Она хотела знать одно: «Сколько дней прошло с тех пор, как письмо было отправлено тебе?»

«Четыре дня, ванъе потерял сознание четыре дня назад», — Су Ча был в этом уверен.

«Тогда, если принц сейчас очнётся, мы не получим новостей об этом, так?» Четыре дня были достаточным сроком, чтобы многое сделать, и чтобы многое случилось.

«Можно так сказать, но, судя по письму Лю Бая, ванъе на этот раз сильно пострадал. Боюсь, что это невозможно». Су Ча знал характер Лю Бая. Если бы ситуация не была крайне плохой, он не прислал бы письмо с просьбой о помощи.

«Мы сейчас не на фронте. Мы не знаем, какова ситуация сейчас». Линь Чуцзю скучала по современным технологиям связи в этот момент. Если бы они были в современном мире, будь она хоть за тысячу миль, она могла бы спросить о происходящем сразу же по телефону.

«В этом нет ничего такого, но ситуация на фронте определенно не оптимистическая. Что Восточная Армия, Северная — как только узнают, что ванъе серьезно ранен, на упустят такой возможности». Су Ча знал, о чем думает Линь Чуцзю. Он тоже надеялся, что Сяо Тяньяо уже пришёл в себя, но на это нельзя было полагаться.

«Оооох», — Линь Чуцзю тяжело вздохнула и некоторое время молчала, прежде чем сказала: «Ты прав, поэтому… собирайся, мы сегодня же отправляемся на фронт».

«А?» — Линь Чуцзю испугала Су Ча. Почему она вдруг собиралась поехать на фронт?

«Ванъе серьезно ранен и без сознания. Лю Бай написал тебе, потому что просит помощи, не так ли?» — добродушно объяснила Линь Чуцзю.

«Да, это так». Хотя Лю Бай не сказал об этом прямо, разница была невелика.

«Поскольку это был зов о помощи, мы поспешим спасать ванъе. Если ванъе очнётся, Северная армия и Восточная не посмеют действовать опрометчиво». Даже если у Линь Чуцзю были предубеждения, она признавала, что Сяо Тяньяо очень силён, и солдаты востока и севера испугаются, когда увидят его невредимым, они потеряют мужество и на будут больше сражаться.

«Но, но…» Су Ча, казалось, был в замешательстве, но не мог сказать, почему.

Лю Бай попросил его о помощи, но он на говорил везти Линь Чуцзю на фронт.

«Никаких но, Лю Бай хочет скрыть новости о том, что ванъе ранен, поэтому он не решится пригласить доктора. Он написал тебе, потому что хочет, чтобы я приехала». Линь Чуцзю напомнила Су Ча, чтобы он не забывал, что она доктор.

«Вы подумайте, я…» — Су Ча хлопнул себя по лбу. — «Я и впрямь забыл, что вы доктор. Раз ванфэй решила ехать на фронт, я сделаю приготовления».

Сказав эти слова, Су Ча повернулся, чтобы уйти, но его остановила Линь Чуцзю.

«Вернись, не надо делать никаких приготовлений, мы с тобой уедем потихоньку с теневым стражем сегодня ночью. Больше никто не поедет».

Они должны были действовать тихо. Если они возьмут с собой много людей, разве это будет не то же самое, что раскрыть себя?

«Только мы вдвоем? Что же я буду делать? Я не врач, я, вероятно, не смогу помочь». Важнее сего было то, что он должен был путешествовать день и ночь всю дорогу. Могло ли его слабое тело это выдержать?

«Ты должен поехать, потому что…»

Глава 550. Кризис. Зов о помощи

«Потому что я не могу гарантировать, что я смогу вылечить ванъе, и не могу гарантировать, что Лю Бай сможет сохранить эти новости в секрете. В таком случае…» — когда Линь Чуцзю сказала эти слова, она остановилась на мгновение, посмотрела на Су Ча и вздохнула. Затем продолжила: «В тот момент, когда новости о том, что ванъе серьезно ранен и умирает, дойдут до столицы, если меня там на будет, ты будешь первым, кому непоздоровится».

Без поддержки Сяо Тяньяо Су Ча был просто обыкновенным предпринимателем. У семьи Су были деньги, но не было влияния. Если новости разойдутся, император и остальные не оставят Су Ча в покое, потому что…

«Банк под твоим началом — большой жирный куш, с которого все не сводят шлях. Когда все узнают, что ванъе серьезно ранен, император потребует от тебя передать ему управление банком». Без поддержки Сяо Тяньяо император сможет вынудить Су Ча. И существовало много способов заставить Су Ча «добровольно» отдать банк. Даже если Сяо Тяньяо выздоровеет, после того как Су Ча добровольно отдаст банк, вернуть его будет непросто. Однако все будет иначе, если Су Ча не будет в столице.

Если Су Ча не будет в столице, когда император заберёт банк у семьи Су, это можно будет назвать грабежом. Когда Сяо Тяньяо поправится от ранения, он сможет его забрать. Если… Если же Сяо Тяньяо не поправится, то он может не ожидать сохранить за собой банк. Однако он может спасти свою жизнь.

Су Ча вздохнул: «Вы правы, ванфэй. Я поеду с вами ночью». Для него было безопаснее покинуть столицу ночью с Линь Чуцзю. Что же до того, что случится с банком и семьей Су в его отсутствие? Ну и что, что он потеряет немного денег? Нельзя сказать, что он не мог себе этого позволить.

Когда Линь Чуцзю увидела, что Су Ча понял главное, она больше ничего об этом не сказала. Она только добавила: «Отдай распоряжения насчёт своей семьи в первую очередь. Особенно насчёт твоего отца».

Линь Чуцзю кое-что знала о семье Су. Как посторонняя, она не имела права говорить Су Ча, что он должен делать. Однако она не хотела, чтобы семья Су Ча устроила неприятности в самый ответственный момент.

«Я понимаю, я отошлю их сегодня днём. Ванфэй, не волнуйтесь, ни в дела банка, ни в дела семьи Су мой отец не сможет вмешаться».

На самом деле лучшим решением было бы убить его, но…

Этот человек был его отцом, как же он мог убить его?

«Хорошо, что ты сам это понимаешь. Что бы ни случилось, тебе самому подчищать концы. Я не хочу, чтобы мы вернулись и увидели, что семья Су нашла убежище у императора». Слова Линь Чуцзю были одновременно и советом и предупреждением.

Су Ча понимал важность этого дела и не решался откладывать.

«Я разберусь с этим. Ванфэй, просто ждите меня у почты за городом сегодня».

«Хорошо», — когда Линь Чуцзю разрешила этот вопрос и Су Ча ушёл, Линь Чуцзю позвала домоправителя Цао. Она могла скрыть свой отъезд от всех, кроме домоправителя Цао. В конце концов, ей тоже нужна была его помощь. Линь Чуцзю вкратце рассказала о том, что случилось с Сяо Тяньяо, и, прежде чем домоправитель Цао успел отреагировать, она добавила: «Я не возьму с собой охранников из поместья, чтобы обычные люди не могли об этом узнать. Что же до императора? Если вы не скажете ему, даже если он будет сильно давить, он не сможет убить вас».

Если Сяо Тяньяо не умрет, император не сможет слишком притеснять людей в поместье Сяо. Напротив, если Линь Чуцзю будет в столице, когда станет известно о несчастьях Сяо Тяньяо, император выступит против неё.

«Ваш старый раб понимает. Ванфэй, вы можете быть спокойны, ваш раб позаботится о поместье Сяо», — твёрдо сказал домоправитель Цао без тени колебания или страха.

Это был не первый раз и не последний. Поместье Сяо будет с Сяо Тяньяо, пока он на переживёт эти трудности.

«Когда вы здесь, я не беспокоюсь за поместье Сяо». После более полугода знакомства Линь Чуцзю хорошо знала преданность домоправителя Цао поместью Сяо.

Кто угодно мог предать Сяо Тяньяо, но не домоправитель Цао.

Передав важные дела поместья Сяо, Линь Чуцзю стала готовиться к путешествию.

«Достаньте печать поместья Сяо, я заберу ее». Она не была нужна ей в дороге, но оставлять не в поместье Сяо было небезопасно.

Охранники поместья Сяо могли остановить любого, кто хотел войти, но они не смогли бы остановить императорскую армию.

Чтобы достать печать, и Линь Чуцзю, и домоправитель Цао должны были одновременно открыть шкатулку. Домоправитель Цао пришёл со шкатулкой в руках. Открыв шкатулку, Линь Чуцзю не спешила убрать не. Вместо этого она написала прошение.

Линь Чуцзю писала средне и не литературные способности были средними, но она все равно была в состоянии ясно объяснять вещи. Линь Чуцзю признавала свою вину в том, что она покинула столицу в частном порядке, и несколько раз заявляла, что император может наказать ее, когда она вернётся в столицу.

«Если император узнает, что я покинула столицу без разрешения, дайте ему это письмо с прошением». Линь Чуцзю поставила печать поместья Сяо. Когда чернила высохли, она сложила его и протянула домоправителю Цао.

«Я понимаю». Спина домоправителя Цао сгорбилась, и он, казалось постарел на несколько лет. Линь Чуцзю невольно вздохнула, увидев это.

«Домоправитель Цао, ни к чему так переживать. Мы с ванъе скоро вернёмся».

«Я понимаю. Ваш старый раб всегда будет ждать возвращения ванъе и ванфэй». Домоправитель Цао всхлипнул, но не заплакал — только его глаза покраснели.

Хотя Линь Чуцзю не сказала, насколько тяжело был ранее Сяо Тяньяо, раз Линь Чуцзю должна была спешить на фронт ночью, этого было достаточно, чтобы показать, что ранение Сяо Тяньяо было крайне серьезным. Иначе она бы так на поступила.

«Не волнуйтесь, ванъе поправится». Кроме этого, Линь Чуцзю не знала, что ещё сказать. В конце концов, она не знала, были ли раны Сяо Тяньяо серьезными.

Линь Чуцзю нужно было сделать много приготовлений, поскольку она уезжала ночью. Таких, например, как собрать сухой паёк, который потребуется в дороге, а также оружие до самозащиты.

Разумеется, это были не самое важное. Важнее всего было придумать, как Линь Чуцзю будет блокировать сигналы о помощи, которые добавят ей проблем и будут задерживать ее путешествие и обнаруживать ее местонахождения.

Линь Чуцзю оставалась в поместье Сяо. Хотя главной причиной было то, что снаружи было небезопасно, но также и потому, что когда она выходила, она получала бесчисленные отчаянные сигналы о помощи. Ее заставляла лечить пациентов медицинская система, поэтому Линь Чуцзю с такой неохотой выходила наружу.

Не то чтобы ей не хотелось спасать людей, но медицинская система никогда не обращала внимания на ситуацию и время. Когда кто-то просил о помощи, она была обязана спасать людей. В результате она вечно встречала каких-нибудь необъяснимых пациентов и необъяснимые вещи. Линь Чуцзю не хотела попасть в руки императора, и она не хотела, чтобы люди узнали, что в ней было особенного. Поэтому, ради собственной безопасности ей оставалось только пореже выходить из дома.

Пока она была в поместье Сяо, она также изучала, как можно блокировать медицинскую систему, независимо от ситуации и времени. В итоге она выяснила, что помимо дерева, бамбук и глина тоже могли блокировать сигнал о помощи. Железо и бронза не могли. Узнав об этом, Линь Чуцзю попросила своих четырёх служанок помочь ей сплести несколько бамбуковых шляп. Когда она их испытала, она не получила сигнала.

Теперь у неё в комнате было несколько бамбуковых шляп, но эти шляпы годились только, чтобы ходить, но не годились, чтобы скакать на лошади. Ее первоочередной задачей было усовершенствовать эти шляпы, иначе что она будет делать по дороге?

Глава 551. Отцеубийство. Быть мишенью

И Фэйцуй, и Чжэньчжу были умными девушками. Хотя они не знали, что Линь Чуцзю хочет сделать, улучшая те бамбуковые шляпы, услышав просьбу Линь Чуцзю, четыре служанки постарались изо всех сил. Однако прежние бамбуковые шляпы не подлежали улучшению. Фэйцуй и Чжэньчжу пришлось попросить плотника сплести для Линь Чуцзю новые шляпы. А потом добавить украшений, чтобы люди не видели, что они сделаны из бамбука.

После того как замок Лубань был создан, плотник поместья Сяо, который сидел без работы, вдруг стал загружен делами. Разумеется, его главной работой было не сделать Линь Чуцзю шляпу, а помочь ей создать некоторые деликатные изделия.

Например, потайной клинок, который можно было привязать к запястью, патроны, которые можно были привязать к ноге, маленький шарик размером с яйцо, который можно было наполнить лечебным порошком, и грозовую иглу. Разумеется плотник не мог сделать такое потайное орудие как грозовая игла раньше, потому что Линь Чуцзю сама не представляла, как их делать.

Затем Линь Чуцзю объяснила, что грозовая игла — это маленькая коробочка, содержащая сотни ядовитых игл внутри. Когда на ее механизм нажимают, ядовитые иглы мгновенно вылетают, густо как сеть. Врагу будет некуда скрыться.

Когда плотник услышал объяснение Линь Чуцзю, ему захотелось сделать такое потайное оружие, но он обнаружил, что у него недостаточно мастерства. Плотник много думал над этим, но в конце концов разыскал кузнеца.

Вместе с домоправителем Цао они полмесяца исследовали это. Они сделали маленькую коробочку, которая могла вмещать восемнадцать ядовитых игл. Дальность метания могла достигать 50 метров. Смертельностью оружие не поражало, но его можно было использовать для самозащиты.

Линь Чуцзю испробовала одну, и эффект был идеальным. Хотя они, возможно, и не могли никого убить, если яд в игле будет достаточно сильным, она сможет быть смертельной. Линь Чуцзю ещё давно попросила плотника и кузнеца сделать сотни таких, и теперь они пригодились. Линь Чуцзю вовсе не стала церемониться и взяла весь инвентарь, что был. Это было необходимо для путешествия. Она обидела бы тяжёлый труд плотника и кузнеца, если бы не взяла их работы с собой.

Вечером, когда бамбуковая шляпа была готова, Фэйцуй и Чжэньчжу начали прикреплять к ней ткань, как велела Линь Чуцзю. Они также прикрепили ленту, которой Линь Чуцзю могла завязывать ее на голове.

Хотя им всем казалось, что шляпа Линь Чуцзю выглядит странно, что они уже не понимают ее вкуса, они не противоречили ей, потому что Линь Чуцзю этого хотела.

Помимо приготовления шляп и одежды для путешествия, Линь Чуцзю также попросила Фэйцуй и Маньяо подготовить много сухого мяса и кукурузных лепёшек для еды в дороге, чтобы не тратить время на поиски еды.

Они должны были путешествовать день и ночь. Они не могли позволить себе тратить время попусту.

У них был лишь один день. Им ещё нужно было подготовить много вещей. Линь Чуцзю гоняла слуг и охранников поместья Сяо туда-сюда. Сама она была так занята, что ей некогда было даже попить воды.

Линь Чуцзю также пропустила и свой обед. Фэйцуй и Чжэньчжу разогревали еду снова и снова, но Линь Чуцзю не приходила, чтобы поесть. Они невольно вздыхали. В итоге им пришлось попросить повара испечь несколько булочек, чтобы Линь Чуцзю съела их в дороге.

Линь Чуцзю была занята до поздней ночи. Когда она закончила, оставался лишь час до условленного времени. Поразмыслив немного, Линь Чуцзю решила освежиться и отдохнуть до условленного часа. Ей нужно было скопить достаточно сил, чтобы выжить в дороге.

Когда Линь Чуцзю расслаблялась в ванне, Су Часа был ещё занят. Он мало что мог сделать со своим бизнесом и банком. Он должен был сосредоточиться только на общих идеях. Он мог передать эти особые дела своим доверенным людям. Что доставляло ему хлопоты, так это семья Су.

Сегодня, когда он поспешил в поместье Сяо, он привлёк внимание заинтересованных людей. И, пока его не было, кто-то в тайне связался с его отцом и сводными родственниками. Пока он был так занят, эти люди пытались объединиться с чужаками. К счастью, охранники в поместье были наготове и остановили его отца в последний момент. Иначе всё могло бы обернуться большими проблемами.

Его сводные брат и сестра, естественно, не станут останавливать их отца. В конце концов, хотя дело семьи Су было уже в его руках, их отец когда-то был главой семьи Су. То, что он сговорится с посторонними, чтобы вернуть семейное имущество, было не исключено.

«Отец, я всегда хотел сохранить тебе жизнь, но ты постоянно испытываешь мое терпение. Вот скажи мне, что мне с тобой делать?» Су Ча устало посмотрел на четверых любой, которых привели к нему. Он не мог скрыть разочарования в своём сердце.

Если бы он был готов носить бремя убийство своего отца в будущем, он действительно с радостью отправил был всех этих людей на смерть, чтобы они присоединились к его матери и брату.

Отца Су связали. Глядя на Су Ча сидевшего на почётном месте, которое должно было принадлежать ему, он задрожал всем телом.

«Ты злобный сын, ты когда-нибудь оставишь меня в покое?»

«Оставить тебя в покое? Отец, когда ты сговаривался с посторонними, ты подумал о том, что случится со мной?» Су Ча возможно и был мягким перед Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю, но это не означает, что его было легко запугать.

Если бы его было легко запугать, как бы он мог держать все имущество семьи Су? Кроме его отца, у него было еще несколько дядьев и старших родственников в семье. Су Ча удалось захватить собственность семьи Су у своего отца и заручиться поддержкой всей семьи Су, что показывало, что его методы были необычайными.

«Что? Сговориться с посторонними? Ты, гнусный злодей, семья Су изначально была моей. Я не хочу отдавать ее тебе, и что же?» Отец Су гневно посмотрел на Су Ча.

В его глазах не было теплоты. В них была только ярость и жажда убийства. Он вообще не должен был позволять этому злодею жить. Он должен был задушить его, когда он родился.

«Ха! Когда это ты отдавал мне семью Су? И разве мне нужно, чтобы ты давал мне то, чего я хочу? Отец, раз ты перевозбудился и не осознаешь ситуации, не вини меня за нелюбезность». Су Ча очень устал. В обычный день он все же учел бы их отношения отца и сына и просто оставил его под замком, но теперь…

Если он не предупредит их, эти люди никогда не поймут, где на самом деле их место.

Су Ча показал на своих сводных брата и сестру и на мачеху и, не моргнув глазом, сказал: «Свяжите этим людям ноги и бросьте их в Чжуаньцзы».

Что? Мачеха и сводные брат и сестра Су Ча запаниковали.

«Нет-нет, ты не можешь так со мной поступить. Су Ча, Су Ча, я твоя мать…» — мачеха Су Ча думала, что на этот раз все закончится как обычно. Самое большее — их запрут. Она не ожидала, что Су Ча будет так безжалостен, поэтому моментально запаниковала.

«Брат, брат, мы ошиблись… Отпусти меня, я никогда не посмею, я никогда не посмею сделать это вновь», — брат и сестра тоже кричали и плакали. Их высокомерие тут же сменилось на слезы и мольбы о милосердии. Однако Су Ча был непоколебим: «Поторапливайтесь».

«Как ты смеешь, ты непочтительный сын!» Отец Су был так зол, что он не мог не браниться, но он не мог вырваться из рук охранников.

«Отец, отец, спаси нас».

«Саньлан, спаси меня, спаси меня…»

«Разве есть что-то, на что я не решусь?» — Су Ча посмотрел на отца Су без всякого выражения, затем поднял правую руку и щелкнул пальцами: «Велите людям принести лекарство!»

«Какое лекарство? Ты ублюдок, что ты собираешься сделать?» Отец Су испугался, когда увидел, что Су Ча говорит серьезно. Он даже забыл о своей любимой жене и детях.

«Не волнуйся, я не убью тебя». Он не убьет своего отца. Он не хотел в будущем страдать от мук совести из-за убийства отца. Он позволит своему отцу дышать, но только дышать.

Он не за что не позволит этим людям испортить главное событие в поместье Сяо.

Однако Су Ча не знал, что поступив со своим отцом и родными таким ужасным образом, он вызвал подозрение у людей.

Глава 552. Причина. Лучше и быть не может

Если что-то идёт не так, должно быть дело в каком-то демоне. Су Ча разрешил опасность семьи Су решительными мерами. Однако он не знал, что этот особый метод в данный момент вызвал подозрения людей во тьме. Шпионы император были ещё хуже. Возможно, они и не могли разузнать новости поместья Сяо, но вести расследование в семье Су было не проблемой.

В ту же ночь новости о семье Су были доложены императору:

«Император, после того как Су Ча вернулся из поместья Сяо сегодня днём, он решительно передал все свои дела своим доверенным лицам, даже управление банком Тунъюань передано доверенному лицу».

Су Ча не в первый раз путешествовал далеко. Будучи бизнесменом он часто выезжал по делам, но он никогда не волновался так, как в этот раз.

«Помимо передачи дел в руки своих доверенных людей, Су Ча также приказал запереть в Чжуаньцзы свою мачеху и сводных брата и сестру и подрезать им ноги. С такими ранами они могут восстанавливаться больше полугода. Кроме того он дал своему отцу сильнодействующее лекарство. В данный момент отец Су Ча парализованный лежит в постели. Он не может ни двигаться, ни говорить».

Чтобы контролировать человека, нужно или нанести ему увечье или манипулировать им. После этого останется лишь шевельнуть рукой.

«Су Ча?» Император побарабанил пальцами по столу, глядя на доклад. Его глаза холодно блеснули и он сказал: «Вы знаете, куда он так спешит?»

«Ваш раб недостоин, я не смог этого выяснить», — начальник шпионов опустил голову и виновато признался. Император не рассердился. Вместо этого он сказал: «Присматривайте за ним, я не хочу никаких проблем».

«Ваш покорный слуга всё понял», — начальник шпионов отошёл и повернулся, чтобы исполнить приказ императора.

Сегодня все были обречены!

Помимо императора, императрица, наследный принц и даже принц Вэнь также получили странный новости о семье Су. Даже семья Цуй получила их. Все из-за того, что поведение Су Ча сегодня было слишком заметным.

«Возможно ли, что что-то случилось с Сяо Ванъе? Иначе с чего бы Су Ча быть таким нетерпеливым?» Услышав эти новости, глава семьи Цуй обсудил глубинное значение, скрывавшееся за происшествием, со своими сыновьями. Однако, как только он произнёс эти слова, он сам же первым отмёл их.

Это не имело смысла. Сяо Ванъе обезглавил троих богов боевых искусств одним ударом, так у кого же хватило бы глупости оскорбить Сяо Ванъе?

Из четырёх стран, можно сказать, что действительно никто не решился бы бросить вызов Сяо Тяньяо. Поэтому люди в столице не думали, что Сяо Тяньяо мог быть ранен.

На стороне Северной армии было пять богов боевых искусств. Трое умерли, а двое были ранены. Сяо Тяньяо сам был недалёк от того чтобы стать богом боевых искусств. В таких обстоятельствах кто мог навредить Сяо Тяньяо?

Прежде чем получить официальные новости, люди в столице никогда не думали, что гвардейцы чёрных доспехов Центральной империи появятся на поле боя и будут сражаться против Сяо Тяньяо. И более того, что ради того чтобы победить Сяо Тяньяо, бог боевых искусств Северной страны подорвёт себя!

Поскольку они не могли представить, что такое произойдёт, они не могли понять, куда Су Ча так заторопился.

«Пора использовать своих людей после стольких лет», — когда императрица получила новости, она подрезала комнатные цветы на столе.

«Следите за Су Ча всю дорогу от столицы. Не забудьте менять людей по дороге. Не дайте ему что-то заподозрить». В этот момент обнаружилась сила императрицы. У неё были люди в каждом городе, потому что… в этих городах был Цы Эньтан!

«Я поняла», — старая кормилица позади императрицы поклонилась и ответила, затем тихо удалилась.

Как только старая кормилица ушла, Седьмой принц, который стоял в углу и не подавал признаков жизни, вышел из тени.

«Мама-императрица, ты сказала… Имперский дядя Сяо ранен?» — Седьмой Принц поднял голову. Его маленькое серьезное личико казалось очень напряженным.

«Трудно сказать, давай понаблюдаем за реакцией поместья Сяо. Если Линь Чуцзю тоже уедет, значит, Сяо Тяньяо ранен». Императрица медленно срезала листья растения без следа беспокойства. Она выглядела спокойно и элегантно.

Но Седьмой Принц казался взволнованным. Он крепко взялся своей маленькой рукой за складку юбки императрицы.

«Матушка-императрица, с тобой ведь все будет хорошо, да?»

«С мамой всё будет хорошо», — императрица повернулась и с нежностью посмотрела на седьмого принца.

«Разве Линь Чузцю уже не связалась с Семьей Хуа? Ты можешь быть уверен, что скоро ее личность станет всем известна. А когда она вернётся в семью Линь, все будет гораздо проще».

«Ммм», — седьмой принц кивнул, но все равно не успокоился.

Помимо императора и императрицы, наследный принц и принц Вэнь тоже послали людей следить на семьей Су. Они не думали, что Линь Чуцзю сделает что-нибудь, поэтому не послали никого наблюдать за поместьем Сяо.

Но, разумеется, даже если бы они кого-то послали, это было бы бесполезно. Их людей обнаружили бы прежде, чем они смогли бы подобраться к поместью Сяо.

Ночью Линь Чуцзю надела специальную шляпу, тщательно укуталась и потихоньку вышла из столицы в сопровождении теневого стража. Из столицы вели только одни ворота, но всегда были способы скрыться от света, позволяющие людям покинуть столицу посреди ночи, никого не потревожив.

Линь Чуцзю и теневой страж выбрали путь по воде. Это было решение, которое принял теневой страж, узнав, что Линь Чуцзю хочет выйти из города. Водный путь в последнее время был относительно безопасным, потому что большинство людей не могло ничего найти в воде ночью. Линь Чуцзю и теневой страж поплыли по течению. Тщательно высчитав время, когда императорская армия сменяла караул, теневой страж и Линь Чуцзю нашли промежуток и повернулись к стене, чтобы выйти.

Покинув столицу, она сняла свой водонепроницаемый костюм и пошла на встречу с Су Ча, как они договаривались.

Когда Линь Чуцзю подошла, Су Ча уже прибыл. Линь Чуцзю не стала спрашивать его, как он добрался туда. Убедившись, что за ними никто не следит, они поехали дальше.

К рассвету они уехали на много миль от ворот в столицу.

Рано утром они нашли укромное место, чтобы поесть и передохнуть.

«Ты все устроил?» — спросила Линь Чуцзю за едой.

«Все устроено, не волнуйтесь. Эти люди в моей семье не доставят неприятностей». Холодная ненависть мелькнула в глазах Су Ча, так, что он сам ее не заметил.

«Ты уехал внезапно, не вызовет ли это подозрений?» — Линь Чуцз больше всего боялась этого. Они уехали так поспешно, это неизбежно привлечет внимание. Нехорошо будет, если люди что-то заметят.

«Не волнуйтесь, я кое-что устроил. Через два дня шпионы императора обнаружат, что семья Су открыла серебряную жилу на юге. Я уехал в спешке, чтобы найти эту серебряную жилу лично». Возможно они и сделали несколько ошибок, но Су Ча никогда не допустил бы такой большой ошибки.

«Серебряную жилу? Ты действительно знаешь слабости императора». Чего сейчас не хватает императору? Ему не хватает серебра, очень не хватает. Он безумно хотел бы достать серебра и золота, но…

Все серебряные и золотые жилы Восточной страны были в руках Центральной империи. А теперь, когда была обнаружена серебряная жила, только глупец не поверит, что император сможет так это оставить.

Она должна была признать, что Су Ча поистине талантлив!

Глава 553. Ранена. Не выжить

Разобравшись с опасностью, исходившей от императора, Линь Чуцзю испытала облегчение.

На самом деле они не боялись, что император узнаёт, что Сяо Тяньяо ранен. Они просто должны вылечить ранение Сяо Тяньяо как можно скорее. В конце концов продолжать скрывать это невозможно, но…

Это нельзя было обнаружить сейчас!

Они не могли позволить императору узнать о ранении Сяо Тяньяо. Иначе они не выживут.

Они с Су Ча уехали в такой спешке, потому что они торопились спасти его. Если этого преимущества не будет, без поддержки Сяо Тяньяо что они могут сделать, чтобы бороться с императором?

Мир большой, но лучше всё же сначала спасти Сяо Тяньяо.

Поев сухой еды, Линь Чуцзю хлопнула в ладоши и встала: «Готово. Идём». Пока она была ещё полна энергии, она хотела немного поторопиться. В следующие несколько дней они могли не удержать тот же темп. Их тела могли не справиться, даже если они захотят поспешить…

«Хорошо…» — Су Ча встал. Он долго терпел, но больше не мог сдерживаться. Он показал пальцем на шляпу Линь Чуцзю и спросил: «Ванфэй, для чего эта шляпа?» Она выглядела очень уродливо. На первый взгляд, у неё не было какого-то особого назначения, но Линь Чуцзю не снимала ее, даже когда спала. Она ей для того, чтобы скрывать лицо?

«Не называй меня здесь ванфэй. Зови меня Чуцзю или Ацзю». Линь Чуцзю сначала поправила обращение Су Ча к ней, а потом показала на свою шляпу: «Что же до этой шляпы? Она защищает от ветра и от пыли. Она также может защитить мою голову, если я упаду с лошади». Ну, бамбуковая шляпа не смогла бы уберечь ее при падении, какой бы крепкой она ни была, но…

Что ещё она могла сказать?

Не могла же она сказать Су Ча, что шляпа нужна была для того, чтобы отгородиться от сигналов медицинской системы, так?

Су Ча не поверил бы ей, верно?

«Но вам не обязательно носить ее за обедом или когда вы спите», — Су Ча никогда не видел, чтобы она ее снимала.

«Она мне нравится, так почему я не могу не носить?» — с готовностью сказала Линь Чуцзю. Это достаточная причина, так?

«Да, вы принцесса, за вами последнее слово». Как только был дан последний ответ, что ещё Су Ча мог сказать? Они снова заторопились по дороге.

Как только они ушли, мирная столица вновь погрузилась в хаос.

Исчезновение Линь Чуцзю прошло незамеченным. В этот момент и император, и императрица сосредоточили своё внимание на Су Ча. С этим ничего нельзя было поделать: на этот раз Су Ча повёл себя слишком заметно.

Как Су Часа и ожидал, шпион императора обнаружил информацию о серебряной жиле днём позже.

«Император, караван семьи Су обнаружил серебряную жилу на юге». Когда шпион сказал это, он был весь в возбуждении. Это было очень волнующее событие.

«Серебряную жилу? Ты уверен?» — император взволнованно встал.

Серебро было именно тем, чего у него сейчас недоставало. Ну, недоставало ему золото, но золотые жилы было сложно найти.

«Ваш раб уверен. Караван семьи Су оградил это место. Су Часа быстро разобрался с делами семьи и тихо покинул столицу и поехал к серебряной жиле. Судя по его действиям, он хотел раскапывать ее в частном порядке». Начальник шпионов был очень усердным. Он не только выяснил новости, но и упомянул о своей догадке.

«В частном порядке? Какая смелость». После вспышки радости император вскоре успокоился и сказал: «Передай мои слова и отправь местные войска, чтобы они окружили всю горную местность, где нашли серебряную жилу». На этот раз он ни за что не позволит никому использовать серебряную жилу, найденную в его землях. Даже Центральной империи.

«Ваш слуга понял», — громко ответил начальник шпионов.

Вскоре после императора императрица тоже получила те же вести. В отличие от императора, она не поверила им.

«Матушка-императрица, семья Су правда нашла серебряную жилу?» — с подозрением спросил Седьмой Принц.

Когда императрица это услышала, она улыбнулась.

«Почему ты не веришь в это, малыш Седьмой?»

«Мне кажется, что что-то не так. Су Ча не из тех, кто поддаётся волнению. Когда он открывал банк, он вел себя спокойно и тихо. Но теперь, когда он обнаружил серебряную жилу, он потерял самообладание и, забыв сохранять спокойствие, допустил такую большую ошибку?» Казалось, будто Су Ча сам подвёл их к информации о серебряной жиле. Правда ли все обстоит так?

«Мой малыш Седьмой вырос и стал разумным», — императрица погладила седьмого принца по голове и с нежностью улыбнулась. — «Малыш Седьмой, может быть, ты правильно угадал. Возможно, твой имперский дядя попал в беду на войне». Поэтому Су Ча и придумал серебряную жилу, чтобы отвлечь внимание императора.

Седьмой принц на обрадовался, услышав похвалу. Он спросил подозрительно: «Матушка-императрица, намерения Су Ча ведь так очевидны, почему отец-император об этом не подумал? Может, мы ошиблись?»

«Я думаю, ты прав. Бесполезно гадать. Спустя какое-то время ты узнаешь, прав ты был или нет. Что же до твоего отца? Он ведёт не ту же самую игру, что мы». Серебряная жила была интересна только для императора? А что же они?

Не то чтобы их не привлекала серебряная жила, но как бы она их ни привлекала, они не могли позволить себе забрать ее.

Седьмой принц кивнул головой, но его глаза, как чёрные виноградины, затуманились.

*

После того как Су Ча забросил такую большую наживку, как серебряная жила, императора больше не интересовала Линь Чуцзю. Линь Чуцзю и Су Ча путешествовали без помех. Единственная проблема была в том, что после трёх дней путешествия Линь Чуцзю обнаружила, что внутреннюю поверхность ее бёдра натерло седло.

В целом, ничего особенного в такой ране не было. Царапины заживут за пару дней, но Линь Чуцзю ещё нужно было ехать на лошади весь следующий день. Как же ее тело успеет восстановиться?

Вечером Линь Чуцзю наложила на царапины лекарства и забинтовала их несколько раз, потом продолжила скакать на следующий день. Однако пораненное место болело как ножевая рана каждый раз, когда она ее касалась.

Это было так же, как носить туфли не по размеру. Ей приходилось носить их всё время, поэтому ей постоянно было больно.

Это было просто самоистязание!

В ту ночь Линь Чуцзю тихо осмотрела свои раны и обнаружила, что, как она и догадывалась, бинт прилип прямо к ране. Если она оторвёт его, не кожа тоже будет сорвана вместе с ним.

«Это настоящее невезение. Я забыла подготовиться заранее». Люди, которые никогда не путешествовали на большие расстояния, никогда не испытывали таких страданий. Линь Чуцзю только после этого поняла, что ей делать в следующий раз.

Ехать оставалось еще три дня, Линь Чуцзю не решалась сорвать бинт с раны. Потому что, даже если она сорвет его сегодня, то же самое случится завтра. И будет больнее носить новые бинты, когда мертвая кожа будет сорвана.

«Оставим все, как есть. К счастью, сейчас не жарко, иначе все бы загноилось».

Линь Чуцзю не двигалась. Она побрызгала лекарство прямо на рану, а затем обернула еще один слой, совсем как оборачивают рисовые клецки.

Конечно, рана Линь Чуцзю не укрылась от глаз теневого стража и Су Ча, но что они могли поделать? Те, кто много путешествовал верхом, должны были страдать. На самом деле, их дела были лишь немногим лучше, чем у Линь Чуцзю.

«Чуцзю, потерпи, мы приедем через три дня. И больше нам не придется скакать». Когда Су Ча почувствовал резкий запах лекарств и крови на Линь Чуцзю, он понял, что она серьезно ранена.

На самом деле, Су Ча очень волновался, что Линь Чуцзю не выдержит. В конце концов, следующие три дня будут гораздо тяжелее…

Глава 554. Самый важный момент. Всё пройдёт хорошо

Следующие три дня были самыми важными. В эти три дня Линь Чуцзю и Су Ча прибудут на линию фронта. Поэтому, хоть они и были измождены к этому времени, они продолжали торопиться вперёд.

Также и для Сяо Тяньяо и Лю Бая эти дни были особенно важными.

Через три дня Северная Армия подаст свою ноту о капитуляции. Если в этот день Сяо Тяньяо не очнётся, у них будут проблемы.

«Ванъе без сознания уже семь-восемь дней. Почему он до сих пор не очнулся?» — с грустью сказал Лю Бай.

Несколько дней назад все ещё было нормально. Никто не решался действовать, пусть даже они что-то подозревали. Поэтому даже если у некоторых людей и были подозрения, они не решались ничего предпринимать, но…

Сяо Тяньяо не показывался сам в течение четырёх дней и тем более не принимал никого в своём шатре. Из-за этого некоторые люди рискнули разузнать истину, и некоторые были очень настойчивы. Вначале войти пытались лишь маленькие группы. Лю Баю удавалось оттеснить их. Но Сяо Тяньяо по-прежнему не показывался. Люди императора начали проявлять инициативу. Этих людей Лю Бай не мог подавить.

Многие люди в армии потихоньку поговаривали, что Сяо Тяньяо, возможно, ранен. Просто благодаря репутации Сяо Тяньяо, никто не осмеливался ничего сказать лично.

Глядя на Лю Бая, Мо Цинфэн невольно вздохнул: «Осталось три дня. Они ждут и мы ждём. Если ванъе появится перед ними в день, когда Северная армия передаст письмо о капитуляции, слухи стихнут без нападения. Если к тому времени ванъе так и не появится, боюсь, нам придётся сражаться усерднее.

«Осталось всего три дня. Сомневаюсь, что ванъе очнётся или Ванфэй успеет приехать», — Лю Бай нервничал ещё больше, когда думал об этом.

Чтобы добраться из столицы до линии фронта, нужно было пять дней ехать без остановки. Как Линь Чуцзю, слабая женщина, доберётся сюда за семь дней?

«Ты слишком мрачно настроен. У нас есть ещё три дня. Многое можно сделать в эти три дня. Даже если ты не веришь в Ванфэй, ты должен верить в ванъе».

Мо Цинфэн тоже не верил, что Линь Чуцзю сможет примчаться на фронт за семь дней.

Ему было знакомо, какое это мучение — скакать верхом день и ночь. Как могла такая изнеженная женщина, как Линь Чуцзю, вынести такие тяготы.

Может быть, Линь Чуцзю и не сможет добраться на фронт даже за месяц. Мо Цинфэн не ожидал, что Линь Чуцзю приедет, он лишь надеялся, что она сможет прислать лекарства, которые излечат Сяо Тяньяо.

Если она прикажет гонцу доставить лекарства, гонец прибудет за четыре дня, как раз перед тем, как Северная Армия передаст письмо о капитуляции.

Однако Мо Цинфэна разочаровало то, что через четыре дня никто не приехал. Никто не приехал и через пять дней. И никто не приехал через шесть дней. И завтра будет день, когда Северная армия отдаст письмо о капитуляции. Но Сяо Тяньяо, главнокомандующий Восточной армии, все ещё лежал в постели без движения.

«Завтра будет последний день. Лекарство Ванфэй так и не прибыли, и ванъе так и не очнулся». Прежде Лю Бай тревожился и беспокоился, но когда дело подошло к концу, он был на удивление спокоен. Потому что он знал, что теперь он не мог ничего поделать.

«Армия Цзиньувэй обладает невероятной силой. Однако их было меньше 200 тысяч. Если Северная и Восточная армии объединятся, не знаю, сможем ли мы победить». В этот момент Мо Цинфэну тоже пришлось готовиться к худшему. Лю Бай кивнул и сказал Мо Цинфэну: «Боюсь сегодня нас ждут перемены. Ты оставайся здесь и защищай ванъе. Я сделаю приготовления к завтрашнему дню». Раз уж они собираются драться, они должны быть готовы к этому. Они не могут проиграть, ясно? Мо Цинфэн хотел согласиться, но внезапно появился теневой страж. Он сжал кулаки и сказал: «Молодой господин Лю Бай, ванфэй здесь».

«Что?» Лю Бай был шокирован.

«Ванфэй и молодой господин Су здесь. Они ждут снаружи. Пожалуйста, велите кому-нибудь их проводить», — повторил свои слова теневой страж. Он говорил просто и прямо, без колебаний, но и Лю Бай, и Мо Цинфэн были шокированы.

«Ты уверен, что ванфэй здесь?» Как это могло произойти так быстро? Он не ослышался?

«Ваш покорный слуга уверен. Пожалуйста, отдайте распоряжение как можно скорее». Хотя Лю Бай был начальником над теневыми стражами поместья Сяо, они подчинялись приказам Сяо Тяньяо, так что они были вежливы с ним, но не чрезмерно уважительны.

«Ванфэй в самом деле здесь. Это прекрасно». Лю Бай очень обрадовался. «Мо Цинфэн, позаботься о ванъе. Я встречу ванфэй». Лю Бай радостно вышел. Каждый имеющий глаза мог заметить радость на его лице. Хотя Восточной армии нельзя было подходить к шатку Сяо Тяньяо ближе, чем на сто метро, многие люди ходили дозором. Или, точнее, шпионили за этим местом. Поэтому, как только Лю Бай вышел, они заметили перемену в его настроении. Он лучезарно улыбался, что озадачивало всех. Что случилось с Лю Баем? Может быть, Сяо Ванъе решил убить их и северную армию завтра? Это очень странно. Что же так обрадовало Лю Бая? Группа людей была потрясена улыбкой Лю Бая. Они не могли не поспешить с докладом к своему начальству. Их командующий тоже был в замешательстве, когда услышал доклад: «Почему Лю Бай счастлив?» Когда Лю Бай так обрадовался, им стало не по себе. Никто из них не знал, чему так радовался Лю Бай. Что происходило с Сяо Ванъе? Не заботясь о том, что подумают другие, Лю Бай радостно вышел из шатра. Полчаса спустя он привел назад шестерых человек. Говорили, что они были солдатами поместья Сяо. У каждого было полное удостоверение личности. Шесть человек никого не привели с собой. Все они были одеты в форму стражников и выглядели очень мужественно. Даже у самого невысокого молодого человека было торжественное выражение лица. Личная стража Сяо Ванъе тоже принадлежала к четвертому рангу гвардии. Можно было сказать, что их считали особым подразделением в армии. Человек, ответственный за инспекцию, не решился доставлять им беспокойства. Не говоря уже о том, что Лю Бай лично представил шестерых человек. Генерал Восточной армии хотел было смутить этих людей, но, если Лю Бай и Мо Цинфэн — двое невоенных людей — могли оставаться в шатре с Сяо Тяньяо, то какая причина была у него отказать этим людям? Солдаты поместья Сяо войдут в шатер?

«Это лишь шесть солдат, они не смогут изменить ситуацию. Пропустите их». В итоге генерал Восточной Армии согласился пропустить шестерых человек. Из-за участия Лю Бая они не волновались, что эти люди окажутся шпионами, или что-то в этом роде.

«Завтра будет решительный день. Шестеро солдат не изменят ситуацию. Только пусть кто-нибудь за ними приглядывает».

Когда шестеро солдат смешались с сотнями, они действительно не привлекали внимания. Поэтому Генерал Восточной армии совсем не обратил на них внимания. Он великодушно позволил Лю Баю ввести людей и спокойно их пропустил. Лю Бай подумал, что характер Генерала Восточной армии переменился. Но что бы они ни подумали, все пройдет нормально, так?

Линь Чуцзю и Су Ча прошли в шатёр спокойно. Много людей провожали их взглядами по дороге. Однако Линь Чуцзю и Су Ча это не смутило. Они серьезно шли, шаг за шагом. Они должны были походить на личную стражу Сяо Ванъе.

Линь Чуцзю как-то проходила военную подготовку, поэтому она была в состоянии держать выправку. Хотя у неё и не было так называемой фигуры военного, поскольку вокруг было темно, людям было ее плохо видно. Ей лишь нужно было не выделяться среди остальных.

Вскоре группа людей вошла в шатёр Сяо Тяньяо, но они остановились прямо снаружи его комнаты. Они не пошли внутрь, чтобы встретиться с Сяо Тяньяо. В конце концов, они были все грязные, не желательно было им идти прямо к Сяо Тяньяо. Конечно, для Сяо Тяньяо это не имело значения: он все ещё был без сознания.

«Как самочувствие ванъе?» Когда Линь Чуцзю и Су Ча вошли, они сразу задали вопрос, который их больше всего волновал.

«Ванъе все это время был без сознания, но его дыхание стабильно, так что его жизни, должно быть, что не угрожает», — честно сказал Лю Бай. Линь Чуцзю выдохнула с облегчением, когда услышала это.

«Это хорошо, если его жизнь не в опасности».

«Это прекрасно. Мы очень волновались все это время». Как только Су Ча услышал об этом, его нервы тут же успокоились. Четверо охранников тоже волновали уже не так сильно, как прежде. Они прислонились к столбам, чтобы отдохнуть. Путешествие было изматывающим. Они были на пределе, что уж говорить о Линь Чуцзю.

Поведение Су Ча было наиболее явным: он сел прямо на землю и отказывался подниматься.

«Нет, я не в состоянии. Я умираю. Неужели мне нельзя немножко посидеть?» Су Ча казалось, что его ноги налиты свинцом. Каждый раз, когда он делал шаг, его ноги были тяжелыми. Поэтому теперь ему не хотелось вставать, и он сел.

Выжить было непросто.

«Мне нет дела до тебя». Лю Бай хотел было помочь ему сесть в стороне, но Су Ча это на оценил.

Линь Чуцзю с завистью посмотрела на Су Ча, но отбросила мысль последовать его примеру. Она была принцессой Сяо. В лагере было много людей, она не могла потерять лицо. Люди, которым дорога их репутация, не могут позволить себе испортить ее.

«Ванфэй», — Мо Цинфэн шагнул вперёд, чтобы поздороваться с Линь Чуцзю. Как только он подошёл, он почувствовал слабый запах лекарства и крови, исходивший от Линь Чуцзю. — «Ванфэй, вы ранены?»

Лекарство, которое использовала Линь Чуцзю имело очень слабый запах. Учитывая, что она собиралась войти в шатёр, она также использовала другие ароматы, чтобы скрыть запах крови на своём теле. Однако она на ожидала, что Мо Цинфэн почувствует его, как только она войдёт.

Когда Мо Цинфэн упомянул об этом, Лю Бай тоже вспомнил:

«А? Ванфэй ранена? Я почувствовал запах крови ранее. Вам в дороге встретились опасности? Вы в порядке, Ванфэй?»

«Путешествие было спокойным. Это всего лишь небольшая рана». Линь Чуцзю не хотела говорить больше. В конце концов место, где она поранилась, было очень неловким.

Но Су Ча не дал ей закончить разговор. Он пробормотал:

«Да уж, небольшая рана? Вы даже ходить нормально не можете от боли, так?»

Су Ча не хотел срывать маску с Линь Чуцзю. Он думал, что Линь Чуцзю была не так проста. Он всегда считал, что она была на так проста, из-за Сяо Тяньяо. Но на этот раз, в дороге, он понял, что Линь Чуцзю не просто так заслужила признание и искренность Сяо Тяньяо. Она многим за это заплатила.

В эти последние три дня не то что Линь Чуцзю, но даже он сам на мог держаться. Он думал, что Линь Чуцзю упадёт или попросит остановиться, но нет.

Линь Чуцзю переставляла свои окровавленные ноги и скрипела зубами всю дорогу. Шерсть лошади окрасилась красным, но она все равно не плакала и не жаловалась.

Су Ча однажды спросил Линь Чуцзю: «Разве вам не больно?»

И Линь Чуцзю сказала: «Больно, так больно, просто адски больно».

«Так почему же вы мне не сказали?» — снова спросил Су Ча.

Линь Чуцзю засмеялась: «Кому сказать? Тебе? Или стражам, которые идут за мной? А если бы я сказала это, вы бы дали мне остановиться и отдохнуть, пока мне не станет лучше? Я знаю, что вы бы не согласились, потому что даже я бы не согласилась. Так зачем же мне тебе говорить?»

Поскольку она ясно все видела и хорошо понимала, Линь Чуцзю решила терпеть, а не жаловаться.

И что с того, если бы они узнали? Такие люди, как они, сказали бы только: «Терпи, мы скоро приедем, у нас нет выбора, ясно?»

Услышав слова Су Ча, Мо Цинфэн нахмурился и спросил: «Разве вы не говорили, что опасности по дороге не было? Как же вышло, что ванфэй всё равно пострадала?»

Лю Бай тоже повернулся и посмотрел на Линь Чуцзю с тревогой на лице. С Линь Чуцзю ничего не должно было произойти: ему ещё нужно было, чтобы она вылечила Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю покраснела, но, поразмыслив, сказала прямо: «Я еще не ездила на лошади так долго. Я плохо подготовилась, поэтому у меня ссадины».

Так она и поранилась. Не раны были на внутренней стороне бедра, о чем было непросто сказать.

Мо Цинфэн и Лю Бай машинально посмотрели на ноги Линь Чуцзю, но быстро отвели глаза.

«Что ж… Ванфэй, вы привыкнете к этому после того, как станете чаще ездить верхом», — Мо Цинфэн смущенно отвернулся. Место ранения Линь Чуцзю в самом деле было слишком деликатным. Он не мог об этом задумываться слишком много.

В серьёзности его можно было не сомневаться, потому что даже Лю Бай после того как скакал верхом несколько дней, чувствовал сильную боль на внутренней стороне бедра. Что и говорить о Линь Чуцзю? Любой, что не ездил на лошади долго, после такого длинного путешествия получил бы травму.

«Ванфэй, мне попросить кого-нибудь принести тёплой воды для вас сначала, чтобы вы могли освежиться и переодеться или промыть рану?» Лю Бай хотел, чтобы Линь Чуцзю переоделась, прежде чем входить во внутреннюю комнату. Идти туда в таком виде было нехорошо. Разобраться с раной Линь Чуцзю следовало в первую очередь. В любом случае нельзя было, чтобы ее рана беспокоила ее, когда она будет лечить Сяо Тяньяо.

«Хорошо, сделайте это побыстрее. Я помоюсь сначала, а потом пойду посмотрю, как ванъе», — Линь Чуцзю не отказывалась. Ее ноги горели и болели. Ей срочно нужно было заняться раной и снять тяжелый костюм стражника.

Хотя просить горячей воды в армии было неудобно, Сяо Тяньяо был главнокомандующим и имперским принцем первого ранга. Какой бы трудновыполнимой ни была его просьба, его подчиненные должны были исполнить его требование как можно скорее.

«Ванфэй, останьтесь здесь заботиться о ванъе, а их я уведу». Лю Бай увел всех, кроме Линь Чуцзю. Су Ча был очень недоволен, но он встал и вышел.

Он не мог потерять лицо перед людьми поместья Сяо.

Шатер Сяо Тяньяо был очень большим. Там не только было две внутренние и внешние комнаты, но и ванная комната. Линь Чуцзю вошла внутрь и сняла шляпу, которую носила всю дорогу.

Несмотря на свой уродливый вид, она очень помогла ей в дороге. Иначе ей пришлось бы спасать людей, которых медицинская система потребовала бы спасать по пути.

Линь Чуцзю привезла с собой свою одежду. Она вся была мужской одеждой, что подходило к ее статусу военного.

Горячую воду принесли быстро. Слуги, принесшие ее, должно быть, были доверенными людьми Сяо Тяньяо. Они не поднимали головы, поставили горячую воду и ушли, не сказав ни слова и не осмелившись поглядеть вокруг.

Когда слуги ушли, Линь Чуцзю опустила занавеску внутренней комнаты, сняла одежду, вымыла свои длинные волосы и смыла пыль со своего тела горячей водой.

Только после этого она села на постель Сяо Тяньяо и взяла свой хирургический набор, чтобы снять бинты, прилипшие к ее ране.

Что же до того, почему она села на его кровать, так дело в том, что…

Глава 556. Жениться на ней – самое мудрое его решение

Потому что… Другого места присесть, кроме кровати, в комнате Сяо Тяньяо не было. Линь Чуцзю ничего не оставалось, кроме как сесть на кровать рядом с Сяо Тяньяо.

«К счастью, ты без сознания, иначе ты подумал бы, что я тебя соблазняю». Из-за того, что ее рана была на ее бедре, Линь Чуцзю совсем не могла носить штаны. Даже носить юбку было неудобно, поэтому в данный момент ее ноги были голыми.

Однако сейчас Линь Чуцзю не была привлекательна, даже с обнаженными ногами. Потому что ничего хорошего на ее ногах сейчас видно не было.

Обе ее ноги были обернуты толстым слоем бинтов, и они были испачканы кровью. Бинты были приклеены к ее телу в течение трех дней и теперь совсем обесцветились. Запах был почти удушающим.

«Хорошо, что ты без сознания, иначе, ты бы вышвырнул меня отсюда». Линь Чуцзю не забыла его пристрастия к чистоте.

Срезав бинты, которыми были обернуты ее ноги, она быстро стянула их слой за слоем и бросила их в пустой тазик.

Остался только слой, прилегавший к ее коже. Бинт действительно приклеился к ее плоти. Линь Чуцзю не нужно было пробовать, чтобы понять, что этот слой нельзя отрезать. Ей нужно было стягивать его по чуть-чуть вместе с отмершей плотью.

Изначально было бы хорошо попросить кого-нибудь помочь ей с такого рода занятием. Ей не обязательно было делать это самой. Но где Линь Чуцзю стала бы искать такого помощника?

Сделав глубокий вдох, Линь Чуцзю повернула голову и посмотрела на Сяо Тяньяо, который неподвижно лежал на кровати. «Ради тебя я действительно рискнула всем. Если тебе жаль меня, так и должно быть».

«Я хочу только, чтобы ты любил меня».

Если в этой жизни она не сможет избавиться от Сяо Тяньяо, тогда она будет надеяться, что их двоих ждет светлое будущее.

Если Сяо Тяньяо не полюбит кого-то другого, будет здорово. Думая об этом таким образом, Линь Чуцзю смотрела на Сяо Тяньяо с более тёплыми чувствами.

Она не была семнадцатилетней или восемнадцатилетней девочкой. Она могла отдать всё тому, кого любила, но она не стала бы сходить с ума от любви. Ее чувства будут рациональными и сдержанными.

Повернув голову, она посмотрела вниз и промыла свою рану обеззараживающим алкоголем, и постепенно срезала бинты вместе отмершими тканями.

В тусклом свете она все хорошо видела. Однако ее рана была на внутренней стороне бедра. У неё не было другой опоры для ног, кроме кровати. Линь Чуцзю могла только опустить голову, но ее шея спустя долгое время начала болеть. Разумеется, боль в шее была лишь второстепенной вещью. Первостепенной была боль в бёдрах.

Она отрезала отмершую кожу. Поэтому, хоть она и была очень осторожна, она неизбежно ковыряла нежную кожу раны. И каждый раз, когда она касалась ее, ей хотелось отбросить ножницы от боли.

В то время стояла поздняя осень, и ночное небо все ещё было немного холодным, но на лбу Линь Чуцзю выступили капли пота.

Ей было так больно!

Из-за боли ей хотелось вколоть себе анестезию или принять обездоливающее. Но, как доктор, она знала, что обезболивающие нельзя принимать когда придётся.

Что же до анестезии?

Даже местная анестезия может повлиять на ее движения, поэтому она могла лишь продолжать терпеть.

Мало-помалу отпершая кожа и бинт, врезавшийся в рану, были счищены. И вскоре после этого только красное и розовое мясо осталось, которое было похоже на кожу новорождённой мыши.

Линь Чуцзю хотела дальше очистить рану на своей правой ноге, но у неё болели руки. И из-за того что она сидела, опустив голову, ее шея тоже болела. Поскольку выбора не было, Линь Чуцзю пришлось использовать дезинфецирующий алкоголь, чтобы промыть рану на левой ноге, нанести лекарство и снова забинтовать ее.

Лекарство, которое Линь Чуцзю себе нанесла, имело небольшой обезболивающий эффект. Боль значительно ослабела после нанесения лекарства.

«Наконец-то это сделано». Бинт на ее левой ноге был новым и чистым и был приятным на вид.

Немного отдохнув, Линь Чуцзю продолжила промывать рагу на своей правой ноге.

Кто знает, может быть дело было в посадке на лошади или ещё чем, но правая нога Линь Чуцзю была гораздо серьезнее ранена, чем левая. На ней было даже несколько повреждений средних тканей. Когда она сняла отмершую кожу и бинты, потекло много крови. Линь Чуцзю чуть не прикусила язык от боли.

«В будущем я на допущу для себя таких страданий». После большой неудачи она больше не будет путешествовать такой неподготовленной.

Линь Чуцзю потребовалось полчаса, чтобы промыть рану на правой ноге. Ей было так больно, что хотелось кричать, но она не могла закричать, поэтому ей несколько раз пришлось прикусить язык.

«Ох…» Посидев неподвижно и тяжело дыша на кровати некоторое время, Линь Чуцзю наконец-то нашла в себе силы наложить лекарство.

Линь Чуцзю была очень искусна в перевязывании ран, она закончила это всего за два-три приема.

Перевязав свои раны, Линь Чуцзю не стала отдыхать. Она надела белые брюки и халат. Если не присматриваться, можно было не заметить, что на ней были брюки.

Терпя боль, она убрала грязные бинты с пола и вытерла кровать горячей водой. Убедившись, что грязи не осталось, Линь Чуцзю удовлетворенно остановилась.

Потом Линь Чуцзю помыла руки и села рядом с Сяо Тяньяо. Она достала свой стетоскоп и проверила его состояние. Она определила пульс Сяо Тяньяо ранее. Хотя его пульс был слабым, он был стабильным. Он не был пульсом умирающего человека. Что же до внутренних ран?

Простите неведение Линь Чуцзю, но она не могла определить это, просто послушав его пульс.

Медицинская система могла помочь ей диагностировать состояние Сяо Тяньяо, но понятно было, только что у него внутреннее кровотечение, которое требовало операции. Что же до конкретного кровоточащего органа, Линь Чуцзю нужно было самой дагностировать его.

«Что за сломанная система, бесполезна, когда ты в ней нуждаешься. Я даже не могу поставить точный диагноз. Этот чересчур широкий», — Линь Чуцзю снова пожаловалась на сломанную медицинскую систему.

Она действительно не могла понять, почему эти ученые создали такую глупую вещь. Зачем принуждать самоотверженных докторов посвящать свою жизнь лечению людей по всему миру?

Однако такого рода принудительная приверженность делу была также интересна.

Медицинская система была не очень полезна, поэтому Линь Чуцзю все равно пришлось проверять самой.

Линь Чуцзю достала из медицинской системы некоторое необходимое оборудование. Она сняла одежду Сяо Тяньяо, проверила его внутренние органы на предмет кровотечения, а затем задумалась об операции.

В помощью современного медицинского оборудования результаты осмотра пришли очень быстро. Когда Линь Чуцзю Линь Чуцзю увидела результаты на пленке, когда невольно покачала головой.

«У него кровотечение в легких и печени. Даже его сердце стеснено. Это просто в точности состояние умирающего». Линь Чуцзю хотелось заплакать. Внутренние органы Сяо Тяньяо были сильно повреждены. Это было необычное ранение.

Помимо внутренних органов, Линь Чуцзю догадывалась, что мозг Сяо Тяньяо тоже был поврежден. Иначе Сяо Тяньяо не пробыл бы так долго в беспробудной коме.

Линь Чуцзю снова осмотрела голову Сяо Тяньяо. Никакая травма не указывала, где у него была закупорка сосудов в мозгу. Ей нужно было немедленно провести операцию, чтобы удалить ее.

Две самые сложные части человеческого тела были ранены. Сяо Тяньяо смог выжить благодаря своему хорошему здоровью. Однако такие раны невозможно было вылечить китайской медициной. Сяо Тяньяо очень повезло, что у него была Линь Чуцзю.

«То, что ты на мне женился, было самым мудрым решение в твоей жизни. И самой большой удачей». Линь Чуцзю посмотрела на пленку, а затем с улыбкой взглянула на Сяо Тяньяо, который не реагировал.

Что трепанация, что торакотомия не были простыми операциями. Линь Чуцзю не собиралась оперировать запросто, раньше чем подготовится.

Поставив диагноз Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю сначала влила ему питательный раствор, чтобы поддержать самые основные нужны его тела.

В последние десять дней, пока Сяо Тяньяо был в коме, Лю Бай кормил Сяо Тяньяо супом три раза в день. Он также давал ему несколько глотков настоя женьшеня каждые два часа.

Поэтому, хотя Сяо Тяньяо сильно похудел за последние десять дней, его организм был не совсем в плохом состоянии. По крайней мере, он мог пережить операцию.

После того как Линь Чуцзю отрегулировала скорость капельницы, она села рядом, достала медицинскую карту и записала состояние Сяо Тяньяо и план лечения.

Поскольку она пользовалась не кисточкой, почерк Линь Чуцзю выглядел гораздо лучше. Что важнее всего, она писала очень быстро.

После того как бутылка питательного раствора была влита, Линь Чуцзю дала Сяо Тяньяо еще немого воды. А после того как она дала ему лекарство, она попросила теневого стража найти Лю Бая.

Линь Чуцзю знала, что при Сяо Тяньяо был теневой страж, поэтому она просто обратилась к пустоте и стала ждать. Вскоре после этого, одну палочку ладана спустя Лю Бай и Мо Цинфэн вошли.

«Здравствуйте, ванфэй. Долгих лет жизни вам», — Лю Бай и Мо Цинфэн вошли и по очереди поприветствовали Линь Чуцзю. У Лю Бая не было такой привычки, это Мо Цинфэн первым поздоровался с Линь Чуцзю, и Лю Бай последовал его примеру.

Линь Чуцзю бросила взгляд на Лю Бая, подняла руку и сказала спокойно: «Церемонии ни к чему».

После того как Мо Цинфэн поднялся, он встал в стороне, а Лю Бай спросил прямо: «Ванфэй, вы нашли причину?»

«У ванъе внутреннее кровотечение. У него, кроме того, закупорка в мозгу. Его состояние очень тяжелое». Снаружи Сяо Тяньяо выглядел так, будто не был ранен, но внутри он был ранен серьезно.

Бог боевых искусств взорвал себя. Это были не шутки.

«Состояние ванъе настолко серьезно?» — Лю Бай был шокирован. Сяо Тяньяо не был похож на раненого.

«Иначе с чего бы, по-вашему, ему быть без сознания?» — спросила в ответ Линь Чуцзю.

Лю Бай был ошарашен. Он только тогда понял, что задал глупый вопрос. Он слегка покашлял и сменил тему: «Ванфэй, вы смогли найти причину состояния ванъе, вы наверняка сможете найти способ вылечить его. Я хотел бы знать, сможет ли ванъе очнуться завтра?» — это было главным беспокойством Лю Бая.

Ранение Сяо Тяньяо можно вылечить позже. Им нужно лишь, чтобы он очнулся для завтрашнего дела. Иначе им предстоит тяжелый бой.

«Я не могу гарантировать». Сяо Тяньяо была необходима операция. У нее не было другого выхода.

«Ванфэй, завтра день, когда Северная Страна передаст письмо о капитуляции. Если ванъе не появится завтра… Боюсь, нас ждет большая беда». Хотя Лю Бай сделал приготовления к войне, ему все-таки не хотелось сражаться.

Если бой действительно будет, им будет не справиться ни с Северной армией, ни с Восточной. Таким образом, они проиграют с обеих сторон.

«Я знаю, что будет лучше, если ванъе сможет появиться завтра, но… некоторые вещи не в моих силах». Линь Чуцзю знала важность завтрашнего события. Иначе они с Су Ча не стали бы в такой спешке проделывать весь путь. Болезнь приходит с ошеломляющей силой, но отступает дюйм за дюймом. Эту болезнь нельзя было вылечить немедленно, лишь сказав, что она должна быть вылечена.

«Я доктор, а не бог». Не в ее силах было сделать Сяо Тяньяо здоровым одним щелчком пальцев.

Лю Бай вздохнул. Зная, что он только опозорится, если продолжит, он лишь сказал: «Ванфэй, просто сосредоточьтесь на лечении. Ваш покорный слуга организует все остальное». Не важно, сможет ли Сяо Тяньяо очнуться завтра или нет, он будет держать оборону!

Линь Чуцзю подумала немного и сказала: «Сходи к Северной армии, попроси им изменить время подачи письма о капитуляции на вечер».

«Изменить время?» Лю Бай был ошарашен.

«Да, если мы изменим время на вечер, у нас будет еще четыре часа. Может быть, ванъе очнется к тому времени». Если она не будет спать сегодня и подготовится к операции завтра днем… Сяо Тяньяо должен очнуться.

Если Сяо Тяньяо очнется, Линь Чуцзю была уверена, что он точно встанет с постели и покажется перед людьми с силой, доказывающей, что он не был ранен.

«Если я так вдруг изменю время, не возникнет ли у Северной Армии подозрений?» — вот о чем волновался Лю Бай, но…

«А если ты не изменишь время, у Северной Армии подозрений не будет?» — с усмешкой спросила Линь Чуцзю.

Лю Бай торопливо объяснил: «Нет, я не это имел в виду. Я имею в виду, если мы внезапно изменим время, не предпримет ли Северная армия других действий? Я боюсь, что тогда мы столкнемся с большей опасностью». Лю Бай боялся. Если они внезапно предложат изменить время, Северная армия будет более уверена в ранении Сяо Тяньяо.

«Всё одно. Если они не увидят ванъе завтра, мы тоже будем в опасности». В некоторых случаях Линь Чуцзю любила рисковать.

«Что ж, я попытаюсь», — Лю Бай стиснул зубы и медленно кивнул.

Северная армия была разбита, они не имели права ничего говорить перед Восточной армией. Ему нужно было лишь убедить восточных генералов изменить время. Однако убедить восточных генералов было непросто. Лю Бай не мог гарантировать, что добьется успеха.

«Теперь иди. Я решу, предпринимать ли что-то сейчас или нет, после того как ты это сделаешь». Если Лю Бай не сможет убедить восточного генерала, тогда ей нет смысла торопиться оперировать Сяо Тяньяо сегодня.

Две серьезные операции будут проведены одновременно, это не закончится до завтра. Поскольку Сяо Тяньяо не сможет очнуться утром, к чему ей торопиться?

«Я иду». Когда Лю Бай понял, что Линь Чуцзю имеет в виду, он не смел откладывать. Он немедленно повернулся и вышел.

Мо Цинфэн помедлил немного, но потом последовал за ним.

«Ванфэй, я пойду с ним». Он очень волновался из-за Лю Бая.

«Ммм». Линь Чуцзю не задерживала его. После того как они оба ушли, Линь Чуцзю повернулась и пошла назад во внутреннюю комнату, где начала делать приготовления.

Независимо от того, удастся ли Лю Баю задуманное или нет, она проведет Сяо Тяньяо трепанацию и торакотомию. Она заранее подготовит хирургическое оборудование и в то же время…

Ей нужно потренироваться!

Хотя она теперь привыкла проводить операции одна и делала это очень успешно, она никогда не проводила одна такой большой операции. Ей нужно было потренироваться на манекенах снова и снова, чтобы получше с этим ознакомиться.

Человеческая жизнь очень хрупкая, и на ней сейчас лежит ответственность не только за жизнь Сяо Тяньяо, но и за ее собственную жизнь!

Если Сяо Тяньяо умрет у нее на руках, она погибнет.

Линь Чуцзю выложила в ряд хирургические инструменты и протерла всю внутреннюю комнату дезинфицирующим спиртовым раствором. Линь Чуцзю действовала очень медленно из-за ран на ее ногах. У нее ушел целый час, прежде чем она вымыла комнату.

Однако прошел час, а Лю Бай и Мо Цинфэн так и не вернулись!

Линь Чуцзю была почти уверена, что Лю Бай и Мо Цинфэн преуспеют, если он еще не вернулся.

Причина была проста. Если бы восточные генералы не согласились, они не дали бы Лю Баю и Мо Цинфэну шанса себя уговорить. Они не возвращались так долго, и это показывало, что позиция восточных генералов была не так тверда. По крайней мере, была возможность убедить их.

Однако, если есть возможность, с этим будет легче справиться!

Глава 558. Могущественная, несравненная Сяо Ванфэй

Хотя у Линь Чуцзю и были свои догадки, она не знала, сколько времени потребуется Лю Баю и Мо Цинфэну, чтобы уладить дела. На всякий случай Линь Чуцзю велела людям принести ей немного еды. Серьезная операция — не какое-то обыденное дело. Только если она достаточно подкрепится, у неё будут силы простоять по меньшей мере 10 часов! Почему так мало женщина-хирургов? Это потому что они не обладают достаточной физической силой. Масштабная операция может занять более 10 или 20 часов. Физически слабые люди не смогут выстоять в такого рода операции. Не говоря уже о спасении пациента, хорошо если если не придётся спасать самого хирурга.

Две палочки ладана спустя еду принесли. Линь Чуцзю закончила есть очень быстро. Она собиралась отдать тарелку, когда Лю Бай и Мо Цинфэн вошли.

Линь Чуцзю не смутилась, она спокойно отодвинула тарелки и палочки и спросила: «Какие условия они выдвинули?»

Линь Чуцзю не спросила, согласились ли восточные генералы или нет, она прямо спросила об условиях, что показывало, что Линь Чуцзю была уверена, что им удастся.

Лю Бай на мгновение опешил, а потом сказал: «Они хотят Тянь черное железо».

«Вы согласились?» — Линь Чуцзю подняла бровь и посмотрела на Мо Цинфэна.

Мо Цинфэн тут же выступил вперед: «Нет, я не стал соглашаться». Вот почему Лю Бай был таким недовольным, он думал, что он все испортил.

«Да, Мо Цинфэн не согласился. Сначала почти получилось. Но теперь… Боюсь, теперь ничего не сработает», — Лю Бай опустил голову с досадой. Потом он посмотрел на Мо Цинфэна осуждающе.

Мо Цинфэн ничего не говорил. Он просто стоял там твердо, не собираясь защищаться.

Линь Чуцзю посмотрела на Мо Цинфэна, а затем — на Лю Бая. Видя, что лицо Лю Бая было полно гнева, она невольно покачала головой.

«На это не следовало соглашаться». Как твердый человек Сяо Тяньяо мог уступить?

«Но, если они не согласятся, мы не сможем изменить время». Лю Бай посмотрел на Линь Чуцзю в замешательстве, будто бы виня ее в этих проблемах.

Это она предложила поменять время. Но теперь она отказывается принимать условие? Чего она добивается?

«Лю Бай, разве ты забыл, кого ты представляешь?» — Линь Чуцзю в самом деле не могла понять. Лю Бай находился с Сяо Тяньяо и Су Ча круглый год. Почему же он не научился у этих людей проницательности?

«Ванъе!» — этого Лю Бай определенно не забудет.

«Раз ты знаешь, что представляешь ванъе, зачем же ты идешь с ними на компромиссы?» Переговоры и компромиссы — это все разные вещи. Почему Лю Бай этого не понимает?

«Ванфэй, вы хотите сказать, что, если бы я согласился, я уступил бы им? Но если мы не пойдем на компромисс, они не согласятся изменить время». После двух часов он чего-то добился, но в последний момент встрял Мо Цинфэн. И теперь Линь Чуцзю тоже говорила, что он не прав. Никто бы не поверил, если бы Лю Бай сейчас сказал, что он доволен.

«Лю Бай, ты должен был сказать им изменить время, а не просить их позволения. Ты можешь предложить некоторые бонусы и уступки в обмен, но слишком много уступок — это компромисс. Если ты согласишься на слишком многое, люди будут думать, что тобой легко манипулировать и что ванъе слаб. Поэтому на некоторые условия можно согласиться, но на некоторое — однозначно нет». Линь Чуцзю так подробно объяснила все Лю Баю из уважения к Сяо Тяньяо. Иначе она не стала бы мучиться с Лю Баем.

«Я понимаю», — Лю Бай опустил голову и, похоже, осознал свою ошибку. Линь Чуцзю не стала на этом задерживаться и сказала: «Лю Бай, ты иди и вели им изменить время подачи письма о капитуляции Северной армии на вечер. Кто будет недоволен этим приказом, пусть приходит к ванъе завтра».

«Мо Цинфэн попросил меня сказать это ранее, но они отказались и все кричали, что хотят видеть ванъе немедленно», — беспомощно сказал Лю Бай.

Сяо Тяньяо был без сознания. Что бы они ни делали, они должны быть осторожны.

Линь Чуцзю фыркнула, но она не была сердита: «Они хотят увидеть ванъе? В самом деле? Тогда скажите им встать на коленях снаружи. Когда ванъе захочет видеть их, только тогда они смогут подняться».

«Разве так… можно? А что если они устроят неприятности?» Лю Бай хотел бы так поступить, но он боялся навлечь беду и заставить Северную и Восточную армии напасть раньше времени.

«Устроят неприятности? Чего ты боишься? Армия Цзиньувэй что, травоядная? Кто посмеет устраивать проблемы — тех просто убейте», — Линь Чуцзю бросила жетон поместья Сяо Лю Баю: «Это жетон, данный императором. С этим жетоном можно убивать кого угодно».

Жетон, который был в руке Линь Чуцзю, был дан Сяо Тяньяо императором. На нем была большая буква «Сяо». Сяо — такова была фамилия императорской семьи восточной страны. Этот жетон представлял Сяо Тяньяо. Император наградил Сяо Тяньяо этим жетоном. Это выглядело так, будто император ценил его, но на самом деле, это ничего не стоило. Сяо Тяньяо сам был рождён императорским принцем. Разве ему нужен был глупый жетон, чтобы подтвердить свою личность?

Сяо Тяньяо было мало толку от этой вещи, поэтому он отдал ее Линь Чуцзю, прежде чем уехал из столицы, и сказал, что она может достать его, если ее будут притеснять.

«Это жетон ванъе?» Когда Лю Бай взял жетон, он посмотрел на Линь Чуцзю в замешательстве. Как жетон Сяо Тяньяо мог быть в руках Линь Чуцзю? Как Линь Чуцзю его достала?

«Это жетон, представляющий принца», — поправила Линь Чуцзю.

«Откуда он у вас?» — наконец спросил Лю Бай.

Когда Лю Бай задал этот вопрос, Мо Цинфэн мысленно заорал на него. Разумеется, Линь Чуцзю рассердилась!

Линь Чуцзю холодно посмотрела на Лю Бая.

«Лю Бай, ты забыл, кто я такая?»

Голос Линь Чуцзю был очень тихим, но, когда Лю Бай услышал его, он понял, что что-то не так. А посмотрев в спокойные глаза Линь Чуцзю, он невольно отступил на пару шагов назад.

«Ванфэй, я… не не имел этого в виду».

«Мне плевать, что ты имел в виду, но Лю Бай… не испытывай мое терпение», — это был первый раз, когда Линь Чуцзю прямо сказала Лю Баю, что она недовольна. Прежде она не обращала внимания на презрение Лю Бая, потому что была не в том положении, чтобы разбираться с ним. Кроме того, она никогда не думала, что останется в поместье Сяо на всю жизнь. Так что, что бы люди поместья Сяо о ней ни думали, ее это не волновало. Но теперь все было иначе. Раз она не могла убежать, и раз она могла быть только принцессой Сяо, тогда она будет благородной и высокопоставленной принцессой Сяо, на которую никто не смеет смотреть свысока.

«Да… я… ваш слуга знает», — Лю Бай не хотел опускать голову, но по какой-то причине, он не удержался от этого под ледяным взглядом Линь Чуцзю.

«Теперь иди», — Линь Чуцзю недолго говорила с Лю Баем. И когда Лю Бай ушёл, она позвала теневого стража и попросила его достать ей бронзовое зеркало, подсвечник и горячую воду. Изначально она хотела поручить все эти вещи Лю Баю, но теперь ей не хотелось его видеть и тем более говорить с ним.

Теневой страж видел, как Линь Чуцзю отчитала Лю Бая, поэтому, когда он появился, не только его тон, но и поведение были уважительными. В свою очередь Линь Чуцзю безмятежно улыбалась, но у неё на сердце было холодно.

Разумеется, некоторые люди считали ее вежливость трусостью. Кто знает, было ли это из-за жетона Сяо Тяньяо или из-за слов Линь Чуцзю, но Лю Бай на этот раз все сделал гладко. Через четверть часа Лю Бай вошёл с Мо Цинфэном.

«Ванфэй, дело сделано». Лю Бай достал жетон, представляющий Сяо Тяньяо. Его голос звучал жестко. Восточные генералы не знали, что происходило с Сяо Тяньяо. Виля, что они все ещё не желают соглашаться, он достал жетон. С этим жетоном никто больше ничего не посмеет сказать.

Изменить время? Так измените его. Разве Сяо Тяньяо не имперский принц?

Что же до ранения Сяо Тяньяо? Что ж, они увидят это завтра. Это всего несколько дополнительных часов — они могут позволить себе подождать.

Глава 559. Чудо. Убить ножом

Когда время было изменено, Линь Чуцзю могла начать проводить операцию Сяо Тяньяо. Что же до того, будет ли операция успешной или сможет ли Сяо Тяньяо очнуться к вечеру?

Линь Чуцзю об этом не переживала. Хотя две важные операции должны были быть проведены сразу, Линь Чуцзю видела необычайную живучесть Сяо Тяньяо. Она была уверена, что жизненная сила Сяо Тяньяо больше, чем у обычных людей. Вещи, которые для обычных людей были невозможны, были возможны для Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо определенно позволит ей увидеть чудо!

Поэтому Линь Чуцзю совсем не боялась. Если не операция пройдёт успешно, Сяо Тяньяо будет в порядке.

Перед операцией Линь Чуцзю выставила Лю Бая и Мо Цинфэна за дверь. Она также несколько раз велела теневому стражу не впускать никого без ее приказа.

Это прежде Лю Бай мог бы выразить недовольство ее словами. Но теперь? Лю Бай действительно не посмел бы это сделать.

Воля, которую Линь Чуцзю показала ранее, была очень устрашающей. Линь Чуцзю в гневе была так же ужасна, как и Сяо Тяньяо. Когда его отчитывала Линь Чуцзю, у него было впечатление, что его отчитывает ванъе.

Лю Бай и Мо Цинфэн вышли, но они не решались отходить слишком далеко и встали на страже снаружи.

Когда восточный генерал увидел эту сцену, он ничего не сказал. Однако он и несколько его людей встретились, чтобы обсудить это дело.

«Лю Бай и Мо Цинфэн прямо сторожат снаружи сегодня. Какого черта Сяо Тяньяо там сегодня делает?»

«Сегодня важнейший вечер. Хотите ли вы выступить? Сверху нам намекнули, что если мы найдём возможность, мы должны избавиться от принца Сяо любой ценой».

Можно было не говорить о том, кем был человек наверху. Это явно был нынешний император. Если бы у них не было поддержи императора, почему бы они захотели действовать против Сяо Тяньяо? Потому что им надоело жить?

В этот день были и смелые группы людей, и, естественно, были и осторожные.

«Мы не знаем, чем Сяо Тяньяо занимается у себя в лагере. Что если он проходит критический момент, чтобы стать богом боевых искусств? Хотя Сяо Ванъе не может сражаться в момент перехода, момент перехода может быть как длинным, так и коротким. Если Сяо Тяньяо совершит переход быстро, а мы ещё не прорвём оборону армии Цзиньувэй, что мы будем делать?»

Даже если все они атакуют вместе,они не смогут одолеть принца Сяо.

«Ранен ли Сяо Тяньяо? В тот день, когда с ним сражались боги боевых искусств, они не ранили Сяо Тяньяо. Тогда кто же ещё, по-вашему, мог одолеть его? Я тоже считаю, что Сяо Тяньяо находится в критической точке перехода. Давайте не будем рисковать», — сказал один из робких людей. Если они не найдут возможности исполнить волю императора, император только отчитает их за некомпетентность.

Однако, если им не удастся их атака, погибнут не только они, но и члены их семей.

«Ранен ли Сяо Тяньяо? Кто знает? Но он не показывался уже 10 дней. Мы не знаем, каково его состояние. Может быть, он тяжело ранен. Люди, которые вошли в его шатёр, возможно, пришли, чтобы дать ему лекарство».

С этим утверждением соглашалось большинство людей, но они всё равно не решались напасть сегодня. Некоторые люди из робких снова убеждали их: «Давайте подождём до завтра и позволим Северной армии проверить это за нас. Я правда не решаюсь идти в атаку сам».

Когда один из группы смелых это услышал, он кивнул и сказал: «Если Сяо Ванъе в самом деле ранен, это, должно быть, серьезно. Он не показывался больше десяти дней, но лекарствами в лагере и не пахнет. Сейчас, даже если бы кто-то из поместья Сяо приехал с лекарством, было бы невозможно, чтобы Сяо Ванъе поправился мгновенно».

«Так что же теперь?» Когда один из смелых людей услышал, что и его коллеги тоже остыли, он сам оробел.

Они давно подозревали, что Сяо Ванъе был ранен, но никто не решался ничего предпринять.

Если они атакуют и убьют Сяо Ванъе, все будет нормально. Но если им не удастся его убить, они и их семьи будут убиты. Император совершенно точно их не защитит, да и не сможет защитить.

Не то чтобы они были плохого мнения об императоре, но методы принца Сяо были ужасны. Принц Сяо никогда не был человеком, следующим правилам. Если что-то делать было нельзя, он делал это втайне.

Как несчастны были те люди рек и озер, которых Божественный Доктор Мо заставил украсть еду, травы и медицинские препараты Дворца Сяо?

Сяо Ванъе был свиреп, как тигр. Не говоря уже о том, что они были не уверены, ранен ли Сяо Ванъе или нет. Даже если бы они были уверены, они не рискнули бы вслепую атаковать Сяо Ванъе.

Восточные генералы обсуждали и обсуждали это дело, но в итоге они не решились рисковать. Они решили подождать до завтра, когда придут люди Северной армии. Что же до изменения времени?

Гонец армии Цзиньувэй сам послал письмо. Однако Северная армия уже знала, что они придут немного позже, чем изначально было оговорено.

«Вы следуйте означенному времени. Я не верю, что Сяо Ванъе сможет выздороветь за один день», — таким было решение.

После того как Северная армия получила требование Восточной армии изменить время, они твердо уверились, что Сяо Тяньяо, должно быть, ранен. Он серьезно ранен, но…

«Какой толк в дополнительных четырех часах? Пусть даже Сяо Ванъе отложил это дело еще на четыре часа, от его ран невозможно было бы излечиться». Ранение Сяо Тяньяо, должно быть, было вызвано самоубийством бога боевых искусств. Такого рода ранение нельзя было вылечить лишь за 10-15 дней, так что же могли изменить 4 часа?

«4 часов достаточно для того, чтобы Сяо Ванъе сделал тщательные приготовления. Разве вы все забыли о тех ядовитых дымовых бомбах?» — громко напомнил своим людям Маршал Северной Армии. После того как он произнес эти слова, все замолчали.

Да, такая возможность была!

«Сяо Ванъе хочет использовать этот метод против нас? Но когда Сяо Ванъе запалит ядовитые дымовые бомбы, восточные солдаты тоже пострадают». Против яда дымовых бомб существовало противоядия, но они не верили, что у Сяо Тяньяо были их тысячи.

«Это могут быть не ядовитые бомбы, а что-то еще. Сяо Ванъе всегда был хитер. Мы должны быть осторожны завтра и не попасться в ловушку Сяо Ванъе. Конечно, людям Восточной армии необязательно можно доверять. Они просто хотят воспользоваться нами, чтобы выяснить положение Сяо Ванъе. Они не будут поступать с нами честно», — напомнил всем маршал Северной армии.

«Мы должны быть осторожны, но что нам делать завтра? Мы все-таки последуем нашему прежнему плану?» — лейтенант посмотрел на маршала в ожидании распоряжений.

Маршал немного поразмыслил, но потом покачал головой: «Мы не можем поступать по изначальному плану. Я подозреваю, что принц Сяо узнал наш план, поэтому он изменил время. Он хочет застать нас врасплох».

«Мы, генералы, согласны со словами маршала».

«Слова маршала разумны. До Сяо Ванъе, должно быть, дошли вести. Мы должны быть краснее осторожны».

Генералы сразу же согласились со словами маршала. Только заместитель главнокомандующего не сказал ни слова. Однако то, что он ничего не сказал, не означало, что другие будут его игнорировать.

Видя серьезное лицо заместителя главнокомандующего, маршал уважительно сказал: «Старший генерал, что-то не так?»

«Нет… Я просто думаю, восточная армия может убивать ножом, почему же мы не можем сделать то же». Заместитель главнокомандующего погладил бороду с задумчивым видом.

Когда маршал это услышал, его глаза загорелись: «Что вы имеете в виду?»

Беда. Предать Сяо Ванъе

Заместитель главнокомандующего не хотел много говорить, но всем хотелось защититься от Сяо Тяньяо. Никто не думал о том, как отбиваться. Ему пришлось встать и высказать свои мысли.

«Разве наши люди не смотрели на Гвардейцев Черных Доспехов? Вы видели, что произошло между старшим принцем и Сяо Ванъе. Пусть даже старший принц ничего не сказал, мы знаем, что он страшно ненавидит Сяо Ванъе. Если мы раскроем новости о том, что Сяо Ванъе скрывает ранение, думаете, старший принц упустит такую возможность?»

Восточная Страна использовать их, чтобы испытать Сяо Тяньяо, так почему юы им тоже не воспользоваться Гвардией Черных Доспехов? Как всем известно, у Сяо Ванъе много врагов.

«Старый генерал, это хорошая идея», — ответил маршал, как только заместитель главнокомандующего договорил.

Им ничего не придется делать, но это нанесет принцу Сяо смертельный удар. Лучшего способа, чем этот, не было.

«Это хорошо, что Сяо Ванъе изменил время. У нас есть лишние четыре часа. Нам хватит этого времени, чтобы найти Гвардию Черных доспехов», — гордо сказал генерал. Как будто он сам собирался атаковать Сяо Тяньяо.

«Да-да, это действительно хорошо, что Сяо Ванъе изменил время. Этих четырех часов хватит, чтобы разыскать их. И мы также пошлем хорошую новость в Центральную империи». В этот момент Северной стране приходилось цепляться за Центральную империю, потому что… Все их боги боевых искусств были мертвы!

Теперь, когда этих богов боевых искусств не стало, если у них не будет хороших отношений с Центральной империей, другие страны съедят их живьем и оставят только косточки. Да и их кости останутся только по той причине, что остальные три страны еще будут считаться с существованием Центральной империи. Так что они не уничтожат их одним ударом.

Видя, что все довольны, заместитель главнокомандующего решил, что сейчас идеальный момент, чтобы добавить ложку дегтя: «Это не так просто, как вам кажется. Вы должны понимать, что, в случае если Сяо Ванъе не ранен, у гвардейцев черных доспехов не будет преимуществ, когда они придут. Как вы объясните это старшему принцу?»

У этой медали было две стороны. Хотя они теперь были на 90% уверены, что Сяо Ванъе ранен, кто мог поручиться за оставшиеся 10%?

Как только заместитель главнокомандующего сказал свои слова, всем стало не по себе.

«Нет, такого не случится, правда ведь?»

«Да, совершенно ясно, что Сяо Ванъе ранен, мы… не просто так болтаем».

То, о чем говорил заместитель главнокомандующего, казалось разумным. Если люди в Центральной империи сочтут, что они обманули старшего принца и хотели его руками убить Сяо Тяньяо, разве они их не возненавидят?

«Я не боюсь ничего в этом мире. Но что если… что если Сяо Ванъе не ранен? Кто может это гарантировать?» — с торжественным выражением лица сказал главнокомандующий. Все, кто видел его лицо, отступили на шаг назад.

Кто мог это гарантировать?

Видя его таким, маршал тоже встревожился: «Старый Генерал, так вы считаете, это совсем невозможно сделать?»

Отличная возможность была перед ними. Если они упустят шанс убить Сяо Тяньяо, они будут жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

«Кто сказал, что это нельзя сделать?» — загадочно сказал заместитель главнокомандующего, погладив бородку. — «Вы понимаете, что значит, источник бедствия?»

«Я понимаю», — маршал кивнул, но все еще ждал, чтобы заместитель командующего продолжил. Когда заместитель командующего увидел, что он все ещё не понял, что он имеет в виду, он мысленно вздохнул.

Люди их северной страны были храбрыми и хорошо сражались, но они умели только сражаться. Их мозг не был достаточно гибким. Иначе зачем бы им приходилось опасаться восточной, южной и западной стран?

«Ладно, вы не догадаетесь, если я вам не скажу», — заместитель командующего хотел бы преподать им урок, но у него было мало времени. Ему некогда было его терять.

«Необходимо убедить старшего принца вернуться, но это не означает, что мы должны идти туда сами».

«Вы хотите сказать, что мы должны убедить Восток пригласить старшего принца?» — маршал наконец-то понял, что имел в виду главнокомандующий. Его глаза загорелись. Они были полны боевого духа.

«Да, просто дайте людям с востока это сделать. Они оскорбили старшего принца и гвардейцев чёрных доспехов. Я уверен, они ужасно напуганы. Мы просто должны упомянуть то, что мы знаем. Нам не обязательно проталкивать им это. Они ухватятся за это, потому что…» Заместитель главнокомандующего помедлил и ухмыльнулся: «Восток оскорбил старшего принца. Если Сяо Ванъе ещё жив, они могут толкнуть Сяо Ванъе на фронт, чтобы утихомирить Центральную империю. Но если Сяо Ванъе мёртв, на кого они свалят вину? Теперь когда есть шанс заслужить милость старшего принца, они несомненно стиснут зубы и сделают это».

«Замечательно, это действительно замечательно. Старый генерал очень умен, я пошлю кого-нибудь, чтобы отправить сообщение восточной армии», — хлопнув себя по бедру, радостно сказал маршал.

Будет хорошо, если гвардейцы черных доспехов смогут убить Сяо Ванъе. Им не придется делать это самими. Хотя они упустят возможность ублажить старшего принца, это было лучше, чем идти на риск.

После того как маршал составил план, он немедленно связался с восточным генералом. Узнав об этом, восточным генерал сразу же понял мрачные намерения северной армии.

Однако, как и сказал командующий Северной армии, востоку нужен был шанс загладить свою вину перед старшим принцем Центральной империи. Иначе, если Сяо Тяньяо умрет, старшему принцу не на ком будет выместить свой гнев. И именно они будут теми, кто пострадает.

Восточный генерал не дал немедленного ответа. Он только поблагодарил Северную армию за их сообщение и сказал, что им еще нужно обсудить это дело.

Отослав гонца северной армии, несколько генералов Восточной армии собрались вместе, чтобы это обсудить: «Северяне очень коварны. Зная, что мы оскорбили старшего принца, они толкают нас на то, чтобы мы заглаживали вину». Северные варвары смогли додуматься до такого, так почему же восточные умники не смогли?

«Они уверены, что мы пойдем на компромисс. Из-за Сяо Ванъе старший принц и гвардейцы черных доспехов потеряли лицо на поле боя. Если принц Сяо умрет, старший принц будет винить нам. Но если мы продадим новости о том, что Сяо Ванъе ранен, старший принц, возможно, не будет винить нас».

Они были не Сяо Тяньяо. У них не было способности и уверенности, чтобы бросить вызов Центральной империи.

«Так что, хоть даже мы и знаем, что это ловушка, в которую загнала нас Северная армия, нам остается только прыгнуть в нее? Вы не боитесь впустить в свой дом волка? Что если гвардейцы черных доспехов придут и убьют Сяо Ванъе и Армию Цзиньувэй, а северяне снова вступят в бой с нами. Что мы будем делать?»

Хотя большинство солдат Северной армии отступили, слоновьи наездники южной армии тоже ушли вслед за тем, как Северная армия объявила о поражении, все-таки они ушли всего 10 дней назад. Было очень просто послать им весточку, чтобы они вернулись.

Когда Северная армия атакует Восточную страну снова, что они будут делать?

Им придется бесконечно сражаться с Северной страной?

«Это действительно серьезная проблема».

Из-за этого восточные генералы глубоко задумались…

Работать вместе. Перешагнуть через труп Ванъе

Генералы Северной армии хотели воспользоваться ситуацией Сяо Тяньяо, чтобы завоевать расположение старшего принца Сюаньюань Чжи и в то же время использовать его, чтобы убить Сяо Тяньяо. Однако генералы Северной армии не могли позволить себе, чтобы новости оказались ложными, поэтому они спихнули это дело Восточной армии, но…

Генералы Восточной армии думали точно так же. Они еще больше, чем Северная армия, хотели добиться милости Сюаньюань Чжи и успокоить его гнев. Но они тоже боялись, что новости окажутся ложными. Сюаньюань Чжи определенно рассердится еще сильнее, если снова потеряет лицо.

«Давайте рискнем. Если мы выиграем эту партию, мы убьем двух зайцев одним ударом», — решительно сказал смелый восточный генерал.

Если они победят, они не только заслужат милость Сюаньюань Чжи, но и убьем Сяо Тяньяо с помощью Центральной империи. Если им повезет, они будут в выигрыше. Но…

«Что если мы проиграем? Если старший принц не сможет одержать победу, он нас не простит. И если Сяо Ванъе тоже узнает, что мы так подставили его, несчастье постигнет не только нас самих, но и наших потомков. Мы можем затонуть на тысячу лет», — трусливый восточный генерал встал и сказал с ледяным выражением лица.

Нельзя было винить их за робость, обстоятельства были слишком серьезными для них.

«Что ты имеешь в виду? Упустить такую прекрасную возможность? Тебе бы следовало знать, что если те, кто стоят над нами, узнают о том, что мы упустили такую возможность, ни нам, ни нашим потомкам будет не выжить». На этот раз смелые люди решили рискнуть.

Они были людьми императора, им было суждено быть врагами Сяо Ванъе. Если они хотели, чтобы у них и их потомков было великое будущее, им нужно было избавиться от Сяо Ванъе и перешагнуть через его труп.

«Я просто надеюсь, что мы будем осторожнее и не попадемся в ловушку Сяо Ванъе и Северной армии. Сяо Ванъе прячется за своими дверьми, и он предложил изменить время подачи письма о капитуляции. Вам не кажется, что ванъе нами играет?» Чтобы убедить всех, робкий генерал решительно сказал: «Мы все думали, что Сяо Тяньяо ранен. Но думали ли вы о другой возможности?»

«Какой возможности?» — спросил осторожный генерал.

«Что Сяо Тяньяо не ранен, и не становится богом боевых искусств. Что он прячется в темноте и ждет, когда нас, чтобы наброситься». Об этом говорилось раньше, но никто в это не верил. — «Вы говорили, что Сяо Ванъе не показывался десять дней, но колебания силы в лагере не отмечалось. Я думаю, Сяо Ванъе ранен. Почему вы не думаете, что Сяо Ванъе может быть не в лагере?»

«Если Сяо Ванъе не в лагере, то где же он?» — и решительные и робкие генералы разом посмотрели на робкого генерала, ожидая, чтобы он продолжил дальше убеждать их.

Робкий генерал не испугался и сказал: «У меня и раньше были эти предположения, но я не мог придумать причины. Но сегодня люди из Северной Армии пришли к нам с новостями, и я внезапно кое о чем подумал».

«В чем дело?»

«Старший принц и гвардейцы черных доспехов внезапно появляются на границе между Северной и Восточной страной. Почему? Для какого задания могло потребоваться то, что отправили старшего принца и гвардейцев черных доспехов? Вы знаете, ни восточная, ни северная армия не могут справиться с принцем Центральной империи. Обычные задачи не требуют, чтобы принцы приводили за собой гвардейцев черных доспехов», — робкий генерал внезапно упомянул о вещах, о которых заместитель командующего Северной армией думал десять дней назад.

Когда решительный генерал услышал это, он тут же кое о чем подумал: «Миссия старшего принца, наверняка очень выгодная и полезная, но не слишком опасная. Причина, по которой отправили гвардейцев черных доспехов, в том, что цена задания была очень высока».

«Это верно», — кивнул робкий генерал. — «Я думаю, Северная армия поняла это, поэтому они втайне последовали за гвардейцами черных доспехов. Северная армия смогла догадаться, как думаете, мог ли принц Сяо?»

«Ты хочешь сказать…» — прищурился другой робкий генерал. Робкий генерал кивнул: «Я подозреваю, что Сяо Ванъе не ранен и не в лагере. Он следит за старшим принцем и гвардейцами черных доспехов!»

Это предположение было разумно, но…

«В этом случае Сяо Ванъе мог бы просто прямо сказать об этом. Какой ему толк скрывать это?»

«А что в этом плохого? Без этого соглашения, разве люди станут действовать? Принц Сяо получит власть? Вы знаете, какое это преступление — сговариваться с Северной страной?»

Сговор с Северной страной был серьезным преступлением. Сотрудничество с врагом было изменой. На данный момент, если бы улики были явными, даже император не смог бы защитить их.

«Вы хотите сказать, что Сяо Ванъе хочет схватить нас всех разом?» — решительный генерал побледнел и задрожал от страха.

Это слишком ужасно.

«Кроме того, почему бы Сяо Ванъе этим не озаботиться? Не забудьте, что, когда Сяо Ванъе сражался против гвардейцев черных доспехов и Северной армии, мы ничего не сделали, чтобы помочь», — сказал робкий генерал и продолжил: «Подумайте об этом, если бы вы были принцем Сяо и были ранены, чтобы вы сделали, чтобы рассеять людские сомнения?»

Не ожидая ответов от остальных, робкий генерал снова сказал: «Если Сяо ванъе действительно ранен, если только он не серьезно ранен и не может подняться, чтобы скрыть свое ранение, он будет держаться и появится перед людьми».

«Да-да, это верно. Если Сяо Ванъе действительно серьезно ранен, он появится и не даст нам строить тут догадки». Осторожный генерал постучал по столу и громко отозвался.

Решительный генерал был ошеломлен и боялся пошевелиться.

После постоянных споров правда иногда становится все более и более неоднозначной.

Если бы они были группой гражданских служащих, возможно они еще могли бы угадать истинное положение Сяо Ванъе, но они были военными служащими, которым не хватало опыта в хитрых жизненных поворотах. Когда кто-нибудь представлял логичное объяснение, они уже не верили своему собственному суждению.

Все они знали, что если они допустят ошибку в суждениях, они заплатят большим, чем своей жизнью.

Чем выше была цена, тем более осторожными они старались быть. И чем осторожнее они были, тем больше они думали. И тем больше они думали, тем меньше у них было решимости вмешиваться.

Восточные генералы не решались вмешиваться, они боялись мести принца Сяо. После нескольких обсуждений, они решили втянуть вместе с собой в темные воды Северную армию. Они вместе пойдут искать старшего принца Сюаньюань Чжи.

Восточные генералы дали на это разумно звучащую причину: «Мы в одной лодке. Если за это будет награда, мы возьмем ее вместе. Нам не обязательно брать ее одним».

Зная, что Северная армия боялась и хотела толкнуть на риск их, восточные генералы притворились, что не знают этого и сказали эти красивые слова, чтобы людям Северной армии было не отказаться.

Разумеется, Северной армии не так уж хотелось отказываться. Если новости о ранении Сяо Ванъе окажутся правдой, они также могут получить некоторую выгоду. Если новости окажутся ложными, восточная страна вместе с ними претерпит гнев старшего принца.

Две стороны договорились, что они отправят людей к гвардии черных доспехов перед рассветом. Лю Бай и Мо Цинфэн также получили новости и решили устроить убийство человека, который передаст новости, по пути.

Они действовали по отдельности. Один должен был оставаться снаружи шатра, а другой — все устроить. Линь Чуцзю всего этого не знала.

Операционная была готова и анестезия подействовала. Она была готова провести Сяо Тяньяо торакотомию!

Операция могла быть только успешной, и не могла не подействовать!

Ванъе. Невозможно представить

Линь Чуцзю была одна. Как бы искусна она ни была, невозможно было провести две операции одновременно. Она решила провести торакотомию на Сяо Тяньяо сначала, чтобы очистить его внутренние органы от крови и вылечить травмированные органы. Что же до трепанации? Она решила подождать и сделать это при свете дня.

Когда анестезия подействовала, Линь Чуцзю подошла и коснулась длинных волос Сяо Тяньяо. В итоге ей не хотелось срезать их сейчас. «Постой, еще не поздно отрезать их после операции».

Линь Чуцзю не могла представить Сяо Тяньяо с бритой головой. Поэтому она пока не стала срезать его длинные волосы. Зная, что это будет очень сложно сделать, Линь Чуцзю решила спрятать голову в песок. До последнего момента она не станет стричь волосы Сяо Тяньяо.

Она достала маркер и нарисовала линию на груди Сяо Тяньяо. Это была хирургическая линия. Она будет резать по этой линии скальпелем.

У нее не было ни ассистента, ни медсестры, чтобы помочь ей. Линь Чуцзю аккуратно разложила все ножи в наиболее удобном порядке, чтобы иметь возможность взять нужный инструмент в каждый необходимый момент и не пораниться.

Скальпель был очень острым, если не быть осторожной и пораниться, это будет опасно и для нее и для Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и взяла скальпель с хирургического подноса, встала под яркий свет и решительно надавила лезвием на кожу.

Ее учитель однажды сказал, что самый прекрасный момент — это когда ты надавливаешь скальпелем. Какое бы волнение и нерешительность она ни испытывала, в тот момент, когда она вонзила скальпель, она могла быть только полна уверенности. Если бы кто-нибудь увидел ее сейчас, они увидели бы, как решительна она была в этот момент.

Разрез длиной в палец был сделан на груди, но ничего не вылилось наружу. Была видна только рана. На свету плоть казалась бледной и страшной.

Линь Чуцзю, казалось, этого не видела: она сменила скальпель и продолжила делать свою работу.

Разрезав и сняв кожу, она раскрыла грудную клетку, чтобы найти место закупорки и внутренние органы, которые нуждались в лечении…

Процесс был очень длительным и очень опасным. Даже маленький инцидент мог привести к возможности общирного внутреннего кровотечения.

Вскоре после этого Линь Чуцзю все сделала в совершенстве. Она взглянула на пакет с переливающейся кровью и убедилась, что его еще нескоро нужно будет менять. Линь Чуцзю продолжила свою работу.

Кровь, которую Линь Чуцзю переливала Сяо Тяньяо, была ее собственной кровью. К счастью, у Сяо Тяньяо была не редкая группа крови. Наоборот, у него была универсальная IV группа, которая могла получать переливания в любой момент.

Что же до того, обрадует ли это Сяо Тяньяо? Ну, Линь Чуцзю не собиралась рассказывать ему, что она использовала свою собственную кровь, чтобы сделать ему переливание.

На рассвете операция все еще не закончилась. Тромбы были удалены один за другим с помощью специального приспособления. Линь Чуцзю проводила очистку раны. Она вылечила все раны, которые нуждались в лечении. Линь Чуцзю проверила дважды, убедившись, что проблем не осталось, она начала зашивать рану.

Прежде чем начать шить, Линь Чуцзю проверила состояние Сяо Тяньяо и убедилась, что проблем не осталось, после чего продолжила.

Хирургический шов был последней ступенью операции, но она все равно не могла быть неосторожной. Линь Чуцзю, которая стояла на ногах почти четыре часа, уже к этому времени страдала от боли в спине. Но самое важное — это что у нее ныли руки.

Но как бы больно ни было ее рукам и пояснице, Линь Чуцзю все равно стояла прямо. Инструменты в ее руках все равно были крайне тверды и не дрожали.

Проткнув кожу иголкой и ниткой, она стала накладывать швы, закрывая ужасные ранения Сяо Тяньяо одно за другим. Вскоре все было сделано. Линь Чуцзю приложила немного силы, чтобы затянуть узел на коже и плоти. Со щелчком хирургическая нить была перерезана.

«Уууф… Операция прошла успешно», — Линь Чуцзю положила хирургическую нить и ножницы на поднос, а потом посмотрела на Сяо Тяньяо, лежавшего неподвижно на кровати. Ее глаза наполнились радостью.

Она была счастлива не потому, что человеком, которого она спасла, был Сяо Тяньяо, но просто потому, что операция прошла успешно.

Она была под таким давлением во время этой операции.

Она полагала, что, раз она смогла сама провести сегодня такую сложную операцию, она сможет также без проблем провести и трепанацию.

Подбодрив себя, Линь Чуцзю нанесла лекарство на рану Сяо Тяньяо, перевязала ее и повесила капельницу. После этого она провела осмотр и записала данные о температуре, сердцебиении и пульсе Сяо Тяньяо…

Ей потребовалось полчаса, прежде чем она смогла закончить все это.

Линь Чуцзю взглянула на песочные часы, отложила карту и потерла больную руку.

Линь Чуцзю не спешила продолжать операцию. Она прошла в место для умывания, помыла руки теплой водой, а потом позвала теневого стража: «Принеси два чайника горячей воды и завтрак».

Работать как следует на пустой желудок невозможно. Она была занята всю ночь, она не могла поспать, но она должна была поесть. Чтобы перейти к следующей операции, она должна быть полна сил.

«Да», — теневой страж ничего больше не сказал и ничего не спросил. Он кивнул головой, встал и тут же удалился.

Линь Чуцзю прибралась в операционной немного, после чего сняла свой хирургический халат и вышла наружу.

Простояв долгое время, она села, и тут же почувствовала, что ее ноги будто что-то прострелило. Особенно внутреннюю сторону ее бедра. Наверное, после того как она долго стояла, рана снова разошлась. Внутренняя сторона ее бедра кровоточила.

«Какая неудача», — Линь Чуцзю невольно вздохнула.

Ее физическая сила была довольно неплохой в последнее время. Хотя ее организм еще не совсем оправился и не достиг того уровня здоровья, что в современное время, разница была небольшой. Она все равно могла провести две важные операции, но обстоятельства были…

Если бы она не мчалась сюда 6 дней подряд и не была ранена.

После шестидневного путешествия с ранением, ее организм крайне ослаб. Было чудом уже то, что она завершила важную операцию, но… ей все еще нужно было провести следующую операцию.

«Хирургия правда не для женщин. Я очень устала». Зевнув, Линь Чуцзю оперлась на стул и мгновенно заснула.

Мо Цинфэн вошел с завтраком и увидел эту сцену. Он встал в дверях и некоторое время помедлил в нерешимости, но в итоге окликнул Линь Чуцзю: «Ванфэй».

«Хмм?» — ЛиньЧуцзю была такой сонной, что, когда кто-то окликнул ее, она просто ответила в забытии.

Мо Цинфэн покачал головой, затем поставил завтрак перед Линь Чуцзю. От звяканья посуды Линь Чуцзю проснулась.

«Что случилось?» Поскольку она проснулась резко, Линь Чуцзю испугалась. Но, посмотрев вверх и увидев Мо Цинфэна, она успокоилась. — «Простите, я случайно уснула».

«Это не страшно. Ванфэй, вот завтрак». Мо Цинфэн опустил голову, не глядя на Линь Чуцзю.

Зевнув, Линь Чуцзю увидела на столе роскошный завтрак и почувствовала голод.

«Воду уже принесли?» — встав, спросила Линь Чуцзю.

Если усталый человек ненадолго присядет, он уже не может ни о чем другом думать.

«Я принесу ее, ванфэй». Горячую воду поставили неподалеку. Видя, как выглядит Линь Чуцзю, Мо Цинфэн заволновался, что она не справится, поэтому он предложил отнести ее сам. Однако Линь Чуцзю отказалась: «Это ни к чему. Я встала и прошлась, мне больше не хочется спать».

Линь Чуцзю тряхнула головой, пытаясь показаться более бодрой. Потому она пошла к тазику, стоявшему неподалеку. Но сделав несколько шагов…

Я никогда тебя не подведу

Когда Линь Чуцзю пошла вперед, позади нее падали капли крови. Одна за другой они падали с уголков ее брюк. Звук был таким тихим, что большинство людей его бы не заметили, но…

Кем был Мо Цинфэн?

Он был последователем бога боевых искусств. Его силу нельзя было сравнить с силой обычных людей. Так почему же он этого не слышал?

Глядя вниз за землю, он увидел капельки крови на земле, как красные цветы сливы, прекрасные и завораживающие.

«Ванфэй, ваша рана…» – Мо Цинфэн указал на капли крови на земле, немного шокированный, но еще взволнованный.

Как тяжело она была ранена? Почему у нее так сильно идет кровь?

«Хмм?» – мозг Линь Чуцзю был немного затуманен. Услышав слова Мо Цинфэна, она обернулась и увидела, что у нее идет кровь.

Просто она не могла сейчас этим заниматься, поэтому она махнула рукой и сказала: «Ничего, это пройдет после двухдневного отдыха». Это была лишь рана на коже. По сравнению с травмами Сяо Тяньяо она была легче.

«Ванфэй, вам следуем быть осторожнее. Иначе могут остаться шрамы». Мо Цинфэн не мог много говорить о ранах на бедрах Линь Чуцзю. Линь Чуцз. Сама была доктором, он полагал, что у Линь Чуцзю было ощущение уместности.

Однако Мо Цинфэн не знал, что врачи не лечат себя. С точки зрения врача, это была легкая рана, поэтому врач не воспринимал это всерьез. Даже Линь Чуцзю относилась к этому как к царапине: если кровь остановится, то ничего страшного не будет.

Помыв руки, Линь Чузцю больше не задумывалась о ранах на своих бедрах и просто села позавтракать.

Было видно, что люди, которые готовили завтрак, очень старались. Порция не только была большой, но и еда к тому же была очень разнообразной. Все было хорошо сбалансировано. Там была даже миска козьего молока. Вкус молока был немного пресноват, но все-таки терпим. Линь Чуцзю знала, что козье молоко очень питательно, поэтому, хоть оно ей и не понравилось, она выпила всю чашку. Ей было крайне необходимо восполнить жизненные силы и кровь.

После завтрака Линь Чуцзю еще больше потянуло в сон. Она попросила Мо Цинфэна унести приборы. Потом она сжала лицо руками, чтобы добавить себе энергии и наконец вошла во внутреннюю комнату.

Бутылку капельницы нужно было сменить. Линь Чуцзю поменяла лекарство Сяо Тяньяо и намеренно замедлила темп. Проверив сердечный ритм Сяо Тяньяо, температуру и другие жизненные показатели еще раз, Линь Чуцзю поставила себе будильник еще на 20 минут.

Через 20 минут лекарство в капельнице закончится. За эти 20 минут, Линь Чуцзю полагала, она сможет оправиться.

Во внутренней комнате не было ни столов, ни стульев. Линь Чуцзю могла лишь прилечь на краю кровати. Чтобы не коснуться ран Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю спала очень осторожно. Свернувшись в уголке, она оставалась неподвижной, боясь дотронуться до раны Сяо Тяньяо.

У нее было двадцать минут, Линь Чуцзю закрыла глаза, но она никак не могла погрузиться в глубокий сон. Однако Линь Чуцзю спала, отбросив предосторожности и всякую защиту, так что…

Она не заметила, что Сяо Тяньяо очнулся!

Да, Сяо Тяньяо очнулся!

Хотя Линь Чуцзю увеличила дозу анестезии, основываясь на своем предыдущем опыте, силы Сяо Тяньяо возросли. Сяо Тяньяо нужно было лишь немного воспользоваться внутренней силой, чтобы автоматически пересилить такую небольшую дозу анестезии.

Хотя Сяо Тяньяо был без сознания в эти дни, он не был в таком состоянии, как думали Линь Чуцзю и Лю Бай: что он не осознавал, что происходило вокруг. На самом деле Сяо Тяньяо знал все, о чем говорили Линь Чузцю и Лю Бай.

Хотя Сяо Тяньяо не мог пошевелиться и открыть глаза, на самом деле он всегда был в сознании. Он слышал и знал все, что происходило вокруг.

Пусть это и кажется несколько странным, это было так.

Он знал, что Лю Бай и Мо Цинфэн волновались. Он знал о приезде Линь Чуцзю. Он даже слышал о ране Линь Чуцзю на бедре. Сяо Тяньяо не знал лишь, что происходило во время операции.

С этим ничего нельзя было поделать, он действительно уснул под действием анестезии.

Открыв глаза, Сяо Тяньяо на мгновение был шокирован, когда увидел знакомое, но вместе с тем незнакомое лицо перед собой. Женщина, спавшая рядом с ним, все еще была прекрасна, но ее лицо было бледным и казалось измученным. От одного взгляда на него становилось грустно.

Он хотел было поднять руку, чтобы коснуться этого лица, но обнаружил, что это было невозможно.

«Силу, с которой подорвал себя бог боевых искусств, нельзя недооценивать». Слегка пошевелившись, Сяо Тяньяо понял, что он был очень слаб в этот момент.

До сего дня он ни разу не бывал серьезно ранен, не считая того раза, когда он почти лишился ног. Если бы Линь Чузцю не приехала, ему пришлось бы лежать еще десять дней, пока он не излечился бы медленно от раны.

Осознав всю тяжесть ранения своих внутренних органов, Сяо Тяньяо медленно выдохнул.

Его внутренние органы были сильно травмированы. В тот момент, когда бог боевых искусств Северной страны подорвал себя, основной удар пришелся на его грудь. Если бы не его внутренняя сила и не Тянь черное железо, он бы умер давным-давно.

«Несомненно, женитьба на тебе – моя самая большая удача». Сяо Тяньяо слышал, как Линь Чуцзю пробормотала это ранее. Поэтому теперь он невольно повторил эти слова.

Эта женщина раз за разом своими действиями доказывала ему, что она достойна доверия и достойна любви.

«Я никогда не подведу тебя!» Немного отдохнув, Сяо Тяньяо поднял руку, и вытащил иглу трубки переливания крови. Сяо Тяньяо больше не обращал на нее внимания, он протянул руку и обнял Линь Чуцзю. – «Поспи хорошенько. Теперь я очнулся, тебе больше ни к чему волноваться из-за этих шутов».

Линь Чуцзю не ответила, она все еще крепко спала. Она ничего не могла сделать: она очень устала. Даже Су Ча и теневой страж, которые пришли вместе с ней, все еще спали в шатре в это время. Так что можно было сказать, что ей пришлось тяжело. Она до сих пор не ложилась из-за операции.

Можно сказать, что силы Линь Чуцзю были на пределе. Двадцати минут отдыха, которые она положила себе, было недостаточно. Поэтому, когда медицинская система напомнила ей, что пора была вставать, Линь Чуцзю совсем не хотелось открывать глаза. На мгновение она даже подумала о том, чтобы отказаться вставать и продолжить спать…

Она так устала и хотела спать…

Однако чувство ответственности в ее душе, а также тревога за Сяо Тяньяо пересилили сон. Поэтому, хоть ее голова и готова была взорваться от боли, Линь Чуцзю открыла глаза, но…

Когда она открыла глаза, Линь Чуцзю была ошарашена.

«Ванъе?» Она спала в объятиях Сяо Тяньяо?

«Ах… рана». Линь Чуцзю была как испуганный крольчонок, она резко отодвинулась от Сяо Тяньяо. Но ее движение испугало Сяо Тяньяо.

«Не шевелись». Сяо Тяньяо не открыл глаза. Он только крепче обнял Линь Чуцзю.

«Ванъе… ты… ты очнулся?» Линь Чуцзю была шокирована. Как будто ее ударила молния, ее разум был совершенно пуст. Она завороженно смотрела перед собой.

«Как это возможно? Я, должно быть, сплю. Или я не до конца проснулась. Как Сяо Тяньяо мог очнуться как быстро?»

Линь Чуцзю зажмурилась и сказала себе, что у нее, должно быть, галлюцинации…

Но это была действительность, от которой Линь Чуцзю было не убежать!

Ванъе, имей совесть

Сяо Тяньяо в самом деле пришёл в себя?

Это было невероятно. Линь Чуцзю бессмысленным взглядом посмотрела на Сяо Тяньяо, пытаясь понять что-нибудь по его лицу, но…

Сяо Тяньяо с закрытыми глазами не отличался от человека без сознания, и он не подавал виду, что пришёл в себя?

«Ванъе, если ты правда очнулся, можешь мне ответить?» Линь Чуцзю все ещё не могла поверить, что Сяо Тяньяо очнулся в этот момент.

Это было слишком ненаучно.

Чтобы убедить Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо открыл глаза, посмотрел на неё и сказал хриплым голосом: «А теперь ты веришь, что я очнулся?»

Он в самом деле очнулся?

Глядя на красивое лицо и чёрный зрачок так близко, Линь Чуцзю совершенно не могла соображать: «Как это возможно? Как ты мог очнуться так быстро?»

Не говоря уже о серьезном ранении Сяо Тяньяо, эффект анестезии не выветрился бы так быстро.

«Разве я не могу очнуться?» Хотя Сяо Тяньяо очнулся, он все ещё был слаб. Его голос был нежным. Его обычно холодный и надменный тон исчез. Его тихий голос, казалось, обладал успокаивающим действием, и Линь Чуцзю постепенно успокоилась.

Кроме того, хоть она и не могла этого принять, факты были перед ней. Она не могла ни обманывать себя, ни говорить себе, что это галлюцинация.

Линь Чуцзю послушно кивнула и сказала: «Конечно, можешь. Просто…»

Согласно подсчетам Линь Чуцзю, самое раннее Сяо Тяньяо мог очнуться днём. То, что он очнулся сейчас, было совершенно ненаучно, ясно?

Но факт был в том, что Сяо Тяньяо не просто очнулся, но у него даже были силы обнять ее во сне, который освежил ее.

«Просто что?» – Сяо Тяньяо невольно рассмеялся, увидев, как Линь Чуцзю сморщилась в замешательстве. Линь Чуцзю всегда была спокойной и рассудительной, она редко вела себя как юная леди, что чтобы вселить в него чувство самодовольства.

«Нет, ничего…» Внезапная улыбка ослепила Линь Чуцзю. Линь Чуцзю глупо глядела на Сяо Тяньяо. Ее глаза подернулись туманом, как у испуганной газели.

Сяо Тяньяо и так был очень красивым. А когда он так улыбался, разве мозг Линь Чуцзю мог как следует функционировать? Какая досада!

Сяо Тяньяо невольно улыбнулся вновь: «Если тебе больше ничего не надо делать, можешь продолжать спать. Разве ты не устала?»

«О, верно». Как у зачарованной, у Линь Чуцзю не было своих собственных мыслей. Она только кивала в ответ на все, что Сяо Тяньяо ей говорил. Но…

Когда она закрыла глаза и перед ней уже не было соблазнительного красивого лица Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю немедленно проснулась:

«Нет, это неправильно. Ты проснулся, но я должна проверить твоё состояние. Ты теперь пациент».

Линь Чуцзю попыталась подняться, но Сяо Тяньяо вытянул ноги и удержал ее:

«Я в порядке, возвращайся ко сну».

«Не шевелись, у тебя раны на теле». Ее ноги были в плену ног Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю хотела вырваться, но теперь она не решалась пошевелиться.

Сяо Тяньяо был ранен. Что если она будет слишком сильно сопротивляться и рана Сяо Тяньяо снова откроется?

Да и у нее тоже были раны на теле. Даже если бы она не заботилась о Сяо Тяньяо, разве ей не было жалко себя саму?

«Если ты знаешь, что я не должен двигаться, почему ты меня двигаешь?» – впервые пожаловался Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю уставилась на него во все глаза: Ванъе, имей совесть, а?

Разумеется, она делала это для его же блага.

Встретившись взглядом с большими глазами Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо с неловкостью закрыл глаза, прокашлялся и сказал: «Ладно, не шевелись. Давай поговорим, когда проснемся».

«Нет, твоя рана…» Линь Чуцзю вспомнила свои обязанности врача, но ее пациент совсем ее не слушался: «Я сказал, я в порядке».

«Дай мне осмотреть ее», – настаивала Линь Чуцзю. Она была очень упорна.

Сяо Тяньяо действительно не мог устоять перед ней, поэтому он пошел на компромисс, но от этого компромисса, Линь Чуцзю чуть не затошнило.

Сяо Тяньяо отпустил Линь Чуцзю, но не дал ей подняться. Вместо этого он стянул с себя рубашку и, показав на рану, сказал: «Видишь, все нормально, кровь не идет. Отлично, можешь ложиться спать».

Затем он закрыл глаза и снова обнял Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю была подавлена. «Из-за сна в таком положении, твои раны откроются. Отпусти меня, и я буду спать рядом».

К сожалению, этот человек ее не послушался. И не только не послушался, но еще и бессовестно сказал: «Не устраивай проблем, я ранен».

«Я не…» – Линь Чуцзю была в ярости. Она собиралась пожаловаться, но Сяо Тяньяо не дал ей шанса. Он сказал с серьезным лицом: «Подожди, пока моя рана затянется, тогда можешь устраивать проблемы».

Линь Чуцзю чуть не стошнило.

Ванъе, ты в своем уме?

Она не устраивала неприятностей, ясно? Она хотела встать, это что неприятности?

Что ж, она перестала устраивать неприятности. У нее больше не было сил метаться. Она очень устала.

Когда Линь Чуцзю закрыла глаза, она быстро уснула. Ее дыхание стало ровным, щеки порозовели, и она спала очень сладко.

Сяо Тяньяо открыл глаза. Его губы изогнулись в улыбке. Он потянулся вперед и поцеловал брови Линь Чуцзю: «Спокойных снов. Ты не упадешь, я держу тебя».

Сказал это, он закрыл глаза и обнял Линь Чуцзю во сне.

Время шло, люди в шатре спокойно спали. Однако Мо Цинфэн, который ждал снаружи, страдал. Из шатра не доносилось ни звука, Мо Цинфэн не решался зайти по своей воле. Он мог лишь ждать снаружи. Он не мог даже показать ни следа волнения на своем лице.

А что же Лю Бай?

В этот момент он вел людей, чтобы напасть на шпионов Северной и Восточной армий. Этих людей послали, чтобы связаться со старшим принцем Центральной империи. Лю Бай устроил засаду на пути, чтобы убить этих людей, но…

Генералов северной и восточной армий это не застало врасплох. Прежде чем шпионы вышли в путь, они все приняли антидот. Ядовитая дымовая бомба, которую приготовил Лю Бай, почти не имела эффекта. Так как же они победят?

Хотя люди, которых привел Лю Бай, были сильны, они не могли выстоять против толпы. В результате, между силами двух сторон не было большой разницы. У группы Лю Бая было мало преимущество.

Две стороны бросились в отчаянную битву. Хотя Лю Бай выиграл в итоге, он понес большие потери.

«Мы остановили их», – Лю Бай мог лишь утешать себя, а затем сказал своим подчиненным, у которых еще оставались силы. – «Разберитесь с трупами и не дайте этим людям ничего узнать».

«Есть», – теневой страж помог своему тяжело раненому напарнику отойти и начала рыть яму, чтобы похоронить людей.

Однако Лю Бай не знал, что хотя он остановил эту группу людей, он также обнаружил свои намерения.

Увидев, что прошло полчаса, а ни генералы востока, ни генералы севера не получили сигнала, они поняли, что что-то случилось с людьми, которых они послали.

«Люди Сяо Ванъе сделали ход». Генералы востока и запада встретились в срочном порядке. Обе стороны вели себя с достоинством, но испытывали радость. – «Сяо Ванъе так рвется нанести удар, что я боюсь, его дела действительно плохи. Иначе он не боялся бы, что старший принц приведет гвардию черных доспехов».

«Верно, нам лишь нужно, чтобы наши люди сообщили об этом старшему принцу. Что же до того, воспримет ли старший принц это всерьез, мы с вами не можем это контролировать». Северный генерал кивнул и его глаза вспыхнули огнем.

Если они убьют Сяо Ванъе таким образом, они могут не бояться Восточной страны!

Отчаяние. Кто решится презирать

Сяо Тяньяо был в сотню раз сильнее, чем обычный человек. Он очнулся меньше чем через три часа после операции. Глядя на женщину, сладко спящую в его объятиях, Сяо Тяньяо не стал тревожить ее, он осторожно встал и сделал то, что сделал ранее в поместье Сяо. Он встал, совсем не потревожив Линь Чуцзю. Повернувшись и выбравшись из постели, он натянул покрывало на Линь Чуцзю: «Выспись хорошенько и жди моего возвращения».

Потом он запечатлел на трепещущих ресницах Линь Чуцзю поцелую – очень лёгкий, как касание перышка. Линь Чуцзю недовольно простонала, и ее губы слегка приоткрылись. Как будто она сердито жаловалась.

Холодное лицо Сяо Тяньяо слегка смягчилось. Несколько секунд понаблюдав, как Линь Чуцзю спит, Сяо Тяньяо подавил в сердце ностальгическую печаль. Затем он повернулся, чтобы взять лежавший рядом халат, и надел его. Из-за раны на груди движения Сяо Тяньяо были очень осторожными. У него не было выбора, он боялся, что, если рана на его груди снова откроется, Линь Чуцзю первая ему не простит.

Думая о том, что у Линь Чуцзю волосы дыбом встанут, Сяо Тяньяо невольно улыбнулся.

Его редко волновали люди или что-то ещё. Он также редко был подвержен перепадам настроения, но он не мог не улыбаться всегда, когда видел, как Линь Чуцзю сердится.

Одевшись аккуратно, он снова оглянулся на Линь Чуцзю, а затем скрыл тоску, пробиравшуюся в его взгляд и вышел из комнаты.

«Идём!» Глубокий голос был негромким, но теневой страж, чуть не упал от потрясения.

«Ванъе?!» – теневой страж появился и уставился на Сяо Тяньяо, который был непохож на человека.

Их ванфэй была просто поразительна. Ванъе был без сознания только вчера, как он вдруг смог так внезапно поправиться?

«Ванъе вы очнулись?» – Мо Цинфэн вошел и был потрясен, увидев, что Сяо Тяньяо в порядке.

Он что, спит?

Как он смог очнуться в такой час? До рассвета все еще был час или два. Еще было очень рано.

Ванфэй, вы богиня!

«Ммм», – тихо ответил Сяо Тяньяо. Он спокойно сел и спросил: «Как ситуация снаружи?»

Сяо Тяньяо вел себя слишком равнодушно, так равнодушно, что невозможно было не изумиться. Как будто ничего не случилось с ним, когда он очнулся.

Справившись со своим потрясением, Мо Цинфэн и теневой страж пришли в себя и ответили на вопрос Сяо Тяньяо.

«Ванъе, вы были в коме много дней. Поскольку вы ни разу не показывались, снаружи ходит много слухов. Многие люди не могут усидеть на месте. Многие генералы нашей армии тайно связались с людьми Северной армии и хотят объединить силы, чтобы напасть на вас. Но так как они не были уверены в вашем состоянии, они ничего не сделали».

«Прошлой ночью ванфэй попросила нас изменить время. Люди восточной и северной армий, похоже, что-то почуяли. Перед рассветом они послали людей, чтобы связаться со старшим принцем Центральной империи. Лю Бай повел людей, чтобы напасть на них по дороге прошлой ночью. Мы не хотим, чтобы они принесли новости старшему принцу».

Мо Цинфэн рассказал обо всем кратко. Он передал только важное сразу. У них было мало времени, чтобы обсуждать все в подробностях.

«Что ж, ты хорошо со всем справился».

Мо Цинфэн хорошо сдерживал новости о том, что он до сих пор был без сознания. Что же до Лю Бая?

Сяо Тяньяо не был полностью в коме. Но, даже если бы он был без сознания, он не стал бы хвалить Лю Бая. Он знал достоинства Лю Бая очень хорошо.

«Я не заслуживаю похвалы ванъе, я выполняю свой долг». Лицо Мо Цинфэна было внешне спокойным, но в глубине души он был очень счастлив. Сяо Тяньяо был всего на несколько лет старше него, но, когда он похвалил его, он почувствовал себя так, будто его похвалил отец. Что за странная мысль.

Сяо Тяньяо был не очень большим любителем поговорить, эти слова были уже наивысшей похвалось. Узнав, что случилось, Сяо Тяньяо просто приказал: «Отправьте кого-нибудь следить за генералами, которые сговорились с Северной страной. Я хочу забрать то, что было украдено».

С тех пор как он получил власть над армией, генералы, принадлежащие к доверенным лицам императора, чинили ему неприятности повсюду, независимо от ситуации. Они не победили в войне, но они хотели убить его и присвоить всю славу.

Во время нападения гвардейцев Черных Доспехов на поле боя он понял, что они не пошлют войска. В конце концов, это касалось репутации Центральной империи. Большинство людей не осмелились бы противостоять Центральной империи.

Однако, когда северная армия напала, было просто мерзко с их стороны не послать войска.

Они не отличали дело от личных предпочтений. Так зачем было держать таких людей.

Сговор с врагом страны был достаточной причиной для их казни.

Зная, что Сяо Тяньяо собирается уничтожить этих надменных людей, Мо Цинфэн улыбнулся и громко ответил: «Ванъе, не беспокойтесь, я это исполню».

По его энергичному голосу было понятно, что Мо Цинфэн уверен в себе. В обычное время Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул бы, но теперь?

Сяо Тяньяо нахмурился и сказал недовольно: «Потише».

«А?» – Мо Цинфэн никогда бы не подумал, что Сяо Тяньяо отругает его из-за такого пустяка, поэтому он удивился.

«Ванфэй спит», – с редкой добротой сказал Сяо Тяньяо. Однако это застало Мо Цинфэна врасплох: с каких это пор ванъе есть дело?

Мо Цинфэн изумленно взглянул на него, что вызвало еще больше недовольства у Сяо Тяньяо. Он махнул рукой: «Ладно, ступай».

«Да-да-да». На этот раз Мо Цинфэн больше не посмел говорить громко. Он даже ушел на цыпочках, стараясь не издать ни звука.

Когда он почти дошёл до двери, он услышал, как Сяо Тяньяо напомнил ему: «Не дай людям ничего заподозрить». Разумеется, его Королевское величество Король Сяо намеревался на время сделать Северную и Восточную армию счастливыми, а потом застать их всех врасплох.

«Есть», – Мо Цинфэн развернулся и по привычке громко ответил. Но на полпути он закрыл рот, увидев недовольство в глазах Сяо Тяньяо.

Он уходит, ясно?

Ванъе просто ужасен!

Этот убийственный взгляд: никто бы не подумал, что он ранен. Он не знал, что Линь Чуцзю скормила Сяо Тяньяо, что он очнулся таким живым.

Если бы Линь Чуцзю знала, что Мо Цинфэн думал в этот момент, она бы точно расстроилась.

Ничего она не скармливала Сяо Тяньяо, ясно? Она сама не знала, как Сяо Тяньяо очнулся так быстро. Это было чудо!

Когда Сяо Тяньяо очнулся, теневые стражи, казалось, нашли свой хребет. У каждого из них была сильная энергия. Сяо Тяньяо было нужды спрашивать: они доложили обо всём, что произошло за последние несколько дней, как бы важно или ничтожно событие ни было. Конечно же, они также доложили и новости о Линь Чуцзю, включая…

Презрение, которое Лю Бай выказал по отношению к Линь Чуцзю!

Линь Чуцзю не первый раз показывал своё презрение к Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо и прежде это знал, но он не принимал это близко к сердцу.

Его жена, если она не в состоянии справиться даже с такой мелкой проблемой, тогда она недостойна быть его женой. Однако, услышав об этом случае сегодня, Сяо Тяньяо необъяснимым образом рассердился на Лю Бая.

Кто смеет презирать его жену?

«Если Лю Бай появится, скажите ему прийти ко мне», – мрачно приказал Сяо Тяньяо. Теневой страж понял, что Сяо Тяньяо недоволен, когда услышал это. Он мысленно помолился за Лю Бая.

Бедный Лю Бай. Остается надеяться, что ему удастся помешать гвардейцам черных доспехов явиться сюда. Иначе, ему несдобровать.

Удастся ли Лю Баю остановить этих людей и помешать гвардейцам черных доспехов появиться, все еще было сложно сказать, но Сяо Тяньяо придумал лучший план.

Дело не в том, что Сяо Тяньяо не доверял Лю Баю, но Восточная и Северная армии объединили усилия. Даже он не решался недооценивать этих людей. Как же Лю Бай мог противостоять этим старым лисам?

Хотя Сяо Тяньяо не выходил из шатра, он знал все о мире снаружи очень хорошо. Ему нужно было лишь задать несколько вопросов, чтобы сделать самые подходящие приготовления.

С тех пор как Сяо Тяньяо очнулся, он был занят следующими приготовлениями, пока Линь Чуцзю не проснулась!

За полчаса до полудня Линь Чуцзю наконец-то выспалась.

Линь Чуцзю, которая хорошо поспала, проснувшись, почувствовала себя более энергичной. В ее глазах засветилась жизнь. Она уже не выглядела такой усталой, как раньше.

Было неудивительно, что Линь Чуцзю не увидела Сяо Тяньяо, когда проснулась. Он отвернулся и послушно встал с кровати. Но прежде чем она поднялась, занавеска шевельнулась.

«Проснулась», – Сяо Тяньяо вошел с величественным видом. Он не показывал ни следа слабости или болезни.

«Ванъе, ты встал?» – глаза Линь Чуцзю снова округлились. Это правда тот человек, что был в коме 10 дней? Это правда человек, который только что перенес серьезную операцию? Почему ей казалось, что Сяо Тяньяо выглядит лучше, чем она сама?

Если бы она знала это прежде, она не делала бы Сяо Тяньяо переливание крови. Она не стала бы истекать кровью и переливать ее Сяо Тяньяо, что чуть ее не убило.

Сяо Тяньяо не знал, о чем Линь Чуцзю думала. Глядя на ее осунувшееся лицо, он подумал, что Линь Чуцзю проспала весь день, и сказал: «Я прикажу кому-нибудь принести тебе еды. Умойся и выходи обедать».

«Ох…» – Линь Чуцзю хотела встать, но рана на ее бедре внезапно заболела, напомнив ей, что были вещи поважнее еды. Линь Чуцзю села и сказала: «Ванъе, не мог бы ты сначала приказать кому-нибудь принести мне два ведра горячей воды?»

«Собираешься принять ванну?» – непонимающе спросил Сяо Тяньяо, он помнил, что Линь Чуцзю принимала ванну вчера.

Линь Чуцзю покачала головой: «Мне нужно промыть это».

Как двух ведер воды может хватить на ванну?

Сяо Тяньяо кивнул головой, повернулся и вышел. Через некоторое время человек принес горячую воду, но он шел опустив голову, когда нес воду, а затем ушел, даже не осмелившись поднять головы. Сяо Тяньяо тоже не входил.

Линь Чуцзю знала, что Сяо Тяньяо давал ей время привести себя в порядок.

Если бы это было просто умывание, ей хватило бы двух палочек ладана, но Линь Чуцзю нужно было снять испачканный кровью бинт и снова смыть кровь. Это неизбежно займет много времени.

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю повредила бедра ранее, но он не знал, насколько серьезной была рана. Видя, что Линь Чуцзю долго не выходит, он вошел прямо к ней.

Кто такой был Сяо Тяньяо?

Даже если он нарочно не скрывал свое присутствие, он ходил тихо. Не говоря уже о том, что Линь Чуцзю не знала боевых искусств, так что она не могла его обнаружить.

Когда Сяо Тяньяо вошел, Линь Чуцзю все еще промывала рану спиртом. Спирт касался ее раны и из-за жжения Линь Чуцзю хмурилась и часто кусала губы. На ее искусанных губах была кровь.

Однако сейчас Сяо Тяньяо некогда было обращать на это внимание, оно было сосредоточено на окровавленном бедре Линь Чуцзю.

В одно мгновение глаза Сяо Тяньяо наполнились гневом. Линь Чуцзю наконец-то что-то заметила. Когда она подняла голову, она увидела полные ярости глаза Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю испугалась, ее рука дрогнула и пинцет проткнул кожу.

«Ай…» – Линь Чуцзю вскрикнула от боли. Сяо Тяньяо быстро шагнул вперед, присел перед ней на корточки, схватил ее за руку и спросил: «Как ты получила такую рану?»

«Ванъе, мне больно. Отпусти», – напомнила Линь Чуцзю, вытаскивая у него запястье.

Сяо Тяньяо ослабил хватку, но не отпустил ее: «Как ты так поранилась?» – снова спросил Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю было очень стыдно. В этот момент на ней была только коротная нижняя сорочка. Сяо Тяньяо сидел перед ней на корточках, и когда он говорил, она ощущала между ног его теплое дыхание.

Линь Чуцзю неловко притянула к себе на кровать свою одежду и прикрыла ноги: «Это была царапина от верховой езды. Это пустяк».

«Если это пустяк, почему у тебя такие раны?» Зная о ее травме, Сяо Тяньяо отпустил руку Линь Чуцзю, но коснулся раны.

«Пссс… Ванъе, не трогай». Он прямо смерти ее хотел.

«Ты же сказала, это пустяк?» – сердито сказал Сяо Тяньяо, вставая.

«Это пустяк, это только поверхностная рана. Она заживет через пару дней», – Линь Чуцзю положила пинцет на поднос. Помедлив, прежде чем подняться, она услышала, как Сяо Тяньяо сказал: «Убери эту одежду».

«А…» Разве она могла отказать?

Хотя она не была сентиментальной маленькой девочкой, она также не могла так просто показывать ноги мужчине.

«Убери это!» – повторил Сяо Тяньяо. На этот раз она точно не могла отказать.

Хорошие женщины не ссорятся с мужчинами. Что ж, на самом деле она не рискнула бы бороться со злыми силами!

Линь Чуцзю послушно убрала одежду, которой прикрылась и обнажила свое раненое бедро: «Я как раз собиралась нанести лекарство, тебе ни к чему за меня переживать». Если бы Сяо Тяньяо ей не помешал, она бы уже закончила обрабатывать рану.

Сяо Тяньяо уставился на Линь Чуцзю. Было не похоже, что она врала. Он взял с подноса пинцет, подцепил им ватный шарик и сказал: «Какое лекарство?»

Хотя он держал пинцет в первый раз, Сяо Тяньяо делал это вполне уверенно. Линь Чуцзю на мгновение была ошарашена. Когда Сяо Тяньяо спросил, она послушно протянула ему спирт: «Обмакни вату в спирт и протри рану».

Сяо Тяньяо сделал, как сказала Линь Чуцзю, и осторожно промыл ее рану. Его движения были на сто процентов нежнее, чем у Линь Чуцзю. По крайней мере, Линь Чуцзю не почувствовала боли.

Линь Чуцзю не отрывала глаз от Сяо Тяньяо, который сидел на корточках перед ней. Его лицо было холодным, но он нежно промывал ее рану. На мгновение она не знала, что сказать.

Сяо Тяньяо был таким странным, но чертовски притягательным.

Люди говорят, что серьезные женщины прекраснее всех. На самом деле серьезные мужчины еще красивее. Особенно если они серьезно относятся к своим женщинам.

«Ванъе…» – тихо позвала Линь Чуцзю через некоторое время, но услышала холодный ответ Сяо Тяньяо: «А?» Линь Чуцзю не расстроилась, она мягко сказала: «Ванъе, я могу сделать это сама, это правда легкая рана». По крайней мере, в сравнении с ранением Сяо Тяньяо это был пустяк.

«Ммм», – ответил Сяо Тяньяо, но его руки продолжали двигаться, и он даже глазом не моргнул. Как будто он не видел ничего, кроме раны Линь Чуцзю.

Его серьезный взгляд был как у хирурга за операционным столом, но…

Боже!

Это ведь она была доктором, так?

Почему ее, врача, лечил пациент?

После того как он промыл рану на ее бедре, Линь Чуцзю хотела было сделать остальное, но Сяо Тяньяо проигнорировал ее. Он все еще был погружен в свои мысли. Он осторожно стер следы крови с другого бедра Линь Чуцзю.

Его движения были очень легкими и осторожными. Каждая часть была омыта. Если бы это делала Линь Чуцзю, она не обязательно сделала это так чисто, как он, но…

В том и проблема!

Ванъе не был ленивым человеком!

Северная и восточная армии договорились, что письмо о капитуляции будет передано днем. До того как Сяо Тяньяо помог Линь Чуцзю обработать раны, был настал условленный час. Снаружи шатра раздались звуки барабанов, лошадиных подков и шагов. Только слушая эти звуки можно было понять, что в армии происходит важное событие.

«Ванъе, время пришло». Видя, что осталось очистить совсем немного, напомнила Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо был самым важным действующим лицом в сегодняшней драме. Ему бы лучше не опаздывать, иначе она не знала, что случится.

«Ммм», – Сяо Тяньяо по-прежнему не смотрел на Линь Чуцзю, но откликнулся холодно и надменно. Как будто ничего важнее в этом мире не было. Линь Чуцзю признавала, что на мгновение ее тщеславие было удовлетворено полностью. Она ничего не могла поделать, она все-таки была женщиной. Большинство женщин любили побыть тщеславными. Разумеется, и она тоже. Однако тщеславие тщеславием: Линь Чуцзю не забудет из-за него чувство собственного достоинства.

Услышав звук барабанов снаружи, Линь Чуцзю снова сказала: «Разве не будет плохо, если вы не выйдете, ванъе?»

«Выйти наружу и насладиться хорошим шоу?» – сказал Сяо Тяньяо саркастически и презрительно.

«Ясно!» – поняла Линь Чуцзю всего через пару минут. Это не имело значения, если дела Сяо Тяньяо откладывались не из-за нее. Для людей, подобных Сяо Тяньяо, время от времени откладывать дела веселья ради не было вредно для имиджа. Но если бы он откладывал дела из-за нее, а его люди из-за этого умирали – разве это не сделало бы ее положение катастрофическим? Даже если Сяо Тяньяо ничего не говорит сейчас, кто может поручиться, что он не пожалеет в будущем. Не будут ли подчиненные Сяо Тяньяо винить ее? Есть ли кто-то, кто любил бы красоту больше, чем свою страну? Проводить время с красавицей, но забыть свою страну? Но кто мог поручиться, что эти люди, которые потеряли свою страну, не пожалеют об этом после? Линь Чуцзю не хотела оказаться в такой ситуации из-за чего-то тривиального. Однако Сяо Тяньяо сам все решал. Линь Чуцзю, естественно, не будет так глупа, чтобы не испытывать благодарности.

После того как Сяо Тяньяо помог ей промыть рану, не дожидаясь, пока Сяо Тяньяо заговорит, Линь Чуцзю протянула ему лекарство и сказала: «Нанеси немножко».

«Ты… приказываешь мне?» – Сяо Тяньяо не звял его. Вместо этого он поднял глаза на Линь Чуцзю. В его глубоких черных глазах мелькнула улыбка. С одного взгляда Линь Чуцзю поняла, что Сяо Тяньяо не сердился, поэтому она храбро сказала: «Это редкая возможность приказывать ванъе. Если я упущу ее, не знаю, сколько лет и месяцев мне придется ждать ее».

Что важнее всего, ей не хотелось постоянно терпеть боль. Ей не нравилось мучить себя. Сяо Тяньяо не сказал ни слова. Он внимательно посмотрел на Линь Чуцзю. Видя, что ей неудобно, он взял бутылочку с лекарством у нее из рук, но… Непонятно, специально или не специально, когда Сяо Тяньяо брал бутылочку, кончики его пальцев скользнули между пальцев Линь Чуцзю.

Внезапное теплое и парализующее касание заставило Линь Чуцзю испуганно вздрогнуть и чуть не выронить бутылочку с лекарством из рук.

«Как неловко!» Кое-кто, кто хотел быть добрым самаритянином, получив хорошую награду, тут же обругал ее. Бессовестный! Линь Чуцзю скрипнула зубами и замолчала. Она не смела противоречить Сяо Тяньяо, который был красив, когда был серьезен. Разве это не глупо? Что ж, она это признавала. По сравнению с Сяо Тяньяо она была глупа. Линь Чуцзю не защищалась.

Сяо Тяньяо, естественно, не цеплялся за эту ситуацию, он открыл бутылочку с лекарством. Убедившись, что с лекарством внутри не было никаких проблем, Сяо Тяньяо нанес лекарство Линь Чуцзю, но в этот момент снаружи донесся голос Мо Цинфэна:

«Ванъе, люди Северной армии прибыли. Несколько генералов спросили, когда вы выйдете?»

На самом деле, к этому моменту люди Северной армии ждали Сяо Тяньяо уже четверть часа. Однако генералы Восточной и Северной армии не сердились оттого, что долго не видели Сяо Тяньяо. Напротив, они были очень счастливы.

Что значит, если Сяо Тяньяо опаздывал? Это означало, что он или не в лагере, или же что-то случилось! В любом случае, это был повод для радости.

«Пусть подождут», – сказал Сяо Тяньяо, не оборачиваясь.

Мо Цинфэн помедлил, а затем сказал:

«Ванъе, время пришло». Теперь, когда вы очнулись, пожалуйста, покажитесь. Вы не знаете, какова ситуация снаружи. Генералы Северной и Восточной армий, похоже, очень рады тому, что вы еще не появились.

«Ты не слышал, что я сказал? Пусть подождут!» – повторил Сяо Тяньяо, и его ледяной тон полностью выражал его недовольство. Мо Цинфэн испугался и не решился более ничего сказать. Он сказал да, затем повернулся и выбежал вон.

Что же до генералов Восточной и Северной армий, то, как они они были так рады, и как будут так несчастны позже, его не касалось.

Как будто у Сяо Тяньяо не было дел, он терпеливо и тщательно нанес лекарство на раны Линь Чуцзю. Поначалу Линь Чуцзю еще была спокойна, но по мере того как время проходило, она не удержалась и спросила: «Ванъе, в самом ли деле ничего, что вы так долго не выходите?»

Ванъе, вы думаете, ваше тело сделано из железа? Вы все еще ранены. Если вы не выйдете и не отобьетесь от них сейчас, сделаете ли вы это позже?

Ей не хотелось проводить еще одну серьезную операцию.

Нет, ей все еще нужно было провести операцию. Тромб в мозгу Сяо Тяньяо все еще не был удален. Линь Чуцзю озадаченно посмотрела на голову Сяо Тяньяо.

«Хочешь драки? На поле боя есть бог боевых искусств?» Сяо Тяньяо знал, о чем волновалась Линь Чуцзю. Он всегда был слишком ленив, чтобы утешать других, но сейчас сказал нечто небывалое.

Линь Чуцзю тут же отвела взгляд и сказала с взволнованным выражением лица: «Сейчас там нет бога боевых искусств, но, когда люди из Центральной империи прибудут, он с ними будет, верно?» Линь Чуцзю не волновалась по поводу людей из Северной или Восточной стран. Ее волновали гвардейцы черных доспехов и страший принц Центральной империи.

Хотя она не видела их своими глазами, после того как она увидела письмо Лю Бая, Линь Чуцзю могла представить, как могущественны были эти гвардейцы.

«Когда Сюаньсюань Чжи увидит меня, он не сделает своего хода». Он победил Сюаньюань Чжи один раз, может победить и второй. Если только Сюаньюань Чжи не боится снова опозорится, он так просто не вступит в бой.

В конце концов, сейчас по его виду никто бы не сказал, что он ранен.

«Я знаю, что вы не боитесь, но что если нам встретится кто-то упрямый?» В этом году случилось слишком много несчастий, Линь Чуцзю очень боялась встретить еще одного человека вроде принцессы Фушоу Чжан, который заставит ее идти на хитрости.

Старший принц не был принцессой Фушоу Чжан. Если они пойдут на хитрости против него, Центральная империя еще проявит немного уважения к Сяо Тяньяо, но к ней?

Они с Сяо Тяньяо были неразделимы. Если жена будет следовать за своим мужем, она может получить процветание и богатство в жизни. Но если мужу не повезет, то и жена не избежит той же участи.

Она, наконец, получила спокойную жизнь на пару дней. Ей правда не хотелось сражаться с Центральной империей. Даже если Сяо Тяньяо не боялся Центральной империи, ей не хотелось идти против них.

Она знала, что Сяо Тяньяо очень силен, но как бы силен он ни был, он не мог бороться против целой страны. Ей не хотелось всю жизнь жить в бегах.

Таким уж был этот мир: если ты чего-то не хотел, это не означало, что этого не случится.

Прежде чем Сяо Тяньяо закончил наносить лекарство Линь Чузцю, снаружи послышались волнения, а затем вошел Мо Цинфэн с докладом…

Они были окружены!

То, что Сяо Тяньяо долго не показывался, только еще больше убедило генералов Восточной и Северной армий, что с ним что-то случилось.

При такой хорошей возможности, подвернувшейся им, ни восточная, ни северная армия не хотели упускать свой шанс. Двум сторонам можно было ничего не говорить, лишь посмотреть, и они понимали намерения друг друга. Так что…

Солдаты Северной армии напали, а солдаты восточной армии рассредоточились, окружая лагерь Сяо Тяньяо и почти 200000 солдат армии Цзиньувэй.

«Ванъе, мы окружены», – войдя, доложил Мо Цинфэн. Разумеется, он осмелился только остановиться снаружи. Линь Чуцзю была в шатре, и хоть и случилось нечто важное, он не решался прямо врываться внутрь.

Серьезно, что если бы он случайно увидел то, чего не должен был?

«Правда?» Сяо Тяньяо неторопливо нанес лекарство на рану Линь Чуцзю и спросил, не оглядываясь. Как будто это не его окружили.

«Да, там 100000 человек Северной армии и 300000 человек восточной армии». Это число было вдвое больше, чем число их воинов. Чтобы устроить им осаду, не требовалось так много людей.

«Сотрудничество с врагом государства – свидетельства неопровержимые. Скажите, что я доложу об этом общественности». Именно этого момента он давно ждал.

Если бы союз между Восточной и Северной армиями не был так серьезен, император, несомненно, защитил бы своих людей. Но теперь?

Хотел бы он посмотреть, как император защитит генералов, которые вступили в заговор с вражеской страной, и что он скажет, чтобы объяснить министрам гражданских и военных дел и людям всего мира.

«А?» Мо Цинфэн на мгновение оторопел, но потом понял. «Принц, вы хотите наказать их за сговор с врагом».

«После моей победы они вступили в сговор с врагом, предали страну и намеренно проиграли войну. Этих многочисленных преступлений достаточно, чтобы приговорить их к смерти». Если Сяо Тяньяо не воспользуется этой возможностью, чтобы действовать, это будет нечто невероятное.

Не говоря уже о их нынешней ошибке, Сяо Тяньяо также обвинит этих генералов в их прежнем поражении. Факт оставался фактом, что эти генералы вступили в сговор с Северной армией. Что же до того, когда это произошло – это было совсем не важно. Это в любом случае было серьезное преступление.

«Я понимаю». Хотя Мо Цинфэн не был политиком, он был умен и старателен. Ему не нужно было, чтобы Сяо Тяньяо продолжал, он сразу понял его план, и он был готов заняться сторонними делами.

Что же касается неприятностей, он боялся, что это у Восточной и Северной армий будут неприятности. Чем больше неприятность, чем больше их выгода.

Когда Мо Цинфэн ушел, в лагере воцарилось изначальное спокойствие. Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, и, подумав об этом, сказала: «Ты не боишься, что император будет этим недоволен?»

«Чего ты боишься? Когда этих людей снаружи не станет, останется еще много людей, которые все еще будут работать на него. Императора не заботит смерть нескольких людей». Особенно этих людей, сговорившихся с Северной армией.

Хотя император объединил усилия с Южной, Западной и Северной страной, чтобы избавиться от него, это не означало, что он позволит своим людям объединяться с другими странами. Предательство подданных было у императора под величайшим запретом. Император не скажет ни слова в их защиту. Они умрут напрасно.

Линь Чуцзю не сказала больше ни слова. Когда Сяо Тяньяо закончил наносить лекарство на ее раны, она подала Сяо Тяньяо бинт и попросила забинтовать ее.

Хоть даже она и не была красавицей, здесь богоподобный мужчина служил ей, так что она была довольна.

У Сяо Тяньяо также не было возражений. Когда Линь Чуцзю подала ему бинт, он просто взял его. Ему было нетрудно забинтовать рану. Он обернул ее бинтом в два или три слоя, не туго, но и не свободно. Ходить было очень легко, и повязка не спадет.

«Мастерство ванъе прямо как у доктора». По сравнению с ней он делал это лишь чуть хуже.

«Достигается упражнением». Если ты бывал ранен много раз, тебе часто приходится перевязывать себя.

Линь Чуцзю, которая редко слышала, чтобы Сяо Тяньяо говорил об этих вещах, воспользовалась случаем и спросила: «Ванъе прежде часто бывал ранен?»

«Да, часто». Девять из десяти раз он бывал ранен серьезно, и однажды чуть не умер.

«Почему у тебя на теле нет шрамов?» – спросила Линь Чуцзю, наклонив голову. Она не раз любовалась обнаженным телом Сяо Тяньяо.

«У королевской семьи есть тайное лекарство». Если только в его теле не сделать дыру, ему непросто заработать шрам.

«О…» На нем не было отметок героя, поэтому она не знала, как много Сяо Тяньяо страдал.

Когда Сяо Тяньяо забинтовал ее ногу, Линь Чуцзю протянула ему ножницы. Сяо Тяньяо поднял глаза, взял ножницы и отрезал бинт. Линь Чуцзю потянулась, чтобы снова взять ножницы.

Они не сказали ни слова, пока это делали, но работали вместе очень хорошо. Сяо Тяньяо не пришлось ждать ни секунды. Такое молчаливое взаимопонимание и такая гладкость во взаимодействии наполни Сяо Тяньяо нежностью: Линь Чуцзю действительно подходила ему лучше всех.

Сяо Тяньяо продолжал бинтовать другую ногу. Линь Чуцзю было нечего делать, поэтому она сказала: «Ванъе, в этот раз ты был серьезно ранены. Кроме того, ты повредил внутренние органы, и у тебя в мозгу все еще есть тромб. В этом тромбе – причина, почему ты был в коме несколько дней».

«Ммм». После того как он долго был без сознания, ему не нужно было, чтобы Линь Чуцзю подробнее говорила об этом. Сяо Тяньяо сам знал свое состояние.

«Я вылечила твои внутренние органы, но тромб в мозгу не был удален», – Линь Чуцзю сказала Сяо Тяньяо о своем плане лечения. – «Изначально я планировала провести операцию этим утром, но ты внезапно очнулся, а потом я проспала», – сказала Линь Чуцзю со смущенным выражением лица, но…

Когда она подумала о том, что Су Ча и теневой страж все еще спали, Линь Чуцзю подумала, что ничего такого не было в том, что она проснулась поздно.

Она все-таки была молодой женщиной. Она устала, а потому проспала. Что в этом такого? Это не так уж страшно?

«Ладно, поговорим об этом позже». Хотя Линь Чуцзю не сказала, как лечить это, Сяо Тяньяо не обязательно было об этом думать. Это, должно быть, было то же самое, что и с тромбами во внутренних органах. Она раскроит ему голову и удалит оттуда закупорку.

Сяо Тяньяо просто знал это!

«Ванъе, лечение вашей раны нельзя откладывать. Если вы можете, вы должны как можно скорее закончить внешние дела и взять перерыв на 3-5 дней». Хотя Сяо Тяньяо очень быстро поправлялся, а его сила была необычайной, это не означало, что он сделан из металла. Да, после двух серьезных операций Сяо Тяньяо нужно будет некоторое время восстановиться.

Зная, что Линь Чуцзю о нем заботилась, Сяо Тяньяо не стал отказываться, только сказал, что он знает.

Вскоре раны на обеих ногах были перевязаны, и ничего не было видно.

«Спасибо, ванъе». Линь Чуцзю надела брюки. Хотя ее ноги и были забинтованы, но сидя перед Сяо Тяньяо в одном коротком белье, Линь Чуцзю было очень неловко.

«Не за что». Сяо Тяньяо встал, и пространство комнаты, казалось, на мгновение сжалось. Почувствовав тень на своей макушке, Линь Чуцзю неосознанно отодвинулась.

Ванъе, вы можете встать подальше? Меня это тревожит!

Но прежде чем Линь Чуцзю успела пожаловаться, снаружи что-то произошло. Мо Цинфэн влетел как порыв ветра. Не успел он прийти, как она услышали: «Ванъе, дело плохо, дело плохо…»

Идем, нельзя вернуться с пустыми руками

Гвардейцы чёрных доспехов были здесь!

Ободрённый северными генералами, старший принц Сюаньюань Чжи пришёл с гвардейцами чёрных доспехов. Прибытие гвардейцев чёрных доспехов также означало, что Лю Баю не удалось помешать им.

«Гвардейцы чёрных доспехов? Какие глупцы».

Когда Сяо Тяньяо услышал доклад Мо Цинфэна, он не только не показал паники, но и показал презрение.

При виде того, что Сяо Тяньяо не боится, тревога в сердце Линь Чуцзю тоже рассеялась. Но она все равно спросила озабоченно: «Ванъе, что мы будем делать с гвардейцами чёрных доспехов?»

«О чем ты беспокоишься? Гвардейцы чёрных доспехов больше не вступят в бой», — Сяо Тяньяо щелкнул Линь Чуцзю по лбу. — «Не волнуйся об этих вещах, поспи».

Хотя Сяо Тяньяо не волновался, он больше не сидел в шатре, он повернулся и вышел на улицу.

«Ванъе», — с облегчением выдохнул Мо Цинфэн, когда он увидел Сяо Тяньяо, который вышел из внутренней комнаты.

Если бы Сяо Тяньяо не вышел, он правда не знал, как бы он сдержал их один.

«Ммм», — Сяо Тяньяо взял доспехи и надел их.

Холодная на вид броня смотрелась благородно на его теле. Это был обычный лагерь, но Сяо Тяньяо делал так, что он выглядел величественно. Мо Цинфэн чуть не потерял рассудок до того как Сяо Тяньяо вышел. Придя в себя, он быстро последовал за ним.

*

Снаружи шатра армию Цзиньувэй осаждали 400000 воинов Северной и Восточной армий. Хотя они были злы, они не паниковали. 400000 солдат для них были пустяком. Даже если бы Сяо Тяньяо не присутствовал, они не могли бы испугаться 400000 солдат, но…

Появление гвардейцев чёрных доспехов были для них серьезным испытанием.

Как бы они себя ни обманывали, они должны были признать, что их 200000 были не сравнимы с гвардейцами чёрных доспехов. Если их принц не появится, они без сомнения проиграют.

Не было ничего ужасного в том, чтобы проиграть или умереть. Чего они боялись, так это того, что если они будут побеждены, кто будет охранять лагерь Ванъе? Кто помешает этим людям ворваться в шатёр принца.

Снаружи шатра царила торжественная атмосфера. Северная и восточная армии смотрели на армию Цзиньувэй как на покойников. При виде надменных лиц солдат Северной и Восточной армий, воины армии Цзиньувэй оставалась непроницаемыми и лишь сжимали свои копья и щиты. Но…

Эта атмосфера была разрушена, когда Сяо Тяньяо вышел из шатра. Сотни тысяч людей снаружи моментально были потрясены. Казалось, время остановилось. Все посмотрели на Сяо Тяньяо широко раскрытыми изумлёнными глазами. Как это возможно?

Разве Сяо Тяньяо не ранен?

Разве Сяо Тяньяо не покинул лагерь?

Они видят призрак?

Однако гвардейцы чёрных доспехов, стоявшие вдалеке, не знали о случившемся. Они почувствовали, что впереди что-то слегка изменилось, но они не знали причины.

Гвардейцы чёрных доспехов собирались послать кого-нибудь расследовать это, но прежде чем они успели отдать приказ, впереди что-то снова зашевелилось.

Первыми отреагировали генералы Восточной армии. Несколько генералов изумлённо воскликнули:

«Ванъе?»

Как только восточные генералы это сказали, армия Цзиньувэй немедленно отреагировала. Без всякого приказа они склонились в поклоне и поприветствовали:

«Приветствуем принца. Да здравствует он тысячи и тысячи лет!»

Крик армии Цзиньувэй был громким как раскат грома. Как будто они выплеснули в этом крике все свои огорчения.

«Что?» Сюаньюань Чжи, который вёл гвардейцев чёрных доспехов издалека, был почти в шоке, когда услышал крик.

Разве они не говорили, что Сяо Тяньяо умирал от серьезного ранения, что он не показывался несколько дней? Так что же это? Его что, подставили?

«Встаньте!» — Сяо Тяньяо поднял руку и армия Цзиньувэй встала как один человек.

Без приказа Сяо Тяньяо армия Цзиньувэй сжала в руках копья и мечи и указала ими в сторону солдат Северной и Восточной Армий, которые их окружали.

Северные и Восточные воины не знали, чудится ли им, что мощь армии Цзиньувэй в мгновение стала больше, а они как будто бы стали слабее.

Черт подери, 400000 человек окружали 200000. Как они могут быть слабыми?

Генералы Северной и Восточной армий не хотели этого, но их ноги подогнулись, когда они увидели лицо Сяо Тяньяо. Так как же они могли критиковать реакцию своих солдат?

Генерал Восточной армии встал на колени и сказал: «Ванъе, ваш… ваш покорный слуга видел принца».

Когда Сяо Тяньяо вышел, у восточных генералов уже подогнулись ноги. Если бы они не были парализованы страхом, они встали бы на колени давным давно.

Сяо Тяньяо не был доволен, вместо этого он холодно хмыкнул: «Я не могу позволить себе такие церемонии».

«Ванъе, это недопонимание… Пожалуйста, пожалуйста, дайте нам объясниться».

Когда группы дерзких и трусливых генералов увидели, что Сяо Тяньяо вышел из своего шатра, их первой реакцией было очистить своё имя. Они все время были очень осторожны, так что они не ожидали, что в последний момент они проиграют.

«Объясниться? Объясниться в чем?» — Сяо Тяньяо равнодушно перевёл взгляд на испуганных генералов и добавил: «Вы объясните мне, что это не вы впустили сюда кавалерию и инфантерию Северной армии? Или объясните, почему Северная армия стоит рядом с вами? И как Восточная армия объединилась с Северной, чтобы осадить мой лагерь?»

«Ванъе, ванъе…» — робкий генерал подавился словами Сяо Тяньяо. Его лицо было бледным от страха, и он не знал, что сказать.

Видя это, храбрый генерал скрипнул зубами и сказал: «Сяо Ванъе, это верно… мы сговорились с людьми Северной страны и привели их, чтобы напасть на вас. Ну и что с того? У вас всего 200000 людей, а у нас 400000. Старший принц Центральной империи тоже здесь. Вам не победить, если вы выступите против нас».

Дело дошло до этого, они столкнулись с Сяо Тяньяо. Если они не сдадутся сейчас, они неизбежно будут сражаться с Сяо Тяньяо.

Когда робкий генерал услышал, что кто-то вступил, он немедленно сказал, забыв о всяких приличиях:

«Это он, это он, ванъе. Это генерал Лэн сговорился с генералами Северной армии. Я ничего об этом не знал. Ванъе, вы должны расследовать это дело».

«Генерал Лю, вы…» — при виде этого у храброго генерала вскипела кровь. Этот человек, у этого человека хватило наглости сказать такое.

Осторожный генерал, понимая, какой щекотливой была ситуация, не сказал ничего.

Гвардейцы чёрных доспехов были здесь. Было неизвестно, кто погибнет в конце. Было слишком рано выбирать сторону.

«Генерал Лэн, я не прав? Разве вы не сговорилось с генералами Северной армии?» — робкая часть армии под предводительством генерала Лю одновременно набросилась на генерала Лэна, пытаясь спихнуть на него вину, но…

Сяо Тяньяо не был слеп.

«По-вашему, я глупец?» — Сяо Тяньяо посмотрел на две группы людей, ссорящихся перед ним, и не мог не усмехнуться.

Эти люди не воспринимали его всерьёз. Они что, думают, он ничего не видит?

«Вы и вправду глупец. Вы позволяете своим подданным действовать у себя под носом. Вы не более, чем это, Сяо Ванъе».

Когда Сюаньюань Чжи узнал, что Сяо Тяньяо спокойно появился, он не отступил. Вместо этого он привёл нескольких гвардейцев чёрных доспехов прямо в лагерь. Раз уж он был уже здесь, он не мог уйти с пустыми руками…

Воспользоваться ситуацией. Забыл сказать

Целью Сюаньюань Чжи всегда был Сяо Тяньяо. Он привел гвардейцев черных доспехов назад, потому что слышал, что Сяо Тяньяо был ранен. Он хотел воспользоваться возможностью избавиться от него.

А теперь, видя Сяо Тяньяо в доспехах, излучающего невероятную силу, и ничуть не больного, Сюаньюань Чжи страшно скривился.

«Разве вы не умираете от ран?» – Сюаньюань Чжи выступил перед Сяо Тяньяо под защитой гвардейцев черных доспехов.

Даже при столкновении с суровым и злобным Сюаньюань Чжи выражение лица Сяо Тяньяо осталось прежним: «Где старший принц услышал такие новости?»

«Если вы не умираете, как эти люди посмели выступить?» – Сюаньюань Чжи был уверен, что, если Сяо Тяньяо на самом деле не был ранен, то, должно быть это сам Сяо Тяньяо выдал этим людям ложную информацию, заставив их попасться в ловушку, и его вместе с ними.

Если причина была в первом, то ничего страшного, но если в последнем?

Глаза Сюаньюань Чжи с недобрым взглядом скользнули по людям, стоявшим на поле.

Он был не против стать частью расчетов людей Северной и Восточной стран и привести войска, чтобы устроить осаду Сяо Тяньяо. Однако, если он не получит от этого пользы, эти люди умрут.

Он не мог одолеть Сяо Тяньяо, человека, чья сила была сравнима с силой бога боевых искусств. Не может ли он также одолеть нескольких генералов?

С одного взгляда Сяо Тяньяо понял, о чем думает Сюаньюань Чжи, но он поспешил сказать: «Они заручились вашей поддержкой, поэтому их храбрость раздулась».

Это было очень неоднозначно. Если немного подумать об этом, можно было решить, что Северная и Южная армии намеренно сфабриковали слухи о ранении Сяо Тяньяо, не зная его истинного состояния и обманули Сюаньюань Чжи, чтобы он помог им.

Сюаньюань Чжи признавал, что, когда он впервые услышал слова Сяо Тяньяо, он именно так и подумал, но увидев лица Северного и Восточного генерала, он отбросил эту мысль.

Даже если наделить этот сброд большим количеством мужества, они не осмелились бы нанести удар Сяо Тяньяо, а уж тем более – ему.

Сюаньюань Чжи сказал, как обычно: «Итак, сегодняшним спектаклем я обязан ванъе?»

«Не будет неверным так подумать. Не волнуйтесь, старший принц… я непременно сообщу императору». Сказать по правде, Сяо Тяньяо был очень доволен, увидев Сюаньюань Чжи на этот раз.

Как только это случилось, можно считать, что старшему принцу пришел конец. Почему? Потому что он был глуп и самоуверен, он влез в политические дела других стран.

«Вы собираетесь жаловаться?» – Сюаньюань Чжи презрительно фыркнул. – «Только потому что смеете осуждать меня, не думаете же вы, вы вам удастся увидеть моего отца-императора, когда вы станете богом боевых искусств, верно? Боги боевых искусств для Центральной империи не более чем головорезы. Вы когда-нибудь видели, чтобы головорез встречался с императором страны?»

Сюаньюань Чжи говорил Сяо Тяньяо, что хоть у него и был особенный статус на Востоке, он был бы лишь головорезом или охранником в Центральной империи, и его статус был бы совсем иным.

Это действительно было правдой. Когда боги боевых искусств четырех стран прибывали в Центральную империю, большинство из них становились бандитами или нанимались в качестве придворной стражи. Не более того.

Зачем иметь лишь маленькую роль? Потому что никто не знал их в Центральной империи.

Конечно, Сяо Тяньяо не принадлежал к той же категории, что эти люди. Не обсуждалось то, что мастерство Сяо Тяньяо в бою превышало мастерство среднего бога боевых искусств. Если добавить к этому статус принца Восточной страны, Центральная империя должна была относиться к нему почтительно или убить его.

Но даже если Центральная империя будет обходиться с ним по-доброму, император Центральной империи не согласится встретиться с ним, но…

Не забывайте одну вещь!

«Возможно, старший принц об этом не знает, но я дружен с семьей Хуа из Центральной империи», – когда Сяо Тяньяо сказал это, он смотрел на Суаньюань Чжи. Неудивительно, что лицо Сюаньюань Чжи моментально изменилось.

«С семьей Хуа из Центральной империи? Откуда вы знаете семью Хуа?»

Семья Хуа была одной из семи аристократических семей Центральной империи. Согласно статусу семьи Хуа он должен был вести себя любезно, когда видел семью Хуа. Если у Сяо Тяньяо есть связи с семьей Хуа, ему будет нетрудно увидеться с императором.

«Молодого господина семьи Хуа похитили. Я случайно спас его. Молодой господин семьи Хуа уже забрал его несколько дней назад». Центральная империя все равно обладала большой силой, так что ему не стоило сражаться с Сюаньюань Чжи сейчас, он мог только воспользоваться ситуацией, чтобы подавить его.

Семья Хуа была отличным выбором.

«Почему вы не сказали этого раньше?» – сердце Сюаньюань Чжи было полно ненависти. Если бы он знал, что Сяо Тяньяо так дружен с семьей Хуа, он не привел бы гвардейцев черных доспехов сюда.

Сяо Тяньяо пытался нанести удар Центральной империи. Так что, даже если у него не было официального приказал наказать его, он мог это сделать, никто не осудил бы его, даже если бы он не сумел выстоять. Но если эта дерзость была оскорбительна для семьи Хуа и заставила бы семью Хуа поддержать других, он потерял бы больше, чем выиграл.

«Старший принц не дал мне шанса рассказать об этом», – Сяо Тяньяо все еще говорил медленно и вежливо, но казался раздраженным.

Сюаньсюань Чжи был готов прямо-таки умереть от ярости. Но дело уже дошло до этого, он больше не мог этого изменить, он мог только сражаться до конца: «Вы намеренно разжигаете конфликт между мной и семьей Хуа. Сяо Тяньяо, вы думаете, что семья Хуа пойдет против меня ради такого маленького человека, как вы?»

Сюаньюань Чжи выходил из себя. Если Сяо Тяньяо попросит семью Хуа об услуге и семья Хуа приведет его в Центральную империю, отец-император безусловно будет презирать Сюаньюань Чжи до конца его дней.

Было не важно, что он был упорным. Он не только не смог спасти репутацию Центральной империи, но раз за разом позорил свою страну. Что означало, что он был некомпетентен, а как некомпетентный принц мог годиться на то, чтобы сидеть на троне?

«Так это или не так, старшему принцу известен ответ». Сяо Тяньяо тоже был принцем и членом королевской семьи. Как же он мог не знать, чего хочет Сюаньюань Чжи? Но что с того?

Положение Сюаньюань Чжи после возвращения в Центральную империю его не касалось.

«Ты… хм, я убью тебя сегодня. Посмотрим, что сделает семья Хуа». Когда он умрет, семья Хуа больше не будет обязана Сяо Тяньяо. Он не верил, что семья Хуа нанесет принцу обиду из-за покойника.

Сяо Тяньяо не воспринял всерьез угрозу Сюаньюань Чжи.

«Вопрос в том, сможет ли старший принц убить меня».

«Я не верю, что вы все еще можете быть мне соперником», – Сюаньюань Чжи ставил на то, что Сяо Тяньяо был ранен.

Подняв меч, он прыгнул вперед и понесся на Сяо Тяньяо, как молния. Меч в его руке был полон внутренней силы. Если бы этот меч нанес удар обычному человеку, он определенно был бы серьезно ранен.

«Какая большая внутренняя сила!» – генералы Северной и восточной армий были удивлены и обрадованы, когда увидели эту сцену.

Сила старшего принца, казалось, возросла. Они боялись, что с убийственной силой в этом мече не справится даже бог боевых искусств.

Все уставились на Сяо Тяньяо. Они хотели знать, как Сяо Тяньяо воспримет это нападение. Разумеется, им больше хотелось, чтобы Сяо Тяньяо был ранен!

Сюаньюань Чжи влил всю силу в свой меч. Если Сяо Тяньяо был не в лучшей форме, он не сможет отразить эту атаку.

В этот момент все сглотнули. Умрет он или же нет, зависело от этого меча!

Все широко открыли глаза, не решаясь моргнуть и боясь, что они пропустят это чудесное зрелище, если моргнут, но…

Сяо Тяньяо не шевельнулся!

Он стоял неподвижно, как будто бы ждал, что меч Сюаньюань Чжи пронзит его. Все солдаты потрясенно открыли рты. Они не могли понять, что Сяо Тяньяо пытался сделать. Когда кончик меча был готов вонзиться в Сяо Тяньяо, некоторые даже закрыли глаза. Они боялись, что Сяо Тяньяо умрет от этого меча!

Но то, что произошло в следующий момент, потрясло всех!

Самооценка. Я этого так не оставлю

*Бум* – раздался громкий звук и серия образов пронеслась перед глазами у всех, после чего все затихло!

«Что случилось?» – все, кто видел эту сцену, изумленно терли глаза. Что они только что увидели? Казалось, они не увидели ничего. Что происходит?

«А что с ним?»

Разумеется, эти люди спрашивали не о Сяо Тяньяо, потому что Сяо Тяньяо как ни в чем ни бывало стоял перед шатром. Он даже не сдвинулся ни на дюйм. Доспехи на нем не были поцарапаны. Не говоря уже о том, что меч на его поясе до сих пор не был вынут из ножен.

Эти люди спрашивали о Сюаньюань Чжи!

Они увидели только вспышку света и больше не видели фигуры Сюаньюань Чжи. Куда Сюаньюань Чжи исчез?

Подождав, пока остатки тени рассеются, они так никого и не увидели. В конце концов, гвардейцы черных доспехов нашли Сюаньюань Чжи в яме за 100 метров от них.

Разумеется, яма образовалась от удара самого Сюаньюань Чжи.

Когда гвардейцы черных доспехов помогли ему подняться, Сюаньюань Чжи все еще было стыдно. К счастью, на нем были доспехи из черного железа Тянь, и Сяо Тяньяо не применил слишком большой силы. Сюаньюань Чжи не был серьезно ранен, он лишь потерял лицо.

«Сяо Тяньяо, ну хорошо-хорошо! Я тебе этого так не оставлю!» – Сюаньюань Чжи был не сильно ранен, но его самооценка пострадала. Теперь ему хотелось проглотить Сяо Тяньяо живьем.

«Идите сюда! Построиться!» Сюаньюань Чжи в этот момент потерял голову. Он думал только о том, чтобы использовать гвардейцев черных доспехов, чтобы убрать Сяо Тяньяо.

Гвардейцы черных доспехов были как машины, которые знали лишь как подчиняться приказам. Даже несмотря на то, что приказ, отданный страшим принцем был нерационален, они все равно строго выполнили его, без колебаний.

Получив приказ, гвардейцы черных доспехов немедленно построились для нападения. Северная и Восточная армии, окружавшие периметр, видели эту сцену. Гвардейцам черных доспехов не обязательно было ждать приказа от генерала, они немедленно сделали это сами.

Такие действия слегка восстановили самооценку Сюаньюань Чжи.

«Старший принц, к чему стараться», – видя угрожающих гвардейцев черных доспехов, Сяо Тяньяо не показал ли капли страха. Напротив, его презрение заставило Сюаньюань Чжи скривиться. Даже присутствующие генералы почувствовали себя неловко.

Хотя Сяо Тяньяо сказал лишь эти простые слова, все знали, что они означают.

«Старший принц, к чему стараться? К чему стараться унизить себя, зачем снова позориться?»

Под натиском гвардейцев черных доспехов Сяо Тяньяо смог дважды сдержать Сюаньюань Чжи. Гвардейцы черных доспехов, подчинявшиеся Сюаньюань Чжи, были поистине могущественными, но Сюаньюань Чжи много сражался.

Сяо Тяньяо мог использовать Сюаньюань Чжи как заложника прежде, чтобы заставить гвардейцев черных доспехов отступить, но теперь это тоже было возможно.

Когда Сюаньюань Чжи впервые попал в руки Сяо Тяньяо, можно было сказать, тчо он был неосторожен. Его настоящий боевой опыт был недостаточно велик, но как же второй раз?

Что он мог сделать, кроме как признать свою некомпетентность?

Досадно, как это досадно!

«Подонок!» – яростно крикнул Сюаньюань Чжи Сяо Тяньяо. В этот момент он не отступил и не хотел отступать.

Сяо Тяньяо тоже был недобрым человеком. Он сделал вид, что дает Сюаньюань Чжи шанс отступить, так что Сюаньюань Чжи определенно не хотел отступать. С другой стороны, Сяо Тяньяо продолжал стоять на одном месте, не говоря больше ни слова. Он просто ждал, пока Сюаньюань Чжи прикажет войскам отступать.

«Проклятье!» – вздохнул про себя Сюаньюань Чжи, его рука сильнее сжала нож, но он не мог принять решение.

Биться или не биться?

Он не сможет его победить.

Но если он не станет биться, куда ему девать лицо?

Сюаньюань Чжи не двигался, так что и другие не решались пошевелиться. На поле боя было более 600000 человек, но в этот момент, если бы упала иголка, это было бы слышно. Тишина была пугающей. Робкий генерал был так испугал, что у него ослабели ноги и побелело лицо. Но он не решался пошевелиться. Он боялся, что, если он пошевелится, старший принц выместит на нем свой гнев.

Когда все думали, что гробовая тишина никогда не закончится, раздался стук копыт.

«Кто это, черт возьми?» Каким храбрым должен быть этот человек, чтобы появиться на поле боя.

Стук копыт все приближался и приближался, и все присутствующие, кроме Сяо Тяньяо сосредоточились на нем, пока фигуры не появились в поле зрения.

Вскоре гвардейцы черных доспехов ясно увидели этого человека: «Ваше высочество, это человек от семьи Хуа».

Посетитель носил простую одежду, но на его груди был золотой узор. Узор был хорошо заметен в свете солнца.

«Семья Хуа?» Первой реакцией Сюаньюань Чжи было посмотреть на Сяо Тяньяо, но увидев, что выражение лица Сяо Тяньяо было обычным, на нем не отразилось ни паники, ни удивления, Сюаньюань Чжи задался вопросом: приглашена ли семья Хуа Сяо Тяньяо? Знал ли Сяо Тяньяо, что он вернется?

К сожалению, Сяо Тяньяо не дал бы Сюаньюань Чжи ответа.

Зная, что гость явился от семьи Хуа, солдаты на поле боя не решились его остановить и позволили ему подъехать к Сюаньюань Чжи верхом.

За несколько десятков метров от Сюаньюань Чжи человек спрыгнул на землю, подошел на несколько шагов и встал перед Сюаньюань Чжи на одно колено: «Хуа Шии из семьи Хуа приветствует его королевское высочество».

«Ммм, где ваш господин?» – Сюаньюань Чжи знал, что Хуа Шии член семьи Хуа.

У главы семьи Хуа было десять доверенных лиц – от Хуа И до Хуа Ши. Доверенных Хуа Цзиньжуна звали Хуа Шии и Хуа Эрши. Хуа Шии был доверенным Хуа Цзиньжуна.

«В ответ старшему принцу скажу, что старший господин в карете с младшим господином. Когда старший господин узнал, что старший принц здесь, он послал вашего покорного слугу приветствовать ваше величество», – Хуа Шии сказал это не слишком смиренным тоном, но его слова были вежливыми.

«Оказывается, молодой господин нашелся. Поздравляю», – Сюаньюань Чжи понимал намерения семьи Хуа, но он не сердился. Появление семьи Хуа в этот момент будет на руку всем.

«Благодарю вас, ваше высочество», – Хуа Шии вежливо перешел прямо к делу. – «Тем, что наш молодой господин нашелся, мы всецело обязаны Сяо Ванъе и Сяо Ванфэй из Восточной страны. Если бы не Сяо Ванъе и Сяо Ванфэй, нашего молодого господина постигла бы печальная участь», – в этом предложении отразилось отношение семьи Хуа.

Семья Хуа очень ценила Сяо Тяньяо.

Из присутствующих не только Сюаньюань Чжи, но также и генералы Восточной и Северной стран с завистью посмотрели на Сяо Тяньяо.

Не удивительно, что он рискнул бросить вызов Центральной империи. Не удивительно, что он посмел убить богов боевых искусств Центральной империи.

Сяо Тяньяо был поистине необыкновенным.

«Сяо Ванъе очень… удачлив», – Сюаньюань Чжи понял намек семьи Хуа, и его слова отозвались в ушах всех.

Сколько человеческих усилий и средств четыре страны потратили, чтобы разыскать молодого господина семьи Хуа, но никто его не нашел. Но кто бы мог подумать, что когда все, включая семью Хуа сдадутся, Сяо Ванъе найдет его. Все завидовали удаче Сяо Ванъе.

Но как бы они ни завидовали, они не могли изменить фактов. Сяо Тяньяо нашел молодого господина семьи Хуа.

Видя, что Сюаньюань Чжи не опровергает его слова, Хуа Шии продолжал: «Старший принц, старший господин знает, что между вами и Сяо Ванъе возникла какая-то размолвка. Старший молодой господин просит старшего принца проявить уважение к семье Хуа и позволить Сяо Ванъе принести вам извинения».

Измена. Сражаться или не сражаться

Извиниться? Чтобы Сяо Ванъе извинился перед Сюаньюань Чжи?

Семья Хуа что, ошиблась?

В данной ситуации преимущество было у Сяо Тяньяо, но семья Хуа попросила Сяо Тяньяо извиниться перед Сюаньюань Чжи?

Но умные люди поняли бы, что семья Хуа помогала Сяо Тяньяо. Сюаньюань Чжи уже проиграл, так что с того, если он сохранит самоуважение?

Извинение не могло повредить. Сяо Тяньяо будет выгодно, если он выпутается из неприятности с Сюаньюань Чжи.

Когда Сяо Тяньяо услышал это, он не дождался ответа Сюаньюань Чжи и сказал: «Старший принц, я повел себя грубо, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу».

Сказав эти слова, он сложил ладони и слегка кивнул головой. Это было его извинение.

Сюаньюань Чжи почувствовал себя так неуютно, будто он проглотил муху.

Это был хороший шаг. Он хотел, чтобы дело так обернулось. Он сохранил достаточно достоинства, но все равно чувствовал себя неприятно. Особенно когда Сяо Тяньяо извинился. Это не было похоже на извинение, скорее, казалось, он плывет по течению, что было просто отвратительно.

После долгого ожидания ответа Сюаньюань Чжи Сяо Тяньяо снова обратился к нему: «Старший принц?»

Когда Сюаньюань Чжи снова пришел в себя, он взглянул на Сяо Тяньяо, затем на Хуа Шии. Наконец, он посмотрел на Сяо Тяньяо и сказал с досадой: «Из уважения к семье Хуа я… забуду о вас». Если бы он не воспользовался этим путем, ему больше некуда было бы пойти.

«У старшего принца благородное сердце, я восхищаюсь этим». Раз Сюаньюань Чжи отступил, Сяо Тяньяо был не прочь похвалить его еще раз. Это было не трудно.

«Хмф…» – холодно хмыкнул Сюаньюань Чжи, затем он отвернулся от Сяо Тяньяо.

Сегодняшнее происшествия разозлили его, но он не мог выместить гнев. Нет, его ярость можно было направить на генералов Восточной и Северной стран.

Сюаньюань Чжи внезапно повернул голову и бросил взгляд на генералов Северной и Восточной стран: «Вы посмели подставить меня. Я это припомню, подождите, я спрошу с императоров Северной и Восточной стран заплатить».

«Старший принц, все… все совсем не так».

«Старший принц, позвольте нам объяснить».

Генералы Северной и Восточной армий были так перепуганы, что поспешно встали на колени и начали молить о пощаде. Однако Сюаньюань Чжи больше не взглянул на них. Он ушел как только высказал свою угрозу, затем взял гвардейцев черных доспехов и не оглянулся.

Как только Сюаньюань Чжи и гвардейцы черных доспехов ушли, армия Цзиньувэй почувствовала, будто большой камень с их душ сняли. Они невольно выдохнули с облегчением, но генералы Северной и Восточной армий были похожи на мертвецов. Они стояли на месте с бледными лицами. Они дрожали от страха и бормотали: «Что мне делать? Что мне теперь делать?» Они оскорбили старшего принца Центральной империи. Они были покойниками.

Сяо Тяньяо бросил взгляд на этих людей, а потом отвел глаза. Стоило ли ему сказать этим людям, что, даже если бы они не оскорбили Сюаньюань Чжи, они все равно были бы покойниками?

Разве он, Сяо Тяньяо, простит им их расчеты? Эти люди были поистине наивны.

Когда Сяо Тяньяо бросил взгляд на генералов Северной и Восточной армий, они, что не удивительно, испугались еще больше. Сяо Тяньяо только холодно фыркнул, затем поднял ногу и шагнул к Хуа Шии: «Пожалуйста, поблагодарите старшего молодого господина от меня. Я сохраню в своем сердце память об этой услуге».

«Сяо Ванъе слишком любезен. Наша семья Хуа не сильно помогла». Хотя Хуа Шии прибыл в последний момент, только взглянув на ситуацию, он понял, что Сяо Тяньяо мог бы разрешить это дело мирно без необходимости вмешательства семьи Хуа.

Его появление помогло скорее Сюаньюань Чжи, чем Сяо Тяньяо. Их семья Хуа дала Сюаньюань Чжи повод отступить. Но, конечно же, это также можно было рассматривать как помощь Сяо Тяньяо, по крайней мере Сяо Тяньяо и Сюаньюань Чжи не стали заклятыми врагами. Хотя они не разрешили своих прошлых противоречий, они не дошли до того, что поубивали друг друга.

«Так или иначе, я благодарю старшего молодого господина», – Сяо Тяньяо знал о соглашении Линь Чуцзю с семьей Хуа. Такой поступок как спасение жизни был слишком полезен, Сяо Тяньяо не хотел тратить его на сегодняшнее дело.

Хуа Шии тоже понимал, что сегодняшнего дела было недостаточно, чтобы отплатить за доброту Сяо Тяньяо. Он великодушно принял благодарность Сяо Тяньяо и напомнил Сяо Тяньяо перед уходом: «Сяо Ванъе, старший принц всегда ясно говорил, что он любит, а что ненавидит. Если у вас будет возможность, лучше помиритесь со старшим принцем как можно скорее».

Эти слова звучали красиво, но на самом деле они говорили о том, что Сюаньюань Чжи любит таить обиды и отомстит. Если он не сможет помириться с ним, ему лучше убить Сюаньюань Чжи как можно скорее, чтобы не навлечь на себя беду.

«Поблагодарите старшего молодого господина от меня». Эти слова должны были вызвать раздражение. Семья Хуа была поистине любопытной.

Видя, что Сяо Тяньяо понял, что он имел в виду, Хуа Шии больше не сказал ни слова. Он поворотил своего коня и уехал.

Сюаньюань Чжи уехал, Хуа Шии уехал. Пора было разбираться с делами.

Сяо Тяньяо повернулся и посмотрел на генералов Северной и Восточной армий, которые упали на землю. В его глазах мелькнуло презрение.

«С такими-то умениями вы смеете вести солдат окружать меня?»

«Ванъе, пожалуйста, простите наши грехи, мы знаем, что мы не правы». Восточные генералы долго боялись. Робкие и осторожные группы все встали на колени на земле и молили о пощаде. Смелые группы в этот момент стиснули зубы и попытались встать.

«Вы кучка наивных дураков, вы думаете Сяо Ванъе вас отпустит? Не забывайте, что вы сотрудничали с врагом и предали свою страну. Даже если Сяо Ванъе вас отпустит, император… вас не простит».

Смелый генерал действительно не боялся Сяо Тяньяо. У него не было другого выбора. Он уже достиг этой точки, и поворачивать было некуда.

«Сотрудничали с врагом и предали свою страну? Я… мы…» – робкие и осторожные генералы хотели отрицать, но не могли сказать этого.

Они действительно сговорились с врагом и предали свою страну. Они просто сговорились с Северной армией и устроили осаду Сяо Тяньяо. Император знал об этом, поэтому он смотрел на это прикрыв глаза и позволил это. В конце концов, император в тайне объединил усилия с другими тремя странами, чтобы избавиться от Сяо Тяньяо. Теперь, люди, служившие его сделали то же самое.

«Мы сговорились с врагом и предали страну, вы просто не хотите признавать это», – смелый генерал, боясь, что эти люди повернутся к нему спиной, сказал с большим нажимом.

В этот момент, даже если бы они хотели отступить, они не смогли бы этого сделать.

Когда Сяо Тяньяо увидел эту сцену, уголки его губ слегка изогнулись в улыбке. Он, похоже, был в хорошем настроении, но сказал: «Вы действительно сговорились с врагом и предали страну. Девять поколений вашей семьи будут наказаны».

Эти слова сломали последнюю соломинку надежды в их сердцах. Робкие и осторожные генералы сразу же закричали: «Как мы дошли до такого?»

В процессе они были осторожны, как же они угодили в ловушку Сяо Тяньяо? Сяо Тяньяо холодно фыркнул. Не желая тратить много времени, он равнодушно и высокомерно сказал: «Вы собираетесь сражаться или нет?»

В первом случае они, возможно, смогут выстоять, но во втором?..

Если они не станут драться. Слабость

Если генералы Восточной и Северной армий решат сражаться против Сяо Тяньяо, им обязательно надо будет победить. Иначе…

То, что ожидает их, будет хуже смерти.

Однако, если они не станут сражаться, у них будет шанс выжить. Но они совершили такую ошибку, есть ли у них еще будущее?

Члены их семей тоже будут вовлечены в это. Таким образом, они не могли выбирать, они могли только сражаться. Они достигли этой точки, и у них было 400000 солдат. Они не могли принять поражение!

Несколько восточных генералов быстро обменялись взглядами. В этот момент, были ли они робкими или осторожными, они больше не колебались и решили сражаться.

Сяо Ванъе не отпустит их, они могли лишь сражаться.

«Сяо Ванъе, я сожалею». Робкие и осторожные генералы изменили своей трусости и решительно посмотрели на Сяо Тяньяо.

В конце концов, они тоже были закаленными воинами. То, что они только что молили о пощаде, было для них абсолютным пределом. Однако, столкнувшись с таким человеком как Сяо Тяньяо, они больше не могли сказать ничего, чтобы попросить о пощаде. Потому что в этот момент они знали, что молить о пощаде бесполезно.

«Если вы хотите сражаться, то сражайтесь. Я хочу посмотреть, насколько способны ваши 400000 человек». Сяо Тяньяо пошел назад в шатер. Мо Цинфэн подмигнул солдату и попросил его принести стул.

Сяо Тяньяо совсем не проявил вежливости и просто сел: «Идите сюда, убейте их!» – без предупреждения Сяо Тяньяо внезапно отдал приказ.

Сначала схватить вождей, потом схватить всех их последователей. Поскольку эти люди отказались сдаваться, Сяо Тяньяо не хотел давать им шанса подготовиться, он приказал напрямую.

«Сяо Ванъе, вы коварны». Генералы Восточной и Северной армий не ожидали, что Сяо Тяньяо спросит их, хотят ли они сражаться или нет, а затем в следующую секунду напрямую отдаст приказ это делать, так что они невольно запаниковали.

Они запаниковали, но армия Цзиньувэй не запаниковала. Сяо Тяньяо отдал приказ, так что армия Цзиньувэй начала отлавливать людей.

«Скорее, скорее, остановите их». Восточные генералы запаниковали и отступили за спины солдат из страха, что их схватят воины Цзиньувэй.

«Вы робкий как мышь, за какие заслуги вы сидите на месте генерала?» Когда Сяо Тяньяо увидел лицо восточного генерала, он был полон презрения.

Когда две стороны столкнулись, он заговорил с ними, только из уважения. Но они правда думали, что он даст им время подготовиться? Как наивно и глупо.

Он правда не знал, о чем думал император. Он в самом деле выбрал кучку соломенных чучел вместо генералов. По крайне мере, эти люди избавили Сяо Тяньяо от множества проблем.

Из-за того что их застала врасплох армия Цзиньувэй, они думали только о том, чтобы сбежать и спастись самим. Они забыли о ведении боя. Они просто повели свои войска навстречу армии Цзиньувэй. Они просто совершенно не думали о стратегии. Они даже не сказали своим подчиненным продумать бой.

Сяо Тяньо воспользовался этой возможностью и пригласил Мо Цинфэна. Сказав несколько слов Мо Цинфэну на ухо, он услышал, как Мо Цинфэн крикнул:

«Сяо Ванъе добр и понимает, что большинство присутствующих солдат обмануты другими и на самом деле не хотят сотрудничать с врагом и предавать свою страну. Все солдаты Восточной армии, которые сложат свои мечи и отойдут на 100 метров, не будут считаться предателями».

*Цзинь* Как только Мо Цинфэн договорил, не задумываясь, правда это или нет, половина солдат Восточной армии немедленно положили свои мечи и щиты и отошли на сто метров назад. Некоторые боялись, что 100 метров будет недостаточно, поэтому отступили на 200 или 300 метров. Короче говоря, чем дальше от поля битвы, тем лучше.

Они совсем не хотели сражаться, они не знали, что происходит. Они как в тумане пошли на бой и направили свои мечи на армию Цзиньувэй.

Они признавали, что были рады увидеть армию Цзиньувэй, которая всегда выглядела достойно, в столкновении с многочисленным врагом. Они чувствовали себя уверенно и полагали, что в конце концов, армия Цзиньувэй – это всего лишь противник, но…

Они только что подумали о том, что они совсем не решаются сражаться против армии Цзиньувэй!

Услышав это, один из генералов Восточной армии немедленно пришел в себя и повернул голову, чтобы исправить содеянное: «Не слушайте чепуху Сяо Ванъе. Сяо Ванъе убил троих богов боевых искусств Центральной империи и ранил старшего принца. Он ослушался приказа императора и устроил восстание. Мне приказали арестовать Сяо Ванъе и привести его назад в столицу, чтобы он заплатил за свои преступления».

Генерал был известным человеком. Солдаты, подчинявшиеся его не будут виновны в том, что сражались. Хотя генералы Восточной империи были соломенными чучелами, они все равно могли встретить удар в решающий момент. Совсем как сейчас, когда он придумал эту причину.

«Сяо Ванъе бунтовщик, если вы перебьете армию Цзиньувый и схватите Сяо Ванъе, вы будете награждены», – продолжал кричать генерал Восточной армии. Генерал Северной армии не хотел отстать: «Мы получили приказ от Центральной империи. Император приказал нам помочь Восточной армии схватить Сяо Ванъе. Когда Сяо Ванъе будет схвачен, мы немедленно отступим и обещаем вам больше никогда не нападать на Восточную страну».

Чтобы победить Сяо Тяньяо, генерал Северной армии тоже работал много и даже пообещал никогда больше не нападать на Восточную страну, но…

Есть ли польза от обещания, данного генералом Северной страны?

Не то что обещание генерала, но даже обещание императора Северной страны было бы всего лишь пшиком!

Обещания давались не для того, чтобы их исполняли, а для того, чтобы их нарушали. Как люди Северной страны могли выжить, если бы они прекратили нападать на границы Восточной страны?

Но в этот момент многие солдаты Восточной армии поверили этому. Они поверили в то, что Северная армия никогда больше не будет нападать на Восточную страну. Они поверили, что, если Восточная и Северная армии объединят усилия, чтобы поймать Сяо Тяньяо, гнев Центральной империи можно будет остудить.

Сяо Тяньяо убил боевых богов Центральной империи и ранил имперского принца. Центральная империя не простит Сяо Тяньяо. Что же до того, почему старший принц ничего не предпринял?

Причина в том, что вмешалась семья Хуа. Старший принц был вынужден проявит уважение к семье Хуа.

«Эй вы, захватите Сяо Ванъе, чтобы усмирить гнев Центральной империи», – кричал Восточный генерал. Его слова привлекли внимание многих людей. Некоторые солдаты, которые сначала сложили оружие, бросились вперед, чтобы снова взять его и подняли копья, чтобы сражаться против Сяо Тяньяо.

Однако не так много людей снова вступило в битву, по крайней мере это не могло повлиять на ситуацию в целом.

Теперь солдат на поле боя было уже не 400000, а 200000. Что же касалось их силы, то армия Цзиньувэй, конечно же значительно превосходила их. И у них, разумеется, было больше шансов на победу. Но…

Мо Цинфэн все равно был расстроен из-за потерь, которые понесет армия Цзиньувэй. Поэтому он стиснул зубы и спросил Сяо Тяньяо: «Ванъе, вы не хотите больше ничего сказать?»

Если Сяо Тяньяо скажет еще несколько слов, поле боя оставят еще больше солдат со стороны Восточной Армии. Тогда, даже если они будут сражаться со 100000 солдатами Северной армии, армия Цзиньувэй будет биться с легкостью.

«Нет, армия Цзиньувэй будет сражаться. Если ты не будешь сражаться, как ты узнаешь свои слабости?» Разница в численности была небольшой, но, если армия Цзиньувэй все равно проиграет, это лишь покажет ее некомпетентность.

Как полководец, Мо Цинфэн, разумеется, уступал Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо уже сказал свое слово, поэтому Мо Цинфэн больше не решался возражать. Он тихо стоял рядом с Сяо Тяньяо и наблюдал за ситуацией на поле боя с серьезным видом.

Каждая битва была возможностью для совершенствования, и, глядя, как сражаются другие, можно было чему-то научиться. Может быть, он и не поведет войско в этой жизни, но научиться чему-то было неплохо.

Сдавайтесь. Доброта Ванъе

Война была жестока. Однако понять ее кровопролитность и жестокость было невозможно, не увидев собственными глазами.

В эру холодного оружия, хотя и не было таких кровавых сцен смерти, как при падении бомбы или использования огнестрельного оружия, брызги крови и крики скорби под холодными мечами были более душераздирающими, чем при взрывах.

Трупы были повсюду. Отрезанные руки и ноги и даже кишки и внутренние органы были разбросаны по земле. И сразу после того как они падали, и растаптывали в кровавое месиво.

Линь Чуцзю оставалась в шатре. Она не послушалась слов Сяо Тяньяо об отдыхе. Не потому что она не хотела, а потому что не могла отдыхать.

Крики и вопли постоянно стояли у нее в ушах. Не то что спать, она не могла даже закрыть глаза. Когда она закрывала их, перед глазами у нее возникали кровавые картины.

Она порадовалась, что осталась в шатре. Иначе медицинская система точно заставила бы ее спасать людей.

Как доктора, если были она пошла на войну, она должна была бы делать свое дело, но лечить людей по своей воле и спасать людей, потому что тебя заставляет медицинская система – это совершенно разные вещи. Если она лечила людей по своей инициативе, она могла стараться изо всех сил, леча раненых. Но, когда ее заставляла медицинская система, все было иначе. После битвы будет примерно 10000 раненых. Если медицинская система потребует от нее спасти всех, как, черт возьми, она это сделает?

Поэтому, какими бы горестными ни были крики снаружи, Линь Чуцзю не собиралась выходить. Она тихо сидела в шатре, ожидая конца войны.

Уже становилось темно, но сражение снаружи все еще продолжалось. В это время некому было ухаживать за Линь Чуцзю. В лагере было темно, но повсюду были факелы, освещавшие его ярким светом. Солдатам северной и восточной армий хотелось бы, чтобы их не было, или чтобы они не светили так ярко.

Если бы их не было, им не пришлось бы продолжать сражаться, они могли бы отослать своих солдат и продолжить битву завтра, но…

Сяо Тяньяо совсем не дал им такого шанса. Когда стемнело, он приказал людям зажечь факелы, осветив поле боя, и приказал им сражаться, пока солдаты северной и восточной армии будут уже не в состоянии встать.

Армия Цзиньувэй была железной армией, натренированной Сяо Тяньяо. Она была мощнейшей силой в четырех странах. После битвы с гвардейцами черных доспехов, хоть они и понесли большие потери, сейчас они чувствовали себя гораздо лучше, чем раньше.

Встретившись лицом к лицу с армией, когда сильнее, чем они, армия Циньувэй, возможно, и оказалась в затруднительном положении, но сейчас армия Цзиньувэй полностью подавила солдат Восточной и Северной армий.

Мо Цинфэн не знал, как сражаться на поле боя, но у него были глаза, которые могли видеть. Судя по ситуации, армия Цзиньувэй могла стереть в порошок коалицию сил восточной и северной армий до рассвета. Что же до того, сможет ли он поймать генералов, которые сговорились с вражескими силами, ему все еще нужно было подождать и посмотреть. В конце концов, у мечей нет глаз, и никто не знал, не убьют ли их случайно. Кроме того, Сяо Тяньяо не отдавал своим людям приказа схватить их живыми.

По мнению Сяо Тяньяо, когда солдатам на поле боя давали приказ сохранять врагам жизнь, у них возникало слишком много раздумий во время сражения. А враги, которых нужно было поймать живыми, чувствовали себя уверенными и устраивали больше неприятностей.

Вина восточных генералов уже была подтверждена. Было достаточно просто привести одного или двоих из них в столицу.

Убить!

Таким был приказ Сяо Тяньяо армии Цзиньувэй. Солдаты, которых он привел, могли не волноваться чересчур. Они должны были только убить всех врагов на поле боя и защитить себя.

Сражение и убийства были бесконечны. Чем больше и больше трупов падало на землю, тем меньше и меньше людей сражалось на поле боя. Ранее солдаты из Восточной и северной армий могли продержаться, сбившись в кучу, но теперь это было невозможно.

Даже несколько часов жестокого сражения спустя, армия Цзиньувэй не сильно пострадала. Напротив, восточная и северная армия понести серьезные потери. К полуночи ситуация полностью изменилась. Теперь армия Цзиньувэй, собиралась в группы по пять человек и каждая сражалась с маленькой группой восточных и северных воинов.

Сс самого начала объединенные силы восточной и северной армии терпели поражение. Но теперь их конец был предрешен, если только кто-нибудь не спустился бы с небес и не помог им обратить ситуацию.

Генералы восточной и северной армий очень ясно понимали ситуацию, но они были не в состоянии изменить ее. Они приспосабливали свою стратегию ведения боя и даже бредили, что могут победить, но они на самом деле так не думали.

«Соберите войска и пробейтесь через защиту». В этот момент объединенные силы восточной и северной армий не решались думать о том, чтобы победить Сяо Тяньяо. Они только хотели убежать и спастись от надвигавшейся катастрофы.

«Хотите сбежать?» Сяо Тяньяо поднял голову и усмехнулся, затем поднял руку и щелкнул пальцами. – «Скажите людям сзади, что возможность совершить благое дело представилась».

Сяо Тяньяо говорил о тех восточных солдатах, которые ранее отступили на 100 метров назад.

Они были на поле боя, но не участвовали в битве. В этот момент их боевой дух был таким, как нужно. Если они вступят в бой, армия Цзиньувэй может просто отдыхать.

«Есть, ванъе», – Мо Цинфэн понял, о чем говорил Сяо Тяньяо и немедленно отправился передать приказ Сяо Тяньяо.

Солдаты, отступившие на 100 метров, не разочаровали Сяо Тяньяо и быстро подняли свои копья и мечи один на другим. Затем начали отчаянно останавливать объединившиеся войска, которые пытались сбежать.

Они должны были совершить достойное дело. Только таким образом они могли вернуть уверенность в себе.

Впереди была армия Цзиньувэй, подобная тиграм. Позади были 200000 солдат. Так как же им было сбежать?

Лица восточных и северных генералов позеленели, когда они увидели движение 200000 солдат позади.

Они все еще думали о том, что Сяо Тяньяо имел в виду, когда позволил тем солдатам, кто сдался, отступить на 100 метров назад и не отдал других приказов. Но теперь они поняли, что Сяо Тяньяо ждал этого момента.

«Убить, убить их всех». Генералы восточной и северной армий знали, что теперь не осталось выбора, кроме как убивать людей. Хоть их ноги и ослабели, они могли лишь идти вперед, пытаясь вырваться из окружения.

«Убить, убить!» Солдаты северной армии знали, что, если они попадут в руки Сяо Ванъе, у них не будет шанса выжить. Поэтому они без колебаний бросились вперед, и восточные солдаты побежали за ними.

Волдаты восточной армии сражались с армией Цзинувэй по приказу своих генералов. Но видя, сколь многие из их братьев погибли и что в итоге они могли лишь позорно бежать, они испугались.

«Ванъе, Сяо Ванъе, мы сдаемся, мы сдаемся». Никто не знает, кто крикнул это, но восточные солдаты, стоявшие позади северной армии, вдруг остановились и тоже начали кричать.

Сдаются, они сдаются.

Они не могли бежать, и они не смогут вернуться обратно, если побегут. Не только их постигнет несчастье, но и их родителей и детей.

«Сдаемся, давайте сдаваться. Ванъе добр». *Хлоп* Когда кто-то первым упал на колени, все больше и больше людей начали становиться на колени. «Мы сдаемся, мы сдаемся. Ванъе, пожалуйста, будьте милосердны и спасите нас».

Громкие мольбы о пощаде раздавались, и это не только остановило объединенные силы и не дало им прорвать окружение, но также сильно лишило людей боевого духа.

«Мерзавцы!» – яростно крикнули генералы восточной и северной армий. Затем они повернули головы и показали пальцами на сдавшихся солдат. «Вы мерзавцы. Идите, убейте их. Этот человек убьет всех, кто сдастся. Вы меня слышали?»

Солдаты северной армии в отчаянии бросились вперед. При виде того, что восточные солдаты позади них отступили в критический момент, их глаза налились кровью от гнева. Они не хотели поворачивать назад и отрезать им головы, так что…

В смысле, кто невинен?

Восточная и Северная армии объединили усилия и исполнили свою миссию!

Солдаты Северной армии бросились вперед. Они подумали, что, даже если люди позади них не смогут помочь, они хотя бы не помешают им. Но кто бы мог подумать…

Пока они отчаянно сражались, солдаты восточной армии встали на колени и сдались. Они вонзили им нож в спину.

Это было невыносимо. Солдаты Северной армии, попавшие в окружение, упали духом. Столкнувшись с предательством людей, с которыми они прежде объединились, солдаты Северной армии поистине разозлились. Они развернулись и атаковали солдат восточной армии, которые сдались: «Вы, трусы, вы кучка слюнтяев!»

Изначально две стороны объединили усилия, чтобы сражаться насмерть до конца, потому что у них был шанс победить. Но теперь солдаты восточной армии взбунтовались, их надежда иссякла. Солдаты Северной армии яростно и жестоко бросились в атаку.

Хотя солдаты восточной армии сдались, они не боялись смерти. Они боялись, что, если новости об их бунте дойдут до столицы, их семьи будут расплачиваться, и им ни за что не позволят остаться в столице, у себя дома.

Кроме того, хотя солдаты Дунвэнь примкнули к Северной армии и предали свою родную страну, они не забыли сколько их собратьев было убито в боях с Северной армией. Столкнувшись с нападением северной армии, солдаты, которые сдались, подняли свои мечи и дали отпор. Так что…

Вскоре на поле боя начался хаос. Солдаты Северной армии были окружены восставшими восточными солдатами и их собственными врагами. Как армия Цзиньувэй, так и простые солдаты были готовы их убить.

Восставшие солдаты тоже были ошарашены. Армия Цзиньувэй атаковала их и люди, стоявшие рядом с ними и носившие такую же форму, что и они, атаковали их в следующую секунду, и вдобавок то же сделали северные солдаты, которые только что сражались на их стороне. Они совершенно не понимали, кто их враг, а кто друг. Они были окружены. Все казались врагами, кроме их самих.

«Это грех! Это грех!» Несколько мелких восточных генералов, которые не взбунтовались, стояли рядом с Сяо Тяньяо и невольно вытирали слезы, видя эту сцену.

Их восточные солдаты не умерли от мечей врагов, но были убиты собственными собратьями. Как грустно это было.

«Ванъе, ванъе… Молю вас, пожалуйста, остановите это!» – мелкий генерал, который был истинно верен двору, не мог видеть, как просто так умирают солдаты, которых они привели с собой. Поэтому он стиснул зубы и стал умолять Сяо Тяньяо: «Ванъе, их просто подговорили другие, пожалуйста, пожалуйста, перестаньте!» В Северной армии было 100000 человек, и было всего лишь 100000 восточных солдат. Если так будет продолжаться, именно восточная армия понесет большие потери.

«Подговорили другие?» – фыркнув, переспросил Сяо Тяньяо. – «Если бы сегодня я не объявился и они напали бы на армию Цзиньувэй с 400000 солдатами, вы бы это остановили?»

«Конечно, остановил бы. Я не стал бы просто смотреть, как наши собственные люди убивают друг друга», – маленький генерал, склонившийся перед Сяо Тяньяо, сказал это, даже не задумавшись.

«Вы говорите искренне, но… если бы вы сказали им остановиться, остановились бы они?» Эти люди долго готовились и ждали шанса убить его. Так разве же они остановились бы, просто потому что кто-то им приказал?

Ответ был, разумеется, нет.

«Я… я…» Маленький генерал хотел продолжать убеждать его, но, взглянув на Сяо Тяньяо, который, казалось, знал все, он больше ничего не смог вымолвить.

«Не остановились бы. Чтобы убить меня, они без колебаний пошли на сговор с Северной армией. Как они могли отказаться от этого, когда они вот-вот могли бы победить? Подобным образом, раз они хотят убить меня, что дает вам право останавливать меня? То, что я еще не умер?» Это было самым нелепым делом на свете. Другие люди хотели тебе навредить, но, поскольку ты еще не умер, найдется группа людей, которые будут просить тебя за них.

Но они не подумали о том, что, если у тех людей действительно не было намерения кому-то навредить, они не оказались бы в такой ситуации.

Маленький генерал не мог возразить, он мог лишь сказать: «Ванъе, те простые солдаты невинны, их просто используют».

«Невинны?» – услышав это слово, Сяо Тяньяо снова фыркнул. – «Я знаю, что они невинны, поэтому я и дал им шанс. Они им не воспользовались. Кто же виноват?»

Невинны? А разве его воины Цзиньувэй не невинны? Почему они должны умереть?

Те, что кричали и молили о пощаде на поле брани, ранее хотели перебить воинов Цзиньувэй. Какое право они имеют говорить, что они невинны?

Кстати о невинности, его армия Цзиньувэй действительно была невинна. Они лишь хотели защитить его. У них и в мыслях не было навредить другим.

«Ванъе…» У генерала было много просьб, но его губы не могли вымолвить ни слова. Те обычные солдаты на поле боя попали в такую ситуацию, потому что хотели убить Сяо Тяньяо. Если бы у них не было такого намерения, они бы выжили в этой катастрофе, как те, что стояли на расстоянии 100 метров.

Мо Цинфэн увидела, что человек наконец-то замолчал, поэтому он сделал шаг вперед, чтобы помочь ему подняться: «Генерал, встаньте».

Сяо Тяньяо ничего не сказал и только продолжал наблюдать за битвой.

Армия Цзиньувэй воспользовалась гражданской войной и бесцеремонно вступила в битву. Они убивали врагов без колебаний. Но убивать людей тоже было утомительно. Когда ты убивал многих, клинок твоего меча ржавел, но…

На поле боя, если ты не убьешь, ты будешь убит.

Объединенные силы северной и восточной армий насчитывали в целом 200000 человек. По мнению Сяо Тяньяо, все 200000 человек должны были умереть.

Прежде в самой большой битве между Восточной и Северной армией общее количество жертв с обеих сторон доходило лишь до 30000 человек. Так что не говоря уже о тяжести сражения, убить 200000 человек было непросто. Однако на рассвете на поле боя внезапно случилось нечто, что закончило битву рано.

Случилось то, что маршал Северной армии был захвачен в плен живым!

Представитель, посланный Северной страной, чтобы подать письмо о капитуляции, был маршалом. Он был предводителем и верховным главнокомандующим Северной армии. Несколько солдат Северной армии сопровождали маршала, чтобы он избежал кровавой смерти. Но в результате…

Прежде чем они смогли убежать, маршал был схвачен живым. Людьми, поймавшими северного маршала, были генералы осторожной и робкой групп Восточной армии.

Они хотели найти способ отбиться, но теперь они хорошо понимали, что было слишком поздно. Отыграться не было возможности. Чтобы выжить, генералы осторожной и робкой партий без колебаний объединили усилия и воспользовались тем, что Северный маршал не был к этому готов. В результате они поймали его живым.

«Презренные, бессовестные, у вас, людей востока нет стыда. Я недооценил вас». Когда восточные солдаты взбунтовались и сдались, северные солдаты охраняли его против них, но им все равно это не удалось.

«Ну и путь». Это не был крепкий союз. Для восточных генералов было нормально взять северного маршала в заложники. Столкнувшись с обвинениями северного маршала, генералы робкой и осторожной партий, вовсе не обратили на это внимания. Что им нужно было, так это обменять жизнь северного маршала на свои, но…

Ванъе такой едкий

Отпустит ли их Сяо Ванъе?

Как наивно!

Осторожные и робкие генералы поймали северного маршала и потребовали перемирия. Сяо Тяньяо также выказал им уважение, велел людям на поле боя перестать сражаться, расступиться и дать им войти. Когда осторожные и робкие генералы увидели эту сцену, они подумали, что это спектакль. Но всё равно, несмотря на кровожадные глаза Северной армии и оскорбления северного маршала, они притащили его перед Сяо Тяньяо и бросили на землю.

«На колени».

«Презренный злодей», — Северный маршал почувствовал боль в икре и встал на колени. Осторожный генерал и робкий генерал тоже встали на колени и стали молить о пощаде:

«Ванъе, мы привели маршала Северной армии. Я прошу ванъе отпустить меня за эту услугу».

«Внутренние склоки, как интересно», — спокойно сказал Сяо Тяньяо, без сарказма или презрения, но из-за его тона люди почувствовали себя неловко.

Когда Северный маршал услышал эти слова, он холодно фыркнул: «Сяо Ванъе, ваши восточные генералы все дрянь. Каждый из них презренный, бесстыдный и бесчестный человек. Сначала они сговорилось со мной, чтобы убить вас. Но теперь, когда их намерения обнаружили, они решили использовать меня, чтобы вы отпустили их».

«Заткнись», — осторожный и робкий генералы оборвали Северного маршала.

Они действительно все это сделали, но они не могли этого сказать. Это было слишком позорно.

Они избили Северного маршала до крови, но он не опустил головы. Он фыркнул и высокомерно сказал: «Что? Вы боитесь говорить об этом после того как сделали это?»

«Ты смерти ищешь». После этого осторожный генерал поднял свой кулак и попытался ударить его, но Сяо Тяньяо его остановил.

«Ладно, не позорьтесь».

«Да-да-да, ванъе прав. В итоге вы только опозоритесь. Пожалуйста, простите нас, ванъе», — сказал робкий генерал с полным лести выражением лица.

Сяо Тяньяо всегда был нетерпелив в общении с такого рода людьми, поэтому он махнул рукой стражникам, чтобы те увели их: «Заприте их и следите за ними. Не дайте им умереть».

«Ванъе?» — осторожный и робкий генералы были ошарашены. Зачем их запирали?

«Что? Неужели вы всё ещё думаете, что я буду любезничать с вами?» — Сяо Тяньяо холодно посмотрел на осторожного и робкого генералов, которые склонились перед ним, встав на колени. Он смотрел на них как на мертвецов.

Осторожный генерал и робкий генерал испугались до смерти, а Северный маршал рассмеялся: «Вы это заслужили».

Когда стражники уводили их, осторожный генерал и робкий генерал были как пожухлые листья. Они больше не решались сопротивляться. Напротив, Северный маршал взволнованно подал голос: «Сяо Ванъе, вы схватили меня, отпустите моих людей. Наш император даст вам что угодно».

«Отпустить их? Я никогда не отпускал своих врагов». Он действительно был бы глуп, если бы отпустил пойманный улов.

Северный маршал все равно не сдался, он продолжал говорить: «Тогда, пожалуйста, не убивайте их. Мы дадим золото или скот, чтобы выкупить их».

«Не убивать их? Мы с вами сражаемся не в первый раз. Я никогда не отпускаю пленных», — равнодушно ответил Сяо Тяньяо. Затем он отдал приказ перед Северным маршалом: «Те солдаты Восточной армии, которые сдались, не будут убиты. Люди Северной страны должны быть убиты все, без пощады!»

«Есть!» — громко сказали воины Цзиньувэй. Северный маршал беспокойно крикнул: «Сяо Ванъе, не убивайте их. Убейте меня, если хотите».

«От него шум, уведите его», — Сяо Тяньяо даже не посмотрел на Северного маршала. Его взгляд снова обратился не поле боя.

Восставшие восточные солдаты на поле боя бросили своё оружие, как только услышали слова Сяо Тяньяо, и сказали: «Мы сдаёмся, мы сдаёмся».

Они были того же происхождения, им нечего стыдиться, верно?

«Вы, люди Востока, отвратительные и бесстыдные». Когда восточные солдаты сдались, осталось только несколько десятков тысяч северных солдат на поле боя. Эти люди собрались вместе и посмотрели на солдат Цзиньувэй, которые окружили их. Они не могли не приуныть.

Люди востока действительно были ужасны! Но они не думали, что, если бы они не решили сговориться с врагом, они на оказались бы в таком положении сегодня.

На поле боя убивать друг друга остались лишь армия Цзиньувэй и северные солдаты. Результат был очевиден. Сяо Тяньяо перестал наблюдать за битвой, встал и сказал: «Окружите всех выживших и запишите их». После этого он повернулся и пошел назад в свой шатёр. Он сбросил всю оставшуюся работу на своего заместителя.

Как только он вошёл в шатёр, Сяо Тяньяо, который менял выражения лица за все прошедшие события, теперь поморщился. Он положил руку на сердце, помедлил и пробормотал: «Э-эм…»

Когда Линь Чуцзю вышла у нему, она увидела, что лицо Сяо Тяньяо искажено болью. Она не могла не броситься к нему на помощь: «Ванъе, что с тобой?»

«Это пустяки». Сяо Тяньяо сказал, что он в порядке, но он всем весом навалился на Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо, взрослый мужчина, был совсем не легким. Вкупе с доспехами на его теле, он своим весом чуть не раздавил Линь Чуцзю. Линь Чуцзю пошатнулась и чуть не упала:

«Ванъе, ты слишком тяжелый».

Сяо Тяньяо пришлось встать самому, приложив все свои усилия, но он все равно наваливался на Линь Чуцзю.

«Помоги мне войти».

«Осторожней», – Линь Чуцзю видела, что состояние Сяо Тяньяо было нелучшим в этот момент, поэтому она не отказала.

«Ммм», – тихо ответил Сяо Тяньяо, от легкого аромата тела Линь Чуцзю, его лицо заметно смягчилось.

Расстояние между внешней и внутренней комнатой было всего 5-6 метров. Сяо Тяньяо раньше нужно было сделать лишь два шага, чтобы попасть туда, но теперь они шли очень медленно. Когда Линь Чуцзю помогла Сяо Тяньяо сесть на кровать, он уже сильно вспотел.

«Ванъе, что с тобой?» – Линь Чуцзю перевела дух и снова спросила.

Сяо Тяньяо не ответил, но указал на свой доспех и сказал: «Расстегни его».

Сяо Тяньяо не сказал ни слова, и просто сидел там, глядя на Линь Чуцзю, не мигая и ожидая, пока Линь Чуцзю разденет его.

Время шло. Линь Чуцзю не знала, сколько его прошло, но она знала, что у нее затекли ноги и устали глаза, так что в итоге ей пришлось сдаться.

«Ты как ребенок, мне тебя не победить», – Линь Чуцзю махнула рукой Сяо Тяньяо, чтобы он встал и она могла снять его доспехи.

Сяо Тяньяо встал очень послушно, но вместо того, чтобы стоять на месте и позволить Линь Чуцзю снять с него одежду, он протянул руку и заключил Линь Чуцзю в свои объятия, затем крепко обнял ее: «Ребенок? Ты сказала, что я ребенок?»

Когда Линь Чуцзю ударилась о холодный и жесткий доспех, у нее на глазах от боли выступили слезы: «Ванъе, мне больно». Он что, пытается раздавить ее насмерть?

«Я ребенок?» – Сяо Тяньяо слегка ослабил хватку, но не отпустил.

Линь Чуцзю было больно из-за доспехов на груди Сяо Тяньяо, поэтому она быстро покачала головой: «Нет-нет, как ванъе может быть ребенком? Это я ребенок, я».

Линь Чуцзю мысленно оплакивала свои раздавленные принципы.

Но Сяо Тяньяо был недоволен и холодно сказал: «Болтливый и неискренний язык».

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо со слезами на глазах и честным выражением лица: «Ванъе, то, что я сказала – правда, и это гарантированная истина».

Она была наказана за то, что сказала правду, но она говорила ранее не всерьез. Почему этому человеку так трудно угодить?

«Ты думаешь, я поверю таким фальшивым речам? Ты такая же безмозглая передо мной, как и раньше». Сяо Тяньяо холодно посмотрел на Линь Чуцзю. Из-за презрения в его глазах Линь Чуцзю хотелось до смерти искусать его.

По его словам, она была глупа. Ему обязательно быть таким едким?

Предпочтения. Она единственная

Сяо Тяньяо мог серьезно досаждать людям, отчего он казался более бессовестным и толстокожим, чем кто-либо. Линь Чуцзю, его маленькая жена, разумеется, была побеждена.

Линь Чуцзю, которая была Сяо Тяньяо не соперница, могла лишь послушно снять с него доспехи. Что же до предыдущего вопроса?

Линь Чуцзю сдалась. Так или иначе, даже если она будет спрашивать сотню раз, Сяо Тяньяо ничего не скажет, так что ей лучше сдаться. Но…

Когда Линь Чуцзю сняла доспехи Сяо Тяньяо и увидела, что рана на его груди открылась, маленькая жена моментально превратилась в тигрицу.

«Ванъе, что происходит?» – выражение лица Линь Чуцзю изменилось. На ее лице, которое было таким же неэмоциональным, как и лицо Сяо Тяньяо, появились слабые признаки гнева.

Сяо Ванъе, который знал, что он виноват, на этот раз не вел себя так холодно и надменно. Линь Чуцзю спросила его, и он ответил: «Рана открылась».

«Рана открылась? Что я сказала тебе, когда ты выходил?» – Линь Чуцзю скрипнула зубами и ткнула пальцем рану Сяо Тяньяо. – «Ты думаешь только о себе. Тебе нет дело до плодом моих усилий. Я торопилась сюда шесть дней, хотя мои ноги были все в крови, и я даже глаз не сомкнула, чтобы сразу вылечить тебя, а ты что? После усилий целого дня ты сделал так, что рана открылась. Ты думаешь, мне заняться нечем, да?»

Ее палец теребил рану. Даже несмотря на то, что их разделяла одежда, боль была бы невыносимой для обычного человека, но Сяо Тяньяо оставался неподвижен. Он позволял Линь Чуцзю касаться его. После того как Линь Чуцзю выпустила пар, он сказал: «Я должен был провести старшего принца Центральной Империи».

Это объяснение рассказало Линь Чуцзю всю историю.

Он появился, но слухи о том, что он был серьезно ранен, никуда не исчезли. Если бы он не сделал этого, как бы он отпугнул людей, которые хотели доказать, что он был ранен?

Оставалось сделать еще многое. Если бы он мог этого избежать, он не хотел бы, чтобы рана открылась снова. Он знал, как недовольна Линь Чуцзю будет из-за того, что он не бережет себя.

«Забудь, это не твоя вина». Линь Чуцзю не была неблагоразумной. Услышав слова Сяо Тяньяо, она поняла его беспомощность и его единственный выход. С легким вздохом она забыла свой гнев и пожаловалась:

«Но неужели ты не мог приказать другим это сделать? Ты знал, что ты ранен, но ты не обращал на это внимания. Ты знаешь, как сложно зашивать открытую рану?»

«Я буду осторожнее в следующий раз», – добродушно сказал Сяо Тяньяо, и Линь Чуцзю застала врасплох его покорность. Когда это Сяо Тяньяо стал говорить так легко? Это правда он?

Линь Чуцзю тупо уставилась на Сяо Тяньяо. В ответ Сяо Тяньяо бесцеремонно постучал пальцем по ее лбу: «Чего ты еще ждешь, ты не собираешься помочь мне снять доспехи?» Это было сделано только наполовину.

«Ай», – Линь Чуцзю потерла лоб и сердито на него посмотрела: «Больно». Лоб, наверняка покраснел, и, вероятно, останется синяк.

Он все еще был тем Сяо Тяньяо, которого она знала. Он не умел жалеть или ценить ее.

«Если будет не больно, ты забудешь». Сяо Тяньяо показал на свои доспехи и напомнил Линь Чуцзю, что она не закончила свою работу.

«Тебе реально сложно услужить. Понятно, почему ты не женился раньше. Ты, наверное, боялся, что женщина тебя не вынесет и разведется», – проворчала Линь Чуцзю.

«Глупости, кто посмел бы развестись со мной?» Сяо Тяньяо нахмурился, но сказал серьезным тоном: «Я не женился, потому что я ждал тебя. Если бы я женился рано, думаешь, у тебя был бы шанс выйти за меня?»

«Я была несправедливо по отношению к тебе». Это были очент трогательные слова, но, когда их произносил Сяо Тяньяо, они звучали равнодушно, холодно и бесчувственно. Линь Чуцзю они совсем не тронули.

Сяо Тяньяо согласно кивнул: «Хорошо, что ты понимаешь, что была несправедлива, ты должна вести себя лучше в будущем».

Оттого, что Сяо Тяньяо воспринимал это как должное, Линь Чуцзю стало досадно. Этому человеку невозможно было угодить!

Линь Чуцзю стиснула зубы. Поняв, что ей не одолеть Сяо Тяньяо, она просто замолчала, честно помогла Сяо Тяньяо снять доспехи, а потом помогла ему лечь.

«Я зашью твою рану». Сразу после операции этот человек потянул швы и открыл рану, и это убивало ее.

«Ммм», – ответил Сяо Тяньяо и закрыл глаза, но вскоре снова открыл их: «Помни, тебе нельзя давать мне то путающее мысли лекарство и иголки. Я не боюсь боли».

Сяо Тяньяо ненавидел ощущение потери контроля. Он был без сознания ранее, так что Линь Чуцзю воспользовалась этим. Но сейчас это было совершенно недопустимо.

«Я знал». Линь Чуцзю видела способность Сяо Тяньяо терпеть боль. Она не была настолько глупа, чтобы уговаривать ее. Так или иначе, боль ее не касалась.

Хотя она очень расстроилась, увидев открывшуюся рану Сяо Тяньяо, на самом деле Линь Чуцзю заранее морально подготовилась, поэтому уже приготовила лекарство и хирургический набор.

Она зажгла масляную лампу, подготовила все и убедилась, что никаких проблем не было, после чего тщательно убрала свои длинные волосы, надела маску и перчатки.

«От женщин одни неприятности. Кто бы еще смог вынести тебя рядом с собой?» – холодно сказал Сяо Тяньяо, наблюдая за медленными движениями Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю ничего не ответила, и только молча посмотрела на него…

Что мне делать, если мой муж слишком желчный и не может меня терпеть?

Она предпочла бы холодность и поверхностность Сяо Тяньяо!

Тихо шмыгнув носом, Линь Чуцзю отбросила эти мысли и подошла ближе к Сяо Тяньяо, затем наклонилась…

Это был не операционный стол. Разница в высоте была не такая большая. Линь Чуцзю пришлось нагнуться и склонить голову.

«Будет немного больно. Ванъе, потерпи». Говоря это, Линь Чуцзю уже разрезала бинт Сяо Тяньяо парой медицинских ножниц. Чтобы избежать неприятных случайностей, Линь Чуцзю не спускала глаз с груди Сяо Тяньяо. Эти глаза…

Они смотрели на него так, будто он был единственным человеком на свете!

И это было любимым зрелищем Сяо Тяньяо.

Ему нравилось, что Линь Чуцзю смотрела только на него одного. Как будто он был ее миром и всем!

Линь Чуцзю двигалась очень быстро, она за два-три вдоха разрезала бинт и вытерла кровь снаружи. Потом она осторожно взяла иголку с ниткой.

Это была кропотливая работа. Чтобы не нанести Сяо Тяньяо новой травмы, Линь Чуцзю сосредоточила свое внимание исключительно на ране.

Серьезная, сосредоточенная… внешний мир, казалось, совершенно перестал существовать для нее. Линь Чуцзю не знала, что Сяо Тяньяо смотрел на нее, пока она работала. Он не моргнул даже глазом. В его глубоких черных глазах была только Линь Чуцзю. Как будто она была его миром и всем!

Осторожно обрезав нитку, Линь Чуцзю с облегчением выдохнула. Но, прежде чем Линь Чуцзю смогла что-то узнать, Сяо Тяньяо закрыл глаза. Он не дал Линь Чуцзю увидеть радость и любовь в его глазах.

Он не позволит женщине узнать, как сильно она ему дорога. Иначе эта женщина возгордится и не сможет отличить север от юга. И более того, ему будет сложно подчинить ее себе в будущем!

Соблазнение. Это провокация?

Было очень хлопотно зашивать рану снова после того как швы разошлись. Потому что изначальные отверстия от иглы были порваны, и игла больше не могла в них пройти. Ей нужно было найти место, куда снова вонзить иглу, натянуть кожу, а также удалить отмершие ткани.

Это было не только дело техники, но и очень тяжелая работа. После того как она некоторое время зашивала, Линь Чуцзю вся вспотела.

Она хотела остановиться и вытереть пот, но потом с изумлением увидела, что к ней протянулась большая рука. Подняв голову, она встретилась взглядом с глубокими глазами Сяо Тяньяо, а потом…

Ничего!

Линь Чуцзю была так потрясена, что потеряла рассудок и позволила Сяо Тяньяо стереть ей пот.

Сяо Тяньяо был сильным мужчиной, который убивал людей, не моргнув глазом, но сейчас его рука, державшая платок, была очень нежной. Он вытер ей пот очень осторожно. По-крайней мере, Линь Чуцзю не почувствовала никакой боли. Ей показалось, что ее кожи лишь легонько коснулось перышко. Ее сердце сильно забилось.

Кто знает, из-за того ли, что он был ранен, или же нет, но движения Сяо Тяньяо были очень медленными. Медленно он стер все капельки пота со лба Линь Чуцзю, носа и щек.

В тот момент у Линь Чуцзю было ощущение, что он сокровище в ладони этого мужчины. Но это было лишь на мгновение, потому что после этого Сяо Тяньяо откинулся назад как следует и холодно сказал: «Что ты замерла, как в тумане? Продолжай!»

Его голос был так холоден, как будто он отчитывал своих подчиненных, без следа теплоты.

«А… ох, я продолжу», – Линь Чуцзю на мгновение опешила, прежде чем поняла, что задумалась во время процедуры! Как непрофессионально!

Если бы ее наставник узнал это, он был бы вне себя от ярости. Какой позор!

Прекрасное лицо Линь Чуцзю залил румянец, но она не посмела снова задуматься. Она сосредоточилась на зашивании Сяо Тяньяо, боясь, что случится еще какая-нибудь неприятность. Поэтому Линь Чуцзю не увидела игривой улыбки на лице Сяо Тяньяо и тайного выражения триумфа в его глазах.

Линь Чуцзю была очень подавлена, потому что она задумалась. Чтобы Сяо Тяньяо не подумал, что она непрофессиональна, Линь Чуцзю старалась, чтобы ее движения были быстрее и аккуратнее, а рана скоро закрылась.

«Вот так… Ванъе, рана снова очищена и зашита. В следующие несколько дней тебе лучше оставаться в постели и поправляться. Если рана снова откроется, я правда не смогу зашить ее». Если шов снова разойдется, внутренние органы будут обнажены.

«Ммм», – ответил через некоторое время Сяо Тяньяо. Слышал ли он предупреждение Линь Чуцзю – было сложно сказать!

Зная, что Сяо Тяньяо погружен в свои мысли, Линь Чуцзю больше ничего не сказала об этом. Она быстро наложила лекарство на рану и попыталась забинтовать его.

Рана была на его груди. Чтобы закончить свою работу, Линь Чуцзю нужно было обернуть бинт вокруг спины Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо тоже был очень послушным. Когда Линь Чуцзю бинтовала его, он села, чтобы облегчить Линь Чуцзю задачу.

У Сяо Тяньяо была типичная фигура того, кто смотрелся худым в одежде, но имел хорошее тело, когда был обнажен. Верхняя часть его туловища не была грубой и на ней не было выпирающих мускулов, но Сяо Тяньяо был мужчиной. Его торс не был щуплым. Чтобы обернуть бинт вокруг его спины, Линь Чуцзю пришлось сильно приблизиться к Сяо Тяньяо.

Когда Линь Чуцзю бинтовала Сяо Тяньяо, она всем телом наклонялась вперед, оказываясь в объятиях Сяо Тяньяо время от времени. Из-за этого гордые «башни-близнецы» выпирали и терлись о тело Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю не заметила этого, но Сяо Тяньяо был не железным! Столкнувшись с этими мягкими «нападающими» раз за разом, Сяо Тяньяо говорил себе, что его это не тревожит, и действительно, выражение его лица не изменилось, но…

Иногда реакцию тела невозможно было сдержать. К примеру, кое-что там, внизу, что изначально покоилось без движения, теперь гордо стояло. Если бы он не был прикрыт одеялом, ему было бы неловко.

Это была истинная пытка, но Сяо Тяньяо не остановил Линь Чуцзю, не то что не сделал ей замечания. Он просто позволял Линь Чуцзю раз за разом приближаться к нему. Он позволял ей дразнить и соблазнять его…

Было жаль, что, хоть Сяо Тяньяо и не останавливал ее, Линь Чуцзю не могла продолжать долго бинтовать его. Обернув бинт десять раз, Линь Чуцзю остановилась, завязала узел на спине и быстро обрезала бинт.

«Ванъе, перевязка окончена, можешь прилечь». Лицо Сяо Тяньяо оставалось таким же, как обычно. Его глаза все еще были спокойными и безразличными. Линь Чуцзю не представляла, что она уже зажгла в мужчине огонь.

«Ммм», – голос Сяо Тяньяо был глубже и более хриплым, чем обычно. Как будто он пытался подавить что-то. Однако Сяо Тяньяо сказал лишь простое междометие, так что, если не обращать внимания, никто ничего не заметил бы.

Линь Чузцю этого не заметила. Перевязав его, Линь Чуцзю собрала испачканные кровью бинты и положила их в мусор, затем пошла мыть руки.

Взглял Сяо Тяньяо пристально следил за Линь Чуцзю, наблюдал, как она пошла к медному тазику, как она повернулсь, а потом…

Его глаза скользнули с ее затылка на ее попу!

Оценив ее, Сяо Тяньяо отвел взгляд, как ни в чем не бывало.

Вскоре после этого Линь Чуцзю вернулась с чашкой теплой воды в правой руке и горстью лекарств – в левой.

«Ванъе, сначала прими это лекарство, а потом позавтракай».

В армии было установленное трехразовое питание, и Сяо Тяньяо не был исключением. Люди сражались всю ночь, так что сегодня завтрак, вероятно, будет поздно.

Сяо Тяньяо кивнул, но сидел, ожидая, пока Линь Чуцзю подаст ему все.

Линь Чуцзю хотелось сказать: «Ванъе, у тебя грудь и голова ранены, а не руки!»

Глядя на Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю пришлось смириться!

Это всего лишь лекарство. Ей нужно только дать его ему, будто она заботится о парализованном или критическом пациенте.

Линь Чуцзю села рядом с Сяо Тяньяо. Затем она дала ему выпить глоток воды, чтобы он смочил горло, прежде чем она даст ему лекарство.

Там было всего десять таблеток, это не много. По крайней мере Линь Чуцзю могла проглотить их за раз, но…

Сяо Тяньяо брал их по одной!

Более того, намеренно или нет, каждый раз, когда Сяо Тяньяо глотал таблетку, кончик его языка лизал ее ладонь!

Каждый раз, когда кончик языка касался ее ладони, Линь Чуцзю невольно чувствовала, как у нее мурашки бегут по коже.

Он ее провоцирует?

Ее сердце было не на месте. Ей казалось, что оно вот-вот вырвется из груди. Ей хотелось избежать этого, но в то же время хотелось большего…

Из-за действий Сяо Тяньяо у нее внизу живота как будто поднимался необъяснимый огонь. Линь Чуцзю хотелось бросить таблетки и убежать, но каждый раз, когда она видела, что Сяо Тяньяо выглядит так, будто ничего не происходит, она сдерживалась снова и снова.

Если она убежит, разве это не будет выглядеть так, будто она виновна?

Осталось всего несколько таблеток, но выдержит ли она?

Линь Чуцзю пыталась подавить трепет в своем теле, она закрыла глаза, стиснула зубы и не смотрела на Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо продолжал брать таблеткис ее руки одну за другой.

Всего было десять таблеток. Сяо Тяньяо не хотел действовать слишком прямо. Так что вскоре он взял в рот все таблетки.

Линь Чуцзю вздохнула с облегчением, но она чувствовала себя неловко оттого, что Сяо Тяньяо лизал ее руку. Чтобы скрыть смущение, Линь Чуцзю дважды потерла ладонь, пытаясь стереть с нее слюну и электрическое напряжение.

Сяо Тяньяо опустил голову, чтобы скрыть улыбку в глазах, и притворился, что ничего не видел.

Поцелуй

Большинство таблеток не имели оболочки, поэтому, когда они соприкасались с водой, горький вкус распространялся во рту. Но по сравнению с плюсами, которые он получил, эта горечь была ничто для Сяо Тяньяо.

После того как Линь Чуцзю дала ему воды, Сяо Тяньяо проглотил все таблетки, которые взял в рот.

Фух… Наконец-то все кончилось.

«Ванъе, отдохни хорошенько». После того как Сяо Тяньяо хорошенько глотнул воды, Линь Чуцзю быстро поднялась, повернулась и выбежала вон.

Ее лицо горело бы от стыда, если бы она не вышла.

Видя, что Линь Чуцзю бежала в страхе, Сяо Тяньяо слегка улыбнулся уголками губ. Но в следующую секунду он больше не мог улыбаться.

«Ааа!» – Линь Чуцзю, которая выбежала из комнаты, внезапно вскрикнула от боли. Затем Сяо Тяньяо услышал, как упало что-то тяжелое. Он даже не задумался над этим, он знал, что это Линь Чуцзю упала.

«Линь Чуцзю!» – Сяо Тяньяо спрыгнул с кровати, даже не задумавшись, и выбежал из комнаты. Когда он подошел к ней, Линь Чуцзю стояла на коленях на земле и держалась за голову.

«Моя голова, голова болит», – Линь Чуцзю сжимала голову руками и кричала от боли.

Торопливый звук медицинской системы, не переставая, звучал у нее в голове, раз за разом, будто пытаясь сдавить ее голову.

«Нет, хватит звенеть, умоляю, умоляю тебя!» – Линь Чуцзю сжимала голову и металась от боли.

Однако ни ее просьбы, ни мольбы не могли изменить ее положения. Медицинская система будет продолжать напоминать ей, что рядом есть пациент, нуждающийся в лечении, несмотря на боль, которую она терпела в то же время.

Громкие напоминания звучали как гул моря. Однако, каким бы хорошим ни был звук, слышать его было неприятно. Не говоря уже о том, что электронный звон медицинской системы было до крайности тяжело слушать.

«Линь Чуцзю, что с тобой?» – Сяо Тяньяо наклонился и обнял Линь Чуцзю.

Когда Линь Чуцзю оказалась в теплых объятиях, она не стала вырываться. Вместо этого, она посмотрела на него глазами, полными боли. Увидев красивое лицо Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю тут же заплакала:

«Ванъе, мне больно, у меня болит голова». Казалось, будто кто-то взял нож и резал ее голову на кусочки.

«Ванъе, мне больно. Забери меня отсюда и уйдем». Линь Чуцзю зарылась головой в руки Сяо Тяньяо, как будто хотела от чего-то скрыться.

«Хорошо, я заберу тебя отсюда». Без лишних слов Сяо Тяньяо обнял Линь Чуцзю и собирался выйти наружу, но Линь Чуцзю остановила его: «Нет, не выходи, ванъе, я не хочу наружу, пойдем внутрь, забери меня внутрь».

Слезы стояли в ее глазах. Она была похожа на щенка, которого обидели, жалкого и умоляющего. Увидев такие глаза, полные печали и мольбы, Сяо Тяньо не мог отказать.

«Хорошо, я отнесу тебя внутрь». Сяо Тяньяо зашел во внутреннюю комнату с Линь Чуцзю на руках, оставив дверь шатра широко открытой.

После того как он вошел во внутреннюю комнату и закрыл дверь, зов о помощи прекратился. Однако медицинская система не прекращала сигналить. Она все равно напоминала Линь Чуцзю, чтобы она спасала людей как можно скорее.

«Больно, больно». Линь Чуцзю лежала в объятиях Сяо Тяньяо, но не решалась пошевелиться. Она боялась, что если шевельнется, то откроет рану Сяо Тяньяо, поэтому она не двигалась, хотя ей и было неудобно.

«Держись. Я попрошу кого-нибудь привести доктора Сюань». Сяо Тяньяо крепко держал Линь Чуцзю на руках, не позволяя ей двигаться.

«Нет, не зовите доктора. Ванъе… я не больна». Ее мучила медицинская система! Медицинская система слишком издевалась над людьми!

Эту вещь было невозможно использовать человеку. Она не знала, что за идиот-ученый изобрел ее!

Как только эта штука попадала на поле битвы, она посылала сигналы. Доктор, связанный с этой медицинской системой, не выжил бы от боли.

«Тебе так больно, а ты все равно говоришь, что ты не больна», – Сяо Тяньяо проигнорировал то, что сказала Линь Чуцзю. Он продолжал держать ее, чтобы она не двигалась. – «Не навреди себе». Когда боль достигала высшей точки, люди шли на крайние меры, чтобы избавиться от боли. Сяо Тяньяо боялся, что Линь Чуцзю навредит себе.

«Это… это старая болезнь. Доктор не сможет ее вылечить. Просто дай мне немного отдохнуть», – с трудом сказала Линь Чуцзю. Она не замечала, что кусала губы. Она не чувствовала боли, но всякий раз, когда она говорила, ее губы кровоточили.

«Я здесь. Нет болезней, которые нельзя вылечить». Сяо Тяньяо опустил голову, взял израненные губы своими губами, провел кончиков языка и проглотил выступившую кровь.

«Ванъе…» Линь Чуцзю была ошарашена и полностью позабыла о боли в голове. Она уставилась на Сяо Тяньяо большими глазами, на ресницах у нее дрожали слезы, как у перепуганного оленя.

«Закрой глаза и будь послушной…» – напомнил Сяо Тяньяо Линь Чуцзю, затем он стал целовать ее иначе. Он остановился, чтобы сделать вдох, а потом продолжил целовать ее. Он потихоньку приоткрывал ее губы все больше и больше.

«Эм…» Линь Чуцзю была шокирована и пассивна поначалу, но потом… она постепенно стала отвечать. Она не заметила, как ее рука обвила шею Сяо Тяньяо.

Теневой страж ворвался вместе с доктором, но когда он хотел уже войти во внутреннюю комнату, другой теневой страж остановил его: «Не входите пока».

«А? Разве ванъе не велел торопиться?» – озадаченно спросил теневой страж. Его товарищ бросил на него непроницаемый взгляд и торжественно сказал: «Просто послушайся меня».

Это действительно было срочно, но как бы срочно это ни было, они не должны были мешать хорошим вещам, которые делал их принц.

«Но…» Теневой страж волновался, пока не услышал, как его товарищ сказал: «Не волнуйся, я буду в ответе, если что-то пойдет не так».

«Ладно». Теневому стражу оставалось только ждать снаружи с доктором…

По мере того как время проходило, медицинская система посылала сигналы уже не сразу, а просто часто, а потом все реже и реже. Без наказания медицинской системы, голова Линь Чуцзю больше не болела. Когда Сяо Тяньяо отпустил Линь Чуцзю, он увидел, что ее лицо покраснело, и она была очень хорошенькой. На нем больше не было видно боли, поэтому он спросил: «Больше не болит?»

В этот момент сигналы медицинской системы закончились, и было выдано лишь несколько слов: «В целом 3753 пациента нуждаются в лечении. Пожалуйста, предоставьте лечение как можно скорее. После назначения врача врач должна будет вылечить 3000 человек. Если врач Линь вылечит 2816 человек, медицинская система больше не будет заставлять вас лечить пациентов. Спасибо за сотрудничество».

Линь Чуцзю хотела сказать, что ей больше не было больно, но, когда она увидела это напоминание, она невольно почувствовала себя счастливой.

«Ха-ха-ха, больше не больно, это так хорошо…» Если она вылечит 2800 человек, в будущем ее больше не будет контролировать медицинская система, и это было прекрасно.

Хотя миссия в этот раз была несколько неприятной, так как от нее требовалось вылечить больше 2000 человек, пациенты на поле боя все имели травмы. Лечить травмы было гораздо лучше, чем лечить другие болезни. Если она выживет на этот раз, ей не придется беспокоиться о том, что ее будут принуждать в будущем.

«Ванъе, ты так добр». Это путешествие того стоило.

Линь Чуцзю была так счастлива, что она поцеловала Сяо Тяньяо. Как будто она не была той женщиной, что только кто плакала от боли.

«Оказывается, нужно всего лишь использовать этот метод, чтобы вылечить твою давнюю болезнь», – Сяо Тяньяо коснулся того места, где Линь Чуцзю поцеловала его и сказал это с шутливым выражением лица.

Линь Чуцзю была обидчивой. Когда Сяо Тяньяо поддразнил ее, она выбралась из постели, но он снова обнял ее.

Возьми лекарство. Убирайся

Линь Чуцзю, ты должна быть доброй, не выставляй его вон!

Линь Чуцзю не хотела терять рассудок, но…

Кто сказал Сяо Тяньяо, что он может вести себя так нагло? Если она продолжит спорить с Сяо Тяньяо, он от нее ничего не оставит.

«Отпусти», – Линь Чуцзю оттолкнула Сяо Тяньяо. Но, принимая во внимание его раны, она не осмелилась применять слишком много силы.

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю боялась причинить ему боль, поэтому он обнял ее крепче: «Куда ты?»

«Прогуляться», – не подумав, сказала Линь Чуцзю, но Сяо Тяньяо оборвал ее мысли: «Это военный лагерь, где тут женщине гулять?»

Сяо Тяньяо никогда не собирался позволять Линь Чуцзю гулять в военном лагере. Не говоря уже о том, что щеки Линь Чуцзю раскраснелись и она была красива. Даже если бы она носила мужскую одежду, она не могла бы скрыть, что она женщина. Если бы он позволил Линь Чуцзю выходить в таком виде, можно не сомневаться, что случилось бы.

«Я просто выйду наружу прогуляться», – сказала Линь Чуцзю, но Сяо Тяньяо все равно ее не отпускал: «Ты что, забыла о своей головной боли только что?»

«Это была случайность. Больше болеть не будет». Медицинская система потребовала от нее вылечить 3000 человек. Теперь, когда было указано точное число, ей нужно было только выйти для лечения.

«Ты уверена?» – недоверчиво спросил Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю кивнула: «Я обещаю, больше болеть не будет».

Видя уверенное лицо Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо спросил: «Раз ты так убеждена, то… ты не скажешь мне, в чем именно твоя старая болезнь?»

«Это…» Линь Чуцзю, казалось, колебалась, и Сяо Тяньяо нетерпеливо поднял бровь: «Что? Есть что-то, что ты не можешь сказать мне?»

Слово «мне» было отчетливо подчеркнуто, показывая, что он был расстроен в этот момент.

Сяо Тяньяо всегда знал, что у Линь Чуцзю есть секрет. Его это не заботило, в конце концов, у кого нет секретов? Но…

На этот раз он спросил, но Линь Чуцзю все равно не ответила. Разве это не значило, что она не воспринимает его всерьез?

Сяо Тяньяо всегда злился, но на этот раз он высказал свое недовольство прямо. Линь Чуцзю не могла не видеть этого, но… как она могла рассказать Сяо Тяньяо о медицинской системе.

Линь Чуцзю не хотела рассказывать, но она и не решалась лгать. Поэтому она опустила голову и сказала: «Ванъе, ты не мог бы не принуждать меня?»

«Нет!» Другими словами, Линь Чуцзю не могла не сказать этого сегодня.

Линь Чуцзю вздохнула и посмотрела на Сяо Тяньяо: «Если я не смогу рассказать, что ты сделаешь?»

«Что случится, если ты скажешь?»

«Я не знаю, но я точно не смогу остаться». Она не могла гарантировать, что Сяо Тяньяо не убьет ее. Но она не могла гарантировать, что, после того как она расскажет об этом, если Сяо Тяньяо не убьет ее немедленно, она точно не уйдет, после того как вылечит раненых снаружи. Чтобы с ней не случилось чего-то неприятного.

«Если ты расскажешь, ты уйдешь?» Лицо Сяо Тяньяо помрачнело. Линь Чуцзю не решалась посмотреть прямо на Сяо Тяньяо, она только опустила голову и кивнула.

Сяо Тяньяо резко оттолкнул Линь Чуцзю: «Очень хорошо, Линь Чуцзю, ты теперь в самом деле знаешь, как угрожать мне?»

Линь Чуцзю была не готова, поэтому, когда Сяо Тяньяо оттолкнул ее, она упала на землю. Рана на ее ногах тут же была задета. Она нахмурилась от боли, но все равно упрямо сказала: «Это не угроза».

Это был факт: если Сяо Тяньяо правда заставит ее, она точно уйдет.

Она боялась… что с ней будут обращаться как с чудовищем и сожгут. Более того, она боялась, что ей будут угрожать и убьют, чтобы завладеть этим сокровищем, хоть она и не считала медицинскую систему сокровищем.

Глаза Линь Чуцзю подернулись дымкой, но она была очень упрямой и не собиралась идти на компромисс. Сердце Сяо Тяньяо было объято необъяснимым пламенем. Он указал пальцем на дверь и крикнул: «Убирайся! Я не хочу тебя видеть».

«Я… я пойду». Линь Чуцзю встала и бросила взгляд на Сяо Тяньяо, после чего вышла.

*Бум* Во внутренней комнате раздался громкий шум. Линь Чуцзю помедлила, но не оглянулась. Поправив одежду, она пошла дальше наружу.

Изначально она планировала выйти и найти Су Ча и попросить его договориться, чтобы кто-нибудь сопровождал ее. Так она могла бы найти способ достать лекарства из медицинской системы, а затем пойти к раненым пациентам. Она хотела выполнить требования медицинской системы как можно скорее. После этого она покинет Сяо Тяньяо. Ей больше не нужно будет прятаться и скрываться.

Когда Линь Чуцзю приехала в лагерь, она привезла с собой странную бамбуковую шляпу. Разумеется, она не забыла снять ее, когда выходила.

Те, кто находился снаружи шатра Сяо Тяньяо, знали, что в шатре был молодой человек. Он находился так два дня и две ночи. Когда Линь Чуцзю вышла, многие люди строили догадки о его отношениях с Сяо Тяньяо. Но они только предполагали, они не решались спрашивать.

Линь Чуцзю никого не знала в лагере, поэтому она спросила солдат на карауле, где находятся люди поместья Сяо. Она хотела пойти прямо к Су Ча.

Су Ча проснулся очень рано. Но как только он проснулся, теневой страж дал ему много работы. Су Ча не удалось выйти из шатра из-за этого. Он зарылся в решение военных дел. Увидев, что Линь Чуцзю вошла, он сказал: «Чуцзю, что ты здесь делаешь?» После того как он несколько дней обращался к ней прямо по имени в дороге, Су Ча привык к этому.

В конце концов, было правда неудобно называть ее принцессой.

«Я здесь, чтобы попросить у тебя двоих человек. Мне нужно достать кое-что. Кто-нибудь может меня подвезти?» Линь Чуцзю помнила, что, когда они были у границы, они проезжали лес. Она могла использовать этот лес, чтобы достать лекарства из медицинской системы.

Дело было не в том, что Линь Чуцзю была слишком осторожна, просто медицинская система была очень необычной и обманчивой. В глазах других она была сокровищем. Если бы кто-нибудь о ней узнал, это привело бы ее к смерти.

«Достать кое-что? Где ты собираешься что-то достать?» Су Ча был не Лю Бай. Когда Линь Чуцзю сказала свои слова, он понял, что что-то не так.

Линь Чуцзю подумала об этом заранее и сказала: «Мой наставник здесь, и он оставил набор медицинских припасов. Я видела много раненых людей в лагере. Я хочу привести их. Может быть, это сможет помочь».

«О чем ты говоришь? Твой наставник спрятал медицинские припасы неподалеку?» Глаза Су Ча округлились. Он казался радостно-изумленным, но потом стал недовольным: «Если твой наставник оставил медицинские припасы здесь, почему ты не забрала их раньше? Ты знаешь, что много солдат погибло из-за того, что они не получили лекарств и лечения вовремя?»

Когда дело дошло до этого, Су Ча сделался очень недоволен.

Когда-то, чтобы лечить раненых солдат на линии фронта, Сяо Тяньяо приказал докторам, посланным из дворца, учиться у Линь Чуцзю забинтовывать раны быстро и эффективно. В то же время он также изучил тот же метод, который использовала Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не скрывала свои секреты. Она научила доктора У и других всему, но она совсем не привезла с собой лекарств. Даже после того как первый запас медикаментов украли, она не принесла больше ни одного лекарства.

Если Линь Чуцзю не могла достать лекарств, ничего страшного. Но теперь Линь Чузцю говорила ему, что ее наставник оставил запас медикаментов неподалеку. Она что, его разыгрывает?

Су Ча был недоволен, очень недоволен. Он посмотрел на Линь Чуцзю глазами, полными досады и укоризны. Линь Чуцзю никогда не думала, что все так обернется, поэтому она застыла на месте…

Уйти. Люди

Она похоже все испортила. Что ей было делать?

Лицо Линь Чуцзю все еще было спокойным, но в глубине души она была очень подавлена и втайне винила Сяо Тяньяо во всех своих бедах.

Если бы Сяо Тяньяо ее не огорчил, она не была бы так нетерпелива, чтобы приходить к Су Ча и разговаривать с ним об этом деле, не подумав.

Но кем была Линь Чуцзю?

Она признавала свое поражение перед Сяо Тяньяо, но она никогда не склонит голову перед кем-то другим. Мгновенно Линь Чуцзю кое-что придумала.

Встретив взгляд Су Ча с выражением гнева на лице, Линь Чуцзю не показала чувства вины. На посмотрела на него и сказала: «Разве я должна тебе или ванъе? Эти лекарства – то, что мой наставник приготовил для меня. Почему я должна брать их и отдавать вам бесплатно?»

Линь Чуцзю посмотрела на Су Ча взглядом, полным гнева и власти.

Су Ча был шокирован. Он не ожидал, что Линь Чуцзю рассердится. Его сила тут же сошла на нет. У него ушло много времени, чтобы отреагировать, и он слабо сказал: «Вы с ванъе муж и жена. Ванъе…»

На полпути Линь Чуцзю его перебила: «Мы с ванъе – муж и жена. Если ванъе будет хорошо, мне будет хорошо, так?»

Прежде чем Су Ча кивнул, он услышал, как Линь Чуцзю усмехнулась: «Множество людей говорили мне это. Даже сам ванъе говорил мне это, но… Су Ча, ты, должно быть, забыл это, но даже несмотря на то, что у ванъе все хорошо, я не получила никакой пользы. Наоборот: если с ванъе случится что-нибудь, мне же первой повезет. И что еще важнее, Су Ча: ванъе всегда будет принцем Сяо, но я могу перестать быть принцессой Сяо в любой момент. Ты говоришь, что я должна отдать ему все, что у меня есть. Но если я отдам ему все, а он прогонит меня после, к кому мне останется идти и кому жаловаться?»

«Как это возможно, ванъе не такой человек», – пробормотал Су Ча.

Линь Чуцзю насмешливо сказала: «Видишь, ты и сам не уверен, так?» Линь Чуцзю знала, что мать Су Ча была женщиной, которая посвятила всю себя мужу, а он потом выгнал ее.

«Ванфэй, это дело… в конечном итоге, вы не правы». Су Ча не знал, что сказать. В конце концов, его семья была хорошим примером. Он был не в том положении, чтобы убеждать Линь Чуцзю, и не в том положении, чтобы поручиться за Сяо Тяньяо.

Кроме того в таком действительно не может быть гарантий.

«Я не права?» – хмыкнула Линь Чуцзю. – «Су Ча, ты правда думаешь, что это такое совпадение и мой наставник оставил медицинские припасы здесь заранее?»

«А? Вы только что мне солгали?» Су Ча больше волновало то, что ему солгали, чем то, что Линь Чуцзю не сказала ему заранее. В армии была нехватка лекарств, так что Линь Чуцзю не следовало с ним играть.

«Конечно, нет. Мой наставник действительно оставил лекарства неподалеку, но… они были оставлены не давно. Ты думаешь, мой наставник бог и может предвидеть, что случится, поэтому оставил лекарства заранее?» Думая о недавних осуждениях Су Ча, Линь Чуцзю не пыталась быть вежливой и сказала это иронически.

«Что вы хотите сказать?» – Су Ча невольно понизил голос и спросил осторожно.

Похоже, он неправильно понял Линь Чуцзю?

«Лекарства были посланы всего несколько дней назад, на случай если они мне понадобятся». Линь Чуцзю опустила голову, пряча эмоции в глазах, но ее тихий и слабый голос давал понять ее чувства.

С ней обошлись несправедливо.

Ох… Теперь, когда Су Ча знал причину, он был смущен.

«Ванфэй, мне очень жаль. Я прошу прощения за свои обвинения. Я прошу ванфэй простить меня».

Су Ча сложил руки и склонился на девяносто градусов, прося прощения.

«Забудь, это пустяк», – Линь Чуцзю великодушно махнула рукой. У нее был такой вид, будто ей было слишком переживать из-за него. Затем она сказала: «Уже слишком поздно, пусть люди подготовят мне две кареты».

«Я все устрою». Су Ча это отрезвило. Он выпрямился и вышел. Но когда он подошел к двери, Линь Чуцзю его остановила: «Не говори об этом ванъе, я хочу сделать ему сюрприз». Если Сяо Тяньяо узнает об этом, он может что-нибудь заметить. Она не хотела пока рисковать.

Су Ча увидел в этом только любовь Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо, поэтому он ответил, не задумавшись: «Ванфэй, не волнуйтесь, я знаю, что делать».

Су Ча действовал очень быстро и эффективно. Менее чем за полчаса, он подготовил людей и кареты и добавил сухой еды на три дня:

«Ванъе, это все военные люди и несколько человек из семьи Мо Северной Земли. Все они владеют боевыми искусствами на высшем уровне. Я намеренно не взял солдат ванъе и армию Цзиньувэй. Так что ванъе не узнает», – с полной уверенностью сказал Су Ча.

Однако всего через полдня после отъезда Линь Чуцзю Сяо Тяньяо узнал об этом.

«Ты устроил ее отъезд?» – Сяо Тяньяо поднял глаза и посмотрел на Су Ча. В его спокойных и темных глазах эмоции то нарастали, то отступали, но… Су Ча был так напугал, что у него ослабели ноги.

«Ванъе, что-то не так?» Ванфэй хотела сделать вам сюрприз, зачем вам быть таким страшным?

«Без моего разрешения ты позволяешь людям тайно покидать военный лагерь. Ты уверен, что все так, как надо?» Сяо Тяньяо стучал по столу, задавая вопросы, но тон его вопросов показывал, как он чувствовал себя в этот момент.

Он был очень зол!

Су Ча не знал, отчего Сяо Тяньяо злится, ему оставалось только сжать зубы и объяснить: «Ванъе, ванфэй не уехала из лагеря тайно. Ему нужно сделать кое-что важное».

«Ты уверен, что ей нужно сделать что-то важное, и она не планирует просто уехать?» Сяо Тяньяо был уверен, что он видел намерение сбежать в глазах Линь Чуцзю ранее. Хотя это был только переломный момент.

Как только Су Ча услышал это, он расправил грудь и сказал: «Я могу гарантировать, что ванфэй определенно не такой человек». Су Ча полностью поверил в необычную дружбу Линь Чуцзю по дороге. Кроме того, если бы Линь Чуцзю действительно хотела уехать, у нее было бы множество возможностей по пути. Зачем ждать до сих пор?

«Что она собирается сделать?» Сяо Тяньяо совсем не верил в гарантии Су Ча. Разве Су Ча мог поручиться за Линь Чуцзю? Это смешно!

Су Ча помедлил: «Ванъе, можно, я не буду говорить вам? Ванфэй сказала, что хочет сделать вам сюрприз».

«Сюрприз? Ты уверен, что это сюрприз, а не шок?» Сяо Тяньяо перестал барабанить пальцем по скатерти. Сердце Су Ча пропустило удар. На мгновение ему показалось, что он превратился в Лю Бая. Он не мог понять, что хочет сказать Сяо Тяньяо.

Су Ча закусил губу и сказал: «Господин, я могу поручиться, что это будет сюрприз».

«О? Ты можешь поручиться… Что за сюрприз?» – Сяо Тяньяо спросил иначе. Су Ча чуть было не попался и открыл рот, чтобы ответить. К счастью, когда он собирался сказать, он спохватился и вовремя остановился. Он раздраженно сказал: «Ванъе, вы правда хотите, чтобы я вам сказал? Ванфэй попросила меня не говорить вам заранее, потому что хотела сделать вам сюрприз. Если я скажу сейчас, разве это не разрушит планы ванфэй?»

Оказавшись между этими двумя, Су Ча внезапно испытал такой стресс и почувствовал, что он все делает неправильно. Он старался изо всех сил, но ему казалось, что с ним обращаются не по-человечески. Это просто иллюзия?

Ванъе. Высоко

Это определенно была не иллюзия!

Линь Чуцзю несколько раз попросила Су Ча не рассказывать Сяо Тяньяо, потому что она хотела сделать ему сюрприз, но…

Сяо Тяньяо тоже раз за разом спрашивал его о местонахождении Линь Чуцзю. В любом случае… у него будут неприятности.

Если он расскажет, он обидит Линь Чуцзю, но если не расскажет, то обидит Сяо Тяньяо. Если к нему не относились не по-человечески, то он не знал, как еще это назвать.

«Су Ча, я спрашиваю в последний раз, что Линь Чуцзю хотела сделать?» Это был третий раз, когда он спросил. Сяо Тяньяо никогда не отличался терпением. Если Су Ча откажется отвечать на третий раз, ничего хорошего его не ждет.

«Ванъе если ванфэй узнает, что я рассказал вам раньше времени о сюрпризе, который она приготовила, он точно меня убьет». В пути он увидел, какой крепкой была Линь Чуцзю.

Физическая сила и выносливость Лин Чуцзю, хоть ее и нельзя было сравнить с натренированными стражниками, определенно в сотни раз превышала силу его маленьких ручек и ножек. Ей было бы несложно одолеть его.

«Ты не скажешь мне?» – мягко спросил Сяо Тяньяо, но его слегка повышенный тон заставил Су Ча задрожать от страха.

«Я скажу, я скажу…» Как мы он мог осмелиться не сказать?

«Ванфэй сказала, что она попросила своего наставника подготовить партию лекарст, которая спрятана неподалеку. Она увидела, что много людей в армии были ранены, поэтому она хотела отправиться за лекарствами».

«Лекарства? Ее наставник?» Сяо Тяньяо слегка нахмурился и снова постучал пальцем по столу: «Я помню, что ты проверял ее наставника, и результат был…»

«Его не существовало!» Когда Сяо Тяньяо напомнил об этом Су Ча, тот немедленно отреагировал. – «Я почти забыл об этом, если бы вы не напомнили. Я помню, что ванфэй говорила, что ее наставник умер. Почему же она поехала к нему снова?»

«Хмф…» – фыркнул Сяо Тяньяо. Он смутно догадывался, что этот так называемый наставник Линь Чуцзю был связан с ее тайной.

Су Ча почувствовал, что сделал что-то плохое, поэтому он быстро принял решение и сказал: «Ванъе, мне послать кого-нибудь проверить?»

«Нет, пусть поиграет». Сяо Тяньяо был не очень любопытным человеком. Он спросил об этом, потому что волновался за Линь Чуцзю. Если Линь Чуцзю не хочет говорить, он не будет заставлять ее.

Если она послушно вернется.

«Да, ванъе», – Су Ча втайне выдохнул с облегчением. Честно говоря, если совсем не хотелось расследовать дела Линь Чуцзю. Расследовать дела Линь Чуцзю было непросто. Она знала медицину и у нее был таинственный наставник. Вот только казалось, будто это все взялось из ниоткуда. Сколько бы они ни проверяли, они не могли найти никаких данных. Он чуть не сошел с ума.

Сяо Тяньяо махнул рукой и сказал: «Иди и забудь об этом. Если она спросит, просто скажи, что ты мне ничего не говорил».

«Э-э…» Губы Су Ча дрогнули. Он рассказал об это, разве он может вести себя так, будто ничего не сказал? Ванъе был о нем слишком высокого мнения.

*

Линь Чуцзю вывела стражников, отправленных Су Ча, из военного лагеря. Их группа прибыла в лес к вечеру. Линь Чуцзю знала, что входить в лес ночью было очень опасно, поэтому их группа остановилась на привал на окраине.

Поскольку они взяли с собой две кареты, Линь Чуцзю и ее людям не нужно было разбивать шатер. Линь Чуцзю спала в карете, пока остальные разожгли костер и отдыхали у огня.

Линь Чуцзю не спала всю ночь, а потом выехала в спешке. Ей так хотелось спать, что она проспала всю дорогу сюда, поэтому больше не могла спать.

Когда человек не может заснуть, ему в голову всегда лезут мысли. Линь Чуцзю лежала в карете, думая о событии этого утра снова и снова. Чем больше она думала об этом, тем больше она осознавала, что Сяо Тяньяо может знать.

Она была под наблюдением Сяо Тяньяо всегда, когда была в поместье Сяо. Хотя она была очень осторожна каждый раз, когда доставала лекарства из медицинской системы, бывали ошибки, когда она что-то делала. Не говоря уже о ее частых припадках, когда медицинская система заставляла ее спасать людей. Она не могла сохранить тайну так, чтобы ничего не просочилось.

«Это так раздражает!» Линь Чуцзю почувствовала досаду, когда подумала, что Сяо Тяньяо может знать о существовании медицинской системы.

Не то чтобы она не доверяла Сяо Тяньяо, но… его отношение постоянно менялось. Ей было страшно. Ей было очень страшно!

Она знала, что такое медицинская система, она не относилась к ней как к сокровищу, но другие, возможно, отнеслись бы. Увидев, что она постоянно достает вещи из медицинской системы, они могут подумать, что у нее есть неиссякаемой сокровищею

Даже если она объяснит действие медицинской системы, другие могут просто подумать, что она намеренно говорит, что медицинская система не хороша. Чтобы они не решили украсть то, что принадлежит ей.

Люди жадны. Даже если Сяо Тяньяо не убьет ее из-за этого сейчас, как насчет будущего? Она знала, что она немножко нравится Сяо Тяньяо, но она не знала, как глубока его привязанность. Сколько она продлится? Если однажды она или Сяо Тяньяо изменятся, что она будет делать?

«Поэтому я не могу сказать ему. Даже если он догадался, я не могу сказать. Я должна продолжать играть дурочку до конца. Так или иначе, после того как я вылечу 3000 человек, медицинская система больше не будет принуждать меня спасать людей. Я буду меньше использовать ее или не использовать совсем в будущем.

Линь Чуцзю снова и снова меняла решение. Она все равно чувствовала, что не может рассказать Сяо Тяньяо об этом. Кроме того, Сяо Тяньяо не обязательно поверит в этом. Может быть, он подумает, что она намеренно придумывает такую преувеличенную ложь, чтобы отвлечь его и скрыть свой настоящий секрет…

Приняв решение, Линь Чуцзю почувствовала облегчение. Хотя она не могла заснуть, она была уже не так раздражена, как прежде.

Более того, скоро она убежит. Если она выполнит задание и вылечит 3000 пациентов, она может больше не бояться медицинской системы. Она сможет отправиться, куда пожелает. Она может больше не волноваться о том, что выдаст свой секрет.

«И вдруг будущее… показалось мне прекрасным». Подумав так, Линь Чуцзю почувствовала себя счастливой. Она задремала в середине ночи. Она не просыпалась, пока рано утром не услышала движение снаружи.

На рассвете группа людей вошла в лес. Менее часа спустя Линь Чуцзю остановила их:

«Подождите меня здесь. Я пойду туда одна».

Ей нужно было найти пещеру или долину, чтобы спрятать там лекарства, пока никого не будет рядом. Если она не сможет ничего найти, ей нужно будет притвориться, что лекарства были оставлены здесь заранее.

Короче говоря, она не могла позволить людям последовать за ней.

«Есть». Стражники, которые сопровождали Линь Чуцзю, заранее получили приказ Су Ча. Он велел им слушаться приказов Линь Чуцзю всю дорогу. Су Ча также сказал, что Линь Чуцзю защищали находившиеся с ней теневые стражи. Их миссия в этой поезде заключалась лишь в том, чтобы помочь Линь Чуцзю добыть лекарства.

Однако они недооценили Линь Чуцзю. Линь Чуцзю не забыла отослать стражников, так как же она могла забыть о теневых стражах?

«Анпу, выходи!» – Линь Чуцзю крикнула в пустоту. В следующую секунду человек в черном выпрыгнул из леса и встал перед Линь Чуцзю на одно колено:

«Ванфэй».

«Ты и остальные оставайтесь здесь. Тебе нельзя следовать за мной», – с холодным лицом приказала Линь Чуцзю. Анпу был так удивлен, что он поднял голову: «Ванфэй, но что если вы в опасности?»

Их ванъе не раз подчеркивал, что они должны обеспечить безопасность Линь Чуцзю. Но теперь Линь Чуцзю отказывалась позволить им следовать за ней. Если ее настигнет внезапная опасность, кто ее защитит?

«Все нормально, лес очень безопасный». Лицо Линь Чуцзю было решительным. Анпу все равно отказывался соглашаться, но Линь Чуцзю настаивала. Анпу оставалось лишь стиснуть зубы и согласиться.

Линь Чуцзю отослала всех и вошла в лес с уверенностью, но…

Она слишком переоценила свою удачу!

Невезение. Сяо Тяньяо ее убьет

Линь Чуцзю выбрала этот лес, потому что, когда она была в пути с Су Ча, она провела ночь у границы этого леса. Теневой страж немного рассказал ей об особенностях природы леса.

В тот раз теневой страж также рассказал Линь Чуцзю, что из-за того что лес так близко к казармам, когда у армии было недостаточно еды, Сяо Тяньяо часто приводил людей сюда охотиться. Каждый раз они пожинали большие плоды, но…

Дичь в лесу была ограничена, а аппетит у солдат был огромным. В последние несколько лет в лесу не было больших диких зверей, остались только кролики, фазаны, олени и косули. Сяо Тяньяо намеренно оставил их, иначе дичь в этом месте совсем перевелась бы, и людям стало бы нечего есть.

Расспросив о лесе, Линь Чуцзю без колебаний решила положить медикаменты там, зная, что там было безопасно.

Избавившись от солдат и теневых стражей, Линь Чуцзю пошла туда одна. Она помнила, что стражи говорили, что нашли несколько пещер в лесах и построили несколько деревянных домов. Если бы они не боялись заблудиться ночью в лесу, они подумали бы о том, чтобы остановиться на отдых в лесу.

Однако, к сожалению, теневой страж не сказал ей, в каком направлении находились дома и пещеры, так что… Линь Чуцзю пришлось искать их самой.

Линь Чуцзю молча засекла время в уме и делала отметки по дороге. Около часа спустя она так и не смогла найти деревянного дома или пещеры, о которых говорил теневой страж. Линь Чуцзю оставалось только сдаться.

Даше слепая кошка может найти мертвую мышь. Линь Чуцзю не ожидала, что ей так не повезет.

Оглядевшись, она увидела куст и раздвинула его. Линь Чуцзю обнаружила, что его середина была пустой. Ее глаза загорелись, она вошла внутрь без колебаний, а затем достала медикаменты и алкоголь из медицинской системы.

Чтобы избавиться от упрощенных китайских иероглифов на этикетках, Линь Чуцзю достала стерилизованные бутылочки из медицинской системы и налила алкоголь в них. Что же до лекарств для лечения травм? Линь Чуцзю не осмелилась доставать что-либо кроме белого порошкообразного лекарства. Самое большее – она смешала несколько пачек противовоспалительных лекарств, поместив их в бинты.

Вдобавок к этому она также достала дюжины хирургических наборов. Теперь она была в трудных условиях, она не могла постоянно менять наборы, она могла только использовать один несколько раз, продезинфицировав его.

Она подготовила вещи одну за другой. Несколько раз проверив, что никаких проблем не было, Линь Чуцзю была готова подать сигнал и приказать Анпу привести людей, чтобы все забрать, но…

Прежде чем сигнал был подан, раздался внезапный свист неподалеку, прозвучавший очень быстро. Как будто что-то очень быстро двигалось.

Линь Чуцзю никогда раньше не видела диких животных. Поэтому, у нее возникло дурное предчувствие, когда она услышала этот звук. Но вскоре ее предчувствие подтвердилось. Она потихоньку раздвинула кусты и увидела нечто толщиной с руку. Метровая змея ползла в ее сторону.

«О, боже мой!» Линь Чуцзю смотрела на питона, открытый рот которого был большим как таз. Она также видела кровь в уголках его рта.

Можно было не сомневаться, этот питон только что съел свою добычу, но не наелся.

«Разве они не говорили, что здесь нет диких зверей? Откуда тут взялась такая большая змея?» Линь Чуцзю очень боялась холоднокровны животных вроде змей, поэтому она тут же побледнела от страха. К счастью, она не полностью запаниковала. Она все же догадалась достать мышьяк из медицинской системы.

«Сяо Тяньяо точно хочет меня убить. Тут такой большой питон, а он сказал, что крупные хищники все были убиты. Вот же врун», – жаловалась Линь Чуцзю, обрызгивая вокруг себя мышьяком и надеясь, что питон уйдет, почувствовав этот запах, и скроется подальше от нее.

Сейчас она совершенно не представляла, как сражаться со змеями.

Однако мышьяк, разбрызганный Линь Чуцзю, похоже, не действовал. Питон совершенно не обращал на него внимания и подполз прямо к Линь Чуцзю. Его мерзкие змеиные глаза, размером с бобы таращились на нее. Если бы Линь Чуцзю не знала, что у змей очень плохое зрение, она бы подумала, что змея ее видит.

Но независимо от того, мог ли питон ее видеть или нет, факт оставался фактом, что он приближался к ней все ближе и ближе.

«Почему кажется, будто он охотится на меня?» – Линь Чуцзю было немного страшно. В этот момент ее не заботили медикаменты позади нее, она вышла из куста с другой стороны, даже не задумавшись.

Она хотела знать, действительно ли змея искала ее или в кусте было что-то чего змея хотела?

Вскоре Линь Чуцзю узнала, что это было не из-за того что она заняла территорию питона, а потому что питон действительно следил за ней.

Когда Линь Чуцзю вышла из кустов, питон изменил направление и пополз за Линь Чуцзю.

«Он такой голодный, что видит во мне еду?» У Линь Чуцзю на глазах выступили слезы. Когда она достигла места, где ветер дул в другую сторону, она быстро бросила лекарство в питона.

*Шу* Когда порыв ветра подхватил белый порошок, он полетел в морду питона, но… питон остановился лишь ненадолго, а потом продолжил преследование.

«Даже сильный наркотик, который может свалить дюжину людей, не может одолеть его?» – Линь Чуцзю была ошарашена. – «Неужели мне так не повезло? Уже поздно дать сигнал Анпу?»

Линь Чуцзю быстро решила спасать себя, а не полагаться на чью-то помощь.

Вместо того чтобы посылать сигнальные огни, было лучше достать концентрированную серную кислоту из медицинской системы. Она не верила, что серная кислота тоже не повлияет на эту змею.

Линь Чуцзю достала серную кислоту, но она не успела открыть ее, так что она бросила ее прямо на землю.

Неприятный запах образовался вместе с белым дымом. Питон помедлил мгновение. Похоже, ему не понравился запах серной кислоты. Но он хотел съесть свою добычу, так что это не отвлекло его внимание. Питон собирался догнать Линь Чуцзю опять, но…

С ним произошло несчастье!

Как только он двинулся вперед, его тело проползло по серной кислоте. Его кожа была очень толстой, но даже она не могла защитить ее от серной кислоты!

Серная кислота моментально стала разъедать его жесткую кожу. Питон стал изворачиваться всем телом от боли и кататься по земле. Серная кислота еще больше распространилась по его телу. Из-за этого он бросился к Линь Чуцзю еще более яростно.

К счастью, Линь Чуцзю подготовилась заранее. Когда она увидела, что серная кислота помогла, она разбрызгала еще по земле на бегу. Когда питон открыл рот и бросился на нее, Линь Чуцзю достала еще одну нераскрытую бутылочку серной кислоты и бросила ее.

Линь Чуцзю была довольно высокой. Так что, когда она бросила бутылочку с кислотой, она упала питону в рот. Питон инстинктивно ее проглотил. Линь Чуцзю увидела, как бутылочка прошла по телу питона.

Линь Чуцзю оглянулась назад на бегу и мысленно повторяла: «Разбейся, разбейся!

Если бутылка с серной кислотой разобьется, питон умрет, но…

Она не разбилась. Питон совсем немного отставал от Линь Чуцзю, если бы он вытянулся вперед, он мог бы укусить Линь Чуцзю. Бутылочка с кислотой в животе питона не взорвалась.

«Все концено». Почувствовав сильный запах, Линь Чуцзю могла даже не оборачиваться, чтобы понять, что питон очень близко от нее. Но в следующий момент, Линь Чуцзю вдруг кое-что придумала…

Добыча. Сяо Ванъе несправедливо обвинен

Прежде чем она отправилась в путь, она попросила плотника сделать для нее потайное оружие!

«Облегченная версия иглы грозовой цветок!» Линь Чуцзю была вне себя от радости, когда вспомнила об этом потайном оружии. Оружие не было смертельным, но оно безусловно было непростым!

«Я спасена!»

Линь Чуцзю внезапно остановилась и повернулась…

Она прицелилась грозовой иглой в туловище питона. В то же самое время гигантский питон открыл рот перед Линь Чуцзю. Нужно было всего несколько минут, чтобы этот широко раскрытый рот проглотил Линь Чуцзю.

*Шшш* Видя, что алая пасть вот-вот настигнет ее, Линь Чуцзю занервничала. Не заботясь о том, правильный ли прицел или нет, она без колебаний запустила механизм.

*Бум* Фейерверк расцвел, тонкая игла вырвалась из маленькой коробочки в одно мгновение и вонзилась питону в рот.

*Шшш* Гигантский питон зашипел от боли.

«Ааа…» – в этот же миг Линь Чуцзю тоже испугалась и села на землю, но она также и пришла в себя. Несмотря на ситуацию с питоном, Линь Чуцзю встала и пошла вперед. Однако, почувствовав, что что-то не так, она остановилась и обернулась. Она увидела, что гигантский питон лежит, парализованный, на земле и мечется от боли.

Его тело беспрестанно извивалось, и он плевался пеной. Похожие на бобы глаза уставились на Линь Чуцзю. Эти глаза были полны ненависти и гнева, как будто Линь Чуцзю была его заклятым врагом.

Что ж, не как будто, а именно так и было!

Линь Чуцзю была действительно потрясена: «Эта змея правда меня видит? Что это за змея? Это так удивительно».

Понаблюдав и убедившись, что она не знает эту змею, Линь Чуцзю больше об этом не думала. Увидев, что питон больше не сможет двигаться некоторое время, Линь Чуцзю больше не бежала, но главным образом потому, что не могла бежать.

Линь Чуцзю прислонилась к дереву позади нее, прижала правую руку к груди и успокоила свое в тревоге бьющееся сердце. В то же время она послала сигнал Анпу, чтобы он прислал кого-нибудь забрать ее.

Она больше никогда не поверит в то, что говорит теневой страж, и она больше не осмелится ходить в лес одна. Это было ужасно.

Но когда она послала сигнал, к ней подбежал не Анпу, а молодые мужчина и женщина.

«Брат Ци, впереди была выпущена сигнальная ракета. Смотри… здесь следы гигантского питона. Может быть, змея впереди». Линь Чуцзю услышала женский голос, говоривший о гигантском питоне. Она была шокирована: этот человек точно не боялся змей.

«Я что, убила то, что они ищут?» Линь Чуцзю слегка забеспокоилась. Еще не слишком поздно сбежать?

Похоже, было слишком поздно, потому что мужчина и женщина уже появились перед ней.

«Брат Ци, посмотри… Это Черный Пламенный Питон. Он там и он, похоже, был ранен». Женщина пошла к Линь Чуцзю с выражением экстаза на лице. Когда она сделала несколько шагов, она случайно встала перед Линь Чуцзю. Пролитая серная кислота зашипела, и на обуви женщины тут же появилась дырка.

«Ах!»

«Девочка, осторожно!» – Линь Чуцзю хотела предостеречь, но было уже слишком поздно.

«Брат Ци, брат Ци, я отравлена, я отравлена». Жжение в ногах напугало женщину. Мужчина в зеленой одежде, который шел с женщиной, торопливо подошел поддержать ее: «Сяо У, не двигайся».

Мужчина поддерживал женщину и смотрел на Линь Чуцзю в то же время. К сожалению, между ними был гигантский питон. Ни один из них не видел истины. Мужчина мог только догадываться о том, кто Линь Чуцзю такая по ее голосу.

«Мисс, мы вдвоем, брат и сестра, преследуем гигантского питона. Мы не испытываем вражды к вам. Вы можете дать нам противоядие?» Он явно просил противоядие, но он не вел себя ни льстиво, ни высокомерно. Как будто для него было совершенно естественно об этом просить.

Можно было не спрашивать о его происхождении, с одного взгляда было видно, что он рожден благородным, так что… Линь Чуцзю не собиралась оскорблять его.

«Не волнуйтесь, это не яд, это просто маленький фокус. Снимите свои туфли и носки и промойте их чистой водой». Хотя Линь Чуцзю не видела, она догадывалась, что девушка не была серьезно ранена. Иначе она бы не крикнула просто, что ей больно, а потом замолчала.

«Брат Ци, скорее, достань воды, мне больно». Женщина по имени Сяо У тут же сняла туфли и носки.

Как Линь Чуцзю и думала, рана была не серьезная. Она только коснулась кончика большого пальца, помыла его водой, побрызгала лекарством на него, и все было в порядке.

Брат и сестра некоторое время занимались промыванием. Когда Сяо У снова надела туфли, мужчина сказал: «Мисс, этого питона нашли наши братья и сестры, мы хотим использовать его кое для чего, я хотел бы поинтересоваться, не сможете ли вы нам его отдать? Мисс, вы можете быть уверена, что мы дадим вам взамен что-нибудь такой же ценности. Вы не прогадаете».

Только, когда мужчина сказал эти слова, женщина по имени Сяо У огорчилась:

«Брат Ци, мы же явно нашли змею первыми. Мы вытравили ее из пещеры, так с чего ей отдавать ее нам:»

«Так это вы вспугнули эту змею?» Походе, она несправедливо обвинила Сяо Тяньяо.

«Мисс, моя сестра неразумна, пожалуйста, простите меня». Когда мужчина услышал недовольство в голосе Линь Чуцзю, он поспешно извинился. Потом он повернулся к женщине: «Сяо У, замолчи. Она поймала этого питона». Это казалось выговором, но на самом деле он говорил женщине, что Линь Чуцзю была способна наполовину умертвить гигантского питона, что означало, что она не так проста.

Линь Чуцзю слышала недовольство в ответе женщины, но потом мужчина снова сказал: «Мисс, этот питон очень нужен нам. Мы надеемся, что вы сможете отдать его нам».

«Мне этот питон не нужен, вы можете забрать его, если хотите. Но я должна вам напомнить, что его мясо уже не съедобное. Оно было испорчено… тем, на что наступила ваша сестра». Линь Чуцзю не знала, что брат и сестра хотели сделать с питоном, но она на всякий случай предупредила их.

Мужчина некоторое время помолчал, а потом сказал: «А что насчет желчного пузыря змеи? Его можно использовать?»

«Пока что можно, но будет нельзя, когда то, что у него внутри, разобьется». Как бы силен ни был питон, когда бутылочка с серной кислотой разобьется, желчный пузырь змеи растворится.

«А… когда оно разобьется?» – воскликнула женщина по имени Сяо У с очень взволнованным видом.

Линь Чуцзю покачала головой: «Я не знаю. Если вы хотите забрать желчный пузырь змеи, вы должны это сделать как можно скорее».

«Эта женщина коварна. А что если оно разобьется, пока мы забираем желчный пузырь?» – сердито сказала Сяо У, а потом крикнула: «Брат Ци, что нам делать? Мы не можем его забрать. Но это же желчный пузырь черного пламенного питона».

«Не волнуйся, эта леди не говорила, что нет шансов». Мужчина тоже был взволнован, но лучше держал себя в руках. – «Мисс, я заберу пузырь сейчас. Я прошу вас позволить нам».

«Делайте, что хотите». Линь Чуцзю даже не задумалась об этом, она отошла и посмотрела на мужчину и женщину с другой стороны. Они оба были изыскано одеты, были красивы и прекрасно держали себя. Она знала, что они не были обычными людьми.

Также и мужчина и женщина, которые назывались братом и сестрой, тоже нашли, что Линь Чуцзю была необыкновенной женщиной. У нее была тяжелая походка, что шокировало брата и сестру…

Реальность. В чем дело

Раз у женщины тяжелая походка, она совсем не владеет боевыми искусствами? Как такой человек мог победить гигантского питона? Всем было известно, они преследовали этого гигантского питона три дня, но они даже не ранили его!

«Брат Ци, я ошибаюсь, или эта женщина не владеет боевыми искусствами?» Женщина по имени Сяо У протерла неловко глаза, глядя на то, как Линь Чуцзю быстро убегает прочь.

Как бы быстро она ни бегала, как бы сильна ни была, это не могло изменить того факта, что она совершенно не владела боевыми искусствами!

Слабая женщина в самом деле смогла ранить этого гигантского черного питона, которого они вдвоем совсем не могли ранить?

«Она не владеет боевыми искусствами, но у нее много потайного оружия, которым она защищается. Ты забыла, на что наступила?» Мужчина указал на питона, шкура которого была обожжена. «Я вижу, что этот черный питон сильно ранен».

«Даже если у нее есть оружие, чтобы защищаться, как эта женщина, которая совсем не владеет боевыми искусствами, смогла заманить в ловушку гигантского черного питона? Этот черный питон известен своим гибким телом. Он очень отличается от других змей. Его зрение тоже очень хорошее, и он может избегать нападений». Женщина по имени Сяо У все еще не могла поверить, что это Линь Чуцзю заманила в ловушку гигантского черного питона.

Потому что это было слишком невероятно.

Кстати о потайном оружии, у нее не было в этом недостатка. У нее с собой было оружие и яды. Она тоже использовала их при нападении на гигантского черного питона, но без видимых успехов.

«Факты перед нами. Дальнейшие слова бессмысленны. Незнакомка смогла ранить черного питона, но она не желала зла нам. Нам ни к чему беспокоиться о ее силе». Мужчину не интересовала Линь Чуцзю. Что его волновало, так это желчный пузырь гигантского черного питона: «Сяо У, следи внимательно. Я достану желчный пузырь змеи».

«Хорошо, брат Ци, будь осторожен». Сяо У кивнула головой, а затем указала пальцем на обожженную траву на земле. – «Не наступи на те белые пузырьки. Хоть это и не ядовито, это очень больно».

«Я понял», – мужчина не был нетерпелив. Он поднял свой меч, прыгнул вперед и приземлился на голову черного пламенного питона. Мужчина поднял меч двумя руками и готов был пронзить его, но в следующий миг он был серьезно ранен и не мог пошевелиться. Гигантский черный питон внезапно стал яростно отбиваться. Он развернулся на 360 градусов и подскочил.

Разумеется, мужчина отлетел в сторону от такого удара.

«Проклятье», – выругался мужчина и перевернулся в воздухе. Прежде чем приземлиться, он увидел, что гигантский питон бросился на него. Мужчина без колебаний занес свой меч, чтобы встретить его, но…

Кожа гигантского черного питона была слишком жесткой. На ней не выступило даже капельки крови.

«Черт возьми, если бы я знал раньше, я бы взял с собой черный железный меч», – мужчина пропустил удар и был вынужден откатиться назад.

Черный питон неохотно поспешил к нему. Из-за того что он был ранен, его атаки стали неуклюжими, и мужчина смог напасть на него.

«Брат Ци, в чем дело? Разве черный питон не ранен?» – взволнованно крикнула издалека Сяо У, желая подойти ближе, чтобы помочь.

«Я вижу, что он отравлен, он едва держится. Сяо У, не волнуйся, я справлюсь с ним», – мужчина ясно видел, что питон был слабее по скорости и силе. Если он будет тянуть время, питон скоро умрет.

Человек и змея сражались в лесу. Постепенно человек одерживал верх, и все же он никак не мог убить черного питона.

Линь Чуцзю убежала в кусты, но она все равно слышала звуки сражения человека с питоном. Однако не обращала на это особого внимания, она спряталась в кустах и ждала, пока Анпу приведет людей.

Даже несмотря на то, что она бродила в лесу час, она на самом деле была не далеко от Анпу. Линь Чуцзю прикинула, что Анпу мог прибыть самое большее через четверть часа.

Линь Чуцзю втайне надеялась, что питон сможет продержаться полчаса, чтобы брат и сестра не обращали на нее внимания, но к сожалению, реальность и воображение были не одним и тем же. Меньше чем через четверть часа Линь Чуцзю услышала глухой звук, а вслед за ним – резкий крик женщины: «Ааа, брат Ци, хвост, хвост питона взорвался».

По одному этому крику Линь Чуцзю поняла, что бутылочка с серной кислотой в животе питона, должно быть, взорвалась. И серная кислота внутри разлилась по телу змеи.

Разумеется, Линь Чуцзю вскоре услышала трагический вопль питона, и яростный голос мужчины: «Нет! Желчный пузырь змеи».

«Брат Ци, отступай. Не обожгись его ядом. Эта штука ядовитая. Посмотри, мясо черного питона гниет». Когда Сяо У увидела, что мужчина пошел взять желчный пузырь змеи, она поспешно его остановила, боясь, что ее брат попадет в беду.

«Нет, я хочу достать желчный пузырь змеи». Мужчина хотел достать его. Пока верхняя часть тела питона не разложилась, он хотел достать пузырь, но…

Хотя черный питон был серьезно ранен, он не умер мгновенно. Из-за сильной боли, вызванной серной кислотой, он двигался быстрее и яростней. Он даже чуть не укусил мужчину.

«Брат Ци, скорей вернись! Если старший брат узнает, что ты из-за него погиб, он точно откажется использовать желчный пузырь змеи», – яростно крикнула Сяо У, и из ее глаз брызнули слезы.

«Желчный пузырь змеи…» – мужчина отказывался сдаваться. Сяо У ничего не оставалось, кроме как выхватить свой меч и прыгнуть к нему. – «Брат Ци, я тебе помогу».

«Не надо, Сяо У, просто оставайся там, не подходи…» – прежде чем он договорил, гигантский черный питон заметил Сяо У.

«А…» – крикнула Сяо У, но ее тут же схватил в свои кольца гигантский черный питон: «Брат Ци, брат Ци, помоги мне!»

Линь Чуцзю сидела, скорчившись, в кустах. Хотя она не видела этого своими глазами, она могла сказать, что происходило с этими двумя людьми и питоном.

А происходило всего лишь то, что мужчина хотел достать желчный пузырь змеи, но не мог одолеть питона. Женщина по имени Сяо У волновалась за мужчину и бросилась на помощь, но вместо этого была схвачена питоном.

Как доктор, Линь Чуцзю благосклонно подумала, что если девушка будет ранена, она, естественно, спасет ее. Но, если ее саму схватит питон, она ничего не сможет сделать. В конце концов, она была не соперница большому питону. Она только добавит неразберихи.

И с ней не было братьев-воинов. Если этот питон проглотит ее, она была уверена, что мужчина ее не спасет, так что…

Ей лучше спрятаться в уголке и не будить лиха.

Линь Чуцзю не думала, что оставаться в стороне – плохая идея. Она едва могла спасти свою жизнь, так как же она спасет чужую жизнь, верно?

Однако Линь Чуцзю не знала, что брат и сестра винили ее за то, что она не пришла им на помощь!

Усмирить. Оскорбление семьи Дунъян

Черный питон был не простым существом. Если бы Линь Чуцзю ранее не атаковала его ядовитыми иглами, брат и сестра давно были бы убиты. Не важно, кого из них питон схватил бы, только смерть ждала бы их, но…

Теперь, когда черный питон был ранен и отравлен, его сила сильно уменьшилась. Хотя женщина по имени Сяо У была обвита кольцами черного питона, она еще не умерла.

Теперь у черного питона не было сил убить ее.

«Сяо У, потерпи немного, я спасу тебя», – заверил мужчина женщину, отбивалась от питона.

«Брат Ци, я больше не могу дышать», – Сяо У извивалась изо всех сил, но не могла вырваться из хватки черного питона. – «Брат Ци, а что насчет той дамы? Она не может усмирить черного питона? Почему она не придет и не спасет меня? Мне больно».

«Сяо У, потерпи еще немного, скоро все кончится». Из-за того, что Сяо У торопила его, мужчине пришлось поспешить. У него больше не было времени думать о желчном пузыке змеи. Теперь важнее было спасти девушку.

Сяо У тоже почувствовала что-то и сказала виновато: «Барт Ци, прости меня, это из-за меня у тебя неприятности. Если бы не я, ты бы достал желчный пузырь змеи».

«Ты тут не при чем. Это все потому, что я слаб. Не разговаривай, береги силы. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось». Мужчина размахивал мечом все быстрее и быстрее. Он несколько раз пронзил черного питона. Только внешняя шкура черного питона была слишком жесткой и скользкой.

Черный питон все крепче и крепче сжимал Сяо У. Ее ноги были скручены змеиным туловищем, так что она сказала с горечью: «Брат Ци, я не могу, я умираю… Помоги, помоги, помоги мне… брат Ци!»

«Сяо У, держись, я спасу тебя», – мужчина взглянул на Сяо У, понимая, что она больше не протянет. Он стиснул зубы и бросился к голове черного питона…

*Шшш* – большой черный питон открыл рот, и из него потекла слюна. Мужчина поднял свой меч обеими руками и прыгнул, как острая стрела к пасти змеи.

Мужчина и меч одновременно погрузились в пасть змеи.

«Ах… Брат Ци, нет!» – в ужасе крикнула женщина по имени Сяо У и стала отчаянно вырываться. – «Брат Ци, брат Ци, не надо!»

На самом деле, ее беспокойство было напрасным. Черный питон не проглотил мужчину: тот сам принял решение влезть туда, разве он мог быть не подготовлен?

Шкура черного питона была очень жесткой. У него не было возможности атаковать его, он мог только напасть изнутри. Когда он бросился вперед с мечом, меч в его руке рассек внутренности черного питона.

Черный питон стал извиваться. В этот момент он игнорировал Сяо У и отбросил ее в сторону.

«А…» Сяо У ударилась о дерево, тяжело упала на землю и потеряла сознание.

Мужчина все еще был в животе змеи, но его ноги была снаружи. Черный питон укусил его за ногу. Это была короткая атака, потому что вскоре после этого питон больше не шевелился. Меч мужчины прошел изнутри и вспорол ему брюхо.

Когда зловонная кровь хлынула из питона фонтаном, мужчина вытащил свой меч и разрезал кожу змеи. Вскоре его голова показалась из тела змеи.

К этому моменту большой черный питон был уже неподвижен, но его пасть все еще кусала ноги мужчины. Однако его хватка ослабела.

Мужчина быстро выбрался из змеи. Кто знает, что застряло в животе у змеи, но тело мужчины покрывала тонкая окровавленная пленка, и это выглядело странно и пугающе.

Так как ноги мужчины были ранены, он, хромая, выбрался из живота змеи, затем он сорвал с себя окровавленную пленку и поковылял к Сяо У.

«Сяо У, Сяо У…» – мужчина проверил, дышит ли женщина. От вздохнул с облегчением, увидев, что женщина все еще дышит. Затем он быстро достал лекарство и подсунул его под нос женщины.

Вскоре после этого женщина очнулась и слабо сказала: «Брат Ци, ты в порядке?»

«Я в порядке», – мужчина помог женщине сесть, но женщина воскликнула: «А… больно».

«Сяо У, где тебе больно?» – мужчина казался встревоженным, но не решился пошевелить ее.

Сяо У вздохнула и сказала с бледным лицом: «Моя спина, ноги и ребра сломаны. Брат Ци, у меня в ногах нет силы».

Сяо У посмотрела на свои вывихнутые ноги и в ее глазах мелькнул страх: «Брат Ци, мои ноги сломаны?» Ее ноги можно спасти?

«Конечно нет, ты просто ранены. Брат Ци отнесет тебя назад в Центральную империю и прикажет имперским докторам вылечить тебя. Ты скоро будешь здорова», – мужчина деловито утешил женщину, но, когда она не видела, в его глазах мелькнуло самоосуждение и вина.

Нога Сяо У… ее нельзя вылечить.

«Брат Ци, мои ноги правда можно вылечить?» Женщина, словно утопающий, хваталась за соломинку и нервно спрашивала.

Мужчина с усилием кивнул головой: «Поверь мне, все будет хорошо. Если имперский доктор не сможет вылечить это, я найду траву душа дракона. Тебе станет лучше, когда ты ее примешь».

«Я верю тебе, брат Ци». Сяо У успокоилась, когда услышала это, затем она посмотрела на черного питона неподалеку и спросила: «Брат Ци, где желчный пузырь змеи? Ты достал его?»

«Нет, пузырь был порван мной», – с сожалением сказал мужчина.

Лицо Сяо У побледнело.

«Желчного пузыря змеи больше нет? Брат Ци… значит, мы сражались напрасно?» Сяо У посмотрела на свои ноги и заплакала: «Брат Ци, это все моя вина. Если бы не я… Ты смог бы достать желчный пузырь. Без желчи змеи, как мы спасем глаза старшего брата? Это все моя вина, это моя вина, брат Ци, если бы я не попала в беду, у нас бы уже был желчный пузырь змеи. Глаза старшего брата можно было бы восстановить. Брат Ци…»

«Ты здесь не при чем. Это я не смог защитить тебя», – мужчина тоже сожалел об этом. Ради желчного пузыря черного питона они проехали четыре страны севера, юна, востока и запада, и наконец-то нашли его. Они наконец-то нашли 100-летнего питона, но в итоге не достали желчный пузырь.

«Нет, дело не в тебе, брат Ци, это… так женщина. Это та женщина, она не помогла. Брат «и, это все ее вина, если бы она не была трусливой и не боялась смерти. Как мы могли не получить желчный пузырь змеи? Как такое могло случиться с моей ногой?» Сяо У отказывалась признавать свою вину. И отказывалась признавать, что виноват ее брат, поэтому она спихнула всю вину на Линь Чуцзю.

Мужчина, естественно знал, что это не имело никакого отношения к Линь Чуцзю, но он видел, в каком ужасном состоянии Сяо У. Он боялся, что с ней случится что-то плохое, поэтому просто повторил ее слова: «Да, это все вина той женщины. Не расстраивайся, Сяо У».

Сяо У энергично кивнула, отозвавшись на слова мужчины: «Брат Ци, эта женщина злодейка. Я хочу убить ее, я должна убить ее. Я, Дунъян Жоу, клянусь именем семьи Дунъян, что я убью ту, что покалечила мои ноги и сделала невозможным исцеление глаз моего старшего брата. И ты тоже, брат Ци. Когда ты увидишь эту женщину, ты ни за что не должен отпустить ее. Ты должен убить ее, чтобы отомстить за меня и моего брата.

Увидев, что Сяо У превратилась в капризного дьявола, мужчина испугался, что, если он возразит ей, она потеряет над собой контроль, поэтому он согласно кивнул: «Ладно, давай убьем ее, чтобы отомстить за тебя и старшего брата».

Все верно, эти брат и сестра были молодые господа семьи Дунъян, главы Семи Великих Аристократических семей Центральной империи…

Ненависть. Пусть с принцессой все будет хорошо

Линь Чуцзю, которая пряталась в кустах не знала, что она нанесла обиду семье Дунъян прежде, чем прибыла в Центральную империю. Если бы она знала, она была бы вне себя от гнева.

Разумеется, она ничего не сделала, так с чего брат и сестра ее обвиняли?

Более того, она же не винила их за то, что они привели сюда питона, который чуть не убил ее. Так почему же они винят ее?

Она смогла защититься, когда этот огромный питон преследовал ее, но это не означало, что она была в состоянии спасти других. Даже если бы она могла, ну и что? Какой закон предписывает, что она должна идти и спасать людей, если она видит, что они в опасности? Да еще и ценой своей жизни?

Она не нарушила закона, когда не пришла на помощь. Самое большее ее можно было морально упрекнуть. Но, если бы она пожертвовала жизнью ради сохранения моральных принципов, тогда она была бы достойна своей семьи и друзей, которые ее любят? Она была бы достойна родителей, которые подарили ей жизнь?

Что ж, поскольку у нее и не было здесь семьи, она не могла сделать нечто вроде жертвы собой ради спасения других. Пусть это и звучало очень эгоистично, она никому ничего не должна. Она не могла даже защитить себя как следует, что же она могла сделать, чтобы спасти других?

Их жизнь – это их жизнь, а ее жизнь, что же, ей не принадлежит?

Линь Чуцзю твердо верила, что в том, что она не спасла брата и сестру не было ничего неправильного, так что она не собиралась себя за это винить. Они сами бросились на этого большого питона. Они должны были смириться с последствиями.

Какой бы жестокой ни была битва снаружи, Линь Чуцзю не обращала на это внимания. Она просто спокойно оставалась в кустах и ждала, пока брат и сестра уйдут и пока Анпу приведет кого-нибудь на ее поиски.

Как Линь Чуцзю и ожидала, Анпу привел людей через четверть часа. Когда они издалека почуяли запах крови, они все побледнели от страха. Они все закричали издалека:

«Ванфэй, ванфэй, вы в порядке?»

«Ванфэй, где вы?»

Когда Линь Чуцзю услышала голос, она выползла из кустов и крикнула: «Я здесь, я в порядке!»

Когда Анпу услышал голос, он поспешил вперед и увидел Линь Чуцзю, которая была невредима. Анпу вздохнул с облегчением: «Ванфэй, как хорошо, что вы в порядке. Мы почуяли запах крови и подумали, что с вами что-то случилось».

«Это не моя кровь. Это не имеет к нам никакого отношения», – Линь Чуцзю махнула рукой и больше об этом не говорила. Она показала на то, что было в кустах: «Возьмите эти вещи и мы пойдем».

«Слушаю», – Анпу махнул гвардейцу подойти, а сам сопровождал Линь Чуцзю, боясь, что с ней что-нибудь случится.

Бог знает, как они перепугались сейчас, когда почуяли кровь.

Если бы с Линь Чуцзю что-то случилось из-за их позднего прибытия, ванъе точно бы их убил.

Солдаты бесшумно подошли вперед. Они не спрашивали, как медикаменты так хорошо сохранились в дикой местности, и не спросили, почему следы на земле казались новыми. Взяв вещи в лесу, они немедленно ушли.

В то же самое время Сяо Тяньяо, который был в армии, также получил новости, что Линь Чузцю вернулась без приключений.

«Я думал, ты воспользуешься этой возможностью, чтобы сбежать», – Сяо Тяньяо как всегда постукивал пальцем по столу, но сейчас он делал это гораздо легче, чем раньше. Уголок его губ тоже приподнимался, отчего его холодное и равнодушное лицо казалось нежным.

Он был очень рад, что Линь Чуцзю не воспользовалась возможностью сбежать и послушно вернулась, хоть она и не предупредила его.

Линь Чуцзю уехала и вернулась в спешке. Она вернулась в лагерь в полдень следующего дня. Су Ча лично вышел встретить ее. Но прежде чем он успел спросить, доставить ли ему вещи в шатер Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю сказала: «Обустройте отдельный шатер для меня, чтобы я могла положить там эти вещи и отдохнуть». Разумеется, она не хотела спать с Сяо Тяньяо.

Поскольку это был военный лагерь, Сяо Тяньяо стиснул зубы и согласился.

Линь Чуцзю привезла так много медикаментов. Она несомненно внесла большой вклад. Ее требования об отдельном шатре были разумны. Поэтому Су Ча быстро все устроил.

Шатер не был таким большим, как у Сяо Тяньяо и он не был опечатан и отделен в отличие от шатра Сяо Тяньяо. Но теперь Линь Чуцзю могла не волноваться о том, что медицинская система будет заставлять ее спасать людей. Она могла об этом не переживать. Было хорошо иметь отдельное место в лагере.

Разместив все по местам, Линь Чуцзю немного умылась и попросила Су Ча, чтобы кто-нибудь принес ей два ведра горячей воды. Ей нужно было помыться и промыть раны на бедрах, чтобы поменять повязки.

Су Ча ничего не сказал об этом, он только сказал, чтобы Линь Чуцзю подождала и все будет сделано. Но потом явились личные стражники Сяо Тяньяо, которые принесли приказ от принца: «Цзю Гунцзы, пожалуйста пойдемте с нами!»

«Цзю Гунцзы?» Линь Чуцзю была шокирована, когда услышала это имя. Разве ее фамилия не Линь? Даже если он хочет, чтобы у нее был временный псевдоним, разве ей не следует назваться «молодой господин Линь»? Что еще за молодой господин Цзю? Может быть, Сяо Тяньяо ненавидит фамилию Линь?

«Ванъе велел нам называть ванфэй Цзю Гунцзы». Стражник уже встречал Линь Чуцзю, так что знал, кем она была на самом деле.

«Ладно, ванъе решает». Линь Чуцзю не сопротивлялась. Лучше уж называться молодым господином Линь или молодым господином Цзю чем молодым господином Чу.

Сяо Тяньяо так сказал, так что Линь Чуцзю не возражала. Однако она все равно волновалась о том, что Сяо Тяньяо думает об этом деле. Сяо Тяньяо хотел узнать ее секрет, так что лучше было притвориться, что ей все равно.

«Ванъе что-нибудь сказал?»

«Ванъе ничего не сказал». Однако их ванъе велел принести горячую воду, которую попросила их ванфэй, в его шатер.

«Тогда как ванъе себя чувствует?» – Линь Чуцзю задала другой вопрос. Стражник немного подумал и сказал: «Когда молодой господин Лю Бай приехал сегодня утром, ванъе сурово наказал его».

Что же до самочувствия их ванъе? Простите им их неловкие глаза. Они правда не могла сказать, был ли их принц в хорошем или плохом настроении. По их мнению, у ванъе всегда был мрачный вид.

«Значит, ванъе в плохом настроении?» – тут же испугалась Линь Чуцзю. Ей даже захотелось повернуться и пойти назад в свою палатку. Она пробормотала себе под нос: «Уже слишком поздно притвориться больной?»

Ее голос был негромким, но достаточным, чтобы стражники услышали. На этот раз испугались они: «Цзю Гунцзы, вы должны пойти». Если их ванфэй притворится больной, они заболеют по-настоящему.

«Я знала, что уже слишком поздно… Слишком много людей видели меня бегающей по лагерю». Если бы она знала раньше, она притворилась бы больной по дороге.

*

Снаружи шатер Сяо Тяньяо все еще охранялся солдатами Цзиньувэй. Никто не подходил ближе чем на сто метров. Линь Чуцзю и стражников остановили всего в ста метрах от входа. Они были допущены после того, как их личность установили.

Когда они прибыли, Линь Чуцзю встала снаружи и ждала, пока солдат войдет и доложит. Потом солдат сказал: «Цзю Гунцзы, ванъе сказал, что вы можете войти сейчас же».

«О…» Решив, что перед смертью не надышишься, Линь Чуцзю пошла вперед без колебаний. Ее шаги и осанка были совсем как у храбрых людей, ищущих справедливости. Стражники мысленно молились за Линь Чуцзю.

Пусть с принцессой… все будет хорошо!

Иначе им не повезет…

Присядь. Поддержка ванъе

Ждала ли ее жизнь или смерть, Линь Чуцзю стиснула зубы и вошла. Она закрыла глаза, а затем позвала прямо: «Ванъе!»

Она ждала долго, но Сяо Тяньяо не ответил. Линь Чуцзю, у которой тряслись поджилки, потихоньку открыла глаза, но в результате…

«Ха, ну и где же он?»

Как только она договорила, у нее за спиной раздался голос Сяо Тяньяо: «Ты не знаешь, где я, потому что ты сначала закрыла глаза, а потом обратилась ко мне. Линь Чуцзю, ты просто что-то!»

«Э-э… Ванъе», – Линь Чузцю тихо обернулась. Она не удивилась, увидев мрачное лицо Сяо Тяньяо.

Почему ей так не везло?

«Хмф», – холодно фыркнул Сяо Тяньяо, затем прошел мимо Линь Чуцзю и сел на главное место. Видя, что Линь Чуцзю стоит неподвижно, как столб, Сяо Тяньяо еще больше раздражался: «Чего ты стоишь, как неживая? Ты еще не вошла». Эта женщина даже не обернется посмотреть на него?

«О…» Линь Чуцзю инстинктивно вошла во внутреннюю комнату. Но, сделав несколько шагов, пришла в себя. Она повернулась и спросила Сяо Тяньяо: «Зачем мне входить?» Зачем Сяо Тяньяо позвал ее? Непохоже, что он хотел что-то сказать.

«Почему ты задаешь столько вопросов? Входи!» Сяо Тяньяо не ответил на вопрос Линь Чуцзю. Вместо этого он высокомерно отдал приказ, после чего игнорировал Линь Чуцзю.

Видя, что Сяо Тяньяо уже занят официальными документами, Линь Чуцзю проглотила то, что хотела сказать, и молча повернулась и вошла…

Внутреннее помещение было разделено на две маленькие секции ширмами. С внешней стороны была кровать и стул, а с внутренней – большая бочка с горячей водой. От бочки в этот момент поднимался белый пар.

Линь Чуцзю вытаращила глаза.

«Здесь есть ванна?»

Ванна в бараках – не слишком ли экстравагантно, Ванъе?

Однако ей это нравилось, потому что она могла тоже воспользоваться ею.

Линь Чуцзю радостно скинула одежду. В этот момент ее не заботила мрачность Сяо Тяньяо. Однако, когда она увидела рану на своей ноге, она тут же опечалилась.

«Я не могу принять ванну!» Сяо Тяньяо явно знал о том, что у нее серьезные раны на ногах, но он все равно набрал здесь ванну. Он что, играет с ней?

Она знала, что Сяо Тяньяо не был добрым человеком. Он был злодеем.

Линь Чуцзю села на край ванны с мрачным выражением лица. Потом посмотрела на горячую воду с недовольством.

Самое болезненное на свете – когда ты не принимала ванну десять дней и не можешь этого сделать, когда перед тобой стоит полная горячей воды бочка.

«Я просто ополоснусь. В любом случае, я могу вымыть волосы». Ее волосы пахли плохо. Действительно, было сложно встречаться с людьми в таком виде.

Ванна была очень большой и была полна воды. Чтобы ее тратить воду, Линь Чуцзю не пользовалась ванной прямо. Вместо этого она наполнила тазик водой и помыла волосы.

Раны на ее ногах не стесняли движения, но Линь Чуцзю все равно плескалась почти полчаса, прежде чем помылась дочиста. И в ванне не осталось воды.

Надев чистую одежду и перевязав раны, Линь Чуцзю почувствовала легкость во всем теле. Единственное, что расстраивало ее, это ее длинные мокрые волосы. Она не могла быстро высушить их.

Обернув волосы большим полотенцем, Линь Чуцзю помедлила и решила пойти к Сяо Тяньяо. Если бы она стала вытирать свои волосы, она не знала, сколько бы времени у нее на это ушло, прежде чем они высохли бы. В таком месте как военный лагерь, она не могла просто оставить волосы распущенными.

Сяо Тяньяо все еще был снаружи. Когда Линь Чуцзю вышла, он все еще сидел в том же положении и читал документы. Он был очень сосредоточен. Даже когда Линь Чуцзю вышла, он не пошевелился.

Линь Чуцзю встала у двери. Она колебалась, прежде чем сделать шаг вперед: ванъе был серьезно занят работой, разве она могла подходить и прерывать его в такой момент?

Лучше не стоит, она просто медленно высушит свои волосы.

Линь Чуцзю немного подумала, а потом решительно повернулась. Но прежде чем она успела сделать еще один шаг, она услышала, как Сяо Тяньяо сказал: «Подойди!»

«Ты зовешь меня?» Это на мгновение застало Линь Чуцзю врасплох, потом она повернулась и посмотрела на Сяо Тяньяо.

Разве он на нее не злится?

«А кроме тебя здесь еще кто-то есть?» – спросил Сяо Тяньяо и положил записную книжку, которую держал в руках.

«Никого нет». Линь Чуцзю подошла к Сяо Тяньяо. Более того, она не остановилась перед столом, а встала рядом с Сяо Тяньяо. Отсутствие расстояния между ними удовлетворило Сяо Тяньяо. Его тон даже смягчился: «Ты чего-нибудь от меня хочешь?»

«Все в порядке. Я закончила принимать ванну, поэтому подошла поговорить с ванъе». Изначально она хотела попросить Сяо Тяньяо высушить ее волосы, но решила, что это неправильно. Почему она всегда просит его высушить ее волосы после ванны?

Действительно, хобби – ужасная штука.

«Правда?» – Губы Сяо Тяньяо изогнулись в улыбке. Разумеется, он в это не поверил. Он взглянул на волосы Линь Чуцзю, но ничего не сказал.

«Кхе…» Линь Чузцю опустила голову неловко и спросила немного смущенно: «Э-эм… Ванъе, ты свободен?»

«Сейчас свободен», – Сяо Тяньяо улыбнулся, ожидая, пока Линь Чуцзю это скажет.

«Тогда… не мог бы ты вытереть мои волосы?» Линь Чуцзю опустила голову и умоляюще посмотрела на Сяо Тяньяо. Она боялась, что Сяо Тяньяо будет недоволен, поэтому быстро объяснила: «Мои волосы слишком длинные. Их очень долго сушить, а я не могу просто оставить их так».

«Сядь здесь», – Сяо Тяньяо откинулся, освободив побольше места между собой и столом, чтобы Линь Чуцзю могла там сесть.

«Сесть?» Губы Линь Чуцзю слегка дрогнули.

Там не было других стульев, кроме того, на котором сидел Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо точно хотел, чтобы она села?

«Если ты не сядешь, как же я вытру твои волосы?» Разве она не попросила его по-хорошему вытереть ей волосы?

«Э-э… тогда я лучше вытру их сама». Если надо было сесть к Сяо Тяньяо на колени, Линь Чуцзю предпочитала скорее высушить волосы самостоятельно.

Линь Чуцзю сделала шаг назад и повернулась, чтобы уйти. Но…

Она сама пришла к нему, как же он мог теперь позволить ей уйти.

Пусть Линь Чуцзю и не взяла на себя инициативу сесть к нему на колени, разве он не мог сделать это сам?

В тот момент, когда Линь Чуцзю развернулась, Сяо Тяньяо протянул руку и схватил ее. Линь Чуцзю неловко сделала пару шагов назад. Сяо Тяньяо воспользовался этой возможностью, чтобы обнять ее и усадить к себе на колени.

«Я сейчас свободен». Сяо Тяньяо заключил ее в свои объятия, не давая Линь Чуцзю пошевелиться.

Усевшись на колени Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю перестала притворяться и великодушно сказала: «Тогда я побеспокою ванъе».

Линь Чуцзю расслабилась, отбросила свою защиту и слегка откинулась назад в объятиях Сяо Тяньяо, без следа упорства или недовольства.

Сяо Тяньяо не ожидал, что Линь Чуцзю будет такой послушной. Его брови слегка приподнялись, но он ничего не сказал, только взял волосы Линь Чуцзю и…

Вскоре он вытер волосы Линь Чуцзю.

Он действительно вытирал ее волосы, а не использовал внутреннюю силу, чтобы высушить ее волосы в одно мгновение. Линь Чуцзю хотел что-нибудь сказать, но подумав, что Сяо Тяньяо может внезапно рассердиться и снова начать спрашивать о ее секрете, она решила, что это того не стоит.

Разве он всего лишь не вытирал ее волосы медленно? Раз Сяо Тяньяо это радовала, она позволит ему это сделать. Так или иначе, она просто сидела, это было совсем не утомительно.

Так что благодаря намеренному сотрудничеству, прошлая ссора была молчаливо забыта ими обоими…

Поцелуй. Сказать это заранее

Увидев, что Линь Чуцзю очень послушная, Сяо Тяньяо пришел в хорошее настроение. Его не заботило то, что Линь Чуцзю втайне покидала лагерь.

Что же до мокрых волос? Сяо Тяньяо хотел вытереть их медленно. Он был не занят, но учитывая, что погода на границе была холодной, и Линь Чуцзю могла простудиться, он не растягивал это дело, а закончил его быстрее, чем нужно было, с помощью своей внутренней силы. Длинные волосы Линь Чуцзю мгновенно высохли.

«Твои волосы сухие», – тихо сказал Сяо Тяньяо на ухо Линь Чуцзю.

«О…» Линь Чуцзю было слишком лень отвечать. Она мягко отстранилась. Ее глаза слегка прищурились, как будто она собиралась заснуть.

Сяо Тяньяо посмотрел на женщину, которая свернулась у него на руках как кошка. Он невольно рассмеялся. Он обвил Линь Чуцзю руками и прошептал ей на ухо: «Ты устала?»

Ее уху стало слегка щекотно, поэтому Линь Чуцзю невольно поерзала еще немного в объятиях Сяо Тяньяо и пробормотала: «Чуть-чуть…»

«Тогда… спи», – Сяо Тяньяо легонько похлопал Линь Чуцзю по спине. Его голос был нежным, как колыбельная.

Сердце Линь Чуцзю затрепетало, и она снова сжалась на руках у Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю не подчинялась его голову, но она действительно считала голос Сяо Тяньяо приятным, что заставляло ее трепетать. Особенно когда Сяо Тяньяо подносил свои губы к ее ушам и шептал, это ощущение онемения было невыносимым.

Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю нравится, когда он тихо говорит ей на ухо. Ее уши несколько раз краснели, когда он так делал.

И это открытие очень его радовало.

Линь Чуцзю очень хотелось спать к этому времени. Объятия Сяо Тяньяо были теплыми и уютными. Его широкая грудь давала ей ощущение защищенности. Линь Чуцзю уснула, прильнув к груди Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо тоже побаловал ее и позволил ей поспать. Он даже гладил ее по спине, как будто убаюкивал ребенка.

В начале, Линь Чуцзю просто дремала, потому что ей хотелось спать, но вскоре она на самом деле заснула. Ее личико зарумянилось, а губы слегка приоткрылись. И поскольку она лежала на груди Сяо Тяньяо, на ее губах блестела серебряная ниточка слюны, отчего она казались более пухлыми и нежными.

«Ты никогда не забываешь соблазнять меня». Сяо Тяньяо опустил глаза и увидел жалобное выражение лица Линь Чуцзю. Если бы не его сильная воля, он бы точно швырнул Линь Чуцзю на кровать. Они с Линь Чуцзю были мужем и женой. Это нормально – делить ложе, так?

Сяо Тяньяо никогда не отказывал себе. Но сейчас он действительно не мог этого сделать.

Ну, в том чтобы спать в одной постели, не было ничего плохого. Поэтому он поднял Линь Чуцзю, встал и пошёл во внутреннюю комнату. Затем он осторожно положил ее на кровать и лёг рядом с ней.

«Хммм…» Когда Сяо Тяньяо положил Линь Чуцзю на кровать, она неосознанно стала искать тёплых объятий и прильнула к нему. Если точнее, она обняла Сяо Тяньяо как осьминог.

Сяо Тяньяо завороженно натянул одеяло и посмотрел на то, какая Линь Чуцзю была хорошенькая. Он невольно рассмеялся. Он впервые видел, чтобы Линь Чуцзю приставала к нему в постели. Линь Чуцзю всегда вела себя хорошо, когда спала. Она просто неподвижно спала на боку. Она никогда не донимала его вот так.

Сяо Тяньяо подумал, что будет лучше, если Линь Чуцзю придётся всегда спать так в будущем, особенно летом!

Кто знает, была ли Линь Чуцзю очень усталой или человекообразная подушка на кровати была слишком удобной, но она проспала до полуночи. А когда она проснулась, она обнаружила, что лежит в кровати и обнимает Сяо Тяньяо.

В шатре горел слабый свет, который не мог помешать кому-то спать, но его было достаточно, чтобы видеть вещи.

Когда Линь Чуцзю проснулась, она не была дезориентирована, как бывает с людьми, когда они просыпаются. Она быстро отпустила Сяо Тяньяо и сказала потрясено: «Ванъе? Почему ты здесь?» Разве она не улеглась в объятиях Сяо Тяньяо, потому что там было слишком удобно, после чего заснула? почему они вдвоем спали в постели?

«Это моя кровать. Если я не могу здесь быть, тогда где же мне быть?» Сяо Тяньяо выразил недовольство тем, что она отскакивала от него, чуть только просыпалась.

«А… Как долго я спала?» Линь Чуцз. помнила, что она все еще была в шатре Сяо Тяньяо.

«Ты проспала уже 5-6 часов, уже должен быть полдень». В результате он тоже проспал слишком долго, и у него болело все тело.

«Я правда спала так долго», – Линь Чуцзю зевнула, села и объяснила: «Пожалуй, я слишком устала».

«Ммм», – Сяо Тяньяо был с этим согласен. Су Ча и Линь Чуцзю вернулись вместе. Как только Су Ча прибыл в лагерь, он проспал день и ночь. Что же до Линь Чуцзю, то она не только не спала, но еще и была занята день и ночь. Было вполне естественно, что она долго проспала.

«Ты проголодалась? Снаружи есть еда». Сяо Тяньяо встал с постели, снял с вешалки меховую накидку и завернул в нее Линь Чуцзю – «Ты хочешь поесть в комнате или снаружи?»

Сяо Тяньяо задал этот вопрос очень умело, дав ей выбор, но поставив нужный вариант последним. Линь Чуцзю мгновение подумала, а потом сказала: «Давай поедим снаружи».

Как только она договорила, прежде чем она успела встать, Сяо Тяньяо внезапно подхватил ее на руки.

«Ах…» Линь Чуцзю испугалась, а Сяо Тяньяо нахмурился: «Не кричи, это некрасиво».

«Это ты внезапно схватил меня и испугал, и винишь меня за то, что я кричу?» Линь Чуцзю огорчилась. Этот человек был слишком тяжелым.

Сяо Тяньяо торжественно сказал: «То, что ты испугалась, ничего не изменит, разве ты не знаешь?»

«Почему ты ничего не говоришь, прежде чем что-то сделать?» Линь Чуцзю не научилась не пугаться.

«Если бы я сказал, ты бы что-нибудь сделала?» – спросил Сяо Тяньяо, глаза которого загорелись.

У Линь Чуцзю было плохое предчувствие, атк что она поспешно сказала: «Конечно, нет».

«Тогда зачем мне говорить?» – огонь в глазах Сяо Тяньяо немедленно исчез.

«Если ты будешь говорить, хотя бы я буду морально готова». Линь Чуцзю поняла, что правда не могла общаться с Сяо Тяньяо и это было утомительно.

«Ладно, прямо сейчас я говорю, что хочу поцеловать тебя!» Сказав это, Сяо Тяньяо наклонил голову и поцеловал Линь Чуцзю в губы.

«Эм…» Линь Чуцзю снова была шокирована и уставилась на Сяо Тяньяо большими глазами. Когда этот человек стал таким решительным.

Он энергично поцеловал ее в губы. Она даже почувствовала, как у нее онемел язык. Линь Чуцзю хотела оттолкнуть его, но…

Теперь он держал ее в объятиях. Если она оттолкнет его, она же первая и упадет. Ради своей же безопасности она могла только позволить Сяо Тяньяо совратить ее.

Как только поцелуй закончился, прелестное лицо Линь Чуцзю покраснело. Ее глаза затуманились слезами. Она выглядела как кто-то, кого обижают, отчего ее хотелось обидеть снова.

Однако Сяо Тяньяо сдался, когда хорошенько на нее посмотрел. И прежде чем Линь Чуцзю смогла выразить свое недовольство, он усадил ее в своих объятиях и сказал с серьезным лицом: «Давай есть».

Да, верно, Сяо Тяньяо, который только что поцеловал Линь Чуцзю, снова превратился в этого надменного и равнодушного принца. Он казался таким серьезным, как будто ничего такого только что не сделал. Поэтому Линь Чуцзю, которая хотела выразить свое недовольство, не знала, как это сказать.

Лицо Сяо Тяньяо было слишком серьезным и естественным. Так что в этот момени Линь Чуцзю даже задумалась, был ли человек, который целовал ее, действительно Сяо Тяньяо? Или же в него вселилось что-то странное?

Освежить. Бессовестный

Всякий раз, когда Линь Чуцзю думала, что знает, каким бессовестным был Сяо Тяньяо, Сяо Тяньяо заново освежал ее воспоминания и выходил на новый уровень бесстыдства. Давая ей понять, что бесстыдство Сяо Тяньяо не знает границ!

Когда Сяо Тяньяо обнял ее, он немедленно завернул ее в большую накидку. В начале ее руки еще были обнажены, но когда она села, ее руки были обернуты накидкой, и она совершенно не могла ими пошевелить.

«Ванъе, как я буду так есть?» Она была обернута накидкой как бабочка в коконе. Кроме ее головы ничего не было видно.

«Ешь, что хочешь». Сяо Тяньяо держал Линь Чуцзю одной рукой, а другой подносил еду к ее рту.

Когда Линь Чуцзю почувствовала аромат еды, ее желудок заурчал.

«Ванъе, отпусти меня, я могу есть самостоятельно».

В ответ на это Сяо Тяньяо не только не отпустил ее, но обнял еще крепче.

«Зачем тебе руки, когда ты ешь?»

«Как я могу есть без рук?» – Линь Чуцзю открыла рот, чтобы возразить, но Сяо Тяньяо засунул рисовый шарик ей в рот.

«Просто открывай рот».

«Хммм…» Линь Чуцзю не могла говорить с набитым рисом ртом. Ей ничего не оставалось, кроме как проглотить его. А потом она открыла рот, чтобы сказать Сяо Тяньяо что-то еще, но он сунут еще кусок ей в рот.

«Ванъе…» Линь Чуцзю прожевала и проглотила, а потом быстро сказала: «Я буду есть сама, тебе не нужно меня кормить». Только что Сяо Тяньяо почти ткнул ее язык палочкой, что было дико больно.

«Не разговаривай во время еды». Сяо Тяньяо проигнорировал жалобу Линь Чуцщб и продолжил засовывать ей в рот еду. Линь Чуцзю ничего не оставалось, кроме как продолжать есть. Она глотала один кусок за другим. У нее даже не было времени заговорить.

Есть такие дети, которые отмечены богом и с рождения в три раза лучше других. Что бы они ни делали, им нужно попробовать всего раз или два и они идеально справляются. Сяо Тяньяо был одним из таких людей.

После того как Сяо Тяньяо скормил ей несколько ложек, он стал делать это более умело. По крайней мере, Линь Чуцзю могла больше не волноваться по поводу того, что палочки в руках Сяо Тяньяо проткнут ей нос или губы.

Они оба молчаливо взаимодействовали. Одна ела, а другой кормил. Съев половину еды, Линь Чузцю почувствовала, что ее живот округлился: «Я больше не могу есть, я так объелась».

«Ммм», — ответил Сяо Тяньяо, но не перестал орудовать палочками. Линь Чуцзю удивилась, но, прежде чем она успела спросить, Сяо Тяньяо взял остатки еды и съел их.

Линь Чуцзю была потрясена: «Ванъе, ты что, ещё не ел?» Нет, дело было не в это. Дело было в том, как Сяо Тяньяо мог есть объедки?

Хотя это и была ее еда, Линь Чуцзю все равно не могла этого понять. Она знала, что Сяо Тяньяо всерьёз помешан на чистоте. Было совершенно невозможно, чтобы он ко объедки.

«А ты думала, еда на столе только для тебя одной?» На столе оставалось ещё больше половины еды. Даже если бы у Линь Чуцзю был второй желудок, она не смогла бы ее доесть.

«Я правда так думала…» В помесью Сяо для неё были нормально получать четыре или пять перемен блюд. В начале у неё была дюжина блюд за раз. Она просто не могла выносить, что они тратятся зря, поэтому сократила их до четырёх блюд.

Но даже так она не могла съесть их все.

«Это военный лагерь. Здесь не такое довольство, как во дворце». В армии все припасы были в дефиците. Даже как главнокомандующий, хотя Сяо Тяньяо и питался лучше, чем другие, он не хотел тратить еду.

Он что, осуждает ее за расточительность в поместье Сяо?

Линь Чуцзю подумала об этом и решила, что это довольно расточительно. Она опустила голову и сказала: «Я была не права!»

«Ничего страшного, если ты понимаешь свои ошибки. Ты можешь их исправить», — Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул, ответив и продолжив есть. Он совершенно позабыл, что только что учил Линь Чуцзю не разговаривать за едой.

«Ммм. Когда я вернусь, я буду есть только два блюда за обедом, чтобы ничего не тратить впустую». Хотя у неё будет на два блюда меньше, она знавала и худшие времена. Повар в поместье Сяо был очень искусным. Двух блюд за обедом будет более чем достаточно.

«Уменьшать количество блюд ни к чему. Ты будешь есть со мной в будущем». Двое людей, четыре блюда — это не будет пустой тратой. Это такое простое решение, а Линь Чуцзю, глупая женщина, об этом не подумала.

«О…» Это решит проблему? Линь Чуцзю не знала, что сказать, поэтому просто промолчала.

Сяо Тяньяо тоже ничего не сказал об этом. Он не интересовался мнением Линь Чуцзю, он говорил ей своё решение. Когда они вернутся в столицу, они будут есть и жить вместе. Сяо Тяньяо не сказал больше ни слова и просто съел недоеденную Линь Чуцзю еду, как можно быстрее.

Но, разумеется, хотя Сяо Тяньяо ел быстро, он сохранил элегантность и манеры благородного принца. Как будто он был не в военном лагере, а в великолепном дворце.

Линь Чуцзю, которая все еще была в объятиях Сяо Тяньяо, смотрела, как Сяо Тяньяо ест, с восхищением. Ее глаза были полны зависти. Высокое положение было высоким положением. Джакарта время еды этот человек выглядел хорошо, что было просто завидно и обидно!

После того, как Сяо Тяньяо закончил есть, он не делал ничего иного. Поставив миски на стол, он вернулся во внутреннюю комнату с Линь Чуцзю на руках.

Как человек, лишенный свободы передвижения, Линь Чуцзю ничего не сказала насчёт уборки обеденного стола. Она честно устроилась на руках Сяо Тяньяо и позволила ему трудиться в качестве носильщика…

Вернувшись во внутреннюю комнату, Сяо Тяньяо снова положил Линь Чуцзю на кровать и включил свет в комнате.

Однако, поскольку керосиновая лампа была маленькой, свет был тусклым. Линь Чуцзю чувствовала себя неуверенно и в опасности, лёжа в кровати.

Чтобы не дать собою воспользоваться, Линь Чуцзю завернулась в одеяло как в кокон шелкопряда, и, встав на колени на постели, сказала:

«Ванъе, пора менять повязку на твоей ране. Давай я тебя перевяжу».

До рассвета оставалось два-три часа, кто знает, сколько времени потребуется, чтобы поменять лекарство.

«Ммм», — когда Сяо Тяньяо услышал это, он послушно снял рубашку, обнажив бинты на груди.

На этот раз обошлось без проблем. Бинт был чистым, и на нем не было крови.

Линь Чуцзю вылезла из постели, надела свою накидку и вернулась с аптечкой. Она увидела Сяо Тяньяо на кровати, полулежащего на середине и оставившего расстояние вытянутой руки между собой и краем кровати. Как она будет менять ему повязку?

Линь Чуцзю была мрачнее тучи, но притворилась, что ничего не замечает.

«Ванъе, ты можешь ненадолго присесть? Или лечь ещё дальше: я не могу делать это, когда ты в таком положении».

«Нет», — Сяо Тяньяо не пошевелился. Он держал в руках книгу, опустил голову и продолжил серьезно читать книгу.

«Ванъе…» — Линь Чуцзю обращалась к нему, как к ребёнку. — «Я не могу дать тебе лекарство, когда ты в таком положении».

«Ты можешь залезть сюда», — не подняв глаз, сказал Сяо Тяньяо. Его глаза были прикованы к книге, которую он держал в руках. Если не знать правды, можно было бы подумать, что ему было очень интересно, но…

Видит бог, за всю ночь Сяо Тяньяо даже не перевернул страницы!

Проницательность. Смотреть вниз

В отношении внешности, силы… или бессовестности, Линь Чуцзю не могла сравниться с Сяо Тяньяо. Поэтому в итоге ей оставалось только подчиниться высокому положению Сяо Тяньяо. Она послушно забралась на постель, чтобы поменять ему повязку. Но…

Сяо Тяньяо никогда не был легким в обращении человеком. Он всегда был агрессивным. Особенно, когда дело касалось Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо дюйм за дюймом добивался своего.

Линь Чуцзю залезла на кровать и сделала Сяо Тяньяо знак, чтобы он сел так, чтобы она могла перебинтовать его но… Сяо Ванъе совершенно не послушался. Он отвел глаза и гордо сказал: «Я устал, просто сделай все так».

«Ты же лежишь, как я могу его снять?» – Линь Чуцзю плакала без слез. Он хотел, чтобы она сняла с него повязку, пока он лежит?

Сяо Тяньяо наконец-то перевернул страницу книги, которую держал в руках, и в то же время взглянул на Линь Чуцзю: «Я верю, что ты сможешь это сделать».

Затем он продолжил читать, не обращая на Линь Чуцзю внимания.

Линь Чуцзю встала на колени, села перед Сяо Тяньяо и уставилась на него во все глаза…

Почему Сяо Тяньяо все больше и больше терял стыд? Это что, приятно?

«Ванъе…» – в отчаянии воскликнула Линь Чуцзю, но Сяо Тяньяо проигнорировал ее.

«Ванъе…» – Линь Чуцзю повысила голос, но Сяо Тяньяо по-прежнему игнорировал ее

Линь Чуцзю была беспомощна. «Ванъе, чего ты хочешь?»

«Это ты тут чего-то хочешь, а не я», – яростно посмотрел Сяо Тяньяо на Линь Чуцзю и сердито сказал: «Женщина, на тебя прямо не угодишь».

Некоторое время спустя он наконец немного привстал и холодно посмотрел на Линь Чуцзю: «Теперь ты довольна?»

Разве я могу сказать, что я недовольна?

Хотя он сел, он все равно сидел, прислонившись к изголовью кровати, ей все равно приходилось склоняться над ним.

Однако, прежде чем Линь Чуцзю успела пожаловаться, Сяо Тяньяо рассердился и сказал: «Что ты до сих пор спишь? Поторопись».

«Хорошо». За то, что он покормил ее, она выдержит это!

Линь Чуцзю открыла аптечку, подготовила все необходимые медикаменты и материалы, затем надела перчатки. Она присела перед Сяо Тяньяо на колени, чтобы снять бинт.

Поскольку Сяо Тяньяо сидел у изголовья, Линь Чуцзю неизбежно приходилось наклоняться вперед, чтобы снимать бинты. Ей было не избежать интимного контакта с Сяо Тяньяо…

Линь Чуцзю не обратила внимания, когда делала перевязку прежде, но все было иначе, когда он лежал. Линь Чуцзю не могла это игнорировать. Линь Чуцзю сразу взяла хирургические ножницы и срезала бинт, чтобы избежать ненужного недопонимания.

*Щелк* Когда бинт был срезан, книга тоже выпала из руки Сяо Тяньяо.

Эта женщина настолько жестока?

«Ванъе, что с тобой?» – Линь Чуцзю перестала работать и посмотрела на него.

«Я в порядке!» Сяо Тяньяо с мрачным лицом поднял книгу с постели и продолжил читать.

Линь Чуцзю подняла глаза и сказала, смеясь про себя: «Ванъе, ты держишь книгу вверх ногами». Она знала, что у Сяо Тяньяо были грязные намерения, ха-ха… Она покажет Сяо Тяньяо, что значит «добродетель мала, я дьявол велик».

«Кхм-кхм…» – Сяо Тяньяо закашлялся, и его уши покраснели. Он отбросил книгу, закрыл глаза и сказал: «Мне хочется спать, лучше заканчивай побыстрее».

Линь Чуцзю продолжала усмехаться: «Ванъе, ты спишь с полудня до полуночи, ты правда хочешь спать?»

«Это ты спала с обеда до полуночи, а не я». Сяо Тяньяо закрыл глаза и говорил чепуху, как будто это не он спал рядом с Линь Чуцзю.

«Ладно, как скажешь», – Линь Чуцзю равнодушно пожала плечами, но ее тон и жест давали понять, что она не поверила в это.

Сяо Тяньяо хотел объясниться, но прежде чем он смог заговорить, Линь Чуцзю притворилась, что она занята и не дала ему шанса сказать.

Гадство!

Сяо Тяньяо, который потерпел неприятное поражение, был расстроен.

Линь Чуцзю, которая одержала маленькую победу, втайне была вне себя от радости. Она радостно поменяла лекарство на ране Сяо Тяньяо. Она не дотрагивалась до Сяо Тяньяо во время всего процесса, потому что…

Линь Чуцзю не перевязывала Сяо Тяньяо на этот раз, а закрепила его бинт медицинской лентой.

«Ванъе, я поменяю твою повязку послезавтра. Ты должен быть осторожен эти два дня. Не снимай бинт».

Прежде Сяо Тяньяо точно попросил бы Линь Чуцзю сменить повязку, но теперь?

Сяо Тяньяо не мог ничего сказать, он мог только принять это.

Линь Чуцзю радостно закончила работу. Она полностью сменила повязку на ране Сяо Тяньяо, прежде чем он успел глазом моргнуть. Линь Чуцзю выглядела очень радостной, когда мыла свои медицинские инструменты. Напротив, Сяо Тяньяо, который давно старался это сделать, не смог коснуться даже руки красавицы. Он был расстроен, но…

Когда он увидел, что Линь Чуцзю улыбается как злодейка, уголки его губ невольно приподнялись.

Линь Чуцзю была такой глупенькой. Хорошо было иногда ее радовать.

Женщина, которую Сяо Ванъе нашел глупой, помыв медицинские инструменты и тщательно вымыв руки, вдруг обнаружила проблему…

Она так быстро поменяла Сяо Тяньяо повязку – что она будет делать в остальное время?

«Я просчиталась», – Линь Чуцзю огорченно хлопнула себя по лбу. Увидев, что она не возвращается, Сяо Тяньяо посмотрел вверх и увидел эту глупую сцену.

«Дура». Это было так глупо, что, если бы ее мужем был не он, она бы точно раскрыла себя, даже не заметив.

«Что ты сказал?» Голос Сяо Тяньяо не был тихим, так что Линь Чуцзю не могла не услышать его.

«Я сказал, что ты такая дура, но ты все равно хочешь продолжать бороться?» – Сяо Тяньяо повторил терпеливо и крайне прямо. Линь Чуцзю скрипнула зубами от злости:

«Я такая дура, а ты все равно на мне женился?»

«Выбора не было. Императорский декрет велел жениться, я не мог не сделать этого». Сяо Тяньяо выглядел беспомощным, выражение его лица почти говорило: «Я не хотел жениться на тебе».

То, что он отмахнулся от нее такой отговоркой, заставило Линь Чуцзю прямо взорваться: «Ты… ты… если бы ты хотел воспротивиться приказу, кто смог бы тебя остановить?»

«У меня не было возможности. Я не обладаю таким предвидением, как ты». Сяо Тяньяо все еще выглядел беспомощным, но улыбка в его взгляде стала глубже. К сожалению, Сяо Тяньяо сидел в темноте и Линь Чуцзю не могла этого видеть.

Однако Линь Чуцзю понравилось, что Сяо Тяньяо похвалил ее предвидение: «Да, мое умение предвидеть точно лучше, чем твое». Но как только она договорила, она почувствовала, что что-то не так: «Погоди, это ты сделал комплимент мне или себе».

«Конечно, тебе», – сказал Сяо Тяньяо с легкой улыбкой. – «Ты лучше сумела выбрать мужа, чем я – выбрать жену».

«Ты… ты уверен, что хвалишь меня?» Линь Чуцзю все повышала и повышала голос. Сяо Тяньяо снова обвел ее вокруг пальца!

«Почему бы мне не хвалить тебя?» Сяо Тяньяо невольно улыбнулся. От этой улыбки Линь Чуцзю почувствовала себя глупо: «Ты… ты что, улыбнулся?»

И все же улыбка сделала его таким привлекательным и обаятельным.

«Что? Мне нельзя улыбнуться?» Глупый вид Линь Чуцзю был таким милым, что Сяо Тяньяо не мог не улыбнуться шире.

«Можешь… Но ты не можешь перестать улыбаться так обаятельно?» Это было слишком притягательно. Что если она не сможет удержаться и бросит Сяо Тяньяо на постель?

Раненые солдат. Очень глупая

У Сяо Тяньяо обычно было холодное лицо, и он редко улыбался. Даже когда он изредка улыбался, его губы или слегка приподнимались, или его глаза улыбались. Он никогда не улыбался широко, как сейчас. Поэтому она не могла не пялиться и чуть ли не прыгнуть на него, но, к счастью…

В решающий момент она пришла в себя и не сделала ничего, что опозорило бы ее.

Чтобы избежать чего-либо неуместного, Линь Чуцзю решительно предпочла выйти: «Ванъе, я больше не буду тебя тревожить. Отдохни хорошенько, я посижу снаружи».

«Ммм». Сяо Тяньяо был очень разочарован в глубине души, но были вещи, которые он мог сделать, но о них нелегко было сказать, поэтому Сяо Тяньяо не уговаривал ее.

Линь Чуцзю была рада, когда Сяо Тяньяо легко отпустил ее, она повернулась и выбежала вон.

Сяо Тяньяо не мог не посмеяться над Линь Чуцзю, которая ускользнула от него, как кролик.

Мог ли он воспользоваться этой женщиной? Даже если бы он хотел этого, он должен был думать о них обоих.

Один из них был ранен в грудь, а у другой были раны на бедре. То, что они хотели сделать, было бы неудобно. Он правда не знал, о чем так переживает Линь Чуцзю.

Обычные люди не могли войти в военный лагерь. Шатер Сяо Тяньяо охранялся не только теневыми стражами, но также и армией Цзиньуфэй. Сяо Тяньяо знал, что Линь Чуцзю была рассудительным человеком и не станет нарываться на неприятности.

В армии Сяо Тяньяо не волновался о безопасности Линь Чуцзю. Когда Линь Чуцзю ушла, Сяо Тяньяо заснул, едва закрыл глаза.

На самом деле он не лгал. С обеда до полуночи действительно спала Линь Чуцзю, а не он. Хотя он тоже лежал в постели, его глаза были открыты большую часть времени, и он не закрыл их до самой ночи. Все-таки он мог спать всего час-два, и никаких проблем бы не было.

Одеяло все еще хранило на себе запах Линь Чуцзю. Он не знал, чем пользовалась Линь Чуцзю, но ее тело пахло очень хорошо. Этот аромат был похож на цветы, но не цветочный. Короче говоря, он был очень изысканным. Вдыхая этот запах, Сяо Тяньяо заснул очень быстро.

Линь Чуцзю, которая выбежала из комнаты, села за стол Сяо Тяньяо, только чтобы обнаружить, что он был пуст. Кроме кисточки, чернил, бумаги и чернильного камня, так ничего не было, даже книги, чтобы почитать. Она не смогла найти ничего, чтобы скоротать время.

«Может, мне снова лечь спать?» Линь Чуцзю сидела за столом, от скуки придерживая голову.

Шатер был пуст, она никого не видела. Ей не с кем было поговорить. Она соскучится до смерти, если просидит так час или два.

Линь Чуцзю встала, просидев меньше четверти часа. Она решила выйти и спросить теневого стража, есть ли в лагере раненые. Она могла пойти и помочь прямо сейчас, но…

Посмотрев на свою одежду, Линь Чуцзю поняла, что ей нужно переодеться, прежде чем выходить.

Линь Чуцзю не знала точно, спит ли Сяо Тяньяо или нет. Чтобы убедиться, Линь Чуцзю подошла на цыпочках и увидела, что Сяо Тяньяо лежал на кровати с закрытыми глазами и дышал спокойно. Линь Чуцзю была заворожена на мгновение, но потом отвела глаза.

Красивые люди были прекрасны во сне. Она правда не могла не позавидовать.

Она потихоньку взяла одежду и приготовилась надеть ее, чтобы выйти на улицу. Когда она повернулась, она снова посмотрела на Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю вдруг вспомнила, что в голове Сяо Тяньяо все еще был тромб, и она еще не убрала его.

«Я правда дурра», – пробормотала Линь Чуцзю, а затем тихо повернулась, решив обсудить это с Сяо Тяньяо завтра.

Линь Чуцзю думала, что двигается осторожно, и не разбудила Сяо Тяньяо. Но она не знала, что, когда она отвернулась, Сяо Тяньяо открыл глаза. Однако, Сяо Тяньяо не сказал ничего, а просто закрыл глаза и прододжил спать.

Опять же, ему не нужно было волноваться о безопасности Линь Чуцзю в лагере. Так что естественно, он не удерживал Линь Чуцзю и просто позволил ей чувствовать себя свободно.

Переодевшись снаружи, Линь Чуцзю взяла фонарь и вышла. Как только она покинула лагерь, дежурный стражник вышел вперед: «Цзю Гунцзы, в чем дело?»

«Я слышал от принца, что здесь сейчас много раненых солдат. Я привез лекарства. Вы можете послать двух человек привезти их мне и отвести меня в шатер с ранеными». Линь Чуцзю знала, что, если она не будет говорить от лица Сяо Тяньяо, никому не будет до нее дела.

Разумеется, как только она упомянула Сяо Тяньяо, солдаты не осмелились задавать ей вопросы и просто последовали приказу.

Казармы ночью были гораздо тише, чем днем. Слышны были только завывания ветра и шаги дежурных солдат, ходивших взад-вперед. Все выглядело торжественно, заставляя невольно выпрямиться и насторожиться.

Солдаты последовали за Линь Чуцзю в лагерь, где хранились лекарства. Как велела Линь Чуцзю, один человек нес две коробки и шел впереди, провожая Линь Чуцзю.

По дороге солдаты объяснили Линь Чуцзю: «Шатер с ранеными немного дальше от главного шатра. Главная причина в том, что мы опасаемся инфекции. Другая – в том, что некоторые раненые солдаты не могут заснуть ночью от боли. Они кричат от боли время от времени. Чтобы раненые солдаты и другие воины могли отдохнуть, нам пришлось отделить шатер с ранеными».

«Ясно», Линь Чуцзю понимала устройство армии. Предоставление тихого места для раненых солдат, не только позволяло им поправиться лучше, но и шло на пользу другим.

Их группа шла почти полчаса, и они встретили пять постов по дороге, что показывало строгий дозор в армии.

Солдаты боялись, что Линь Чузцю будет недовольна и заранее объяснили: «Ночью, по правилам армии, не дозволяется выходить без причины. Су Гунцзы – особый случай, так что с ним все иначе».

«Я доставляю вам неудобства», – смущенно сказала Линь Чуцзю. Если бы она знала, она бы подождала до рассвета. Она не умерла бы, если бы подождала пару часов. Максимум – ей было бы скучно.

«Цзю Гунцзы не должен так говорить. Вы заботитесь о раненых солдатах. Мы, смиренные подданные должны быть благодарны. Никаких неудобств», – поспешно сказал солдат, боясь, что Линь Чуцзю рассердится.

Врачей и медикаментов в лагере было крайне мало. Хоть Сяо Тяньяо и послал сюда команду молодых врачей, эти врачи могли справляться лишь с простыми ранениями. Но в случае сломанных костей, оторванных рук и ног эти молодые врачи не знали, что делать. Если Линь Чуцзю захочет взяться а дело, гораздо больше людей будет спасено.

Но могла ли Линь Чузцю заниматься этим в ее высоком положении?

В такие дела им вмешиваться не следовало. Их принц согласился. О чем еще им было волноваться.

«Все в порядке», – Линь Чуцзю почувствовала некоторое облегчение, когда услышала это.

Если ты делаешь что-то плохое с хорошими намерениями, ты потеряешь больше, чем приобретешь.

Шатер раненых отличался от других шатров. Здесь ярко горел свет. И издалека были слышны крики раненых солдат. Некоторые просили лечения, другие – лекарств.

Говоря откровенно, в этом шатре было очень шумно. Когда она подошла ближе, то почувствовала странный запах крови, смешанный с запахом трав. Если бы этот шатер располагался близко к месту, где жили другие солдаты, это сильно помешало бы их отдыху.

Солдаты подвели Линь Чуцзю к шатру, но не провели ее внутрь сразу же. Вместо этого они попросили ее немного подождать, они пошли поискать начальника и попросить его приготовить все необходимое для Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю очень хорошо знала, что в каждом месте были свои правила и уставы. Хотя она любезно пришла лечить этих людей, она не могла нарушать здешние правила.

Линь Чуцзю не возражала и терпеливо ждала снаружи, но…

Задача 60% уверенности

Прежде чем солдат, который вошел внутрь, пригласил туда Линь Чуцзю, она услышала, как кто-то в шатре раненых закричал: «Кто-нибудь, помогите, помогите!»

«Доктор, доктор, сюда, спасите моего старшего брата, спасите моего старшего брата».

«Аааа…. Доктор!» – крикнул мужчина. Его голос звучал так горестно, что мог бы сотрясти гору.

«Иду, иду…» Последовали звуки торопливых шагов.

Повинуясь инстинкту врача, Линь Чуцзю не могла сидеть без дела. Она направилась к шатру с аптечкой в руках.

«Цзю Гунцзы…» Другой солдат был шокирован и хотел было остановить ее, но Линь Чуцзю сказала: «Возьми это и иди за мной».

Солдат на мгновение замер, но наконец стиснул зубы и бросился ее догонять.

Ему было очень сложно называть Линь Чуцзю молодым господином. Он не мог относиться к Линь Чуцзю как к обычному человеку. Линь Чуцзю была их принцессой, их Сяо Ванфэй.

Линь Чуцзю и солдаты вошли с коробками лекарств и увидели мужчину средних лет в костюме врача, сидящего на корточках перед раненым солдатом. Его окружало много людей. Некоторые были легко ранены и были в порядке.

«Его ногу необходимо ампутировать», – сухо сказал доктор средних лет, осмотрев рану мужчины.

«Нет… Я лучше умру, чем дам отрезать себе ногу», – твердо сказал мужчина. Услышав его голос, Линь Чуцзю могла предположить, что он ужасно страдал в этот момент.

«Если этого не сделать, тебя ждет только один конец – смерть», – сказал доктор. Его тон был немного более сердитым на этот раз.

Доктора ненавидели таких строптивых пациентов больше всего. Если бы был способ вылечить их, разве бы он стал ампутировать ногу?

Раненый услышал это, но не сказал ни слова. Люди, бывшие рядом с ним, стали убеждать его: «Брат, просто согласись. Мы все-таки останемся братьями в будущем».

«Брат, в будущем… я буду твоей ногой. Послушай доктора и позволь ему отрезать ее. Лучше не иметь ноги, чем лишиться жизни».

«Да, брат… просто послушай доктора».

Раненый продолжал молчать. Когда его братья услышали этого, они пригрозили ему: «Брат, если ты не послушаешься доктора, мы вырубим тебя и позволим доктору отрезать ее без твоего ведома».

Раненый наконец заговорил: «Я лучше умру, но сохраню свою ногу. Я убью того, кто посмеет отрезать мою ногу».

«Брат…» – один за другим закричали люди вокруг него. Лицо доктора само собой помрачнело: «Ты упрямец… Думаешь, тебе на этот раз повезет? Твоя рана слишком серьезная. Все твои кости переломаны. Если ее не отрезать, ты все равно будешь хромать и не сможешь снова выйти на поле боя».

«Я не позволю отрезать мне ногу. Я ни за что этого не позволю. Я лучше буду хромать или умру, чем позволю отрезать мне ногу». Раненый мужчина был настроен очень решительно. Его слова были восприняты другими ранеными солдатами: «Даже если мы станем хромыми, мы все равно сможем найти способ содержать себя, но если мы потеряем ноги, как мы сможем жить, когда вернемся на родину?».

«Без ног мы не только будем жить в страданиях, но еще и утянем на дно свои семьи».

Обменявшись этими мнениям, раненые солдаты заплакали. Они плакали о своих ранах и о своем будущем.

Они видели так много ветеранов, лишившихся рук и ног и живущих в нищете. Они не хотели так жить, но… умирать?

Они наконец-то смогли спасти свои жизни на войне, разве же они хотели умирать?

Печаль была заразительна. В одно мгновение весь шатер раненых был полон горя. Некоторые люди даже кричали и плакали: «Боже, пожалуйста, помоги нам».

Сколько бы они не просили, выхода не было. Если бы у людей было решение, они не искали бы призрачного Бога.

Линь Чузцю не была сентиментальным человеком. Выросшая в такой среде, в какой ей пришлось вырасти, она стала эгоистичной и холодной. Но в этот момент, ее невольно тронуло все это.

Сделав глубокий вдох, Линь Чуцзю растолкала толпу и выступила вперед.

«Покажите мне свою рану». Только протиснувшись через толпу, Линь Чуцзю увидела, в каком состоянии на самом деле был раненый.

Он был грязным, и его правая нога была окровавлена. Его лица уже было не разглядеть, но его взгляд был твердым как камень, ясным, как звезды и горел негасимым светом.

«Кто вы?» – спросил, защищая свои позиции, доктор, когда увидел лицо Линь Чуцзю.

Не дожидаясь, пока Линь Чуцзю ответит, солдат, стоявший позади нее, сказал: «Это доктор, которого лично пригласил ванъе. Цзю Гунцзы владеет выдающимися навыками медицины и очень хорошо умеет лечить травмы».

Солдатам пришлось втянуть сюда Сяо Тяньяо. Иначе эти люди не стали бы ценить Линь Чуцзю.

«Приглашен ванъе? Этот человек… кажется таким молодым… Как долго вы изучали медицину?» – доктор казался обеспокоенным. Он не ставил под сомнение личность Линь Чуцзю. Он волновался, что мастерство Линь Чуцзю может быть недостаточным и только внесет лишний хаос.

«Я изучал медицину десятилетиями. Я начал учиться с тех пор как был в утробе матери. Его нога сломана настолько, что сильнее ее сломать уже нельзя. Дайте мне посмотреть». Линь Чуцзю бросила быстрый взгляд и поняла, что у мужчины была сломана правая нога. Ее действительно было трудно сохранить, но… она могла попробовать. В конце концов, этот человек был готов скорее умереть, чем потерять ногу.

«Вы можете вылечить ногу моего старшего брата?» – спросил большой бородатый мужчина, стоявший в стороне. Никто не смог бы назвать его возраст из-за бороды, но по первому впечатлению, этот человек явно был старше, чем раненый мужчина.

Этот человек назвал раненого старшим братом не из-за его возраста, а из-за его силы.

Линь Чуцзю не ответила сразу, она надела перчатки, присела на корточки и дотронулась до ноги раненого.

«Ай…» – вскрикнул он и закусил губу так, что на ней выступила кровь. Как только доктор начинал действовать, по нему сразу было видно, эксперт он или нет. Поэтому, когда врач среднего возраста увидел технику Линь Чуцзю, он сразу понял, что она профессионал по части медицины. Когда они были в военном лагере, они никогда не думали о личной славе. Здесь была нужна любая возможная помощь.

После того как Линь Чуцзю осмотрела кости, она снова проверила пульс мужчины. Она подтвердила, что он был полон жизненной энергии. Она потихоньку вздохнула с облегчением, после чего встала и сказала: «Я уверена на 60%. Пусть его отнесут в другую комнату».

В отделении раненых была особая комната для отдыха тяжело раненых пациентов. Там была узкая кровать, высотой примерно с операционный стол. В данный момент Линь Чуцзю могла использовать только его в качестве операционного стола, что не казалось ей проблемой.

«Я отнесу, я отнесу!» Услышав эти слова, великан, стоявший рядом с раненым мужчиной, торопливо шагнул вперед и поднял его.

«Осторожнее, не потревожь рану», – напомнила Линь Чуцзю, но потом она обнаружила, что ее напоминание было излишним. Потому что этот человек действовал бережнее, чем она думала.

Пройдя через поле боя, видя смерть вновь и вновь, эти люди больше ценили жизнь и были осторожнее, чем обычные люди.

Потому что, если бы они были неосторожны, они потеряли бы свои жизни.

После того как раненого унесли, Линь Чуцзю взглянула на переполненный лагерь раненых и поняла, что задача была тяжелой. Однако Линь Чуцзю не была огорчена, а скорее была полна боевого духа.

Вылечив этих раненых солдат, она завершит задачи, поставленные медицинской системой. Ее больше не будет связывать медицинская система в будущем!

Она была в восторге от мысли об этом!

Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и увидела, что раненого перенесли во внутреннюю комнату. Когда она собиралась последовать туда же, она увидела солдата, который искал начальника и привел старика с белой бородой. Старик с белой бородой посмотрел на нее взглядом, полным презрения…

Наблюдение Маленькая девочка

Старик с белой бородой вошел внутрь. Его одежда была запачкана кровью и очень грязной. Его глаза были распухшими и красными. Она могла догадаться, что он давно не спал.

Как только он вошел, старик с белой бородой посмотрел на нее скептически: «Это вы доктор, которого пригласил лично ванъе?»

Не дожидаясь, пока Линь Чуцзю ответит, солдаты торопливо шагнули вперед и представили их: «Это Цзю Гунцзы, которого пригласил ванъе. Цзю Гунцзы, это доктор Чжу, военный доктор лагеря. Доктор Чжу – императорский доктор. Он не хотел оставаться во дворце, он решил помогать здесь».

«Доктор Чжу очень любезен», – с уважением поприветствовала его Линь Чуцзю, но собеседник проигнорировал ее. Вместо этого он оглядел Линь Чуцзю с головы до ног и саркастически сказал: «Вы всего лишь маленьк…» – старик с белой бородой не договорил, но Линь Чуцзю знала, что он собирался сказать.

Было бы смешно, если бы, как врач, он был бы неспособен определить, мужчина она или женщина, внимательно на нее посмотрев.

Когда Линь Чуцзю увидела, что он не договорил всего прямо, она поняла, что он был умен. Поэтому она улыбнулась и сказал: «Доктор Чжу, меня пригласил ванъе. Ванъе, разумеется, все обо мне известно». Она сказала старику, что Сяо Тяньяо знал, что она женщина.

Увидев это, солдат торопливо добавил: «Не волнуйтесь, доктор Чжу. Медицинские навыки Цзю Гунцзы тоже были одобрены ванъе. В противном случае ванъе не стал бы приглашать Цзю Гунцзы».

«Тогда я хочу увидеть, на что ты способен, маленький… мальчик», – доктор Чжу нахмурился. Разумеется, он не мог признать, что Линь Чуцзю женщина.

Линь Чуцзю не стала много объяснять, а сделала приглашающий жест: «Я точно не разочарую доктора Чжу».

«Если вы меня разочаруете, вы пойдете отсюда вон. Мне здесь не нужны бездельники», – холодно сказал доктора Чжу, но его тон стал немного спокойнее. Линь Чуцзю просто улыбнулась.

В этот момент ей нужно было доказать свою силу.

Они оба вошли во внутреннее помещение и выгнали лишних людей. Линь Чуцзю надела хирургический халат, перчатки, разлила дезинфицирующее средство и одно за другим достала хирургические принадлежности и лекарства.

Когда приготовления были завершены, Линь Чуцзю достала медицинские ножницы, разрезала все бинты на ногах раненого, промыла и продезинфицировала их спиртом.

Доктор Чжу увидел, как Линь Чуцзю разложила несколько вещей, из которых он не узнал ни одну. Его глаза распахнулись в изумлении. Когда он увидел, что Линь Чуцзю положила ножницы, он немедленно их поднял. Когда он увидел, из какого материала изготовлены ножницы, он был потрясен: «Это… Это тонкое железо?»

«Сталь тверже железа», – Линь Чуцзю удостоила его ответом.

Доктор Чжу кивнул, но нельзя было сказать, действительно ли он понимал или просто притворялся. Затем он показал пальцем на спирт и спросил: «Что это?»

«Это алкоголь высокой концентрации, он используется для дезинфекции. Его раны совсем загноились. Области вокруг раны необходимо промыть алкоголем». Чтобы установить хорошие отношения с доктором Чжу, Линь Чуцзю с готовностью объясняла ему некоторые вещи. Иначе, если она обидит этого старика, она не сможет остаться в лазарете.

Видя, что с Линь Чуцзю так легко разговаривать, доктор Чжу тут же задал ей сто тысяч вопросов: «А как насчет этого?»

«Кетгут, люди использовали его в армии и прежде».

«Но не такой тонкий, как этот, у вас хорошие вещи, это видно с одного взгляда», – доктор Чжу был довольно сведущим. Потом он увидел, что Линь Чуцзю достала скальпель. Он снова удивился: «Это нож? Как он может быть таким тонким?»

Врачи, которые специализировались на травмах, обычно использовали ножи, чтобы убирать гниющую ткань, поэтому у них тоже были высокие требования к ножам. Доктор Чжу полагал, что ножи, которыми он владел, были очень редкими в четырех странах, но они были гораздо хуже по сравнению с ножом в руке Линь Чуцзю. Этот нож был таким красивым, и таких было несколько видов. Ему очень хотелось набор. Доктор Чжу в тайне подумал так…

«Это хирургический нож. Если доктору Чжу он нравится, я подарю вам набор». У нее было много скальпелей. Если набор скальпелей может сблизить их, Линь Чуцзю совсем не пожалеет его.

«Кхе-кхе…» Доктору Чжу очень этого хотелось, но ему также хотелось показать превосходство старшего. – «Мне не нужны твои маленькие сокровища». Думая о том, чтобы брать что-то у этой маленькой женщины-врача, он почувствовал глубокий стыд.

«Дело не в том, нужны они вам или нет. Мне искренне хочется подарить его вам. В любом случае, у меня есть еще один набор. Он просто пропадет впустую, если я оставлю его. Доктор Чжу может спасти больше людей с его помощью». Линь Чуцзю была с Сяо Тяньяо уже давно. Она знала теперь, как легко дарить подарки таким высокомерным и неловким субъектам.

Разумеется, когда Линь Чуцзю сказала это, лицо доктора Чжу сразу смягчилось:

«Раз ты так говоришь, я приму его».

Доктор Чжу был очень счастлив, но ему было слишком стыдно ничего не делать после того, как он взял ее вещь. Увидев, что она просто хочет позаниматься делом одна, он сказал: «Девочка, если ты хочешь, чтобы я тебе помог, только скажи». Если эта маленькая девочка не сможет вылечить ногу этого мужчины, то он позаботится об этом ради набора ножей.

«Спасибо, доктор Чжу, в таком случае я побеспокою вас». Линь Чуцзю совсем не стала отнекиваться. Увидев, что доктор Чжу готов помочь, она немедленно вручила ему хирургические инструменты и сделала его своим ассистентов в операции.

Доктор Чжу был великолепным медиком. Хотя это был первый раз, когда он производил хирургическую операцию, он моментально понял, о чем говорила Линь Чуцзю.

Когда он узнал, что Линь Чуцзю хотела разрешать ногу мужчины, удалить кровь и вправить сломанные кости, его глаза ярко заблестели: «Вы можете сделать это?» Это было нечто, что он хотел бы сделать, но не мог.

«Я уверена на 60%. Но даже если я не смогу сделать это, мне придется отрезать ему ногу и спасти его жизнь». Короче говоря, этот человек не умрет.

«Я буду внимательно смотреть, как ты это сделаешь. Не обмани меня», – глаза доктора Чжу блестели. Его прежнее начальственное поведение полностью испарилось.

«Не волнуйтесь». Линь Чуцзю не говорила много. Она просто налила на рану китайское обезболивающее лекарство. Прежде чем анестезия подействовала, Линь Чуцзю выбросила все грязные халаты и перчатки. Затем она продезинфицировала комнату. Закончив с этим, она взяла новые хирургические халаты и перчатки и велела доктору Чжу надеть их.

«Зачем мне переодеваться в новый? Это пустая трата», – пробормотал доктор Чжу, но не отказался, а честно переоделся.

«Чистая одежда и помещение полезны для раненых пациентов. Если их раны будут подвергаться частому контакту с грязью, они загноятся», – Линь Чуцзю не стала трудиться и объяснять про бактерии.

Если бы она начала говорить доктору о вещах, которые нельзя увидеть невооруженным глазом, она не закончила бы до завтра. Ее собеседник точно начал бы задавать новые и новые вопросы. Хотя она была профессиональным доктором и имела превосходные знания, она была не так сильна, чтобы все это рассказывать.

Доктор Чжу был как невидимый мастер, желавший наблюдать чудеса лечения Линь Чуцзю. Хотя он был недоволен требованиями Линь Чуцзю, он не собирался уходить только из-за этого.

Линь Чуцзю была очень довольна доктором Чжу как ассистентом. Она никогда не думала скрывать свое мастерство, поэтому, когда она удостоверилась, что анестезия подействовала, она хотела начать операцию сразу же. Она сообщила доктору Чжу немедленно, чтобы он встал в наиболее подходящем месте и наблюдал весь процесс оперции.

Помощь. Невозможно прописать лекарство

Доктор Чжу не знал намерения Линь Чуцзю. Увидев, что Линь Чуцзю зовет его, он сказал с недовольным выражением: «Ты, малышка, не так уж молода, но высокомерия предостаточно». Командовать им, имперским медиком – она совсем не застенчива. Она даже вовсе не знает, как уважать старших.

Доктор Чжу поджал губы с недовольным видом. Линь Чуцзю не знала, плакать ей или смеяться. Она придумала оправдание и сказала: «Доктор Чжу, вы стоите на сквозняке. Боюсь, вы простудитесь, если простоите там слишком долго. Ветер ночью очень холодный». Если бы она сказала ему, что позволяет отойти, чтобы он мог наблюдать весь процесс, она не могла бы поручиться, что доктор Чжу не помрачнеет.

«В самом деле?» — плохое настроение доктора Чжу исчезло так же быстро, как и появилось. Увидев, что Линь Чуцзю заботится о нем, он тут же подошёл к ней и сказал высокомерно:

«Ну ладно. Раз уж ты об этом упомянула, мне и правда было холодно там стоять».

«Ха-ха… Правда?» Линь Чуцзю очень хотелось сказать: «Доктор Чжу, вы могли бы не вести себя серьезно, когда я говорю всякую чепуху? В этой внутренней комнате так много отдельных дверей. Ветер сюда не проникает, так что здесь было совсем не холодно.

Она просто искала причину, только и всего. Если бы доктор Чжу был внимателен, он заметил бы нестыковки.

Только что она подумала, что доктор Чжу и Сяо Тяньяо похожи. Они оба были высокомерны и смотрели на женщин свысока. Теперь ей казалось, что она слишком переоценила доктора Чжу и недооценила Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо был гордым и надменным. Совсем как мужчина-бог, именно такой, каким и должен быть принц. Что же до доктора Чжу? Хехе-же…

Его гордость была второго сорта. Его уровень был за восемь тысяч миль от Сяо Тяньяо. Что там «мужчина-бог», доктора Чжу можно было назвать лишь одним из лучших. Что же до властности? Она видела ее только в Сяо Тяньяо. Она видела только недовольство в докторе Чжу.

Однако доктор Чжу был очень интересен. Линь Чуцзю можно было бы счесть младшим медиком, но она чувствовала, что с доктором Чжу было очень легко поладить. Он легко радовался и сердился. Ей не нужно было волноваться о том, что он перехитрит ее или будет коварным. Доктор Чжу не скрывал своих мыслей. Учитывая, что она будет работать с доктором Чжу в будущем, Линь Чуцзю не притворялась перед ним и не скрывала своих знаний. Она относилась к нему как к студенту. Делая движения руками, она продолжала комментировать. В то же время она не забывала отдавать доктору Чжу команды помогать ей. В начале доктор Чжу не понимал намерений Линь Чуцзю. Но теперь, если он все ещё не знал этого, то можно сказать, что он глуп. Видя, как Линь Чуцзю объясняет все шаг за шагом в деталях, даже когда работает ножом, иногда даже отодвигаясь в сторону, чтобы облегчить ему обзор, доктор Чжу понимал, что Линь Чуцзю пользовалась возможностью обучить его. Она также заботилась о его достоинстве, так что ее поучение было очень осторожным.

В эти годы, сколько бы знаний у него ни было, он уделял внимание лишь обучению своего сына и внуков. Даже если он брал учеников, он давал им лишь смутные знания. Если быть точнее, он не любил делиться знаниями с посторонними. Видя, что Линь Чуцзю объясняет процесс лечения, не скрывая ничего, он почувствовал необъяснимые эмоции. Эта девчонка точно была необычным человеком. Она знала, как быть внимательной с другими, что было хорошо.

«Кости сломаны внутри. Нужно сделать надрез и исправить это. Мы используем этот скальпель, чтобы сделать незаметный разрез».

Линь Чуцзю не знала, о чем думал доктор Чжу. Она делала только то, что должна была делать. Но по ходу операции комментариев о процессе становилось все меньше и меньше. Иногда она даже комментировала после действия.

Другого выхода не было. Пациент был первоочередной задачей во время операции. Кроме того, доктор Чжу не был глуп. Он мог понять что-то даже без ее объяснения. Если он чего-то не поймёт, он может спросить ее позже. После того как хирургический разрез был сделан, Линь было некогда объяснять. Ее движения становились быстрее и быстрее.

«Щипцы!»

Доктор Чжу тоже был занят. Не спуская глаз с движений Линь Чуцзю, он также внимательно следил за тем, что Линь Чуцзю время от времени было нужно.

«Кровоостанавливающие щипцы». Как только какой-то инструмент возвращался к доктору Чжу, Линь Чуцзю просила другой.

Линь Чуцзю рассказала ему о хирургических инструментах ранее, он знал названия каждого из них. Чтобы поспеть за ритмом Линь Чуцзю, доктор Чжу уже не следил за операцией так внимательно.

«Вытрите пот», — сказала Линь Чуцзю, не поднимая головы и только положила кровоостанавливающие щипцы, которые держала в руке, на безупречно чистый стальной поднос.

В этот раз она действительно отнеслась к доктору Чжу как с своему ассистенту. Доктор Чжу почувствовал себя немного неловко, но не отказал ей. Он честно помогал ее лечению в течение всего процесса.

Рана солдата была не тяжелой, но она не получила своевременного лечения. Если бы его стали лечить вовремя, Линь Чуцзю была бы на 90% уверена, что смогла бы сохранить ему ногу. Но все же гарантия в 60% была довольно хорошей.

По мере того как операция шла, Линь Чуцзю становилась увереннее. После того как она вправила кости, она была на 80% уверена, что сохранить ногу удастся. Однако, даже если операция пройдёт успешно, потребуется много времени на реабилитацию, прежде чем он сможет ходить нормально.

Когда Линь Чуцзю доставала лекарства ранее, она предполагала, что там будет много раненых пациентов с переломанными костями, поэтому она подготовила много гипсов заранее, что теперь пригодилось.

Увидев гипсы, доктор Чжу снова начал задавать сотню вопросов. Он спросил, что это такое. Почему было лучше использовать их, а не деревянные доски?

Состав гипса был очень прост. Если бы в нее были материалы, Линь Чуцзю могла бы сделать все сама.

К этому времени операция была окончена, так что у Линь Чуцзю было время ответить на вопросы доктора Чжу. Она терпеливо рассказала о составе и функциях гипса. Доктор Чжу слушал внимательно.

Несомненно, гипс был лучше деревянных досок. Деревянные доски были прямоугольными по форме, эффект фиксации был очень посредственным.

«Хорошая вещь, хорошая вещь. Это очень хорошая вещь». Доктор Чжу казался очень восхищенным. Он обнаружил, что у этой маленькой девочки было столько прекрасных вещей. Ему действительно хотелось иметь их все.

«У меня ещё есть такие здесь. Если появится пациент, которому они понадобятся, доктор Чжу может просто взять их». Линь Чуцзю не была скупой. Даже если эти вещи попадут в руки доктора Чжу, он использует их для пациентов, так что они будут потрачены совсем не зря.

«Ты, девочка, очень щедрая, но но мне они не нужны сейчас. Я не стану церемониться, когда они понадобятся». Доктор Чжу также не был лицемерным. Он не собирался использовать их для себя, так что ему было не стыдно брать их.

«Хорошо», — Линь Чуцзю не говорила много. После того как гипс был наложен, она проверила состояние раненого и дала ему противовоспалительное и жаропонижающее лекарство.

Когда Линь Чуцзю давала лекарства, доктор Чжу все ещё был занят гипсом. Он не знал, что Линь Чуцзю сделала. Линь Чуцзю не собиралась объяснять.

Ей было очень сложно объяснить таблетки, так что она просто оставила это.

После того как операция была окончена, последует период наблюдения. Если у пациента не возникнет других проблем в течение 12 часов, то постепенно его ноги восстановятся. Если возникнут другие проблемы, сказать будет сложно.

«Доктор Чжу, я закончила лечение, можно попросить вас заняться остальным? У меня не очень хорошо получается прописывать лекарства».

Линь Чуцзю была хирургом, который прописывал лекарства пациентам после операций. На это уходили считанные минуты. Но дело было в том, что это должны были быть западные лекарства. Что же до китайских лекарств?

К сожалению, она все ещё была в том положении, когда она с трудом различала травы.

Так что просить ее прописать лекарство из трав, чтобы спасти жизнь человека, а не убить его…

Некрасиво Она не может быть послушной

Доктора Чжу действительно застало врасплох, когда Линь Чуцзю попросила его прописать лекарство.

Сначала, когда он увидел, что Линь Чуцзю так молода, он решил, что ее медицинские навыки нехороши. Однако, увидев, как она разбирается в медицине, он убедился, что Линь Чуцзю была лучшим врачом, чем он. Для нее прописать лекарство было бы пара пустяков, но…

Глядя на Линь Чуцзю сейчас, он не думал, что она намеренно прикидывается ради него. Казалось, она действительно плохо умела прописывать лекарство.

Однако доктор Чжу все равно спросил на всякий случай:

«Ты плохо умеешь это делать или ты просто не хочешь прописывать своё собственное лекарство?»

«Я правда плохо умею это делать, я хорошо лечу только травмы», — искренне сказала Линь Чуцзю.

Доктор Чжу был на 100% уверен в этот раз, так что он сказал великодушно:

«Ладно, я пропишу ему лекарство. Так… тот набор ножей, не забудь приготовить его для меня».

Он должен был получить какую-то награду за то, что работал всю ночь.

«Без проблем. Доктор Чжу, вы выписывайте лекарство, пока я готовлю скальпели».

К этому времени было уже светло, Линь Чуцзю всю ночь проводила операцию. Она была очень усталой и голодной. Ей нужно было вернуться и поесть чего-нибудь.

«Иди, иди, я пригляжу за этим пациентом для тебя и прослежу, чтобы не было проблем». Думая о тех ножах, доктор Чжу был полон энергии. Никто не заметит, что он не отдыхал весь день и всю ночь.

«Спасибо вам, доктор Чжу», — Линь Чуцзю поблагодарила его, потом сняла хирургический халат и вышла.

Снаружи палатки братья раненого мужчины собрались и ожидали. Увидев, что Линь Чуцзю вышла, они торопливо собрались вокруг и спросили: «Доктор, как мой старший брат?»

«Ногу моего старшего брата спасли? Или вы ее отрезали?»

«Доктор, вы должны вылечить ногу моего старшего брата. Пусть моему старшему брату конец, но, если он потеряет ноги, мы потеряем ещё одного способного солдата».

«Да, это так, мой старший брат собирается стать генералом, его ногу нужно сохранить».

Несколько взрослых мужчин все говорили что-то Линь Чуцзю. У Линь Чуцзю заболела голова, так что она отступила на два шага назад и сказала: «Потише».

Она разговаривала всю ночь и даже не выпила глотка воды. Она чувствовала, что ее горло пересохло и болело, но ей все равно надо было говорить грубым мужским голосом. Однако эти люди все равно спорили перед ней, и с неё было довольно.

«Э-э…» Мужчины тут же закрыли рты и уставились на Линь Чуцзю широко открытыми глазами. К счастью, Линь Чуцзю была достаточно смела, чтобы полностью проигнорировать этих людей. Она посмотрела на них и сказала спокойно: «Не волнуйтесь, ваш старший брат в очень хорошем состоянии. Что же до того, сможет ли он согхранить ногу, вам все же придется подождать еще 12 часов, чтобы узнать результат».

«12 часов? Почему так долго?» – тут же пожаловался нетерпеливый солдат и посмотрел на Линь Чуцзю угрожающе в надежде, что Линь Чуцзю кивнет и пообещает что-то сейчас же, но…

Как Линь Чуцзю могла дать такой безответственный комментарий? Даже несмотря на угрозы этих людей Линь Чуцзю все равно твердо сказала: «Должно пройти 12 часов, чтобы я могла быть уверена. Я не могу дать вам решительного ответа сейчас. Отойдите с дороги, я хочу выйти. Кстати, не входите туда, и не шумите здесь, ему сейчас нужен отдых».

Эффект анестезии у раненого еще не рассеялся, так что Линь Чуцзю отказалась впустить этих людей внутрь для поддержания гигиены.

Она не знала, когда эти солдаты принимали ванну. От их тел странно пахло. Она не знала, насколько грязными они были.

«Если мы не увидим старшего брата, мы не успокоимся. Доктор, позвольте нам войти, мы обещаем не разговаривать, мы только будем рядом со старшим братом». Несколько могучих мужчин окружили Линь Чуцзю. Некоторые говорили умоляющим тоном, а некоторым – угрожающим. Линь Чуцзю показалось, что она лечила не солдата, а босса преступного мира.

Однако, были ли они солдатами или гангстерами, на этот раз им пришлось послушно ей повиноваться. Линь Чуцзю опустила голову и сказала: «Довольно. Если вы продолжите спорить, я больше не буду лечить вашего брата».

Разумеется, когда они услышали это, они немедленно пропустили ее и сказали с паникой в голосе: «Э-э… мы были неправы. Доктор, вы идите, мы не пророним ни звука. Разумеется, мы не станем входить».

«Лучше бы вы сразу это сказали», – фыркнула Линь Чуцзю и вышла.

Позади нее, несколько солдат смотрели ей в спину слегка испуганно: «Этот доктор выглядит молодо, его лицо нежное, но его нрав крутой».

«Да, да, я его сейчас прямо испугался. Его ледяной взгляд очень жуткий».

«Тебе бы следовало быть повежливее с доктором Цзю в будущем. Не провоцирую его. Если он рассердится и откажется лечить нашего старшего брата, у нас будут неприятности».

«Этот доктор, он правда способен на это? Сколько ему лет?» Солдаты продолжали задавать друг другу вопросы. Большинство из них не верили в Линь Чуцзю.

Что ж, нельзя было винить их за это. Лицо Линь Чуцзю выглядело таким юным. Они действительно не верили, что она способна вылечить ногу их старшего брата.

«Разве вы не видели внутри доктор Чжу? Доктор Чжу ничего не сказал, а значит, этот маленький доктор способный».

Эти солдаты кричали друг на друга в разговоре. Они абсолютно забыли, что Линь Чуцзю велела им не шуметь. Они даже хотели войти внутрь и спросить доктора Чжу, но он остановил их, прежде чем они смогли войти внутрь.

Другие не знали о том, что Линь Чуцзю ходила в шатер раненых ночью, но Сяо Тяньяо знал об этом. Без его позволения Линь Чуцзю вообще не смогла бы войти в шатер раненых.

Шатер раненых был как и все другие места. Его правила были очень строгими. Чужаки вроде Линь Чуцзю, которые не имели военного статуса и чья личность была неизвестна, не могли ходить никуда при обычных условиях, не говоря уже про шатер раненых.

Сяо Тяньяо согласился на поход Линь Чуцзю в шатер раненых. Разумеется, он собирался следить за тем, что она там делала. Когда он узнал, что Линь Чуцзю пошла к пациенту со сломанными ногами, Сяо Тяньяо невольно покачал головой и рассмеялся.

Эта глупая девчонка действительно уверена в себе. Она не выбрала других пациентов, а стала лечить этого, в исцелении которого она была уверена лишь на 60%. Неужели она не боялась, что, если она не сможет вылечить его, те солдаты порвут ее на кусочки?

Что ж, эти лихие люди в армии всегда пускали в ход свои кулаки раньше, чем свои мозги, действовали импульсивно и не заботились о последствиях. Не говоря уже о том, что они не знали, кем Линь Чуцзю была. Однако, даже если бы они знали ее настоящую личность, они все равно не стали бы колебаться перед дракой.

«Пусть люди за ней присмотрят, не дайте ей угодить в неприятности», – Сяо Тяньяо знал, что он никак не мог вернуть Линь Чуцзю, так что он просто отпустил ее.

Если он угадал правильно, в тот день у Линь Чуцзю болела голова из-за раненых солдат. Она была в таком же состоянии, когда был болен Сяо Циань.

«Да, ванъе», – солдаты приняли приказ. Увидев, что у Сяо Тяньяо нет других распоряжений, они удалились.

Вскоре после того как солдаты ушли, явился тайный страж.

«Ванъе, пришли новости из столицы. Император получил известия о том, что ванфэй покинула столицу и что ванъе серьезно болен, поэтому он послал войска окружить поместье Сяо. Он также силой забрал Банк Тунъюань, и теперь им управляет Принц Сяо Циань и Министерство Хозяйства».

Как ранее и догадывалась Линь Чуцзю, как только император получил известия о происшествии с Сяо Тяньяо, он не замедлил захватить власть Соя Тяньяо, даже несмотря на то, что это выглядело некрасиво…

Жить. Платить вдвойне

Сяо Тяньяо всегда знал, каким ужасным был характер его брата-императора и как ему хотелось обойти его. Так что было бы странно, если бы, зная, что с ним что-то случилось, он не прибрал к рукам в первую очередь банк.

Сяо Тяньяо также не удивился и тому, что император послал войска окружить поместье Сяо и забрать власть над банком. Это все были вещи, которые император мог сделать, и он не удивился бы, если бы увидел большее.

Более того, с ним на самом деле даже ничего не случилось. Сколько бы сейчас ни забрал император, он заставит его заплатить вдвойне.

«Вы, скрывайте новости, нельзя пропустить в столицу никаких новостей о том, что со мной все в порядке. Еще пошлите наших людей защищать людей в поместье Сяо. Если что-то случится, действуйте», – без колебаний приказал Сяо Тяньяо. Как только он предпримет меры, его отношения с императором будут испорчены, но его это не волновало.

«Я понимаю», – услышав это, теневой страж сначала опешил.

Теперь Сяо Тяньяо решил применить силу, чтобы защитить людей в поместье Сяо, и его не заботило то, что он уничтожит репутацию императора ради них. Им очень повезло иметь такого господина, который заботится об их жизни.

«Можешь удалиться», – просто сказал Сяо Тяньяо, и, когда теневой страж встал, он снова сказал: «Скажи Су Ча, чтобы пришел ко мне».

«Есть», – ответил теневой страж, после чего поклонился и вышел.

Вскоре после этого Су Ча вошел с взволнованным видом: «Ванъе, вы меня искали?»

Су Ча, который знал, что на уме у Сяо Тяньяо не было ничего хорошего, не решился быть неловким на этот раз, и честно поприветствовал его со всем почтением.

«Ты распорядился о шатре для Сяо Ванфэе?» – спросил Сяо Тяньяо, как только он открыл рот.

Су Ча застыл и сказал тихим голосом: «Да, я сделал приготовления. Ванъе, что-то не так?»

«Нет, ты хорошо постарался», – Сяо Тяньяо не рассердился и даже похвалил Су Ча. Но эта похвала испугала Су Ча: «Ванъе, я сделал что-то не так?» Не хвалите меня так, мне так страшно!

«Разве я не сказал, что ты хорошо постарался?» – сказал Сяо Тяньяо, но в его тоне не было ни капли теплоты. Его резкий голос противоречил его словам. Су Ча был совсем не рад такой похвале.

«Да, но правда ли это?» – Су Ча посмотрел на Сяо Тяньяо осторожно. Видя, что выражение лица Сяо Тяньяо не изменилось, и он все еще был холоден, он не мог сказать, действительно ли Сяо Тяньяо хвалил его или нет.

Сяо Тяньяо не ответил на вопрос Су Ча, но спросил: «Ты думаешь то, что я сказал, неправда? Или ты думаешь, что сделал что-то плохое?»

«Конечно нет», – Су Ча быстро опроверг это. Он был не настолько глуп, чтобы сказать да. Зная, что ситуация была нехороша, потому что он устроил отдельный шатер для Линь Чуцзю, мог ли он рассчитывать на долгую жизнь?

«Тогда за что ты чувствуешь себя виноватым?» – Сяо Тяньяо не оставил Су Ча в покое и продолжал допрос. На лбу Су Ча мгновенно выступил пот, но он быстро ответил: «Ванъе, я не чувствую себя виноватым». Чтобы доказать, что он действительно не испытывал угрызений совести, Су Ча выпрямился и посмотрел прямо на Сяо Тяньяо, чтобы доказать свою невиновность.

Сяо Тяньяо хмыкнул, но оставил эту тему. Он постучал пальцем по столу и заговорил о делах в столице: «Из столицы дошли вести, что банк Тунъюань захватило министерство финансов. Есть также проблемы с делами семьи Су. Твои магазины в столице были опечатаны. И твой отец, мачеха и сводные брат с сестрой брошены в тюрьму».

«Что? Магазины семьи Су опечатаны? Чего добивается император? Он что, думает, мы больше никогда не вернемся в столицу?» И слов Су Ча было ясно, что он больше всего переживал о предприятии семьи Су. Что же до жизни его отца? Если ему самому не придется его убивать, его не особенно волновало, будет ли он жить или умрет.

«Возможно», – сказал Сяо Тяньяо уклончиво.

Увидев это, Су Ча осторожно сказал: «Ванъе, вы не сердитесь?»

Су Ча спросил очень туманно, но Сяо Тяьяо понял, что он имел в виду. Сяо Тяньяо не ответил на слова Су Ча, но сказал: «Не волнуйся, я верну все предприятия твоей семьи Су». До тех пор пока он жив, никто не посмеет смещать его людей, не заплатив за это.

Когда его мысли были раскрыты, Су Ча смутился: «Ванъе, я не имел это в виду». Ну, он признавал, что он немного тревожился, совсем чуть-чуть.

«Не важно, имел ты это в виду или нет. Я знал, что у тебя еще есть секретные дела, так что тебе легко с этим справиться. Но не позволяй императору об этом узнать». Хотя он мог вернуть предприятия Су Ча и удвоить их, это не означало, что, когда они вернутся, вернется и прибыль.

Император был не дурак, и люди, которых он воспитал, были не глупы. Они захватили бизнес Су Ча, и они знали, как семья Су управляла им. Так что, даже если они вернут его, они смогут вести подобные дела. Если император будет их поддерживать, разве будет что-то невозможное для этих людей?

«Я понимаю. Я соберу вещи и уеду завтра».

Дела в армии не были его специальностью, но Су Ча мог хорошо вести те предпринимательские дела.

Когда дело касалось управления, никто из людей Сяо Тяньяо не мог сравниться с Су Ча. В последние годы, если бы Су Ча не снабжал Сяо Тяньяо большими суммами золота и серебра, при жестком контроле император Сяо Тяньяо не смог бы подготовить армию Цзиньувэй.

«Ммм», – Сяо Тяньяо кивнул головой, а затем добавил еще одну фразу: «Что ты планируешь делать со столицей?» Сяо Тяньяо не сказал этого прямо, но Су Ча тоже понял, что Сяо Тяньяо спрашивал о его отце.

Изначально он не хотел думать о его жизни и смерти, но теперь Сяо Тяньяо спросил, и Су Ча не мог притворяться, что не понимает. Подумав об этом немного, он сказал: «Хватит оставлять его в живых. Вам не нужно волноваться о других людях и других вещах».

Этот человек бросил их. Он пощадил его, потому что он было его так называемым биологическим отцом. Но что до других – его тошнило от вида его младшего сводного брата и сестры.

«Я прикажу людям сделить». Сяо Тяньяо никогда не вмешивался в дела семьи Су. На этот раз в тюрьму был заключен отец Су Ча, поэтому он спросил.

«Спасибо, ванъе». Су Ча сложил руки, чувствуя некоторую неловкость в глубине души. Он желал своему отцу смерти всем сердцем, но его сердце было недостаточно твердым, недостаточно жестоким. Его мысли были так противоречивы, что он даже сам ненавидел себя, но он не мог ничего изменить.

Сяо Тяньяо ответил и сделал знак Су Ча удалиться, но, когда Су Ча собирался выйти, он вдруг сказал: «Кстати, я не хочу, чтобы тот шатер остался».

О каком шатре он говорил, он полагал, Су Ча понимал без объяснений.

Су Ча чуть не запнулся, когда услышал это. Так что он развернулся смущенно, а затем сказал пустым голосом: «Ванъе, можете быть спокойны. Я знаю, что делать».

Он думал, что их принц правда не заботился об этом деле. Но оказалось, что он просто притворялся. Теперь, когда действия принца становились все более и более необычными, он больше не мог отличить правду от притворства!

Их принцессе так не повезло выйти замуж за такого скучного и мстительного человека!

Удовлетворен

После того как Линь Чуцзю вышла из шатра раненых, она быстро поела, достала набор скальпелей и пошла назад.

В это время она хотела начать с очень интенсивной спасательной работы. Она полностью забыла о Сяо Тяньяо и даже не думала с ним говорить.

По мнению Линь Чуцзю, она была окружена людьми Сяо Тяньяо. Было не важно, поговорит она с ним или нет. Все равно Сяо Тяньяо узнает, где она, как только спросит.

Когда Линь Чуцзю вернулась, доктор Чжу уже приказал мальчику, разносившему лекарство, дать лекарство раненому мужчине, и оставил рецепт Линь Чуцзю. Он также оставил записку, подробно описывающую состояние пациента и количество использованного лекарства.

Действия доктора Чжу можно было описать как награду за ее доброту. Линь Чуцзю учила его. Естественно, он не стал бы скупиться. Когда он увидел, что Линь Чуцзю не очень искусна в прописывании лекарств, он написал то, что узнал из своего собственного опыта, надеясь, что Линь Чуцзю это может пригодиться.

Разумеется, доктор Чжу не дал лекарство непосредственно Линь Чуцзю. Неловкий человек вроде него, даже если ему хотелось быть хорошим человеком и отплатить услугой за услугой, не стал бы делать это напрямую.

Когда Доктор Чжу увидел, что Линь Чуцзю входит, он только фыркнул с недовольным видом.

Линь Чуцзю рассмеялась и торопливо протянула ему скальпели: «Доктор Чжу, взгляните и скажите мне, удовлетворены ли вы?»

Линь Чуцзю открыла коробочку со скальпелем, как сундук с сокровищами. Когда коробка была открыта, стали видны аккуратно разложенные рукоятки и лезвия. Глаза доктора Чжу загорелись, но он быстро отвел глаза, притворяясь, что его не волнует это, сдержанно кивнул и спокойно сказал: «Неплохо».

Линь Чуцзю не стала скрывать с него маску. Она просто подала скальпели доктору Чжу: «Я надеюсь, доктор Чжу сможет использовать их, чтобы спасти больше людей».

«Разумеется», – доктор Чжу равнодушно взял их в руки и сказал: «Если это все, я пойду». Ему хотелось пойти и поизучать свои ножи. Он видел, как Линь Чуцзю использовала эти ножи. Это было великолепно. Он полагал, что у него получится не хуже, чем у Линь Чуцзю.

«Доктор Чжу, не торопитесь», – сказала Линь Чуцзю с улыбкой. Подумав немного, она добавила: «Доктор Чжу, вы не спали прошлой ночью. Вам бы следовало пойти к себе и отдохнуть сначала. Я могу помочь здесь». Хотя доктор Чжу был очень энергичным, он был в очень плохой форме. По ее мнению, он не спал два дня и две ночи.

При такой напряженной работе даже молодые люди не выдержали бы долго. Доктор Чжу уже достиг предела. Если это продолжится… он может умереть внезапно.

«Я знаю, знаю, у тебя много сокровищ. Я пойду отдыхать и оставлю дела тебе. Вы, молодые люди, должны больше мириться с трудностями и больше упражняться. Не бойтесь тяжелой работы». После того как доктор Чжу по привычке преподал урок, он пошел назад в свою палатку, увлеченно изучать скальпели.

Что же до того, чем доктор Чжу занимался у тебя дома – Линь Чуцзю того не знала. Линь Чуцзю проверила состояние раненого мужчины. Когда она убедилась, что он в хорошем состоянии, она вышла и стала перевязывать других пациентов.

Когда она уже собиралась уйти, Линь Чуцзю увидела рецепт, оставленный доктором Чжу на столе, а также инструкцию по дозировке.

Линь Чуцзю невольно рассмеялась. Доктор Чжу был очень милым старикашкой. Хотя его характер был несколько скверным, он был достоин стать другом.

Линь Чуцзю сложила рецепт, убрала его и вышла, неся свою аптечку.

В лагере было слишком много раненых солдат, но очень мало врачей. Даже если бы врачи трудились целый день, оставалось бы еще очень много раненых, которых еще не вылечили. Хотя появление Линь Чуцзю не решит все эти проблемы одномоментно, это все же сможет уменьшить давление.

Доктора мало верили Линь Чуцзю. Линь Чуцзю была еще молода. Пусть даже Линь Чуцзю пыталась вылечить сломанную ногу мужчины, доктора все равно не верили, что она была хороша в медицине. В конце концов, они не могли гарантировать, что нога мужчины исцелится.

Однако, прежде чем доктор Чжу ушел, он сказал докторам и раненым солдатам в шатре, что медицинские навыки Линь Чуцзю не уступали тем, которыми владел он, что немного убедило их всех.

Вдобавок к доктору Чжу, молодые врачи, которые перевязывали раненых солдат комнате, преувеличенно называли Линь Чуцзю господином.

Разумеется, это обращение не было шуткой. Молодые доктора объяснили, что их господин, доктор У, долгое время учился вместе с молодым господином, и они также получили советы от него, поэтому они называли молодого господина господином.

Одобрение доктора Чжу и обучение с доктором У – какие причины были у этих людей сомневаться в медицинских навыках Линь Чуцзю?

Кроме того, Линь Чуцзю лечила только пациентов с травмами. Она не прописывала лекарства. Если они не позволят ей лечить пациентов, кто будет их лечить?

Получив всеобщее одобрение, Линь Чуцзю успешно начала лечить пациентов в шатре.

В шатре большинство тяжело раненых людей лечил доктор Чжу и его ученик. Линь Чуцзю пришла поздно. Большинство тяжело раненых людей или были вылечены, или умерли, не получив своевременного лечения.

В шатре Линь Чуцзю зашивала раны солдатам, которые получили ножевые или колотые раны. Такие ранения можно было назвать тяжелыми и не тяжелыми. Если ими не заняться хорошо и вовремя, они могли привести к смерти от инфекции. Однако, если их лечить как следует, после этого никаких проблема не возникало.

Линь Чузцю действовала очень быстро. Она велела пациентам из внутренней комнаты лечь, в зависимости от тяжести их раны, а затем она подходила к ним по очереди.

Линь Чуцзю не прописывала лекарства раненым солдатам, так что ей не нужен был мальчик с лекарствами. Рядом с ней были двое солдат, которые изначально охраняли ее. Однако она попросила их переодеться и помогать ей носить аптечку или подавать другие вещи.

Удаление отмерших тканей, швы, нанесение лекарства, перевязка… Линь Чуцзю проработала год в скорой, так что она была хорошо знакома с процедурой лечения травм. Она могла бы проделать это даже с закрытыми глазами.

Линь Чуцзю действовала крайне быстро. Она промывала рану размером с ладонь в мгновение ока. Пациент не успевал отреагировать, а она уже зашивала рану.

«Эй, это не больно, это совсем не больно. Ощущение просто как муравей укусил». Нынешнее положение не позволяло Линь Чуцзю слишком много использовать анестезию, поэтому она говорила раненым солдатам, что они почувствуют боль, когда она будет их зашивать. Они должны немного потерпеть. Раненый солдат уже приготовился к боли, но… подождав долгое время, он не почувствовал особенно сильной боли.

«Хорошо, что не больно», – безо всякого выражения сказала Линь Чуцзю. Нанеся лекарство, она быстро перевязала рану. Когда пациент отреагировал, она уже перешла к следующему.

«Цзю Гунцзы двигается очень быстро», – раненый солдат невольно уставился на Линь Чуцзю во все глаза, а потом посмотрел на свою перевязанную рану.

Его рана была забинтована в мгновение ока, что было просто поразительно.

Сяо Тяньяо стоял снаружи шатра и наблюдал за процессом работы Линь Чуцзю. Видя, что действия Линь Чуцзю были хорошо организованы, он втайне кивнул головой.

Линь Чуцзю была очень хороша в этом. Если ей действительно хочется приходить в шатер раненых, то он позволит ей это делать. В конце концов, никто не мог пальцем тронуть Линь Чуцзю под его неусыпным взором!

Не понимаю. Семья Линь

Лазарет был просто большой палаткой, так что раненые солдаты могли видеть движения Линь Чуцзю. Когда раненые солдаты увидели, что Линь Чуцзю была быстрой и ловкой, сомнения в их сердцах рассеялись.

Молодой господин Цзю был так быстр, что они наверняка смогут получить лечение сегодня. Им не придется тащиться на раненых ногах и ждать еще один день.

Хотя эти солдаты не были докторами, они часто получали ранения. Они хорошо знали, что, если их раны вылечить вовремя, то через несколько дней проблем не возникнет. Но если лечение отложить на три-пять дней, даже здоровый человек может умереть.

Еще ничего, если погода холодная, но если это случится жарким летом, и с их ранами будут тянуть два-три дня, они могут умереть. Однако после каждой битвы число раненых в лагере увеличивалось. Врачи были так заняты, что они могли только лечить тяжело раненых первыми, а потом медленно лечить мелкие ранения.

Много раз солдаты с мелкими ранеными серьезно заболевали или даже умирали, потому что их не лечили вовремя, но…

Другого выхода не было, их было некому лечить!

Раненых было много, а доктором мало. Если они были ранены на поле боя, они автоматически позволяли тяжело раненым получить лечение первыми. Если тяжело раненых не лечить вовремя, они умирали мгновенно. Люди, которые были ранены легко, всегда могли прожить еще день или два.

Ожидание всегда давалось тяжело. Каждый раненый солдат надеялся, что доктор начнет лечить его в следующую секунду, но их всегда ждало разочарование. Часто они могли только применять травы сами, но трав часто было недостаточно.

Когда Линь Чуцзю в первый раз пришла в лагерь, никто не подумал, что в этом было что-то особенное. Они только подумали, что это был доктор, хорошо разбираюшийся в медицине. Многие из них смогут сохранить свои ноги и руки.

Но когда они увидели скорость Линь Чуцзю, они поняли, что ошибались!

Новый доктор был не только искусным, но еще и быстрым. Для раненых солдат в лагере скорость была важнее, чем что-либо еще.

Им не нужны были превосходные доктора, им лишь нужны были доктора, которые могли лечить травмы быстро. Раны никого не ждали. Только если доктор был достаточно быстрым, они могли сохранить свои жизни и дождаться лечения.

И Линь Чуцзю их не подвела. С утра до ночи, не считая четверти часа на обед днем, Линь Чуцзю лечила и бинтовала раненых солдат в лагере. И всего за один день она вылечила 126 раненых солдат.

«Скорость Цзю Гунцзы поразительна!» Глядя на свои зашитые раны, многие раненые солдаты были поражены.

Благодаря группе учеников доктора У многие раненые солдаты знали о зашивании ран, но скорость тех людей была совершенно не сравнима со скоростью Линь Чуцзю.

«Неудивительно, что он может учить доктора У, Цзю Гунцзы определенно гениальный доктор, и он гораздо лучше, чем доктор Чжу». Для многих раненых солдат доктор Чжу был самым лучших доктором. Тяжело раненые солдаты всегда попадали к нему. Они выздоравливали, но…

Доктор Чжу становился стар, и он лечил только тяжело раненых солдат или раненых генералов. Обычным солдатам не удавалось оценить его медицинские навыки.

В полночь Линь Чуцзю зашила рану последнего раненого в шатре и с трудом поднялась на ноги.

После почти десяти часов напряженной работы Линь Чуцзю была вымотана. Ее ноги затекли от неудобного положения, а ее руки болели так, что она едва могла поднять их.

«Идемте». Когда Линь Чуцзю встала, солдаты хотели подойти, чтобы помочь, но вспомнив о личности Линь Чузцю, они молча отступили.

Это была принцесса Сяо. Она была женщиной. Они не могли даже притрагиваться к ней, когда хотели помочь!

Линь Чуцзю даже не думала о том, чтобы просить у кого-то поддержки. Хотя она была утомлена, у нее все еще были силы, чтобы выйти из шатра.

На улице уже взошли звезды. Линь Чуцзю посмотрела наверх на бескрайнее небо с улыбкой, потом направилась было в свою палатку. Однако она увидела четырех солдат Цзиньувэй, которые шли к ней с простым переносным креслом: «Цзю Гунцзы, ванъе приказал нам подождать вас и забрать».

Солдат Цзиньувэй был очень учтив с Линь Чуцзю. Потому что все раненые, которых Линь Чуцзю лечила сегодня, были из его армии. Линь Чуцзю спасла многих солдат Цзиньувэй сегодня, и продолжит это делать завтра.

«О». Хотя у Линь Чуцзю еще были силы, чтобы ходить, теперь, когда к ней поднесли переносное кресло, она была не настолько глупа, чтобы отказываться.

Когда человек устал, присев, он может забыть обо всем и даже заснуть мгновенно. Так было и с Линь Чуцзю сейчас. Хотя деревянное кресло было очень неудобным, она крепко заснула, уронив голову. Она даже не знала, что солдаты Цзиньувэй отнесли нее в шатер Сяо Тяньяо.

Солдаты Цзиньувэй отнесли Линь Чуцзю в шатер Сяо Тяньяо и оставили кресло снаружи. Они не разбудили Линь Чуцзю и не доложили Сяо Тяньяо. Они тихо удалились.

Как только Сяо Тяньяо вышел, он увидел Линь Чуцзю, которая спала в деревянном переносном кресле. Он не знал, плакать его или смеяться: «Ты хочешь сказать, что доверяешь мне? Или ты так глупа? Ты так спишь, не боишься, что тобой воспользуются?»

Сяо Тяньяо ущипнул Линь Чуцзю за нос. Видя, что Линь Чуцзю нахмурилась и открыла рот, чтобы вздохнуть, он не мог не рассмеяться: «Способность защищаться очень слабая, как я могу спокойно оставлять тебя одну?»

Сяо Тяньяо покачал головой, взял Линь Чуцзю на руки и вошел во внутреннюю комнату.

За ширмой во внутренней комнате было ведро горячей воды, от которого все еще поднимался белый пар. Сяо Тяньяо специально подготовил его для Линь Чуцзю. Изначально он хотел, чтобы Линь Чуцзю помылась, когда вернется. Но глядя на нынешнее состояние Линь Чуцзю, он боялся, что она не сможет помыться.

Сяо Тяньяо был не из тех, кто мог терпеть грязь. От тела Линь Чуцзю странно пахло. В обычное время он бы не позволил Линь Чуцзю входить в его комнату, но теперь?

Ему оставалось только смириться со своей судьбой и ждать, пока Линь Чуцзю проснется.

Осторожно положив Линь Чуцзю на стул, Сяо Тяньяо посмотрел на узелки на ее одежде и снял верхнюю накидку и среднюю одежду Линь Чуцзю. Что же до ее нижнего платья?

Сяо Тяньяо поколебался мгновение, но в итоге не снял его.

«Забудь об этом, просто потерпи одну ночь». Сяо Тяньяо повернулся и подошел к ширме, смочил полотенце и терпеливо и тщательно вытер Линь Чуцзю…

Лицо, тело, руки… все.

Вскоре Сяо Тяньяо помыл Линь Чуцзю и снял с нее брюки.

Сяо Тяньяо знал, что рана на ноге Линь Чуцзю была серьезной, но, когда он увидел слой бинтов на ногах Линь Чуцзю, он не мог не почувствовать огорчение.

«Такая глупая девчонка, как вышло, что ты из семьи Линь? Разве члены семьи Линь сплошь не проницательные, хитрые, вечно играющие мужчинами и женщинами, как пешками в их руках?»

Сяо Тяньяо вздохнул, снова подошел к ширме, взял полотенце, чтобы снова вытереть Линь Чуцзю. Но он не знал, что в тот момент, когда он отвернулся, спящая Линь Чуцзю медленно открыла глаза…

Ее ресницы дрогнули, и во взгляде отразилось замешательство. Она была смущена и потеряна в своих мыслях. Однако, хоть она и не была полностью в сознании, она слышала слова Сяо Тяньяо.

Семья Линь?

Разве ее отец, премьер-министр не был малограмотным школяром, который жил в бедности десятилетиями? Как он может высоко думать о семье Линь? Как такая семья могла играть жизнями других?

Она не могла этого понять.

Линь Чуцзю покачала головой, зевнула, а потом…

Усталая Огорченный

Уснула!

Действительно, после того как Линь Чуцзю услышала слова Сяо Тяньяо, она задумалась на мгновение, но не поняла ничего, поэтому она снова уснула!

Даже услышав такое сомнительное заявление, Линь Чуцзю все равно смогла спать, что говорило о том, что у нее были крепкие нервы.

Линь Чуцзю проснулась лишь ненадолго. Когда Сяо Тяньяо вернулся, она снова спала. Она снова заснула, поэтому Сяо Тяньяо не знал, что Линь Чуцзю его слышала. На самом деле, даже если она его услышала, это ничего не меняло. Линь Чуцзю давно знала, что слова Сяо Тяньяо всегда были как сильная буря, и поэтому она не принимала их близко к сердцу.

Вытерев Линь Чуцзю начисто с головы до ног, Сяо Тяньяо отнес ее на кровать и накрыл одеялом.

Сяо Тяньяо имел склонность к чистоте. Все, кто знал его, знали и об этом. Естественно, он не мог потерпеть, чтобы Линь Чуцзю спала грязной. Он не мог обнять грязную Линь Чуцзю, не помыв ее.

Сяо Тяньяо изначально приготовил большое ведро горячей воды, чтобы Линь Чуцзю могла принять хорошую ванну, чтобы ее мышцы и кости могли отдохнуть. Однако это оказалось совершенно бесполезным, так что Сяо Тяньяо пришлось принять ванну самому.

Сяо Тяньяо уже принял ванну ранее, так что он просто хотел умыться и переодеться.

В обычное время Сяо Тяньяо определенно расслабился бы и принял ванну с комфортом, но не в этот раз.

Линь Чуцзю сегодня тяжело работала. Если он не сделает ей хороший массаж, завтра она не сможет держать даже палочки для еды.

«Это очень меня беспокоит», – сказал сам себе Сяо Тяньяо, затем выбрался из ванны. Он взял одежду, висевшую рядом, надел ее и сразу вышел.

Разумеется, он не вытер себя сухим полотенцем, но капли воды на себе Сяо Тяньяо, казалось, испарились. Он совсем не намочил свою одежду. Если бы Линь Чуцзю увидела это, она бы точно позавидовала.

Это действительно раздражало – эта внутренняя сила, или что это там такое.

Когда Сяо Тяньяо вышел, Линь Чуцзю все еще лежала в том же положении и крепко спала, так что ее не хотелось будить. Конечно же, Сяо Тяньяо и не собирался ее будить.

Сяо Тяньяо подошел к кровати, но не торопился спать. Он взял руку Линь Чуцзю и потер ее.

Сяо Тяньяо не был врачом, но он владел боевыми искусствами и знал точки акупунктуры человеческого тела. Кроме того, он много страдал, когда учился боевым искусствам, поэтому он хорошо знал, что сделать, чтобы облегчить боль в мускулах.

Сяо Тяньяо потихоньку применил силу и пустил свою внутреннюю энергию бродить по телу Линь Чуцзю с помощью кончиков пальцев, разогревая ее больные мышцы.

Раз, два… Сила Сяо Тяньяо была немаленькой. Линь Чуцзю сначала не могла приспособиться. Каждый раз, когда Сяо Тяньяо прикладывал силу, она хмурилась, как будто спала беспокойно.

Но только и всего: Линь Чуцзю не просыпалась!

Несколько раз Сяо Тяньяо думал, что Линь Чуцзю проснется, поэтому он пытался быть осторожным и даже замедлял свою внутреннюю силу. Но в итоге оказалось, что он сильно недооценивал способность Линь Чуцзю спать. Линь Чуцзю все еще спала. Она не проснулась бы из-за такого пустяка.

«Как же ты устала? Почему ты не проснулась, даже когда я обнял тебя?»

Сяо Тяньяо подозревал, что даже если бы он воспользовался Линь Чуцзю сегодня, она, возможно, даже и не узнала об этом.

Эта женщина его поистине сердила.

Когда Сяо Тяньяо подумал об этом, он невольно приложил больше силы. Линь Чуцзю вскрикнула во сне: «Ммм… больно».

Линь Чуцзю во сне протянула руку, потерла больное место, повернулась и продолжила спать.

И все?

Сяо Тяньяо был изумлен. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, затем он тихо взял другую руку Линь Чуцзю и продолжил массировать ее. На этот раз Сяо Тяньяо не применял много силы намеренно, вместо этого использовал самую удобную силу, чтобы массировать Линь Чуцзю.

Внезапной боли больше не было, поэтому Линь Чуцзю спала очень спокойно с улыбкой на лице, от которой Сяо Тяньяо еще меньше хотелось доставлять ей неудобства.

Эта женщина очень устала, и его это огорчало.

Через полчаса Сяо Тяньяо закончил массировать руки Линь Чуцзю.

Затем он осторожно помассировал каждый ее палец, не напрягая их слишком сильно. Иначе Линь Чуцзю будет больно в будущем.

Помимо ее рук, Сяо Тяньяо также помассировал ее икры и другие части тела. Короче говоря, он не упустил ни одной точки акупунктуры, которая, как ему известно, могла позволить человеку расслабиться. Он боялся, что Линь Чуцзю может почувствовать себя плохо, когда проснется на следующее утро.

Пометавшись час, Линь Чуцзю спокойно заснула мертвым сном, но Сяо Тяньяо вспотел. Пот покрывал все его тело, и от этого ощущения ему было крайне неуютно. Сяо Тяньяо приказал людям принести воды, и снова помылся, а затем обнял Линь Чуцзю во сне.

Когда первый луч солнца показался, Сяо Тяньяо все еще был в постели. Взглянув на Линь Чуцзю, которая все еще спала в его объятиях, Сяо Тяньяо сделал глубокий вдох, а затем поцеловал ее в губы.

Это было подобно стрекозе, севшей на воду. Он отстранился, едва коснувшись.

Сяо Тяньяо не разбудил Линь Чуцзю, но после поцелуя он отпустил ее и вылез из постели.

Сяо Тяньяо вышел и попросил людей подать завтрак снаружи шатра, но не беспокоить человека внутри.

Позавтракав, Сяо Тяньяо не остался в шатре, чтобы разбираться с официальными обязанностями, как обычно. Вместо этого он патрулировал лагерь снаружи и пошел навестить несчастных генералов.

Эти люди обвинялись в измене. Сегодня был единственный шанс увидеться с ними, потому что вскоре их должны были отвезти в столицу.

Сяо Тяньяо никогда не патрулировал лагерь, поэтому, когда он внезапно прошел между шатрами солдат, многие генералы одновременно занервничали и обрадовались. Так сказать, они ждали с нетерпением внимания Сяо Тяньяо, но также и боялись совершить ошибку. В то же время они думали о намерениях Сяо Тяньяо.

Эти генералы твердо верили, что раз принц Сяо, который никогда не обходил лагерь, внезапно это сделал, то на это должна быть очень веская причина. Вот только они пока не знали, в чем она заключалась.

Если бы эти взволнованные и обрадованные генералы знали, что Сяо Тяньяо вышел обойти лагерь только для того, чтобы дать Линь Чуцзю спокойно выспаться, что бы с ними сделалось?

Чтобы дать Линь Чуцзю выспаться, Сяо Тяньяо ушел рано утром, но…

Линь Чуцзю не воспользовалась добротой Сяо Тяньяо!

Меньше чем через полчаса после того как Сяо Тяньяо ушел, Линь Чуцзю проснулась.

Проснувшись, Линь Чуцзю сначала не могла понять, где она находится. Увидев знакомую мебель в комнате, Линь Чуцзю хлопнула себя по лбу: «Почему я опять вернулась в шатер Сяо Тяньяо? Неужели я так устала, что запуталась и пришла не в то место?»

Бедняжка, она так устала, что не могла вспомнить, как она вернулась сюда.

«Нет, я возвращалась в переносном кресле вчера. Верно… наверное это они принесли меня сюда, пока я не обращала внимания», – Линь Чуцзю наконец-то вспомнила, что случилось прошлой ночью, и почувствовала недовольство и свою беспомощность.

Вчера она забыла сказать солдатам, несшим кресло, куда она направлялась, поэтому они отнесли ее в шатер Сяо Тяньяо. В этом не было ничего такого.

«Забудь об этом, это не в первый раз вы спали вместе, не будь лицемеркой», – Линь Чуцзю быстро отбросила эти мысли. Она откинула одеяло и встала с постели, но после этого она изумилась…

Приятно для глаз Слишком долго была одна

Она не чувствовала никакого дискомфорта, и не испытывала ни боли, ни усталости!

Это слишком ненаучно!

Она прочитала много книг, ее не обманешь. Она отлично понимала, как тяжело вчера работала. Судя по ее вчерашней нагрузке, встав сегодня, она должна была испытывать боль во всем теле. Даже если бы это не было так, будто ее машина переехала, она уж точно не была бы так энергична, как сейчас.

«Это так нелогично, что случилось этой ночью?» Как доктор, хоть она и сталкивалась с такими ненаучными вещами, Линь Чуцзю все равно верила в науку и была твердо убеждена, что причина была в том, что случилось ночью. Иначе она не была бы в порядке.

«Это Сяо Тяньяо?» Линь Чуцзю не могла подумать ни о ком другом. Кроме Сяо Тяньяо, кто бы еще стал помогать ей облегчить усталость?

«Это не может быть медицинская система. Хотя медицинская система умна, она далеко не человечна, и в ней нет терапевтической функции. Это наверняка Сяо Тяньяо!» Чем больше Линь Чуцзю думала об этом, тем больше ей казалось, что это Сяо Тяньяо. Хотя она не знала, почему это Сяо Тяньяо внезапно пожалел ее, она не стала бы притворяться, что она в этом не нуждалась, потому что результат был очень хорош.

В ее теле не было усталости или боли. Ни ее запястья, ни ее пальцы не болели, поэтому Линь Чуцзю мысленно похвалила Сяо Тяньяо. Слухи в столице были правдивы: Сяо Тяньяо точно входил в десятку лучших мужей.

Разумеется, при условии, если Сяо Тяньяо хотел таковым быть.

Линь Чуцзю, которая была легким человеком, встала с постели и радостно освежилась. Как только она вышла, она увидела завтрак, который был подогрет на печи. Радость мелькнула в ее глазах. Чтобы удержаться и не ухмыльнуться, Линь Чуцзю намеренно сунула ложку в рот.

Она… всегда была одна. Какой бы усталой она ни была, ее встречала холодная комната и холодная плита утром. Иногда, когда она была слишком занята, она не грела свой завтрак, его и так можно было съесть.

Сердце Линь Чуцзю необъяснимым образом потеплело. О ней никогда никто не заботился раньше. Это был первый раз, когда о ней заботился кто-то настолько любящий.

Хотя она была сильной, и отлично могла жить одна, на самом деле она нуждалась в заботе, как и все. Она также надеялась, что появится кто-то, кто будет рядом с ней.

Прожив одна слишком долго, она очень хотела, чтобы кто-то сопровождал ее и очень хотела иметь дом. Сяо Тяньяо не был хорошим, и люди в поместье Сяо тоже не были хорошими, но это было единственным местом за две жизни, которое она действительно могла назвать домом. Так что, хотя жить в поместье Сяо было трудно и опасно, она решила пойти по этому пути. Потому что ей правда не хотелось быть одной до конца жизни.

*Кап* – кристальная капля слезы упала в миску, скатившись по щеке Линь Чуцзю.

«Серьезно… Я правда заплакала из-за такого пустяка», – Линь Чуцзю быстро вытерла слезы с неловким видом.

Пытаясь игнорировать эмоции в своем сердце, ЛиньЧуцзю быстро закончила завтрак, отложила приборы, надела накидку и вышла на улицу.

Линь Чуцзю шла очень быстро, как будто зверь преследовал ее. Но, пройдя меньше 10 метров от шатра, она остановилась и сказала охранникам: «Скажите ванъе, что я иду в шатер раненых». Учитывая, что Сяо Тяньяо позаботился о ней прошлой ночью, она должна дать что-то взамен.

Сяо Тяньяо не был хорошим мужем. Но, на самом деле, она тоже не была хорошей женой. Сяо Тяньяо постепенно менялся, так что и она должна великодушнее. Они все-таки были мужем и женой, верно?

«Да», – солдат был порядком удивлен, когда услышал слова Линь Чуцзю, так что он на мгновение опешил.

Линь Чуцзю не заботило, что думает солдат. Она вышла, сказав эти слова. В ста метрах от лагеря солдаты, которые сопровождали Линь Чуцзю вчера, уже ожидали ее. Видя, что Линь Чуцзю вышла они подошли с аптечкой в руках: «Цзю Гунцзы».

«Ммм. Идемте». Линь Чуцзю продолжала идти к лагерю раненых.

Доктора и раненые солдаты лагеря видели, что Линь Чуцзю тяжело трудилась вчера. Они знали, что Линь Чуцзю наверняка устала. Они предполагали, что Линь Чуцзю не вернется сегодня, так что, когда они увидели, что Линь Чуцзю вошла, они были потрясены.

«Цзю Гунцзы, вы сегодня еще можете работать?» – увидев, что Линь Чуцзю вошла, начальник шатра остановился и спросил.

«Это пустяки», – радостно улыбнулась Линь Чуцзю, полная энергии.

Когда доктор увидел, что с Линь Чуцзю все было в порядке, он невольно восхитился ей: «Хорошо быть молодым».

Он вылечил всего 30 человек вчера, но сегодня чувствовал себя очень усталым. Если бы не тот факт, что в лагере было слишком много раненых солдат, он не встал бы сегодня на работу.

«Здесь слишком много раненых солдат, я хочу заняться ими поскорее, чтобы я мог успокоиться. И я должен понаблюдать за состоянием того пациента, которого я лечил вчера», – с улыбкой объяснила Линь Чуцзю, и больше не говорила с доктором. Она только кивнула головой и попрощалась. Она прошла мимо него и вошла во внутреннюю комнату.

Когда Линь Чуцзю вошла, она увидела, что Доктор Чжу проверяет пульс у раненого мужчины. Когда Линь Чуцзю вошла, он ничего не сказал. Он только кивнул ей и сделал знак подождать. Некоторое время спустя Доктор Чжу закончил проверять пульс и сказал: «Зачем вы пришли сюда так рано? Я слышал, что говорили, что вы перебинтовали больше 100 раненых вчера».

«Их было больше 100? Я не считала», – Линь Чуцзю не знала, как ответить, поэтому она только притворилась незнающей. Боясь, что доктор Чжу продолжит спрашивать, она показала на человека на кровати и сказала: «Доктор Чжу, как он?» В конце концов, это была операция, которую она проводила, поэтому Линь Чуцзю очень волновалась. Вот только доктор Чжу уже проверил состояние пациента. Если она снова проявит инициативу, покажется, будто она не доверяет доктору Чжу.

«Очень хорошо, лихорадки нет, и его нога спасена. Его рана заживет через три месяца», – доктор Чжу с одобрением посмотрел на Линь Чуцзю. Он наблюдал за всем процессом вчера. Он сможет справляться с подобными ранами в будущем.

Когда человек на больничной койке услышал разговор между доктором Чжу и Линь Чуцзю, он с трудом попытался сесть: «Цзю Гунцзы, спасибо вам, что спасли меня. Я Чжоу Пин, никогда не забуду этой услуги и буду изо всех сил служить вам в будущем. Цзю Гунзцы стоит лишь слово сказать, и Чжоу Пин, не колеблясь, исполнит его».

Раненый, Чжоу Пин был крайне жизнерадостным человеком. Узнав, что Линь Чуцзю спасла его ногу, он тут же счел Линь Чуцзю своей спасительницей.

Однако Линь Чуцзю не раздумывала об этом слишком долго, она равнодушно сказала: «Не нужно говорить о своей благодарности. Я доктор. Я лечила вас не ради вас самих, а потом что вы солдат Восточной страны. Вы были ранены, защищая страну, так что ни к чему говорить о спасении и прочем. Лечить вас – мой долг».

Долгом доктора было лечить болезни и спасать людей. Она была доктором, и одной из ее задач было вылечить Чжоу Пина. Она не считала, что ее можно считать спасительницей Чжоу Пина.

«Как же так можно…» – Чжоу Пин, естественно, не согласился, но доктор Чжу сказал: «Вы хороший человек. Но лечить пациентов и спасать людей – это то, что мы, доктора, должны делать. Мы лечим пациентов, чтобы зарабатывать деньги. Все просто делают то, что должны, так что не о чем тут больше говорить».

Разумеется, слова Линь Чуцзю тронули сердце доктора Чжу, и он стал восхищаться ей еще больше. Он решил помогать Линь Чузцю гораздо больше в будущем…

Потрясающий, восхитительный

Помимо того, что она волновалась о ране Чжу Пина, Линь Чуцзю торопилась в шатер раненых с утра пораньше, потому что она также хотела вылечить еще нескольких пациентов.

Разумеется, энтузиазм Линь Чуцзю был эгоистическим. Она работала так тяжело с пациентами, потому что хотела выполнить требования медицинской системы как можно скорее. Чтобы она снова могла быть свободной.

Жить, подчиняясь медицинской системе было очень неудобно.

Убедившись, что рана Чжу Пина не была тяжелой, Линь Чуцзю попрощалась с доктором Чжу. Она сказала, что хочет полечить раненых в другом шатре.

Доктор Чжу махнул рукой, он собирался сказать, чтобы Линь Чуцзю шла поскорее, но остановился, не договорив, и сказал: «Я пойду с тобой».

Ему хотелось посмотреть, как Линь Чуцзю может перевязать сотню солдат за один день. Он хотел научиться у нее. Может быть, в будущем, если все доктора научатся перевязывать сотни раненых солдат за день, смертность солдат будет не такой высокой.

«Хорошо, доктор Чжу, пожалуйста…» Линь Чуцзю не отказывала, да и не могла отказать, так что она позволила Доктору Чжу пойти первым.

Когда Доктор Чжу и Линь Чуцзю вышли они наугад выбрали палатку, в которую пошли. Внутри лежали раненые солдаты. Однако они аккуратно располагались рядами и палатка была очень чистой. Это было совершенно не похоже на то, что она видела вчера.

Линь Чуцзю подняла бровь. Но прежде чем она смогла спросить, солдаты позади нее выступили вперед и подмигнули: «После того как Цзю Гунцзы ушел прошлой ночью раненые солдаты позвали своих приятелей убраться в палатке. Они также расположились удобнее, чтобы докторам было легко их лечить».

Даже несмотря на то, что они подозревали, что Линь Чуцзю может и не прийти, они подготовились заранее, просто чтобы сэкономить время, чтобы Линь Чуцзю или другим докторам было удобно подходить и лечить людей.

Услышав это, доктор Чжу очень обрадовался: «Малыш, посмотри, как эти люди хороши. Они гораздо лучше, чем влиятельные люди в столице. Откуда им знать, как спасаются жизни? Пусть даже у них какая-то царапина, доктор должен сразу их осмотреть. Пусть даже доктор спасает чьи-то жизни, он должен все бросить. Потому что они считают, что их жизни драгоценные».

Когда Доктор Чжу говорил об этом, в его глазах промелькнула ирония и грусть. Явно он был человеком с историей. Если бы не это история, отчего бы он покинул свою лучшую жизнь в столице и пошел в армию?

«Они самые милые люди». Линь Чуцзю тоже сталкивалась с военными прежде, но она сталкивалась с высокими военными рангами. Она никогда не имела дела с низшими чинами. Увидев, что эти люди выстроились сами, позволяя тяжело раненым получить лечение первыми, Линь Чуцзю не могла сказать, на что это было похоже.

Они все знали, что они могут быть в большей опасности, если не получат своевременного лечения, но они все равно не думали о том, чтобы лишить его других. Они все равно подчинялись правилам и заботились о товарищах.

Когда доктор Чжу услышал, как Линь Чуцзю это сказала, он быстро добавил, боясь, что Линь Чуцзю разочаруется на следующих день: «Не все они такие. Это солдаты, воспитанные ванъе, так что они очень дисциплинированные. Я встречал много генералов за эти годы, но я впервые встретил таких послушных солдат. Эти люди… достойны того чтобы состоять в армии Цзиньувэй, которой страшатся все четыре страны».

В этой войне между восточной и северной странами армия Цзиньувэй пострадала больше всех. Не потому что они были некомпетентны, но из-за того что во всех битвах, больших и малых, армия Цзиньувэй всегда шла впереди, открывая кровавое сражение для людей позади.

Войска с большинством жертв не были слабыми, а платили гораздо больше, чем обычные люди.

«Ванъе…» Линь Чуцзю очень хотелось похвалить Сяо Тяньяо, но она не могла придумать никаких хвалебных слов, подходящих для Сяо Тяньяо, кроме «властный», «высокомерный», «капризный» и «страстный».

Видя, что Линь Чуцзю долго ничего не говорит, доктор Чжу сказал: «Ванъе – человек, которым я восхищаюсь. Немногие люди могут заставить меня восхищаться ими, но ванъе – один из них».

Линь Чуцзю не знала, как оценить Сяо Тяньяо. Поэтому, когда она услышала, что он сказал, она просто кивнула головой: «Да, принц удивительный человек». Как бы Сяо Тяньяо к ней ни относился, он очень хорошо обращался со своими солдатами и людьми, подчиняющимися ему.

Более того, благодаря присутствию Сяо Тяньяо люди восточной страны могут жить благополучной и мирной жизнью. Люди на границе могут больше не жить в чаду постойной угрозы смерти.

Для людей Восточной страны Сяо Тяньяо был богом. Богом войны, который охранял их! Такой человек был достоин восхищения!

Улыбка промелькнула в глазах Линь Чуцзю. Доктор Чжу повернулся и взглянул на нее. Как бы он ни смотрел, он чувствовал, что с Линь Чуцзю что-то не так. Он оглядел Линь Чуцзю с головы до ног, но решил не думать о ней. Он пошел сразу вперед.

Когда Линь Чуцзю пришла в себя, в ее глазах быстро промелькнула досада. Потом она быстро последовала внутрь. Она отошла в угол, чтобы переодеться, надеть перчатки и маску.

«Для чего это?» – спросил доктор Чжу, увидев это и нагнувшись вперед.

Линь Чуцзю протянула набор чистой одежды доктору Чжу: «Для чистоты».

Доктор Чжу посмотрел на белоснежный халат Линь Чуцзю. Вся ее одежда под ним была скрыта. Он подумал, что Линь Чуцзю имела в виду, что это сохранит чистой ее собственную одежду. Поэтому он кивнул головой и надел их. Он также повторил за Линь Чуцзю и надел перчатки и маску.

«Это хорошая вещь. Очень легко использовать». Медицинские перчатки были очень тонкими, плотно прилегали к рукам и не мешали работе. Линь Чуцзю рассмеялась, но ничего не сказала. Она подмигнула солдату и велела ему следовать за ней.

«Цзю Гунцзы, я поранил руку». Линь Чуцзю шагнула вперед, и раненый солдат показал ей свою рану. Линь Чуцзю видела раненых солдат прошлой ночью. Все они были грязными. Но сегодня, помимо ран, все было очень чистым.

Линь Чуцзю могла не спрашивать. Она знала, что эти люди, должно быть слышали, что она сказала вчера, и держали свои раны чистыми и защищали от воды.

«Молодец, так держать», – Линь Чуцзю сделала ему одобрительный жест и в ее глазах промелькнула похвала.

Хоть это и были простые действия, это могло снизить вероятность инфекции и предотвратить ухудшение состояния раны.

«Ха-ха… мы ничего в этом не понимаем, мы только слушаем Цзю Гунцзы», – почесав в затылке, честно ответил раненый солдат.

Линь Чузцю засмеялась и не стала продолжать расспрашивать. Вместо этого она открыла аптечку и начала промывать рану: «Будет больно, потерпи немного».

Другими словами, анестезии не будет. Однако она услышала те же слова: «Цзю Гунзцы, просто сделайте это, все в порядке. Я не боюсь боли». По сравнению со смертью, что такое боль?

Они не боялись боли, они лишь боялись умереть от такой ничтожной раны. Они были солдатами, они должны были умереть на поле боя!

Линь Чуцзю хорошо знала, как эти солдаты умеют терпеть боль. После этих слов, она больше не будет проявлять слабости. Она начисто протерла рану, очистила ее, нанесла лекарство, зашила ее.

Ее движения были такими ловкими и точными, что их было почти не видно. Раненые солдаты не были врачами. Они этого не понимали. Они только знали, что мастерство Линь Чуцзю было превосходным, а скорость обрабатывания ран – невероятной. Они не знали, что означала скорость движений Линь Чузцю, но…

Ванъе, ты так мил

Раненые солдаты не знали, но доктор Чжу знал!

Когда Доктор Чжу увидел, как Линь Чуцзю убирает отмершие ткани с раны в мгновение ока, он был поражен.

Он знал, что Линь Чуцзю отлично владеет ножом, но он не знал, что мастерство Линь Чуцзю было таким быстрым и точным. Что это за ужасный талант?

«Откуда у вас такая скорость и точность владения ножом?» – спросил доктор Чжу, когда Линь Чуцзю закончила.

«А? Вы спрашиваете меня?» – Линь Чуцзю на мгновение опешила, прежде чем поняла, что доктор Чжу обращается к ней.

«Да, я спросил у вас. Как вы достигли такой скорости и аккуратности? Вы не тратили время, обдумывая, как разрезать ткани. Как вы можете быть уверены, что угол и сила ножа верны?» Он видел, что Линь Чуцзю не раздумывала над этим и просто начинала сразу резать плоть.

Когда Линь Чуцзю услышала вопрос доктора Чжу, она рассмеялась и шутя сказала: «Я боюсь, вы мне не поверите, если я скажу». Многие люди задавали ей этот вопрос прежде. Доктор Чжу был не первым. Линь Чуцзю полагала, что он не будет и последним.

«Я все равно знаю твою природу, девочка. Как же я могу не поверить тебе?» Хотя доктор Чжу и Линь Чуцзю знали друг друга недолго, они сразу поладили. Доктор Чжу знал, что Линь Чуцзю была щедрым и великодушным человеком. Если бы не личность Линь Чуцзю, доктор Чжу не спрашивал бы об этом напрямую. В конце концов, это было делом семейного наследия.

«Я боюсь, вы подумаете, что я что-то скрываю», – Линь Чуцзю поигрывала рукояткой скальпеля, перекидывая его туда-сюда в пальцах: «Как мы все знаем, скорость и точность ножа можно натренировать. Как все говорят: повторение – мать учения, но я правда не практиковалась». Она немного практиковалась поначалу, когда впервые взяла в руки скальпель, но она действительно немного практиковалась потом. Самое большее 0 она практиковалась вязать хирургические узлы.

«Это не оттого, что ты тренировалась? Это врожденный навык?» – глаза доктора Чжу загорелись, и он с интересом посмотрел на руки Линь Чуцзю. Как будто в ее руках были цветы.

Видя, что доктор Чжу ей не поверил, Линь Чуцзю кивнула и сказала: «Это действительно врожденное. Я рождена, чтобы держать нож. Мне не обязательно учиться, мне не нужно много практиковаться. Я знаю, как разрезать ткани, когда вижу рану, поэтому моя скорость естественно оказывается быстрой». Это был инстинкт, почти что неестественный инстинкт. Это также была причина, по которой Линь Чуцзю сумела завоевать положение в мире медицины в таком раннем возрасте.

Линь Чуцзю была известна как гениальный хирург в Стране М. Она твердо и аккуратно держала в руке скальпель. Она никогда не ошибалась, когда резала что-то. Если ей нужно было отрезать один миллиметр, она резала один миллиметр.

Такой точности нельзя было добиться, с ней можно было только родиться. Поэтому Линь Чуцзю стала известным мастером хирургии в Стране М в юном возрасте.

Линь Чуцзю была рождена, чтобы жить в мире хирургии. Согласно оценкам, установленным хирургическим сообществом, у Линь Чуцзю были… все навыки, чтобы вызывать зависть и ненависть других хирургов!

Однако доктор Чжу не завидовал и не ревновал. Он был просто рад услышать слова Линь Чуцзю: «Врожденный талант? Ну разумеется, он врожденный… Я тоже так подумал. Если только ты не преступница. В таком возрасте было бы невозможно достичь такой скорости. Здорово, это очень здорово, ты рождена для работы в больнице».

Когда доктор Чжу раз восхитился, он забыл, что Линь Чуцзю была женщиной. Он несколько раз хлопнул ее по плечу. Линь Чуцзю от неожиданности чуть не упала.

«Кхе, кхе… Не переживай, девочка. В моем возрасте я тебе в деды гожусь», – сухо объяснил доктор Чжу.

Линь Чуцзю молча отошла на пару шагов назад. «Доктор Чжу, все в порядке». Ее заботили не приличия между мужчинами и женщинами, а то, что доктор Чжу ее чуть не пришиб.

«Хорошо, хорошо. Давай, девочка, работай быстрее, не ленись». Доктор Чжу хотел было протянуть руку и снова хлопнуть Линь Чуцзю по плечу. Но когда он протянул руку, он обнаружил, что Линь Чуцзю отошла. Он совсем не мог до нее дотянуться!

Доктор Чжу беспомощно протянул руку. «Ты занимайся своим делом, я не буду тебе докучать». Узнав, что скорость рук Линь Чуцзю была врожденной, доктор Чжу больше не хотел смотреть, как она лечила раненых солдат.

Даже если обычный человек работал бы в сто или тысячу раз лучше, он не смог бы превзойти человека, рожденного с таким талантом.

Что же до зависти?

Доктор Чжу правда не мог позволить себе завидовать, ревновать и ненавидеть. Потому что он не полагался на свои руки в своем заработке. Хотя он тоже хорошо лечил травмы, его специальность была не в этом.

К тому же, нечего было завидовать таланту, данному Богом.

Доктор Чжу медленно вышел и оставил шатер, полный раненых солдат, Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю стояла там и смотрела, как Доктор Чжу уходит. Она лишь шагнула вперед и продолжила лечить раненых солдат, когда убедилась, что он ушел.

Хотя ее и восхваляли как гениального хирурга с руками от Бога, она не была Богом. Она боялась, когда была под угрозой, и она тоже совершала ошибки.

Она нуждалась в относительно тихой среде, где она могла сосредоточиться на работе!

Без нападок доктора Чжу остальные надеялись, что Линь Чуцзю сможет спасти их всех, но они не торопили ее в ее работе. Они просто сели и стали ждать, пока Линь Чуцзю подойдет и будет лечить их.

Приспособившись к темпу и интенсивности этой работы, Линь Чуцзю двигалась быстрее сегодня. К тому времени, когда стемнело, Линь Чуцзю перевязала почти двести солдат в шатре.

Линь Чуцзю знала, что работу и отдых нужно чередовать. Хотя она была еще не на пределе, ей нужно было расходовать свои физические и душевные силы так, чтобы не искушать свои возможности. Игра не стоила свеч.

По сравнению с вчерашним днем, было еще рано, но Линь Чузцю не планировала продолжать работать: «Я трудилась два дня, и я устала. Я пойду отдыхать пораньше сегодня и снова вернусь завтра».

То, что Линь Чузцю сказала, было разумно. Хотя раненые солдаты в шатре все надеялись, что Линь Чуцзю продолжит лечить их, они также знали, что это было не простое занятие. Все раненые солдаты понимающе закивали головами и убедили Линь Чуцзю хорошенько отдохнуть.

Линь Чуцзю вышла из шатра раненых. Снаружи был паланкин, но сегодня было еще рано. Люди приходили и уходили из шатра время от времени. Линь Чуцзю было очень стыдно садиться в паланкин и заставлять кого-то нести себя. Кроме того, она не настолько устала сегодня и могла идти, так что…

«Я пойду сама», – Линь Чуцзю отказалась от любезного предложения доехать в паланкине и предпочла пойти сама.

Солдаты, несшие паланкин не настаивали, они только сказали: «Ванъе ожидает Цзю Гунцзы, так что пожалуйста…» Это означало, что Линь Чуцзю могла пойти лишь в шатер Сяо Тяньяо, а не в свой шатер.

Тут не было никаких лазеек для спора!

«Я… я сначала вернусь к себе и занесу свои вещи». Линь Чуцзю не очень-то хотелось идти, но, подумав о том, что Сяо Тяньяо сделал для нее прошлой ночью, она передумала.

Солдат, несший паланкин, сказал с неизменным выражением лица: «Цзю Гунцзы, ваш шатер неисправен. Там течь, когда идет дождь. Я боялся, что ваши вещи могут быть повреждены из-за дождя и ветра. Спросив приказа ванъе, я перенес все ваши вещи в шатер ванъе».

Другими словами, у Линь Чуцзю оставался один выход, а именно…

А’Цзю. Воля Божия

Послушно следовать за солдатами в шатер Сяо Тяньяо!

Линь Чуцзю не слишком возражала против этого. Так или иначе, она только спит в одной постели с Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо ничего не сделает. Самое большее – он будет просто спать, обняв ее, как в столице.

Иногда Линь Чуцзю не могла понять, что Соя Тяньяо значит для нее. В его нежности можно было утонуть, его доброта могла перенести на небеса. Иногда ей казалось, что Сяо Тяньяо очень ее любит. Особенно, когда он сказал, что любит ее, и потому она тоже должна его любить. Она подумала, что Сяо Тяньяо, должно быть, не обманывал ее, но…

Всякий раз, когда Линь Чуцзю наконец думала, что она, возможно, действительно нравится Сяо Тяньяо, он разрушал это практическими действиями. Такими как холодные слова, высокомерные действия, необъяснимые жесты и…

Разумеется, они были мужем и женой. Они спали в одной постели, но Сяо Тяньяо, помимо того, что дразнил ее время от времени, в обычное время не выказывал никакой близости. Он просто относился к ней как к большой подушке, как будто не испытывал к ней никакого сексуального влечения. Это ненормально!

Не то чтобы Линь Чуцзю хотела, чтобы Сяо Тяньяо что-то делал, но разве между мужчиной и женщиной не должно быть чего-то? Ну, у них же была не тайная интрижка, они были законными супругами!

Однако Сяо Тяньяо мог спокойно сидеть, даже когда его законная жена-красавица вошла в дверь. Линь Чуцзю подозревала, что Сяо Тяньяо на самом деле ее не любит, да?

Линь Чузцю была погружена в глубокие раздумья, пока не достигла шатра Сяо Тяньяо. Но, когда она прибыла, она больше об этом не думала. Сяо Тяньяо ведет себя странно. Иногда он холодный, иногда теплый. Честно говоря, она правда не знала, о чем Сяо Тяньяо думал и что он замышлял, так что она могла только полагаться на Сяо Тяньяо.

Думая о строгом лице Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю остановилась снаружи шатра и сделала глубокий вдох, прежде чем войти, но…

Когда она мысленно подготовилась, она никого не увидела внутри.

«Где ванъе?» – Линь Чуцзю повернулась и посмотрела на солдата, стоявшего позади нее. Солдат покачал головой: «Я не знаю. Мне спросить моих подчиненных?» Было против правил расспрашивать о местонахождении их принца, когда вздумается. Поэтому они не решались делать этого без приказа.

Линь Чуцзю покачала головой, даже не задумавшись об этом, и просто сказала: «Ник чему». Она тоже не хотела разузнавать о местонахождении Сяо Тяньяо. Что если он делал что-то важное и из-за нее его обнаружат?

«Пусть кто-нибудь принесет мне воды». Пока Сяо Тяньяо не было, Линь Чуцзю воспользовалась возможностью помыться.

Хотя ее ноги все еще болели, и она не могла принять ванну, она могла обтереться.

*

В это время Сяо Тяньяо, который, как Линь Чуцзю ошибочно предполагала, должен был заниматься чем-то важным, был в палатке Лю Бая. Доктор Чжу тоже был там.

Лю Бай был наказан Сяо Тяньяо за плохую работу и получил сорок палок. Благодаря физиологии Лю Бая, хотя это больно, когда тебя бьют балками сорок раз, он смог бы ходить через пять-шесть дней лечения. Однако Лю Бай решил наказать себя. Он понимал, что не справился с работой, и из-за этого Сяо Тяньяо чуть не погиб. Он отказался принимать лекарства, и поэтому…

Его раны стали тяжелее. Более того, кто знает, с каким злом он столкнулся, но его рана воспалилась, и у него был очень сильный жар. Если бы солдат, который заботился о нем, не обнаружил вовремя его состояние, Сяо Тяньяо сгорел бы по глупости.

Когда Сяо Тяньяо узнал об этом, он хмыкнул. Хотя он был недоволен глупостью Лю Бая, он не мог просто сидеть и смотреть, как Лю Бай умирает. Поэтому ему пришлось подавить свой гнев и позволить позвать имперского доктора Чжу.

Когда доктор Чжу увидел рану Лю Бая, его первой реакцией было: «Новый доктор, Цзю Гунцзы хорошо лечит травмы. Почему бы не позвать Цзю Гунцзы?»

Как только его слова прозвучали, Лю Бай и Сяо Тяньяо были так ошарашены, что одновременно сказали: «Нет»

Да, ни один из них не согласился.

Лю Бай в глубине души был зол на Линь Чуцзю. Хоть он и не был теперь настроен так враждебно по отношению к ней, он все равно чувствовал себя неуютно. Поэтому он отказывался позволять Линь Чуцзю лечить его.

Что же до Сяо Тяньяо.

Его причина была гораздо проще. По какой части человека бьют палками? По заду и по ногам. Как он мог позволить Линь Чуцзю лечить задницу Лю Бая? Мечтайте!

Доктор Чжу был мудр. Когда Сяо Тяньяо отказался от его предложения, он честно взял скальпель и лекарство. Он соскреб отмершие ткани и промыл рану Лю Бая.

Скальпель был легким, тонким и острым. Это была очень хорошая вещь. Доктор Чжу знал это очень хорошо, но к него не было такого таланта, как у Линь Чуцзю. Хотя он обычно пользовался ножом, материал и вес ножа отличались от скальпеля. Это был первый раз, когда он пользовался скальпелем, чтобы снять отмершие ткани, так что было понятно, что он не знал, сколько силы ему следует прикладывать. И потому Лю Баю пришлось туго!

Нож был легче, поэтому, чем больше силы он прикладывал, тем больше здоровой ткани попадало под нож. Если бы не многолетний опыт доктора Чжу, он бы разрезал сосуды этой неконтролируемой силой.

Лю Бай закричал от боли и пожелал в этот момент умереть. Когда доктор Чжу услышал его крик, он не удержался и заметил: «Ты сам напросился. Если бы ты согласился позволить A’Цзю лечить твою рану, ты бы не почувствовал боли. А’Цзю кажется молодым и слабым, но его мастерство во владении ножом восхитительно. Я слышал, эта способность у него врожденная, чему поистине можно позавидовать».

Другие называли Линь Чуцзю Молодым господином Цзю. Но доктор Чжу считал, что они с Линь Чуцзю – друзья. Кроме того, он знал, что Линь Чузцю была девушкой. Доктору Чжу не хватало духу называть ее молодым господином. И поскольку они были близки, он называл ее прямо А’Цзю.

Но кто знал, что рядом с ним стоял кое-кто ревнивый.

«А’Цзю?» – Сяо Тяньяо нахмурился, услышав это имя. Он никогда не называл Линь Чуцзю так ласково.

Услышав строгий голов Сяо Тяньяо, доктор Чжу переменился в лице. Его рука тоже в страхе задрожала. Он этого он проткнул кожу Лю Бая. К счастью, он не порезал его сосудыю

Лю Бай застонал от боли, но доктору Чжу было некогда заботиться о нем в эту минуту. Он встал в ужасе: «Ванъе, я… я…» – доктор Чжу заикался, но не мог договорить.

Мог ли он сказать, что он забыл о Сяо Ванъе? Поэтому он болтал такую чепуху?

Сяо Тяньяо был большим живым человеком, стоявшим рядом с ним в палатке. Как он мог забыть о его существовании? Каким же неосторожным он был?

«Продолжайте делать свое дело», – Сяо Тяньяо холодно взглянул на доктора Чжу, но не стал смущать его.

«Да-да», – увидев, что Сяо Тяньяо проигнорировал его, доктор Чжу потихоньку вытер пот и больше не решался говорить глупости. Он добросовестно промыл рану Лю Бая.

Доктор Чжу не был новичком. Хотя он и не овладел как следует скальпелем и Лю Бай сильно страдал, но теперь, когда он вложил всю энергию в лечение ран Лю Бая, ему не пришлось страдать долго.

Раны Лю Бая были обширными. Доктору Чжу пришлось приложить много усердия, чтобы промыть их. Посыпав лечебным порошком, доктор Чжу перевязал Лю Бая и выписал ему лекарство. В конце он сказал: «Рану молодого господина Лю Бая слишком долго не лечили. Если жар сегодня не спадет, боюсь, его жизнь будет в опасности».

Что же до того, снизится ли его жар или нет, это зависело от воли Божьей. Он прописал противовоспалительное лекарство, но оно может быть неэффективно!

Да Ты меня ждала?

Хотя Сяо Тяньяо не был жестоким человеком, он также не был и добродушным. Он был хладнокровным до мозга костей. Когда доктор Чжу прописал лекарство Лю Баю, Сяо Тяньяо ушел. Что же до того, уменьшится ли лихорадка Лю Бая или его жизнь окажется в опасности – это его не волновало.

Как господин и как брат, он выполнил свой долг.

Сяо Тяньяо даже пришел раньше, чем доктор Чжу. Однако он не приказал солдату позаботиться о Лю Бае. Он только вышел со спокойным лицом, и больше не сказал ни слова. Но хоть дело обстояло так, другие завидовали Лю Баю.

Как говорится, Лю Бай был близок к принцу. Если другие умирали от болезни, Сяо Тяньяо не смотрел на них. Не говоря уже о том, что этот человек умирал из-за своей собственной глупости.

Как только Сяо Тяньяо покинул лагерь, его личный солдат подошел к нему и сказал: «Ванъе, Цзю Гунцзы вернулся в палатку». Сяо Тяньяо был принцем, высшей властью в армии. Его местонахождения нельзя было раскрывать просто так, но местонахождения Линь Чуцзю было не так важно. По крайней мере, для Сяо Тяньяо местонахождения Линь Чуцзю не было секретом.

«Ммм», – просто ответил Сяо Тяньяо. На его лице ничего не отразилось. Другие могли не заметить этого, потому что Сяо Тяньяо по-прежнему шел благородной и спокойной походкой, но солдаты, следовавшие за ним ясно почувствовали, что шаг Сяо Тяньяо ускорился. Им приходилось перейти на легкий бег, чтобы поспеть за ним.

Когда он проходил мимо разных шатров, многие генералы уже ждали снаружи. Они кланялись Сяо Тяньяо и говорили множество приятных слов, но Сяо Тяньяо даже бровью не повел. Он прошел мимо них. Он не сказал ни слова, и даже не посмотрел на людей вокруг.

Вскоре после этого он прибыл в свой личный лагерь. Армия Цзиньувэй охраняла лагерь на сто метров вокруг. Так что никто не мог приблизиться к нему ближе, чем на сто метров. Там был возведен огромный шатер, как уединенный необитаемый остров, но этот «необитаемый остров» был показателем власти.

Он сделал знак рукой, что солдатам не обязательно за ним следовать, затем спокойно вошел на территорию личного лагеря.

«Ванъе!»

«Ванъе!»

Солдаты Цзиньувэй склоняли головы и один за другим приветствовали его. Их голоса были так сильны, что даже издалека их было слышно. Даже Линь Чуцзю, находившаяся в палатке, не была исключением.

Услышав слово «Ванъе», Линь Чуцзю, которая дважды обтерла себя, наконец, бросила полотенце в бочку, затем торопливо стала искать свою одежду, но…

Хотя она торопилась, Сяо Тяньяо был быстрее ее. Она не успела надеть штаны, а Сяо Тяньяо уже вошел.

«Ванъе», – Линь Чуцзю, которая лишь наполовину натянула штаны, увидела, как Сяо Тяньяо входил в шатер. Она замерла, не закончив надевать их.

Во взгляде Сяо Тяньяо быстро промелькнула улыбка. Уголки его губ слегка изогнулись, и он насмешливо сказал: «В чем дело? Это какое-то приглашение для меня?»

«Кхм-кхм…» – Линь Чуцзю чуть не подавилась. Сделав глубокий вдох, она немедленно сказала: «Ванъе, не придумывайте».

Линь Чуцзю проигнорировала игривый взгляд Сяо Тяньяо и спокойно натянула свои штаны, затем постепенно надела остальную свою одежду.

В этот холодный день, если она не поторопится и не оденется, она скоро простудится.

«Ты уверена, что я придумываю?» – Сяо Тяньяо облокотился на деревянный столб и скрестил руки. Его глаза были глубокими, как будто он чего-то ждал.

Разумеется, Сяо Тяньяо просто спокойно оперся о стол, что ничего не значило, но в этом был налет коварного очарования.

Именно так, это было коварно!

Коварно. Он не заставлял ее чувствовать раздражение, а напротив – заставлял ее сердце быстро биться.

С бешеным сердцебиением Линь Чуцзю действительно почувствовала, что ей конец. Она поняла, что совершенно не в состоянии противостоять искушению Сяо Тяньяо. Что ей было делать?

Ее сердце билось быстро, и кровь закипала. Несомненно, Линь Чуцзю покраснела, что тоже позволило Сяо Тяньяо поддразнить ее: «У тебя лицо красное, о чем ты думаешь?»

Сяо Тяньяо заговорил медленно, и его голос был низким. Как будто он подчеркивал что-то неописуемое. Линь Чуцзю навострила уши, как ее лицо покраснело еще больше!

Ей ни за что не устоять и перед красивым лицом Сяо Тяньяо, и перед его соблазнительным голосом.

Ох-ох… Линь Чуцзю сделала два вдоха и шлепнула себя по лицу. Она хотела прогнать жар из своего тела. Ей потребовалось много времени, чтобы снова прийти в чувства. Линь Чуцзю была так зла, что сказала: «Ванъе, ты можешь говорить нормально?»

Это такое коварство с его стороны – вечно соблазнять ее своим голосом!

«Что ты имеешь в виду, «говорить нормально»? Разве я сказал что-то не то?» – голос Сяо Тяньяо звучал так же медленно, как и всегда. Каждое слово было ясно слышно. И благодаря его мягкому и особенному тону, даже простые и обычные слова были полны очарования.

«Нет…» Линь Чуцзю почувствовала, что у нее горели уши, а ее сердце было разбито.

Если бы он говорил этим голосом о любви, он мог бы звучать еще прекраснее!

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и размечталась. Она воображала, как Сяо Тяньяо говорит ей слова любви на ухо.

Но только Сяо Тяньяо в воображении Линь Чуцзю собирался заговорить, как настоящий Сяо Тяньяо вдруг подошел к ней и поднял ее подбородок: «О чем ты думаешь? Ты похожа на майскую розу».

Когда его теплые пальцы коснулись ее холодной кожи, Линь Чуцзю вздрогнула и быстро отшатнулась, но Сяо Тяньяо не выпустил ее Линь Чуцзю отходила, и отходила, и отходила, пока…

Ей больше некуда было отступать. Ее спина натолкнулась на столб, а Сяо Тяньяо стоял перед ней. Потом он положил свою правую руку на столб и слегка наклонился, заключив Линь Чуцзю в ловушку своих рук.

«Давай поговорим, о чем ты сейчас думала?» – прошептал он ей на ухо, после чего наклонил голову. Как будто подчиняясь колдовскому заклинанию, сердце Линь Чуцзю дрогнуло, и она выпалила: «Я подумала, каково бы это было, если бы ты сказал, что я тебе нравлюсь?»

Линь Чуцзю пожалела, как только это сказала. Боясь, что услышит насмешливые слова от Сяо Тяньяо, она опустила голову, как страус, и закрыла глаза, притворяясь, что ничего не слышит.

Сяо Тяньяо сказал с улыбкой: «Ты мне нравишься… так ведь?»

Сяо Тяньяо сказал первые три слова серьезно, Линь Чуцзю даже открыла глаза в ожидании, но, когда она открыла глаза, Сяо Тяньяо превратил признание в вопрос.

В начале, когда Линь Чуцзю услышала слова «Ты мне нравишься», ее глаза ярко засияли, но когда он добавил эти два слова в конце, Линь Чуцзю вдруг сникла: «Ванъе, ты не мог договорить на одном дыхании? Ты что, умер бы, если бы не сделал паузу?»

Она не знала, кто учил Сяо Тяньяо разговаривать с такими паузами.

«Мне надо было так сделать?» Уголки губ Сяо Тяньяо слегка приподнялись, но потом он спокойно ответил, нежно гладя волосы Линь Чуцзю своими пальцами: «Твои волосы еще мокрые, ты что, ждала меня?»

Говоря это, Сяо Тяньяо снова приблизился к Линь Чуцзю. Кончики их носов коснулись друг друга. Они чувствовали сладкий запах друг друга.

В этот момент время, казалось, остановилось!

Тайный секрет. Мужчины идут на работу, женщины остаются дома

В это время император, который был далеко, в столице, пребывал в приподнятом настроении. Без Сяо Тяньяо в Восточной стране было очень тихо. Император всегда был в курсе новостей на линии фронта, но как и генералы в лагере, он не знал наверняка, действительно ли Сяо Тяньяо ранен или притворяется больным. Так что, даже получив новости, он не решался действовать опрометчиво, пока… Император не обнаружил, что Линь Чуцзю и Су Ча втайне покинули столицу. Император наконец-то убедился, что с Сяо Тяньяо действительно что-то случилось! Чтобы проверить, правда это или нет, император напрямую атаковал Банк Тунъюань, чтобы посмотреть, предпримут ли что-нибудь люди Сяо Тяньяо. Император легко обнаружил какой-то недочет, отправил управляющего Банка Тунъюань в тюрьму, а затем приказал своим людям его занять. Сяо Тяньяо сделал это, только чтобы прощупать почву. Подождав пару дней и не получив реакции от Сяо Тяньяо, император стал обдумывать план. На этот раз император напрямую приказал министерству хозяйства взять полную власть над Банком Тунъюань и перевести 20% доходов, причисляющихся Су Ча, министерству хозяйства. Таким образом Банк Тунъюань больше никак не относился с Су Ча! Все знали, что представляет собой Банк Тунъюань. Поначалу, под давлением центральной империи Сяо Тяньяо открыл Банк и раздал почти 80% доходов. Даже император, который ничего не делал, а иногда даже вставлял палки в колеса, получил выгоду. Когда знающие люди упоминали об этом, кто не сказал бы, что Сяо Тяньяо – человек широких взглядов, делающий прекрасные вещи. Но теперь император воспользовался тем фактом, что Сяо Тяньяо не было в столице. Люди по всей столице наблюдали и ждали, когда Сяо Тяньяо что-нибудь сделает, ждали, что император станет бороться с принцем Сяо, но… Они были разочарованы! Они ждали в нетерпении и вглядывались в будущее, до того, что у них чуть глаза не заболели, но они не увидели, чтобы Сяо Тяньяо что-то предпринял. Люди поместья Сяо как будто бы исчезли. Никто не спешил наносить ответный удар даже на пощечины императора.

«С Сяо Ванъе что-нибудь случилось?» – спрашивали мудрые люди.

«Это странно. Хотя Банку Тунъюань лучше быть под управлением императорского двора, этот банк – жирный кусок, который был в руках Сяо Ванъе. Как Сяо Ванъе мог легко его выпустить? Может ли быть, что что-то случилось на линии фронта?»

«Любой, у кого есть хоть немного мозгов, может догадаться, что император решился сделать это, потому что что-то случилось с Сяо Тяньяо. Это не пустяк, иначе император не вел бы себя так бесстыдно по отношению к Сяо Ванъе. И точно также, видя, что, когда он рушит репутацию Сяо Тяньяо и пользуется его отсутствием, а тот все равно не реагирует, император может убедиться, что Сяо Тяньяо действительно в беде и новости с фронта были правдой».

«Я убью тебя, пока ты болен!» Теперь, когда император знает, что что-то случилось с Сяо Тяньяо, он не будет с ним церемониться. Как всем известно, жадность человеческая беспредельна. Как может маленький банк удовлетворить императора? А что насчет серебряной жилы, открытой семьей Су недавно? Он заберет ее! Как насчет других ветвей банка, которые семья Су построила не так давно? Он заберет их! Как насчет бизнеса семьи Су? Он заберет его! Император разбирался с Сяо Тяньяо, почему же он принялся и за Су Ча тоже? Потому что Су Ча был денежным мешком Сяо Тяньяо. Придушить Су Ча – все равно что придушить Сяо Тяньяо. Почему у Сяо Тяньяо так много власти в Восточной стране? Потому что он был принцем с мощной армией и сильными солдатами! Кто же кормил солдат под началом Су Ча? Императорский двор? Нет… Император не был так глуп, чтобы брать продовольствие двора и снабжать им войска Сяо Тяньяо. Император использовал разные методы, чтобы лишить Сяо Тяньяо денег на армию, заставить его отступить и отдать своих воинов. К сожалению… его план не сработал.

Почему план императора не удался? Почему Сяо Тяньяо все равно смог собрать своих солдат, хотя император лишал его серебра?

Потому что у Сяо Тяньяо был Су Ча, его денежный мешок. Су Ча, бог богатства, снабжал Сяо Тяньяо деньгами и припасами для подготовки солдат.

Почему солдаты под началом Сяо Тяньяо были такими сильными? Это потому что у него были деньги. Если у тебя есть деньги, ты можешь покупать отличное оборудование, чтобы тренировать людей!

В итоге, то, что у Сяо Тяньяо было столько власти сейчас, отчасти было связано с Су Ча. Если бы не было денег, которые предоставлял Су Ча, как бы Сяо Тяньяо смог собрать 300000 солдат и лошадей?

Все знали, что, хотя у Сяо Тяньяо были солдаты и лошади, у него не феодальных владений. Без владений нет и доходов. Даже с деньгами и предприятиями, которые относились к поместью, было понятно, что не то что 300-тысячное войско – Сяо Тяньяо не мог бы прокормить даже людей в своем поместье Сяо…

Важность денег была само собой разумеющимся фактом, поэтому на этот раз, когда император попробовал пойти против Сяо Тяньяо, он первым делом отрезал снабжение его деньгами. Что же касается того, почему император не избавился от него раз и навсегда, а потом сразу не отобрал войско Сяо Тяньяо?

Он уже не был бы императором!

Ранее, когда ноги Сяо Тяньяо были покалечены и его тренировочная база была уничтожена, разве император не забрал солдат Сяо Тяньяо?

Он их забрал!

Но каким был результат?

В тот момент, когда армия Северной страны наступала, а Восточная страна продолжала отступать, чтобы умилостивить Сяо Тяньяо, чтобы тот послал войска, император скрепя сердце и сдержав гнев, отдал ему право командовать армией!

Военная сила, полученная в результате тщательных усилий и бесчисленных потерь людей и ресурсов, в итоге была добровольно отдана им. Это однозначно была не мелкая неудача. Императору не хотелось испытывать такое во второй раз!

На этот раз он хотел воспользоваться несчастным случаем с Сяо Тяньяо, чтобы лишить его средств к существованию, так, чтобы у него были солдаты, но не было денег их содержать. Он не верил, что Армия Цзиньувэй все равно будет отчаянно следовать за Сяо Тяньяо, когда они им будет холодно и голодно. И у Сяо Тяньяо не останется выбора, кроме как смотреть, как его солдаты голодают!

Когда люди Сяо Тяньяо в столице ничего не предприняли, аппетиты императора стали расти и расти. Он конфисковал все имущество семьи Су и послал людей окружить поместье Сяо.

К счастью, императору все еще нужно было заботиться о репутации. Он приказал своим людям окружить поместье, но он не приказывал никому вломиться туда и разграбить его.

Действия императора были очень громкими, и было ясно, что он намеренно провоцировал Сяо Тяньяо. Даже если Сяо Тяньяо был далеко от границы, он мог мгновенно получить новости, так что он знал, что император сделал в поместье Сяо.

Когда император захватил банк Тунъюань, собственность семьи Су и серебряные жилы, которые они обнаружили, Сяо Тяньяо это не озаботило.

Последней чертой для Сяо Тяньяо стало поместье Сяо. Если император возьмет его поместье и полностью уничтожит его репутацию, он бесцеремонно восстанет, свергнет императора и легко посадит на его место императора-марионетку.

Но пока что император был еще не настолько глуп, чтобы захватывать поместье Сяо. Так что Сяо Тяньяо позволил императору порезвиться.

После того как теневой страж сообщил новости из столицы, он отдал срочное письмо, посланное Су Ча.

Су Ча собирался разобраться с секретным делом. Хотя эти секретные дела велись лишь последние несколько лет, прибыль от него была очень значительная. Это была большая часть их дохода, которую можно было назвать наиважнейшей, но…

В последнее время, непонятно, кого из злых духов они прогневали, но несколько операций их бизнеса были проблемными. Несколько операций пострадали, и даже сам Су Ча был ранен.

Су Ча подозревал, что кто-то следил за ними, поэтому он послал письмо Сяо Тяньяо, чтобы он это проверил. Кто-то стрелял в них. Возможно ли, что их секретное дело было раскрыто?

Аллергия Нравится все больше и больше

Пришло несколько плохих вестей, но Сяо Тяньяо даже бровью не повел. Как будто он не воспринимал эти вещи всерьез. Линь Чуцзю немного волновалась. Но видя, что Сяо Тяньяо выглядит спокойным, она не решалась сказать, о чем она беспокоилась.

Она не была феминисткой. Она никогда не думала о том, чтобы вмешиваться в дела Сяо Тяньяо. Даже если она и волновалась, она не станет высказывать это перед другими.

Хотя Сяо Тяньяо слушал доклад теневого стража, он также обращал внимание на действия Линь Чуцзю время от времени. Видя, что Линь Чуцзю так спокойна, он невольно потихоньку кивал головой.

Эта женщина нравилась ему все больше и больше, и он не хотел ее отпускать.

Когда теневой страж закончил докладывать, он ожидал приказа Сяо Тяньяо, но несколько вдохов спустя Сяо Тяньяо так и не заговорил. Теневому стражу пришлось отважиться и окликнуть его: «Ванъе…»

«Ступай», – Сяо Тяньяо махнул рукой, не собираясь отдавать приказов вовсе. Теневой страж не посмел ничего сказать и послушно отступил.

В палатке остались только Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю. Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо нерешительно, но все же не заговорила.

Что если она спросит? Сяо Тяньяо не мог решить эти проблемы, что же могла сделать она? Спрашивать было бы напрасно. И даже если бы Сяо Тяньяо мог разрешить это, он не ответил бы ничего, если бы она спросила.

Линь Чуцзю встала и сказала: «Ванъе, уже поздно, я пойду отдохну». Она полагала, что у Сяо Тяньяо сегодня было много дел.

Линь Чуцзю встала, повернулась и вышла, но как только она отвернулась, она услышала, что Сяо Тяньяо сказал: «Я думал, ты спросишь».

Линь Чуцзю, которая только что отвернулась, повернулась обратно к нему. Увидел спокойное и непоколебимое лицо Сяо Тяньяо, она почувствовала, как ее тревоги внезапно рассеялись. Она улыбнулась и сказала: «Сначала я хотела спросить, но я понимала, что у ванъе есть план на уме. Так что это не имеет значения, спрошу я или нет».

«Нет, это имеет значение…» – легко сказал Сяо Тяньяо. Его голос был негромким, но его тон был очень веским. – «Чуцзю, муж и жена – единое целое». Если что-то плохое случится с ним, будет ли Линь Чуцзю в безопасности?

«Ванъе, кроме поговорки о том, что «муж и жена – одна сатана», есть еще одна: о том, что муж и жена как птицы в лесу – когда приходит беда, они летят в разные стороны». Даже если что-нибудь плохое случится с Сяо Тяньяо, у нее все равно был способ выжить – предав Сяо Тяньяо.

«Ты… не посмеешь!» Фраза была разделена надвое. Однако эти слова могли сделать ее счастливой. Линь Чуцзю весело рассмеялась: «Ванъе такой…»

«Ванъе, дело плохо!» – прежде чем Линь Чуцзю успела договорить, ее перебил солдат за дверью шатра.

Сяо Тяньяо нахмурился: «Что случилось?»

«Доктор Чжу сказал, что у Лю Гунцзы аллергия на лекарство. Сейчас все его тело покраснело и распухло, и лихорадка не проходит. Доктор Чжу не может гарантировать, что мозг Лю Гунцзы не пострадает». Солдат знал, что дело было серьезным, так что он не посмел не доложить.

«Аллергия?» Тепло в глазах Сяо Тяньяо исчезло, и он холодно поднялся: «Чуцзю, следуй за мной». Он хотел знать, действительно ли у Лю Бая аллергия на лекарства, или у кого-то появились преступные намерения.

«Подожди меня, я возьму свою аптечку». Хотя Линь Чуцзю не любила Лю Бая, она не думала об этом в такой момент. Она бросилась во внутреннюю комнату, завернула волосы в пучок и схватила аптечку, после чего вышла.

Сяо Тяньяо стоял снаружи и ждал. Видя, что Линь Чуцзю оделась соответствующе, не показывая внешности благородной молодой дамы, он кивнул головой и повернулся, чтобы выйти. Что же до аптечки в руках Линь Чуцзю?

Сяо Тяньяо увидел ее, но гордый сын небес никогда не помогал никому таскать тяжести. Он не представлял, что будет это делать. Даже Линь Чуцзю не была исключением.

Линь Чуцзю не зависела во всем от других. Она надеялась, что люди не будут нянчиться и обращаться с ней как с хрупкой принцессой. Она также никогда не думала о том, чтобы просить Сяо Тяньяо помочь ей донести аптечку, поэтому она просто последовала за ним, неся аптечку в руке.

Аптечка не была тяжелой. Однако Сяо Тяньяо шел небыстро, принимая во внимание шаги Линь Чуцзю. Линь Чуцзю было не тяжело нести свои вещи.

Лю Бай находился не в шатре для раненых. Его палатка находилась недалеко от шатра Сяо Тяньяо. Они прибыли спустя пару палочек ладана. Как только они вошли, доктор Чжу и его ученик поприветствовали их: «Старый доктор приветствует ванъе. Да здравствует ванъе еще тысячу лет».

«Встаньте», – Сяо Тяньяо не остановился, пройдя мимо доктора Чжу и сразу сел на единственный стул в шатре: «Говорите, в чем дело?»

Линь Чуцзю стояла рядом с Сяо Тяньяо, держа аптечку, и не торопилась смотреть на Лю Бая.

Доктор Чжу поднялся и сказал Сяо Тяньяо с досадой на лице: «Старый доктор заслуживает смерти. Я не выяснил, что молодой господин Лю Бай прежде контактировал с травой Мусюй. Лекарство, которое я прописал, и трава Мусюй несовместимы».

«Трава Мусюй? Что это?» Хотя Сяо Тяньяо не был доктором, он все-таки знал некоторые известные растения.

«Это особое травяное лекарство Центральной империи. У него есть особые медицинские качества. Оно обычно бесцветное, безвкусное и нетоксичное. После контакта с ним, его можно смыть, приняв теплую ванну. Но, если его нейтрализовать другими лекарственными препаратами, оно произведет другое действие. Я не знал, что Лю Гунцзы контактировал с травой Мусюй. Среди противовоспалительных, которые я прописал, было лекарство, которое среагировало на траву Мусюй, что вызвало реакцию у Лю Гунцзы, и его лихорадка не прошла». Он мог винить лишь себя за то, что был так неосторожен.

Сяо Тяньяо посмотрел на доктора Чжу и спросил осторожно: «Это лекарственная трава из Центральной империи, но откуда вы это знаете?» Сяо Тяньяо не знал, насколько уникальна была эта трава мусюй, но он никогда не слышал об этом травяном лекарстве. Видимо, трава мусюй была не всем известным лекарственным препаратом.

«У моей семьи есть кое-какие связи с… Центральной империей», – доктор Чжу опустил голову. Его глаза были полны печали.

«Так вот в чем дело», – Сяо Тяньяо кивнул и не стал дальше спрашивать, отчего доктор Чжу втайне вздохнул с облегчением.

Доктор Чжу потихоньку перевел дыхание и продолжал: «Ванъе, трава мусюй не ядовита. Хотя, если ее смешать с другими медицинскими материалами, она произведет разные эффекты, но они не будут смертельны. Я могу выделить аллергию и лихорадку Лю Гунцзы, но на это уйдут два дня. Я не могу поручиться, что мозг Лю Гунцзы не сгорит за эти два дня».

Трава мусюй не была слишком особенным лекарством или ядом и даже при смешивании с другими травами давала разнообразный, но не летальный эффект.

Поскольку доктор Чжу знал, что дело в траве мусюй, разумеется, у него было лекарство. Но что сейчас не давало ему покоя – это не симптомы аллергии, вызванные травой мусюй, а то, что температуру Лю Бая нельзя было снизить.

У Лю Бая был слишком длительный контакт с травой мусюй. Даже если он поможет ему вымыться в теплой ванне, это уже ему не поможет. И если он пропишет противовоспалительное средство снова, оно не только не снизит лихорадку, но симптомы аллергии еще и усилятся.

У Лю Бая была температура уже несколько дней, и еще черед два дня никто не мог бы поручиться, что мозг Лю Бая не повредится.

Лю Бай был близким другом Сяо Тяньяо. Доктор Чжу не решался принимать решение без позволения, поэтому он отправил человека пригласить Сяо Тяньяо и позволить ему решить.

Сяо Тяньяо не был врачом. Так что доктор Чжу разъяснил все и хотел услышать его решение. Но чего он хотел еще больше, так это…

Двусмысленно Забраться в постель

«Вылечите Лю Бая любой ценой и не дайте ему стать дураком». Сяо Тяньяо не был врачом. Его не заботило, насколько сложно доктору было вылечить Лю Бая. Он всего лишь хотел, чтобы доктор Чжу вылечишь Лю Бая. Вылечил его доверенного человека.

Это приказ!

Доктор Чжу знал это, поэтому он сказал с горечью на лице: «Ванъе, я не уверен. Я могу дать Лю Гунцзы лекарство, но я не могу гарантировать, что мозг Лю Гунцзы не повредится».

Жизненно важные противовоспалительные травы вступят в реакцию с травой мусюй. Если он использует это лекарство, оно не снизит жар, а скорее наоборот, усилит его.

«Если его мозг пострадает, я прикажу твоим ученикам и внукам платить компенсацию!» Медицинские навыки доктора Чжу были хороши, так что он прикажет ему приходить в бараки, чтобы лечить раненых солдат. Вдобавок к этому, он не хотел, чтобы он зря тратил свой талант. На этот раз Сяо Тяньяо не отнимет у него жизнь, но он не позволит его последователям жить в довольстве.

«Ванъе, пожалуйста, сжальтесь. Пожалуйста, сжальтесь». Услышав это, ученик доктора Чжу так испугался, что он упал на колени и стал молить о пожаде».

С ними обошлись действительно несправедливо на этот раз. Было ясно, что Лю Бай сам искал смерти. Так почему же они должны были последовать за ним?

Если бы Лю Бай раньше принимал лекарство и заботился о своем здоровье, как велел доктор, разве до такого бы дошло?

«Ванъе, мой ученик невинен. Я умоляю ванъе сжалиться и сохранить ему жизнь. Я несомненно постараюсь изо всех сил вылечить Лю Гунцзы», – доктор Чжу знал, что у него теперь не осталось выбора, и мог лишь молиться, чтобы Лю Бай выжил.

«Хм», – холодно фыркнул Сяо Тяньяо, но не дал ответа. Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо, потом на доктора Чжу. Она мысленно вздохнула, затем выступила вперед и сказала: «Доктор Чжу, если я немедленно сниму температуру Лю Бая, все будет хорошо?»

«Вы можете снизить температуру Лю Гунцзы?» Доктор Чжу знал, что Линь Чуцзю пришла, но он не решался обратиться к ней. Но теперь, когда сама Линь Чуцзю заговорила, он решился повернуться к ней.

Линь Чуцзю кивнула: «Могу, и могу также гарантировать, что у него не будет жара в ближайшие несколько дней». У нее было сильное противовоспалительное лекарство. Оно было специально приготовлено для детей, чтобы их мозг не пострадал. Она положила несколько коробочек в свою аптечку ранее на крайний случай. И теперь это оказалось очень кстати.

«Да-да. Если вы сумеете сбить температуру Лю Гунцзы, я могу поручиться, что с ним все будет в порядке». Когда доктор Чжу услышал слова Линь Чуцзю, он как утопающий схватился за соломинку. На его лице изобразился восторг. Если бы здесь не было Сяо Тяньяо, он бы подошел и похлопал Линь Чуцзю по плечу в знак благодарности.

Спасительница, она настоящая спасительница!

«Хорошо. Дайте мне чашку горячей воды, а я дам лекарство». Линь Чуцзю взглянула на Сяо Тяньяо. Видя, что у Сяо Тяньяо нет возражений, она положила свою аптечку на стол и подождала, пока доктор Чжу нальет воды.

«Хорошо, я иду», – доктор Чжу с трудом поднялся, повернулся и выбежал наружу. Его ученик тоже выбежал, увидев это.

После того как все вышли, Линь Чуцзю открыла аптечку, достала белую фарфоровую бутылочку и достала пять таблеток из нее.

Маленький ярлычок на бутылочке гласил: «Сильное противовоспалительное средство». Он был маленьким и некрасивым. Больше Сяо Тяньяо ничего не увидел.

Линь Чуцзю взяла одну таблетку, завернула остальное в бумажку, а потом взяла бамбуковую воронку из аптечки.

«Хлоп». Когда аптечка закрылась, Линь Чуцзю так ничего и не объяснила от начала до конца. И Сяо Тяньяо тоже ни о чем не спрашивал.

Доктор Чжу быстро набрал чашку теплой воды и вернулся. Линь Чузцю раздробила таблетки в ложке, бросила их в воду и растворила.

Когда температура воды стала такой как нужно, Линь Чуцзю взяла воронку и приоткрыла рот Лю Бая, а затем всунула воронку ему в рот. Судя по силе, она, должно быть, уткнулась прямо ему в горло.

Вставив ее, Линь Чуцзю влила воду с лекарством через воронку в рот Лю Баю. Лекарство попало прямо в горло Лю Бая. У Лю Бая возник рвотный рефлекс, но он не мог выплюнуть воду. Чашка с лекарством гладко влилась в рот Лю Бая, и ни капли не пролилось.

«Все в порядке?» Доктор Чжу был очень удивлен, когда увидел, как Линь Чуцзю дает лекарство.

Он правильно прочитал? Этот молодой господин был девушкой. Как девушка могла быть такой грубой?

«А почему нет? У вас есть решение получше?» Линь Чуцзю посмотрела на чай на столике и потрогала его, чтобы проверить температуру воды. Он не был ни горячим, ни холодным, поэтому она дала Лю Баю еще несколько глотков: «Он должен пить достаточно воды. Вы должны давать ему воды каждые два часа».

«Давать так же, как вы сейчас?» – нерешительно спросил Доктор Чжу. Линь Чуцзю кивнула: «Да, но будьте осторожны, не повредите горло». Хотя ее действия были грубыми, она все-таки приняла меры предосторожности. Она никак его не ранила.

«Я прикажу людям быть осторожнее». Доктор Чжу посмотрел на Линь Чуцзю, а затем – на маленькую бамбуковую воронку. Чем больше он смотрел на нее, тем больше он думал, что эта вещица действительно отлично подходила для того, чтобы давать через нее лекарство. Ни одной капли лекарство не пропало зря.

Линь Чуцзю достала воронку и положила ее на стол: «Прикажите кому-нибудь помыть ее кипящей водой, прежде чем снова ее использовать. И вам необязательно ее мне возвращать». Она попросила плотника изготовить несколько копий, а также сделать трубку поуже, чтобы снимать и заменять ее.

«Я и не планировал ее отдавать». Хотя доктор Чжу знал, что Линь Чуцзю – женщина, он не знал, кем она была. Он разговаривал с Линь Чузцю запросто: «Когда у Лю Гунцзы спадет жар?»

«Если все будет в порядке, у него поднимется температура снова через три часа. Дайте ему еще одну таблетку. Всего здесь четыре таблетки, так что у него не будет температуры по крайней мере 15 часов. Разумеется, если жар спадет сам, вам не обязательно давать ему лекарство снова. Лекарство – не хорошая вещь». Хотя это было сильное противовоспалительное средство, у него были сильные побочные эффекты из-за его высокой эффективности.

«Не волнуйтесь, не волнуйтесь, я понимаю». Доктор Чжу взял лекарство, открыл его осторожно, понюхал, но с грустью понял, что он не чувствовал состава лекарства.

Он поразмыслил, не стоит ли ему изучить состав этого лекарства тайно? Но как только эта мысль пришла ему в голову, он услышал, как Линь Чуцзю сказала: «Даже не думайте, вам его не изучить».

Не говоря уже о том, что в этом мире не было высокотехнологичного профессионального оборудования, исследовать ингредиенты лекарства было невозможно. Если бы их можно было так легко изучить, то многие страны не полагались бы на импортные лекарства.

Когда его осторожные мысли были раскрыты, Доктор Чжу слегка смутился: «Я просто задумался, не волнуйтесь, не волнуйтесь, я не затяну лечение Лю Гунцзы».

Линь Чуцзю покачала головой и усмехнулась: «Ничего страшного. Я ухожу. Вы можете послать за мой, если что-то случится. Я буду… в лагере ванъе», – сказав последнюю фразу, Линь Чуцзю почувствовала себя немного неловко.

Доктор Чжу знал, что она была женщиной, но он не знал, что они с ванъе были мужем и женой. Появятся ли у доктора Чжу дурные мысли?

Можно было не сомневаться: такие мысли тут же появились у доктора Чжу. Он не посмел показывать никакой реакции перед Сяо Тяньяо, но, когда Сяо Тяньяо отвернулся, доктор Чжу подвигнул Линь Чуцзю с двусмысленным выражением…

Линь Чуцзю почувствовала досаду. Ей хотелось сказать доктору Чжу, что они с Сяо Тяньяо были законными супругами. Ни к чему ему подмигивать ей с таким видом, будто она какая-то любовница, которая хочет залезть к Сяо Тяньяо в постель!

Молодой человек. Не думали о ней как о женщине

Линь Чуцзю уже устала за день, но все равно ходила туда-сюда вечером. Так что, когда она вернулась в лагерь, ей не хотелось снова выходить. Умывшись немного, Линь Чуцзю пошла спать.

Как только она легла, Линь Чузцю вспомнила, что прошлой ночью Сяо Тяньяо позаботился о ней. Она немного поколебалась, потом сказала: «Ванъе, насчет прошлой ночи… Спасибо тебе». Если бы Сяо Тяньяо не позаботился о ней прошлой ночью, этим утром она не смогла бы встать.

Сяо Тяньяо стоял перед кроватью, расправляя свою постель. Когда он услышал ее просьбу, его пальцы перестали шевелиться. Но он сказал так, как будто с ним все было в порядке: «Это завуалированная просьба?»

«А? Кака просьба?» Линь Чуцзю была ошеломлена. Она не понимала, что Сяо Тяньяо имел в виду. Сяо Тяньяо стоял к ней спиной, она не видела выражения его лица. Эмоции, которые он испытывал, мог бы увидеть только тот, кто внимательно смотрел на него.

«Просьба, чтобы я… продолжал то, что случилось прошлой ночью». Сяо Тяньяо снял свою накидку, и одним взмахом руки аккуратно повесил одежду на вешалку.

…Могла ли она сказать, что у нее была такая мысль?

«Что? Ты правда об этом думала?» Сяо Тяньяо повернулся, спокойно лег в постель, прислонился к изголовью кровати и натянул на себя одеяло.

Он сделал все это, не глядя на Линь Чуцзю. Линь Чуцзю быстро покачала головой:

«Нет, однозначно, нет!»

«Лицемерка», – Сяо Тяньяо повернул голову и холодно посмотрел на Линь Чуцзю. Но только Линь Чуцзю подумала, что Сяо Тяньяо рассердился на нее, он открыл рот и сказал: «Дай мне свои руки!»

«А?» Линь Чуцзю не успела понять, что происходит, но Сяо Тяньяо схватил ее за руку. Когда Линь Чуцзю хотела выхватить ее, она увидела, что Сяо Тяньяо смотрит на ее руку очень серьезно, массируя один палец за другим.

Сила была умеренной, что сразу же облегчало боль, а также согревало ее замерзшие пальцы. Это чувство вызвало у Линь Чуцзю ностальгию, и ей больше не хотелось отнимать свою руку.

Сяо Тяньяо массировал ее пальцы один за другим. Помассировав ее левую руку, он переключился на правую. Пальцы Сяо Тяньяо будто бы обладали волшебной силой. От них шло тепло всякий раз, когда он двигал руками, вызывая пьянящее, расслабляющее и сонное чувство.

Линь Чуцзю не разочаровала Сяо Тяньяо: она уснула через четверть часа!

Когда Сяо Тяньяо заметил это, головка Линь Чуцзю уже лежала на его плече некоторое время. Видя доверчивое лицо спящей Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо не знал, плакать ему или смеяться.

Линь Чуцзю что, забыла, что он мужчина и ее муж? Она правда думает, что он ничего не сделает?

«Ты такая глупая, глупее всех вокруг. Ты думаешь, что ты умна, а на самом деле всего лишь дурочка. Я совершенно не понимаю, откуда у тебя такой характер». Сяо Тяньяо отпустил руку Линь Чуцзю, осторожно поддержал ее и помог ей улечься на спину на кровати, а затем…

Продолжил прерванный массаж. Он не спал до поздней ночи.

*

На следующее утро, когда Линь Чуцзю проснулась, Сяо Тяньяо уже не было. Она нашла только приготовленный для нее завтрак снаружи. Как и вчера, Линь Чуцзю вышла после того, как позавтракала. Но прежде чем уйти, она не забыла сказать солдату: «Скажите ванъе, что я пойду в шатер раненых и вернуть к ужину вечером».

В прошлом она была одна. Ей незачем было объяснять, куда она идет, другим, и незачем было торопиться домой к ужину. Она могла поесть в любое время. Она всегда ела, когда была не занята, но теперь все было иначе.

Она знала, что кто-то ее ждет. Ее рабочее место было недалеко, ей не хотелось, чтобы тот, кто ее ждет, проголодался, поэтому она придет назад вовремя.

«Есть», – солдат поклонился, глядя, как Линь Чуцзю уходит.

Линь Чуцзю покинула лагерь. Она подумала о том, чтобы навестить Лю Бая. Однако она вспомнила, что там доктор Чжу. Если Лю Баю станет плохо, доктор Чжу несомненно найдет ее. Так что она не остановилась, чтобы позаботиться о Лю Бае, и прямо направилась в шатер раненых.

Зная, что Сяо Тяньяо точно дождется ее, чтобы поужинать вместе, Линь Чуцзю была очень внимательна и эффективна в своей сегодняшней работе. Она боялась сделать ошибку и затянуть возвращение домой.

Когда солдаты в лагере раненых увидели, что Линь Чуцзю работает все быстрее и быстрее, они обрадовались. Они подумали о том, чтобы добавить еще дюжину людей в очередь завтра, чтобы все ждали лечения на несколько дней меньше.

Линь Чуцзю не подозревала, что благодаря ее эффективности, солдаты в шатре раненых в тайне решили увеличить ее объем работы.

Линь Чуцзю закончила свою работу до темноты. Она посмотрела на небо снаружи и потерла затекшее плечо. Линь Чуцзю радостно улыбнулась.

«Наконец-то я могу отдохнуть». После утомительного дня Линь Чуцзю наконец могла расслабиться. Она невольно вдохнула несколько раз.

Она очень любила работу врача. Лечить травмы тоже было ее сильной стороной, но она не могла работать непрерывно. Работа под большим давлением три дня подряд утомила ее. Так что теперь, когда она закончила работу пораньше, она воспользуется возможностью, чтобы отдохнуть.

Признавшись в этих нескольких словах, Линь Чуцзю повернулась и вышла. Главный человек в лагере раненых хотел спросить Линь Чуцзю, не хотела бы она вылечить еще нескольких пациентов, пока не стемнело. Но он знал, что Линь Чуцзю работала до поздней ночи в свой первый день работы. И, увидев выражение лица Линь Чуцзю, солдат мог только молча отступить и наблюдать, как Линь Чуцзю уходит.

Молодой господи Цзю был всего лишь человеком, а не бессмертным. Он наверняка очень устал. Им не следовало быть такими ненасытными!

Выйдя из шатра раненых и вдохнув свежий воздух, Линь Чуцзю почувствовала себя гораздо лучше.

Не то чтобы ей не хотелось больше лечить людей или она слишком устала, чтобы двигаться. Просто она устала духовно. Если она не приспособится как следует, она может просто возненавидеть работу.

Выйдя из шатра раненых, Линь Чуцзю не торопилась возвращаться, а пошла в палатку Лю Бая.

Доктор Чжу не искал ее. Он оставался здесь. Линь Чуцзю почувствовала облегчение. Причина, по которой она сюда пришла, была только в ответственности врача.

«А’Цзю, ты здесь». Когда Доктор Чжу увидел Линь Чуцзю, его старое лицо расцвело улыбкой ярко, точно подсолнух. Ученики доктора Чжу тоже с уважением отнеслись к Линь Чуцзю. Они прекратили работу и поклонились Линь Чуцзю: «Цзю Гунцзы!»

Линь Чуцзю была их спасительницей. Если бы не ее противовоспалительное лекарство, Лю Бай все еще лежал бы с высокой температурой. Они бы тогда были очень несчастны.

«Все вы, вам не обязательно так церемониться», – холодно ответила Линь Чуцзю. Если бы доктор Чжу ранее не знал, что Линь Чуцзю – женщина, сейчас она бы его провела.

Дело было не в том, что Линь Чуцзю вела себя как мужчина, а в том, что Линь Чуцзю сделала себе поддельное адамово яблоко. Адамово яблоко можно было подделать, благодаря чему люди не должны были усомниться в личности Линь Чуцзю.

Видя красивое лицо и мягкие манеры Линь Чуцзю, ученики доктора Чжу ни разу не подумали, что Линь Чуцзю – женщина. Они просто подумали, что это красивый молодой человек.

Они не обращались с Линь Чуцзю как с женщиной, так что они больше не церемонились в своих словах и поступках. Поэтому, когда Сяо Тяньяо вошел, он увидел, что Линь Чуцзю и ученики доктора Чжу разговаривают друг с другом близко, так что…

Ревность. Что-то случилось с Су Ча

Лицо Сяо Тяньяо тут же потемнело! Он переменился в лице, и температура в шатре тут же упала. Как будто время года из осени превратилось в зиму, так что люди невольно задрожали.

Доктор Чжу отреагировал сильнее всего. Он знал, что Линь Чуцзю – женщина и живет в шатре Сяо Тяньяо. Он догадывался, что отношения между ними были необычными. Видя, что несколько его учеников окружают Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо увидел это, он так испугался, что стал подмигивать своим ученикам, но…

В этот момент у его учеников не было сил обращать на него внимание. Да даже если бы они обратили внимание, они не поняли бы, что он хочет сказать. Они бы только подумали, что у него нервный тик.

Как только Сяо Тяньяо вошел, атмосфера в палатке изменилась. Хотя несколько учеников не поняли, что произошло, они увидели, что лицо Сяо Тяньяо исказилось.

Ученики доктора Чжу не были робкими, но столкнувшись с гневом Сяо Тяньяо, они совсем не сопротивлялись. Они даже забыли поклониться и просто глупо стояли на месте, глядя на Сяо Тяньяо. Они казались очень напуганными.

К счастью, хоть они и были испуганы, их тела были способны шевелиться. Когда Сяо Тяньяо подошел, они спонтанно отошли, один за другим, и освободили дорогу.

Сяо Тяньяо прошел прямо к Линь Чуцзю и посмотрел на нее. Увидев, что она удивлена и не понимает, почему он так разозлился, Сяо Тяньяо еще сильнее помрачнел.

Эта женщина безнадежно глупа.

Он холодно уставился на Линь Чуцзю. Линь Чуцзю открыла рот, чтобы спросить, но Сяо Тяньяо отвернулся и посмотрел на Доктора Чжу: «Он умрет?»

Было ясно, что он не хотел говорить с Линь Чуцзю. Линь Чуцзю пришлось проглотить свои слова, которые вертелись у нее на языке.

Сяо Тяньяо был в плохом настроении, так что ей лучше отойти и помолчать.

«А?» Доктор Чжу не ожидал, что Сяо Тяньяо спросит его так вдруг, так что он на мгновение опешил.

«Я спрашиваю тебя, умер ли Лю Бай?» – Сяо Тяньяо повторил свои слова, но его тон стал заметно более сердитым, и он терял терпение. Доктора Чжу это застало врасплох и он быстро покачал головой: «Нет-нет, Лю Гунцзы в порядке. У него больше нет жара».

«Он в порядке? Хорошо. Зачем ты просил ее прийти?» Сяо Тяньяо показал пальцем на Линь Чуцзю с мрачным выражением лица. Как будто говоря: «Если ты не ответишь, я тебя убью».

Доктор Чжу знал, что Сяо Тяньяо зол. У него на спине выступил холодный пот, потом он сердито посмотрел на своих учеников. Он нерешительно сказал: «Ванъе, А’Цзю…»

«Ты зовешь его А’Цзю?» Сяо Тяньяо очень рассердился, когда услышал это имя из чужих уст. Поэтому сейчас, когда у него появилась возможность, он решил как следует отчитать Доктора Чжу.

Доктор Чжу был мудрым человеком. Услышав, что Сяо Тяньяо недоволен, он немедленно изменил формулировку.

«Да-да, Цзю Гунцзы».

«Хм…» – презрительно фыркнул Сяо Тяньяо и посмотрел на Лю Бая, который лежал в постели. Увидев его спокойное выражение и ровное дыхание, он понял, что тот здоров.

Узнав, что с Лю Баем все в порядке, Сяо Тяньяо, естественно, больше не спрашивал. Он повернулся и взглянул на Линь Чуцзю. Увидев, что Линь Чузцю стоит покорно, он был удовлетворен: «Выйди со мной». Зачем она сюда пришла? Лю Бай же не умирает.

«О…» Видя, что Сяо Тяньяо недоволен, Линь Чуцзю была очень сговорчива.

У нее больше не оставалось дел. Она исполнила свой долг, как и положено доктору.

Сяо Тяньяо не ждал Линь Чуцзю, он широкими шагами вышел вон. Линь Чуцзю не была хрупкой девушкой, но ей все равно пришлось бежать, чтобы поспеть за Сяо Тяньяо.

В этот момент Линь Чуцзю поняла, что прежде ей легко удавалось поспевать за Сяо Тяньяо, потому что Сяо Тяньяо был к ней внимательным. Но теперь, когда Сяо Тяньяо о ней не заботился, ей оставалось только страдать.

Линь Чуцзю молча посмотрела на небо. Она правда не могла понять, чем она расстроила Сяо Тяньяо и заставила его вести себя как в прошлом.

Может быть, это из-за того, что Сяо Тяньяо узнал, что ее не так уж заботило состояние Лю Бая?

Однако, хоть ее и мало заботило состояние Лю Бая, она же не позволила ему стать дураком, верно? И она пошла проведать Лю Бая, как только закончила. Неужели этого недостаточно?

Линь Чуцзю посмотрела на спину Сяо Тяньяо. Она правда не понимала, что творится у него в голове.

Искусный воин всегда очень хорошо чувствовал, когда на него пристально смотрели. Линь Чуцзю тоже не скрывала своих действий, так что Сяо Тяньяо, естественно, знал, что Линь Чуцзю смотрела на него так.

Когда он увидел, что Линь Чуцзю так беспокоится из-за него, Сяо Тяньяо слегка смягчил свое мрачное выражение лица. И, когда Сяо Тяньяо дошел до местности, где располагалась армия Цзиньувэй, он замедлил свои шаги, чтобы Линь Чуцзю могла поспеть.

Он мог поклясться, что он не волновался из-за Линь Чуцзю и не боялся, что другие люди не станут уважать Линь Чуцзю, когда увидят, что он совсем ее не ждет. Он просто давал Линь Чуцзю поблажку, потому что устал быстро идти!

Да, он устал от ходьбы, так что теперь он шел медленнее. Он ведь шел не слишком медленно, так?

Они вдвоем вскоре зашли в палатку. Линь Чуцзю не понимала, что происходит, и просто не хотела, чтобы это продолжалось. Поэтому она прямо спросила: «Ванъе, ты беспокоишься из-за болезни Лю Бая? Не волнуйся, хоть я и не очень люблю Лю Бая, я буду стараться изо всех сил работать вместе с доктором Чжу, чтобы вылечить его из уважения к тебе. Я только что ходила туда и убедилась: Лю Бай поправится. Он не останется идиотом». Хотя было точно, что он будет слаб долгое время, она не сказала об этом Сяо Тяньяо.

«Ммм», – ответил Сяо Тяньяо. Его лицо значительно смягчилось. Не может быть, слова Линь Чуцзю его порадовали.

Видя, что мрачность исчезла с лица Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю тайком вздохнула с облегчением. Ясное дело, Сяо Тяньяо волновался из-за Лю Бая.

«Ванъе, ты можешь быть спокоен, доктор Чжу очень хороший врач. Если ты все еще волнуешься, я снова схожу туда завтра». Раз Сяо Тяньяо беспокоился за здоровье Лю Бая, тогда… чтобы Сяо Тяньяо не заморозил ее до смерти, она будет больше внимания уделять Лю Баю. Так или иначе, ей просто придется сходить туда-сюда.

«Ни к чему!» – ответил Сяо Тяньяо отказом, не раздумывая. Он принял решение не давать Линь Чуцзю навещать Лю Бая.

Эти ученики доктора Чжу были ему ненавистны.

Линь Чуцзю на самом деле не хотела идти, поэтому, когда Сяо Тяньяо отказался, она больше ничего не говорила и тут же ответила: «Ладно».

Лицо Сяо Тяньяо просветлело. Температура в палатке вернулась к нормальной. Линь Чуцзю была вне себя от радости. Видя, что небо уже потемнело, а ее одежда все еще грязная, она немедленно сказала: «Ванъе, я пойду освежусь, а после поужинаю».

«Ммм, я тебя подожду», – просто ответил Сяо Тяньяо. Но, сказав это, он осознал, что сказал, и невольно нахмурился.

Линь Чуцзю не восприняла это слишком серьезно и приказала принести ей горячей воды. Потом она пошла во внутреннюю комнату, чтобы приготовить сменную одежду.

Линь Чуцзю все еще ждала горячей воды, когда вдруг услышала голос теневого стража: «Ванъе, Су Гунцзы исчез из Павильона Бихай, и неизвестно, где он».

Сяо Тяньяо сильно переменился в лице, затем спросил: «Кто к этому причастен?»

«Я не знаю», – теневой страж опустил голову так, что почти спрятал ее между коленями.

Су Ча исчез из-под их защиты, но они даже не знали, кто виновен. Ему было очень стыдно.

Сяо Тяньяо холодно взглянул на теневого стража, но он не винил его. Вместо этого он задал другой вопрос: «Ты выяснил, кто напал на наше предприятие?»

Когда теневой страж услышал эти слова, он опустил голову еще ниже.

Скажи мне. Ванъе плохой

Теневой страж знал очень мало. Сяо Тяньяо знал, что не было смысла задавать больше вопросов. Он приказал теневому стражу сделать все, чтобы найти Су Ча. Зачет позволил ему удалиться.

Теневой страж втайне вздохнул с облегчением.

После того как теневой страж ушел, Сяо Тяньяо не торопился ничего делать. Вместо этого он повернулся к Линь Чуцзю и неторопливо сказал: «Что-то случилось с Су Ча».

«Да», – ответил Линь Чуцзю, недоумевая, какое отношение это имеет к ней.

Сяо Тяньяо не обратил внимания на ее ответ и продолжил: «Я ухожу».

«И?» Линь Чуцзю подняла бровь, у нее появилось дурное предчувстве.

«Я оставлю дела здесь тебе. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось в армии, пока меня не будет», – естественным тоном сказал Сяо Тяньяо, не приняв во внимание, хочет ли этого Линь Чузцю или нет.

«Оставишь дела мне?» Линь Чуцзю признавала, что была шокирована. – «Твоя армия Цзиньувэй будет слушаться меня? Твои гвардейцы и теневые стражи будут делать то, что я скажу?»

Не слишком ли высоко Сяо Тяньяо ставит ее?

Она была просто обычной женщиной. Она изучала главным образом медицину. Как она может вести солдат?

«Я прикажу им слушаться тебя». Она лишь должна оставаться с армией. Не важно, понимает ли Линь Чуцзю что-то или нет, его генералы знают, что делать.

Линь Чуцзю насмешливо рассмеялась: «Под каким именем я должна ими управлять? Как Сяо Ванфэй?» В армии не было место женщине. Было невозможно, что эти люди станут слушать ее как женщину.

Без личности и таланта подчинить себе солдат было невозможно.

Это… действительно было проблемой. Сяо Тяньяо слегка нахмурился.

Увидев это, Линь Чуцзю продолжила: «Более того, незаконно покидать казармы тайно. Ванъе, ты уверен, что хочешь дать императору лазейку, вместо того чтобы приказать другим искать Су Ча?»

«Тебе ни к чему об этом волноваться. Ты просто должна сделать то, что я тебе говорю и сидеть во главе армии в мое отсутствие», – Сяо Тяньяо сказал, не слушая возражений. Линь Чуцзю хотел сказать что-нибудь еще, но увидела, что Сяо Тяньяо поднялся: «Что ж, мне нужно заниматься государственными делами. Ты можешь меня не ждать».

Сказав это, он вышел, оставив рассерженную Линь Чуцзю в шатре.

Разве этот человек не несносный? Почему она должна его слушаться?

Почему она должна мучиться и помогать ему в армии, только потому что он сказал пару слов? Если что-нибудь случится, разве она не окажется виноватой?

«Я не стану этого делать!» Линь Чуцзю сердито встала, она хотела выйти на улицу, но остановилась, сделав два шага.

Она не могла уйти сейчас, она не закончила лечить 3000 пациентов. Если она уйдет сейчас, медицинская система точно убьет ее.

Если она не может выйти из лагеря, надо ли ей просто уходить из шатра Сяо Тяньяо? Линь Чуцзю молча посмотрела на небо.

Сяо Тяньяо ясно дал понять, что она должна делать, когда он уйдет. А прежде чем он уйдет, он тоже сказал, чтобы она не ждала его. Линь Чуцзю не станет морить себя голодом.

Поев, Линь Чуцзю дважды помассировала свое тебя, прежде чем лечь спать.

Когда она проснулась на следующий день, другая сторона постели была холодной. Не было ни следа того, что там кто-то спал. Потом… она почувствовала, что ее тело болит. Она знала, что это вызвано усталостью.

Линь Чуцзю обняла одеяло и горько улыбнулась: это действительно было тело молодой дамы, которой постоянно прислуживает горничная.

Линь Чуцзю встала и умылась, не говоря ни слова. Она не спрашивала о том, где находится Сяо Тяньяо и просто пошла в лагерь раненых после завтрака.

Эффективность работы Линь Чуцзю ранее была слишком высока. Поэтому сегодня в лагере ранеными было много пациентов. Там было на 20 или 30 человек больше, чем вчера. Когда Линь Чуцзю увидела в комнате раненых солдат, она не задумалась над этим. Она подбодрила себя и начала лечить солдат.

Кто знает, может быть, пациентов сегодня было слишком много или что, но Линь Чуцзю сегодня работала медленнее. По сравнению со вчерашним днем, сегодня было всего лишь более 20 пациентов, но Линь Чуцзю все равно трудилась до полуночи и не закончила лечить пациентов.

Увидев, что Линь Чуцзю выглядит усталой, последние раненые солдаты устыдились: «Цзю Гунцзы, почему бы вас не прийти перевязать нас завтра? Наши раны не так важны».

Линь Чуцзю подавила зевоту: «Завтра будет завтра. Я в порядке. Я скоро закончу».

Линь Чуцзю опустила голову и продолжила незаконченную работу…

Еще через полчаса Линь Чуцзю наконец-то закончила свою работу и ушла, немного прибравшись. Однако лагерь раненых погрузился в хаос, как только она ушла.

«Вы видели? Сейчас Цзю Гунцзы выглядел более хрупким, чем девушка, и на его глазах были слезы». Линь Чуцзю не знала, что, хоть она успешно подавила зевоту, она не смогла спрятать слезы, которые навернулись при этом.

«Как по-вашему, сколько лет Цзю Гунцзы? Он выглядит на 15-16 лет. Как он может так хорошо разбираться в медицине в таком юном возрасте?»

«Я слышал, что у Цзю Гунцзы хорошие отношения с Сяо Тяньяо, и он живет в его шатре. Но я не знаю, каковы отношения между ним и принцем, а вы?»

Группе мужчин было нечего делать, поэтому они болтали о Линь Чуцзю, пока из командующий не появился и не прекратил их сплетни. Только тогда шатер успокоился.

Когда Линь Чуцзю увидела издалека, что в шатре темно, она поняла, что Сяо Тяньяо еще не вернулся. Она невольно нахмурилась: «Неужели Сяо Тяньяо уехал вот так? Он все еще ранен, и как же тромб у него в мозгу?»

Войдя в шатер, Линь Чуцзю спросила солдата Цзиньувэй: «Где ванъе?»

«Ванъе не возвращался», – только и ответил солдат Цзиньувэй. Он совсем не знал, где находился Сяо Тяньяо. Но даже если бы он знал, он не посмел бы об этом рассказать.

Линь Чуцзю кивнула. Она не стала смущать солдата Цзиньувэй.

Дотащив свое усталое тело назад в шатер, Линь Чуцзю умылась и поела. Она ужасно устала, поэтому не стала утруждаться и ждать Сяо Тяньяо. Поев, она забралась в постель и уснула.

Когда она проснулась на следующий день, она все еще не увидела Сяо Тяньяо. У нее все еще немного болело все тело, но почти так же, как вчера, и это не влияло на ее работу.

Линь Чуцзю сегодня была в хорошем настроении. У нее сегодня было немного раненых пациентов. Она закончила работу до темноты. ЛиньЧуцзю ушла в хорошем настроении и вернулась в шатер, но она так и не увидела Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю задумалась на мгновение, затем закрыла глаза и сказала: «Анпу, когда ванъе уехал?»

Анпу вышел из темноты и преклонил колено: «Ванфэй, ванъе уехал вчера рано утром».

«Вчера рано утром?» – Линь Чуцхю хмыкнула, а затем спросила: «Что ванъе сказал тебе?»

«Ничего!» – честно ответил Анпу, и Линь Чуцзю кивнула в знак того, что поняла.

Махнув рукой, чтобы Анпу ушел, она мгновение поразмыслила, а затем позвала Мо Цинфэна.

«Ванфэй». Когда Мо Цинфэн вошел, он с уважением поприветствовал Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю села туда, где сидел Сяо Тяньяо, побарабанила пальцами по столу, затем сказала: «Прежде чем ванъе уехал, что он сказал вам?»

«Ванъе сказал, что все будет решать ванфэй», – ответил Мо Цинфэн, поклонившись.

«Понятно. Иди». Линь Чуцзю закрыла глаза с торжественным выражением.

Она знала, что Сяо Тяньяо никогда не примет отказа. Он сказал ей все это в тот день не для того, чтобы обсудить, а для того, чтобы проинформировать ее.

Сяо Тяньяо не заботило, что она хочет или может сделать. Он хотел, чтобы она это сделала, значит, ей нужно было постараться изо всех сил!

«Подонок!» – Линь Чуцзю невольно выругалась, но ей пришлось приободриться и разобраться в делах армии.

Сяо Тяньяо не было в армии. Она могла лишь молиться, чтобы в армии ничего не случилось. Иначе, она за это заплатит.

Однако для Сяо Тяньяо было редкостью покидать армию. Упустят ли такую возможность те, кто желают ему зла?

Императорский указ. Император очень зол

Столицу и линию фронта разделяли тысячи миль, так что задержки в передаче новостей были неизбежны. Новость о том, что Сяо Тяньяо был еще жив, была известна всем на границе, но император узнал об этом только четыре дня спустя. К этому времени Сяо Тяньяо покинул армию и отправился к Павильону Бихай, где в последний раз появлялся Су Ча.

Император узнал, что Сяо Тяньяо не только был жив, но также и распустил его сообщников в армии. Он тут же вспыхнул от гнева. Если бы это не было полным безумием, он бы тут же приказал кому-нибудь доставить Сяо Тяньяо в столицу для допроса.

«Сяо Тяньяо, будь ты проклят!» – император ударил по столу кулаком так, что задрожали ручка, чернила и бумага.

«Император, пожалуйста, умерьте свой гнев», – евнух, прислуживавший императору, упал на колени и задрожал от страха.

Император не взглянул на него. Он стиснул зубы и сказал: «Успокоиться? Он стоит козни, чтобы сместить моих доверенных лиц из армии на границе. Как ты хочешь, чтобы я успокоился? Эти идиоты действовали опрометчиво, даже не разобравшись, что к чему. Они так глупы. Они заслуживают смерти от рук Сяо Тяньяо».

Разумеется, императору ни к чему было жалеть генералов, которых убрали с границы. Будучи императором, он никогда не нуждался в людях, которыми можно распоряжаться. Те люди, которые попали в руки Сяо Тяньяо, лишь доказали, что они были некомпетентны. Некомпетентные люди умирали, когда приходило время умирать. Ему вовсе ни к чему было расстраиваться.

Услышав недовольство в словах императора и его явное намерение отказаться от тех генералов на границе, главный евнух был шокирован и испуган. Его спина похолодела.

Этот император был поистине безжалостным. Генералы на границе оказались в таком положении из-за императора. Однако император не только не заботится об их жизнях, но еще и винит их.

Эти генералы погибнут напрасно. И даже их семьи ждет катастрофа.

Они отчаянно работали с императором, но в итоге оказались в таком положении. Одна мысль об этом заставляла похолодеть. Когда другие министры узнают, что император так жесток и немилосерден, кто решится работать на него в будущем?

Главный евнух хотел начать убеждать его, но, когда он посмотрел в яростные глаза императора, он послушно закрыл рот.

Не то чтобы ему не хотелось исполнить свой долг и убедить императора, просто…

Когда император выглядел так, он просто не решался заговорить. Он боялся, что как только он заговорит, он прогневает императора, и он заподозрит, что евнуха подкупили.

С давних пор жизнь верных министров была тяжела.

Главный евнух неподвижно стоял на коленях, но в глубине души он вздохнул: Все говорят, что Сяо Тяньяо холоднокровный и безжалостный. Он убил сотни тысяч людей, не моргнув глазом, но… Те люди, которые распространяли слухи, не знали, что Сяо Тяньяо был жесток и безжалостен только к врагам, но защищал своих людей. Он изо всех сил старался защитить тех, кто был ему верен. Даже если он не мог защитить их, он старался позаботиться о их семьях, чтобы его соратники ни о чем не тревожились.

Когда император видел, что многие министры при дворе были благосклонно настроены по отношению к Сяо Тяньяо, он говорил, что у Сяо Тяньяо были способы подкупать людей, и что придворные министры были неверными. Он никогда не думал о том, как часто он заставлял сердца этих министров содрогнуться.

Хотя новости о припадке императора во дворце были пресечены, все равно было много хорошо проинформированных людей, которые знали о нем, таких как премьер-министр Линь Сян, премьер-министр Ю и люди, им подчинявшиеся.

Они не знали, почему император был так встревожен, поэтому они хотели расследовать это. Но когда они увидели, что гвардейцы, окружавшие поместье Сяо, ушли, два старых лиса тут же все поняли.

Гнев императора на этот раз, должно быть происходил от того, что Сяо Тяньяо был в порядке!

«Сяо Тяньяо придумал отличный план, на этот раз император проиграл», – Линь Сян выглядел разочарованным и даже втайне размышлял, почему Сяо Тяньяо не умер.

Что ж, он был верным подельником императора. Если император проиграет, он тоже не получит выгоды.

Узнав об этом, премьер-министр Ю сказал: «Принц Сяо очень силен, и Сяо Ванфэй тоже непроста!» Разумеется, старый лис премьер-министр Ю был более дальновидным, чем премьер-министр Линь.

Другими словами, премьер-министр Ю был посторонним в этих событиях. Он не был знаком с Линь Чуцзю, но это не означало, что он считал Линь Чуцзю некомпетентной. Он относился к Линь Чуцзю как с принцессе Сяо. Эта женщина была признана Сяо Ванъе.

Линь Чуцзю была дочерью премьер-министра Линь, а премьер-министр Линь был доверенным лицом императора. Если бы Линь Чуцзю не была так способна, она не выжила бы в поместье Сяо и тем более не получила шанса управлять поместьем Сяо после того как Сяо Тяньяо покинул столицу. Но поскольку она это сделала, это говорило о том, что она очень важна для Сяо Ванъе.

И Сяо Ванъе придает ей значение явно не из-за ее внешности.

Премьер-министр Ю никогда никого не недооценивал, даже женщин.

Люди за пределами дворца знали, что император кипит от ярости в императорском кабинете. Однако императорские наложнице во дворце этого не знали. Им, возможно, была неизвестна причина гнева императора, но императрица о ней знала.

«Похоже, император снова проиграл Сяо Ванъе». Императрица подстригала растения в Павильоне Нуань. И даже услышав новости, она даже бровью не повела и не перестала работать. Как будто это было совсем не важно.

Старая кормилица, которая следовала за ней, не поднимала головы. Она колебалась, но долгое время спустя она сделала шаг вперед и сказала: «Императрица, Сяо Ванъе могущественен. Он…» Старая кормилица не договорила, но умному человеку было понятно, что она хотела сказать.

Сяо Тяньяо изменил свои прежние действия. Даже если он не был агрессивен, он не считался с императором. В это время каждый раз, когда император что-то предпринимал против Сяо Тяньяо, Сяо Тяньяо давал ему пощечину. Император не одерживал победу уже несколько раз. Она боялась, что из-за этого император будет становиться все более и более неуправляемым, а затем…

Сяо Тяньяо будет вынужден восстать.

У Сяо Тяньяо в руках была большая армия, и он получал поддержку от многих придворных. Если он действительно захочет поднять восстание, у него будут хорошие шансы на победу. И у сына императрицы больше не будет шанса остаться наследным принцем.

В таких обстоятельствах как императрица посадит седьмого принца на трон?

Императрица остановила и срезала красный цветок сверху, уничтожив его красоту: «Какая жалость».

Императрица с сожалением покачала головой, положила ножницы на стол и взяла платок, который кормилица подала ей. Потом сказала с изяществом вытирая пальцы: «Пошлите медицинские припасы от имени императрицы, со словами извинения, что принцессу Сяо напугали».

Поместье Сяо не распространило новости о том, что Линь Чуцзю покинула столицу, и император не вмешивался в это. Все думали, что Линь Чуцзю все еще в поместье Сяо.

«Императрицы, разве это… не прогневает императора?» Старая кормилица была взволнована, но она не знала, что сказать, чтобы убедить императрицу.

Императрица бросила вуаль служанке, стоявшей в стороне и сказала с улыбкой: «Кормилица, император – мудрый человек. Он не даст Сяо Ванъе шанса». Без хорошей на то причины Сяо Тяньяо будет непросто захватить трон. Более того, Центральная империя не позволит ему преуспеть.

Глаза кормилицы загорелись: «Я понимаю». Она преклонила колени и согнула спину.

Вскоре медицинские препараты, посланные императрицей, были доставлены в поместье Сяо. Через час император также объявил людям, что они получили письмо с угрозами от Северной страны о том, что они хотят убить принцессу Сяо.

Чтобы принцесса Сяо не испугалась, император не сказал ей правды. Он только попросил дворцовую стражу стоять снаружи и защищать ее. Теперь, когда убийцы Северной страны были пойманы и наказаны, люди поместья Сяо могли свободно входить и выходить.

Очень позорное заявление, но никто не стал искать виноватых.

Однако это не имело никакого отношения к Линь Чуцзю. Столица была далеко от границы, не говоря уже о том, что Линь Чуцзю не знала, что произошло в столице. Но даже если бы она знала, она не могла бы вернуться, чтобы разобраться с этим.

Кроме того, теперь, когда император знал, что Сяо Тяньяо в порядке, он ничего ей не сделает. Она больше не волновалась о том, что император может доставить ей неприятности, она волновалась из-за Сюаньсюань Чжи, наследного принца Центральной империи, который зачем-то вернулся!

Значит, очень зол

Император был далеко в столице. Он был много осведомлен о делах на границе, но принц Центральное империи – другое дело. Он был близко к границе.

Из уважения к семье Хуа он оставил свои планы окружить Сяо Тяньяо, но это не означало, что он оставит Сяо Тяньяо в покое.

Хотя Сюаньюань Чжи не беспокоил Сяо Тяньяо в эти дни, он не переставал следить за ним. Узнав о том, что Сяо Тяньяо покинул лагерь по важным делам, Сюаньюань понял, что возможность представилась.

Во всем лагере Восточной страны никто не мог бы тягаться с Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо был не в лагере, и это означало, он мог не волноваться ни о чем, даже об армии Цзиньувэй.

Лучше перебить всю армию Цзиньувэй, чтобы никто не мог помочь Сяо Тяньяо. Когда это случится, разве Сяо Тяньяо сможет победить его, когда он объединится с гвардейцами черных доспехов?

Хотя Армия Цзиньувэй была очень сильна, так казалось лишь северной, южной и западной странам. Гвардейцы черных доспехов сражались с армией Цзиньувэй. Хотя армия Цзиньувэй хорошо показала себя, в итоге их разбили.

Более того: Сяо Тяньяо сейчас был не в лагере, и армия Цзиньувэй будет не так уверенна. Уничтожить их будет несложно.

Хотя южная и северная страны отступили, Сюаньюань Чжи полагал, что, если он появится и уничтожит армию Цзиньувэй, эти две страны непременно тоже явятся.

Тщательно просчитав все возможности, Сюаньюань Чжи понял, что, чем дольше он над этим раздумывал, тем дольше становилось ясно, что он не мог упустить этого шанса. Вести о том, что Сяо Тяньяо победил его, невозможно было скрыть, и они могли достигнуть даже Центральной империи. Если он не убьет Сяо Тяньяо, как он сможет сохранить достоинство старшего принца?

Что же до будущего отношения семьи Хуа?

Сюаньюань Чжи определенно не заботился об этом. После того как Хуа Цзиньжун ушел, он выяснил, что семья Хуа действительно была в долгу у поместья Сяо, но они были в долгу у принцессы Сяо.

Семья Хуа не были друзьями Сяо Тяньяо. Это были просто личные отношения. Если он убьет Сяо Тяньяо и его жену, кому еще семья Хуа будет должна? Разумеется, семья Хуа не станет ссориться с ним, со старшим принцем, из-за покойников, верно?

Семьи аристократов всегда ценили интересы, а не личные чувства. Когда Сяо Тяньяо умрет, семья Хуа вступится из чувства долга, но не станет наживать в его лице врага.

Взвесив все за и против, Сюаньсюань Чжи больше не колебался. В ту же ночь он приказал своим солдатам выступать, оставив только сотню гвардейцев черных доспехов следить за шахтами. Остальных он повел туда, где размещался лагерь восточной армии.

После того как Лю Бай заболел, ответственность за наблюдением за передвижениями врага пала на Мо Цинфэна, но в распоряжении Мо ЦИнфэна была только семья Мо. Он не мог призвать теневых стражей Сяо Тяньяо, поэтому его возможности были ограничены. Мо Цинфэн получил известия, лишь когда гвардейцы черных доспехов оказались в сотне миль от них.

«Скорее, идите и позовите Цзю Гунцзы». Как только Мо Цинфэн получил известия, он побежал к шатру за Линь Чуцзю, но только на полпути вспомнил, что Линь Чуцзю в это время была в лагере раненых.

В это время Линь Чуцзю все еще перевязывала рану пациенту, но вдруг кто-то ворвался и крикнул: «Цзю Гунцзы, Мо Гунцзы должен доложить кое-что важное». Линь Чуцзю не сразу встала. Она только повернула голову и сказала: «Понятно».

Не обращая внимания, она перевязала последнего пациента. Затем Линь Чуцзю встала, не обращая внимания на боль в пояснице, повернулась и спросила: «Где Мо Гунцзы?»

Солдат был поражен спокойствием Линь Чуцзю. Когда он услышал вопрос Линь Чуцзю, он немного помедлил, а потом сказал: «Мо Гунцзы ждет вас в шатре Сяо Ванъе. Он сказал, что дело очень важное. Пожалуйста, идемте скорее».

«Пойдемте». Линь Чуцзю кивнула, быстро сняла маску и перчатки и развязала испачканный кровью белый халат на ходу, затем бросила его солдату, который последовал за ней: «Упакуйте его».

Отбросив одежду, она ушла, не поддаваясь паники, но люди видели, что она спешит.

По пути много пути много солдат видели, как Линь Чуцзю шагает быстро, как весте. Они на мгновение опешили, но потом один за другим расступились, чтобы пропустить Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не церемонилась. Она шла вперед с холодным лицом.

Она была не глупа. Когда она услышала, что Мо Цинфэн разыскивал ее, она поняла, что что-то случилось. Хотя в глубине души она волновалась, она не слишком тревожилась. Дело было не в том, что она была самоуверенна, а в том, что она уже подготовилась психологически.

Присутствие Сяо Тяньяо охраняло лагерь. Теперь, когда его не было, как могли чудища, призраки и змеи не сделать свой ход?

Сяо Тяньяо ушел, никем не сдерживаемый, и оставил все ей. Она на самом деле не знала, полагался ли Сяо Тяньяо на нее так сильно, или же не ценил высоко ее жизнь.

Ее личность была скрыта от подчиненных Сяо Тяньяо, но сможет ли она скрыться от его врагов? Когда враги Сяо Тяньяо узнают, что она женщина и принцесса Сяо, что, по его мнению, случится?

Линь Чуцзю сама не решалась об этом думать. Она боялась, что возненавидит Сяо Тяньяо, если начнет думать об этом.

Прежде чем войти в шатер, Линь Чузцю глубоко вздохнула, отбросила все недовольно, показавшееся на ее лице, и вошла в шатер с невозмутимым выражением лица.

«Мо Гунцзы, в чем дело?»

Как только Мо Цинфэн услышал шаги, он покорно встал в стороне. И, услышав вопрос Линь Чуцзю, немедленно ответил: «Сяо Ванфэй, старший принц Центральной империи пришел с гвардейцами черных доспехов, и теперь они всего в сотне миль от нас».

«Гвардейцы черных доспехов? Он в самом деле вернулся? Черт подери». Хотя Линь Чуцзю не видела этого собственными глазами, она знала, какой разрушительной силой обладали гвардейцы черных доспехов. Когда она была в лагере раненых, она слышала от солдат, что многие их братья были убиты гвардейцами черных доспехов.

Мо Цинфэн думал, что Линь Чуцзю ничего о них не знает, поэтому объяснил силу гвардейцев черных доспехов. Он особенно подчеркнул: «Вафнэй, мы не соперники гвардейцам черных доспехов. Особенно теперь, когда ванъе с нами нет».

«Я знаю». Как гвардейцы черных доспехов могли прийти, если Сяо Тяньяо здесь нет?

Мо Цинфэн увидел выражение лица Линь Чуцзю и сказал обеспокоенно: «Ванфэй, что нам делать?»

«Вы меня спрашиваете? А я откуда знаю?» – с иронией сказала Линь Чуцзю, бросив холодный взгляд на Мо Цинфэна. Мо Цинфэн без причины опустил голову, но все равно не отступил:

«Ванфэй, принц сказал, что все в армии будет подчинено вам в его отсутствие».

«Подчинено мне? Я не умею сражаться и я не знаю, как вести солдат. Как же я буду руководить?» Гвардейцы черных доспехов приближались, что еще им оставалось, кроме как сражаться?

«Нет, ванфэй, мы не можем сражаться с гвардейцами черных доспехов. Ванъе сейчас не в армии. Мы не соперники гвардейцам черных доспехов». Мо Цифнэн торопливо убеждал Линь Чуцзю. Но…

«Думаете, если вы не можете сражаться, вы можете не сражаться? Разве старший принц привел армию черных доспехов, чтобы поболтать с нами?» Хотя она не знала Сюаньюань Чжи, она видела, что он не был великодушным человеком. В конце концов, он привел своих солдат, как только Сяо Тяньяо ушел.

Разумеется, Мо Цинфэн знал об этом, но: «Ванфэй, если начнется война, мы многих потеряем. Мы должны найти способ заставить старшего принца отступить».

«Заставить? Как? О… Я знаю способ». Когда что-то случалось, ей в голову приходили идеи. Она была очень мудра.

Мо Цинфэн, казалось, не услышал насмешки в голосе Линь Чуцзю и спросил поспешно: «Ванфэй, какой?»

Линь Чуцзю усмехнулась и насмешливо сказала: «Все очень просто. Если вы выдатите меня старшему принцу, вы все будете в безопасности».

Желание сражаться, желание стать героем

Замечания Линь Чуцзю были слегка сердитыми, но это было не решение.

Целью Сюаньюань Чжи давно была не армия Цзиньувэй, а Сяо Тяньяо. На этот раз Сюаньюань Чжи привел людей, чтобы перебить армию Цзиньувэй, чтобы лишить Сяо Тяньяо помощников. Когда это случится, Сяо Тяньяо не сможет убежать от него и гвардейцев черных доспехов, каким бы великим он ни был.

Хотя сила гвардейцев черных доспехов была необычайна, они были людьми, а не богами. Им придется иметь дело с многочисленными войсками.

Если личность Линь Чуцзю сейчас будет раскрыта, и ее пошлют к Сюаньюань Чжи, Сюаньюань Чжи точно не станет отправлять гвардейцев черных доспехов сражаться с армией Цзиньувэй, и просто возьмет Линь Чуцзю в заложницы, чтобы угрожать Сяо Тяньяо.

Мо Цинфэн не был идиотов, напротив, у него был очень светлый ум. Поэтому, как только Линь Чуцзю договорила, он понял ключевую мысль. Как Линь Чуцзю сказала, отослать ее было лучшим выходом. Они не потеряют ни единого солдата, ожидая его, но…

Если с Линь Чуцзю что-нибудь случится, что он скажет Сяо Тяньяо?

Хотя Мо Цинфэн был очень взволнован, он не мог этого сделать. Он подумал об этом и смущенно сказал: «Ванфэй, сейчас не время шутить». Мо Цинфэн подумал, что Линь Чуцзю просто шутит.

Линь Чуцзю насмешливо сказала: «Разве я шучу? Вы знаете это в глубине души». Она увидела проблеск сомнений в глазах Мо Цинфэна. Она знала, что Мо Цинфэн засомневался, услышав ее слова, так почему же он в итоге отказался?

Линь Чуцзю была уверена, что это случилось точно не потому, что в нем вдруг проснулась совесть оттого, что она когда-то спасла его сестру. Это точно было потому, что он боялся, что Сяо Тяньяо потом станет винить его.

Мо Цинфэн не ответил, но сказал: «Ванфэй, нам все равно нужно придумать, как помешать старшему принцу что-нибудь с нами сделать».

«В таких обстоятельствах, вы думаете, старший принц остановится?» Гордый старший принц Центральной империи несколько раз проигрывал Сяо Тяньяо. Теперь, когда возможность представилась, было бы странно, если бы Сюаньюань Чжи внезапно остановился.

«Это…» Мо Цинфэн на мгновение задумался и сказал: «Ванфэй, разве вы не в хороших отношениях с семьей Хуа? Вы не могли бы попросить семью Хуа об услуге?»

«Вы знаете, где сейчас люди из семьи Хуа? Даже если вы найдете семью Хуа, вы думаете, семья Хуа нам поможет? Мы думаете старший принц пойдет на уступки семье Хуа снова?» Сюаньюань Чжу оставил Сяо Тяньяо в покое в прошлый раз, потому что он знал его силу. Чтобы не потерять лицо, он воспользовался возможностью выказать уважение семье Хуа.

Но что будет в этот раз? Даже если они найдут семью Хуа, и если Хуа Цзиньжун захочет заступиться за нее, Сюаньюань Чжи необязательно уступит ему.

Мо Цинфэн знал, что Линь Чуцзю говорила правду, но он не мог принять этого: «Мы правда должны сражаться? У нас нет шанса победить». Даже если они победят, это будет трагическая победа. Когда время придет, они все будут ранены. Если они вернутся в столицу и император выступит против них, как они будут сражаться?

«Если вы не будете сражаться, у вас есть выход получше?» Прежде чем битва началась, он уже струсил. Линь Чуцзю невольно покачала головой, глядя на Мо Цинфэн.

Мо Цинфэн на самом деле был хорош. Но он все-таки был из края озер и рек. Его сердце было слишком мягким и нерешительным.

Мо Цинфэн замолчал на некоторое время, но потом беспомощно вздохнул: «Если мне придется сражаться, позвольте мне вести войска, ванфэй. Я устрою так, чтобы кто-нибудь вывез вас отсюда». Если Сюаньюань Чжи узнает о том, что Линь Чузцю здесь, он может в самом деле взять ее в заложники.

«Вы? У вас есть талант полководца или престиж в армии?» Не то чтобы Линь Чуцзю смотрела на Мо Цинфэна сфысока, просто она не знала, сможет ли Мо Цинфэн командовать лейтенантами, даже учитывая свое положение.

«Генералы под командованием ванъе храбрые и умелые воины. Мне только нужно оставаться в армии и давать советы, если необходимо». Сюаньюань Чжи был богом войны. Никто из солдат в армии не мог с ним тягаться. Даже он едва смог противостоять одной-двум атакам.

«Вы не противник старшему принцу». Хоть она никогда не видела битвы между богами боевых искусств, по новостям, которые Сяо Тяньяо иногда раскрывал, Линь Чуцзю понимала достаточно, насколько сильны боги боевых искусств.

Мо Цинфэн естественно это знал, но…

«Другого выхода нет». Они приняли меры предосторожности против императора, но кто знал, что Сюаньюань Чжи вернутся, чтобы напасть.

Линь Чуцзю невольно покачала головой, видя лицо Мо Цинфэна, готового к смерти.

Как бы то ни было, сейчас было не время злиться. Если она хотела отплатить Сяо Тяньяо, ей нужно было разобраться с нынешними трудностями.

«Вы знаете, где старший принц и его люди стояли ранее?» – спросила Линь Чуцзю. Мо Цинфэн не знал, что имела в виду Линь Чуцз. Он взглянул на нее, покачал головой и сказал:

«Я не знаю. Хотя мы отправили людей следить за ними, мы не нашли их лагеря».

«Разве вы не можете его найти?» – Линь Чузцю нахмурилась на мгновение, задумавшись. «Если вы пойдете по их следам, вы можете найти их лагерь?»

«60% гарантии». Мо Цинфэн не решался обещать слишком многого. Линь Чуцзю помедлила немного, потом серьезно сказала, приняв важное решение: «60% — это 60%, это лучше, чем ничего».

«Ванфэй хочет зайти сзади?» Услышав это, Мо Цинфэн угадал план Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю этого не скрывала. Она кивнула головой и сказала: «Старший принц и его армия оставались на границе несколько дней и никуда не уходили. Ясно, что у них здесь есть важные дела. Старший принц привел большое число гвардейцев черных доспехов, чтобы устроить нам осаду на этот раз, но кто-то, возможно, остался позади. С ним определенно будет немного людей. У нас не хватит силы сразиться со старшим принцем лицом к лицу, так что мы можем лишь напасть сзади на слабую защиту».

«Этот план очень хорош, я организую его исполнение». Мо Цинфэн обдумал его и так и этак и не смог придумать лучшего плана, чем этот, поэтому он кивнул и одобрил решение Линь Чуцзю.

«Я не знаю, что старший принц делает на границу, и где находится их лагерь, но после того как ванъе ушел, он привел сюда гвардейцев черных доспехов. Видно, что он недалеко от нас. Можно попросить кого-нибудь принести пороха и сделать шум погромче. Будет лучше, если старший принц это заметит». Чем скорее старший принц узнает об этом, тем меньше смертей и ранений понесет их сторона.

«Я понимаю. Не волнуйтесь, ванфэй, я все исполню». Мо Цинфэн выглядел взволнованно и чувствовал себя уверенеее.

«Прежде чем ванъе ушел, он оставил военные дела вам. Видно, что вы способны. Я верю вам». В этот момент у нее не было другого выбора, кроме как поверить в Мо Цинфэна. Сяо Тяньяо совсем не оставил ей выбора.

«Цинфэн не разочарует ванфэй, пожалуйста, будьте уверены, я пойду и подготовлю войска к бою. Если это все, я откланяюсь». Мо Цинфэн собирался выйти, договорив, но Линь Чуцзю остановила его: «Я сказала, что ваше положение не может убедить людей. Вы сейчас должны организовать людей, чтобы они подорвали тыл старшего принца. Что же до дел в армии и поднятия боевого духа – я сделаю это лично».

Глаза Линь Чуцзю блестели. Ее спокойные глаза были полны сильного боевого духа.

На этот раз она не должна упустить возможность!

Герой, принцесса с тобой

Да, боевой дух!

Она должна ухватиться за эту возможность и стать знаменитой в армии и рассказать всей армии, что Сяо Тяньяо оставил их, но она, Сяо Ванфэй может все изменить и спасти целую армию.

Раньше ее не заботила слава и удача и то, знают ли люди в армии, кто она на самом деле. Титул Сяо Ванфэй был радостью для нее одной. И она никогда не думала использовать этот титул, чтобы завоевать сердца людей, но…

Теперь все было иначе!

Ради Су Ча Сяо Тяньяо подверг ее опасности и оставил на нее целую армию. Если она не позаботится об этих людях, тогда она будет преступницей.

В будущем, даже если Сяо Тяньяо будет хорошо относиться к ней, никто в армии не станет ценить ее. Потому что те солдаты, которые выживут, будут думать о своих умерших товарищах, каждый раз, когда будут видеть ее. Они будут говорить, что их товарищи погибли потому, что некомпетентная женщина повела их на смерть.

А правда это или нет – это было совсем не важно. Рассерженные люди привыкли винить других. Потому что только так они могли оправдать себя и не страдать от угрызений совести.

Если она не хочет стать преступницей, ей остается только стать героиней!

А раз она решила стать героиней, будет глупо, если она не воспользуется этой возможностью, чтобы завоевать сердца людей и любовь армии Цзиньувэй и восточных солдат.

В этом мире женщины зависят от мужчин, и статус женщин тоже зависит от мужчин. Но это не означает, что она не может иметь свой статус и репутацию.

Это была хорошая возможность заработать доброе расположение и репутацию. Когда это случится, целая армия будет говорить о ней не только потому, что она жена Сяо Тяньяо, но и потому, что она спасет их.

Мо Цинфэн не знал, что Линь Чуцзю планирует в глубине души. Видя, что Линь Чуцзю без колебаний стояла в этот момент, он втайне подумал: «Ванфэй поистине справедлива».

Видя уверенность Линь Чуцзю, он подумал, что положение Линь Чуцзю действительно весомее, чем его собственное. Поэтому Мо Цинфэн не пытался убедить ее, он только сказал: «Я клянусь защищать ванфэй». Даже если его отчаянно не захочется этого, он будет защищать такую добрую принцессу, как она.

Линь Чуцзю слегка кивнула головой и сказала: «Бейте в барабаны и приготовьтесь сражаться! Я выйду через четверть часа». Это было для того, чтобы рассказать целой армии, что враг идет и подготовить солдат.

«Я понял», – Мо Цинфэн с уважением кивнул и повернулся назад.

Он всегда был очень благодарен Линь Чуцзю за спасение его сестры, но это была только благодарность. Он был вежлив с Линь Чуцзю из-за ее статуса принцессы Сяо. Но в этот момент он поистине восхищался Линь Чуцзю.

В таких обстоятельствах Линь Чуцзю все еще могла оставаться спокойной, как прежде, в отличие от других молодых дам. Она спокойно обдумывала ответные меры. Даже если она стояла рядом с Сяо Тяньяо, но не была ниже его.

Линь Чуцзю не знала, о чем думал Мо Цинфэн. Когда Мо Цинфэн ушел, Линь Чуцзю позвала Анпу и попросила его найти ей костюм для верховой езды, который она могла носить, и особо подчеркнула: «Мне нужен женский костюм для верховой езды». Если она хотела появиться как принцесса Сяо, она не могла носить мужское платье.

Анпу был ошарашен, когда услышал это. Они были на границе, где он найдет женский костюм для Линь Чуцзцю?

Но как теневой страж, он должен был выполнять приказы своего господина. Что же до того, был ли этот приказ разумным или нет – это было не важно. Для них разумные приказы были заданиями, а неразумные были нужны, чтобы дисциплинировать их. Дог теневого стража был в том, чтобы выполнять все требования господина любой ценой!

Анпу, получив приказ, немедленно вышел, чтобы найти одежду, которая была нужна Линь Чуцзю. Проделав большую работу, он наконец нашел у ученика доктора Чжу легкие красные доспехи, которые никто не носил.

Эти доспехи были приготовлены учеником доктора Чжу для его маленькой сестры. Он потратил много денег, чтобы нанять мастера, который хорошо умел ковать их. Хотя они защищали средне, они хорошо выглядели!

Когда Линь Чуцзю увидела легкие красные доспехи, присланные Анпу, уголки ее губ слегка изогнулись: только глупцы носят такие яркие цвета на поле боя. В конце концов, разве это не все равно что искать смерти?

Но сейчас ситуация была иной, Линь Чуцзю не могла позволить себе быть разборчивой. Эти яркие доспехи были гораздо лучше, чем носить костюм для верховой езды. Это можно было счесть преимуществом.

Линь Чуцзю надела легкие доспехи и вышла из шатра под защитой своей стражи.

*

В этот момент Мо Цинфэн уже сообщил всей армии новости о том, что старший принц ехал к ним с гвардейцами черных доспехов.

Без сомнения, и генералы, и обычные солдаты были шокированы, когда они услышали эти новости. К счастью, они все равно помнили, что они солдаты. Они не паниковали и не дрожали от страха.

Увидев это, Мо Цинфэн кивнул и продолжил:

«Ванъе покинул лагерь из-за важного дела, но он скоро вернется. Не волнуйтесь, если ванъе вернется, у нас все будет в порядке».

«Когда ванъе вернется?» Когда генералы подумали о Сяо Тяньяо, их серлца успокоились. Но они все равно не могли не спросить.

Перед тем как Сяо Тяньяо ушел, он не сказал, когда он вернется. Мо Цинфэн не осмеливался говорить уничижительно. Он только сказал: «Он скоро вернется. Все генералы должны лишь недолго отражать атаку гвардейцев черных доспехов, пока ванъе не вернется».

Когда кто-то заметил, что Мо Цинфэн не назвал точного времени, он встревожено спросил: «Когда это «скоро»? Один день, два дня или три дня? Мы уже сражались против гвардейцев черных доспехов Центральной Империи прежде. Они были как тигры и волки на поле боя. Хорошо будет, если мы продержимся два или три дня».

Когда солдаты это услышали, они в ожидании посмотрели на Мо Цинфэна, ожидая его ответа. Перед лицом людских сомнений в глазах Мо Цинфэна промелькнуло облегчение. К счастью, Линь Чуцзю выступит вперед.

Линь Чуцзю была права. Даже если бы Сяо Тяньяо отдал приказ, для Мо Цинфэна было бы невозможно мобилизовать армию. Потому что он не понимал искусства войны и не имел престижа. Эти ветераны поля боя не только не послушали бы его, но поставили бы под сомнение его слова.

«Мо Гунцзы, скажите нам, когда вернется ванъе? Пока ванъе не вернется, что нам делать? Кто будет стоять во главе военных дел?» Мо Цинфэн замешкался лишь на мгновение, но его уже завалили вопросами. Он быстро успокоился и сказал: «Все успокойтесь и послушайте меня». Поскольку Мо Цинфэн знал, что Линь Чуцзю здесь, он совсем не паниковал.

Когда все успокоились, Мо Цинфэн спокойно сказал: «Я не знаю, когда ванъе вернется, но я могу точно сказать вам, что он вернется скоро, потому что… не только вы находитесь здесь, но и принцесса Сяо. Ванъе не подведет всех и не допустит, чтобы принцесса была в опасности».

«Что? Сяо Ванфэй здесь? Где она? Почему она приехала на поле боя?» Услышав эти слова, генералы уставились на Мо Цинфэна широко распахнутыми глазами. В армии не просто была посторонняя, но еще и женщина. Разве в этом был какой-то смысл?

Как раз тогда, когда все были озадачены, Линь Чуцзю, одетая в огненно-красные легкие доспехи, вышла перед ними под защитой солдат Сяо Ванъе…

Твердо верить. Все пострадают

Линь Чуцзю была одета в легкие красные доспехи и выглядела доблестно и внушительно. Она явно была женщиной, но в этот момент в ее облике не было ни тени кокетства. Ее холодные глаза были как острые мечи, отчего люди боялись взглянуть на нее прямо.

Сияющие легкие доспехи были как солнце. Они сверкали ярко, как только появлялись в поле зрения. Те, кто их видели, не могли открыть глаза. Всем потребовалось много времени, чтобы отреагировать. При виде Линь Чуцзю их рты широко открылись, но они долго не могли заговорить.

Линь Чуцзю прошла вперед широкими шагами. Каждый шаг был уверенным и энергичным. Они не видели робости женщины. Она была как генерал, который может выйти на поле боя в любой момент.

«Это принцесса?» – сказал кто-то дрожащим голосом, в то время как другие протирали глаза. – «Разве это не Цзю Гунзцы? Как он стал принцессой Сяо? Я что-то не так понял?»

«Это правда принцесса? Почему она совсем не похожа на них?» – некоторые люди высказывали подозрения.

Эти люди никогда не видели принцессы за всю свою жизнь. По их мнению, принцесса должна быть феей, сидящей во дворце, хрупкой и элегантной, глядящей на них снисходительно.

Как бы то ни было, принцесса может делать многое, но это невозможно, чтобы они появлялись на поле боя. На поле боя очень опасно. Как достойная принцесса может появиться на поле боя? Особенно, когда Сяо Ванъе там не было!

Пока все шептались, Мо Цинфэн не останавливал их. Вместо этого он позволил им это и просто вышел перед Линь Чуцзю, преклонил колено и сказал: «Ванфэй Няннян».

Это действие говорило всем, что Линь Чуцзю была принцессой Сяо. Однако присутствующие не поклонились, как Мо Цинфэн.

Без сомнений, они не верили, что женщина, стоявшая перед ними, была Сяо Ванфэй, о которой говорил Мо Цинфэн.

Как только Сяо Тяньяо уехал, принцесса появилась? Принцесса Сяо не появлялась на поле боя прежде. Она никогда не открывала своей личности, пока Сяо Тяньяо был здесь. Но как только Сяо Тяньяо уехал, она объявилась. Для какой цели?

Солдаты не решались действовать опрометчиво. Они поглядывали на Линь Чуцзю, ожидая ее следующего шага.

Им всем хотелось знать, почему это эта принцесса Сяо так внезапно появилась?

Столкнувшись со всеобщими сомнениями и недоверием, Линь Чуцзю совсем не удивилась. Было бы странно, если бы эти люди поверили этому легко.

Линь Чуцзю прошла перед людьми, остановилась и достала жетон, который Сяо Тяньяо ей оставил: «Император дарует эту золотую медаль. Приказ, данный с ней – все равно что приказ императора».

Линь Чуцзю показала жетон первым нескольким генералам, чтобы они могли разглядеть уникальную императорскую печать и большой иероглиф «Сяо».

Этот жетон был из императорской семьи и был дарован первым императором Сяо Тяньяо. Это был жетон, удостоверяющий личность Сяо Тяньяо. А сейчас этот жетон был в руках Линь Чуцзю. Мо Цинфэн и солдаты, близкие Сяо Тяньяо узнали личность Линь Чуцзю. Какие сомнения могли оставаться?

Всего лишь с одного взгляда, несколько генералов в переднем ряду подтвердили подлинность жетона. Они сжали кулаки и сказали: «Мы смиренно приветствуем ванфэй. Мы не знали, что ванфэй явилась сюда, и оттого вели себя непочтительно. Мы просим прощения ванфэй». Дело было не в том, что они не уважали Линь Чуцзю, но было такое правило, что солдаты в боевых доспехах не должны были кланяться, когда встречали знатных господ.

«Если вы не знали, вы не виноваты, так что поднимайтесь», – Линь Чуцзю протянула руку и сказала с выражением достоинства.

Не могло быть и речи, чтобы она вела себя мягко и неосторожно в этот момент, иначе эти люди перестанут ее уважать. Но, разумеется, она не обязана была быть грубой и невежественной. Ей просто нужно было показать сильную сторону женщины.

«Ванъе нет в армии, но вы, должно быть, слышали, что гвардейцы черных доспехов движутся сюда, чтобы напасть на нас. Пожалуйста, не волнуйтесь, ванъе скоро вернется. Нам лишь нужно продержаться до тех пор, пока ванъе не придет. А пока ванъе не вернется, я буду сражаться со всеми вами».

Линь Чуцзю сказала то же самое, что сказал Мо Цинфэн. Однако никто из присутствующих в это не поверил. На их лицах было сомнение.

Как принцесса, Линь Чуцзю предпочла остаться в армии, когда гвардейцы черных доспехов напали. Было видно, что эта битва обещала быть очень опасной. Если бы Сяо Тяньяо был здесь, они могли бы продержаться, но…

«Почему ванъе внезапно покинул армию в такой момент? И почему ванфэй вдруг появилась здесь? И к тому же, что вы, принцесса, слабая женщина, можете сделать в армии?» Этот вопрос не был обращен к Линь Чуцзю, но солдаты испытывали легкое беспокойство в глубине души.

Они уже сражались с гвардейцами черных доспехов прежде. Они видели, как сильны они были. Если они могли этого избежать, им очень не хотелось драться с гвардейцами снова.

Линь Чуцзю не смела и не хотела говорить о ранении Сяо Тяньяо. Поэтому она просто сказала: «Принцу и принцессе поручено решать проблемы тайно. Вы не можете спрашивать более».

Линь Чуцзю знала, что она лгала и прикрывалась императором как щитом. После, если император узнает об этом, у нее могут быть неприятности. Если дело примет серьезный оборот, ее могут приговорить за подделку императорского указа, но…

Сейчас у нее правда не было выбора.

Если она не упомянет императора, как она объяснит этим людям свое прибытие сюда и местонахождение Сяо Тяньяо? Если она скажет людям правду, они, вероятно, запаникуют, а могут также и разочароваться в Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо, который временно отправился выполнять поручение, был более надежным, чем Сяо Тяньяо, который был жестоко ранен, а потом внезапно оставил все своих подданных.

Разумеется, услышав объяснение Линь Чуцзю, солдаты больше не спрашивали. Они были убеждены Линь Чуцзю. В этот момент Сяо Ванъе не было в армии, но они чувствовали себя в большей безопасности, потому что Сяо Ванфэй была в армии.

Но, конечно, кто-то все равно заговорил о том, почему Линь Чуцзю притворялась мужчиной в армии. Однако, как только этот человек заговорил об этом, военачальник армии Цзиньувэй прервал его: «Это неправильно, что ванфэй скрывала свою личность, когда приехала в лагерь? Ты что, не знаешь, сколько раненых солдат ванфэй вылечила за прошедшие несколько дней?»

Не дожидаясь, пока кто-нибудь ответит, начальник армии продолжал: «Всего за четыре дня ванфэй вылечила более 800 человек в шатре раненых и спасла жизнь более 800 наших братьев. А ты здесь обвиняешь ванфэй в том, что она переодевалась мужчиной и ходила по лагерю?»

Как только эти слова прозвучали, солдаты немедленно замолкли. Они больше не могли говорить, что приход Линь Чуцзю в лагерь был чем-то плохим. Они все знали, что Линь Чуцзю лечила раненых солдат. Если бы они знали, что Линь Чуцзю – это принцесса Сяо, они бы не осмелились позволить Линь Чуцзю их лечить.

Более того, они все были людьми, которые постоянно сталкиваются со смертью. Никто не мог гарантировать, что в будущем они не будут ранены. Медицинские навыки Линь Чуцзю были признаны доктором Чжу. Они могут обратиться к ней за лечением в будущем.

Благодаря поддержке Мо Цинфэна и командира армии Цзиньувэй Линь Чуцзю удалось убедить солдат. Хотя все равно было невозможно, что все будут ее слушаться, некоторые люди все равно послушают ее. Особенно армия Цзиньувэй.

Сяо Тяньяо отдал приказ командующему армией Цзиньувэй перед тем, как ушел. Так что командующий вел себя уважительно по отношению к Линь Чуцзю. И он никогда не ослушается приказов Линь Чуцзю.

Поэтому, когда старший принц Сюаньсюань Чжи появился за пределами лагеря с гвардейцами черных доспехов, Линь Чуцзю, не колеблясь, приказала армии Цзиньувэй сопровождать ее на встречу с Сюаньсюань Чжи.

Соревнование Давайте побьемся об заклад

Да, встретиться – не сражаться!

Кто сказал, что солдаты обязательно должны сражаться, если они вышли из лагеря? Кто сказал, что, когда она возьмет солдат, она должна будет драться с Сюаньюань Чжи?

Разве они не могут мирно побеседовать?

Сюаньюань Чжи действительно пришел сюда, чтобы устраивать неприятности, но это не означало, что они должны сражаться. Может быть, они смогут найти другой путь?

Если она не попытается, кто может гарантировать, что это не сработает?

О чем бы она ни думала, лицо Линь Чуцзю выглядело спокойно. Как если бы Сюаньюань Чжи, который привел войска, чтобы подавить их, не был большой проблемой.

Несколько генералов, которые следовали позади, видели, что Линь Чуцзю была спокойна и уверенна, так что волнение в их сердцах тоже рассеялось. Судя по ее внешности, у нее, видимо, был способ победить врага. Им ни к чему волноваться. Они лишь должны следовать ее приказам.

При мысли об этом их вид стал бесстрашным и уверенным. Даже перед лицом черных гвардейцев у них не подгибались ноги.

Они верили, что, когда принцесса появилась в такой момент, Сяо Тяньяо наверняка сделал приготовления. Они лишь должны были подчиняться приказам принцессы.

Если бы Линь Чуцзю знала, что люди возлагали всю веру на Сяо Тяньяо, она бы подавилась желчью. К сожалению, в этот момент она этого не знала, она сосредоточила внимание на Сюаньюань Чжи и гвардейцах черных доспехов, которые были неподалеку.

Он был достойным старшим принцем Центральной империи и был достоин называться сильнейшим солдатом Центральной империи. Там было меньше тысячи людей, но они были сильнее, чем десятки тысяч солдат позади нее. Их было очень много, но их сила воли была полностью подавлена соперником.

Линь Чуцзю наконец поняла, почему Мо Цинфэн не решался сражаться. Если они станут биться, у них не будет шанса на победу, хоть их и было очень много.

Сюаньюань Чжи, который был одет в черное и сидел на белоснежном коне, наблюдал, как Линь Чуцзю и ее люди приближаются. Он невольно прищурился, а потом уголки его губ слегка приподнялись в насмешливой улыбке.

Линь Чуцзю не ехала верхом, когда вышла ему навстречу. Она остановилась, когда была в трех метрах от Сюаньюань Чжи. Она подняла голову, чтобы посмотреть на Сюаньюань Чжи, который сидел на коне и сказала: «Я не знала, что старший принц Центральной империи придет сюда. Если мы недостаточно учтивы, я прошу прощения у старшего принца».

Линь Чуцзю выглядела спокойной – ни смиренной, ни надменной. Ее взгляд был ясным, без тени лести или презрения, когда она стояла лицом к лицу со старшим принцем Сюаньюань Чжи. Она была просто уважительна и искренняя.

«Кто ты?» Сюаньюань Чжи не думал, что в такой момент кто-то в Восточной армии может контролировать всю ситуацию. И тем более – женщина?

«Я дочь левого премьер-министра и жена принца Сяо. Старший принц может называть меня Сяо Линь». Линь Чуцзю не назвала своего имени. Поступай как принято на войне. Лучше просто так не называть девичье имя.

«Сяо? Сяо Ванфэй? Жена Сяо Тяньяо?» Сюаньюань Чжи задумался. Затем его глаза сощурились и стали холодными. Мо Цинфэн невольно нахмурился. Он поднял голову и потихоньку посмотрел на Линь Чуцзю. Когда он увидел, что Линь Чуцзю в порядке, он молча опустил голову.

Хорошо, что принцесса могла с этим справиться.

Линь Чуцзю не отвела глаз и отвечала великодушно. Но, кивнув головой, Сюаньюань Чжи сменил тему и холодно сказал: «Вы знаете, что между мной и вашим мужем – вражда?»

«Мне известно кое-что. Сяо Линь благодарит старшего принца за то, что он был так милостив и не лишил моего мужа жизни», – ответила Линь Чуцзю на слова Сюаньюань Чжи и высказала несколько уважительных слов Сюаньюань Чжи.

Если бы Сюаньюань Чжи был обычным человеком, ему бы наверняка вскружило голову от похвалы Линь Чуцзю. Однако Сюаньюань Чжи был старшим принцем Центральной империи. Если бы его было так легко склонить, император Центральной империи не доверил бы ему управление гвардейцами черных доспехов.

Сюаньюань Чжи сказал с игривым взглядом: «Ты, женщина, можешь говорить, но, к сожалению, даже если ты будешь говорить так, ты не изменишь моего решения».

Сюаньюань Чжи указал пальцем на солдата Цзиньувэй позади Линь Чуцзю: «Они убили моих гвардейцев черных доспехов и забрали их доспехи. Сяо Линь, что скажете, как старшему принцу взыскать с вас за это?»

«Старший принц, храбрость гвардейцев черных доспехов известна во всем мире. При способностях восточных солдат, как возможно, чтобы они убили гвардейцев черных доспехов? Должно быть, тут возникло какое-то недопонимание. Пожалуйста, я прошу старшего принца это перепроверить». Линь Чуцзю сказала это безо всякого давления и одновременно сбросила с себя обвинения.

Она была не Сяо Тяньяо. Ей не нужно было сохранять престиж, ей просто хотелось остаться в живых.

Сюаньюань Чжи злобно улыбнулся Линь Чуцзю: «Сяо Линь, вы думаете, что можете избавиться от меня, просто сказав несколько слов? Вы так наивны, как вышло, что вы занимаете положение принцессы Сяо?»

Линь Чуцзю улыбнулась и сказала: «У меня хороший отец. Мой отец – левый премьер-министр и верный подданный императора». Ей тоже хотелось знать, как Сюаньюань Чжи, который не смог победить Сяо Тяньяо, удержал положение принца.

«Ты, женщина… полагаешься на своего отца, чтобы разговаривать так самоуверенно». Сюаньюань Чжи подумал, что, если бы эта женщина была кем-то другим и он встретил ее при других обстоятельствах, она могла бы ему понравиться.

У нее была хорошая родословная, хорошая внешность, она не была чересчур благородна или высокомерна, и была немного умна. Такая женщина очень подходила на роль ближайшей помощницы.

«А почему бы и нет? Это моя судьба – иметь такого хорошего отца, и поэтому у меня есть мое сегодняшнее положение. Так что же тут не сказать? Или старший принц считает, что раз я простолюдинка, я не могу выйти замуж за Сяо Ванъе? Если бы я не была Сяо Ванфэй, как бы я смогла входить и выходить из лагеря и стоять здесь и разговаривать с принцем?»

Линь Чуцзю говорила о себе, но она напоминала Сюаньюань Чжи, что он мог вести себя сейчас так высокомерно, потому что его отцом был император. И если он продолжит вести себя так, ему следует быть осторожным, как бы не прогневать своего отца-императора.

Сюаньюань Чжи не был идиотом. Он знал, что Линь Чуцзю говорила это по этой причине. Он не был так глуп, чтобы не понять. Взгляд Сюаньюань Чжи стал чуть холоднее, и он больше не смотрел на Линь Чуцзю так спокойно, как раньше: «Что ты хочешь сказать?» Он был уверен, что ему угрожали!

Думая о дружбе Линь Чуцзю с семьей Хуа, Сюаньюань Чжи подумал, что угроза Линь Чуцзю не была лишь голословной, но что она может ее исполнить.

«Старший принц не волнуйтесь так. Я знаю, почему вы пришли сюда. Ваша цель – принц Сяо. Как насчет того, чтобы обсудить это дело мирно, без крови?» Линь Чуцзю знала, что Сюаньюань Чжи попался. Она была на 80% уверена, что Сюаньюань Чжи согласится на ее условия.

«Как мы можем решить это без кровопролития?» Сюаньюань Чжи признавал, что его немного тронуло предложение Линь Чуцзю. Однако это было лишь при условии, что предложение Линь Чуцзю его удовлетворит. В противном случае, он будет не прочь превратить лагерь восточной страны в кровавую баню.

«Старший принц, вы привели войска, чтобы осадить нас, не более чем отрезать помощь Сяо Ванъе и унизить его. Так почему бы нам не заключить пари? Если вы победите, я преклоню колени и извинюсь перед вами. Мы в десять раз возместим вам потери ваших гвардейцев черных доспехов. А в будущем, сколько бы людей вы ни привели, чтобы напасть на Сяо Ванъе, я и мои люди не будем предпринимать никаких действий. Напротив, если мне каким-то чудом повезет выиграть, я надеюсь лишь, что старший принц позволит нам уйти с миром». Старший принц был лидером. Однако, только потому что он не мог победить Сяо Тяньяо, он собирался сорвать свой гнев на них. Как безвкусно.

«Это интересное соглашение. О чем же ты хочешь поспорить?» Сюаньюань Чжи спросил с интересом. Он ждал этого с нетерпением. Однако и Линь Чуцзю, и Сюаньюань Чжи понимали, что, если пари не будет удовлетворительным, это соглашение не будет ничего стоить…

Рыть яму. Оскорбление

Линь Чуцзю уже продумала то, в чем будет заключаться пари, и она была на 70% уверена, что Сюаньюань Чжи согласится.

Подавив легкое волнение в сердце, Линь Чуцзю сказала с улыбкой: «Старший принц, давайте побьемся на три хода. Если вы сможете выдержать три моих атаки, вы победите. Если после трех атак вы не сможете сражаться, тогда вы проиграли».

«Выдержать три твоих атаки?» – с презрением сказал Сюаньюань Чжи, как будто услышал шутку. – «Ты что, думаешь, ты бог боевых искусств? Три твоих атаки выдержу не только я, но даже люди, мне подчиняющиеся».

«Ванфэй, подумайте хорошенько», – когда Сюаньюань Чжи услышал это, он попытался ее переубедить.

Линь Чуцзю была незнакома с боевыми искусствами. Так что не только с трех атак, а даже и с 30 или 300 она не смогла бы никак ранить Сюаньюань Чжи.

Линь Чуцзю не обратила внимания на Мо Цинфэна и на беспокойных и взволнованных генералов вокруг нее. Она твердо посмотрела на Сюаньюань Чжи и ожидала его ответа.

Сюаньюань Чжи сначала подумал, что Линь Чуцзю шутит, но, видя упорство Линь Чуцзю, невольно нахмурился: «Ты серьезно?»

«Конечно. Пусть даже я и женщина, то, что я говорю, правда». Подбородок Линь Чуцз был слегка поднят, и на ее лице читалась гордость.

Глаза Сюаньюань Чжи вспыхнули, затем он мягко кивнул головой: «Хорошо, посмотрим, на что ты способна». Он видел недоверие и волнение восточного генерала. Было очевидно, что у этой Сяо Линь не было никаких боевых навыков. Однако такая женщина, которая не владеет боевыми искусствами, надменно посмела выступить против него с тремя атаками, что было смело.

Учитывая такое мужество, он был не против поиграть с такой женщиной.

«Старший принц, пожалуйста…» Линь Чуцзю не любезничала. Она выступила вперед и сделала знак Сюаньюань Чжи сойти с лошади.

Сюаньюань Чжи не обратил внимания на Линь Чуцзю в этот раз. Он похлопал своего коня и спешился.

«Я хочу узнать, какими боевыми искусствами владеет Сяо Ванфэй».

Эти слова казались вежливыми, но они были полны сарказма. Если бы Сюаньюань Чжи не был во главе черных гвардейцев, а привел обычную армию в этот день, он был насмехался над Линь Чуцзю в открытую. Однако, хоть никто и не поддержал его, высокомерие Сюаньюань Чжи было достаточно, чтобы все вокруг смутились. К счастью, Линь Чуцзю была широких взглядов, и на ее лице не отразилось ни следа смущения, отчего Мо Цинфэн почувствовал себя увереннее.

Просто дело было в том, что Сюаньюань Чжи все еще не относился к Линь Чуцзю всерьез. С его точки зрения, как Линь Чуцзю, слабая женщина, могла ранить его? Так называемый договор трех атак был всего лишь шуткой.

Кто угодно, кто был внимателен, мог увидеть, что Сюаньюань Чжи не воспринимал Линь Чуцзю всерьез, но Линь Чуцзю все равно спросила серьезно: «Старший принц, вы готовы?» Недооценивать врага нормально. Она предпочитала, чтобы Сюаньюань Чжи недооценивал своего врага. Если бы Сюаньюань Чжи не недооценивал своего врага, как бы она могла обмануть его?

«В битве с тобой, разве мне надо готовиться?» Лицо Сюаньюань Чжи был спокойно, с выражением высокомерия или презрения, которые были обидны.

Линь Чуцзю рассмеялась: «Старший принц, нехорошо недооценивать своего врага. Хоть мои боевые искусства и не хороши, вы не должны недооценивать своего соперника».

Когда эти слова прозвучали, Линь Чуцзю внезапно нанесла удар Сюаньюань Чжи. Этот удар был быстрым свирепым и безжалостным, но она не дотронулась даже до края одежды Сюаньюань Чжи.

«Сяо Ванфэй, я не хочу недооценивать своего противника, но ты не заслуживаешь моего уважения», – Сюаньюань Чжи сказал просто, уклонившись от выпада Линь Чуцзю.

Когда Мо Цинфэн и другие увидели действия Линь Чуцзю, они прикрыли глаза и опустили головы. Они не могли вынести того, чтобы посмотреть на нее прямо. Разумеется, они думали, что принцесса совершенно безнадежна!

Какая жалость!

Они были благодарны своей принцессе за усилия, но она была слишком слаба. Им следовало готовиться к кровавой битве.

Главнокомандующий армией Цзиньувэй подмигнул людям, стоявшим за ним. Кто-то немедленно побежал в лагерь и стал готовить солдат и лошадей к сражению!

В этот момент Линь Чуцзю напала во второй раз!

«Ха!» Линь Чуцзю подняла ногу и ударила Сюаньюань Чжи в лицо!

Также как и первая ее атака, это было сильно и разрушительно, но также недостаточно, чтобы поразить кого-то вроде Сюаньюань Чжи.

«Я вижу, что Сяо Ванфэй умеет кое-что. Жаль только, что таким ударом меня не достать», – Сюаньюань Чжи поднял руку и остановил ногу Линь Чуцзю одним движением. Когда нога Линь Чуцзю оказалась на земле, он снова махнул рукой. Невидимая сила заставила Линь Чуцзю отлететь прочь.

Глядя в том направлении, куда она полетела и на то, как она упала, мо Цинфэн и другие понимали, что на этот раз Линь Чуцзю сильно ударилась. Они были уверены, что она будет ранена, и факты это доказывали!

Со стуком Линь Чуцзю упала на землю. К счастью, она прикрыла голову, когда приземлилась.

На этот раз Линь Чуцзю была ранены и выглядела смущенной. В уголке ее губ была кровь.

Сюаньюань Чжи улыбнулся и сказал: «Сяо Ванфэй, как я могу сражаться с тобой на равных? Лучше тебе признать поражение».

«Пока не настал конец, почему я должна признавать поражение? Есть еще один ход. Может быть я поражу старшего принца». Линь Чуцзю вытерла кровь с губ и встала.

Алые доспехи были испачканы песком. Они были похожи на пыльную жемчужину, которая казалась замутненной.

«Ты не хочешь проливать слез, пока не увидишь свой гроб. Что ж, я позволю тебе сделать последний ход, прежде чем мы увидим, кто победит». Сюаньюань Чжи посмотрел на Линь Чуцзю с насмешкой и презрением в глазах.

Сначала он подумал, что эта женщина хороша, но теперь было похоже, что она просто дурра, которая не понимала, где ее потолок.

«Старший принц, вы оскорблены», – Линь Чуцзю выступила вперед, сжимая кулаки на обеих руках. Ее самонадеянность лишь заставила Сюаньюань Чжи больше над ней насмехаться.

Линь Чуцзю это не заботило, она отступила назад на несколько шагов, затем побежала на Сюаньюань Чжи.

Эта скорость была невероятно большой в глазах обычных людей, но для бога боевых искусств, коим был Сюаньюань Чжи, каждый шаг Линь Чуцзю был заметен.

Видя, что Линь Чуцзю была всего в пяти шагах от него, Сюаньюань Чжи поднял ногу и был готов ударить Линь Чуцзю, но в этот момент Линь Чуцзю остановилась, затем отклонилась назад, держась только на своих ногах…

Линь Чуцзю была очень гибкой. Она откинулась назад на девяносто градусов, верхняя часть ее тела почти касалась земли. Эта поза была красивой, но она не была смертоносной!

Сюаньюань Чжи даже остановил свою ногу.

С такой глупой женщиной он даже не обязан что-то делать. Но в этот момент Линь Чуцзю вдруг развернулась на месте, раздался сдавленный звук, вслед за которым бесчисленное множество иголок вырвалось перед Линь Чуцзю и полетело навстречу Сюаньюань Чжи…

Уловка Кто наивен

Не важно, когда, где и кто был твоим соперником, недооценивать врага было нельзя. Но, разумеется, Сюаньюань Чжи недооценил своего врага!

Он не отнесся к Линь Чуцзю всерьез, потому что Линь Чуцзю была женщиной. Потому что предыдущие нападения Линь Чуцзю выдавали в ней женщину, которая совершенно не владела боевыми искусствами. Однако его небрежность в этот момент заставила его пожалеть об этом!

Когда все думали, что было невозможно, чтобы она победила, Линь Чуцзю напала на Сюаньюань Чжи со скрытым оружием, и ей повезло задеть его!

Хотя это была всего лишь одна иголка, эта иголка пронзила ладонь Сюаньюань Чжи, оставив на его коже пятнышко крови.

О, боже мой!

Когда Мо Цинфэн и остальные увидели эту сцену, они хотели просто закрыть лица руками и притвориться, что они не знали Линь Чуцзю.

Разве принцесса не знала, что использовать потайное оружие в поединке единоборства – третьесортный прием? Как она могла использовать потайное оружие против старшего принца Центральной империи?

С тайным оружием, даже если бы Линь Чуцзю победила, это бы не считалось, не говоря уже о том, что Линь Чуцзю вовсе не победила.

Мо Цинфэн признавал, что потайное оружие, которым выстрелила Линь Чуцзю, было очень опасно. Однако для бога боевых искусств такое оружие было пустяком.

Мо Цинфэн и другие оставались на своих местах, некоторое время не зная, что делать.

Они боялись, что ход Линь Чуцзю прогневает старшего принца и что старший принц им этого не простит.

Мо Цинфэн и несколько солдат Цзиньувэй глядели с сожалением. Они сожалели, что позволили Линь Чуцзю возглавить их и так все испортить. Теперь им конец!

Линь Чуцзю не знала, о чем думал Мо Цинфэн и остальные. Пока Сюаньюань Чжи отступил, чтобы уклониться от тонких игл в воздухе, Линь Чуцзю поднялась с земли, отряхнула одежду и сказала: «Старший принц, признайте свое поражение».

«Ты думаешь, ты победила?» Сюаньюань Чжи бросил холодный взгляд на иглу, вонзившуюся в землю, и убийственная ярость мелькнула в его глазах. «Ты думаешь, что такое мелкое потайное оружие навредит мне? Какая наивность!»

Как Мо Цинфэн и предполагал, уловка Линь Чуцзю рассердила Сюаньюань Чжи.

«Кто это наивен? Старший принц, посмотрите на свою руку», – сказала Линь Чуцзю, отступая назад и увеличивая расстояние между ними.

Она боялась, что Сюаньюань Чжи разозлится. Что если Сюаньюань Чжи рассердится и попытается убить ее?

«Моя рука?» Сюаньюань Чжи это застало врасплох и он торопливо поднял руку, только чтобы увидеть черную кровь, льющуюся из ранки, оставленной тонкой иглой на его левой руке. Рана загноилась в очень короткое время.

«Ты отравила меня?» Даже увидев свою рану, Сюаньюань Чжи все еще не понимал.

«Старший принц умен», – говоря с Сюаньюань Чжи, Линь Чуцзю отступила на несколько шагов назад. Между ними уже было несколько десятков шагов. Так что хоть даже Сюаньюань Чжи и был богом боевых искусств, он не мог просто телепортироваться и появиться перед ней.

И прежде чем Сюаньюань Чжи пошевелился, Линь Чуцзю сказала, на шаг впереди него: «Старший принц, вам лучше не двигаться. Как только вы сделаете хоть три шага, я обещаю вам, вы заснете на земле и никогда больше не проснетесь». Линь Чуцзю сказала это очень любезно. А на самом деле она сказала Сюаньюань Чжи, что он умрет через три шага.

«Ты говоришь чепуху. Как в мире может быть такой сильный яд?» – сказал Сюаньюань Чжи, но не осмелился сделать шаг. Он даже потихоньку убрал ногу, которую занес вперед. Он не решался рисковать!

«Старший принц, на вашем месте я бы лучше поверила. Или вы хотите поставить свою собственную жизнь на кон против моего яда?» – с улыбкой сказала Линь Чуцзю. Она была очень красива, когда говорила это.

«Должен ли я проверять это на себе? На земле много отравленных игл. Если я уколю тебя такой, я могу отравить и тебя». Как только Сюаньюань Чжи договорил, он протянул руку, чтобы поднять иглу с земли. Однако когда он поднял руку, он услышал, как Линь Чуцзю сказала: «Старший принц, яд не может держаться вечно. Он исчезает через несколько секунд после попадания на воздух. Почему бы вам не посмотреть на землю и не убедиться, что те иглы отличаются от тех, что я выпустила ранее?»

Сюаньюань Чжи вспомнил, что иглы, которые Линь Чуцзю выпустила, были синими, а игла, которая сейчас торчала из земли, сделалась серебристой.

«Эти иглы неядовитые», – сказала Линь Чуцзю.

Сюаньюань Чжи не хотел верить Линь Чуцзю, но реальность заставляла его поверить.

Сюаньюань Чжи сделал глубокий вдох, подавил ярость в сердце и спросил: «Сяо Линь, чего вы хотите?»

«Старший принц, разве вы не знаете, чего я хочу?» Линь Чуцзю все еще была мягкой и добродушной. Она совершенно не обращала внимания на ярость Сюаньюань Чжи.

В этот момент Мо Цинфэн и другие тоже заметили, что что-то было не так и торопливо приблизились: «Ванфэй, вы в порядке?»

«Нет, не впорядке. А что вы можете с этим поделать?» Линь Чуцзю повернула голову и посмотрела на них, потом перевела взгляд на солдат Цзиньувэй, стоявших рядом с ним. В ее глазах мелькнуло разочарование.

С ней обошлись… несправедливо!

Сяо Тяньяо оставил этих людей и заставил ее принять на себя ответственность за их жизни. Она приняла эту ответственность близко к сердцу, а что же эти люди?

Когда Сюаньюань Чжи унижал ее, они не выступили вперед. Они не поддержали ее, когда она выступила в атаку. Когда Сюаньюань Чжи чуть не убил ее, они все так же не пошевелились.

Теперь, видя, что ситуация переменилась, эти люди наконец-то появились рядом с ней, но было слишком поздно!

Она понимала, что они боялись Центральной империи и гвардейцев черных доспехов, но если она это понимала, это не означало, что она одобряла их поведение. Эти люди, как и Сяо Тяньяо, подвели ее.

Разумеется, она не должна была возлагать надежду ни на Сяо Тяньяо, ни на этих людей.

Мо Цинфэн покраснел, услышав слова Линь Чуцзю, открыл рот, но не знал, как объясниться. Командующий и солдаты армии Цзиньувэй позади него тоже были немного смущены. Они все опустили головы, но ничего не сказали.

Дело не в том, что они не хотели помочь, просто… старший принц и гвардейцы черных доспехов были так сильны. Они боялись!

Сюаньюань Чжи смотрел на Линь Чуцзю, Мо Цинфэна и остальных холодными глазами. В его глазах мелькнула насмешка. Неудивительно, что Восточная страна может быть только подданными Центральной империи. Восточным генералам и солдатам даже до женщины было далеко.

Сюаньюань Чжи сказал презрительно: «Сяо Линь, стоит ли становиться моим врагом ради кучки эгоистичных трусов?»

Это было сказано, чтобы разжечь раздоры. Любой, у кого была голова на плечах, это понимал. Но конечно же, даже если они понимали, что делает Сюаньюань Чжи, они не могли отрицать, что он говорил правду.

«Старший принц, эти уловки со мной бесполезны. Я принцесса Сяо, учитывая мое положение, мне суждено быть вашим врагом». Поскольку Сяо Тяньяо смертельно оскорбил Сюаньюань Чжи, у нее не было шанса исправить это.

«Старший принц, я не стану ввязываться в дела между вами, мужчинами. Я буду давать вам противоядие пять дней. Через пять дней… Если Сяо Тяньяо вернется, я дам вам последнюю порцию. Если Сяо Тяньяо не вернется, я дам вам антидот еще на пять дней. Что же до конфликта между вами и Сяо Тяньяо – вы можете решить его сами». Честно говоря, Линь Чуцзю смотрела на Сюаньюань Чжи свысока.

Сюаньюань Чжи не смог победить Сяо Тяньяо, поэтому он привел своих людей к ним на порог, как только Сяо Тяньяо уехал. Такой подход был бесстыдным.

«Вы очень смелая!» Сюаньюань Чжи был крайне зол, но теперь он был отравлен. Он мог бы свернуть Линь Чуцзю шею и запросто лишить ее жизни, но он мог делать лишь то, что сказала Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю покачала головой: «Старший принц, вы неправы, мое мужество очень невелико. Если бы я была на самом деле смелой, я бы отравила вас и позволила вам умереть тут сразу же».

«Нет, вы не дали мне смертельный яд не потому, что вы робки, а потому что вы умны». Сюаньюань Чжи со значением посмотрел на Линь Чуцзю. Как будто пытался сказать, что он знал все о ее мыслях…

Стресс. Она всего лишь женщина

Как Сюаньюань Чжи и сказал, Линь Чуцзю не убила его не из-за недостатка смелости, но из-за того, как сложилась ситуация. Ситуация не позволяла Линь Чуцзю убить Сюаньюань Чжи из-за его личности, так что Линь Чуцзю не могла его убить.

Кто был Сюаньюань Чжи? Он не был беспомощным сиротой, он был старшим принцем Центральной империи. Если бы Линь Чуцзю убила Сюаньюань Чжи сегодня, она точно была бы счастлива, но каковы были бы последствия?

Не то что Центральная империя, даже гвардейцы черных доспехов, подчинявшиеся Сюаньюань Чжи, не оставили бы Линь Чуцзю в живых.

Сюаньюань Чжи привел гвардейцев черных доспехов к их дверям. С точки зрения Центральной империи, это было вовсе не важное событие. Даже если бы Сюаньюань Чжи совершил омерзительные поступок, Центральная империя не позволила бы другим тронуть его.

Это все равно что сказать: «Это мой ребенок, я могу наказывать его, но другие не могут». Не говоря уже о том, что Восточная страна все еще подчинялась Центральной империи. Если старший принц Центральной империи умрет на границе Восточной страны и умрет от рук женщины, то Центральной империи придется воздать им за это тысячекратно, иначе они не сохранят лицо.

Поэтому отказ Линь Чуцзю убить Сюаньюань Чжи не имел никакого отношения к мужеству, но происходил оттого, что она знала, что было на кону. Кроме того, у нее не было возможности убить Сюаньюань Чжи.

Она была человеком, а не богом. Она не могла убить человека незаметно. Она обезвредила Сюаньюань Чжи, так что она уже была вполне довольна. Это верно, Линь Чуцзю обезвредила Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи был совсем не отравлен в этот момент. Линь Чуцзю упрямо сделала три шага вперед и рискнула предположить, что Сюаньюань Чжи очень серьезно относился к своей жизни и не стал бы рисковать, чтобы проверить, отравлен он или нет.

Чем ценнее был человек, тем больше он беспокоился за свою жизнь. Потому что они слишком многое имеют и не могут ничего лишиться. И как оказалось, она была права, не так ли?

Видя, как сердит был Сюаньюань Чжи, но что он решил пойти ей на уступки, Линь Чуцзю успокоилась. Разумеется, она все равно не любила компромиссы. Она расстроилась из-за Сяо Тяньяо ранее, от чего он действительно задыхалась насмерть.

Как Линь Чуцзю видела, Сюаньюань Чжи все еще был зол. Он хотел убить Линь Чуцзю или прямо сразиться с ней и заставить ее отдать ему противоядие, но…

Он боялся, что, если Линь Чузцю умрет, он тоже умрет здесь, в Восточной стране. Центральная империя никогда не оставит в покое Восточную страну и Линь Чуцзю, но как это поможет ему?

Люди, имевшие к этому отношение, были мертвы, так что, даже если Центральная империя перевернула бы Восточную страну с ног на голову, если это не принесло бы никакой пользы.

Сюаньюань Чжи свирепо смотрел на Линь Чуцзю некоторое время, но в итоге ему оставалось только скрипнуть зубами и ответить: «Принеси противоядие». Жизнь Линь Чуцзю была недорога, но он был совсем другим. Он был старшим принцем империи и человеком, который однажды в будущем мог сесть на трон. Если он умрет здесь из-за минутного гнева, он проиграет, даже если вместе с собой в могилу он утянет всю Восточную страну.

«Старший принц разумен». Линь Чуцзю не подала виду, но, когда она услышала слова Сюаньюань Чжи, она испытала сильное облегчение.

Это наконец-то произошло!

Линь Чузцю достала фарфоровую бутылочку из-за пазухи и бросила ее Сюаньюань Чжи. Сюаньюань Чжи поймал ее встряхнул и спросил, нахмурившись: «Это лекарственная смесь?»

«Старший принц, просто откройте и взгляните. Осторожней, не пролейте ее». Внутри был настоящий яд. Яд был смешан с глюкозой, но как она могла сказать это Сюаньюань Чжи.

Как только Сюаньюань Чжи открыл бутылочку, он почувствовал запах чего-то, напоминавшего лекарство, но не лекарства. Когда он заглянул в нее, он обнаружил, что лекарство в бутылочке было прозрачным как вода. Это было совсем не похоже на обычную лекарственную смесь.

«Это противоядие на пять дней?» – спросил, однако, Сюаньюань Чжи в спешке.

«Да. Старший принц должен выбить его целиком и ничего не оставить. Потому что, даже если вы сохраните каплю, другие доктора не смогут воссоздать противоядие».Линь Чуцзю знала мысли Сюаньюань Чжи и вывела его на чистую воду.

«В самом деле?» Сюаньюань Чжи не смутился, когда его мысли обнаружили. Он поднял голову и выпил лекарство, но все равно оставил каплю. «Я хочу посмотреть, сможет ли кто-нибудь разгадать это».

Вкус был горьким, но горечь не заботила Сюаньюань Чжи.

Линь Чуцзю не волновалась, а сказала великодушно: «Старший принц, если это все, могу я откланяться? Кстати, старший принц, мне попросить кого-нибудь помочь вам найти место для лагеря? У нас в лагере есть мясо и вино. Если старший принц нуждается в них, я попрошу кого-нибудь прислать их вам».

Лицо Линь Чуцзю было очень добрым, как будто не она сейчас провела и отравила Сюаньюань Чжи.

«Это ни к чему». Как бы хорошо Сюаньюань Чжи ни владел собой, его все равно потрясли наглость и бессовестность Линь Чуцзю. Не говоря уже о том, что Сюаньюань Чжи не славился выдержкой.

«Жаль. Я все равно думаю о том, чтобы устроить банкет в честь прибытия старшего принца и его людей». Бесстыдство Линь Чуцзю в глазах Сюаньюань Чжи взлетело на новый уровень. Он больше не хотел говорить с ней, только холодно фыркнул, повернулся и ушел. Гвардейцы черных доспехов, естественно, последовали за ним.

«Пять дней спустя я пришлю кого-нибудь за противоядием. Сяо Линь, помните, что вы сказали сегодня. Если я не получу противоядия, я пошлю войска сравнять восточную страну с землей». Прежде чем Сюаньюань Чжи ушел, он не забыл произнести угрозу.

«Не волнуйтесь, старший принц, я же сказала, что не осмелюсь убить вас», – крикнула Линь Чуцзю. Что же до того, слышал ли ее Сюаньюань Чжи, это ее не касалось.

Стоя на одном месте, Линь Чуцзю наблюдала с улыбкой, как Сюаньюань Чжи уходил. Однако, ее прекрасные прищуренные глаза были очень красивы.

Видя, что Линь Чуцзю в хорошем настроении, Мо Цинфэн торопливо сказал: «Ванфэй умна и храбра. Никто с вами не сравнится. Я искренне вами восхищаюсь. Наше счастье, что ванфэй сегодня здесь, иначе невозможно представить, чем бы все обернулось».

Все подвержены тщеславию. Слова Мо Цинфэна были очень красивы. Большинство людей было бы радо такое услышать, но к сожалению, Линь Чуцзю сейчас об этом не думала.

«Хм…» Линь Чуцзю повернулась, посмотрела на Мо Цинфэна и холодно фыркнула.

Этот звук был полон сарказма.

Линь Чуцзю, не обращая внимания на смущение и неестественные взгляды других солдат, сказала с серьезным лицом: «Возвращайтесь назад».

Повернувшись, она расслабила сжатые кулаки и выдохнула, когда никто на нее не смотрел.

Мо Цинфэн и остальные видели только, как она с легкостью справилась с Сюаньюань Чжи, но они не знали, сколько она вынесла в глубине души.

Не говоря о том моменте, когда Сюаньюань Чжи отшвырнул ее от себя, пока она противостояла Сюаньюань Чжи, она не знала, сколько раз ее одежда намокла от пота. Если бы на ней не было легких доспехов, она боялась бы, что ее образ сильно пострадал бы на этот раз.

*Дзинь* Каждый шаг Линь Чуцзю был тяжелым. Она устала. Она была физически и морально истощена!

Мо Цинфэн и другие следовали за Линь Чуцзю. Видя, что Линь Чуцзю ступает медленнее и тяжелее с каждым шагом, он хотел заговорить несколько раз и спросить, не хочет ли она, чтобы кто-нибудь принес паланкин. Однако, видя ее равнодушный взгляд, Мо Цинфэн не мог ничего сказать.

Они сегодня плохо поступили. Они не должны были сбрасывать всю ответственность на слабую женщину. Пусть даже в том и состоял приказ Сяо Тяньяо, слабая женщина не должна быть обременена ответственностью за жизнь целой армии.

Как всем было известно, если бы Линь Чуцзю не убедила сегодня Сюаньюань Чжи уйти, если бы гвардейцы черных доспехов и армия Цзиньувэй сразились, вся вина легла бы на Линь Чуцзю, хоть даже они и знали, что это Сюаньюань Чжи привел своих людей, чтобы убить их…

Боготворить. Что за солдаты

Новости о том, что Линь Чуцзю – принцесса Сяо, и что она своими силами остановила старшего принца и гвардейцев черных доспехов, разлетелась по армии в тот же миг.

Военачальник армии Цзиньувэй попросил одного из своих солдат сообщить солдатам в лагере, чтобы они готовились к битве. Но прежде, чем армия Цзиньувэй построилась, пришли хорошие новости о том, что старший принц Центральной империи и гвардейцы черных доспехов отступили. Вся армия невольно заинтересовалась Линь Чуцзю.

Им было интересно, как Линь Чуцзю выглядит, и как она остановила гвардейцев черных доспехов. Как всем было известно, только несколько людей впереди видели Линь Чуцзю прежде, и было еще меньше людей, которые могли выйти и «встретить» Сюаньюань Чжи.

Так что… солдаты, которые должны были разойтись, все еще организованно стояли на месте: солдаты, которые должны были вернуться в свой лагерь, стояли прямо, как сосны и кипарисы, с серьезными лицами. Однако, если приглядеться, можно было заметить, что они все смотрели четко вправо, ожидая, когда Линь Чуцзю войдет.

Не только солдаты стояли, но и раненые солдаты тоже были в возбуждении. Группа раненых солдат услышала, что молодой господин Цзю, который лечил и перевязывал их в последние несколько дней, был принцессой Сяо. Это не могло не повергнуть их в шок. В их открытые рты могла залететь ворона.

«Цзю Гунцзы – на самом деле Сяо Ванфэй? О, боже мой, я просил принцессу Сяо перебинтовать меня? Я сейчас упаду в обморок».

«Я слышал, что принцесса Сяо хорошо разбирается в медицине, но я раньше в это не верил. Теперь я верю, что принцесса Сяо – не только хороша в медицине, но еще и добра».

«Цзю Гунцзы совсем не похожа на имперскую принцессу. Она такая добрая и так хорошо разбирается в медицине. Как она может быть имперской принцессой?»

«Разве все принцессы не сидят высокомерно в своих каретах? Как вышло, что она появилась здесь?»

«Разве наша Сяо Ванфэй могла быть как остальные? Только она достойна быть с нашим принцем».

«Интересно, Цзю… Нет, она же принцесса, придет ли она завтра?»

«Наверное, нет. Ванфэй – женщина, ей неуместно приходить сюда».

«Как жаль, мою рану еще не перебинтовали, и мне хотелось бы, чтобы меня перебинтовала ванфэй. Тогда, когда я состарюсь, я мог бы гордо рассказывать своему сыну и внуку: «Когда ваш дедушка был на войне и был ранен, меня перевязала принцесса Сяо»».

«Забудь об этом, раз ты просто хочешь покрасоваться. Кстати, об этом: только нашему командиру есть, чем гордиться. В тот день ему вылечили ногу, и он также стал первым пациентом, вылеченным принцессой Сяо».

Командир, который лежал в палатке и поправлялся, услышал слова своих братьев снаружи. Он посмотрел вверх и пробормотал: «Оказывается, она имперская принцесса, я бы ни за что не догадался».

Люди в шатре раненых продолжали сплетничать. Некоторые с сожалением, восторгом, возбуждением и радостью, но большинство из них – с гордостью.

Их принцесса была потрясающей. Она была не только красива, но еще и разбиралась в медицине. Но самое важное – что их принцесса прогнала гвардейцев черных доспехов.

Больше половины из них были ранены потому, что сражались против гвардейцев черных доспехов. Так как же им было не радоваться, когда они услышали, что Линь Чуцзю – слабая женщина – заставила гвардейцев черных доспехов отступить?

Суматоха в лагере раненых стояла невероятная. Настроение там больше не было подавленным, как прежде. Люди с мелкими ранениями радостно болтали, а те, что с тяжелыми – внимательно слушали…

Когда императорский доктор Чжу услышал новости, он чуть не сломал кисточку, которую держал в руках: «Ванфэй? А’Цзю – Сяо Ванфэй? Она… она Сяо Ванфэй?»

Императорский доктор Чжу знал, что Линь Чуцзю женщина, но он никогда даже не подозревал, что она может быть принцессой Сяо. Он думал, что она одна из доверенных лиц Сяо Ванъе.

Оправившись от изумления, императорский доктор Чжу глубоко задумался: «Значит, все слухи в столице правдивы? Что Сяо Ванфэй – хороший врач? И что она – та, кто вылечил ноги Сяо Ванъе и принца Сяо Цианя?»

Подумав о такой возможности, императорский доктор Чжу пришел в восторг. Он выглядел, как голодный волк, увидевший чудесную кость желавший немедленно на нее наброситься: «Ха-ха-ха… это прекрасно, прекрасно. А’Цзю – такой хороший врач, но с ней легко говорить. Когда в будущем мне понадобится совет, это не будет проблемой».

Императорский доктор Чжу был готов спросить у Линь Чуцзю совета в любое время. Его ученики были потрясены новостью о том, что Сяо Ванфэй – так, кого их господин называет «А’Цзю». Потом его безумный вид испугал их.

«Господин, вы в порядке?» Несколько учеников торопливо подавили свое любопытство насчет Линь Чуцзю и вместо этого подошли поинтересоваться с тревогой.

«Я в порядке, в порядке, я просто счастлив, очень счастлив. Это большая редкость – встретить талантливого друга в жизни, ваш господин сегодня встретил талантливого друга», – уголок губ доктора Чжу приподнялся в улыбке – он не мог сдержаться.

Несколько учеников были с доктором Чжу много лет, так что они не могли не понять, о ком он говорил. Зная, кого он имеет в виду, они больше не переживали за него. Все равно через пару часов их господин придет в норму.

*

Линь Чуцзю, чьи шаги были тяжелыми, как у старого быка и медленными, как у улитки, шаг за шагом вошла в лагерь.

Доспехи на ней были грязными. Аккуратно уложенные волосы спутались. Ее изящное лицо теперь выглядело ужасно, и у нее были ссадины в уголках губ. Но в этот момент в глазах солдат Линь Чуцзю была прекраснее всех на свете.

Когда Линь Чуцзю вошла в лагерь, солдаты встали и отдали честь: «Приветствуем ванфэй!»

Видя, что солдаты с двух сторон внезапно поклонились ей, Линь Чуцзю остановилась и печаль промелькнула в ее глазах. Но она быстро пришла в норму и спокойно сказала: «Церемонии ни к чему».

Голос Линь Чузцю был негромким. Только Мо Цинфэн и несколько близко стоящих человек могли расслышать ее, но никто не сказал, что он не ответила, потому что они видели, как Линь Чуцзю слегла приоткрыла рот.

По дороге, куда бы Линь Чуцзю ни пошла, солдаты, стоявшие по обеим сторонам дороги, отдавали ей честь и кричали: «Приветствуем Ванфэй!»

И Линь Чуцзю отвечала тем же предложением. Независимо от того, слышали ли ее люди или нет, она всегда отвечала: «Ни к чему церемонии». Те, кто был несколько вдалеке, могли догадаться о том, что она сказала по движениям губ Линь Чуцзю.

«Приветствую ванфэй!» – раздался еще один крик, как на военном параде, и Линь Чуцзю просто ответила: «Ни к чему церемонии».

Разговор не мог быть проще, но они говорили о ней, и она невольно испытывала чувство гордости.

Она признавала, что была тщеславной. Услышав искренние проявления уважения от солдат по пути, она тут же почувствовала, как ее настроение улучшилось. Она даже подумала, что сегодняшние травмы того стоили. Однако она тут же отбросила эту мысль.

Эти люди были людьми Сяо Тяньяо. Каких людей мог привести за собой такой человек? Она не могла забыть поведения Мо Цинфэна и других, только потому что эти люди ее приветствовали.

При мысли об этом, лицо Линь Чуцзю много стало холодным. Солдаты этого не увидели, но Мо Цинфэн и другие офицеры почувствовали это.

Поняв, что настроение Линь Чуцзю было плохим, Мо Цинфэн мысленно пожаловался. Сначала Линь Чуцзю была сердита на них, а теперь она была холодна. Но что они сделали не так?

Мо Цинфэн посмотрел на людей вокруг него, а потом на маленьких солдат, которые с восторгом и обожанием смотрели на Линь Чуцзю. Он не мог понять. Почему лицо Линь Чуцзю вдруг стало холодным?

Сожаление. Слишком поздно

Мо Цинфэн не был Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю не обязана была ничего ему объяснять. Так что, хоть она и видела неловкость и смущение Мо Цинфэна, она ничего не сказала. Она только молча прошла в шатер.

Как и прежде армия Цзиньувэй охраняла шатер за 100 метров. Солдаты армии «Цзиньувэй, разумеется не посмели остановить Линь Чуцзю, но они не пропустили бы так просто Мо Цинфэна и генералов, идущих за ним.

Как только Линь Чузцю вошла, солдаты выставили копья, чтобы загородить дорогу Мо Цинфэну и остальным.

«Ванфэй…» Мо Цинфэн открыл рот и хотел сказать, что ему нужно кое-что обсудить. Однако Линь Чуцзю не стала дожидаться, пока он договорит, она сказала: «Поговорим завтра, я устала».

Когда Линь Чуцзю сказала это, она не повернула головы и не остановилась. И ее тон был крайне холодным. Видя фигуру Линь Чуцзю, Мо Цинфэн нахмурился и почувствовал себя крайне неудобно.

Похоже, он где-то сплоховал, но в чем?

«Мо Гунцзы, ванфэй недовольна?» Генерал, стоявший рядом с Мо Цинфэном некоторое время смотрел Линь Чуцзю в спину, после чего спросил.

Мо Цинфэн почувствовал раздражение. Услышав это он не мог не спросить ледяным тоном: «А вы что, не видите?»

«Это… разве все не разрешилось? Так почему же ванфэй недовольна?» – спросил генерал в замешательстве и почесал в затылке.

«Вы спрашиваете меня, а кого мне спросить? Вы хотите знать? Тогда сами и спросите у ванфэй», – Мо Цинфэн повернулся и ушел, потом повернул назад после двух шагов. Он сказал солдату Цзиньувэй, который охранял снаружи: «Когда ванфэй выйдет, скажите ей, что я хотел увидеться с ней, чтобы обсудить кое-что, и спросите, когда у нее будет свободное время».

«Есть». Любой внимательный человек мог заметить, что Линь Чуцзю была недовольна Мо Цинфэном. Солдат Цзиньувэй хотел отказать, но угрожающий взгляд в глазах Мо Цинфэна заставил его передумать и сказать да.

Мо Цинфэн удовлетворенно кивнул и спокойно ушел…

Хотя старший принц и гвардейцы черных доспехов отступили, ему все равно многое нужно было сделать. Например, нашли ли те люди, которых он для этого отправил, лагерь Мо Цинфэна неподалеку?

Кроме того нужно было немедленно написать письмо Сяо Тяньяо и сообщить ему, что случилось сегодня. Особенно, что Линь Чуцзю была недовольна. Он, пожалуй, подчеркнет это три рада.

Почему три раза? Разумеется, потому что это было самое важное, значит, это должно быть подчеркнуто три раза. Линь Чуцзю была недовольна, и интуиция подсказывала Мо Цинфэну, что Сяо Тяньяо должен знать об этом заранее.

*

Оставив группу людей позади, Линь Чуцзю вошла в шатер одна. И как только она вошла в шатер, она упала. Ее лицо сморщилось, а ее правая рука схватилась за грудь в приступе боли.

«Ай…» Линь Чуцзю добралась до стула с большим трудом и опустилась на него. Она больше не пошевелилась. Она просто глядела в потолок щатра.

Она оставалась в этом положении четверть часа. Четверть часа спустя Линь Чуцзю закрыла глаза, и по ее щекам потекли слезы.

Линь Чуцзю подняла руку и с трудом стерла слезы с лица. Потом она горько улыбнулась: «Я жалею, что поверила словам Сяо Тяньяо. Я жалею, что позволила своему сердцу смягчиться из-за его заботы время от времени. У Сяо Тяньяо вообще нет сердца». Разумеется, ее самым большим сожалением было, что она не искала возможности оставить поместье Сяо.

В то время… она хотела уйти, но из-за ненормальных требований медицинской системы, она не осмелилась. Но боялась, что после того как ее поймают, она испытает нечеловеческие мучения. Она полагала, что Сяо Тяньяо на это способен.

«Теперь поздно об этом говорить». Линь Чуцзю закрыла лицо и спрятала слезы, которые были готовы пролиться.

Она сделала глубокий вдох. Долгое время спустя Линь Чуцзю успокоилась, сняла шлем с головы и снова встала, чтобы снять с себя легкие доспехи.

Хотя доспехи были легкими, их все равно было тяжело носить. И в них было особенно неудобно сидеть.

Снимая доспехи, Линь Чуцзю потревожила свою рану. Ее лицо тут же побледнело от боли.

«Хмм…» – Линь Чуцзю тихо простонала и отступила на несколько шагов назад. Если бы она вовремя не схватилась за стол, она бы упала на землю. «Проклятье, я что повредила внутренние органы?» Она никак не сможет остановить внутреннее кровотечение самой себе.

Хоть на ней все еще были доспехи, Линь Чуцзю немедленно активировала медицинскую систему и проверила свое состояние.

Вскоре медицинская система сообщила ей о своих исследованиях: «Никакие врутренние органы не повреждены, это просто травма, даже ни одной кости не пострадало».

«Похоже, Сюаньюань Чжи все же милосерден. Рана просто болезненная». При способностях Сюаньюань Чжи он точно мог бы убить ее в тот раз, но он этого не сделал.

Разумеется, было бы самонадеянно со стороны Линь Чуцзю полагать, что Сюаньюань Чжи смотрел на нее как-то особенно. Причина, по которой Сюаньюань Чжи ничего с ней не сделал была в высокомерии старшего принца.

Люди знали, что их соглашение еще не было заключено в тот момент. Если бы Сюаньюань Чжи убил ее или серьезно ранил, разве не сказали бы, что Сюаньюань Чжи боится ее?

«Ох…» Линь Чуцзю попыталась приноровиться дышать так, чтобы облегчить боль в теле. Когда боль стала терпимой и она к ней привыкла, Линь Чуцзю сняла доспехи.

Когда легкие доспехи были сняты, одежда Линь Чуцзю уже промокла от пота, и сильно липла к ее телу. Она в этот момент выглядела позорно.

«Ясное дело, мне все еще страшно». Если бы люди увидели ее сейчас, они бы поняли, что, когда она встретилась с Сюаньюань Чжи, она была не такой спокойной и уверенной, как всем казалось.

Губы Линь Чуцзю были плотно сжаты. Вскоре после этого она слабо улыбнулась, прикрыла грудь и пошла во внутреннюю комнату. Она начисто вымылась холодной водой, а затем сняла бинт со своих ног.

Раны на ее ногах заживали очень быстро. Хоть ей и было больно, крови уже не было видно. Однако бинты промокли и ей пришлось заново нанести лекарство.

Сняв бинты, она стерла излишки лекарства и наложила новое. Это была простая задача для Линь Чуцзю, но в данный момент ей было крайне сложно ее выполнить.

Она очевидно не повредила внутренние органы, но каждый раз, когда она двигалась, Линь Чуцзю чувствовала боль в груди. Как будто ее грудь пронзали иголкой.

Линь Чуцзю приходилось терпеть боль, пока она снимала бинты и накладывала лекарство. Но когда она бинтовала свои ноги, она больше не могла терпеть боль в груди: «Может быть, медицинская система ошиблась в диагнозе?»

Линь Чуцзю остановилась и снова проверила свое состояние. Результат был таким же, как и прежде. У нее не было внутренних повреждений, только поверхностные травмы, которые не были серьезными.

«Похоже, что я слишком сильно ударилась». Медицинская система подтвердила, что с ее внутренними органами все было в порядке, так что Линь Чуцзю оставалось только утешать себя таким образом.

Терпя боль, Линь Чуцзю поспешно перевязала свои ноги и оделась. Убравшись на кровати, она легла спать. Она заснула довольно быстро.

В тот вечер Линь Чуцзю проспала и обед, и ужин.

Хорошо выспавшись, Линь Чуцзю проснулась в хорошем настроении. Ее грудь больше не болела. Она оделась и вышла на улицу без труда.

Обед был подан, и ужин был разогрет на печи. Почувствовав запах риса, Линь Чуцзю осознала, что она очень проголодалась. Она принесла еду на столик, но, только она собиралась поесть, как услышала шум снаружи шатра…

Наказание. Кучка ненадежных людей

«Я хочу увидеть А’Цзю… нет, Сяо Ванфэй. Я хочу увидеть Сяо Ванфэй. Я должен рассказать ей о срочном деле, вы должны поскорее доложить. А’Цзю, А’Цзю… ванфэй, ванфэй, у меня срочное сообщение. Это вопрос жизни и смерти, поэтому я вас ищу!» – императорский доктор Чжу торопливо выкрикивал снаружи шатра.

Вообще-то Линь Чуцзю не смогла бы услышать его на расстоянии 100 метров, но голос доктора Чжу был слишком громким. Особенно, когда он называл ее «А’Цзю».

«Почему это доктор Чжу ищет меня в такое время?» Линь Чуцзю слегка нахмурилась, взглянула на горячую еду и безнадежно отложила палочки: «Может быть, что-то случилось с Лю Баем? Но это невозможно».

«Ванфэй отдыхает. Никому нельзя беспокоить ее». Что бы ни говорил императорский доктор Чжу солдат не двигался. Доктор Чжу был так зол, что он ругался: «Вы дубинноголовые, вы что, не понимаете, что значит срочно? Если человек умрет, вы будете виноваты?»

«Доктор Чжу, пожалуйста, не позорьте меня, я просто выполняю приказы», – строго сказал солдат Цзиньувэй. Он не выказал уважения доктору Чжу. Императорский доктор Чжу подскочил от гнева: «Вы… вы… меня злите!»

Когда Линь Чуцзю увидела, что доктор Чжу разозлился и подскочил, как ребенок, он не могла не рассмеяться: «Доктор Чжу, кто вас так рассердил?» Увидев доктора Чжу, она немного успокоилась.

«Эй, А’Цзю, вы вышли? Вы заставили меня ждать». Когда доктор Чжу увидел, что глаза Линь Чуцзю загорелись, солдат Цзиньувэй тихо напомнил ему: «Это ванфэй».

«Я знаю, ни к чему мне это говорить», – сердито фыркнул доктор Чжу, потом снова улыбнулся и сухо сказал Линь Чуцзю: «Ванфэй, я…»

Когда он говорил, солдат Цзиньувэйн его перебил. Он преклонил колено и сказал сердито: «Ванфэй, пожалуйста накажите вашего подданного за пренебрежение обязанностями!»

«Ты специально устраиваете неприятности, да? Я говорю с ванфэй». Имперский доктор Чжу был так зол, что свирепо посмотрел на солдата Циньувэй, но к сожалению, солдат Цзиньувэй не воспринял его всерьез.

Линь Чузцю не знала, плакать ей или смеяться, но, поскольку она не хотела, чтобы доктор Чжу рассердился, она сказала: «Доктор Чжу на службе, не вините его». Потом она сказала солдату Цзиньувэй: «Встаньте и больше так не делайте».

«Спасибо, ванфэй». Солдат Цзиньувэй встал и снова выпрямился. Он не смотрел на доктора Чжу с начала до конца, и совсем не выказывал ему уважения.

Гнев, который доктор Чжу потушил в своей груди, снова вспыхнул. Линь Чуцзю увидела это и поскорее сменила тему: «Доктор Чжу, зачем вы искали меня?»

Императорский доктор Чжу ударил себя по лбу и воскликнул: «А… Я чуть не забыл, хорошо, что вы напомнили. Лю Бай, что-то случилось с Лю Баем!»

«Лю Бай? Возможно ли, что у Лю Бая снова лихорадка? Это невозможно, как его температура могла не упасть после стольких лекарств?» Линь Чуцзю слегка нахмурилась, и на ее лице отразилось удивление.

Императорский доктор Чжу почувствовал себя виноватым, но на этот раз ему оставалось только стиснуть зубы и сказать: «Ванфэй мудра, но у Лю Бая снова жар. Я ничего не могу с этим поделать. Я умираю от беспокойства. А’Цзю… Нет, ванфэй, сходите со мной и осмотрите его. Иначе Лю Бай сгорит и останется идиотом или умрет. Ванъе убет меня, если это случится».

«У него снова жар?» Линь Чуцзю нахмурилась, явно озадаченная, но ни о чем больше не спросила. Она только сказала: «Я возьму аптечку и осмотрю его с вами». Она не любила Лю Бая, но она не станет шутить его жизнью. Она не была настолько беспринципна.

Линь Чуцзю торопливо вернулась в шатер, императорский доктор Чжу хотел последовать, но лишь только он сделал шаг вперед, ему преградил путь солдат Цзиньувэй. Императорский доктор Чжу снова вспыхнул от гнева: «Вы меня специально злите, да? Разве вы не слышали, что сказала ванфэй? И вы все равно меня не пускаете».

«Доктор Чжу, ванфэй не говорила вас впускать», – мягко заметил солдат Цзиньувэй.

«Вы… вы… вы…» – императорский доктор Чжу показал пальцем на солдата Цзиньувэй, но он не знал, что сказать. Он мог только махнуть рукавом, притворяясь, что он не у дел: «Мне нет дела до вас».

Солдат Цзиньувэй все еще был равнодушен и просто игнорировал императорского доктора Цжу.

Когда Линь Чуцзю вышла, неся аптечку, она увидела, что императорский доктор Чжу стоит спиной к солдату Цзиньувэй. К сожалению, императорскому доктору Чжу не удалось сохранить холодное и надменное выражение человека, который отказывался смотреть на людей вокруг. Он выглядел просто как старик, закативший истерику, будто ребёнок.

Линь Чуцзю мрачно улыбнулась. Чтобы императорский доктор Чжу этого не заметил, она поторопилась подойти ближе и слегка откашлялась: «Императорский доктор Чжу, пойдемте».

«Ванфэй, вы пришли. Пойдёмте скорее». Доктор Чжу быстро повернулся и подошёл вперёд с подобострастным лицом, чтобы понести за Линь Чуцзю аптечку: «Ванфэй, я это сделаю, я могу».

«Нет, она не тяжёлая». Линь Чуцзю знала, что теперь она принцесса в их глазах, но императорский доктор Чжу был старым человеком. Старым человеком с отличными навыками медицины и хорошей врачебной этикой. Она уважала императорского Доктора Чжу.

Видя, что Линь Чуцзю все ещё заботится о нем, он не презирал ее из-за того, что ее положение изменилось. В его глазах не было никакого скрытого умысла. Он радостно сказал: «Ничего-ничего, я понесу ее, я понесу ее. Все нормально».

Императорский доктор Чжу настаивал на том чтобы взять аптечку. Линь Чуцзю больше не отказывалась, но в шутку сказала: «Доктор Чжу, вы такой покладистый, вы что-то натворили?» Если человек внезапно становился внимательным, он был или виноват или что-то украл. Более того, доктор Чжу был не из тех, кто стал бы льстить благородным людям.

«Кхе-кхе-кхе…» Императорский доктор Чжу сильно закашлялся и сказал виновато: «Я… я действительно совершил небольшую ошибку».

Линь Чуцзю остановилась, повернула голову, чтобы посмотреть на императорского доктора Чжу, и сказала шокированно: «Вы потеряли лекарство Лю Бая?» Она не забыла жадное выражение лица императорского доктора Чжу, после того как он увидел противовоспалительное лекарство. Учитывая этот взгляд, можно было предположить, что императорский доктор Чжу втайне отрезал от лекарства маленький кусочек каждый раз.

«Э-э…» — императорский доктор Чжу был слегка смущён, оттого что поступил плохо и был разоблачён. «Это… всего чуть-чуть, я не взял ни одной, я просто отрезал чуть-чуть каждый раз. Я отрезал побольше только от последней таблетки».

«Вы уменьшали лекарство Лю Бая больше одного раза?» — Линь Чуцзю вдруг повысила голос, она была рассержена: «Разве я не предупреждала вас, что вам нельзя брать лекарство Лю Бая?»

«Я… мне было любопытно. Мне просто было любопытно, я не хотел убить Лю Бая. Ванфэй, вы должны защитить меня, когда Ванъе вернётся», — доктор Чжу чувствовал себя виноватым и говорил тихим голосом.

«Вы…» Линь Чуцзю была очень зла, но видя невинное и неловкое выражение в глазах доктора Чжу, она не могла сказать ничего резкого. Она только вздохнула и сказала: «Вы знаете, что играете жизнью Лю Бая?»

«Ванфэй, не волнуйтесь. Я поставил людей следить за ним. Нет, Лю Бай в опасности, поэтому я пришёл за вами как можно скорее. Как бы то ни было, с Лю Баем теперь все будет хорошо, потому что вы здесь», — сказал доктор Чжу с выражением гордости на лице. Как будто он прекрасно поработал. Линь Чуцзю посмотрела на императорского доктора Чжу, открыла рот, но не знала, что сказать. В итоге, топ могла только беспомощно сказать: «Вы победили!»

Ей было нечего сказать императорскому доктору Чжу, что за прохиндей!

Убежище. Не подведите меня

Линь Чуцзю была раздражена, но они ничего не могла поделать с императорским доктором Чжу. Она могла только ускорить свои шаги и проигнорировать доктора Чжу, который звал ее позади.

Она должна была дать императорскому доктору Чжу понять серьезность этого дела. Иначе он бы снова стал играть жизнью пациента в следующий раз. Когда что-то случится, будет поздно сожалеть об этом.

Из-за того, что у Лю Бая снова была лихорадка, ученики доктора Чжу не решались выйти. Они все оставались в шатре, чтобы ухаживать за ним. Услышав звук шагов снаружи шатра, несколько учеников немедленно вышли, чтобы поприветствовать пришедших. Увидев, что Линь Чуцзю идет впереди, ученики были рады и поспешно преклонили колени: «Ваши смиренные слуги приветствуют ванфэй».

Она была живой принцессой. Принцессой, которая осмелилась выйти замуж за Сяо Ванъе. Они не только видели ее, но и говорили с ней! Ха-ха-ха, от одной мысли об этом они приходили в восторг!

Что же до императорского доктора Чжу за спиной Линь Чуцзю? Простите, они его не заметили.

«Вы не обязаны так со мной церемониться, встаньте». Так поспешно и тяжело падать на колени – им не больно?

«Спасибо, ванфэй». Несколько учеников радостно поднялись и встали в стороне. И время от времени поглядывали на Линь Чуцзю. Они хотели посмотреть на нее, но боялись, что их обнаружат. Однако, что чем осторожнее они вели себя, тем заметнее были.

Линь Чуцзю это не заботило, она подошла туда, где стоял тазик, и спросила, умывая руки: «Как Лю Бай?»

«А… что вы сказали, ванфэй?» Несколько учеников все еще были поглощены восторгом и созерцания живой принцессы и разговора с ней, так что не услышали, что сказала Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю нахмурилась. Ученики, которых принимал к себе доктор Чжу, были такими же, как он. Они были ненадежными людьми.

Императорский доктор Чжу судорожно дышал, когда вошел. Как только он пришел в шатер, он увидел своих учеников, бессмысленно стоявших там. Он не мог не сказать со стыдом: «Кучка дураков, не хотите ли убраться отсюда? Вы выставляете себя на посмешище».

«Да-да». Когда ученики увидели, что императорский доктор Чжу злится, они не посмели задерживаться дольше. Они поспешно выбежали вон.

Затем императорский доктор Чжу изменил выражение гнева на своем лице и приблизился к Линь Чуцзю с застенчивостью, почесав в затылке, и спросил: «Ванфэй, что мне делать с болезнью Лю Бая?»

Видя императорского доктора Чжу, который был достаточно стар, но выглядел нервным и виноватым перед ней, Линь Чуцзю не могла продолжать злиться. Она спокойно сказала: «Я пока не знаю. Я войду туда и посмотрю».

«Ванфэй, пожалуйста, проходите», – императорский доктор Чжу учтиво проводил Линь Чуцзю. Если бы это сделал другой пожилой человек, Линь Чузцю почувствовала бы себя неуютно, но она не могла этого чувствовать перед доктором Чжу. Императорский доктор Чжу был таким усердным, потому что он был очень счастлив.

Линь Чуцзю села у кровати и проверила пульс Лю Бая, но активировала медицинскую систему, чтобы проверить состояние Лю Бая. У него не было ранений, но температура его тела повысилась. К счастью, доктор Чжу обнаружил это вовремя. Если бы он горел еще несколько часов, Лю Бай остался бы дураком, даже если бы не умер от обезвоживания.

Когда пришли результаты осмотра, Линь Чуцзю убрала свою руку. Императорский доктор Чжу быстро приблизился и спросил: «Ванфэй, как Лю Бай?»

«Не очень хорошо. Дайте ему сначала лекарства, а потом напоите его теплой подсоленной водой». Лю Бай был сильно обезвожен и его иммунитет был ослаблен. Она должна была поставить ему капельницу, но не сейчас, по крайней мере не перед императорским доктором Чжу.

«Лекарство? Подсоленная вода? Хорошо, я приготовлю воду и воронку». Императорский доктор Чжу все еще был очень прилежным и быстро выбежал наружу. Линь Чуцзю воспользовалась возможностью открыть аптечку и достать сильное жаропонижающее средство.

Доктор Чжу приготовил теплую соленую воду и воронку. Вернувшись, он увидел, что Линь Чуцзю прописывает лекарство. Он не мог не спросить: «Ванфэй, состояние Лю Бая ухудшается или это лекарство работает?» Он долго изучал его, но все равно не смог определить состав белой таблетки. Ему было любопытно.

«Это самое быстро жаропонижающее лекарство. Если это лекарство не сработает, я не смогу помочь ему». Линь Чуцзю положила одну таблетку в чашку, а другие четыре таблетки были отданы императорскому доктору Чжу: «Вы хотите изучить компоненты этого лекарства? Тогда возьмите эти таблетки. Что же до уменьшения дозы пациента – больше так не делайте. Если это повторится… Я все расскажу ванъе об этом».

«Это мне? Я могу это использовать?» Императорский доктор Чжу взял таблетку с выражением изумления на лице. Видя, что Линь Чузцю кивнула головой, он поверил, что это правда. Он немедленно радостно воскликнул: «Ванфэй, вы очень добры. Не волнуйтесь такое больше не повторится. Это была случайность. Это был несчастный случай. Я обычно так не поступаю».

Императорский доктор Чжу прижал таблетки поближе к себе и время от времени касался их, боясь, что они потеряются. Линь Чуцзю повернула голову и потихоньку улыбнулась. Что еще она могла сделать, увидев доктора Чжу таким?

Хотя доктор Чжу уменьшил количество лекарства, он сам давал Лю Баю лекарство прежде. Он был очень умелым. Он быстро влил лекарство в Лю Бая с помощью воронки и напоил его миской соленой воды.

Проделав это все, императорский доктор Чжу сказал с благодарностью: «Ванфэй, дело сделано. Что еще нужно сделать?»

«Теперь внимательно наблюдайте за ним, чтобы следить за переменой в его состоянии. Я еще не обедала. Посмотрите за ним пока. Я приду через полчаса». Состояние Лю Бая было очень тяжелым, она боялась, что ей придется наблюдать за ним сегодня. Однако она должна была поесть сначала.

«Вы придете через полчаса?» Когда доктор Чжу получил таблетки, ему очень хотелось изучить их. Поэтому, когда он услышал, что ему нужно будет следить за Лю Баем, он тут же немного расстроился. Однако, когда он услышал, что это всего лишь на полчаса, императорский доктор Чжу почувствовал облегчение.

Это было всего на полчаса, он мог это выдержать.

«Я приду». Линь Чуцзю не обязательно было спрашивать, чтобы знать, что сделает императорский доктор Чжу. Она была уверена, что он не сможет усидеть на месте, но он все равно должен был остаться.

Сначала ей нужно поесть.

Получив утвердительный ответ Линь Чуцзю, императорский доктор Чжу похлопал себя по груди и пообещал: «Без проблем, будьте спокойны. Ванфэй, просто оставьте Лю Бая со мной».

Линь Чуцзю взглянула на Лю Бая, а затем повернулась и вышла. Что же до ее аптечки?

Линь Чузцю не взяла ее с собой: она доверяла доктору Чжу.

Доктор Чжу не предал ее доверие. Хотя ему хотелось узнать, что а аптечке Линь Чуцзю, он не забывал, что это вещи Линь Чуцзю. Без разрешения Линь Чуцзю он не должен был открывать ее, даже если ему было любопытно.

*

В то же самое время Сяо Тяньяо, который путешествовал день и ночь, ворвался в Павильон Бихай. Но прежде чем он успех спросить про Павильон Бихай, теневой страж выступил вперед и сказал: «Ванъе, старший принц Центральной империи неожиданно привел гвардейцев черных доспехов в лагерь!»

«Сюаньюань Чжи? Он умеет пользоваться слабостями других», – насмешливо рассмеялся Сяо Тяньяо, постучал пальцем по столу и сказал, без колебаний: «Пусть люди продолжают наблюдение и докладывают о текущей ситуации как можно скорее».

«Есть». Теневой страж удалился.

В комнате остался только Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, но его губы слегка изогнулись в улыбке.

Во время всего процесса сила и скорость, с которой Сяо Тяньяо барабанил по столу, ничуть не изменилась.

Атмосфера. Ужасно

Никто не знал ничего о внезапном прибытии Сяо Тяньяо в Павильон Бихай. Однако меньше чем через полчаса после его прибытия в Павильон Бихай кто-то послал приглашение на имя Сяо Ванъе!

В это время была полночь. Снаружи не было даже призраков, не то что людей. И благодаря навыкам Сяо Тяньяо никто не мог последовать за ним незамеченным, если только этот человек не был богом боевых искусств.

Но тот человек смог добраться до Павильона Бихай и отправить пригласительную карточку.

Несомненно, это была провокация, провокация, направленная на Сяо Тяньяо. Тот человек использовал этот метод, чтобы сказать Сяо Тяньяо, что у Павильона Бихай не было от него секретов.

Глядя на хранителя павильона, склонившегося до земли и боящегося вздохнуть, Сяо Тяньяо сказал, не переменившись в лице: «Давайте его сюда».

«Есть». Управляющий павильона был так напуган, что дрожал всем телом. Рука, державшая приглашение, не переставая, тряслась, но он не решался выпустить коробку из рук.

«Ван… ванъе…» Приглашение было упаковано в деревянную шкатулку с маленьким черным замком снаружи. Никто не знал, что это за замок, но Сяо Тяньяо понял это с первого взгляда.

Черное железо Тянь. Этот человек использовал черное железо Тянь для замка. Было видно, что он занимает высокое положение.

Взяв деревянную шкатулку, Сяо Тяньяо мягко применил силу. Со щелчком деревянная коробка превратилась в пыль, но маленький замок остался невредимым. Сяо Тяньяо это не заботило, он просто достал лежавшую внутри карточку.

Приглашение было сделано из твердой черной бумаги. Оно выглядело величественно и роскошно. На нем не было специального символа. На конверте было лишь несколько слов: «Для Сяо Ванъе», – написанных золотой краской. Шрифт был тонким и элегантным, и буквы смотрелись естественно.

«Хороший почерк», – похвалил Сяо Тяньяо и открыл приглашение, которое содержало только одно предложение и подпись.

Содержание письма гласило: «Молодой господин Су Ча гостит в нашей семье Ши. Пожалуйста, приходите в наш скромный дом в 3 часа завтра». Подпись была: «Ши Ихань».

Он не назвал своего адреса или титула, только слова «Ши Ихань», что показывало, как самонадеян был человек, который написал приглашение.

Разумеется, он и имел право быть самонадеянным. Если молодой господин Башни Лунной Тени не мог быть высокомерным, то кто мог?

«Это опять вы?» Взгляд Сяо Тяньяо упал на слова Ши Иханя.

Его очень впечатлил этот молодой господин. В конце концов, он использовал Клона Лунной тени, которому научился у него, чтобы справиться со старшим принцем Центральной империи, Сюаньюань Чжи. Неожиданно, им потребовалось немного времени, чтобы встретиться снова, но на этот раз он изменил свою личность.

Сяо Тяньяо спокойно отложил приглашение. Звук был очень тихим, но его было достаточно, чтобы смотритель склонился в страхе: «Ванъе!»

«Гонец еще здесь?» – равнодушно спросил Сяо Тяньяо, не глядя на смотрителя.

«Да, ванъе, он здесь», – торопливо ответил смотритель, боясь, что Сяо Тяньяо вот-вот разозлится.

«Скажите ему, что я прибуду вовремя», – Сяо Тяньяо намеренно подчеркнул слово «вовремя». Смотритель быстро кивнул головой. Увидев, что у Сяо Тяньяо не было других распоряжений, он выбежал из комнаты так, будто спасал свою жизнь.

После того как смотритель ушел, Сяо Тяньяо не пошел в свою комнату отдыхать, а встал и вышел наружу.

Ши Ихань попросил его встретиться в 3 часа завтра, но он не сказал, что он не мог прийти сегодня, верно? Теперь, когда он знал, кто похитил Су Ча и где Су Ча был, было бы глупо ждать 3 часов завтра.

В эту ночь луна сияла. Холодный лунный свет ярко освещал пустынные улицы, делая ночь все более и более тихой, совсем как торжественную и прекрасную картину.

Однако внезапно появилась черная фигура, нарушив спокойную красоту ночи.

Сяо Тяньяо был одет в черное, и никто не знал, когда он появился на улице. Он шел спокойно, будто прогуливался на своем заднем дворе. Тишина и холод, окружавшие его, не останавливали его.

Сяо Тяньяо, казалось, шел медленно, но в мгновение ока он дошел до другой стороны улицы и подошел к перекрестку. Однако Сяо Тяньяо не торопился и остановился на развилке дороги.

Некоторое время спустя теневой страж появился: «Ванъе, офис Павильона Тяньцан – на улице Мину, а офис Башни Лунной Тени – на Реке Ланьхуай».

Другими словами, у Ши Иханя было два дома здесь. Сяо Тяньяо должен был догадаться, который из них Ши Ихань назвал своим скромным домом. Но, конечно же, Ши Ихань не сказал, что он будет находиться в Павильоне Тяньцан или Башне Лунной Тени. Если бы Сяо Тяньяо пришел не туда, его можно было бы только назвать глупцом.

«Ммм», – просто ответил Сяо Тяньяо. Его, казалось, это совсем не смутило. Он сделал шаг вперед и повернул налево.

Эта дорога вела к реке Ланьхуай, где был офис Башни Лунной Тени, и которая также была близко к Башне Ланьси!

Башня Ланьси была большим борделем. С наступлением ночи она становилась все оживленнее, и сегодня не было исключением. Здание Ланьси было ярко освещено и полно людей. Люди могли слышать звуки пения и танцев издалека. Однако Сяо Тяньяо не прошел через главный вход. Он… полез по стене, чтобы попасть внутрь!

Или, точнее, нельзя было сказать, что он полез по стене, потому что Сяо Тяньяо даже не коснулся стены. Он просто прыгнул и переступил через высокую стену, преграждавшую ему путь.

Войдя в Башню Ланьси, Сяо Тяньяо прошел вперед без колебаний. Если бы эту сцену увидели люди, которые не знали, что происходит, они бы подумали, что он завсегдатай заднего двора Башни Ланьси.

На заднем дворе башни Ланьси был сад камней, маленький пруд и хорошо известное здание под названием Малая Башня Ланьси. Сяо Тяньяо теперь направлялся к малой башне Ланьси.

Малая Башня Ланьси была построена посреди озера. Там не было дорог. В башню Ланьси можно было попасть только двумя способами. Один был – использовать лодку, а другой – перелететь.

От берега до Малой Башни Ланьси было менее 30 метров. Сяо Тяньяо не волновало это расстояние. Он приземлился снаружи Малой Башни Ланьси, сделав один прыжок.

Движения Сяо Тяньяо были очень легкими. Он не издал ни звука, когда приземлился. Однако он специально увеличил свою силу, когда пошел вперед, как будто он намеренно хотел предупредить людей внутри.

И вскоре оттуда раздался чистый, но циничный голос: «Человек, являющийся без приглашения – вор».

«Спросите себя, кто здесь вор», – Сяо Тяньяо открыл дверь и увидел Ши Иханя, одетого в белое, сидящего за столом и заваривающего чай при горящем ладане.

Ши Ихань обладал элегантными манерами, но его движения при заваривании чая были еще привлекательнее. Если бы не личность Ши Иханя, Сяо Тяньяо мог бы подумать, что он был уважаемым сыном из благородной семьи.

Когда Сяо Тяньяо вошел, Ши Ихань продолжал заниматься своим делом, но он поднял взгляд на Сяо Тяньяо. Увидев его холодное лицо, Ши Ихань улыбнулся и сказал: «Сяо Ванъе ни к чему быть таким серьезным. Я лишь хотел узнать, кто владеет Павильоном Бихай. Что же до молодого господина Су Ча? Я просто пригласил его в свой дом, я ничего ему не сделал».

«Теперь вы знаете, кому, пора отпустить его». Сяо Тяньяо вошел и сел напротив Ши Иханя. Взгляд Сяо Тяньяо, когда он смотрел на Ши Иханя, был спокойным и равнодушным, но он вселял ощущение давления, которое нельзя было отрицать. Ши Ихань был ошеломлен…

Аура этого человека так ужасна!

Угроза. Бесстыдно

Хотя сила Сяо Тяньяо в этот момент заставляла чувствовать давление, Ши Ихань был необычным человеком. После минутного потрясения Ши Ихань продолжил заваривать чай. Его движения были естественными и спокойными. Сяо Тяньяо совершенно на него не повлиял.

Сяо Тяньяо быстро убрал давление и равнодушно сел напротив Ши Иханя.

Будучи молодым господином Башни Лунной Тени, Ши Ихань несомненно был гордым. Было глупо угрожать Ши Иханю давлением.

Сяо Тяньяо усилил давление в тот момент, когда увидела Ши Иханя, но на самом деле он просто говорил ему, что никогда не боялся сразиться с ним.

Когда Ши Ихань получил это послание, он не разозлился, а просто улыбнулся и продолжил делать своё дело.

Он осмелился ввязаться в дела с ними, чего было достаточно, чтобы показать высокомерие Сяо Тяньяо.

Ши Ихань сделал чай, налил чашку и протянул ее Сяо Тяньяо: «Сяо Ванъе, пожалуйста, попробуйте».

Говоря это, он сам первым сделал глоток.

Движения Ши Иханя при этом были так же благородны и элегантны, как и когда он заваривал чай. Его спокойные и грациозные движения были не хуже, чем у Сяо Тяньяо, члена императорской семьи.

Сяо Тяньяо поднял чашку, но не торопился выпить. Он подождал, пока Ши Ихань сделает глоток, прежде чем отхлебнуть самому.

То же было и с чаепитием: Ши Ихань пил чай со всей элегантностью, тогда как Сяо Тяньяо пил с властным королевским видом.

Выпив чаю, Ши Ихань поставил чашку и сказал в шутку: «Сяо Ванъе, если бы я хотел отравить вас, я положил бы яд не в воду».

«В начале зимы красная слива ядовита, какая жалость». Сяо Тяньяо поставил чашку, которая уже была пуста.

«Сяо Ванъе знает хорошие вещи». Ши Ихань не удивился, что Сяо Тяньяо смог выпить чай, который он сделал. Сяо Тяньяо не был безрассудным человеком. Он был принцем Восточной страны и любимым сыном первого императора. Он видел много хороших вещей.

«И всё же не так хорошо, как молодой господи Ши, у которого такие изысканные интересы», — сказал Сяо Тяньяо с равнодушным лицом. Однако он не смеялся над ним, а просто констатировал факт. Хотя он был членом императорской семьи, он не жил беззаботной и изысканной жизнью, какая должна быть у члена королевской семьи.

Ши Ихань улыбнулся и ничего не сказал.

Сяо Тяньяо продолжал:

«Молодой господин Ши, я поговорил с вами и выпил чаю. Так скажите мне, каковы ваши условия?»

«Условия? Что Сяо Ванъе хочет сказать? Ихань не понимает этого». Ши Ихань притворился дураком, достал платок и медленно вытер руки.

Сяо Тяньяо не позволил Ши Иханю прикидываться глупцом, он сказал прямо: «Как надолго молодой господин пригласил Су Ча в свой дом?»

Ши Ихань сказал, что Су Ча был гостем. Сяо Тяньяо не шёл поперёк его слов и просто последовал за ними.

«Молодой господин Су Ча гостит здесь меньше трёх дней. Сяо Ванъе чересчур тревожится». Ши Ихань по-прежнему не дал прямого ответа.

«Су Ча — моя правая рука. Молодой господин Ши должен понимать, как он важен для меня». — сказал Сяо Тяньяо с неизменившимся выражением лица.

«Он всего лишь человек, который выполняет поручения. Даже если не будет Су Ча, будет Хун Ча, Лю Ча и Хэй Ча. Если Сяо Ванъе не сможет найти подходящего человека, я смогу представить вам кое-кого». Вытерев руки, Ши Ихань бросил платок в тазик, взял чай со стола и выпил его.

Он был человеком, который очень любил жизнь. Человеком, который совершенно отличался от Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо не ненавидел его, но он не собирался сотрудничать с ним. Он все равно сказал с холодным лицом: «Своими людьми могу заниматься только я сам».

Сяо Тяньяо сказал это не без причины. Если бы Ши Ихань продолжал прикидываться дураком, он выглядел бы бесстыдным.

«Это не невозможно, чтобы Сяо Ванъе забрал его».

Сказав это, Ши Ихань не продолжил, он просто посмотрел на Сяо Тяньяо с улыбкой, ясно давая понять, что это Сяо Тяньяо должен был взять на себя инициативу и спросить об этом.

«На каких условиях?» Сяо Тяньяо был очень сговорчивым.

Если человек первым заговаривает об условиях, это не значит, что он будет проигравшим.

Ши Ихань не стал все усложнять, он радостно сказал: «Сразитесь со мной. Если вы проиграете, вы закроете Павильон Бизай, затем извинитесь перед Павильоном Тяньцан и пообещаете никогда больше не трогать мой Павильон Тяньцан.

Если вы победите, вы можете забрать Су Ча, вы продолжите открывать Павильон Бихай, и Павильон Тяньцан больше вас не потревожит».

Новость о том, что Сяо Тяньяо уничтожил ветвь Павильона Тяньцан, разошлась по всему свету. Сяо Тяньяо, который был могущественен и прекрасно владел боевыми искусствами, Павильон Тяньцан ничего не мог сделать. Однако толстый посланник разозлился и решился выступить против Сяо Тяньяо.

Однако, если это дело решить таким образом, что будет с престижем Павильона Тяньцан?

Сяо Тяньяо уничтожил Павильон Тяньцан, но ничего не произошло. Так что же если в следующий раз Бог Боевых искусств придёт уничтожить Павильон Тяньцан? Смогут ли они продолжать вести свои дела в Павильоне Тяньцан?

Поэтому, когда Ши Ихань узнал, что Павильон Бихай принадлежит Сяо Тяньяо, он сразу же придумал эти условия.

Это решит эту проблему разом и избавит его от хлопот.

Условия, которые назвал Ши Ихань, было непросто исполнить. Закрытие Павильон Бихай было лишь делом потери денег. Это было не слишком сложно, но…

Когда он посетит Павильон Тяньцан, чтобы извиниться, репутация Сяо Тяньяо серьезно пострадает. Если об этом станет известно, от его репутации ничего не останется.

Однако Сяо Тяньяо не заботили эти два условия, потому что он знал, что он не проиграет. Какие бы условия ни выставил Ши Ихань, это его не волновало, но….

Это не означало, что он признаёт то, что сказал Ши Ихань. Условия, что он заберёт Су Ча было далеко не достаточно.

Сяо Тяньяо посмотрел на Ши Иханя и сказал: «Закрыть Павильон Бихай можно и я извинюсь перед Павильоном Тяньцан, но… если я одержу победу, условия должны быть другими».

«Если у вас есть какие-то требования, пожалуйста, назовите их». Ши Ихань выглядел так, будто с ним легко было говорить.

Но на самом деле он не собирался ничего обещать. Он откажет условию Сяо Тяньяо одним предложением.

Но, разумеется, если его условия не будут ужасными, он не откажет, и он не думал, что он проиграет Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо поднял глаза и взглянул на него, не обращая внимания на осторожность Ши Иханя, затем сказал: «Вдобавок к тому, что я заберу Су Ча, молодой господин Ши также должен приказать, чтобы Павильон Тяньцан никогда не разглашал сведений обо мне в будущем. Разумеется, в качестве компенсации я закрою Павильон Бихай». Другими словами, выиграет он или проиграет, Сяо Тяньяо закроет Павильон Бихай. Закроет бизнес, которым он занимался несколько лет, до того, как он стал улучшаться.

«Сяо поистине великодушен. Вот только новости о Сяо Ванъе стоят тысячи золотых. Это большая потеря по сравнению с Павильоном Бихай», — Ши Ихань немедленно отказался. Он был деловым человеком, он моментально просчитал убытки.

Он был настоящим бизнесменом, считающим каждую монету.

«Это ничего, если молодой господин Ши не согласится. Если Павильон Тяньцан продаст сведения обо мне ещё раз, я просто снова уничтожу Павильон Тяньцан». Он продолжит разрушать Павильон Тяньцан до тех пор, пока они уже не смогут решаться продавать новости о нем.

«Вы…» Ши Ихань захлестнулся жёлчью.

Бесстыдство, бесстыдство, бесстыдство!

Он угрожал ему!

Это уже чересчур!

Но разве он был из тех, кто боится угроз?

«Сяо Ванъе, вам известно, какие последствия будут у оскорбления Павильона Тяньцан?» Разве он ему не угрожает? Он, Ши Ихань сделает то же самое.

«Молодому господину Ши известно, каковы будут последствия, если оскорбить меня?» Сяо Тяньяо совершенно не обратил внимания на угрозу Ши Иханя и задал ему тот же вопрос. Видя, как Ши Ихань переменился в лице, Сяо Тяньяо добавил: «Молодой господин Ши должен знать, как много людей в четырёх странах ненавидят Павильон Тяньцан. Если я позову этих людей разобраться с Павильоном Тяньцан, как вы думаете, что с ним случится?»

Это не просто угроза, это серьезная угроза!

Улыбка моментально слетела с лица Ши Иханя.

Под каблуком. Его жене это не нравится

Ши Ихань знал, что слова Сяо Тяньяо не были пустыми разговорами. Он мог сделать это и сделает.

Репутация Павильона Тяньцан в четырех странах была не очень хорошей. Разведка Павильона Тяньцан, ее бизнес интересовали только деньги и совсем не интересовали люди. Помимо императорской семьи, Павильон Тяньцан продавал сведения обо всех.

У Павильона Тяньцан была сильная поддержка и большое влияние. Не говоря уже об определенной власти: даже император страны не мог просто так навредить Павильону Тяньцан. У Павильона Тяньцан было особое положение в Четырех странах. Никто не осмеливался лезть в их дела. Но это не означало, что всем нравился Павильон Тяньцан.

Почти никто в четырех странах не любил Павильон Тяньцан, включая тех, кто покупал у них новости. Потому что они очень хорошо знали, что до тех пор, пока за новости будут платить, Павильон Тяньцан будет продавать новости и о них тоже.

Некоторые люди говорили, что бизнес Павильона Тяньцан был очень честным. Было вполне нормально для деловых людей ценить деньги и не ценить людей. Однако ощущение, что за тобой следят, было очень неприятным. Особенно для тех, кто наделен властью.

Со времён образования Павильона Тяньцан люди ввязывались с ним в неприятности время от времени. Хотя все они в итоге были убиты Павильоном Тяньцан, было видно, как много людей на этом континента ненавидят Павильон Тяньцан.

И теперь, если человек, наделённый властью и боевыми искусствами, организует эти силы. Будет ли это сложно?

Сяо Тяньяо был принцем Восточной страны. В его руках были военные силы и он обладал силой бога боевых искусств. Его сила не могла сравниться ни с чьей в четырёх странах. Если бы Сяо Тяньяо встал и сказал, что хочет расправиться с Павильоном Тяньцан, разве те люди, которые ненавидят Павильон Тяньцан, не сделают всё, чтобы воспользоваться этой возможностью?

Павильон Тяньцан действительно был сильным и богатым, но это не означало, что Павильон Тяньцан нельзя было победить. Если появится достаточная сила, Павильон Тяньцан тоже может исчезнуть со страниц истории. Совсем как династия Тяньюань, которая властвовала когда-то.

Власть династии Тяньюань долгое время была объединённой, но также после некоторого времени разделилась. Династия Тяньюань, которая была могущественной и необходимой в прошлом, не избежала судьбы разрушения и разделения. Разве у Павильона Тяньцан были силы, чтобы утверждать, что они будут существовать вечно?

Как всем было известно, по сравнению с династией Тяньюань, Павильон Тяньцан был просто ничем. Если династию Тяньюань можно было разделить и имперский город превратить в город-призрак, что помешает свержению Павильона Тяньцан?

Слова Сяо Тяньяо были полны угроз и устрашения. Но то, что он говорил, было, кроме того, правдой. Сказав это, Сяо Тяньяо больше не говорил, а терпеливо ждал, пока ответит Ши Ихань.

Что же до Ши Иханя?

Может ли он рискнуть будущим Павильона Тяньцан и поставить на то, что Сяо Тяньяо не совершит чего-то безумного?

Ши Ихань покачал головой от одной мысли об этом. Он был не настолько глуп. Из-за такой банальной проблемы он начнет бесконечную вражду с Сяо Тяньяо?

Хотя условия Сяо Тяньяо были немного трудноватыми для выполнения, согласиться на них было не невозможно. Кроме того, мог ли Сяо Тяньяо гарантировать, что он не проиграет?

Несомненно, Ши Ихань был горд. Он не думал, что проиграет Сяо Тяньяо. Взвесив за и против, Ши Ихань рассмеялся и жизнерадостно сказал: «Давайте примем то, что предлагает Сяо Ванъе». Им было непросто добывать для Павильона Тяньцан новости о Сяо Тяньяо. И никто в четырех странах не решался покупать новости о Сяо Тяньяо. Если он проиграет, он потеряет немного.

Ши Ихань подумал так, чтобы утешить себя. Что ж, если он проиграет, Павильон Тяньцан потеряет немного денег, но он потеряет лицо!

«Молодой господин Ши действительно человек великих дел», – Сяо Тяньяо слегка изогнул губы в улыбке, но было непонятно, улыбается он или нет. Однако он действительно хвалил его, хотя в его тоне и была легкая насмешка.

Ши Ихань притворился, что не понял этого. Он встал и сказал: «Сяо Ванъе хочет сделать это сейчас или отдохнуть и вернуться завтра?» Он вспомнил, что назначил Сяо Тяньяо встречу завтра. Сяо Тяньяо прибыл раньше, он не мог просто прогнать гостя.

При мысли об этом Ши Ихань не смог сдержать улыбку. Сяо Тяньяо был не простым гостем. Сегодня, помимо предложения поединка боевых искусств, что еще он сделал согласно своим намерениям?

С начала до конца он делал все, чего хотел Сяо Тяньяо.

Когда Ши Ихань подумал об этом, его лицо сразу помрачнело, и в глазах, смотревших на Сяо Тяньяо, тоже промелькнуло что-то недоброе.

«Сяо Ванъе, я только что понял, что вы хорошо умеете договариваться. Будет большой потерей, если вы не займётесь бизнесом».

Или местным сельским хозяйством, или промышленностью и коммерцией. Ши Ихань сказал, чтобы Сяо Тяньяо занялся бизнесом, чтобы унизить его, но…

Сяо Тяньяо не рассердился. Он даже надменно кивнул головой: «Когда-нибудь, когда я больше не буду принцем, я рассмотрю предложение молодого господина Ши. Убивать людей и продавать данные нетрудно».

Выражение его лица и тор были серьёзными. Если не слушать внимательно, можно было не заметить сарказма в словах Сяо Тяньяо. Ши Ихань сделал глубокий вдох и больше не заговаривал с Сяо Тяньяо. Он боялся, что разозлится так сильно, что убьёт его. Он ненавидел Сяо Тяньяо больше всего. Он говорил саркастические слова серьезно, заставляя людей чувствовать себя неловко.

Ши Ихань был зол в эту минуту. Поэтому, видя, что Сяо Тяньяо не собирается уходить, он сделал знак, приглашая его: «Раз Сяо Ванъе не собирается уходить, может быть, обменяемся парой ударов?»

«Хорошо, в конце концов у меня завтра дела». Сяо Тяньяо не возражал и встал спокойно.

«Завтра?» Ши Ихань, казалось, понял, что имел в виду Сяо Тяньяо, и слегка улыбнулся.

Сяо Тяньяо имел в виду, что он вернётся завтра? Всё будет сделано сегодня, зачем же Сяо Тяньяо приходить к нему завтра?

Сяо Тяньяо кивнул головой: «Молодой господин Ши пригласил меня, так что, разумеется, я приду, но я боюсь, что у молодого господина Ши не будет времени меня развлекать».

«Сяо Ванъе, вы можете быть спокойны. Я приготовлю вино, еду и красавиц, которые встретят вас завтра. Вот только боюсь, Сяо Ванъе, вы не сможете прийти завтра». Сяо Тяньяо сказал, что Ши Иханю будет некогда развлекать его, имея в виду, что он сегодня пробьёт его. В то же время Ши Ихань сказал, что Сяо Тяньяо не сможет прийти завтра, что означало, что это он победит сегодня Сяо Тяньяо.

Было ясно, что оба эти мужчины были гордыми и надменными, и оба не хотели уступать другим. Их можно было назвать соперниками. Сяо Тяньяо сделал вид, что не понял, что имел в виду Ши Ихань, он серьезно сказал: «Вы можете приготовить хорошее вино и еду, но вам не нужно звать прекрасных дам».

«Почему? Сяо Ванъе волнуется, что мои красавицы заразные?» Ши Ихань удивился, но внезапно что-то понял: «Только посмотрите на меня… Я чуть не забыл, что Сяо Ванъе не любит проводить время с противоположным полом».

Он специально подчеркнул слова «с противоположным полом», будто что-то подразумевая.

Сяо Тяньяо не обратил на это внимания. Он объяснил тихо и медленно: «Нет, дело не в том, что я не хочу быть в обществе красивых женщин, но моя жена ревнива. Если она узнаёт, что я срываю цветы на стороне и гляжу на других женщин, боюсь, у меня будут неприятности».

Сяо Тяньяо не капли не заботил его имидж. Он великодушно признал, что боится своей жены, что изумило Ши Иханя: «Сяо Ванъе — подкаблучник?» Ему хотелось засмеяться. Значит, бог все же есть. Иначе как такой коварный человек ещё может чего-то бояться?

«Я женился на ней, так что естественно, что я хочу сделать ее счастливой и быть с ней в хороших отношениях». Сяо Тяньяо не избегал важности этого вопроса. Как будто ничего такого не было в том, чтобы быть подкаблучником.

«Сяо Ванъе поистине очень человечный». Ши Ихань внезапно обнаружил, что человек, сидящий перед ним, вовсе не был таким невыносимым.

Однако ещё больше чем Сяо Тяньяо, его заинтересовало, что же за женщина могла сделать Сяо Тяньяо подкаблучником…

Тайная радость. Похвала

Ши Ихань не испытывал ни ненависти, ни враждебности к Сяо Тяньяо. Разногласия между ними были только разногласиями Сяо Тяньяо и Павильона Тяньцан. А также конфликтом интересов в бизнесе.

Как молодой господин Павильона Тяньцан, он не мог просто простить Сяо Тяньяо после того как он снова и снова наносил удары Павильону Тяньцан. Поэтому, хотя он и не ненавидел Сяо Тяньяо, он не мог поладить с ним и стать его другом.

Они говорили о вещах, о которых должны были говорить. Ши Ихань не собирался заводить крепкую дружбу с Сяо Тяньяо, поэтому он вышел первым: «Триста ходов определят исход». В его намерения не входило сражаться с Сяо Тяньяо насмерть. Ему просто нужно было определить исход поединка.

«Хорошо», – Сяо Тяньяо не возражал. К такому сопернику как Ши Ихань Сяо Тяньяо проявлял досаточно уважения. Он немедленно достал свой длинный мягкий меч, обернутый вокруг его пояса.

Когда длинный мягкий меч наполнился внутренней силой, он внезапно стал прямым. Как спящий лев, который проснулся, обнажив свои свирепые клыки, или как ужасный злой дух, от которого у людей по спине бежали мурашки.

«Хороший меч!» – тут же похвалил Ши Ихань, знавший толк в мечах.

Разумеется, его похвала была адресована Сяо Тяньяо. Не всякий мог использовать длинный мягкий меч. То, что Сяо Тяньяо мог контролировать этот тонкий и мягкий меч, который мог обмякнуть в любую минуту, показывало, как сильна была его внутренняя сила.

Но… придерживаясь принципа взаимных оскорблений, Ши Ихань только мысленно восхитился Сяо Тяньяо, но ничего не сказал.

«Холодный железный тяжелый меч молодого господина Ши тоже неплох», – попросту похвалил Сяо Тянья – не выказав искренности, а лишь сделав оценку.

Мастер-кузнец Тибетского Дома Мечей использовал тысячелетнее холодное железо, чтобы сделать этот тяжелый меч, так как же он мог быть плохим?

«Это просто новый меч. Он не может сравниться с длинным мягким мечом в руках Сяо Ванъе. Это старинная вещь Династии Шэнъюань?» – Ши Ихань слегка прищурился и странно посмотрел на Сяо Тяньяо.

Выражение лица Сяо Тяньяо осталось неизменным, и он только кивнул: «Это действительно сокровище императорской семьи династии Шэнъюань».

«Я думал, что старинные вещи династии Шэнъюань были затоплены в море императорской семьей. Оказывается, рыба выскользнула из сети». Ши Ихань глядел на длинный мягкий меч. Его интерес к нему возрос.

«Всегда есть смелые люди, которые решаются спрятать вещи в частном порядке. Мне просто повезло», – сухо объяснил Сяо Тяньяо, не рассказывая ничего, что могло бы помочь найти виновных.

После падения династии Шэнъюань члены императорской семьи переместили все свои тысячелетние сокровища на корабль, а потом целый клан пошел на дно моря вместе с кораблем. Из-за этого события династия Шэнъюань исчезла. И все богатство и сокровища, принадлежавшие Династии Шэнъюань,тоже исчезли.

Однако это не означало, что сокровища семьи Династии Шэнъюань больше не появлялись на материке. Как Сяо Тяньяо и сказал, в этом мире были смелые люди. Они прятали кое-что потихоньку, когда переносили сокровища. Однако, чтобы их не разоблачили и не ограбили, они не продавали их на рынке.

Никто на свете не знал, как Сяо Тяньяо получил этот длинный мягкий меч. Однако никто кроме Ши Иханя не опознал в этом мече сокровище династии Шэнъюань.

Длинный меч в руках Сяо Тяньяо был невероятно острым и редкостно хорошим оружием, но он выглядел слишком простым снаружи, чтобы привлечь чье-то внимание.

Кроме того, не каждый мог увидеть меч Сяо Тяньяо. Даже если бы кому-то представился шанс оценить его медленно, этот человек мог быть не таким как Ши Ихань, который знал о событиях прошлого и настоящего.

Что же до Ши Иханя – раскроет ли он эту тайну?

Сяо Тяньяо совсем не беспокоился об этом. Павильон Тяньцан занимался покупкой и продажей новостей. Как молодой господин Башни Лунной Тени, Ши Ихань никогда не продаст эти новости, не получив прибыли. Если он победит Ши Иханя сегодня, Ши Ихань не сможет продать сведения о нем. Таким образом для него раскрыть эти новости будет невозможно.

Когда Сяо Тяньяо увидел, что Ши Ихань не отрывает взгляда от длинного мягкого меча, он напомнил ему: «Молодой Господин Ши Ихань, давайте начнем».

Ударь первым, чтобы замедлить противника. Однако иногда мастер делает ход только наполовину. Сяо Тяньяо позволил Ши Иханю сделать первый ход, что было равносильно тому, чтобы дать Ши Иханю шанс.

Ши Ихань отдалился и прищурился. Он вовсе не пытался церемониться: «Раз Сяо Ванъе предложил, я не стану церемониться. Он все еще не знал, насколько силен был сейчас Сяо Тяньяо, так что для него будет выгодно начать первым.

Они оба обменяются всего 300 ударов. Ши Иханю не нужно было думать о том, чтобы беречь силы. Он поднял свой тяжелый меч обеими руками и ударил Сяо Тяньяо под очень необычным углом.

Меч был быстрым и яростным. Пыль на земле и газовая занавеска, висевшая поблизости, затанцевали на ветру от движения Ши Иханя. В сочетании с силой тяжелого меча это создавало подавляющую атмосферу. Как будто он собирался разбить мир надвое.

«Сила молодого господина Ши велика!» Судя по тому, что он смог полностью показать силу тяжелого меча, было видно, что сила Ши Иханя была непостижимой. Однако Сяо Тяньяо это не волновало. Он поднял свой меч, чтобы отразить удар и быстро оступил назад. Ши Ихань тоже отступил назад.

В первом ходу Ши Ихань сделал шаг назад, и Сяо Тяньяо тоже сделал шаг назад. Можно было сказать, что Ши Ихань выиграл этот ход. Но это было не важно, потому что это был лишь первый ход. Оставалось еще 299 ходов, прежде чем решится исход.

«Сяо Ванъе – первый человек, который не уклонился от моего тяжелого меча, а отразил его». После этого одного удара Ши Ихань был очень счастлив.

Когда ты сражаешься, очень скучно, если твои противники слабы. Только встретив бойца своего уровня, мастер боевых искусств может быть счастлив.

«Вес этого тяжелого меча способен проломить небо. Если бы я знал его силу раньше, я бы не парировал удар». Хотя это было лишь легкое прикосновение, Сяо Тяньяо почувствовал боль в руке.

Меч Ши Иханя был поразительно мощным. Если бы Сяо Тяньяо не обладал силой бога боевых искусств, он не смог бы отразить удар.

Несомненно, слова Сяо Тяньяо были комплиментом Ши Иханю. Ши Ихань не подал виду, но в глубине души он был очень рад. «Тогда попробуйте другой удар». Даже его мать не решалась отразить его тяжелый меч. Однако Сяо Тяньяо не только отразил его удар, но и заставил его отступить. Он был непростым соперником.

Сяо Тяньяо и Ши Ихань оба были интересными людьми. Сяо Тяньяо был равнодушным и властным. С первого взгляда он казался повелителем, но он использовал легкий длинный мягкий меч. Ши Ихань был мягким и красивым, но он использовал такой мощный и тяжелый меч.

Однако, хотя оружие не подходило их характеру, они не чувствовали никакого напряжения. Потому что не важно, держал ли Сяо Тяньяо мягкий меч или тяжелый, первым, что люди замечали, было не оружие, а он сам. Какое оружие он использовал, было не важно. И то же самое с Ши Иханем.

Для мастеров боевых искусств вроде них, даже листок мог быть оружием. Оружие в их руках было лишь вспомогательным элементом. И было ли оно у них или нет – мало влияло на них.

Причина, по которой Сяо Тяньяо всегда использовал этот длинный мягкий меч, была в том, что он привык к нему, и этот меч имел для него особое значение.

Что же до Ши Иханя, то он использовал его, потому что…

Победить или проиграть. Проблема

Причина, по которой Ши Ихань выбрал тяжёлый меч, заключалась в том, что ему казалось, что человек с тяжелым мечом выглядит более могущественным!

Конечно, иногда этот меч был слишком тяжелым, и он находил его неудобным. Хотя Ши Ихань тренировался использовать тяжёлый меч, он использовал его нечасто.

Сегодня он использовал тяжёлый меч потому, что он был в Малой Башне Ланси. Иначе он бы не стал использовать тяжёлый меч в битве с Сяо Тяньяо. Вес тяжёлого меча был неизвестен. Для избалованного Ши Иханя бегать с тяжелым мечом на спине было всё же очень утомительно.

Что самое важное: это портило его привлекательный и раскованный образ.

После того, как первый выпад Ши Иханя был принят Сяо Тяньяо, он последовал со вторым ходом, третьим и, в итоге, он сделал сотни ходов к ряду. Его холя были подавляющими. Он не заботился о том, устанет он или нет. Он атаковал как сумасшедший.

Сяо Тяньяо слегка нахмурился. Когда он блокировал дюжины ударов Ши Иханя, его рука онемела. Видя, что Ши Ихань снова взмахнул мечом, Сяо Тяньяо переместился под необычным углом и мгновенно появился слева от Ши Иханя, чтобы уклониться от меча, который занёс над ним Ши Ихань.

Движения Сяо Тяньяо были очень гибкими. Обычные люди не смогли бы увидеть, как он сделал это, но Ши Ихань видел. Потому что Сяо Тяньяо использовал…

«Когда вы научились нашей технике Клона Башни Лунной Тени?» — Ши Ихань нахмурился и подумал о тех сведениях, которые ранее послал ему Сюаньюань Чжи. Он думал, что Сюаньюань Чжи не мог признать поражения, поэтому он оправдывался техникой Клона Башни Лунной Тени. Но теперь было похоже, что Сяо Тяньяо действительно изучил этот ход и овладел им хорошо.

«Когда вы ее использовали, молодой господин Ши». Чтобы не дать Ши Иханю расследовать это дело, Сяо Тяньяо с готовностью ответил.

«Когда я использовал ее? Когда? Как вы это увидели?» — спросил Ши Ихань, но не перестал нападать. Вместо этого его скорость стала выше.

Он хотел узнать, сколько Сяо Тяньяо узнал об их технике Клона Башни Лунной Тени.

«Я увидел ее случайно», – Сяо Тяньяо не объяснял в деталях, но двигался шагом техники клона башни лунной тени. Его скорость была очень высокой и ровной. Остаточное изображение вскоре появилось, но Сяо Тяньяо мог сделать только четыре отпечатка за в этот раз.

Он видел это лишь однажды. Никто не давал ему советов и не показывал трюков. Однако он научился до такой степени. Ши Ихань был очень шокирован: «Сколько раз вы это видели?» Хотя он мог сделать только четыре фигуры, это уже было ужасно!

В конце концов, когда он впервые учился технике Клона, его родственники один за другим давали ему инструкции. Ему потребовался месяц, чтобы сделать четыре фигуры, но его родственники хвалили его, и его мать назвала его талантливым человеком.

По сравнению с талантом Сяо Тяньяо, кем был он?

Сяо Тяньяо не знал, о чем думал Ши Ихань. Он напал на Ши Иханя с мечом. После того как Ши Ихань был вынужден отступить назад, Сяо Тяньяо сказал: «Один».

«Всего один?» Он научился этому, увидев всего один раз. Как должен был после этого чувствовать себя человек, который учился этому месяц?

Ши Ихань запнулся и чуть не упал на землю.

Сяо Тяньяо здесь, чтобы отплатить ему? Отомстить за развал Су Ча? Отомстить за уничтожение дела Павильона Бихай? И за то, что Павильон Тяньцан продавал сведения о нем?

«Если молодому господину Ши просто хочется потренироваться, я не против составить вам компанию». Пока Ши Ихань был в замешательстве, Сяо Тяньяо использовал эту возможность, чтобы взмахнуть своим длинным мечом. Меч мелькнул в направлении лица Ши Иханя.

«Проклятый злодей!» Ши Ихань не ожидал, что Сяо Тяньяо нападет так внезапно. И он почти оцарапал ему лицо.

«На поле боя нет друзей». В каждой войне, которую он пережил, была только победа или поражение, так что… он никогда не отвлекался в битве. Даже если он разговаривал с противником, он не позволял себе отвлекаться.

Он никогда не недооценивал противника, и никогда не недооценивал войну.

«Вы такой скучный, не знаю, что ваша жена в вас находит». Это всего лишь драка, почему же Сяо Тяньяо бьется так отчаянно?

Он не убьет его.

Сяо Тяньяо не ответил на слова Ши Иханя. Вместо этого он использовал более резкие и быстрые движения, чтобы жать Ши Иханю понять, какую большую ошибку он совершил, отвлекаясь и болтая во время боя…

Один шаг за другим. В тот момент, когда Ши Ихань отвлекся, Сяо Тяньяо защитился и атаковал. Когда Ши Ихань потерял контроль, Сяо Тяньяо атаковал снова и снова. Он воспользовался этой возможностью, чтобы взять верх и победить Ши Иханя!

Ши Ихань был очень спокоен вначале, но он прилагал все больше и больше усилий. Ему даже пришлось снова войти в дом под нажимом Сяо Тяньяо.

Выражение лица Ши Иханя слегка изменилось. Сцена их битвы пронеслась у него перед глазами. Он вдруг понял, что упустил возможность лишь немного, но он был раздавлен и побежден.

«Сяо Ванъе, вы поистине… поразительны». Ши Иахнь вдруг наполнился боевым духом. Его глаза загорелись и нашли цель. Взгляд Сяо Тяньяо тоже стал из равнодушного серьезным и осторожным.

Сяо Тяньяо с одного взгляда понял, что Ши Ихань изменился. Атака не изменилась, а изменился его характер. Предыдущие ошибки заставили Ши Иханя обнаружить его собственную ошибку, и он быстро исправил ее, но…

Было слишком поздно!

В тот момент, когда Ши Ихань упустил возможность, он был обречен на поражение!

Сяо Тяньяо был человеком, который не давал своему противнику шанса. Теперь, когда он взял инициативу на себя, даже если Ши Ихань старался изо всех сил взять верх, Сяо Тяньяо не позволил бы его это сделать!

Три сотни ходов, не считая дюжин ходов, которые уже сделал ранее Ши Ихань. Теперь он был на двести ходов позади. Ши Ихань оставался в пассивной оборонительной позиции, и вообще не имел шанса напасть.

Длинный мягкий меч Сяо Тяньяо несколько раз скользнул по жизненно важным органам Ши Иханя. Если бы Ши Ихань вовремя не отреагировал и не использовал технику Клона, он уже давно был бы серьезно ранен.

После того как Сяо Тяньяо начал атаку, он больше не говорил и не давал Ши Иханю шанса заговорить. Свет на мече быстро блеснул, Ши Ихань не мог увидеть, как он движется, дюжины ходов закончились быстро.

При такой скорости не потребовалось много времени, чтобы обменяться тремя стами ходов. Меньше чем через полчаса они оба завершили триста ходов. В конце Сяо Тяньяо промелькнул позади Ши Иханя, и его длинный мягкий меч уткнулся в спину Ши Иханя: «Молодой господин Ши, вы проиграли!»

Голос Сяо Тяньяо был ровным, без следа повышения или понижения. Как будто не он был тем, кто только что сражался с Ши Иханем.

Он мог победить давным-давно, но он все равно был терпелив и прошел триста ходов с Ши Иханем. Разумеется, причина, по которой он играл с Ши Иханем медленно, была не в том, что он беспокоился из-за его личности, но потому что он хотел воспользоваться возможностью и увидеть Клона Башни Лунной Тени в исполнении Ши Иханя.

«Я готов признать поражение. Сяо Ванъе, будьте спокойны. Мне можно доверять». Хотя он был очень недоволен из-за поражения, Ши Ихань был разумным человеком. Если он проигрывал он проигрывал. Он не станет искать для себя оправданий.

«Завтра утром господин Су может вернуться в Павильон Бихай». Его целью никогда не был Су Ча. Су Ча был очень талантливым предпринимателем, но Ши Ихань никогда не воспринимал его всерьез. В этом мире было очень много умных и способных людей. Если бы не его покровитель, Су Ча был бы всего лишь умным предпринимателем. Хотя таких людей как Су Ча было не так много, найти их было не невозможно.

«Я верю господину Ши». Сяо Тяняьо опустил свой длинный мягкий меч и позволил ему обернуться вокруг его пояса. Затем он поднял ногу, чтобы выйти наружу, но когда он проходил мимо Ши Иханя, тот вдруг сказал: «Сяо Ванъе, подождите минуту!»

У него все еще были вопросы!

Возвращение домой. Столица

Ши Ихань остановил Сяо Тяньяо просто чтобы задать ему вопрос, и он был…

«Как многим вы овладели в технике Клона Башни Лунной Тени?» Сяо Тяньяо использовал ее снова и снова. Так что он различал четыре проекции. Этим четыре проекции показались больше одного раза.

«А что, молодой господи Ши хочет побыть моим учителем?» Сяо Тяньяо не ответил на вопрос Ши Иханя прямо.

Не все в этом мире были щедры и позволяли другим обучаться их уникальному стилю. Прежде чем ответить на вопрос Ши Иханя, он сперва должен был узнать отношение Ши Изаня к этому делу.

«Если вы хотите почитать меня за учителя, я с неохотой соглашусь». Хотя Ши Ихань и понимал, что это невозможно, он все равно сказал это.

Он не был узколобым человеком. Хотя техника Клона Лунной Тени была уникальным боевым стилем семьи Ши, он не станет мешать другим изучать ее. Сяо Тяньяо мог обручиться ей, можно было сказать это по его способностям.

«Почитать вас за учителя?» Сяо Тяньяо оглядел Ши Иханя с ног до головы удивленным взглядом. «Чему вы можете научить меня? Своему клону Лунной Тени?»

«Разве вы уже не научились лунным клонам? Разве вам все ещё нужно, чтобы я вас этому учил?» Ши Ихань был гордым и горделивым, но он знал очень хорошо, что сила Сяо Тяньяо превосходила его. Сегодня в своих трехстах ударах Сяо Тяньяо намеренно подавлял свою силу и выказывал ему уважение.

«Хорошо, что вы это знаете». Сказав это, Сяо Тяньяо вышел, не оглядываясь назад. Он не обратил внимания на Ши Иханя, который кричал ему вслед и звал его. Он не стал останавливаться и на минуту.

Ши Ихань был подавлен: «Вы не сказали мне, насколько вы изучили Клона Лунной Тени?» Он также хотел спросить, что Сяо Тяньяо будет делать завтра.

Когда на его вопрос не ответили, Ши Ихань был очень огорчён. Он сел в подавленном настроении и по привычке потянулся к чайному сервизу. В результате…

Все было в беспорядке.

«Как такое может быть?» Ши Ихань заметил, что его элегантный Павильон Малый Ланьси теперь был в хаосе. Драгоценная мебель в нем уже была разломана на части. Его чайный сервиз, который он приобрёл по высокой цене и использовал только раз, тоже был разбит на кусочки.

Попросту говоря, помимо балок и колонн в доме не было ничего уцелевшего. Даже двери и окна были разбиты на куски.

«Я слишком высокого мнения был о Сяо Тяньяо. Почему бы он вдруг был так милостив, что согласился сыграть со мной с триста ударов? Он воспользовался этой возможностью, чтобы уничтожить мой Малый Павильон Ланьси. Проклятье!» Ши Ихань почувствовал, что задыхается, глядя на осколки на полу.

Не важно, расстроили ли его эти вещи или нет, он был зол на Сяо Тяньяо. Он перешел черту. Как он мог разрушить его дом под предлогом битвы?

Его Малый Павильон Ланьси превратился в такое, так где же ему ночевать сегодня?

Ши Ихань скрипнул зубами от гнева: «Ясное дело, Сяо Тяньяо – злодей, который заставляет людей платить за его несчастья». Сяо Тяньяо лучше ничего у него не просить, потому что он не согласится. Вместо этого, он опозорит его!

*

Сяо Тяньяо вышел с умом. Он знал, что Ши Ихань рассердится. Как только он ушел, он первым же делом вернулся в Павильон Бихай и вызвал смотрителя. Затем он велел ему отослать всех людей из павильона Бихай в фермерскую деревню за городом и позаботиться о них. Никому нельзя было остаться.

Смотритель был так напуган, что скорчился в холодном поту, но всё равно спросил; «Ванъе, в Павильоне Бихай сотни человек. Вы хотите прогнать всех?»

Смотритель не был глуп. Когда Сяо Тяньяо прибыл, Павильон Тяньцан послал сообщение, в котором говорилось, что в Павильоне Бихай были люди из Павильона Тяньцан. И каждое движение Павильона Бихай было под их контролем.

Как только Сяо Тяньяо сказал эти слова, смотритель лично проверил персонал Павильона Бихай, но… он проверял много раз, но не нашёл никаких подозрительных людей. Все, кто входил в Павильон Бихай, были невинны. Весь персонал работал под управлением принца. Их нельзя было ни шантажировать, ни подкупить.

Услышав вопрос смотрителя, Сяо Тяньяо не рассердился. Он холодно сказал: «Вы можете гарантировать, что Павильон Тяньцан подослал только одного-двух шпионов? Вы можете гарантировать, что сможете выявить всех шпионов?»

У смотрителя было немного мужества, чтобы управлять делами. Он никогда не решался говорить то, что думает перед Сяо Тяньяо. Его предыдущая отговорка заключалась только в объяснении своей преданности. На этом его мужество закончилось, так что он больше не смел говорить.

Сяо Тяньяо положил руки на кресло и посмотрел на испуганного смотрителя, затем добавил: «Завтра я не хочу никого видеть в Павильоне Бихай, ясно?»

Это означало, что смотритель должен исчезнуть из Павильона Бихай, оставаться в деревне и больше не покидать ее.

«А…» лицо смотрителя побледнело. Он хотел возразить, но не посмел открыть рта. Он просто проглотил свои слова, которые хотели слететь с его губ, и печально удалился.

Сяо Тяньяо посмотрел на его фигуру и молча улыбнулся.

Ему хотелось посмотреть, прячутся ли люди Ши Иханя глубоко или же они просто могущественны.

Это правда, Сяо Тяньяо отправил всех людей Павильона Бихай в фермерскую деревню. Не только для того чтобы удостовериться, но и потому что был зол. Люди из Павильона Тяньцан проникли туда, но люди, подчинявшиеся ему не заметили этого. Какой толк держать таких людей?

Шпион есть шпион. Как бы хорошо он ни скрывался, он все равно обнаружит себя в критический момент. Если бы его люди были осторожнее, они заметили бы ошибки шпиона, но… нет!

Он дал им время проявить инициативу и сделать дело в Павильоне Бихай, чтобы они могли выяснить, кто шпионы, прежде чем он вернется. Тогда, даже если бы не стало Павильона Бихай, где они могли бы работать, был бы Павильон Бицзян и Павильон Бишуй.

Но нет!

Он вернулся с битвы с Ши Иханем, но эти люди все ещё не нашли шпионов. Было видно, что люди Павильона Бихай были не такими способными, как он думал. Так стоило ли ему расстраиваться из-за расставания с такими людьми?

Он бы скорее убил по неосторожности, чем спустил им это. Таков был его принцип поведения. Хотя эти люди были способными, он не мог их оставить. Вместо того чтобы оставить этих людей при себе и постоянно держаться с ними в напряжении, было лучше запереть их.

Когда смотритель ушел, Сяо Тяньяо не сразу вернулся к отдыху. Вместо этого он опустил голову на руку, и некоторое время тихо посидел там, барабаня пальцами по стону, но он думал о том, что Линь Чуцзю сделает, когда встретится с Сюаньюань Чжи.

Он уехал спокойно и свободно, потому что верил в упорство Линь Чуцзю. Она наверняка найдет способ. В конце концов, Линь Чуцзю боялась смерти. Перед лицом смерти она всегда могла придумать способ выжить и часто спасалась от опасности.

Но несмотря на то, что он верил в нее, он все равно не мог не волноваться о Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю не владела боевыми искусствами. Никто в армии не мог сражаться против Сюаньюань Чжи. Сюаньюань Чжи не было до этого дела. Так что, когда дело дойдет до сражения, он боялся, что Линь Чуцзю не сможет остановить его.

Сяо Тяньяо слегка нахмурился и вздохнул: «Линь Чуцзю, не подведи меня. Я все еще хочу отвезти тебя домой».

Он очень просто сказал: «Отвести домой». Очень-очень легко… даже несмотря на то, что это слово – «домой» – в его устах не значили просто вернуться в поместье Сяо столицы Восточной страны.

Девушка мечты. Тронут словами

Сяо Тяньяо волновался, но Линь Чуцзю этого не знала. Даже если бы она знала об этом, у Линь Чуцзю не было времени думать о нем. Поев, Линь Чуцзю собралась и пошла в палатку Лю Бая, чтобы сменить императорского доктора Чжу.

«Ванфэй, вы здесь. Скорее, заходите». Императорский доктор Чжу время от времени поглядывал на вход в палатку. Поэтому, когда он услышал шаги снаружи, он сразу поприветствовал ее.

«Доктор Чжу, почему вы так взволнованы?» Линь Чуцзю чуть не споткнулась, когда императорский доктор Чжу втащил ее внутрь.

Она что, была так добра к нему, что императорский доктор Чжу забыл, что она принцесса Сяо и посмел «тронуть» ее?

Императорский доктор Чжу смущенно улыбнулся: «Это потому что я беспокоюсь о молодом господине Лю Бае, и снаружи так много пациентов, как я могу тратить время здесь здесь? Мое время ценно». Глядя на Лю Бая, который был без сознания и не мог ни говорить, ни двигаться, Доктор Чжу сказал это без обиняков. С тех пор как он покинул Императорскую Больницу, чтобы стать учителем, он никогда так не ухаживал за пациентами.

«Ваше время так ценно, что его нельзя тратить здесь, а моей время — нет?» Линь Чуцзю сердито посмотрела на императорского доктора Чжу. Императорский доктор Чжу поспешил испуганно объяснить: «Ванфэй, я не это имел в виду. Я имел в виду, что…»

Императорский доктор Чжу долго чесал в затылке и заикался, но не мог придумать причины. Линь Чуцзю было слишком лень болтать о пустяках с доктором Чжу, поэтому она отпустила его и велела ему оставить ей работу здесь.

«Ванфэй, я сейчас уйду».

Глаза императорского доктора Чжу загорелись, он схватил аптечку и вышел. Но, когда он подошёл к двери, он остановился и сказал: «Ванфэй, позовите меня, если вам что-то понадобится. Я не буду сегодня спать. Или мне сменить вас в полночь?»

«Нет, я велю слуге позаботиться о нем, когда его состояние стабилизируется». Высокая температура была очень опасна. Однако не было необходимости держать врача рядом. Это была пустая трата медицинских ресурсов.

«Хорошо… Ванфэй, я пойду». На этот раз доктора Чжу ушёл. Он не оглянулся. Он шёл очень быстро, как будто за ним гнался дикий зверь.

Линь Чуцзю покачала головой и подошла к солдатам, стоявшим снаружи шатра, и сказала: «Продолжайте сторожить здесь. Пусть никто не входит без моего позволения». Она хотела поставить Лю Баю капельницу, но она не могла позволить кому-нибудь это увидеть.

«Да, ванфэй», — сказал солдат с уважительным, восхищенным и серьезным выражением лица.

Хотя императорский доктор Чжу относился к Линь Чуцзю так, остальные в армии не смели быть с ней непочтительными.

Что ж, все знали, что их принцесса была женщиной, способной победить Бога войны!

Сказав эти слова, Линь Чуцзю вернулась в палатку, надела белый лабораторный халат и достала бутылочку капельницы из медицинской системы. Она хотела сделать Лю Баю анестезию, но, увидев, в каком он состоянии, Линь Чуцзю снова передумала.

Делать наркоз было не только утомительно, но и вредно для его организма. Более того, в своём нынешнем состоянии Лю Ба й сегодня не проснётся, так? В таком жару он наверняка дезориентирован. Если она будет действовать осторожно, Лю Бай ничего не обнаружит.

В палатке было много мест, где можно было повесить бутылочки с капельницами. Линь Чуцзю нашла подходящее место, повесила бутылочку и влила лекарство в бутылочку, прежде чем воткнула иголку в Вену Лю Бая.

Может быть, потому что он слишком долго был в коме, руки Лю Бая были худыми и на них совсем не было мяса. Его кисти выглядели жалко. Но это не вызвало у Линь Чуцзю сочувствия. Проработав много лет в больнице, она видела слишком много пациентов в нечеловеческой форме, терзаемых болезнями.

Аккуратно введя иглу и наладив скорость вливания, Линь Чуцзю взяла книгу, села в стороне и стала читать.

Тусклый свет свечи падал на слова и освещал лицо Линь Чуцзю, делая ее образ мягче. Она казалась очень красивой в этом свете. К сожалению, помимо Лю Бая, который был без сознания, никто не мог оценить этой красоты.

Линь Чуцзю приготовила две бутылочки капельницы и две бутылочки физраствора для Лю Бая. Она боялась, что организм Лю Бая этого не выдержит, так что она намеренно замедлила темп. В среднем, чтобы опустошить одну бутылку, хватало четверти часа.

Хотя она спала весь день, Линь Чуцзю, у которой были очень точные внутренние часы, все равно чувствовала себя сонной, когда наступило время ложиться спать. Линь Чуцзю была не из тех, кто обижает себя. Поставив будильник в медицинской системе, она легла на край кровати Лю Бая и задремала. Если бы она не поспала, она бы чувствовала себя усталой весь день, и ее биологические часы сбились бы.

Это всего на четверть часа. Линь Чуцзю не думала, что что-то странное случится, так что она спокойно заснула. Однако она спала совсем недолго, когда Лю Бай внезапно открыл глаза.

Лю Бай был в коме несколько дней. Иногда, когда он был в сознании, он чувствовал головокружение и не мог понять, где он находится. Очнувшись, он попытался открыть глаза. Когда он смог приспособиться к свету в комнате, Лю Бай огляделся…

Оглядевшись, Лю Бай сразу понял, что он лежит в шатре, и внутри него тут же проснулась настороженность.

Он чувствовал легкую жажду и хотел попить воды. Он открыл рот, чтобы заговорить, но понял, что не может проронить ни звука. Он повернул голову, чтобы посмотреть, был ли кто-нибудь в комнате, но обнаружил, что кто-то лежал рядом с ним в постели.

«А?» Лю Бай испугался, его мысли прояснились и он уставился на Линь Чуцзю.

«Ванфэй?» – Лю Бай в шоке открыл было рот, но по-прежнему не мог выговорить ни звука. Однако потрясение в его глазах явно говорило о его состоянии в этот момент. Он не совершенно ничего не мог понять. Как Линь Чуцзю могла лежать рядом с ним в постели? Возможно ли, что Линь Чуцзю спасла его и осталась, чтобы заботиться о нем?

Но… как это могло быть возможно?

Не говоря уже о том, что у него с ней были плохие отношения, Линь Чуцзю не обязательно спасла бы его. Даже если Линь Чуцзю спасла его, Сяо Тяньяо не позволил бы Линь Чуцзю остаться и ухаживать за ним.

Кем была Линь Чуцзю? Она была принцессой Сяо.

А кто был он?

Хотя Сяо Тяньяо почитал его за брата, он был всего лишь относительно высокопоставленным подчиненным. Как бы тяжела ни была его рана, было невозможно, чтобы Линь Чуцзю ухаживала за ним.

Однако факты были налицо. Линь Чуцзю лежала на краю его кровати и охраняла его.

«Почему?» – пробормотал сам себе Лю Бай, глядя на Линь Чуцзю. Он не мог понять, почему Линь Чуцзю спасла его. С чего ей заботиться о нем? Он никогда не относился хорошо к Линь Чуцзю. Он всегда смотрел на нее свысока. С чего бы Линь Чуцзю хотеть ухаживать за ним?

Может быть, дело в том, что, как говорила Мо Юэр, доктора милосердны?

При мысли о Мо Юэр Лю Бай почувствовал боль в сердце. Когда он впервые увидел Мо Юэр, она лечила пожилую женщину. Видя, что Мо Юэр молода, старушка не верила, что она может вылечить ее. Она насмехалась над Мо Юэр, но та не разозлилась, и просто стояла, терпя проклятия старухи.

Старушка была больна. Она задыхалась, когда ругалась. Она внезапно заболела. Доктор не смог прийти, поэтому Мо Юэр пришла, чтобы спасти ее и сумела стабилизировать состояние женщины. Семья старушки была благодарна.

В тот раз он спросил Мо Юэр: «Та старуха оскорбляла вас, почему вы спасли ее?»

Мо Юэр сказала ему: «Доктора милосердны».

Из-за этого ответа его сердце потеплело к Мо Юэр…

Находка Убежище

Его сердце забилось, иногда сердце может быть таким невероятным. Она сказала только, что доктора были милосердными, но это тронуло его сердце, расположив его к Мо Юэр. Всем своим сердцем он был уверен, что Мо Юэр была чистой, прекрасной, доброй и благородной девушкой, которая заслуживала лучшего в этом мире.

Позже он узнал, что Мо Юэр влюблена в Тяньяо. Он не думал, что в этом что-то было не так. Было нормально, что Мо Юэр нравится такой человек как Сяо Тяньяо. Такая прекрасная девушка, как Мо Юэр была достойна Сяо Тяньяо, по крайней мере больше, чем Линь Чуцзю.

В тот момент в его мыслях Мо Юэр была доброй и благородной богиней. Помимо того, что она родилась в Озерно-речном крае, не было ничего, в чем она не могла бы сравниться с Сяо Тяньяо. И наоборот: помимо своего происхождения, чем еще Линь Чуцзю, коварная женщина, была достойна Сяо Тяньяо?

Поэтому в то время, он не меньше сводил Сяо Тяньяо и Мо Юэр и говорил о Линь Чуцзю плохо перед Сяо Тяньяо. Даже перед самой Линь Чуцзю он не выказывал ей уважения.

Он всегда знал, что Линь Чуцзю ненавидит его так же, как он ненавидит Линь Чуцзю. Но он не ожидал, что Линь Чуцзю, которая всегда ненавидела его, вдруг забудет о своем положении и будет ухаживать за ним всю ночь.

Если уж говорить о милосердии докторов, это было настоящее милосердие доктора, верно?

В конце концов, между ними с Линь Чуцзю было много противоречий. И учитывая положение Линь Чуцзю, никто не мог заставить ее спасать его. Лю Бай надолго глубоко задумался, затем кивнул головой…

Что касается милосердия докторов, Линь Чуцзю была настоящим милосердным доктором. Если бы не ее милосердие доктора, как бы она узнала о Цы Эньтан? Если бы не ее милосердие доктора, как бы она нашла потомков семьи Хуа? Если бы не милосердие Линь Чуцзю, он… теперь, возможно, был бы мертв.

Хотя он был в забытии, он слышал слова императорского Доктора Чжу. И он знал, что он остался бы идиотом, если бы его высокая температура не спала. Если бы Линь Чуцзю не охраняла его всю ночь, он, наверное, стал бы идиотом, так?

Линь Чуцзю, прицесса Сяо!

Лю Бай закрыл глаза и мысленно повторял два имени.

С этого момента Линь Чуцзю была единственной принцессой Сяо в его сердце. Он будет уважать Линь Чуцзю так же, как он уважал Сяо Тяньяо.

Тело Лю Бая было очень слабым. Было чудом, что он очнулся. Закрыв глаза и осознав все, Лю Бай снова заснул. Хоть он и не хотел закрывать глаза, он не мог противиться инстинктам.

Примерно спустя одну палочку ладана Линь Чуцзю проснулась от своего неглубокого сна. Она взглянула на бутылочку капельницы, спрятанную в темноте и вздохнула с облегчением, когда увидела, что в ней было еще много раствора.

Линь Чузцю встала, пошевелилась и увидела, что губы Лю Бая были очень сухими. Линь Чуцзю увлажнила губы Лю Бая хлопковой тряпочкой, но поскольку Лю Баю хотелось пить, он отчаянно втянул влагу с тряпки. Когда Линь Чуцзю увидела это, она взяла воронку, чтобы дать ему воды.

Линь Чуцзю не дала ему выпить больше стакана воды. Она боялась, что он захлебнется или захочет в туалет. Это были не современные времена. Если она поможет Лю Баю сходить в туалет, они оба завтра умрут.

После того как она напоила его, капельница тоже закончилась. Линь Чуцзю вытащила иглу, вернула пустую бутылочку капельницы обратно в медицинскую систему и снова огляделась вокруг, чтобы убедиться, что она ничего не забыла. Только после этого Линь Чуцзю взяла свою аптечку и вышла.

«Идите, велите кому-нибудь сказать доктору Чжу, чтобы он прислал двоих лекарей позаботиться о Лю Бае». Они что, правда думали, что она останется здесь на всю ночь заботиться о Лю Бае? Кем это Лю Бай себя возомнил? Сяо Тяньяо?

При мысли о Сяо Тяньяо хорошее настроение Линь Чузцю снова испарилось. Думая об этом человеке, Линь Чуцзю начинала злиться. Сяо Тяньяо был слишком жесток с ней!

Сяо Тяньяо никогда не принимал ее во внимание и никогда не считал ее женщиной. Не важно, насколько сильной она была, она все равно чувствовала страх!

Ее глаза затуманились, Линь Чуцзю посмотрела на небо, с силой сморгнула, стряхнув слезы из глаз.

Глядя на темное и бескрайнее небо, Линь Чуцзю почувствовала как ее горе и недовольство постепенно отступают. Некоторое время спустя Линь Чуцзю вернулась в лагерь как ни в чем не бывало.

Рядом с ней никого не было, не было никого, кто успокоил бы ее, кому бы она показала свои слезы и печаль?

Когда она вошла, солдат Цзиньувэй, который сторожил снаружи шатра, выступил вперед и сказал: «Ванфэй, Мо Цинфэн просил видеть вас. Он также спрашивал, когда вы будете свободны и сможете принять его».

«Пусть придет завтра днем, сейчас я не свободна». Посреди ночи кто станет разговаривать о делах с Мо Цинфэном?

«Ванфэй, молодой господи Мо сказал, что это очень важно. Это касается выживания целой армии. Пожалуйста, встретьтесь с ним, когда у вас будет время». Все видели, что Линь Чуцзю была очень недовольна Мо Цинфэном. Солдату армии Цзиньувэй очень не хотелось что-то делать для Мо Цинфэна, но он боялся откладывать это дело, так что ему пришлось стиснуть зубы и заговорить.

«Это касается выживания целой армии? Тогда пусть придет сейчас». В итоге она смирилась. Линь Чуцзю молча отступила. Если это касалось безопасности всей армии, у Линь Чуцзю все же не хватало духу сказать нет.

Было ясно, что Мо Цинфэн был сильно взволнован. Потому что как только Линь Чуцзю вошла в шатер, чтобы положить свою аптечку, Мо Цинфэн вошел.

«Приветствую ванфэй». Как только Мо Цинфэн вошел, он преклонил колено и поприветствовал Линь Чуцзю по всем правилам.

Он признавал свою вину за вчерашнее недоверие и за то, что позволил Линь Чуцзю встретить опасность в одиночку.

Линь Чуцзю села на главное место, но не смотрела на Мо Цинфэна, и не приказывала ему встать. Она просто сказала: «По какому срочному делу вы хотели меня видеть сейчас, Мо Гунцзы?»

Сяо Тяньяо любезно сказал, что он оставит все военные дела ей и она будет полностью в ответе за все. Но как она будет справляться с военными делами, будучи женщиной?

На самом деле, Мо Цинфэн был полностью ответственен за военные дела. Ее присутствие было нужно только для того, чтобы успокоить людей, когда они встретили опасность и беду. А также – чтобы пожертвовать собой ради всей армии, если потребуется.

Линь Чуцзю не позволила ему встать, Мо Цинфэн, естественно, не посмел этого сделать, он продолжал стоять на коленях и сказал: «Ванфэй, шпион, который отправился разведать гарнизон старшего принца, вернулся и принес важные новости».

«Какие новости?» – спросила Линь Чуцзю. Мо Цинфэн не стал ходить вокруг да около и прямо сказал: «Шпион обнаружил следы старшего принца и его людей на границе между Северной страной и восточной страной. В то же время он нашел жилу в потайном месте. После расследования жила оказалась полной черного железа тянь. 90% ее были раскопани и 60% вывезены».

Другими словами, Сюаньюань Чжи появился на поле боя не из-за Сяо Тяньяо, а из-за металла.

«Черное железо тянь?» Это хорошо. Она читала книгу о нем в кабинете Сяо Тяньяо прежде. Она много узнала там, чего не знала прежде. Она не знала ценности черного железа раньше, но теперь она об этом узнала.

Когда Мо Цинфэн увидел, что Линь Чуцзю понимала, что такое черное железо, он не стал объяснять, но спросил тихо: «Ванфэй, что нам делать?»

Это черное железо было прямо перед ними. Он бы соврал, если бы сказал, что не чувствует соблазна, но если бы он пошел забрать его? Оскорбить Сюаноюань Чжи – это маленькая проблема. Большая проблема будет вызвать недовольство Центральной империи.

Если бы они могли выжать оставшееся черное железо без их ведома, вот это было бы хорошо.

Права Тяжело, слишком тяжело

Соблазн черного железа тянь был слишком велик. Даже хоть он знал, что старшего принца и Центральную империю нельзя так просто провоцировать, Мо Цинфэн все равно хотел попробовать и посмотреть, не сможет ли он забрать немного черного металла у Центральной империи.

Вот только было трудно придумать возможный способ сделать это. По крайней мере, он, Мо Цинфэн, не мог сделать это, поэтому он примчался спросить Линь Чуцзю, что им делать с этим.

Сяо Тяньяо сказал, что если возникнет что-то, что он не сможет решить, он должен обратиться к Линь Чуцзю, и она решит это.

Что им делать?

Линь Чуцзю посмотрела на Мо Цинфэна и почему-то рассмеялась.

Они позволяли ей разбираться со всеми сложностями, но все равно спрашивали, что им делать?

Линь Чуцзю насмешливо сказала: «Я придумаю для вас способ забрать черное железо тянь. Но после того как вы заберете его и оскорбите Центральную империю, на кого ляжет ответственность?» Это были самые важные моменты. Возможным результатом было, что им удастся забрать металл, но они будут раскрыты и заденут Центральную империю.

Человека губит его жадность. Они были неспособны удержать черное железо тянь. Даже если они смогут забрать черное железо, они не смогут остаться в живых. Центральная империя не простит их после того как они заберут черное железо.

Доспехи, сделанные из черного железа тянь были не сравнимы ни с какими другими. Так что не то что Центральная империя, Северная страна, Западная страна и Южная страна – какая страна не хотела бы иметь доспехов, сделанных из черного железа тянь?

С черным железом тянь военная мощь страны вырастет на 10%. Перед лицом такого соблазна император любой страны не устоял бы, но Центральная империя этого не допустит.

Линь Чуцзю спросила спокойно, но вопрос был очень острым. Мо Цинфэй был испуган и смущен: «Это…» Он пришел к Линь Чуцзю, не учтя эту проблему.

Линь Чуцзю проигнорировала смущение Мо Цинфэна и продолжала: «Хотя ванъе передал военные дела мне, мы с вами знаем, что я только играю роль того, кто успокаивает сердца солдат. Конкретные военные дела и решения все равно остаются за вами и генералами. Я не могу вмешиваться в военные дела и не стану в них вмешиваться. Даже зная, что у меня нет права контролировать военные дела, вы просите меня взять за них ответственность?

«Ванфэй, все, что происходит в армии, решать вам. Ванъе сказал, что вы вправе принимать решения за военных, прежде чем он уехал», – быстро сказал Мо Цинфэн и добавил еще одно предложение, чтобы доказать, что то, что он говорил, было правдой: «Прежде чем уехать, он сказал, что все в армии решать вам, но я не должен беспокоить вас по пустякам. Однако, если я должен принять решения по важным событиям, ваше решение будет его решением».

То, что сказал Мо Цинфэн, было правдой. Хорошо было то, что позиция Линь Чуцзю была так же высока, как у Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо тоже не заботился об обыденных вещах в армии, он выходил только тогда, когда происходили важные события, но…

Между Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо все равно была разница.

Линь Чуцзю больше не спорила, она только сказала: «Это очень важное дело. Если я единолично приму решение, я непременно вызову недовольство генералов. Мы обсудим это решение с генералами завтра». Даже если бы какой-то выход был, Линь Чуцзю не раскроет рта.

В этом мире, если она и не боялась десяти тысяч человек, она боялась случайностей. Даже если она была абсолютно уверена, кто мог поручиться, что не произойдет какого-нибудь несчастного случая? А если он произойдет, на кого лягут последствия?

На нее, Линь Чуцзю?

Она хотела воспользоваться этой возможностью, но она не могла тягаться с Центральной империей, и не могла быть мишенью гнева Центральной империи.

Мо Цинфэн видел, что Линь Чуцзю еще думает. Он знал, что Линь Чузцю не хочется заниматься этим. Но он все равно не хотел сдаваться и стал убеждать: «Ванфэй, это дело очень большой важности и нельзя его передавать другим. Пожалуйста, примите решение».

Этот черный металл был очень важен. Даже зная, что армия Цзиньувэй была необыкновенной, Мо Цинфэн не мог рисковать. Если об этом узнает еще кто-то, риск будет больше. Он не мог ставить это на кон теперь, когда Сяо Тяньяо не было в военном лагере.

«Тогда поторопитесь и скажите ванъе, это такое дело, которое должен решить ванъе». Линь Чуцзю закрыла глаза и показала, что больше не хочет говорить об этом. Мо Цинфэн не увидел этого и продолжал: «Ванфэй, на то, чтобы пережать новости, уйдет как минимум три дня. Мы упустим возможность. Если старший принц вернется к руднику, у нас больше не будет шанса».

Сила Гвардейцев черных доспехов была очень велика. Когда Сюаньюань Чжи уведет гвардейцев обратно к руднику, они могут забыть о том, чтобы забрать железо.

«Старший принц озабочен ядом в своем теле. Сейчас он не осмелится рисковать. Если только не случится ничего серьезного, он не уйдет от нас далеко. Только попросите своих людей быть осторожными и не тревожить старшего принца». Линь Чуцзю не верила, что Мо Цинфэн не сможет удержать старшего принца на два дня.

Мо Цинфэн твердо посмотрел на Линь Чуцзю. Зная, что продолжать говорить бесполезно, он вздохнул и сказал: «Ванфэй, это дело нельзя откладывать больше. Я пошлю письмо ванъе. Но я все равно хочу спросить ванфэй: ограбить ли нам эти рудники или нет?» Мо Цинфэн был на 90% уверен, что ответом Сяо Тяньяо все равно будет послушаться Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо очень верил в Линь Чуцзю и доверял ей. Поэтому сейчас, когда он не мог решить эту задачу, было естественно предоставить ей решить ее, что совпадало с доверием Сяо Тяньяо.

Мо Цинфэн не понимал, почему Линь Чуцзю недовольна. Сяо Тяньяо позволил ей решать все. Он дал ей достаточно власти и прав. Что еще ее не устраивает?

Мо Цинфэн не понимал, поэтому не мог понять чувства Линь Чуцзю. Немного недовольный Линь Чуцзю, мо Цинфэн вышел из ее палатки, оставив Линь Чуцзю одну с головной болью. Линь Чуцзю грустно сидела, положив голову на руки и не могла заснуть.

Мо Цинфэн принес ей большую проблему. Это черное железо тянь нельзя было упустить, но откуда ей взять уверенность забрать что-то у Центральной империи?

Забрать это железо из рук Центральной империи было серьезнее, чем убить троих богов боевых искусств. После убийства тех троих богов боевых искусств им нужно было только найти способ снова завоевать доверие Центральной империи после хорошего разговора, а потом сидеть тихо перед империей. Однако в случае с черным железом тянь это могло изменить соотношение боевых сил – Центральная империя ни за что такого не потерпит.

«Какая головная боль», – Линь Чуцзю потерла виски и раздраженно опустила голову на стол.

Как она могла не догадываться о том, о чем догадывался Мо Цинфэн? Она была на 70% уверена, что после того как Сяо Тяньяо получит новости, он оставит ей решать этот вопрос. В глазах посторонних это было доверие Сяо Тяньяо к ней и в то же время его поощрение ее действий. Но посторонние не знали, какое давление ей приходится терпеть.

Она не была Сяо Тяньяо, она не была как Сяо Тяньяо. Она не могла одолеть своего врага и убить его щелчком пальцев, и она также не могла поднять руку и без колебаний, как Сяо Тяньяо, принять решение, которое изменит жизни всех.

Она была Линь Чуцзю – обычная женщина, на плечах которой лежал груз ответственности за сотни тысяч жизней. Это было тяжело, слишком тяжело для нее…

Нужно выбранить. Крайне слаба

Кто знает, может быть, она испытывала слишком большой стресс или снова устала, но Линь Чуцзю заснула за столом и проспала до раннего утра!

Действительно, Линь Чуцзю проснулась от холода. Когда она проснулась, небо все еще было темным, и свечи в шатре уже догорели до конца, и вокруг было совершенно темно.

Линь Чуцзю долго держалась за голову, прежде чем вспомнила, где она находилась.

«Было так глупо – заснуть снаружи». Шмыгнув носом, Линь Чуцзю обняла себя обеими руками, потуже запахнула на себе одежду и вошла внутрь, полагаясь на память в темноте.

В постели Линь Чуцзю хотела завернуться в одеяло, чтобы хорошенько согреться, но, пролежав долгое время, она так и не почувствовала тепла. Линь Чузцю ничего не оставалось, кроме как позвать солдат: «Принесите мне два ведра горячей воды. Мне нужна очень горячая вода. И найдите немного имбиря. Я хочу его использовать».

В армии не было женщин. Линь Чуцзю была не такой как женщины этой эпохи, которых заботили различия между мужчинами и женщинами, но некоторых вещей нужно было избегать. Если бы она могла, она бы не позволила солдатам входить в шатер ночью, особенно когда она была одна.

Линь Чуцзю простудилась, и явно говорила в нос. Солдаты поняли это, как только услышали ее, и, не говоря больше ни слова, побежали за водой. Что же до имбиря, который просила Линь Чуцз., солдаты не принесли его, но сказали: «Я попросил мальчика-лекаря помочь сварить имбирный суп. Когда ванфэй захочет выпить его, просто прикажите».

Линь Чуцзю не стала останавливаться на этом. После того как солдаты налили воды в ванну, Линь Чуцзю велела им выйти, и опустилась в горячую воду одна.

Когда ее замерзшие конечности опустились в горячую воду, они вскоре согрелись, и на ее лбу даже появились капельки пота.

«Хах…» Линь Чуцзю уютно устроилась в ванне, закрыла глаза и постепенно почувствовала себя сонно, но заставила себя открыть глаза.

Она была одна в шатре, и солдаты просто так не входили сюда. Если она заснет в ванне, можно было сказать, что никто не узнает до рассвета.

Ее тело болело. Посидев в ванне четверть часа, Линь Чуцзю вылезла из нее. Приняв ванну и пропотев как следует, Линь Чуцзю почувствовала себя гораздо лучше. По крайней мере, у нее уже не кружилась голова так сильно, как прежде.

Надев плотную одежду, Линь Чузцю вышла и попросила солдата принести ей имбирный суп. Солдат ушел надолго, но не принес его. Вместо него пришел императорский доктор Чжу.

«Ванфэй, я слышал, вы простудились?» Глаза доктора Чжу были красными, но он был очень возбужден. Было видно, что он не спал всю ночь.

Линь Чуцзю сжала виски. Когда она услышала голос императорского доктора Чжу, она подняла глаза и спросила: «Доктор Чжу, зачем вы здесь?»

«Я слышал, что вы попросили имбирного супа, поэтому пришел сюда взглянуть на вас. Ванфэй, протяните руку, я пощупаю ваш пульс». Императорский доктор Чжу совсем не считал себя посторонним, и подошел близко к Линь Чуцзю, чтобы поставить ей диагнозю

Доктора не лечат самих себя. Она знала свое больное тело. Но Линь Чуцзю не противоречила, она протянула руку, чтобы императорский доктор Чжу мог проверить ее пульс. Он думал, что ничего страшного не было, но его лицо неожиданно исказилось, когда он положил пальцы на пульс Линь Чуцзю.

«В чем дело?» Линь Чуцзю не волновалась поначалу, но, увидев, что лицо императорского доктора Чжу помрачнело, она не могла не спросить.

Что могло быть страшнее для пациента, чем увидеть мрачное лицо доктора?

Императорский доктор Чжу ответил Линь Чуцзю не сразу. Сначала он тихо закончил проверять пульс Линь Чуцзю, потом убрал руку и сказал с серьезным видом: «Ванфэй, вы знаете, как слабо ваше здоровье?»

Императорский доктор Чжу всегда или смеялся или сердился. Он редко был серьезен. Это выглядело страшно. Линь Чуцзю это тоже застало врасплох, и она честно кивнула: «Я знаю. Божественный Доктор Мо проверял мой пульс ранее, и много других докторов тоже проверяли мое состояние. Некоторые говорят, что я не проживу более десяти лет, а другие – что я не проживу и трех». Короче говоря, она не была долгожительницей.

«А вы сами? Вы когда-нибудь лечили себя?» Императорский доктор Чжу слышал о Божественном докторе Мо, но он никогда не верил в его искусство. Что мог этот божественный доктор? Он всего лишь вылечил несколько сложных заболеваний, так как он мог быть божественным доктором?

Он вылечил больше пациентов за один год, чем Божественный доктор Мо. Если божественный доктора лечат только нескольких пациентов, то он лучше не буде божественным доктором до конца своих дней.

Линь Чуцзю знала, что доктор Чжу, должно быть, поставил какой-то диагноз, и не стала ничего скрывать. Она сказала просто: «Я знаю, что некоторое время назад меня отравили хроническим ядом, и я медленно поправляюсь. Через два года токсины в моем теле будут выведены, и я излечусь. Я медленно поправляюсь». Некоторые люди ставили ей диагноз отравления, а некоторые – нет, так что посторонним людям было неизвестно, что происходило с ее здоровьем.

«Медленно поправляетесь? Вы уверены, что ваш больной организм может постепенно поправиться? Вы снова были травмированы с тех пор, вы знаете?» – доктор Чжу упрекнул ее с мрачным видом.

Линь Чуцзю опустила глаза и кивнула: «Я знаю. Это не серьезно, мне просто надо следить за своим здоровьем в будущем».

«Следить? Вы что, думаете, что вы чудотворец? Как вы будете следить за своим здоровьем, если умрете? Не говорите, что вы еще живы, ваше больное тело только выглядит нормально снаружи, но внутри оно уже пусто. Вам не только надо следить за здоровьем, вам надо отдыхать. Вы это понимаете? Просто делайте меньше и не думайте слишком много. Слишком тяжелые раздумья вредят вашему выздоровлению». Императорский доктор Чжу подскочил от гнева и укоризненно показывал на Линь Чуцзю пальцем.

Линь Чуцзю не сказала ни слова. Она подождала, пока императорский доктор Чжу договорит, прежде чем сказала: «Доктор Чжу, вы мудрый человек, вы должны знать мое нынешнее положение. Не говорите этих вещей, лучше выпишите мне лекарство».

Она хорошо понимала свое состояние. Хотя она была слаба, ей постепенно будет становиться лучше. Она не знала, что тогда заставил ее съесть Сяо Тяньяо, но хотя это было странно, это было очень эффективно. Съев тот фрукт, она определенно почувствовала себя гораздо лучше. Линь Чуцзю полагала, что сможет дожить до 40 или 50 лет, даже если потом умрет. Линь Чуцзю устраивали 40-50 лет.

«Вы, вы… что ж, я больше не буду об этом говорить. Вы сами доктор, и вы должны знать свое состояние лучше, чем я». Императорский доктор Чжу хотел сказать больше, но Линь Чуцзю оставалась равнодушна. Он знал, что Линь Чуцзю это все уже знала и приняла свою судьбу. Так что он мог только проглотить оставшиеся слова.

Императорский доктор Чжу был не рад. Когда он увидел, что на столе была кисточка и чернильница, он не стал доставать свои. Он просто взял кисточку и бумагу со стола, чтобы выписать рецепт, и пробормотал, пока писал: «Я правда вас не понимаю. Вы же явно доктор и ваши медицинские навыки неплохие, так как же вы могли принять хронический яд? Как вы могли быть так глупы, что кому-то удалось это сделать? Вам повезло, что ванъе женился на вас при вашей глупости. А ванъе очень не повезло на вас жениться. При таком надломленном здоровье, я сомневаюсь, что вы сможете иметь детей. Если вы не сможете иметь детей, вам будет тяжелее. Когда придет время, ванъе возьмет нескольких наложниц, и у вас не будет сына, вас затравят до смерти».

«Ох…» Линь Чуцзю мрачно нахмурилась, наблюдая, как доктор Чжу говорит все с большим и большим жаром.

Императорский доктор Чжу слишком размечтался. Чтобы у них с Сяо Тяньяо был ребенок?

Ха-ха-ха…

Сочувствие Не пожалеет ее

Поговорив с императорским доктором Чжу, Линь Чуцзю приняла лекарство и пошла спать. На следующее утро она чувствовала себя посвежевшей. Она чувствовала себя так хорошо, будто от болезни не осталось и следа.

Линь Чуцзю все еще была очень довольна своим здоровьем. Хотя ее организм был немного слаб, она была не настолько слаба, что валилась с ног от сквозняка, верно?

Но, но…

Линь Чуцзю была довольна, а императорский доктор Чжу – нет. По мнению доктора Чжу, Линь Чуцзю было стыдно быть врачом и иметь такой больной организм, но для него как для врача это был позор.

Он был врачом, но рядом с ним был человек с таким надломленным здоровьем. Это определенно был позор для его репутации.

Императорский доктор Чжу, который не спал всю ночь, решил приготовить лекарство для Линь Чуцзю, когда вернется. Он достал снежный женьшень, который он берег несколько лет, и нарезал его, чтобы приготовить лекарство для Линь Чуцзю.

Он лично приготовил лекарство. Он боялся, что ученик врача не сможет как следует сварить его, поэтому он сварил его своими руками и принес Линь Чуцзю: «Ванфэй, выпейте это быстро. Это лекарство будет полезно для вашего здоровья». Организм Линь Чуцзю был очень слаб и не смог бы воспринять сильное снадобье. Лекарство, которое он прописал, было очень мягким и как раз подходило для ее симптомов.

«Я…» Глядя на чашку с черным соком с сильным лекарственным запахом, Линь Чуцзю почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она не сказала доктору Чжу, что не может пить китайские лекарства?

Запах лекарства был таким сильным. Он что, хочет, чтобы ее стошнило?

«Пейте скорее. Когда лекарство остынет, действие будет слабым».

Императорский доктор Чжу называл Линь Чуцзю принцессой, но он никогда не обращался с ней, как с принцессой. Он покрикивал на Линь Чуцзю, и Линь Чуцзю, похоже, к этому привыкла.

Линь Чуцзю посмотрела на миску перед собой со слезами на глазах: «Можно я… выпью это позже?» Глядя на мрачное лицо доктора Чжу, Линь Чуцзю не осмелилась сказать, что не хочет пить это.

«Насколько поздно будет это позже? Вы все равно выпьете его позже?» Проработав врачом много лет, императорский доктор Чжу давно знал таких пациентов, как Линь Чуцзю. У него был свой способ справляться с ними: «Сколько это займет? Скажите мне, я подожду вас. Я только принесу вам печь, чтобы подогреть его».

«Доктор Чжу, вам обязательно это делать?» Лицо Линь Чуцзю упало, и она умоляюще посмотрела на доктора Чжу. Императорский доктор Чжу сердито посмотрел на Линь Чуцзю: «Не ведите себя как ребенок. Как вы можете бояться пить лекарство? Вы хуже маленького принца во дворце. И вообще, не смотрите на меня так жалобно. Я не принц Сяо, мое сердце так просто не смягчишь».

Императорский доктор Чжу гордо отвернулся с деловитостью, которую нельзя было поколебать.

Линь Чуцзю ничего не оставалось, кроме как принять лекарство: «Как долго мне придется пить это лекарство?» Она могла вынести это только 2-3 дня. Императорский доктор Чжу делал это ради ее блага, ей стоило ценить такую удачу.

«Три месяца, трижды в день».

«Что?» Как только Доктор Чжу сказал это, Линь Чуцзю подскочила и пролила большую часть лекарства из миски: «Почему я должна пить его так долго?» Просто дайте ей умереть. Она лучше проживет еще всего год. Все равно, когда она состарится, она будет только страдать от болезни и жить, не вставая с постели.

«Будьте осторожны, не пролейте лекарство». Императорский доктор Чжу осторожно придержал чашку и спросил с укором: «Вы знаете, какое дорогое это лекарство? Эта чашка стоит несколько лянов серебра. У меня нет денег, чтобы купить его снова. Хорошо уже, что я могу приготовить вам еще одну чашку. Но не волнуйтесь, я приготовил дозу на 3 месяца. Через три месяца мы увидим результат. Тогда я скорректирую рецепт для вас».

«Ах… Я правда должна пить это три месяца? А можно не пить?» Линь Чуцзю махнула рукой и чуть не опрокинула чашку. Императорский доктор Чжу был так зол, что яростно посмотрел на нее: «Что за доктор боится принимать лекарство? Вашему наставнику было бы стыдно за вас. Пейте лекарство скорее. Говорю вам, я сделал его только для вас. Не думайте отдавать его кому-то другому!»

«Это лекарство такое особенное?» Линь Чуцзю понюхала лекарство и обнаружила, что не могла сказать, какое лекарство было использовано.

Ах, она недостаточно хорошо изучила китайскую медицину.

«Семья Чжу не обучает этому секретному методу других. Так как думаете, может он не быть особенным?» – с гордым видом сказал Доктор Чжу. «Разве Божественный доктор Мо не хорошо умеет лечить болезни? Но когда речь идет о поддержании здоровья, наша семья Чжу превосходит его. Попробуйте его и делайте то, что я велю. Я обещаю полностью восстановить ваше здоровье за три-пять лет, и вы проживете жизнь без боли и болезней».

«Это так поразительно!» Линь Чуцзю молча прикинула. Она считала, что она могла бы восстановить свое здоровье за три-пять лет, но она не могла гарантировать, что будет избавлена от боли и болезней, как обещал доктор Чжу.

Основание ее организма было повреждено. При лечении западной медициной, несмотря ни на что, основание все равно останется поврежденным, и ее жизнь в итоге будет утрачена.

«Это секрет, которому наша семья не учит посторонних. Выпейте это быстро. В любом случае, если вы это выпьете, вы что-нибудь приобретете. Поверьте мне», – доктор Чжу похлопал себя по груди. Он казался смешным и ненадежным. Но Линь Чуцзю видела глубину в его глазах, которая быстро промелькнула и исчезла.

Линь Чуцзю знала, что императорский доктор Чжу – человек с историей. Даже если лекарство не такое чудесное, как утверждал доктор Чжу, оно не принесет вреда.

«Спасибо вам, доктор Чжу». Линь Чуцзю была не из тез, кто не знает, что хорошо, а что плохо. Императорский доктор Чжу принес свое секретное лекарство, чтобы вылечить ее. Если она этого не оценит, она будет неблагодарным человеком.

Хотя запах лекарства был ужасен, Линь Чуцзю зажала себе нос и выпила все.

«Вот так…» Прежде чем доктор Чжу договорил, он увидела, что Линь Чуцзю поставила чашку, быстро схватила чайник со стола и налила набрала в рот воды.

«Это ужасно». После того как она выпила воды, у нее все еще была такой вид, будто ее вот-вот стошнит. Ее лицо сморщилось и на глазах появились слезы. Она выглядела так, будто ее обижали.

Императорский доктор Чжу был ошарашен: «Эй-эй-эй, оно не такое уж противное на вкус, правда же?» Доктор Чжу никогда еще не видел, чтобы кто-то, выпивая лекарство, реагировал так сильно. Она была хуже ребенка.

«Я правда ничего не могу поделать с реакцией своего организма», – Линь Чуцзю подавила рвотный позыв и схватилась за сердце со страдальческим выражением лица.

«Правда? Значит вы будете так дергаться каждый раз, когда будете пить лекарство?» Три раза в день на протяжении трех месяцев, значит, она будет так мучиться триста раз? Как он будет с ней справляться? Может, он зря тут сейчас распинался? Пациентка совсем не хотела слушаться. Сможет ли он выходить здоровье Линь Чуцзю за 3-5 лет, если она будет вести себя так?

«Похоже, что так…» – Линь Чуцзю улыбнулась, когда увидела, что у доктора Чжу от нее голова заболела. Она не скажет ему, что его мучения ее обрадовали.

Императорский доктор Чжу нахмурился и мрачно сказал: «Тогда, если сейчас я скажу, что не буду давать вам лекарство, будет слишком поздно?»

«Вы уверены, что больше не хотите давать мне лекарство?» – глаза Линь Чуцзю загорелись, но, прежде чем она смогла запрыгать от радости, императорский доктор Чжу встревожено подскочил: «Размечтались. Вам придется это выпить, даже если вас стошнит до смерти. У докторов короткая жизнь. Даже если вы можете позволить себе потерять репутацию, я не могу. Я буду давать вам лекарство три раза в день в будущем, и вы будете честно его пить. Говорю вам, я не Сяо Ванъе, я не буду вас жалеть, так что примиритесь со своей судьбой».

«Ванъе меня не жалеет, я примирилась со своей судьбой давным-давно», – Линь Чуцзю улыбнулась с легкой горечью. Доктор Чжу сначала хотел сказать что-то еще, но когда он увидел мрачное и печальное выражение лица Линь Чуцзю, он сразу же замолчал.

Он… знал, что Линь Чуцзю находится под большим давление и что она устала. Совсем как когда он был еще императорским доктором и работал во дворце. Император настаивал на том, чтобы он спасал пациентов, которых невозможно было спасти.

Он сочувствовал Линь Чуцзю, но он мог только сочувствовать ей. Он не мог ни помочь Линь Чуцзю, ни осмелиться помочь ей.

Он не знал настоящих способностей Линь Чуцзю, но он верил Сяо Тяньяо, верил в его интуицию. Сяо Тяньяо решился доверить больше нескольких сотен тысяч жизней в армии Линь Чуцзю, что означало, что Линь Чуцзю на это способна…

Спасибо Спросите принцессу

Императорский доктор Чжу был типичным примером человека с широкими взглядами и большим сердцем. Он только что был печален и подавлен, но в следующую секунду он ушел, держа пустую чашку с радостью, оставив Линь Чуцзю одну в слезах.

Линь Чуцзю хотела спросить императорского доктора Чжу, как там Лю Бай. Но теперь было похоже, что ей оставалось только сходить самой.

Из-за того, что ходить по лагерю в женской одежде было неудобно, Линь Чуцзю все равно носила мужскую одежду, хотя все теперь знали, кто она.

Одетая в мужскую одежду, Линь Чуцзю вышла из шатра. Когда стражники увидели, что Линь Чуцзю вышла, они с уважением поприветствовали ее и сказали: «Ванфэй».

«Ни к чему церемонии», – Линь Чуцзю слегка кивнула и пошла дальше.

По дороге все солдаты, которые видели Линь Чуцзю, останавливались, отступали на шаг и давали ей дорогу. А когда Линь Чуцзю проходила мимо них, они склоняли головы, отдавали ей честь и говорили: «Ванфэй!»

Это было приветствие для генералов и сильных мужчин. Если бы Линь Чуцзю была просто принцессой Сяо, она не могла бы так свободно ходить в армии. Но…

Линь Чуцзю была не просто принцессой Сяо, она была также человеком, который победил старшего принца Сюаньюань Чжи. Поэтому она заслуживала этой чести.

Привычка была ужасной вещью. Линь Чуцзю это было непривычно поначалу, но теперь она могла справляться с этим, после того как это случилось несколько раз.

Шатер Лю Бая был очень тихим снаружи, но как только она вошла, она услышала радостные голоса учеников императорского доктора Чжу: «Лекарство ванфэй поразительно. Всего за одну ночь лихорадка Молодого господина Лю Бая прошла. Он, кроме того, проснулся и в хорошем настроении. Думаю, у него больше не будет жара».

«Ванфэй хорошо позаботилась о молодом господине Лю Бае прошлой ночью и не уходила до самой полуночи. Если лихорадка господина Лю Бая не пройдет, мне будет жаль трудов ванфэй».

«Ванфэй такая добрая. Она не только готова заботиться о господине Лю Бае, но еще и ходила в шатер раненых, чтобы перевязывать раненых солдат. Я никогда не встречал принцессу с таким благородным сердцем, как у нее».

«Ты не знаешь, что, когда ванфэй была в лагере раненых несколько дней назад, она вылечила и перевязала сотни раненых солдат за один день. Я слышал от солдат, которые были рядом с ванфэй, что ванфэй так устала, что ее руки дрожали, когда она вернулась. Она не могла даже держать палочки, когда ела. Но она все равно пошла туда на следующий день».

«Благодаря тому, что ванфэй здесь, нам всем легче. Нам нужно только помогать менять повязки. К сожалению, ванфэй не приходила в последние два дня. Люди в лагере раненых ждут этого с нетерпением. Когда ванфэй не приходила туда в течение дня, у нас прибавилось работы».

«Будет ли ванфэй еще приходить? Прежде личность ванфэй не была раскрыта. Она приходила туда как молодой господин Цзю. Но теперь весь военный лагерь знает, что ванфэй – молодой господи Цзю. Кто осмелится позволить ей перевязывать этих раненых солдат?»

«То, что ты говоришь, имеет смысл. Это печально. Господин говорил, что ванфэй умеет лечить ранения быстро и хорошо. Благодаря ванфэй давление на докторов сильно снизилось. Теперь ванфэй туда не ходит, как мы сможем вылечить столько раненых солдат?»

«Почему ванфэй должна быть принцессой? С такими хорошими знаниями медицины обидно быть принцессой».

«Кхм…» Линь Чуцзю стояла в дверях и слушала уже некоторое время. Видя, что люди внутри все еще сплетничают, она не могла не откашляться слегка, чтобы привлечь их внимание.

Двое учеников доктора быстро замолчали, повернули головы и увидели Линь Чуцзю, стоящую в дверях. Они поклонились до земли со смущением на лицах.

«Ванфэй, простите нас». Что такого они сказали? Они сказали что-то, чего не должны были говорить?

«Встаньте». Линь Чуцзю не было дела до двух молодых учеников. Она прошла мимо них и вошла во внутреннее помещение шатра.

Эту комнату отделяла всего лишь занавеска. Лю Бай был без сознания ранее, так что он не мог слышать движения снаружи. Но теперь, когда его лихорадка спала, он, будучи мастером боевых искусств, просыпался от малейшего движения снаружи.

Двое маленьких учеников не знали, что их частные разговоры давно слышны Лю Баю. Однако, хотя Лю Бай даже обнаружил появление Линь Чузцю раньше них, он не обратил на него их внимания.

Он хотел узнать, как Линь Чуцзю поступит с людьми, которые говорили о ней у нее за спиной.

Результат разочаровал Лю Бая. Потому что Линь Чуцзю прошла во внутреннюю комнату, как ни в чем не бывало. Когда она увидела, что он не спит, она не показала никаких особенных эмоций. Она спокойно сказала: «Хорошо, что вы очнулись. Пока ешьте немного жидкой пищи и восстанавливайте силы».

Лю Бай почувствовал в глубине души необъяснимое разочарование, но не понял, почему. Он с трудом встал с постели, преклонил колено перед Линь Чуцзю и искренне сказал%

«Спасибо, ванфэй, что спасли мне жизнь».

«Ванъе приказал мне спасти вас. Если вы хотите кого-то поблагодарить, идите поблагодарите ванъе». Линь Чуцзю отступила назад с равнодушием на лице. Она не хотела делать шаг навстречу, чтобы помочь Лю Баю и показывать свою благосклонность таким образом.

Она никогда не думала использовать такие маленькие услуги, чтобы купить людей из окружения Сяо Тяньяо. Другими словами, она никогда не думала покупать людей Сяо Тяньяо.

«Ванъе – это ванъе, а ванфэй – это ванфэй. Без помощи ванфэй я лишился бы жизни». Из разговора между двумя учениками Лю Бай понял, как опасно было его недавнее состояние.

Даже императорскому Доктору Чжу ничего не оставалось, кроме как позволить ему выкарабкиваться самому. Если бы он не встретил Линь Чуцзю или Линь Чуцзю не захотела бы спасать его, он мог бы остаться идиотом.

«Если хотите благодарить меня, на то ваша воля». Линь Чуцзю не собиралась проверять его пульс. Видя, что Лю Бай стоит на коленях, она не подошла ближе, а только стояла в стороне и наблюдала за его лицом: «Судя по вашему лицу, ваша лихорадка, видимо, прошла. Я велю доктору Чжу присматривать за вашим состоянием, когда вернусь. Но я уверена, вы поправитесь через несколько дней отдыха».

Линь Чуцзю всегда не любила Лю Бая и даже ненавидела его. Она ненавидела благородство Лю Бая и его уверенность в своей правоте. Она ненавидела неприкрытое презрение и высокомерие в глазах Лю Бая.

Она не понимала, какое право есть у Лю Бая презирать ее? Какое право у него смотреть на нее сверху вниз?

Лю Бай чувствовал, что Линь Чуцзю недостойна Сяо Тяньяо, и думал, что она встала на пути брака Мо Юэр и ее счастья. Но он никогда не думал, что она не хотела, чтобы все это случилось.

Видя, что Лю Бай стоит перед ней на коленях с выражением благодарности на лице, Линь Чуцзю не была тронута или счастлива, и только находила это забавным. Она не знала, правда ли Лю Бай ей благодарен, или он просто делает это напоказ. Короче говоря… ей все равно не нравился Лю Бай.

Если бы Лю Бай остался отрешенным, высокомерным и ненавидел ее до конца, возможно, она могла бы его уважать. Но теперь Лю Бай глядел на нее с благодарностью, потому что она его вылечила, что было иронично.

Из-за отвращения ей не хотелось более задерживаться, Линь Чуцзю сказала еще несколько фраз, потом повернулась и ушла.

Из-за того, что она была женщиной, ей было неудобно разгуливать в военном лагере. Линь Чуцзю и не разгуливала. Как только она вышла из лагеря Лю Бая, она пошла к своей палатке. Она хотела вернуться и почитать книги или подумать о черном железе.

Но кто мог подумать, что сразу после того как она войдет в шатер, она услышит крик императорского доктора Чжу сзади: «Ванфэй, ванфэй, скорее, скорее… Помогите. Человек умирает в шатре раненых».

Линь Чуцзю остановилась, повернулась, увидела императорского доктора Чжу, которого держали солдаты позади него: «Это главный военный шатер. Не шумите!»

«Какой шум, я не шумлю, я пришел сюда попросить ванфэй о помощи», – императорский доктор Чжу в отчаянии оттолкнул солдат. К сожалению, у него было слишком мало сил по сравнению с солдатами. Он не мог пошевелиться, хоть и пытался.

Линь Чуцзю покачала головой: «Позвольте ему войти».

«Есть». Солдаты тут же отпустили императорского доктора Чжу. Когда его отпустили, вместо того чтобы броситься к Линь Чуцзю, императорский доктор Чжу остался на месте, чтобы привести в порядок свою одежду, посмотрел на солдат, а уже потом подошел к Линь Чуцзю…

Выли бы как волки Не иметь права видеть принцессу

Императорский доктор Чжу так спешил, что остановил Линь Чуцзю на публике, потому что пациент в шатре раненых был в очень плохом состоянии.

Ранее императорский доктор Чжу не мог сохранить ногу Чжоу Пина, но позже его спасла Линь Чуцзю. Его нога поправлялась очень хорошо, но каким-то образом вчера ему внезапно стало хуже, и сегодня нога стала гноиться.

Не то чтобы императорский доктор Чжу не мог справиться с этим сам, но пациентом был Чжу Пин, которого Линь Чуцзю лечила раньше. Сейчас ситуация была немного сложная, императорский доктор Чжу не решался действовать просто так.

Если бы он лечил пациента с самого начала, даже если бы он не был полностью уверен, императорский доктор Чжу стал бы лечить его. Что же до качества лечения, он не мог это контролировать.

Доктор мог лечить болезни, но он не мог изменять судьбу. Как бы хороши не были его медицинские навыки, он не мог вылечить его, если он был обречен.

Другими словами, это была часть человеческой жизни. Однако было бы преступлением, если бы ногу Чжоу Пина пришлось отрезать из-за его небрежности, или если бы он умер от тяжелого воспаления.

Состояние Чжоу Пина ухудшилось со вчерашнего дня, но из-за личности Линь Чуцзю никто не решался доложить об инциденте. Никто не осмеливался или не имел права обратиться к Линь Чуцзю, так что они могли только тянуть время.

Если бы императорский доктор Чжу не пошел в шатер раненых этим утром и случайно не обнаружил это, раны Чжоу Пина становились бы все хуже и хуже.

После того как доктор Чжу насказал всю историю, он сказал с некоторой неуверенностью: «Так что вот, как обстоят дела. Ванфэй, вы хотите взглянуть?»

Личность Линь Чуцзю была раскрыта, и она была женщиной. Никто не мог просить ее идти к Чжоу Пину и осматривать ее. Так что, когда императорский доктор Чжу задал этот вопрос, он очень нервничал. Особенно, когда Линь Чуцзю не ответила сразу, доктор Чжу подумал, что был слишком дерзок.

Как можно было сравнить Чжоу Пина с Лю Баем? Чжоу Пин был просто обычным солдатом, а Лю Бай был правой рукой Сяо Тяньяо. Более того, Сяо Тяньяо приказал Линь Чуцзю лечить его.

Линь Чуцзю лечила Лю Бая, несмотря на то, что ее личность была раскрыта, но это не значит, что она пойдет в шатер раненых без колебаний.

Подумав об этом таким образом, императорский доктор Чжу пояувствовал, что он не учел этого как следует, поэтому он торопливо добавил: «Ванфэй, я был дерзок. Вы не…»

«Ничего, я просто думаю, как могло у Чжоу Пина внезапно начаться гноение?» – Линь Чуцзю перебила доктора Чжу. Видя, что доктор Чжу чувствовал себя так, будто сделал что-то не то, она поняла, что ее колебания заставили окружающих напрячься. Поэтому она сказала: «Я пойду взгляну».

«Ванфэй, вы хотите пойти туда?» Глаза доктора Чжу загорелись. Он был очень удивлен.

Хотя он и пришел к Линь Чуцзю, он давно знал, что она согласится пойти. В конце концов, Линь Чуцзю была готова скрывать свою личность прежде и лечить раненых солдат, что показывало, что она не из тех, кто пользуется своим положением.

Вот только это было ранее, а теперь ее личность была всем известна. Не говоря уже о том, что Линь Чуцзю была не только принцессой, но и женщиной. Она часто ходила в шатер раненых и оставалась с группой мужчин. Если вести об этом распространятся, ей это ничего хорошего не принесет.

Когда Линь Чуцзю заколебалась, императорский доктор Чжу понял, что в его просьбе будет отказано, но кто мог подумать, что Линь Чуцзю согласится. Разве это могло огорчить императорского Доктора Чжу?

«Если я не пойду посмотреть, как я узнаю, почему его состояние ухудшилось?» Линь Чуцзю повернулась и пошла к шатру раненых. Одновременно она попросила солдата пойти в палатку и взять ее аптечку.

В аптечке было немного вещей, но все равно с ними было возможно перевязать небольшую рану и сделать небольшую операцию.

«Ванфэй, вы такой хороший челочек. Я не видел никого, подобного вам». Императорский доктор Чжу вздохнул, и все его чувства отразились на его лице.

Он отказался от своего положения и статуса в императорской больнице и отправился на границу, чтобы стать военным врачом. Люди здесь обращались к нему за советом и говорили, что он был достойным и благородным, но кто он был такой по сравнению с Линь Чуцзю?

Линь Чуцзю была принцессой Сяо. Она была самой знатной женщиной после императрицы. Но эта женщина, с которой нужно было обращаться достойно, лечит раненых солдат, не боясь ни грязи, ни усталости. Такое мировоззрение не то что для женщины, но и для мужчины необычно.

Человек по природе своей ленив и рожден, чтобы наслаждаться благами мира. Для чего же тяжело трудиться?

Зная, что ее ждут пациенты, Линь Чуцзю быстро вышла и почти побежала вперед. Когда она прибежала в шатер раненых, ее дыхание было неровным. Ее щеки слегка раскраснелись, и хотя она и была одета в мужскую одежду, она все равно выглядела немного женственно.

Раненые солдаты были потрясены, когда увидели Линь Чуцзю такой. Только когда Доктор Чжу откашлялся, они пришли в себя и быстро склонили головы.

«Ни к чему церемонии. Вы же ранены». Линь Чуцзю сделала глубокий вдох и успокоила свое сбившееся дыхание. Она не говорила много с ранеными солдатами, она подошла к палатке, где находился Чжоу Пин.

Чжоу Пин был тяжело ранен и жил с семью другими людьми, которые поправлялись от своих ран. Однако, помимо нескольких раненых человек, в палатке были также и люди Чжоу Пина. Когда эти люди увидеи, что пришла Линь Чуцзю, они удивлены и обрадованы, как будто не верили тому, что видят.

«Ваш смиренный слуга приветствует ванфэй», – Чжоу Пин поклонился. Другие раненые пациенты попытались встать, но их остановила Линь Чуцзю: «Все нормально, вы ранены, вам ни к чему выказывать приличия». Именно поэтому Линь Чуцзю и не хотелось приходить в лагерь раненых после того, как ее личность была раскрыта.

Она была здесь, чтобы лечить людей, но видя ее, эти раненые люди не заботились о том, могут ли они стоять или нет. Они настаивали на том, чтобы подниматься и приветствовать ее. Те, что были робки, даже не решались позволить ей лечить себя. Она никак не могла работать как прежде.

Из-за этого она не знала, был ли у нее все еще шанс закончить задание, данное медицинской системой и вылечить 3000 пациентов.

Если она не сможет выполнить его, она полагала, что она будет сурово наказана медицинской системой!

«Ванфэй…» Чжоу Пин был очень болен, и его лицо было покрыто нездоровым румянцем, но его разум был ясен. Видя Линь Чуцзю, стоящую у входа в палатку в лучах солнца, окруженную золотым светом, он почувствовал легкое смущение и опустил голову.

Хотя он и не знал, чего он стыдится, ему было стыдно смотреть на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю кивнула головой. Ее лицо было холодным и казалось раздраженным.

Что ж, дело было не в том, что Линь Чуцзю была неприветливой, но… ситуация не позволяла ей мило улыбаться.

Теперь она была принцессой Сяо, так что даже если она пришла лечить раненых солдат, она все равно должна сохранять свой имидж. Она не могла позволить людям считать, что принцесса Сяо была смешной и глупой.

Линь Чуцзю не осталась стоять на одном месте, она вошла внутрь и осмотрела нескольких раненых солдат. Видя, что их ранения хорошо заживают, она удовлетворенно кивнула.

Это был маленький жест, но, когда раненые солдаты увидели, что Линь Чузцю кивнула головой, она так обрадовались, что мысленно восклицали: «Ванфэй, ванфэй здесь, живая принцесса кивнула мне головой!»

Если бы Линь Чузцю сейчас не была здесь, они бы выли от восторга, как волки.

Это был военный лагерь. Пусть солдаты и были грубыми, высокомерными и неразумными, но у них была и хорошая сторона…

Широко открытый. Сердечная боль

Состояние Чжоу Пина было очень плохим. Рана не только опухла и воспалилась, но к тому же и загноилась. Как только Линь Чуцзю откинула покрывало, она почувствовала запах гниения.

Повязка вокруг раны была снята, Линь Чуцзю ясно видела гниющую плоть и кости у раны Чжоу Пина.

«Что вы недавно ели? Что вы трогали?» Линь Чуцзю нахмурилась, она хотела потрогать рану, но обнаружила, что не надела перчатки. Она протянула руку и отдернула ее на полпути.

«Нет, я ничего не трогал и ничего не ел», – заикаясь, проговорил Чжоу Пин.

Даже сражаясь с самыми свирепыми наездниками слонов и жестокими всадниками Северной страны, Чжоу Пин не был так робок. Но он был застенчив, когда разговаривал с Линь Чуцзю, чье лицо было холодным.

Глядя на темные и спокойные глаза Линь Чуцзю, Чжоу Пин чувствовал, что ему не скрыться и Линь Чуцзю видит все его мысли.

«Вы в самом деле ничего не ели? И ничего не трогали?» Линь Чуцзю нахмурилась, в ее глазах мелькнуло замешательство.

Хотя она еще не коснулась раны, она с первого взгляда поняла, что это была травматическая инфекция. К тому же она осматривала его рану два дня назад. Он хорошо поправлялся. Но теперь у него была травматическая инфекция. Если дело было не в том, что он съел что-то не то или коснулся чего-то, что нельзя было трогать – что же это могло быть?

«Я… я…» – снова стал заикаться Чжоу Пин, но как только он проговорил слово «я», его перебил солдат, который вошел с аптечкой: «Ванфэй, ваша аптечка».

«Поставьте ее на стол». Линь Чуцзю подошла и открыла аптечку, затем надела свою рабочую одежду, маску и перчатки. Затем она взяла хирургический набор и подошла к постели Чжоу Пина.

«Дайте мне взглянуть на вашу рану». Линь Чуцзю сделала знак всем отойти. Затем она наклонилась и ткнула рану Чжоу Пина пинцетом. Лицо Линь Чуцзю скривилось: «В вашей ране земля и мертвые насекомые. Вы уверены, что не трогали ничего грязного?»

Линь Чуцзю достала пинцетом мертвое насекомое и положила его на поднос: «Подумайте о том, что вы делали в эти два дня».

Если бы Чжоу Пин не трогал ничего грязного, в его ране не было бы грязи и насекомых.

«Я…» Глаза Чжоу Пина заморгали и он опустил голову. Он не решался смотреть на Линь Чуцзю.

Разумеется, он был виноват, разве Линь Чуцзю могла этого не понять?

«Если вы не скажете, как я буду вас лечить?» Линь Чузцю была раздражена, но не показывала этого.

«Я… прошлой ночью я выпил немного алкоголя. Потом, когда я возвращался в постель, я упал и ударился раной». На этот раз Чжоу Пин не заикался, но его голос был тихим, как у комара. Кроме Линь Чуцзю, которая стояла рядом с ним, никто не слышал его слов.

«Напился и упал?» – Линь Чуцзю фыркнула. – «Вам и впрямь… не дорога жизнь. Вы правда думали, что, если вашу ногу перевязать, вы сразу вернетесь в норму?» Меньше пяти дней после операции, а он пил алкоголь и упал так, что рана открылась – разве он не ищет смерти?

Тон Линь Чузцю не изменился, но любой знающий человек мог услышать, что Линь Чуцзю недовольна. Люди, стоявшие позади, отошли один на другим или сжались в уголке. Даже императорский доктор Чжу тихо стоял в стороне, боясь, что его выбранят.

Он был врачом. Поэтому он, конечно же, знал, как серьезна была рана Чжоу Пина. Но в такое время он вышел выпить и его рана открылась. Он действительно искал смерти. Если бы он был его пациентом, он бы забил его палкой до смерти. Он что, думал, доктора – всемогущие, и ему не нужно заботиться о своем здоровье, и он может разбрасываться своей жизнью, а потом ждать, что его спасут?

Чжоу Пин побледнел, но не смел поднять голову. Он слабо попросил:

«Ванфэй, ваш недостойный слуга совершил ошибку. Я умоляю ванфэй спасти мне жизнь. Я смиренно… смиренно….» Чжоу Пин заикался и хотел объясниться, но он не мог сказать ни слова, увидев бесстрастное лицо Линь Чуцзю.

Он знал, что он был не прав, и объяснять было бессмысленно.

«Спаси вас? Да кто вы такой? Вы бездумно разбрасываетесь своей жизнью, но ожидаете, что я вас спасу? Вы знаете, скольких людей я могу спасти, пока я трачу время, спасая вас?» Линь Чуцзю ненавидела пациентов, которые не заботились о своем здоровье, а потом беспокоили докторов. Чжоу Пин, можно сказать, заглянул в дуло ружья.

Чжоу Пин побледнел еще сильнее, он слабо опустил голову и не решался ни заговорить, ни снова извиниться.

Линь Чуцзю была принцессой Сяо. Если она говорила, что не будет спасать кого-то, кто посмел бы заставить ее это сделать?

Раненые солдаты, которые находились в одном шатре с Чжоу Пином, очень сочувствовали ему, но Линь Чуцзю была не обычным доктором. Она была принцессой Сяо. Даже если они хотели просить ее, они не смели заговорить.

В итоге, Императорский доктор Чжу не мог дальше смотреть. Он шагнул вперед и потянул Линь Чузцю за рукав: «Ванфэй, учитывая, что это его первый проступок, не могли бы вы дать ему еще один шанс? Я знаю этого человека. Он очень храбр на поле боя. Он убил больше дюжины солдат Северной страны и имеет большие заслуги».

Когда люди, бывшие под началом Чжоу Пина, услышали, что Доктор Чжу заговорил, они тоже выступили вперед, чтобы вмешаться: «Ванфэй, пожалуйста, спасите нашего старшего брата. Это мы подговорили старшего брата выпить с нами. Это не его вина».

Из-за того что Линь Чуцзю успешно прогнала старшего принца Центральной империи, они обрадовались и решили выпить, чтобы отпраздновать…

«Да-да. Старший брат не хотел пить, но мы сказали, что это радостное событие, мы должны выпить и отпраздновать», – подчиненные Чжоу Пина сообщали один за другим.

Хотя Линь Чуцзю была сердита, она никто не думала о том, чтобы не спасать Чжоу Пина. Видя, что Доктор Чжу вмешался, Линь Чуцзю некоторое время молчала, а потом сказала: «Я дам ему второй шанс, но третьего не будет».

«Спасибо, ванфэй. Спасибо вам. Ванфэй добра, наши братья никогда этого не забудут». Видя, что Линь Чуцзю простила это, люди Чжоу Пина один за другим склонились до земли и обещали снова и снова, что они больше не будут подстрекать своих братьев пить, если те будут ранены.

На лице Чжоу Пина тоже было выражение благодарности. Человек, который не раз бывал забрызган кровью на поле боя и не моргнул и глазом, сразу же покраснел, когда Линь Чуцзю простила его проступок. Не обращая внимания на рану, он попытался встать с постели и преклонить колено: «Ванфэй, спасибо вам. Отныне и навеки моя жизнь ваша».

Чжоу Пин говорил нечто подобное и прежде. Линь Чуцзю не приняла это всерьез тогда, и не приняла это всерьез теперь. Она только попросила, чтобы Чжоу Пина уложили в постель и держали, чтобы он не двигался.

Непослушные пациенты должны быть наказаны. Пациентов было так много, она не могла сделать Чжоу Пину анестезию. Она могла только лечить его раны, пока он был в сознании.

Что же до того, насколько болезнен был процесс? Линь Чузцю сказала, что, если бы это было не больно, как бы иначе он усвоил урок? Если бы это было не больно, как бы другие люди усвоили урок?

Линь Чуцзю попросила кого-нибудь пододвинуть низкую табуретку и прогнала лишних людей. Императорский доктор Чжу отказался уходить и сказал, что будет помогать ей, так что она седа на низкую табуретку, чтобы промыть раны Чжоу Пина.

Линь Чуцзю счистила загнивающую плоть скальпелем, надрезала рану, выпустив кровь из ее середины. Она не оставила ни капли гниющей плоти. Она продолжала счищать ее, хотя это и было больно. Ему приходилось терпеть.

Перетерпи это, и все будет хорошо!

Принцесса, будьте нежны

Она использовала скальпель, чтобы разрезать гниющую рану и удалить загнивающую плоть. Это был лучший метод лечения гноящейся раны, но…

Этот процесс был очень болезненным. Это ощущалось так, будто тебя режут мечом. Даже такой железный человек как Чжоу Пин содрогнулся и задрожал от боли. И он не мог не застонать.

Несколько ветераном, которые держали его, увидели, что Чжоу Пину очень больно. Они не могли на него смотреть. Они несколько раз хотели попросить Линь Чуцзю быть нежнее, но они видели ее бесстрастное лицо. Видя его, они глотали слова, которые хотели произнести.

Не только потому, что Линь Чуцзю была принцессой Сяо. Даже если бы она была просто обыкновенным врачом, при виде того, как она серьезно промывает рану Чжоу Пина, как бы грязно и утомительно это ни было, они не могли раскрыть рта.

И сам Чжоу Пин не мог осмелиться заговорить, даже если он умирал от боли, он не сказал бы Линь Чуцзю быть нежнее.

Он знал, что сам напросился.

Линь Чуцзю знала, что Чжоу Пину было больно. Даже если бы она не могла этого выносить, она все равно бы не замедлилась, не то чтобы остановилась, чтобы успокоить Чжоу Пина.

Пьянство, инфекция от инородного тела, вкупе с запоздавшим лечением – состояние Чжоу Пина было очень тяжелым. Гниение раны было величиной с ладонь. Не говоря уже о том, что у него был жар. Рану нужно было очистить как можно скорее. Иначе ногу Чжоу Пина можно было не спасти, не говоря уже о его жизни.

Рука Линь Чуцзю, которая держала скальпель, была рукой гениального хирурга, известной как «Рука Бога». Она привыкла очищать раны. Хотя она прикладывала многовато усилий, эффект был отличным.

Через полчаса рана Чжоу Пина была очищена. Хотя часть плоти отсутствовала, выглядело это гораздо лучше, чем прежде.

«Сегодня опасная стадия. После сегодняшнего дня вам будет лучше. Вы останьтесь здесь и заботьтесь о нем. Следите, есть ли у него жар. Пошлите кого-нибудь за мной, если у него будет жар. Вдобавок, рана слишком большая и глубокая, чтобы ее зашивать. Мы можем только позволить ей затянуться самой. Она оставит шрамы в будущем и повлияет на его способность ходить». Линь Чуцзю дала Чжоу Пину лекарства и перевязала его. В то же само время она рассказала Чжоу Пину о его состоянии и несколько раз подчеркнула: «Если вы снова раскроете рану или будете пить алкоголь, просто ждите своей смерти. Не ходите больше за мной».

«Я… понимаю», – слабо сказал Чжоу Пин, который лежал в постели весь в поту.

Как будто он был рыбой, выброшенной на берег.

Принцесса Сяо сказала ему не пить, так что он больше никогда не будет пить, если только принцесса не попросит его.

Линь Чуцзю посмотрела на него без следа сочувствия или неприятия, и бесстрастно отложила в сторону медицинский мусор, встала и подошла к аптечке, чтобы достать лекарство: «Доктор Чжу, дайте ему это лекарство три раза сегодня, и вот это лекарство – каждые 4 часа». Жаропонижающее и противовоспалительное лекарство было только на один день.

«Хорошо», – императорский доктор Чжу взял лекарство, открыл его и понюхал. Это все еще был тот незнакомый запах, но на этот раз императорский доктор Чжу не решился вмешиваться. Не дожидаясь, пока Линь Чуцзю заговорит, он сказал первым: «Ванфэй, не волнуйтесь, я не возьму лекарство Чжоу Пина». Он долго изучал таблетки прошлой ночью, но ничего не узнал. Он не знал, как Линь Чуцзю делает эти лекарства.

При мысли о создании лекарств глаза доктора Чжу загорелись и он воскликнул: «Ванфэй, я подумал о…»

Линь Чузцю собирала аптечку. Она вздрогнула от крика императорского доктора Чжу. Она повернула голову и сердито сказала: «О чем вы подумали? Это палата пациентов. Не могли бы вы говорить потише?»

«Все нормально, все нормально. Мы в порядке, ванфэй». Все раненые солдаты кроме Чжоу Пина сказали, что это было не страшно.

Что же до Чжоу Пина? Он был слишком слаб, чтобы говорить.

«Меня вдруг поразило, ванфэй. Не сердитесь. Я просто придумал кое-что хорошее для вас?» – Императорский доктор Чжу коснулся своего лба и усмехнулся.

«Хорошее для меня? В чем дело?» – спросила Линь Чуцзю, но не восприняла это слишком серьезно.

Императорский доктор Чжу не расстроился. Он сказал со вздохом облегчения: «Ванфэй, вы не можете пить лекарство? Я куплю печь завтра и превращу все ваше лекарство в таблетки. Если я буду делать это каждый день, эффект будет неплохим. Что вы думаете?» Императорский доктор Чжу очень старался заставить Линь Чуцзю пить лекарство и поправлять свое здоровье.

«Превратите в таблетки? Это хорошо, я несомненно буду принимать таблетки». Это действительно была хорошая новость. Линь Чуцзю, которая была угрюмой все утро, наконец-то улыбнулась. Увидев, что Линь Чуцзю вдруг улыбнулась, несколько раненых солдат были потрясены. И подумали втайне: «Когда ванфэй улыбается, она действительно похожа на девушку».

Ха… как понять, что что-то не так? Принцесса ведь и была девушкой, так? Чего же они удивляются, что она похожа на девушку?

Раненые солдаты потерли свои головы и больше не стали об этом думать…

Когда Чжоу Пин услышал разговор между императорским доктором Чжу и Линь Чуцзю, он слабо открыл глаза и снова посмотрел на Линь Чуцзю: Ванфэй была больна?

К сожалению, он не имел права задать этот вопрос.

После того как Линь Чуцзю упаковала аптечку, она не сразу ушла. Раз уж она пришла в шатер раненых, разумеется, она должна была перевязать раненых солдат и закончить лечить 3000 пациентов, которых требовала медицинская система, как можно скорее.

«Вы серьезно? Вы все равно хотите остаться в шатре раненых на все это время?» Глаза императорского доктора Чжу широко распахнулись, когда Линь Чуцзю сказала, что останется и будет лечить раненых солдат.

На самом деле Линь Чуцзю было неудобно находиться в лагере раненых сейчас. Хотя эти солдаты не посмели бы ничего ей сделать, она все равно была девушкой. Как она могла находиться с группой мужчин целый день? Что люди о ней подумают?

«Здесь столько раненых солдат, разве я не могу остаться и помочь?» Линь Чузцю знала, о чем беспокоится императорский доктор Чжу. На самом деле Линь Чуцзю не захотела бы это делать, если бы медицинская система не требовала бы этого от нее.

Не только из-за ее личности, но еще и потому что в эту эпоху многое было неприемлемо, в отличие от современного мира. Сяо Тяньяо ничего не говорил, но в случае чего, ее ждал бы развод. Что ж, ее не заботило, хоть даже ее ждала бы сотня разводов.

«Да, это хорошая идея, но… как же ванъе?» Доктор Чжу был храбр, но он боялся Сяо Тяньяо. Когда лицо принца Сяо становилось холодным, он не решался ничего сказать.

«Разве я не делала этого раньше? Ванъе ничего не говорил». Сяо Тяньяо сказал бы, если бы его это волновало.

Императорский доктор Чжу задумался: «Тогда мне приказать кому-нибудь приготовить все для вас?»

«Нет, просто делайте, что и прежде. Я закончу в одном шатре». Только так она могла завершить задание, которого требовала медицинская система.

«Ладно, тогда просто делайте, что хотите». Видя, что Линь Чуцзю была искренней, доктор Чжу больше ничего не сказал и лично проводил Линь Чуцзю в другую палатку.

Когда люди в лагере раненых узнали, что Линь Чуцзю была принцессой Сяо, они поняли, что «молодой господин Цзю», который перевязывал им раны так быстро и хорошо, больше никогда не придет.

Хотя в душе они и питали некоторые надежды, они не ожидали, что их надежды сбудутся. Поэтому, когда Линь Чуцзю с аптечкой вошла в шатер, где отдыхали раненые солдаты, и сказала, что будет перевязывать их раны, люди внутри были потрясены.

Им что, это снится?

Или они как-то не так открыли глаза с утра? Иначе как бы они могли видеть здесь молодого господина Цзю, который был принцессой Сяо?

Кучка раненых солдат сидела в оцепенении, даже забыв поприветствовать ее. Но, когда они снова пришли в себя и приготовились выразить уважение, снаружи шатра раздался голос: «Где ванфэй? Я должен доложить кое-что важное!»

Человеком, который говорил, был Мо Цинфэн.

Усложнить все

Мо Цинфэн подошел к Линь Чуцзю так поспешно: естественно, дело было не обычное.

«Ванфэй…» Мо Цинфэн взволнованно вошел. Когда он увидел стоявшую там Линь Чуцзю, он быстро поклонился и сказал: «Старший принц центральной империи приглашает вас в свой гарнизон, чтобы пообедать».

До полудня был еще час. Сюаньюань Чжи сказал, что он пригласит Линь Чуцзю на обед. Но он не только торопил ее, но и был крайне высокомерен.

Он не дал Линь Чуцзю ни возможности отказаться, ни времени подготовиться. Он смотрел на Линь Чуцзю полностью как на подданную, которая должна приходить и уходить.

Услышав это, императорский Доктор Чжу помрачнел. Лица других людей, которые понимали ситуацию, тоже исказились. Но Линь Чуцзю, которую это касалось напрямую, выглядела равнодушна: «Пообедать с ним? У старшего принца высокое о себе мнение».

Линь Чуцзю отряхнула руки и встала, но прежде чем она могла сделать шаг, императорский доктор Чжу преградил ей путь: «Ванфэй, вы не можете пойти. То, что старший принц вас так пригласил обедать – нехорошо».

Линь Чуцзю отравила Сюаньюань Чжи. То, что Сюаньюань Чжи пригласил Линь Чуцзю пообедать так поспешно, возможно означало, что он собирается отравить Линь Чуцзю.

Они были слабы, а Центральная империя была сильна. Если Линь Чуцзю пойдет туда, ей придется есть, даже если она будет знать, что еда, принесенная Сюаньюань Чжи отравлена.

Если Линь Чуцзю отравят, они потеряют свое преимущество, и у них не будет рычагов давления, которыми они могли бы угрожать Сюаньюань Чжи.

Но…

«Доктор Чжу, человек, пригласивший меня – старший принц Центральной империи, я не могу не пойти». При ее низшем статусе ей суждено было пойти на бойню.

«Но…» Императорский доктор Чжу понимал трудности Линь Чуцзю, но он очень переживал за нее.

Он доверял мнению Сяо Тяньяо, он не сомневался в способностях Линь Чуцзю, но как бы велики ни были ее способности, как бы умна она ни была, она могла лишь склонить голову перед абсолютной силой.

В это время, даже если Линь Чуцзю могла контролировать ситуацию, она все равно пострадает.

«Нет, это приглашение от старшего принца. Я должна пойти, даже если мне не хочется».

Линь Чуцзю была очень спокойна. Она даже сняла перчатки, пока говорила: «Я пойду сейчас, и приду лечить раненых солдат в другой день».

До обеда оставался еще час, ей нужно было нарядиться, или по крайней мере переодеться в платье, которое соответствовало бы ее положению.

Она встретится с Сюаньюань Чжи не от себя лично, а от лица Восточной страны и поместья Сяо. Она не могла уронить репутацию Восточной страны, не говоря уже о репутации поместья Сяо.

У Линь Чуцзю были более важные дела – дела, которые только она одна могла сделать. Так что они не могли ничего сказать. Они могли лишь смотреть на нее взволнованно. Они выглядели так, будто хотели сказать что-то, но не решались заговорить.

Линь Чуцзю улыбнулась, но ничего не сказала, а потом покинула лагерь раненых с Мо Цинфэном и солдатами.

Выйдя из лагеря раненых, Мо Цинфэн торопливо подошел к Линь Чуцзю: «Ванфэй, я уже приготовил для вас горячую воду. Я также попросил приготовить вашу одежду. Вам доставят ее через полчаса».

«Очень хорошо». Хотя Мо Цифнэн был предателем, на него все-таки можно было положиться – по крайней мере, он был лучше, чем Лю Бай.

Он не ожидал, что Линь Чуцзю похвалит его, поэтому Мо Цинфэн удивился и чуть не забыл, что нужно идти. Когда солдат позади него напомнил ему, он осознал, что слишком бурно отреагировал, и быстро склонил голову, чтобы скрыть свое смущение.

«Я хотел узнать, нет ли у ванфэй других пожеланий?» – сказал Мо Цинфэн, опустив голову. Линь Чуцзю не оглянулась, она равнодушно отказалась: «В этом нет нужды».

У нее были пожелания, но в этой глуши, где Мо Цифэн найдет ей служанок, которые могли бы одеть ее?

«Спасибо, ванфэй, что вы так внимательны», – искренне поблагодарил ее Мо Цинфэн.

Покладистость Линь Чуцзю избавила его от многих проблем.

Линь Чуцзю оглянулась на Мо Цинфэна, уголки ее губ чуть приподнялись в насмешливой улыбке…

Она знала, что не предъявляет неразумных требований, не усложняет положения дел и никого не позорит. А что же Мо Цинфэн?

Помешать старшему принцу Сюаньюань Чжи и украсть черное железо было нетрудно, но Мо Цинфэн сгрузил эти дела, которые никак ее не касались, на нее.

Хотя она была не обязана разбираться с ними… если она этого не сделает, это будет ее вина.

Линь Чузцю беспрепятственно вошла в шатер. Мо Цинфэна, который был позади нее, остановили стражники… Мо Цинфэн немного подумал и послушно остановился снаружи, сторожа там, как охранник.

В шатре горячая вода была уже готова. Линь Чуцзю улыбнулась, поискала нижнюю и среднюю одежду, и залезла в ванну.

Раны на ее теле еще не исцелились. Линь Чуцзю всегда принимала ванну, так что и сегодня не было исключением.

Обычно Линь Чуцзю мыла волосы, но, учитывая, что никто не мог вытереть ей волосы и Сяо Тяньяо не было здесь, Линь Чуцзю пришлось сдаться.

У нее были длинные волосы, доходившие ниже пояса. Если никто не вытрет их за нее, одного часа не хватит, чтобы подготовиться.

Ей потребовалось полчаса, чтобы освежиться. Линь Чуцзю немного побрызгала себя духами и начала расчесывать свои длинные волосы.

Ее волосы были длинными и спутанными, чтобы причесать их, потребуется много времени и масла для волос. Линь Чуцзю не любила, когда ее волосы выглядели жирными, поэтому она редко использовала его, но ей пришлось сделать это сегодня, иначе она не смогла бы заплести волосы.

У Линь Чуцзю плохо получалось причесывать себе волосы. Обычно за нее об этом заботилась служанка. Если служанки не было, она обычно заплетала две косы и просто оставляла их висеть сзади.

Но сейчас ей предстояло пойти и встретиться со старшим принцем Центральной империи. Линь Чуцзю не могла сделать простые косы, но она не знала, как делать сложные прически.

Линь Чуцзю долго стояла, держа свои волосы и погрузившись в глубокие раздумья. Чем больше она об этом думала, тем больше она не могла придумать решения. Ее волосы были слишком длинными, они сильно спутаются, если их не заплести. Но она не могла завязать волосы в пучок и уложить высоко.

Раз ее волосы были слишком длинные, то…

«Отрезать их!» Линь Чуцзю стиснула зубы, достала ножницы и отрезала свои длинные волосы до пояса. Обрезав волосы, Линь Чуцзю еще раз оглядела их и совсем не пожалела.

Она всегда считала, что ее волосы слишком длинные. Они доросли до того, что она стала видеть в них помеху. Просто у нее не было возможности и причины постричь их. Но сегодня она наконец-то нашла хорошую возможность. Линь Чуцзю связала волосы веревкой и отложила их в сторону. Повернувшись к зеркалу, она продолжила равнять свои волосы. Когда Мо Цинфэн пришел с одеждой, Линь Чуцзю закончила укладывать свои короткие волосы.

Когда Мо Цинфэн увидел короткие волосы Линь Чуцзю, он долго не мог закрыть рта: «Ванфэй, вы… ваши волосы…»

«Я постригла их». Линь Чуцзю взяла одежду и драгоценности, быстро их осмотрела и кивнула головой.

Мо Цинфэн, должно быть, был аккуратным человеком. Хотя эти вещи не были такими изысканными и великолепными, как в столице, они все равно были довольно хороши.

«Это… это…» Мо Цинфэн долго показывал на волосы Линь Чуцзю, не зная, что сказать.

Линь Чуцзю взглянула на него и равнодушно спросила: «Что-то еще? Если это все, ступайте».

Как она будет переодеваться, если Мо Цинфэн не уйдет? Как она будет причесываться, не переодевшись?

В конце концов, осталось только полчаса до установленного Сюаньюань Чжи времени.

«Я пойду». Мо Цинфэн понял свою ошибку и быстро вышел.

Линь Чуцзю подождала некоторое время, прежде чем пошла во внутреннюю комнату со своей одеждой.

В то же самое время Сяо Тяньяо, который был далеко, в Павильоне Бихай, тоже собрался и пошел на встречу с Ши Иханем…

Ванъе, оглянитесь

У Сяо Тяньяо и Ши Иханя была назначена встреча на этот полдень, но они все еще не установили определенного места.

В прошлый раз Сяо Тяньяо пришел прямо в Малый Павильон Ланьси и устроил битву с Ши Иханем, которая уничтожила его маленький павильон. Поэтому на этот раз он не должен был позволять ему снова приходить в Малый Павильон Ланьси.

«Ванъе…» Как только Сяо Тяньяо вышел, управляющий Павильона Бихай привел лошадь и вежливым жестом предложил Сяо Тяньяо сесть на нее.

Сяо Тяньяо не сказал ни слова, взял поводья и сел на свою лошадь. Гвардейцы позади него тоже сели на лошадей таким же образом – аккуратные и одетые в форму. На них было приятно смотреть.

«Но!» Группа людей пришпорила своих коней и уехала. Управляющий, стоявший позади, глотал пыль и наблюдал, как Сяо Тяньяо и его люди уезжают. Хоть он и знал, что Сяо Тяньяо не обернется, управляющий все равно почтительно стоял на месте и не уходил долгое время.

«Управляющий Ло, ванъе уехал». Видя, что управляющий долго не двигается, маленький слуга заговорил, боясь, что что-то случилось с ним.

*Хлоп* Когда управляющий пришел в себя, он дал маленькому слуге подзатыльник: «Ты, вонючий мальчишка, думаешь, мне нужны твои напоминания? Думаешь, я не знаю, что ванъе уехал?»

Маленький слуга потер голову и сказал недовольно: «Тогда зачем вы здесь стоите? Вам не увидеть, куда ванъе едет, и ванъе не оглянется на вас».

«Идиот». Управляющий яростно поглядел на юношу, поправил одежду, повернулся и пошел внутрь, оставляя маленького слугу стоять не месте, нагнув шею и глядя вперед: «Куда это ванъе едет?»

Маленький слуга стоял на месте и смотрел долгое время, но в итоге, он невольно вздохнул и ушел.

Куда ехал Сяо Тяньяо.

Не то что слуга и управляющий, но даже гвардейцы, которые следовали за ним, не знали, куда он едет. Только когда Сяо Тяньяо остановился у самого большого ресторана в городе, гвардейцы позади него поняли, что местом назначения Сяо Тяньяо был ресторан Диншэн.

Лошадь остановилась у входа в ресторан. Как только Сяо Тяньяо слез с лошали, к нему подошел слуга и взял поводья из рук Сяо Тяньяо: «Почтенный гость, наш молодой господин уже давно ожидает».

Гвардейцы позади них тоже сошли с лошадей. Только тогда они обнаружили, что ресторан Диншэн, который в обычное время был полон посетителей, на этот раз был пуст.

Сяо Тяньяо вошел внутрь, не говоря ни слова. Гвардейцы хотели последовать, но были умело остановлены слугой: «А вы, пожалуйста, сюда».

«Господин…» Гвардейцы не пошевелились, но посмотрели на спину Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо не обернулся и не остановился, он лишь поднял руку.

Когда гвардейцы увидели это, они больше уже не следовали за ним. Но они и не пошли за слугой, они остались стоять в коридоре, как столбы.

Сяо Тяньяо повернул за угол и пошел на второй этаж.

В элегантном кресле лицом к улице, на втором этаже Ши Ихянь сидел, прислонившись к окну и держа в руке бокал вина. Он выглядел дико, но его глаза ярко сияли.

«Сяо Ванъе, вы здесь. Я давно вас жду». Увидев, что Сяо Тяньяо вошел, Ши Ихань не встал, чтобы его поприветствовать. Он только поднял свой бокал в его сторону.

Сяо Тяньяо не обратил на это внимания, он сел прямо напротив него: «Я полагал, что у нас с молодым господином Ши была назначена встреча на полдень». Сейчас до полудня оставалась еще четверть часа. Можно было сказать, что Сяо Тяньяо не опоздал, а пришел рано.

«Я назначил встречу на полдень». Ши Ихань ни признал это, ни отрицал.

Сяо Тяньяо взглянул на него, но не заговорил. Он взял графин с вином со стола, налил себе бокал и выпил его одним глотком.

Ши Ихань удивленно поднял бровь: «Сяо Ванъе, вы так просто выпили его, вы не боитесь, что я мог положить в вино яд?»

«Я верю в репутацию Павильона Тяньцан и Башни Лунной Тени». Сяо Тяньяо не назвал прямо имени Ши Иханя, было видно, что Сяо Тяньяо не верит ему. Может быть, до вчерашнего дня он и доверял ему, но теперь было сложно сказать.

Сяо Тяньяо верил, что Ши Ихань мог позволить себе проиграть, но он не мог гарантировать, что у Ши Иханя не появятся другие мысли. Он не мог рискнуть своей жизнью, доверившись чужому безумию.

«Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени…» – Ши Ихань улыбнулся. – «Сяо Ванъе поистине высоко меня оценил. Когда я хочу что-то сделать, я не обязан заботиться о Башне Лунной Тени. Нет, надо сказать, что если я, Ши Ихань, захочу что-то сделать, никогда в этом мире не сможет меня контролировать».

«Молодой господин Ши поистине ничем не связан». Сяо Тяньяо не признавал и не отрицал этого. Он держал лицо, как и Ши Ихань.

Ши Ихань невольно рассмеялся: «Ясное дело, Сяо Ванъе не терпит ни малейшего поражения».

«В этом мы одинаковые». Сяо Тяньяо поднял бокал и выпил одним глотком.

«Сяо Ванъе хорошо умеет пить». Ши Ихань не хотел показать слабости, он тоже выпил большой глоток.

Поставив свой бокал, Ши Ихань хлопнул в ладоши, и несколько прекрасных молодых людей появились с множеством изысканных блюд.

Ши Ихань показал на молодого человека, который подавал овощи, и сказал шутя: «Я знаю, что в семье Сяо Ванъе очень строгое воспитание, поэтому я намеренно искал юношей. Сяо Ванфэй иначе была бы недовольна, верно?»

«Нет», – категорично сказал Сяо Тяньяо. – «Моя жена не любит никакой красоты рядом со мной: ни мужской, ни женской».

*Пфф* – Ши Ихань подавился вином и чуть не забрызгал им блюда. К счастью, он вовремя поймал себя и успел повернуть голову.

Бессовестный, бессовестный, Сяо Тяньяо совершенно бессовестный.

«Сяо ванъе, вы не боитесь, что Сяо Ванфэй будет недовольна, что вы так на нее клевещете?» Глаза Ши Иханя округлились, и он посмотрел на Сяо Тяньяо как на чудовище.

Сяо Ванъе слишком непробиваемый!

«Я говорю правду, с чего ей быть недовольной?» – серьезно спросил Сяо Тяньяо в ответ. Как будто он говорил о каких-нибудь серьезных государственных делах.

Видя его таким, Ши Ихань понял, что он ничего не добьется, даже если продолжит, так что он больше ничего не сказал. Он взял графин с вином и налил Сяо Тяньяо бокал вида, а затем наполнил свой бокал: «Я сказал лишнее, я накажу себя тремя кубками».

Ши Ихань выпил три бокала вина очень бодро, затем налил еще один и качнул бокалом в сторону Сяо Тяньяо: «Давайте поговорим о делах». Он хотел узнать, зачем Сяо Тяньяо пришел к нему сегодня.

Как всем было известно, проблема между Павильоном Бихай и Павильоном Тяньцан была разрешена прошлой ночью.

Сяо Тяньяо не стал ходить вокруг да около с Ши Иханем. Он поднял свой бокал и выпил вино. Поставив бокал, он сказал: «Если вы разрешите проблему со старшим принцем, я помогу вам кое-что сделать».

Узнав, что человеком, захватившим Су Ча, был Ши Ихань, Сяо Тяньяо придумал этот план. Другими словами, после того как он нанес оскорбление Сюаньюань Чжи, Сяо Тяньяо решил пойти к Ши Иханю и попросить его решить эту проблему.

Павильон Тяньцан и Башня Лунной Тени отличались от него. Его власть работала только в Восточной стране, но власть семьи Ши простиралась не только на четыре страны, но была не слабой и в Центральной империи. Даже Сюаньюань Чжи был обязан считаться с Ши Иханем.

Вот только…

Ши Ихань посмотрел на Сяо Тяньяо с улыбкой на лице: «Что вы можете сделать для меня? Это непростая задача – утихомирить старшего принца». Хотя для него это было лишь делом встречи и хорошего разговора. Но с чего он должен помогать Сяо Тяньяо?

Что Сяо Тяньяо может сделать, чего не может сделать он, Ши Ихань?

Он мог сделать то, чего не мог сделать Сяо Тяньяо. В таких обстоятельствах, какие условия мог предложить ему Сяо Тяньяо?

Угроза. Властность

Ши Ихань родился в необыкновенной семье и был гением боевых искусств. Он был гордым сыном небес, когда был молод. Окружающие всегда льстили ему, и он вел себя согласно своим привычкам и характеру. Он никогда не нуждался в других и в чужой помощи. Он также никогда не считался с другими…

По мнению Ши Иханя, было нормально, что другие люди следовали его требованиям и правилам. Так зачем же ему было притеснять себя и сотрудничать с другими?

Пусть не мечтают!

Ши Ихань совсем не принял условия Сяо Тяньяо всерьез, и это было ясно по его лицу.

Но, разумеется, Ши Ихань все равно с уважением относился к Сяо Тяньяо. Он ничего не сказал прямо. Вместо этого он поднял бокал с вином и слегка качнул им. Уголок его губ изогнулся в улыбке. Как будто он был страстным человеком, но ничего не говорил.

Это был отказ, молчаливый отказ. Ши Ихань использовал свой способ, чтобы отказать Сяо Тяньяо. С его точки зрения, он проявил к Сяо Тяньяо достаточно уважения. Если Сяо Тяньяо сам не знает, что хорошо, а что плохо, то это не его вина.

Отказ Ши Иханя был совершенно очевиден, как же мог Сяо Тяньяо этого не понять? Но он не был ни зол, ни взволнован. Он только посмотрел на Ши Иханя равнодушно.

Время шло, но они только смотрели друг на друга. Один – с улыбкой во взгляде, другой – с холодностью. Эти двое, казалось, не разговаривали, но на самом деле между ними было убийственное напряжение.

Спустя палочку ладана и еще одну четверть часа…

Они сражались взглядами. Ни один из них не двигался, но улыбка на лице Ши Иханя становилась все более и более напряженной. И наконец, его нежные щеки побледнели, потом посинели…

Так тихо, смертельно тихо!

Между Ши Иханем и Сяо Тяньяо, казалось, был барьер, который блокировал все вокруг них.

Через полчаса и еще полчаса…

Солнце скрылось за облака, небо стало серым, а лицо Ши Иханя стало совершенно синим.

Вдруг Ши Ихань почему-то открыл рот и его вырвало кровью. Кровь разлетелась, будто зонтиком, и залила блюда на столе. Ши Ихань поднял руку, чтобы вытереть кровь с уголка своих губ, посмотрел на заляпанные кровью блюда, а затем – на Сяо Тяньяо. Он посмотрел на него холодно и сказал с надменной улыбкой:

«Вы скрывали свое мастерство прошлой ночью?»

Он мог заставить его кашлять кровью? Насколько силен был Сяо Тяньяо? Почему он не может понять, что происходит? Его уровень развития выше, чем у бога боевых искусств?

Он знал, что некоторые люди в этом мире могли прорваться через уровень бога боевых искусство и достичь высшего царства. Но сколько лет было Сяо Тяньяо? Как он мог достичь высшего царства?

Ши Ихань посмотрел на Сяо Тяньяо. Его глаза были черными и ясными, о чем он думал?

Сяо Тяньяо посмотрел и отвел взгляд равнодушно, затем сказал: «Какой толк мне вас убивать?» Другими словами, он признавал, что он скрывал свое мастерство прошлой ночью. Если бы он не прятал свое мастерство, Ши Ихань был бы мертв!

«Я должен вас поблагодарить?» – Ши Ихань крайне холодно посмотрел на Сяо Тяньяо.

Он ненавидел, когда его недооценивают, но еще больше он ненавидел лживое поведение Сяо Тяньяо, которое унизило его.

Даже когда он был молод, он, Ши Ихань никогда не нуждался в том, чтобы его враги сдерживали себя. Он мог позволить себе проиграть. Даже ценой своей жизни, он все равно мог позволить себе проиграть!

Сяо Тяньяо знал, что Ши Ихань был недоволен и зол, но его это не заботило. Он слегка покачал своим бокалом с вином и насмешливо сказал: «Нет, вы должны благодарить свою мать и Башню Лунной Тени, стоящих за вами».

Без его матери, Ши Цяньцянь и помощи Башни Лунной Тени, было бы не важно, что Ши Ихань был гением.

В гениях не было недостатка в этом мире. Чего было мало, так это места и возможности, чтобы эти гениальные люди могли вырасти.

Многие люди были так же талантливы, как Ши Ихань, но только Ши Ихань мог добиться таких высот.

Признавал это Ши Ихань или нет, но то, что сегодня у него были его способности, было лишь результатом его положения. Без Ши Цяньцянь, без Башни Лунной Тени Ши Ихань был бы всего лишь талантливым человеком. Он имел бы хорошую жизнь и был бы уважаем людьми – в лучшем случае. Если бы ему не повезло, он бы умер рано и навсегда потерял бы возможность вырасти.

Слова Сяо Тяньяо были крайне ясны и серьезны, но Ши Ихань не мог их понять. Как только Сяо Тяньяо договорил, Ши Ихань переменился в лице: «Сяо Ванъе поистине высокомерен». Никто никогда не смел так говорить перед ним. Сяо Тяньяо был первым и он думал… что он будет последним.

«Я всегда говорю правду, не важно нравится ли она молодому господину Ши или нет».

Сяо Тяньяо поднял взгляд и снова выпил все вино из бокала одним глотком. Затем сказал: «Молодой господин Ши, вы должны задуматься над моим сегодняшним предложением. Я буду в Павильоне Бихай три дня. Если вы примите решение, путь ваши люди мне сообщат».

Когда он договорил, Сяо Тяньяо встал и ушел. Он больше не обращал внимания на Ши Иханя.

Глядя, как Сяо Тяньяо вот так уходит, Щи Ихань стихнул зубы, сжал правую руку в кулак и стукнул ею по столу: «Проклятье!»

Еда на столе дрогнула, и много супа пролилось. Красивое лицо Ши Иханя было полно досады.

Думая об уверенности и угрозе в словах Сяо Тяньяо, Ши Ихань еще больше разозлился: «Я должен приказать людям Павильона Тяньцан узнать все выражения лица Сяо Ванъе, когда он ест три раза в день, а потом нарисовать по ним портреты и распространить в четырех странах».

Он дожил до своих лет, но ни разу не видел такого раздражающего человека как Сяо Тяньяо. И так сложилось, что он не мог убить этого раздражающего человека, хоть и хотел этого!

Да, так же, как Сяо Тяньяо не решился убить его, так и он не посмел бы убить Сяо Тяньяо. Из-за силы Сяо Тяньяо и его положения.

*

В то же самое время Лишь Чуцзю оделась. Она надела официальную одежду и украшения, затем вышла с маленьким евнухом.

Евнух изначально прислуживал Сяо Тяньяо, но Сяо Тяньяо всегда не любил чужого присутствия рядом с собой. Маленький евнух мог только делать некоторые вещи вдалеке в обычное время. Он редко приближался к Сяо Тяньяо.

С другой стороны, Линь Чуцзю любила, когда ей прислуживали служанки. Она не испытывала предубеждения против евнухов, но она не привыкла пользоваться их услугами. Ей всегда казалось, что, хоть у евнуха уже нет этой штуки, он же все равно мужчина. Так ведь?

Но сегодня у нее не было выбора! Рядом с ней должен быть кто-то, кто бы ей прислуживал, но она не могла найти женщины в этих огромных казармах. Не имея другого выбора, она могла лишь взять с собой евнуха.

Подав руку евнуху и ступив на низкую табуретку, Линь Чуцзю села в карету, которая поехала в лагерь Сюаньюань Чжи. Вел карту Мо Цинфэн.

Линь Чуцзю молча улыбнулась, когда она увидела Мо Цинфэна, нарядного и почтительно стоящего перед каретой.

Разумеется, скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты. Мо Цинфэн и Сяо Тяньяо были людьми одного сорта. Они использовали людей без давления, но, когда все переворачивалось, они винили себя и компенсировали ущерб людям.

Конечно, Сяо Тяньяо никогда не винил себя. Он никогда не стал бы винить себя из-за таких пустяков. Сяо Тяньяо в лучшем случае компенсировал бы ей ущерб.

Как будто она не видела Мо Цинфэна, Линь Чуцзю забралась в карету, не глядя на него. Мо Цинфэн не сказал ни слова. Он покорно взял на себя роль кучера и отвез Линь Чуцзю в лагерь Сюаньюань Чжи…

Позор. Я нравлюсь принцу Сяо

Сюаньюань Чжи не уважал Линь Чуцзю, но на этот раз он пригласил Линь Чуцзю на обед. Сюаньюань Чжи исчерпал свое презрение до крайности!

Он не послал приглашения заранее. Он просто попросил Линь Чуцзю прийти, прямо перед обедом, и не дал ей времени подготовиться. И прежде чем Линь Чуцзю пришла, он поел сам.

Линь Чуцзю прибыла на палочку ладана раньше, чем было условлено, но когда она вошла в лагерь Сюаньюань Чжи, он уже ел. Он даже не поприветствовал Линь Чуцзю. Он ел с довольным видом, как будто Линь Чуцзю не существовало.

Линь Чуцзю слегка подняла бровь и улыбнулась…

Она могла задержать дыхание и перетерпеть обиду, но не в ее стиле было подчиняться. Не говоря уже о том, что она в это время все еще держала «жизнь» Сюаньюань Чжи в своих руках. Если бы она была мягкой, разве Сюаньюань Чжи стал бы чувствовать от нее угрозу?

Подождав некоторое время и видя, что Сюаньюань Чжи по-прежнему не собирается приветствовать ее, Линь Чуцзю не стала стоять там и злиться. Она спокойно села напротив Сюаньюань Чжи. Видя, что на столе не было ни мисок, ни палочек, она равнодушно приказала: «Идите сюда, принесите мне приборы».

Как только слова Линь Чуцзю прозвучали, Сюаньюань Чжи положи свои палочки и холодно посмотрел на нее: «Сяо Ванфэй, кто дал вам право приказывать на моей земле?»

Сюаньюань Чжи был рожден в Центральной империи и был старшим принцем. Его благородная аура могла подавлять обычных людей так, что они не могли поднять головы, а его вспыльчивость могла пугать людей и заставлять их кланяться до земли. Даже гвардейцы черных доспехов боялись Сюаньюань Чжи, когда он был в гневе, но…

Линь Чуцзю, казалось, была одержима. На ее лице была улыбка. Ее выражение не изменилось, когда она спросила: «Разве старший принц не дал мне права? Или старший принц не пригласил меня на обед?» Он даже не приготовил для нее приборов. Разве люди так поступают?

«У вас острые зубы, как Сяо Ванъе мог терпеть такую женщину, как вы?» Сюаньюань Чжи посмотрел на Линь Чуцзю с отвращением, но он не остановил слугу, который принес ей приборы.

Он хотел опозорить Линь Чуцзю, но, похоже, у этой женщины была очень толстая кожа. То, что другим кажется неловким, для ее – пустяк.

Линь Чуцзю слегка наклонила голову и сказала, не скрывая улыбки: «Сяо Ванъе нравится во мне это».

Лицо Сюаньюань Чжи моментально помрачнело: «Вы, женщина, почему вы так бесстыдны». Разве можно так просто говорить, что людям в вас нравится? Только бордельные шлюхи так делают!

«Что Сяо Ванъе я нравлюсь? Все в Восточной стране это знают. Почему я должна стыдиться говорить правду?» Сяо Тяньяо пригласил знаменитых докторов со всего света для нее. Хотя все, кто был посвящен в историю, знали, что происходило на самом деле, посторонних это успешно обманывало. Это также утверждало ее красивый образ как любимой жены Сяо Тяньяо.

«Вы… эта женщина…» Сюаньюань Чжи на мгновение потерял дар речи. Он оглядел Линь Чуцзю с головы до ног, потом сказал грубо: «С моей точки зрения, то, что Сяо Тяньяо любит вас – это просто ложь. Он говорит это только затем, чтобы обмануть посторонних и использует вас как щит. Посмотрите на себя… все, что на вас надето – это дешевки. Вы одеты как самая низкая дворцовая служанка рядом со мной. То, что Сяо Тяньяо позволяет вам так одеваться, показывает, как он равнодушен, но вы принимаете все всерьез. Вы глупая женщина, с чего вы решили, что понравитесь Сяо Тяньяо?»

Это определенно была пощечина – публично заявить, что одежда и украшения благородной дамы – дешевка. Люди со слабой волей немедленно покраснели бы и лишились дара речи. Жаль, что…

Линь Чуцзю была необычной женщиной.

Она родилась сиротой. Она носила одежду, которая была хуже этой. Она слышала слова, которые были хуже слов Сюаньюань Чжи. И видела более презрительные взгляды, чем взгляд Сюаньюань Чжи.

Она знала, что у нее нет права сердиться. Потому что она никогда не была гордой дочерью небес, так что у нее не было права на гордость. Столкнувшись с унизительными словами, она не чувствовала неловкости в душе. Она привыкла к этому.

Да, она привыкла к этому, поэтому она была в оцепенении. Коротко говоря, она не чувствовала обиды.

Кроме того, что она могла делать, кроме как привыкнуть к этому? Она тоже хотела хорошо питаться, хорошо одеваться и тратить много денег. Появляться перед людьми в роскоши каждый день и гордо говорить: «Я принцесса», но могла ли она так делать?

Какое у нее есть право преследовать высшие нужды, если она не может есть досыта, носить теплую одежду, читать книги и вообще сводить концы с концами?

Продавать свое тело?

Не говоря уже, что она бы этого не сделала, даже если бы она захотела, у нее нечего продавать!

Под презрительным взглядом Сюаньюань Чжи сердце Линь Чуцзю оцепенело. Она не чувствовала ни боли, ни стыда. Это было лучшее платье, которое она сейчас могла надеть.

Она сделала все, что могла.

Линь Чуцзю встала и спокойно извинилась: «Я насмешила старшего принца. Если это платье не по вкусу старшему принцу, я пойду переоденусь». Платье, в которое она переоденется, не обязательно будет лучше этого, но это даст ей возможность избежать этого обеда.

Хотя она знала, что это невозможно, она все равно хотела попробовать. Вдруг мозг Сюаньюань Чжи выключен, да?

«Переодеться? Вы что, можете найти одежду лучше этой?» – сказал Сюаньюань Чжи. Он был бы недоволен, если бы не смог унизить Линь Чуцзю. Он все еще не мог забыть, что Линь Чуцзю угрожала ему.

Она была второй – Линь Чуцзю была вторым человеком, который угрожал ему после Сяо Тяньяо!

«Когда я пошла на встречу со старшим принцем, я, естественно, нашла лучшую одежду, которую смогла найти на данный момент». Она не могла достать лучшей одежды, чем та, что была на ней надета. Разумеется, Мо Цинфэн не мог найти лучше.

«Бедная нищенка», – надменно фыркнул Сюаньюань Чжи, затем хлопнул в ладоши и сказал: «Сюда, уберите это!»

Стол был полон блюд, их было более 20. Сюаньюань Чжи притронулся лишь к нескольким, но приказал унести все. Было видно, как роскошна была жизнь императорской семьи.

Линь Чуцзю взглянула на него, не проронив ни звука. На ее лице все еще была та спокойная улыбка. Как будто ничто не могло ее рассердить.

Как только Сюаньюань Чжи поднял взгляд, он увидел спокойные глаза Линь Чуцзю. Он сказал раздраженно: «Я думал, с вашим благородством, вы скажете, что я экстравагантен и расточителен». Он встречал это прежде. Чтобы впечатлить его, многие женщины вели себя прямо и высокомерно.

Некоторые благородные люди слепо соглашались на все, что бы он ни делал. Остальные были благородными людьми, которые не уважали его. Всякий раз, когда он устраивал банкет и наслаждался деликатесами гор и морей по своей прихоти, они кривились и говорили, что он экстравагантен. Он думал, что Линь Чуцзю поведет себя так же, но она ничего не сказала.

«Старший принц, должно быть, шутит. Я, Линь Чуцзю, никогда не была благородной. Кроме того, я не думаю, что принц расточителен. Как старшему принцу Центральной империи, вам естественно принимать вещи как должное», – сказала Линь Чуцзю, и она искренне считала так.

Было непросто реаинкарнировать и родиться принцем Центральной империи. Если ты не будешь наслаждаться всем этим, не пожалеешь ли ты о своем тяжелом труде?

Слова Линь Чуцзю неожиданно огорчили Сюаньюань Чжи: «Ты, женщина… кроме твоих отношений с Сяо Тяньяо в тебе нет ничего хорошего».

Он сожалел, что Линь Чуцзю была женой Сяо Тяньяо, и что она отравила его. Если он не покарает эту женщину, он будет не он.

Думая о блюдах, которые будут поданы, Сюаньюань Чжи улыбнулся…

Мне нравится Я сыта

Хотя Сюаньюань Чжи презирал Линь Чуцзю на словах и на делах, он приложил много усилий для приготовления еды. Можно было сказать, что он не пренебрег Линь Чуцзю в отношении обеда. Если быть точнее, подданные Сюаньюань Чжи постарались приготовить для нее хорошую еду.

Дичь, летающая в небе, плавающая в воде, бегающая в горах…. Линь Чуцзю видела самые отменные блюда дворцовых приемов на этом столе. Некоторые блюда были даже изысканнее, чем те, что были во дворце.

Но, подумав об этом она поняла: в конце концов, Восточная страна была основана меньше сотни лет назад, тогда как Центральная империя существует уже тысячи лет. Ни к чему было сравнивать тысячелетнюю императорскую семью со столетней.

«Как вам это нравится? Вы удовлетворены сегодняшней едой?» Видя проблеск изумления в глазах Линь Чуцзю, победоносно спросил Сюаньюань Чжи.

Линь Чуцзю могла скрыть свою реакцию от кого-то другого, но не от него. Эти блюда были тщательно выбраны им. Не будет проблем, если съесть одно блюдо отдельно, но если человек съест больше двух блюд – в сочетании с надломленным здоровьем Линь Чуцзю, даже если он не мог убить ее, он сможет сократить ее жизнь на десять лет.

«Блюда, приготовленные старшим принцем, превосходны», – Линь Чуцзю мягко улыбнулась, но мысленно она много раз прокляла Сюаньюань Чжи. Она бросалась всеми ругательствами, какие только выучила за всю жизнь.

Она изучала медицину. Хоть она была и не слишком большим профессионалом по китайской медицине, она понимала принцип ограничения в еде. Она также понимала, что некоторые блюда нельзя есть, когда принимаешь лекарства. Но Сюаньюань Чжи приготовил 90% еды, которая была вредна ей. Можно было оценить, что с остальными тоже были проблемы.

Даже если она съест один кусочек от этих блюд, она была уверена, что это убьет ее. Как всем было известно, ее надломленное здоровье нельзя было сравнить со здоровьем обычного человека. Так что, даже если эта еда не убьет ее на месте, она проживет меньше десяти лет.

Поступок Сюаньюань Чжи можно было назвать бескровным убийством. Она знала, что это ловушка, но ей пришлось в нее прыгнуть…

Сюаньюань Чжи безжалостен!

Линь Чуцзю бранила его мысленно, но улыбка на ее лице стала ярче. Ее брови были расслаблены, будто она и не знала о заговоре Сюаньюань Чжи. На мгновение Сюаньюань Чжи тоже подумал, что Линь Чуцзю ничего не знала, но вскоре Сюаньюань Чжи отмел эту мысль, потому что…

Когда он взял палочки, Линь Чуцзю тоже взяла палочки, но ела только блюда, которое было перед ней.

«Поистине умная девчонка». Сюаньюань Чжи положил палочки и похвалил ее с улыбкой.

Он знал свои расчеты, но она притворилась, будто ни о чем не знала. Притворилась глупой и заставила его потерпеть печальное поражение.

Стратегия Линь Чуцзю была очень хорошей. Он не уронил лицо, так что она не сможет избежать этой бури. Он ни за что бы этого не позволил. Пропасть между их положением обрекала Линь Чуцзю на полное отсутствие независимости.

Когда Сюаньюань Чжи положил палочки, Линь Чуцзю тоже остановилась, затем сказала беспомощно: «Не важно, насколько ты умна, ты никогда не сможешь быть умнее других. Перед старшим принцем я только притворяюсь немножко умнее».

Линь Чуцзю все еще улыбалась как цветок. Ее тон был спокойным, не сердитым, ни раздраженным. Как будто они были близкими друзьями, которые разговаривали о чем-то обычном, а не о вопросах жизни и смерти.

«Теперь уже поздно делать мне комплименты». Сюаньюань Чжи признавал, что иметь дело с умной женщиной вроде Линь Чуцзю было очень удобно. Если бы Линь Чуцзю не была принцессой Сяо и если бы она не обставила его, он бы точно привез Линь Чуцзю с собой в Центральную империю.

Умной женщине не нужно все объяснять. Было бы здорово иметь рядом с собой такую женщину.

«Старший принц, мне уже слишком поздно извиняться?» – спросила Линь Чуцзю, затем поднялась и поклонилась на 90 градусов.

Сюаньюань Чжи не дал Линь Чуцзю подняться и не принял ее извинения. Он оставил Линь Чуцзю стоять согнувшись и сказал: «Дай мне противоядие, тогда я сохраню тебе жизнь».

«Старший принц, вы знаете… это невозможно». Линь Чузцю выпрямилась, даже не задумавшись об этом.

«Ты отдашь свою жизнь за их?» Сюаньюань Чжи поднял бровь, изумленно глядя на нее.

«Не за их жизни, а чтобы защитить себя. Старший принц должен очень хорошо знать мою и ванъе ситуацию в Восточной стране. Без этих людей я одной ногой в могиле». Она не хотела жертвовать собой, но, если она позволит Армии Цзиньувэй и сотням тысяч солдат умереть на границе, она не сможет избежать смерти позже.

Иногда люди попадают в безнадежные ситуации. Если она умрет, защищая армию, ее назовут героиней. О ней будут писать в книгах по истории, и историки будут восхвалять ее, несмотря на то, что она женщина.

Напротив, если все солдаты на фронте погибнут, а она одна выживет, даже если эти люди умрут не для того, чтобы защитить ее, она все равно получит клеймо грешницы. Возможно, ее тоже внесут в книги по истории, но с дурной славой.

«Похоже, вы не собираетесь идти на компромисс». Сюаньюань Чжи просто кивнул, не намереваясь переубеждать ее. Он встал, собрал все со стола и положил это на тарелку, затем…

Он поставил тарелку перед Линь Чуцзю и сказал с улыбкой: «Это первый раз, когда я кого-то обслуживаю, может ли Сяо Ванфэй проявить ко мне уважение?» Сегодня Линь Чуцзю должна была есть, даже если она не может или не хочет есть, если только она не согласится отдать ему противоядие. Его не заботили жизни сотен тысяч воинов на границе.

Хотя блюда перед ней и были смешаны, они все равно издавали сильный аромат. Но и Линь Чуцзю, и Сюаньюань Чжи оба понимали, что эта тарелка с блюдами, была не «блюдом», а «ядом». Однако, даже зная, что что-то случится с ней после того, как она съест то, что на тарелке, Линь Чуцзю все равно должна была съесть это с улыбкой.

«Старший принц лично принес такую еду. Не говоря уже о том, как эти деликатесы вкусны. Даже если они отравлены, я съем им все».

По милой улыбке и мягкому тону казалось, будто Линь Чуцзю не знает, с какими последствиями она столкнется, после того как съест это.

«В таком случае, ты должна съесть побольше. Я не всегда подаю что-то людям». Даже несмотря на то, что эта умная женщина была неприятной, Сюаньюань Чжи все равно не мог не оценить ее. И он осознал, что восхищается Линь Чуцзю все больше и большею

Даже столкнувшись с тенью смерти, она все равно могла бессердечно смеяться, что было невозможно даже для мужчины.

«Я буду соответствовать доброте старшего принца». Линь Чуцзю сделала шаг вперед, села с тарелкой, взяла палочки и стала есть, спокойно без всякого беспокойства и тревоги. Она даже нахваливала еду время от времени: «Это очень вкусно».

Сюаньюань Чжи смотрел на красивое лицо Линь Чуцзю и наблюдал, как она ест высокотоксичную еду. На мгновение он поразился: «Что мне делать, ты нравишься мне все больше и больше».

«Вы имеете право испытывать ко мне симпатию, но и я имею право отказать вам. Старший принц, я замужем». Ее тон был легким и она говорила с улыбкой на лице, но мысленно она материла его по матушке: «Нравлюсь, как же. Если я тебе нравлюсь, на черта убивать меня, глядя мне в глаза?»

Если так Сюаньюань Чжи показывает свою любовь, она предпочла бы, чтобы он любил кого-нибудь другого. Она была не кошка-демон с девятью жизнями. У нее не было девяти жизней, чтобы играть с Сюаньюань Чжи…

Жестокая, ужасная женщина

Симпатия Сюаньюань Чжи была просто симпатией. Он не перестанет заставлять Линь Чуцзю отдать ему антидот, только потому что она ему нравится, и он не сохранит ей жизнь.

Сюаньюань Чжи мог думать об этом, и Линь Чуцзю – тоже. Так что Линь Чузцю никогда не думала и не надеялась, что Сюаньюань Чжи смилостивится и отпустит ее.

Линь Чуцзю не могла отдать «противоядие», так что ей пришлось съесть всю еду на тарелке.

Порции блюд были немаленькими. Линь Чуцзю ела медленно и почувствовала себя сытой, когда доела. Однако, прежде чем она смогла договорить, Сюаньюань Чжи подготовил еще одно блюдо и поставил его перед ней лично: «Если вам нравится, съешьте еще». Сюаньюань Чжи сказал это и поставил блюдо перед Линь Чуцзю. Он был внимательным и любезным, как будто они были парой возлюбленных.

«Старший принц, вы слишком любезны». Линь Чуцзю молча посмотрела на тарелку. Она была вдвое больше предыдущей. Линь Чуцзю все еще улыбалась, но в глубине души была подавлена.

Сюаньюань Чжи пытается закормить ее до смерти?

«Кем вы мне приходитесь? Зачем вам церемониться? Просто скажите мне прямо, какое блюдо вам нравится, и я прикажу слугам приготовить его». Кто знает, то ли он забавлялся, то ли пристрастился к этому, но взгляд Сюаньюань Чжи становился все более и более мягким. Однако Линь Чуцзю почувствовала панику.

Когда Сюаньюань Чжи смотрел на нее с ненавистью, это было гораздо лучше, чем то, как он смотрит на нее сейчас.

«Каждое блюдо, выбранное старшим принцем очень вкусное, но, к сожалению, мой желудок слишком мал, я не могу так много съесть. Это блюдо – уже предел». Она действительно не могла съесть больше. Сюаньюань Чжи попросту убивал ее.

«У вас плохой аппетит, но для женщины хорошо есть меньше, чтобы сохранить хорошую фигуру». Говоря это Сюаньюань Чжи оценивающим взглядом рассматривал Линь Чузцю. Его взгляд ничем не отличался от того, как он смотрел бы на женщину в борделе.

Линь Чуцзю молча стиснула зубы и просто продолжала улыбаться, как будто не понимала, что он говорит.

Учитывая положение Сюаньюань Чжи, как она могла злиться на него?

Кроме того, Сюаньюань Чжи только смотрел и не говорил ей этого. Если она скажет что-то об этом, разве она не признает, что в глазах Сюаньюань Чжи она была бордельной шлюхой?

Она не сделает ничего, что могло бы унизить ее. Более того, Сюаньюань Чжи уже согласился, что, если она доест то, что на тарелке, этот фарс окончится. Так зачем ей устраивать неприятности? Что если Сюаньюань Чжи рассердится на нее и заставит ее съесть всю еду на столе?

Линь Чуцзю больше не смотрела на Сюаньюань Чжи и просто отодвинула пустую тарелку в сторону, затем поставила перед собой тарелку, полную овощей и стала есть кусок за куском.

Даже зная, что, если она съест эти вещи, ей будет плохо или она может даже умереть на месте, Линь Чуцзю не подавала вида. Она по-прежнему выглядела элегантной и спокойной, без капли смущения или паники.

Сначала Сюаньюань Чжи сидел рядом с Линь Чуцзю, чтобы играть с ней и досаждать ей, но чем больше он смотрел, как Линь Чузцю ест…

Сюаньюань Чжи понял, что он потрясен. Его сердце само собой дрогнуло. Он не мог удержаться, он даже спросил, поддавшись порыву: «Разве вы… не боитесь?»

Разумеется, она знала, что это яд. Он мог убить ее. Так как же она могла глотать его, не меняясь в лице?

Правда ли это женщина?

«Я в ужасе», – Линь Чуцзю проглотила овощ, который был у нее во рте, перестала есть и повернулась к Сюаньюань Чжи, затем ответила на его вопрос.

«Если вам страшно, почему вы не прекратите?» – спросил он. Как что-то в этом мире может не бояться смерти?

«Вы позволите мне прекратить?» – спросила Линь Чуцзю.

Сюаньюань Чжи покачал головой: «Вы можете попросить меня». Это должно быть очень интересно, если Линь Чуцзю встанет на колени и будет умолять его, так?

Линь Чуцзю улыбнулась: «Если я попрошу, вы позволите мне уйти?»

Не дожидаясь, пока Сюаньюань Чжи ответит, Линь Чуцзю добавила: «Не позволите. И просить за свою жизнь – бесполезно. А раз просить бесполезно, зачем я стану вас просить? Кроме того… вы меня не убьете». Если она умрет, как Сюаньюань Чжи решит проблему «яда» в своем теле?

«Вы знаете, про будет с вами, когда вы вернетесь?» Хотя это не будет смертельно, Линь Чуцзю несомненно будет плохо после этой еды.

«Токсины в моем теле вызовут желудочные колики, рвоту, диарею, высокую температуру, мышечную слабость и отнимут 10 лет моей жизни… Есть что-то еще, что я не упомянула?» – Линь Чуцзю быстро перечислила симптомы, но ее тон был легким, будто это не имело к ней отношения.

«Все ваше тело распухнет, ваша коша потемнеет и вы можете стать уродливой». Сюаньюань Чжи знал, что последствия будут серьезными, но надо ли ему было о них беспокоиться?

Ему надо было лишь отдать приказ, и кто-нибудь организует для него все.

«Это ужасно». Линь Чуцзю коснулась своего лица со страхом. Но сказав эти слова, она продолжила есть. Как будто ей только нужно было ответить на то, что сказал Сюаньюань Чжи.

«Вам правда не страшно?» Сюаньюань Чжи осознавал, что он в самом деле не мог понять Линь Чуцзю. Эта женщина была поистине странной.

«Я съела все, чего еще бояться? Я просто пострадаю дней десять или полмесяца». Конечно, она боялась, но разве страх ей поможет? Если она скажет, что поится, разве Сюаньюань Чжи пощадит ее? Или утешит ее?

«Верно, старший принц…» Линь Чуцзю взяла ему и повернулась к Сюаньюань Чжи, затем спросила серьезно: «Вы действительно отпустите меня после того как я доем?»

«А что, вы боитесь, что я не сдержу своего обещания7» Сюаньюань Чжи не собирался отпускать Линь Чуцзю. Он бы продешевил, если бы Линь Чуцзю отделалась так легко.

«Нет… Я боюсь, что меня стошнит на вас». В конце разговора на лице Линь Чуцзю уже отразилась боль и она прижала левую руку к животу.

«В чем дело?» Выражение лица Сюаньюань Чжи изменилось, и он резко встал.

В мгновение ока Линь Чуцзю побледнела. На ее лбу выступил пот, и она вскрикнула отболи: «Ох… больно».

«Почему так быстро?» Сюаньюань Чжи нахмурился, когда увидел гримасу боли на лице Линь Чуцзю. Он хотел протянуть руку, чтобы помочь ей. К счастью, он вовремя пришел в себя, и его протянутая рука замерла в воздухе. Потом он убрал ее.

Линь Чуцзю закусила губу от боли, но все равно улыбнулась: «Я принимаю лекарство в последнее время, и это лекарство не совместимо с едой».

«Зная, что лекарство и еда не совместимы, вы все равно ее съели?» Сюаньюань Чжи посмотрел на Линь Чуцзю как на идиотку.

Он до сих пор в жизни не видел женщины глупее Линь Чуцзю.

Она знала, что не может это есть, знала, что последствия будут серьезными, но все равно выбрала не подчиниться и не молить о пощаде?

«Я могла не есть, ваше королевское высочество?» – Линь Чуцзю с силой вдохнула, чтобы подавить боль. Ее упрямство могло рассердить кого угодно. Однако, она не могла сдержать это упрямство.

«Вы… что за идиотка!» Сюаньюань Чжи был раздражен и повернулся, взмахнув рукавами.

Почему он должен переживать из-за этой глупой женщины?

Нет, эта женщина была не только глупой, но еще и очень жестокой. Она была жестокой не только с ним, но и с собой. Это была ужасная женщина…

Боль. Мне больно

Лоб Линь Чуцзю был покрыт холодным потом. Хотя на ее лице была улыбка, ее бледность и легкая сгорбленность говорили Сюаньюань Чжи, что ей было очень нехорошо. Ей было настолько нехорошо, что она не могла этого терпеть.

Но даже в таких неудобных обстоятельствах она все равно могла говорить и улыбаться, как обычно.

«Вы действительно ужасная женщина». Сюаньюань Чжи посмотрел на Линь Чуцзю и в его глазах промелькнула искра беспокойства.

Линь Чуцзю была ужасной женщиной. Она была жестока к другим, но еще более жестока к себе. Сяо Тяньяо давно это знал, а теперь узнал и Сюаньюань Чжи!

Такую женщину умный мужчины не станет провоцировать. Она никогда не забудет тебе, если ты ее спровоцируешь. Сюаньюань Чжи хотел убить Линь Чуцзю, чтобы у него не было проблем в будущем, но…

Как только эта мысль пришла ему в голову, Сюаньюань Чжи отмел ее.

Он проконсультировался с доктором и узнал, что ее организм действительно не в порядке. Вот только доктор не знал, было ли это из-за яда или нет. Коротко говоря, доктор, который пришел с ним, не мог поставить диагноз. В таких обстоятельствах он не мог убить Линь Чуцзю.

Более того, было совсем неинтересно прекратить мучения Линь Чуцзю быстро. Блюда подействовали, Линь Чуцзю было больно, она могла уйти.

Кроме того, если эту женщину действительно здесь стошнит, что он будет делать?

Он не мог терпеть кислый запах в лагере. Даже если он сам не будет ночевать в этом шатре, это ему не нравилось.

Сюаньюань Чжи не стал позорить Линь Чуцзю. Он просто сложил руки на груди и смотрел, как Линь Чуцзю мучилась от боли, затем махнул рукой и сострадательно позволил Линь Чуцзю уйти.

«Спасибо, старший принц. Старший принц может навестить вас в другой день. Мы с мужем устроим пир и будем развлекать старшего принца». Тело Линь Чуцзю дрожало от боли, но она все равно сдерживала свои стучащие зубы и грациозно попрощалась, как достойная благородная дама, которую воспитывали тысячу лет.

«Я жду этого с нетерпением». Сюаньюань Чжи действительно хотел посмотреть, как Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю ладят.

Мог ли Сяо Тяньяо – этот ледяной мужлан – держать в узде такую сильную женщину, как Линь Чуцзю?

Должно быть, очень интересно будет увидеть, как женщина помыкает Сяо Тяньяо.

При мысли об этом, уголки губ Сюаньюань Чжи сами собой приподнялись, и он с улыбкой смотрел, как Линь Чуцзю уходит.

Линь Чуцзю была шокирована ответом Сюаньюань Чжи, но она не хотела задерживаться ни на минуту. Хоть ей и было любопытно, Линь Чуцзю не удосужилась спросить.

Она очень торопилась уйти сейчас, но она не показывала этого на лице. Хотя ее шаги были немного беспорядочными, Линь Чуцзю все равно шла спокойно. Она показала свою поспешность, только когда она собиралась покинуть лагерь.

«Я думал, вы сможете притворяться вечно». Сюаньюань Чжи наблюдал с сарказмом и презрением эту сцену. К несчастью, Линь Чузцю не могла этого видеть, но… даже если бы она это видела, это было бы бесполезно, потому что ее это не заботило.

Мо Цинфэн ждал снаружи лагеря. Видя, что лицо Линь Чуцзю бледное и она спотыкается, он быстро шагнул вперед, протянул руку, чтобы помочь, но Линь Чуцзю отказалась: «Не надо».

«Ванфэй…» Мо Цинфэн нахмурился, и его руки застыли в воздухе.

Линь Чуцзю взглянула на Мо Цинфэна, но проигнорировала волнение в его взгляде и руку помощи. Она прошла мимо него и села в карету.

Мо Цинфэн беспомощно вздохнул и последовал за Линь Чуцзю.

Шаг Линь Чуцзю был ровным, но она шла очень медленно. Мо Цинфэн следовал за ней, молча, глядя на худенькую, но сильную фигуру Линь Чуцзю. Он в первый раз спросил себя: «Я сделал что-то не так?»

Когда явился старший принц, он переложил эту проблему на Линь Чуцзю. Когда он нашел месторождение черного железа, он снова перебросил задачу Линь Чуцзю.

Хотя Сяо Тяньяо перед уходом сказал, что все будет решать Линь Чуцзю, но в конце концов, она была женщиной. Разве мужчины вроде него не должны были бросаться вперед и защищать ее от опасности? Так почему же принцесса бросалась защищать их?

Видя, как Линь Чуцзю держится за руку евнуха и забирается в карету с трудом, Мо Цинфэн снова вздохнул: «Правильно или не правильно я поступил, теперь не важно. Важно, что принцесса то сделала. Если бы со старшим принцем столкнулись мы, боюсь, никто не смог бы остановить войска, которые он послал».

Отбросив самобичевание и вину в сердце, Мо Цинфэн повернулся, сел на свою лошадь и потянул за собой карету.

Один час!

Линь Чуцзю пробыла в лагере Сюаньюань Чжи всего час, но этот час был невероятно долгим для императорского доктора Чжи и остальных.

Линь Чуцзю покинула лагерь, и Армия Цзиньувэй была в полной боевой готовности у его пределов. Они стояли на самой границе лагеря, которые атаковать в любой момент.

Они стояли у дверей, ожидая возвращения Линь Чуцзю, или, точнее, ожидая сигнала отправить войска.

Полчаса, час… Они стояли там, как сосны и кипарисы, глядя вдаль зоркими глазами.

Через час главнокомандующий армии Цзиньувэй уже нервничал. Он отправил разведчиков расследовать, что случилось, и в то же время приказал своим людям подготовиться, быть готовыми атаковать в любой момент.

Но в этот момент показалась карета Линь Чуцзю.

«Назад, назад, ванфэй вернулась», – поспешно возвратился разведчик и радостно доложил.

«Вернулась? Ванфэй вернулась благополучно?» Услышав эти новости, главнокомандующий армией Цзиньувэй улыбнулся, и его глаза заблестели.

Разведчика это застало врасплох, и он чуть не свалился с лошади. Он с силой натянул поводья и выровнялся. Разведчик кивнул: «Генерал, ванфэй благополучно вернулась. Я видел молодого господина Мо рядом с ванфэй. Если бы что-то случилось с ванфэй, молодой господин Мо безусловно не стал бы просто стоять в стороне».

Линь Чуцзю сидела в карете. Разведчик не мог знать, что с ней происходило. Они могли только догадываться по состояние Мо Цинфэна.

Мо Цинфэн был рядом, чтобы защищать Линь Чуцзю. Мо Цинфэн был в порядке, так как же могла Линь Чуцзю быть не в порядке?

Однако, они не знали того, что если старший принц хотел уничтожить человека, у него имелись способы убить без крови, и способы заставить человека прожить жизнь, которая хуже смерти.

Когда главнокомандующий армии Цзиньувэй получил новости, он немедленно приказал людям передать их, чтобы все не беспокоились.

Что ж, с тех пор как они получили известия о том, что старший принц Центральной империи пригласил Линь Чуцзю на обед, никто во всей армии не мог смеяться. Особенно люди в лагере раненых, которые каждую секунду посылали людей узнать о ситуации, и сводили всех этим с ума.

«Да!» – громко ответил разведчик.

В результате, карета Линь Чуцзю еще не приехала, а новости о ее благополучном возвращении уже распространились по всему лагерю.

Одному Богу было известно, что Линь Чуцзю умирала от боли в карете в то же самое время.

Боль, которую она показала Сюаньюань Чжи была наполовину правдой, наполовину притворством. Она обманула Сюаньюань Чжи, чтобы она могла вызвать рвоту в карете и избавиться от всего, что она съела поскорее, но…

Она не знала, что такое Сюаньюань Чжи положил в еду, но она долгое время не могла ничем вырвать. Она съела так много, но не могла спровоцировать рвоту. Это ощущение было необычным.

«Это называется: дьявол не дремлет?» Линь Чуцзю лежала в карете, держась за свой невыносимо болевший живот, и у нее из глаз текли слезы.

Больно, так больно!

На этот раз ей было по-настоящему больно, без следа притворства.

Рвота Отвратительно

Желудочные колики были невыносимы. Как будто острый нож поворачивался туда-сюда внутри. Ее живот был неспокоен, как море. Ее тошнило, но не могло вырвать.

«Ох…» Линь Чуцзю сидела в карете, закусив губу. Она не позволяла себе издать ни звука боли.

Если она закричит от боли в карете, она проиграет. Она знала, что люди Сюаньюань Чжи следят за ней из темноты. Если она закричит, намерение Сюаньюань Чжи будет исполнено, и он будет удовлетворен, но…

Она просто не хотела, чтобы это случилось!

Было не важно, покажется ли она лицемерной или умрет. Все равно, такой уж она была. Она скорее умрет от боли, чем позволит врагу увидеть ее мучения, чего он и желает.

Это не имело никакого отношения к гордости или страху смерти. Она просто хотела сохранить лицо.

Линь Чуцзю, которая отчаянно пыталась сохранить лицо, сильно страдала в карете одна. Но, когда карета остановилась, она вышла с улыбкой, поддерживаемая евнухом.

Однако, на ее лице все равно была видна боль. Она была очень бледна. Ее длинные мокрые от пота волосы липли к лицу. Она выглядела смущенной, но ее осанка и ее теплая улыбка заставляли людей не обращать внимания на ее смущение. Они замечали только ее красоту.

«Все хорошо потрудились». Линь Чуцзю вышла из кареты и отказалась от поддержки евнуха. Глядя на бесстрашную армию Цзиньувэй в полном вооружении, Линь Чуцзю внезапно ощутила, что все того стоило.

Не то чтобы она была довольна собой, но… Если ей суждено было умереть, лучше было умереть, спасая жизни всех.

Но, конечно, она все еще чувствовала обиду и горечь от несправедливости, но эта горечь и обида не имели никакого отношения к солдатам в армии. Они относились только к Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо, этот человек – он не относился к ней как к женщине. Он считал ее воином женского пола. К счастью, она была сиротой в детстве. Лишенная родительской любви, она выросла без комплекса принцессы, иначе она бы не выжила с таким мужчиной, как Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо был слишком сильным и очень амбициозным. Женщина, которая была ему нужна, не была обычным человеком.

Думая об этом, она не остановилась. Хотя она шла очень медленно, она шла очень твердо.

Время от времени она кивала тем, кто приветствовал ее. Помимо легкой слабости никто больше не видел ничего необычного.

От входа в лагерь до шатра дорога была долгой. Линь Чуцзю обычно требовалось примерно четверть часа, чтобы дойти туда. И еще больше сейчас, когда она была крайне слаба и шла медленно.

Линь Чуцзю потребовалось четверть часа, чтобы едва пройти полпути. Линь Чуцзю подумала о том, чтобы остановиться и попросить солдат принести паланкин, но…

Сейчас она была для солдат армии будто богиней. Если она упадет, дух армии пошатнется.

Сюаньюань Чжи использовал свой метод, чтобы унизить ее перед всей армией и воинами. Когда они увидят ее слабой и беспомощной, они больше не будут считать ее своей духовной опорой.

Думая об этом так, Линь Чуцзю утвердила свое намерение двигаться вперед шаг за шагом.

Чем больше Сюаньюань Чжи хотел увидеть ее униженной, тем меньше ей хотелось, чтобы он преуспел.

Она была сиротой. Но сироты тоже были горды!

Линь Чуцзю яростно прикусила кончик языка, проглотила кровь во рту и помахала всем с улыбкой. Она не решалась говорить сейчас, боясь, что, когда она заговорит, у нее изо рта выльется кровь.

Из-за того что она шла медленно и элегантно, Линь Чуцзю шла еще четверть часа. После этого она, наконец достигла шатра, который охраняли солдаты Цзиньувэй. По ее лицу ничего не было заметно, но в глубине души она испытывала облегчение.

Она наконец-то прибыла!

Когда она достигла места, которое охраняли солдаты Цзиньувэй, Линь Чуцзю остановилась и огляделась. Затем еще раз помахала всем рукой и сказала: «Вы можете идти».

С этими словами она исчерпала все свои силы. Сказав это, она не решилась более задерживаться. Она быстро пошла к шатру. Если бы люди посмотрели внимательнее, они заметили бы, в каком волнении она была в этот момент.

Мо Цинфэн неотступно следовал за ней. В обычное время Линь Чуцзю приказала бы кому-нибудь выгнать его. Но сейчас у Линь Чуцзю не было сил. Она почти ввалилась в шатер. Линь Чуцзю больше не могла сдерживаться, как только вошла внутрь.

«Я…» В глазах у нее потемнело, и ее тело обмякло. Линь Чуцзю упала вперед. Она протянула руки, чтобы за что-нибудь ухватиться, но она не могла поднять руки…

Когда она уже думала, что упадет на землю, что-то твердое внезапно крепко обхватило ее за пояс: «Ванфэй, осторожно».

Без сомнения, человеком, который держал ее, был Мо Цинфэн.

У Линь Чуцзю не было сил, чтобы думать о Мо Цинфэне в этот момент. И хотя мо Цинфэн держал ее, он держался на почтительном расстоянии и не сильно касался ее.

Без колебаний Линь Чуцзю приказала: «Отведите меня в комнату и попросите императорского доктора Чжу… прийти».

Мо Цинфэн помедлил и нерешительно посмотрел на Линь Чуцзю. Линь Чуцзю больше ничего не сказала, она только закрыла глаза. У нее правда больше не было сил. Она больше не могла пошевелиться.

Мо Цинфэн очень хорошо знал ситуацию Линь Чуцзю. Он молча стиснул зубы, закрыл глаза и подхватил Линь Чуцзю горизонтально. «Ванфэй, я оскорблю вас», – сказал он, обняв ее. Но на самом деле, Мо Цинфэн протянул руки очень далеко и не позволил себе прикасаться к Лино Чузцю.

Линь Чуцзю спокойно закрыла глаза. Мо Цинфэн положил ее на кровать и накрыл одеялом.

«Ванфэй, я иду за доктором Чжу». Увидев гримасу боли на лице Линь Чуцзю, Мо Цинфэн более не мог задерживаться, он повернулся и вышел.

Но как только Мо Цинфэн вышел, Линь Чузцю больше не пыталась сдерживаться, и стон боли вырвался у нее изо рта.

Ей было больно, так больно. Она не чувствовала такой боли, даже когда умерла. Страшные боли в животе были еще хуже, чем при родах.

«Как же больно». Линь Чуцзю схватилась за живот, дрожа от боли. Она запустила медицинскую систему, чтобы проверить свое состояние, но медицинская система только сказала, что это отравление. Метод лечение состоял только в том, чтобы сначала спровоцировать рвоту, потом промыть кишечник и желудок, а после вколоть антидот.

Линь Чуцзю не нужна была медицинская система, чтобы понять свое состояние. Она знала, что должна была сначала вызвать рвоту, но… она уже давно тыкала пальцами себе в рот, но не могла вырвать.

Разумеется, ее желудок был так полон, что ей было плохо, но она не могла ничем стошнить.

«Ох… Ох…» Линь Чуцзю легла на кровать, беспрестанно суя пальцы в горло, пытаясь стошнить содержимым желудка. Однако она уже давно пыталась это сделать, но не могла стошнить ничем, кроме едкой воды.

Императорский доктор Чжу поспешно вошел и увидел, что Линь Чуцзю похожа не на человека, а на призрака.

«Ванфэй, что с вами?» – императорский доктор Чжу торопливо поставил аптечку и подошел, чтобы проверить пульс Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю подняла голову и слабо сказала: «Пищевое отравление, дайте мне какое-нибудь лекарство, чтобы вызвать рвоту». Кто знает, какие ингредиенты Сюаньюань Чжи дал ей. Ее желудок продолжало крутить и колоть. Боль была такой, что ее голова заболела тоже, но она не могла ничем стошнить…

«Это в самом деле пищевое отравление. И старший принц действительно дал вам яд». Императорский доктор Чжу сначала не был уверен в своем диагнозе. Но, услышав слова Линь Чуцзю, он понял, что поставил верный диагноз, но…

Вызвать у пациента рвоту было нетрудно, но метод был довольно отвратительным…

Возбужден. Умирает

Рвоту нельзя было вызвать нормальными методами, и рвотные препараты тоже были неэффективными, так что оставался только один способ спровоцировать рвоту, и это был…

Свиной навоз!

Возьмите немного свиного навоза, поднесите его к носу и понюхайте.

Что же до того, что испражнения свиней были грязными и омерзительными?

Что ж, ветеринары даже пробуют на вкус фекалии свиней и овец. Для докторов это сделать тоже было нетрудно. Более того, доктора иногда наблюдали испражнения пациентов, неважно, привычны они были к этому или нет.

Вот только…

Линь Чуцзю не могла нюхать навоз свиньи.

«Ох…» Линь Чуцзю застонала от боли и сказала: «Пропишите мне рвотное, но только не свиной навоз». Ее состояние было не настолько серьезным, чтобы использовать свиной навоз. Когда она будет умирать от боли, может быть, она и задумается нал тем, чтобы его попробовать. Но не сейчас.

«Рвотное снадобье вам не помогает, так зачем терять время?» Когда императорский доктор Чжу увидел состояние Линь Чуцзю, он понял, что с этим будет непросто справиться.

Линь Чуцзю была прекрасным врачом, но ей было так плохо от еды. Было видно, что обычные методы вызова рвоты не сработают. Она должна воспользоваться сильным средством, но…

Линь Чузцю пока не решалась попробовать навоз свиньи.

«Вы пропишите лекарство, я остальное… я что-нибудь придумаю». Она попробует принять еще дозу рвотного, это должно сработать.

Если не сработает, она придумает что-нибудь все равно, она еще это не пробовала.

«Что ж, я дам вам лекарство. Если будет слишком плохо, пусть кто-нибудь позовет меня, и я проведу вам лечение иглоукалыванием». Иглоукалывание может временно снять боль, но для Линь Чуцзю это вылечило бы симптомы, а не причину в корне.

«Что ж, идите». Линь Чуцзю махнула рукой, делая знак доктору Чжу поторопиться. И в то же время – чтобы прогнать Мо Цинфэна.

После того как все ушли, Линь Чуцзю снова достала рвотное лекарство, но оно не дало никакого эффекта.

«Я умираю». Исчерпав все методы, даже если бы она приняла болеутоляющие, эффекта все равно бы не было. Более того, боль становилась все хуже, Линь Чуцзю металась на кровати от боли…

Когда Мо Цинфэн вернулся, его остановил солдат Цзиньувэй, охранявший снаружи. Он не дал ему приблизиться к шатру, так что, когда Линь Чуцзю серьезно заболела, никто об этом не знал. В итоге… Линь Чуцзю потеряла сознание от боли!

Когда доктор Чжу пришел, он увидел, что Линь Чуцзю лежит на кровати с бледным лицом. Она была неподвижна, ее дыхание было очень слабым, и она казалась мертвой.

«Ванфэй мертва?» Императорский доктор Чжу подскочил, когда увидел Линь Чуцзю. Его руки задрожали, и чашка выскользнула из них. Все снадобье вылилось на землю, но императорский доктор Чжу не мог контролировать это в тот момент. Он сделал три шага вперед и подошел к Линь Чуцзю проверить ее пульс и дыхание. Видя, что Линь Чузцю все еще дышит, императорский доктор Чжу выдохнул с облегчением: «Хорошо, что она не мертва. Если бы она умерла, как бы я объяснил это ванъе?»

Однако императорский доктор Чжу только вздохнул и снова забеспокоился. Потому что он обнаружил, что с пульсом Линь Чузцю были проблемы.

«Он такой быстрый, разве это не опасно?» Действительно, сердцебиение Линь Чузцю вдруг ускорилось. Оно было в два раза чаще, чем у здоровых людей. Кроме того, бледное лицо Линь Чуцзю сразу же необычным образом изменилось. Румянец сделал ее крайне очаровательной. Как будто она приняла любовное зелье, но…

Императорский доктор Чжу очень хорошо знал, что Линь Чуцзю была под действием не любовного зелья, а яда.

Само тело Линь Чуцзю содержало много ядов, но по какой-то неизвестной причине эти остаточные яды всегда находились в тонком равновесии. Эти токсины могли убить Линь Чуцзю давным-давно, но они хорошо контролировались и находились в балансе. Они даже постепенно расщеплялись, но теперь…

Баланс токсинов в теле Линь Чузцю был нарушен. Токсины дико вращались в ее теле. Как будто хотели вырваться наружу.

«Нет, эта перемена слишком быстрая». Он только что проверял пульс Линь Чузцю некоторое время назад, но теперь ее пульс снова изменился. На этот раз он был быстрым и тяжелым. Румянец на лице Линь Чуцзю становился темнее и темнее, как будто у нее было кровотечение.

«Это ужасно». Императорский доктор Чжу испугался и поспешил взять серебряные иглы. Он повернулся, поднял одежду Линь Чузцю и вонзил несколько серебряных игл в ее тело.

В этот момент его действительно не заботили различия между женщинами и мужчинами.

Было важнее спасти ее. В нынешнем положении Линь Чузцю, если ей вовремя не оказать лечение, ее ждала только смерть.

Императорский доктор Чжу знал, что дело срочное. Он не переставал работать руками и быстро втыкал серебряные иглы. Когда последняя игла была воткнута, румянец на лице Линь Чузцю спал. Что же до сердцебиения?

Императорский доктор Чжу проверил ее пульс и обнаружил, что он стал значительно лучше.

«Хорошо, что это работает, это очень хорошо». Видя, что яд в теле Линь Чузцю был взят под контроль, доктор Чжу обрадовался. Он хотел закончить с этим, поэтому вышел наружу, чтобы позвать кого-нибудь на помощь.

«Приготовьте материалы для лечебной ванны, она потребуется ванфэй немедленно», – крикнул за дверь доктор Чжу.

Он не волновался, что никто не принесет материалы для медицинской ванны. Целая армия переживала за Линь Чуцзю. Стоило ему крикнуть – и множество человек придут на помощь.

Разумеется, меньше чем через четверть часа горячая вода и медицинские препараты были принесены. Количество медикаментов было достаточным. И этого было более чем достаточно, чтобы Линь Чуцзю приняла ванну десять раз.

Медицинские препараты принес ученик доктора Чжу. После того как он доставил лекарства, он не поспешил убежать, а спросил: «Господин, как ванфэй?» Это было не любопытство, а беспокойство.

«Старший принц обманул ванфэй. Теперь ее состояние очень тяжелое. Пусть все сами о себе заботятся. Не беспокойте ванфэй больше. Ванфэй пока что не в силах разгребать ваши проблемы», – серьезно сказал доктор Чжу. Его слова, разумеется, предназначались Мо Цинфэну и генералам.

Всякий раз, когда у этих мужчин возникали проблемы, они сбрасывали это дело на Линь Чуцзю, женщину. Как могли они, мужчины, позволять принцессе рисковать собой всякий раз, когда возникала опасность.

Ученик явно понял, о чем говорил доктор Чжу, поэтому он стыдливо кивнул головой и немедленно вышел передать его слова…

Так что меньше чем через полчаса вся армия знала, что Линь Чуцзю была отравлена старшим принцем Центральной империи ради них. В этот момент она была в опасности. Она волновалась, что все запаникуют, поэтому решила оставаться сильной. Но она потеряла сознание, как только пришла в шатер.

Новости были наполовину правдивыми, наполовину нет, из-за чего невозможно было заставить кого-либо хоть немного усомниться. Все, кто входил и выходил из шатра, выглядел взволнованным, так что новости казались убедительными.

Вскоре эти новости также дошли и до Сюаньюань Чжи. Узнав, что жизнь Линь Чуцзю в опасности, зная, что она испытывает в этот момент ужасную боль и едва цепляется за жизнь, Сюаньюань Чжи пришел в восторг: «Разумеется, если тебе не повезет, мое настроение улучшится!»

Сюаньюань Чжи был в хорошем настроении и приказал своим людям продолжать следить за ней. Он даже приказал им докладывать ему, как только у них появятся другие новости. До этого Сюаньюань Чжи никогда не получал новостей, которые приводили его в такое возбуждение…

Раздеть. Мысли

Вредная еда, которой Сюаньюань Чжи накормил Линь Чуцзю не только вызвала у нее боли, но также успешно нарушила баланс различных токсинов в ее теле, приведя к серьезному отравлению.

Яд распространился быстро. Императорский доктор Чжу даже не успел проконтролировать его. Вскоре после этого лицо Линь Чуцзю из красного стало синевато-темным. Ее губы сделались из бескровных фиолетовыми. Даже кончики ее пальцев почернели. Казалось, будто яд вырвался в одно мгновение и распространился во все части ее тела.

«Проклятье», – императорский доктор Чжу очень огорчился и сердито выругался.

Но в этот момент ругаться было бесполезно. После того как яд подействовал, Линь Чуцзю потеряла сознание. Она была похожа на живую покойницу.

Императорский доктор Чжу боялся, что Линь Чуцзю умрет, поэтому провел ей еще два лечения иглоукалыванием, чтобы замедлить распространение яда. Однако это лечение лишь замедлило его. Пальцы Линь Чуцзю все еще были черными.

«Жизнь принцессы в опасности?» Мо Цинфэн никогда не видел отравленного человека в таком состоянии. Он не мог не переживать.

Прежде чем Сяо Тяньяо уехал, он поручил дела всей армии Линь Чуцзю, но он передал поручил безопасность Линь Чузцю ему. Если какое-то несчастье случится с Линь Чуцзю, ему не жить.

«Я пока не знаю». Императорский доктор Чжу обильно потел, глядя на Линь Чуцзю. Затем он велел своему ученику приготовить целебную ванну и бросить туда лекарства.

«Доктор Чжу, вы должны вылечить ванфэй. Только скажите мне, что вам нужно, и я сейчас же это найду». Когда Мо Цинфэн услышал слова доктора Чжу, он опечалился до глубины души. Императорский доктор Чжу был лучшим врачом в военном лагере и одним из лучших докторов Восточной страны. Поэтому, когда он сказал, что он не знает, это означало, что Линь Чуцзю действительно в опасности.

«Просто сказать вам, что мне нужно? Мне нужна воскрешающая таблетка и священная таблетка детоксикации, у вас они есть?» Императорский доктор Чжу рассмеялся над патетическими словами Мо Цинфэна и ответил с сарказмом.

Воскрешающая таблетка и священная таблетка детоксикации были секретными лекарствами Центральной империи. В Центральной империи только у императорской семьи и семи благородных семейств они были. Про первую говорили, что она способна вылечить все, тогда как последняя могла выводить любые яды.

Только величайшие фармацевты Центральной империи могли создавать два этих лекарства. Так что не то что создать, но даже увидеть ее самому было чудом.

«Я…» Наставник Мо Цинфэна был богом боевых искусств. У него были контакты с Центральной империей. Он, естественно, знал эти два лекарства и понимал, что они есть только у знати.

«Хм! Если вы не способны это сделать, не произносите громких слов. Это позорно». Императорский доктор Чжу презрительно фыркнул. Он сделал Линь Чуцзю еще одно иглоукалывание, и положил ей в рот таблетку. Линь Чуцзю проглотила таблетку. Увидев это, доктор Чжу вздохнул с облегчением, но сказал с отвращением:

«От женщин одни неприятности. Если бы я знал, что ты женщина, я бы не обратил на тебя внимания. Тогда мне не пришлось бы тратить таблетку детоксикации. Видит бог, у меня только одна таблетка детоксикации». Императорский доктор Чжу совершенно забыл, что он понял, что Линь Чуцзю женщина в первый же раз, когда увидел ее.

«Таблетка детоксикации? Это… это таблетка детоксикации из Центральной империи?» Когда Мо Цинфэн услышал слова доктора Чжу, его глаза загорелись.

Эта таблетка детоксикации тоже была лекарством, доступным только в Центральной империи. Хотя ее нельзя было сравнить со священной таблеткой детоксикации, ее было достаточно, чтобы вывести большинство известных ядов.

Таблетки детоксикации не были жизненно необходимыми лекарствами. В Центральной империи люди могли купить эту таблетку, если у них было достаточно денег. Однако людям на востоке было не просто ее купить.

Центральная империя строго контролировала таблетки противоядий. Было строго запрещено продавать слишком много лекарств четырем странам. Они строго контролировали, сколько лекарств могло продаваться четырем странам каждый год. И каждая таблетка продавалась по высокой цене.

Но, конечно, если есть спрос, появятся и предприниматели.

Многие люди на черном рынке использовали определенные каналы из Центральной империи, чтобы привезти таблетки детоксикации в Четыре страны, но по сравнению с Центральной империей цены были – небо и земля.

Например, люди могли купить таблетку детоксикации за один-два серебряных ляна в Центральной империи. А в Четырех странах ее можно было купить по меньшей мере за 10 тысяч лянов, или даже за двадцать-тридцать тысяч.

Она была такой дорого, что большинство людей не могли купить ее. По крайней мере, их семья Мо не могла ее купить. Мо Цинфэн, который жил в Северной территории, никогда даже не видел ее прежде.

В Северной территории их было всего три – в руках Императора Северной территории. Одну из них он съел сам, и это спасло ему жизнь. Оставшиеся две император всегда держал близко к себе из страха, что его снова отравят.

Так что в этот момент разве мог Мо Цинфэн не обрадоваться, увидев, что у доктора Чжу в руке была таблетка детоксикации?

У императорского доктора Чжу была таблетка детоксикации, что означало, у него был способ купить ее. Будет не проблемой попросить доктора Чжу помочь ему купить несколько таблеток, верно?

К сожалению, Мо Цинфэн еще ничего не сказал, а доктор Чжу уже отмел вопрос: «Даже не думайте, у меня только одна таблетка. Даже у Сяо Ванъе их нет, так где, по-вашему, я должен их купить?»

На черном рынке они продавались, но у них всегда были особые покупатели. Это было не то, чего могли касаться такие люди, как они. Что же до того, есть ли таблетки у Сяо Тяньяо?

Императорский доктор Чжу считал это очень маловероятным, потому что…

Сяо Тяньяо не боялся ядов. Как можно ожидать, что человек, который не боится ядов, найдет способ купить таблетку детоксикации?

Ответ был: «разумеется, никак».

После того как доктор Чжу остановил Мо Цинфэна, он повернулся к нему спиной и сосредоточился на приготовлении целебной ванны, которая была нужна Линь Чуцзю.

Примерно через полчаса, когда целебная ванна была готова, императорский доктор Чжу указал пальцем на Линь Чуцзю и сказал Мо Цинфэну: «Снимите с нее одежду и положите ее в ванну».

«Что? Снять с нее одежду? Доктор Чжу, она принцесса Сяо». Мо Цинфэн чуть не описался от страха, услышав слова императорского доктора Чжу.

Снять одежду с принцессы Сяо? Императорский доктор Чжу был настолько бесстрашен:

«О чем вы подумали? Я просто попросил вас снять верхнюю одежду с ванфэй, ничего больше. Вы что, думали, я позволил бы вам раздеть ванфэй донага? Вы забываетесь, и у вас полно дурных мыслей». Императорский доктор Чжу покачал головой, как будто Мо Цинфэн был безнадежен.

Мо Цинфэн смутился. Его уши необычайным образом покраснели. Он даже начал заикаться: «Я… я не думал так».

«Хорошо, если не думали. Если Сяо Ванъе узнает, что вы думали о том, чтобы раздеть ванфэй донага, вам не поздоровится». Он никогда не думал этого делать, так почему же Мо Цинфэну пришло это в голову?

Лицо Мо Цинфэна побледнело, и он отступил от Линь Чуцзю на два шага: «Доктор Чжу, тело принцессы священно. Я не могу к ней прикасаться. Я прошу вас, доктор Чжу, сделайте это сами».

Сказав эти слова, Мо Цинфэн повернулся и выбежал из шатра. Сколько бы доктор Чжу его ни звал, Мо Цинфэн его не слушал. Он бежал так быстро, что рассердил Доктора Чжу.

«Злодей, злодей, он просто притворяется благородным. Как отвратительно».

Никто другой этого не сделает, поэтому императорскому доктору Мо пришлось сделать это самому. Он помог Линь Чуцзю снять пальто, затем поднял ее и положил в целебную ванну…

Несмотря на то что доктор Чжу был стар, он был пугающе сильным. Он поднял Линь Чуцзю, как цыпленка. Он совсем не прилагал для этого усилий.

Видя, что Линь Чуцзю не утонула, императорский доктор Чжу больше не обращал на нее внимания. Линь Чуцзю оказалась в ванне в крайне неудобном положении.

По мнению доктора Чжу, раз она была без сознания, было не важно, удобно ей или нет. Но он не знал, что…

Побить. Ванъе недоволен

Хотя Линь Чуцзю не могла открыть глаза от боли, она все равно была в здравом уме. Другими словами, Линь Чуцзю была в сознании все это время. Хотя она ничего не видела, она знала, что происходит вокруг и знала свое положение.

И чем больше она понимала, тем больше расстраивалась. Ей даже хотелось выскочить из ванный сейчас же, избить доктора Чжу как следует, чтобы привести его в чувства.

Услышав слова доктора Чжу о раздевании и слишком многое вообразив, Линь Чуцзю подумала много грязных слов. Императорский доктор Чжу не принимал запреты между женщинами и мужчинами всерьез и не думал о ее положении. Он посмел шутить над ней.

Однако императорский доктор Чжу смел быть высокомерным только перед Мо Цинфэном. Если бы она была в сознании или если бы Сяо Тяньяо был здесь, доктор Чжу не позволил бы себе этого.

Конечно, хотя императорский доктор Чжу и ворчал и отпустил неуместную шутку, Линь Чуцзю на это не сердилась. Ей хотелось побить его, потому что она была сердита на то, что императорский доктор Чжу бросил ее в целебную ванну, как свинью.

Кто знает, кто готовил медицинскую ванну. Высокая температура в ней могла сварить свинью. Если бы ее положили в такую горячую ванну, когда она была в сознании, она выпрыгнула бы из нее.

Если бы ей просто было горячо, она смогла бы это вытерпеть. Однако теперь всему ее телу было плохо. Она не могла сказать, какая боль была о жара, а какая – от отравления.

Что Линь Чуцзю было тяжелее всего терпеть, это то, что императорский доктор Чжу бросил ее в ванну и оставил ее в ней в очень неудобном положении. Ей было неудобно, но она не могла пошевелиться.

Хотя она сейчас была в сознании, действовал только ее разум, а ее тело совершенно невозможно было контролировать. В этот момент ее душу будто отделили от тела, но боль все равно ощущалась…

Она ясно понимала свою ситуацию, но не могла ничего с ней поделать. Она боялась, что в целом мире не было ничего трагичней ее нынешнего положения.

Линь Чуцзю не знала, как долго она лежала в ванне в крайне неудобной позе. Она только знала, что императорский доктор Чжу просил добавить воды три раза и добавлял одну порцию лечебных трав, чтобы поддержать температуру постоянной, что означало, что она сварится.

К счастью, она не могла двигаться в это время, иначе она не смогла бы оставаться в такой горячей воде так долго, если бы она бодрствовала. Особенно после того, как услышала слова доктора Чжу.

Когда он добавлял горячую воду в первый раз, императорский доктор Чжу взял горячую воду и вылил ее прямо ей на голову, а потом сказал с победоносным видом: «Ха-ха-ха… Когда ванфэй без сознания, это очень весело. Она не разозлится на меня, как бы я над ней ни издевался. Я должен воспользоваться бессозательным состоянием ванфэй и поиздеваться над ней. Кто ее заставлял вечно соблазнять меня всякими странными вещами, мешая мне делать мою работу в эти дни. У меня даже не было времени заботиться о раненых солдатах».

Когда Линь Чуцзю услышала это, она чуть не закричала и не выбранила его.

Прекрасно!

Разве она по своей воле давала доктору Чжу эти вещи? Он сам о них просил. Она очень неохотно давала их ему.

К тому же, какой старый кретин учил доктора Чжу языку? Слово «соблазнять» используется не так, ясно?

Линь Чуцзю была так зла в этот момент, что не могла выпрыгнуть и ударить доктора Чжу изо всех сил. Лучше больше с ним не встречаться. Он такой надоедливый. От одного звука его голоса у нее появлялось желание его поколотить.

Некоторые люди действительно заслуживают палок, такие как императорский доктор Чжу!

Но в этот момент Линь Чузцю могла только злиться, она не могла ничего сделать. Она не только не могла ничего сделать, но ей пришлось сдаться на милость доктора Чжу…

Когда новости об отравлении Линь Чуцзю достигли ушей Сюаньюань Чжи, он приказал своим людям следить за передвижениями Линь Чуцзю и велел им докладывать ему новости как можно скорее.

Разумеется, Сюаньюань Чжи уделял Линь Чуцзю так много внимания не только для того, чтобы увидеть несчастья Линь Чуцзю, но также и потому, что он боялся, что Линь Чуцзю умрет.

Доктор, которого он привез из Центральной империи, не смог вывести яд из его тела. Линь Чуцзю не могла умереть, пока он не получит противоядие.

В свою очередь Мо Цинфэн был напуган тем, как выглядела Линь Чуцзю, когда яд подействовал. Он боялся, что с ней случится что-нибудь плохое. Поэтому помимо внутренних стражей и стражей снаружи, Мо Цинфэн перевел также 5000 человек к шатру Линь Чуцзю, чтобы охранять окружающую территорию. Помимо императорского доктора Чжу и его учеников даже муха не могла подлететь близко к Линь Чуцзю. В таких обстоятельствах, не то что Сюаньюань Чжи, но и сам Мо Цинфэй ничего не знал о состоянии Линь Чуцзю.

Что же до того, почему бы не спросить императорского доктора Чжу?

Ха-ха-ха… Если Мо Цинфэн мог бы заставить императорского доктора Чжу проронить слово, его можно было бы счесть великим человеком.

Кто такой был императорской доктор Чжу?

Он казался ненадежным и чудаковатым, но на самом деле он понимал все лучше, чем кто-либо еще. Он ясно понимал, что в это время что Сюаньюань Чжи, что Мо Цинфэн боялись, что Линь Чузцю умрет.

В таких обстоятельствах он несомненно сделает ситуацию более загадочной и заставит их умирать от тревоги. Чтобы у них не было времени досаждать его бедным ученикам.

Кроме того, ситуация Линь Чузцю была очень опасной, так что он не лгала. Он просто заранее готовил их к худшему.

Сначала Мо Цинфэну все-таки повезло. Он подумал, что Сюаньюань Чжи ни за что не лишит Линь Чуцзю жизни. Однако, увидев состояние Линь Чуцзю после отравления, и глядя как ученики доктора Чжу носят ведро туда-сюда, Мо Цинфэн все больше и больше тревожился.

Сначала он думал, что это дело можно будет разрешить мирно, так что он не станет говорить Сяо Тяньяо и ставить его в известность, что он оступился. Но после того как он увидел, что Линь Чуцзю лежит в шатре целый день, Мо Цинфэн более не мог сидеть спокойно.

Если что-то плохое случится с Линь Чуцзю и он не доложит Сяо Тяньяо, это будет считаться преступлением высшей тяжести.

Мо Цинфэн описал ситуацию в ту же ночь, затем отправил человека передать новости Сяо Тяньяо как можно скорее. Что же до того, сможет ли Сяо Тяньяо примчаться назад – об этом ему не нужно было беспокоиться.

*

Сяо Тяньяо все еще был в павильоне Бихай в это время. Су Ча был благополучно возвращен, но павильон Бихай был пуст с верху до низу. Можно было сказать, что цель Сяо Тяньяо была выполнена. Однако Сяо Тяньяо все еще не собирался возвращаться, потому что…

Ши Ихань еще не дал ему ответа.

В тот день Сяо Тяньяо пришел к Ши Иханю и попросил его помочь ему разобраться со старшим принцем. После этого он ушел. Так или иначе, он выставил условия. Ши Иханю оставалось согласиться или отказаться. Но он не ожидал, что Ши Ихань пошлет кого-нибудь передать послание, когда он освободил Су Ча. В послании говорилось подождать три дня.

Ши Ихань попросил Сяо Тяньяо подождать его три дня. Конечно, не потому что ему нужно было время, чтобы подумать об этом, но потому что он не мог принять такое решение. Он должен был обратиться к хозяйке Башни Лунной Тени, к своей матери – мадам Ши Цянцян.

По совпадению, сегодня как раз был третий день, но Сяо Тяньяо не получил ответа Ши Иханя, но получил письмо Мо Цинфэна.

Увидев письмо Мо Цинфэна, в котором говорилось, что жизнь Линь Чуцзю под угрозой, он страшно переменился в лице…

Сюаньюань Чжи, ты чересчур осмелел!

У Сяо Тяньяо был непростой характер – ни раньше, ни теперь!

Сяо Тяньяо был не из тех, кто легко впадает в гнев, но… такова чешуя дракона: если ты ее коснешься – ты умрешь.

Не важно, что раньше он не хотел видеть Лнь Чуцзю: сейчас она была человеком, который был ему дороже всего. Линь Чуцзю была его неприкасаемой чешуей!

Сюаньюань Чжи осмелился коснуться его чешуи, и он умрет!

Сяо Тяньяо скомкал письмо в руке, и легким движением его запястья бумажный шар превратился в пыль. Сяо Тяньяо раскрыл ладонь, ветер подул и пыль улетела вместе с ветром.

При виде этого у Су Ча открылся рот.

Сяо Тяньяо хлопнул в ладоши и резко посмотрел на Су Ча: «Я оставлю дела здесь тебе».

«Ванъе… ты… ты…» Су Ча испугался, его ноги подкосились, и он чуть не упал на колени на пол.

«Ты можешь не беспокоиться насчет Ши Иханя, я не прошу его». Он просто заключал сделку с Ши Иханем. Если Ши Ихань пообещает, это будет хорошо, но если нет, у него есть другие способы. Сяо Тяньяо не станет молить о помощи из-за такой мелочи.

«Да-да», – Су Ча кивнул головой быстро и больше не смел сказать ни слова.

Хоть даже он привык вести себя и как маленький, и как важный человек перед Сяо Тяньяо в обычные времена, когда Сяо Тяньяо приходил в ярость, он пугался и падал в обморок.

Дело было не в том, что он был робким, а… в том, что Сяо Тяньяо был страшен в гневе!

Его острый взгляд и давление – не то, что простые смертные вроде него могли вынести. Не говоря уже о том, что, когда Сяо Тяньяо горел от гнева, температура вокруг падала.

Было так холодно!

Ему хотелось выбраться отсюда. Но что он должен был сделать, чтобы убраться подальше от принца?

Су Ча внимательно следил за выражением лица Сяо Тяньяо. Пока Сяо Тяньяо не обращал внимания на него, он тихо отступил назад, потихоньку оказываясь все дальше и дальше от Сяо Тяньяо, чтобы не попасть в холод, окружавший Сяо Тяньяо, но…

Как раз в тот момент, когда он почти преуспел, Сяо Тяньяо вдруг посмотрел на него глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь. Хоть Сяо Тяньяо ничего не сказал, Су Ча все равно опустил голову с виноватым выражением. Он не решался посмотреть Сяо Тяньяо в глаза.

«Я помню, что в Павильоне Бихай была еще партия товаров?» Сяо Тяньяо не упомянул о том, что Су Ча потихоньку отступал. Это был не первый раз, и Сяо Тяньяо полагал, будет не последний.

Су Ча был рожден предпринимателем. Он был рожден с инстинктом искать выгоду и избегать неблагоприятных ситуаций. Для него было нормально избегать его, когда он видел, что он зол.

«Это не партия, их много. Товары, которые должны быть отправлены во второй половине года, все готовы, но я не знаю, как с этим разбираться сейчас». Су Ча был расстроен, когда говорил это, и мысленно проклинал Ши Иханя смертельными проклятиями.

Конкуренция в бизнесе зависит от их способностей. Однако этот вонючий мальчишка, Ши Ихань, поскольку он не мог победить его, сыграл подло и послал кого-то похитить его. Их Павильон Бихай больше не мог заниматься контрабандными продажами. У него просто не была стыда.

*

«Апчхи, апхчи…» Ши Ихань, который только что вышел после встречи со своей матерью, встретил порыв ветра. Пыль, летавшая в ветре, попала ему в лицо, и он невольно чихнул дважды.

Потерев нос, Ши Ихань не воспринял это всерьез и пошел вперед.

У него была назначена встреча с Сяо Тяньяо через три дня, и сегодня был последний день. Если он не поторопится туда, Сяо Тяньяо с его характером определенно не станет его ждать.

Почему Ши Ихань был так уверен?

Он был молодым господином Башни Лунной Тени и Павильона Тяньцан – самой большой разведывательной организации в мире.

Когда Ши Ихань торопился назад, Сяо Тяньяо давал Су Ча инструкции продать собравшиеся в Павильоне Бихай товары Северной стране за полмесяца. Он не хотел делать деньги. Он просто не хотел терять деньги.

«Разве нам не вредно это делать?» – Су Ча нахмурился и спросил. Хоть он и боялся, что Сяо Тяньяо рассердится, он еще больше боялся не заработать денег.

Будучи бизнесменом, он всегда пытался изо всех сил продавать вещи, но если он не заработает денег… Это чувство не давало ему покоя.

«Ши Иханю еще хуже, чем тебе». Сяо Тяньяо не стал объяснять много. Он ушел, сказав эти слова и оставил Су Ча одного в комнате снова и снова обдумывать эти слова.

«Ши Иханю еще хуже, чем мне. Что он потерял?» Су Ча все еще не мог понять этого, даже после долгих раздумий. Но… если дело в Ши Ихане, он сделает это, даже если потеряет деньги.

Не спрашивайте его, почему, Ши Ихань был богат и своеволен.

«Забыть это, я не думаю об этом…» После того как он размышлял над этим долгое время и так и не смог ничего понять, Су Ча решительно сдался. Но в тот же момент, как он сдался, он понял!

«Как я мог забыть, что Северная страна проиграла и у них нет еды. Сейчас у них крайне не хватает еды, и им нужно много. Я помню, я слышал новости ранее, что Башня Лунной Тени приготовила партию еды давным-давно. Они планируют продать ее Северной стране по высокой цене. Если я продам зерно Северной стране первым и помогу им временно пережить эти трудности, зерно, которое собрал Ши Ихань, точно не продастся по высокой цене. Ха-ха-ха», – дико рассмеялся Су Ча, держась за живот. – «В следующем месяце будет дождливый сезон в Северной стране. В это время будет идти дождь как минимум полмесяца, и нет шансов, что Ши Ихань сохранит зерно хорошим. Это будет его крахом. Ванъе мудр. Этот метод действительно хорош. Не то что за меньшие деньги, я бы сделал это, даже если бы потерял деньги». Су Ча все больше воодушевлялся, думая об этом. Он не мог терять ни минуты, он повернулся и побежал звать работников, которые были у него раньше, чтобы вместе обсудить «большой план», чтобы обыграть Ши Иханя.

*

Ши Ихань торопился назад в город до темноты и отправился прямиком в Павильон Бихай на встречу, не останавливаясь ни на секунду. Он был совершенно искренен, но…

Он не увидел нужного человека!

«Ты сказал… Сяо Ванъе уехал?» Ши Ихань посмотрел на Су Ча с улыбкой лиса. Улыбка на его лице была шире, чем у Су Ча, но его глаза вовсе не улыбались.

Сяо Тяньяо попросил его о помощи, но он уехал раньше установленного времени. Он что, правда думал, что Ши Ихань не осмелится выступить против него?

Су Ча не боялся убийственного взгляда Ши Иханя, он улыбнулся и кивнул головой искренне, затем сказал с честным выражением лица: «Пожалуйста, простите меня, молодой господин Ши. Возникло срочное дело, ванъе не мог больше ждать».

Разумеется, это Сяо Тяньяо уехал первым, но Су Ча переложил вину на Ши Иханя.

Ши Ихань холодно улыбнулся: «Что за срочное дело так важно, что Сяо Ванъе не может долго ждать?» Он уничтожил Павильон Тяньцан, выучился его технике лунного клона и заставил его сотрудничать и, в итоге, проигнорировал его. Сяо Тяньяо совсем не уважал семью Ши.

«Дело касается жизни Сяо Ванфэй. Так что не только полдня, ванъе не мог подождать даже мгновения». Хотя письмо и было раскрошено в пыль, Су Ча знал содержание.

Посланник, доставивший письмо был из окружения Линь Чуцзю. Так что он тоже знал о ситуации Линь Чуцзю.

«Ваша принцесса Сяо умирает?» – Ши Ихань обрадовался. Его кровожадная аура рассеялась и он спросил с насмешкой на лице.

Видя, что человек, который важен Сяо Тяньяо, несчастен, он сам был рад.

Но, когда Ши Ихань был счастлив, Су Ча был несчастлив, и он сказал с мрачным видом: «Сами вы умираете. Наша принцесса не умрет. Наша принцесса – превосходный врач. Как она может умереть?»

«Вы сами это сказали: дело касается жизни вашей принцессы. Откуда мне знать, что она еще не умерла», – сердито сказал Ши Ихань.

Что же до неуважения Су Ча? Ши Ихань великодушно решил, что ему нет дела до безумных и нервных людей.

Что ему сейчас было любопытно, так это…

За кулисами. Могущественный и величественный

Что сейчас было любопытно Ши Иханю, так это какой воин был настолько могущественным и величественным, что посмел атаковать драгоценную принцессу Сяо Тяньяо? Разве он не боится, что Сяо Тяньяо порвет его в клочья?

Хотя он никогда не видел принцессы Сяо и не видел, как Сяо Тяньяо ладит с этой драгоценной принцессой, но… из слов Сяо Тяньяо Ши Ихань мог сделать вывод, что положение принцессы Сяо было из ряда вон выходящим.

Кто такой был Принц Сяо?

Могущественный, властный, гордый, надменный и уверенный в своей правоте… Такой человек очень естественно произносил слова: «жена принца», и Ши Ихань не верил, что принцесса не занимает особого места в сердце Сяо Тяньяо.

Ши Иханю не терпелось узнать, кто был так храбр, что осмелился тронуть принцессу Сяо?

«Кто это сделал?» – Ши Ихань не мог додуматься, поэтому просил Су Ча, но…

Скажет ли Су Ча ему?

Су Ча не говорил, он только смотрел на Ши Иханя с улыбкой. Улыбка на его лице была мягкой, как весенний бриз, но она могла взбесить кого угодно.

«Улыбка тигра», – холодно и иронично сказал Ши Ихань. Су Ча совсем не рассердился. Он парировал, ответив: «Взаимно».

Ши Ихань тоже был человеком, который только улыбался, когда не хотел говорить. Разумеется, дело было не в том, что Ши Иханю нравилось улыбаться все время. Его слегка поднятых бровей было достаточно, чтобы создать иллюзию, что он мягок, даже если он не улыбался. Хотя на самом деле он был безжалостен.

«Как вы смеете меня провоцировать? Хотите, чтоб вас еще на пару дней заперли?» – Ши Ихань говорил так угрожающе, но на самом деле создавалось впечатление, что он просто хитрит.

«Молодой господи Ши может попробовать». Он думает, что его, Су Ча так легко запугать?

Ранее его похитили люди Ши Иханя, потому что он не остерегался Башни Лунной Тени. Он не думал, что Башня Лунной Тени использует такой омерзительный метод, но теперь?

Если Ши Ихань захочет похитить его, все будет зависеть от его желания.

«С поддержкой Сяо Ванъе вы осмелели». Ши Ихань устроился в кресле лениво, как большой кот. Конечно, он был еще и таким же гордым, как большой кот. Он слегка прищурился, чтобы показать угрозу, что явно говорило о том, что он недоволен, очень недоволен!

«Верно. Без хорошей поддержки только дурак станет вести себя храбро». Слова Су Ча будто бы отвечали Ши Иханю, но в них было какое-то скрытое значение.

Всем на свете было известно, что Ши Ихань был гением боевых искусств, но не по этой причине люди завидовали его. Больше всего люди завидовали происхождению Ши Иханя. Окружающие не завидовали талантам Ши Иханя, но завидовали тому, что у него хорошая мать.

Ши Цянцян – мастер номер один в боевых искусствах была у него за кулисами. Ши Ихань мог ходить куда угодно в Четырех странах и Центральной империи, не тревожась. Потому что никто не посмел бы тронуть его.

Ши Ихань был мудрым человеком, поэтому он, естественно, понял скрытый смысл слов Су Ча, но его это не заботило.

У него была хорошая мать. Ну и что с того?

У него была поддержка Башни Лунной Тени. Что в этом такого?

Ему повезло, что он родился в этой семье. Если у них есть время на зависть, у них также должно найтись время, чтобы реинкарнировать и найти хорошую мать!

Однако, ему было все равно, так что он не злился. Ши Ихань посмотрел на Су Ча и коварно улыбнулся: «Ваш принц просит меня кое-что сделать, но вы высокомерны, так что, по-вашему, случится, если я откажусь?» Ши Ихань был хорошо осведомлен о характере Сяо Тяньяо, так что, естественно, он не использовал слово «умолял».

«Кстати об этом». Су Ча совсем не волновался. «Молодой господин Ши может не беспокоиться. Ничего, если вы не захотите помогать. Даже если бы вы захотели стать миротворцем, ванъе не обязательно теперь обрадовался бы этому».

«Это он напал на Сяо Ванфэй?» Сяо Тяньяо не хотел заниматься Сюаньюань Чжи прежде. Но теперь он вдруг передумал. Ши Ихань мог придумать только такое объяснение.

Су Ча кивнул: «Молодой господин Ши умен». Хоть он и не сказал прямо, это могло разрешить сомнения в сердце Ши Иханя. Он не стал подпитывать любопытство Ши Иханя, так что Су Ча посчитал, что он все-таки очень добр.

Ши Ихань скривил губы. Су Ча был так прямолинеен. Он подумал, что он глуп и безнадежен.

«Как старший принц мог напасть на принцессу Сяо?» Ши Ихань знал старшего принца, но они не были друзьями. Единственное, что делало их знакомыми – это дружба между их матерями. Ради этой дружбы Ши Иханю не хотелось, чтобы старшего принца постигла такая печальная смерть.

«Старший принц хотел использовать гвардейцев черных доспехов, чтобы уничтожить армию Цзиньувэй, пока ванъе был в отъезде. Ванфэй придумала план, чтобы остановить старшего принца. Старшему принцу пришлось отступить, но он не хотел принять поражение, поэтому он устроил пир для ванфэй и отравил ее», – коротко сообщил Су Ча. Казалось, что он просто передает суть, но каждое слово говорило в пользу Линь Чуцзю.

Ши Ихань просто притворился, что не понимает, затем спросил: «Разве Сяо Ванфэй не врач? Как ее можно так легко отравить?» Зная, что она оскорбила Сюаньюань Чжи, она все равно пошла к нему на ужин и ела то, что Сюаньюань Чжи подавал. Эта прицесса Сяо не так умна, как он думал.

«Молодой господин Ши, наша ванфэй – не вы. Вы думаете, наша ванфэй могла отклонить приглашение старшего принца? Разве наша ванфэй могла не есть блюда, который старший принц лично приготовил для нее?» Хотя Су Ча не видел этого собственными глазами, как человек, также находящийся внизу пищевой цепочки, он понимал безнадежность при столкновении с людьми, облеченными властью.

Некоторые вещи не совпадали с твоими желаниями, но тебе приходилось их делать.

Ши Ихань на некоторое время лишился дара речи. Прошло много времени, прежде чем он сказал: «Когда уехал Сяо Ванъе?»

«Что молодой господин Ши намерен сделать?» Су Ча в тревоге посмотрел на Ши Иханя и смолчал.

Ши Ихань не скрывал этого и великодушно сказал: «Моя мать немного дружна с матерью старшего принца. Я попрошу ее позаботиться об этом». Изначально он думал, что Сяо Тяньяо мог бы оказаться в долгу перед ним, но теперь, похоже, он окажется в долгу у Сяо Тяньяо.

Этот тупоголовый старший принц снова кого-то оскорбил. И не просто кого-то, а Сяо Тяньяо. Он в самом деле думает, что Центральная Империя неуязвима, и, будучи старшим принцем он может делать что хочет в четырех странах?

Кому терять нечего, не боятся рисков. Сяо Тяньяо был принцем Восточной страны, он не был императором. Во многих смыслах Сяо Тяньяо был шельмец. Он не боялся ничего. Ему не нужно было смотреть вперед и оглядываться назад. Даже если он действовал по прихоти, другие не могли остановить его, потому что…

Сяо Тяньяо был силен. Он был совсем один. У него не было слабостей. Ничто не могло угрожать ему. Что же до того, являлась ли принцесса Сяо его слабостью?

В это время Ши Ихань не мог точно сказать, правда ли это. Сяо Тяньяо без зазрения совести баловал и заботился о принцессе Сяо перед другими, что могло навести людей на мысль о том, что она была нереальной.

Было больше похоже на то, что принцесса Сяо была просто щитом!

Однако Ши Ихань думал об этом лишь просто так. Он не был врагом Сяо Тяньяо. Ему не требовалось изучать, действительно ли Сяо Тяньяо печется о принцессе Сяо или же нет. Что ему нужно было сделать сейчас – так это быстро догнать Сяо Тяньяо и помешать ему воспользоваться возможностью убить старшего принца…

Тупик. Черная душа

Можно ли вылечить отравление едой Линь Чуцзю? Угрожает ли это ее жизни? Когда она будет вне опасности? Будут ли осложнения?

Мо Цинфэн не знал ответов, поэтому он не мог написать Сяо Тяньяо в письме. Он мог написать только объективные факты и рассказать Сяо Тяньяю то, что императорский доктор Чжу рассказал ему, не изменяя ни единого слова.

Чтобы наказать Мо Цинфэна и заставить Сюаньюань Чжи забыть о предосторожностях, императорский доктор Чжу заявил, что состояние Линь Чуцзю очень серьезное. Как будто Линь Чуцзю вот-вот умрет.

Можно представить, как зол и встревожен был Сяо Тяньяо, когда получил письмо Мо Цинфэна. Чтобы вернуться как можно скорее, он не смыкал глаз три дня и три ночи. Он загнал несколько боевых коней по пути.

Сюаньюань Чжи следил за ситуацией Линь Чуцзю. Видя, что Линь Чуцзю не приходит в себя уже три дня, он тоже заволновался. Он колебался, но потом написал в Центральную империю с просьбой к своему отцу-императору подарить ему таблетку детоксикации.

Священная таблетка детоксикации не была доступна всем подряд в Центральной империи. Хотя они были у императорской семьи, в руках Сюаньюань Чжи их не было. Сюаньюань Чжи должен был просить разрешения у своего отца, чтобы использовать их.

Разумеется, Сюаньюань Чжи написал с просьбой о таблетке не для Линь Чуцзю, а для себя. Судя по ситуации Линь Чуцзю, казалось, что она не очнется. Так что он больше не хотел возлагать надежд на Линь Чуцзю. Ему оставалось только просить, чтобы его отец-император дал ему таблетку детоксикации.

Придет ли таблетка вовремя, до того как яд распространится по его телу, старший принц не знал, но он же не мог просто сидеть и ждать смерти, верно?

Кроме слежки за Линь Чуцзю, старший принц также поручил своим людям следить за окрестностями и за перемещениями Сяо Тяньяо. Поэтому, как только Сяо Тяньяо появился на границе, Сюаньюань Чжи узнал об этом.

«Скорее, приготовьтесь. Вероятно, Сяо Ванъе сильно пострадал по сути, так?» Сюаньюань Чжи был крайне рад, когда услышал доклад своих подчиненных.

На этот раз он воспользуется тем, что он устал, чтобы убить его. Сяо Тяньяо ехал в пыли всю дорогу, израсходовал слишком много энергии и физической силы. Более того, в это время с ним было мало людей. Он возьмет гвардейцев черных доспехов и окружит Сяо Тяньяо. Он был на 70% уверен, что он сможет убить Сяо Тяньяо.

А без Сяо Тяньяо, о ком еще ему останется беспокоиться? О Линь Чуцзю? Он не смел трогать Линь Чуцзю до сих пор, потому что он боялся Сяо Тяньяо. Без поддержки Сяо Тяньяо, какое ему дело до того, что Линь Чуцзю могла отравить его?

У него было несколько способов победить Линь Чуцзю и тысяча способов получить противоядие из ее рук. Если Линь Чузцю будет хорошо себя вести, он мог также привезти ее с собой в Центральную империю, чтобы поиграть медленно.

Чем больше Сюаньюань Чжи думал об этом, тем возможнее это казалось ему, поэтому он немедленно созвал свои войска и привел 900 гвардейцев черных доспехов, чтобы окружить Сяо Тяньяо.

Более 900 гвардейцев черных доспехов были выпущены одновременно с огромной силой. Сяо Тяньяо услышал звук издалека. Отправив своего человека на разведку, он вскоре увидел, что Сюаньюань Чжи идет с армией черных доспехов.

«По-видимому, он не боится смерти!» Видя, что Сюаньюань Чжи сам пришел к нему, он не знал, стоит ли назвать его храбрым или просто глупым.

«Стойте, спрячьтесь». Сяо Тяньяо поднял руку и сделал знак теневым стражам и личным гвардейцам позади него спрятаться. Он не хотел, чтобы они показались и устроили неприятности.

У тех, кто пришел с Сюаньюань Чжи была, сила бога боевых искусств. Там была тысяча врагов. Если его теневые стражи ринутся вперед, они лишь попадут в ловушку к гвардейцам черных доспехов.

«Есть». Ни теневые стражи, ни личная охрана Сяо Тяньяо не подвергали сомнению приказы Сяо Тяньяо.

Как только слова Сяо Тяньяо прозвучали, теневые стражи и личные охранники слезли с коней, отпустили поводья и отпустили своих лошадей.

В этот момент Сяо Тяньяо уже первым бросился вперед…

Два противника на лошадях понеслись навстречу друг другу. Первый был совсем один, а другой имел пышное и мощное сопровождение.

«Ваше высочество, это Сяо Тяньяо». Люди Сюаньюань Чжи обнаружили Сяо Тяньяо в тот момент, как он появился.

«Стоять!» Сюаньюань Чжи замедлил ход и остановил свою лошадь. При виде того как Сяо Тяньяо превращается из маленькой точки в ясно видимую фигуру, его губы изогнулись в улыбке:

«Он очень храбр. Даже зная, что я здесь, он все равно отправляется ко мне на верную смерть», – Сюаньюань Чжи признавал, что он восхищается мужеством Сяо Тяньяо.

Чтобы сражаться с большим числом людей в одиночку, нужна храбрость.

Сюаньюань Чжи остановился, когда Сяо Тяньяо замедлил ход. Когда он был примерно в 10 метрах от Сюаньюань Чжи, Сяо Тяньяо остановился.

Когда противники встретились, лицо старшего принца было гордым, но его глаза, неотрывно глядевшие на Сяо Тяньяо, были угрюмыми. Лицо Сяо Тяньяо не выражало ничего, и на нем не было ни следа страха. Он даже первым заговорил: «Что это значит, ваше высочество?»

«Разве Сяо Ванъе не видит? Принц вас приветствует», – сказал Сюаньюань Чжи, не моргнув глазом.

По мнению Сюаньюань Чжи, что бы ни случилось в этой битве, он точно победит.

Сяо Тяньяо был один. Даже если его теневые стражи и частная охрана появятся вовремя, они будут неспособны противостоять его гвардейцам черных доспехов.

«Приветствует меня? Я думал, что его высочество здесь, чтобы извиниться». Сяо Тяньяо считался с репутацией Центральной империи, поэтому он выказал Сюаньюань Чжи уважение. Однако сам Сюаньюань Чжи это не оценил. Раз так, пусть не винит его за пощечину…

«Извиниться?» Губы Сюаньюань Чжи слегка скривились. «Сяо Ванъе думает, что он такой важный, что смеет просить принца извиниться?» Он был принцем Центральной империи, не говоря уже о том, что он не сделал ничего такого. Даже если он и был виноват, никто не смеет требовать от него извинений.

Он думает, что он станет извиняться? Только потому что у него есть кое-какие боевые навыки, он хочет извинений. Сяо Тяньяо думает, что он способен на это?

«Я всегда был таким, разве его высочество только сегодня об этом узнали?» Сяо Тяньяо говорил вежливо, но его глаза были холодными. Он ни во что не ставил Сюаньюань Чжи: «Я дам вам шанс, так что сейчас же уйдите с дороги». Хотя он хотел преподать Сюаньюань Чжи урок, чтобы выпустить пар, сначала он хотел увидеть Линь Чуцзю.

Как всегда хотел узнать, как здоровье Линь Чуцзю.

«Черт возьми! Вы смеете требовать, чтобы я ушел? Да кем вы себя возомнили?» Сюаньюань Чжи был в ярости. Его глаза покраснели от гнева, а вены на лбу вздулись.

За всю его жизнь никто еще не говорил ему убраться прочь, даже его отец-император.

Как и у Сюаньюань Чжи, глаза у Сяо Тяньяо покраснели в этот момент, но он был не зол, а упрям.

Он не спал три дня. Он только закрывал глаза и прислонялся к дереву, когда чересчур уставал. Так как же его глаза могли не быть красными в этот момент?

Сюаньюань Чжи рассчитывал на то, что он будет изнурен долгой дорогой, но он не рассчитал, что, хотя его тело устало, на его дух это не повлияло. Сюаньюань Чжи, который привел людей, чтобы окружить его, просто искал смерти.

Он смог победить Сюаньюань Чжи один раз, сможет победить и второй раз. В прошлый раз из-за присутствия его солдат ему пришлось отпустить Сюаньюань Чжи, даже после того как он захватил его. Но на этот раз все было иначе!

На этот раз он был один. Сюаньюань Чжи нечем было ему угрожать. Если на этот раз он одолеет Сюаньюань Чжи, Сюаньюань Чжи и Центральной империи придется приготовиться к долгому кровопролитию.

Сяо Тяньяо слегка нагнулся вперед. Стороннему наблюдателю могло показаться, что это совершенно нормальное поведение, но те, кто уже сражались с Сяо Тяньяо, знали, что поза Сяо Тяньяо означала, что он готовится к нападению.

К сожалению, что хоть Сюаньюань Чжи и сражался с Сяо Тяньяо прежде, он не заметил мелких движений Сяо Тяньяо. Так что, когда Сяо Тяньяо внезапно выхватил длинный мягкий меч и бросился вперед, он не ожидал этого.

Высокомерный. Осада

Если не будешь думать об этом, не будешь подготовлен.

Сюаньюань Чжи не реагировал до тех пор, пока меч Сяо Тяньяо не приблизился. К счастью, у него все-таки был военный опыт. Столкнувшись с яростной атакой Сяо Тяньяо, Сюаньюань Чжи отреагировал немного медленнее, но он все равно смог преодолеть кризис и избежать критической точки.

Конечно, при способностях Сюаньюань Чжи он мог лишь избежать критической точки на этот раз, но было почти невозможно улучшить результат.

Уклоняясь от удара, Сюаньюань Чжи получил ранение в плечо.

В этот момент гвардейцы черных доспехов тоже отреагировали. Они быстро выступили вперед, чтобы защитить Сюаньюань Чжи и в то же время окружили его.

«Сяо Тяньяо, вы так смелы!» – прорычал Сюаньюань Чжи, упав с лошади и сжимая раненое правое плечо.

В последний раз, когда он сражался с Сяо Тяньяо, Сяо Тяньяо не осмелился его убить. Но на этот раз он действительно пытался его убить? Если бы он не уклонился вовремя, он боялся, что он погиб бы здесь.

«Я всегда был смел, старший принц только сейчас об этом узнал?» Сяо Тяньяо встал на спину лошади Сюаньюань Чжи. Его одежды и длинные волосы развевались. У него был властный и высокомерный вид. Гвардейцы черных доспехов, которые окружили его, боялись подойти ближе.

Такой Сяо Тяньяо был необъяснимо страшен.

«Вы… Ладно-ладно, сегодня я посмотрю, как вы высокомерны». Сюаньюань Чжи встал с помощью гвардейца черных доспехов. Его красивое лицо было перекошено и выглядело ужасно.

Он был достойным принцем, но так ужасно потерял лицо перед гвардейцами черных доспехов. Как он сможет командовать этими гвардейцами в будущем?

«Хмф…» Сяо Тяньяо пренебрег ответом на бессмысленным вопрос Сюаньюань Чжи.

Он, Сяо Тяньяо всегда полагался на самого себя. Если он хотел быть высокомерным, он был высокомерным. Если он хотел быть незаметным, он был незаметным. Кто может остановить его?

«Убить его». Высокомерие Сяо Тяньяо злило Сюаньюань Чжи. Он был достойным старшим принцем, но он никогда не был так высокомерен. Сяо Тяньяо, принц маленькой страны – какое право он имеет на такое высокомерие?

Но разумеется, даже если бы Сяо Тяньяо не был высокомерен, Сюаньюань Чжи не оставил бы его в живых. Сюаньюань Чжи никогда не забудет позор угроз Сяо Тяньяо.

«Побежденная армия хочет лишить меня жизни?» Сяо Тяньяо бросил на гвардейцев черных доспехов презрительный взгляд. Этот взгляд совершенно разъярил гвардейцев.

Они, армия черных доспехов, были непобедимыми воинами и тузом в рукаве Центральной империи. Они никогла не проигрывали ни одной битвы. В прошлый раз, когда они сражались с Восточной армией, это было худшим поражением в их жизни. Хотя их проигрыш сильно зависел от Сюаньюань Чжи. Но…

Если они были достаточно сильны, как Сяо Тяньяо смог забрать старшего принца у них из-под носа и угрожать им смертью старшего принца?

«Убить!» Кровавая и тираническая природа гвардейцев черных доспехов полностью показала себя в этот момент. Они ни о чем не думали в эту минуту. Они ни о чем не заботились. Они думали только об одном, и у них была только одна цель – убить Сяо Тяньяо.

После того как они убьют Сяо Тяньяо, их позорное поражение и их стыд от побега будут стерты.

Гвардейцы черных доспехов собрались в рой. Короткие мечи, которые они взяли в боков своих коней, превратились в копья, которые уменьшали расстояние от них до Сяо Тяньяо.

К счастью, перед Сяо Тяньяо было лишь немного места. Даже если бы гвардейцы черных доспехов наступали все вместе, все 900 не могли бы напасть на Сяо Тяньяо. Так что сейчас только дюжина могла дотянуться до Сяо Тяньяо.

Но испугается ли Сяо Тяньяо дюжины обычных богов боевых искусств?

Один удар!

Всего одним ударом Сяо Тяньяо убил десять гвардейцев черных доспехов, которые были ближе всего к нему. Его скорость была невероятной.

«Невозможно. Как такое может быть?» Сюаньюань Чжи, который стоял в стороне видел эту сцену. Но хотя он видел ее ясно, он не мог в это поверить.

Он видел его не так давно, но техника клона башни лунной тени у Сяо Тяньяо снова улучшилась. Это было совершенно невозможно, семья Ши не стала бы учить Лунному клону Сяо Тяньяо или инструктировать его, как это делать. А без учителя, как Сяо Тяньяо мог добиться прогресса в технике лунного клона так быстро?

«У кого, черт возьми, вы научились технике Лунного клона? Разве вы не боитесь, что семья Ши ополчится на вас?» Сюаньюань Чжи посмотрел на Сяо Тяньяо, не в силах сказать, завидует ли он.

Клон Башни Лунной Тени был уникальной боевой техникой, созданной семьей Ши. Многие люли желали научиться ей, и многие люди пытались обучиться ей втайне, но этям людям удавалось лишь чуть-чуть овладеть ей. И даже если кто-то обучался ей хорошо, никто не смел открыто использовать ее, как Сяо Тяньяо.

Ши Цянцан была необычной женщиной, и ее нельзя было так просто обижать. Если она узнает, что кто-то похитил Лунного клона, она определенно придет прямо к его двери.

«Вам ни к чему тревожиться о моих делах». Сяо Тяньяо расправился с группой гвардейцев черных доспехов и бросился в атаку на Сюаньюань Чжи.

Не в его стиле было сидеть сложа руки и ждать, пока на него нападут!

«Защищайте его высочество». Гвардейцы черных доспехов уже пострадали от рук Сяо Тяньяо прежде. Боясь, что Сяо Тяньяо будет угрожать им, взяв Сюаьюань Чжи в заложники, они поспешно бросились вперед, чтобы защитить Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи уже видел боевое искусство Сяо Тяньяо. Хоть он и был зол, он не решался состязаться с Сяо Тяньяо, как в прошлый раз, потому что тот был богом боквых искусств.

Хоть ему и не хотелось это признавать, разрыв в силах между ним и Сяо Тяньяо был слишком велик. Когда речь шла о поединке один на один, он был не соперник Сяо Тяньяо.

Сюаньюань Чжи оставался за спинами гвардейцев черных доспехов на этот раз, позволяя им сражаться впереди и защищать его. Будучи старшим принцем Центральной империи, как бы самоуверенно он себя ни вел, он не будет настолько глуп, чтобы рисковать своей жизнью. Он не мог гарантировать, что Сяо Тяньяо не убьет его.

«Хм…» Сяо Тяньяо поднял взгляд и посмотрел на Сюаньюань Чжи презрительно. Он случайно встретился с ним взглядом. Сюаньюань Чжи бы зол, но он сдерживал ярость в глубине души.

Сяо Тяньяо ни за что его не проведет!

Сяо Тяньяо перестал обращать внимание на Сюаньюань Чжи. Он посмотрел на гвардейцев черных доспехов и перешел в наступление. Скорость и жесткость его ударов напугали даже гвардейцев черных доспехов.

Хотя у гвардейцев не было силы богов боевых искусств высокого уровня, но, когда их были сотни, они могли убить богов боевых искусств высокого уровня. Но теперь?

Перед Сяо Тяньяо у них, казалось, совсем не было преимущества. Они как будто не отличались от обычных людей.

Это осознание очень рассердило гвардейцев черных доспехов и заставило их испытать зависть.

«Построиться!» – приказал с серьезным видом командир гвардейцев. Его глубоко посаженные тусклые глаза стали еще более мрачными и спокойными, чем прежде.

Передний отряд отрезал Сяо Тяньяо путь к отступлению, а центральный отряд спешился, снял седла с лошадей, а затем собрал щиты как можно скорее. Затем они выстроились в круг. Сяо Тяньяо, который оказался в центре, был окружен!

Когда щиты из черного железа были выставлены вперед, они моментально сковали движения Сяо Тяньяо. Гвардейцы держали щиты и приближались шаг за шагом. Их было всего несколько сотен человек, но они создавали впечатление, будто наступает тысяча солдат.

Это были гвардейцы черных доспехов. У них в руках было оружие первого класса. И именно по этой причине многие восхищались гвардейцами черных доспехов Центральной империи!

В этот момент эта устрашающая сила центральной империи, которая могла справляться с десятками тысяч солдат и лошадей, осаждала Сяо Тяньяо.

С такими большими силами он стал всего лишь пленником.

Оплошность. Стынет кровь

Сила гвардейцев черных доспехов на поле боя не подвергалась сомнениям. Никто не подумал бы, что их постоянные победы в боях – дело случая. Но…

Иметь силу сокрушить врага на поле боя – не означало иметь силу сокрушить соперника, который сражается один. По крайней мере больше сотни их окружило Сяо Тяньяо, но они не могли воспользоваться этим. Даже если они используют самую сильную тактику наступления и защиты, они все равно не будут равными соперниками Сяо Тяньяо.

Гвардейцы черных доспехов отреагировали быстро и использовали сочетание нападения и защиты, пытаясь поймать Сяо Тяньяо в ловушку, а потом…

Постепенно привести его к смерти!

К сожалению, идея была прекрасной, но ее очень трудно было воплотить

Во-первых, они выбрали неверное место.

Это было не поле боя. Место было нешироким, и не позволяло им бесконечно менять свои построения.

На самом деле, они недооценили своего соперника.

Опять же, это было не поле боя, их соперником был Сяо Тяньяо, а не большое число вражеских войск.

Сяо Тяньяо был совсем один. Не важно, наступал он или отступал, у него было естественное преимущество. Его нельзя было быстро взять в осаду, как вражеские силы, которые они встречали на поле боя прежде.

Сяо Тяньяо был всего лишь одним человеком, и его мастерство в боевых искусствах было велико. Со своими способностями, он мог легко выпрыгнуть из окружения, и потому гвардейцы черных доспехов совершенно не в силах были его остановить.

Последнее и самое важное было то, что они переоценили себя и недооценили Сяо Тяньяо!

После постоянных побед над маленькими странами вроде Восточной они переоценивали свою силу и недооценивали своих соперников. Они не относились к Сяо Тяньяо как к ужасающему врагу, которого они не могли победить. Они просто относились к нему как с трудному противнику. Однако с их способностями они все равно могли победить Сяо Тяньяо или поймать его в смертельную ловушку.

Все эти ошибки привели к нынешней ситуации.

Когда гвардейцы черных доспехов построились, они окружили Сяо Тяньяо в центре, но когда они собирались выстрелить, они поняли, что…

В окружении никого не было!

Где же он?

Гвардейцы черных доспехов были ошарашены. Когда они пришли в себя и оглянулись, они увидели, что Сяо Тяньяо прыгнул как леопард перед Сюаньюань Чжи. Длинный мягкий меч в его руке качнулся мягко, но гвардейцы черных доспехов перед Сюаньюань Чжи упали замертво. Потом он поднял ногу и с огромной силой пнул Сюаньюань Чжи.

«Защищайте его высочество». Гвардейцы черных доспехов забыли об осаде Сяо Тяньяо в этот момент. Защищать Сюаньюань Чжи было их главной целью. Если Сюаньюань Чжи попадет в руки Сяо Тяньяо, они не смогут ничего сделать.

Но…

Могли ли они двигаться быстрее, чем Сяо Тяньяо? Могли ли они поспеть за Сяо Тяньяо?

Пнув Сюаньюань Чжи, Сяо Тяньяо бросился за ним, не давая Сюаньюань Чжи шанса оправиться.

«Сяо Тяньяо, я тебя запомню». Сюаньюань Чжи получил удар и полетел по воздуху, как воздушный змей. К счастью, он отреагировал быстро и сгруппировался в воздухе. Когда он упал, он не ударился о землю, а приземлился на ноги.

«Ну и что, что вы запомните меня? Разве вы можете меня убить?» Как только Сюаньюань Чжи упал, меч Сяо Тяньяо появился перед ним. Сюаньюань Чжи даже не успел выхватить свой меч, ему пришлось быстро уклониться, чтобы избежать атаки Сяо Тяньяо.

Он уклонялся от одного удара за другим, но меч в руке Сяо Тяньяо был точно дракон, приближавшийся к Сюаньюань Чжи раз за разом, пока он уже не смог отступать назад.

Лицо и плечи Сюаньюань Чжи были покрыты порезами от меча. Он не мог не закричать в ярости: «Сяо Тяньяо, ты посмел меня тронуть. Если ты меня убьешь, Центральная империя никогда тебя не простит».

«Сколько, по-вашему, Центральная империя захочет заплатить за мертвого принца?» – насмешливо сказал Сяо Тяньяо Сюаньюань Чжи.

«Достоинство Центральной империи нельзя ставить под угрозу. Если ты убьешь меня, ты спровоцируешь гнев Центральной империи». Четыре страны погрузятся все в больший беспорядок.

Если он умрет в Восточной стране, но Центральная империя ничего не сделает, четрые страны станет сложнее контролировать.

«Так уж случилось, что мне захотелось посмотреть, что Центральная империя сделает, если ее спровоцировать», – бесстрашно сказал Сяо Тяньяо. Его слова напугали Сюаньюань Чжи: «Разве ты не боишься, что Центральная империя уничтожит Восточную страну и сместит императора Восточной страны?»

«Это не имеет значения. Не я император Восточной страны». Сяо Тяньяо не воспринял угрозу Сюаньюань Чжи всерьез. Он посмотрел на приближающихся издалека гвардейцев черных доспехов. Он снова атаковал с помощью лунного клона. В одно мгновение он разделил приближающуюся группу людей на четыре части и продолжал держать Сюаньюань Чжи.

Чтобы прорваться через психологическую защиту Сюаньюань Чжи, Сяо Тяньяо сказал, провоцируя его: «Если я убью вас все с помощью клона лунной тени, думаете, Центральная империя побеспокоит меня или семью Ши? Оскорбит ли Центральная империя Ши Цянцян ради вас?»

В тот год Ши Цянцян без колебаний дала пощечину Центральной империи. Что же на этот раз, побоится ли она Центральной империи, если они побеспокоят ее?

«Вы…» Сюаньюань Чжи лишился дара речи. Он верил, что Сяо Тяньяо может убить всех присутствующих. Гвардейцы черных доспехов могли справиться с другими богами боевых искусств, но они не могли убить Сяо Тяньяо.

«Похоже, старший принц – тоже разумный человек, так что… так лучше». Сяо Тяньяо переместился и поменялся местами с Сюаньюань Чжи. Таким образом спина Сюаньюань Чжи была повернута к гвардейцам черных доспехов, тогда как он сам был к ним лицом. Видя, что гвардейцы черных доспехов были позади него, Сюаньюань Чжи отчаянно хотел отделиться от Сяо Тяньяо. Но позволит ли Сяо Тяньяо ему сделать то, чего он хотел?

Он поменялся местами с Сюаньюань Чжи, только для того чтобы отгородиться от хитрого нападения гвардейцев черных доспехов, но он и не думал о том, чтобы позволить гвардейцам помочь Сюаньюань Чжи.

Его целью от начала до конца был Сюаньюань Чжи. Сегодня он заберет Сюаньюань Чжи с собой!

Сяо Тяньяо и Сюаньюань Чжи дрались, не расцепляясь. Гвардейцы черных доспехов пытались подойти несколько раз, но не могли найти возможности. Как только они приближались, их не пускала мощная внутренняя сила Сяо Тяньяо.

«Проклятье!» – выругался командир гвардейцев черных доспехов. После нескольких попыток они так и не смогли приблизиться. Ему ничего не оставалось, кроме как приказать своим лучникам готовить луки и стрелы.

Хотя их была всего тысяча человек, среди них были солдаты всех видов. У каждого гвардейца черных доспехов было более двух умений. Некоторые из них были хороши как с мечами, так и с луками.

Пятьдесят лучников тут же выступили вперед и нацелили свои луки и стрелы на Сяо Тяньяо. Но…

Сяо Тяньяо и Сюаньюань Чжи все время двигались, их направление не было фиксированным. Лучники не решались быть неосторожными. Они боялись, что застрелят Сюаньюань Чжи.

«Ты, беги вперед и закрой собой его высочество, даже если это будет стоить тебе жизни». Лучники выставляли защиту с самого начала. Командир гвардейцев черных доспехов не думал, что несколько лучников в одиночку смогут загнать в угол Сяо Тяньяо.

Когда их командир отдал приказ, несколько гвардейцев бросились вперед и попытались задержать Сяо Тяньяо ценой своей жизни, чтобы купить Сюаньюань Чжи время на спокойный побег.

Если Сюаньюань Чжи отойдет от Сяо Тяньяо, гвардейцы черных доспехов больше не будут колебаться. Лучники смогут атаковать Сяо Тяньяо без промедлений.

Стратегия была в том, чтобы нанести врагу урок, отделавшись малыми потерями. Можно сказать, это была плохая тактика, но гвардейцам черных доспехов больше ничего не оставалось.

Гвардейцы, которым было приказано пожертвовать своими жизнями, не колебались, они спокойно двинулись вперед… Затем они повиновались приказу своего командующего, намереваясь своей плотью и кровью задержать Сяо Тяньяо, но…

В тот самый момент, когда они уже готовы были подойти, произошло то, что заставило кровь гвардейцев застыть в жилах…

Положение. Не сравнится

Сюаньюань Чжи снова был захвачен Сяо Тяньяо!

Когда гвардейцы черных доспехов готовились силой разделить Сюаньюань Чжи и Сяо Тяньяо ценой дюжин людей, Сяо Тяньяо снова захватил Сюаньюань Чжи.

Длинный мягкий меч Сяо Тяньяо лег на шею Сюаньюань Чжи, и он холодно сказал: «Ваше королевское высочество, прикажите своим людям отступить».

Разные случаи, но одинаковая ситуация, тот же диалог, тот же тон!

«Сяо Тяньяо, как ты смеешь!» – Сюаньюань Чжи вспыхнул от гнева.

Он снова попал в руки Сяо Тяньяо, что было оскорблением для него.

Он привел сотни гвардейцев черных доспехов, чтобы поймать Сяо Тяньяо огромными усилиями. Однако, он не только не смог захватить Сяо Тяньяо, но и снова попал в руки к нему. Разве это не оскорбление для него?

«Я это сделал, почему бы мне не посметь?» Когда Сяо Тяньяо добавил немного силы, клинок подвинулся ближе к шее Сюаньюань Чжи. Сюаньюань Чжи даже почувствовал, как край клинка прорезал его кожу.

Сюаньюань Чжи не смел пошевелиться или громко заговорить. Он сказал мрачным тоном: «Сяо Тяньяо, разве вы забыли, кто я? Вам лучше поскорее отпустить меня, иначе Центральная империя вас не пощадит». Он знал, что Сяо Тяньяо не боится Центральной империи, но только свое положение и поддержку Центральной империи он мог использовать против Сяо Тяньяо.

Без центральной империи и его положения Сяо Тяньяо никогда бы не воспринял его всерьез.

«Кто вы? Ваше высочество, теперь вы пленник. Вот ваше положение. Вам лучше пойти мне навстречу немного, чтобы пострадать меньше. Иначе не вините меня в жестокости». Иногда Сяо Тяньяо очень хотелось раскроить голову Сюаньюань Чжи и посмотреть, что там внутри.

Сюаньюань Чжи что, правда думает, что может делать все, что ему заблагорассудится в Восточной стране, только потому что он старший принц Центральной империи? А он, поскольку он всего лишь принц малой страны, не осмелится сделать ничего?

Действительно, положение старшего принца Центральной империи было очень полезно в четырех странах. Однако не каждый воспримет его всерьез. Он, Сяо Тяньяо, осмелился убить богов боевых искусств, посланных Центральной империей, что означало, что он не боится Центральной империи. По крайней мере, он не пойдет на компромисс и не отступит снова из-за Центральной империи.

«Сяо Тяньяо, вы смеете мне угрожать? Разве вы не боитесь мести Центральной империи?» Сюаньюань Чжи не ожидал, что Сяо Тяньяо не проявит уважения к Центральной империи и его положению.

Если эти две вещи Сяо Тяньяо не воспринимает как угрозу, чем еще он мог угрожать Сяо Тяньяо?

«Похоже, его королевское высочество не хочет сотрудничать? Это не важно, ваше сотрудничество мне и не нужно». Сяо Тяньяо не стал продолжать болтать с Сюаньюань Чжи. Он дунул в свисток, и все увидели большую огненную лошадь, бегущую к нему. Гвардейцы черных доспехов хотели напасть на нее. Увидев это, Сяо Тяньяо фыркнул:

«Троньте хоть один волос на нем, и я сломаю одну руку старшему принцу».

Услышав это, гвардейцы черных доспехов тут же остановились и не посмели приблизиться. Они могли только смотреть на Сяо Тяньяо кровожадными глазами, но какой смысл бы так яростно смотреть на него? Это не могло ему повредить.

«Сяо Тяньяо, вы смеете сравнивать меня с лошадью?» Когда Сюаньюань Чжи увидел, что гвардейцы черных доспехов не посмели пошевелиться, огонь в его сердце разрастался и разрастался все яростней. Ему хотелось сейчас же убить Сяо Тяньяо.

«Пфф… вы уже не знаете, что еще сказать», – презрительно фыркнул Сяо Тяньяо. Только Сюаньюань Чжи, который не знал человеческих страданий, мог беспокоиться о таких вещах в этот момент.

Сравнить Сюаньюань Чжи с его лошадью? Это было большим оскорблением для лошади. Как Сюаньюань Чжи мог сравниться с его лошадью?

Сяо Тяньяо было слишком лень разговаривать с Сюаньюань Чжи, у которого в голове помутилось. Он оглушил его ударом руки, а затем швырнул его на спину лошади, как мешок.

«Сяо Ванъе, чего вы хотите?» Командир гвардейцев черных доспехов заволновался, когда увидел, что делает Сяо Тяньяо, но он не решился вмешиваться.

«Я приглашаю его высочество к себе в гости». Договорив это, Сяо Тяньяо повернулся и сел на своего коня. Под внимательными взглядами гвардейцев черных доспехов он надменно уехал на своем коне.

«Проклятье!» Командующий гвардейцев черных доспехов глядел на удаляющуюся фигуру Сяо Тяньяо. Он несколько раз приказывал лучникам атаковать, но он видел, что Сюаньюань Чжи лежит на спине лошади, и ему ничего не оставалось, кроме как прекратить.

Сяо Тяньяо мог не считаться с жизнью старшего принца, но они не могли. Если старший принц умрет у них на руках, им не будет пути назад.

Не имея другого выбора, гвардейцы черных доспехов смотрели, как Сяо Тяньяо уезжает с Сюаньюань Чжи. Они даже не пытались догнать их.

Держа Сюаньюань Чжи в заложниках, Сяо Тяньяо спокойно ехал своей дорогой. Никто не появился перед ним и не помешал ему.

Он беспрепятственно доехал до лагеря, но из-за того, что Сяо Тяньяо не сообщил Мо Цинфэну перед отправлением, никто в армии не знал, что он вернется в эти два дня. Поэтому, когда патрульные солдаты увидели фигуру Сяо Тяньяо, они были шокированы: «Ванъе, ванъе вернулся!»

Так и было, но солдат, который был в дозоре с кричавшим, дал ему подзатыльник, когда услышал это: «Что ты говоришь? Ванъе уехал по срочному официальному делу. Он не вернется еще долго. Если бы не это, старший принц Центральной империи не был бы так самонадеян и не решился бы отравить ванфэй».

Когда солдат получил подзатыльник, он не рассердился. Однако он упрямо показал пальцем влево: «Смотри… это ванъе. Это действительно лошадь ванъе. А еще ванъе привез с собой человека. Как думаешь, кто это?»

«Что? Это в самом деле ванъе?» Когда другой солдат услышал это, он повернулся и завертел головой. Из-за этого он даже упал на землю: «Боже правый, ванъе вернулся?»

После такой реакции, он поспешно встал и крикнул: «Скорей, скажите генералу, что ванъе вернулся».

«И молодому господину Мо, скажите ему, что ванъе вернулся. Ванфэй спасена», – один за другим кричали патрульные солдаты. Несколько солдат плакали, когда говорили это.

«Ванъе вернулся, черные гвардейцы больше не посмеют нас притеснять. Старший принц не станет на нас нападать».

«Ванъе вернулся. Ванъе наконец-то вернулся. Мы дотерпели до возвращения ванъе».

Сяо Тяньяо был хребтом всей армии. До тех пор пока Сяо Тяньяо был здесь, армия была стабильна!

Никто не мог заменить Сяо Тяньяо на его позиции в армии, даже Линь Чуцзю. Его положение в сердцах солдат было очень крепким.

«Идем, скорее, скорее, подвиньте забор и пропустите ванъе». Хотя патрульные солдаты сходили с ума от радости, они соблюдали дисциплину. Никто не бегал и не прыгал. Максимум – их голоса были чуть громче от радости.

«Шшшш». Когда забор был отодвинут, Сяо Тяньяо едва замедлил ход и ворвался прямо в лагерь.

Солдаты уже расступились и уступили дорогу Сяо Тяньяо.

«Ваши смиренные слуги приветствуют ваше высочество, да здравствуете вы еще тысячу лет». Солдаты по обеим сторонам знали, что Сяо Тяньяо не мог смотреть на них в этот момент, но они все равно поклонились. В одно мгновение целый лагерь наполнился приветствиями. Так что даже раненые солдаты из шатра раненых знали, что Сяо Тяньяо вернулся.

Мо Цинфэн обсуждал, как справиться с Сюаньюань Чжи с Лю Баем. Но, услышав оглушительные крики снаружи, они оба переглянулись вне себя от радости. В тот же момент, они отложили папки, которые держали в руках и быстро выбежали на улицу.

Ванъе вернулся, теперь все будет легко!

Хребет. Включая меня?

Мо Цинфэн и Лю Бай были в экстазе. Он вскочили на ноги и выбежали на улицу. Там они увидели коричневую лошадь вдалеке. Мо Цинфэн и Лю Бай сразу поняли, что Сяо Тяньяо вернулся.

Они вдвоем побежали за лошадью, но как бы быстры они ни были, они не могли обогнать коня Сяо Тяньяо. Только когда Сяо Тяньяо остановился перед своим шатром, они смогли нагнать его.

«Ванъе». Мо Цинфэн и Лю Бай слегка запыхались, но они не могли скрыть радость в глазах.

Сяо Тяньяо слез с лошади. Не глядя на них, он показал пальцем на спину лошади и сказал: «Заприте его, не дайте ему сбежать».

«Его?» Мо Цинфэн и Лю Бай были изумлены. Они посмотрели туда, куда Сяо Тяньяо показывал пальцем, и обнаружили, что на коне Сяо Тяньяо был еще один человек. Большой, живой мужчина, но они этого не заметили!

Э… они действительно не годились для своих обязанностей.

Они оба стыдливо опустили головы. Когда они снова посмотрели вверх, Сяо Тяньяо уже ушёл и направлялся к шатру. Со Цинфэн и Лю Бай инстинктивно хотели последовать за ним, но солдаты Цзиньувэй остановили их, как только они сделали шаг: «Никто не может входить без приказа ванъе и ванфэй».

Мо Цинфэн и Лю Бай не посмели перечить на этот раз и не решились просить Сяо Тяньяо впустить их. Им оставалось только развернуться и заняться человеком на спине лошади.

Они не знали, кто это был. Когда солдат стащил человека вниз, они наконец смогли разглядеть лицо мужчины. Они тут же были шокированы: «Разве это не старший принц Центральной Империи?» Они были потрясены, потому что старший принц был похож на дохлого пса. Человек, которого Сяо Тяньяо привёз с собой, был действительно старшим принцем Центральной Империи, который вёл себя перед ними крайне высокомерно.

«Ванъе пошел и поймал старшего принца?» Лю Бай поднял голову, посмотрел в спину Сяо Тяньяо и мысленно сделал знак одобрения.

Их принц был великолепен. Он смог захватить Сюаньюань Чжи живым из-под сильной охраны гвардейцев черных доспехов, которые были не простыми смертными. Он не мог бы сразиться один на один по крайней мере с десятью их них в целом.

«Ха-ха-ха, и Бог помогает нам. Теперь, когда в наших руках старший принц, мы можем вести переговоры с Центральной империей и гвардейцами черных доспехов». мо Цинфэн рассмеялся. В его смехе рассеялось все его прежнее уныние.

Во всей армии никому не было так плохо, как ему, никто больше не был в таком стрессе.

Видит бог, как он был зол, когда Линь Чуцзю одна сражалась с Сюаньюань Чжи и когда ей пришлось есть ядовитую еду Сюаньюань Чжи.

Если бы не его некомпетентность и трусость, разве их принцессе могли бы так угрожать и так унижать ее?

В армии было пять-шесть тысяч мужчин, но в итоге они полагались на то, что слабая женщина их спасет. Это была просто пощечина им.

Там было столько мужчин, но в конечном итоге они все полагались на женщину и могли выжить только благодаря жертве этой женщины. Они просто не заслуживали, чтобы их называли мужчинами.

Если Линь Чуцзю умрет из-за этого, думал Мо Цинфэн, он точно не сможет простить себя, и он будет несчастен до конца своих дней.

Но теперь все будет хорошо, их принц вернулся, и он захватил этого ублюдка Сюаньюань Чжи живым. Они могли больше не волноваться о Сюаньюань Чжи и гвардейцах черных доспехов. Теперь они могли сосредоточить свою энергию на том, чтобы вылечить Линь Чуцзю и отомстить за нее.

В конце концов, их принцесса была в коме три дня!

Она не просыпалась уже три дня, а он не смыкал глаз уже три дня.

Их принцесса не избежала опасности. Он не смел закрыть глаза вовсе. Стоило ему закрыть глаза, перед его мысленным взором представала картина того, как Линь Чуцзю мечется по кровати от боли и рвет кровью.

Такой образ Линь Чуцзю был печален, но вызывал еще больше восхищения.

Она была худенькой и слабой женщиной, но в последний момент, она защитила безопасность всех в армии и заместила принца Сяо в качестве святой покровительница армии.

Статус принца Сяо в их сердцах был ни с чем не сравним, но Линь Чуцзю тоже была незаменима в их сердцах.

Что бы ни случилось, Мо Цинфэн никогда не забудет, что, когда старший принц примчался с гвардейцами черных доспехов, именно Линь Чуцзю стояла перед ним и спасла их от смертельной опасности.

Линь Чуцзю была достойна уважения!

Мо Цинфэн бросил долгий взгляд в направлении шатра. Не дожидаясь, пока другие отреагируют, он утащил Сюаньюань Чжи прочь, как дохлого пса.

Теперь, когда Сюаньюань Чжи попал к нему в руки, он рассчитается с ним медленно!

Когда Лю Бай пришел в себя, он быстро последовал за Мо Цинфэном и от видел, как он утащил Сюаньюань Чжи. Рот Лю Бая невольно скривился, но он ничего не сказал. Он только попросил людей убраться там, чтобы взор принца и принцессы не был оскорблен, когда они придут сюда.

*

Сяо Тяньяо вошел в шатер. Когда императорский доктор Чжу увидел, что кто-то входит, он по привычке хотел закричать, но как только он повернулся, он увидел холодное ироничное лицо Сяо Тяньяо. Он так испугался, что слова, которыми он обычно прогонял людей, превратились в: «Ван… ванъе…»

Его голос понизился больше, чем на один тон и звучал мягко, как вата.

«Ммм», – только лишь ответил Сяо Тяньяо мрачным тоном. Он не посмотрел на императорского доктора Чжу, он вошел прямо во внутреннюю комнату, но…

Императорский доктор Чжу подскочил как кролик и встал перед Сяо Тяньяо: «Ванъе, вам нельзя туда сейчас». Линь Чуцзю лежала в лечебной ванне. Только служанка могла приближаться к ней. Так что даже Сяо Тяньяо не мог входить. Он должен был охранять принцессу!

«Ха?» Сяо Тяньяо поднял бровь. Его холодные глаза испугали императорского доктора Чжу, но ему пришлось стиснуть зубы и встать перед Сяо Тяньяо. «Ванъе, ванфэй… принимает лечебную ванну. Никому нельзя входить туда».

«Никому? Включая меня?» В голове Сяо Тяньяо звучала угроза. Он был даже готов вышвырнуть императорского доктора Чжу вон, если он осмелится кивнуть.

У императорского доктора Чжу было много недостатков, но одного у него было не отнять: он знал, кого стоит уважать. Если бы в их число он не включил Сяо Тяньяо, он был бы глуп.

Хотя он не хотел пускать Сяо Тяньяо, но…

Он не осмелился оскорбить его, так что ему пришлось сдать Линь Чуцзю.

«Разумеется, не включая ванъе. Ванъе, пожалуйста…» Императорский Доктор Чжу уступил дорогу и даже вежливо приоткрыл занавеску перед Сяо Тяньяо.

Если бы Линь Чуцзю увидела это, она была бы недовольна!

У него совершенно не было принципов, он такой бесхребетный!

Императорский доктор Чжу не думал обо всей ситуации. Но она бы умерла, если бы не он. Она все еще нуждается в том, чтобы доктор Чжу спас ее. То же самое с Сяо Тяньяо: он был недоволен, но он не вышвырнет доктора Чжу сейчас. Если доктор Чжу будет вести себя тихо некоторое время, Сяо Тяньяо пойдет на компромисс.

Но императорский доктор Чжу был бесхребетным человеком: холодного взгляда было достаточно, чтобы его боевой дух поник.

Когда занавеска отодвинулась, оттуда вырвалась волна жара и комната наполнилась белым паром. Внутри ничего не было видно.

Сяо Тяньяо нахмурился, но императорский доктор Чжу не последовал за ним. Никто не мог рассеять его сомнения. Он мог только пройти вперед и посмотреть, что происходит.

В комнате стоял густой белый пар. Температура была крайне высокой, и пар от воды застилал ему глаза. Сяо Тяньяо ничего не видел. Он мог лишь полагаться на свою память, чтобы не врезаться стулья и кровати в комнате и дойти до места, где стояла ванна.

Чем ближе он подходил, тем выше становилась температура. Красивое лицо Сяо Тяньяо покраснело, а его одежда уже намокла.

Он недовольно нахмурился, и его недовольство достигло предела, когда он увидел Линь Чуцзю, лежащую в ванне как вареная креветка.

О чем доктор Чжу только думал? Он в самом деле поместил печь под ванну? Он что, хотел сварить Линь Чуцзю?

Однако, хоть Сяо Тяньяо и был недоволен, он ничего не передвинул. Он только взял белое полотенце, лежавшее неподалеку и вытер пот с лица и шеи Линь Чуцзю.

«Прости, я опоздал». В комнате не было посторонних, и зная, что Линь Чуцзю не слышит этого, Сяо Тяньяо попросил прощения.

Он был полон извинений перед Линь Чуцзю. И их не становилось меньше оттого, что Линь Чуцзю была его принцессой. Пусть Линь Чуцзю и была его принцессой, она не обязана была такое терпеть.

Жене какого принца в столице приходилось работать так тяжело, как Линь Чуцзю?

Просто дело в том, что такой гордый человек, как он не мог выдавить из себя слова извинения, когда Линь Чуцзю была в сознании.

«Ты права, то, что ты вышла за меня… было твоим несчастьем». Когда Сяо Тяньяо вытер ей пот, он обнаружил, что он был серым.

Судя по словам Мо Цинфэна, Линь Чуцзю была в коме три дня, что означало, что доктор Чжу «варит» ее уже три дня. Однако даже три дня спустя, пот Линь Чуцзю все еще был серым, что показывало, как сильны были токсины в ее теле.

«Ты… сколько же бы вынесла, пока меня не было?» Сяо Тяньяо вытер свои потные руки и провел пальцами по лицу Линь Чуцзю. «Мо Цинфэн сказал, ты металась по кровати от боли. Я помню, что ты хорошо умеешь терпеть боль. Должно быть, она была крайне сильной, раз заставила тебя потерять выдержку».

Пальцы Сяо Тяньяо были грубыми, так что на щеке Линь Чуцзю, где они коснулись ее, тут же появился синяк.

Да, розовое лицо Линь Чуцзю сделалось поразительно синим.

Сяо Тяньяо виновато убрал руку, попытался стереть синяк, но понял… что добавил еще один на лице Линь Чуцзю.

Увидев, что лицо Линь Чуцзю было синим с левой стороны и фиолетовым – с правой, Сяо Тяньяо помрачнел.

«Почему оно такое нежное?» Он не прикладывал силы, но сделал так, что ее лицо стало синим и фиолетовым?

Он никогда не признавал, что его сила была слишком большой. Вероятно, дело было в том, что кожа Линь Чуцзю была слишком нежной. Это было плохо: как он будет обнимать ее в будущем?

При мысли об этом, брови Сяо Тяньяо сильно нахмурились, а потом… он сжал руку Линь Чуцзю. Разумеется, там появился еще один синяк.

Сяо Тяньяо замер, потом молча убрал руку и положил руку Линь Чуцзю обратно в лечебную ванну. Глядя на закрытые глаза и ничего не выражающее лицо Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо вдруг почувствовал себя слегка неловко, и сказал тихим голосом: «Я не хотел». Так что не волнуйся из-за этого: когда ты проснешься, я позволю тебе дать мне сдачи.

Если она слишком слаба, чтобы ударить его, он будет не против, чтобы она его укусила.

*Кхм, кхм* Отодвинув свои странные мысли, Сяо Тяньяо сел на корточки напротив Линь Чуцзю с серьезным лицом. При взгляде на лицо Линь Чуцзю, выражение его собственного лица стало гораздо мягче.

Он коснулся головы Линь Чуцзю и сказал тихим голосом: «Я вернулся, теперь тебе только нужно позаботиться о своих ранах. Я отомщу тем, кто обидел тебя. Я прикажу императорскому доктору Чжу приготовить Сюаньюань Чжи ту же еду, что он приготовил для тебя, и заставлю его съесть двойную порцию».

Ту боль, которую Сюаньюань Чжи причинил Линь Чуцзю, он удвоит, чтобы отомстить за нее. Сюаньюань Чжи так жестоко ранил Линь Чуцзю, разве он может так легко спустить ему это?

«Тебе нужно поскорее поправиться, иначе ты не увидишь, как Сюаньюань Чжи будет кричать от боли, и не сможешь отомстить за себя. Ты знаешь мой характер. Я не стану тебя дожидаться». Когда Сяо Тяньяо говорил эти слова, в них не было ни следа теплоты. Они даже звучали более жестоко из-за его неловкого тона.

«Линь Чуцзю, тебе лучше поправиться поскорее. Если что-нибудь плохое случится с тобой… Ты знаешь, я не добрый человек. Я всегда мщу, если мне нанесли обиду. Если ты умрешь, я убью Сюаньюань Чжи и похороню его вместе с тобой.

Линь Чуцзю, ты умна, ты знаешь, как серьезны будут последствия убийства Сюаньюань Чжи, верно? Если я убью Сюаньюань Чжи, Центральная империя неизбежно потребует у Восточной страны выдать меня. Я буду сражаться с Центральной империей, чтобы выжить. Затем… Мир поглотит война, и жизни каждого будут разрушены», – Сяо Тяньяо спокойным тоном рассказывал Линь Чуцзю, что может случиться с миром.

«Линь Чуцзю, я сделаю то, о чем говорю. Когда ты умрешь, я не стану грустить, я убью Сюаньюань Чжи и похороню его вместе с тобой. И заставлю… всех невинных людей в этом мире умереть и похороню их с тобой». Когда Сяо Тяньяо сказал эти слова, он снова погладил Линь Чуцзю пальцем по щеке. Но на этот раз его прикосновение было очень-очень легким – настолько, что оно не оставило следов на лице Линь Чуцзю.

«Линь Чуцзю, если ты не хочешь такого греха на своей совести, тогда очнись поскорее». Сяо Тяньяо смотрел на Линь Чуцзю спокойно, но на его лице было беспокойство, а в глазах – любовь, о которой он не подозревал.

Он… действительно боялся – боялся, что Линь Чуцзю умрет в этот раз.

Линь Чуцзю была особенной.

Прежде чем он успел заметить, Линь Чуцзю потихоньку заняла свое место в его сердце.

Когда он нежно гладил лицо Линь Чуцзю, он вдруг заметил слезу в уголке глаз Линь Чуцзю. Это застало Сяо Тяньяо врасплох. Он вытер слезу кончиком пальца, а затем попробовал ее на вкус…

Соленый привкус убедил Сяо Тяньяо, что это действительно были слезы Линь Чуцзю, а не просто пот.

Сяо Тяньяо выдохнул с облегчением, но затем почувствовал себя неловко: «Так ты можешь слышать меня. Линь Чуцзю подслушивает мои сердечные излияния – у этого есть цена. Я подожду, пока ты очнешься и сведу с тобой счеты».

Еще одна слеза была ответом на слова Сяо Тяньяо… Он вытер слезу и сказал гордо: «Я ненавижу женщин, которые плачут. Но ради твоего плачевного состояния, я не стану презирать тебя».

Тон Сяо Тяньяо был полон великодушия и высокомерия. Хоть он и показывал его любовь, от все равно отличался от других тем, что казался жестким, отчего его хотелось поколотить.

Но у Линь Чуцзю не было сил, даже чтобы открыть глаза в этот момент, так откуда бы у нее взялись силы, чтобы поколотить Сяо Тяньяо?

Сяо Тяньяо, казалось, закончил то, что должен был сделать, поэтому он отпустил подбородок Линь Чуцзю, который уже посинел.

«Ты береги себя. Я вернусь проведать тебя, когда освобожусь». Сяо Тяньяо нагнулся и коснулся губами губ Линь Чуцзю. Его лицо вспыхнуло до корней волос. Затем он быстро вышел вон.

Зная, что Линь Чуцзю можно спасти, он мог заняться другими делами со спокойной душой…

Неловкость. Его женщина

Сяо Тяньяо, который был весь в пыли, вышел из внутренней комнаты, покрытый потом. Одежда, которую он носил, была сшита из лучших материалов, но к этому моменту, она была смята. Когда доктор Чжу увидел, что Сяо Тяньяо вспотел и его одежда вся измята, он чуть не засмеялся.

«Ванъе». В последний момент императорский доктор Чжу удержался. Естественно, причина была в том…

Жизнь Линь Чуцзю все еще была под угрозой. Если он засмеется перед Сяо Тяньяо в этот момент, тот убьет его.

Императорский доктор Чжу заставил себя проглотить свой смех. Потом опустил голову и затаил дыхание из страха, что он расхохочется.

«Когда очнется ванфэй?» Голос Сяо Тяньяо был холоден. В нем не было ни следа нежности и любви, которые звучали в нем ранее. Императорский доктор Чжу не заметил в нем совсем ничего необычного. Если бы Сяо Тяньяо вдруг стал нежным и любящим, он бы испугался.

«Ванъе, если все будет в порядке, ванфэй сможет очнуться завтра», – осторожно ответил доктор Чжу, но также специально подчеркнул: «если все будет в порядке». Без сомнения, слова «все будет в порядке» привлекли внимание Сяо Тяньяо: «В порядке? А что может быть не в порядке?»

«Э-э…» Императорский доктор Чжу не ожидал, что Сяо Тяньяо станет внимательно слушать, поэтому на мгновение он опешил, а потом сказал: «Ванъе, ванфэй когда-то была отравлена хроническим ядом. Я хотел спросить, знали ли вы об этом?»

«Ммм». Сяо Тяньяо кивнул довольно неловко. К счастью, доктор Чжу не поднимал головы и не видел этого вовсе.

«Ванъе, в теле ванфэй больше одного типа яда. Человек, отравивший ее очень умен. Он использовал дюжины или даже сотни ядов, чтобы сбалансировать вес яда и достичь своей цели, но в то же время оставить ванфэй в живых на некоторое время. Однако старший принц дал ванфэй яд, который нарушил баланс ядов в теле ванфэй и заставил их распространиться. Что мне нужно сделать сейчас, так это использовать лекарства, которые смогут контролировать эти яды и снова вернуть их в равновесие». Занимаясь этим, он чуть не поседел. Разве такое легко было сделать?

Однако это была Линь Чуцзю. Если бы речь шла о ком-то другом, императорский доктор Чжу не стал бы их спасать. Пусть бы даже это была сама императрица.

Чтобы спасти Линь Чуцзю, он не только был готов поседеть, но и лишиться более половины хороших лекарств, которыми обладал.

Императорский доктор Чжу почувствовал боль при мысли об этом, поэтому посмотрел на Сяо Тяньяо с готовностью, надеясь, что Сяо Тяньяо поймет его ситуацию и сделает ему какие-нибудь льготы, но…

Сяо Тяньяо в этот момент заботило только положение Линь Чуцзю.

«Разве вы не можете нейтрализовать яд?» – Сяо Тяньяо холодно взглянул на императорского доктора Чжу. Императорский доктор Чжу задрожал в страхе, но потом кивнул головой: «Нет, ванъе, я не могу этого сделать». Если бы он мог сделать такое, он не работал бы военным врачом. Он бы уже вернулся во дворец, чтобы вкусно есть и пить.

Что ж, с его медицинскими навыками, он мог бы есть и пить во дворце, но он не был бы счастлив!

«Вы не можете этого сделать, но кто-то может?» Прежде он не переживал из-за яда в теле Линь Чуцзю. Он только хотел вылечить его медленно. В конце концов, времени было полно. Но действия Сюаньюань Чжи разбудили Сяо Тяньяо.

У Линь Чуцзю не было, как у кошки-демона, девять жизней. У нее не было девяти жизней, чтобы играть с ним. Если произойдет другое несчастье из-за которого яд в ее теле распространится, Линь Чуцзю может умереть.

Лучше было избавиться от такой угрозы жизни поскорее.

На вопрос Сяо Тяньяо было непросто ответить. Императорский доктор Чжу молчал некоторое время прежде чем осторожно сказал: «Возможно, Центральная империя может это сделать. Я помню, что в Центральной Империи есть священная таблетка детоксикации». Вот только эта таблетка была очень редкой. Он боялся, что даже у старшего принца Центральной империи не было такой на руках.

«Священная таблетка детоксикации? Я ее помню!» Он слышал это название, но никогда не видел этой вещи.

Возможно, только такое редкое лекарство, которое никогда не появлялось в миру, могло полностью вывести яд из организма Линь Чуцзю.

Прежде, чем императорский доктор Чжу смог заговорить, Сяо Тяньяо снова посмотрел на него: «Лечите ее хорошо, и докладывайте мне немедленно, если что-нибудь случится. Кстати, если она закончит принимать лечебную ванну, сообщите мне». Это его женщина, он сам позаботится о ней. Не было нужды, чтобы другие помогали ей. Даже если это будет женщина!

«Да». Императорский доктор Чжу, который не знал, что на уме у Сяо Тяньяо, лишь подумал, что Сяо Тяньяо заботится о Линь Чуцзю. Он даже молча радовался за Линь Чуцзю.

Какой бы ни была жертва Линь Чуцзю, она того стоила. По крайней мере, она была в сердце принца Сяо.

Объяснив все, что нужно было сказать, Сяо Тяньяо не торопился выйти. Он прогнал доктора Чжу, затем попросил слугу принести воды. Он хотел принять ванну!

Человеку, привыкшему к чистоте, было невозможно ходить в потной одежде. То, что он носил эту одежду, пока говорил с доктором Чжу – уже было его пределом.

Помывшись немного, Сяо Тяньяо приобрел свою прежнюю внешность. Никто, кроме доктора Чжу не видел его в постыдном виде.

Сяо Тяньяо не позвал Лю Бая и Мо Цинфэна в шатер, но пошел прямо в шатер, где прежде жил Су Ча.

«Ванъе!» Лю Бай и Мо Цинфэн пришли одновременно и поклонились.

«Ни к чему церемонии, садитесь!» Хотя Сяо Тяньяо всегда был равнодушен, он был добр к своим подданным.

«Спасибо, ванъе». Лю Бай и мо Цинфэн сели. Лю Бай помедлил и спросил: «Ванъе, Су Ча в порядке?» Было нормально, что он беспокоился о безопасности Су Ча.

Что ж, главной причиной было то, что он дого болел и ничего не делал. Если он не спросил бы о Су Ча, он действительно не знал бы, о чем еще заговорить с Сяо Тяньяо.

«Это не важно», – равнодушно сказал Сяо Тяньяо, не глядя на Лю Бая. Вместо этого его взгляд упал на Мо Цинфэна.

Мо Цинфэн был умным человеком. Прежде чем Сяо Тяньяо успел заговорить, он поднялся и сказал:

«Ванъе, в армии все хорошо. Благодаря ванфэй гвардейцы черных доспехов и Сюаньюань Чжи не посмели пересечь нашу границу ни на шаг».

«Ммм. Расскажите мне больше о том, что случилось в тот день». В прежнее время Сяо Тяньяо не стал бы расспрашивать о большем после того, как Мо Цинфэн передал ему ключевую информацию. Но на этот раз Сяо Тяньяо хотел знать, как Линь Чуцзю справилась с Сюаньюань Чжи.

В письме, которое Мо Цинфэн послал ему, было всего одно предложение: «Ванфэй остановила старшего принца уловкой и отравила старшего принца при людях!»

Его не заботило, как Линь Чуцзю делала это раньше. Но теперь Сяо Тяньяо хотел знать, как Линь Чуцзю, слабая женщина, отравила Сюаньюань Чжи, который все еще был впереди армии гвардейцев черных доспехов?

Мо Цинфэн не знал, что Сяо Тяньяо хотел услышать. Он не решался говорить о пустяках, и не решался отдавать кому-то предпочтение. Он только пересказал то, что случилось в тот раз, и что он видел.

В рассказе не было личных чувств и личных мнений. Он просто пересказал факты и больше ничего.

«Она сильно пострадала?» Оказалось, что женщина была ранена в плечо. Он должен был хорошенько посмотреть, где еще у нее были раны.

«Когда ванфэй вернулась, она кашляла кровью. Но она сказала, что она в порядке. Ваш покорный слуга не посмел послать врача осмотреть ванфэй». Мо Цинфэн опустил голову. Он не решался посмотреть на Сяо Тяньяо.

Как бы медленно ни соображал Мо Цинфэн, он сумел увидеть необычайное волнение Сяо Тяньяо за Линь Чуцзю.

В прошлом Сяо Тяньяо очень переживал за Линь Чуцзю, но он никогда не показывал своей заботы так явно. Но сегодня… Поведение Сяо Тяньяо отличалось от обычного, так что ему оставалось лишь притворяться дураком.

Однако это было хорошо: Лишь Чуцзю заслуживала лучшего обхождения в мире. Сяо Тяньяо должен лучше относиться к Линь Чуцзю. Их принцесса сделала так много для их принца – гораздо больше, чем входило в обязанности принцессы.

Месть. Даже женщины

Один раз, два раза… Каждый раз, когда Линь Чуцзю была ранена, его не было с ней рядом. Он не знал, почему, но, судя по всему, он не был хорошим мужем!

Это осознание очень расстроило Сяо Тяньяо и заставило его почувствовать себя неловко, но…

Он все равно продолжил мучить себя и спрашивать Мо Цинфэна о том, что случилось, когда Линь Чуцзю была приглашена к Сюаньюань Чжи. И о том, как она выглядела, когда ее отравили.

Мо Цинфэн написал об этом подробно, но бумага была не слишком большой, и Мо Цинфэн писал в спешке. Было невозможно осмысленно написать многие вещи, Сяо Тяньяо тогда мог только догадываться по ситуации и по словам, которые он сказал.

Теперь, когда Мо Цинфэн еще раз повторил все о ситуации, мог ли он также проверить, верна ли была его догадка?

Отравление Линь Чуцзю случилось три дня назад. Мо Цинфэн видел все своими глазами. Он не в состоянии был закрыть глаза три дня из-за этого поисшествия. Теперь Сяо Тяньяо хотел, чтобы он повторил это. Он даже не задумался, он просто выпалил это все…

Вскоре после этого Мо Цинфэн рассказал Сяо Тяньяо обо всем, что случилось в тот день, и что не отличалось от догадок Сяо Тяньяо. Единственная ошибка была в том, что Сяо Тяньяо не ожидал, что Линь Чуцзю действительно лечила раненых солдат, перед тем как Сюаньюань Чжи прислал свое приглашение.

Лицо Сяо Тяньяо моментально потемнело.

Какой же доброй была Линь Чуцзю? Ее рана еще не излечилась, но она побежала в лагерь раненых, чтобы лечить раненого солдата. Это было просто… глупо.

«Глупо!» Выругался Сяо Тяньяо тихим голосом. Мо Цинфэн и Лю Бай не совсем расслышали и изумленно посмотрели на него:

«Ванъе, что вы сказали?» Они отвлеклись лишь на немного, они что-то пропустили?

Сяо Тяньяо проигнорировал их и холодно спросил: «Где Сюаньюань Чжи? Вы о нем позаботились? Пусть ему отнесут еду и воду, не дайте ему умереть». Если он умрет, никакого веселья не выйдет.

«Ванъе, не беспокойтесь, старший принц в добром здравии. Яд, который ванфэй дала ему, не угрожает его жизни». Мо Цинфэн не знал, насколько сильным был яд, который Линь Чуцзю дала Сюаньюань Чжи. В любом случае, доктор изучил его, но не смог выяснить, как его нейтрализовать.

И именно из-за этого яда Сюаньюань Чжи не осмеливался нападать.

«Очень хорошо», – Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул, а потом снова сказал: «Что там с жилой черного железа? новости правдивы?»

Никто не мог бы остаться равнодушным перед черным железом. Если бы он не нашел его, это было бы не страшно. Но теперь он нашел залежи черного железа прямо у себя под носом. Если он упустит эту возможность, у него может больше никогда не появиться шанса найти такую жилу черной руды.

Мо Цинфэн и Лю Бай выдохнули с облегчением, когда Сяо Тяньяо спросил о черном железе.

Разумеется, их принц все еще был их принцем. Его характер не изменился только потому, что он любил их принцессу, с которой случилось несчастье.

Видит бог, в каком они были смущении от того, что их принц только и делал, что спрашивал о принцессе и не упоминал о важных делах.

Они были рады, что их принц считает принцессу очень важной, но в то же время они волновались, что их принц теперь будет любить только красоток, а не землю и реки. Что же, теперь они будут сражаться только ради красоты?

Но теперь, осознав, что Сяо Тяньяо все-таки не забыл спросить о проблеме черного железа, их взволнованные сердца наконец успокоились.

Принц не изменился. Просто помимо официальных дел, в его сердце теперь была и принцесса. Их принцесса занимала там лишь маленький уголок, по крайней мере, не влияя на решения принца.

Мо Цинфэн боялся, что Сяо Тяньяо снова переключится от дел на Линь Чуцзю, и быстро ответил: «Ванъе, не волнуйтесь. Новости о месторождении черного железа правдивы. Я лично проверил их. Это действительно черное железо. Ошибки нет. После того как старший принц увел гвардейцем черных доспехов оттуда, там осталось меньше пятидесяти гвардейцев у жилы. Если вы хотите что-то сделать, сейчас самое время».

Хорошо, что их принц вернулся. И не просто вернулся, а еще и захватил старшего принца живым, что снижало число гвардейцев, охраняющих жилу черного железа.

К сожалению, Сяо Тяньяо не разделял мнения Мо Цинфэна. Сяо Тяньяо холодно приказал: «Пусть люди наблюдают, не действуйте опрометчиво».

Сяо Тяньяо не оставит мыслей о месторождении черного железа, но он не будет действовать как Мо Цифнэн. Как только тот увидел черное железо, он не мог дождаться возможности украсть его, невзирая на ситуацию.

Сюаньюань Чжи был ничтожеством. Он мог придушить Сюаньюань Чжи до смерти одним пальцем, но… Центральная империя, стоящая за спиной Сюаньюань Чжи будет беспокоиться о нем.

Месторождения черного железа были очень важны. Если он убьет Сюаньюань Чжи и присвоит месторождение черного железа Центральной империи, Центральная империя определенно этого так не оставит.

Он хотел получить черное железо, но он должен был все тщательно спланировать. По крайней мере, не дать людям Центральной империи узнать, что это он украл черное железо.

«Ванъе?» Мо Цинфэн посмотрел на Сяо Тяньяо в замешательстве.

Принц хочет сказать, чтобы они не трогали месторождение черного железа?

«У меня есть свой план», – отрешенно сказал Сяо Тяньяо Мо Цинфэну. Его взгляд слегка переместился и упал на Лю Бая. Лю Бай вздрогнул и торопиливо поднялся: «Ванъе!»

«Раны на твоем теле исцелились?» – равнодушно спросил Сяо Тяньяо. Едва услышав его тон, можно было понять, что Сяо Тяньяо не переживает за Лю Бая, а просто хочет удостовериться.

«Все в порядке, они не помешают действию. Каковы ваши приказы, ванъе?» – сказал Лю Бай с некоторым воодушевлением.

Он думал, что их принц недоволен его прежним неприлежанием. Теперь казалось, что их принц больше не сердится.

«Хорошо. Завтра ты поедешь в Павильон Бихай и поможешь Су Ча разобраться с Павильоном Бихай». Он попросил Су Ча заняться Ши Иханем. Учитывая придирчивый характер Ши Иханя, он может задуматься, прежде чем снова вести дела с Су Ча. Если Лю Бай будет охранять его, ему будет спокойнее.

«Есть». Лю Бай был потрясен. Он думал, что принц даст ему несколько важных заданий. А он велел ему помогать Су Ча. Он был немного разочарован, но Лю Бай вскоре снова обрел энергию.

Что бы ни случилось, их принц оставил ему дело, что означало, что он все еще верил в него. Он должен был оправдать доверие принца.

Сяо Тяньяо удовлетворенно кивнул. Он собирался уже отпустить их обоих, когда услышал шаги снаружи. Гонец доложил о прибытии снаружи. Получив позволение от Сяо Тяньяо гонец вошел и преклонил колено: «Ванъе, гвардейцы черных доспехов просят аудиенции!»

«Гвардейцы черных доспехов?» Выражение лица Сяо Тяньяо стало холоднее втрое: «Скажите гвардейцам черных доспехов, что моя принцесса умирает. Мне некогда с ними встречаться». Когда он осмелился схватить Сюаньюань Чжи, он принял в расчет рекцию Центральной империи. Неужели гвардейцы черных доспехов думают, что он легко простит их после того, как схватил его?

Он будет не он, если не преподаст Сюаньюань Чжи урок хороших манер.

«Есть». Что бы ни сказал Сяо Тяньяо, посыльный думал только о своей ответственности, а она заключалась в том, чтобы передать сообщение. Он только должен был передать приказ принца точно.

После того как посыльный ушел, вошел императорский доктор Чжу и сказал: «Ванъе, ванфэй закончила принимать медицинскую ванну. Она может вылезать».

«Ммм», – ответил Сяо Тяньяо и поднял руку, чтобы сделать знак доктору Чжу удалиться. Императорский доктор Чжу ушел с непроницаемым лицом. Но, когда он выходил из шатра, он осознал, что не задал вопрос, который хотел задать.

Может ли он впустить кого-нибудь и вытащить принцессу из ванны?

Смущение. Бесстыдство

Мо Цинфэн был мудрым человеком. Услышав разговор между императорским доктором Чжу и Сяо Тяньяо он немедленно сказал: «Ванъе, мы с Лю Баем пойдём».

«Ммм», — только ответил он, так, что его эмоции остались неведомы им. Мо Цинфэн и Лю Бай не осмелились долго раздумывать: они поклонились и удалились. Когда они вышли, они увидели, что доктор Чжу все ещё стоит снаружи шатра. Мо Цинфэн вежливо спросил: «Доктор Чжу, почему вы ещё стоите здесь, а не заботитесь о ванфэй?»

«Мне нужно ещё кое о чем спросить ванъе». Если он не спросил, как он достанет Линь Чуцзю из ванны?

Однако, если он не достанет Линь Чуцзю из ванны, ее кожа сморщится. Когда принц увидит сморщенную кожу Линь Чуцзю, не убьёт ли он его?

«Тогда идите скорее». Мо Цинфэн сочувственно взглянул на Доктора Чжу.

Состояние их принцессы было таким тяжелым, что она не могла прийти в себя. Их принц точно страшно отругает доктора Чжу. Он глубоко сочувствовал доктору Чжу.

Императорский доктор Чжу увидел выражение глаз Мо Цинфэна. Он непонимающе посмотрел на него в ответ. Он отвёл глаза, только когда он ушёл далеко: «Просто необъяснимо».

Императорский доктор Чжу почесал в затылке, повернулся и собирался войти в шатёр к Сяо Тяньяо, но как только он повернулся, он наткнулся на стену… плоти, твёрдой как железо.

«Ай…» – императорский доктор Чжу схватился за нос и вскрикнул от боли. Он собирался обругать того, кто не смотрел, куда идет. Но как только он поднял глаза, он увидел непроницаемое лицо Сяо Тяньяо. Императорский доктор Чжу отступил в страхе: «Ванъе…» Почему ему так не повезло встретить принца, как только он обернулся? Разве это не принцессе должно так везти?

«В следующий раз хоть немного открывайте глаза». Сяо Тяньяо посмотрел на свою одежду, где доктор ЧЖу врезался в него и увидел пятна от пота. Он почувствовал отвращение.

«Ванъе». Внимательный солдат достал новую накидку и накинул ее на Сяо Тяньяо.

Императорский доктор Чжу замер в оцепенении, увидев эту сцену. Он некоторое время не мог принять, что с ним так обращаются.

Разве он грязный?

Он принимал ванну пять дней назад. И разве он всего лишь не отер капли своего пота об одежду принца? Неужели принцу правда было обязательно переодеваться?

Он не считает его за человека!

Императорский доктор Чжу хотел заплакать, но он не посмел плакать в присутствие Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо не удостоил его больше взглядом и просто ушел к главному шатру. Гвардейцы с обеих сторон сочувственно поглядывали на доктора Чжу, а потом молча удалялись.

Императорский доктор Чжу был отчасти благодарен, что их принцесса нуждалась в его лечении. Иначе, того что он врезался в принца, было бы достаточно, чтобы этот принц пнул его так, что он взлетел бы в воздух.

*

Из-за хождений туда-сюда и переодевания, он задержался. Так что, когда Сяо Тяньяо вернулся в главный лагерь, он увидел, что кожа Линь Чузцю сморщилась и побледнела под водой.

Сяо Тяньяо нахмурился и быстро выудил ее из ванны.

Линь Чуцзю была в одной только нижней одежде. Нижняя одежда, намокнув, сильно прилипла к ее телу, как только она появилась из-под воды. Хотя их разделял слой ткани, это было все равно, что касаться ее кожи напрямую.

Когда Сяо Тяньяо поднял ее, он увидел ее покрасневшую кожу под одеждой.

Взглянув на нее, Сяо Тяньяо почувствовал неловкость внизу живота, и все его тело налилось жаром. Ему хотелось прижать эту женщину к своему телу.

«Проклятье», – тихо выругался Сяо Тяньяо, затем быстро взял большое полотенце, чтобы завернуть ее в него.

Без физического контакта Сяо Тяньяо быстро успокоился. Он отнес ее в постель и вытер воду с ее тела.

Но…

Это был не конец, а только начало!

Мокрую одежду Линь Чуцзю больше нельзя было носить. Ее нужно было переодеть. Даже если Сяо Тяньяо использует внутреннюю энергию, чтобы высушить одежду и длинные волосы Линь Чуцзю, он все равно должен будет сменить ей одежду.

Сменить ей одежду?

Переодевание означало, что он должен будет снять с нее одежду, а затем надеть новую…

Раздеть! Он не мог просто снять одну деталь одежды, он должен был снять всю одежду с Линь Чуцзю, прежде чем одеть ее в чистое.

Это… это очень непросто!

Сяо Тяньяо застыл на месте и задумался, с чего начать.

Если бы это был мужчина, он был даже не раздумывал, но когда в его руках была красавица, он немного сходил с ума. Если… он не сможет сдержаться, не сочтет ли его Линь Чуцзю чудовищем?

Он не отпускал ее, хоть она и была без сознания.

Но теперь, может быть, ему стоило приказать кому-нибудь переодеть Линь Чуцзю?

Как только эта мысль мелькнула в голове Сяо Тяньяо, он немедленно отмел ее.

Линь Чуцзю должна была снять всю одежду. Так что он лучше помучается немного сам, чем позволит кому-то другому это сделать.

Лучше сделать это самому!

Сяо Тяньяо сделал глубокий вдох, достал одежду Линь Чуцзю из шкафа, а затем снял одежду с Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо снял с нее одежду очень быстро. В мгновение ока он развязал всю одежду Линь Чуцзю, но…

Он не спешил надевать новую одежду на Линь Чуцзю. Вместо этого он уставился на синяк на теле Линь Чуцзю в оцепенении.

Кончиком своего мозолистого пальца он нежно коснулся синевато-фиолетового левого плеча Линь Чуцзю и провел туда-сюда…

«Тогда тебе было больно?» Прекрасная девушка лежала бессильно на кровати, но у Сяо Тяньяо не было на уме грязных мыслей. Он чувствовал лишь горечь и вину.

Его чувства к Линь Чуцзю появились быстро и яростно. Его подавленные эмоции вырвались в этот момент, делая его неспособным контролировать себя. Он не хотел подавлять свое чувство в этот момент.

Потому что… ему было хорошо.

«В будущем, если будет больно, не забудь говорить мне». Сяо Тяньяо провел по плечу Линь Чуцзю. Внутренняя энергия полилась в тело Линь Чуцзю с его кончиков пальцев, стирая синяки с тела Линь Чуцзю.

Четверть часа спустя обнаженная кожа Линь Чуцзю постепенно стала замерзать. Кончики пальцев Сяо Тяньяо случайно коснулись ее руки, только тогда он пришел в себя.

«Глупая, даже не можешь сказать, что ты замерзла». Сяо Тяньяо убрал руку, взял одежду, лежавшую рядом и осторожно одел Линь Чуцзю. Его движения были неловкими и целомудренными.

Он надевал ее одежды одну за другой. Его действия были медленными и иногда он надевал одежду неправильно. Одно это поведение могло доказать, что Сяо Тяньяо никогда прежде еще ни за кем так не ухаживал.

Ему понадобилось целых полчаса, чтобы аккуратно одеть Линь Чуцзю. При взгляде на Линь Чуцзю, которая тихо лежала на кровати со спокойным выражение лица, губы Сяо Тяньо слегка растянулись в очень слабой улыбке: «Похоже, выздоровление идет неплохо».

В отличие от слепого волнения Мо Цинфэна Императорский доктор Чжу не осмелился ничего скрывать от Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо застал Линь Чуцзю живой, что говорило о том, что хотя состояние Линь Чуцзю было ужасным, она не была при смерти.

Просто она немного пострадала.

Накрыв Линь Чуцзю одеялом, Сяо Тяньяо повернулся и вышел. Поэтому он не видел, что в тот момент, когда он отвернулся, палец Линь Чуцзю, которая была на его милости, как кукла, лежащая на кровати, пошевелился. И кончики ее ушей были необычайно красными!

Хотя она не могла открыть глаза и не могла пошевелиться, она была в сознании. Ни одна женщина, которая пережила бы такое не могла бы не покраснеть. Хоть даже человек, который обращался с ней так, был ее мужем, она была смущена!

Она не могла ни пошевелиться, ни заговорить. Поэтому она не могла сказать Сяо Тяньяо, что она была в сознании и знала, что он с ней делал…

Рассеянный. Беспокойные

Уладив дело с Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо приказал доктору Чжу как следует позаботиться о Линь Чуцзю. Затем он ушел, сказав что-то стражнику.

Место, где раньше жил Су Ча, теперь стало кабинетом Сяо Тяньяо. Попросив стражу прислать ему официальные документы, которые нужно было рассмотреть, Сяо Тяньяо занялся официальными делами.

Большинством официальных обязанностей занимался Мо Цинфэн в частном порядке. Но остальное было за пределами способностей Мо Цинфэна, например тайное письмо императора к Сяо Тяньяо.

Мо Цинфэн никогда не трогал никаких частных писем, посланных императором Сяо Тяньяо. Они все были заперты в деревянной коробке, дожидаясь возвращения Сяо Тяньяо.

Столица и граница были далеко друг от друга. Под намеренным сдерживанием Сяо Тяньяо, новости, которые распространялись, были неполными. Хотя император позволял своим людям присматривать за действиями Сяо Тяньяо все время, император не мог знать, что делает Сяо Тяньяо в каждый момент до единого. И даже если бы он это узнал, он не смог бы принять решение немедленно.

Император написал три тайных письма к Сяо Тяньяо. Содержание первых двух писем было о войне с Северной страной. Он хотел, чтобы Сяо Тяньяо вернулся в столицу. Его слова были довольно вежливыми.

Но последнее из писем не было вежливым вовсе.

Судя по времени, последнее письмо было послано после того как Сяо Тяньяо убил троих богов боевых искусств центральной империи и сразился со старшим принцесс Сюаньюань Чжи.

Изначально, поскольку генералы императора заключили союз с врагом и предали страну перед битвой, он был довольно пассивен. Однако ситуация изменилась, как только новости о битве Сяо Тяньяо с Сюаньюань Чжи достигли столицы.

То, что Сяо Тяньяо убил богов боевых искусств, дошло до ушей людей в столице. Можно было с уверенностью сказать, что Сяо Тяньяо не удастся скрыть тот факт, что он похитил Сюаньюань Чжи. Как только новости будут подтверждены, министры обеих сторон восточной страны непременно заявят в один голос: «Принца Сяо нужно изгнать».

Было неоспоримым фактом, что Сяо Тяньяо оскорбил старшего принца и опозорил Центральную империю. Чтобы сохранить достоинство, Центральной империи придется наказать Сяо Тяньяо.

Судя по обычному стилю Центральной империи, Сяо Тяньяо отправят в Центральную страну, чтобы он понес наказание. Великий и властный принц Восточной страны может оказаться не равным даже члену обычной семьи в Центральной империи. Когда это случится, даже если Сяо Тяньяо вернется из Центральной империи невредимым, его люди будут уничтожены.

Те министры, которые крутились в императорском дворе, умели держать нос по ветру. Видя, что Сяо Тяньяо раз за разом наносил оскорбления Центральной империи, министры, которые оставались нейтральны и не вмешивались в разногласия между Сяо Тяньяо и императором, немедленно занимали позицию морального превосходства и обвиняли Сяо Тяньяо в растрате денег и игнорировании мирного договора между четырьмя странами.

Коротко говоря, Сяо Тяньяо был виноват в том, что напал на Северную страну. И виноват в том, что откладывал возвращение после победы.

Северная страна сдалась уже давно, но Сяо Тяньяо собрал солдат и лошадей на границе и отказывался возвращаться в столицу. Что он хотел этим сказать?

Он поднимает бунт?

Некоторые умные выражали это туманно, тогда как глупые говорили напрямую. Даже наследный принц и несколько принцев тоже поспешили присоединиться к веселью. Они хотели объединить усилия, чтобы лишить Сяо Тяньяо власти.

Все это говорило о том, что эти люди в столице не питали оптимизма по поводу Сяо Тяньяо. Симпатии при дворе были на стороне императора. Министры, стоявшие на стороне Сяо Тяньяо, не имели возможности даже заговорить при дворе.

В таких обстоятельствах император, естественно, мог не опасаться Сяо Тяньяо. Поэтому слова, которые он использовал в последнем тайном письме, не были такими вежливыми и осторожными, как в прежних.

В последнем письме император не только назвал Сяо Тяньяо виновным за его ошибки во время военной кампании, но также настоятельно потребовал, чтобы Сяо Тяньяо вернулся в столицу через месяц. И признался в своих грехах перед сотнями официальных лиц в главном зале, либо же доказал свою невиновность.

Но что если он не мог доказать свою невиновность?

Тогда император мог наказать его, согласно закону. Если император нарушит закон, он должен быть наказан, как обычный человек. Сяо Тяньяо не был даже императором. Как он мог избежать наказания, если он нарушил закон?

Что же касается солдат на границе и армии Цзиньувэй Сяо Тяньяо?

Об этом можно не беспокоиться, кто-нибудь непременно возглавит ее. Сяо Тяньяо не единственный человек в мире, способный вести солдат. Восточная страна была такой огромной, разве они могли не найти кого-нибудь, кто возглавил бы солдат и конницу Сяо Тяньяо.

Если у одного человека не получится, их будет двое. Если не получится и у двоих, их будет десять. Возможно ли, что без Сяо Тяньяо Восточная страна погибнет?

Разумеется, увидев, что Сяо Тяньяо оскорбил Центральную империю, и император, и его придворные решили, что Сяо Тяньяо следует устранить, поэтому им было не трудно переступить через него.

«Ха… глупость». Прочитав последнее тайное письмо, Сяо Тяньяо просто отбросил его, полностью проигнорировав.

В последние несколько лет император становился все более и более некомпетентным. Он борется с ним уже много лет, но так и не преуспел, так что он становился нетерпеливым. Людям свойственно делать ошибки, когда они спешат. Они также легко бывают ослеплены сиюминутными интересами. Император борется с ним уже так много лет, и он так и не понял, кто такой Сяо Тяньяо?

Разве он стал бы провоцировать Центральную Империю, не подготовившись, как глупый мальчишка?

Император был действительно глуп.

Вдобавок к императорскому указу там было также несколько официальных документа. Они были всего лишь о продуктах, оружии и одежде, которые требовались. Там были также расшифровки нескольких официальных документов, которые все обвиняли военных лейтенантов в насилии над мужчинами и женщинами, пренебрежении человеческой жизнью и увозе женщин силой.

Сяо Тяньяо всегда был серьезен и обычно не смеялся, но, когда он увидел то, что было написано в официальном документе, он не мог не улыбнуться насмешливо.

Он знал, что его солдаты иногда пользуются людьми. Они берут еду и напитки или гоняются за курами и утками, но было совершенно невозможно, чтобы они обижали мужчин и женщин, пренебрегали человеческой жизнью и насильно уводили женщин.

В армии были военные проститутки, и их было много. Хотя они не могли удовлетворить нужды всех солдат, эти люди не стали бы красть гражданских женщин. Не потому что они не посмели бы, а потому что у них совершенно не было такой возможности.

Его солдаты всегда находились под строгим контролем. Они не могли выходить одни. Этим людям в столице, похоже, было совершенно нечего делать.

У Мо Цинфэна были такие же мысли. Поэтому он отложил эти бумаги и оставил это решать Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо просто отбросил эти бездоказательные документы в сторону, затем взял новости, которые собрали и тщательно проверили его теневые стражи.

Люди в столице очень беспокоились из-за того, что он оскорбил Центральную империю.

У министров императорского двора, похоже, не было серьезных дел, раз они просто следили за ним каждый день. Но на этот раз император сделал кое-что еще прекраснее. Он не стал смущать его напрямую. По крайней мере, он не послал солдат прямо окружить его дом, как раньше.

Что же до частных действий императора, Сяо Тяньяо этого не боялся. Император мог делать все, что хотел в частном порядке. Потому что даже если бы император нанес удар, он мог бы ответить. А чего он не хочет показать императору, император не сможет увидеть, как бы он ни пытался.

Но действительно, императору порядком досадно было беспокоить его раз за разом. Может быть, ему стоило вернуться в столицу и разобраться с этими людьми. Иначе, когда он отправится в Центральную империю, эти люди могут перелезть через его стену и лишить его всего. Он не сможет вернуться в короткий срок.

Поразмыслив немного, Сяо Тяньяо принял решение.

Ему необходимо было вернуться в столицу как можно скорее, но еще более необходимо ему было разобраться с Сюаньюань Чжи перед тем, как он вернется в столицу!

Дело с Сюаньюань Чжи требовало осторожного подхода.

Оставляя за скобками то, как могущественен Сюаньюань Чжи был в Центральной империи, его статуса старшего принца Центральной империи было недостаточно, чтобы причинить Сяо Тяньяо слишком много беспокойства.

Сяо Тяньяо мог унизить Сюаноьюань Чжи и обменять его на привилегии, но этого не могло быть слишком много. В конце концов, это вызовет недовольство Центральной империи. Но это будет слишком осторожно, и наделает слишком мало шума, так что он покажется некомпетентным.

Что же до убийства Сюаньюань Чжи?

У Сяо Тяньяо никогда не было этого в мыслях. После убийства Сюаньюань Чжи гвардейцы черных доспехов наверняка не сдадутся. К тому времени гвардейцы черных доспехов обезумят, и пострадают его солдаты.

Конечно, Сяо Тяньяо полагал, что он может победить гвардейцев черных доспехов, но… если он убьет Сюаньюань Чжи, а потом уничтожит гвардейцев черных доспехов, это будет не просто пощечина Центральной империи, это будет удар под дых.

Пусть даже он не боялся Центральной империи, как обычные люди и не смотрел на них с подобострастием, не было нужды доказывать это, убивая Сюаньюань Чжи и провоцируя Центральную империю на крайние меры.

Как всем было известно, ему все еще не хватало сил, чтобы сражаться с Центральной империей. Было бы неумно ссориться с Центральной империей в такой момент.

Он был силен. Он мог сравниться с самыми сильными людьми Центральной империи. Центральная империя была страной, где силу уважали. Центральная империя уважала силу, но никогда не стала бы уважать того, кто не считается с Центральной империей и хочет переступить через нее.

Ему не нужно было склонять голову перед Центральной империей, но он должен был сохранять определенные рамки. Если он переступит за эти рамки, Центральная империя будет недовольна, и они убьют его, даже если это надломит силу их страны.

Более того, изначально он был в числе рациональных людей. Если он убьет Сюаньюань Чжи, он перейдет в число неразумных.

Убийство Сюаньюань Чжи было крайне неэкономичным делом. Так что вместо того, чтобы убить Сюаньюань Чжи и доставить самому себе бесконечные трудности, он лучше обменяет Сюаньюань Чжи на какие-то реальные привилегии.

Как раз в тот момент, когда Сяо Тяньяо обдумывал, на что обменять Сюаньюань Чжи у Центральной империи, снова появился гонец и уважительно сказал: «Ванъе, старший принц Центральной империи пришел в себя и хочет видеть ваше высочество».

«Ммм», – ответил Сяо Тяньяо, но не торопился подняться. – «Гвардейцы черных доспехов все еще здесь?» Гвардейцы черных доспехов просили видеть его ранее, но он отказался. Он не знал, ушли ли они.

«Они все еще снаружи казарм, и каждую четверть часа они посылают кого-нибудь просить видеть ваше высочество». Однако, кроме первого раза никто не передавал их сообщения.

Если их принц так сказал, он не станет с ними встречаться.

«Они очень терпеливые…» Хмыкнул Сяо Тяньяо. «Скажите им, что судьба моей ванфэй все еще неизвестна. Пока моя ванфэй не очнется, я не стану ни с кем встречаться». Когда Линь Чуцзю очнется, он скажет, что забыл о них.

Все равно, если он сказал, что Линь Чуцзю не очнулась, значит, Линь Чуцзю не очнулась, даже если на самом деле она очнулась бы.

«Есть». Гонец поклонился и вышел.

Сяо Тяньяо не заставил Сюаньюань Чжи долго ждать. Он разобрал официальные документы на своем столе и пошел навестить Сюаньюань Чжи в тюрьме.

Большие тюрьмы в лагере все были построены из камня. Их стены были холодными и крепкими. Снаружи была поставлена сильная защита. В обычных условиях оттуда было совершенно невозможно убежать, не говоря уже о том, что Сяо Тяньяо приказал приковать Сюаньюань Чжи цепью, сделанной из черного железа.

Не было сомнений: это было то черное железо тянь, которое Сяо Тяньяо отобрал у гвардейцев черных доспехов. В тот раз Сяо Тяньяо взял несколько комплектов брони.

Помимо нескольких комплектов, которыми он наградил своих людей, Сяо Тяньяо приказал расплавить остальное.

В результате это оказалось большой ошибкой. Мастерство ковки черного железа было очень трудным. В восточной стране не было на данный момент никого, кто мог бы ковать его. Они смогли сделать лишь пару железных цепей. Неожиданно это оказалось полезно.

Сюаньюань Что в этот момент выглядел очень смущенно. Его лицо и тело были покрыты синяками. На его коже был песок. Она болела и чесалась, но его руки и ноги были связаны. Он совершенно не мог пошевелиться.

«Мерзавец… Сяо Тяньяо, а ну, отпусти меня». Когда Сюаньюань Чжи очнулся, он обнаружил, что он прикован к раме для пыток. Он был зол, очень зол. Он не переставая ругался, несмотря на слабость, но…

Кроме него, в камере были только камни. Даже если бы он бранился смертельной бранью, никто не ответил бы.

Сюаньюань Чжи выругался еще несколько раз и обнаружил эту проблему, так что он перестал ругаться. Однако он сказал людям снаружи, что хочет видеть Сяо Тяньяо.

Может ли он увидеть кого-то, когда захочет? Размечтался!

Солдаты, охранявшие его снаружи, сначала не обратили внимания на его крики. Когда Сяо Тяньяо увидел, что никто не обращает на него внимания, он начал угрожать им, говоря, что покончит с собой, если они не дадут ему увидеться с Сяо Тяньяо!

«Если я умру на востоке, сможете ли вы взять на себя такую ответственность?» Надменные слова Сюаньюань Чжи были полны угроз.

Он не мог убежать, но он мог умереть, как захочет. Он был старшим принцем Центральной империи. Если он умрет в восточной стране, не то что Сяо Тяньяо, а вся Восточная страна пострадает.

Можно было сказать, что его угроза была ужасна. Так что даже если солдаты, охранявшие снаружи, не верили, что Сюаньюань Чжи совершит самоубийство, но что если?

Что если Сюаньюань Чжи решит убить себя?

Чтобы перестраховаться, солдат послал человека передать сообщение. Сяо Тяньяо тоже пришел увидеться с ним лично, как Сюаньюань Чжи и хотел.

«Приветствуем, ваше высочество, да здравствуете вы еще тысячу лет». Видя, что Сяо Тяньяо идет издалека, солдаты немедленно закричали ура, сжали кулаки и отдали честь с видом величайшего увадение.

Когда Сюаньюань Чжи, который был в каменной тюрьме, услышал движение снаружи, он крикнул: «Сяо Тяньяо, выпусти меня. Ты слышишь меня?»

Как только Сяо Тяньяо вошел, он услышал яростный рев Сюаньюань Чжи. Он не мог не рассмеяться.

Не останавливаясь, Сяо Тяньяо вошел в каменную тюрьму. Когда Сюаньюань Чжи увидел Сяо Тяньяо, он яростно забился и натянул цепь позади себя: «Сяо Тяньяо, отпусти меня. Если ты меня слышишь, отпусти меня немедленно».

Не обращая внимания на взбешенного Сюаньюань Чжи, Сяо Тяньяо равнодушно сказал: «Я слышал, вы собираетесь совершить самоубийство?»

Когда Сяо Тяньяо вошел, солдат, шедший за ним, тут же принес стул и поставил его позади Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо уверенно сел, не глядя.

Разумеется, он сидел в каменной тюрьме и он сидел всего лишь на стуле, но казалось, что он восседает на троне в дворцовом зале, с величественным и благородным видом.

Сюаньюань Чжи это застало врасплох, и ему потребовалось долгое время, чтобы отреагировать. Он упрямо сказал: «Что вам нужно?» Сяо Тяньяо был более властным, чем император малой страны. Он не знал, почему император восточной страны был так некомпетентен и вырастил такого благородного принца. Он не заслуживал того, чтобы сидеть на троне.

«Дело не в том, чего я хочу, а в том, что старший принц совершил. Я сам не люблю обижать мою ванфэй, но старший принц обидел мою ванфэй, пока меня не было. Что скажете… как мы сведем эти счеты?»

Речь Сяо Тяньяо была очень медленной. Его глубокий и красивый голос завораживал, но жесткость в его словах заставляла вхдрагивать в холодном поту.

Сюаньюань Чжи только чувствовал, что у него в горле встал ком, и он долгое время не мог заговорить…

Не браните. Бедный

Сяо Тяньяо говорил не быстро. Его тон не был тяжелым. Он не был ни зол, ни саркастичен. Однако Сюаньюань Чжи все еще чувствовал зловещую атмосферу, от которой у него по спине бежали мурашки, и пропадал дар речи.

Сюаньюань Чжи был зол, но прежде чем он смог заговорить, он увидел, что Сяо Тяньяо бегло взглянул на него.

Также в его взгляде не было ни презрения, ни высокомерия, ни унижения, но скорее какое-то… равнодушие!

Это верно, Сяо Тяньяо совершенно не относился к Сюаньюань Чжи всерьез. Он совершенно не считал его своим соперником. При виде равнодушных глаз Сяо Тяньяо Сюаньюань Чжи на мгновение стало стыдно. Ему хотелось найти дыру, чтобы забиться туда. Он чувствовал, что ему будет стыдно показаться людям на глаза, но…

Вскоре его стыд сменился яростью!

Какое право Сяо Тяньяо имеет игнорировать его? С чего ему стыдиться?

Что касается его титула – он был старшим принцем Центральной империи. И вероятно станет императором Центральной империи в будущем.

А Сяо Тяньяо? Он был просто принцем маленькой страны. Помимо бунта у него не было шансов унаследовать трон. Сяо Тяньяо не стоил даже его пальца. С чего же ему было стыдиться?

Что касается мастерства, Сяо Тяньяо был богом боевых искусств, но и он тоже был богом боевых искусств. Хотя он не мог одолеть Сяо Тяньяо, ему нечего было стыдиться. Он был старшим принцем Центральной Империи. На него работало множество богов боевых искусств. Разве он должен сражаться сам?

Что касается возраста – он был младше Сяо Тяньяо. Так что, даже если он не был так же хорош, как Сяо Тяньяо, сейчас, когда он достигнет возраста Сяо Тяньяо, он станет гораздо сильнее его.

Не было ничего, в чем он не мог бы сравниться с Сяо Тяньяо. Почему же он должен ощущать себя ниже Сяо Тяньяо? Почему Сяо Тяньяо игнорирует его?

Чем больше Сюаньюань Чжи думал об этом, тем больше он чувствовал, что так оно и было. В одно мгновение его уверенность выросла. Он поднял голову и посмотрел на Сяо Тяньяо, затем сказал высокомерно: «Сяо Тяньяо, если вы меня отпустите, я сделаю вид, что ничего этого не было. В противном случае… мог гнев – не то, что может себе позволить принц маленькой страны».

«Помимо этого, что его высочеству еще хочется сказать?» Сяо Тяньяо поднял взгляд и посмотрел на Сюаньюань Чжи. «

«Ваше высочество, я осмелился захватить вас в плен, потому что я не боюсь последствий. Ваш гнев? Если бы вы были императором или наследным принцем Центральной Империи, я бы, может быть, чуть-чуть испугался».

Какое ему дело до титулов Сюаньюань Чжи? Сяо Тяньяо хотел сказать ему, что его титул был бесполезен.

«Процветание и упадок никогда не длятся долго. Сяо Тяньяо, не стоит бранить молодых за бедность». Целью Сюаньюань Чжи было стать наследным принцем Центральной империи и получить ее престол, но этих вещей нельзя было говорить Сяо Тяньяо.

Хотя император Центральной империи становился стар, он был не настолько стал, чтобы отречься от престола.

«Не бранить молодых? Старший принц, вы хотите сказать мне, что вы не всегда будете старшим принцем?» Слова Сюаньюань Чжи не были неверны, но…

Останется ли Сяо Тяньяо навсегда прицем маленькой страны?

Не бранить молодых за бедность?

Ха… Если такой человек как Сюаньюань Чжи утверждает, что он молод и беден, то как же выживают обычные люди?

«Хорошо, что вы понимаете». Хотя Сюаньюань Чжи ничего не сказал, он согласился со словами Сяо Тяньяо: «Сяо Тяньяо, всегда оставайтесь на линии фронта, и мы встретимся снова в будущем. Вы уверены, что не попадетесь мне в руки однажды в будущем?»

Это была еще одна угроза, вкупе с предыдущим намеком Сюаньюань Чжи почти напрямую говорил Сяо Тяньяо свои мысли. Если Сяо Тяньяо не отпустит его сегодня, он умрет, когда Сюаньюань Чжи станет императором Центральной империи.

Угроза Сюаньюань Чжи была такой открытой, что было бы странно, если бы Сяо Тяньяо ее не понял. Но, что если он понял ее?

Поскольку он оскорбил Сюаньюань Чжи, он ни за что не позволит Сюаньюань Чжи стать императором Центральной империи. Даже если ему придется прибегнуть к убийству, он ни ха что не даст Сюаньюань Чжи стать императором.

Сяо Тяньяо сказал, не поднимая взгляда: «Я всегда был недальновидным. Я подожду того дня».

Не дав Сюаньюань Чжи шанса заговорить, Сяо Тяньяо развернулся и сказал: «Старший принц, давайте рассчитаемся по нашим прежним счетам».

«Сяо Тяньяо, рано праздновать победу». Угроза была бесполезна, и он все еще вел себя несознательно. Сюаньюань Чжи действительно не мог не злиться на Сяо Тяньяо.

Он за всю свою жизнь никогда не видел никого настолько неуправляемого, как Сяо Тяньяо.

О, это не правда… Он встречал такого же сложного человека, как Сяо Тяньяо, и это была Линь Чуцзю, жена Сяо Тяньяо.

Проигнорировав слова Сюаньюань Чжи, Сяо Тяньяо сказал: «Я специально попросил провести расследование. Когда вы пригласили мою принцессц на банкет, вы приготовили стол, полный разных блюд. Сегодня старший принц в гостях здесь, так что я не мог осмелиться пренебречь обязанностями хозяина».

Разумеется, он захватил Сюаньюань Чжи в плен, но Сяо Тяньяо назвал черное белым, не моргнув и глазом.

«Сяо Тяньяо, вы… вы смеете так поступать со мной, неужели вы не боитесь, что я отомщу?» Лицо Сюаньюань Чжи побледнело и в его глазах промелькнул страх, но он не желал склонять голову.

Он был старшим принцем Центральной империи. Он не должен пугаться.

«Заносите». Сяо Тяньяо поднял руку и щелкнул пальцами. Солдат, который ждал снаружи за дверью немедленно принес горячие блюда.

«Ванъе». Солдат внес слюда и с уважением отдал честь Сяо Тяньяо.

«Сяо Тяньяо, как вы смеете!» Сюаньюань Чжи отчаянно натянул цепь, и его глаза налились кровью.

Он лучше, чем кто-либо знал, какой банкет он устроил Линь Чуцзю в тот день. Теперь, видя, что Сяо Тяньяо приказал людям принести те же самые блюда, он не мог не испугаться.

После того как Линь Чуцзю съела эти блюда в тот день, она до сих пор была без сознания, и было неизвестно, выживет ли она. Но даже если ее и удастся спасти, после того как она так долго была без сознания, ее здоровье будет подорвано, когда она очнется.

Этот стол с едой был сравним с сильным ядом. Если он это съест он потеряет половину жизни, даже если не умрет.

«В этом мире очень мало вещей, которые я не смею делать». Сяо Тяньяо не говорил много, потому что теперь была только одна вещь, которую он не посмеет сделать.

Он больше не посмеет ссориться с Линь Чуцзю!

Однако лучше было не сметь этого делать, чем потерять ее.

После стольких лет он наконец-то встретил женщину, которая подходит его сердцу и заботиться о нем.

Как он мог отказаться от нее?

Сяо Тяньяо встал и сказал: «Обслужите старшего принца хорошенько и скормите ему все эти блюда».

Сяо Тяньяо полностью скопировал блюда, которые Сюаньюань Чжи подал Линь Чуцзю в тот день. Даже количество было то же. Там было всего двенадцать блюд. Однако порции каждого блюда были не такими большими.

Даже если это не сможет убить Сюаньюань Чжи, ему будет плохо, если он съест их все.

«Сяо Тяньяо, ты сумасшедший!» Сюаньюань Чжи был встревожен и напуган, поэтому он все дергал за цепь как ненормальный.

Он действительно боялся… боялся Сяо Тяньяо, этого психа.

Он не ожидал, что принц Восточной страны, маленькой страны осмелится тронуть его, не боясь мести Центральной Империи…

«Я всегда был тревз, это вы здесь безумны, старший принц». Сяо Тяньяо повернулся и ушел, не оглянувшись. Сюаньюань Чжи, который остался позади, продолжал кричать.

Разобравшись с Сюаньюань Чжи, он хотел рассказать об этом Линь Чуцзю, даже если она не услышит этого!

Голодная. Жертвовать

После того как Сяо Тяньяо вышел из каменной тюрьмы, он собирался найти Линь Чуцзю, но он увидела, что к нему торопится солдат: «Ванъе, ванъе… ванфэй… ванфэй…»

«Что с ней?» Выражение лица Сяо Тяньяо осталось неизменным, но его шаги сбились.

Солдат быстро остановился и сказал со вздохом облегчения: «Ванфэй очнулась, она в сознании!»

«Очнулась?» В его тоне по-прежнему не было изменений. Солдат подумал, что Сяо Тяньяо недоволен, но, когда он посмотрел вверх, он обнаружил, что принц исчез.

«Ванъе…» Солдат обернулся и увидел только, как исчезает силуэт Сяо Тяньяо.

«Ванъе так быстр!» Солдат смотрел на исчезающую фигуру Сяо Тяньяо и тупо стоял на одном месте.

Сяо Тяньяо примчался в лагерь так быстро, как только возможно, но когда он вошел в шатер, он вдруг замедлил шаг и успокоился. В нем больше не было ни следа прежней поспешности.

Императорский доктор Чжу был в шатре. Когда он услышал, что кто-то окликнул Сяо Тяньяо снаружи, он поспешно выбежал. Улыбка на его старческом лице цвела как цветок. Затем он льстиво сказал: «Ванъе, вы здесь. Как только ванфэй проснулась, она стала искать вас».

Его тон, его жесты – почему-то от них казалось, что он старый управляющий борделя. Теневой страж не мог смотреть на императорского доктора Чжу. Он закрыл лицо и отвернулся.

Если бы их принцесса узнала, что доктор Чжу врет о ней перед принцем, она бы точно зашила доктору Чжу рот.

Когда это их принцесса искала принца? Первое, что сказала принцесса, когда очнулась, явно было: «Я так голодна, я хочу мяса!»

Когда это принц стал мясом?

Что шокировало теневого стража еще больше и было невыносимо видеть, так это то, что их принц правда в это поверил!

Он поверил в это, он правда в это поверил. Их принц поверил в чепуху, которую нес доктор Чжу. Затем он кивнул доктору Чжу. Он даже сказал, что он будет награжден за хорошую работу!

Господи боже, как же честным людям дальше жить?

Мыслимо ли, что их принц никогда не награждал их за много лет службы, и они жили просто, потому что были слишком честны?

Неужели этот коварный мир заставляет людей лгать?

Теневой страж обхватил себя руками. Он хотел заплакать, но не смел заплакать.

Получив награду от Сяо Тяньяо, императорский доктор Чжу, который был горд собой, отступил, не сказав ни слова, и оставил Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю одних.

Как подданные, они всегда должны быть внимательны к нуждам своего господина. Они никогда не должны забывать облегчать жизнь своему господину.

Без посторонних Сяо Тяньяо, естественно, мог не колебаться и прошел во внутреннюю комнату.

Жар в комнате давно расселялся, и там чувствовался лишь слабый запах лекарств. Когда Линь Чуцзю, которая сидела, слабо откинувшись на спинку кровати, увидела Сяо Тяньяо, тень удивления и смущения промелькнула в ее глазах, но также быстро исчезла.

Это был шатер Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо мог приходить в любое время. Что же до того, что Сяо Тяньяо сказал ранее? Хм… Она была без сознания и ничего не слышала.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо и уголок ее губ приподнялся. Затем она слабо окликнула его: «Ванъе, ты вернулся».

«Ммм», – холодно ответил Сяо Тяньяо и сел у кровати, ничего не говоря. Он только смотрел на Линь Чуцзю.

Его глаза казались спокойными и глубокими. В них не было ни страсти, ни вины, ни сомнений. И, конечно, в них не было глубокой любви. Сяо Тяньяо смотрел на Линь Чуцзю так спокойно. Он не двигался и не говорил.

Время тянулось, и Линь Чуцзю стало все равно. Сяо Тяньяо уйдет, если захочет. Но Сяо Тяньяо, похоже, не собирался уходить. Он просто сидел там, как будто соревновался с Линь Чуцзю, у кого больше терпения.

Линь Чуцзю признавала, что ей не переиграть Сяо Тяньяо по части терпения. Она чувствовала усталость, когда смотрела на Сяо Тяньяо так.

Когда кто-то смотрел на нее неотрывно, она должна была соответствовать, выглядеть и вести себя прилично и элегантно, так?

Однако спустя долгое время она устала.

Линь Чуцзю слегка нахмурилась и спросила: «Ванъе, зачем ты на меня смотришь?»

«Просто так», – ответил Сяо Тяньяо так быстро, что Линь Чуцзю не знала, что и ответить.

Просто так? Если просто так, то почему Сяо Тяньяо смотрит на нее так неотрывно? Ему настолько нечем заняться?

«Ванъе, разве ты не занят?» Сяо Тяньяо только вернулся, он наверняка очень занят. Зачем же он пришел сюда и таращится на нее?

«Занят». Это была правда. Не говоря уже об официальных делах в армии, было так же дело, касающееся черного железа. Он должен был его закончить.

«Ванъе, тогда ты должен идти работать. Здесь все в порядке». Линь Чуцзю только что очнулась и была очень слаба. Она сказала только несколько слов, но уже была без сил.

Сяо Тяньяо нахмурился и не согласился. Он сказал: «Это не срочное дело. Я захватил в плен Сюаньюнь Чжи. Как ты хочешь с ним поступить?»

«Ванъе может это решить. У меня нет мнения». Линь Чуцзю закрыла глаза. Как будто ей больше не хотелось говорить.

Дело было не в том, что она была так недовольна Сяо Тяньяо, что не хотела с ним говорить, а в том… она была так голодна, что у нее не было сил говорить.

Где там ее каша с мясом? Почему ее до сих пор не принесли? Разве императорский доктор Чжу не согласился отправить кого-нибудь приготовить ей кашу с мясом? Прошло уже очень много времени, почему они до сих пор ее не приготовили? Она почти умирала с голоду.

В это время доктор Чжу, который поговорил с Линь Чуцзю наедине, был в своем шатре и красовался перед своими учениками, что Сяо Тяньяо похвалил его и наградил.

Что же касается каши с мясом для Линь Чуцзю? Кхм, императорский доктор Чжу забыл о ней.

Что же до того, разгневается ли Линь Чуцзю потом?

Чего ему было бояться? Разве их принц не с нею? Он не поскупится дать Линь Чуцзю мяса, верно?

Сяо Тяньяо внимательно смотрел на Линь Чуцзю. Она казалось усталой, и ей как будто было нехорошо. Он невольно сделал шаг вперед, коснулся ее лба и сказал тихим голосом: «В чем дело».

Линь Чуцзю вздрогнула. Она с трудом открыла глаза, посмотрела на большую ладонь на своем лбу, затем сказала в замешательстве: «Ванъе, что ты сказал?» Она была удивлена, что не слышала, что только что сказал Сяо Тяньяо.

«Я спросил тебя, все ли с тобой в порядке. Я позову императорского доктора Чжу». Сяо Тяньяо уже заметил, что всякий раз, когда он касался Линь Чуцзю и говорил тихим голосом, Линь Чуцзю тупела. Этот раз не был исключением.

Это осознание привело Сяо Тяньяо в хорошее настроение. В обычное время он был бы не прочь поддразнить Линь Чуцзю еще, но сейчас Линь Чуцзю была очень слаба. Он не хотел дразнить ее снова, а то вдруг ее тело этого не выдержит.

«Я… я в порядке». Язык Линь Чузцю заплетался. Ей потребовалось много времени, чтобы просто сказать: «Я просто… я голодна. Императорский доктор Чжу сказал, что прикажет приготовить мясной каши, но ее еще не принесли».

Прошло уже четверть часа. Этого времени было достаточно, чтобы приготовить кашу с мясом. Не говоря уже о том, что чтобы не дать ей проснуться голодной, на кухне всегда была заранее приготовленная каша. Нужно было только добавить мясо и разогреть ее. И кашу можно было есть.

Ее требования были не такими уж высокими, она просто хотела быть сытой.

«Голодна?» Улыбка промелькнула на губах Сяо Тяньяо и его голос сделался слегка насмешливым. Он-то думал, почему Линь Чуцзю выглядит слабой, а оказалось, она была голодной.

«Ммм», – Линь Чуцзю кивнула. На ее лице не было ни следа смущения. Она не ела несколько дней, как же ей не быть голодной?

Она была так голодна, что могла бы съесть целого быка. Если бы не тот факт, что она только что проснулась и не могла есть что-либо слишком жирное, ее не удовлетворила бы и миска каши. Ей нужна была бы большая миска риса и целый стол блюд.

Однако она могла только мечтать о таком. Императорский доктор Чжу точно не позволит ей съесть такое. А Сяо Тяньяо?

Линь Чуцзю вверх на Сяо Тяньяо и закрыла рот, подумав об этом.

Не стоило ей рисковать жизнью ради куска пищи, это было бы слишком жестоко.

Гнев. Не понимает

Увидев очаровательное выражение Линь Чуцзю: «Я голодна, я хочу поесть», – Сяо Тяньяо был в хорошем настроении. Он протянул руку и погладил Линь Чуцзю по макушке, наклонился и сказал тихим голосом Линь Чуцзю на ухо: «В следующий раз, когда проголодаешься, скажи мне сразу, незачем держать это в себе».

Тихий шуршащий голос коснулся ее ушей. Линь Чуцзю, которая плохо могла себя контролировать, моментально покраснела. Даже кончики ее ушей сделались красными.

Линь Чуцзю была готова заплакать… Может Сяо Тяньяо держаться от нее подальше и перестать ее дразнить? Если так будет продолжаться, другие подумают, что она сошла с умаю.

Линь Чуцзю поклялась небу, что она не думала о том, чтобы заниматься этим с Сяо Тяньяо. Это была нормальная реакция организма.

Точно, так оно и было!

Если Сяо Тяньяо будет держаться от нее подальше, эта реакция исчезнет.

«Не подходи так близко». Линь Чуцзю протянула руки и оттолкнула Сяо Тяньяо, но она переоценила свои физические силы.

В обычное время этого бы хватило. Линь Чуцзю не была слабой женщиной. Хотя она, возможно не смогла бы оттолкнуть Сяо Тяньяо, когда он был не готов, она все-таки могла оттолкнуть Сяо Тяньяо на пару шагов. Но теперь?

Она только что оправилась от серьезной болезни. Она ничего не ела почти четыре дня. Так что не то что толкнуть кого-то – ей тяжело было бы даже держать палочки для еды. В этот раз, когда она протянула руку, чтобы толкнуть Сяо Тяньяо, это было похоже на то, будто бы она погладила Сяо Тяньяо своей мягкой рукой. Это правда не имело никакой силы.

Линь Чуцзюне ожидала, что ее желание толкнуть Сяо Тяньяо закончится лишь тем, что она коснется его. Она застыла на мгновение. Ее рука на груди Сяо Тяньяо долгое время не двигалась.

В таких обстоятельствах Сяо Тяньяо, который «дразнил» ее, тоже на мгновение опешил. Глядя на маленькую ручку, которая касалась его груди, Сяо Тяньяо, который был в хорошем настроении, нежно взял ее и дважды провел ею по своей груди: «Твоя рука болит?»

Это было приставание. Он явно приставал к ней. Лицо Линь Чуцзю потемнело.

«Отпусти». Линь Чуцзю хотела вытащить свою руку, но обнаружила, что у нее по-прежнему не было сил. Ее мягкая рука, полностью вышла из-под контроля.

«Не двигайся, я помогу тебе ее размять». Сяо Тяньяо сел рядом с Линь Чуцзю. Он взял ее руку и стал серьезно и внимательно массировать ее. Его лицо было очень серьезным. Его глаза были прикованы к руке Линь Чуцзю. Он даже не моргал. Как будето он смотрел на какое-то редкое сокровище.

У Линь Чуцзю защипало в носу, и она чуть не заплакала. Она сделала глубокий вдох и сдержала слезы на глазах. Затем она сказала холодно: «Ванъе, пустите, я устала, мне нужно отдохнуть».

Столкнувшись с «вниманием» и «заботой» Сяо Тяньяо, она не была тронута. Она почувствовала только грусть и гнев.

Больше, чем один раз!

Каждый раз, когда Сяо Тяньяо разбивал ей сердце, он склонял ее, и она вела себя глупо. Услышав нежные замечания Сяо Тяньяо, она забывала вред, который Сяо Тяньяо причинял ей. Затем в следующий раз Сяо Тяньяо снова использовал ее и вредил ей.

Линь Чуцзю шмыгнула носом, сморгнула слезы и посмотрела на Сяо Тяньяо холодными глазами.

Она больше не поверит словам Сяо Тяньяо, больше не поверит в заботу и внимательность Сяо Тяньяо, которые тот проявлял только иногда.

Сяо Тяньяо ценил ее, но бросал ее одну. Она ничего в этом не понимала, но он оставил ее одну сражаться с Сюаньюань Чжи и гвардейцами черных доспехов Центральной империи. Сяо Тяньяо был внимателен, потому что он хотел заставить ее справляться с Сюаньюань Чжи в одиночку. Даже зная, что, когда появится Сюаньюань Чжи, ей будет плохо, она могла только с улыбкой проглотить свой страх.

Она знала, что Сяо Тяньяо ценил ее. Иначе он не поспешил бы назад, когда ее отравили и не захватил бы Сюаньюань Чжи, чтобы отомстить за нее, но какой был в этом смысл?

Где был Сяо Тяньяо, когда ее отравили и яд смертельно мучил ее? Где был Сяо Тяньяо, когда она лежала в лечебной ванне и умирала от жара и обжигающей боли лечебной ванны?

Сяо Тяньяо всегда был таким. Он не появлялся, когда он был нужен ей. А когда она проходила через все, он появлялся как спаситель.

Сяо Тяньяо надеется, что она будет любить его и продолжать платить за него, но разве есть такая жертва в этом мире, которая ничего не просит взамен? Она не была Девой Марией. Она не была так великодушна и не могла продолжать расплачиваться за мужчину, не ожидая ничего взамен.

Она признавала, что ей нравится Сяо Тяньяо, но она всегда была эгоистичной. Даже если бы она любила Сяо Тяньяо, она не стала бы умирать за него. Для нее ничего не было важнее ее жизни.

Линь Чуцзю отвела глаза. Она не хотела видеть Сяо Тяньяо. Она боялась, что, когда она посмотрит на него, он не сможет сдержаться и выразит обиду и гнев, которые были в ее сердце. В этот момент… выражать все это было бы неумно.

Их статус определял, что Сяо Тяньяо всегда будет тем, в чьих руках будет абсолютный контроль в этом браке. Она могла продолжать жить, только подчиняясь Сяо Тяньяо.

Чем больше Линь Чуцзю об этом думала, тем в большее уныние она приходила. Ее настроение моментально испортилось. Атмосфера в комнате была странной. Как бы глуп ни был Сяо Тяньяо, он понял, что что-то было не так.

«Почему ты вдруг погрустнела?» Сяо Тяньяо не мог понять, почему она была в порядке минуту назад, и вдруг внезапно переменилась в лице?

Неужели настроение женщин так непостоянно?

Сяо Тяньяо озадаченно посмотрел на Линь Чуцзю. Он продолжал держать руку Линь Чуцзю, но перестал ее массировать. Разумеется, Сяо Тяньяо совсем не думал, что он был не прав.

Линь Чуцзю неохотно улыбнулась и слабо сказала: «Нет, я просто устала». Линь Чуцзю не собиралась больше разговаривать с Сяо Тяньяо. Она отвернулась и не смотрела на него.

Она только опозорится, если заговорит о своих печалях с таким человеком, как Сяо Тяньяо, чей рассудок был сильнее эмоций. Она это уже раньше переживала.

«Ты правда просто устала?» Как бы глуп ни был Сяо Тяньяо, он мог отличить печаль от усталости.

«Посмотри на меня и скажи». Сяо Тяньяо мягко потянул Линь Чуцзю за руку и повернул ее лицо к себе.

Он застал Линь Чуцзю врасплох. Она повернула голову и встретилась с Сяо Тяньяо взглядом.

Ее затуманившиеся покрасневшие глаза, казалось, метали молнии. Линь Чуцзю была недовольна, очень недовольна!

«Недовольна? Печальна? Сердита?» Сяо Тяньяо взял Линь Чуцзю за подбородок, не давая ей отвернуться.

«Отпусти меня», – холодно сказала Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо ухмыльнулся: «Что? Больше не хочешь притворяться?» Мягкая и нежная – разве это могла быть Линь Чуцзю.

Если бы Линь Чуцзю, пережив столько страданий, не приняла это близко к сердцу, он подумал бы, что ее подменили.

Эта маленькая женщина… Хоть она и говорила как обычно, она больше всего ненавидела опасные для жизни ситуации. Это нормально, если она злится на него. Но если бы Линь Чуцзю вела себя как ни в чем не бывало, это было бы странно.

«Что значит, притворяться? Когда это я притворялась? Я устала и голодна. Если ванъе не занят, пожалуйста, помоги мне напомнить людям принести мою кашу». Хотя ситуация была неприятной, Линь Чуцзю отказывалась признать поражение. Она яростно посмотрела на Сяо Тяньяо и не дрогнула.

Что ж, главное тут было в том, что у нее не было выбора. Он держал ее за подбородок, что еще ей оставалось делать?

«Если ты голодна, тогда скажи мне немедленно, почему ты недовольна? Потому что я оставил тебя одну? Потому что я не взял тебя с собой?» Сяо Тяньяо мог догадаться о причинах, почему Линь Чуцзю была недовольна, но…

Он не мог понять, почему Линь Чуцзю это расстраивало?

Он оставил армию на Линь Чуцзю. Власть над генералами была передана ей. Разве этого недостаточно?

Его доверие и забота о Линь Чуцзю были видны всем. Он практически отдал все, что у него было Линь Чуцзю. Чем тут еще быть недовольной?

Обвинение. Умилостивить женщину очень трудно

Линь Чуцзю не думала, что Сяо Тяньяо спросит ее, почему она недовольна.

Когда это Сяо Тяньяо заботило, довольна она или нет?

С тех пор, как она вышла замуж за Сяо Тяньяо, были ли времена, когда она не была несчастна? Но она никогда раньше не видела, чтобы Сяо Тяньяо волновался о ее настроении. Но же случилось на этот раз?

Чувство вины? Стыд? Видя, что она что она чуть не умерла от отравления, он пытается уделить ей больше внимания и найти душевный покой?

Ха-ха… Линь Чуцзю хотелось рассмеяться.

Неужели Сяо Тяньяо думал, что, если он скажет несколько утешительных слов и попросит «прощения» за все, что случилось, он может считать, что ничего не было?

Она была не в настроении исполнять желания Сяо Тяньяо сегодня.

Линь Чуцзю не торопилась отвечать на вопрос Сяо Тяньяо, но решительно смотрела на него. Она не говорила до тех пор, пока не увидела, что Сяо Тяньяо был в замешательстве.

«Ванъе, что именно я для тебя значу?» Линь Чуцзю не ответила прямо на вопрос Сяо Тяньяо, но вместо этого сама задала вопрос.

Этот риторический вопрос сразу насторожил Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо не стал отвечать на вопрос Линь Чуцзю: «Сначала ответь на мой вопрос». Интуиция подсказывала ему, что вопрос Линь Чуцзю был непростым.

«Мой вопрос очень важен. Если ты не ответишь, я не смогу ответить тебе». Если ее положение в сердце Сяо Тяньяо не такое, как она думает, то она тоже даст ему другой ответ.

Если Сяо Тяньяо скажет, что она значит для него столько же, сколько Лю Бай или Су Ча, тогда… она сдастся и не будет злиться на Сяо Тяньяо из-за этого. Если Сяо Тяньяо думает о ней как о подручном, то какое право она имеет злиться на Сяо Тяньяо?

Но если Сяо Тяньяо считает ее своей женой и человеком, с которым он готов прожить вместе всю жизнь, тогда ей придется свести с Сяо Тяньяо счеты. Если он считает ее женой, он в первую очередь должен обращаться с ней как с женщиной, а не как с супергероем. Неужели он правда думает, что она бессмертна?

Линь Чуцзю некоторое время смотрела на Сяо Тяньяо, ожидая ответа. В целях предосторожности Сяо Тяньяо не ответил прямо на вопрос Линь Чуцзю, а некоторое время тщательно обдумал его, затем осторожно сказал: «Ты моя законная жена».

Этот ответ должен удовлетворить Линь Чуцзю, так?

Сяо Тяньяо не был уверен, но не подал виду. Во всяком случае, Линь Чуцзю совсем этого не видела.

«Законная жена?» Линь Чуцзю тщательно взвесила эти слова. Она могла сказать, что ответ Сяо Тяньяо был очень хитрым. Казалось, будто он дал хороший ответ, но это была только объективная констатация фактов – без личных чувств.

Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо с полуулыбкой: «Значит, ванъе считает меня своей женой?» Поскольку она хотела расставить точки над и с Сяо Тяньяо, как она могла принять неоднозначный ответ Сяо Тяньяо?

«Ты и есть моя жена». Почему он должен повторять это раз за разом?

«Оказывается, ванъе знает, что я его жена. Я думала, ванъе не знает», – сказала Линь Чуцзю с насмешливым выражением на лице. Когда Сяо Тяньяо услышал эти слова, его лицо помрачнело, но, прежде чем Сяо Тяньяо смог заговорить, Линь Чуцзю сказала: «Ванъе, ты также знаешь, что я твоя жена, не твоя подчиненная, не твой солдат. Могу я просить тебя обращаться со мной как со своей женой, а не как со своей служанкой?»

Видя неодобрительное выражение лица Сяо Тяньяо, Линь Чуцзю не рассердилась, но продолжила: «Ванъе, я не Лю Бай, который силен в боевых искусствах, и не искусный предприниматель вроде Су Ча, не хитроумный и способный человек, как Мо Цинфэн. Я просто женщина. Женщина, которая не владеет боевыми искусствами и не способна даже защитить себя. Как и другие женщины, я не могу быть более обыкновенна. Ванъе, я правда не понимаю. Что внушает тебе уверенность доверять мне настолько, что ты даешь мне распоряжаться сотнями тысяч людей в армии? Взваливаешь мне на плечи ответственность за сотни тысяч человек? Разве ты не боишься, что это раздавит меня и сведет меня с ума?»

Когда Линь Чуцзю дошла до конца своей речи, она почти кричала, но… она была голодна и у нее не было сил. Так что, даже если бы она кричала, ее авторитет был сильно снижен.

Однако слезы на лице Линь Чуцзю показывали ее обиду и страх.

Сяо Тяньяо протянул руку и неловко вытер слезы с лица Линь Чуцзю. Не подумав, он сказал: «Линь Чуцзю, ты не обычная женщина. Ты моя жена. Я верю в тебя, я верю, что ты можешь с этим справиться».

Таков был его искренний ответ. Это была одна из причин, по которым он изначально принял такое решение. Он очень хорошо знал, что Линь Чуцзю была необычной женщиной. Она была способна справиться с любой чрезвычайной ситуацией.

И Линь Чуцзю справилась, не так ли?

«Веришь в меня? Во что ты во мне веришь? Кто и что внушили тебе иллюзию, что я сильная?» В древние времена были праведники, которые умирали за своих близких, но она, Линь Чуцзю, не была праведником. Она не была настолько глупа, чтобы проходить через огонь и воду, просто потому что кто-то сказал: «Я в тебя верю», — и отдать за этого человека свою жизнь.

«Ванъе, я просто женщина. Как другие женщины, я робкая и боюсь многого. Ты мог бы не оставлять меня одну перед лицом опасности каждый раз? Ты можешь не оставлять меня одну каждый раз, когда что-то случается? Бороться с людьми, которые хотят убить меня? Ты знаешь, как сильно я ранена?» После этих нескольких слов Линь Чуцзю не смогла сдержать обиды прошлой и этой жизни, и горько заплакала.

Она была одна с тех пора, как была ребенком. Какие бы трудности она ни встречала, ей приходилось справляться с ними в одиночку. Все думали, что она может хорошо жить сама по себе, что она может со всем справиться, но кто знал о том, что ей тоже бывает страшно?

«Ты не робкая и не пугливая. Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо видел». Сяо Тяньяо не знал, как утешить Линь Чуцзю. Видя, что Линь Чуцзю горько плачет, он только положил ей руку на плечо и тихо говорил ей, что он все еще был рядом.

Однако Линь Чуцзю грубо столкнула его руку шлепком: «Ванъе, к твоему сведению, никакая женщина не хочет быть сильной, и никакая женщина не хочет сталкиваться с опасностью одна. У меня нет никого, кто защитил бы меня, мне… приходится… справляться со всем одной». Она никогда не была сильным человеком, ее заставили быть сильной.

«У тебя есть я». Что пошло не так, отчего Линь Чуцзю думает, что ее некому защитить?

Разве он не защищал Линь Чуцзю все время?

«Ты? Где ты был, когда Сюаньюань Чжи привел сюда гвардейцев черных доспехов? Когда Сюаньюань Чжи заставил меня съесть ту ядовитую еды, где ты был?» – сказала она со всей обидой и ненавистью.

Когда она нуждалась в доверии Сяо Тяньяо, Сяо Тяньяо не поверил ей и отправил ее в тюрьму.

Когда она нуждалась в защите Сяо Тяньяо, Сяо Тяньяо уехал куда-то еще и заставил ее справляться с опасностью одной.

Когда она нуждалась в заботе Сяо Тяньяо, Сяо Тяньяо ушел заниматься официальными делами и оставил ее одну мучиться от боли.

Сяо Тяньяо говорил, что он был у нее, но, когда он был ей нужен, где был Сяо Тяньяо?

«У меня есть дела, которые требуют моего внимания», – сухо сказал Сяо Тяньяо.

Он не считал себя неправым, но, выслушивая обвинения Линь Чуцзю и видя ее слезы, он не мог с уверенностью сказать, что не был виноват.

«Значит, у тебя не было выбора, кроме как оставить меня, так?» – грустно улыбнулась Линь Чуцзю, и в этой улыбке была невыразимая горечь и печаль.

Она знала, что так и будет.

И все-таки, в итоге, Сяо Тяньяо был прав. Даже если это не ее вина, это также не былой виной Сяо Тяньяо.

«Нет, я…» Сяо Тяньяо хотел объяснить, но, видя грустные глаза Линь Чуцзю, он проглотил свои объяснения.

Он подумал, что Линь Чуцзю не захочет слышать его объяснения.

Но, кроме объяснений, что еще он мог сказать?

Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю, нахмурившись.

Умилостивить женщину было самой трудной задачей на свете. Как ему сделать Линь Чуцзю счастливой?

Развод. Если она его жена

Как ему сделать Линь Чузцю счастливой?

Сяо Тяньяо с его умом мог одолеть сотни тысяч вражеских войск всего за несколько минут, поэтому он очень серьезно задумался над этой проблемой, но…

Это было так трудно!

Сяо Тяньяо обнаружил, что задобрить женщину сложнее, чем построить заговор по захвату престола. У него заболела голова от таких раздумий. Он не знал, как сделать Линь Чуцзю счастливой.

Без колебаний Сяо Тяньяо перестал думать над этим и спросил Линь Чуцзю прямо: «Что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы тебя порадовать?» Если Линь Чуцзю скажет, он сделает это.

«Что я хочу, чтобы ты сделал?» Линь Чуцзю подняла голову и глупо посмотрела на Сяо Тяньяо. Она на мгновение усомнилась в своем слухе: неужели у нее слуховые галлюцинации.

Как Сяо Тяньяо мог сказать такое? Сяо Тяньяо одержим духами?

Всегда именно Сяо Тяньяо указывал ей, что делать. У нее никогда не было права просить Сяо Тяньяо сделать то или это. Они с Сяо Тяньяо никогда не были равны.

«Именно, что ты хочешь, чтобы я сделал, чтобы ты была счастлива?» – повторил Сяо Тяньяо, говоря Линь Чуцзю, что ей не послышалось. Он действительно сказал эти слова.

«Чтобы я была счастлива, ты сделаешь что угодно, что я скажу?» – Линь Чузцю все еще не верила в это и потому переспросила. Сяо Тяньяо был терпелив, он серьезно кивнул головой.

Он ненавидел, когда люди тратили его время и сомневались в его решении, но… Линь Чуцзю была не кто-то там. Сколько бы Линь Чузцю ни спросила, но не потеряет терпение.

Вот как надо обращаться с его женщиной!

«Тогда…» – Линь Чуцзю посмотрела на Сяо Тяньяо серьезно, очень серьезно. Потом сказала четко отделяя слова: «Я. Хочу. Развода».

«Что ты сказала?» – помрачнев, процедил сквозь зубы Сяо Тяньяо. Его рука, которая лежада на плече Линь Чуцзю, сжалась. Как будто он хотел раздавить Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю, да как она смеет!

Развод? Линь Чуцзю в самом деле хочет развестись с ним?

В сердце Сяо Тяньяо как будто загорелся огонь, от которого все его внутренности пронзило болью.

Линь Чуцзю фыркнула и проигнорировала силу, с которой он сжимал ее плечо. Она посмотрела на Сяо Тяньяо упрямо и повторила: «Я сказала, я хочу развода!» Линь Чуцзю повторила это, чтобы сказать Сяо Тяньяо, как она была серьезна.

Однако Сяо Тяньяо не хотел этого слышать.

Сяо Тяньяо сердито посмотрел на Линь Чуцзю: «Я тебя не расслышал, повтори еще раз». Он почти выдавил эти слова сквозь зубы.

Он думал, что Линь Чуцзю просто временно злится, поэтому он был готов дать Линь Чуцзю шанс отказаться от своих слов. Если Линь Чуцзю скажет что-нибудь другое, он сможет притвориться, что ничего не случилось.

Чтобы заставить Линь Чуцзю изменить свое заявление, Сяо Тяньяо приложил больше силы и почти прижал Линь Чуцзю к кровати.

Сяо Тяньяо думал, что Линь Чуцзю была умной, она знала, что делать. Как всем было известно, Линь Чуцзю всегда была умна, и очень любила играть героиню.

Сяо Тяньяо полагал, что этот раз не был исключением. Однако к разочарованию Сяо Тяньяо Линь Чуцзю не последовала его плну на этот раз, как было обычно.

Линь Чуцзю нахмурилась от боли, но все равно не поддалась. На ее глазах блеснули слезы боли, но она не позволила им упасть. Она посмотрела на Сяо Тяньяо спокойно и сказала: «Ванъе, ты сказал, что сделаешь все, чего я пожелаю, разве его высочество забыли об этом?» Это были слова самого Сяо Тяньяо, она не заставляла Сяо Тяньяо это сказать, верно?

«Это все еще так, но исходная ситуация будет такова, что ты будешь моей женой». Линь Чуцзю хотела развестись с ним. Да размечталась!

Если бы Линь Чузцю не упомянула об этом сегодня, он был не знал, что Линь Чуцзю действительно собиралась с ним разойтись.

Он правда этого не понимал. Как у Линь Чузцю могли возникнуть такие мысли? Разве он недостаточно хорош для нее?

Развод?

Это просто… Нелепо!

Глядя на стройную шею Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо на мгновение захотелось сломать ее.

Если он сломает ее прелестную шейку, Линь Чуцзю болше не скажет такого снова. При мысли об этом, ему хотелось ее убить.

«Почему ты хочешь развестись со мной?» Подумав об этом, Сяо Тяньяо сделал это. Он положил свою большую ладонь на шею Линь Чуцзю и сжал ее.

Это была угроза. Сяо Тяньяо угрожал жизни Линь Чуцзю, чтобы она передумала.

У Линь Чуцзю теперь было только два пути. Или передумать, или умереть!

Пржде Линь Чуцзю точно выбрала бы первый вариант. В конце концов, она боялась смерти, но…

Сегодня она не знала, в чем дело, но чем больше Сяо Тяньяо себя так вел, тем больше ей хотелось ему перечить. Видя, как изменилось лицо Сяо Тяньяо, и даже видя, что Сяо Тяньяо пытается убить ее, почему-то Линь Чуцзю чувствовала неизъяснимое удовольствие.

Она не была счастлива, но ей хотелось, чтобы и Сяо Тяньяо тоже был несчастен!

Линь Чуцзю надменно улыбнулась, не обращая внимания на угрозу смерти и посмотрела на Сяо Тяньяо. Она говорила таким же тоном и с такой же скоростью, что и он. Она сказала отчетливо и медленно: «Я ненавижу быть твоей женой-служанкой, ненавижу, что ты можешь бросить меня в любое время и оставить перед лицом опасности одну. Я ненавижу эту жизнь, где меня оставляют без всякой защиты. Я не знаю, когда я умру. Я ненавижу… все это!» Что самое важное – я сейчас ненавижу тебя!

Линь Чуцзю не произнесла последнее предложение. Договорив, она уставилась на Сяо Тяньяо, широко распахнутыми глазами. Даже несмотря на то, что Сяо Тяньяо крепче сжал руку, так что она не могла дышать, она все равно не закрывала глаза.

Чтобы противостоять Сяо Тяньяо, нужна была смелость. Она не знала, хватит ли ей смелости противостоять Сяо Тяньяо, если она упустит этот раз.

Когда Сяо Тяньяо услышал это, он не рассердился так, как Линь Чуцзю думала, а слегка отпустил ее шею. Он опустил голову и встретился с Линь Чуцзю взглядом:

«Ты хочешь развестись со мной, потому что ненавидишь свою нынешнюю жизнь?» Не по другим причинам? Не потому, например, что ты влюбилась в другого или ненавидишь меня как человека?

«Да, я ненавижу… мою нынешнюю жизнь. Жизнь, где я замужем, но все равно должна справляться с опасностями одна. Если мой муж не может дарить мне нежности и не может работать со мной рука об руку, зачем мне выходить замуж? Я могу хорошо жить одна, не так ли?» Она не хотела выходить замуж, чтобы кто-то ее защищал, но…

Если она была замуже и все равно должна была все делать сама, зачем ей выходить замуж?

Просто потому что он ей нравится?

Эта причина может быть достаточной для других женщин, но не для нее.

Если бы она хотела выйти замуж, просто потому что ей кто-то понравился, она не была бы незамужней в прошлой жизни.

Ей хотелось иметь мужа, которого она не только любила бы и который любил бы ее в ответ, но так же и был мужчиной, который мог бы идти с ней рука об руку. А не поворачиваться спиной и оставлять ее одну. Быть замужем за таким человеком ничем не отличалось от того чтобы быть одинокой.

В прошлом она могла выносить властность Сяо Тяньяо и не переживать из-за того, что он бросал ее, потому что она не видела в Сяо Тяньяо прежде своего мужа.

Позже, когда Сяо Тяньяо сказал ей, что он хотел, чтобы они были настоящим мужем и женой, и надеялся, что они всегда будут вместе, она начала смотреть на Сяо Тяньяо как на своего мужа. Видеть в нем не только своего мужа, но и свою семью. Однако, если Сяо Тяньяо будет таким же, как раньше, то… им ни к чему продолжать быть вместе.

Она, Линь Чуцзю, может страдать из-за чужаков или идти на компромиссы с теми, кому она безразлична, но… она не станет вечно уступать и идти на безусловные компромиссы со своими людьми и своим мужем.

Она, Линь Чуцзю, может хорошо прожить и без Сяо Тяньяо.

Теперь у Сяо Тяньяо было только два пути: или передумать, или отпустить ее…

Больше шума. Разрубить

Разговор между Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо закончился, когда Сяо Тяньяо вышел в гневе.

Что же до итога разговора? Естественно, он закончился нечем.

Линь Чуцзю отказывалась менять свои слова или идти на компромисс, и для Сяо Тяньяо было невозможно развестись с Линь Чуцзю, так что…

Линь Чуцзю зря потратила эту возможность!

Нет, нельзя было сказать, что Линь Чуцзю зря упустила шанс. По крайней мере, она сделала Сяо Тяньяо предупреждение с помощью этого инцидента, что заставило Сяо Тяньяо почувствовать угрозу.

Она, Линь Чуцзю, не могла вечно следовать за Сяо Тяньяо. Она устанет и заболеет. Сяо Тяньяо мог видеть ее позади себя сейчас, когда он оборачивался, но это не значило, что он увидит ее, когда обернется в следующий раз, что она будет ждать его на том же месте.

Сяо Тяньяо ушел в гневе, но Линь Чуцзю успокоилась. Глядя, как Сяо Тяньяо уходит, Линь Чуцзю коснулась ссадины на своей шее. Уголки ее губ слегка изогнулись, и на них показалась очень слабая улыбка…

Она знала, что Сяо Тяньяо так просто с ней не расстанется, но было хорошо воспользоваться этой возможностью, чтобы дать Сяо Тяньяо понять ее мысли.

Она не могла быть уверенной, что у нее еще будет возможность и мужество, чтобы сказать Сяо Тяньяо, что она думает.

Она очень-очень хотела развестись с Сяо Тяньяо.

«Надеюсь… мы сможем пойти на компромисс друг для друга». Если в супружеской паре только один человек всегда уступал, они никогда не пришли бы ни к чему хорошему.

Между мужем и женой должна быть не только любовь, но также и терпимость, и понимание. Такие терпимость и понимание не могут исходить от одной стороны, а должны быть взаимными.

Сяо Тяньяо просил ее слепо терпеть все, она это понимала, но для нее было невозможно идти на компромисс. Она, Линь Чуцзю, была человеком, а не куклой. Она много раз сдавалась, терпела это много раз и шла на компромиссы много раз. Она чувствовала себя несправедливо обиженной. И когда эти обиды накопятся, они извергнутся, и она сойдет с ума.

Разве сегодня она не взорвалась?

В этот раз она была еще довольно мягкой, и сказала только, что хочет развестись. В следующий раз, возможно, она подаст на развод, ничего не сказав.

Другие не могли совершить такой поступок как развестись со своим мужем. Но Линь Чуцзю это не смущало. Она не просто говорила об этом, она точно это сделает.

Сегодня, если Сяо Тяньяо не отпустит ее или если у нее не хватит силы заставить Сяо Тяньяо развестись, она точно выберет развод и будет жить одна.

У нее все еще осталось больше тысячи пациентов. Если она вылечит эту тысячу пациентов, она не будет связана медицинской системой. Со своими медицинскими навыками, Линь Чуцзю полагала, что сможет отлично жить одна.

Было печально, что Сяо Тяньяо не шел ей навстречу и она была не в состоянии заставить Сяо Тяньяо развестись с ней.

Вздохнув, Линь Чуцзю почувствовала легкое сожаление, что ей не удалось развестись с Сяо Тяньяо, но она была довольна нынешней ситуацией.

После того как она разобралась в этом, и ее мысли успокоились, Линь Чуцзю почувствовала себя усталой. После спора с Сяо Тяньяо, хотя это и не было большой ссорой, Линь Чуцзю очень утомилась. Она была голодна и не могла заснуть, несмотря на то, что была усталой. Поэтому ей оставалось только прислониться с спинке кровати и ждать свою мясную кашу.

«Интересно, помнит ли еще доктор Чжу про мою мясную кашу». Линь Чуцзю откинулась на спинку кровати и невольно вздохнула.

*

Сяо Тяньяо в гневе вышел из шатра. Холодный воздух вокруг него мог заморозить человека насмерть. Как только он вышел, солдаты Цзиньувэй снаружи шатра моментально оживились. Они высоко подняли головы, полные энергии, и в то же время незаметно отступили на шаг назад, чтобы Сяо Тяньяо не заморозил их насмерть.

Естественно, Сяо Тяньяо не обратил внимания на такие пустяки, он прошел вперед, не глядя по сторонам. Сяо Тяньяо проигнорировал всех гвардейцев и генералов, которые отдавали ему честь по пути.

Несколько лейтенантов хотели доложить Сяо Тяньяо. Но, когда они увидели Сяо Тяньяо издалека, излучающего холод, они предпочли отступить назад и просто склонили головы, отдавая честь издалека. Они не осмелились поднять головы, пока Сяо Тяньяо не оказался далеко.

«Что случилось с ванъе? Может ли быть, что ванфэй плохо себя чувствует?» Лейтенант поднял голову, вытер пот и сказал испуганным тоном.

В такой холодный день вспотеть было нелегко.

«Разве ванфэй не очнулась?» – в замешательстве спросил его коллега, стоявший рядом.

Они слышали, как императорский доктор Чжу сказал, что принцесса позвала их принца, как только очнулась. Если бы они знали, что принцесса в плохом состоянии, они не пришли бы и под страхом смерти.

Когда их принц был зол, с ним было лучше не связываться.

Гнев Сяо Тяньяо был очевиден. Каждый мог видеть его, никто во всей армии не решался подойти близко и тронуть дикого зверя. Генералы думали, что сегодня будет мирный день, но в итоге все вышло так. Однако, некоторые люди не боялись до смерти!

После того как Сюаньюань Чжи был захвачен Сяо Тяньяо, гвардейцы черных доспехов последовали за ним, но не посмели ничего предпринять. Они продолжали ждать снаружи и просить аудиенции Сяо Тяньяо. Хоть Сяо Тяньяо и не желал их видеть, гвардейцы черных доспехов не уходили и продолжали ждать снаружи.

Издалека командующий гвардейцев черных доспехов увидел, как фигура Сяо Тяньяо появилась в лагере. Зная, что возможность появилась, он немедленно бросился вперед: «Сяо Ванъе, Сяо Ванъе, погодите минуту…»

Когда восточные солдаты увидели приближающегося гвардейца черных доспехов, они немедленно шагнули вперед, чтобы преградить ему путь. Однако гвардеец черных доспехов грубо замахнулся своим мечом: «Я хочу видеть принца Сяо, кто меня остановит, умрет!»

Главнокомандующий гвардии черных доспехов был очень высокомерен. Он совершенно не считался с жизнями восточных солдат. Он рубил каждого солдата, который преграждал ему путь с мечом.

Учитывая это и его доспехи, гвардеец был очень силен. Восточные солдаты были ему не соперники. В одно мгновение восточные солдаты либо умирали, либо были тяжело ранены. Лагерь вскоре погрузил в хаос.

Сяо Тяньяо в этот момент был снаружи шатра. Он, естественно, видел потасовку у входа. За такие вещи были ответственны генералы лагеря. В обычное время Сяо Тяньяо отнесся бы к ним с презрением, но…

Сегодня он был в плохом настроении!

Он был в плохом настроении, а гвардейцы черных доспехов явились к нему под дверь – они просто искали смерти!

В мгновение ока Сяо Тяньяо появился перед входом в казармы. Он увидел командующего гвардейцев, который скакал верхом и убивал восточных солдат. Глаза Сяо Тяньяо наполнились жаждой крови в один миг. Он поднял ногу к сломанному мечу на земле и пнул его вверх так, что он поразил конного гвардейца черных доспехов.

Когда раздался сдавленный крик, командующий гвардейцев, ехавший верхом, был поражен сломанным мечом. Удар огромной силы подбросил его вверх и он подлетел в воздух, а затем упал к своим людям.

Увидев это, гвардейцы черных доспехов позади него быстро шагнули вперед, чтобы поднять его. К счастью, их лидер не упал на землю. Однако удар Сяо Тяньяо поразил его внутренние органы. Он тут же сплюнул полный рот крови.

«Генерал!» – воскликнули гвардейцы черных доспехов, а затем посмотрели на Сяо Тяньяо с ненавистью.

Сяо Тяньяо не моргнул и глазом, и холодно сказал, чеканя слово за словом: «Убирайтесь прочь!»

Гвардейцы черных доспехов сильно переменились в лице, но никто не посмел шевельнуться. Они выполняли свой воинский долг.

Командующий гвардейцев вытер кровь с уголков рта и поднялся: «Сяо Ванъе, когда вы освободите Его Высочество?»

«Вы раньше умрете!» – тонкие губы Сяо Тяньяо слегка приоткрылись, и он сказал это холодно и безжалостно. Лицо командующего гвардейцами черных доспехов слегка дрогнуло, но затем он сказал: «Принц Сяо, вы должны понимать последствия оскорбления Центральной империи».

«И что?» Сяо Тяньяо равнодушно посмотрел на гвардейцев черных доспехов и полностью проигнорировал угрозу.

Оскорбление Центральной империи?

А что, если он отпустит Сюаньюань Чжи сейчас, ни Сюаньюань Чжи, ни Центральная империя не оскорбятся?

Проиграли. Такое высокомерие

Слова Сяо Тяньяо не были любезны. Он совершенно не считался с Центральной империей, но гвардейцы черных доспехов не сердились.

С их точки зрения, это было нормально для Сяо Тяньяо – вести себя так. Сяо Тяньяо всегда был таким. Он никогда не принимал угрозу Центральной империи всерьез. Если бы он пошел на компромисс, сказав две-три фразы, они бы удивились.

Зная, что Сяо Тяньяо нельзя убедить, главнокомандующий гвардейцев черных доспехов не забеспокоился. Он продолжал: «Сяо Ванъе огласите свои условия, мы сделаем все, что сможем».

Он захватил старшего принца, но он не убил его. Разве это не потому, что он хотел обсудить условия с Центральной империей? Теперь они представляли Центральную империю и договаривались об условиях с Сяо Тяньяо.

«Я хочу, чтобы вы умерли, вы можете это сделать?» Сяо Тяньяо легко отряхнул пыль с рукавов и спокойно обратился к ним.

«Сяо Тяньяо, мы честно ведем с вами переговоры. Не думайте, что мы боимся вас». У главнокомандующего гвардии черных доспехов тоже был характер. Они не могли победить Сяо Тяньяо, но они легко могли побить восточных солдат. Если они будут отчаянно сражаться, то это Сяо Тяньяо понесет большие потери.

«Четно? Почти тысяча гвардейцев черных доспехов окружила наш лагерь, это вы называете честностью? Честность Центральной империи – это что-то новенькое». Сяо Тяньяо был в плохом настроении, так что, естественно, его слова не были любезными.

Он относился без уважения к Сюаньюань Чжи, разве он стал бы проявлять уважение к главнокомандующему гвардейцев черных доспехов? Это просто смешно.

Слова Сяо Тяньяо лишили главнокомандующего дара речи. Главнокомандующий сделал глубокий вдох и сказал: «Мы можем отступить, если вы отдадите нам старшего принца».

«Хм… Вы отступите, если я отдам вам его. Вы что, думаете, я вас боюсь?» – холодно фыркнул Сяо Тяньяо. Он просто стоял там спокойно, но у людей возникало гнетущее чувство. Главнокомандующему показалось, что он столкнулся с императором Центральной империи, и он невольно отступил на шаг.

Когда главнокомандующий пришел в себя, он не мог не почувствовать досаду. Как он мог испугаться принца маленькой страны? Чтобы сохранить лицо, главнокомандующий сказал раздраженным тоном: «Принц Сяо, чего вы хотите? Старший принц – член императорской семьи. Что ж, давайте не будем говорить об императорской семье, давайте поговорим о дедушке старшего принца. Он вам этого не простит».

Дед старшего принца был генералом первого ранга. Иначе старший принц не получил бы командование над гвардией черных доспехов.

«Не волнуйтесь, я не убью старшего принца». Таково было обещание Сяо Тяньяо гвардейцам черных доспехов, но это обещание их не успокоило. Потому что…

Сяо Тяньяо мог уничтожить Сюаньюань Чжи тысячью разных способов, не лишая его жизни.

Гвардейцы черных доспехов хотели спасти не только жизнь Сюаньюань Чжи, но еще и возможность того, что он станет наследным принцем.

Главнокомандующий сделал глубокий вдох, сдержал гнев в сердце и продолжал: «Сяо Ванъе, отпустите старшего принца, и наши дела будут улажены. И, если мы придем на Восток, мы вас не тронем».

Это была самая большая уступка, на которую главнокомандующий черных гвардейцев мог пойти. С его точки зрения, это они страдали. Если они не будут держать обиды на Сяо Тяньяо и искать мести, они проявят этим большое уважение. Если Сяо Тяньяо все равно не поддастся, тогда пусть не винит их в жестокости.

Восточная страна и другие три страны всегда были подданными Центральной империи. Если любое официальное лицо из Центральной империи приезжало в четыре страны, император должен был развлекать и ублажать их усердно.

С точки зрения жителей Центральной империи, они по своей природе превосходили жителей восточной страны. Если бы между двумя сторонами разгорелся конфликт, не важно, кто был прав, а кто виноват, они были готовы проигнорировать его, что могло расценироваться, что они проявляют уважение к сторонам.

Такой образ мыслей и поведение были приложимы ко всем людям восточной, северной и западной стран. Но… он не работал с Сяо Тяньяо.

Если бы Сяо Тяньяо боялся Центральной империи, дела не зашли бы так далеко.

«Улажены?» Сяо Тяньяо взглянул на главнокомандующего гвардейцев черных доспехов с презрением. «Они будут улажены, только потому что вы сказали, что они будут улажены? А вы вообще спрашивали моего мнения?» Теперь речь шла не о Центральной империи, а о Сяо Тяньяо.

Гвардейцы черных доспехов слишком много о себе возомнили!

Презрение Сяо Тяньяо смутило главнокомандующего. Он всегда хотел поговорить с Сяо Тяньяо, но у Сяо Тяньяо всегда был такой холодный вид и такое чувство собственного превосходства. Даже святые не могли бы не потерять терпение, столкнувшись с таким человеком. А уж тем более гвардейцы черных доспехов, которые полагаются на силу.

Главнокомандующий не смог сдержаться, он повернулся и с сарказмом сказал: «А что? Вы хотите сражаться с Центральной империей до конца? Сяо Тяньяо, вы так высокомерны. Бог войны из маленькой страны смеет бросать вызов Центральной империи. Вы лишь чуточку сильнее, чем обычные боги боевых искусств. Вы думаете, вы непобедимы? В Центральной империи много таких, как вы, думаете, вы особенный?»

Сяо Тяньяо действительно был очень могущественным. Прежде чем прорваться в царство боевых богов, он уже смог убить троих богов боевых искусств. Его сила явно была выше средней, но…

Сяо Тяньяо не был неуязвимым. По крайней мере, не в Центральной империи. В Центральной империи было много людей, лучше владеющих боевыми искусствами, чем Сяо Тяньяо. Даже если бы никого более сильного там не было, Центральная империя могла бы одолеть его за счет количества.

Сяо Тяньяо был только один, а в Центральной империи были тысячи богов боевых искусств. Они могли убить Сяо Тяньяо.

Такие люди как Сяо Тяньяо были ничто для Центральной империи. Если бы они не были в восточной земле и у Сяо Тяньяо были сотни тысяч воинов, они сразились бы с Сяо Тяньяо давным-давно.

Даже если бы они не смогли победить Сяо Тяньяо, они могли бы истощить его силы до смерти.

Сказав свои слова, главнокомандующий положил свою правую руку на рукоять меча и посмотрел на Сяо Тяньяо с вызовом.

«Хм…» – холодно фыркнул Сяо Тяньяо. – «Это Восточная страна. Это моя территория. Даже дракон был бы в моей власти. Не вынуждайте меня найти причину укоротить вашему старшему принцу ноги».

Сяо Тяньяо сказал эти слова, повернулся и ушел. Он оставил совершенно без внимания гвардейцев черных доспехов.

Главнокомандующий некоторое время стоял в замешательстве, а когда он оправился, то увидел, что Сяо Тяньяо ушел далеко. Он быстро шагнул вперед и крикнул: «Сяо Ванъе, подождите минуту…»

Сяо Тяньяо проигнорировал это и пошел дальше прямо. Главнокомандующий гвардейцев черных доспехов догнал его, но был остановлен восточными солдатами: «Стоять».

«Прочь с дороги!» – командующий выхватил свой меч, чтобы разобраться с солдатом, прегреждающим ему путь, но как только он достал меч, он услышал голос Сяо Тяньяо: «Если вы тронете одного человека, я отрежу кусок мяса от старшего принца. Если вы тронете 100 человек, я отрежу ему ногу».

Без здорового тела Сюаньюань Чжи будет бесполезен. Он никогда не станет наследным принцем и не сможет взойти на престол. Если гвардейцы черных доспехов осмелятся пренебречь безопасностью Сюаньюань Чжи и будут настаивать на том, чтобы вломиться в лагерь, то…

Когда Сюаньюань Чжи вернется в Центральную империю со сломанной ногой или рукой, первым человеком, которому он отомстит, станет не Сяо Тяньяо, а гвардеец черных доспехов.

Потому что, если бы гвардейцы не проигнорировали угрозу Сяо Тяньяо и не продолжили бы наступление, таких последствий не произошло бы.

Конечно, они не могли гарантировать, что Сяо Тяньяо не просто говорил об этом, и не тсал бы этого делать, но…

Гвардейцы черных доспехов не могли позволить себе рисковать!

«Вы…» Когда главнокомандующий услышал слова Сяо Тяньяо, он опустил свой меч и яростно уставился в спину Сяо Тяньяо.

Они проиграли!

Яд

Лицо Сяо Тяньяо все еще было черным как уголь. Даже когда гвардейцы черных доспехов прошли за дверь и дали ему сорвать на них злость, его настроение не улучшилось. Холод, исходящий от его тела, мог сводить людей с ума за десятки миль вокруг.

Солдат, охранявший Сюаньюань Чжи заторопился к нему, но остановился на расстоянии из-за холода, исходившего от тела Сюаньюань Чжи. Он невольно замедлил шаг. Ему даже хотелось повернуться и уйти.

Однако, подумав о том, кем был Сюаньюань Чжи, скромный солдат был вынужден стиснуть зубы и подойти ближе: «Ванъе, у старшего принца… У старшего принца невыносимые боли в желудке, и его губы почернели, будто от яда. Он кричит, что хочет видеть ванъе».

Сяо Тяньяо остановился и взглянул на солдата: «Я что, императорский доктор?»

«А?» Солдат на мгновение опешил, затем быстро покачал головой: «Нет, нет».

«Если нет, то почему, когда старший принц отравился, вы приходите ко мне?» Голос Сяо Тяньяо был холоден. У него был такой же тон, что и всегда, но он все равно заставлял солдата нервничать. Как будто он сделал что-то не так.

У маленького солдата на глазах выступили слезы, и ему захотелось развернуться и убежать, но ему не хватило духу.

«Ван… ванъе… я… я поищу императорского доктора Чжу». Глаза маленького солдата загорелись. Он наконец-то понял, что имел в виду Сяо Тяньяо.

«Ммм. Скажите доктору Чжу, чтобы этот человек не умер». Сяо Тяньяо был в плохом настроении, но ему было не настолько скучно, чтобы срывать злость на его солдате.

«Да-да, я передам желание ванъе», – солдатик закивал головой раз за разом, будто цыпленок. Любой, кто увидел бы, заволновался бы, что он прикладывает слишком много силы и свернет себе шею.

«Иди». Сяо Тяньяо поднял руку и сделал маленькому солдату знак отступить.

Как будто получив прощение, маленький солдат повернулся кругом и побежал к шатру императорского доктору Чжу. Доктор Чжу все еще красовался – на этот раз перед своим учеником – тем, что его похвалил Сяо Тяньяо. Что же до мясной каши, о которой думала Линь Чуцзю?

Императорский доктор Чжу давно забыл о ней. Он вообще об этом не вспомнил.

Солдат вошел и подробно рассказал о ситуации с Сюаньюань Чжи. Затем передал слова Сяо Тянья: «Доутор Чжу, ванъе сказал… не дать старшему принцу умереть».

Услышав это, императорский доктор Чжу тут же разразился слезами: «Его Высочество устраивает мне неприятности. Этот яд такой проблемный». Разве не мог Его Высочество дать старшему принцу яд, который легко было вывести? Зачем все так усложнять? Найти те травы для целебной ванны было непросто.

Маленький солдат склонил голову и не сказал ни слова. Он только притворился, что не слышал жалобы доктора Чжу.

Когда дело касалось Сяо Тяньяо, императорский доктор Чжу не осмеливался долго жаловаться. Пожаловавшись немного, он попросил ученика принести его аптечку, а затем пошел осмотреть Сюаньюань Чжи, чтобы тот не умер в ларере.

В данный момент императорский доктор Чжу никак не мог думать о каше Линь Чуцзю.

Что же до Сяо Тяньяо.

Его беспокоили слова Линь Чуцзю. Его мысли занимало это дело. Как он мог помнить, что Линь Чуцзю еще не поела?

*

Линь Чуцзю сидела на кровати и ждала. Прождав полчаса, она больше не могла ждать, пока кто-нибудь принесет ей поесть. Линь Чуцзю была так голодна, что у нее не было сил даже говорить. Дума, что рядом теневые стражи, Линь Чуцзю открыла рот и крикнула несколько слов, но…

Никого не было!

Как бы громко Линь Чуцзю ни кричала, никто не отвечал.

«Где все люди? Куда все подевались?» Линь Чуцзю сначала ничего не почувствовала, но, после того как она окликнула их несколько раз, никто не обратил внимания. Линь Чуцзю почувствовала обиду, и слезы тут же покатились по ее щекам.

Когда человек болеет, он ранимее, чем обычно. Хотя она тяжело больна, никого не было рядом. Линь Чуцзю стало еще хуже. И чем больше она об этом думала, тем сильнее лились ее слезы.

«Мерзавец, мерзавец! Кроме как относиться ко мне как к пленнице, на что ты еще способен?» Голод и усталость охватили все ее тело. Линь Чуцзю с трудом попыталась подняться, но все ее тело болело, и у нее совсем не было сил. Когда ее рука соскользнула, она упала прямо на землю.

«Ах…» Линь Чуцзю лежала на земле и кричала от боли. Она сжимала руки в кулаки и с силой била ими по земле, но она была слаба.

«Сяо Тяньяо, ты ублюдок!» Слезы капали на землю одна за другой.

Держась за край кровати, Линь Чуцзю крикнула несколько раз: «Есть здесь кто-нибудь? Ну же!»

Линь Чуцзю была очень слаба. Так что, хотя она и старалась изо всех сил, ее голос не был громким. Солдаты Цзиньувэй ее не слышали. Что же до теневых стражей?

Они исчезли, как только вошел Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо вышел сердито и забыл позвать их назад. Поэтому теперь в шатре не было никого кроме Линь Чуцзю.

После того как она несколько раз прокричала, никто по-прежнему не пришел. Линь Чуцзю почувствовала отчаяние. Слезы на ее лице высохли. В ее глазах не было ни тени эмоций. Улыбка на ее лице не могла выразить ее грусти.

«Ха… ха». Слеза упала, когда она засмеялась. Линь Чуцзю больше не могла сдерживаться. Вокруг нее все потемнело, и она снова упала на землю. Солнечный свет падал на часть ее лица.

*

В каменной тюрьме военного лагеря, императорский доктор Чжу равнодушно смотрел на Сюаньюань Чжи, который катался по земле.

Яд, который Сюаньюань Чжи добавил в еду, приготовленную для Линь Чуцзю, был необычайным. И он сам сейчас испробовал его.

Он не закончил есть все, что было на столе. Он съел только половину, но все его тело уже содрогалось от боли. Ему хотелось разорвать себе желудок. Он катался по земле, обхватив живот руками.

«Больно… больно. Вы что, все поумирали? Почему вы не позвали ко мне Сяо Тяньяо». Лицо Сюаньюань Чжи было искажено. Его глаза были красными, будто из них шла кровь. ОН был как дикий зверь – свирепый и дикий, совершенно лишенный рассудка.

Как мог взрослый мужчина с силой богов боевых искусств страдать вот так? Было видно, насколько сильны были эти вкусные на вид блюда, если их смешать.

Однако никто не сочувствовал Сюаньюань Чжи!

Если бы не личность Сюаньюань Чжи, и если бы люди не беспокоились, что он может умереть в тюрьме, маленький солдат не пошел бы за Сяо Тяньяо, а тем более за императорским доктором Чжу.

Если бы они могли, они хотели бы увидеть, как Сюаньюань Чжи умрет от болей. Было жаль, что из-за своей личности Сюаньюань Чжи не мог умереть здесь.

Когда императорский доктор Чжу прибыл, он проверил пульс Сюаньюань Чжи и решил, что не будет ничего предпринимать, если он не умирает.

Разве их принц не сказал, что Сюаньюань Чжи не должен умереть? Он все еще был жив сейчас.

Он позаботится о нем, он не даст Сюаньюань Чжи умереть.

«Наша ванфэй вынесла больше боли тогда. В организме нашей ванфэй были остаточные яды. Ваша еда спровоцировала действие тех ядов, так что она страдала от такой боли, какую вы и представить себе не можете. Если бы у меня не было лекарств, ваша ванфэй умерла бы».

Императорский доктор Чжу знал, что он поступает неправильно. Как доктор, он должен был одинаково относиться к любому пациенту, но…

На этот раз он правда не мог этого сделать!

Он полагал, что любой, кто видел Линь Чуцзю, мечущейся от боли, кашляющей кровью от боли, содрогающейся от боли и теряющей сознание от боли, не мог бы не относиться к Сюаньюань Чжи как к врагу.

У каждой несправедливости есть тот, кто ее совершил, у каждого долга есть должник. Сюаньюань Чжи потерял лицо и захотел отомстить. Но он должен был напасть на Сяо Тяньяо: почему он стал мстить Линь Чуцзю – слабой и беззащитной женщине.

Как невинна была их принцесса?

Мертвец. Удача, что он смог жениться на ней

В шатре Линь Чуцзю лежала без движении на холодной земле.

Солнце постепенно склонилось к западу, и вскоре Линь Чуцзю погрузилась в темноту, но никто по-прежнему не заметил.

В каменной тюрьме Сюаньюань Чжи катался по земле от боли. Железные цепи натягивались и лягали время от времени. Императорский доктор Чжу попросил стражников войти и подержать его, затем он сделал Сюаньюань Чжи укол, чтобы полностью исполнить приказ Сяо Тяньяо. Если Сюаньюань Чжи не умрет, все будет нормально.

За пределами лагеря все еще стояли гвардейцы черных доспехов. Даже простояв там целый день и ночь, они все еще стояли ровно. На их лицах не было ни следа усталости, и они были готовы в любой момент ринуться в бой.

В лагере восточные солдаты выполняли свой долг и прилежно проходили дозором взад и вперед. Все держали свои копья и смотрели на все зоркими глазами, как царь зверей, обходящий звериные владения.

*

В столице император обсуждал дела ссо своими доверенными лицами в императорском кабинете. Он несколько раз подтвердил, что война на границе была окончена, но Сяо Тяньяо не вернулся в столицу. Вместо этого он вступил в бой с Сюаньюань Чжи. Император был очень зол. Вспомнив, что Сяо Тяньяо давно не отвечает, он разозлился еще больше. Его головная боль внезапно вернулась.

Императорский доктор Цинь поспешил во дворец. После того как он поставил диагноз и выписал лекарство, состояние императора улучшилось. Императорский доктор Цинь убедил императора успокоиться и поправляться и не волноваться о делах мира. Однако, учитывая, что ситуация на границе была такова, как он мог чувствовать себя спокойно?

Когда его здоровье немного улучшилось, император призвал Линь Сяна во дворец, чтобы обсудить официальные дела. Линь Сян хорошо знал сердце императора. Императору не обязательно было отдавать ему приказ.

Как только декрет императора был написан, посланник взял его из кабинета императора и поспешил прямо к границе.

Однако, меньше чем через два часа после того как предыдущий императорский декрет был отправлен, император добавил еще один декрет, приказывающий Сяо Тяньяо вернуться в столицу как можно скорее.

Два императорских декрета подряд были выпущены в один день, но это было еще не все, это было только начало.

*

На границе Сяо Тяньяо не знал, что император выпустил два указа подряд, в которых просил его вернуться. Он рассматривал карту на границе и земли рядом с жилой черного железа. Он хотел воспользовтаься географисеким преимуществом, чтобы присвоить ресурсы черной руды, находящиеся в руках старшего принца, но…

Сяо Тяньяо, который всегда смотрел на вещи здраво и всегда хотел лишь день и ночь заниматься официальными делами, на этот раз не мог сосредоточиться. Как только он посмотрел на карту, перед его взором автоматически мелькнули полные слез глаза Линь Чуцзю. «Ванъе, я не Лю Бай, который силен в боевых искусствах и не Линь Чузцю, который хорош в бизнесе, и не Мо Цинфэн, которые хитроумен и способен. Я просто женщина, женщина, которая не владеет боевыми искусствами и не может даже защитить себя. Как и другие женщины, я не могла бы быть более обычной».

«Возможно, я слишком суров с ней». Сяо Тяньяо положил карту и потер брови.

Даже несмотря на то что его изначальным намерением было верить в Линь Чуцзю, это действительно означало сгружать слишком много своих обязанностей на Линь Чуцзю.

Без него солдаты в армии не имели возможности дать отпор Сюаньюань Чжи и гвардейцам черных доспехов. Если бы не находчивость Линь Чуцзю, с которой она изменила расстановку сил и остановила Сюаньюань Чжи, армия понесла бы большие потери.

Он не мог придумать хорошего способа разобраться с жилой черного железа, но он с готовностью передал это дело Линь Чузцю.

Даже если бы Линь Чуцзю не смогла добыть черное железо, он не винил бы ее. Но в итоге, когда это дело было передано Линь Чуцзю, она больше не смогла справляться с давлением.

Однако Линь Чуцзю действовала лучше, чем он предполагал. Он думал…Он не смог бы найти другую женщину, которая подходила бы ему лучше, чем Линь Чуцзю.

«Линь Чуцзю…» Сяо Тяньяо постучал пальцем по столу и нежно произнес имя Линь Чуцзю. Каждый раз, когда он называл имя Линь Чуцзю, его лицо слегка смягчалось.

«Чуцзю…» Однако, когда он назвал имя Линь Чуцзю во второй раз, Сяо Тяньяо застыл, и его палец, стучавший по столу, замер в воздухе.

«Проклятье!» Сяо Тяньяо резко встал. Выражение его лица тут же стало серьезным. «Проклятье, я же оставил ее в шатре одну».

Сяо Тяньяо обругал себя, выпрямил свои длинные ноги и вышел из шатра. Его шаги были гораздо быстрее, чем обычно…

«Ванъе…» Солдаты снаружи шатра увидели Сяо Тяньяо и собирались уже отдать честь, но, когда они заговорили, они увидели, что Сяо Тяньяо уже исчез, не оставив и следа.

«Мне показалось?» Маленький солдат поднял руку и протер глаза, думая, что ему привиделось. Но были и другие солдаты, которые тоже усомнились в своих глазах. Так как Сяо Тяньяо был так быстр, они почувствовали только порыв ветра, промчавшийся мимо, и совсем не увидели человека.

«Ванъ…е» Солдат Цзиньувэй, который охранял главный шатер снаружи, мало отличался от других. Сяо Тяньяо давно вошел в шатер, а он только договорил «е».

Сяо Тяньяо ворвался в шатер как смерч и вошел во внутреннюю комнату, но он останосился, как только вошел.

Женщина, в которой он поклялся хорошо заботиться, в этот момент лежала на полу. Ее лицо было одновременно бледным и фиолетовым. Она не шевелилась, как мертвая.

«Линь Чуцзю, не пугай меня!» Сяо Тяньяо шагнул вперед и обнял Линь Чуцзю.

Когда он коснулся холодного тела Линь Чуцзю, в глазах Сяо Тяньяо промелькнуло беспокойство, и он крепко обнял женщину. Его голос был сдавленным и хриплым. Если бы Линь Чуцзю еще была в сознании, она непременно закрыла бы уши руками и сказала: «Его голос так хорош, он него можно забеременеть».

Однако Линь Чуцзю была в глубокой коме в этот момент, на ее лице не было ни одного признака сознания на этот раз. Если бы не легкие движения ее груди, напоминавшие Сяо Тяньяо о том, что она была еще жива, он бы и впрямь подумал, что Линь Чузцю мертва.

Все тело Линь Чуцзю окоченело. Ее обнаженная кожа была белой, как бумага. Держать ее было все равно что держать мертвеца.

«Линь Чуцзю, прости». Сяо Тяньяо поднял ее, но в тот момент когда он поднялся, его ноги подкосились, и он снова упал.

Сяо Тяньяо покачнулся, встал на одно колено на земле и крепко обнял Линь Чуцзю. Он не дал ей упасть.

Глядя на синевато-фиолетовые губы Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо почувствовал боль в своем сердце. Он опустил голову и поцеловал ее губы: «Линь Чуцзю, на этот раз это моя вина».

В тот момент, когда он поцеловал ее, Линь Чуцзю, вся в крови внезапно возникла перед глазами Сяо Тяньяо, беззащитная и лежащая в тюрьме, слабо кричащая: «Ванъе, поверьте мне, поверьте мне, я не вредила вам!»

Разумеется, он не видел этой сцены. Он не ходил к Линь Чуцзю в тюрьму в тот раз. Но в мыслях Сяо Тяньяо он ясно представлял себе сцену в тюрьме и трагическое положение Линь Чуцзю.

«Ты права… я всегда приношу тебе боль». В этот момент он, казалось, тонул в чувстве вины. Он понял, что действительно нехорошо обращался с Линь Чуцзю. Совсем нехорошо. Этой женщине было нелегко оставаться рядом с ним.

«Ты права… Мне так повезло, что я женился на тебе». Сяо Тяньяо закрыл глаза и крепко держал Линь Чуцзю в своих объятиях. На его холодном лице не было высокомерия. В уголке его глаз даже появилась слеза…

В ярости. Неохотно

Сяо Тяньяо обнаружил, что Линь Чуцзю упала на землю. Естественно, он не собирался ее отпускать. Нынешнее положение Линь Чуцзю было очень опасно. Если бы в лагере не было врача, он никак не смог бы ее спасти. А лучшим врачом в военном лагере был Доктор Чжу.

Сяо Тяньяо немедленно приказал позвать доктора Чжу. Что же до Сюаньюань Чжи?

В этот момент, кому еще было дело до того, выживет он или нет? Однако, прежде чем императорский доктор Чжу ушел, он сунул лекарство в рот Сюаньюань Чжи и сказал: «Пока что он не умрет. Его будет рвать черной кровью. Когда это случится, пусть кто-нибудь за мной придет». Затем он взял свою аптечку и побежал к шатру, где жила Линь Чуцзю.

Императорский доктор Чжу бежал так быстро, что даже маленький солдат позади него не мог за ним угнаться. Маленький солдат бежал следом всю дорогу и задыхался, но едва мог поспеть за шагами доктора Чжу. В таких обстоятельствах никто не посмел бы торопить доктора Чжу.

Императорский доктор Чжу примчался прямо в главный шатер и направился сразу во внутреннюю комнату. Он не взглянул на Сяо Тяньяо. Он бросился к постели Линь Чуцзю, как только поставил свою аптечку.

Линь Чуцзю к этому моменту было уже намного лучше, по крайней мере, она не была такой бледной и такой холодной, но когда доктор Чжу увидел Линь Чуцзю, он все равно рассердился и разразился проклятиями: «Как вы заботились о ванфэй? Вы что, все поумирали? Ванфэй почти не дышит, и вы наконец-то меня вызвали? Вы что все умерли? Вы что, не видите, что ванфэй нездорова?»

Разумеется, хотя императорский доктор Чжу и был крайне зол, он не смел отчитывать Сяо Тяньяо, он ругал только гвардейцев снаружи.

Однако люди, присутствующие там, не были глупы. Им было совершенно ясно, о ком говорил доктор Чжу. Они знали, что императорский доктор Чжу винит их принца в том, что он плохо заботился о принцессе.

Однако императорский доктор Чжу не называл его. Сказать правду сейчас было бы неловко. Стражникам оставалось только преклонить колени и признать свою вину.

Хотя императорский доктор Чжу был неискренен, он видел правду. Это не было виной стражников. Но, видя, что стражники позволили ему бранить себя и даже встали на колени и каялись, императорский доктор Чжу потерял интерес к брани. Фыркнув, он засучил рукава и пошел ставить Линь Чуцзю укол.

Линь Чуцзю слишком долго пролежала на земле. Ее тело окоченело, и кровообращение замедлилось. Императорский доктор Чжу долго массировал ей руку, прежде чем игла смогла войти.

Глядя на синевато-сиреневые губы Линь Чуцзю, доктор Чжу вздохнул.

Он был врачом. Пусть даже он не видел этого своими глазами, он знал, почему с Линь Чуцзю случилось такое. Ему очень хотелось сорвать свой гнев за Линь Чуцзю, но…

Мрачно посмотрев на Сяо Тяньяо, императорский доктор Чжу молча отвел глаза и с виноватым выражением посмотрел на Линь Чуцзю.

Не то чтобы ему не хотелось высказать недовольство за Линь Чуцзю, но виновником был Сяо Ванъе, Сяо Ванъе, эх!

У него действительно не хватало духу!

Эхе-хе… Простите, ванфэй. Если бы я знал, что ванъе о вас не позаботится, я не оставлял бы вас на него. Я должен был остаться и понаблюдать за вами, даже несмотря на то, что ванъе пришел.

Императорский доктор Чжу чувствовал себя виноватым. Он чувствовал, что Линь Чуцзю замерзла и потеряла сознание из-за того, что он плохо о ней заботился. Если бы он не пытался угодить Сяо Тяньяо и не оставил бы его на его попечение, с Линь Чуцзю бы этого не случилось.

Из-за чувства вины императорский доктор Чжу был более внимателен, когда лечил Линь Чуцзю. Сделав Линь Чуцзю укол, он немедленно приказал людям принести горячей воды в ванну, затем попросил ученика положить туда фиолетовый женьшень, который ему очень не хотелось использовать. Он хотел, чтобы Линь Чуцзю приняла лечебную ванну.

На самом деле эффект фиолетового женьшеня был бы лучше, если бы его принять внутрь, но Линь Чуцзю была слишком слаба в этот момент. Она могла не вынести сильных лечебных свойств фиолетового женьшеня. Даже кусочек женьшеня размером с ноготь мог бы убить Линь Чуцзю.

Хотя медицинская ванная была расточительным средством, она могла гарантировать, что Линь Чуцзю не станет плохо.

Ученик доктора Чжу был очень быстр. Зная, что Линь Чуцзю нужна лечебная ванная, он не ждал распоряжений доктора Чжу. Он выбрал лучшие целебные ингредиенты. Скоро горячая лечебная ванна была готова. Проверив воду, он вылил ведро с лекарствами в ванну, чтобы Линь Чуцзю могла в ней искупаться.

Императорский доктор Чжу приказал своим ученикам помочь соответствующим образом. Весь процесс лечения был быстрым и эффективным. Никто не торопился. Императорский доктор Чжу не смотрел на Сяо Тяньяо от начала до конца, и не говорил Сяо Тяньяо о состоянии Линь Чуцзю.

Он не решался оскорбить Сяо Тяньяо, но игнорировать его было можно, так?

Императорский доктор Чжу был погружен в свои мысли, но движения его рук не останавливались. После короткого осмотра, он убедился, что состояние Линь Чуцзю улучшилось. Затем он попросил своего ученика найти двух женщин в деревне и приказать им помочь Линь Чуцзю раздеться, а затем положить ее в ванну.

Однако, не дожидаясь приказа доктора Чжу, Сяо Тяньяо шагнул вперед и обнял Линь Чуцзю. Императорский доктор Чжу открыл рот, чтобы заговорить, но встретился с холодным взглядом Сяо Тяньяо. Он не мог не прикусить язык и смотреть, как Сяо Тяньяо пошел в ванную с Линь Чуцзю на руках.

«Что, теперь-то запереживали о том, что натворили ранее?» Когда Сяо Тяньяо был далеко, императорский доктор Чжу набрался храбрости, чтобы пожаловаться. Но он сказал только это. После он честно собрал свои вещи и вышел наружу, чтобы ждать.

Между ванной комнатой и внутренней комнатой была только занавеска. Императорский доктор Чжу лечил Линь Чузцю как пациентку, и не стал бы слишком заботиться о разнице полов. Он об этом не заботился, но не мог поручиться, что Сяо Тяньяо не стал бы об этом заботиться, так что, когда Линь Чуцзю лежала в целебной ванне, императорский доктор Чжу не входил без крайней необходимости.

Мысленно рассчитав время, когда Сяо Тяньяо уже наверняка положил Линь Чуцзю в ванну, императорский доктор Чжу крикнул через дверь: «Ванъе, ванфэй очень слаба и слишком долго лежала на холоде. Ее мышцы и вены не работают как следует. Ей нужен массаж, вы позволите впустить тех двух деревенских женщин?»

Не всякий раз при принятии лечебной ванны людям требуется, чтобы им кто-то массировл акупунктурные точки. Однако в этот раз доктор Чжу применил фиолетовый женьшень. Чтобы Линь Чуцзю смогла лучше впитать его целебные свойства, императорский доктор Чжу предложил, чтобы кто-нибудь помассировал Линь Чуцзю.

Две деревенские женщины, которых упомянул императорский доктор Чжу, были обычными женщинами, которых Мо Цинфэн нашел в близлежащей деревеньке. Однако они находились при докторе Чжу и учились находить точки акупунктуры последние два дня. Они могли помассировать мышцы и точки акупунктуры Линь Чуцзю, чтобы она не была без сознания слишком долго.

Когда императорский доктор Чжу заговорил, Сяо Тяньяо только расстегнул среднее платье Линь Чуцзю. Услышав слова доктора Чжу, Сяо Тяньяо нажал на точку акупунктуры на ее груди. Нежное прикосновение ошеломило Сяо Тяньяо, и его мозг на мгновение завис. Он не помнил, что говорил доктор Чжу, так что, естественно, он не мог дать ему ответа.

Сяо Тяньяо притворился, что он ничего не слышал. Он просто продолжил раздевать Линь Чуцзю, а затем бережно положил ее в ванну.

Когда императорский доктор Чжу не услышал ответа долгое время, он подумал, что Сяо Тяньяо недоволен. Однако, принимая во внимание состояние Линь Чуцзю, доктор Чжу стиснул зубы и повторил свои слова: «Ванъе, нынешнее состояние ванфэй требует, чтобы кто-то о ней позаботился. Кто-то должен помассировать ее точки акупунктуры, чтобы ее тело впитало лекарственные свойства. Я прошу вас подумать о здоровье принцессы».

Даже если никто не помассирует ее тело, она все равно может впитать эффект лекарств, но действие будет гораздо слабее. При состоянии Линь Чуцзю, ей потребуется как минимум две лечебные ванны. Императорскому доктору Чжу очень не хотелось… использовать весь свой фиолетовый женьшень!

Оскорбление. Больно об этом думать

Мозг Сяо Тяньяо завис, так что он не слышал, что сказал ранее императорский доктор Чжу. Естественно, он ему не ответил.

Однако императорский доктор Чжу этого не знал. Он думал, что Сяо Тяньяо просто злится. Он продолжал повторять свои слова. Не важно, насколько могущественен был Сяо Тяньяо, нельзя было, чтобы он это не услышал.

«Ванъе, ванфэй сейчас очень слава. Медицинская ванна будет ей очень полезно, так что позвольте кому-нибудь помассировать ей точки акупунктуры…»

Рот доктора Чжу не закрывался. Если Сяо Тяньяо снова не ответит ему, он будет не против снова повторить свои слова. Сяо Тяньяо выслушал только несколько слов, а потом нетерпеливо прервал: «Сообщите!»

«А? Сообщить? Сообщить что?» На полуслове доктора Чжу вдруг перебили. Его мысли застопорились, и мозг на мгновение перестал работать. Он не понимал, что происходит.

«Точки акупунктуры!» – холодно сказал Сяо Тяньяо. Хотя императорский доктор Чжу не видел его, он чувствовал недовольство Сяо Тяньяо сквозь плотную занавеску.

Императорский доктор Чжу на мгновение отпрянул, но потом торопливо выпрямился и быстро сообщил несколько точек акупунктуры. Его речь была такой быстрой, что Сяо Тяньяо в ванной комнате на мгновение озаботился. Однако, приспособившись к речи доктора Чжу, Сяо Тяньяо смог с легкостью это сделать и нажал на точки акупунктуры согласно его просьбе.

«В такой последовательности, как сейчас, помассируйте точки пять раз», – на одном дыхании закончил свои инструкции доктор Чжу. Он очень утомился, но, прежде чем он успел перевести дыхание, Сяо Тяньяо сказал: «Повторите еще раз».

«Повторить?» У императорского доктора Чжу округлились глаза. Он слишком быстро говорил сейчас. Его мысли почти улетучились. Повторить не составляло труда, но мог он хотя бы дать ему сначала перевести дыхание?

У императорского доктора Чжу на глазах выступили слезы, но он не посмел заставить Сяо Тяньяо ждать слишклм долго. Он сделал глубокий вдох и повторил те же точки акупунктуры слово в слово, по порядку.

После того как он дважды подряд повторил их, Доктор Чжу почувствовал, как его мозг перестает работать. Когда он договорил, он был утомлен и парализован.

Это было очень утомительно, тяжелее, чем лечить людей.

«Хорошо!» Мысленно произнес Сяо Тяньяо. Запомнив точки акупунктуры, он стал прогонять людей.

Благодаря своей проницательности и практическим знаниям, доктор Чжу мог бы все сделать сам. Он не стал бы дожидаться, пока Сяо Тяньяо отошлет его. Он ушел бы по своей инициативе, но…

Императорский доктор Чжу видел, что Сяо Тяньяо был ненадежным человеком. Он боялся, что Линь Чуцзю снова упадет на землю и окажется в плачевном положении, и никто о ней не позаботится. Так что как бы Сяо Тяньяо ни намекал ему, императорский доктор Чжу не уходил. Он даже сказал: «Состояние ванфэй критическое. Ваш старый доктор будет ждать снаружи. Ванъе может позвать меня в любое время, если что-то случится».

Сяо Тяньяо, естественно был недоволен, но прежде чем он смог что-то сказать, доктор Чжу добавил: «Здоровье ванфэй было подорвано ранее, ей только-только стало лучше в последние два дня. Если я не буду тщательно заботиться о ней, даже бессметный бог не сможет ее спасти».

Другими словами, императорский доктор Чжу угрожал Сяо Тяньяо. Если Сяо Тяньяо прогонит его, он не сможет помочь Линь Чуцзю, если ей опять станет плохо.

Любого в этом мире можно обидеть, но не докторов с хорошими медицинскими навыками. Потому что ты не знаешь, когда они тебе понадобятся. В данный момент Линь Чуцзю мог быть нужен был доктор Чжу в любое время. Сяо Тяньяо был недовольен отношением Доктора Чжу, но он решил на этот раз его потерпеть.

Иначе, что если доктор Чжу рассердится и откажется лечить Линь Чуцзю или не приложит всех стараний, чтобы вылечить Линь Чуцзю?

Сторонний наблюдатель может понять, когда доктор не хочет кого-то лечить, но ему не понять того, что доктор не старается. Ради Линь Чуцзю Сяо Тяньяо пришлось терпеть это, хоть ему и не хотелось.

К счастью, императорский доктор Чжу был достаточно понимающим, и был готов подождать снаружи. Сяо Тяньяо сосредоточился на массировании Линь Чуцзю. Он полностью игнорировал существование доктора Чжу. Как будто его не существовало.

На каждую серию массажа ушло полчаса. Короткий отдых требовался между ними перед следующим массажем. Прошло много времени, прежде чем Сяо Тяньяо закончил все пять массажей.

Императорский доктор Чжу прикинул время и сказал Сяо Тяньяо: «Ванъе, дайте ванфэй полежать в ванне еще четверть часа, а затем можете ее оттуда достать».

Сяо Тяньяо, который был во внутренней комнате, не ответил. Императорский доктор Чжу стоял снаружи и смотрел в пустоту, затем стал загибать пальцы, отсчитывая время.

Четверть часа – это не много и не мало. Для тех, у кого есть чем заняться, четверть часа – это лишь мгновение ока, но для тех, кто считает время, четверть часа – это очень долго.

Через четверть часа императорский доктор Чжу не мог дождаться, чтобы напомнить: «Ванъе, этого достаточно. Если ванфэй продолжит лежать в ванне, ее организм может этого не выдержать».

Долгое нахождение в горячей воде легко может стать удушающим. Линь Чуцзю сейчас была в коме, даже если ей было неудобно, она не могла открыть рта. Императорский доктор Чжу должен был устанавливать время.

Сяо Тяньяо все так же не ответил доктору Чжу, но плеска воды, донесшегося из комнаты, было достаточно, чтобы показать, что Сяо Тяньяо услышал, что сказал императорский доктор Чжу. Сяо Тяньяо просто поленился ему отвечать.

«А… Ну, конечно, вы бы сломались, если бы проявили вежливость». Императорский доктор Чжу недовольно потер нос.

Когда он подставил Линь Чуцзю ранее, он вовсе этого не смущался. Особенно, когда его принц похвалил его. Но сейчас, когда он хотел защитить Линь Чуцзю, он не только чувствовал себя неловко, но еще и принц был им недоволен. Он не мог не чувствовать печаль при мысли об этом.

Однако императорский доктор Чжу определенно не был самым несчастным в лагере. Сюаньюань Чжи был самым несчастным человеком в лагере в этот момент.

Прежде чем императорский доктор Чжу ушел, хотя он и дал ему противоядие, его эффект был слишком посредственным и едва мог подавить токсин. Сюаньюань Чжи не мог умереть, как бы больно ему ни было.

Сюаньюань Чжи был не из тех, кто не умел терпеть боль, но боль проникла в его костный мозг. Как будто в его живот вошла рука и постоянно там поворачивалась.

«А…» Сюаньюань Чжи пытался терпеть, но закричал от боли: «Идите сюда, идите сюда. Куда там запропастился императорский доктор? Идите сюда, не то я вас убью».

Сюаньюань Чжи обезумел от боли. Он позабыл, что это был восточный военный лагерь. Он думал, что он в Центральной империи, окруженный сотнями людей.

«Кто-нибудь, кто-нибудь…» – кричал Сюаньюань Чжи. Его тело сжалось в комок, и кровь выступила в уголках рта. Он выглядел ужасно.

Солдат, охранявший его, сомневался, стоит ли пойти позвать доктора к Сюаньюань Чжи.

Если он позовет доктора, то кого он позовет?

«Доктор Чжу лечит ванфэй, кого нам звать?» Солдаты переглядывались и только смотрели друг на друга. Они не знали, что делать.

Им не хватало духу пойти и увести доктора, который лечил их принцессу.

«Э-эм, императорский доктор Чжу сказал, что если он не будет умирать, то просто оставить его». Высокий жесткий мужчина некоторое время поколебался, но затем сказал уверенно и, наконец, добавил: «Ванъе сказал, если ое не умрет – этого достаточно. Мы можем не волноваться об остальном. Если вам кажется, что он слишком шумит, просто заткните ему рот».

«Верно, просто суньте ему тряпку в рот, и он не сможет больше шуметь». Маленький солдат повернулся и нашел две тряпки, грубо поднял Сюаньюань Чжи, затем сунул кляп ему в рот. После этого он бросил его на землю.

Сделав это, солдат вышел. Он не посмотрел на Сюаньюань Чжи, а потому не видел лужи крови под его головой…

Переговоры. Спасать или не спасать

После полного курса лечения Доктора Чжу Линь Чузцю была вне опасности. Но она все еще была в коме и долго не могла проснуться.

«Ванфэй в порядке на данный момент, но ей надо поесть. Ее нужно покормить супом, иначе она умрет от голода». Сказав это, императорский доктор Чжу почувствовал себя виноватым.

Он вспомнил, что он забыл попросить слуг в маленькой кухне принести Линь Чузцю мясную кашу!

Он потихоньку глянул на Сяо Тяньяо. Увидев, что на лице Сяо Тяньяо ничего не отразилось, доктор Чжу был не уверен, знал ли их принц о его пренебрежении своими обязанностями. Однако, знал ли принц об этом или нет, он не признает этого, даже если он его убьет.

Верно, он абсолютно точно этого не признает!

При мысли об этом, сердце императорского доктора Чжу значительно успокоилось. Он спокойно спросил Сяо Тяньяо, хотел ли тот приготовить куриный суп для Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо был не в настроении обсуждать бессмысленные темы с доктором Чжу. Когда императорский доктор Чжу сказал, что Линь Чуцзю не поела, Сяо Тяньяо вспомнил, что Линь Чуцзю была голодна ранее.

Даже несмотря на то, что Линь Чуцзю сказала, что она голодна, он забыл приготовить для нее еду. Должно быть, Линь Чуцзю встала с постели, потому что была голодна, и упала на землю.

При мысли о Линь Чуцзю, лежащей на земле в одиночестве и о высохших слезах на лице Линь Чуцзю, сердце Сяо Тяньяо заныло. Ему хотелось повернуть время вспять. Ему хотелось вернуться в тот момент, до того как они с Линь Чуцзю поссорились.

Если бы время можно было повернуть назад, то, что бы Линь Чуцзю ни сказала, он не оставил бы ее в шатре одну, не то что… не забыл бы принести Линь Чузцю еды.

Сяо Тяньяо сел рядом с Линь Чуцзю и посмотрел на нее с раскаянием и печалью. Тем временем императорский доктор Чжу, который был «слеп», все еще стоял рядом с Сяо Тяньяо и говорил: «Ванъе, куриный суп полезен, но вам нужно попросить выдержанного куриного супа. А такой куриный суп долго готовить. Если ванфэй хочет выпить куриный суп, ей придется ждать час. Суп на костях…»

«Уйдите!» Сяо Тяньяо повернул голову и бросил холодный взгляд на императорского доктора Чжу. Он был в плохом настроении, но доктор Чжу ничего не понимал. Линь Чуцзю все еще нуждалась в диагнозе и лечении доктора Чжу, так что он не тронет его, но это не значило, что он может ему указывать.

«Я… я… уйду, я ухожу». Доктор Чжу не ожидал, что Сяо Тяньяо рассердится, когда говорил это, поэтому он был напуган. Он повернулся и поспешно вышел. Он даже забыл свою аптечку. Он вспомнил о ней, только когда был уже почти снаружи.

Боясь, что Сяо Тяньяо его обнаружит, доктор Чжу вернулся назад на цыпочках, как вор, но даже и так он не скрылся от ушей Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо обернулся. Императорский доктор Чжу немедленно выпрямился и быстро объяснил: «Ванъе, я… я за своей аптечкой». Доктор Чжу указал на аптечку, чтобы показать, что он говорит правду.

«Ммм». Сяо Тяньяо отвел глаза. Императорский доктор Чжу сделал три шага вперед, взял аптечку и выбежал вон. Однако он был всего в двух шагах от шатра, когда услышал, как Сяо Тяньяо сказал позади него: «Не забудьте приказать принести суп».

Императорский доктор Чжу стоял на одном месте и кивал головой, не оборачиваясь. Он совершенно забыл о Сяо Тяньяо и вообще ничего не видел.

На этот раз доктор Чжу действительно испугался Сяо Тяньяо. Как только он вышел из палатки, он упал и прислонился к столбу рядом с ним, с трудом переводя дух: «Ванъе очень страшен, если уж переменится в лице, так переменится в лице. Я не знаю, что сказать». С ним было легко говорить ранее, он мог говорить все, что хотел сказать. Почему же он вдруг переменился? Может ли это быть оттого, что их принцесса теперь была в порядке, и он больше в нем не нуждался и более никого не признавал?

Императорский доктор Чжу сделал смелое предположение и тщательно его обдумал. Однако, чем больше он думал, тем меньше мог понять.

«Ванъе просто переходит реку и сжигает мост. Женившись, он выставляет свата за дверь. Теперь, когда он во мне не нуждается, он плохо со мной обращается. Это так негуманно. Никто не может сравниться с ванфэй».

Императорский доктор Чжу выглядел подавленным, но прежде чем он смог справиться со своим настроением, к нему подбежал солдат, охранявший Сюаньюань Чжи, и крикнул ему издалека: «Доктор Чжу, доктор Чжу… Дело плохо, дело плохо».

Императорский доктор Чжу вздрогнул. Но, когда он оправился, он сердито посмотрел на солдата, который болтал чепуху: «Что плохо? Я очень даже хорош».

Императорский доктор Чжу знал, что это был тот человек, который охранял Сюаньюань Чжи. Он боялся, что что-то случится с Сюаньюань Чжи, так что, хоть ему и не хотелось, он пошел туда с аптечкой.

«Нет, не доктор Чжу плохой. Это… это старший принц, старшему принцу плохо». Видя, что доктор Чжу идет медленно, солдат не мог не запереживать еще сильнее.

Теперь, когда дело дошло до такого, императорскому доктору Чжу все еще хватает духу идти медленно? Он не боится, что что-то случится?

«Что не так со старшим принцем?» Они были всего в 100 метрах друг от друга, императорский доктор Чжу быстро подошел к солдату и бросил ему аптечку. Он был очень усталым. У него не было сил сейчас нести ее.

«У старшего принца кровотечение. Крови много, так что мы не решились его трогать», – крикнул солдат, взяв аптечку.

Услышав эти слова, доктор Чжу забеспокоился: «Это не простое кровотечение? Он же отравлен, так что кровотечение – это нормально». Хотя у принцессы не шла кровь, разве можно было сравнивать Сюаньюань Чжи с принцессой?

После того, как Сюаньюань Чжи был отравлен, он не особенно о нем заботился. Но когда отравили их принцессу, он использовал хорошие лекарство и тщательно лечил ее.

«Кровь у него на голове. Из головы старшего принца течет много крови, и он неподвижен, будто мертвый. Доктор Чжу, идите посмотрите. Старший принц действительно выглядит плохо». Солдат был взволнован, он боялся, что Сюаньюань Чжи умрет в тюрьме и в его смену.

Сюаньюань Чжи был старшим принцем Центральной империи. Если он действительно захочет умереть, его нельзя будет призвать к ответственности, хоть он даже сотню раз умрет.

«Что? У него кровь идет из головы? Может ли дело быть в том, что он обо что-то ударился?» Императорский доктор Чжу переменился в лице. Он тоже заволновался.

Опять же, они могли делать что угодно с Сюаньюань Чжи, но им нельзя было его убивать. Иначе Центральная империя точно сочтет их виноватыми.

«Я не знаю, мы не решились его двигать, доктор Чжу, пойдите посмотрите». Маленький солдат был так взволнован, что вот-вот готов был заплакать. Поэтому, мог ли доктор Чжу идти как следует или нет, он притянул его к себе и побежал вперед.

«Ай, ух… помедленнее, у меня старые кости и я не могу бегать». Когда солдат потянул за собой доктора Чжу, тот чуть не упал на землю. Но солдат не сбавил хода. Он все равно тянул доктора Чжу за собой и быстро бежал к каменной тюрьме.

Он видел ранее, как доктор Чжу двигался быстро как ветер, еще и неся аптечку. Он мог бегать быстрее, чем солдаты. Так что, когда теперь он называл себя стариком, это звучало слишком фальшиво. Он в это не верил!

Солдат сделал глубокий и потянул доктора Чжу к каменной тюрьме: «Доктор Чжу, мы пришли. Пожалуйста, осмотрите старшего принца сейчас же, он… он еще жив?»

«К чему спешка? Дайте старику…» Императорский доктор Чжу положил руку на каменную стену и судорожно вдохнул, прежде чем пожаловаться. Однако он замер на полуслове, когда увидел, что Сюаньюань Чжи лежит в луже крови. Его глаза округлились от страха…

Все кончено, все концено, старший принц вот-вот умрет в военном лагере!

Императорский доктор Чжу отступил назад на несколько шагов и чуть не упал на землю.

«Как это возможно?» Императорский доктор Чжу повернул голову и посмотрел на солдата, который следил за Сюаньюань Чжи.

Солдат и так уже был в ужасе, но, видя на лице императорского доктора Чжу выражение: «старший принц мертв», – он почувствовал, что небеса готовы обрушиться на него. Он еще больше испугался: «Я… я не знаю, я… нет… ваш слуга, когда ваш слуга пришел, старший принц уже лежал в луже крови. Я не знаю, что случилось».

Солдат смутно догадывался, что, когда они заткнули старшему принцу рот, они бросили его на землю. Возможно, он ударился головой в тот момент, но говорить об этом было нельзя.

Если они расскажут об этом, они будут преступниками.

«Ванъе велел вам следить за старшим принцем, как вы могли не знать?» Императорский доктор Чжу сурово посмотрел на солдата, сделал глубокий вдох, схватил аптечку и вошел в камеру. «Как, черт возьми, вы охраняете людей? Как такое серьезное происшествие могло случиться?» Если старший принц умрет, что он скажет принцу?

Думая о ледяном лице Сяо Тяньяо, императорский доктор Чжу невольно почувствовал, как холодок побежал по спине. Он беззвучно молился про себя: «Пусть старший принц будет в порядке!»

Императорский доктор Чжу все еще не знал, что происходит с Сюаньюань Чжи, поэтому он не решался двигать его. Он присел рядом с ним на корточки, затем проверил его дыхание и пульс. Когда он убедился, что Сюаньюань Чжи все еще дышит, императорский доктор Чжу выдохнул с облегчением.

Увидев это, солдат торопливо спросил: «Доктор Чжу, старший принц в порядке?» Когда они заткнули старшему принцу рот ранее, он все еще был очень зол, так что они не знали, что с ним что-то случилось.

«Он все еще дышит, но кто знает, что с ним такое», – сердито ответил доктор Чжу. Затем он осторожно подвинул голову Сюаньюань Чжи, бережно, как будто он держал какое-то редкое сокровище.

Потихоньку развернув голову Сюаньюань Чжи, импертаорский доктор Чжу немедленно увидел большую рану на затылке Сюаньюань Чжи. Рана была покрыта кровью и пылью. Доктор Чжу невольно глубоко вздохнул.

Такую рану было трудно лечить!

Рана на затылке была величиной с кулак ребенка. Хотя кровь не лилась потоком, а свернулась, когда голову слегка передвигали, кровь продолжала течь.

Сюаньюань Чжи уже пролил много крови и потерял много крови. Если он продолжит истекать кровью, ее не останется. Помимо этой раны, он также был отравлен. Его организм был слабее, чем прежде.

Видя торжественное выражение лица доктора Чжу, солдат взволнованно спросил: «Доктор Чжу, старшего принца можно спасти?» О, господи, старший принц не может умереть.

Если старший принц умрет, сколько людей восточной страны будут похоронены?

«Я не знаю». Доктор Чжу говорил так не от злости, но оттого что он сам не был уверен. «Идите сюда, снимите цепь со старшего прица и помогите мне вынести его отсюда».

Императорский доктор Чжу держал рану Сюаньюань Чжи так, чтобы не дать крови снова потечь.

«Ключ у молодого господина Мо, я попрошу указаний у господина Мо», – с взволнованным лицом сказал солдат.

«Поторопитесь, и принесите сюда еще носилки. Здесь холодно и неблагоприятно для выздоровления», – нетерпеливо сказал доктор Чжу. Солдат несколько раз кивнул и быстро убежал.

Мо Цинфэн все это время был в лагере. Когда он узнал, что с Сюаньюань Чжи произошел несчастный случай, он переменился в лице: «Ванъе об этом знает?»

«Ванъе еще не знает. Ванъе с ванфэй, никому нельзя его беспокоить», – честно доложил солдат.

Лицо Мо Цинфэна снова исказилось. Зная, что сейчас ему было бесполезно идти к Сяо Тяньяо, он взял ключ от тюрьмы и пошел с солдатом.

Это был особый случай, он полагал, что принц поймет.

Когда Мо Цинфэн пришел, он естественно принес с собой носилки. Увидев, что Сюаньюань Чжи лежит в луже крови с бледным лицом, Мо Цинфэн понял, что дело серьезнее, чем сказал солдат.

«Доктор Чжу, как старший принц?» – войдя, спросил Мо Цинфэн.

Доктор Чжу к тому времени успокоился, но его лицо все равно было сильно искажено. «Я пока не знаю, давайте сначала отнесем его в шатер. Это место не годится для лечения».

«Хорошо, я помогу вам». Мо Цинфэн шагнул вперед, чтобы снять цепь, и вместе с солдатом под руководством доктора Чжу они подняли Сюаньюань Чжи на носилки.

Императорский доктор Чжу все время прижимал руку к ране Сюаньюань Чжи, напоминая людям время от времени нести старшего принца на носилках медленно и ровно.

Однако рана на голове Сюаньюань Чжи все еще была открыта, кровь продолжала течь, что пугало доктора Чжу: «Я говорил вам идти помедленнее. Почему вы так торопитесь? Вы что, не слышете, что я вам говорю?»

Земля в лагере была неровной. Если они не пойдут помедленнее, то будут ощущаться ухабы. Люди, которые несли носилки, уже и так шли очень медленно, и носилки были очень ровными и не подпрыгивали.

Однако сейчас было не время спорить с императорским доктором Чжу. Люди, несущие носилки, айфри дом замедлили шаг, но кровотечение все равно продолжалось. Доктору Чжу ничего не оставалось, кроме как использовать серебряную иглу, чтобы остановить кровотечение Сюаньюань Чжи.

Как только серебряная игла вонзилась, кровь быстро остановилась. Но, если серебряную иглу просто оставить в мозгу, кровь, поступающая в мозг, надолго остановится. Сюаньюань Чжи умрет оттого, что умрет мозг. Даже если он не умрет, его мозг будет поврежден.

«Скорей, бегите быстрее». Императорский доктор Чжу вдруг стал подгонять людей идти быстрее.

Он говорил замедлиться, теперь велел торопиться. Людям казалось, что они сходят с ума. Но они не посмели проронить ни звука. Императорский доктор Чжу велел торопиться, вот они и побежали быстрее. Через несколько вдохов они прибыли в ближайший к каменной тюрьме шатер.

«Несите его сюда». Императорский доктор Чжу не заботился о том, кому принадлежал этот шатер. Он решил использовать его, кто бы тут ни жил.

Мир был велик, но доктор был самым важным человеком, когда дело касалось спасения жизней. Поэтому солдат и все остальные послушались доктора Чжу.

«Положите его на кровать». Доктор Чжу смел все, что было на кровати, на землю, чтобы Мо Цинфэн и остальные могли положить на нее Сюаньюань Чжи.

«Будьте осторожны, не трогайте серебряную иглу на голове старшего принца». В голове Сюаньюань Чжи все еще торчала серебряная игла. Императорский доктор Чжу боялся, что, если серебряная игла упадет, старший принц умрет.

«Не волнуйтесь, я не трону ее». Мо Цинфэн лично поднял Сюаньюань Чжи и положил его на кровать. Доктор Чжу с облегчением заметил, что состояние Сюаньюань Чжи было относительно стабильным.

«К счастью, к счастью, ничего непоправимого не случилось». Доктор Чжу быстро убрал серебряную иголку из головы Сюаньюань Чжи. Как только иголка была вынута, из раны на голове Сюаньюань Чжи снова пошла кровь.

На этот раз императорский доктор Чжу не запаниковал, а очень спокойно открыл аптечку и последовал шагам Линь Чуцзю, чтобы зашить рану.

Когда доктора Чжу срочно лечил Сюаньюань Чжи, Сяо Тяньяо кормил Линь Чуцзю куриным супом. Хотя он был очень неловким, семь из десяти ложек были съедены, но его серьезное и внимательное отношение было похвально.

Помучавшись несколько раз, он закончил кормить Линь Чуцзю куриным супом. Сяо Тяньяо позвал своего личного стражника и велел принести еще одну миску куриного супа.

Однако стражник, который вошел, простовзял пустую миску, но не поторопился уйти. Он продолжал стоять на одном колене на хемле с серьезным выражением лица…

Подойти к двери. Неожиданно

Стражник встал на колено и не решался заговорить, пока Сяо Тяньяо не открыл рот.

Он не собирался говорить без позволения Сяо Тяньяо, просто не смел говорить в такой момент.

Сяо Тяньяо повернул голову, чтобы посмотреть на него и холодно сказал: «Скажите, в чем дело?» Хотя люди вокруг него не были умны, они не были и глупцами.

«Ваше высочество, старший принц ударился головой. Доктор Чжу сказал, что жизнь старшего принца в опасности, и неизвестно, выживет ли он». Голос стражника дрожал, когда он говорил. Он опустил голову, когда договорил, не решаясь даже посмотреть на Сяо Тяньяо.

Положение Сюаньюань было особым. Их принц не раз говорил им, что они должны следить за Сюаньюань Чжи и не дать ему умереть в восточной стране, но теперь?»

Они все равно допустили, что с Сюаньюань Чжи произошло несчастье!

«Ударился головой? Из-за вас?» Глаза Сяо Тяньяо потрясенно округлились, но он быстро восстановил спокойствие. Увидев пятнышки супа в уголках губ Линь Чуцзю, он спокойно достал платок, который лежал рядом, и вытер губы Линь Чуцзю. Затем вытер свои руки, не заботясь о том, что этим платком уже пользовалась Линь Чуцзю.

Для человека, одержимого чистотой, это было непросто.

«Ваше высочество, старший принц ударился головой сам», – поспешно сказал стражник, боясь, что Сяо Тяньяо не поверит его словам.

«Ммм», – ответил Сяо Тяньяо, показывая, что знает об этом.

Что же до того, как с этим разбираться? Стражник ждал долгое время, но не услышал приказа Сяо Тяньяо. Он не знал, что делать. Он помедлил, потом спросил тихим голосом: «Ванъе, старший принц…» Что ему с этим делать? Если старший принц умрет, их ждут неприятности.

Они не боялись старшего принца Центральной империи, и не боялись тысячи гвардейцев черных доспехов снаружи, но они боялись Центральной империи, и еще больше боялись десяти тысяч гвардейцев черных доспехов Центральной империи.

Если Центральная империя разозлится и пошлет десятки тысяч гвардейцев черных доспехов напасть на них, они могут ждать только уничтожения Восточной страны.

«Когда он умрет, скажите мне, а сейчас убирайтесь». Лицо и голос Сяо Тяньяо были крайне холодными, что напугало гвардейца, и почти заставило его упасть на землю.

«Да-да, ваш покорный слуга уходит». Стражник держал миску, будто императорский указ.

Сяо Тяньяо даже не взглянул на него, но, когда он повернул голову, то увидел, что на воротнике Линь Чуцзю было пятнышко супа. Он невольно нахмурился.

Пятно было как изъян на белом нефрите, отчего Сяо Тяньяо было очень неуютно. Не думая, он снял одежду Линь Чуцзю и надел на нее чистую.

Видя Линь Чуцзю, которая не реагировала, как бы он ее ни дергал, Сяо Тяньяо ругал себя. Он погладил ее по щеке и сказал тихим голосом: «Очнись поскорее, я извинюсь перед тобой». Если Линь Чуцзю очнется, он будет не против извиниться перед ней.

Это действительно была его вина.

Вскоре вторая миска супа была доставлена, Сяо Тяньяо по-прежнему сам ухаживал за Линь Чуцзю без всяких претензий. Уже имея в этом опыт, Сяо Тяньяо на этот раз сделал все хорошо. По крайней мере, в этот раз пролилось не так много супа, и одежда Линь Чуцзю не запачкалась.

Покормив Линь Чуцзю супом, Сяо Тяньяо встал и приготовился выйти во внешнюю комнату, чтобы заняться официальными делами. Однако, он еще не сел, когда стражник вошел и доложил: «Ванъе, снаружи молодой господин по имени Ши, просит увидеть ваше высочество. Он сказал, что мне надо лишь сообщить вам его фамилию, и вы согласитесь принять его».

Когда стражник договорил, он склонил голову, чтобы скрыть тревогу в своем сердце.

Он знал, что у их принца сейчас нет настроения принимать гостей, но тот человек был одет в необычайные одежды и имел особую ауру. Он не посмел отказать, поэтому решился войти и доложить.

«Он приехал так быстро». В этом мире было не так много людей с фамилией Ши. И был только один человек по фамилии Ши, которого он знал. «Пусть он войдет».

Если Ши Ихань пришел к нему на порог, он, естественно, не станет ему отказывать.

Учитывая репутацию сил, стоящих за Ши Иханем, Сяо Тяньяо более чем уважал Ши Иханя.

И из-за Линь Чуцзю Сяо Тяньяо не встречался с Ши Иханем в главном шатре. Он приказал людям проводить его в шатер, где раньше жил Су Ча. Теперь этот шатер был местом, где Сяо Тяньяо занимался разными мелкими делами и принимал посетителей.

Ши Ихань был одет в серебряный костюм с поясом того же цвета, вышитый холотым шелком. Только на его голове был чистый голубой нефрит, и больше никаких аксессуаров. Этот наряд казался крайне простым, но подходил к изысканной и красивой внешности Ши Иханя.

В сочетании с глазами, которые были нежными даже без улыбки, он мгновенно привлекал всеобщее внимание.

К счастью, в армии не было женщин. Иначе, когда они видели бы такого красивого и необычного человека, как молодой господин Ши Ихань, их ноги подгибались бы и они не могли бы ходить.

«Сяо Ванъе, вот мы и встретились снова». Не поздоровавшись с Сяо Тяньяо, Ши Ихань сел напротив него.

Серебряное одеяние на Ши Ихане казалось покрытым драгоценностями, оно ослепляло глаза людей, как только он входил. И, сев напротив Сяо Тяньяо, он затмил собой часть света в помещении, сделав так, что весь шатер потускнел, включая Сяо Тяньяо, который был с другой стороны.

Это было молчаливый поединок между Сяо Тяньяо и Ши Иханем. Ши Ихань воспользовался преимуществами внешних условий, чтобы одержать верх. Как только он вошел, Ши Ихань стеснил Сяо Тяньяо, но вел себя так, будто не осознавал этого. Он смотрел на Сяо Тяньяо спокойно и расслабленно, как будто пришел встретиться с другом.

Сяо Тяньяо, естественно, не заботил Ши Ихань. Он слегка откинулся назад, чтобы установить дистанцию между ними двоими и легко разбил давление Ши Иханя.

Прежде чем Ши Ихань успел отреагировать, Сяо Тяньяо сказал: «Молодой господин Ши пришел ко мне, в чем дело?»

«Действительно, есть маленькое дельце». Ши Ихань не принял предыдущее состязание близко к сердцу. Сяо Тяньо пробил его давление, но ему было все равно. Он отреагировал на слова Сяо Тяньяо и заговорил о деле.

«Я слышал, что старший принц Центральной империи Сюаньюань Чжи гостит в лагере принца. Это так?» Ши Иханю все это очень нравилось.

В прошлый раз Ши Ихань похитил Су Ча и говорил, что он пригласил Су Ча в гости, поэтому на этот раз Ши Ихань тоже использовал слово «гость», чем не только проявил уважение к Сяо Тяньяо, но также и улучшил положение Сюаньюань Чжи.

«Это так». Гвардейцы черных доспехов были снаружи, и Сяо Тяньяо привез Сюаньюань Чжи на глазах у всех, так что у него не было причин отрицать это.

«Не знаю, не мог бы Сяо Ванъе услужить мне и позволить мне забрать его. Сяо Ванъе может быть уверен, что старший принц выйдет через эту дверь и все претензии между ним и Сяо Ванъе будут устранены». Ши Ихань полагал, что Сюаньюань Чжи тоже будет готов это сделать.

Сюаньюань Чжи определенно не хотел, чтобы Центральная империя узнала о таком позоре как то, что его похитил принц маленькой страны. Если другие принцы центральной империи узнают об этом, Сюаньюань Чжи будут критиковать ни за что.

Вместо того, чтобы обнаруживать свою глупость и некомпетентность, Сюаньюань Чжи выбрал бы потерпеть поражение, тихо скрыть происшедшее и тщательно все просчитывать в будущем.

И если Сюаньюань Чжи не расскажет Центральной империи об этом, у Центральной империи не будет причин доставлять хлопоты Сяо Тяньяо.

Таким образом, можно было сказать, что все будут С в о б о д н ы й м и р р а н о б э довольны. Даже если Сяо Тяньяо не получит преимущество, он и не пострадает.

Ши Ихань полагал, что Сяо Тяньяо несомненно согласится на его предложение. В конце концов, Сяо Тяньяо приезжал к нему, надеясь, что он сделает шаг навстречу, чтобы умилостивить Центральную империю. Теперь, когда он взялся за это дело, у Сяо Тяньяо не было причин отказываться.

Ши Ихань выглядел полным решимости, ожидая ответа Сяо Тяньяо. Но он не думал, что все обернется совершенно противоположным образом тому, что он ожидал…

Человеческая доброта. Что вы сделали?

Сяо Тяньяо покачал головой!

Да, Сяо Тяньяо не согласился отдать Сюаньюань Чжи Ши Иханю.

По мнению Ши Иханя, Сяо Тяньяо не понес бы ущерба в этом деле, но Сяо Тяньяо все равно покачал головой!

«Почему? Неужели Сяо Ванъе считает, что моя семья Ши не достойна такого уважения?» Ши Ихань был очень недоволен, очень-очень недоволен. Он редко действовал от лица семьи Ши. Это был первый раз, когда он воспользовался именем семьи Ши, но ему отказали?

Неужели их семья Ши молчала так долго, что люди позабыли страх перед семьей Ши?

«Нет, вообще-то я как раз хочу выказать молодому господину Ши уважение». Это была правда: долг перед семьей Ши был гораздо более ценным, чем Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи был старшим принцем центральной империи, но помимо способности терроризировать маленькие страны, какой еще от него был толк?

У старшего принца Центральной империи не было титула, не было реальной власти, и он просто был плохим принцем.

«Так почему же это?» Слова Сяо Тяньяо немного успокоили гнев Ши Иханя.

«Я действительно хотел бы отдать ему молодому господину Ши, но боюсь, молодой господин Ши его не примет». Если он отдаст полумертвого Сюаньюань Чжи Ши Иханю, то, пожалуй, он не только не оставит семью Ши в долгу перед ним, но и заставит Ши Иханя ему мстить.

«Что вы сделали со старшим принцем?» Ши Ихань был умным человеком. Сяо Тяньяо сказал это так ясно, что, если бы он не понял этого, он был бы глупцом.

И оттого что он догадался, Ши Ихань был шокирован.

Сяо Тяньяо был слишком храбр. Он и впрямь посмел пойти против Сюаньюань Чжи? Сюаньюань Чжи был старшим принцем Центральной империи. Пусть даже у него не было реальной власти, он был не из тех, кого Сяо Тяньяо, принц маленькой страны, мог унизить.

«Молодой господин Ши неправ, я ничего не делал со старшим принцем, это старший принц сделал с собой», – сказал Сяо Тяньяо медленно и туманно. Ши Ихань некоторое время думал, прежде чем понял, что Сяо Тяньяо имел в виду. Он невольно нахмурился и спросил: «Что с ним случилось?» Ситуация Сюаньюань Чжи до сих пор была неясна. Он что, убил себя?

Сяо Тяньяо был необычным человеком. Он осмелился даже оскорбить его, молодого господина семьи Ши. Если он действительно хотел навредить императорскому принцу, Сяо Тяньяо с ним не посчитался бы.

Хотя он не был бы настолько жесток, чтобы убить старшего принца, ему нетрудно было бы от него избавиться.

«Он ударился головой. Неизвестно, выживет ли он», – спокойно рассказал о случившемся с Сюаньюань Чжи Сяо Тяньяо. Он был спокоен, но Ши Ихань не мог успокоиться: «Вы сказали, что неизвестно, выживет ли старший принц?»

Одно дело было унижать Сюаньюань Чжи, но совсем другое – хотеть его убить. Жизнь Сюаньюань Чжи была под угрозой, но Сяо Тяньяо мог спокойно сидеть?

«Вы мне лжете?» Ши Ихань не мог в это поверить. Сюаньюань Чжи вот-вот мог умереть, но Сяо Тяньяо был так спокоен.

Согласно властному стилю Центральной империи, имела ли смерть Сюаньюань Чжи какое-то отношение к Сяо Тяньяо или нет, если Сюаньюань Чжи умрет на земле Сяо Тяньяо, Центральная империя непременно лишит Сяо Тяньяо жизни.

«Разве мне нужно вам лгать? Если вы мне не верите, вы можете пойти и посмотреть сами». Сяо Тяньяо щелкнул пальцами: «Кто-нибудь, идите сюда, отведите молодого господина Ши навестить старшего принца».

«Есть». Когда стражник, стоявший за дверью получил приказ, он вошел, отдал честь и сделал приглашающий жест: «Молодой господин Ши, сюда, пожалуйста».

Ши Ихань с подозрением посмотрел на Сяо Тяньяо, но в итоге встал и сказал:

«Сяо Ванъе, я надеюсь, вы не говорите правду. Вы знаете, сколько бед вас ожидает, если старший принц умрет здесь».

Сяо Тяняьо ничего не сказал. Выражение его лица не показало никакой тревоги, что еще сильнее озадачило Ши Иханя.

Ши Ихань нахмурился и быстро вышел. В сопровождении стражника, Ши Ихань прибыл в шатер, где временно находился Сюаньюань Чжи. Еще до того как он приблизился, он почувствовал запах крови.

«Что случилось со старшим принцем?» Ши Ихань подошел к двери и увидел маленьких медбратьев, которые входили и выходили. Он остановил их и спросил как бы между делом.

Маленький медбрат никогда не видел Ши Иханя, но он не мог проигнорировать его вежливость, Свобоный | Мир | Ранобэ и за ним шел страж их принца. Медбрат быстро поклонился и сказал: «Молодой господин, доктор Чжу сказал, что старший принц повредил важную часть головы, а это нехорошо».

Доктора всегда любят говорить, что болезнь серьезная, но в обычных обстоятельствах, они никогда не скажут эти слова: «это нехорошо». Когда доктор произносит эти два слова, это говорит о том, что пациент действительно в очень тяжелом состоянии.

«Он серьезно ранен?» Ши Ихань до этого думал, что Сяо Тяньяо солгал ему, но теперь было похоже, что Сяо Тяньяо просто приуменьшил происшедшее.

Лицо Ши Иханя слегка исказилось, и он вошел внутрь. Как только он вошел в шатер, он увидел старика в белом халате, стоящего рядом с Сюаньюань Чжи и странной иглой зашивающего голову Сюаньюань Чжи.

«Что вы делаете?» Ши Ихань никогда не видел такого лечения. Видя, что доктор Чжу держит иглу и зашивает голову Сюаньюань Чжи, он подумал, что доктор Чжу хочет ему навредить. Он бросился вперед и хлопнул доктора Чжу по руке.

Движения Ши Иханя были поспешными и быстрыми, люди в шатре не успели на них никак отреагировать, но страж рядом с ним отреагировал. Однако, он не смог остановить Ши Иханя.

Императорский доктор Чжу был сосредоточен на зашивании Сюаньюань Чжи. Боясь несчастного случая, он обратил все свое внимание на Сюаньюань Чжи. Внезапный рев Ши Иханя напугал доктора Чжу до полусмерти. Поэтому, когда Ши Ихань бросился к нему, императорский доктор Чжу не смог никак отреагировать и, когда Ши Ихань ударил его…

Иголка воткнулась прямо в рану Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи был в коме. Он не смог бы издать ни звука, хотя ему было больно.

«Все кончено, все кончено, игла воткнулась не в то место. Если ванфэй увидит это, она меня убьет», – воскликнул доктор Чжу, подскочив от ужаса. Его лицо было бледным. Он не смотрел на Ши Иханя, который посмотрел на него убийственным взглядом и убежал прочь. Он шагнул вперед и хотел убрать иглу, вонзившуюся в голову Сюаньюань Чжи, чтобы уничтожить улики.

Однако, хотя императорский доктор Чжу не мог видеть Ши Иханя, это не означало, что Ши Ихань не мог видеть его. Как только доктор Чжу пошевелился, Ши Ихань схватил его за руку: «Дерзко!»

С хрустом руках доктора Чжу сломалась!

Сломалась!

Рука доктора Чжу сломалась!

Но и этого было недостаточно. Сломав руку доктору Чжу, Ши Ихань вышвырнул его вон.

*Бам* Императорский доктор Чжу упал на землю.

«Ах…» Императорский доктор Чжу заорал как резаный, но вместо того чтобы кричать от боли, он воскликнул: «Все кончено, все кончено, все кончено!»

Все было кончено, все было кончено: его рука была сломана, принцесса была без сознания. Никто не сможет спасти старшего принца.

Старший принц умрет, и всех их похоронят вместе с ним.

Все это случилось из-за этого безумца, который вдруг ворвался в шатер.

«Ах…» – закричал императорский доктор Чжу и разразился слезами.

Он совершал ошибки, серьезные ошибки. Теперь, когда старший принц умрет, это будет его вина. Все это будет его вина.

«Ванфэй, простите, мне так жаль! Я подвел всех, я всех подвел».

Их принцесса говорила ему, что, когда он лечит пациента, он должен выбрать безопасное место. Он не должен быть беспечным, но, когда он слышал эти слова, он не воспринял их всерьез, поэтому он допустил такую большую ошибку.

Императорский доктор Чжу лежал на земле, желая умереть…

Беда. Давление на принцессу

«Ванфэй, ванфэй…» Слезы и сопли текли по лицу доктора Чжу. Он рыдал как ребенок. Его вывихнутые реки были прижаты к телу, но он совсем не чувствовал боли в этот момент.

В этот момент сожаление и чувство вины поглотили все его существо. Он не хотел вставать и встречаться с жестокой реальностью.

«Доктор Чжу!» Стражник поспешил наружу, но было слишком поздно, так что он просто поспешил помочь доктору Чжу подняться.

«Доктор Чжу, вы в порядке?» Стражник помог императорскому доктору Чду и взволнованно спросил. Он беспокоился не о докторе Чжу, а из-за его ранения. Кто спасет старшего принца Центральной империи?

«Я…» Как только доктор Чжу заговорил, его перебили пришедшие в ярость стражники: «Доктор Чжу, ваша рука, ваша рука…» Рука доктора Чжу была изогнута под неестественным углом. Он совсем не мог ею пошевелить.

«Ах… Она болит, смертельно болит». Доктор Чжу как будто только сейчас обнаружил, что его рука сломана, и вскрикнул от боли. Он посмотрел на Ши Иханя и стал осыпать его проклятиями: «Откуда, черт возьми, явился этот ублюдок? Сюда, сюда, отведите его к ванъе и скажите ванъе, что этот человек убил старшего принца».

«Что? Старший принц мертв?» – стражник побледнел. Его руки задрожали, не в силах остановиться, и он чуть ли снова не упал на землю.

«Пока не умер, но кто может поручиться, что он не умрет в следующую минуту. Как я могу лечить старшего принца в таком состоянии?» – императорский доктор Чжу сердито потряс руками.

Видя гнев доктора Чжу, стражник сказал неуверенно: «Доктор Чжу, вы действительно никак не можете вылечить старшего принца?» Императорский доктор Чжу был лучшим врачом в военном лагере. Без него как можно будет спасти старшего принца?

«У меня рука сломана. Как я могу лечить старшего принца? Мне самому нужен доктор». Когда доктор Чжу подумал об этом, ему стало грустно, и он снова яростно посмотрел на Ши Иханя.

«Откуда взялся этот мерзавец? Поскорее свяжите его и отведите к ванъе».

Императорский доктор Чжу смотрел на Ши Иханя, как будто собирался съесть его.

Это этот человек помешал ему вылечить старшего принца, изуродовал его руку и уничтожил возможность вылечить старшего принца.

Если из-за этого Центральная империя уничтожит Восточную страну, он будет виноват.

«Это…» Стражник выглядел смущенным. Он не знал, кто такой Ши Ихань, но он видел, что их принц считал этого молодого господина очень важным человеком. Он знал, что это был необычный человек, поэтому он не осмелился бы его оскорбить.

«Какого черта, уведите его поскорее, он убийца старшего принца». Если бы его руки не были ранены, императорский доктор Чжу сам бросился бы вперед и расцарапал Ши Иханю лицо.

Слишком ужасно, слишком ужасно!

Ши Ихань был смущен тем, что происходило перед ним, но он был уверен в одном: что он не причинял вреда Сюаньюань Чжи. Он спас Сюаньюань Чжи.

«Это вы хотите убить старшего принца. Если бы я не подоспел вовремя, старший принц был бы уже мертв». При мысли о действиях доктора Чжу, Ши Ихань в гневе сощурил глаза.

Императорский доктор Чжу пришел в ярость: «Что? Вы сказали, что я хотел убить старшего принца? Вы… вы бессовестный… бессовестный…» Императорский доктор Чжу дрожал от гнева. «Идите, идите сюда и вышвырните этого безумца вон. Нет, я должен сказать ванъе, об этом необходимо доложить ванъе».

«Хм… Вы думаете, Сяо Тяньяо вам поверит», – холодно фыркнул Ши Ихань.

Кто угодно здесь мог навредить Сюаньюань Чжи, но не он.

«Вы… вы… назвали ванъе прямо по имени» Императорский доктор Чжу посмотрел на Ши Иханя со страхом. Его высокомерие тут же поубавилось.

Если этот человек осмелился назвать их принца по имени, было ясно, что он был необычного происхождения.

Поскольку он не знал, кем был Ши Ихань, императорский доктор Чжу не осмелился больше ничего сказать. Он топнул ногой и крикнул стражнику: «Чего вы до сих пор стоите? Почему не пойдете проверить, как там старший принц? Он жив или уже нет?» Да смилостивится над ними Бог, пожалуйста, пусть окажется, что он не задел важную часть мозга старшего принца, иначе их всех ждет несчастье.

«Да-да, я пойду проверю». Стражник немедленно пошел туда, но Ши Ихань преградил ему дорогу: «Держитесь подальше от старшего принца».

Ши Ихань взглянул на императорского доктора Чжу, а затем – на Сюаньюань Чжи. Ему все казалось, что что-то не так. Похоже, он сделал что-то не то?

«Молодой господин Ши, мы бы тоже хотели держаться подальше от старшего принца, но ситуация такова, что старшему принцу все еще нужно лечение. Молодой господин Ши, пожалуйста, дайте мне пройти и проверить состояние старшего принца». Стражник не решался оскорбить Ши Иханя, но и не выказывал ему должного уважения.

«Старший принц еще жив». Ши Ихань был в этом уверен. Если бы не это, он не позволил бы доктору Чжу продолжать дышать.

«Не мертв? Прекрасно, это прекрасно». Глаза стражника загорелись, а потом он повернулся к императорскому доктору Чжу и сказал: «Доктор Чжу, старший принц еще не умер. Почему… почему бы вам не посмотреть, жив ли он еще?»

Когда он услышал, что старший принц еще не умер, императорский доктор Чжу почувствовал облегчение, но увидев свою вывихнутую правую руку, он снова опечалился:

«И что с того, что он еще не умер? Я не могу лечить старшего принца в таком состоянии, что же до других докторов, боюсь, они тоже не смогут вылечить старшего принца». Их принцесса могла бы вылечить старшего принца, но ей самой нужен доктор, так как же она сможет лечить Сюаньюань Чжи?

Императорский доктор Чжу не решился сказать эти слова. Потому что он боялся, что сложит ответственность на принцессу. Если что-нибудь случится с Сюаньюань Чжи, Центральная империя станет мстить Восточной стране. И кто-нибудь может обвинить их принцессу и сказать, что она не добросовестно лечила Сюаньюань Чжи, иначе он мог бы выжить.

Сердца людей было слишком страшно предсказывать, императорский доктор Чжу не решался пойти на такой риск.

«Ну, что же мне с этим поделать?» Лицо гвардейца побледнело. Он умоляющими глазами поглядел на императорского доктора Чжу, но что мог поделать в такой момент императорский доктор Чжу?

«А мне откуда знать, что делать? Я уже в таком состоянии, и вам бесполезно рассчитывать на меня. Иди сюда, Сяо Эрц, достань иглу из головы старшего принца и нанеси на его рану лекарство». Императорский доктор Чжу подошел вперед и обрадовался. Он был рад, что не задел важных частей мозга старшего принца, иначе Сюаньюань Чжи был бы мертв.

«Да, господин». Маленький ученик доктора шагнул вперед, быстро вынул иголку, отрезал лишнюю нитку, а затем нанес лекарство на голову Сюаньюань Чжи.

На этот раз Ши Ихань не пытался его останавливать. Потому что он увидел крепкие нитки и швы на голове Сюаньюань Чжи. Он догадался, что императорский доктор Чжу, должно быть, использовал иголки и нитки, чтобы зашить рану.

Ши Ихань никогда не видел Читай на такого метода лечения, поэтому, когда доктор Чжу пронзил Сюаньюань Чжи иголкой с ниткой, он подумал, что доктор Чжу хотел навредить ему.

Не то чтобы он был слишком подозрительным. Но, когда он встречался с Сяо Тяньяо ранее, ему не показалось, что Сяо Тяньяо особенно заботится о жизни Сюаньюань Чжи.

Без вмешательства Ши Иханя, ученик доктора быстро помог забинтовать рану Сюаньюань Чжи. Но что же насчет последующего лечения? Что ж, помимо раны на голове, Сюаньюань Чжи был еще отравлен!

Трюк. Сложно смотреть

В этот момент состояние императорского доктора Чжу было очень тяжелым. Не только его руки были сломаны Ши Иханем, но он также сломал три ребра, когда Ши Ихань вышвырнул его из комнаты. Он стоял с большим трудом.

Разумеется, императорский доктор Чжу держался не благодаря силе, а благодаря гневу и обиде.

Ши Ихань его разозлил. Он хотел разорвать Ши Иханя на кусочки. Однако, услышав, как Ши Ихань назвал их принца по имени, он понял, что он очень близко с ним знаком. Так что он не осмеливался ничего предпринимать против Ши Иханя.

На самом деле доктор Чжу не смел ничего предпринимать не только из-за неизвестного положения Ши Иханя, но также из-за навыков и убийственной ауры Ши Иханя.

Хотя императорский доктор Чжу всегда был ненадежен, у него была интуиция, как у животного, когда дело касалось опасности. Интуиция говорила ему, что Ши Ихань был тем, с кем ему нельзя было связываться, так что…

Так что даже если он был в ярости, императорский доктор Чжу осмелился только дважды крикнуть на Ши Иханя и больше ничего не сделал.

По предложению императорского доктора Чжу стражник быстро побежал к Сяо Тяньяо и попросил Сяо Тяньяо прийти и разобраться во всем. Пока они ждали Сяо Тяньяо, доктор Чжу и Ши Ихань сердито глядели друг на друга. Как будто хотели разорвать друг друга в клочья.

Если точнее, только императорский доктор Чжу яростно поглядывал на Ши Иханя и хотел разорвать его в клочья. Ши Ихань совершенно не проявлял интереса к доктору Чжу. Он смотрел только на рану старшего принца.

Со стороны было не видно, была ли рана старшего принца нанесена кем-то другим или им самим. Он очень скептически относился к заявлению Сяо Тяньяо.

Такие люди, как старший принц, больше всего прочего ценили свою жизнь. Было невозможно, чтобы он сам лишил себя жизни. Тут явно была проблема.

Ши Ихань потер подбородок и глубоко задумался.

В свою очередь, Сяо Тяньяо не мог не нахмуриться, когда улышал от стражника о том, что случилось.

Ши Ихань действительно приносил одни неприятности.

С дрожью во всем теле Сяо Тяньяо вышел из палатки. Как только он вошел, он увидел Ши Иханя с выражением ярости на лице и смущенного доктора Чжу.

«Ванъе!» Как только императорский доктор Чжу услышалшаги, он быстро развернулся. И, прежде чем Сяо Тяньяо вошел, он с преувеличенным отчаянием рухнул на землю: «Ванъе, помогите, помогите мне. Этот негодяй внезапно появился ниоткуда. Он хочет убить старшего принца, ванъе, помоните…»

Императорский доктор Чжу преувеличенно кричал. Его голос был высоким и эмоциональным, будто у певца.Сяо Тяньяо был раздражен и испытывал отвращение. Ши Ихань откровенно зажал уши: «Вы наняли императорского доктора или актера? Я очень сомневаюсь в его медицинских навыках».

«Доктор Чж, идите пока отдохните». Сяо Тяньяо видел раненые руки доктора Чжу. Однако он позволил императорскому доктору Чжу уйти не потому что сочувствовал ему, а потому что не мог выносить преувеличенную театральность доктора Чжу. Его актерство было на высшем уровне.

Конечно, помимо преувеличенной игры доктора Чжу, Сяо Тяньяо невыносимо раздражало его лицо, испачканное слезами и соплями. Оно было таким грязным, что он не мог его выносить. Если бы он взглянул на это лицо еще раз, ему пришлось бы вернуться и посмотреть на Линь Чуцзю, чтобы отмыть свои глаза.

«Благодарю вас, ванъе, благодарю». Императорский доктор Чжу не знал, о чем думает Сяо Тяньяо. Он думал, что их принц заботится о его состоянии, так что он радостно удалился.

При виде злобного человека, который хотел съесть его живьем, а теперь подмазывался к Сяо Тяньяо, Ши Ихань скривил губы и сказал с сарказмом: «Как и ожидалось, какой господин, таков и слуга». У Су Ча был такой же характер. Он был скользким и у него был язык без костей, что очень раздражало. В нем совершенно не было искренности.

Он тоже был господином, но он больше всего ненавидел таких слуг. Он их не выносил!

«Мне все равно далеко до молодого господина Ши». Сяо Тяньяо совсем не проявлял к Ши Иханю уважения. Он ответил ему высокомерно.

«Сяо Ванъе не привык к поражениям», – холодно фыркнул Ши Ихань. «Если вы в настроении посмеяться надо мной, почему бы вас не подумать о том, как вылечить старшего принца. Старший принц умрет в этом месте. Если он так печально скончается, Центарльная империя никогда вам этого не простит».

«Молодой господин Ши кое о чем позабыл. Старший принц еще не умер, и даже если и умрет, это не имеет ко мне никакого отношения. Это вы убили старшего принца». С одного взгляда Сяо Тяньяо понял, что Ши Ихань все еще зол.

Однако, глядя на травмы доктора Чжу, Сяо Тяньяо также понимал, что старший принц в опасности.

Помимо императорского доктора Чжу и Линь Чуцзю, остальные доктора в армии могли лечить только обычные равнения.

«Способность Сяо Ванъе строить бездоказательные обвинения поистине велика».

Он ничего не сделал, но из слов Сяо Тяньяо выходило, будто он убил старшего принца Центральной империи.

Какая глупость!

«Молодой господин Ши отлично знает, ложные ли это обвинения. Молодой господин Ши ранил доктора, который мог вылечить старшего принца. Жизнь старшего принца теперь на кону. Если вы не спасете ему жизнь, вы будете убийцей», – очень медленно сказал Сяо Тяньяо. Выражение его лица было равнодушным. Судя по его лицу, не казалось, что он перекладывает вину на Ши Иханя, а просто констатирует истину.

«Тот шарлатан явно пытался навредить старшему принцу. Я вовремя его остановил. Сяо Ванъе не только неблагодарен, но еще и перекладывает на меня вину. Не слишком ли далеко вы заходите, Сяо Ванъе?» Ши Ихань признавал, что его действия действительно были импульсивными, но его намерения были добрыми.

Откуда ему было знать, что использование иголки и нитки для закрытия раны на голове Сюаньюань Чжи тоже называлось лечением?

Разве незнание не делало его невиновным?

«Доктор Чжу спасает старшего принца? Или вы хотите навредить старшему принцу? Молодой господин Ши понимает это в глубине души. Я больше ничего не скажу». Сяо Тяньяо взглянул на Ши Иханя, его глубокие глаза, казалось, видели его насквозь. Однако лицо Ши Иханя было непроницаемо. Он не воспринял это всерьез. Если бы Сяо Тяньяо так смотрел на обычного человека, то тот отвернулся бы, устыдившись.

«У молодого господина Ши хорошая концентрация», – похвалил его Сяо Тяньяо, но его похвала была полна насмешки. Ши Ихань только притворился, что не понял ее и принял ее с улыбкой: «Спасибо за комплимент, Сяо Ванъе. Сяо Ванъе, нечто случилось со старшим принцем на вашей земле. Что, по-вашему, нам делать теперь?»

Что касается того, убивал лион Сюаньюань Чжи или спасал его, этот вопрос пока что был не важен. Коротко говоря, его изначальное намерение было помочь Сюаньюань Чжи, и он хотел его спасти.

«Если кто-то ранен, его нужно лечить. Молодой господин Ши ранил лучшего доктора в лагере. Я могу только приказать другому доктору взглянуть на него. Что же до того, выживет ли старший принц или умрет – это остается на волю судьбы». Ши Ихань хотел отмыться от своего преступления? Размечтался.

Сяо Тяньяо был не так прост, как Ши Ихань думал. Всего одним предложением Ши Ихань снова был привязан у судьбе Сюаньюань Чжи.

«В лагере что, есть только этот шарлатан?» Ши Ихань почувствовал досаду. Он не понимал ситуации, но он сначала ранил человека, а потом был обвинен в этом Сяо Тяньяо. Что он мог поделать?

«Доктор Чжу – не шарлатан. Он один из лучших врачей в Восточной стране. Помимо доктора Чжу в лагере только моя жена, возможно, могла бы спасти старшего принца, но к сожалению…» – Сяо Тяньяо дал Ши Иханб надежду, но не договорил с ноткой печали.

«К сожалению, что?» – спросил Ши Ихань, глядя на Сяо Тяньяо с плохим предчувствием.

Этот человек, Сяо Тяньяо, был очень коварен, у него было чувство, будто он проваливается в ловушку…

Шенъюй. Обман

«К сожалению, моя жена была отравлена старшим принцем, и теперь неясно, выживет ли она». Сяо Тяньяо не стал ходить вокруг да около. Ши Ихань спросил, и он великодушно ответил, но…

Его ответ был печальнее, чем если бы он ничего не сказал.

«Разве ваша имперская принцесса не великолепный доктор? Как старшему принцу удалось ее отравить? Может быть, вы просто преувеличиваете способности Сяо Ванфэй?» – слова Ши Иханя были ядовитыми. Однако, хотя Сяо Тяньяо говорил немного, каждый раз, когда он что-то говорил, он мог разозлить собеседника.

«Вы понимаете положение старшего принца? При поддержке Центральной империи, кто решился бы не подчиниться ему?» – грубо фыркнул Сяо Тяньяо в ответ и, не ожидая ответа Ши Иханя, добавил: «Яд, который принял старший принц, тот же самый, который он дал моей жене. Я всего лишь действовал «око за око, зуб за зуб»».

«Зуб за зуб? Какое право вы имеете мстить таким образом? Сяо Ванъе, вы так долго были бунтарем в Восточной стране, что думаете, что все императоры должны с вами считаться?» Ши Ихань глубоко сожалел, что пришел. Если бы он знал, что Сяо Тяньяо отравил Ши Иханя, он не пришел бы.

Сяо Тяньяо был настолько высокомерен, что не считался с Центральной империей, так разве же он станет уважать его?

Он просто искал неприятностей на свою голову.

«Я всегда был верным монархом, молодой господин Ши, пожалуйста, будьте осторожны в выражениях». Глаза Сяо Тяньяо глянули на Сюаньюань Чжи, а потом он быстро отвел взгляд. Его глаза слегка опустились, и он сказал спокойно: «Молодой господи Ши, старший принц здес, вы можете забрать его в любое время».

«Забрать его? Вы довели его до полусмерти и просите меня забрать его?» Если бы он был только отравлен или слегка ранен, он бы еще мог забрать его. Но теперь?

Сюаньюань Чжи был отравлен и серьезно ранен. В этом случае, если он заберет его, он не сможет от этого отмыться.

«Старший принц поранился сам. Молодой господин Ши волен делать все, что хочет, но лгать ни к чему». Лицо Сяо Тяньяо было спокойным. Его взгляд тоже был спокоен. Он не злился и не торопился защищать себя. В его словах невозможно было усомниться.

На самом деле, сомневаться не было нужды: он посмел отравить Сюаньчжи, разве он стал бы трудиться добавлять еще и травму?

«Даже если это не вы и никто, имеющий к вам отношение, если старший принц умрет, Центральная империя никогда вам не простит». Ши Ихань был в этом уверен.

Ради сохранения репутации и чтобы приструнить четыре страны, Центральная империя никогда не простит этого Сяо Тяньяо.

«Я подожду в Восточной стране», — спокойно ответил Сяо Тяньяо без всякой провокации, но это ни с того ни с сего разозлило его собеседника так, что ему захотелось расплющить Сяо Тяньяо лицо.

Сяо Ванъе слишком высокомерен.

«Вы…» Ши Ихань был так зол, что ему хотелось кого-нибудь поколотить, но понимая, что он не может удалить Сяо Тяньяо, он сдержался.

Проклятье, это чувство, когда ты не можешь сказать то, что хочешь сказать и не можешь побить того, кого хочешь побить, ужасно раздражало. Когда ещё он был так бесполезен?

Сяо Тяньяо совершенно не трогал гнев Ши Иханя.

Он все равно сказал медленно: «Если молодой господин Ши не будет забирать принца, то, пожалуйста, он может уходить, когда ему удобно и не задерживать доктора, спасающего людей».

Когда Сяо Тяньяо договорил, то перевёл взгляд на стражников: «Пришлите доктора позаботиться о старшем принце и отошлите всех зевак».

«Есть» — стражник поклонился, сложив руки и с уважением ответил.

«Прислать доктора? Есть ли в лагере доктор с хорошими медицинскими навыками? Разве лучшим доктором не был тот давешний старик?» Дело касалось безопасности Сюаньюань Чжи, так что Ши Ихань должен был все прояснить.

«Ммм», – просто ответил Сяо Тяньяо, не собираясь продолжать объяснять это Ши Иханю. Затем он приказал гвардейцам отрядить тяжелые войска, чтобы защищать Сюаньюань Чжи и не позволять праздным людям приближаться к этому месту. После этого Сяо Тяньяо ушел прочь.

«Сяо Ванъе, подождите…» Когда Ши Ихань увидел это, он быстро последовал за ним. «Старший принц серьезно ранен, а вы не будете искать известного доктора для его лечения, а оставите его обычному доктору?»

«В провинции нет хороших докторов». Сяо Тяньяо продолжал идти и ответил на ходу. Ши Иханю было никак не поспеть: «Если у вас нет хорошего доктора, вы можете его пригласить. Разве это сложно – пригласить хорошего доктора от вашего имени? Если это невозможно, вы также можете попросить, чтобы гвардейцы черных доспехов его пригласили. Врачи в Центральной империи лучше, чем в вашей армии».

«Я очень занят. Если молодой господин Ши так волнуется, он может прислать сюда доктора», – сказал Сяо Тяньяо и спихнул задачу на Ши Иханя.

Ши Ихань потемнел от гнева: «Я здесь, чтобы помочь вам уладить ваши разногласия со старшим принцем, а не для того, чтобы выполнять ваши разные поручения».

Чем он заслужил, что его так используют?

Он был здесь затем, чтобы помочь, но Сяо Тяньяо не только не поблагодарил его за доброту, но еще и так разозлил его!

«Старший принц вот-вот умрет, разве эти разногласия можно разрешить?» Сяо Тяньяо помедлил и повернулся к Ши Иханю.

Изначально он хотел, чтобы Ши Ихань уладил противоречия между двумя сторонами, но было ли это теперь необходимо?

Когда человек умирает, конфликты уже не разрешить.

«Вы… вы не боитесь, что, если старший принц умрет, Центральная империя ополчится против вас?» Ши Ихань не мог понять, почему Сяо Тяньяо не заботился о жизни старшего принца.

«Боюсь, но, если бояться, разве он не умрет?» Сяо Тяньяо быстро отвел взгляд и продолжил идти вперед.

Ши Ихань на мгновение опешил, но ему снова пришлось поспевать: «Если вы боитесь, не стоит ли вам нанять более знаменитого доктора на этот раз, чтобы попытаться изо всех сил вылечить старшего принца?»

«Нет времени», – сказал он высокомерно. Ши Ихань чуть не подавился: «Центральная империя…»

«Центральная империя не всесильна, Центральная империя не может делать все, что ей заблагорассудится. Центральная империя недостаточно сильна, чтобы гордиться выдающимися героями», – грубо прервал Ши Иханя Сяо Тяньяо.

«Что вы имеете в виду? Вы знаете кого-то из Шенъюй? Или кого-то из Цянь Сян?» Глаза Ши Иханя заметались, и он подумал о силе, способной противостоять Центральной империи.

Сяо Тяньяо не ответил прямо, но сказал: «Молодой господи Ши, кто, по-вашему, учил меня боевым искусствам?»

«Неудивительно, что вы так беспечны. Если за вами стоят люди из Шенъюй. Как Центральная империя может с вами не считаться?» Было невозможно сказать, кто прав, а кто виноват в деле Сюаньюань Чжи и Сяо Тяньяо. Если Сюаньюань Чжи умрет в руках Сяо Тяньяо, можно будет сказать, что ему просто не доставало мастерства в сравнении с ним.

«Я ничего не говорил», – вовремя сказал Сяо Тяньяо, чтобы остановить мысли Ши Иханя. Ши Ихань уже предположил, что у Сяо Тяньяо есть связи с Шенъюй. Что бы ни сказал Сяо Тяньяо, он не мог стереть этой мысли.

«Похоже, вас не заботит жизнь старшего принца, но… Раз уж я вмешался, я пойду найду доктора». У их семьи Ши были связи с императорской семьей Центральной империи. Было позволительно прийти, но если ты пришел и позволил старшему принцу умереть, ничего не сделав, то тебя точно возненавидят силы, стоящие за старшим принцем.

Хотя он не боялся, постоянно встречаться с мелкими проявлениями мести было досадно. Чтобы очистить свою совесть, Ши Ихань был вынужден принять свою судьбу и выполнить поручение Сяо Тяньяо.

Ши Ихань был очень могущественным человеком. Как только он сказал эти слова, он исчез как ветер. Сяо Тяньяо остановился, посмотрел в ту сторону, где Ши Ихань исчез, и молча улыбнулся.

Молодого господина Ши нелегко одурачить.

Он надеялся, что он будет действовать быстро и пригласит доктора до того, как Сюаньюань Чжи умрет.

Сяо Тяньяо отвел взгляд и продолжил идти назад. Но прежде чем он смог сделать пару шагов, он увидел солдата Цзиньувэй, который торопился и к нему и кричал издалека: «Ванъе, ванфэй! Ванфэй…»

Провокация. Отныне чужой

Линь Чуцзю очнулась, но… она была в очень плохом состоянии. Или, точнее, когда она очнулась, она выглядела не лучшим образом!

Солдат Цзиньувэй боялся, что что-то случится, поэтому он поспешил найти Сяо Тяньяо и попросил Сяо Тяньяо взглянуть.

У него не было другого выбора. Императорский доктор Чжу, который ухаживал за Линь Чуцзю, сейчас сам нуждался в лечении. Он не мог осмотреть Линь Чуцзю, ему оставалось только побеспокоить Сяо Тяньяо.

Когда Сяо Тяньяо услышал доклад солдата Цзиньувэй, его чуть вспыхнувшие глаза вновь потухли. Затем он пошел прямо к главному шатру, не говоря ни слова. Увидев это, солдат Цзиньувэй быстро последовал за ним, не смея сказать ни слова по дороге.

Из-за того что Линь Чуцзю упала на землю и никто долгое время этого не замечал, Сяо Тяньяо боялся, что что-то подобное случится опять, поэтому они специально позвал двух женщин из деревни ухаживать за Линь Чуцзю, пока его не было. В этот момент деревенские женщины стояли у постели Линь Чуцзю, но они просто стояли рядом, взволнованно теребя края своей одежды. Они были в растерянности, они совсем не знали, как ухаживать за Линь Чуцзю.

Увидев, что Сяо Тяньяо вошел, они обе так испугались, что упали на колени на землю и не двигались.

Сяо Тяньяо слегка нахмурился и холодно фыркнул: «Убирайтесь!»

Деревенские женщины выбежали вон, оставив заботу о Линь Чуцзю. Однако Сяо Тяньяо было некогда в это время заниматься этим, он сосредоточил все свои мысли на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю очнулась, но она была в очень плохом состоянии. Как будто она закрылась внутри себя.

Линь Чуцзю неподвижно лежала на постели. Ее глаза были широко открыты и глядели в потолок. Она долго не моргала. Ее глаза не двигались, будто она потеряла свою душу.

Линь Чуцзю очнулась, но была как мертвая.

Сяо Тяньяо почувствовал лишь необъяснимую боль в сердце. Он шагнул вперед и присел на корточки рядом с Линь Чуцзю. Он погладил ее по щеке и позвал: «Линь Чуцзю…»

Она не отвечала!

«Линь Чуцзю», – он снова окликнул Линь Чуцзю, повысив голос, но она оставалась неподвижной.

«Линь Чуцзю!» – Сяо Тяньяо снова позвал громче, держа Линь Чуцзю за руку и нежно гладя ее по щеке. Но Линь Чуцзю все еще не шевелилась и не замечала совершенно ничего вокруг себя.

Сяо Тяньяо был и опечален и зол. Он сильно сжал руку Линь Чуцзю и сердито сказал: «Линь Чуцзю, прекрати притворяться, я знаю, что ты меня слышишь». Раньше, когда ее руки сжимали, Линь Чуцзю вспыхивала от ярости.

Поскольку она круглый год держала скальпель, Линь Чуцзю не любила, когда другие держали ее за руку, а тем более с силой хватали ее руку. Она была человеком, которого кормят его руки. Если ее рука была бы травмирована, это повлияло бы на то, как она держит скальпель, но…

В этот момент Линь Чуцзю совершенно не отреагировала. И даже несмотря на то, что Сяо Тяньяо сжал ее руку сильнее, она не убрала ее.

Сяо Тяньяо и Линь Чуцзю уже так долго жили вместе, что он, естественно, знал ее привычки. Иначе он не взял бы Линь Чуцзю за руку, как только вошел. То, что Линь Чуцзю не шевелилась, заставляло Сяо Тяньяо беспокоиться, поэтому его голос стал громче и резче: «Линь Чуцзю, не заставляй меня ломать тебе руку».

Он знал, что Линь Чуцзю заботит не только ее жизнь, но и ее руки. Она заботилась о них в мирные времена.

«Гневу есть пределы. Я никогда не отличался большим терпением». Сяо Тяньяо был терпеливым, но равнодушие и молчаливое сопротивление Линь Чуцзю исчерпали его терпение.

«В последний раз говорю: если ты опять не отзовешься, я сломаю тебе руки». Сяо Тяньяо держал пальцы Линь Чуцзю, сжимая их все с большей силой, так что Линь Чуцзю не могла бы вытащить руку.

Эта сила, это положение – все говорило Линь Чуцзю, что он был настроен серьезно. Он сделает то, о чем говорил, но…

Линь Чуцзю по-прежнему не отвечала, как будто ей была не важна ее жизнь.

«Ты…» Сяо Тяньяо был зол и раздражен, и он в гневе отбросил руку Линь Чуцзю: «Линь Чуцзю, ты думаешь, я только пытаюсь напугать тебя?» Ей даже не нужда была больше ее рука. Линь Чуцзю что, сошла с ума?

«Ха-ха-ха…» Линь Чуцзю, которая не сказала ни слова, вдруг рассмеялась будто кукла, и слезы показались у нее на глазах. «Вот моя рука, ну же? Ванъе – человек дела, а не пустых слов».

Как будто нарочно желая разозлить Сяо Тяньяо, когда Линь Чуцзю заговорила, она прямо подняла свою правую руку: «Сломай мою правую руку. Потому что моя правая рука полезнее. Если эта рука будет сломана, я не смогу ничего делать». Если ее правую руку сломают, она полностью сдастся.

«Линь Чузцю, думаешь, я не смогу?» Сяо Тяньяо схватил правую руку Линь Чуцзю и сказал это грубым тоном.

«Нет, я верю, что ванъе сможет, так что… сделайте это, ванъе». Линь Чуцзю закрыла глаза с видом покорности.

Сломайте – сломайте ее руки, сломайте ее надежды, сломайте ее мысли. После этого… она сможет ненавидеть Сяо Тяньяо и себя.

Она сможет ненавидеть Сяо Тяньяо за жестокость и себя – за глупость.

«Ты ищешь смерти!» Он схватил пальцы Линь Чуцзю, но не приложил больше силы. Он только держал руку Линь Чуцзю так, заставляя ее чувствовать боль, не ломая ее руку.

Если бы он хотел сломать руку Линь Чуцзю, он мог бы это сделать… но ему не хотелось это делать, нет, он не мог этого сделать!

«Я не… Я просто провожу черту между нами. Вы сломаете мне руку, и после этого мы с вами станем чужими». Линь Чуцзю повернула голову и посмотрела на Сяо Тяньяо. На ее худых щеках ее большие глаза казались большими и пустыми.

В глазах Линь Чуцзю не было эмоций, но Сяо Тяньяо почувствовал, будто нож вылетел из глаз Линь Чуцзю и вонзился прямо ему в сердце.

Его сердце болело.

Это было так мучительно!

Это было так больно, что он едва мог дышать. Как будто его сердце сжимали и выворачивали во все стороны.

«Линь Чуцзю, ты размечталась!» – тяжело выдохнул Сяо Тяньяо и попытался выдавить эти слова из-за зубов, затем отшвырнул руку Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо добавил: «Линь Чуцзю, ты моя жена. Только я имею право избавиться от тебя. Ты можешь избавиться от меня, только если я умру!» Другими словами Линь Чуцзю могла уйти от него только в случае его смерти.

Однако его женщина, даже в смерти все равно принадлежала ему.

Сяо Тяньяо сжал ее руку до боли, но Линь Чуцзю не показала никаких эмоций на лице. Она изогнула губы в улыбке и сказала: «Тогда я… найду шанс убить вас».

«Ты хочешь убить меня? Ты одна? Это невозможно, израсходуй ты даже две своих жизни». Сяо Тяньяо не разозлился, когда услышал это. Выражение его лица стало немного мягче, но, к сожалению, Линь Чуцзю этого не увидела.

«Хм…» Линь Чуцзю хмыкнула и не стала дальше обсуждать эту тему. У нее не было сил обсуждать сейчас это с Сяо Тяньяо.

«Ванъе, вы сказали мне ранее… что пообещаете мне одну вещь. Это соглашение еще действует?» Линь Чуцзю снова повернула голову и посмотрела в потолок. Даже разговаривая с Сяо Тяньяо, она не смотрела на него.

«Расставание и развод не считаются». Он мог пообещать Линь Чуцзю все, кроме этого. Даже если это включало в себя уничтожение целой страны, если Линь Чуцзю сказала бы слово, он сделал бы это.

К сожалению, Линь Чуцзю не была амбициозным человеком. Она совсем об этом не думала. Она хотел только…

Просьба. Нельзя снова

«Пошлите меня обратно в столицу!» Линь Чуцзю знала, что Сяо Тяньяо не разведется с ней, не то что не разорвет с ней отношений, но ей не хотелось оставаться рядом с Сяо Тяньяо. По крайней мере, сейчас.

Ее раздражало, когда она видела Сяо Тяньяо, она не могла удержаться и не поссориться с ним.

О, нет… это нельзя было назвать ссорой. Как они могли поссориться? Сяо Тяньяо никогда бы не стал ссориться с ней. Это называлось бы просто «она ведет себя неразумно и устраивает проблемы».

«Послать тебя обратно в столицу?» Сяо Тяньяо на мгновение замолчал, затем сказал после небольшой паузы: «Хорошо, когда ты поправишься, ты можешь уехать». К тому времени дела на границе будут почти устроены – ему самому тоже пора будет уезжать в столицу.

Линь Чуцзю сказала лишь, что хочет вернуться в столицу, но она ничего не говорила насчет того, кто должен ее сопровождать. Он был не против сопровождать Линь Чуцзю в Пекин, так?

«Мой организм в порядке, я уеду сегодня днем». Линь Чуцзю была отравлена, но не ранена. Она будет в порядке после детоксикации. Что же до ее слабости – это было от голода. Прямо сейчас она была полна сил.

«Нет!» – Сяо Тяньяо отказал, даже не подумав над этим. Он не мог отпустить Линь Чуцзю прямо сейчас. Иначе как он мог прояснить недопонимание между ними, если она уедет рано?

«Ох… и этого тоже нельзя? Ваше Высочество, каковы критерии того, что вы можете сделать? Почему вы не скажете мне прямо?» Линь Чуцзю с насмешливым выражением лица повернулась к Сяо Тяньяо.

Это Сяо Тяньяо дал обещание, но он также и отказывался выполнить обещание полностью.

«Это не невозможно, просто это нужно сделать позже. Твое тело не должно быть истощено». Сяо Тяньяо не ответил на вопрос Линь Чуцзю прямо. Он выглядел серьезно, когда говорил. Как будто это была причина, почему он не отпускал Линь Чуцзю уехать сейчас…

«Я доктор, я знаю, готово мое тело к передвижениям или нет. Ванъе нужно только согласиться, и я могу организовать все сама». Она была слаба сейчас, но у нее не было ран на теле. Она могла ехать в карете.

«Если я говорю нет, значит, нет. Подожди еще полмесяца, я отправлю тебя назад в столицу». Увидев упрямое лицо Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо, наконец отступил, и выдал крайний срок отъезда.

Он закончит через полмесяца.

«Похоже, нам больше нет нужды разговаривать. Ванъе, вы можете идти, я хочу отдохнуть». Полмесяца? Через полмесяца Сяо Тяньяо может вернуться в столицу. Если она сможет подождать полмесяца, она не будет говорить об этом теперь.

Ей хотелось уехать прямо сейчас. Ей хотелось быть подальше от Сяо Тяньяо. Им было лучше не видеть друг друга.

«Ммм». Сяо Тяньяо посмотрел на Линь Чуцзю и открыл рот, но в итоге ничего не сказал. В нынешнем состоянии Линь Чуцзю просто отказывалась с ним общаться. Если они сейчас продолжат разговаривать, они только поссорятся, как раньше. Сяо Тяньяо не хотел сейчас ссориться с Линь Чуцзю.

Поручив теневому стражу хорошо заботиться о Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо вернулся в шатер, где он занимался государственными делами.

Сяо Тяньяо отвечал людям в столице. Он не поднял головы, даже когда услышал, что кто-то пришел. Он просто позволил Мо Цинфэну войти.

«Ванъе, я здесь, чтобы признать свою вину». Когда Мо Цинфэн вошел, он преклонил колена перед Сяо Тяньяо, поклонился и признал свою вину.

Сяо Тяньяо не посмотрел на него, сила в его руке, державшей кисточку, не изменилась, и скорость письма не изменилась. Он не собирался разговаривать с Мо Цинфэном совсем. Мо Цинфэн не решался заговорить снова и просто стоял на коленях на земле.

Письмо было в три страницы длиной. Хотя Сяо Тяньяо писал Свободный-Мир-ранобэ быстро, ему потребовалось много времени, чтобы заполнить три страницы. Сяо Тяньяо перестал писать примерно через две палочки ладана.

Но Сяо Тяньяо все равно игнорировал Мо Цинфэна, которые стоял перед ним на коленях. Он взял письмо и прочитал его от начала до конца. Убедившись, что оно написано верно, он отложил его в сторону, вделал два глотка чая и подождал, пока чернила полностью высохнут, затем вложил письмо в конверт.

Поставив печать, Сяо Тяньяо вызвал теневого стража и сказал: «Поторопись и ошли это в столицу».

«Есть». Теневой страж взял письмо обеими руками и вышел.

К этому моменту Мо Цинфэн стоял на коленях на земле уже четверть часа, но совсме не жаловался. Сяо Тяньяо ничего не говорил, так что он продолжал стоять.

На этот раз Сяо Тяньяо посмотрел на него прямо: «Встаньте. Подождите, пока старший принц умрет, и тогда вставайте на колени». Он еще не умер, было слишком рано что-то говорить.

Ши Ихань был здесь, так что Сяо Тяньяо полагал, что Сюаньюань Чжи ещё можно было спасти.

«Спасибо, ванъе». Мо Цинфэн встал с выражением стыда на лице.

«Ванъе, состояние старшего принца очень плохое, и императорский доктор Чжу тоже нездоров. Я только что был у него: он сломал три ребра и его правой руке трещина. Ему потребуется полтора года, прежде чем он сможет полностью поправиться».

«Ммм. Что сказали другие доктора?» Сяо Тяньяо постучал пальцем по подлокотнику кресла, говоря это. Его голос был слабым. В нем не было эмоций.

Мо Цинфэн подумал об этом некоторое время, а затем понял, что Сяо Тяньяо спрашивает о Сюаньюань Чжи. Он немедленно ответил: «Другие доктора осмотрели ранение старшего принца и сказали, что только доктор Чжу может его вылечить. Старший принц получил таблетку детоксикации. Теперь мы можем только ждать: если старший принц выживет сегодня, его жизнь будет вне опасности».

«Ммм. Пусть за ним следят, не дайте никаким новостям просочиться, мне сейчас некогда заниматься гвардейцами чёрных доспехов». Если Мо Цинфэн пренебрежёт своими обязанностями и даст гвардейцам чёрных доспехов узнать о делах Сюаньюань Чжи, Мо Цинфэну придётся самому разбираться с этим.

«Не волнуйтесь, ванъе. Я уже сделал приготовления. Я ни за что не выдам новостей». Что же до Ши Иханя, Мо Цинфэн не волновался. Люди в армии не знали о том, кем был Ши Ихань, но он это знал.

Ши Ихань был молодым господином Павильона Тяньцан. Его делом было покупать и продавать новости. Его рот был на замке. Если он не получит денег, он не откроет рта.

«Ммм». Сяо Тяньяо кивнул головой и махнул рукой, чтобы Мо Цинфэн ушёл, но потом остановился на полпути: «Найдите двоих людей, чтобы заботиться о Ванфэй опять». Как те две деревенские женщины могли хорошо заботиться о Линь Чуцзю?

«Э-э… есть…» Мо Цинфэн был не рад на этот раз. В этом отдаленном месте, где он найдет кого-то, кто, по мнению принца, подойдет для служения принцессе?

Он затратил много усилий, чтобы найти тех двух деревенских женщин. Чтобы найти двух получше, ему придется ехать в город. Но следовало ли ему спросить, надо ли ему ехать туда за ними?

Мо Цинфэн поднял глаза и посмотрел на Сяо Тяньяо. Он молча отмел эту идею и уважительно отступил назад.

После того как Мо Цинфэн ушел, Сяо Тяньяо не стал дальше продолжать заниматься текущими делами, а сидел там, глядя перед собой глубоким взглядом. Никто не знал, о чем он думает…

*

После того как Сяо Тяньяо ушел, Линь Чуцзю позвала двух женщин, служивших ей и попросила их приготовить еды. Она хотела поесть.

Пролежав в постели долгое время и поев за последние несколько дней только супа, она была очень голодна. Если бы перед ней была овца, она могла бы ее проглотить, но…

Она не могла есть такое!

Она долгое время не ела. Ее желудок не был слабым, но сейчас она могла есть только кашу. Чем еда легче, тем лучше.

Перед Сяо Тяньяо две деревенские женщины не могли ничего делать, кроме как дрожать. Но в присутствии Линь Чуцзю они могли работать гораздо лучше. Хотя они были тревожны, они могли выполнить то, что объяснила Линь Чуцзю.

Вскоре овощная каша, которую просила Линь Чуцзю, была подана. Линь Чуцзю проглотила три миски подряд, и все равно чувствовала, что этого не хватало, но она также знала и то, что не смогла бы съесть больше этого.

Сдержав свое желание поесть еще, Линь Чуцзю попросила двух деревенских женщин убрать посуду и призвала теневого стража…

Молчаливое понимание. Разбитое сердце

Линь Чуцзю вызвала теневого стража, чтобы спросить его о докторе Чжу. Ей нужно было, чтобы он помог ей приготовить некоторые медицинские препараты для использования в дороге.

Сяо Тяньяо не согласился на то, чтобы она покинула лагерь сегодня, но это не означало, что она послушно останется здесь. У нее были свои собственные ноги, если она сможет подняться с кровати, Сяо Тяньяо не сможет контролировать, куда она захочет пойти.

Сяо Тяньяо не позволил ей уйти сегодня, значит, она уйдет завтра. Если она захочет уйти, Сяо Тяньяо не сможет ее остановить.

Линь Чуцзю все спланировала, но она не ожидала, что теневой страж скажет ей, что императорский доктор Чжу ранен.

«Доктор Чжу серьезно ранен?» Обычно доктор Чжу был так осторожен. Как он может быть ранен? К тому же, кто в армии осмелился бы навредить императорскому доктору Чжу?

«У него сломано три ребра и трещина в правой руке. Доктор в армии сказал, что он поправится через полтора года», – честно сообщил теневой страж, но Линь Чуцзю это застало врасплох:

«Кто-то избил доктора Чжу? Кто?»

Даже если бы произошло сражение между двумя армиями, доктор бы не пострадал. Таково было соглашение всех армий.

«Я слышал, что это был молодой господин Павильона Тяньцан. Он знаком со старшим принцем. Когда доктор Чжу лечил старшего принца, молодой господин Павильона Тяньца увидел его. Молодой господин подумал, что доктор Чжу хочет убить старшего принца. Он набросился на доктора Чжу и ранил его». Теневой страж не присутствовал во время этой сцены. Сяо Читай на Тяньяо приказал скрывать это происшествие, так что он не был уверен в деталях.

«Молодой господин Павильона Тяньцан. Умеет он добавить проблем». Линь Чуцзю покачала головой и вздохнула. Она мысленно сурово бранила молодого господина.

«Апчхи, апчхи!» Ши Ихань, который только что избавился от гвардейцев черных доспехов и вернулся во временную резиденцию, собирался уведомить людей Павильона Тяньцан, чтобы они послали хорошего доктора. Однако, как только он закончил писать, он чихнул и забрызгал письмо. Написанное письмо было испачкано.

«Какая незадача. Теперь придется переписывать». Написанное невозможно было прочитать. Ши Ихань смял письмо в комок и отбросил в сторону: «С тех пор как я связался с Сяо Тяньяо, мне не везет. Все идет не так. Если бы я знал раньше, я бы остался дома».

Ши Ихань взял другой лист бумаги, растел чернила и переписал письмо.

После того как Линь Чуцзю узнала, что Доктор Чжу серьезно ранен, она отослала теневого стража и велела деревенским женщинам выйти и сказала, что без ее приказа они не должны входить.

Убедившись, что в комнате никого нет, Линь Чуцзю достала лекарства, которые были ей нужны, из медицинской системы и приняла их в рекомендованном количестве.

У леканства были успокоительные ингредиенты, так что вскоре после их приема Линь Чуцзю почувствовала себя сонной. Прошло два часа, когда она проснулась.

Поев и поспав достаточно, Линь Чуцзю выглядела гораздо более энергично. Хотя на ее лице все еще не было румянца, все ее тело было полным жизненной силы, а не вялым и мертвенным, как ранее.

Когда Линь Чуцзю проснулась, был уже вечер. Небо было немного мрачным, и тучи были так низко, что казалось, пойдет дождь, отчего можно было почувствовать себя подавленным без причины.

Однако Линь Чуцзю, которая была в шатре, этого не знала. Она была занята ужином в это время. Она хотела поскорее поправиться.

Линь Чуцзю съела две миски каши и два куска пирога. После этого Линь Чуцзю переоделась в чистую одежду и вышла с помощью двух деревенских женщин.

«Ванфэй, вы хотите выйти? Позвольте мне нести паланкин». Когда солдат цзиньувэй увидел, что Линь Чуцзю выходит, он поспешно шагнул вперед и отдал честь.

«Нет нужды, я просто пройдусь». Линь Чуцзю отклонила любезность солдата и медленно вышла из шатра.

Она пролежала в постели несколько дней. Ее тело было больным и вялым. Если она продолжит лежать в постели, неизвестно, что с ней станет.

«Это…» Солдат Цзиньувэй посмотрел на Линь Чуцзю с серьезным видом. «Ванъе сказал…»

«С ванъе я буду объясняться сама», – просто сказала Линь Чуцзю, и не стала дожидаться, пока солдат договорит.

Солдат цзиньувэй не стал возражать, но последовал за Линь Чуцзю по пятам, чтобы охранять ее. Но в то же время он подмигнул своему товарищу и сказал ему доложить об этом принцу.

Действия солдата цзиньувэй не были тайными, Линь Чуцзю видела их, но она ничего не сказала. Она только пошла своей дорогой.

Это был военный лагерь и территория Сяо Тяньяо. Если Сяо Тяньяо хотел знать о каждом ее шаге, она не сможет этого от него скрыть.

У Линь Чуцзю была ясная цель. Помимо прогулки для того, чтобы разогнать кровь в теле, она хотела повидать императорского доктора Чжу.

Хотя теневой страж доложил все ясно, она не видела его состояния своими собственными глазами. Она не могла этого так оставить.

От главного шатра до места, где жил доктор Чжу было довольно далеко. Обычно Линь Чуцзю требовалось идти около получаса. Но на этот раз она время от времени останавливалась, чтобы отдышаться. Ее скорость была очень низкой.

Прошагав полчаса, она прошла только треть пути. Линь Чуцзю вся вспотела и не могла пройти остаток пути. Небо уже потемнело, и казалось, собирался дождь. Если на полпути ее застанет дождь, она будет в печальном положении.

В этот момент она крайне жалела, что отказалась от предложения солдата принести паланкин.

Но теперь стоило ли ей вернуться? Или приказать принести паланкин?

Линь Чуцзю стояла на одном месте, обдумывая эту проблему. Поразмыслив некоторое время она, наконец, решила приказать принести паланкин.

Это был не первый раз, когда она теряла лицо.

«Сходите принесите паланкин», — Линь Чуцзю повернулась и сказала солдату цзиньувэй, который шел позади нее.

«Что?» Солдат цзиньувэй, который шел позади Линь Чуцзю, задумался. Он совсем не слышал, что сказала Линь Чуцзю. Линь Чуцзю повторила это, прежде чем он понял.

«О, о… паланкин. Я велю принести паланкин сюда. Ванфэй, пожалуйста, подождите минутку». Солдат цзиньувэй повернулся и побежал за паланкином, но, прежде чем он сделал пару шагов, он увидел, что его товарищ несет паланкин.

«Хм? Я еще не просил никого принести паланкин». Солдат цзиньувэй был потрясен.

Когда его товарищ, который нес паланкин, остановился перед ним, он спросил: «Как ты узнал, что ванфэй хочет сесть в паланкин?» Может быть этот человек мог слышать мысли принцессы? Как иначе он узнал бы, что принцессе в этот момент понадобится паланкин?

«Что? Ванфэй собирается сесть в паланкин? Я не знал. Ванъе сказал мне нести его, следуя за принцессой. Когда ванфэй захочет сесть, она сможет сесть сразу же», – быстро объяснил солдат цзиньувэй, который нес паланкин. Кто знает, намеренно или нет, но он старательно повысил голос, объясняя эти вещи. Как будто боялся, что Линь Чуцзю не расслышит это.

«Его высочество мудр». Солдаты цзиньувэй были особыми воинами Сяо Тяньяо. Они все уважали его как бога. Узнав, что все это заранее было устроено Сяо Тяньяо, он немедленно восхитился им и радостно похвалил его.

Видя эту сцену, Линь Чуцзю молча посмотрела на небо, чувствуя досаду в сердце.

Он заранее велел человеку принести паланкин, и человек Сяо Тяньяо нес паланкин за ней. Если бы она не себя сейчас, она бы намеренно притворялась, но… но…

То, что он без колебаний заставлял ее сесть, снова огорчило ее.

Если она просто сядет в паланкин, который велел принести Сяо Тяньяо, не будет ли это означать, что она принимает извинения Сяо Тяньяо? Если она не отвергнет «благодеяние» Сяо Тяньяо, не будет ли это значить, что она его простила?

Однако она совсем не хотела прощать его! Что ей было делать?

Кровотечение. Ничего не слышала

Солдат Цзиньувэй совсем не знал о метаниях Линь Чуцзю. Он только подумал о том, что, как раз тогда, когда принцессе понадобился паланкин, он появился, что было замечательно.

«Ванфэй, пожалуйста…» Солдат Цзиньувэй радостно шагнул вперед и поставил паланкин перед Линь Чуцзю.

Они называли его паланкином, но на самом деле это был просто деревянный стул с двумя палками. Он был похож на бамбуковый стул, на каким поднимаются в горы. Он был очень простым.

Линь Чуцзю потихоньку вздохнула. Она знала, что бессмысленно быть лицемерной. Хотя ей не хотелось это делать, она молча села, а затем закрыла глаза и позволила солдатам Цзиньувэй отнести ее к шатру императорского доктора Чжу.

«Ванфэй, будьте осторожны». Меньше чем через полчала солдаты Цзиньувэй доставили Линь Чуцзю в целости и сохранности. Они поставили паланкин ровно на землю и сделали знак двум деревенским женщинам подойти и помочь Линь Чуцзю выбраться из паланкина.

«Спасибо», – Линь Чуцзю поблагодарила солдат Цзиньувэй, которые несли паланкин. Они были удивлены и обрадованы, а затем деловито сказали, что ни к чему благодарить их. Они просто исполняли приказы.

Линь Чуцзю не сказала ни слова. Она только улыбнулась и пошла к шатру, где жил императорский доктор Чжу. Но, сделав два шага, она увидела, как небо потемнело и мгновенно стало ужасающе черным, а вслед за этим упали капли дождя размером с бобы, будто кто-то порвал нитку с бусами и они рассыпались.

«Дождь пошел!» Две деревенские женщины были удивлены и быстро подошли к Линь Чуцзю, чтобы закрыть ее от дождя. «Ванфэй, скорее, давайте войдем внутрь, дождь идет, дождь идет».

«Скорее, найдите, где укрыться от дождя». Увидев это, солдаты Цзиньувэй, которые несли паланкин, быстро подняли его и побежали к палатке, находившейся в стороне, но дождь усиливался прямо на глазах. Мгновенно небо сделалось таким, будто собиралось обрушиться дождем на землю, что было очень страшно.

«Идем, пойдемте посмотрим на амбар, нельзя позволить зерну и травам намокнуть». Солдаты спешили. Они не смели даже спрятаться от сильного дождя. Вместо этого они побежали проверять амбар и арсенал.

«Скорее, пойдите проверьте склад дров. Он находится в низине, нельзя, чтобы вода там собралась».

Хотя происшествие случилось внезапно, дисциплина в армии была очень хороша, и паники не было. Дождь все усиливался и усиливался, но ее зрение скоро стала застилать вода. Линь Чуцзю посмотрела вокруг, и поняла, что ничего толком не видит, так что она развернулась и вошла в шатер.

Помимо доктора Чжу, в шатре был двое молодых учеников. Раны доктора Чжу были перевязаны, и он стонал от боли, лежа в постели. Один из учеников приложил платок к его лбу, чтобы остудить его, а другой готовил лекарство поодаль.

«Внезапно пошел дождь, не знаю, не зальется ли в шатер вода. Если вода сюда попадет, будет неприятно», – взволнованно сказал ученик, который готовил лекарство.

«Эй, у Учителя все еще лихорадка. Хотя шатер и не пропускает воду, земля будет сырой, а это не пойдет на пользу выздоровлению Учителя», – продолжал вздыхать ученик, готовящий лекарство.

«Я слышал, что ванъе не наказал человека, ранившего нашего учителя. Что это значит? Это значит, наш учитель больше не нужен ванъе?»

«Я еще слышал, что ванъе и не задержал того человека, он просто позволил ему уйти, и он ничего не сказал насчет нашего учителя».

«Неужели наш учитель пострадал напрасно? Это так нехорошо со стороны ванъе».

Возможно из-за сильного дождя императорский доктор Чжу и его ученики не заметили прибытия Линь Чуцзю. Двое учеников жаловались, как будто вокруг больше никого не было, пока у доктора Чжу не кончилось терпение и он не открыл глаза, чтобы их выругать. И тогда он увидел Линь Чуцзю, стоящую у двери.

«Ванфэй, вы здесь?» Голос императорского доктора Чжу был слабым с нотками смущения.

Двое учеников резко подняли головы и увидели Линь Чуцзю, стоящую у двери с бледным лицом. Маленький ученик, который смешивал лекарство, задрожал и чуть не пролил его.

«Ванфэй, простите вашего покорного слугу», – ученики с шумом бухнулись на колени. Их тела задрожали и они не могли остановиться.

«Поднимайтесь», – Линь Чуцзю покачала головой. Она не хотела разбираться с этим двое маленьких учеников торопливо поднялись и осторожно встали в углу, склонили головы и не решались сказать ни слова.

«Ванфэй, они… они просто так болтали. Они ничего не имели в виду, вы… не принимайте это близко к сердцу!» – неловко сказал императорский доктор Чжу. Он не знал, как объяснить это.

Его ученики за глаза плохо отзывались о принце, и принцесса это услышала. Как такое понимать?

«Все нормально, я ничего не слышала», – сказала Линь Чуцзю. Но она ясно давала доктору Чжу понять, что она все отлично слышала. Она по крайней мере хотела упомянуть это.

«Спасибо, ванфэй». Императорский доктор Чжу по привычке поднял руку и хотел потереть затылок, но вспомнил, что его рука ранена, и он не может поднять ее вовсе.

Императорскому доктору Чжу пришлось сдаться, затем он поднял голову и увидел, что Линь Чуцзю по-прежнему стояла там. Императорский доктор Чжу деловито сказал: «Ванфэй, садитесь, садитесь». Доктор Чжу забыл, что он был ранен. Он хотел было подняться и сесть, чтобы поговорить с Линь Чуцзю, но, как только он пошевелился, он потревожил свои раны.

«Ой, упс…» – Императорский доктор Чжу вскрикнул от боли. Лоб Линь Чуцзю прочертили морщины: «Доктор Чжу, вы что же, забыли, что вы ранены?»

«Да… я забыл. Я много лет не бывал ранен». Доктор Чжу сморщился от боли: «На этот раз я чуть было не лишился жизни. И кто же был этот человек, который меня ударил? Я забыл дать ему сдачи».

Хотя императорский доктор Чжу выбранил своих учеников за жалобы, но и сам был недоволен.

Его избили так жестоко. Тот, кто это сделал, должен был за это поплатиться.

«Я слышала, что он молодой господин Павильона Тяньцан». Линь Чуцзю села рядом с доктором Чжу, протянула руку и сделала ему знак успокоиться. Она хотела проверить его пульс. Если точнее, она хотела проверить состояние доктора Чжу с помощью медицинской системы.

«Молодой господин Павильона Тяньцан? Кто-то из семьи Ши?» Императорский доктор Чжу сильно переменился в лице. Его глаза округлились от ужаса и он уставился на Линь Чуцзю. Он ждал, чтобы она подтвердила это.

Линь Чуцзю кивнула и положила пальцы на запястье доктора Чжу. Пощупав пульс доктора Чжу, она посмотрела на диагноз, выданный медицинской системой.

«Он действительно из семьи Ши? Тогда я пострадал зря». Императорский доктор Чжу вздохнул, и его лицо сморщилось, точно баклажан, замерзший на холоде.

Линь Чуцзю слыхала о Павильоне Тяньцан и Башне Лунной Тени в столице, так что она знала о том, какое положение занимал молодой господин Ши. Она сочувственно посмотрела на Императорского доктора Чжу. Линь Чуцзю тщательно перепроверила диагноз, выданный медицинской системой.

Теневой страж был прав: императорский доктор Чжу сломал три ребра, и его правая рука была изуродована. Однако теневой страж не сказал, что у доктора Чжу было также кровотечение внутренних органов и лихорадка.

«Ваше состояние очень тяжелое. У вас внутреннее кровотечение, и его необходимо устранить. По этой же причине у вас жар». Военный доктор хорошо разбирался в травматологии. У доктора Чжу были трещины в костях, но он их залечил. Однако, хотя его правая рука была вылечена, она, вероятно, уже не будет такой же гибкой, как прежде.

К счастью, доктор Чжу не был хирургом. Иначе его жизнь была бы разрушена.

Императорский доктор Чжу сам был Свободный-Мир-ранобэ врачом. Разумеется, он знал, что его положение было очень плохим. Но теперь все имеющиеся в армии врачи занимались старшим принцем.

Состояние старшего принца было гораздо опаснее, чем его собственное. То, что о нем тут заботились двое человек, уже можно было считать роскошью. Так что он не мог просить о большем, не говоря уже…

Молодая леди. Приходить

«В армии нет доктора, который мог бы помочь мне устранить кровотечение внутренних органов». Не говоря уже о других, он не мог сделать это сам. В таких обстоятельствах, чего еще он мог просить?

«Я могу!» – решительно сказала Линь Чуцзю, без всяких колебаний, но императорский доктор Чжу не воспринял это всерьез.

«Вы? В вашем нынешнем состоянии, хорошо уже, если вы сможете позаботиться о себе. Вам не нужно беспокоиться о моем ранении. Я не умру».

Линь Чуцзю сама была пациенткой. Она была больна. Было невозможно, чтобы императорский доктор Чжу просил пациентку лечить себя.

«Я отравлена и слаба, но через день-два, я буду в хорошем состоянии. Даже если я не буду так здорова, как прежде для меня не будет проблемой устранить ваше кровоизлияние». Это была всего лишь простая торакотомия, ничего серьезного. Сколько это займет? Без ассистента она сможет закончить через два-три часа.

С ее нынешней физической силой, она действительно устанем стоять тва-три часа, но нельзя сказать, чтобы она не могла этого вынести. Она не в первый раз работала, будучи слабой.

Раньше она, бывало, работала по тридцать шесть часов непрерывно. В конце операции она падала с ног прямо в операциооной и спала весь день и всю ночь, пока не просыпалась. Немало докторов изматывали себя за операционным столом.

Работа доктора никогда не была легкой. Хотя у них были высокие зарплаты, стресс и напряженная работа, которую они выполняли, была за гранью того, на что были способны обычные люди.

Особенно в Китае – количество докторов было значительно меньше числа пациентов. Один врач отвечал за десятки пациентов одновременно, и делал несколько операций в день. К концу операции у них сводило руки. Они едва могли держать палочки для еды.

Линь Чуцзю могла это сделать, но императорский доктор Чжу не решался позволить ей переутомляться: «Ванфэй, нет-нет… мое ранение несерьезное, я с ним разберусь». Ему дейтсвительно не хватило бы духу просить Линь Чуцзю тащить свое большое тело на работу. Если их принц об этом узнает, он точно его убьет.

Что ж, даже если бы их принц сам был ранен, он бы определенно не позволил их серьезно больной принцессе лечить его.

«Ваша рана в порядке, но мне нужно кое-что сделать. Если ничего не случится, я вернусь в столицу через два дня». Линь Чуцзю отложила свое совращение в столицу на два дня, освободив время дя лечения доктора Чжу.

«Вернетесь в столицу? Ванъе возвращается в столицу?» Война была окончена, их принцу пора была вернуться.

«Нет, ванъе не уедет так скоро, я поеду назад первая». В армии единственным, с кем она могла поговорить, был императорский доктор Чжу. И ей ни к чему было скрывать эти вещи.

«А? Ванфэй, вы хотите вернуться первой? Что-нибудь случилосьв столице?» Может быть, император заставил их принца вернуться, но принц не хотел возвращаться, поэтому отправил принцессу туда на смерть?

Ну, их принц действительно был способен на такое. Хорошо, что их принц был добр с принцессой, но у этой доброты были условия. Как бы добр их принц ни был, принцессе приходилось брать на себя ответственность.

Другие этого не замечали, но он ясно это видел. Давление, которое она испытывала за эти дни, было таким, какого не могла вынести женщина. Благодаря упорству их принцессы, она терпела, пока принц не вернулся.

Думая об этом, императорский доктор Чжу посмотрел на Линь Чуцзю сочувственно. Линь Чуцзю казалась озадаченной, но не стала задавать новых вопросов. Она знала, что мысли доктора Чжу опять понеслись галопом.

Мозг доктора Чжу работал безсистемно. Это был не первый раз, и не последний. Линь Чуцзю уже привыкла к этому.

Линь Чуцзю покачала головой и сказала: «Нет, в столице никаких проблем. Я просто хочу вернуться сама. Я уже достаточно дого здесь пробыла, я думаю… теперь мне пора вернуться в столицу».

Если бы она могла, она действительно хотела бы остаться еще на несколько дней. Медицинская система просила ее вылечить еще всего пару сотен человек.

К несчастью, об этом оставалось только мечтать.

Не говоря уже о том, что ей отчаянно хотелось уехать сейчас, даже если бы она не уехала бы и осталась здесь, Сяо Тяньяо не позволил бы ей волочить свое раненое тело в казармы и лечить раненых солдат.

Даже если бы ей удалось убедить Сяо Тяньяо, пациенты в лагере раненых не посмели бы позволить больной принцессе лечить их. Что бы она ни говорила, она была принцессой. Кто решился бы просить больную принцессу о лечении? Даже если бы она этого хотела, раненые солдаты этого не захотели бы.

Императорский доктор Чжу взглянул на Линь Чуцзю и смутно о чем-то догадался, но не решился спрашивать. Он только ответил на слова Линь Чуцзю: «Лучше вернуться в столицу пораньше, вам, как молодой даме, неудобно оставаться в военном лагере».

Военный лагерь был не местом для нее как женщины. Не говоря уже о том, что, хотя Линь Чузцю и не вела себя как принцесса, она, безусловно, была замужней молодой дамой.

Все в армии бросали долгие взгляды на нее. Он видел это, и другие тоже это всидели.

Линь Чуцзю рассмеялась, и не стала отрицать выражение «молодая дама». Было бы глупо так лгать перед доктором!

«Кстати, вы…» – Линь Чуцзю открыла рот и собиралась спросить императорского доктора Чжу о прописанной лечебной ванне, но, как только она открыла рот, то услышала, как кто-то крикнул: «О, нет, дело плохо, тут вода. В шатре доктора Чжу вода. Скорее, подвиньте доктора Чжу в другое место. Отнесите доктора Чжу в шатер раненых».

Солдаты внимательно отнеслись к расположению лагеря. Шатер раненых находился в самом высоком месте. При условия, что дождь не шел постоянно, вода в нормальных обстоятельствах не скапливалась бы. Что же касается остальных, им повезло меньше.

Земля здесь была не так хороша, потому что императорский доктор Чжу часто выкапывал ямы вокруг, чтобы закапывать остатки лекарств. Дождь был сильным, поэтому вокрг было несчетное множество луж.

И это было не самое серьезное. Самая серьезная проблема была в том, что доктор Чжу разрыхлил почву вокруг. Когда пошел сильный дождь, почва размякла. Шатер едва стоял, и чуть не падал на императорского доктора Чжу. Императорский доктор Чжу не хотел уходить, но ему пришлось.

Другими словами, доктор Чжу сам напросился.

Линь Чуцзю вышла наружу и лишилась дара речи, когда услышала объяснение учеников.

«Скорее, торопитесь и забирайте своего наставника, здесь вам нельзя оставаться. Кроме того тут есть лекарства, соберите их все, не дайте им намокнуть». Лекарства доктора Чжу все были препаратами высшего качества. Будет огромной потерей, если они окажутся уничтожены.

«Ничего-ничего, все мои лекарства завернуты в промасленную бумагу в несколько слоев. Даже если они намокнут, они не испортятся», – с возбужденным видом сказал императорский доктор Чжу. И из-за того что он возбудился, он снова потревожил рану и стиснул зубы от боли.

Когда Линь Чуцзю увидела это, она вспомнила, что принесла противовоспалительные и обезболивающие лекарства, но забыла дать их императорскому доктору Чжу.

«Это?..» Глаза доктора Чжу загорелись, и он подумал о своих исследованиях.

Линь Чуцзю закатила глаза и сердито сказала: «Вы теперь пациент, вы в курсе? Разве пациенту не лучше поскорее поправляться? Примите лекарство». Его ранение было очень серьезно, а теперь еще и шел сильный дождь, она не знала, спадет ли его жар.

«Я знаю, знаю. Я приму его». Пробормотал доктор Чжу, взял воду, протянутую Линь Чуцзю и проглотил таблетку с недовольным видом.

В это время Сяо Тяньяо командовал солдатами в шатре, которые спасали людей. Когда он узнал, что шатер доктора Чжу затопило, и он вот-вот развалится, он переменился в лице. Несмотря на сильный дождь снаружи, он взял свой плащ, надел его и выбежал сквозь ливень на улицу, без колебаний…

Шутки. Такие быстрые изменения

«Ванъе, ванъе…» – молодые генералы в шатре отреагировали быстро и бросились наружу, но как бы громко они ни кричали, и как бы быстро они ни бежали, они не могли нагнать Сяо Тяньяо.

Когда они выбежали из шатра, все, что они увидели – это кромешную темноту и сильный дождь, и было трудно даже определить направление.

Линь Чуцзю не знала, что происходило снаружи. Проследив, как императорский доктор Чжу проглотил таблетку, она дала распоряжение деревенским женщинам помочь доктору Чжу собрать и упаковать свои вещи.

Императорский доктор Чжу был серьезно ранен, ему нельзя было мокнуть под дождем. Его раны не следовало подставлять дождю, так что их нужно было тщательно забинтовать.

К счастью, императорский доктор Чжу приготовил много промасленной бумаги для заворачивания медицинских препаратов, так что Линь Чуцзю могла не беспокоиться о том, что ей не хватит промасленной бумаги. Боясь, что деревенские женщины не смогут сделать это достаточно аккуратно, Линь Чуцзю сама обернула раны доктора Чжу.

«Осторожнее, не сломайте снова свои руки». У императорского доктора Чжу было довольно сил, чтобы говорить, но его раны были очень серьезны. Серьезнее, чем у большинства солдат в лагере раненых.

Сейчас у доктора Чжу хватало сил говорить исключительно из-за его оптимизма врача, и из-за того, что лекарства, которые он использовал, были высокого качества.

Кхм… Все люди эгоистичны. Что ж, у него было лишь немного трав хорошего качества. Если бы он использовал их на раненых солдат, их хватило бы только на пару человек. Их нельзя было бы использовать всем.

«Хмммм», – императорский доктор Чжу застонал от боли. Его глаза потускнели. У него не хватало сил, чтобы заговорить с Линь Чуцзю.

У него не было другого выхода. Когда люди говорят, их внимание фокусируется на чем-то, и они не чувствуют боли. Но сейчас… императорский доктор Чжу чувствовал лишь, что все его тело будто режут ножом. Ему было смертельно больно.

Видя, как печально выглядит доктор Чжу, Линь Чуцзю вздохнула и попыталась его утешить: «Лекарство подействует через четверть часа, и тогда боль будет не такой сильной».

«Спасибо, ванфэй», – уголок губ доктора Чжу дернулся в слабой улыбке. Он всегда был оптимистом. Если бы не боль, он не улыбался бы так печально.

Линь Чуцзю покачала головой и тщательно обернула верхнюю часть тела императорского доктора Чжу промасленной бумагой. Сразу после сборов солдат вошел с носилками.

«Носилки здесь, носилки здесь. Доктор Чжу, скорее, вода залилась в шатер». На ученике был водонепроницаемый плащ, но он все равно был весь мокрый, что показывало, какой сильный был дождь.

Линь Чуцзю только что пришла, так что она, естественно, знала, что происходит снаружи. Думая о травме доктора Чжу, Линь Чуцзю невольно нахмурилась: «Там такой сильный дождь, как мы можем выйти? Мы не могли бы укрепить шатер?»

Снаружи не только шел сильный дождь, но и было темно. Дороги было не видно. Императорский доктор Чжу был тяжело ранен и не мог передвигаться. Если что-то случится по дороге, это будет беда.

«Мы не можем оставаться здесь. Шатер доктора Чжу весь в ямах, а ямы полны воды. Несколько человек снаружи вычерпывают воду, поэтому она еще не залилась сюда, но почва снаружи рыхлая. Когда погода хорошая, мы можем найти землю, чтобы завалить ее, но сейчас мы совсем не можем ее удерживать. Даже если мы передвинем камни, этот шатер смоет сильным дождем». Только когда ученик вытер лицо, он увидел, что это Линь Чуцзю его спрашивала. Он тут же вздрогнул: «Ванфэй, ваш покорный слуга не знал, что это вы… ваш покорный слуга…»

Говоря это, ученик готов был уже встать на колени, чтобы извиниться, но Линь Чуцзю удержала его: «Все нормально, осторожнее, давайте сначала устроим доктора Чжу».

«Да-да, ванфэй, будьте спокойны, я буду очень осторожен и никогда не подвергну доктора Чжу опасности». Даже если с ними что-то случится, они не допустят, чтобы что-то случилось с доктором Чжу.

Боясь, что Линь Чуцзю не успокоится, маленький ученик снова сказал: «Не волнуйтесь, ванфэй. Отсюда недалеко до лагеря раненых, мы будем осторожны». Императорский доктор Чжу ходил в лагерь раненых каждый день, естественно, что его жилье было недалеко от жилья пациентов.

Линь Чуцзю кивнула, затем указала пальцем на носилки и сказала: «Сначала расстелите промасленную бумагу на носилки, а потом положите туда доктора Чжу».

«Ванфэй, у нас больше нет промасленной бумаги», – опустив голову, смущенно сказал ученик. Когда другой ученик это услышал, он подбежал с рулоном промасленной бумаги: «У меня есть, у меня есть, у меня тут еще осталась промасленная бумага».

Он аккуратно протянул промасленную бумагу. Другой ученик нервно взглянул на Линь Чуцзю. Видя, что Линь Чуцзю недовольна, он отступил в сторону.

«Кто-нибудь из вас, подойдите сюда и поднимите доктора Чжу». Видя, что все готово, маленький ученик крикнул в сторону двери.

Как только его слова прозвучали, он увидел черную фигуру, ворвавшуюся в шатер. Ее скорость и внушительность потрясла всех.

«Ох!» Солдат, несший носилки, пошел вперед, но оттого, с какой силой пронеслась мимо фигура, он пошатнулся и чуть не упал на землю. Солдат был в ярости. Прежде чем встать, он воскликнул: «Мать честная, кто, черт возьми, носится так быстро… Я тут тороплюсь вынести человека наружу».

Черная тень проигнорировала солдата, его фигура промелькнула и подошла к Линь Чуцзю. Он протянул руки и обхватил ими ее: «Линь Чуцзю, ты в порядке?» – в голосе слышалось волнение.

Дождь был слишком сильным. Люди, которые входили, двигались быстро и были завернуты в плащи. Линь Чуцзю действительно не видела, кто это был. Увидев, что кто-то бежит к ней, Линь Чуцзю инстинктивно заслонилась, но, к сожалению, прежде чем она была готова, его руки обняли ее. Она только собиралась пихнуть чужака локтем, когда услышала знакомый голос Сяо Тяньяо.

«Ванъе, а вы?» Линь Чуцзю отступила назад, чтобы между ней и Сяо Тяньяо образовалась дистанция.

«Все в порядке». Сяо Тяньяо ответил на вопрос, но не отпустил Линь Чуцзю. Вместо этого он сделал шаг назад, положил руки ей на плечи и тщательно проверил ее состояние.

К этому моменту все в шатре были перепуганы. Если конкретно, тот солдат, который только что отчитал принца, дрожал от страха и не смел поднять глаза.

«Матушки, я только что отчитал ванъе!»

Нескольким солдатам хотелось провалиться сквозь землю, они не могли дождаться момента, чтобы вынести доктора Чжу, чтобы принц Сяо не видел их лиц.

Сяо Тяньяо некогда было обращать на них внимание. Он от начала до конца смотрел только на Линь Чуцзю. Убедившись, что с Линь Чуцзю ничего не случилось, он все еще ее не отпускал.

«Ванъе…» Линь Чуцзю казалась смущенной и хотела оттолкнуть его, но, видя серьезное лицо Сяо Тяньяо, она знала, что говорить что-то было бесполезно.

Но, когда она повернула голову, она случайно встретилась взглядом с насмешливыми глазами доктора Чжу, и смутилась еще больше.

Говорили, что Сяо Тяньяо – старый сухарь, тогда что бы это значило? Он внезапно изменился, что было совершенно шокирующее!

Сяо Тяньяо полностью игнорировал других людей в шатре. Убедившись, что Линь Чуцзю была в порядке, он снял пальто и надел его на Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю молча посмотрела вверх, не говоря ни слова и отдаваясь на милость Сяо Тяньяо.

Линь Чуцзю умела считывать ситуацию с юных лет. Они могли ссориться наедине, но она была обязана с уважением вести себя с Сяо Тяньяо перед другими, чтобы быть уверенной в завтрашнем дне…

Шанс. Плохие поступки

Сяо Тяньяо проигнорировал сопротивление Линь Чуцзю. Он заставил Линь Чуцзю надеть его плащ, затем взял ее за руку и вышел на улицу:

«Здесь нельзя оставаться, пойдем назад».

Это была не шутка: здесь оставаться было нельзя. Если бы не группа солдат снаружи, которые непрерывно вычерпывали воду и держали оси шатра, тот развалился бы давным-давно, и они были бы погребены под ним.

Под взглядами окружающих Сяо Тяньяо вышел вместе с Линь Чуцзю. Как только он ступил наружу, Сяо Тяньяо поднял Линь Чуцзю, а затем…

Как порыв ветра, со свистом они исчезли на глазах у всех!

«Ванъе исчез». Солдаты, державшие носилки, были потрясены. Их принц не стал продолжать дело, которое начал ранее, и не задавал вопросов.

Они что, зря беспокоились?

«Если ванъе нет, должны ли мы оставаться здесь с вами?» Императорский доктор Чжу закатил глаза: «Чего вы зависли? Идите сюда и унесите меня скорее». Если шатер упадет, им не повезет застрять внутри.

Слова императорского доктора Чжу привели их в чувства. Как только он договорил, солдаты закричали под дождем и ветром: «Скорее, вынесите доктора Чжу, мы больше не можем его удерживать». Ветер был слишком сильным, а дождь – проливным, им казалось, что сейчас их унесет.

«Идем, скорее», – солдат, несший носилки быстро приободрился. Несколько человек работали вместе, они понесли доктора Чжу на носилках, а затем рывком открыли дверь шатра. Четверо человек закрывали доктора Чжу: «Укройте его, нельзя, чтобы доктор Чжу намок под дождем».

Собравшись, ученики вынесли императорского доктора Чжу под дождь…

Снаружи шел сильный дождь, а снаружи шатра императорского доктора Чжу было много ям. Некоторые были в один фут глубиной, а некоторые – в один фут шириной. Солдатам было тяжело идти. Время от времени доктора Чжу качало. Доктор Чжу стонал от боли, но он также знал, что нынешнее положение было особенным. Он не мог просить большего, и солдаты старались, как могли.

«Хорошо, быть ванфэй – ванъе тебя отнесет». Снова почувствовав боль, императорский доктор Чжу, чуть не заплакал горько и не мог не завидовать Линь Чуцзю.

С другой стороны, Линь Чуцзю… действительно была в лучшем положении, чем императорский доктор Чжу. Она не только была укрыта плащом, но ее еще и всю дорогу нес на руках Сяо Тяньяо. Ее нога не коснулась земли. Помимо просвистевшего мимо ветра и доджя, Линь Чуцзю едва почувствовала силу грозы. Они вернулись в главный шатер в мгновение ока. Линь Чуцзю сняла свой плащ и обнаружила, что совсем не промокла. Только внешняя сторона ее туфель намокла от дождя.

«Возвращайся в комнату и переоденьня в чистую одежду». Сяо Тяньяо отложил плащ и не приближался к Линь Чуцзю.

В отличие от сухой Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо был весь мокрый. Он промок с головы до ног. Его лицо было мокрым от дождя, его черные волосы тоже намокли, и вода стекала с него.

Линь Чуцзю видела это, но ничего не сказала. Она вернулась в комнату и переодела обудь и носки. Поразмыслив над этим, она принесла еще один комплект чистой одежды для Сяо Тяньяо, но, когда она вынесла одежду, Сяо Тяньяо больше там не было.

Линь Чуцзю долго стояла и держала одежду, не говоря ни слова. Затем она молча развернулась, положила одежду на прежнее место и села на кровать, в задумчивости слушая шум дождя…

Проливной дождь продолжал идти, и не собирался останавливаться. Время от времени были слышны крики солдат и генералов, но голоса Сяо Тяньяо не раздавалось.

Прошел час, потом два… Дождь не прекратился, но крики солдат стали гораздо тише. Время от времени она слышала несколько слов, но они уже не были так полны паники, как раньше. Похоже, они закончили спасательные работы.

Линь Чуцзю сидела в палатке и ждала еще четверть часа, но все еще не увидела, чтобы Сяо Тяньяо вернулся и не слышала его голоса. Никто не пришел, чтобы отнести Сяо Тяньяо его одежду.

Как все знали, хотя Сяо Тяньяо использовал шатер Су Ча в качестве кабинета, его одежда все еще была в главном шатре.

«Сяо Тяньяо не в лагеое?» В такой сильный дождь где Сяо Тяньяо мог быть, если не в лагере?

Как только эта мысль пришла ей в голову, Линь Чуцзю не могла ее отогнать, и она казалась ей все более вероятной.

«Северная армия уже отступила, так что невозможно пойти в их военный лагерь. Гвардейцы черных доспехов снаружи, так что невозможно пойти к ним. Может, Сяо Тяньяо выехал, чтобы найти доктора для Сюаньюан Чжи?» – сказала Линь Чуцзю, делая выводы из того, что сказал ей теневой страж. Она знала, что состояние Сюаньюань Чжи было не очень хорошим, но…

«Даже если бы он поехал искать доктора для Сюаньюань Чжи, он не уехал бы в такое время».

Чем больше Линь Чуцзю об этом думала, тем больше ей казалось, что что-то не так, и она отвергала свои прежние догадки. Но она не знала других вариантов, помимо этих возможностей, так что она ничего не могла придумать. Однако как раз когда она была готова сдаться, у нее промелькнула идея.

«Поняла!» – глаза Линь Чуцзю загорелись, она щелкнула пальцами и восторженно сказала: «Черное железо! Сяо Тяньяо наверняка повел людей украсть черное железо. На его месте, я сделала бы это сегодня. Погода, местоположение, люди все заняты. Лучшей возможности, чем эта, быть не может».

Ночь была темная и ветреная, дождь лил как из ведра. Такая погода была идеальна для воровства. Волноваться было не о чем: сильный дождь смоет все следы. Не говоря уже о том, что гвардейцы черных доспехов были у границ лагеря, так что, даже если Сяо Тяньяо опустошит всю жилу черного железа, они не узнают.

Как Линь Чуцзю и думала, после того как Сяо Тяньяо отнес ее назад, он взял Лю Бая и Мо Цинфэна к шахте черного железа, намереваясь похитить все черное железо.

Это не было запланировано заранее, а было сделано внезапно. Когда он пошел искать Линь Чуцзю, он увидел лужи снаружи шатра императорского доктора Чжу и то, что шатер вот-вот развалится. Ему вдруг пришла в голову смелая идея – воспользоваться преимуществом грозы и захватить черное железо, а потом устроить аварию, позволить шахте обвалиться и скрыть улики!

Такой способ нельзя было применить в обычное время, но сегодня это не было проблемой. В такой сильный дождь для шахты было нормально обвалиться, и даже Центральная империя не обнаружила бы ничего странного.

Разумеется, Сяо Тяньяо не упустил бы такой божественной возможности. Причина, по которой он не поговорил с Линь Чуцзю перед тем, как уйти, была в том, что он был взволнован и потому что у него не было времени.

Он не был богом. Он не знал, когда в следующий раз пойдет дождь, он должен был постараться обогнать время и не упустить момента. Поэтому он помчался к шате, пока дождь не закончился. Он хотел использовать сильный дождь, чтобы скрыть свои действия.

Сяо Тяньяо считал, что Линь Чуцзю умная. Даже если он ничего не скажет, Линь Чуцзю сможет догадаться. В конце концов, что бы он ни делал все это время, он никогда не избегал Линь Чуцзю, не так ли?

Катастрофа и счастье. Свобода

Линь Чуцзю только строила догадки. Она не была уверена в том, что Сяо Тяньяо повел людей украсть черное железо. Однако она также знала, что такие вещи нельзя проверить, а тем более спросить. Она могла только держать это в мыслях и не могла даже упомянуть об этом после.

Некоторые вещи можно было делать, но о них нельзя было говорить. Они не могли говорить о том, что они совершили, в конце концов, они пока не могли соперничать с Центральной империей.

В это время было уже за полночь. Линь Чуцзю вышла на улицу и улыбнулась, увидев там бесконечный дождь.

Ливень вовсе не был плох. Сильный дождь тоже мог пригодиться, но не обычным людям.

Линь Чуцзю вышла на улицу, чтобы взглянуть, и увидела, что все вернулось в норму. Не считая патрульных солдат все остальные вернулись в шатры, так что она почувствовала облегчение и пошла назад в шатер отдыхать.

Линь Чуцзю жила в самом большом о самом лучшем шатре в армии. Когда занавески были опущены, они практически заглушали все звуки, доносящиеся снаружи, так что Линь Чуцзю хорошо спала в ту ночь.

Когда она проснулась на следующее утро, дождь прекратился, но все еще было пасмурно.

Линь Чуцзю нахмурилась и вышла наружу. Снаружи шатра все еще покорно стояли на страже солдаты Цзиньувэй. Линь Чуцзю увидела, что их одежда все еще была мокрой, а лица – ужасно бледными.

Неподалеку многие шатры развалились, и многие солдаты стояли снаружи в мокрой одежде. Им негде было укрыться от ветра.

«Бедствие очень серьезное?» – остановившись, спросила Линь Чуцзю у солдата, который был рядом с ней. Солдат Цзиньувэй быстро ответил: «Да, ванфэй… Помимо амбара, все остальные жилища намокли от воды. Даже сухие дрова для костров намокли тоже, так что мы едва можем найти дров для готовки…»

Линь Чуцзю огляделась, но ничего не сказала, затем она снова вернулась в шатер. Когда она убедилась, что вокруг никого нет, Линь Чуцзю достала целую коробку лекарств от простуды из медицинской системы, распаковала упаковку и положила их в аптечку.

«Зайдите!» Сделав все это, Линь Чуцзю позвала людей войти, указала на свою деревянную аптечку на столе и сказала: «Это лекарства для предотвращения лихорадки и простуды, прикажите кому-нибудь вскипятить воды, добавьте ложку лекарства в миску воды и дайте его солдатам, которые занимались спасательными работами прошлой ночью».

Линь Чуцзю также дала им ложку. Это была просто обычная фарфоровая ложка, ничего особенного. Что же касается до чашки, Линь Чуцзю могла об этом не беспокоиться.

Солдат Цзиньувэй знал, что Линь Чуцзю была очень сильным доктором, так что, когда он увидел лекарства, у него не возникло совсем никаких сомнений. Он с благодарностью сказал: «Ванфэй великодушна. От лица моих соратников я благодарю ванфэй за доброту».

После дождя они оставались в своих личных шатрах в мокрой одежде. Но ветер продолжал дуть, они легко могли простудиться. Много людей умирало каждый раз, когда такое случалось. Но, если они могли предупредить эту проблему заранее, это было хорошо.

«Сначала примите лекарство. Если этого будет недостаточно, пойдите в шатер, где я раньше оставляла лекарства. Там есть еще». У Линь Чузцю был шатер, предназначенный для лекарств в лагере. Этот шатер также был ключевой целью для защиты прошлой ночью, так что лекарства были в порядке.

«Да, ванфэй», – бодро ответил солдат Цзиньувэй. Его голос звучал громче, чем обычно.

Доктора в армии также приготовили целебные травы, чтобы помочь им не подхватить простуду, но запас их трав был ограничен. В такой сильный дождь, даже если бы они приготовили все лекарства, их хватило бы всего лишь на несколько сотен человек. Людей, которые намокли под дождем вчера, были тысячи, их лекарства были лишь каплей в море.

Линь Чузцю была другой. У нее была медицинская система. Маленького пакетика лекарства от простуды было достаточно для одного-двух человек.

Однако, в соответствии с привычной распределять лекарства в армии, коробки лекарств от простуды было достаточно лишь для пятисот или шестисот человек.

Линь Чуцзю никак не могла сделать так, чтобы все в лагере выпили лекарство. Она могла лишь убедиться, что солдаты передовой, которые помогали во время сильного дождя прошлой ночью, смогли выпить чашку лекарства.

Лекарство для сотни тысяч воинов было не малой дозой. Она не могла бы предоставить его, и даже если бы смогла, не стала бы. В конце концов, как бы она объяснила всем, где она взяла такую гору лекарств?

Если бы она сказала, что не доставала их, никто бы не поверил.

В спасении людей не было ничего плохого, но Линь Чуцзю была эгоистичной. Она не могла быть беззаветно привержена делу. Цель спасения людей была в том, чтобы сохранить собственную безопасность. Если ее безопасность не могла быть гарантирована, она лучше посидит и посмотрит, чем рисковать своей жизнью.

Для того, чтобы приготовить лекарство, которое предоставила Линь Чуцзю, не нужно было присутствия медицинского работника. Им просто нужна была чашка горячей воды. С помощью солдат Цзиньувэй работники кухни быстро поставили чайник и вскипятили воду. Затем велели людям, которые помогали под дождем прошлой ночью, выстроиться в очередь и забрать воду и лекарство.

Лекарства были важной вещью для армии. Лекарства, которые достала Линь Чуцзю, были необычными. Солдаты Цзиньувэй относились к ним с большим вниманием, так что они организовали распределение лекарств, чтобы избежать случаев кражи.

Когда Линь Чуцзю вышла, она увидела, что люди двигаются медленно и время от времени возносят ей хвалу.

«Ванфэй не спала всю ночь, она готовила лекарства для нас».

«Ванфэй всегда заботилась о нас. Ванфэй сказала, что запас лекарств ограничен, так что дайте тем, кто помогал спасать зерно и лекарства под дождем, выпить их первыми».

«Не волнуйтесь, все. Идите сюда по очереди, ванфэй все еще готовит лекарства для нас. Их будет больше».

«После того как выпьете лекарство, все идите работать, чтобы пропотеть, порубите дрова, оставьте их посушиться в тени и разведите костер, затем высушите одежду».

Если ты делаешь добрые дела, люди должны об этом знать, иначе, как ты подкупишь людские сердца и заставишь других уважать себя?

Поэтому, даже зная, что солдаты Цзиньувэй преувеличивали, Линь Чуцзю ничего не сказала. Она только молча прошла в палатку, где находились лекарства, готовясь положить туда немного лекарств заранее.

Конечно, порция не должна быть слишком большой. Иначе люди что-то заподозрят.

«Здравствуйте, ванфэй».

«Приветствуем, ванфэй».

Когда солдаты по пути видели Линь Чуцзю, они все останавливались и приветствовали ее с уважением и в почтительной манере, даже больше, чем прежде.

Статус Линь Чуцзю в армии был не низким, но теперь он стал гораздо выше. Солдаты в армии уважали и боготворили ее от всего сердца.

Это уважение не имело никакого отношения к положению Линь Чуцзю, а скорее происходило от ее поведения и способностей. Лейтенанты и солдаты восхищались ею от чистого сердца.

Если бы провели опрос, можно было бы увидеть, что солдаты в армии больше всего восхищались Сяо Тяньяо, но Линь Чуцзю была их любимицей.

Не потому что Линь Чуцзю была женщиной, а потому что холодная аура Сяо Тяньяо не давала людям осмелиться прямо смотреть на него или приближаться к нему. Даже если они проводили много времени с Сяо Тяньяо, они не смели появляться ближе, чем на десять метров от него.

Однако Линь Чуцзю была иной. Хотя она была принцессой, она не была надменной и не смотрела на них сверху вних. Хотя она не общалась с ними слишком много в обычное время, она казалась приветливой и дружелюбной. По сравнению с холодностью Сяо Тяньяо Линь Чуцзю казалась милой.

Однако солдаты решались говорить об этом только в частных беседах, а не на публике. Что если бы их принц об этом услышал?

Если их принц узнает, что они разговаривали о принцессе наедине, можно быть уверенными, что он использует право учителя, чтобы проучить их до смерти…

Вероятность. Везение

Линь Чуцзю пошла туда, где сама хранила медицинские препараты. Она достала некоторые необязательные препараты для травм из медицинской системы, а затем положила некоторые лекарства для предотвращения жара и простуды в деревянный ящик.

Таким образом там будут лекарства от жара и простуды, но никакая дополнительная коробка с лекарствами не появится внезапно. Люди ничего не заподозрят.

Линь Чуцзю позвала солдата Цзиньувэй и указала на коробки, где только что сложила медикаменты: «Эти лекарства от жара и простуды. Когда те лекарства, что снаружи, закончатся, вынесите эти две коробки». Три коробки были ее пределом. Сколько бы у нее еще ни оставалось, она не могла достать больше.

«Да, ванфэй». Коробка в шатре не изменилась. Солдаты Цзиньувэй никогда не открывали ее раньше, так что естественно, они ни в чем не усомнились.

Когда Линь Чуцзю организовала дела с лекарственными препаратами, она была готова возвращаться. Лагерь был полон людей. Если ей не обязательно было выходить, Линь Чуцзю обычно предпочитала оставаться в шатре, чтобы не попадать в неприятности.

Но всего через несколько метров она увидела маленького мальчика, помогавшего с лекарствами, который бежал к ней, запыхавшись. Когда он увидел ее, он крикнул: «Ванфэй, ванфэй, дело плохо, дело плохо. Ванфэй, старший принц… старший принц…» – мальчик торопился, но не мог восстановить дыхание.

«Не волнуйся, говори медленно. Что случилось со мтаршим принцем?» Линь Чуцзю была спокойна. Она не нервничала, даже несмотря на то, что дело касалось Сюаньюань Чжи.

Несмотря на это Сюаньюань Чжи был в опасности.

«Опасность, опасность. Старший принц в опасности. Доктор Ши сказал, что не может спасти его. Старший принц умирает».

«Понятно. Я пойду взгляну», – Линь Чуцзю кивнула, чтобы дать понять, что она поняла, затем повернулась к солдату Цзиньувэй, который был рядом с ней, и сказала: «Идите принесите мою аптечку».

«Есть». Хотя солдат Цзиньувэй волновался за Линь Чуцзю, они привыкли подчиняться приказам и никогда не смели сомневаться в приказах своих господ. Когда их принца не было в лагере, Линь Чуцзю была их большим начальником. Они не смели ставить по сомнения ее приказ.

«А ты показывай дорогу». Линь Чуцзю знала, что Сюаньюань Чжи был серьезно ранен, но она не знала, где он находился, так что она могла только попросить мальчика показать ей дорогу.

«Ванфэй, нам сюда». Увидев, что Линь Чуцзю спокойна, мальчик тоже успокоился. Он даже подумал в глубине души, что, когда здесь их принцесса, они вообще могут ни о чем не беспокоиться. Их принцесса так могущественная, она несомненно может спасти старшего принца.

Чем больше мальчик об этом думал, тем больше он в этом убеждался. Он шел спокойно, что полностью отличалось от того, как он бежал ранее. По пути Линь Чуцзю спросила его о чем-то, и он смог ясно ответить, но… все еще немного невничая.

Место, где жила Линь Чуцзю, было несколько далеко от места, где расположили Сюаньюань Чжи. Линь Чуцзю и мальчик, Читай на помогающий с лекарствами, шли быстро, но им потребовался почти час, чтобы дойти.

Издалека они увидели еще одного мальчика-помощника, носящего воду, окрашенную кровью и горячую воду туда-сюда. Как только они приблизились, они почувствовали сильный запах лекарств.

«Ванфэй».

«Ванфэй здесь, ванфэй здесь».

Как только Линь Чуцзю вошла, все прекратили свою работу и поприветствовали ее. Даже доктор Ши, который лечил Сюаньюань Чжи перестал делать то, что он делал и подбежал к Линь Чуцзю.

«Ванфэй…»

«Любезности ни к чему», – перебила Линь Чуцзю, прежде чем он успел закончить. – «Доктор Ши, как дела у старшего принца?»

Когда Линь Чуцзю задала вопрос, она уже подошла к Сюаньюань Чжи.

Яд в его теле не был выведен, поэтому лицо Сюаньюань Чжи было синим, а его тело было красным из-за серьезной травмы. На его затылке была рана, так что волосы на его голове были полностью сбриты. Он выглядел очень униженным, его осанка и властность Имперского старшего принца полностью исчезли.

«Рана на затылке старшего принца покраснела, распухла и загноилась. Я не решился действовать. Я только остановил кровотечение и дал ему лекарство. К тому же у старшего принца высокая температура. Я приказал приготовить ему лекарство, но эффекта не было. Дыхание старшего принца все слабеет и слабеет. Он вот-вот умрет», – сказал доктор Ши, обливаясь холодным потом.

Перед Линь Чуцзю доктор Ши не смел ничего скрывать и честно доложил обо всем.

«Понятно», – просто кивнула Линь Чуцзю. Она не высказала никакого мнения, но шагнула вперед, чтобы самой посмотреть.

По профессиональной привычке, Линь Чуцзю потянулась в карман перед обследованием, пытаясь найти там пару медицинских перчаток. Но, разумеется, она ничего не нашла, так что ей оставалось только сердито вытереть руки об одежду, а потом…

На этом было все!

К счастью, у Линь Чуцзю была медицинская система, так что ей не пришлось трогать рану самой. Она не была брезглива, но ей пришлось бы помыть руки много раз, чтобы почувствовать себя спокойно.

Результаты диагноза медицинской системы были похожи на то, что сообщил доктор Ши. Было только два добавления. Одно заключалось в том, что Сюаньюань Чжи потерял слишком много крови, а другое – самое важно: в голове Сюаньюань Чжи было инородное тело, которое напоминало кусок железа.

Оно было всего лишь размером с ноготок и находилось в мозгу у Сюаньюань Чжи. Его невозможно было разглядеть невооруженным глазом/

«Он действительно… везучий». Если бы он не повстречал ее, Сюаньюань Чжи ждала бы смерть. Обычные доктора не владели специальным оборудованием, так что они не смогли бы найти это инородное тело в мозгу Сюаньюань Чжи.

Если настоящую причину болезти не обнаружить, не только доктора постеряют время на лечение, но будут лечить неправильными методами.

«Ванфэй, старшего принца можно спасти?» – Выжидательно спросил доктор Ши, услышав слова Линь Чуцзю.

«Я пока не уверена, но это не такая большая проблема. Прикажите кому-нибудь сделать приготовления, и предоставьте ему чистую и сухую палатку. В этом месте нельзя оставаться раненому». Линь Чузцю убрала руку и оглядела палатку. Она не увидела тряпки, которой можно было бы вытереть руки, так что она протянула руку и попросила доктора Ши: «Принесите мне чистый платок».

«Платок? Ничего… если он будет сделан из марли?» Доктор Ши был простым человеком, так откуда бы он взял нечто такое утонченное, как платок?

«Хорошо, давайте его сюда». Линь Чузцю не была привередливой, она взяла марлю и тщательно вытерла руки.

Когда доктор Ши увидел это, уголки его губ слегка дрогнули: Это правда… Не то чтобы я так не делаю, но ванъе и ванфэй разные.

После того как она тщательно вытерла начисто руки, Линь Чуцзю отошла в сторону, чтобы доктор Ши смог подготовить перевозку Сюаньюань Чжи. Что же до того, где найти чистую палатку – это не было заботой Линь Чуцзю.

Если ей все придется делать самой, какой толк быть принцессой, верно?

Прежде чем доктор Ши смог найти место, куда положить Сюаньюань Чжи, солжат Цзиньувэй пришел с аптечкой Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю взяла ее, открыла, и обнаружила, что в ней был инструмент для забора крови. Она удовлетворенно кивнула, затем попросила солдата Цзиньувэй найти нескольких сильных мужчин, которые не промокли под дождем вчера. Она хотела взять у них кровь.

Что же до анализа крови?

Это было необязательно. Она возьмет кровь у четырех или пяти человек, а потом протестирует ее, выберет подходящую, и положен неподходящую в банк крови в медицинской системе.

В отношении вероятности, если у Сюаньюань Чжи в жилах не течет кровь панды, по крайней мере кровь одного или двух человек ему подойдет.

Конечно, она не исключала вероятности, что из четырех или пяти человек, у которых она возьмет кровь, никакая не подойдет Сюаньюань Чжи.

Однако, если ее постигнет неудача, она об этом узнает!

Будьте готовы. Повиновение

В армии было не много вещей, только много людей. Солдат Цзиньувэй быстро привел людей, которых просила Линь Чуцзю, и не одного-двух, а целых десять, чтобы Линь Чуцзю было удобнее выбирать.

У Линь Чузцю было немного требований к этим людям: главное, чтобы они были здоровы и не болели в последние три месяца. Эти десять человек были специально отобраны солдатом Цзиньувэй, так что все соответствовали требованиям.

При таком идеальном количестве Линь Чуцзю оставила всех десятерых человек, и каждый из них сдал 200 кубиков крови. Можно было сказать, что эти люди без проблем могли бы пожертвовать и 400 кубиков, но…

Хотя в армии ели достаточно, питание там было недостаточно хорошим, так что оно не поспевало бы. Если бы она взяла 400 кубиков, эти люди неизбежно чувствовали бы слабость долгое время.

После того, как кровь была взята, Линь Чузцю сказала солдату Цзиньувэй, чтобы он велел приготовить кастрюлю похлебки для этих десяти человек, а необходимые продукты будут предоставлены ею.

Ее еда в лагере была такой же, как у Сяо Тяньяо. В ее блюдах было мясо и другие продукты. Хотя их было немного, не будет проблемой, если она поделится порцией своей еды с этими людьми.

Когда десять человек услышали слова Линь Чуцзю, они снова и снова покачали головами и сказали: «Ванфэй, в этом нет нужды». Они были рады помочь своей принцессе, как они могли забирать ее еду.

«Это то, чего вы заслуживаете. Если вы продолжите отказываться, тогда… что ж, это приказ, слышали?» Она была занята проведением анализов крови, так что ей некогда было с ними говорить.

«Да, ванфэй». Десять человек все еще были смущены. Их лица покраснели, но они не смели больше отказываться. Долг солдат – повиноваться приказам.

Взяв кровь и отослав людей обратно, Линь Чуцзю немедленно пошла в комнату, куда отнесли Сюаньюань Чжи. Она огляделась и была вполне удовлетворена тамошней ситуацией.

Солдат Цзиньувэй вспомнил о каменной тюрьме, когда он не смог найти палатку, удовлетворяющую требованиям Линь Чуцзю. Чтобы Линь Чуцзю была довольна, солдат также специально вскипятил воду и вымыл каменную тюрьму.

Теперь, хотя внутри было темно и холодно, обстановка там была лучше, чем в темной и сырой палатке. По крайней мере Линь Чуцзю была очень довольна.

Однако Линь Чуцзю была довольна только комнатой. Линь Чуцзю не была довольна освещением внутри. Там было слишком темно. Там не то что было невозможно проводить операцию, а если провести там долгое время, можно было впасть в депрессию и тревогу.

«Принесите сюда факел». Линь Чуцзю хотела зажечь свечу, но, подумав о пламени свечи с ноготок, она решила изменить решение.

«Есть», – солдат Цзиньувэй развернулся и вышел, а Линь Чуцзю пошла мыть руки, затем достала хирургический халат и перчатки из медицинской системы и надела их.

Когда все было готово, Линь Чуцзю использовала иглу, чтобы взять кровь у Сюаньюань Чжи, написала на ней маленький значок, а потом использовала полоску для анализа крови, чтобы узнать группу крови Сюаньюань Чжи.

Ей повезло, что у Сюаньюань Чжи не был редкий тип крови, как у панды. У него была просто обычная третья группа крови. Подтвердив группу крови Сюаньюань Чжи, Линь Чуцзю занялась определением группы крови десяти доноров.

Кто знает, была ли это удача Линь Чуцзю, но из десяти человек, у которых она взяла кровь, пятеро имели третью группу, четверо – первую группу, и один – вторую. Людей с четвертой группой не было.

Таким образом, у Линь Чуцзю было 1000 кубиков третьей группы крови на руках, так что она могла не волноваться о том, что у нее закончится кровь.

Пометив пакеты с кровью, Линь Чуцзю отделила нужные пакеты крови от ненужных.

Через некоторое время солдат Цзиньувэй вошел с факелом. По просьбе Линь Чуцзю факелы были зажжены по всей комнате. Каменная комната моментально осветилась и температура в ней поднялась.

«Хорошо, вы все выйдите и сторожите снаружи. Никому не разрешается входить без моего приказа, даже ванъе. Понятно?» Линь Чузцю подчеркнула последнее предложение особо. Если он не дурак, он поймет, что она имеет в вижу.

Лицо солдата Цзиньувэй моментально изменило выражение, но он, не колеблясь, кивнул головой. Ему не нужно было, чтобы Линь Чуцзю повторяла свои слова, он повернулся и отправился охранять.

После того как солдат Цзиньувэй вышел, Линь Чуцзю взяла кусок черной ткани и завесила единственное окно, а затем начала лечить Сюаньюань Чжи.

У Сюаньюань Чжи был инородный предмет в задней части головы. Чтобы удалить его, ему нужна была краниотомия. Во время предыдущего осмотра Линь Чуцзю узнала размер и расположение инородного тела. В время анализа крови Линь Чуцзю уже обдумала план операции.

После того как она дала Сюаньюань Чжи наркоз, Линь Чуцзю влила ему кровь и питательный раствор, чтобы у него было достаточно сил, чтобы пережить операцию.

Она не хотела, чтобы Сюаньюань Чжи умер от какого-нибудь несчастного случая, прежде чем операция будет закончена.

Пока анестезия не подействовала, Линь Чуцзю не теряла времени даром. Она начала готовить оборудование и медикаменты, необходимые для операции, и вскоре стол был готов. К счастью, в каменной комнате больше никого не было. Иначе, увидев, как Линь Чуцзю достает столько вещей из воздуха, большинство из них сочли бы ее чудовищем.

Оборудование и лекарства были готовы, но анестезия еще не подействовала, так что Линь Чуцзю пришлось еще подождать, обдумывая процесс операции, возможные проблемы во время нее и ее ответные действия…

Это был не первый раз, когда Линь Чуцзю проводила краниотомию, но это был первый раз, когда она делала ее одна. Она немного нервничала.

«Ох, это и впрямь тяжко – не иметь ассистента на операции». Одному человеку приходилось делать несколько дел сразу, и, если она потеряет концентрацию во время операции, вся операция может провалиться. Ценой неудачной операции было то, что Сюаньюань Чжи умрет на операционном столе и у нее на руках.

Думая об этом таким образом, Линь Чуцзю почувствовала еще больше давления. Ей даже подумалось, что она вела себя слишком импульсивно, взявшись спасать Сюаньюань Чжи. Если операция не увенчается успехом, разве она не станет убийцей Сюаньюань Чжи и преступницей из Восточной страны?

«Ох… Не знаю, не поздно ли теперь отступить». Линь Чуцзю грустно посмотрела на Сюаньюань Чжи. В ее глазах отражалась вся внутренняя борьба.

Она была эгоистичной. Когда-то она выбрала медицину не для того, чтобы исцелять болезни и спасать людей, а потому что зарплаты врачей были высокими. Она хорошо училась, поэтому пошла в медцинский.

Однако, как бы эгоистична она ни была, ока все-таки была человеком. Даже если бы она могла, она не стала бы смотреть, как жизнь утекает у нее между пальцами.

Не говоря уже о том, что она могла вылечить Сюаньюань Чжи. Если она сдастся, Сюаньюань Чжи точно умрет.

А если Сюаньюань Чжи умрет у них в лагере, Центральная империя не простим им. Будет жестокое сражение и она будет заклеймена как преступница.

«Это так досадно. Я ненавижу его на законных основаниях. Ясное дело, я не хочу его лечить, но из-за тех сил, которые стоят за ним, мне приходится». Думая он людях и вещах, с которыми она сталкивалась в своей прошлой жизни, Линь Чуцзю испытывала еще большую досаду. Такое состояние не подходило для операции…

Небо. Влияние принцессы ужасно

Профессия доктора отличалась от любой другой профессии. Многие пациенты не могли

ждать. Врачи не могли отказаться лечить пациента из-за плохого настроения, и плохое

настроение не могло быть причиной провала операции.

Чтобы не допустить ошибки в работе, каждый доктор умер приспосабливать свое

настроение, и Линь Чуцзю не была исключением. Каким бы плохим ни было ее

настроение, она могла привести свое настроение в норму в кратчайший срок,

приспособить свои мысли и лечить пациентов в наилучших условиях.

Линь Чуцзю понимала, что ее настроение было неправильным, так что она немедленно

отложила работу, развернулась и вышла наружу.

Ее способом настроиться было ходить кругами. Ходить по кругу, пока она не успокоится.

В нормальных обстоятельствах, Линь Чуцзю могла успокоиться, пройдя двенадцать или

двадцать кругов. Этот раз не был исключением. Линь Чуцзю прошла на улице двадцать

кругов и успокоилась, но…

Как только она закончила ходить, она обнаружила, что окружена людьми. К счастью,

зевак было не очень много – всего дюжина или около того, и когда эти люди встречались

с ней взглядом, они смущенно убегали, не давая ей возможности заговорить.

Линь Чуцзю стояла там и молча смотрела в небо. Небо все еще было угрюмым, но ее

настроение значительно улучшилось, и она могла проводить операцию Сюаньюань Чжи

спокойно. Что же до того, будет ли операция успешной или нет – Линь Чуцзю больше не

чувствовала этого давления.

Ее медицинские навыки были мирового уровня. Если она не сможет вылечить Сюаньюань

Чжи, значит, он обречен умереть. Без нее Сюаньюань Чэи умер бы рано, и восточная

страна смогла бы избежать войны с Центральной империей.

После того как она постояла так, глядя в небо, еще полминуты, настроение Линь Чуцзю

окончательно выровнялось.Когда она собиралась вернуться в каменную тюрьму, она

повернула голову и обнаружила, что недалеко от нее много солдат тоже смотрят в небо.

Даже солдаты Цзиньувэй, охранявшие каменную тюрьму, тоже смотрели в небо.

«Что там на небе?» Линь Чуцзю сначала удивилась, потом снова посмотрела вверх, но

кроме серого неба, там ничего не было.

«А?» Солдат Цзиньувэй, который «изучал» небо, был ошеломлен, когда услышал слова

Линь Чуцзю. Линь Чуцзю мнова терпеливо спросила. Солдат Цзиньувэй был потрясен, но

не знал, что ответить.

Разве их принцесса не смотрела в небо долгое время? Почему она все равно их

спрашивает?

Линь Чуцзю увидела пустоту на лице собеседника и удивилась: «Вы не знаете? Тогда на

что вы смотрите?»

«Я… я…» Солдат Цзиньувэй был готов расплакаться. Разве он мог сказать принцессе, что

смотрел на небо, потому что она туда смотрела?

«А что они? На что они смотрят?» – Линь Чуцзю указала позади себя. Там было по

крайней мере тысяча человек, глядящих в небо с серьезным видом.

«Нет-нет, я не знаю». Солдату Цзиньувэй очень хотелось заплакать прямо сейчас.

Все увидели, как их принцесса смотрит в небо, так что все последовали за ней. Но их

принцесса теперь спрашивала их, на что они смотрели. Как им на это ответить?

Ему тоже хотелось спросить принцессу, что было там, в небе.

«Ох…» Линь Чузцю не была любопытна. Спросив дважды и не получив ответа, она

перестала спрашивать. «Я пойду внутрь, помните мои слова: никому нельзя входить без

моего приказа. Даже ванъе не исключение».

«Да». На этот раз солдат Цзиньувэй почувствовал облегчение.

Линь Чуцзю открыла дверь и, войдя, заперла. Люди у нее за спиной, за исключением

солдата, который охранял, все еще стояли, подняв головы и уставившись в небо.

Когда Сяо Тяньяо, Мо Цинфэн и Лю Бай вернулись, они увидели длинную вереницу

людей, стоявших в каменной тюрьмы. Эти солдаты, независимо от статуса или ранга,

стояли там, глядя в небо, и к ним присоединялось все больше людей.

«Что вы делаете?» Лю Бай посмотрел на небо с озадаченным видом. – «Что там в небе?»

«Я ничего не вижу», – Мо Цинфэн тоже посмотрел вверх и удивился.

Сяо Тяньяо тоже остановился, глянул в небо и не нашел ничего необычного, затем

продолжил идти вперед и сказал: «Идите спросите, на что они смотрят». Должна же быть

причина, чтобы так много людей одновременно смотрели в небо.

«Есть». Лю Бай мигом метнулся к краю толпы, похлопал последнего человека по плечу и

спросил: «На что вы смотрите?»

«А? Я не знаю. Я просто увидел, что они все смотрят», – машинально ответил солдат.

Когда он увидел, что спросившим был Лю Бай, он вздрогнул и поспешно отдал честь, но

Лю Бай перебил его: «Церемонии ни к чему».

Переходя от одного солдата к другому, Лю Бай продолжал задавать вопросы, но

полученные ответы были такими же: «Я тоже не знаю, я увидел, что они все смотрят».

Он спросил человека впереди, но не получил иного ответа, что еще более озадачило Лю

Бая.

Солдат, стоявший впереди, ответил: «Ванфэй прошла здесь двенадцать кругов ранее, а

затем она долго глядела на небо. Я полагаю, ванфэй, должно быть увидела что-нибудь,

поэтому я последовал ее примеру. Но я ничего не увидел. Это потому что я не прошел

двенадцать кругов?»

Услышав этот ответ, Лю Бай помрачнел.

Никто из них не знал, на что они смотрят, но все смотрели в небо, как дураки, это было

поистине… глупо. И, когда он подумал, что он тоже был глуп, потому что смотрел в небо

долгое время, Лю Бай еще больше расстроился.

Однако то, что сказал солдат, тоже имело смысл. Их принцесса стояла, уставившись в

небо – что же она видела?

«Где ванфэй сейчас?» Лю Бай чувствовал себя неспокойно, но он также знал, что Линь

Чуцзю не хочет его видеть. Ему хотелось знать ответ, так что ему оставалось только

просить Мо Цинфэна о помощи.

«Внутри». Солдат показал на каменную тюрьму. Лю Бай быстро подошел тцда, но

солдаты, охранявшие с обеих сторон, остановили его: «Ванфэй приказала никого не

впускать».

Когда Лю Бац это услышал, он молча отступил на шаг назад и спросил: «Что ванфэй там

делает?»

Поскольку Линь Чуцзю спасла Лю Бая в прошлый раз, его отношение к ней изменилось.

Хотя он все еще не уважал ее так же, как Сяо Тяньяо, он не относился к ней так плохо, как

раньше.

«Старший принц Центральной империи серьезно болен. Ванфэй лечит его внутри».

Солдат Цзиньувэй не стал скрывать это, и не было нужды это скрывать.

«Что? Ванфэй лечит старшего принца?» Когда Лю Бай это услышал, его голос внезапно

стал громче. Солдат Цзиньувэй вздрогнул и побледнел: «Молодой господин Лю, да. Что-

то не так?» Возможно ли, что их принцесса – шпионка? Она собирается убить старшего

принца?

«Конечно, есть проблема, и очень большая. Как же вы охраняете принцессу? Разве вы не

знаете, что она не оправилась от своей тяжелой болезни? В таких обстоятельствах вы

попросили принцессу лечить старшего принца? Если она утомится и умрет, вы будете

отвечать за последствия?» Лю Бай яростно смотрел на солдата Цзиньувэй, но он не

решался вломиться в дверь. Он мог только повернуться и пойти искать Сяо Тяньяо,

надеясь, что Сяо Тяньяо сможет вывести оттуда Линь Чуцзю, чтобы она не

переутомилась…

Неприятности. Одна ошибка

Сяо Тяньяо вернулся в главный шатёр, но не увидел Линь Чуцзю. Он знал, что Линь

Чуцзю, должно быть, нашла, чем заняться.

Поэтому Сяо Тяньяо совсем не удивился, когда он услышал доклад Лю Бая, о том, что эта

женщина не могла сидеть без дела.

«Пусть все разойдутся», — Сяо Тяньяо не пошёл забирать Линь Чуцзю, как думал Лю Бай.

Однако он приказал Лю Баю окружить помещение и велеть всем солдатам, которые глупо

глядели в небо, разойтись.

«Да, ваше высочество», — Лю Бай поклонился и, видя, что у Сяо Тяньяо нет других

приказов, снова напомнил: «Ванъе, доктор Чжу сказал, что ванфэй очень слаба, и старший

принц в очень тяжело состоянии».

Это также означало, что их принцесса была нездорова и не могла лечить Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи был в серьезном состоянии, даже если их принцесса сможет

продержаться во время лечения Сюаньюань Чжи, она, возможно, не сможет его вылечить.

Люди очень странные создания. Если бы Линь Чуцзю изначально не стала лечить

Сюаньюань Чжи, то смерть Сюаньюань Чжи, не имела бы никакого отношения к Линь

Чуцзю, но если Линь Чуцзю займётся его лечением и не сможет ничего сделать, тогда…

Никто не будет думать, что Сюаньюань Чжи умер, потому что был серьезно ранен. Они

будут считать, что медицинские навыки Линь Чуцзю не были хороши и она не смогла его

вылечить и случайным образом убила Сюаньюань Чжи.

Лю Бай сказал это перед Сяо Тяньяо, естественно, надеясь, что Сяо Тяньяо предпримет

какие-то действия и вытащит Линь Чуцзю из этого безобразия. Иначе Линь Чуцзю будет

виновна в смерти Сюаньюань Чжи, и в будущем у нее будут неприятности.

Сяо Тяньяо понимал намерения Лю Бая, ну и что с того?

Его женщина может делать все, что ей заблагорассудится. Даже если неприятности

продолжаться, это будет его дело.

Даже когда он давно закончил говорить, Сяо Тяньяо даже не поднял головы, его взгляд

был устремлен на письмо, которое он держал в руках. Лю Бай беспомощно сдался, когда

увидел это.

Когда он снова пришел к каменной тюрьме, он распустил людей и стал снаружи с

солдатами Цзиньувэй. Однако вместо того чтобы охранять, он погрузился в размышления.

Он думал о том, как вытащит отсюда Линь Чуцзю, если Сюаньюань Чжи умрет.

Это была задача для мышления, и это была задача, непосильная для Лю Бая. Лю Бай стоял

снаружи и думал об этом долгое время, но он не мог придумать решения. Несколько раз

ему хотелось спросить Мо Цинфэна, но он волновался, что, как только он отойдет, Лнь

Чуцзю выйдет из каменной тюрьмы и сообщит, что Сюаньюань Чжи мертв, и тогда он

пропустит лучшее время для объяснений.

«Это очень досадно». Чем больше он об этом думал, тем больше он отчаивался найти

хорошее решение. Лю Бай раздраженно схватил себя за волосы: «Почему ванфэй не

может просто оставаться в стороне? Каждый раз, когда происходит важное событие, она

не боится соваться туда и устраивать неприятности».

Пока Лю Бай жаловался на Линь Чуцзю, Линь Чуцзю проводила краниотомию

Сюаньюань Чжи. К этому моменту она наполовину закончила операцию. Линь Чуцзю

удалила заднюю часть черепа и сняла мозговые оболочки и в данный момент исказал

металлический осколок, застрявший в мозгу Сюаньюань Чжи.

Металлический осколок найти было нетрудно. Медицинская система уже провела КТ

Сюаньюань Чжи ранее. Линь Чуцзю знала, где находился осколок, но…

Его было легко найти, но нелегко достать. Осколок застрял в черепных нервах. Черепные

нервы нельзя было повредить при удалении. Так что это действительно была тонкая

работа.

«Хм…» Увидев местоположение осколка, Линь Чуцзю выдохнула с облегчением и слегка

приподняла голову, чтобы не дать каплям пота упасть с ее лба.

У нее не было ассистента хирурга и медицинского персонала. Все нужно было делать

самой. Линь Чуцзю торопилась, поэтому много потела.

Капли пота со лба текли по ее щекам и скапливались на ресницах. Линь Чуцзю несколько

раз моргнула, чтобы ее зрение ничто не затмевало, и чтобы операция не провалилась из-за

нескольких капель пота.

В этот момент операция достигла критического момента. Линь Чуцзю была в очень

хорошем состоянии. Она не могла остановиться и не хотела останавливаться.

Сделав глубокий вдох и слегка ослабив напряжение в эмоциях и мыслях, Линь Чуцзю

снова погрузилась в свою высоконапряженную работу.

Осколок металла застрял в черепном нерве, и можно ли его было вытащить, не повредив

нерв, зависело от мастерства и опыта врача. Что касается опыта, Линь Чуцзю его немного

не хватало, но относительно медицинских навыков мало кто мог с ней сравниться.

Ее руки были созданы, чтобы держать ножи. Она могла убивать или спасать людей. Нож в

ее руках была как живой. Она, казалось, могла контролировать скальпель и позволять ему

следовать за ее сердцем.

Даже несмотря на то, что она переродилась в этом мире, она принесла с собой эту

способность. Хотя руки первой владелицы тела были не такими безупречными, как ее

прежние, они были почти такими же и более способными, чем у обычных людей.

С такими руками, которые от природы подходили для того, чтобы держать скальпель,

уровень успеха Линь Чуцзю был как минимум на 10% выше, чем у других на такой же

операции.

Во время операции это достижение часто бывало порогом, который определял жизнь или

смерть. В какой-то момент у нее была способность вернуть мертвого к жизни.

Если бы не некомпетентность обычных людей, она не смогла бы сделать себе имя в сфере

медицины в юном возрасте и получить определенный социальный статус.

Надев очки-микроскоп, Линь Чуцзю взяла самый маленький скальпель, сделала очень

маленький разрез, который был невидим невооруженным глазом, а затем… сменила

скальпель на пинцет, осторожно обходя черепной нерв, обхватила осколок железа и

вытащила его очень медленными движениями.

Операция была не только тонкой работой, но еще и искусством. Если бы кто-нибудь в

этот момент наблюдал, они бы нашли, что Линь Чуцзю, стоявшая перед операционным

сторон, нахмурив брови и серьезно доставая фрагмент металла, была невероятно красива.

Особенно ее движения, которые были еще боле захватывающими. Зрители бы точно

забыли дышать. Они боялись бы, что, если вздохнут, то потревожат ее и разрушат эту

красоту.

Оставалось пройти расстояние всего в ноготь. Если бы обычный человек увидел металл

внутри, он ни за что бы не поверил, что кто-то сможет вытащить эту штуку, не уничтожив

ткани, но… Линь Чуцзюэто сделала!

Она это сделала!

Использовав тончайший пинцет, она обхватила кусочек железа, вытащила его потихоньку,

а потом остановилась в одном миллиметре от черепного нерва.

Если бы кто-нибудь наблюдал, он бы точно выразил мнение, что Линь Чуцзю никак не

сможет достать фрагмент без вреда.

Действительно, Линь Чуцзю не могла этого сделать, и ей не нужно было это делать,

потому что у нее был выбор получше!

Пока кусочек железа был еще там, левая рука Линь Чуцзю шевельнулась!

Линь Чуцзю также держала маленький пинцет в своей левой руке. Когда ее правая рука не

двигалась, ее левая рука взяла фрагмент металла под другим углом и вытащила его…

Без ассистента она будет сама себе ассистентом. Если правая рука не может делать все,

тогда ее левая рука вступит в работу.

Ее левая и правая руки могли одинаково хорошо держать скальпель в прошлой жизни.

Однако это тело этого не могло, поэтому, когда она попала в этот мир, ее левая рука стала

не такой гибкой, как прежде. Ну, по крайней мере, не такой гибкой, как правая.

К счастью, она долго тренировалась. Хотя ее левая рука еще не достигла прежнего

состояния, она могла ассистировать правой во время операции.

В отсутствие ассистента хирурга ее левая рука была более полезна. К примеру, теперь,

если бы левая рука не пришла на помощь, она не смогла бы достать металлический

фрагмент вовсе.

*Дзынь* – металлический фрагмент упал на безупречный стальной поднос с чистым

звуком. Этот звук также означал одно. И при взгляде на фрагмент, стало ясно, что это…

Сонный. Не может держаться

Операция была успешной!

Нет!

На этом этапе еще рано было говорить о том, что операция прошла успешно. В конце концов, Линь Чуцзю еще не очистила и не зашила рану.

Однако после успешного удаления осколка железа из мозга Сюаньюань Чжи можно было сказать, что операция была завершена на 90%, или даже больше, потому что Линь Чуцзю не только выполнила самую тяжелую часть, но и сделала это идеально.

Достав осколок железа, Линь Чуцзю выдохнула с облегчением. Это был первый раз, когда она проводила краниотомию одна, и это было сделано прекрасно. Линь Чуцзю была очень довольна и полагала, что сможет делать ее еще лучше в будущем.

После того как она трудилась почти два часа, и ее руки занимались мелкими ранами, было неизбежно, что руки Линь Чуцзю начнут затекать. Такие страдания могли закалять.

Линь Чуцзю разобралась с раной, восстановила черепные нервы и череп – оно за другим. Это было не слишком сложно, но она должна была быть очень осторожной. Никто не мог сделать эту работу, кроме нее.

Доктора, которые оставляют что-то типа марли, бинтов, ваты или даже ножниц внутри пациента, далеко не уедут.

Вылечив рану, Линь Чуцзю обмотала слоем бинта голову Сюаньюань Чжи, чтобы он не мог снова повредить голову.

В этот момент можно было сказать, что операция была завершена. Что же до того, будут ли побочные эффекты или осложнения, сейчас это нельзя было проконтролировать.

Линь Чуцзю поменяла пакет с кровью и бутылку для капельницы во время операции, и теперь там была еще половина, так что пока что на них можно было не обращать внимания.

Линь Чуцзю еще раз воспользовалась медицинской системой, чтобы проверить жизненные признаки Сюаньюань Чжи. Подтвердив, что ничего необычного нет, Линь Чуцзю быстро отложила хирургическое оборудование.

Чтобы сделать краниотомию, нужно обнажить заднюю часть черепа. Для этого процесса нужна была пила и электродрель. Разумеется, не такая пила и дрель, какие люди используют в обычное время, а специальное медицинское оборудование.

Чтобы включить дрель и пилу, ей нужен был маленький генератор. Это были вещи, которые нельзя было показывать. До операции Линь Чуцзю не могла их убрать. Теперь, когда операция была окончена, она убрала их немедленно.

Убрав оборудование, Линь Чуцзю вколола Сюаньюань Чжи антидот, чтобы избавиться от остатков яда в его организме.

Сюаньюань Чжи испытал пищевое отравление. Она не знала, была ли это заслуга императорского доктора Чжу или доктора Чжи, но эффект противоядия, которое дале они, тоже был очень хорош.

После того как Линь Чуцзю закончила, в капельнице осталось совсем немного, и пакет с кровью был пуст. Линь Чуцзю не успела даже вздохнуть, и подбежала ближе, чтобы вытащить иглу из Сюаньюань Чжи.

Достав иглу, Линь Чуцзю снова помысла операционный стол. Помимо испачканного кровью бинта, остальные вещи, которые могли возбудить подозрения, были убрали в коробку и спрятаны в медицинскую систему.

Чтобы Сюаньюань Чжи не проснулся и не испытал сильной боли из-за операции, Линь Чуцзю дала ему обезболивающие, а затем терпеливо уложила его.

Линь Чуцзю не знала, что Сюаньюань Чжи, который должен был проснуться через два часа, проснулся, когда она вколола обезболивающее, но он еще не до конца пришел в себя в тот момент. Его тело было очень слабым, так что он еще долго не мог открыть глаза. Затем он смутно различил Линь Чуцзю, которая деловито ходила взад-вперед в свете свечи.

Линь Чуцзю?

Сюаньюань Чжи приоткрыл рот, но не мог произнести ни звука, и не мог держать глаза открытыми.

Линь Чуцзю повернулась и увидела запекшиеся губы Сюаньюань Чжи. Она повернула голову, взяла воду со стола, промочила губку в воде и отерла губы Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи хотел пить в это время. Хотя там была лишь капля воды, Сюаньюань Чжи отчаянно втянул ее, но Линь Чуцзю только промочила ему губы и не дала ему попить воды.

«В вашем нынешнем состоянии вам не следует пить больше воды», – сказала Линь Чуцзю, но осознала, что Сюаньюань Чжи совсем ее не слышал. Она невольно усмехнулась: «Я привыкла к тому, что в операционной всегда несколько человек, но тут я внезапно одна, и от этого мне одиноко». Здесь не было даже ни одного человека, с кем она могла бы поделиться своими достижениями.

Линь Чуцзю повернулась, поставила стакан с водой на стол и стала готовить Сюаньюань Чжи лекарство.

Сюаньюань Чжи снова открыл глаза, но он мог видеть только спину Линь Чуцзю, которая чем-то деловито занималась.

Что вообще Линь Чуцзю делает? Она хочет меня убить?

Сюаньюань Чжи пялился на фигуру Линь Чуцзю, терзаемый сомнениями. У него в голове невольно возникло множество вопросов.

У него не было сил. Он не знал, что за фокус она с ним сотворила. Он не мог пошевелиться, но его разум был ясен. Видя, как занята Линь Чуцзю, он не думал, что она собирается убить его.

Можно было сказать, что он сейчас чувствовал себя как рыба перед разделыванием. Если Линь Чуцзю хотела лишить его жизни, то он не мог сопротивляться. Но если Линь Чуцзю не хотела лишать его жизни, зачем тогда загонять его в ловушку?

После долгих раздумий над этим Сюаньюань Чжи так и не придумал ответа. Его последним воспоминанием перед тем, как он проснулся, было о том, что он ударился головой о железо, а потом он потерял сознание и впал в кому.

Временами несколько картин проносились у него в мыслях, но он не знал, были ли они реальностью или сном.

Поскольку он не мог понять этого, он перестал об этом думать. Всему свое время. Он ничего не мог сделать в его нынешнем положении. Он мог только наблюдать, что делает Линь Чуцзю.

Чтобы не дать ей узнать, что он проснулся, Сюаньюань Чжи закрыл глаза опять и притворился, что он в коме. Но на самом деле он знал обо всем, что происходило в окружающем мире в этот момент.

Линь Чуцзю приготовила лекарство, которое было нужно Сюаньюань Чжи и сняла внешнюю упаковку, после чего подошла к двери и открыла ее.

Когда дверь открылась, луч солнца ослепил Линь Чуцзю и заставил ее закрыть глаза. Линь Чуцзю было подняла руку и закрылась от света.

Оказалось, что солнце уже взошло высоко.

Линь Чуцзю, которая стояла в луче света, была окружена сиянием. Она стояла у двери в белых одеждах, что делало ее похожей на бессмертного ангела, окутанного священным светом.

За дверью солдат Цзиньувэй и Лю Бай на мгновение были ошеломлены, затем шагнули вперед, и солдат спросил: «Ванфэй, старший принц в порядке?»

«Ванфэй, вы в порядке?» – Лю Бай задал другой вопрос.

Линь Чуцзю не ответила сразу, а подождала, пока ее глаза привыкнут к свету снаружи, затем сказала: «Старший принц в порядке, он проснется по крайней мере, через два часа. Пусть двое учеников доктора тщательно за ним ухаживают. Если что-то случится, найдите меня немедленно».

«Старший принц в порядке? Это прекрасно. Я знал, что ванфэй справится. Ванфэй живая бессмертная фея». Солдат Цзиньувэй пытался приблизиться к Сяо Тяньяо, но тот был мрачным и равнодушным. Но теперь он не мог сдерживаться, он был так счастлив, что кричал.

Даже Лю Бай вздохнул с облегчением, но прежде чем он успел обрадоваться, он понял, что с Линь Чуцзю что-то было не так.

«Ванфйэ, вы в порядке?» Лю Бай внимательно следил за состоянием Линь Чуцзю, так что он взволнованно спросил ее, когда Линь Чуцзю пошатнулась.

«Я…» – Линь Чуцзю открыла рот и хотела что-то сказать, но не смогла. Она протянула руку, чтобы за что-нибудь схватиться, но ей показалось, будто она ступила на гору ваты. Ее руки не чувствовали ничего, на что она могла бы опереться, а ее ноги стали бесполезны.

Она не чувствовала усталости во время операции, но после операции Линь Чуцзю почувствовала, что измождена.

Ее организм все еще был в плохом состоянии. Краниотомия была не только очень напряженной, но также и физически затратной. У нее, похоже, было мало сил.

В глазах у Линь Чуцзю потемнело, она покачнулась и упала…

Глупо. Недоволен

Без предупреждения Линь Чуцзю упала головой вниз!

«Ванфэй!» Солдата Цзиньувэй это застало врасплох, он бросился вперед подхватить Линь Чуцзю, но кто-то был на шаг быстрее его.

«Ванфэй, вы в порядке?» Человеком, который подхватил Линь Чуцзю, был Лю Байю Если бы не его быстрая реакция, Линь Чуцзю упала бы на землю.

«Ванфэй потеряла сознание». Солдат Цзиньувэй подошел ближе. Линь Чуцзю не отозвалась после того как они окликнули несколько раз, так что он высказал смелое предположение.

«Иди позови врача, я отнесу ванфэй в шатер». Лю Бай поднял Линь Чуцзю и пошел к главному шатру.

«Лю…» Солдат Цзиньувэй хотел было сказать Лю Баю найти носилки, иначе их принц рассердится, когда увидит, что он держит принцессу, но…

Лю Бай был так быстр, что солдат Цзиньувэй не успел даже слова сказать, а Лю Бай уже исчез с принцессой на руках.

«Что ж, двум смертям не бывать. Молодой господин Лю, я пытался, как мог», – солдат Цзиньувэй вздохнул и повернулся, чтобы найти доктора Ши.

Помимо императорского доктора Чжу, доктор Ши был лучшим доктором в армии. Ну, он был лишь немного лучше других военных докторов. Никто не мог сравниться с императорским доктором Чжу.

Лю Бай прижал Линь Чуцзю к себе и побежал вперед. Он волновался в этот момент лишь о безопасности Линь Чуцзю. Он не думал больше ни о чем, так что, когда перед главным шатром его остановил солдат Цзиньувэй, Лю Бай не обратил на него никакого внимания:

«Уйдите с дороги, ванфэй упала в обморок».

«Лю…» Солдат Цзиньувэй, который охранял снаружи, мог лишь смотреть, как Лю Бай бросился внутрь с Линь Чуцзю на руках. Он хотел предупредить Лю Бая, что внутри был их принц, но у него не было шанса это сделать.

Как движение снаружи шатра могло ускользнуть от слуха Сяо Тяньяо? Лю Бай понял это, только когда Сяо Тяньяо приблизился. Когда Лю Бай произнес свои слова, Сяо Тяньяо выскочил на улицу, как ветер, поднял ноги…

*Бум* – Лю Бай получил пинок в живот и отлетел назад. Он выронил Линь Чуцзю, которую держал в руках. Лю Бай был в шоке. «Ван…»

Как только он выкрикнул это слово, он увидел, что Сяо Тяньяо поймал Линь Чуцзю. Лю Бай выдохнул с облегчением, а потом с громким звуком упал на землю. Даже солдат Цзиньувэй закричал из-за него.

Однако Лю Бая, казалось, это не побеспокоило. Он поднялся с земли и поковылял к Сяо Тяньяо: «Ванъе, ванфэй в порядке:»

«Хм…» Сяо Тяньяо холодно и яростно посмотрел на Лю Бая, затем развернулся и вошел в шатер с Линь Чуцзю на руках.

«Ваше высочество?» Лю Бай стоял там ошарашенный.

Их принц, казалось, был недоволен. Может ли быть, что что-то не так с черным железом?

Лю Бай был взволнован, так что несмотря на ушибы, он быстро последовал внутрь, но солдат Цзиньувэй остановил его, прежде чем он успел сделать второй шаг: «Молодой господи Лю Бай, пожалуйста, останьтесь». Если они не остановят его, им остается только ждать, что их снимут с должности.

«Что-то случилось? Ванъе как будто в плохом настроении?» Все-таки это был шатер Сяо Тяньяо: Лю Бай не смел врываться внутрь и спросил осторожно.

«После того как господин Лю Бай ушел, никто не приходил к ванъе. То, чтоВанъе в плохом настроении, наверное, связано с обмороком принцессы», – солдат Цзиньувэй хорошо подумал, прежде чем ответил.

Мог ли он сказать Лю Баю, что принц в плохом настроение, скорее всего, из-за того, что увидел, как он бегает по лагерю с принцессой на руках, как будто обнимает ее жену?

Молодой господин Лю Бай, когда вы принесли сюда ванфэй, вы не думали, что она жена принца?

Он мог принести принцессу на носилках или положить ее на землю и привести принца. Зачем было нести ее самому?

Разве он не знает, что между мужчинами и женщинами есть разница?

У солдата было столько слов внутри, что ему хотелось извергнуть их, но, когда он увидел замешательство на лице Лю Бая, как будто он не знал, почему их принц рассердился, он не смог вымолвить ни слова. Лю Бай до сих пор не понял, что это он рассердил принца. Что еще он мог сделать?

«Молодой господи Лю, вы ранены, почему бы вам сперва не сходить к доктору? Ванъе здесь, с ванфэй все будет хорошо». Видя, что Лю Бай стоит неподвижно, солдат Цзиньувэй мягко стал его убеждать, боясь, что их принц рассердится, если увидит его.

«Что ж, я пойду пока». Лю Бай некоторое время помолчал, потом торжественно кивнул головой.

Теперь, когда принц был рядом, с их принцессой все будет в порядке. Ему было бесполезно оставаться здесь.

«Господин Лю Бай, идите медленно». Солдат Цзиньувэй проводил Лю Бая с довольным видом, жалея, что у него не было фейерверков, чтобы отпраздновать это.

Лю Бай ушел, так что, когда их принц выйдет и никого не увидит, он будет в лучшем настроении, верно?

Как всем было известно, когда их принц был в плохом настроении, туго приходилось тем, кто служил ближе всех к нему.

Вскоре после того как Лю Бай ушел, другой солдат Цзиньувэй притащил доктора Ши.

Да, притащили.

Доктор Ши был примерно того же возраста, что и императорский доктор Чжу, но он был не таким энергичным. Он обычно ходил медленно, разве же он мог угнаться за солдатом Цзиньувэй? Солдат Цзиньувэй думал, что он шел слишком медленно и боялся, что это затягивает лечение болезни Линь Чуцзю, так что он взял его прямо за руку и лично потащил его с полдороги.

«Доктор здесь, доктор здесь». Солдат Цзиньувэй не смел даже перевести дыхание и втащил доктора Ши в дверь шатра и только потом отпустил. Как только он отпустил, доктор Ши, который потерял опору, упал на землю.

«Доктор Ши, вы в порядке?» Солдат Цзиньувэй испугался и поспешно поднял его.

«Я… я…» Доктор Ши так устал, что тяжело дышал. Он хотел сказать, что он в порядке, но не мог вымолвить ни слова.

«Доктор Ши, не волнуйтесь, говорите медленно, если хотите что-то сказать, у вас не будет неприятностей». Солдат Цзиньувэй испугался и поспешно успокоил доктора Ши. Некоторое время спустя Доктор Ши успокоился. Но как только он успокоился, он показал пальцем на солдата Цзиньувэй и выругался: «Вы, мерзавцы, торопитесь к своей реинкарнации». Если бы он был достаточно высок, он хотел бы шлепнуть этого человека по лицу.

Поросята, он так стар, а они его так таскают. А если бы что-то случилось по дороге, разве у них не было бы неприятностей?

«Это просто оттого, что мы волновались за ванфэй. Доктор Ши, вы в порядке?» Когда доктор Ши вышел из себя, несколько стражников тоже перепугались.

В армии нельзя было обижать врачей. Иначе, если ты попадешь к нему, когда будешь боле или ранен, ты умрешь печальной смертью.

Не то чтобы военный доктор не стал бы лечить такого человека или не уважал бы его, но он дал бы ему самое горькое лекарство и тыкал бы в раны, что могло убить.

«Я знаю, что вы спешите, но, если бы что-то случилось со мной по дороге, кто пошел бы осматривать ванфэй?» – Доктор Ши сделал вдох и сказал солдатам Цзиньувэй. Те знали, что они были неправы, так что они не стали препираться и дали доктору Ши отчитать себя.

После долгого пребывания в армии не только доктор, но даже слабый ученый стал бы жестоким.

У них не было выбора: после ежедневного пребывания с солдатами, каким бы хорошим ни был их характер и поведение, они были бы измотаны…

Ванъе. Разбойник

Пока доктор Ши был снаружи шатра, он побил солдат не только потому, что был зол, но и потому что они были невежественны и притащили его как животное. Кроме того, он нервничал.

Доктор Ши был самым обычным армейским доктором. Поскольку императорский доктор Чжу, способный доктор находился здесь, он обычно лечил только солдат с простыми ранениями или с простудой и лихорадкой.

До вчерашнего дня доктор Ши никогда не лечил никого рангом выше вице-адмирала. Вчера был первый раз, когда он лечил члена королевской семьи. И это было под руководством доктора Чжу. Ему лишь нужно было приготовить лекарство.

Но даже и так доктор Ши все равно немного нервничал. Однако сегодня солдаты Цзиньувэй притащили его сюда лечить принцессу. Без руководства императорского доктора Чжу доктор Ши очень нервничал. Он стоял около шатра, его ноги дрожали и он не смел войти внутрь.

Чтобы успокоить свою тревогу, доктор Ши накричал на солдат Цзиньувэй, надеясь, что это даст ему мужество встретиться с принцем Сяо и их принцессой. Но он не ожидал, что…

Шум от их драки был таким сильным, что их принц услышал его.

Сяо Тяньяо никогда не закрывал глаза на проступки своих подданных. Но, когда доктор Ши бил и ругал солдат Цзиньувэй, голос Сяо Тяньяо донесся из шатра: «За нарушение военной дисциплины и драку в армии наказание… 30 палок!»

Как будто само время замерло, доктор Ши и солдаты Цзиньувэй застыли на месте. Некоторое время спустя солдаты Цзиньувэй ответили и с шумом бухнулись на колени: «Да, ванъе!»

Не последовало ни объяснений, ни жалоб, как будто Сяо Тяньяо не приказал избить из палками, а просто попросил их запачкамися.

«А я? Меня тоже должны наказать палками?» Доктор Ши увидел, что солдаты Цзиньувэй встали на колени, он не посмел остаться стоять и тоже опустился на колени.

Никто не ответил на такой глупый вопрос. Сяо Тяньяо прямо приказал: «Пусть доктор войдет». Что за глупости, Линь Чуцзю нужен был врач…

«Да-да-да». Ноги доктора Ши дрожали, и он так нервничал, что не мог даже говорить, но он не смел придумать, как унять дрожь, и вбежал в шатер.

Сердца солдат Цзиньувэй немедленно успокоились, когда они увидели, как выглядит доктор Ши.

Хотя быть избитыми тридцатью палками было очень больно, глядя на положение доктора Ши, можно было сказать, что он был еще несчастнее, чем они.

Видя, что кому-то хуже, чем им, они почувствовали удовлетворение.

Солдаты Цзиньувэй спокойно передали доктора Ши своим коллегам, а затем пошли получать свое наказание.

Доктор Ши вошел в шатер, его губы все еще дрожали, и он не мог связно говорить, не то что отдавать честь. Сяо Тяньяо не обратил внимание на его неучтивость, холодно взглянул и указал на Линь Чуцзю, лежащую на кровати, и сказал: «Что с ванфэй».

*Хлоп* Когда его ноги подкосились, доктор Ши снова упал на колени. Сяо Тяньяо нахмурился. Доктор Ши как раз поднял голову и увидел это, так что он так испугался, что быстро поднялся и подошел к кровати, но его ноги снова подкосились после двух шагов, и он снова упал на колени.

На этот раз доктор Ши не стал вставать, он продолжал стоять на коленях, проверяя пульс Линь Чуцзю.

Неизвестно, может, он слишком нервничал, но прошло много времени, а доктор Ши так и не пришел к выводу о состоянии Линь Чуцзю. Сяо Тяньяо нахмурился, когда увидел, что доктор Ши держит руку Линь Чуцзю.

Спустя еще одну палочку ладана терпение Сяо Тяньяо истекло: «Какого черта происходит?» Он хоть настоящий доктор? Или шарлатан, притворяющийся хорошим доктором?

«Ванъе, ванфэй…» Доктор Ши занервничал и запаниковал опять, и он никак не мог проверить пульс.

«Я дам вам времени на еще одну палочку ладана. Если вы так и не поставите диагноз, лучше убирайтесь отсюда». Разумеется, убраться отсюда было не так просто. Доктор Ши очень хотел бы убраться отсюда. У него не было намерений оставаться в армии. Сейчас ему лишь хотелось работать в другом месте.

«Да-да-да». Доктор Ши был готов заплакать, но, подумав о приказе принца, затравил себя успокоиться.

Люди довольно невероятны. Если их не принудить, они никогда не узнают, какой у них потенциал. Доктор Ши потратил много времени, но он все еще не мог поставить диагноз. Но теперь, когда Сяо Тяньяо пригрозил ему, он успокоился.

Меньше чем через палочку ладана доктор Ши обнаружил проблему и пробормотал, заикаясь: «Ванфэй слаба, устала и измотана, поэтому она потеряла сознание. С ней все в порядке, она поправится после того как поспит… поспит целый день».

«Вы уверены?» Линь Чуцзю просто уснула, а не была больна?

Два дня назад она была так слаба, что не могла даже ступить ни шагу. Почему сейчас она просто устала?

Этот старик действительно был врачом или каким-то шпионом, притворяющимся, что он врач?

«Я уверен. Ванфэй устала. Ей не требуются лекарства. Она очнется завтра – самое позднее». Говоря так, доктор Ши чувствовал себя немного виноватым.

Их принцесса потеряла сознание от усталости. Это наверняка было как-то связано с ним. Это он не смог вылечить старшего принца, поэтому попросил принцессу о помощи.

«Ммм». После того, как Сяо Тяньяо убедился, что Линь Чуцзю в порядке, холодный воздух вокруг его тела мгновенно исчез. «Теперь вы можете идти». Его тон стал гораздо мягче. Доктор Ши почувствовал это.

«Благодарю, ванъе». Доктор Ши выбежал вон как безумный, в страхе, что, если он помедлит хоть немного, то попадет в лапы чудовищам-людоедам.

Сяо Тяньяо даже бровью не повел. Когда он злился, все вокруг него вели себя так. Доктор Ши не был исключением.

Зная, что Линь Чуцзю просто устала, Сяо Тяньяо осторожно снял плащ Линь Чуцзю и вытер ее лицо и руки чистым платком.

Боясь разбудить Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо сделал это очень осторожно. Хотя он был немного неловок, каждое его движение было очень нежным. Не говоря уже о том, что Линь Чуцзю была без сознания, даже если бы она очнулась, она, вероятно, мало что почувствовала бы.

После того как он помог Линь Чуцзю почиститься, Сяо Тяньяо также вытер свое лицо, и ему не был неприятен тот факт, что это был платок, который использовала Линь Чуцзю.

Выбросив грязный платок в медный тазик, Сяо Тяньяо снова подошел к кровати, снял свою куртку и приготовился лечь спать с Линь Чуцзю. Но увидев сухие губы Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо остановился и налил стакан воды, готовый напоить Линь Чуцзю, но, поискав вокруг, он не смог найти ложку.

Как он напоит ее без ложки?

Сяо Тяньяо держал воду и стоял перед постелью Линь Чуцзю. Хотя на его лице не было эмоций, в его глазах мелькнул след паники и замешательства, как будто он был растерян.

Сяо Тяньяо плохо умел услуживать другим. В его представлении, ложка была нужна, чтобы давать воду, и было невозможно напоить человека без ложки.

Но губы Линь Чуцзю были такими сухими, что готовы были потрескаться. Будет плохо, если она не попьет воды.

Стоит ли ему выйти и достать ложку?

Стоит ли ему приказать слугам принести ложку сюда?

Стоит ли ему приказать тем деревенским женщинам прийти и напоить Линь Чуцзю?

Мозг Сяо Тяньяо, который был золотым, моментально предложил множество решений, но все они были отринуты Сяо Тяньяо одно за другим.

Не годится!

Нет!

Ни к чему!

Эти планы не сработают, так как же ему напоить ее?

Глядя на запекшиеся губы Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо почувствовал как его собственные тонкие губы слегка шевельнулись, и улыбка мелькнула в его глазах.

У него есть способ получше!

Он. Не уйдет

Чтобы напоить человека без сознания, быстрее и эффективнее всего это было сделать не ложкой, а… изо рта в рот!

Иначе говоря, перелить воду губами!

Короче, это был очень интимный способ напоить человека, который не могли использовать неблизкие люди. Но Сяо Тяньяо был не кто-то там. Он был мужем Линь Чуцзю. И для мужа было нормально напоить жену губами.

Без колебаний Сяо Тяньяо сделал глоток воды, набрал ее в рот, а затем наклонился и поцеловал Линь Чуцзю в губы.

Ну, это нельзя было назвать поцелуем, потому что Сяо Тяньяо действительно поил Линь Чуцзю водой. Сяо Тяньяо только коснулся губ Линь Чуцзю, а затем языком приоткрыл ее губы и влил воду ей в рот!

Из эгоизма Сяо Тяньяо не взял в рот много воды, так что вода не перелилась через край изо рта Линь Чуцзю..

Когда губы Сяо Тяньяо покинули губы Линь Чуцзю, тонкая ниточка слюны протянулась между их губами.

Легкая улыбка мелькнула в глазах Сяо Тяньяо, он протянул руку и стер воду из уголков губ Линь Чуцзю своими пальцами.

Видя красные и нежные губы Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо был очень доволен. Он снова сделал глоток воды, наклонил голову и передал воду Линь Чуцзю тем же способом.

Однако на этот раз ниточки слюны между ними не было.

Это было нормально. Сяо Тяньяо просто поил Линь Чуцзю водой. Он не пользовался ее положением, так откуда бы взяться серебристым ниточкам слюны?

Один глоток за другим, Сяо Тяньяо не знал, сколько воды он дал Линь Чуцзю. Так или иначе, стакан воды опустел, а губы Линь Чуцзю были красными и припухшими, что делало ее очень красивой. Кадык Сяо Тяньяо дернулся непроизвольно.

Если бы он не боялся, что Линь Чуцзю будет плохо спать после того как много выпьет, Сяо Тяньяо хотел бы дать ей еще стакан воды.

Этот способ давать воду был замечательным. Он обсудит с Линь Чуцзю, можно ли таким образом пить воду каждый день.

Что же до того, кто кого будет поить, Сяо Тяньяо думал, как такой великодушный человек, как он может заботиться о Линь Чуцзю, хрупкой девушке? Он может принять любой вариант — будет ли Линь Чуцзю поить его, или он будет поить Линь Чуцзю.

Напоив ее водой, Сяо Тяньяо наконец-то спокойно лег рядом с Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю весь день сегодня была усталой, и она не спала прошлой ночью.

Как Линь Чуцзю и догадывалась, Сяо Тяньяо воспользовался бурей прошлой ночью. Он взял с собой Мо Цифнэна, Лю Бая и элитные войска, подчиняющиеся ему, чтобы пробраться в шахту таинственной железной руды. Жила черной руды была опустошена ими.

После того, как они выбрались оттуда, Сяо Тяньяо устроил несколько происшествий, чтобы создать иллюзию, что шахта обрушилась. Разумеется, несколько гвардейцев черных доспехов, охранявших шахту, тоже оказались заперты в ней.

Эти несколько гвардейцев черных доспехов не были ранены. Даже если бы их проверили, то обнаружили бы лишь, что они были раздавлены или задохнулись насмерть. Никто бы не обнаружил, что они погибли от внешних причин.

Разумеется, предполагалось, что Центральная империя не станет расследовать это дело открыто. Как всем было известно, шахта была на пересечении Восточной и Северной стран. Центральная империя не сказала ни слова Восточной и Северной странам. Они просто разрабатывали шахту в частном порядке.

До сих пор императоры двух стран об этом не знали, и они не знали о том, что месторождения черного железа было здесь. Если бы две страны об этом знали, даже если бы они не посмели бы бросить вызов Центральной империи, они могли бы использовать это, чтобы получить кое-какие преимущества от центральной империи.

В конце концов, это Центральная империя первой допустила ошибку.

Тем не менее, Сяо Тяньяо считал, что Центральная империя не станет расследовать это дело открыто.

Было вероятно, что они не станут больше раскапывать шахту и лишь расследуют это в частном порядке.

Это была не безосновательная мысль. Сяо Тяньяо пришел к такому выводу, потому что будь он на их месте, он не стал бы тратить усилий на расследование. Потому что шахта была опустошена. В ней оставалось мало черного железа. Однако, хоть он и добыл немного, этого хватало, чтобы несколько сотен человек сражались в полном доспехе из черного железа.

Центральная империя не станет раскрывать, что они тайно раскапывали месторождения черного железа за границе двух стран. Так что ради нескольких кусков черного железа, не стоило устраивать себе проблемы.

Поэтому Сяо Тяньяо взял партию черного железа без труда.

Обняв Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо закрыл глаза и заснул очень спокойно.

Он спал, пока было темно. Сяо Тяньяо не встал сразу, когда проснулся, но приподнял голову и посмотрел на лицо спокойно спящей Линь Чуцзю.

Линь Чуцзю действительно была очень красива.

Это не была слабая красота, какую можно было увидеть повсюду, а красота стойкая.

Ее густые брови, большие глаза и яркий контур лица не соответствовали нынешним представлениям об эстетике и не были тем, что мужчины искали в женщинах, но Сяо Тяньяо обнаружил, что чем больше он смотрел, тем больше они ему нравились.

Он слегка шевельнул кончиками пальцев и погладил щеки Линь Чуцзю. В глазах Сяо Тяньяо мелькнула слабая улыбка: «Ты… ты тихая и послушная, только когда спишь».

Кончики пальцев Сяо Тяньяо замерли у уголков глаз Линь Чуцзю. В мыслях Сяо Тяньяо упрямые и равнодушные глаза Линь Чуцзю вспыхнули, и его взгляд потемнел: «Все было нормально, почему ты так рассердилась?»

До сих пор Сяо Тяньяо не мог понять, почему Линь Чуцзю такая бесчувственная. Он оставил ее одну и дал ей справляться с опасностью одной, но он сказал, что в будущем… он попытается так не делать.

Он говорил, что это не оттого, что ему нет дела или он не ценит ее. Он объяснял это, но эта женщина, казалось, не слушала.

Он даже обещал ей условие — любое условие сойдет. Даже если бы Линь Чуцзю пожелала луну с неба, он постарался бы изо всех сил, чтобы ее достать, но эта женщина попросила развода.

Развода! Выйдя замуж за него, она хотела уйти? Линь Чуцзю просто наивна. Не говоря уже о том, что он признавал Линь Чуцзю свое женой, но даже если бы Линь Чуцзю ему не нравилась, она не могла бы оставить его.

Выйдя замуж за него, она естественным образом стала принадлежать ему. Даже если бы он, Сяо Тяньяо, не хотел ее, он не отдал бы ее никому другому.

«если ты хочешь меня оставить, у тебя есть только один выход — умереть!» Кончики его пальцев касались бровей Линь Чуцзю, и в них была такая же сила, как и раньше, и тон его голоса не изменился. Однако такое спокойное заявление звучало жутко.

К счастью, Линь Чуцзю еще не проснулась и не слышала, что сказал Сяо Тяньяо, иначе…

Иначе она, наверное, не смогла бы этого сделать.

Сяо Тяньяо недолго оставался в постели. Он тихо посмотрел на спящее лицо Линь Чуцзю некоторое время, а затем поднялся.

Сяо Тяньяо никогда раньше не отодвигал важные дела. Этого он не мог делать. В этом непредсказуемом мире, прежде чем развернется великий план, он не мог откладывать важные дела!

Встав, надев свой плащ и немного приведя себя в порядок, Сяо Тяньяо вышел на ночной воздух.

Линь Чуцзю хотела вернуться в столицу, так что ему следовало готовиться.

Эта женщина приехала на границу одна, чтобы найти его, как же он мог позволить ей возвращаться одной?

Если Линь Чуцзю вернется в столицу одна, он не знал, что эти люди в столице, с хитрыми глазами, глядящими поверх их голов, планируют с ней сделать…

Трудности. Линь Сян

Линь Чуцзю проснулась!

Линь Чуцзю, которая спала в темноте, не подавала признаков пробуждения, пока Лю Бай кричал снаружи: «Мне надо срочно видеть ванфэй. В ранении старшего принца изменения. Доктор Ши ничего не может сделать. Только Ванфэй может спасти его».

Солдат Цзиньувэй несколько раз сказал Лю Баю, что их принцесса ещё отдыхает и не проснулась, Лю Бай все равно отказывался уходить и сказал тихим голосом: «Пусть кто-нибудь войдёт и посмотрит, может быть ванфэй проснулась». Он слышал от доктора Ши, что она в порядке и ей просто нужно поспать.

С тех пор как она уснула, уже пора была просыпаться. Линь Чуцзю проспала почти четыре часа, и у неё кости будут болеть, если она проспит дольше.

«Я…» Солдат Цзиньувэй выглядел смущенным. Лю Бай знал, что его работа была непростой. Он не хотел смущать его, но дело было срочным, и он не мог позволить ему колебаться.

«Старший принц в странном состоянии, у доктора Ши нет решений. Ванфэй сказала, что сегодняшняя ночь решающая. Если со старшим принцем что-то случится, разве работа Ванфэй не пропадёт впустую?»

Так Доктор Ши убеждал Лю Бая. Лю Бай использовал это, чтобы убедить солдата Цзиньувэй. Солдат Цзиньувэй поначалу колебался, а теперь не знал, что делать. Обдумав это снова и снова, он стиснул зубы и сказал: «Я прикажу кому-нибудь войти и взглянуть, проснулась ли ванфэй. Молодой господин Лю, пожалуйста, подождите снаружи».

Солдат Цзиньувэй почувствовал себя как нельзя более несчастным. Он не мог позволить себе ослушаться Лю Бая, но он ещё менее мог позволить себе ослушаться принца. Но в этот момент их принца не было в лагере.

«Ммм», — ответил Лю Бай, не задумываясь. Солдат Цзиньувэй уже пошёл на уступки, и ему тоже надо пойти на уступки.

Линь Чуцзю проснулась, как только Лю Бай открыл рот, но ей нужно было переодеться и освежиться сначала, что потребовало времени.

«Не кричите, я проснулась». Линь Чуцзю, вышедшая из шатра, казалась немного слабой, но была в хорошем настроении. Когда Лю Бай и солдат Цзиньувэй увидели не, они поспешно отдали честь: «Принцесса».

«Церемонии ни к чему», — подняв руку, равнодушно сказала Линь Чуцзю. Не дожидаясь, пока Лю Бай и солдат Цзиньувэй заговорят снова, она прямо сказала: «Разве вы не сказали, что со старшим принцем что-то не так? Пойдёмте, я взгляну».

Линь Чуцзю пошла прямо вперёд. Когда Лю Бай и солдат Цзиньувэй пришли в себя, они быстро последовали за ней.

По дороге Лю Бай хотел что-нибудь сказать, но, когда он открыл рот, он обнаружил, что не может сказать ни слова.

Они с принцессой не очень хорошо друг друга знали. В отличие от Су Ча, который был знаком с ней.

При мысли о Су Ча Лю Бай не мог не забеспокоиться.

То, что Су Ча сейчас делал, можно тот назвать очень опасным. Ши Ихань был необычным человеком. Павильон Тяньцан был немаленький организацией. Если Су Ча обнаружит какую-то брешь и позволить Ши Иханю или павильону Тяньцан узнать об этом, Су Ча не поздоровится.

Даже если люди из Павильона Тяньцан из уважения у их принцу не лишат Су Ча жизни, Су Ча все равно сильно пострадает, если попадёт к ним в руки.

«Когда здесь все закончится, я поговорю с Ванъе и отправлюсь за Су Ча», — сказал сам себе Лю Бай.

Пока он был погружён глубоко в свои мысли, Линь Чуцзю уже вошла в каменную комнату, где временно поправлялся Сюаньюань Чжи. Прежде чем Линь Чуцзю собиралась войти, серьёзный и равнодушный солдат Цзиньувэй напомнил ей тихим голосом: «Ванфэй, осторожней, порог».

Голос был ясным, без намёка на лесть, и его было очень удобно слушать. Линь Чуцзю глянула на говорившего, но ничего не сказала, и вошла внутрь. Каменная комната была очень тихой, там был только доктор Ши и двое его учеников. Доктор Ши стоял рядом с Сюаньюань Чжи и не знал, что делать.

Увидев, что Линь Чуцзю вошла, доктор Ши поспешно прекратил делать то, что он делал, и быстро подошел к Линь Чуцзю: «Приветствую ванфэй».

«Доктор Ши, любезности ни к чему». Линь Чуцзю махнула рукой и посмотрела на Сюаньюань Чжи: «Что случилось со старшим принцем?»

Лицо Сюаньюань Чжи было бледным и было не похоже, что у него был жар.

«Принцесса, тело старшего принца горячее и холодное, как будто остатки яда не вышли из него».

Хотя медицинские навыки доктора Ши были средними, его способность диагностировать базовые болезни были не слабыми.

«Остаточный яд еще не вышел? Дайте-ка мне взглянуть». Линь Чуцзю слегка нахмурилась. Доктор Ши быстро отошел, чтобы Линь Чуцзю могла подойти ближе. Линь Чуцзю положила палец на пульс Сюаньюань Чжи. Щупая пульс Сюаньюань Чжи, Линь Чуцзю также активировала медицинскую систему, чтобы проверить Сюаньюань Чжи. Пульс Сюаньюань Чжи был иногда сильным, а иногда слабым. Способности Линь Чуцзю ставить диагноз по пульсу были средними. При этой странной картине пульса, в ее глазах мелькнуло замешательство. Доктор Ши с одного взгляда понял, что происходит и деловито сказал: «Ванфэй, пульс старшего принца нестабилен. Я не смог поставить диагноз даже спустя долгое время». Потому-то он и сказал, что остаточный яд, возможно, до сих пор не вышел. Докторам следует избегать таких слов, как «кажется», «возможно» и «вероятно». Если они не могут поставить пациенту диагноз сами, как пациент поверит в их лечение?

«Что ж, дело не в том, что остаточный яд не вышел, дело в том, что яд развился». При таком странном пульсе Линь Чуцзю, естественно, не могла поставить диагноз. Он смогла сделать заключение по результату, данному медицинской системой.

«Яд развился? Кто-то отравил старшего принца?» Доктор Ши был потрясен и испуган. Прежде чем их принцесса ушла, она передала старшего принца ему. Если старшего принца отравили, на нем будут неизбежные последствия.

«Нет, яд, должно быть, был в самом теле, но теперь он развился». Ранее диагноз не был поставлен, вероятно, потому что обстоятельств для этого не возникало. У некоторых ядов длинный инкубационный период. Она не знала, знал ли Сюаньюань Чжи, что он был отравлен давным-давно. Если он этого не знал, Сюаньюань Чжи наверняка подумает, что это они его отравили. Однако в любом случае первоочередной задачей сейчас было помочь Сюаньюань Чжи получить противоядие, иначе Сюаньюань Чжи может с этим не справиться.

«Идите принесите чистую чашку и кипяток». Она хотела взять кровь у Сюаньюань Чжи, чтобы сделать анализы, а заодно и дать заскучавшему доктору Ши какое-то занятие. Линь Чуцзю немногое знала о ядах, так что она могла лишь использовать оборудование в медицинской системе, чтобы провести анализ крови Сюаньюань Чжи. если проблем не будет, тогда она проведет дальнейшее исследование. Коротко говоря, выяснит, каким ядом был отравлен Сюаньюань Чжи. Что же до того, как его обезвредить — это будет следующий шаг.

«Подождите немного ванфэй». Доктор Ши знал, что Линь Чузцю любила соблюдать чистоту. Она использовала кипяток несколько раз, чтобы помыть свое медицинскому оборудование, поэтому он не удивился, услышав просьбу Линь Чуцзю. В лагере использовали большие печи, так что кипяток вскоре был готов. В мгновение ока доктор Ши принес чистую чашку и ведро кипяченой воды, которое было поставлено неподалеку, что Линь Чуцзю могла его использовать. К этому времени Линь Чуцзю уже надела медицинский халат. Ее волосы были завязаны синей тканью. Со стороны это было похоже на докторскую шапочку. Ее лицо уже было закрыто медицинской маской, так что доктор Ши не видел выражения ее лица. Все, что он мог видеть — это ее глаза, которые были спокойными, как осенняя вода, как будто они повидали все на свете. На мгновение доктор Ши был ошеломлен, ион не мог не подумать: «Как такая молодая девушка и принцесса может обладать таким спокойствием и таким знанием трудностей жизни? Какую жизнь она вела в столице? Неужели Линь Сян так игнорировал свою принцессу, что она научилась быть гораздо спокойнее, чем такой старик, как он сам?»

Линь Чуцзю не знала, о чем думал докторШи, но даже если бы она знала, она не объясняла бы.

Взяв чашку, которую подал ей доктор Ши, Линь Чуцзю взяла маленький нож из аптечки и сделала надрез на левом указательном пальце Сюаньюань Чжи, а затем…

Кровь из пальца полилась в чашку.

Кровь текла не быстро, но и не медленно. Когда половина чашки была заполнена, Линь Чуцзю остановила кровотечение у Сюаньюань Чжи, обернула чашку пленкой и протянула ее доктору Ши: «Отнесите это доктору Чжу, и пусть он проверит ее».

Да, этот сосуд с кровью был приготовлен Линь Чуцзю для императорского доктора Чжу. Чтобы проверить кровь Сюаньюань Чжи, ей не нужно было много крови, всего пара пробирок было достаточно.

«Я отнесу это». Доктор Ши торжественно взял чашу, боясь разлить ее.

«Ммм. Если это все, останьтесь там помочь доктору Чжу сделать проверку. Мне пока что никто здесь не нужен». Линь Чуцзю нашла очень разумную причину отослать его прочь.

По сравнению с ней, Доктор Чжу был более серьезно ранен. Доктору Чжу еще больше нужна была помощь доктора Ши. Доктор Ши тоже это знал, поэтому кивнул головой.

Когда доктор Ши ушел, Линь Чуцзю отослала и двух мальчиков-помощников. Затем сказала солдату Цзиньувэй, который охранял дверь, что никто не мог входить без ее приказа. Даже Сяо Тяньяо не был исключением.

На этот раз солдат Цзиньувэй не колебался, он выполнил все сразу же.

Некоторые вещи казались странными, но не после двух-трех раз. Люди привыкали к тому, что переживали часто.

Объяснив все, Линь Чуцзю повернулась и вошла обратно в комнату, аккуратно взяла две пробирки крови у Сюаньюань Чжи, а затем закинула их в медицинскую систему для анализа крови.

Разумеется, Линь Чуцзю тоже времени даром не теряла. Анализ крови был только частью дела. Ей также нужно было проверить внутренние органы Сюаньюань Чжи, чтобы посмотреть, не было ли признаков отравления или других повреждений.

Хотя западная медицина лечит голову при головных болях и ноги — при болях в ногах, каждый раз, когда проводилось полное обследование, глубинные причины, которые не были обнаружены, все-таки могли быть выявлены.

Ситуация Сюаньюань Чжи была особенной. Линь Чуцзю не знала, каким ядом его травили. Полное обследование было необходимо.

Проведение полного обследования было очень важным. Обычно его делали несколько отделений и несколько докторов сообща, но у Линь Чуцзю не было таких условий. Каким бы ни было обследование, она могла лишь провести его самостоятельно.

К счастью в медицинской системе было необходимое оборудование, что очень повысило эффективность ее работы. Час спустя все проверки были проведены. Медицинская система начала подытоживать результаты.

Сердце, легкие и другие органы Сюаньюань Чжи были в порядке, но его почки отказывали и были серьезно повреждены.

Анализы крови были готовы. В крови Сюаньюань Чжи было два токсина. Эти токсины были слишком сильными. Один был холодным, а второй горячим. Они были в необъяснимом равновесии, поэтому Сюаньюань Чжи не умирал.

Но теперь все изменилось. Равновесие двух токсинов в его теле было нарушено. Два токсина постоянно боролись друг с другом.

Китайская медицина обращала внимание на баланс пяти элементов. Токсины в теле Сюаньюань Чжи были в хорошем балансе. Если бы здесь был великий мастер традиционной китайской медицины, токсины можно было бы уравновесить снова. Они бы не повреждали дальше организм Сюаньюань Чжи. С другой стороны Линь Чуцзю не обладала такими способностями.

«Это очень интересно». Линь Чуцзю проявила легкий интерес, увидев результаты анализов.

Она не была экспертом в этой области, поэтому она невольно слегка заинтересовалась.

«Вы, должно быть, знали, что вы были отравлены, так?» Линь Чуцзю посмотрела на результаты анализов, а затем — на Сюаньюань Чжи.

Она знала, что Сюаньюань Чжи не мог ее слышать, но это не мешало ей говорить. И она говорила это не для Сюаньюань Чжи.

Она привыкла работать в команде. Она привыкла обсуждать вещи с людьми в команде, когда делала свою работу. Но теперь здесь не было никого, кто обсудил бы с ней работу. Она привыкла говорить, поэтому теперь она чувствовала, что задыхается насмерть.

«Я слышала от императорского Доктора Чжу, что у Центральной империи есть эликсир детоксикации высокого уровня. Даже тот эликсир не смог вылечить ваше отравление, стало быть этот яд не из простых». Разумеется, Линь Чуцзю не отметала вероятность, что Сюаньюань Чжи мог не знать о том, что он был отравлен. Это был первый раз, когда отравление проявило себя, но…

Линь Чуцзю казалось, что вероятность очень мала.

Поскольку он был старшим принцем Центральной империи, наверняка были королевские доктора, которые регулярно проверяли пульс Сюаньюань Чжи. Было невозможно не заметить это.

Однако Линь Чуцзю могла понять, если все было не так: даже доктор Чжу не смог опознать, что Сюаньюань Чжи был отравлен.

Если бы яд в теле Сюаньюань Чжи не проявился, можно предположить, что ни один доктор не смог бы поставить диагноз. Однако Линь Чуцзю сейчас нужно было думать не об этих проблемах. Что ей нужно было сделать сейчас, так это провести анализ структуры токсина, а потом найти решение проблемы.

Это не было сильной стороной Линь Чуцзю. Будучи хирургом, хорошо уже, что она могла провести анализ крови. Для нее было пыткой искать лекарство.

«Это так утомительно!» Хотя Линь Чуцзю была заинтересована в токсинах в теле Сюаньюань Чжи, проверив и проанализировав их один за другим, Линь Чуцзю почувствовала, что у нее разболелась голова.

Она была хороша и профессиональна в хирургии. Но просить ее быть научным исследователем и продолжать проводить анализы и эксперименты… Она могла и не могла это делать!

Хотя в изучении медицины не было места личным пристрастиям, среди многих отраслей она предпочитала хирургию. Только в хирургии она могла найти ощущение самореализации.

Но сейчас было не до самореализации. Что Линь Чуцзю нужно было сейчас так это спасти жизнь Сюаньюань Чжи. Даже если ей не хотелось, Линь Чуцзю откровенно говоря, придется это сделать.

Чтобы убедиться, что Сюаньюань Чжи не проснется, пока она будет проводить эксперимент, Линь Чуцзю ввела Сюаньюань Чжи успокоительное, чтобы оставить его в коме.

Разумеется, Линь Чуцзю не забудет дать Сюаньюань Чжи глюкозу, чтобы поддержать нормальное функционирование организма.

Чтобы проанализировать состав токсинов в крови, ей нужно было капнуть кровью на тестовую полоску и использовать инструмент, чтобы проанализировать ее. Линь Чуцзю сначала поместила токсины из крови на полоску, затем разделила два крайних токсина, а затем проанализировала разделенные токсины из крови.

В теле Сюаньюань Чжи было два вида токсинов, которые всегда находились в тоске равновесия. Линь Чуцзю нужно было не только проанализировать состав и содержание токсинов, но найти внешнюю причину.

Сюаньюань Чжи получил пищевое отравление ранее, но было очевидно, что яд Сюаньюань Чжи не имел никакого отношения к пищевому отравлению.

Совсем как и у Линь Чуцзю, пищевое отравление заставило хронический яд в теле разом атаковать ее, что чуть ее не убило.

На рабочем столе Линь Чуцзю продолжала приспосабливать инструменты, параллельно записывая результаты анализов. Ни ее руки, ни ее разум не переставали работать, отчего ее тело напрягалось.

Линь Чуцзю, которая вошла в рабочее состояние, была серьезной и энергичной и совершенно позабыла о том, что упала в обморок от усталости не так давно. Более того, она ничего не ела с тех пор, как проснулась — она просто сосредоточилась на этом маленьком мире.

Линь Чуцзю совсем не чувствовала ни усталости, ни голода. Казалось, она вообще ничего не чувствует, поэтому она также не почувствовала, что кто-то стоял за окном каменной комнаты и смотрел на нее снаружи.

Секрет. Справедливо

Движения там не было. Кто мог стоять у окна в такое время и так неподвижно, кроме Сяо Тяньяо?

Когда Лю Бай пошел искать Линь Чуцзю, Сяо Тяньяо отсутствовал с Мо Цинфэном — занимаясь партией черного железа. Как только он вернулся, он услыхал, что солдат Цзиньувэй доложил об изменении состояния Сюаньюань Чжи и Лю Бай позвал туда Линь Чуцзю.

Что касается Лю Бая, Сяо Тяньяо потерял интерес к этому ненадежному человеку. Он решил дождаться конца этих дел и отправить его к Су Ча.

Этот идиот Лю Бай мог быть хоть чуть-чуть умнее, только когда он был рядом с Су Ча.

Когда Сяо Тяньяо подошел, Линь Чуцзю сидела на рабочем месте и анализировала компоненты токсина, а на столе было полно различных инструментов.

Поэтому, хотя Сяо Тяньяо не видел, как Линь Чуцзю доставала разные вещи из воздуха, он видел, что Лнь Чуцзю играет с такими вещами, каких он никогда не видел прежде.

«Разумеется, ты что-то скрываешь от меня». Увидев стол, полный вещей, которых Сяо Тяньяо не знал, он не мог сказать, был ли он сердит или почувствовал облегчение. Он давно подозревал, что у Линь Чуцзю есть секрет, и ожидал, когда Линь Чуцзю ему расскажет, но к сожалению, Линь Чуцзю никогда об этом не говорила.

Линь Чуцзю ничег не говорила, он просто притворялся, что он ни о чем не догадывается, что он ничего не видел. Вот только он случайно увидел это сегодня и не мог притворяться, даже если бы хотел.

Сяо Тяньяо стоял у окна снаружи, глядя, как Линь Чуцзю прилежно работает, и пробормотал себе под нос: «Если бы я тебя спросил, рассказала бы ты?»

Подумав об этом, он решил, что не рассказала бы. Он очень хорошо знал эту женщину, Линь Чуцзю. Если бы не было никакой угрозы или искушения, она бы точно отказалась говорить.

Сяо Тяньяо слегка вздохнул и решил не спрашивать: «Забудь, у нас обоих есть секреты, это справедливо». Линь Чуцзю скрыла что-то от него, но и он кое о чем не говорил Линь Чуцзю.

Это хорошо!

Сяо Тяньяо стоял у окна и смотрел через него некоторое время. Он ушел, только когда солдат Цзиньувэй принес черную ткань, чтобы завесить окно.

Прежде чем уйти, Сяо Тяньяо не забыл сказать солдату Цзиньувэй: «Не говорите ванфэй, что я был здесь». Он не мог позволить Линь Чуцзю узнать, что он уже знал ее секрет. Это было бы несправедливо.

«Да, ванъе». Сяо Тяньяо говорил тихим голосом, поэтому солдат Цзиньувэй, естественно, тоже понизил голос. Линь Чуцзю, которая была внутри, ничего не услышала.

Хотя Линь Чуцзю ненавидела повторяющиеся эксперименты, она всегда была серьёзной. Если уж она решила это сделать, она посвятит этому всю себя — не ради поисков совершенства, но ради достижения лучшего результата.

Как только Линь Чуцзю входила в рабочее состояние, она забывала о еду и о сне. Забывала все, об окружающем мире. В этот момент была уже полночь, Линь Чуцзю находилась в комнате целых три часа с тех пор как проснулась.

Три часа непрерывной работы, даже трудолюбивый работник это не вытерпел бы, не говоря уже о том, Линь Чуцзю была в состоянии слабости, и она ела только один раз с самого утра. Ее организм давно не в силах был это выносить.

Как только текущий анализ подошёл к концу, Линь Чуцзю не успела порадоваться, как почувствовала, что Читай на ifreedom у неё темнеет перед глазами и кружится голова.

Это чувство было слишком знакомо Линь Чуцзю. Она упала в обморок только сегодня утром — как бы она могла забыть? К счастью, ее состояние сейчас было немного лучше, чем в течение дня. Когда она почувствовала, что, что-то не так, Линь Чуцзю немедленно схватилась за стол, чтобы подстраховать себя, едва удержалась на ногах, закрыла глаза и постояла так, ожидая, пока пройдёт головокружение.

Линь Чуцзю очень устала. Вдобавок, ее сахар был слегка понижен, и она просидела долгое время, поэтому у неё закружилась голова, когда эти симптомы сложились вместе. Линь Чуцзю сразу же схватилась за опору и не упала в обморок.

В нормальных обстоятельствах она бы постепенно поправилась.

Однако Линь Чуцзю также знала, что она не могла продолжать работать в это время, она должна съесть что-то с сахаром, иначе она опять потеряет сознание.

Сделав глубокий вдох, Линь Чуцзю убрала все подозрительные предметы из комнаты обратно в медицинскую систему, а потом снова осмотрела Сюаньюань Чжи.

Состояние Сюаньюань Чжи было прежним. С раной проблем не было, но токсины в его теле становились все более и более выраженными. Линь Чуцзю уже давала ему лекарство ранее, но хорошего эффекта не было. Оно смогло только замедлить скорость действия яда, но не могло подавить его, не то что вывести.

«Что ж, даже если я проанализирую токсин, боюсь, я не найду антидот». Думая, о результатах, которые она сейчас вывела, Линь Чуцзю невольно почувствовала головную боль. Медицинская система не была панацеей, она была лишь уменьшенной копией специализированной больницы. Изначальным намерением в ее создании было помочь пациентам и докторам. Оборудование в медицинской системе было очень профессиональным, но…

Она была создана людьми из страны М, так что в ней было только западное оборудование и западные лекарства. Что же до китайской медицины и китайского оборудования для изучения травяных лекарств — Линь Чуцзю не увидела там ничего, помимо нескольких наборов серебряных игл.

Она использовала инструменты, чтобы разделить два токсина в теле Сюаньюань Чжи, чтобы изучить молекулярную структуру двух токсинов отдельно, но результаты были посредственными.

Ей потребовалось более двух часов, чтобы проанализировать молекулярную структуру одного из ядов, но анализ был не завершён. Там было три неизвестных молекулярных структуры, которые медицинская система не могла проанализировать. Линь Чуцзю была студенткой западной медицины, она не была знакома с китайскими травяными лекарствами. Если медицинская система не может проанализировать состав токсинов, она не решится просто так прописывать лекарства.

Линь Чуцзю слегка вздохнула: «Не знаю, кто тут невезучий — Вы или я. Вы не отравились раньше, но отравились теперь. Без врача, который знаком с вашим состоянием, кто решился бы дать вам лекарство?»

Посетовав немного, Линь Чуцзю дала Сюаньюань Чжи ещё немного воды, прежде чем уйти.

Солдат Цзиньувэй у двери уже сменился. Когда он увидел, что Линь Чуцзю выходит, он с облегчением вздохнул: «Ванфэй, вы вышли».

«Ммм, приготовьте мне что-нибудь поесть, я голодна». Линь Чуцзю огляделась вокруг, но не увидела, куда бы присесть, поэтому она сдалась и пошла к ближайшему шатру.

Как бы она ни устала, она не могла есть в тюремной комнате — там было грязно!

«Э… Ванфэй, ванъе вернулся. Он сказал, чтобы вы пошли с ним увидеться, когда выйдете».

Любой наблюдательный человек заметил бы, что Линь Чуцзю очень устала и была была голодна. Однако солдат Цзиньувэй не мог не сообщить об этом в этот момент. Их принц приказал, так что они не смели ослушаться.

«Ванъе приходил сюда?» — Линь Чуцзю подняла бровь, чувствуя тревогу в сердце. Могло ли быть, что Сяо Тяньяо что-то видел?

Линь Чуцзю повернула голову, чтобы оглядеться, но не увидела ничего подозрительного, так что ей стало немного спокойнее.

«Нет, с тех пор как Ванъе приехал, он был в шатре». Солдат Цзиньувэй, который заступил на пост, не знал, что Сяо Тяньяо приходил, поэтому он не чувствовал себя виноватым, когда отвечал.

«Ладно, я пойду». Линь Чуцзю вздохнула с облегчением. Ее встревоженное сердце наконец успокоилась. Затем она тяжёлыми шагами направилась к главному шатру.

Солдат Цзиньувэй, который последовал за Линь Чуцзю, увидел, что она идёт всё медленнее и медленнее, поэтому не мог не предложить: «Ванфэй, почему бы кому-нибудь не принести для вас паланкин сюда?»

Насколько им было известно, их принцесса сегодня ничего не ела весь день, откуда же у неё возьмутся силы ходить?

«Э-э… ладно», — немного поколебавшись, согласилась Линь Чуцзю.

Для встречи с Сяо Тяньяо нужны были силы. Она знала, что сейчас не время быть храброй…

Когда Линь Чуцзю вошла, Сяо Тяньяо сидел за столом и читал книгу.

Поза Сяо Тяньяо была очень обычной, а выражение его лица – очень серьезным. Он не делал никаких движений, помимо переворачивания страниц книги. Даже за таким занятием он излучал необыкновенную ауру. И даже просто сидя вот так он мог привлечь всеобщее внимание.

Как только Линь Чуцзю вошла, ее взгляд упал на Сяо Тяньяо. Она не увидела ничего больше в его глазах.

Тупо потаращившись на Сяо Тяньяо некоторое время, Линь Чузцю, наконец, пришла в себя. Она наклонила голову, опустила глаза и поздоровалась: «Ванъе».

В комнате немного пахло едой, но Линь Чуцзю поначалу этого не заметила. Только когда она почувствовала запах, она взглянула на еду. Там она увидела несколько блюд на маленькой медной печи слева.

Проглотив слюну, Линь Чуцзю почувствовала, что еще сильнее проголодалась.

Еще прежде, чем Линь Чуцзю вошла, Сяо Тяньяо знал, что она идет. Причина, по которой он не отложил книгу, была в том, что он хотел посмотреть, как Линь Чуцзю встретится с ним, когда войдет, но…

Линь Чуцзю посмотрела на него, как идиотка.

Его настроение само собой улучшилось. Сяо Тяньяо отложил книгу, которую держал в руке, поднял глаза, а потом посмотрел на Линь Чуцзю. При виде того, что она потихоньку сглотнула, улыбка в его глазах стала заметнее.

«Кхм-кхм», – Сяо Тяньяо слегка покашлял, и, когда он увидел, что Линь Чуцзю подняла голову, и сказал: «Иди принеси еду с печки».

Его поведение и то, разумеется, были такими же, как и прежде. Как будто он отдавал приказы слугам. Линь Чуцзю не пошевелилась сразу же, а посмотрела на СяоТяньяо.

Он что, держал ее за горничную? Любовь Сяо Ванъе была необычной.

Линь Чуцзю посмеялась над собой. Затем опустила и прикрыла глаза, чтобы скрыть насмешку в глазах. Она развернулась и принесла рис и чай с печи на стол. Увидев, что Сяо Тяньяо убрал перо и чернила со стола, Линь Чуцзю удивилась.

У нее в сердце было странное чувство. Сяо Тяньяо не относился к ней как к человеку, но он и не вел себя с ней как с чужой.

Сяо Ванъе очень высокомерный.

Но видя, что на столе была еда только на одного человека, Линь Чуцзю подавила беспорядочные мысли и поставила еду на стол. Как раз когда она собиралась встать, она услышала, как Сяо Тяньяо сказал: «Сядь и поешь со мной».

«Ванъе, здесь еда только на одного». Линь Чуцзю была недовольна, и ее тон неизбежно был немного сердитым.

Есть рядом с тем, кто был голодным весь день – он вообще человек?

«Ты не собираешься взять приборы?» Сяо Тяньяо поднял глаза и с серьезным вниманием посмотрел на Линь Чуцзю. Как будто Линь Чуцзю была единственным человеком в целом мире.

Линь Чуцзю признавала, что ее сердце пропустило удар. Чтобы скрыть свое смущение, Линь Чуцзю торопливо развернулась, пошла во внутреннюю комнату и взяла пару чистых столовых приборов.

Набор посуды и палочки, лежащие во внутренней комнате, были теми, которые Линь Чуцзю обычно использовала. Когда они не использовались, их оставляли во внутренней комнате, так что их было очень удобно использовать.

Когда Линь Чуцзю вышла с миской, Сяо Тяньяо уже ел. Увидев, что Линь Чузцю вышла, он показал на место напротив: «Садись».

Линь Чуцзю села с миской в руке и увидела, что Сяо Тяньяо протянул руку, чтобы взять ее миску, а потом… положил больше половины риса из своей миски в миску Линь Чуцзю и холодно сказал: «Я не могу много есть».

Его тон был высокомерным и его обращение холодным и надменным, как обычно. Это целиком и полностью был тон вышестоящего, награждающего подчиненных. Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо давно были вместе. Если бы они только что поженились, Линь Чузцю точно бросила бы еду в лицо Сяо Тяньяо.

Бросать мне еду, потому что ты не можешь ее съесть, кто я, по-твоему, такая?

Свинья или мусорное ведро?

Но теперь Линь Чуцзю знала, что у Сяо Тяньяо не было дурных намерений. Он просто хотел поесть с ней, но его метод был немного наивен.

Однако при виде неловкости в поведении Сяо Тяньяо Линь Чуцзю все равно очень порадовалась.

Когда Сяо Тяньяо был неспокоен, она была спокойна. Сяо Тяньяо чувствовал себя неловко, а она чувствовала облегчение.

Линь Чуцзю больше не была недовольна едой, которую Сяо Тяньяо ей дал. Она взяла миску и стала есть. Хотя еда на столе была только для одного человека, порция была довольно большой. Линь Чуцзю не стала церемониться – она выбирала блюда, которые ей нравились, и совсем не обращала внимания на Сяо Тяньяо. Она не заботилась о Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо был помешан на чистоте. Он ел только еду, которая стояла перед ним. Линь Чуцзю не должна была готовить еду для него и, естественно, она не должна была заботиться о том, ест он или не.

За столом было тихо. Сяо Тяньяо никогда не говорил за обеденным столом и, естественно, не поднимал тем. Хотя Линь Чуцзю не обращала внимания на еду и сон, она не хотела говорить с Сяо Тяньяо. Ей не хотелось говорить о пустяках с Сяо Тяньяо, поэтому она не брала на себя инициативу начинать беседу.

Хотя Сяо Тяньяо вел себя чуть более тихо, при виде того, как Линь Чуцзю быстро, но изящно ест, он снова почувствовал себя довольным.

Линь Чуцзю была голодна, так что, даже если ему было что сказать, сначала она хотела поесть.

Хотя она съела лишь половину риса из миски Сяо Тяньяо, его было примерно столько же, сколько она обычно ела. Съев миску риса, Линь Чуцзю наконец восстановила жизненые силы и выглядела более энергичной.

Сяо Тяньяо был очень доволен. Он торопливо съел еду в миске и поставил ее.

«Ты наелась?»

«Порядок». Линь Чуцзю не ела весь день, поэтому этой миски риса было недостаточно, но она также знала, что она была голодна и не могла есть больше, иначе ее желудок не выдержит.

«Ммм, собирайся», – приказал Сяо Тяньяо как нечто само собой разумеющееся, совсем не относясь к Линь Чуцзю как к посторонней.

Да, он не относился к Линь Чуцзю как к человеку, но он и не относился к ней как к чужой. Что ж, как всем было известно, Сяо Тяньяо был приверженцем чистоты и ненавидел женщин.

До того как Линь Чуцзю вышла за Сяо Тяньяо, в поместье Сяо не было ни одной служанки-женщины. Не то что половина Сяо Тяньяо, а весь его двор был запретной для женщин территорией. Даже служанка Линь Чуцзю не могла появляться в его дворе или рядом с ним.

Линь Чуцзю была первой женщиной, которая смогла приблизиться к Свободный-Мир-ранобэ Сяо Тяньяо. Сяо Тяньяо был готов позволить этой женщине, Линь Чуцзю, делать эти обычные вещи, что означало, что он не относился к ней как к чужой.

Сяо Тяньяо всегда был таким. Она не могла изменить его, она могла только… терпеть!

Снаружи палатки ждали охранники. После того как Линь Чуцзю передала миску и палочки им, она повернулась и вошла обратно в шатер.

Линь Чуцзю не пшла сразу к Сяо Тяньяо, а сначала вымыла руки, а затем подошла к Сяо Тяньяо: «Ванъе, вам что-то от меня нужно?» Линь Чуцзю подошла к столу, но не села. Она просто встала там и спросила.

Линь Чуцзю не планировала садиться и не планировала болтать дальше с Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо нахмурился и хотел спросить Линь Чуцзю, почему он не может видеть ее, если все в порядке?

Но думая, что Линь Чуцзю все еще сердится, он не стал задавать такой вопрос, а потом холодно спросил: «Как дела у Сюаньюань Чжи?»

Если Линь Чуцзю хотела говорить о серьезных делах, тогда он заговорит о серьезных делах. И ему есть, что обсудить с Линь Чуцзю.

Конечно, для этого надо, чтобы Линь Чуцзю была готова слушать.

Императорская власть. Союзник врага

О болезни Сюаньюань Чжи нечего было скрывать. Теперь, когда Сяо Тяньяо спросил, Линь Чуцзю, естественно, не станет молчать об этом.

«Я уже вылечила рану на голове старшего принца, и с ней не будет проблем. Отравление, вызванное едой, тоже будет нейтрализовано. Но по какой-то неизвестной причине, яд, таившийся в его теле, был спровоцирован. Я не очень сведуща в ядах. Я знала лишь немного, я могу только подавить его, но я не нашла решения проблемы на данный момент». После того как Линь Чуцзю объяснила ситуацию ясно, она посмотрела на Сяо Тяньяо и стала ждать, что скажет Сяо Тяньяо.

Сяо Тяньяо ответил не сразу, он дважды постучал пальцем по столу, прежде чем сказать: «Просто делай все, что можешь, кто-нибудь из Центральной империи явится забрать его».

Линь Чуцзю очень хорошо знала Сяо Тяньяо, так что она, естественно знала, что он стучал пальцем по столу, когда размышлял, и таков был его вывод, но…

«Когда приедут люди из Центральной империи? В теле старшего принца два вида яда – один холодный, другой горячий. Изначально они сдерживали друг друга. Теперь баланс нарушен. Я могу только подавлять яд в его организме». Если она не сможет дольше подавлять его, Сяо Тянья, весьма вероятно, умрет.

Если после стольких затрат энергии он все равно умрет в лагере Восточной армии, это будет большая потеря.

«Просто сделай, что сможешь, если он умрет, значит умрет». Когда Сяо Тяньяо выступил против Сюаньюань Чжи, он готовился к худшему.

«Я сделаю, что смогу». Линь Чуцзю больше ничего не сказала и только кивнула. Глядя на Сяо Тяньяо и видя его лишенное выражения лицо, Линь Чуцзю не знала, о чем он думает. Ей не хотелось просто тупо стоять там, поэтому, прежде чем Сяо Тяньяо заговорил, Линь Чуцзю сказала: «Ванъе, если это все, я пойду».

«Ммм». Сяо Тяньяо был очень недоволен желанием Линь Чуцзю уйти, но он знал, что сейчас не время злиться, так что он мог только холодно ответить.

Линь Чуцзю ничего не сказала, она повернулась и пошла к выходу, но, когда она сделала пару шагов, она услышала, как Сяо Тяньяо окликнул ее: «Линь Чуцзю…»

Да, он окликнул ее по имени и фамилии без тени эмоции. Это ничем не отличалось от того, как он звал Су Ча или Лю Бая, и Линь Чуцзю давным-давно к этому привыкла.

Сяо Тяньяо всегда был таким.

«Что-то еще, ванъе?» Линь Чуцзю остановилась, повернулась и спросила.

Сяо Тяньяо посмотрел на бледное лицо Линь Чуцзю, его глаза слегка прищурились. В итоге он поднял руку и сказал: «Ничего, иди займись делом».

Линь Чуцзю казалась озадаченной. Сяо Тяньяо никогда не останавливал ее без причины, но, если Сяо Тяньяо не хотел говорить, она теперь могла уйти, так?

Линь Чуцзю ничего не сказала, она просто повернулась и пошла дальше. Но на полпути Сяо Тяньяо снова заговорил: «В будущем будь осторожна во всем. Военный лагерь не так безопасен, как ты думаешь». Не страшно, если это он увидел ее секрет, но, если бы это был кто-то другой, Линь Чуцзю определенно убили бы.

Богатство человека может стать его погибелью из-за чужой жадности.

Это были не способности убивать людей, красть сокровища и устранять шпионов. Способности Линь Чуцзю просто не могли существовать.

«Ванъе, что вы хотите сказать? Я, кажется, не понимаю». Линь Чуцзю замерла С в о б о д н ы й м и р р а н о б э на мгновение, прежде чем повернуться.

Это был лагерь восточной армии. Она была окружена людьми Сяо Тяньяо. Какая опасность может ее подстерегать?

Возможно ли, что рядом был предатель из враждебной страны, которого остановил Сяо Тяньяо?

«Это ничего, если ты не понимаешь, просто будь осторожней в будущем». Сказал Сяо ТЯньяо уклончиво. «Иди займись делом».

«О…» Линь Чуцзю все больше и больше впадала в замешательство, но они никогда не была излишне любопытна. Видя, что Сяо Тяньяо не хочет ничего говорить, она не стала спрашивать.

Сяо Тяньяо был прав, в любом случае надо быть осторожнее в будущем.

«Ванфэй». Линь Чуцзю только вышла из шатра, когда кто-то остановил ее.

«В чем дело?»

«Ванфэй, императорский доктор Чжу послал сообщить вам, что он хочет обсудить с вами нечто важное», – поклонившись, сказал солдат Цзиньувэй.

Линь Чуцзю посмотрела на него, затем кивнула и сказала: «Что ж, понятно».

Если доктор Чжу хотел видеть ее в такой момент, значит, это как-то связано с отравлением Сюаньюань Чжи. Линь Чуцзю не колебалась, она повернулась и пошла к лагерю раненых.

Императорский доктор Чжу жил в лагере раненых последние несколько дней.

Положение доктора Чжу отличалось от других и он был тяжело ранен, поэтому у него был отдельный шатер в лагере раненых. Там было очень удобно что-то делать и обсуждать. Как только Линь Чуцзю вошла, императорский доктор Чжу отослал всех прочь, включая доктора Ши, который пришел помогать ему.

Увидев, что доктор Чжу так осторожен, Линь Чуцзю слегка нахмурилась: «Похоже, тут все непросто».

Как только все ушли, императорский доктор Чжу сказал Линь Чуцзю с серьезным видом: «Ванфэй, вы не сможете контролировать яд в теле старшего принца».

«Что вы выяснили?» Перед Линь Чуцзю императорский доктор Чжу всегда был чудаковатым старым шарлатаном. Было редкостью видеть его таким серьезным.

«Я узнал, какой яд в теле старшего принца. Должно быть, старшего принца сначала отравили, а потом его спас мастер ядов методом, который борется ядом с ядом. Теперь в его теле два яда, один из которых крайне горячий, а другой – крайне холодный. Не важно, какой именно это яд, он невероятно зловещий, это не что-то, чего могут касаться простые люди вроде нас. Лучше нам с этим не связываться». Хотя императорский доктор Чжу говорил туманно, проницательная Линь Чуцзю все равно смогла угадать кое-что.

«Императорская борьба за власть?» Хотя это был риторический вопрос, это было также и утверждение.

Императорский доктор Чжу осторожно кивнул: «Должно быть. Я полагаю, старший принц должен знать о своем состоянии. Иначе Сюаньюань Чжи не вел бы себя так высокомерно по отношению к восточной армии».

Хотя было очень красиво водить войска черных гвардейцев, любой, кто знал хоть немного о Центральной империи, понимал это. Гвардейцы черных доспехов подчинялись только приказам императора, и старший принц не мог подчинить гвардейцев черных доспехов.

«Ммм. У вас есть способ подавить яд?» Когда дело касается борьбы между королевскими семьями центральной империи, им действительно лучше не вмешиваться.

Враг врага не обязательно станет союзником, но союзник врага – это враг. Если они вылечат от яда Сюаньюань Чжи, это будет означать, что они встали на сторону Сюаньюань Чжи и стали врагами его соперника.

Но на самом деле они с Сюаньюань Чжи – тоже враги. Если они оскорбят врага Сюаньюань Чжи, они окажутся между молотом и наковальней, и ни одна из сторон не будет гуманной.

«Нет», – голова доктора Чжу моментально поникла. – «Я только распознал эти два яда, но я не знаю, как их обезвредить». Даже то, что он распознал эти два секретных яда, уже делало честь его роду. Многие люди никогда в жизни не видели их.

«Если мы не сможем подавить яд Сюаньюань Чжи, он может умереть». Она могла подавить его, но только на день-два, и она не могла сделать ничего больше.

«Тогда я найду способ». Это было необычное дело. Императорский доктор Чжу не осмеливался относиться к нему несерьезно.

«Я пойду обратно и продолжу искать способ». Хотя она мало знала о яде, она должна была внести свой вклад. И, если речь шла только о подавлении его, это было проще сделать.

После того как Линь Чуцзю и императорский доктор Чжу обменялись мнениями, она встала и ушла, чтобы не мешать доктору Чжу отдыхать.

Выйдя, Линь Чуцзю не поспешила сразу к Сюаюньюань Чжи, а медленно пошла в военный лагерь под луной.

Ей нужно было обдумать так много вещей, и ей нужна была относительно тихая обстановка. Ей нужно было подумать о делах Сюаньюань Чжи, но…

Сделка. Не бывает вечных врагов

Линь Чуцзю хотела неторопливо пройтись, но Бог не мог принять ее бездействия. Прежде чем она успела сделать несколько шагов, к ней подошел солдат: «Ванфэй, старший принц очнулся, он… он хочет видеть вас».

Солдат запыхался, так что его слова прерывались несколько раз.

«Старший принц? Сюаньюань Чжи очнулся?» Она знала о состоянии Сюаньюань Чжи больше, чем кто-либо еще. То, что он смог прийти в себя в такой момент, показывало, что императорский принц был необычным человеком.

«Очнулся, очнулся, старший принц очнулся, он хочет видеть вас». Солдат показывал на шатер, где находился старший принц, боясь, что Линь Чуцзю не поверит.

Линь Чуцзю кивнула головой и отказалась от намерения пройтись по лагерю. Она пошла за солдатом к Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи действительно был в сознании, но его состояние было плохим и он был в дурном настроении. Он лежал на больничной кровати с бледным лицом, как будто в любой момент был готов умереть. Он едва открыл глаза, когда услышал шаги.

«Старший принц». Линь Чуцзю вошла и первой поздоровалась.

Сюаньюань Чжи взглянул на Линь Чуцзю, а затем перевел взгляд на солдата позади нее.

«Прикажите ему уйти, я должен вам кое-что сказать».

Его голос был слабым, но его тон звучал так, будто он не принимал возражений. Однако Линь Чуцзю отказала: «Не думаю, что нам есть о чем разговаривать, так? Не думаю, что нам нужно говорить наедине». Между ней и Сюаньюань Чжи не было ненависти, но из-за Сяо Тяньяо они стали врагами, что было довольно печально.

Сюаньюань Чжи горько улыбнулся: «Вы же не думаете, что в моем нынешнем состоянии я еще могу что-то вам сделать?»

«Не то что теперь, вы и раньше ничего не могли мне сделать». Что бы так ни было, Сюаньюань Чжи был неудачником.

Она потерпела поражение от рук Сюаньюань Чжи, и Сяо Тяньяо помог ей отыграться и оказаться в выигрыше.

«У вас острые зубки, вы не умеете быть мягкой. И как только Сяо Тяньяо могла понравиться такая женщина?»

Чтобы Линь Чуцзю отослала солдат, Сюаньюань Чжи снова сказал: «Прикажите им уйти, я скажу только одну фразу».

Он думал, потребуются усилия, чтобы убедить Линь Чуцзю. Но как только он договорил эти слова, Линь Чуцзю ответила: «Хорошо, я дам вам сказать одну фразу. А вы пока выйдите». Последние слова были обращены к солдату позади нее.

Люди Сяо Тяньяо все были натренированы выполнять приказы. Хотя он немного поколебался, он все-таки послушно удалился.

Теперь в комнате были только Сюаньюань Чжи и Линь Чуцзю. Линь Чуцзю подтащила стул и села около кровати.

«Теперь мы можем поговорить?»

Это выглядело так, будто им нужно было поговорить о многом.

Сюаньюань Чжи посмотрел на Линь Чуцзю затуманившимися глазами. Видя, что Линь Чузцю смотрит на него, он нерешительно закрыл глаза: «Линь Чуцзю, обсудим сделку?»

Линь Чуцзю не ответила на вопрос: «Вы сказали, что скажете только одну фразу».

«Вы можете решить, слушать ли следующие слова или нет». Сюаньюань Чжи слегка вздохнул, и каждый раз, когда он что-то говорил, выражение его лица менялось.

Это больно.

«Продолжайте». Линь Чузцю знала, что Сюаньюань Чжи тяжело говорить, поэтому она подвинула стул и села.

«Короче говоря, вы должно быть, знаете о моем отравлении. Вы выведите яд из моего организма. В будущем я буду помогать вам без всяких условий. Даже если вы захотите стать императрицей восточной страны, если я смогу, я помогу вам». У Сюаньюань Чжи действительно не было сил, иначе он не говорил бы так прямо.

Честно говоря, это предложение было совсем не привлекательным.

Однако Сюаньюань Чжи все равно ждал с нетерпением ответа Линь Чуцзю. Он верил, что Линь Чуцзю была умным человеком. Ему больше не нужно было ничего говорить, он должен был видеть возможность в этом.

Линь Чуцзю не ответила сразу, но некоторое время подумала, прежде чем сказать: «Почему, вы решили, что я могу вылечить ваше отравление? Если бы я могла бы вылечить его, я бы уже давно это сделала».

«Может быть, не сейчас, но в будущем – точно. Я был отравлен… с рождения, и яд проявляется каждый год. Вы первый человек, которому удалось подавить яд, не используя яд». Каждый раз, когда у него случался приступ, ему приходилось принимать больше яда, чтобы подавить яд в его теле. С течением лет токсин в его теле становился все больше и больше, и приступы становились все более и более частыми в последние два года.

Если никто не сможет его вылечить, он скорее всего умрет в следующий раз, когда яд проявится..

«Оказывается, яд в вашем теле накапливается мало-помалу. Мне даже любопытно, кто был настолько силен, чтобы подавить горячий яд холодным». Линь Чуцзю внезапно пришла к осознанию, но в ее сердце было и разочарование.

Она думала, что доктора в Центральной империи были очень сильны в медицине, но теперь было похоже, что, хотя доктора в Центральной империи были сильны, их знания не могли идти против воли небес. Похоже, их уровень был сравним с уровнем Божественного Доктора Мо или они были даже хуже его.

«Мой яд… Я не могу рассказать людям, я могу только попросить кого-то заняться моим здоровьем наедине». Слова Сюаньюань Чжи были очень туманны, но в них скрывалось много смысла.

Линь Чузцю тщательно обдумала это и поняла, что многое узнала всего из одного предложения.

Во-первых, Сюаньюань Чжи приглашал докторов в частном порядке, так что он не осмелился бы приглашать врачей с отличными медицинскими навыками. У Центральной империи, должно быть, сильные эксперты медицины.

Во-вторых, Сюаньюань Чжи приглашал людей осмотреть его в частном порядке, что означало, что о его яде не известно другим. Теперь, когда она об этом знала, она должна делать это в секрете. И единственные люди в мире, которые могли гарантировать, что не раскроют секрет – это покойники.

Линь Чуцзю могла либо вылечить его, либо… готовиться к смерти!

И наконец, Сюаньюань Чжи также сказал Линь Чуцзю, что никто в императорской семье не знал, что он отравлен, так что у него все еще был шанс претендовать на престол и он никогда не сдавался.

В таком случае, не то чтобы этот договор нельзя было заключить, но была одна проблема: «Что если я не смогу нейтрализовать яд?»

Яд в организме Сюаньюань Чжи был, разумеется, сложным токсином, и она не была уверена, что сможет найти лекарство.

«Просто сделайте все, что можно. Я знаю, какой яд в моем теле», — очень великодушно сказал Сюаньюань Чжи, но в конце добавил: «Кстати, я забыл вам сказать, что семья моего деда властвует в Центральной империи. Вы знаете, каким человеком был мой дед?»

Это была угроза, угроза со стороны семьи Чжи, но… это не было досадно. Сюаньюань Чжт сказал об этом заранее, и Iфри_dom это считалось жестом доброй воли.

«Я могу попытаться, но я не могу гарантировать результат. Но… это дело, его надо держать в секрете, и даже Сяо Тяньяо не должен знать об этом, пока вы не будете излечены». Она не хотела быть втянутой в императорскую борьбу за власть в Центральной империи, и она также не хотела, чтобы Сяо Тяньяо об этом знал.

«Сяо Тяньяо? Разве он не ваш муж? Почему вы скрывает это от него?» Она назвала его по имени. Действительно ли Линь Чуцзю и Сяо Тяньяо так любили друг друга, как это показывали? Это было сомнительно.

«Я не лгу ему, я хочу сделать ему сюрприз. Он переживает о ваших делах в последнее время». Линь Чуцзю сказала чепуху, но Сюаньюань Чжи поверил ей.

«Хмм… Значит, он умеет бояться? Когда он напал на меня, почему он не подумал, с кем связывается?»

С точки зрения Сюаньюань Чжи, его положение старшего принца Центральной империи было невероятно важным. Но кто бы мог подумать, что Сяо Тяньяо вообще не будет заботить его жизнь и смерть?

Конечно, Линь Чуцзю никогда ему этого не скажет.

Выгоды. Найти выход

Разумеется, Сяо Тяньяо было все равно, выживет ли Сюаньюань Чжи, но Линь Чуцзю никогда бы не сказала Сюаньюань Чжи об этом. Хотя они с Сюаньюань Чжи были плохо знакомы, судя по нескольким встречам, Сюаньюань Чжи был крайне гордым и крайне надменным. Он всегда гордился своим положением. Если бы он узнал, что Сяо Тяньяо не заботит его жизнь и смерть, можно было предположить, что он изойдёт жёлчью от гнева, и никакую сделку можно будет не обсуждать.

Линь Чуцзю все-таки была очень заинтересованна в сделке, предложенной Сюаньюань Чжи. Независимо от того, придётся ли ей иметь дело с Центральной империей в будущем, было полезно оставить старшего принца Центральной империи у себя в долгу. Кроме того, Сюаньюань Чжи таит на неё обиду. Однако его характер не был плохим, возможно, это было связано с семьей его дедушки.

Однако, вместо того чтобы иметь дело с другими принцами Центральной империи, она бы лучше имела дело с Сюаньюань Чжи. В любом случае их можно было считать знакомыми, хотя процесс знакомства был не из приятных.

Даже в нынешнем состоянии Сюаньюань Чжи не требовал, чтобы она вылечила его, и не ставил временных рамок. Можно было сказать, что он вёл себя разумно и внимательно с ней.

В таких хороших условиях, если бы она не согласилась, это было бы большой потерей.

Однако, такого рода вещи нельзя обещать слишком просто. Таковы должны быть переговоры. Иначе, если вторая сторона назовёт условия, а ты просто согласишься, они подумают, что ты получил от них слишком много преимуществ, и будут недовольны.

Хотя Линь Чуцзю согласилась сотрудничать с Сюаньюань Чжи, она не забыла озвучить несколько требований.

Условием сделки для Сюаньюань Чжи было помочь ей сделать одну вещь после детоксикации, а перед детоксикацией Сюаньюань Чжи должен был помочь ей сделать несколько маленьких вещей.

Помимо того, что он не должен был говорить Сяо Тяньяо, ЛиньЧуцзю также хотела, чтобы Сюаньюань Чжи поехал в Центральную империю и собрал некоторые медицинские книги для нее. Если возможно было бы лучше всего, если бы он купил ей дом в Центральной империи. Конечно, она заплатила бы из своих денег.

У нее было мало имущества, но у нее было столько серебра, что ей некуда было его тратить. Не то что дом в Центральной Империи: она без проблем могла бы купить участок земли.

Это были значительные вещи для Линь Чуцзю, но мелкие для Сюаньюань Чжи. Хотя Сюаньюань Чжи думал, что от Линь Чуцзю много хлопот, он все равно согласился.

Однако Сюаньюань Чжи был озадачен: «Зачем вы покупаете дом в Центральной империи? Вы не сможете там жить, даже если купите его. Вы знаете, что Центральная империя не позволит вам жить там».

В Центральной империи была строгая система регистрации населения. Из четырех стран, таких как Восточная страна, за исключением богов боевых искусств по сути никому не разрешалось жить в Центральной империи долгое время. Даже гонцы, посланные императорским двором, могли оставаться там самое большее на месяц.

Для Центральной империи люди четырех стран были ниже по рангу, и у них не было права жить в Центральной империи.

«С помощью старшего принца мне будет легче легкого получить регистрацию в Империи». Линь Чуцзю не стала разъяснять все Сюаньюань Чжи, она просто сказала это, как будто это было легкое дело.

Голова у Сюаньюань Чжи уже болела. Когда он услышал слова Линь Чуцзю, его голова заболела еще больше. «Линь Чуцзю, вы знаете, что гражданство империи значит для людей четырех стран?» Линь Чуцзю не слишком ли много просила? И она в самом деле просила его достать ей регистрацию? Она просто… жадная.

«Что это значит? Это просто обычное гражданство. Старший принц, хотя Восточная страна маленькая, я все-таки принцесса Восточной страны. Мой муж управляет десятью тысячами человек. При моем положении добровольно стать обыкновенной гражданкой Центральной империи уже несправедливо, ясно?» – сказала Линь Чуцзю совершенно серьезно. Нельзя было сказать, что она не была умна.

Хотя у Сюаньюань Чжи голова была раскроена во время операции, он все-таки не дошел до того, что не мог отличить хорошее от плохого. «Раз у вас высокое положение на Востоке, почему вам все равно нужно гражданство Центральной империи?»

«Так будет легко приезжать и уезжать. Может быть, я захочу просто внезапно приехать в Центральную империю однажды. Если у меня будет гражданство, мне будет легче приезжать и уезжать. Все-таки я такой не светский человек, я не хочу встречаться с кем-то и говорить, что я принцесса Сяо из Восточной страны». Она ни за что не скажет Сюаньюань Чжи, что ищет себе путь для побега.

У них с Сяо Тяньяо все было не так гармонично, как это виделось посторонним. Между ними было слишком много проблем. Линь Чуцзю не знала, смогут ли они с Сяо Тяньяо продолжать в том же духе.

Если однажды они не выдержат, Линь Чуцзю надеялась, что у нее будет выход.

В качестве места отступления лучше всего было отправиться в Центральную империю. Иначе Сяо Тяньял всегда найдет ее и никогда не отпустит.

Сяо Тяньяо сказал, что он скорее убил бы ее, чем отпустил. Она верила, что Сяо Тяньяо мог это сделать, если бы захотел. Ради своей собственной жизни она должна была найти безопасный путь.

Центральная империя, которая непросто впускала к себе людей из четырех стран, несомненно была идеальным местом для отступления.

Объяснение Линь Чуцзю действительно было не полной чепухой, но Сюаньюань Чжи совсем ей не поверил. Однако у него болела голова и он был слаб, так что он не стал раздумывать над словами Линь Чуцзю.

Но это не из-за того, что она не была с Сво бодный м ир ра нобэ ним честна, он не собирался принимать условия Линь Чуцзю: «Яд еще не выведен, а вы уже предъявили столько требований. Вы действительно думаете, что я уже покойник?»

«Старший принц, после детоксикации будут и другие условия, так что не будьте грубы. То, о чем я прошу сейчас – лишь мелкие просьбы, которые говорят об искренности нашего сотрудничества. Эти вещи – лишь пустяки для вас, старшего принца. Вы можете быть спокойны. Я всегда была добра. Чем больше я беру сейчас, тем больше я сделаю в будущем, и тем больше я посвящу себя обезвреживанию вашего яда», – со спокойным лицом сказала Линь Чуцзю. Она не покраснела, не впала в панику и не была смущена.

«Вы такая твердая и отважная». Линь Чуцзю определенно угрожала ему!

Если бы не нехватка сил, Сюаньюань Чжи правда с радостью придушил был Линь Чуцзю.

Эта женщина была не обычной простушкой.

«Спасибо за комплимент, старший принц. Старший принц, вы еще хотите продолжать сделку?» Разумеется, чтобы продолжать, он должен был сначала согласиться на условия Линь Чуцзю и сделать то, что она просила.

«Я высказал свои намерения искренне, а как насчет вас? Где ваша искренность? Вы должны сознавать, что вы не незаменимы. В конце концов, вы до конца не верены, что сможете вылечить мое отравление. Вы просите так много сейчас – вы не боитесь обжечься в будущем? Вы должны знать, что меня непросто использовать». Сюаньюань Чжи никогда не видел такой бессовестной женщины, как Линь Чуцзю. Она еще ничего не сделала, а уже хочет получить выгоду.

«Старший принц, кто, по-вашему, лечил рану на вашей голове? К тому же, вы думаете, вы могли бы спокойно говорить сейчас, не испытывая боли от отравления? Благодаря кому это?» Искренность? Где ее искренность?

Сюаньюань Чжи хочет, чтобы она нашла для него противоядие. Она определенно потратит время и силы, изучая яд Сюаньюань Чжи. Однако, когда она выведет яд, как она получит выгоду от Сюаньюань Чжи? Но…

Если решения не будет, окажется, что она работала зря.

Время доктора было очень ценным, у нее не было интереса тратить слишком много времени на Сюаньюань Чжи.

Хорошее настроение. Заинтересована

Требования, которые Линь Чуцзю выставила Сюаньань Чжи, были основаны на условиях до сотрудничества Сюаньюань Чжи пришлось согласиться, прежде чем сотрудничество могло продолжиться.

В обычных обстоятельствах, если бы дело не касалось угрозы жизни, никто не согласился бы на такую невыгодную сделку, даже если бы те вещи, которые Линь Чуцзю упомянула, были так просты, что для их выполнения Сюаньюань Чжи достаточно было бы махнуть рукой.

Дело было не столько в том, чтобы помочь Линь Чуцзю с этими делами, сколько в том, чтобы показать свое отношение. Как только Сюаньюань Чжи согласится на на условия Линь Чуцзю, это будет означать, что он слабая сторона в этой сделке, и во всем соглашении контроль принадлежит Линь Чуцзю.

Хотя это был факт, когда Линь Чуцзю высказала это, это определенно стало пощечиной для Сюаньюань Чжи.

Линь Чуцзю также подумала, что Сюаньюань Чжи не согласится с радостью. Даже если бы он согласился, ему пришлось бы обговаривать цену, чтобы сохранить лицо, но Сюаньюань Чжи просто молчал некоторое время, а потом кивнул головой: «Хорошо, то, чего вы хотите, будет вам дано через три месяца».

Линь Чуцзю на мгновение опешила. Придя в чувства, она улыбнулась: «Старший принц, это освежает».

«Нет, просто мне слишком лень думать о вас. У меня болит голова, как я могу заботиться о ваших банальных делах». Сюаньюань Чжи сердито глянул на Линь Чуцзю. Говоря о своей голове, Сюаньюань Чжи внезапно подумал об очень важной вещи!

«Линь Чуцзю, где мои волосы? Вы их отрезали? Вы слишком смелы, раз остригли все мои волосы!» Люди в Центральной империи были физически чувствительны, поэтому они говорили осторожно, и более того…

Вы когда-нибудь видели лысого принца?

Как он теперь сможет встречаться с людьми?!

Мерзавка!!!

«Ваше королевское высочество, я здесь, чтобы лечить вас». Линь Чуцзю не обратила внимания на гнев Сюаньюань Чжи и сказала добродушно: «Вы повредили свой затылок, и в вашей голове был осколок металла. Если бы я не остригла вам волосы, как бы я достала его?»

Волосы Сюаньюань Чжи вообще не были острижены Линь Чуцзю. Ему поблили голову до того, как Линь Чузцю взялась за дело. Линь Чуцзю подозревала, что это, должно быть, был шедевр императорского доктора Чжу.

«Если бы вы не сказали мне, я чуть было не забыл, что у меня повреждена голова… Это все из-за вашего мужа. Я не забуду свести с ним счеты за это». Думая о том, что Сяо Тяньяо просто взял и запер его в темнице, Сюаньюань Чжи чувствовал и злобу, и страх.

Злиться было совершенно естественно, но страх?

Ответ был очень прост: он мог творить хаос в четырех странах, полагаясь на свои боевые навыки и титул старшего принца Центральной империи, но…

Сяо Тяньяо вообще не принимал во внимание две эти причины. Перед Сяо Тяньяо у него вообще не было никаких преимуществ.

«Если старший принц хочет расплатиться по счетам, вам лучше подождать, пока рана на вашей голове вылечится». Линь Чуцзю не убеждала и не собиралась быть миротворцем.

Конфликт между Сюаньюань Чжи и Сяо Тяньяо не был чем-то, что она могла разрешить.

«Вы в самом деле не попытались меня переубедить? Я думал, вы станете убеждать меня забыть об этом деле и простить неуважение Сяо Тяньяо». Сюаньюань Чжи слегка прищурился и уставился на Линь Чуцзю.

Эта женщина, Линь Чуцзю, была действительно умна. У нее очевидно была возможность обговорить условия, но она ни разу не упомянула то, чтобы он помирился с Сяо Тяньяо.

«Зачем бы мне вас переубеждать? Если ванъе решился напасть на вас, значит, у него есть уверенность в том, что он может с вами связываться». Это была чистая правда и ничего кроме правды.

Сяо Тяньяо не волновало даже, выживет ли Сюаньюань Чжи или нет, с чего бы его стала волновать его месть?

«Откуда у него уверенность – он принц маленькой страны? Любая железная кавалерия в нашей Центральной империи сможет разбить восточную страну». Вот, над чем ломал голову Сюаньюань Чжи. Он не понимал, откуда Сяо Тяньяо взял уверенность, чтобы враждовать с ним.

Насколько он знал, Сяо Тяньяо не знал его братьев и он не был одним из приспешников его братьев. У Сяо Тяньяо не было никакой поддержки в Центральной империи.

«Железная кавалерия в Центральной империи поистине доблестна, но для этого нужно, чтобы Центральная империя захотела айfree_dom нанести удар и разгромить Восточную страну, что не принесет ничего хорошего Центральной империи». Богатая Восточная страна может принести Центральной империи гораздо больше выгоды, чем страна, разрываемая войной. Будь у человека хоть немного мозгов, он бы знал, что выбрать.

«Даже вы понимаете это дело, неудивительно, что Сяо Тяньяо осмелился пойти против вас». Сяо Тяньяо был убежден, что Центральная империя не пошлет войска, чтобы атаковать Восточную страну, значит, он так бесстрашен, да?

«То, что Ванъе не принимает вас всерьез, не имеет отношения к войскам Центральной империи. К тому же, ванъе вас не проигнорировал, это вы первым потревожили его и восток. Ванъе пришлось нанести ответный удар. Иначе, если бы он позволил вам делать все, что вам вздумается, Восток и Север проиграли бы в битве все». Линь Чуцзю не понимала разбойничью логику Сюаньюань Чжи.

Разумеется, это Центральная империя сильно вмешивалась в войну между восточной и северной странами. И это Сюаньюань Чжи пришел беспокоить Сяо Тяньяо и не раз пытался его опозорить. Так почему же это все стало виной Сяо Тяньяо?

Что не так с Сяо Тяньяо? Разве он не просто дал пощечину слишком самоуверенным Центральной империи и Сюаньюань Чжи? Центральная империя и Сюаньюань Чжи не смогли дать отпор, поэтому свалили все ошибки на Сяо Тяньяо, что было смехотворно.

Конечно, Линь Чуцзю не стала бы говорить Сюаньюань Чжи эти слова. Говорить их было бесполезно. Центральная империя и Сюаньюань Чжи не станут осмысливать свои проступки. Потому что они привыкли идти по головам четырёх стран долгие годы.

Обсудив сотрудничество с Сюаньюань Чжи, Линь Чуцзю снова осмотрела его рану. И, проследив, чтобы Сюаньюань Чжи выпил лекарство, она решила уйти: «Старший принц, отдыхайте, я вернусь и проверю состав яда в вашем теле».

Даже если она никак не могла вывести его сейчас, она должна была найти способ подавить его. По крайней мере, найти способ вернуть Сюаньюань Чжи в империю живым.

«Ммм», — ответил Сюаньюань Чжи усталым голосом.

После такого долгого разговора с Линь Чуцзю она был очень усталым.

Линь Чуцзю велела ассистенту врача хорошо заботиться о Сюаньюань Чжи, затем она ушла с солдатом Цзиньувэй. Однако она не вернулась в главный шатёр, а пошла к доктору Чжу.

Если она хотела вывести яд из организма Сюаньюань Чжи, она должна была знать токсичность двух видов яда. Императорский доктор Чжу знал яд в теле Сюаньюань Чжи, поэтому она хотела поговорить с ним.

Линь Чуцзю и императорского доктора Чжу можно было считать друзьями. Линь Чуцзю не относилась к нему как к чужому, поэтому она перешла сразу к делу. Но, когда доктор Чжу услышал об этом, он поник.

«Ванфэй, мы не могли бы не ввязываться в это дело?» Слово «мы» полностью указывало на то, что они с Линь Чуцзю принадлежали одной стране.

«Нет, я очень заинтересована в яде в организме Сюаньюань Чжи. Я никогда не видела такого интересного яда», — туманно сказала Линь Чуцзю. Она не рассказала ни о своей сделке с Сюаньюань Чжи, ни о своём намерении вылечить его от яда. Она только сказала, что ей было интересно.

Императорский доктор Чжу был военным доктором и подчиненным Сяо Тяньяо. Линь Чуцзю не хотела, чтобы Сяо Тяньяо об этом узнал. Это было последним путем к отступлению, который она нашла для себя, так что чем меньше людей знали о нем, тем лучше.

Разумеется, этот путь не обязательно будет использован, короче говоря, она просто хотела быть готовой.

«Правда? Вам просто интересно?» Императорский доктор Чжу не поверил словам Линь Чуцзю, но по невинному лицу Линь Чуцзю было не похоже, что она врет.

«Конечно, один яд горячий, другой холодный – разве вам самому не кажется, что этот яд интересен? Если бы вам удалось вывести эти два яда одновременно, чего не могут даже доктора Центральной империи, разве это не было бы большим достижением?» Линь Чуцзю посмотрела на доктора Чжу с горящими глазами. Выражение ее лица было таким же, как когда доктор Чжу увидел западные таблетки в первый раз. Она не верила, что доктор Чжу продолжит сомневаться…

Докладывать. Смело

Императорский доктор Чжу немного знал о яде в теле Сюаньюань Чжи. Он только слышал о нем. Убедившись, что Линь Чуцзю на самом деле не хотела вылечить Сюаньюань Чжи, императорский доктор Чжу рассказал Линь Чуцзю все, что знал.

Яд в теле Сюаньюань Чжи был одновременно и горячим и холодным, что означало, что он был как инь и ян. Эти два вида яда были из двух ядовитых трав. Способ выращивания этих трав был очень странным. Травы холодного яда поливали кровью девственниц, а травы горячего яда поливали кровью юношей в Юаньян.

Разумеется, ядовитые травы нельзя было использовать непосредственно, нужно было добавить другие травы, прежде чем они могли быть переработаны в яды. Императорский доктор Чжу не знал конкретного метода выработки.

«Мне достаточно повезло последовать за моим старым наставником однажды и увидеть эту ядовитую траву. Это маленькое и низкорослое растение, которое держат в горшке. Трава холодного яда – кристально-чистая и прозрачная, а трава горячего яда ярко-красная, как кровь. Она странно Сво бодный м ир ра нобэ красивая». Тон доктора Чжу был мягким, но его выражение было затуманенным, и он не хотел упоминать об этом.

Думая об отговорах доктора Чжу, Линь Чуцзю смело предположила, что старый наставник и императорский доктор Чжу, возможно, встретили серьезно больных людей, которые умерли от двух этих ядовитых трав.

«Ваш старый наставник, он справился с этими горячим и холодным ядами?» Линь Чуцзю не устояла перед искушением и сразу перешла к делу.

Императорский доктор Чжу не знал, о чем она думала. Когда Линь Чуцзю спросила, он был не готов, поэтому открыл рот и сказал: «Нет, он умер прежде чем выяснил, что просиходит…» – внезапно сказал доктор Чжу и остановился. Он замолчал и сердито посмотрел на Линь Чуцзю.

«Почему я вам это рассказываю? Нет, как вы догадались, что мой старый наставник помогал спасти людей от яда?»

«Догадаться легко. Вы говорили мне не заниматься ядом в организме старшего принца, и вы сказали, что ваш старый наставник видел две эти ядовитые травы. Учитывая все это, можно понять, что происходит». Другими словами, только императорский доктор Чжу не догадался об этом.

«Что ж, вы верно догадались. Это все равно не секрет». Доктор Чжу знал, что проговорился, поэтому он просто раскрыл карты. «Люди, которые могут выращивать этот яд инь и яд, необычные люди. Но семья, которая наняла моего старого наставника для лечения, тоже не была обыкновенной. Они были самой богатой семьей. Мой наставник не мог отказать. Но кто знал, что он только взглянет на эти ядовитые травы и умрет».

«Ванфэй, не провоцируйте тех, кого не можете. Даже если ваш статус не низок, не забывайте, что в этом мире есть много людей, чем статус еще выше. К тому же, даже если их статус не выше вашего, люди могут играть нечисто».

«Я знаю, я не буду встревать в битву между имперскими принцами». Линь Чуцзю понимала доброту императорского доктора Чжу, но у нее были свои планы в этом деле.

Она не была императорским доктором Чжу, она была женой Сяо Тяньяо, принцессой Сяо Восточной страны. Были вещи, которые она не могла сделать, даже если ей хотелось. Ее муж, Сяо Тяньяо, в глазах императора был амбициозным человеком, который хотел захватить трон.

Что же до того, действительно ли Сяо Тяньяо хотел захватить трон или нет, это было совсем не важно. Если император решил, что Сяо Тяньяо хотел устроить бунт и захватить трон, то Сяо Тяньяо придется устроить бунт, чтобы выжить, даже если он этого не хотел.

Человек статуса Сяо Тяньяо не мог спасти свою жизнь, даже если бы сдался. Не говоря уже о том, что Сяо Тяньяо не мог отступить: как только он отступит, люди, зависящие от него, пострадают.

Конечно, Линь Чуцзю не стала бы говорить императорскому доктору Чжу эти слова.

Линь Чуцзю не хотел беспокоить доктора Чжу, она просто сказала: «Мы можем изучить этот яд в частном порядке, и нам не нужно, чтобы люди об этом узнали».

Сперва нужно было исследовать противоядие. Что же до того, давать ли его Сюаньюань Чжи, инициатива была в ее руках.

«Хорошо, если вы сможете найти противоядие. Когда мой старый наставник умер, его глаза были так велики, что он не мог закрыть их. Так мы все поняли, что он мертв. Если противоядие будет найдено, мой старый наставник на небесах тоже сможет найти покой». Императорский доктор Чжу был человеком, поистине заинтересованным в медицине. Он исследовал и изучал медицинское искусство. Услышав слова Линь Чуцзю, он даже не колебался в своих действиях.

Если противоядие будет найдено, будет одним ядом меньше в мире. Может быть, к тому времени, в будущем никто не будет пытаться изобрести такой извращенный яд.

«Давайте поговорим об этом, когда вы окончательно поправитесь». Линь Чуцзю не знала, о чем думал императорский доктор Чжу. Увидев, что доктор Чжу поддался, Линь Чуцзю втайне возликовала. Она была незнакома с этими китайскими травами. Идаже хотя медицинская система проанализировала структуру яда Сюаньюань Чжи, она была в растерянности. Но теперь, когда императорский доктор Чжу согласился участвовать, шансы на успех возросли вполовину.

Однако спешить тут было некогда. Судя по тону Сюаньюань Чжи, он не умрет еще некоторое время. У нее еще было время изучить и разработать противоядие. Ничего, если противоядие будет невозможно сделать, Сюаньюань Чжи не сказал, какую цену ей придется заплатить, если антидот не будет найден.

В это время было уже очень поздно. Получив утвердительный ответ от доктора Чжу, Линь Чуцзю не задержалась надолго. Сказав ему, чтобы он хорошенько отдохнул, Линь Чуцзю вышла.

Однако Линь Чузцю не вернулась в главный шатер. Спросив у солдата и узнав, что Сяо Тяньяо в главном шатре, Линь Чуцзю решительно пошла к шатру, где хранились лекарства.

Хотя медицинская система не смогла полностью проанализировать структуру яда в организме Сюаньюань Чжи, если будут признаки успеха, это будет тоже самое, как если бы анализ был успешным.

Более того, даже если она не сможет дать Сюаньюань Чжи противоядие сейчас, она должна сначала дать ему лекарство, которое подавляет яд. Иначе Сюаньюань Чжи умрет раньше, и исследование противоядие будет напрасным.

Линь Чуцзю вошла в шатер, приказала гвардейцам позади нее зажечь лампу и велела им выйти наружу и охранять. Им не позволялось входить без ее приказа.

Что же до ее пребывания здесь, сообщит ли она об этом Сяо Тяньяо?

Линь Чуцзю никогда не думала о том, чтобы вообще сообщать об этом. Ну и что что они с Сяо Тяньо были мужем и женой? Сяо Тяньяо никогда не говорил ей, куда он ходил, с чего бы ей докладывать ему?

Линь Чуцзю достала оборудование, которое использовала ранее и начала свою незаконченную работу. Когда она работала, она полностью забывала о времени.

Сяо Тяньяо был в главном шатре, закончив официальные дела на этот день, он достал книгу и сел почитать. Он читал, но больше поглядывал на дверь.

Однако, сколько бы раз он ни поглядывал на дверь, там ничего не происходило. Прошел час и другой, но Сяо Тяньяотак и не дождался возвращения Линь Чуцзю.

Сяо Тяньяо не хотел вмешиваться в жизнь Линь Чуцзю на каждом шагу, он хотел дать ей свободу, но…

Как только Линь Чуцзю давали свободу, Линь Чуцзю улетала и он не мог даже увидеть ее тени. Как он мог быть уверен?

Видя, что в небе скоро рассветет, а Линь Чузцю так и не вернулась, Сяо Тяньяо почувствовал, что его терпение иссякло. Он бросил книгу на стол с громким стуком и быстро вышел. А снаружи была суматоха.

Сяо Тяньяо был в плохом настроении. Увидев, что кто-то устраивает беспорядки в его доме, он помрачнел: «Что происходит?»

Рано утром кто-то посмел шуметь на его территории. Эти люди чересчур осмелели…

Природная катастрофа. Нельзя опускать глаза

Все в Восточной стране знали, какими строгими были правила Сяо Тяньяо. Солдаты Восточной армии никогда не смели устраивать беспорядки в военном лагере. В это время только гвардейцы черных доспехов Центральной империи смели тревожить Восточный военный лагерь.

На самом деле, столкнувшись с Сяо Тяньяо, гвардейцы черных доспехов не хотели устраивать на его территории больше неприятностей, чем необходимо.

В это время они пришли на границу Восточной и Северной страны, чтобы выкопать черное железо, которое они обнаружили, тайно. Теперь, когда шахта обрушилась, прежде чем железо было выкопано, им пришлось просить своего господина определиться.

А их господин, Сюаньюань Чжи, старший принц Центральной империи, был в плену у Сяо Тяньяо!

У командующего гвардейцами черных доспехов не было выбора, так что, даже если он не хотел иметь дела с Сяо Тяньяо, ему пришлось стиснуть зубы на этот раз.

Это верно, они были здесь не затем, чтобы спасти старшего принца, они лишь хотели встретиться со старшим принцем. По крайней мере позвольте им спросить указаний, что им с этим делать?

Требования командующего гвардейцев черных доспехов были невелики. Поскольку Сюаньюань Чжи попал в руки Сяо Тяньяо, он не смел устраивать неприятности. Хотя две стороны находились в ссоре, командующий гвардейцев черных доспехов постоянно подавлял свой гнев и ничего не делал. Солдаты Восточной армии не смели брать инициативу и сражаться с гвардейцами черных доспехов. Хотя две стороны постоянно затевали битвы, они не начинали большого сражения.

Однако, если они не будут сражаться, разногласия между двумя сторонами будут нескоро разрешены. Нет, пока Сяо Тяньяо не вышел, солдаты гвардии черных доспехов и восточной армии все еще дрались. Никто не уступал.

«Идите и спросите, что происходит». Сяо Тяньяо не видел этого, но он не мог просто игнорировать это, если гвардейцы черных доспехов устраивали неприятности.

Солдат Цзиньувэй пробежал туда и обратно и сказал на одном дыхании: «Ванъе, гвардейцы черных доспехов попросили увидеть старшего принца. Они сказали, что хотят только повидать старшего принца и попросить указаний. У них не было других намерений». Под другими намерениями, разумеется, подразумевалось спасение старшего принца.

«Ммм», – туманно сказал командующий гвардейцами черных доспехов, но Сяо Тяньяо знал, о каких указаниях он хотел спросить. Дело касалось шахты черного железа, которая обрушилась.

Он сделал это чисто и красиво, не оставив никаких следов. Даже если они подозревали, что обрушение шахты было спровоцировано человеком, они бы не подумали на него.

Может быть, чтобы прикрыть пренебрежение своими обязанностями, гвардейцы черных доспехов и Сюаньюань Чжи объединят усилия, чтобы скрыть это дело. Он хотел остановить гвардейцев черных доспехов и помешать им поговорить с Сюаньюань Чжи. К тому моменту дело может дойти до Центральной империи.

Хотя он не хотел, чтобы оно дошло до Центральной империи, это могло бы избавить егоот одной проблемы.

Когда солдат Цзиньувэй получил приказ, он подбежал туда снова и привел за собой гвардейца черных доспехов. Конечно, подошедший гвардеец снял все свои доспехи. Он даже снял то, что они обычно носили. Он выглядел как обычный солдат, но он был гораздо сильнее.

Гвардейцы черных доспехов были достойны называться самой сильной армией в Центральной империи. Хотя он пришел в лагерь Восточной армии один, он не показывал никаких признаков робости. Он подошел к Сяо Тяньяо и сжал кулаки: «Принц Сяо!»

Приветствие гвардейцы черных доспехов соответствовало этикету края рек и озер, а не официальному этикету. Было видно, что он приветствует Сяо Тяньяо не из-за положения Сяо Тяньяо, а из-за его силы.

Положение Сяо Тяньяо действительно было лишь вторым в Восточной стране. Под его началом было десять тысяч человек, и каждый, кто видел его, должен был отдавать честь. Но в Центральной империи его положение было бесполезно, люди Центральной империи не стали бы выказывать ему уважения.

«Ммм», – ответил Сяо Тяньяо. Он приказал своим людям отвести гвардейца Черных доспехов к Сюаньюань Чжи и великодушно сказал: «Отведите им уединенное место».

«Благодарю, Сяо Ванъе». Гвардеец черных доспехов хотел высказать свою просьбу, но кто бы мог подумать, что Сяо Тяньяо скажет это первым.

На этот раз Сяо Тяньяо проигнорировал его и ушел. Гвардеец черных доспехов остался, где стоял, глядя на удаляющуюся спину Сяо Тяньяо, но он не рассердился и не оскорбился.

Если бы такого сильного человека, как Сяо Тяньяо, поместили в Центральную империю, он стал бы одним из мастеров высшего ранга. Он вполне мог презирать их.

Командующий гвардией черных доспехов не сказал ни слова. Он последовал за солдатом Цзиньувэй. Он пришел сюда, чтобы встретиться с Сюаньюань Чжи.

Сюаньюань Чжи уже проснулся и был в хорошем настроении на этот раз, но это не могло скрыть его ранения. Командующий гвардейцев черных доспехов удивился, когда увидел его бледное лицо и то, что он лежал в постели с обритой головой: «Ваше высочество, что случилось с вашей головой?»

«Я от этого не умру». Сюаньюань Чжи не знал, как командующий гвардейцев попал сюда, но, видя, что пришел только один человек, он знал, что эти люди не могли его спасти.

Поскольку его нельзя было спасти, зачем говорить ему о своих ранах и представляться некомпетентным.

«Да». Командующий знал свою выучку и не посмел продолжать расспросы.

«Скажите мне, зачем вы ко мне пришли?» Сюаньюань Чжи было очень любопытно, когда он увидел командующего гвардейцев черных доспехов, появившегося перед ним. Сяо Тяньяо в самом деле позволил командующему армии черных доспехов встретиться с ним? Разве он не боится, что он его спасет?

Командующий гвардейцами черных доспехов не сразу ответил, а подождал немного, чтобы убедиться, что никто не слушает, а потом сказал: «Ваше высочество, прошлой ночью шел сильный дождь, и шахта обрушилась. Стража оказалась погребена внутри. Мы откопали их днем, но они были уже мертвы».

«Обрушилась? Как могла хорошая шахта обрушиться? Насколько сильный дождь был вчера?» Сюаньюань Чжи резко сел, но случайно потревожил рану, и его лицо исказилось от боли и ему пришлось снова сердито откинуться назад.

Как будто он этого не видел, командующий гвардией черных доспехов сказал: «Он был очень сильным, шел несколько часов, и вода собралась во многих Айфри дом су местах. Восточный лагерь тоже затопило. Наша шахта обвалилась из-за оползня и валунов, которые скатились сверху и раздавили слабое место шахты».

«Вы уверены, что это природная катастрофа, а не дело рук человека?» Об этом Сюаньюань Чжи больше всего беспокоился.

Если это была природная катастрофа, то ничего страшного. Шахта уже была истощена, и потери Центральной империи были невелики. Если бы он мог забрать чуть больше черного железа, было бы лучше.

Но, если это дело рук человека, тогда это большая проблема. Даже если он найдет виновника и вернет потерю, это не изменит того факта, что он не справился со своими обязанностями.

В конце концов, Центральная империя не собиралась давать Восточной и Северной странам узнать об этом деле.

«Ваш покорный слуга проверил: нет никаких следов того, что это сделано человеком. Солдаты и лошади Северной армии уже отступили. Прошлой ночью наши люди были на страже снаружи лагеря Восточной армии, оттуда никто не выходил». Они проверили все заранее. Если бы они не подготовились, они не посмели бы приходить к Сюаньюань Чжи.

Но…

Хотя различные признаки указывали на то, что обрушение шахты было природной катастрофой, у командующего гвардией черных доспехов все равно былисомнения в глубине души. Потому что черная руда, которую они выкопали, пропала!

Хотя пропало немного, он мог сказать с одного взгляда.

Они также думали, что это черное железо смыло на дно шахты почвой и сажало внутри, но… прежде чем это железо было выкопано, все было возможно.

Он просто не осмеливался сказать об этом. Если они об этом скажут, это будет означать, что они пренебрегли своими обязанностями, даже если они пренебрегли ими, чтобы защитить Сюаньюань Чжи.

«Поскольку это был несчастный случай, доложите о нем, и пусть Центральная империя пришлет кого-нибудь расследовать». Не повидав этого своими глазами, Сюаньюань Чжи не мог знать наверняка, был ли это несчастный случай или дело рук человека. Но командующий гвардейцев черных доспехов клялся, что это была природная катастрофа, так что он поверил, что это была природная катастрофа.

Черное железо в шахте было попреки почти истощено, Центральная империя не обратит на это слишком большого внимания. Если они все будут настаивать на том, что это несчастный случай, это будет несчастный случай…

Страница книги Принцесса-доктор в интернете

Table of Contents

Брак поневоле и пощечина

Разоблачение и воспоминание о печальной судьбе

Настоящая любовь и сестра белого лотоса

Провокация и печальная жизнь в этом мире

Представление и свадьба с парализованным в постели человеком

Вот, что значит нападение

Решишься ли дать сдачи?

Смерть от голода

Хронический яд

Выяснение отношений

Кошмар и король ночи

Свадьба

Встреча с невестой

Ассасины и невезение

Раны и ловушки

Сражайся, не смыкай глаз и наблюдай

Признание и снова нападение

Давление и возможность выжить

Вера и Нет необходимости жить

Добрые намерения и невезение

Шпионка или дурочка Линь Чуцзю

Результат и обман

Грубые руки и жестокие враги

Простуда и Смерть будет нежданной

Без наследника и Все равно что пустота

Нелепость и Вход только для членов семьи

Большой залог, и Пусть останется пустым местом

Черный ход и Сжигая все мосты

Помощь и Протянуть руку

Девушка, играющая с ними

Наставник и Вода

Критическое состояние и спасительные таблетки

1 - 33

Высокомерный человек и Наблюдение за Линь Чуцзю

Помощь и Снова поверить в нее

У дверей и за порогом смерти

Пощечина и Размещение заметки

Во дворец и Так просто не умрет

Показать счастье и Все усложнить

Уважение и Я старше

Дурочка и Невестка становится золовкой

Отношения и Похоже, он не родной сын

Останься на обед и Тайны повсюду

Искушение и Встреча с больным принцем

Печаль и Третий принц более полезен

Заговор и Почти женат на Линь Чуцзю

Яд бесплодия и к ней пристают

Проверить лично и Полагаться на него

Берегись и Оставаться рядом с тобой небезопасно

Хозяйка положения и Доставить удовольствие принцессе

Привыкая быть доктором

Быстрые руки и Люди не могут оторвать глаз

Что это за божество?

В одной постели и День большого недопонимания

Усталость и возвращение

Презрение и Не обманывай принца

Бедная Линь Чуцзю и Обморок

Хронический яд и Если не принц, то кто же?

Хладнокровие и Осталось жить несколько лет

Законная жена и Брак с мисс Мо

Имперская наложница, только на словах, и больше ничего

Ужасно и Попросить Линь Чуцзю решить

Счастлива принять участие в судьбе наложницы

Слухи и гнев императора

Диагноз и Тяжелое состояние

Правда или притворство и Доклад во дворце

Посетители и те, кто не хочет, чтобы она выздоровела

Белая ложь и Попасть в десятку завидных мужей

Она просто дура и Встреча

Показать силу и Поставить диагноз

Мачеха и Фальшивая любовь

Любящий муж и восстановление сил дома

Встреча с Принцем Сяо

Узнать и разорвать узы (часть 1)

Урегулирование

Украсть и ничего не пообещать

Прошлое и милость

Недееспособный правитель и кто воспользуется этим

Горько и не намеренно

Контрасты

Узы и Принц Сяо недоволен

Выйди вон и Не мни о себе слишком много

Признание и Тяга к красоте

Приличия и Нельзя убить

От вашего имени и Чинимые препятствия

Властная манера и Кронпринц много потерял

Провокация и отчаяние

Туз в рукаве и их вина

Плыть по течению и Нанести удар

Угроза и Доставить отцу неприятности в отместку

Государственное дело и Время пасть

Искренность и эгоизм

Понять и Проглотить поражение

Народ и Слишком рано радоваться

Спокойно и Самый подходящий человек для принца

Пот и Кровавый дождь

Похвала и Определенно случайность

Благодарность и Начало плана

Сомнения и Превосходное ремесло

Ожидания и Неприятности

Чувства и Поверь в меня хотя бы раз

Душа дракона и Только потому что она принцесса

Прекратить и Опасно для жизни человека

Объясни и Я не знаю

Разбитое сердце и Ну и пусть вы мне не верите

Выгода и Помочь или не помочь

Доказательства и Успокоиться

Опровержение и Две возможности

Ничего хорошего и Идите и посмотри

Посещение и Она может это сделать

Забота и Терпение

Несмотря на жизнь, смерть и слезы

Учитель и Ничего хуже, чем это

Есть ли разница и Противостояние

Недопонимание и Розыск

Невиновность и Дать объяснение

Подставили и У кого нет стыда

Хватит и Со мной все в порядке

Гордость и Никогда не выйдешь замуж за принца Сяо

Пролезть и Как сказала Мо Юэр

Перенесите и Бесполезно

Переезд и Нефизическое насилие

Император сошел с ума и Забирайте его

Поистине сложная женщина

Подавление и Не смертельно

Во дворец и Лучше использовать жену имперского дяди

Узнали и К счастью

Лечение и Через шесть месяцев

Ужасней, чем смерть и Компромисс

Через месяц и Посещение

Любовь и Несправедливость

Прикрытие и Поддержка

Чистота и Закончили быстро

Ладить и Третий Принц Сяо Циань попал в беду

Поле боя и Срочный доклад от Лицзя

Назначение нового генерала и Пострадают обе стороны

Взять в свои руки и Военная власть

Невестки и Не знакомы

Поддержать и У Линь Чуцзю тоже есть помощники

Угроза и Я решу за тебя

Ценно и Пошлите их в комнату ванфэй

Много времени и разговоров

Договор и Критические дни

Воспользоваться болезнью и Нарушить работу

Разведка и Медальон серебряной луны

Ожидания и В нетерпении перед операцией

Разочарование и Не съест ее

Операция и Поддержка

Пробуждение и На этот раз он ее простит

Умрет и Помоги встать

Обвинение и Несправедливо осужденный

Сходить в туалет и Снять их

Спать вместе и Объятия

Контратака и эффективно

Народ и Император не всесилен

Допрос и Помни, кто твой господин

Священный закон и Злые деяния

Наказать и Нельзя отказывать гражданам

Ненормально и Пыль оседает

День рождения и Выбирай, кому доверять

Ситуация и Срочный доклад

Избиты и Я высокомерна

Урок и Помни свое положение

Позор и Наш ванъе сказал

Провокация и Полное игнорирование

Принуждение и Обращение

Фейерверки и Вот бы ванъе это видел

Ловушка и Куда больший скандал

Асассины и Заметить незаконные действия

Место преступления и Заткнуть кое-кому рот

Контрудар и Пощечина

Неудача и Удар самому себе

Испуганная лошадь и Куда ехать

Ванъе, не беспокойтесь

Сяо Тяньяо, я тебя ненавижу

У меня есть лекарство, вы больны?

Не умерла, большое разочарование

Подкрепление и Не умерла

Жестокий человек, отправление

Три дня, Ванъе не виноват

Уйти, нельзя остаться ни на день

Обычаи семьи и Плач дома

Обучение и Иметь своих собственных людей

Ранен и Мы не знакомы

Дразниться и Не хочу владеть людьми

Головная боль, Он был рад

Ревность. Ванъе очень подавлен

Несчастная и Бедный принц

Счастье. Прекрасное недопонимание

Кошмар. Его жена

Драма. Преследуя свою жену

Взять инициативу. Беременная женщина

Следуйте за мной. Разминулись

Противоположность. Глупая женщина

Несправедливость. Переливание крови

Родила. Как она

От женщин одни неприятности. Нехорошо

Как помириться, как помириться

Давно ожидалось. Несчастье

Сочувствие. Битва на передовой будет хаосом

Кровать слишком большая. Это плохо

Принц, вы бессовестны

Просьба, бесстыдная и отвратительная

Попросите меня. Присядь

Вопросы, объяснения

Просить прощения. Его жена

Согласие и Эффект того стоит

Ребенок. Думаешь, ты можешь остаться?

Битва. Успешно залезть в постель

Моя принцесса. По-детски

Сотрудничество. Подкупать людские сердца

Кошмары. Сестра выходит замуж за мужа сестры

Уважение. Взять на себя смелость войти

Галлюцинации. Поклон

Паника и «Я сама напросилась»

Страшный яд. Хочу пойти во дворец

Знаете, как говорить. Слишком рано

Уничтожение Павильона Тяньцан. Кулак

Убить. Далек от ожиданий

Вышел из Дворца. Сяо Циань умирает

Император, ваш подданный не может этого сделать

Испробовать. Во дворец

Купание. Картина слишком прекрасная, чтобы ее представить

Пришел императорский страж

Появление. Вести разносятся

Сомнения. Гений от природы

Желая милости. Неприятности ждут впереди

Император, разберись со своей наложницей

Я могу помочь. Уберите людей

Могу стать Буддой

Сделать попытку. Гарем поистине ужасное место

Пристыженный, берегись императрицы

Сдавайся, комфорт

Сомнение, неповиновение

Просчет. Цыпленок разговаривает с уткой

Пойти во дворец. Эксперименты на живых людях

Вопросы. Не знаю

Предупреждение. Приглашение императрицы

Судьба. Судиться

Сочувствие. Участие

Семья Мэн. Согласно правилам

Совпадение. Божественная ситуация

Иди сюда. Подарок принца Сяо

Ванъе, хватит

Ванъе очень занят

Гримаса. Ванъе очень великодушен

Близко. Ванъе очень расстроен

Наказание. Дурной запах

Ванъе больше внимания уделает любимой, чем друзьям

Ванъе, ты так горд

Коварство. Дать шанс

Подозрения. Нежелательное путешествие

Встреча. Удача

Спасение жизни. Пациенты плачут

Совпадение. Возможность появилась

Большие неприятности. Уголовная ответственность

Просьба о помощи. Разница в положении

Досада. Её муж слишком могуществен

Известно. Замужняя женщина

Плата. Ванъе просил примирения

Величие. Ты в самом деле смеешь со мной играть

Подходить друг другу. Убивать людей, не моргнув глазом

Презрение. Война становится напряженной

Дни. Не обращать внимания

Ванъе, не волнуйтесь

Благодарность. Поцелуй

Цель. Что такое положение

Лис. Он не знал

Оживленно. Пара в точности одинаковая.

Мило. По-настоящему счастлива

Проходя мимо. Он не скажет

Полезный. Все еще волнуется

Ответственность. Честь и позор

В опасности. Игра с огнем

Это расстояние слишком мало

Внимательность. С волнением ждать встречи

Защита. Супружеские качества

Ответственность – что это значит?

Беда. Дело за Линь Чуцзю

Принцесса, высокомерная и капризная

Признание. Забота

Позже ты меня поблагодаришь

Сомнение. Держать в ладони

Приготовления. Первая демонстрация силы

Манипулирование. Убить тебя

Несправедливо обиженная. Лишившись дара речи

Совершил самоубийство. Кто вынудил его умереть

Сотрудничество. Нет вечных врагов

Не плачь – враг посмеется

Долина Горного Ветра, я иду.

Не волнуюсь, я верю в нее

Качества, чтобы быть ее мужем

Побег. Очень умно

Бесплодно. Как и твои мысли

Бог боевых искусств. Фигура в красном

Открытие. Ожидая спасения

Волчья гора. Не будь слишком самоуверенной

Чистота. Очень красиво

Все пропало. Это невозможно терпеть

Спуск с горы. Меньше самоконтроля

В столицу. Нельзя возражать

Печально, что нет

Нечто подозрительное. Искать неприятностей

Глупо. Непременно рассердится

Вышла за тебя. Со мной обошлись несправедливо

Не все равно. Не объяснения

Разговор. Я защищал тебя

Продавать. Ценить своего ученика

Угроза. Кого он убил?

Последствия. Начало конфликта

Слишком занят. Будет убит Сяо Тяньяо.

Дешевка. Как будто мне есть дело

Стереть. Дать объяснения

Визит. Не Принц Сяо

Гордость. Признать свою ошибку

Соблазнять. Мы невинны

Виновата. Пусть кто-то другой это сделает

Принцесса. Играет?

Уничтожение. Связи с принцем

Стук. Достаточно громко

Послушная. Бросаться

Кипеть от ярости. Я дорожу тобой, поэтому проиграл

Не стану извиняться

Доктор. Нет других намерений

Непослушная. Несчастлив

Опечален. Не умер

Опечалена. Не погиб

Дворцовый банкет. Принцесса Юга

Удивление. Что принц Сяо имеет в виду?

Приветствия. Вы принцесса Сяо?

Провокация. Вы этого не заслуживаете

Сильная воля. Не обращать внимания

Учиться, обмениваясь знаниями. Танец серебряного блюда

Предыдущая династия. Презирать

Сердцебиение учащается. Вы удовлетворены?

Обучить. Вы считаете себя мастером

Смущение. Око за око

Зарделся. Взаимная вежливость

Убийство. Привык быть один

Отправляйтесь на войну. Выступайте немедленно

Расставание. Не знает, сможет ли вернуться

Береги себя. Не волнуйся

Наблюдение со всех сторон

Выступление. Темный прилив

Пытка. Маленький нож

Обед-банкет. У людей заболит живот

Избалована. Удовлетворение всех фантазий

Потеряться. Высокомерная хозяйка

Уроки. Юношеские мечтания

Позор. Оскорбление умерших

Жестоко. Никакой мужчина не потерпит

Нежность. Что-то потерял

Желание исполнено. Тебе нравится?

Не спросил. Не собирался спать

Ночная атака. План провалился

Признать поражение. Не останавливаться

Трус. Несложно повернуть во благо

Далеко зашел. Император недоволен

Сомнения. Она никогда не переживала за него

Ждал ее. Прекрасная жизнь

Люди. Поссорить между собой

Ответ. Испортить репутацию

Призвана. Несчастье с Седьмым Принцем

Подозреваемая. Заключить в тюрьму

Беcпокойство. Mолить о пощаде

Kрик. Bылижи пoл

Bласть. Женщина, которую любит принц Сяо

Cбeжать. Ужаcная привычка

Смущeние. Hадо преуcпеть

Шок. Пpоcтупки принцессы Фушоу Чжан

Ceксуальный скандал. Идеальная паpа

Окpужeны. Bернутьcя вo дворец

Беглая заключенная. Ванфэй cпаслась?

Угpоза. Сначала вeрнуться домой

Cчастлива. Нeльзя смoтpеть

Ты нравишься мнe, я нравлюсь тебе

Занoсчивая и нeприятная женщина

Жалобы. Иcкать пpавосудия

Доказатeльcтва. Увидеть врага в ужасном положении

Яpoсть. Hаказать злую собаку

Пpавocудиe. Bстать на колени, чтобы тебя оценили

Плач. Нельзя такoго говорить

Жалoсть. Cвоя тepритория

Наблюдатель. Kpаcавица купается

Oтплатить. Джeнтльмен знает, чегo делать, а чего не делать

Oтвет. Пoнимать cердцем

Cкупoй. Xаpактер

Пeчаль. Pебенок

Cделать этo. Спаcти или нет?

Aсассин. Пeрвoклассный телохранитель

Ceкpет. Злоба

Наша пpинцесса больна. Нужна помощь врача

Heвoзможно поверить. Bзывать к совести

Указ импepатрицы. Обижать слабыx и бoяться сильных

Диагноз. Hecчастна

Дрянь. Oчeнь надеяться

Koнфиденциально. Oтветcтвенность

Убeйте. Ктo-то должен заплатить

Дoбыча. Вcтупить в бой

Двoрeц Дьявола. Приятное cотрудничество

Яpocть. Tрагичeская случайность

Чeрные руки. Только отноcительно

Пeчаль. Единственный любимый челoвек

Mеcтo пpеступления. Это нужно проверить

Самoубийство. Mесто пpеступления

Пoддepжка. Договоритесь с моей матушкой

Oтказ. Я cильнeе тебя

Bпeрёд. Стоит ли ему cказать ей?

За cценoй. Это не может быть он

Шум. Пoщeчина

Bмeшательствo. Посмотpит, как они это объяснят

Идeйный вдoxновитель. Дура

Heпpиятноcть. Убить идейного вдохновителя

Будет мучить ее, пока она не умpет

Hевoзможно в это повеpить. Bcе равно пришел

Ущипнуть. На раcстoянии дюйма

Наказаниe. Пoловина прав

Причeска. Kрoме рождения ребенка

Бoль. Глядя на Линь Чуцзю

Oтвeтственнoсть. Данные о местонаxождении пpосочинились…

Суcу. Сначала пoпробуй слезы, потом крики, потом угрозы убить себя

Раcчeты. Послать подушку

Лицeмеpие. Милoе дитя

Спасена. Тяжело больна

Дpузья. Пес, который кусает

Письма. Bажныe дела

Ceмья Линь. Смелая дoгадка

Убийство. Напали

Сдeлка. Невеcта

Жизнь. Meлoдрама

Укрывают. Приказ императoра

Отcтупление. Мoжете обыскать дом

Пригoвор. Убьeт

Hикогда нe боятьcя крови на своиx руках

Гоcподин. Hе должны бpать вину на себя

Вeрная смерть. Подставляться, чтобы завоевать доверие врага

Tрeбoвание. Любой может попросить

Cдаться. Сделать все пo закону

Пара. Bрeмя пришлo

Xopошиe новоcти. Заговор

Ждала целый день

Уcлoвия. Oтправить вместе

Жeлание убить. Xopошая жизнь

Говорить. Hикогда не отвечает

Откpойтe рот. Проcтая радость

Пpишла. Подавить высокомeрие Hаньно Яо

Решение. Погибнуть при неяcных обстоятельствах

Уничтoжить лecтью. Как пpояснить

Oхoта. Возможноcть прeдставилась

Таинcтвенные. Hеpазумная дoгадка

Возможность. Cкандал

Пpопали. В чeм дело?

Бoлезнь мозга. Наследный пpинц

Заглoтил наживку. Cовcем несложно

Ранeна. Дoшли до Центpальной империи

Coглаcна. Всe еще ненавидит Линь Чуцзю

Oпepация. Вымотана

Ответ. Ecть новости

1 - 459

Фигуpный узeл. Oтвет Линь Чуцзю

Ветеp перемен. Hовое преcтупление

Тучи cгущаются. Нe пoнимаю

Bтоpоe поколение. Cъешьте вcе или выплюньте

Ломбаpд. He угрожаем другим

Перехитрили и использовали

Пара. К сожалению

Напоминание. Взять инициативу

Детали. Большая проблема

Ответ. Чего ты боишься

Хорошо преподать. Нет совести

Инициатива. Боялся, что она сбежит

Набег. Потерянные деньги

Нет денег, нет поддержки

Беспокойство. Нельзя забрать деньги?

Намерения. Ураган

Убеждение. Коварство

Сомнения. Нельзя допустить последствий провала

Равенство. Встречи

План. Уметь пользоваться возможностями

Семейный скандал. Публичность.

Не понимаю. Обратиться за помощью

Если ты этого не сделаешь, ты не умрешь

Игpа. Слишкoм много думать

Cотрудничecтво. Kоварный союз

Вocпользоваться возможностью. Xвататься за соломинку

Meсть. Xopоший человек

Бoй. Hачало xаоса

Пoглотить. Hикогда не cдаваться

Извиниться. Пожалуйста

Coтрудничecтво. Чудесно

Ребячество

Принц Вэнь, если вы не покажете свою любовь, вы умрете?

Убеждение. Показать любовь

Задыхаться. Как пользоваться

Флиртовать. Много знать

Проигрыш. Всё продумано

Искушение. Важная персона

Потерять форму. Уничтожить десять встреч одним усилием

Трудно. Разница между мужчинами и женщинами

Руки. Вкус последствий

Похищение. Медведь

Успех. Красотка

Тот, кто сам творит зло, не должен жить

Мертва, старшая принцесса мертва

Подозрения. Достаточно улик

Питомец. Происшествие

Искушение. Нет нужды

Чувства, письма

Пушечное мясо. 1 против 5

Решительность. Очарования

Очень большая работа

Просчёт. Неистовая

Уйти. Трюк: ранить себя, чтобы завоевать доверие врага

Исцеление. Семья Хуа

Надменный. Уничтожить семью Чжан

Своевольный. Без подвижек

Контрмеры. До наивного глупа

Унижение. Шум

Густой туман. Суровый и серьёзный принц

Сожаление. Семья Хуа здесь

Мне жаль. Ни к чему угождать

Наивно. Думаете, я смогла бы лучше заботиться о ребёнке?

1 - 523

1 - 524

1 - 525

1 - 526

1 - 527

1 - 528

1 - 529

1 - 530

1 - 531

1 - 532

1 - 533

1 - 534

1 - 535

1 - 536

1 - 537

1 - 538

1 - 539

1 - 540

1 - 541

1 - 542

1 - 543

1 - 544

1 - 545

1 - 546

1 - 547

1 - 548

1 - 549

1 - 550

1 - 551

1 - 552

1 - 553

1 - 554

1 - 555

1 - 556

1 - 557

1 - 558

1 - 559

Беда. Предать Сяо Ванъе

Работать вместе. Перешагнуть через труп Ванъе

Ванъе. Невозможно представить

Я никогда тебя не подведу

Ванъе, имей совесть

Отчаяние. Кто решится презирать

1 - 566

1 - 567

1 - 568

Идем, нельзя вернуться с пустыми руками

Воспользоваться ситуацией. Забыл сказать

Самооценка. Я этого так не оставлю

Измена. Сражаться или не сражаться

Если они не станут драться. Слабость

Сдавайтесь. Доброта Ванъе

В смысле, кто невинен?

Ванъе такой едкий

Предпочтения. Она единственная

Соблазнение. Это провокация?

Поцелуй

Возьми лекарство. Убирайся

Уйти. Люди

Ванъе. Высоко

Невезение. Сяо Тяньяо ее убьет

Добыча. Сяо Ванъе несправедливо обвинен

Реальность. В чем дело

Усмирить. Оскорбление семьи Дунъян

Ненависть. Пусть с принцессой все будет хорошо

Присядь. Поддержка ванъе

Поцелуй. Сказать это заранее

Освежить. Бессовестный

Проницательность. Смотреть вниз

Раненые солдат. Очень глупая

Задача 60% уверенности

Наблюдение Маленькая девочка

Помощь. Невозможно прописать лекарство

Некрасиво Она не может быть послушной

Жить. Платить вдвойне

Удовлетворен

Не понимаю. Семья Линь

Усталая Огорченный

Приятно для глаз Слишком долго была одна

Потрясающий, восхитительный

Ванъе, ты так мил

А’Цзю. Воля Божия

Да Ты меня ждала?

Тайный секрет. Мужчины идут на работу, женщины остаются дома

Аллергия Нравится все больше и больше

Двусмысленно Забраться в постель

Молодой человек. Не думали о ней как о женщине

Ревность. Что-то случилось с Су Ча

Скажи мне. Ванъе плохой

Императорский указ. Император очень зол

Значит, очень зол

Желание сражаться, желание стать героем

Герой, принцесса с тобой

Твердо верить. Все пострадают

Соревнование Давайте побьемся об заклад

Рыть яму. Оскорбление

Уловка Кто наивен

Стресс. Она всего лишь женщина

Боготворить. Что за солдаты

Сожаление. Слишком поздно

Наказание. Кучка ненадежных людей

Убежище. Не подведите меня

Атмосфера. Ужасно

Угроза. Бесстыдно

Под каблуком. Его жене это не нравится

Тайная радость. Похвала

Победить или проиграть. Проблема

Возвращение домой. Столица

Девушка мечты. Тронут словами

Находка Убежище

Права Тяжело, слишком тяжело

Нужно выбранить. Крайне слаба

Сочувствие Не пожалеет ее

Спасибо Спросите принцессу

Выли бы как волки Не иметь права видеть принцессу

Широко открытый. Сердечная боль

Принцесса, будьте нежны

Усложнить все

Ванъе, оглянитесь

Угроза. Властность

Позор. Я нравлюсь принцу Сяо

Мне нравится Я сыта

Жестокая, ужасная женщина

Боль. Мне больно

Рвота Отвратительно

Возбужден. Умирает

Раздеть. Мысли

Побить. Ванъе недоволен

1 - 651

За кулисами. Могущественный и величественный

Тупик. Черная душа

Высокомерный. Осада

Оплошность. Стынет кровь

Положение. Не сравнится

Хребет. Включая меня?

1 - 658

Неловкость. Его женщина

Месть. Даже женщины

Смущение. Бесстыдство

Рассеянный. Беспокойные

1 - 663

Не браните. Бедный

Голодная. Жертвовать

Гнев. Не понимает

Обвинение. Умилостивить женщину очень трудно

Развод. Если она его жена

Больше шума. Разрубить

Проиграли. Такое высокомерие

Яд

Мертвец. Удача, что он смог жениться на ней

В ярости. Неохотно

Оскорбление. Больно об этом думать

Переговоры. Спасать или не спасать

1 - 676

Подойти к двери. Неожиданно

Человеческая доброта. Что вы сделали?

Беда. Давление на принцессу

Трюк. Сложно смотреть

Шенъюй. Обман

Провокация. Отныне чужой

Просьба. Нельзя снова

Молчаливое понимание. Разбитое сердце

Кровотечение. Ничего не слышала

Молодая леди. Приходить

Шутки. Такие быстрые изменения

Шанс. Плохие поступки

Катастрофа и счастье. Свобода

Вероятность. Везение

Будьте готовы. Повиновение

Небо. Влияние принцессы ужасно

Неприятности. Одна ошибка

Сонный. Не может держаться

Глупо. Недоволен

Ванъе. Разбойник

Он. Не уйдет

Трудности. Линь Сян

1 - 699

Секрет. Справедливо

1 - 701

Императорская власть. Союзник врага

Сделка. Не бывает вечных врагов

Выгоды. Найти выход

Хорошее настроение. Заинтересована

Докладывать. Смело

Природная катастрофа. Нельзя опускать глаза

О книге