Пролог

Площадь комнаты была чуть больше восемнадцати квадратных метров. У одной из стен стоял письменный стол, а на нем — черный прямоугольный предмет, похожий на каштановое желе из красных бобов, чашка зеленого чая, от которой шел пар, и блокнот.

Выдвинув стул, Кашивада сел и закрыл глаза.

Блокнот — это одно, но ему совсем не хотелось тянуться к желе или чаю. Сладкое он не любил, и у него не было привычки пить зеленый чай. Быть одним из тех людей, которые в свои последние минуты на Земле могут довольствоваться чаепитием и легкими закусками —последнее, чего он хотел.

Перед лицом неминуемой смерти ему нужно было очистить разум. Подобное испытание он уже проходил однажды. «Я как муравей, попавший в ловушку... Но я не боюсь. Я просто чувствую опустошённость».

Минутку, но что придает комнате такое необычное настроение?

Он шевельнул носом, принюхиваясь, и когда открыл глаза, его внезапно осенило.

Все дело в цвете.

В комнате преобладал приятный, мягкий цвет, поднимавшийся от пола у его ног. Когда он почувствовал мягкость ковра через подошвы ботинок, ему показалось, что зрение заволокла фиолетовая пелена. Он хотел знать, если на то была причина, почему ковер фиолетового цвета.

Возможно, фиолетовый ассоциируется с подземным миром, находящимся по другую сторону реки Санзу или Стикса. Когда проектировалась и строилась эта комната и выбирался цвет ковра, должно быть, каким-то образом учитывались намерения строителя. Почему выбрали фиолетовый цвет? Что означал этот цвет?

Любимая теория Кашивады заключалась в том, что символы важны всегда.

Справа от него на стене висела буддийская картина, изображающая бодхисатву Каннона, а перед ней располагался алтарь. Он прищелкнул языком, увидев статую Будды Амиды, установленную на алтаре, но звук не дошел до главного тюремного охранника, прокурора или тюремного священника.

Каннон, Будда Амида... Несомненно, это тоже символы.

Блокнот на столе был полностью чистым, и он мог писать все, что заблагорассудится. Может быть, предположил он, можно нарисовать картинку или что-нибудь записать.

Он отломил грифель от остро заточенного карандаша и смочил его кончиком языка, как будто вдыхал жизнь. Он смачивал карандаш, чтобы придать ему круглую форму, и после того, как тот впитал слюну и достаточно размягчился, приложил к бумаге.

Он начал рисовать кривую, медленно двигая рукой сверху вниз.

Это было похоже на извивающуюся змею, но также и на ловчее лассо, которое развязалось.

Когда они спросили, хочет ли он сказать что-нибудь напоследок, он опустил голову, чтобы показать свои намерения, и они дали ему этот блокнот. Он написал большую букву «S».

Это было всего лишь маленькое озорство. Он хотел спросить каждого из присутствующих, понимают ли они, что означает этот символ.

Начальник тюремной охраны Сахара заглянул в записную книжку Кашивады и почти одновременно взглянул на свои наручные часы.

— Думаю, самое время, а?

Кашивада, все ещё сжимавший карандаш, уже перестал двигаться. На взгляд Сахары, фигура, написанная в блокноте, определенно напоминала букву «S», но она была такой большой, что казалась какой-то странной. Или, может быть, Кашивада пытался нарисовать какую-то другую фигуру, но просто перестал рисовать, не закончив…

Сахара старался не обращать внимания на свое любопытство по поводу того, что же на самом деле хотел сказать Кашивада. Если последние слова, которые он хотел оставить в этом мире перед смертью, состояли всего из одной буквы, он, наверное, вложил в эту форму несколько значений. Он, должно быть, свел все свои мысли к абстракции.

Желание узнать об этом побольше выводило его из себя. Если бы он мог избавиться от любопытства, его разум обрел бы покой.

После ареста Кашивады и начала судебного разбирательства более десяти психиатров и клинических психологов неоднократно проводили тесты. Даже потратив на него почти десять лет, изучая его психическое состояние с разных точек зрения, они так и не смогли прийти к единому мнению.

По иронии судьбы, казалось, что чем упорнее они допрашивали его, пытаясь докопаться до мотива преступления, тем глубже истина терялась в темноте. Словно отражая это, заголовки всех газет пестрели одной и той же фразой.

«Тьма в его сознании становится только глубже...»

Даже сейчас его мотив преступления остается нераскрытым. По крайней мере, никто в судебной системе не поверил, что он совершил это, чтобы удовлетворить свои эгоистичные сексуальные потребности. Они должны были объяснить его мотивы понятными для всех словами, иначе он был бы признан невиновным из-за психического заболевания. Если бы суд не смог признать его ответственным за те  действия и вынести смертный приговор, люди бы не согласились. Это вызвало бы бурю общественной критики в адрес властей, и поэтому врачам необходимо было принять во внимание эту ситуацию при проведении оценки. Было ясно как божий день, что смертный приговор будет вынесен, если они только смогут привлечь его к ответственности.

Вот до какой степени Сейдзи Кашивада был презираем массами. За один год и три месяца он похитил четырех девушек и убил их, отрезав по кусочку от их тел.

У Сахары самого было две дочери, и увидев фотографии с места преступления, он ещё больше укрепился в желании как можно скорее закрыть это дело.

Если бы семьи жертв были здесь, они, без сомнения, испытывали бы к нему смертельную ненависть. Сахара мог понять это чувство и принять его. Но поскольку он не был связан с этими жертвами, его чувство к Кашиваде не было ненавистью. Это был благоговейный трепет... или, может быть, больше похожий на страх, что Кашивада мог внешне выглядеть как человек, но внутри него скрывался демон. Сахара знал, что, когда люди хотят уничтожить объект своих страхов, они, как правило, совершают такие поступки, как нанесение врагу несколько ударов ножом или разрывание его тела на мелкие кусочки. Вот почему он упрекал себя. Не горячись. Самое лучшее — делать свою работу спокойно, с ясной головой.

Когда приговор будет приведен в исполнение, это будет означать конец существования, выходящего за рамки понимания, и бездонной пропасти больше не будет.

— Ну что ж, почти пора, — прошептал Сахара на ухо Кашиваде, призывая его встать.

Трое тюремных охранников подошли к Кашиваде сзади. Они завели ему руки за спину, надели наручники и закрыли глаза белой тканью.

Со связанными руками и потухшим зрением Кашивада ничего не мог поделать, кроме как сосредоточить все свои нервы на том, что слышал.

Он почувствовал, что поток воздуха неуловимо изменился. Они думали, что проявляют внимание к осужденному, когда тихонько раздвигали перед ним занавеску-гармошку, стараясь, насколько это было возможно, не издавать ни звука. Их беспокойство было презренным и поверхностным. Например, даже при том, что оба его глаза были закрыты белой тканью, пока он ещё мог пользоваться другими органами чувств, что бы легко и точно определять, что происходит.

Его подталкивали сзади, и с каждым шагом, который он делал вперед, реальность отражалась на его сетчатке. В том мире он мог видеть маленькие мерцающие фиолетовые точки.

Он не чувствовал никакой разницы в положении ног, поэтому знал, что на полу, ведущем в камеру повешения, был постелен ковер такой же толщины. Фиолетовый коридор вел его к центру этого места казни.

В конце концов, он оказался в центре комнаты. Мертвая точка. Полу под его ногами недоставало твердости фундамента.

Он почувствовал, что несколько человек пришли в движение. Некоторые из них спускались по лестнице из помещения для казни на первом подвальном этаже в помещение под камерой повешения на втором подвальном этаже. Они спускались туда, чтобы посмотреть, как он умирает. «Итак, — подумал он, — ты хочешь увидеть человека, подвешенного к потолку, как пиньята? Черт возьми, это вульгарно. Было бы здорово разбрызгать свою мочу и кал по головам этих парней. Это был бы отличный подарок на прощание».

Затем дверь слева открылась. В тот самый момент, когда начальник охраны подал сигнал, один из охранников подкрался сзади, связал ему ноги и накинул веревку на шею.

Процесс был быстрым, и после этого он почувствовал, что трое тюремных охранников тихо уходят.

Под тем местом, где он стоял, был бесконечный ад. Половица площадью в треть квадратного метра имела механизм, при помощи которого гидравлическая система открывала дверь. Падать предстояло примерно с высоты трёх метров. У него даже не будет времени на страдания, прежде чем он потеряет сознание. Он просто ничего не почувствует.

Он приказал себе сохранять концентрацию, приготовиться к смерти, которая придет к нему через несколько секунд.

Как только они нажмут на красный выключатель на стене в соседней комнате и включат электричество, половица откроется, и его тело упадет. В этот момент был его единственный шанс. Однажды он уже блестяще проделал это. Он не мог позволить себе забыть, что сейчас находится в такой же ситуации. Воля, излучаемая в момент смерти, была очень сильна. Он знал это по собственному опыту. Определи свою цель, сконцентрируй разум и просто молись изо всех сил.

Он почувствовал, что из какой-то точки комнаты на него пристально смотрит что-то, что определённо не было человеком. Наискосок от него, сверху вниз, находился наблюдатель. Это был не человек. За ним наблюдал не живой глаз, а машина. Это, должно быть, камера видеонаблюдения, подумал он. Казни всегда записывались на видеокамеру. Это было сделано потому, что они хотели сохранить запись, чтобы в случае возникновения каких-либо проблем можно было сразу же с ними разобраться.

«Где это? Где камера? Находится ли она в углу стены справа или слева?.. Найти её. Интерфейс находится прямо здесь. Сосредоточься на нем!»

В тот момент, когда его взгляд сфокусировался на этом, половица с треском подалась, и его тело упало. Он освободился от земного притяжения... Хотя это длилось меньше секунды, ему казалось, что он будет падать вечно.

Тело Сейджи Кашивады упало на три метра, а затем включилась лебедка и замедлила его падение. Как только его тело остановилось в шестидесяти сантиметрах от земли, отдача заставила его несколько раз подпрыгнуть вверх-вниз. Когда его тело начало вращаться вместе с шеей в качестве оси, занавес открылся, вошли врач и тюремный охранник и подхватили его тело, которое все ещё раскачивалось.

Тюремному охраннику Хондзе потребовалось больше мускулов, чем обычно. Вес Кашивады, должно быть, составлял около 70 килограмм. И все же его все ещё умирающее тело имело неестественный вес. Какая-то загадочная сила воздействовала на него, притягивая вниз. Тело не должно так раскачиваться — это невозможно. Хондзе никогда раньше не требовалось столько силы, чтобы удержать тело.

Когда вращение прекратилось, повязка каким-то образом спала, и открылись глаза Кашивады. Его зрачки устремились вверх, медленно перемещаясь, как будто фокусируясь на одной точке на потолке.

Хондзе бессознательно проследил за взглядом Кашивады. На стене рядом с лестницей была установлена камера.

Глаза Кашивады были устремлены в камеру, как будто он играл в гляделки с объективом.

Его руки были скованы наручниками за спиной, а ноги связаны веревкой. Из-за того, что руки и ноги были парализованы, судороги в предсмертной агонии выглядели очень странно. Это было похоже на движения червяка, пытающегося вскарабкаться по стволу дерева.

Хотя он потерял сознание, тело продолжало рефлекторно двигаться. Область вокруг его промежности была влажной и почернела, и в течение примерно минуты после этого воздух продолжал выходить из его легких.

В подвале, где царила тишина, одинокий звук воздуха, выходящего из легких, отдавался зловещим эхом. Это дыхание исходило от чего-то, что когда-то было живым, но в нем не было тепла и оно больше напоминало шум машины.

Вскоре звук его дыхания затих, кончики пальцев едва заметно шевелились, и все биологические реакции, насколько они могли видеть, прекратились.

Приговоренный к смертной казни заключенный Сэйдзи Кашивада, осужденный за совершение серии похищений и убийств молодых девушек, был казнен 19 мая в 10:04 утра, и его смерть была подтверждена.

Все присутствующие, наблюдавшие за смертью этой демонической души, были погружены в глубокие чувства, каждый по-своему.

Только глаз камеры, висевшей на стене, продолжал наблюдать. Лишенный всяких чувств, сохраняющий совершенную объективность, он продолжал регистрировать клетки тела Кашивады по мере того, как они покидали этот мир.

Далекое воспоминание

Аканэ Маруяма оглядела женщин, сидевших в приемной гинекологии в больнице общего профиля, и вздохнула. Она подумала, что это жестокое место.

Некоторые из присутствующих здесь женщин, возможно, были счастливы узнать, что они беременны, но были и те, кто жалел, что положительный результат теста на беременность оказался неверным. Другие, возможно, пришли сюда по причинам, не имеющим ничего общего с беременностью, из-за перенесенного заболевания.

Независимо от отделения, в больничных приемных собирались люди в более или менее с одинаковой ситуации, хотя, конечно, некоторые пациенты находились в более тяжелом состоянии, чем другие. Но в акушерстве и гинекологии разрыв был слишком велик. В то время как одна женщина испытывала здоровую радость от того, что у неё есть ребёнок, другая женщина рядом с ней испытывала трудности.

Аканэ уже проходила обследование у гинеколога. Однажды, когда она была старшеклассницей, у неё прекратились менструации, и директор учреждения отвел её на прием к гинекологу.

Пока она сидела и ждала, когда назовут её имя, её беспокойство постепенно росло и переросло в нечто более близкое к страху.

По сравнению с беспокойством, которое она испытывала, когда была старшеклассницей, ожидая обследования, Аканэ теперь чувствовала себя счастливой.

У неё не было месячных, и она испытывала тошноту, похожую на утреннюю тошноту, а когда она проверила свой тест на беременность, он оказался положительным.

Не было никаких сомнений в том, что она беременна. Это обследование было необходимо для того, чтобы придать определенную форму неопределенному будущему и позволить этому скорректировать ее рабочие планы.

Одной из проблем было то, что она должна была вести занятия по альпинизму, которые планировались во время летних каникул. В конце следующего месяца в школе начинались каникулы. Теперь, когда она беременна, стало невозможно руководить ими, и она была бы вынуждена поставить на свое место одного из старших учителей. «Им всем это наверняка не понравится. Кому я могу поручить эту тяжёлую работу? Что ж, я думаю, это работа директора — подставиться под этот удар.»

Когда Аканэ задумалась, кому первому рассказать о результатах сегодняшнего теста, на ум пришел директор и его лысина. «О чем я думаю?» — спросила она себя и тут же выбросила его лицо из головы.

Первым человеком, который должен это узнать, должен был стать отец ребёнка, который растет у неё внутри — Таканори Андо.

Таканори обещал сопровождать её в больницу, но на его работе произошло что-то срочное, и в конце концов он просто не смог вырваться из офиса. Прямо сейчас, в этот самый момент, он, вероятно, ждал новостей с телефоном в руке.

Сначала она должна была связаться с Таканори, а затем нужно сразу же зарегистрировать их брак, затем сообщить в школу о своей ситуации, а затем привести в порядок свои планы на будущее… Вот что ей нужно сделать, как только она точно узнала, что беременна.

Это лето обещало быть беспокойным, наполненным всевозможными событиями. Картины её будущего «я», которые мелькали в её сознании, были ужасно шумными, как будто кто-то громко топал у неё в голове. Между тем, в приемной больницы, где она находилась, было очень тихо.

Зал ожидания и смотровые кабинеты были разделены стеной, по другую сторону которой находился узкий внутренний коридор, в котором располагались три смотровые комнаты. Как только назовут её имя, она войдет в коридор и сядет, а это означало, что её вызовут следующей.

Когда женщина, сидевшая рядом с ней, уронила закладку из книги, которую читала, Аканэ наклонилась, чтобы поднять её. В этот момент её уши уловили странный звук.

Сначала она не могла понять, что это такое. Было похоже на барабанную дробь, доносившуюся из iPod, но вскоре она поняла, что это не имеет ничего общего с музыкой. Это был неорганический звук, как будто что-то полировали. Что бы это могло быть? Кто-то полирует стену наждачной бумагой?

Источник звука находился прямо у неё за спиной, и Аканэ неосознанно обернулась.

Несмотря на то, что это была комната ожидания гинеколога, она увидела сидящего там мальчика, которому на вид было около десяти лет.

От него исходил этот звук, когда он царапал карандашом по листу бумаги.

Мальчик вкладывал всю свою силу в пальцы, и напряжение передавалось от запястья к предплечью, локтю и плечу, заставляя его спину дрожать. Чем усерднее он рисовал, тем больше казалось, что его душа выскользнет из-за спины; его присутствие было настолько невероятно неожиданным, что это почти пугало.

Он разложил свой альбом для рисования формата В5 и рисовал карандашом, сосредоточенно качая головой.

Изогнувшись в неудобной позе, Аканэ попыталась заглянуть в альбом.

С первого взгляда этот узор отпечатался на её сетчатке. Возникло такое чувство, будто какое-то длинное и стройное существо ворвалось в её глаза.

Застигнутая врасплох, Аканэ уставилась на лицо мальчика. В тот же момент он заметил, что на него устремлен чей-то взгляд, и его пальцы, двигающиеся по блокноту, замерли. Сохраняя свою позу, мальчик поднял руки чуть выше, а затем повернулся, чтобы показать ей свою картинку, поместив ту прямо перед её лицом, как бы говоря: «Хочешь посмотреть? Вот, я показываю её тебе».

Это была абстрактная картина, далекая от реализма. Она сразу напомнила Аканэ об упражнении по рисованию, которое проводил её психолог. Незадолго до окончания начальной школы ей сказали нарисовать картинку. Вот почему это сразу бросилось в глаза.

В начальной школе она пережила нечто настолько ужасное, что это было невозможно запомнить. После того, как она не смогла ходить в школу, её сразу же против воли отвели к психологу, который попросил нарисовать картинку. Темами, которые ей дали, были «дом», «дерево» и «животное».

Она с легкостью нарисовала дом и дерево, но не смогла придумать животных, которых могла бы нарисовать. В качестве последнего средства она нарисовала инопланетянина, после чего консультант назвала её страдающей шизофренией.

Рисунок мальчика мало чем отличался от того, что пыталась нарисовать Аканэ. Несоответствие между его примитивностью и утонченностью грозило разрушить всю композицию, идеально отражавшую то, что было у него на уме.

На картинке было изображено кружащееся солнце, плывущее над яблоней, и два треугольных домика, разбросанных по пустому полю. Мирный пейзаж, поросший травой, был плоским и лишенным глубины. Именно поэтому он показался ей примитивным — в композиции отсутствовала перспектива. Дома и дерево были нарисованы хорошо, но людей не было. Вместо этого вокруг корня яблони извивалась змея, образуя букву «S».

Поскольку змея занимала большую часть пространства в центре его рисунка, это, должно быть, было то, что он хотел нарисовать больше всего.

Это выглядело так, как будто змея проглотила что-то большое, намного больше её самой, и не могла пошевелиться. Увидев, каким раздутым было её брюхо, Аканэ предположила, что змея, несомненно, проглотила что-то другое, не живое существо. В нем не было ни малейшей теплоты, ни округлости, ни какой-либо податливости, а углы этого существа на животе были такими острыми, что они почти прорывали кожу изнутри и выскакивали наружу. На этом плоском снимке только раздутое брюхо змеи обладало некоторой гротескной реалистичностью.

Что бы ни находилось у неё в животе, это был прямоугольный предмет. Его значительный вес давил на живот змеи и прижимал все её тело к земле, оставляя змею совершенно неподвижной.

Аканэ невольно затаила дыхание. Она не могла не задуматься о намерении, заложенном в эту картину.

Это должно быть как-то связано с его прошлым.

Он был пациентом этой больницы, в этом можно не сомневаться. Поскольку в начале лета на нем была шапка — достаточно теплая, чтобы вспотеть, — она предположила, что он проходил курс химиотерапии.

Больше всего ей хотелось узнать, что проглотила змея. Судя по форме, это мог быть кирпич или бетонный блок, но намерения мальчика, наверняка были иными. Он вложил в брюхо змеи нечто такое, чего обычные люди никогда бы не смогли себе представить, и придал этому реальный смысл.

Змея... намеренно потянулась к этому предмету и засунула его в желудок, обездвижив себя.

Аканэ охватило зловещее предчувствие. Что, если змея символизировала её собственное будущее? Что тогда?

Ей показалось, что мальчик издевается над ней, показывая свою картинку.

Внезапно почувствовав тошноту, она прикрыла рот тыльной стороной ладони и огляделась в поисках туалета.

Она увидела вывеску, свисавшую с потолка всего в нескольких десятках футов впереди. Для неё это было так далеко, что содержимое желудка, казалось, вот-вот вырвется наружу.

Когда она попыталась встать, услышала приглушенный смех мальчика, раздавшийся прямо у неё за спиной. Он совпал с её собственным именем, Аканэ Маруяма, которое кто-то выкрикнул.

— Мисс Аканэ Маруяма, мисс Аканэ Маруяма, пожалуйста, ожидайте за дверью смотровой комнаты номер три.

Не зная, что следует сделать в первую очередь, Аканэ осталась сидеть в кресле в приемной, не в силах пошевелиться.

Далёкое воспоминание

Когда он оказался в коридоре под открытым небом и открыл дверь, из комнаты хлынул отвратительный запах. Это испортило приятное настроение, в котором он пребывал в то утро, хотя он и привык.

Таканори Андо снова выглянул на улицу и сделал один глубокий вдох, прежде чем войти в прихожую и снять обувь.

Все то время, пока эта квартира-студия, расположенная в престижном районе в самом центре Токио, использовалась в качестве производственного офиса, сюда проникали запахи индустрии. Комната была полна разбросанных повсюду видеокассет, фотоаппаратов, монтажных и цифровых различных медиа устройств… Запахи, которые они источали, смешивались с запахами сигарет, которые курил президент компании Йонеда, а также кофе и чая, пролитых на ковер, создавая характерный запах, наполняющий комнату. Йонеда, который был одновременно президентом и продюсером, бросил курить неделю назад, но запах сигарет, похоже, никуда не делся.

Сидя скрестив ноги посреди тесной комнаты, Йонеда поманил его рукой.

— Что тебя задержало? — спросил он. — Ну, в любом случае, проходи и садись.

Таканори сел напротив него.

Всякий раз, когда он хотел обсудить какой-нибудь новый проект, Йонеда садился на ковер, скрестив ноги, и тряс коленями. Это было странное движение: он яростно двигал коленными суставами вверх и вниз, совсем не похоже на легкое покачивание, которое иногда делают люди. Сейчас его трясло не так, как обычно. Возможно, это был побочный эффект от того, что он бросил курить.

Таканори мог предвидеть, что скажет Йонеда.

«Честно говоря, я хочу узнать, что вы думаете по этому поводу».

Стараясь не обращать внимания на дрожь Йонеды, которая постепенно становилась все более заметной, Таканори перевел взгляд на календарь на стене. В примечании к дате этого дня значилось «тай-ан», что означало благоприятный день. Что-то промелькнуло в его голове, когда он увидел это, и именно в этот момент зазвонил его мобильный телефон. На дисплее высветилось имя Аканэ.

— Извините, я должен ответить.

Таканори встал с телефоном в руке и вышел из прихожей. Если хотелось побыть одному, приходилось выходить, так как офис был очень маленьким.

Выбегая за дверь, Таканори нажал кнопку ответа и поднес телефон к уху.

И на этот раз он догадался, что она собирается сказать. Судя по изменениям, которые происходили с организмом Аканэ и положительному результату теста на беременность, результат был очевиден.

— Как все прошло? — спросил Таканори, желая услышать, что сказал врач.

— Очевидно, что у тебя будет ребёнок.

В устах двадцатичетырехлетней женщины это старомодное выражение, казалось, имело особый оттенок.

— Фух.

Это была его честная и искренняя реакция.

— Мы должны немедленно оформить документы о браке, — сказал он. — Я получу копию своей семейной книги.

— Я тоже.

Именно в этот момент Таканори почувствовал внезапное желание встретиться с ней и поговорить, как будто не мог дождаться. Он хотел прижать её к себе и почувствовать биение сердца ребёнка, которого они зачали.

— Где ты сейчас? — спросил он.

Аканэ собиралась идти на работу. Она взяла выходной только утром, а после обеда у неё были занятия.

Таканори, со одной стороны, заставил Йонеду ждать, уйдя до того, как услышал о новом проекте.

— Давай поговорим об этом сегодня вечером. Не торопись.

Было похоже, что они оба закончат работу только после семи. Убедившись, что она соберет кое-какие вещи и проведет ночь в его квартире, Таканори повесил трубку.

Когда он вернулся, ему снова напомнили о неприятном запахе. Несмотря на все усилия, которые он приложил, чтобы привыкнуть, выйдя и вдохнув свежего воздуха, он обнаружил, что вернулся к тому, с чего начал. Каждый раз, когда он входил и выходил, его снова встречал отвратительный запах.

— Ты закончил со своими делами?

Йонеда все ещё сидел в той же позе, скрестив ноги на ковре. Судя по пластиковой бутылке из-под чая, стоящей у него на коленях, он, должно быть, совершил кругосветное путешествие к холодильнику. Зная Йонеду, он, вероятно, дополз бы туда, даже не вставая. Таканори мог себе это представить.

— Думаю, можно сказать, что я нашел мотивацию для работы.

— Рад это слышать.

Таканори сел напротив Йонеды, который протянул ему USB-накопитель.

— Тогда это все твое.

Взяв в руки USB-накопитель, который выглядел точно так же, как и любой другой, Таканори спросил:

— Что на нём?

— Там есть короткое видео.

— Какого рода?

Таканори мог, по крайней мере, предположить, что на нем сохранено какое-то видео. Он был режиссёром, специализирующимся на обработке видео.

— Ты помнишь, примерно месяц назад на один видеосайт был загружен странный короткометражный фильм?

— Странный фильм, загруженный на видеосайт? Таких полно.

— Я имею в виду то видео с самоубийством в прямом эфире.

— А, да, тот самый.

Таканори знал об этом. Это произошло примерно в середине мая. Объявив о своих намерениях, мужчина лет сорока повесился, транслируя всю сцену в прямом эфире с камеры своего компьютера. За границей было много подобных случаев, но в Японии это был первый подобный случай, и он вызвал настоящий ажиотаж в Интернете.

Таканори слышал только сплетни, связанные с этим, — он не видел реальных кадров. Но даже слухи об этом, казалось, исчезли так быстро. Что касается того, что произошло потом, он не знал никаких подробностей.

— Что с этим случилось?

— Сразу после прямой трансляции видео было удалено.

Всякий раз, когда загружалось видео, противоречащее общественному порядку или морали, оно, как правило, удалялось администратором сайта. Прямая трансляция, показывающая самоубийство через повешение, была настолько наглядной, что могла повергнуть зрителей в шок.

— В этом есть смысл.

— Как вы думаете, что обычно происходит в подобных случаях?

— Кто-то обязательно дублировал видео, поэтому, даже если оно удалено. В Сети будут появляться копии, одна за другой. Это похоже на игру «ударь крота», которая продолжается и продолжается.

— Но не с этим видео. Единственная запись, которая существует — здесь.

Йонеда произнес это так многозначительно, что Таканори рефлекторно отбросил флешку на ковер. — Почему у нас вообще есть это? — …Если бы это было настоящее видео о самоубийстве, копы бы уже вмешались.

— Хм? Ты хочешь сказать, что действительно не знаешь?

Надо отметить, что Таканори слышал о самоубийстве, которое транслировалось в прямом эфире на видеосайте примерно месяцем ранее. С другой стороны, ажиотаж продолжался недолго и почти сразу же угас.

— То видео было ненастоящим?

— Как только люди начали обсуждать это в Интернете, в руки полиции попало определенное количество информации, но они не смогли даже установить адрес или имя парня. Очевидно, что даже тело не было найдено... и до сих пор не найдено.

— Значит, это все-таки была подделка. Копы, должно быть, так и подумали, и именно поэтому оставили все как есть. Они и так достаточно заняты, чтобы тратить время на изучение какого-то глупого фарса, верно?

Даже без профессионального оборудования было очень легко сфабриковать видео. Учитывая постоянный поток шокирующих видеороликов, которые в наши дни выкладываются в Интернет, как только выясняется, что это мистификация, устроенная фанатиком, о прямой трансляции самоубийства сразу же забывают.

И все же, если это так, то к чему вел Йонеда, поднимая этот вопрос?

Таканори снова взял флешку и спросил:

— Что вы хотите, чтобы я с ней сделал?

— Я хочу использовать её для специальной летней программы.

Всякий раз, когда Йонеда говорил, что «Studio Oz» — компьютерная компания, президентом которой он был, — собирается сделать «специальную летнюю программу», это могло означать только двухчасовой эфир на KTS TV, ключевом канале сети, базирующемся в Токио.

— О чем ты говоришь? Это невозможно. Мы никак не можем воспроизвести видеозапись, удаленную с видеосайта коммерческого телеканала.

— Да ладно тебе. Я хотел сказать, что хочу, чтобы ты выяснил, можем ли мы использовать это для летней программы.

— Мистер Йонеда, вы уже смотрели это?

— Смотрел, — ответил президент, поморщившись.

— И вы думаете, мы можем это использовать?

— Как ты и сказал, не как есть. Но если ты немного поколдуешь над оригиналом, мы сможем сделать убедительный компьютерный фильм, который можно будет принять за настоящее самоубийство через повешение. Если мы изменим лицо, то сможем обойти проблему с правами на портрет. Более того, мне любопытно узнать о том, как это было сделано, понимаешь? Кто это придумал и по какой причине? Возможно, мы даже сможем добавить эту историю в фильм в качестве отдельного фрагмента.

Для небольшой продюсерской компании, такой, как «Studio Oz», двухчасовой выпуск специальной программы был заманчивой перспективой. Естественно, они хотели как-то поучаствовать в этом. Даже незначительное участие в процессе компьютерной графики помогло бы их тяжелому финансовому положению.

Но до тех пор, пока компания была уверена, что получит компенсацию, пусть даже мизерную, Таканори был бы вынужден внести свой вклад в улучшение её финансового положения.

— Понятно. В любом случае, я посмотрю.

Таканори взял флешку и положил её во внутренний карман сумки.

Далёкое воспоминание

Расстояние между офисом «Studio Oz» и квартирой Таканори можно было пройти пешком. Если бы он решил не идти пешком, единственной альтернативой было бы поехать на такси. В основном его выбор зависел от настроения.

Он решил прогуляться и насладиться ранней летней погодой, погреться на солнышке, попутно любуясь уличным пейзажем. Выйдя на тротуар, он услышал гудок автомобиля и, обернувшись на звук, увидел, что пустое такси замедляет ход. Судя по тому, как подошел водитель, ему не терпелось встретить клиента.

Таканори невольно поднял руку и остановил такси. Зачем, если уже решил пройтись пешком, подумал он.

«Ну, что ж, это сэкономит мне немного времени».

Он сел на заднее сиденье и назвал свой жилой комплекс, который все знали.

— Ух ты. Вы там живете, сэр?

Таканори тихо прищелкнул языком. Только не это. Каждый раз, когда он садился в такси и сообщал, куда направляется, ему неизменно задавали один и тот же вопрос. Если он отвечал утвердительно, то всегда задавались дополнительные вопросы и водитель хотел знать, богат ли он и чем зарабатывает на жизнь. Поскольку Таканори обычно носил более повседневную одежду, например, футболки и джинсы, его внешность вряд ли создавала впечатление состоятельности.

— Нет, я просто еду к другу, — уклонился он от ответа, надеясь прекратить разговор.

Люди начинали проявлять любопытство, когда замечали несоответствие. Они часто слишком остро реагировали, когда что-то казалось им неуместным, но не моргали и глазом, если могли сразу сказать, что ты состоятелен.

Таканори часто считали моложе его двадцати восьми лет. Значит, выглядел он не очень взрослым, и это его не радовало. Он производил впечатление воспитанного человека и что-то в нем казалось наивным, что только противоречило его желанию быть настоящим взрослым мужчиной.

Вот почему он хотел сказать таксисту, что в следующем году станет отцом…

У него была серьезная романтическая партнерша, которая сейчас беременна; это счастливая случайность, которую он приветствовал всем сердцем. Взятие на себя роли мужа и отца позволило бы ему проявить должное чувство ответственности, и казалось, что он сделает свой первый шаг к настоящей взрослой жизни.

Он не колебался ни перед женитьбой на Аканэ, ни перед тем, чтобы открыто жить с ней вместе. Её беременность стала для него главным стимулом сделать шаг к браку, который он все откладывал.

Единственная проблема заключалась в том, что он не знал, как его родители воспримут так называемый брак по необходимости. Но, предвидя, что они, вероятно, не будут возражать против этого, Таканори мог позволить себе оценить их реакцию с позиции безопасности.

До сих пор его родители никогда не пытались помешать ему делать то, что он хотел, предоставляя свободу делать свой собственный выбор во всем. Они всегда уважали его свободу воли до такой степени, что он не мог не задаться вопросом, почему. Примерно с того времени, когда он был старшеклассником и выбирал свой дальнейший путь, ему внушали, что его семья отличается от других, и сомнения только усиливались.

Отношение его родителей было полной противоположностью отсутствию привязанности — он чувствовал, что его чрезмерно лелеяли. Таканори никогда в этом не сомневался. И все же их отношение к нему казалось каким-то сдержанным. Временами он действительно ощущал некий нюанс в их поведении, как будто они относились к нему с опаской.

Так было в течение его первого года в старшей школе, когда ему пришлось выбрать гуманитарное или естественнонаучное направление. Хотя его оценки были достаточно хорошими и всегда держались в пределах проходного балла, родители никогда не настаивали на поступлении в медицинскую школу. Родители его матери владели частной больницей общего профиля, а его отец, бывший преподаватель университетского медицинского учреждения, сменил их на этом посту и в настоящее время занимает должность директора. Хотя было очевидно, что родители Таканори хотели наследника бизнеса, его мать, казалось, предугадала его чувства и даже безропотно заверила его:

— Да-да... Если ты не хочешь быть врачом, мы поймём.

Итак, Таканори поступил в художественный колледж, где изучал рисование и обработку видео, а после его окончания поступил на работу в небольшую продюсерскую компанию, чтобы стать кинорежиссёром.

Хотя он свободно выбирал, кем бы хотел стать, ответ на то, так ли относились к его сестре, на четыре года младше, отрицательный. Её всегда подталкивали к поступлению в медицинскую школу, и в настоящее время она там и училась. Таканори был озадачен, откуда взялось это различие. Не то чтобы они бросили его, но не потому, что он был недостаточно умен. И все же…

—Мы на месте, — сказал водитель.

Таканори поднял голову и увидел знакомую парковку. Высотный жилой комплекс, один из самых известных во всем Токио, мог похвастаться великолепным входом, как в гранд-отель. На свою зарплату он не мог позволить себе жить в таком месте. Из нескольких объектов недвижимости, которыми владели его родители, он просто выбрал этот дом из-за близости к месту работы.

Расплатившись за проезд и выйдя из такси, он прошел через автоматически запирающийся подъезд и поднялся на лифте на двенадцатый этаж. Квартира, в которой он жил, № 1214, выходила окнами на запад.

Это была квартира площадью шестьдесят пять квадратных метров с одной спальней, слишком роскошная для человека, живущего в одиночестве. Даже после того, как они поженились и у них родился ребёнок, он решил, что они смогут пожить здесь какое-то время. Если бы они захотели, это помещение можно было бы даже переоборудовать в квартиру с двумя спальнями. У его родителей были более просторные апартаменты в центре Токио, но это место пришлось ему по душе. В конце дня он наслаждался вечерним видом с просторного балкона.

Было ещё достаточно времени, чтобы солнечные лучи проникали в комнату через окна, выходящие на западную сторону.

Желая закончить работу, пока ещё светло, Таканори включил компьютер в углу гостиной, а затем включил кофеварку.

Хотя не было необходимости заканчивать работу, о которой просил его Йонеда, до наступления темноты, Таканори просто испытывал смутный страх перед просмотром видео в одиночестве в темноте. Возможно, ему следовало провести анализ в «Studio Oz», но офис был таким тесным, в нем часто бывали посетители, и он бы отвлекался.

Таканори достал из внутреннего кармана сумки флешку, от которой веяло жутью, и положил её на стол.

Очевидно, в этом совершенно обычном пластиковом сосуде была сохранена запись самоубийства. Тот факт, что ему только что сообщили о беременности Аканэ, вызвал мрачное предчувствие. Только что зародившаяся жизнь и ещё одна, оборванная собственной рукой покойного... То, что они оказались так близко друг от друга, вызвало у Таканори неприятное чувство.

Что ему нужно было сделать в первую очередь, так это определить, было ли это видео, на котором неизвестный мужчина лет сорока вешается в прямом эфире, подлинным. Судя по тому, что тело, о котором идет речь, так и не было обнаружено, он предположил, что это был какой-то неприятный розыгрыш.

В наши дни даже новичок со скромным оборудованием может легко создать видео, которое можно спутать с настоящим.

Надеясь, что это действительно розыгрыш, Таканори поднес к губам чашку с кофе, которую он поставил рядом с компьютером, и включил видео на своем мониторе.

То, что появилось на экране, было однокомнатной квартирой. По сравнению с квартирой Таканори, это была небольшая квартирка значительно более низкого класса, с отслаивающимися обоями и общим убогим видом.

Сначала все, что он увидел — это снимок комнаты. Через входную дверь удалось мельком увидеть коридор снаружи, но затем она закрылась, и камера снова переключилась на интерьер; затем на мгновение промелькнул пейзаж снаружи. Ни один человек пока что не появлялся.

Видео, похоже, не было записано компьютерной камерой. Кто-то ходил по комнате и снимал на портативную видеокамеру, из-за чего изображение получалось дрожащим. Пока Таканори наблюдал за происходящим, его начало подташнивать, как будто началась морская болезнь.

Мужчина положил камеру на стол, и казалось, что он подсоединяет какие-то провода. Одна из пуговиц его рубашки была не застегнута, так что часть тела от груди до живота выглядывала из прорехи. На его бледной, нездоровой коже выделялась родинка; волосы, которые стали необычно длинными, как будто питались какой-то темной пищей, примостились на ней. Его грудь была так близко к объективу, что были видны даже родинки и прыщи.

Наконец, мужчина отрегулировал фокусировку объектива и постепенно отступил в сторону, повернувшись к камере спиной. Затем он повернулся к ней лицом, и по мере того, как он продолжал пятиться, в поле зрения попали участки его тела ниже бедер и выше груди.

Когда стал виден подбородок мужчины, он по какой-то причине подошел ближе и снова попытался отрегулировать объектив. Родинка, которую он видел раньше, была отчетливо видна в центре монитора, как будто в этом и заключалась суть.

Охваченный гнетущим чувством, Таканори выгнулся назад и отвернулся. Это было настолько реально, что, казалось, от него исходил запах мужского тела, и видеопрофессионал инстинктивно мысленно вскрикнул:

«Это не может быть подделкой!»

Он был уверен. На экране компьютера безошибочно угадывалось грубое присутствие человеческого существа.

Мужчина отвернулся и отступил на шаг от видеокамеры, которую установил на столе. Его рубашка была короткой, в промежутке между ней и хлопчатобумажными брюками виднелась горизонтальная полоска кожи, а пояс нижнего белья шел параллельно ей. Длинные рукава его рубашки были закатаны до локтей, и он сжимал и разжимал свои грубые ладони.

Все ещё стоя спиной к камере, мужчина поставил одну ногу на стул в центре комнаты, а затем опёрся на него всем телом. В этот момент на экране появились его спина, бедра и ноги от бедра до пятки. Поскольку хлопчатобумажные брюки были также закатаны, были видны ахиллесовы сухожилия.

Легкое покачивание, идущее от пяток, казалось, поднималось от ягодиц к спине. Это был круглый вращающийся стул, и он словно изо всех сил пытался удержать равновесие.

Мужчина поднял руки вверх. Хотя было неясно, что он делал, поскольку его тело было скрыто от глаз, Таканори уже знал, что это фильм о самоубийстве, и предположил, что мужчина накинул веревку себе на шею.

По тому, как тряслись части его тела, было заметно, что мужчина сопротивлялся. Затем Таканори вдруг кое-что заметил — он не слышал, чтобы стул издавал какие-либо скрипучие звуки, хотя они, несомненно, должны были быть.

Обычно в таких случаях люди хотели произнести что-то вроде последней воли и завещания перед камерой. Неужели у этого человека не было последних слов, когда он готовился покинуть этот мир? Из видео были стерты все звуки до последнего.

В полной тишине руки мужчины опустились на бедра. Казалось, он закончил затягивать веревку на шее. Если так, то все, что ему оставалось сделать — это оттолкнуть стул и упасть.

Умело используя пальцы ног, почти как балерина, он повернул стул влево и остановился, когда его тело оказалось лицом к камере.

Хотя и не так интенсивно, как раньше, он слабо сжимал и разжимал руки, так что Таканори не мог не обратить на них внимания. Мужчина ничего не держал.

Затем, внезапно, стул выдвинулся вперед, и тело мужчины упало поперек центра монитора — сначала его ноги, затем бедра, таз, живот, грудь, плечи, шея, лицо и голова исчезли внизу. После паузы его тело снова упало, на этот раз в направлении потолка, начиная с пальцев ног, затем коленей, бедер, живота и груди, и на мгновение потянулось вверх в результате отдачи. После этого оно остановилось примерно в футе от пола и начало вращаться вправо.

Тело мужчины от груди и выше все ещё было скрыто от глаз, и поэтому от начала до конца его лицо оставалось скрытым.

В течение нескольких минут тело медленно поворачивалось влево и вправо, но, кроме этого, никаких изменений не произошло. Оно просто свободно свисало с потолка.

Внимательно просматривая видео, стараясь ничего не пропустить, Таканори заметил, что руки и пальцы ног мужчины подергиваются. Пока тело поворачивалось слева направо, вокруг его промежности постепенно расплывалось черное пятно.

Время, казалось, очень медленно текло вокруг тела, подвешенного к потолку, а лица по-прежнему не было видно. Если этому явлению и можно было придать какое-то значение, то Таканори мог придумать только одно объяснение: оно фиксировало процесс прекращения жизненных реакций. Смерть была преходящим явлением, а не мгновенным изменением. Если бы звук был потоковым, он, возможно, заметил бы, что дыхание, вырывающееся из горла мужчины, становилось все реже, а интервалы между вдохами — все длиннее. Воздух не вдыхался, он просто продолжал бы вытекать. Скоро оно утихнет, и сердце перестанет биться.

Таканори мог представить себе изменения, происходящие в теле этого человека. Подумав о том, что тот больше не дышит, он почувствовал боль в груди — на самом деле, он задерживал дыхание. Он не мог оторваться от экрана ни на секунду, как будто кто-то давил ему сзади на загривок и притягивал глаза к экрану.

Он не мог не заметить, как что-то совсем чуть-чуть шевельнулось. Это что-то сочилось из-под рубашки мужчины — туман, поднимающийся к потолку, как пар. Было ли это результатом его недержания мочи или это был оптический обман? Бледно-розовое облако, окутывавшее тело, постепенно поднималось от ступней и теперь сгущалось вокруг шеи. Таканори не мог видеть, потому что это было за кадром, но, казалось, облако, окутав лицо мужчины, поднялось ещё выше.

Наблюдая за видео, Таканори начал верить в существование души. Охваченный смесью благоговения, изумления и торжественности, он даже не заметил, что видео закончилось.

Он вскочил со стула, как будто его подбросило. Затем, подойдя к балконной двери, открыл ставни и вдохнул свежий воздух.

Все его тело покрылось холодным потом, а футболка промокла насквозь.

Далёкое воспоминание

Когда Аканэ вышла из автобуса, она увидела впереди школьные ворота примерно в сотне ярдов. Хотя прошел год с тех пор, как она стала учительницей, это расстояние все ещё казалось ей большим. Чем ближе она подходила к воротам, тем мрачнее становилась. «Когда же я к этому привыкну?» — подумала она, испытывая отвращение к собственной робости.

Выйдя в свет, она остро осознала, что достижения в старшей школе и колледже и способности учителя — это совершенно разные вещи. И все же её бывшие учителя и старшие инструкторы на каждом шагу говорили ей одно и то же.

— Из тебя получится отличная учительница, Аканэ.

Реальность, однако, оказалась не столь снисходительной. Она обнаружила, что с ней играют дерзкие девчонки лет семнадцати, и она не могла понять, о чем они думают. С каждым днем она все больше теряла уверенность в себе и не знала, как вернуть её обратно.

Обычным утром дорога, ведущая от автобусной остановки к школьным воротам, была заполнена ученицами, направлявшимися в школу небольшими группами. Всякий раз, когда они здоровались с ней, Аканэ изо всех сил старалась изобразить веселую улыбку, но если не удавалось скрыть малейшее беспокойство или раздражение, девочки начинали открыто перешептываться при ней. Говорили, что мисс Маруяма сегодня какая-то странная. По отдельности они всегда были образцом честных, очаровательных студентов. Но в тот момент, когда они объединились в группу, их сила намного превосходила их численность. Именно это и делало старшую школу для девочек такой пугающей.

«Если бы сейчас было утро и я столкнулась бы со стайкой этих девчонок по дороге в школу, они бы сразу поняли, что я беременна», — Аканэ нервно огляделась по сторонам.

На улице не было ни души.

«Хорошо, что до полудня ещё десять минут», — подумала она, вздохнув с облегчением. В это время дня на дороге к школьным воротам не было ни учеников, ни учителей. Она приехала так поздно из-за того, что пропустила утренние занятия, чтобы съездить в больницу на обследование.

Обычно на этом пути возникало ещё одно препятствие, но сейчас его не было видно.

Каждое утро этот человек неторопливо обгонял Аканэ и мучил любую девочку, которая не соблюдала школьные правила. Это была мисс Есико Охаси, также известная как Тиранша. Она говорила такие вещи, как «У тебя неправильно завязаны волосы» или «У тебя неподходящий цвет носков…», всегда указывала на мелочи, проявляя такую удивительную наблюдательность, что ученики шарахались в сторону и пытались убежать от пристального взгляда Тираши.

Почему бы ей не забыть об этих нарушениях и не попытаться быть более жизнерадостной по утрам, думала Аканэ. Это начало дня. Обе стороны почувствовали бы себя намного лучше, если бы она это сделала. Она не могла понять, почему мисс Охаси стала такой рабыней своей работы, как только вышла из автобуса, хотя её ещё даже не было на месте.

Если Аканэ не будет держать себя в руках, то несмотря на то, что она учительница, она тоже может стать мишенью. Игнорирование нарушения ученицей школьных правил может навлечь на неё гнев Твёрдолобой.

— Что вы делаете? Если вы обнаружите, что кто-то из учеников нарушает правила, вы должны отругать его.

Когда опытный учитель дал такой совет, единственное, что можно сделать — это согласиться и опустить голову. Но, будучи не в состоянии быть строгой к нарушителям, Аканэ могла только сжиматься от страха, оказавшись перед дилеммой.

В маленьком сообществе, которым была школа, структура власти очевидна. В самом низу Аканэ, вынужденная смириться со своим низким положением, на которую ученики смотрели свысока, в то время как на вершине была грозная Тиранша…

Сегодня, в своей необычной ситуации, Аканэ чувствовала себя все более подавленной. Она не знала, как сообщить в школе о том, что беременна.

Наконец-то она перешла на второй курс обучения в качестве учительницы. К счастью, она не руководила никаким классом, но была помощником классного руководителя и ассистентом консультанта в клубе, а также, например, должна была вести занятия по альпинизму; было очевидно, что другим учителям придется внести определенные изменения в школьные обязанности. Ребёнок должен был родиться примерно в конце следующего февраля, и Аканэ стоило взять в общей сложности четырехмесячный отпуск по беременности и родам, по два месяца до и после этой даты, на период с зимних каникул до начала нового учебного года в апреле следующего года. Школе пришлось бы учитывать дату родов Аканэ при планировании годового расписания. Таким образом, рано или поздно ей нужно было сообщить о своей беременности.

Проблемы заключались в порядке и сроках выполнения того, что она должна была сделать. Она не могла позволить себе оплошать, когда нужно было сообщить об этом в школу.

«Мы скоро поженимся, так что, может быть, после этого мне стоит рассказать им о своем замужестве и беременности одновременно? Нет, нет, не в одно и то же время — сначала я должна сообщить им, что вышла замуж, а чуть позже сообщить им о своей беременности…

Все учителя — взрослые люди, так что они поймут и без моих объяснений, но с учениками все будет не так просто. По крайней мере, одна девушка будет считать дни с того момента, как я вышла замуж, до даты родов и поймет, что я забеременела до того, как вышла замуж. И как только она это поймет, расскажет об этом всем в школе, хвастаясь, что она какой-то гений, который все это собрал воедино».

— Эй, иди сюда, иди сюда. Ты ведь знаешь, да?

Не пройдёт и полдня, как все узнают правду.

Аканэ решила пока ничего не говорить. Она уже сказала директору школы, что плохо себя чувствовала и была в клинике, но решила, что лучше притвориться, что она простудилась, и не сообщать о результатах теста. В любом случае, с её стороны было бы опрометчиво что-либо говорить, не обсудив все с Таканори тем вечером и не уточнив их планы на будущее.

Она отложила эти вопросы на потом…

Решив, как ей следует вести себя в этот день, Аканэ вошла в школу.

Информация, которую вы получаете с помощью пяти органов чувств, меняется по мере того, как вы двигаетесь: ветер, ласкающий лицо, звук проезжающих мимо автомобильных моторов или вид поезда, идущего вдалеке по надземным путям, проникают в сознание через тактильные, слуховые и зрительные ощущения. Небольшая перемена, произошедшая с ней в тот момент, касалась обоняния, но она заметила это не сразу.

Аканэ почувствовала себя так, словно пересекла невидимую границу. В ушах у неё раздался металлический звук, а поле зрения затуманилось и исказилось. Для цикад было ещё слишком рано. Дождя не было уже несколько дней, но влага, содержащаяся в воздухе при температуре в тридцать градусов, липла к её шее.

Не в силах устоять на ногах, она внезапно опустилась прямо там, где стояла, и оперлась обеими руками о землю.

Во время ожидания в больнице её подташнивало, но это было связано с беременностью. На этот раз это была не единственная причина. Она была более отдаленной: ужасный опыт, пережитый более десяти лет назад. Запах пробудил воспоминания.

Аканэ прислушалась к его источнику, двигая только глазами. Прямо рядом с ней была свежевыкопанная клумба. Поверхность была вспахана, и на ней были посажены новые цветы. Запах земли, ударивший в ноздри, едва не заставил её задохнуться. Особый акцент ему придавал червяк, выползающий из-под одного из выступов почвы.

Даже когда Аканэ закрывала глаза, червь, тянущийся к небу, полз по её сетчатке. Её сердце билось быстро и сильно, а поле зрения становилось все уже и уже. Вспомнив змею, которую нарисовал мальчик в приемной больницы, она почувствовала, как холодный пот выступил на лбу.

Она поднесла руки ко рту и попыталась справиться с подступающей к горлу тошнотой.

Длинная тень от её тела на земле пересеклась с более крупной тенью, появившейся за спиной.

— С вами все в порядке?

Услышав мужской голос, Аканэ обернулась. Руки, обтянутые парой грязных резиновых перчаток, свисали перед ней. В одной держали совок, а в другой — связку саженцев.

Все ещё наклонившись, Аканэ подняла только глаза. Перед ней возникло лицо мужчины, затемненное и невыразительное из-за солнца, стоявшего у него за спиной.

Когда ты вот-вот упадешь в обморок, кажется, что мир рушится. Кружевная занавеска опустилась с крыши на первый этаж школьного здания, которое Аканэ так хорошо знала, и быстро сузила поле зрения.

Когда её сознание погрузилось во тьму, вместо этого всплыла последовательность образов, давно запечатанных в далекой памяти. Однажды она уже испытывала нечто подобное. Она могла объективно наблюдать, как разрушается её собственное тело. Хотя мужчина был рядом и пытался поймать её, она не могла разглядеть его лица, потому что оно было размыто темнотой.

— С тобой будет все в порядке. С тобой все будет хорошо.

Тогда мужчина тоже прошептал ей эти слова. Воспоминание возвращалось к ней урывками, и чем больше она старалась отогнать его, тем ближе оно становилось в ответ.

Она упала на склоне горы. Сквозь сорняки виднелся влажный перегной.

Мужчина, который сейчас беспокоился о ней, работал садовником в школе, и где-то в глубине души она знала, что он не представляет для неё угрозы. Но когда сознание её померкло, за лицом садовника она увидела неясный облик человека, с которым столкнулась более десяти лет назад. Его темное, ничего не выражающее лицо приближалось к ней с такой живостью, что казалось вполне реальным.

Она не могла позволить себе поверить этому голосу, который говорил, что с ней все в порядке. Человек, который произносил те же слова так давно, пытался убить её.

— Нет... Пожалуйста, остановитесь, — бессильно прошептала она.

Аканэ оттолкнула его руки в резиновых перчатках и опустилась на землю.

Далёкое воспоминание

Таканори спустился на подземную велопарковку и взял свой велосипед, которым он уже некоторое время не пользовался. Месяц назад он попал в неприятную ситуацию, сбив пешехода, и с тех пор у него пропало желание кататься. Однако он собирался поехать в офис «Studio Oz» и обратно, и лучше всего было бы добраться на велосипеде. Он предположил, что Аканэ приедет после семи, а это означало, что ему нужно закончить с делами и вернуться домой до этого времени. Поездка на велосипеде в офис не заняла бы и пяти минут.

Путешествуя налегке — без сумки или чего-либо ещё, только с флешкой, засунутой в карман джинсов, — Таканори крутил педали велосипеда и поднимался по склону. Каждый раз, когда колеса подпрыгивали на небольшом ухабе, в памяти всплывали маленькие фрагменты образов. Даже беглый просмотр показал, что видео было крайне неестественным. Не говоря уже о его жуткости. В голове роилось множество вопросов.

Тело мужчины источало вонь плоти, и это просто невозможно было подделать с помощью компьютерной графики или каких-либо других приспособлений. Это было настоящее видео — сомнений не было. Однако то, как его тело двигалось после того, как он отбросил стул, было в высшей степени неестественным.

Как только он выбил его, тело должно было упасть всего на тридцать сантиметров или около того. И все же казалось, что оно провалилось сквозь пол и, пробив потолок, упало сверху мгновением позже. Тело никак не могло в одну секунду провалиться сквозь пол, а в следующую — сквозь потолок. Более того, мужчина остановил свое падение в таком положении, что его нельзя было увидеть от шеи и выше, как будто он специально так устроился.

Таканори почувствовал, что мужчина намеревался скрыть свое лицо. Это можно было определить лишь в самый короткий момент: после падения, когда тело пролетело прямо через центр экрана. Однако глаза были закрыты белой тканью, скрывавшей общие черты лица.

Таканори очень внимательно изучил видео, прокручивая его кадр за кадром, по мере того как лицо мужчины проплывало по экрану сверху вниз. При повторном просмотре его охватило неприятное ощущение. Ему показалось, что он где-то встречал этого человека — не просто видел на видео или фотографии, а лично.

Тело мужчины было настоящим, но движения — ненастоящими… «Кто же, черт возьми, снял это странное видео и с какой целью?» Но прежде всего, сомнения Таканори приобрели более реалистичный оттенок. Даже если бы он проанализировал и обработал это видео с самоубийством в прямом эфире, его никогда нельзя было бы использовать для телевидения.

Когда-то работа в компьютерной графике была более творческой. Настоящей целью этой технологии было создание изображений, которые не могли бы существовать в реальном мире, чтобы расширить рамки того, что можно изобразить в телевизионной рекламе или анимационных фильмах. Независимо от того, как Таканори обработал это жуткое видео о самоубийстве, его ни в коем случае нельзя было использовать в двухчасовой программе. Если уж на то пошло, его можно было бы использовать для короткой сцены в фильме ужасов. Может, «Studio Oz» пыталась заняться созданием фильмов ужасов? Он предполагал, что это возможно, но никогда не слышал даже намека на это в студии.

Сейчас он крутил педали велосипеда на склоне, потому что ему до смерти хотелось узнать, с какими намерениями Йонеда передал ему флешку.

Поставив велосипед перед кустарником, Таканори прошел через автоматическую дверь в вестибюль. Это был его второй визит в офис за этот день. Он поднялся на лифте на четвертый этаж, прошел по внешнему коридору и, как обычно, без стука открыл дверь. Когда он позвонил в домофон, она была не заперта.

Йонеда был настолько ослеплён, что, начав работать, не хотел прекращать то, что делал, даже на мгновение. Если было время постучать, просто входи — такова была его логика.

У Таканори не было особенно острого обоняния, но он без труда различил, по крайней мере, это: теперь в прихожей витал новый запах, которого не было несколько часов назад, когда он выходил из офиса, — манящий аромат, явно отличающийся от отвратительного запаха сигарет, плесени и разбросанной обуви.

Самым простым объяснением было то, что прямо перед ним побывала посетительница, но ни одна женщина, посещавшая «Studio Oz» раньше, не оставляла после себя такого насыщенного феромонами аромата, и он, хоть убей, не мог этого понять. Единственной женщиной в штате была Канако Нисидзима, и она совершенно не разбиралась в косметике и даже в лосьонах для кожи.

Женской обуви не было, а если и была посетительница, то, очевидно, она уже ушла.

Йонеда сидел, скрестив ноги, в центре комнаты, а на ковре были разложены карты. Таканори никогда раньше не видел, чтобы он играл в карты.

— Мо… «Мой пасьянс»?

Таканори сел, скрестив ноги, лицом к своему боссу.

— Нет, дурачок, — ответил Йонеда. — Разве ты не можешь определить, что это карты Таро?

Таканори это показалось ещё более необычным. Йонеда ненавидел гадания. «Разве оно действительно работает?».

Постоянно выслушивая от одного и того же человека нотации о глупости подобных действий, Таканори с презрением смотрел на карты Таро. Тем временем Йонеду, казалось, это не волновало, и он был полностью поглощен раскладыванием карт.

Это был метод для начинающих, с использованием только карт старших арканов. Йонеда перетасовал их, выбрал несколько картинками вниз и разложил их на ковре.

При гадании на картах Таро нужно прочитать историю, заключенную в картинках на разложенных в ряд картах. Сначала нужно подумать о том, что вы хотите узнать, и представив это в деталях в своем воображении, перевернуть карты, а затем интуитивно понять значение рисунков. В Таро нет единой, абсолютной интерпретации, и история меняется в зависимости от чувствительности и прихоти человека, стремящегося разгадать смысл.

— На что ты гадаешь? — спросил Таканори.

— Ну, это же Таро... На любовь, конечно.

В нем нет ни капли романтики, и он терпеть не может гадания на картах Таро… Теперь он гадает на удачу в любви?

Ошеломленный, Таканори громко рассмеялся.

— Я не думаю, что ты играешь с полным раскладом. Эта жаркая и душная погода, должно быть, хорошо действует тебе на голову, — сказал он.

— Хочешь посмеяться? Ну давай, продолжай. Я хочу ещё раз заняться сексом с горячей женщиной. Что-то не так?

Йонеда совсем не возражал против насмешек — он просто продолжал пытаться прочитать значение карт, которые разложил в ряд. Однако, похоже, ему не удалось выстроить историю так, как он хотел. «Это не то, чего я хочу», — пожаловался он, снова тасуя карты, когда прошел половину.

Затем он посмотрел на Таканори, который все ещё смеялся.

— Тогда твоя очередь, — укоризненно сказал Йонеда. — Разложи сам.

Таканори никогда не пробовал гадать на Таро.

— Я не знаю, как это делается.

— Просто возьми три карты и расположи их в форме треугольника. Значение будет разным в зависимости от того, где ты разместишь их по вертикали, поэтому будь осторожным.

Карты старших арканов могли быть расположены по-разному, и все это называлось раскладом. Хотя Таканори и не был уверен, что указания Йонеды соответствуют официальным правилам, он последовал им, тщательно перетасовал карты, выбрал три и сложил их треугольником. Поскольку карты все ещё были перевернуты, было неясно, какие картинки они скрывали.

Таканори поднял голову и стал ждать дальнейших указаний. Йонеда по очереди просматривал буклет под названием «Таро для начинающих» и карты, пока читал.

— «Вы должны представить себе то, что хотите узнать. Прошлое, будущее — это не имеет значения. Даже что-нибудь связанное с делом, над которым вы работаете, например, как вы собираетесь с ним справиться. Теперь, когда вы наглядно представите себе это, начните с вершины треугольника и переворачивайте по одной карточке за раз против часовой стрелки». Понял?

Таканори все ещё не мог понять, что именно он хотел узнать, но перевернул карточку вверх дном. На ней была изображена женщина в короне, закутанная в белую вуаль и сидящая в кресле.

— Ничего себе, верховная жрица. Но она изображена в перевернутом положении, — подтвердил Йонеда. Он открыл книгу и начал зачитывать значение рисунка: — Она занимает самое высокое положение среди всех женщин-жрецов. Страницы книги, которую она держит в руках, открыты для зрителя, а это значит, что она предлагает нам знания и поучение. В нормальном положении оно означает «знание, эрудиция, мудрость». В перевернутом положении оно означает «жестокость, истерию, эгоизм» и так далее. Хорошо, переверни ещё одну.

Таканори перевернул карточку в левом нижнем углу. На ней был изображен человек, висящий вниз головой, одна нога которого была привязана к перекладине, укрепленной между двумя деревьями.

Йонеда сразу же начал интерпретировать это:

— Карта называется «Повешенный». Она также известна как «Приговоренный». Человек висит вниз головой, его левая нога привязана к дереву, которое имеет форму ворот тории. Под его головой глубокая пропасть, но несмотря на то, что он находится в чрезвычайно сложной ситуации, на его лице играет вызывающая улыбка. Как будто он добровольно принял это условие. Это наказание является формой посвящения, и как только он выдержит его, сможет достичь ещё больших духовных высот, по крайней мере, так подразумевается. В обычном положении это означает самопожертвование, испытание, настойчивость. В перевернутом положении это означает бессмысленную жертву, уступку желаниям и тому подобное.

По мере того, как Таканори слушал объяснения Йонеды, его сознание все больше и больше тянуло к этому образу.

В обычном положении «Повешенный» висел вниз головой, но поскольку карта, с точки зрения Таканори, была перевернута, человек не висел, а, казалось, стоял, согнув одну ногу. Его поза была точь-в-точь такой же, как у человека на видео непосредственно перед тем, как он отшвырнул стул и повесился. С губ Таканори непроизвольно сорвался какой-то звук.

— Ха.

Увидев, как резко изменилось выражение лица Таканори, Йонеда с довольным видом толкнул его локтем: — Ха-ха. У тебя что-то на уме, не так ли?

Восхищенный тем, каким бесчувственным может быть Йонеда, Таканори пристально посмотрел ему в лицо.

Таканори пришел сюда, чтобы выяснить, зачем ему понадобилось анализировать видеозапись казни вживую. Так приказал ему его босс.

«Вы забыли?» — хотел пожаловаться он, но придержал язык. С его точки зрения, рисунок был похож на человека, готовящегося повеситься, но он понял, что, с точки зрения его босса, этот человек делал стойку на руках с согнутой ногой. Возможно, Йонеда не связал это изображение с повешением самоубийцы.

— Ладно, к последней карте. Пора взглянуть в лицо своему прошлому.

«Моему прошлому…».

Только услышав это, Таканори понял, что так и не решил, что именно хотел узнать.

«Прошлое... Я пытался узнать что-нибудь о своем прошлом?».

Теперь он понял. Попытки вспомнить свое прошлое часто вызывали у него досаду. Когда он перелистывал страницы своей жизни, которая на тот момент длилась двадцать восемь лет, одна часть всегда была зачеркнута черным. Как бы он ни старался, не мог ничего вспомнить, и даже простое прослеживание нитей его памяти становилось болезненным.

Неужели открылась эта страница его прошлого, окутанная темными тучами?

Таканори перевернул последнюю оставшуюся карту.

Взглянув на рисунок, Йонеда нахмурился.

— Наконец ты это сделал. Это и есть «Смерть». Крайне дурное предзнаменование. Давай посмотрим.… «На карточке изображена Смерть с косой в руке, которая пожинает человеческие души. Смерть — это скелет без плоти и без определенного пола, поэтому её можно ассоциировать с андрогинностью. Её заостренная ступня упирается в землю, и благодаря этой ноге, служащей опорой, тело вращается. Это спиралевидное движение — не что иное, как Танец Смерти. В обычном положении это означает разрушение, конец, предзнаменование смерти. В перевернутом положении это означает возрождение после смерти».

С того места, где сидел Таканори, карточка была в перевернутом положении.

«Возрождение после смерти» — эти слова начали всплывать в его мозгу. Они перекрывали части черной памяти, которая была запечатлена на страницах его прошлого. Перед его мысленным взором возникла картина медленного погружения в темную бездну, и в этот момент вены у него на висках начали интенсивно пульсировать. Он почувствовал, что задыхается, как будто в горле застрял ком.

Не в силах вынести это ощущение, Таканори потянулся к карточкам и яростно перемешал их, как будто хотел разрушить складывающуюся историю.

— Дайте мне передышку.

Видя, что Таканори взрывается от раздражения, Йонеда отхлебнул зеленого чая и надулся.

— Знаешь, не так уж много смысла жаловаться на то, что сказала тебе судьба.

Приподнявшись на одном колене, Таканори достал из кармана флешку и бросил её поверх перетасованных карт.

— Я вернулся не для того, чтобы узнать свою судьбу. Я здесь, потому что хотел узнать, что все это значит.

— То же самое. Это все одно и то же.

Таканори понятия не имел, что это значит, и спросил:

— О чем ты говоришь? Что такое «то же самое»?

— Я имею в виду, что тот, кто принес флешку, и тот, кто принес эти карты Таро — один и тот же человек.

В этот момент Таканори показалось, что он видит сам череп Йонеды сквозь его скальп и клочковатые редкие волосы. На факультете кинематографии в колледже изобразительных искусств Таканори привил себе не столько владение новейшими видеотехнологиями, сколько традиционное умение рисовать. На самом деле, его навыки художника помогли больше, чем что-либо в его нынешней профессии. Пытаясь изобразить фигуру на холсте, вам нужно увидеть структуру костей, из которых состоит человеческое тело. Без этой способности создание реалистичных компьютерных изображений невозможно. Благодаря видеотехнологиям, устроившись на работу, можно было постепенно учиться, но для хорошего рисования требовалось длительное обучение.

Как раз в тот момент, когда Таканори собирался приглядеться к черепу Йонеды, его нос уловил запах. Этот манящий аромат, характерный для женщин, витал у входа…

Он понял, что «тот самый человек», о котором упоминал Йонеда, был женщиной, которая недавно заходила в офис.

— Итак, кто это? Я имею в виду женщину, — уточнил Таканори.

— Её зовут Киёми Саката.

По слухам Таканори более или менее знал, кто она такая, хотя никогда с ней не встречался. Бывшая актриса стала гадалкой. Ей было около пятидесяти лет, но она все ещё сохраняла удивительную молодость — поистине женщина неопределенного возраста. Она писала собственные сценарии и снимала телепрограммы и фильмы в качестве продюсера. У неё также было много последователей, не только актеров и телеведущих, но даже музыкантов. Её влияние распространилось на все сферы шоу-бизнеса…

Это было почти все, что Таканори знал о Киёми Сакате.

Итак, видео, которое я пытаюсь проанализировать, было предоставлено нам Киёми Сакатой.

Таканори задумался над этим фактом.

Далёкое воспоминание

Это была 35-миллиметровая пленка — реликт ушедшей эпохи. Она никогда раньше не видела ни одной из них и узнала о них только благодаря Таканори. Но это было именно то, что было на самом деле: проектор работал и лязгал так, словно мог развалиться в любую минуту.

Аканэ смотрела как на изображения, так и на устройство, которое их проецировало. Эта сцена не могла существовать в реальном мире.

Пленка — это не что иное, как тонкий пластик, подвергнутый фотообработке, поэтому ей пришлось задуматься, откуда берется столько света. Неестественное обилие света образовывало полосы и исходило отовсюду. Они были настолько реалистичными, что Аканэ казалось, что она может их потрогать, и каждая отдельная полоска будто подтверждала свое существование.

Луч света едва не пронзил щеку Аканэ, но в последний момент отступил. Затем перед ней начала разворачиваться картина целой жизни.

Она увидела молодую женщину, проходящую через школьные ворота, учительницу, ведущую урок иностранного языка в классе, студентку колледжа, которая учится на преподавателя японского языка в департаменте образования, девочку, переходящую в младшую и старшую школу в этом учебном заведении…Всех их звали Аканэ.

Жизнь, которую она вела до сих пор, проецировалась на экран в обратном порядке. Чем больше царапин появлялось на этих черно-белых изображениях, тем младше становилась Аканэ. Когда она дошла до возраста, в котором училась в последнем классе начальной школы, экран на несколько секунд погас. Затем появилось лицо кого-то дорогого для неё, кого-то, кого теперь уже нет. Затем Аканэ снова стала ребенком, прижатым к материнской груди. Наконец, пройдя через туннель, она остановилась внутри маленькой сферы.

Здесь слышалось эхо медленного сердцебиения. Когда биение сердца сменилось лязгающим звуком, изображение и устройство исчезли, оставив её в темноте.

Но Аканэ не испытывала беспокойства — она чувствовала бесконечную радость и тепло, и благодарность переполняла её. Она вернулась в утробу своей матери.

Затем, на пике своего счастья, она проснулась.

Она не понимала, где находится. По мере того, как она все больше осознавала себя, пытаясь понять, где находится, страх, что она, возможно, мертва, отступил.

Сначала все тело, казалось, было покрыто пеленой. Её окружал новый мир, покрытый липкой белой пленкой. Она чувствовала себя так, словно была в центре мира, и это было неплохое чувство. Не только неплохое, но и щекотное, и возбуждающее.

Она не хотела даже моргать, чтобы не пропустить этот момент, поэтому держала глаза открытыми. Ощущение мягкого парения исчезло, и постепенно начала подниматься твердая, плоская, прямоугольная поверхность. Эта штука над ней была похожа на прямоугольную крышку. Четыре его угла соединялись с белыми стенами, уходящими глубоко вниз, и дно исчезало под ней, за пределами её поля зрения.

«Теперь мне кажется, что я лежу на кровати в маленькой комнате».

Флуоресцентная лампа в центре потолка заливала комнату белым светом. Этот свет отличался от того, что был в её иллюзии — он был неустойчивым и хрупким.

Аканэ двигала только глазами, чтобы оценить обстановку вокруг.

Внезапно запах земли всплыл на поверхность сознания и чуть не заставил её задохнуться, но тут же сменился лекарственным запахом стерилизаторов на спиртовой основе.

Вспоминая, что с ней произошло, она предположила, что находится в больничной палате.

Теперь к ней все вернулось. Она вспомнила, как вошла в школьные ворота, почувствовала запах земли, потеряла сознание и упала. Прямо рядом с ней стоял мужчина, похожий на садовника или охранника. Должно быть, он вызвал скорую помощь. Если это так, то она предположила, что это, наверное, отделение неотложной помощи в больнице недалеко от школы.

— Наконец-то вы проснулись.

Она услышала голос у себя над ухом и почувствовала, что кто-то встаёт. Молодая женщина, одетая в белое, подошла к ней, пересекла поле её зрения с левой стороны и вызвала врача по внутренней связи.

Врач, который вошел в палату сразу после этого, выглядел ещё моложе медсестры. Он всмотрелся в лицо Аканэ, улыбнулся и начал говорить очень быстро. Она плохо понимала, что он говорит, из-за специальных медицинских терминов и его быстрого темпа. Более того, временами металлический звук отдавался эхом в её ушах и мешал слышать.

...Стабилизация сердечно-легочных функций, степень нарушения сознания, уровень насыщения кислородом, показатели жизненно важных органов…

Слова, которые она могла разобрать, были отрывочными, и было трудно уловить весь контекст. Тем не менее, она не могла попросить его повториться и просто вздохнула.

— Не стоит беспокоиться. Ваше сознание нарушено лишь в минимальной степени.

Это было не то, что она надеялась услышать. Она хотела знать, как долго была в обмороке.

С тех пор, как её привезли на «скорой», разрешили отдохнуть в процедурном кабинете и сделали основные анализы, должно было пройти как минимум несколько часов. Но что касается наихудшего сценария, она понятия не имела. Потеряла сознание, затем очнулась и пришла в себя…Казалось, что это произошло в одно мгновение, но на самом деле это мгновение могло длиться целый год.

— Какое сегодня число? — испуганно спросила Аканэ.

Это были первые слова, которые она произнесла после пробуждения.

— Сейчас 18 июня, 14:50, вы были без сознания два часа пятьдесят минут.

Осознав, что с полудня, когда она упала в обморок, прошло всего два часа пятьдесят минут, Аканэ вздохнула с облегчением. Было бы невыносимо, если бы в её жизни снова возникли пустые промежутки.

По мере того, как Аканэ следила за разговорами между врачом и медсестрой, она начала осознавать свое состояние.

…Никаких признаков употребления алкоголя или наркотиков…

Естественно. Она не привыкла употреблять алкоголь и не принимала никаких лекарств в течение последних двух-трех лет.

...Сердечно-легочные функции стабильны... Нет признаков инфекционного заболевания или внешней травмы... Результаты компьютерной томографии черепа в норме, мозговой центр функционирует нормально…

Доктор, тараторящий на высокой скорости, и медсестра, которая, напротив, говорила спокойным тоном, вместе сообщили, что ни один из проведенных тестов до сих пор не выявил истинной причины, по которой Аканэ потеряла сознание.

Со своей стороны, Аканэ не могла сказать, хорошо это или плохо. Даже если все показатели, которые они использовали для оценки её здоровья, были благоприятными, до тех пор, пока они не могли точно определить, почему она упала в обморок, то же самое могло повториться позже.

Пока её разум пытался разобраться в её физиологическом состоянии, поверхность её кожи обнаружила аномалию. Она почувствовала, как от головы к шее с правой стороны с определенным ритмом проходит поток воздуха.

Кто-то был справа, в её слепой зоне. Казалось, в этой маленькой комнате, кроме неё, врача и медсестры, был ещё один человек. Неужели этот человек все это время стоял менее чем в метре позади неё, совершенно неподвижно и затаив дыхание? Возможно, это была другая медсестра, готовившая капельницу для внутривенного вливания или пытавшаяся измерить её кровяное давление. Но Аканэ не могла определить пол человека. Был ли это мужчина или женщина позади неё? Её способность определять это по обстановке не работала должным образом.

Она подняла голову и повернулась направо.

На табурете в углу сидела женщина в кимоно и пристально смотрела на Аканэ. Это было старомодное кимоно, которое выглядело неуместно в приемном покое. В руке у неё был складной веер, которым она грациозно обмахивалась.

Аканэ почувствовала на своей коже дуновение ветра от веера.

Даже встретившись взглядом с Аканэ, женщина не изменила выражения лица. Она даже бровью не повела и продолжала обмахиваться с той же скоростью.

Врач и медсестра тоже продолжали, не обращая внимания на присутствие женщины.

— Простите, я просто хотел кое-что уточнить… Вы беременны?

Когда доктор задал этот вопрос, голова Аканэ все ещё была повернута. Его слова дошли до её сознания, но она не могла заставить себя ответить. Широко раскрыв глаза, она смотрела на красивое лицо женщины.

У неё возле глаз были гусиные лапки, соответствующие возрасту, а кожа была такой белой, что казалась почти прозрачной. Её пальцы были тонкими и изящными, но кутикула ногтей облупилась.

«Мама, почему ты здесь?».

Она чуть не спросила об этом вслух. Поднеся тыльную сторону ладони ко рту, она проглотила слова вместе с дыханием и отчаянно запечатала их в своем сердце.

В голове Аканэ царил полный хаос. Когда она попыталась придумать логическую причину присутствия матери, в её мозгу раздался шум, как будто произошло короткое замыкание в кровеносных сосудах.

«Меня привезли сюда на машине скорой помощи, так что, возможно, следовало ожидать, что из школы позвонили бы моим ближайшим родственникам. Но они не могли знать, как связаться с моей мамой. Даже если бы знали, у них не было абсолютно никакой возможности связаться с ней».

Когда Аканэ снова посмотрела перед собой, лицо доктора было очень близко. Он серьезно хотел знать, беременна ли она.

— Если ваша потеря сознания была вызвана эклампсией, которая может возникнуть на ранних сроках беременности, это небольшая проблема. Ваше кровяное давление в норме, поэтому я сомневаюсь, что причина в этом, но нам нужно проверить, просто чтобы быть уверенными...

Аканэ осознала свое затруднительное положение, переводя взгляд с врача на женщину, стоявшую позади неё, и обратно.

Аканэ собиралась рассказать врачу о внебрачной беременности прямо на глазах у своей матери.

Её мать старательно сохраняла нейтральное выражение лица, ожидая ответа Аканэ, но её холодный взгляд, казалось, говорил: «Ты беременна, не так ли?».

Для Аканэ мать была вечной загадкой.

Аканэ было три года, когда умерла её мать. Она покинула этот мир в возрасте двадцати четырех лет, в том же возрасте, что и Аканэ сейчас. Умерла ли она от болезни или от несчастного случая, Аканэ так и не узнала. Она даже не знала, кто был её настоящим отцом, и смутно помнила, были ли похороны матери.

Иногда, примерно раз в год, мать Аканэ появлялась перед ней в таком виде, как галлюцинация, которую могла видеть только она.

Но что казалось ещё более странным, так это то, что её мать, которая умерла молодой, в своем иллюзорном обличье, казалось, состарилась соответствующим образом.

Если бы она была ещё жива, в этом году ей исполнилось бы сорок пять. Хотя она оставалась такой же красивой, какой была при жизни, с возрастом блеск её кожи поблек.

«Мама, ты постарела…»

Её мать закрыла лицо веером, как будто могла слышать тихое бормотание Аканэ.

Далёкое воспоминание

Таканори никогда не садился в поезде, даже когда были свободные места. Он всегда стоял, прислонившись к дверям, и смотрел на пейзаж за окном.

Ночью, в сезон дождей, в прибывающем поезде «Кэйхин Экспресс» были свободные места, но Таканори, как обычно, стоял, почти прижавшись щекой к стеклу. Его собственное отражение, сливавшееся с городским пейзажем, проплывавшим мимо с другой стороны, было похоже на лицо призрака.

Тремя часами ранее, когда он направлялся в Кавасаки на отходящем поезде, он заметил группу надгробий под эстакадой слева от себя в том направлении, в котором ехал. Они не находились на территории какого-либо храма, а были выстроены тесными рядами на небольшом пространстве, проходившем через жилой район. Первоначально такой тупик мог использоваться только как место для парковки, но его превратили в кладбище. «Когда ты открываешь окно своей квартиры, видишь надгробные плиты прямо под собой, и это создает причудливый вид», — подумал он, и не мог не засмотреться.

На этот раз он не смог найти ни одной могилы в пейзаже за окном, на которое опирался. Поскольку разделительной линией служила трасса, вид с его стороны имел совершенно иной характер, чем городской пейзаж с другой стороны, с наклонной дорогой, которая проходила через жилой район и исчезала в темноте за холмом.

Казалось, прошел почти целый день, но когда он посмотрел на часы, оказалось, что он узнал о госпитализации Аканэ всего три часа назад.

Для него этот день казался очень долгим. Утром он пришел в студию, и она позвонила и сообщила, что беременна. Затем президент Йонеда передал флешку с видеозаписью сцены самоубийства. Сомнения Таканори становились все глубже и глубже по мере того, как он анализировал это в своем домашнем кабинете, и ему пришлось вернуться в студию. Пока Йонеда рассказывал о Киёми Сакате, Таканори поступил ещё один звонок: Аканэ потеряла сознание на школьном дворе и была доставлена в больницу на машине скорой помощи. Он примчался в больницу Фудзими в Кавасаки на «Кэйхин Экспресс» и, убедившись в состоянии Аканэ, собирался возвращаться тем же поездом.

Он весь день ездил туда и обратно.

Сидя на стуле рядом с ней, он все время держал её за руку, пока не закончились часы посещений. Её тонкие пальцы были такими холодными — она переплела их с его, показывая, как сильно в нем нуждается.

Даже после того, как её перевели из процедурного кабинета отделения неотложной помощи в общую палату на четыре койки, Аканэ иногда поднимала голову и смотрела в стену, и выражение её лица говорило о том, что её мысли витают где-то далеко. Он проследил за её взглядом и посмотрел в том же направлении, но там ничего не было видно.

Был уже девятый час, скоро должны были погасить свет. Таканори подумал об одиночестве Аканэ, о том, что она осталась ночью одна в больничной палате. Поскольку он знал о её воспитании, мог себе представить, как она будет мучиться от беспокойства.

Мысль о том, что он больше не может позволять ей оставаться одной, вскипала в нём. Он был единственным человеком, на которого она могла положиться. Независимо от результатов обследования, как только её выпишут из больницы, он хотел сразу же подать заявление о регистрации брака и начать жить вместе.

На данный момент её кровяное давление и показатели почек были в норме, и не было никаких признаков эклампсии. Все показатели анализов крови и мочи были в норме. У неё также не было риска развития судорог, и компьютерная томография головы не выявила никаких отклонений. Они ждали более подробных результатов анализов, и если ничего необычного не произойдет, её, вероятно, выпишут на следующий день.

Это означает, что мне придется снова отправиться в Кавасаки и помочь с её выпиской.

Внезапно почувствовав усталость, Таканори перевел взгляд на салон поезда и поискал свободное место. Там было несколько мест, но по какой-то причине он просто побрел к дверям на противоположной стороне, не садясь. Поезд остановился на станции Аомоно-Йокочо, и двери, которые теперь были напротив него, открылись. Он заранее перешел на эту сторону, чтобы не преграждать путь людям, которые собирались садиться.

Как он и предполагал, в поезд забрался пьяница и занял то место, где только что стоял Таканори, и оказавшись там, мужчина дважды громко чихнул. От его тела исходил запах алкоголя, смешанный с потом, и эта вонь заполнила поезд.

«Думаю, я был прав, перейдя с той стороны на эту».

Подняв голову, Таканори вернулся к созерцанию пейзажа за окном. Между стеной платформы и крышей был длинный узкий просвет, и в этом пространстве он заметил окна старого на вид жилого дома. Хотя он не мог сказать, сколько в здании этажей, он увидел шесть балконов, расположенных в один ряд, и лифт между ними.

Его охватило сильное чувство дежавю.

«Я уже видел это место раньше… Я уверен в этом».

Таканори мог точно предсказать, что произойдет дальше. Из всех квартир, которые в тот момент были видны из щели, свет горел только в двух с обеих сторон, но в третьей квартире справа вот-вот должен был загореться свет.

«Три, два, один…»

Он начал обратный отсчет, и как раз в тот момент, когда он мысленно дошел до «нуля», в окно квартиры, на которое он смотрел, просочился свет. Сцена, которую он предсказывал, предстала перед глазами. Пока он продолжал смотреть, свет из окна квартиры постепенно исчез, а затем вернулся в исходное состояние. «Может быть, жалюзи были закрыты, а затем снова открылись?». И все же жалюзи открывались и закрывались из стороны в сторону, в то время как это происходило вверх и вниз, как у опускающихся и поднимающихся ламелей. Таканори показалось, что он моргнул.

Даже больше, чем то, что, как он и предполагал, зажегся свет, его по-настоящему удивило ощущение, что огромный глаз, плавающий в темноте, моргнул.

Он не мог отвести взгляда от окна. Третья квартира справа вызвала у него беспокойство, как будто это был какой-то знак. За последние несколько мгновений он смог предвидеть ближайшее будущее, что только укрепило предчувствие того, что должно было произойти.

Стоя спиной, он почувствовал едва уловимую перемену в атмосфере внутри поезда. Отвратительный запах не отличался от прежнего, но он привык к нему и больше не обращал особого внимания. Несмотря на усталость, его чувства, казалось, обострились. Он отчетливо слышал обрывки разговоров других пассажиров, которые доходили до него на сознательном уровне. Он мог различать звуки, издаваемые каждым вагоном, курсирующим по маршруту «Кэйхин № 1», и представить себе карканье вороны и вой собаки.

По ощущениям на шее он понял, что температура в вагоне повысилась. Здесь определенно стало ещё более душно. Когда он обернулся, причина стала ясна. Двери были оставлены открытыми, позволяя горячему воздуху проникать снаружи.

Таканори только сейчас заметил, что их слишком долго продержали на станции. Если бы это был местный поезд, совершающий каждую остановку, ему, возможно, пришлось бы некоторое время оставаться на платформе, ожидая прибытия стыковочного поезда, но это был экспресс.

Несколько сидящих пассажиров привстали и огляделись по сторонам, в замешательстве склонив головы набок. Казалось, все начали задаваться вопросом, почему поезд задерживается так необычно долго.

Наблюдая за происходящим вокруг и осматривая интерьер, Таканори заметил заголовок в рекламе еженедельного журнала.

«За последние несколько месяцев число самоубийств резко возросло. Причина неизвестна».

Конечно, в последнее время он видел и слышал о нескольких самоубийствах в новостях. А в кармане у него лежала флешка с видеозаписью самоубийства.

Заинтригованный, Таканори подошел к рекламному плакату, и в этот момент по громкоговорителю прозвучало объявление.

— Дамы и господа, в связи с несчастным случаем со смертельным исходом, произошедшим на станции Синагава, движение этого поезда прекращено. Мы приносим искренние извинения за возможные неудобства.

С губ пассажиров сорвались судорожные вздохи и цоканье языком.

Внезапно перед мысленным взором Таканори возникло изображение четырех конечностей, разбросанных по рельсам. Живот человека был разрезан пополам, и от вывалившихся внутренностей поднимался пар. Это было так ярко, что ему показалось, будто он действительно это видит.

Таканори почесал шею, словно пытаясь избавиться от представленного, и вернулся на прежнее место.

Когда дело доходит до подобных происшествий, нужно быть готовым к тому, что ждать придется довольно долго. Разумнее всего было сойти с поезда и поймать такси. Это потребовало бы дополнительных транспортных расходов, но оставаться в тесном, душном вагоне, не имея ни малейшего представления о том, сколько времени может занять уборка, было сущим мучением.

Готовясь выйти на платформу, Таканори снова взглянул на квартиры, видневшиеся в прямоугольном проеме.

«Когда погас свет?».

Третья квартира справа была погружена в темноту.

Далёкое воспоминание

Стрелки часов показывали одиннадцать часов вечера. Этот долгий день должен был закончиться ещё через час. Приняв ванну, Таканори собирался бросить джинсы, которые снял, в стиральную машину, когда вспомнил, что флешка все ещё лежит в кармане.

«Чёрт, ещё бы чуть-чуть…»

Йонеда сказал, что теперь это единственная карта памяти, на которой сохранен файл. Если она будет потеряна или повреждена, такого редкого видео больше не будет. Таканори не мог точно вспомнить, сохранил ли он свои данные, когда проигрывал видео в тот день.

Он вынул USB-накопитель и повернулся к столу, на котором стоял его компьютер.

Все сотрудники «Studio Oz» любили брать свою работу домой. Домашний компьютер, настроенный для личного пользования, позволял работать более эффективно, чем на компьютере в офисе.

Таканори не был исключением. Вот почему он покинул офис во второй половине дня и вернулся в свою квартиру. В тот день он дважды ездил туда и обратно из офиса домой. Во второй раз это было для того, чтобы спросить Йонеду, почему они анализируют видео.

Однако президент не дал прямого ответа, и разговор ни к чему не привел. Что касается намерений Киёми Сакаты принести флешку, то даже Йонеда не знал наверняка. План обработать эту сцену и использовать её в специальном фильме давно растворился в воздухе.

Другими словами, он пришел к выводу, что разделяет сомнения Таканори.

— Саката обычно довольно прямолинейна, но на этот раз она говорила как-то странно, как будто пыталась что-то скрыть, понимаешь? — сказал Йонеда, склонив голову набок.

Умолчав о самых важных моментах, а именно о том, какие части данного видео нужно было проанализировать и как, и с какой целью, она, казалось, просто хотела узнать, что почувствуют зрители после его просмотра и не найдут ли они в нем чего-нибудь странного — таково было впечатление Йонеды. Более того, он почувствовал трепет и неловкость в её речи и в её манерах. Так вот, по мнению Таканори, президент мог быть немного туповатым. Он был не из тех, кто улавливает все психологические тонкости, скрывающиеся за чьим-то внешним поведением. Неужели Саката была настолько потрясена, что даже Йонеда смог распознать её душевное состояние? Казалось, это противоречило представлению Таканори о ней как о сильной женщине, основанном на слухах, которые он слышал — это было как-то не похоже на неё.

Какой бы ни была причина, Йонеда решил, что то, что Киёми Саката у него в долгу, не может быть чем-то плохим. Таканори представил, как президент обещает оказать любую возможную помощь, гордо выпятив грудь, уверенный, что благодарность этой женщины в будущем принесет ему больше рабочих мест.

— Ну, вот и всё. В любом случае, позаботься об этом для меня. Если что-нибудь заметишь, хоть что-нибудь, дай мне знать, хорошо?

Поведение Йонеды наводило на мысль, что у него был какой-то скрытый мотив, как будто он рассматривал флешку как помеху и хотел передать её из своих рук в руки Таканори.

Таканори был в долгу перед этим человеком. До прихода в «Studio Oz» Таканори выполнял самые разнообразные задачи — от компьютерной графики до анимации, в компании общего профиля, которая занималась производством огромного количества рекламных роликов. Эта работа была по-своему стоящей, но, по иронии судьбы, по мере того как он осваивался, его все больше привлекали к работе в отделе рекламы. Надеясь отточить свои навыки более всесторонне и, в конечном счете, применить их в кинопроизводстве, он не хотел попадать в ловушку работы, лишенной более широкого поля возможностей.

Как раз в это время Йонеда, глава производственной компании-субподрядчика, пригласил Таканори присоединиться к нему.

Признав талант Таканори и вдохновив его мечтами о совместном создании кинокомпании, Йонеда пообещал ему карт-бланш, когда дело дойдет до производства короткометражных фильмов.

Таканори ухватился за это предложение и уволился из крупной продюсерской компании, и с момента его перехода в «Studio Oz» прошло два года.

В индустрии, где люди предлагают невозможное в качестве вступительного слова, Йонеда действительно сдержал свое обещание. «Studio Oz» потратила те небольшие деньги, которые у неё были, на то, чтобы начать снимать короткометражные фильмы с использованием компьютерной графики, и доверила Таканори режиссировать работу. «Зеленая стена» была показана на региональном кинофестивале и получила приз; после выхода на DVD она завоевала довольно высокую репутацию среди энтузиастов. Вдобавок ко всему, это принесло студии достаточный доход, чтобы окупить затраты на производство, и поэтому со своим первым творением Таканори сумел превзойти ожидания. И все это благодаря возможностям, которые предоставил Йонеда.

Учитывая все это, он не мог пожаловаться на то, что Йонеда взвалил на него тяжелую работу.

Таканори включил свой компьютер и просмотрел видео на USB-накопителе.

Как он и подозревал, он не сохранил это на своем жёстком диске. Сначала он выполнил поиск, чтобы найти данное видео в своих документах.

Он собирался выключить компьютер, как только закончит, но воздержался, решив, что стоит посмотреть это ещё раз перед сном. Это было не самое приятное видео; если он хотел как следует выспаться, лучше всего было сразу же лечь спать. Но если он не поддастся искушению и ляжет спать, может зациклиться на этом ещё больше…

Таканори решил установить для себя временные рамки. Часто он так засиживался за обработкой видео, что наступал рассвет. Он дал себе десять минут, уверенный, что за это время сможет ещё раз просмотреть видео.

Однако, как только он начал просмотр, монитор заворожил его, и установленное ограничение по времени исчезло. Виной этому было гравитационное притяжение, вызванное сегодняшним опытом.

Сначала на экране появилась квартира-студия, где повесился мужчина. Он прошелся по комнате с видеокамерой в руке, объектив скользнул по выцветшим обоям и балконной двери, по столу, а затем и по стулу. Входная дверь была открыта, и после того, как часть общего коридора была снята на камеру, камера вернулась к внутреннему помещению.

Таканори поставил видео на паузу. У него возникло ощущение, что, хотя дверь все ещё была открыта, на экране высветился номер квартиры напротив. Прокручивая страницу вверх от центра двери, он увидел прямоугольную форму, похожую на номерной знак, и постепенно увеличил её. Цифры, написанные на табличке, теперь были увеличены.

«311».

Прямо напротив квартиры, где произошло самоубийство, находилась квартира 311.

Затем камера задрожала, двигаясь по дуге, и пробежав по стенам, сфокусировалась на балконной двери, прежде чем наконец остановиться на столе.

Таканори снова поставил видео на паузу, перемотал его и прокрутил кадр за кадром. Он уже наметил цель. Конкретная сцена, которая так заинтересовала его, определенно была в этом фрагменте. Хотя это длилось всего мгновение, он никак не мог этого не заметить.

Когда фокус камеры упал на стеклянную дверь, ведущую на балкон, на экране появился вид на окружающий пейзаж. Из квартиры жилого комплекса открылся беспорядочный городской пейзаж. Хотя Таканори не мог сказать из какого города был этот пейзаж, но слева направо тянулись железнодорожные пути.

Он остановил видео на этой сцене и прокручивал его до тех пор, пока не нашел цель, которую затем увеличил.

Там была железнодорожная станция, расположенная примерно параллельно зданию, но ниже. Верхняя часть платформы была закрыта крышей, а боковые стороны — звуконепроницаемыми стенами, но узкий прямоугольный просвет позволял частично рассмотреть остановившийся там поезд.

Таканори увеличил изображение ещё больше. Над красным вагоном был цифровой дисплей, указывающий пункт назначения. Он едва смог увеличить изображение настолько, чтобы его можно было разобрать.

«Аэропорт Ханеда, Экспресс».

Если бы он направлялся в аэропорт Ханеда, мог бы сразу назвать линию. Это был конечный маршрут поезда «Кэйхин Экспресс».

После отправления из Синагавы специальный экспресс, направлявшийся в Ханэду по линии Кэйхин, либо останавливался в Камате, либо направлялся прямо к конечному пункту назначения. Обычный экспресс останавливался в Аомоно-Йокочо, Татиаигаве, Хейваджиме и Камате.

Когда Таканори уже собирался вернуть видео к исходному размеру, снова поставил его на паузу. Он увидел область перед платформой, где стояла группа прямоугольных объектов. Смещение и увеличение точки фокусировки показало, что это надгробные плиты. Они были втиснуты в пространство под карнизами нескольких домов, образовав кладбище на крошечном участке земли.

Таканори сглотнул и просто продолжал смотреть в монитор.

«Возьми себя в руки», — сказал он себе. На его мысленном экране промелькнуло то, что он видел совсем недавно, возвращаясь из больницы.

Когда отправляющийся поезд «Кэйхин Экспресс» остановился на станции Аомоно-Екочо, он посмотрел вверх через щель между крышей и стеной платформы и увидел шесть жилых домов, выстроившихся в ряд.

Что-то щелкнуло у него в голове.

Таканори отвернулся от экрана и нарисовал простой набросок на листке бумаги, который был под рукой. Затем он начал присваивать номера ряду из шести квартир, начиная с правой стороны с квартир 1, 2 и 3 и продолжая слева с 7, 8 и 9 для квартир напротив по коридору. Если учесть, что лифт находится посередине, то комната 11 должна была находиться напротив комнаты 3. Напротив квартиры, в которой повесился мужчина, была комната 311. Это означало, что сейчас Таканори смотрел на комнату 303. Другими словами, это должен был быть третий этаж справа.

Тот, который так сильно привлек его внимание, медленно и приглашающе моргал ему…

Возможно, этаж, который он видел, был вовсе не третьим. Однако, судя по расположению табло пункта назначения отправляющегося экспресса, часть, расположенная в верхней части балконной двери, была бы видна из прибывающего поезда. Если можно видеть отсюда это место, должно быть и наоборот.

В поезде Таканори был вынужден действовать в ожидании какого-то события, как будто сработало некое предвидение. Если он все ещё находился во власти этого события, то совпадение не могло быть простым совпадением.

Действительно ли кто-то совершил самоубийство в этой неизвестной квартире-студии? Если так, то кем он был? Отбросив вопросы, которые следовало бы задать, Таканори съежился от невидимой силы, наполнявшей воздух вокруг него.

Его кто-то направлял. Была ли это какая-то хитроумная ловушка, или его просто заставили посмотреть какое-то бессмысленное видео? Он не мог быть уверен. Всё, что он мог сказать наверняка — то, что создание этого фильма имело какое-то отношение к нему.

Вены на его висках вздулись. Он чувствовал, как пульсирует голова.

Стрелки наручных часов, которые он положил рядом с компьютером, показывали, что уже почти полночь. Долгий день подходил к концу.

Сегодняшние события были всего лишь прологом по сравнению с кошмаром, который вот-вот должен развернуться. Таканори каким-то образом понимал это.

Ведомый

Впереди, за холмом, был жилой комплекс Таканори, где он и ждал. Когда Аканэ подошла ближе и посмотрела вверх, она замедлила шаг, пораженная видом высотки. Как раз в этот момент в поле её зрения попала фигура мужчины на противоположном тротуаре, и она инстинктивно остановилась.

Слева от неё виднелась витрина фирменного магазина. Аканэ приблизилась к витрине так, что почти касалась её щекой. Это было не потому, что её заинтересовали модные сумочки, а из-за мгновенной реакции — она не хотела, чтобы тот человек видел, насколько она подозрительна.

Из прошлого у неё сохранились ужасные воспоминания о том, как за ней следовала темная фигура неизвестного мужчины, поэтому подобные вещи заставляли её содрогаться особенно сильно.

Она знала, что всё это происходит у неё в голове. Подобные вещи происходили много раз раньше: уверенная, что за ней следят, она останавливалась и наблюдала за поведением мужчины, и в большинстве случаев это заканчивалось чувством облегчения, потому что это было всего лишь игрой воображения. Однажды, прогуливаясь по Сибуе, она встретилась взглядом с прохожим, который развернулся и последовал за ней. В таком случае, он, очевидно, намеревался пригласить её на свидание. Когда она встречалась взглядом с мужчиной, её инстинкты срабатывали, и она думала: «О, он подойдёт ко мне!», и никогда не ошибалась на этот счет. Понаблюдав за ней некоторое время и пристально оглядев её, они почти всегда окликали её веселым голосом, что рассеивало страх.

Подумав, что это, вероятно, ещё один подобный случай, Аканэ притворилась, что рассматривает сумочки, а сама внимательно следила за отражением мужчины в витрине.

Он стоял на тротуаре на другой стороне улицы, повернувшись к ней спиной и прижимая к уху телефон. Ей показалось немного странным, что он решил стоять там, когда мог бы спокойно говорить и идти одновременно.

«Что вообще заставило меня обратить внимание на этого мужчину?» Она попыталась понять, почему неосознанно поступила именно так.

Она сделала первый шаг, резко остановившись перед витриной, и мужчина остановился и небрежно достал мобильный… Вот так всё и закончилось.

«Возможно, у меня просто переутомление и нервы. Это может быть последствием того, что я упала в обморок у школьных ворот два дня назад». Незнание причины, по которой она упала, заставило волноваться больше, чем это было необходимо.

Все ещё стоя спиной к мужчине, Аканэ продолжала наблюдать за его отражением в окне. На вид ему можно было дать лет тридцать. Он был стройным, высоким и хорошо одетым. На нем был обычный летний галстук, а поверх рубашки — белый пиджак с короткими рукавами. Она не нашла в его внешности ничего подозрительного.

Слегка изогнувшись, мужчина посмотрел на Аканэ, затем опустил глаза и принялся ковырять камешки кончиками пальцев ног. Что-то в этом показалось ей наигранным. С другой стороны, не возникло ощущения, что он хочет её похитить.

Аканэ хотела поскорее попасть в квартиру, где ждал Таканори, но ей не дали двинуться с места. Её раздражало, что она не могла пойти к нему, когда он был всего в двух шагах и наверняка ждал её возвращения домой.

Поскольку в это время года дни были самыми длинными, на улице все ещё было светло несмотря на то, что было уже почти шесть часов вечера. Освещенная подсветкой мобильного телефона, область вокруг носа мужчины слабо светилась в витрине.

Аканэ восприняла это как сигнал, чтобы начать двигаться.

«Я ни за что не позволю такой глупости испортить мой первый вечер после переезда к Таканори».

Все, что ей нужно было сделать — это убедиться, что беспокоиться не о чем, и тогда она могла бы посмеяться над собой и своей глупостью.

Витрина тянулась до тех пор, пока не достигла возвышения, на котором справа за её спиной по диагонали отражался пейзаж.

Когда она прошла всего метров десять, мужчина двинулся в том же направлении, как будто рассчитал время своего движения.

«Что? — мысленно вскрикнула Аканэ. — Это мне всё-таки не почудилось…»

Они с мужчиной двигались синхронно.

Как раз перед тем, как витрина закончилась, Аканэ открыла свой телефон и положила на дисплей ручное зеркальце, создав импровизированное зеркало заднего вида. Любому прохожему могло показаться, что она просто пользуется мобильным во время прогулки.

Сохраняя определенную дистанцию, но не сбавляя шага, мужчина следовал за ней по правую руку. Несмотря на это, она не могла позволить себе остановиться. «Не делай ничего противоестественного, иначе он заметит», предупреждали её инстинкты.

Пройдя под набережной и поднявшись по каменным ступеням, она оказалась бы в вестибюле жилого комплекса, где ждал Таканори. Если бы она только смогла пройти через запирающуюся дверь вестибюля, мужчина, естественно, прекратил бы преследование. Но потом он наверняка узнает, где она живет. В первый же день после того, как она переехала из своей дешевой квартиры в Цуруми в этот жилой комплекс в центре города, её адрес окажется в руках какого-то таинственного мужчины.

Собрав всю свою концентрацию, Аканэ попыталась придумать наилучший план действий. Она не была уверена, что мужчина следует за ней, но её охватил страх, и в голове то и дело вспыхивал сигнал тревоги.

За долю секунды она приняла решение не заходить в вестибюль и вместо этого продолжила подниматься по склону. На Т-образном перекрестке в конце улицы она повернула направо и быстрыми шагами вошла в кофейню со стеклянным фасадом.

Все время, пока Аканэ стояла в очереди к кассе, её мысли были сосредоточены на тротуаре снаружи. Она начала считать, и ровно через десять секунд на тротуаре появился мужчина.

Он даже не повернул головы, чтобы заглянуть внутрь магазина. С другой стороны, если бы он видел, как она вошла, ему не нужно было бы проверять.

Аканэ подумала о том, чтобы выйти из магазина и вернуться тем же путем, которым пришла, но у неё было чувство, что тот мужчина должен быть где-то там и наблюдать за ней. Если бы он подождал, пока она выйдет, и снова пошел следом, ей, возможно, некуда было бы идти.

Несмотря на то, что она шла пешком в такую душную погоду, хотелось выпить чего-нибудь горячего.

Она заказала чашку горячего молока и села с напитком в руке. Её взгляд был прикован к входу. Если он снова войдет, ей будет некуда деваться.

«У меня просто паранойя?»

Она все ещё не была уверена. Хотя, по всей вероятности, она слишком много думала об этом и не могла собраться с духом, чтобы решить этот вопрос. Вчера было такое чувство, будто твердая почва уходит из-под ног. С тех пор как позавчера в полдень она потеряла сознание у школьных ворот, галлюцинации вторглись в её реальность. Она задавалась вопросом, не искажается ли все это, и не перепутались ли в ней правда и иллюзия.

Всякий раз, когда кто-нибудь из посетителей входил или выходил, в помещение врывался прохладный воздух сезона дождей. И все же Аканэ дрожала. Она не могла избавиться от беспокойства.

Она хотела встретиться с Таканори прямо здесь и сейчас. Если бы она могла услышать его голос, она смогла бы избавиться от этой иллюзии, вернулась бы реальная жизнь, и у неё хватило бы смелости действовать решительно.

Она достала из сумки телефон, чтобы позвонить ему.

Когда она набрала его номер в своей записной книжке и уже собиралась нажать кнопку вызова, заметила небольшое отличие на дисплее своего телефона. Вверху мерцал значок. Маленький огонек мигал в такт звуку будильника, который звучал у неё в голове.

Никогда раньше не видевшая этого, Аканэ задумалась, чтобы это могло значить.

Однако по мере того, как она наблюдала за происходящим, до неё постепенно дошло. Кто-то пытался определить её местоположение с помощью GPS…

«Кто? И почему?»

Аканэ попыталась придумать логичное объяснение. Возможно, Таканори беспокоился, что она могла потерять сознание где-нибудь, когда рядом никого не было. Но она покачала головой. Ей не следовало обманывать себя таким удобным объяснением. Таканори не такой человек. Он бы не стал делать ничего подобного, например, тайно следить за кем-то — это не в его характере.

Неужели кошмар, который она загнала на самое дно своей памяти, снова всплыл? Если так, то мигающий GPS-навигатор был сигналом.

Желая только услышать его голос, Аканэ набрала номер.

Ожидая, пока он поднимет трубку, она не отрывала взгляда от пейзажа за окном, даже не моргая. Когда сгустились сумерки, мужчины и женщины продолжали спокойно проходить мимо.

С левой стороны окна, через которое она смотрела, на неё пристально смотрел мужчина.

«Выходи, малышка. Давай поиграем в прятки, как раньше».

Ей показалось, что она слышит, как он шепчет откуда-то.

Ведомый

Таканори вышел на балкон, чтобы стряхнуть с себя сонливость. Однако вид, открывавшийся из комнаты, выходившей окнами на запад, очаровал его, и в итоге он задержался там дольше, чем намеревался.

Горизонт на западе был затянут тонкими облаками, и заходящее солнце окрашивало его в ярко-красный цвет.

Таканори нравилась умеренная высота двенадцатого этажа сорокаэтажного небоскреба. Высота уменьшала ощущение реальности вида с высоты птичьего полета.

Когда взлетаешь ещё выше, возникает иллюзия, что мир потерял измерение. В самолете, который вот-вот должен приземлиться, если подойти поближе к иллюминатору и посмотреть вниз на пейзаж рядом со взлетно-посадочной полосой, поля для гольфа и дома, раскрашивающие склоны холмов, иногда выглядят как доска для «игры в жизнь». Мир, простиравшийся внизу, вымышленный, и вы смотрите вниз на двумерную плоскость со своего трехмерного возвышения. Это чувство, похожее на чувство превосходства, постепенно исчезает по мере того, как самолет снижается, а пейзаж обретает четкость, и реальность полностью возвращается к нему, когда колеса касаются асфальта.

Вид с двенадцатого этажа не такой уж и опасный. Панорама наполнена повседневной жизнью и казалась стабильной именно потому, что высота была фиксированной. Во время взлета и посадки самолета резкий подъем и падение в сочетании с ускорением заставляли реальность отступать на второй план…

Размышляя об этом, Таканори вспомнил о квартире в Синагаве, которую посетил днем. Вид, открывавшийся с каждой лестничной площадки этого семиэтажного здания, запечатлелся в его памяти.

Проанализировав видеозапись, записанную на USB-накопитель, он смог приблизительно определить, где она была снята.

Это была квартира в многоквартирном доме недалеко от станции Аомоно-Йокочо на линии «Кэйхин Экспресс».

Чтобы подтвердить свою догадку, ему оставалось только отправиться туда самому.

Сойдя на станции Аомоно-Екочо, он не поехал прямо на место. Проголодавшись и нуждаясь во времени, чтобы собраться с духом, он решил перекусить лапшой в магазине рамён рядом с вокзалом, одновременно мысленно представляя, с чем может вскоре столкнуться. Ему нужно было собраться с духом на случай, если произойдет что-то неожиданное. Люди склоны забывать о себе и совершать ошибки, когда оказываются застигнутыми врасплох. Просто думая о будущем, мы бы могли, по крайней мере, сохранять спокойствие в определенных ситуациях.

Если предположить, что мужчина повесился в комнате 303 в здании рядом со станцией «Аомоно-Йокочо», возникал вопрос: «Когда это произошло?». По словам Йонеды, видеозапись самоубийства появилась в сети около месяца назад.

Если это было на самом деле, то это означало, что прошло больше месяца.

Таканори предвидел два возможных исхода — он осмелился предположить наихудший сценарий, согласно которому неосторожно направлялся к месту назначения и в конечном итоге оказался бы первым человеком, обнаружившим тело. В отличие от уединенного дома в сельской местности, в однокомнатной квартире рядом с железнодорожным вокзалом вероятность того, что труп жертвы самоубийства пролежит там больше месяца, была невелика, но ему следовало тщательно подготовиться.

Завершив мысленную симуляцию, Таканори собрался с духом и вышел из магазина.

У него было приблизительное представление о том, куда он направляется и как далеко находится место назначения. Сразу после того, как он поднялся на холм, обнаружил здание, похожее на его цель. Оно называлось «Синагава Вью Хайтс». Старое семиэтажное жилое здание, построенное по меньшей мере тридцать лет назад. Снаружи Таканори мог прикинуть размеры каждого отдельного помещения.

Между комнатой уборщика и лифтовым холлом было пространство, где находились отделения для приема почты и платные автоматы для стирки. Войдя туда, Таканори один за другим проверил номера, написанные на почтовых табличках.

Номер квартиры, которую он искал, был 303. Он представлял, что щель будет забита свертками и газетами, но на самом деле он увидел совсем другое.

Почтовый ящик с номером 303 содержался в порядке, и когда он заглянул в щель, на дне лежали два почтовых отправления. Быстро осмотревшись, он потянул за ручку, и маленькая дверца легко открылась перед ним. Он достал письма и проверил адресата. На обоих было указано имя одного и того же человека.

«Мистер Хироюки Ниимура.»

Существовала большая вероятность, что обитатель квартиры 303 — это Хироюки Ниимура. Таканори твердо запомнил это имя.

Вернув запечатанную почту, он вышел в коридор и огляделся. Было чуть больше часа дня в будний день, и в поле зрения не было ни души. Не было никаких признаков того, что какие-либо комнаты использовались в качестве офисов, и во всем здании стояла тишина. Из-за двери уборщика доносился единственный звук — как будто кто-то чистил раковину щеткой.

Вместо того чтобы воспользоваться лифтом, Таканори вышел на улицу и воспользовался аварийной лестницей, чтобы осмотреть вид с каждого этажа.

Его первый, самый скромный шаг на краю железной лестницы вызвал неожиданно громкий звук и заставил рефлекторно поднять ногу. Несмотря на резиновую подошву ботинка, громкий лязг разнесся по переулку, плотно заставленному магазинами.

Когда он, наконец, добрался до площадки третьего этажа и посмотрел вниз, на станцию, перед ним открылся тот же вид, что и на видео на флешке. Примерно под тем углом, который он видел из окна квартиры, где покончил с собой мужчина, линия обзора Таканори проходила через щель между крышей и стеной и упиралась в платформу станции Аомоно-Йокочо.

На всякий случай он поднялся на самый верх, чтобы сравнить виды с разных высот, а вернувшись на третий этаж, остановился у входа в коридор.

Тот простирался прямо перед ним, и по обеим сторонам располагались жилые квартиры, как он и предполагал.

Шесть квартир справа, между которыми находился лифт, и семь слева — всего тринадцать квартир напротив друг друга. Послеполуденное солнце проникало внутрь через окно, встроенное в стену, но помещение сохраняло мрачную атмосферу. Возможно, дело было в грязных стенах и угнетающе низком потолке, или в темно-коричневых дверях, расположенных через равные промежутки…

Оглядываясь по сторонам, Таканори, сам того не заметив, остановился перед комнатой 303.

Было 13:22. Обычного офисного работника в это время не было дома. Возможно, прямо в этот момент из одной из дверей должен был выскочить какой-нибудь совершенно незнакомый человек.

Таканори сосредоточился на обонянии. Он понюхал воздух, пытаясь уловить какой-нибудь гнилостный запах, просачивающийся через щель в двери, но все, что уловил — обычные запахи повседневной жизни.

Отойдя на несколько шагов, он уставился на дверь и прищурился, словно пытаясь разглядеть, что находится за ней.

Счетчик электроэнергии работал медленно. Казалось, в квартире кто-то живет и следит за порядком. Таканори прижался ухом к двери, надеясь выяснить, дома ли нынешний жилец, Хироюки Ниимура, или нет. Не было слышно ни звука, ни каких-либо признаков присутствия человека. Он потянулся к дверной ручке, но невольно отдернул руку. Одна только мысль о том, что дверь может быть не заперта изнутри, что она может открыться и за ней откроется неожиданное зрелище, подорвала его мужество.

Он не мог просто стоять перед дверью. Его могли принять за подозрительного человека. Отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха, он направился к аварийному выходу.

Приземление было таким, словно он парил в воздухе. Прислонившись всем телом к перилам, он попытался осмыслить все, что произошло до этого момента.

Если Хироюки Ниимура был человеком на видео и ещё жив, это означало, что видео было подделано и загружено по какой-то причине. И все же грубость, исходящая от видео, оказывала такое воздействие, которое могло иметь только настоящее человеческое тело. Морщины на коже от веревки, врезавшейся в шею, то, как одежда наполнялась воздухом и приподнималась при падении тела, были идеальным проявлением физического сопротивления. Если это была компьютерная графика, то её создатель невероятно одарен. Даже по сравнению с самим Таканори, победитель был очевиден.

Другой вариант заключался в том, что кто-то покончил с собой более месяца назад и что Хироюки Ниимура начал жить здесь после ремонта квартиры. Это сделало бы квартиру 303 квартирой с мрачной историей — местом недавнего самоубийства, арендная плата за которую упала до половины рыночной цены. И все же, даже если бы это было очень дешево, что кто захотел бы жить в таком месте сразу после того, как там покончил с собой какой-то парень?

Интуиция Таканори исключала обе гипотезы. Должен был существовать и третий вариант, который он даже не мог себе представить, но у него было слишком мало информации, чтобы найти какой-либо путь к истине, и он не мог даже приблизительно определить правильное направление.

Удалось выяснить две вещи: он нашел квартиру, где было снято видео с самоубийством и, похоже, проживавшего там человека звали Хироюки Ниимура. Удовлетворенный этими достижениями, Таканори покинул Аомоно-Екочо.

Как только багряный оттенок исчез из вида на город, открывавшегося с балкона, и на смену ему пришла темнота, Таканори вошел к себе и закрыл дверь.

Прежде чем выйти, он включил кондиционер, так что в квартире было прохладно и сухо.

Сначала он встал перед домашним телефоном в углу гостиной и проверил историю входящих звонков. Когда он вышел на балкон и закрыл за собой дверь, не услышал телефонного звонка. Аканэ показалось, что уже поздновато возвращаться домой. Подумав, что она, возможно, оставила сообщение, он проверил автоответчик, но журнал вызовов по-прежнему был пуст.

Таканори включил компьютер и навел курсор на «Документы». Теперь, когда он зашел на сайт и лично наблюдал за происходящим, он подумал, что, возможно, сможет открыть для себя что-то новое. Намереваясь побыстрее ознакомиться с этим, пока Аканэ не вернулась домой, он включил сохраненное видео.

Думая о времени, он не мог заставить себя сосредоточиться на экране, поэтому просто включил воспроизведение. Но заметил небольшую разницу и остановил видео.

Когда он видел это в последний раз, как только повешенный отшвырнул стул, тело пробило потолок, упало в центр экрана и остановило вертикальное движение, так что было скрыто от груди.

Раньше пальцы ног мужчины были внутри кадра, и оставалось достаточно места.

Но теперь... пальцы ног были ближе к низу, что означало, что тело было смещено вниз немного сильнее, чем на предыдущем снимке Таканори.

Когда он подумал об этом, его взгляд переместился вверх. Теперь была видна часть тела от груди и выше — в частности, веревка, врезающаяся в шею мужчины. В прошлый раз сама веревка была за пределами кадра.

«Может быть, у меня просто разыгралось воображение», — пробормотал Таканори себе под нос со слабым смешком. Было немного забавно думать, что тело мужчины, зафиксированное видеокамерой, тащат вниз. Теория гравитации, эффективная в трехмерном пространстве, работающая в двумерном цифровом пространстве, была в высшей степени нелепой.

Таканори прекрасно понимал, что не всё, что он видел, было правдой. Восприятие закреплялось в сознании в виде понятий только после обработки сознанием. Другими словами, практически не было возможности отличить сон от реальности. То, что он, возможно, «просто воображает», было вполне приемлемой интерпретацией.

Его привычка пытаться рассуждать как можно логичнее вызвала определенный вопрос: «если видео действительно изменилось, когда это произошло?».

Что ему нужно сделать, так это разделить все события на те, которые он мог доказать, и те, которые не мог, чтобы объективно проанализировать их.

Позавчера после одиннадцати часов вечера — именно тогда он скопировал видео с USB-накопителя на свой компьютер. В этот момент видео разделилось на две версии, одна из которых была оригиналом, сохраненным на USB-накопителе, а другая — копией, сохраненной на его компьютере. Ему пришло в голову сравнить две версии друг с другом.

Не было возможности ещё раз просмотреть видео на USB-накопителе после того, как он скопировал его на свой компьютер, но теперь, впервые за два дня, он запустил его на своем мониторе и сравнил соответствующие сцены.

Как и прежде, мужчина отбросил стул и упал, и после того, как Таканори показалось, что тот прошел сквозь пол, он пробил потолок и упал сверху, но остановился в таком положении, где был скрыт по грудь. В этот момент его пальцы ног были подвешены на достаточном расстоянии от нижней части кадра.

«Так что мне это не просто показалось».

Видео на USB-накопителе было таким же, как и раньше; изменения произошли только в копии на его компьютере. Фигура мужчины на копии постепенно смещалась вниз.

Когда Таканори попытался ещё раз просмотреть видео с самого начала, зазвонил его мобильный. На экране высветилось имя Аканэ.

Её голос звучал не так, как обычно — он был встревоженным и приглушенным, намекая, что она была напугана чем-то вокруг.

Сначала Таканори не мог понять, что она говорит.

Кто-то следил за ней. За ней следили. Идут за ней.

Она говорила отрывочно, но, судя по тому, что описывала, ситуация была именно такой. Он прекрасно знал, что Аканэ слишком осторожна, и единственные слова, которые приходили на ум, были те, которые он сам себе говорил.

«Ей просто показалось».

Ведомый

Обычно она предпочитала не спеша понежиться в ванне, но сейчас по какой-то причине этого не хотела.

Принимая душ, Аканэ поняла почему. Она верила, что горячая вода, льющаяся на неё, избавит от паранойи.

Этого человека не было на самом деле... Или, скорее, он был, но не хотел причинить ей никакого вреда, он просто проходил мимо.

Таканори спустился в кафе, чтобы забрать её, и все уладил.

Он подтвердил, что, обыскав весь район вдоль и поперек, не обнаружил никаких признаков присутствия незнакомого мужчины. Затем он объяснил, что тайно установил на её телефон приложение для отслеживания GPS, опасаясь, что она может снова потерять сознание в каком-нибудь неизвестном месте.

— Ты просто устала. У тебя такие чувствительные нервы, что ты придала какое-то особое значение этой мелочи, которая показалась тебе немного странной.

Аканэ была слишком готова принять эту теорию, что мужчина, который, казалось, намеревался причинить ей боль, был не более чем призраком, порожденным её паранойей.

Горячая вода смыла наваждение, оставив после себя пустоту, которую она попыталась заполнить более веселыми и приятными мыслями. Она начала напевать мелодию.

Присутствие Таканори рядом с ней превращало моменты тревоги в облегчение. Она познакомилась с самым совершенным мужчиной, которого только могла себе представить, влюбилась в него и забеременела от него, и теперь, когда они собирались пожениться, будущее казалось ослепительно светлым. В начале следующего года у них родится ребёнок, и начнется семейная жизнь из трех человек, которая навсегда избавит её от одиночества. Она сможет наслаждаться стабильной жизнью и безопасностью. Что касается того, стоит ли бросать преподавательскую работу, то она могла бы подумать об этом после того, как начала бы воспитывать их ребёнка. По возможности, она хотела сохранить работу и в то же время быть матерью. Таканори, казалось, был с ней согласен.

Для Аканэ он действительно был «рыцарем на белом коне».

Её мать была незамужней, когда Аканэ родилась, и умерла, когда ей было три года. Не зная, кем был её отец, Аканэ осталась ребенком без семьи, совершенно одиноким в этом мире. Она попала в приемную семью под названием «Фурай», или «Контакт», основанную примерно в то же время, и провела там следующие пятнадцать лет. После того, как ей исполнилось восемнадцать, была устроена вечеринка в честь того, что все дети вот-вот станут самостоятельными, и именно там она впервые встретила Таканори.

Когда кто-то из детей собирался покинуть учебное заведение и начать жить самостоятельно, директор арендовал зал, принадлежащий Японской ассоциации учителей государственных школ по оказанию взаимопомощи, и устраивал вечеринку в их честь, но на самом деле это был скромный приём. Аканэ была среди первого поколения детей, поступивших в это учреждение сразу после его основания, и некоторые из них планировали начать работать, в то время как другие собирались поступать в колледж. Аканэ только что сдала вступительные экзамены в колледж, поэтому тоже праздновала свое поступление.

Она не помнила, с чего начался их разговор, но все ещё помнила, что сказал Таканори.

— Я пришёл, потому что хотел своими глазами увидеть, к чему привели усилия моего отца.

Именно тогда она узнала, что Таканори — первый сын в семье, которой принадлежала одна из лучших больниц общего профиля в Токио.

Компания «Фурай» основана отцом Таканори — Мицуо Андо — на собственные средства, как часть инфраструктуры, связанной с больницей. Его единственной целью было внести свой вклад в развитие общества, не заботясь о прибыли.

До этого в учреждениях такого типа, «сиротских приютах», такие дети, как Аканэ, оставшиеся без родителей, были в меньшинстве. У подавляющего большинства либо были родители, которые по какой-либо причине не могли их воспитывать, либо они сбежали из дома, спасаясь от жестокого обращения. Аканэ, у которой не было воспоминаний о жестоком обращении, возможно, в этом отношении повезло больше, чем другим детям.

Незадолго до того, как она поступила в начальную школу, стал известен случай жестокого обращения в другой приемной семье, после чего все подобные учреждения оказались в центре внимания общественности. Хотя Аканэ была слишком мала, чтобы понять суть дела, она помнила, как незаметно изменилось поведение всех сотрудников учреждения, начиная с директора и заканчивая воспитателями и надзирателями. В то время она не могла толком объяснить произошедшую перемену, но став ученицей старших классов, она, наконец, смогла найти идеальное выражение.

«Они обращались с нами как с детьми, достаточно деликатно».

Изменения, произошедшие в «Фурай» после дела о жестоком обращении, можно только приветствовать. По сравнению с другими учреждениями, их образовательная политика и без того была намного лучше, но впоследствии улучшилась ещё больше.

«Фурай» также был впечатляющим экспериментальным центром для своего основателя, Мицуо Андо. Он собрал детей из малообеспеченных семей и вложил в заведение значительный капитал. Было нанято достаточное количество персонала, чтобы обеспечить почти каждого ребёнка собственным работником по уходу за детьми и надзирателем, гарантируя, что дети будут расти в любви и получат высококачественное образование. И он делал все это из желания увидеть, какой вклад эти дети, когда вырастут, внесут в жизнь общества. Его любопытство было полностью сосредоточено на этом вопросе.

Лучшим способом использовать его значительные, но не безграничные средства было вложить их в воспитание более талантливых людей, которые в перспективе станут хорошими полезными людьми.

Дело было не в том, что он хотел раздавать свои деньги несчастным детям из милосердия; скорее, в нем росло определенное желание воспитывать этих детей с любовью и давать им различные возможности, чтобы у них возникло желание приносить пользу обществу. В одном учреждении он воспитывал двадцать или тридцать детей, которые затем выходили в мир и оказывались в состоянии способствовать росту других людей, тем самым приумножая общественное благо в своего рода в геометрической прогрессии.

И вот, будучи наслышан о больших амбициях своего отца, Таканори пришел на вечеринку не как гость или доверенное лицо своего отца, а по собственной воле, из желания своими глазами увидеть плоды отцовского труда.

Когда Аканэ сказала ему, что будет изучать педагогику в национальном университете, получая стипендию, чтобы достичь своей цели — стать учителем, Таканори, казалось, был взволнован, и его глаза заблестели.

— Я рад, что приехал сюда. Это убедило меня в том, что проект отца — не какая-то самодовольная филантропическая прихоть, он действительно приносит пользу обществу. Пожалуйста, станьте великим учителем и привейте своим ученикам благородные идеалы.

Аканэ не могла забыть тот его чистосердечный взгляд, когда он подбадривал её таким образом.

Таканори сильно отличался от стереотипа избалованного сына миллионера. Более того, несмотря на то, что он вырос в семье врача, он учился рисовать в художественном колледже, а после окончания должен был работать в крупной продюсерской компании. Очевидно, что он свободен от уз, столь характерных для богатых семей.

Благодаря непосредственному знакомству с образовательными идеалами его отца, Аканэ поняла, как это могло быть. Ощутив доброжелательность семьи Таканори на каждом шагу и в полной мере воспользовавшись её преимуществами, она смогла составить представление о том, какой была домашняя обстановка Таканори. Она никогда не встречала человека лучше Таканори, и она не преувеличивала.

Но это не значит, что он вырос в другом мире, просто был другой породы. Когда они впервые встретились, она по какой-то причине почувствовала к нему близость, как будто шестеренки в их сердцах щёлкнули вместе.

Судя по тому, что она услышала позже, у Таканори сложилось такое же впечатление, и с того момента, как они встретились, их потянуло друг к другу.

Приняв душ, Аканэ встала на коврик в ванной и промокнула кожу полотенцем. Она вытерла спину, бедра и ягодицы, затем перешла к лицевой стороне, а затем положила ладони на живот. Он ещё не начал выпирать. На самом деле, он был совершенно плоским. Когда она подумала о том, как там зарождается и растет новая жизнь, её охватило неописуемое счастье.

Но по мере того, как это счастье росло, росло и чувство неловкости. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Как бы неблагодарно это ни звучало, она, возможно, предпочла бы, чтобы он был из более бедной, более обычной семьи.

Она получила стипендию и усердно работала неполный рабочий день, чтобы свести концы с концами, а после окончания колледжа стала учительницей. Богатство семьи Андо не поддавалось её воображению.

Отец Таканори, преподававший судебную медицину в университетской больнице, занял должность своего покойного тестя и расширил больницу ещё больше. Дедушки Таканори по отцовской линии и по материнской были врачами, а сейчас его младшая сестра учится в медицинской школе, так что он, безусловно, был знатного происхождения.

Такому семейному окружению мог позавидовать любой человек, но Аканэ оно казалось несколько угрожающим.

Предубеждения по отношению к тем, кто вырос в приемных семьях, хотя и не были такими плохими, как раньше, все ещё были глубоки. Таканори сказал ей, что ей не нужно чувствовать себя неполноценной, что она должна гордиться тем, что так усердно работала, чтобы обеспечить себе жизнь несмотря на то, что была сиротой. Он не просто так это сказал — в его отношении сквозила искренность. Хотя она знала, что бояться нечего, она все равно беспокоилась о том, как отреагируют его родители.

В конце концов, они могли подумать, что её внебрачная беременность была стратегией, направленной на то, чтобы Таканори женился на ней.

— Не волнуйся. Мои родители уже дали на это согласие.

Он дал им понять, что в конечном счете намерен жениться на Аканэ. И хотя она забеременела вне брака, Таканори заверил, что ей абсолютно не о чем беспокоиться. Тем не менее, то, что он рос в атмосфере, свободной от каких-либо трудностей, сделало его таким невинным, и она не могла не задаться вопросом, не поддался ли он беспочвенному оптимизму.

Именно будучи счастливее всего на свете, ты не можешь позволить себе увлечься — нужно быть начеку.

Пока Аканэ заворачивалась в банное полотенце и ругала себя, она вспомнила, что пижама все ещё лежит в чемодане. Она набила его повседневными вещами, в основном одеждой, и привезла из своей квартиры в Цуруми. Она была уверена, что чемодан с пижамой все ещё стоит на столе в гостиной.

Аканэ вышла в гостиную и осмотрелась.

Из-за приоткрытой двери спальни струился свет настольной лампы. Возможно, Таканори лежал на кровати и читал книгу.

Чемодан был именно там, где она ожидала. Она подошла к нему и, когда уже собиралась наклониться, заметила, что на мониторе компьютера, стоящего на столе, мерцает огонек. Питание, похоже, было выключено.

Теперь её внимание привлек не чемодан, а монитор.

В тот момент, когда Аканэ увидела изображение, она вздрогнула и выпрямилась. Инстинкты подсказывали не смотреть, но они не смогли удержать её, и она почувствовала, что её неудержимо тянет ближе, несмотря на смесь любопытства и страха.

Там был изображен мужчина с веревкой на шее. Тело медленно опускалось вниз. Хотя она и не видела оригинальных кадров, кожей ощутила странность происходящего на экране изменения.

Когда тело мужчины точно вошло в кадр, его падение прекратилось, и в этот момент тело начало медленно вращаться.

Она задалась вопросом, была ли это сцена из какого-то фильма или телешоу, или, возможно, компьютерная графика, над которой работал Таканори, но необработанность, которую она почувствовала в видео, совсем не походила на развлекательный фильм. Если так, то это мог быть только фильм ужасов.

То, что она увидела, было полностью обнаженным телом мужчины, ничего не осталось за кадром. Его лицо было видно, но оба глаза закрыты, что скрывало выражение лица, когда он повернулся спиной к экрану.

«Что это?»

Постепенно она начала понимать, что демонстрировало видео. Мужчина только что накинул себе на шею веревку и повесился. Обе его руки свисали, а пальцы ног подёргивались. Он перестал дышать, и его сердце тоже скоро перестанет биться. Она не могла сказать, в сознании ли он ещё.

Черное пятно, расползавшееся вокруг его промежности, было единственным признаком того, что он жив.

Его тело медленно поворачивалось, и передняя часть снова была обращена к ней.

Прямо перед тем, как тело столкнулось лицом к лицу с Аканэ — как будто он рассчитал это по времени, — повязка упала с его глаз, открывая его мертвое лицо.

Его глазные яблоки медленно закатывались, зрачки касались края век, а изо рта на подбородок стекала слюна.

В тот момент, когда Аканэ увидела его лицо, она громко ахнула и почувствовала комок в горле. Не потому, что изображение было неестественным и жутким — она знала его лицо. Инстинктивно она закрыла глаза руками, но было слишком поздно. Воспоминание, которое было запечатано в самых дальних уголках её сознания, всплыло на поверхность, как глубоководная рыба, попавшаяся на удочку, пробило поверхность и взмыло в воздух. Всплыв на поверхность сознания, воспоминание давило на неё с ошеломляющей силой.

Поросший травой горный склон, ощущение влажной земли, её запах, бьющий в нос…

Силы оставили Аканэ, она упала на колени на ковер и начала терять сознание.

«Нет... Нужно... оставаться в сознании.»

Она отчаянно пыталась. Если бы она снова потеряла сознание, вызвали бы скорую помощь и отвезли её в больницу. Но она хотела остаться в комнате. Сирена погасила бы её счастье. Её звук был бы ничем иным, как зловещим предзнаменованием.

Аканэ оперлась руками о стол, едва удерживая верхнюю часть тела.

Прижавшись щекой к столу и приоткрыв глаза, она все ещё могла видеть лицо мужчины.

Когда ей было двенадцать лет, он тащил её за собой и чуть не убил.

Ведомый

Таканори лежал на кровати и размышлял.

«В чём был смысл всего случившегося?»

Когда он услышал, как напевает Аканэ, смешиваясь со звуком душа, он стал ещё серьёзнее. Он хотел избавить её от беспокойства, дать ей покой. Для этого нужно найти вескую причину. Но он просто не смог придумать убедительного объяснения.

«Кто, кроме меня, мог установить приложение для GPS-слежения на её мобильный телефон, причем тайно?»

Беспокойство Аканэ было настолько сильным, что на это было больно смотреть, и полагая, что первым делом нужно успокоить её, он солгал. Он придумал более правдоподобную причину, чтобы выиграть немного времени и успокоиться, но ничего не пришло в голову. Хуже всего было то, что если за ней действительно следили по GPS, то слова о том, что за ней следил незнакомец, тоже были правдой.

Затем он понял, что звук льющегося душа в какой-то момент стих. Казалось, она закончила.

Таканори подумал, что следует проконсультироваться с кем-нибудь, кто разбирается в системах GPS-слежения за мобильными телефонами. Минаками — его коллега и режиссёр «Studio Oz» — знал довольно много об этих вещах. Пока Таканори представлял его лицо и лысину, он услышал эхо приглушенного удара, донесшегося из гостиной.

Он предположил, что у неё упал чемодан.

Когда на днях они привезли его из её старой квартиры в Цуруми, он был очень тяжелым, настолько, что Аканэ не могла самостоятельно сдвинуть его ни на сантиметр. Удивительным был не сам по себе вес, а тот факт, что почти вся одежда пришлась ей впору. Этот единственный чемодан свидетельствовал о том, какой скромной и сдержанной была её жизнь.

Когда она жила в «Фурай», предметы первой необходимости, такие как одежда, обувь и сумки, предоставлялись бесплатно. «Бесплатно» означало, что личные предпочтения не слишком учитывались, и все было простым. Даже после того, как Аканэ начала жить самостоятельно, привычки, которые она вырабатывала в себе на протяжении многих лет, никуда не делись, и её желание покупать по-прежнему ограничивались предметами первой необходимости.

Это было одной из причин, по которой она нравилась ему.

Возможно, из-за его домашнего окружения все знакомые и друзья до сих пор были выходцами из богатых семей. Они жили в особняках, ездили на роскошных автомобилях и носили одежду высококлассных брендов. Когда он учился в колледже, его бывшая подружка, которая училась играть на фортепиано, часто хвасталась, что её мать поехала в Париж и купила в магазине целую полку новых товаров от ведущих брендов. Какими бы красивыми и талантливыми ни были девушки, их отношения никогда не длились долго, потому что он устал от их эгоистичного, потребительского образа жизни.

Аканэ сильно отличалась от всех женщин, которых встречал Таканори. С одеждой, которая умещалась в одном чемодане, она путешествовала по миру и сохраняла свою простую красоту. Она была очень осторожной и немного робкой, но в её характере был стержень. На самом деле она настроена весьма решительно.

Тем не менее, Таканори было легко понять страх Аканэ — он почти осязаем. Она обеспокоена реакцией его родителей на то, что забеременела. Какими бы понимающими они ни были, она боялась, что в последний момент его родители могут все испортить. Именно потому, что она чувствовала себя счастливой, не могла не следить за ловушкой всего в одном шаге от неё, и эта осторожность заставляла напрасно изматывать себя.

Независимо от того, сколько раз он объяснял, что его родители никогда не скажут «нет», Аканэ, казалось, это не убедило.

С детства Таканори наслаждался огромной свободой. Он мог все решать самостоятельно. Самое примечательное, что несмотря на то, что он вырос в семье врачей, управлявших больницей общего профиля, его не заставляли поступать в медицинскую школу, и он смог поступить в художественный колледж. Учитывая то, как с ним обошлись, они никак не могли наложить вето на его выбор. Единственная проблема заключалась в том, что он сам не знал, почему родители всегда были так деликатны с ним; возможно, именно поэтому ему не удалось убедить Аканэ.

«Действительно, почему?»

Когда он заглядывал глубоко внутрь себя, определенно находил какую-то таинственную часть, которую не мог идентифицировать. В Аканэ была такая же мрачность, и он иногда думал, что это могло издавать звук: на приёме, посвященному первому поколению «Фурай», покидающему гнездо, Таканори бросил на неё один взгляд и услышал, как щёлкнули их шестеренки. Она, казалось, чувствовала то же самое, и он был ошеломлен, когда она описала свое первое впечатление о нем, используя точно такое же выражение — «Я услышала, как щёлкнули наши шестерёнки». Совпадение их сущностей казалось чем-то большим, чем простое совпадение.

Они почувствовали что-то родственное друг в друге, но что именно, он все ещё не мог понять.

Таканори отложил книгу, которую читал, на ночной столик и приглушил свет.

По мере того, как в комнате становилось темнее, тишина становилась все более ощутимой. Именно тогда он впервые понял, что плохо слышит. После того, как из гостиной донесся глухой стук, в квартире не было слышно никаких признаков человеческого движения.

Внезапно его охватило дурное предчувствие, и он вскочил с кровати и бросился в гостиную.

Первое, что он увидел, была Аканэ, вцепившаяся пальцами в край стола и цепляющаяся за него, чтобы не упасть.

На первый взгляд, он подумал, что у неё случился ещё один приступ, как тогда, когда она упала у школьных ворот, но симптомы оказались другими.

Как только он подбежал к ней, Аканэ упала в его объятия. Подняв её, он отнес её к ближайшему дивану. Она выглядела шокированной, но была в полном сознании. Она часто моргала, зрачки двигались с ошеломляющей скоростью. Область от шеи до подбородка была покрыта холодным потом, а пульс участился.

Таканори побежал на кухню, схватил стакан воды и заставил её немного выпить.

— Ты в порядке? Мне вызвать скорую?

Аканэ с отчаянным видом отрицательно покачала головой.

— Пожалуйста, не надо. Я в порядке, —сказала она.

По-прежнему отвернувшись, она указала на компьютер, стоящий на столе.

Таканори заметил, как на его мониторе замигал огонек. Он мог бы поклясться, что выключил компьютер некоторое время назад, после того как оставил Аканэ наедине с собой в ванной, и все же он каким-то образом перезапустился.

Она, должно быть, указала на компьютер как на источник своего состояния.

Таканори обошел диван, встал перед монитором и посмотрел на экран.

Мужчина, который повесился, полностью обнажил свое тело, заполнив весь экран. Когда Таканори смотрел это вечером, пальцы ног были выше в кадре, но теперь тело мужчины переместилось вниз. И не только это — теперь, когда с глаз сняли повязку, было видно его лицо, слегка повернутое в сторону и смотревшее прямо на экран.

Когда Таканори понял, что видео, сохраненное на его компьютере, постепенно меняется, он заподозрил, что это может в конечном итоге произойти. Однако, столкнувшись с такой очевидной разницей, был удивлен, что у него хватило сил не запаниковать, но знал, почему. Поскольку Аканэ психологически ослаблена, у него не было другого выбора, кроме как быть сильным. Если бы они оба уступили, провалились бы в бездонную трясину.

Таканори продолжал пристально вглядываться в лицо мертвеца. Оно показалось знакомым, но он не мог вспомнить, откуда. Если они и встречались, то не в последние несколько лет. Это было гораздо раньше.

— Кашивада… Этот человек… Это Кашивада, — простонала Аканэ.

Таканори был поражен, услышав это.

— О, да, я помню его, — сказал он.

Вполне естественно, что он узнал этого человека в лицо.

Кашивада, приговоренный к смертной казни за похищение и убийство нескольких девушек, около десяти лет назад вызвал огромную сенсацию. Примерно в то время, когда его арестовали, не проходило и дня, чтобы его лицо не появлялось в газетах и на телевидении. Было понятно, что Таканори знает его в лицо, но, к сожалению, он не мог отделаться от впечатления, что не просто видел, а встречался с этим человеком. На момент инцидента Таканори был старшеклассником. Тогда, увидев лицо Кашивады по телевизору, Таканори тоже почувствовал, что где-то встречал этого человека раньше.

Кашивада совершил свое первое преступление в июне 2003 года. За год и три месяца до своего ареста в сентябре следующего года он похитил четырех девочек в возрасте около десяти лет и водил их по округе, прежде чем убить.

После задержания он прошел бесчисленное количество психиатрических обследований, и его психическое состояние на момент совершения преступлений и способность предстать перед судом стали проблемой. Результаты обследований варьировались в зависимости от врача, но было установлено, что состояние пациента не выходило за рамки сексуального извращения или расстройства личности, и прокуратура приступила к предъявлению ему обвинения.

На протяжении всего психологического обследования и судебного процесса Кашивада в основном хранил молчание. Его молчаливое неповиновение наводило на мысль, что он шизофреник, но если бы человек, похитивший и жестоко убивший четырех молодых девушек, был признан невиновным по причине невменяемости, прокуратура полностью потеряла бы лицо. Опираясь на общественное мнение, которое осудило этого человека как врага общества, обвинение настаивало на том, что Кашивада должен понести ответственность, и в конечном счете убедило суд признать его виновным и приговорить к смертной казни.

Таканори узнал о том, что Кашивада приговорен к смертной казни, из газет и теленовостей. Но что произошло потом? Он не мог вспомнить, был ли приговор приведен в исполнение.

Поиск в Интернете немедленно предоставил бы ему информацию о вынесенном приговоре.

Таканори стоял на коленях рядом с диваном и крепко прижимал к себе Аканэ. Он поднялся на ноги и собирался подойти к своему компьютеру, но она отказалась отпустить его руку. Она казалась необычайно испуганной. Почему, увидев видео, на котором серийный убийца молодых девушек вешается, она так испугалась? Таканори не понял.

Вглядываясь в её лицо, он спросил без слов… Есть ли какая-то особая причина страха?

- Я... Я думаю, может быть…Я была бы почти убита... этим человеком.

По тону можно было подумать, что она говорит не о собственном опыте. Действительно, когда далекие воспоминания, запечатанные в глубинах твоего сознания, неожиданно всплывают на поверхность, можно почувствовать себя чужим для всего мира. Аканэ смотрела куда-то вдаль, как будто рассказывала о страшном опыте какой-то другой девушки.

— Этого не может быть...

Таканори внезапно вспомнил. Кашиваду арестовали как раз перед тем, как он успел убить пятую девочку, которую водил с собой. После того, как полиция получила сообщение от соседей, её обнаружили в самый последний момент, и поскольку Кашивада был пойман с поличным, ей удалось избежать участи стать его следующей жертвой.

Девочкой, которая должна была стать его пятой жертвой, была Аканэ?

— Это была ты? Ты была той пятой девочкой? — спросил он, выговаривая слова медленно и тщательно выбирая выражения.

— Я правда не помню, — с трудом выдавила из себя Аканэ. — Моя память не всё сохранила. После того случая учителя в «Фурай» были особенно осторожны в обращении со мной. В учреждении избавились от связанных с этим газетных статей и фотографий. Всем было сказано не говорить об этом в моем присутствии. Так что, думаю, я пыталась забыть об этом, потому что они все так волновались за меня. Но не смогла забыть его лицо. Я видела его с близкого расстояния. Моё лицо уткнулось в мягкую траву, во влажную землю, в запах...

Даже эти отрывки были достаточно свежими, чтобы вызвать воспоминания, которые запечатлелись в каждой клеточке её тела. Почувствовав тошноту, она поднесла обе руки ко рту, и в горле у неё образовался комок.

Когда люди переживают что-то совершенно ужасное, чтобы сохранить рассудок, они загоняют воспоминания в область бессознательного. По крайней мере, так говорят. Разум Аканэ пытался предать забвению невыносимую реальность.

Она сглотнула слюну и каким-то образом справилась с тошнотой.

— Все в порядке, — успокоил её Таканори. — Его уже нет.

Взяв её цепкую руку в свои, Таканори что-то прошептал ей на ухо, а затем обнял её худенькое тельце.

Пока он крепко прижимал её к себе, прерывистые спазмы постепенно утихли и сменились постоянной легкой дрожью.

Возможно, это было жутковатое видео, но сам факт того, что в прямом эфире показали повешение, был своего рода намеком на то, что смертный приговор приведен в исполнение. Если бы он только мог подтвердить это и сообщить Аканэ, она, несомненно, почувствовала бы облегчение.

Таканори стряхнул её руку, встал и подошел к своему компьютеру. Поиск в Интернете по «делу Кашивады» выявил множество совпадений. Было даже несколько ссылок, в том числе на фразу «приговоренный к смертной казни заключенный Кашивада казнен».

Вот оно. Приговор был приведен в исполнение.

Почувствовав себя увереннее, Таканори нажал на один из них.

«19 мая в 10:04 утра Сэйдзи Кашивада, осужденный за похищение и убийство нескольких молодых девушек, был казнен в Токийском центре заключения...»

Что удивило Таканори, так это дата и время казни. 19 мая, в 10:04 утра, примерно месяц назад.

Дата и время были запечатлены в его памяти. Сразу после того, как они совершили акт, положивший начало зарождению жизни в её чреве, часы рядом с подушкой показывали точно такие же час и минуту.

Схватившись за голову, Таканори вспомнил сцену в гостинице «Горячий источник», где они с Аканэ останавливались около месяца назад.

Ведомый

Около месяца назад…

Когда Аканэ сказала, что в понедельник она не будет работать на замене на спортивных соревнованиях в следующую субботу, он предложил прокатиться. После долгой и напряженной работы Аканэ захотелось не спеша понежиться в горячей ванне, поэтому она сразу же согласилась, и они вместе спланировали ночную экскурсию.

Местом, которое они выбрали, была гостиница, окруженная пасторальным пейзажем. Хотя они любили наслаждаться атмосферой мест с горячими источниками и традиционными гостиницами, сгрудившимися в кучу, на этот раз предпочли посетить тихое маленькое заведение, которое было само по себе аутентичным.

Они сошли с экспресса в Мисиме и взяли напрокат компактный автомобиль в пункте проката напротив вокзала.

Положив сумки на заднее сиденье, Аканэ села на пассажирское и сразу же включила навигатор.

— Эй, Таки, скажи номер телефона гостиницы, в которую мы едем.

Когда он протянул ей распечатанный бланк подтверждения бронирования, Аканэ с восторгом ввела номер пункта назначения.

Таканори показалось очаровательным то, как она тыкала указательным пальцем в экран, и он намеренно нахмурился.

— Эй, эй, все в порядке. Мы можем добраться туда, не глядя на эту штуку.

Ему не нравилось полагаться на автомобильный навигатор, когда он вел машину. Раздражало, что система каждый раз указывала куда повернуть — направо или налево. Но Аканэ, у которой не было водительских прав, торопилась, желая быть полезной, и указав пункт назначения, с гордым выражением лица хлопнула себя по колену.

— Ну вот, теперь мы не заблудимся.

Выдавив из себя улыбку, Таканори завел машину и тронулся с места.

Солнце светило ярко для мая, и погода больше напоминала летнюю. То тут, то там скапливались облака, создавая темные пятна на небе и, казалось, ласкали вершину горы Амаги, когда они ехали вперед.

Направляясь на юг по национальному шоссе, они свернули налево на дорогу Неккан и продолжили движение ещё некоторое время, пока вдоль дороги не начали появляться указатели на гостиницу, где они собирались остановиться на ночь.

Поскольку гостиница была указана в автомобильной навигационной системе, они должны были добраться туда даже без указателей. Однако, по-видимому, между указателями и навигационными инструкциями было некоторое несоответствие.

Затем Аканэ заметила указатель на углу винного магазина, на котором было написано: «Горячие источники: следующий поворот направо».

— А, вон там. Направо.

Поскольку стрелка поворота направо тоже была зеленой, Таканори бездумно повернул руль вправо.

— Странно, — пробормотал он.

С этого момента указания навигатора и места, по которым они проезжали, стали резко отличаться. Навигатор вел их прямо вперед, а когда монитор предложил им развернуться, в его голосе послышались нотки отчаяния.

Он продолжал ехать, не зная, поворачивать или нет, но менее чем через пять минут они подъехали к гостинице.

Из сада уединенного заведения открывался великолепный вид на безмятежный сельский пейзаж, и они были уверены, что остановились именно там. Номер телефона, который она ввела, также совпал.

Прежде чем заглушить двигатель, они в последний раз взглянули на монитор. Флажок, указывающий на пункт назначения, был установлен в горной долине примерно в трех милях от их местоположения.

Таканори повернул ключ, и изображение исчезло.

— Должно быть, ты ввела неверную информацию. Это всё из-за тебя, Аканэ, — полушутя сказал он.

Аканэ не удержала язык за зубами:

— Да не может такого быть, это водитель виноват. Ты, должно быть, посылал какой-то странный сигнал, Таки.

Все ещё предполагая, что это ошибка навигатора, они не придали этому особого значения.

Было чуть больше трех часов дня, когда они заселились в гостиницу. Поскольку они приехали гораздо раньше, чем ожидали, даже после расслабляющего купания в ванне на открытом воздухе все равно нужно было как-то убить время до ужина. Поэтому они решили немного прокатиться по окрестностям. Вернувшись в машину и поискав в навигаторе достопримечательности поблизости, Аканэ выдвинула предложение.

— Эй, а почему бы нам не попробовать поехать сюда? — спросила она, тыкнув кончиком ногтя в пункт назначения на экране. Они прекрасно добрались до гостиницы, следуя указателям, поэтому ей, казалось, было любопытно, куда именно их направил навигатор.

— Раз ты сказала об этом, я тоже хотел бы узнать.

— Похоже, выглядит интересно. Давай проверим, — без колебаний согласился он, и когда уже собирался снова завести машину, его осенила мысль: «Лучше отметить место, где мы сейчас находимся, в качестве пункта возвращения». В горных изгибах было легко заблудиться, и он немного беспокоился, что заплутает на обратном пути в гостиницу.

На этот раз, следуя инструкциям навигатора и руководствуясь голосом гида, они поехали по горной дороге. Как только миновали крутой поворот за небольшим скоплением домов и поднялись на холм, дорога выровнялась.

Справа было каменистое русло реки, а слева склон горы был покрыт зарослями кустарника, и этот пейзаж тянулся все дальше и дальше.

— Поверните налево.

Стрелка на экране указывала курс, который на некоторое время уведет их влево, в сторону от префектурного маршрута и за гору. На углу перед ними стоял дорожный указатель, на белом полотнище которого черной краской были написаны следующие слова:

«Тихоокеанский курорт «Южный Хаконэ».

Судя по всему, именно туда их вел навигатор.

Проехав мимо поля и продолжив движение вдоль холма с крутыми изгибами, они начали замечать по обеим сторонам готовые дома для отдыха, которые были частью этого «Тихоокеанского курорта «Южного Хаконэ». Они открыли окна машины, впуская свежий горный воздух, а вместе с ним и первый аромат раннего лета. Кажется, там даже был теннисный корт; слышался шлепающий звук удара по теннисному мячу внизу справа. Они увидели информационный центр перед входом, но пункт назначения, показанный навигатором, находился ещё дальше.

Таканори поехал дальше, свернув на дорогу, изгибающуюся влево.

Взглянув на экран, он понял, что цель находится где-то неподалеку. Голос гида действительно объявил: «Вы приближаетесь к месту назначения» бодрым тоном.

По его настоянию Таканори снизил скорость и и проверил свое местоположение.

Пункт назначения находился по диагонали справа впереди, и на экране они постепенно приближались к флажку. Вид на пологий горный склон через лобовое стекло не показывал никаких признаков каких-либо строений, которые могли бы оказаться нужным местом.

Пейзаж перед ними наполнился смутным чувством опустошенности. Что-то было не так. Они не только ничего не нашли, насколько хватало глаз, но и окружающее пространство становилось все более унылым. Куда, черт возьми, их вели?

— Вы приближаетесь к месту назначения.

Остановив машину, когда флажок оказался справа на экране, Таканори перевёл взгляд в ту сторону, и Аканэ тоже повернула голову в том же направлении.

Кусты были подстрижены, открывая поверхность горы, которая в остальном была покрыта травой.

Поросшее травой поле на пологом склоне холма... Вот и все, что можно было сказать об этом. Таканори увеличил изображение на экране. Флажок, указывающий место их назначения, находился прямо справа, примерно в двадцати метрах от дороги. С водительского места ему не было видно, что происходит на склоне, поэтому он отстегнул ремень безопасности и приготовился выйти из машины.

— Не уходи.

Аканэ потянулась и схватила Таканори за руку. Поскольку его внимание было сосредоточено исключительно на пейзаже справа, он не обратил никакого внимания на Аканэ, сидевшую рядом. Хотя всего несколько мгновений назад он видел её в таком приподнятом настроении, теперь она съежилась и дрожала всем телом.

— Я сейчас вернусь, — сказал он, — так что не переживай.

Вместо того чтобы прислушаться к ней, он решил выйти на улицу. Его охватило чувство — почти что чувство долга, — что нужно узнать, что это за место. Списать это на ошибку автомобильной навигации было бы слишком просто. Однако неясно, были ли намерения их навигатора добрыми или нет. Если бы он знал, что это злонамеренный поступок, он бы и близко не подошел к этому месту, но не было причин делать такой вывод.

Когда он открыл дверь и вышел, открылся более широкий обзор благодаря тому, что он находился на возвышенности.

Должно быть, когда-то здесь было какое-то сооружение, которое сейчас снесли. То тут, то там он видел остатки каких-то построек. Это больше походило на руины бунгало или лачуг, чем на более крупное здание, требующее фундаментных работ. Вдоль границы, разделяющей дорогу и поле, также были разбросаны остатки бетонных блоков.

Среди кусков бетона нашлась деревянная табличка, на которой были вырезаны какие-то буквы. Не поднимая её, Таканори наклонился.

«Коттедж «Бревенчатая хижина».

По-видимому, так называлось сооружение, которое когда-то стояло здесь.

Перебравшись через небольшую горку щебня, Таканори шагнул на поросший травой склон.

Было ощущение, что он перешел с твердого асфальта на более мягкую, рыхлую землю… Ноги проваливались на удивление глубоко, и он почувствовал под собой водяное русло. Возможно, поблизости был пруд. Почва под травой была пропитана влагой.

Несмотря на то, что он старался спускаться медленно, набрал скорость и, спотыкаясь, спустился примерно на дюжину ступенек, прежде чем остановился. Он не собирался этого делать. Как будто какое-то шестое чувство вместе с совместными усилиями всех его клеток, стоящих за остальными пятью, заставило тело бросить вызов силе тяжести и перестать двигаться.

Перед ним был цилиндрический предмет, выступавший на несколько футов из земли. По форме он напоминал толстый пень дерева, срубленного чуть выше корня, и вокруг него особенно сильно пахло землей.

Он заметил немного мха и сорняков, прилипших к поверхности, как будто они пустили корни в мягкую землю, но были и камни, сложенные в виде кирпичей, с бетонной крышкой сверху, придававшей им ощутимый вес.

Перед ним, достаточно близко, чтобы протянуть руку и дотронуться, был старый колодец.

Неосознанно Таканори сделал шаг назад, затем ещё один. Призрачное дыхание просочилось из маленькой щели под крышкой и поплыло к его ногам. Испытывая отвращение к этому мрачному виду — казалось, он говорил: «Не подходи близко», — Таканори отступил ещё на несколько шагов.

Хотя солнце начало садиться, на склон все ещё падало много света. Ничто в погодных условиях не должно было заставить его мерзнуть. Только невысокий старый колодец, поднимающийся из земли прямо перед ним, мог лишить тепла.

Он потёр предплечья обеими руками, но как только они коснулись его шершавой кожи, по телу пробежал холодок.

Он отвернулся от старого колодца и начал карабкаться вверх по склону.

Вернувшись к машине, открыл дверцу, скользнул на водительское сиденье и обратился к Аканэ.

— Поехали.

Она ничего не сказала. Когда он взглянул на пассажирское сиденье, Аканэ была бледна и дрожала. Поскольку она даже не видела колодца, Таканори понятия не имел, почему она так испугалась. В любом случае, им нужно уезжать прямо сейчас. Он включил передачу и пригляделся к экрану, чтобы проверить обратную дорогу.

— Ах, — невольно выдохнул он.

Он был уверен, что указал текущее местоположение как раз перед тем, как выехать с парковки гостиницы, но флажок пункта назначения на мониторе снова появился в другом месте.

Флажок, который должен был указывать на парковку гостиницы «Хот Спринг Инн», где они зарегистрировались, теперь появился на другом берегу реки, протекающей вдоль горной дороги. Поблизости не было моста, по которому они могли бы добраться туда, и просто взглянув на экран, он увидел, что они не смогут добраться до этого места.

И снова навигатор указывал Таканори и Аканэ на какой-то пункт назначения.

Таканори не мог определиться. Странность только нарастала. Должны ли они вернуться назад или следовать указаниям навигации, чтобы увидеть, что там?

Его любопытство и страх уравновешивали друг друга, и он разрывался на части.

«Я расскажу об этом Аканэ и попрошу её принять решение», — подумал он. Если она скажет «нет», тогда он, во что бы то ни стало, поедет обратно, и к черту навигатор. Он мог добраться туда и без карты, вернувшись по той же дороге, по которой они ехали.

И все же её ответ удивил его.

— Похоже, у нас нет выбора.

В её голосе звучало смирение. Или, возможно, желание узнать, что там находится, победило.

Флажок стоял почти на полпути между их нынешним местоположением и гостиницей «Хот Спринг Инн». Навигатор показывал маршрут в обход горной дороги, по которой они ехали и по которому в конечном итоге должны они были срезать путь.

Когда пункт назначения оказался справа, Таканори остановил машину на обочине.

Как и ожидалось, это было у реки, и без моста на другой берег было невозможно добраться.

— Я пойду и посмотрю. Хочешь остаться? — спросил Таканори.

Аканэ покачала головой и ответила:

— Я не думаю, что нам обоим нужно идти. Оставлю это на твое усмотрение, Таки.

Запомнив координаты на экране, он вышел из машины, перешел дорогу и встал на берегу.

Склон за рекой был покрыт кедровыми деревьями, все почти одинаковой высоты. Флажок располагался примерно в трёх метрах над рекой.

Одинокий внушительный кедр был на целую голову выше остальных, и Таканори понял, что его расположение и флажок на экране совпадают.

Ветер заставлял ветви всех кедров гнуться в одном направлении, за исключением самого высокого, который стоял, как будто не обращая внимания на него, почти презрительно глядя на другие деревья.

Затем Таканори опустил глаза. Когда он осмотрел ствол до самого корня, внимание привлек искусственный голубой цвет, который не соответствовал естественной поверхности горы.

И там, развеваясь у корня и приподнимаемый ветром с одной стороны, висел синий брезент, какой можно увидеть на стройплощадках. Это было именно то место, на которое указывал флажок навигатора. На самом деле, брезент был из тех, что можно найти и на месте убийства или какого-либо другого преступления.

Возможно, труп был похоронен у корней дерева. Может быть, только этот кедр вырос выше других, высасывая питательные вещества из мертвого тела? По тому, как развевался синий брезент, казалось, что воля погребенной души машет рукой и приглашает: «Подходи, подходи».

Представив себе этот образ, Таканори закрыл глаза и снова открыл их, досчитав до трех. Ярко-синий цвет исчез с корней кедра, оставив только темно-коричневый перегной, проглядывающий между травинками.

Хорошенько рассмотрев этот пейзаж и словно запечатлев его на сетчатке глаз, он вернулся к машине и увидел Аканэ, высунувшуюся из окна пассажирского сиденья.

— Что случилось?

Он не знал, что ответить. Если бы на травянистом склоне стояла брошенная машина, он, возможно, ответил бы: «Там была машина». Но единственными яркими впечатлениями от увиденного были высокий кедр среди группы более низкорослых деревьев и синий брезент, развевающийся у его корней. Он понял, что этого брезента не существовало в реальности и это была всего лишь иллюзия. Реальный пейзаж наложился на сцену из его прошлого и исказился.

— Там ничего не было, — в отчаянии ответил Таканори, не в силах объяснить, что видел.

Аканэ вздохнула, и облегчение вернулось на её лицо.

Было уже больше четырех часов дня. Дни раннего лета тянулись долго, и до захода солнца оставалось ещё немного времени. Убедившись, что навигатор указал путь, все, что оставалось сделать — это вернуться в гостиницу.

До неё было всего пять минут езды. В течение этого короткого промежутка времени Аканэ продолжала говорить. Таканори никогда не видел её такой разговорчивой. Обычно она слушала других людей, когда те говорили, а затем отвечала по очереди, но сейчас, не обращая внимания на контекст, продолжала говорить сама с собой.

Бормоча вялые ответы, Таканори продолжал размышлять: «Почему навигация не сработала должным образом? Был ли это просто несчастный случай или какое-то предчувствие?»

Если загадочные явления имели какое-то значение, важно тщательно изучить их в поисках скрытой истины, стараясь ничего не упустить из виду.

Интуиция подсказывала Таканори, что эти явления не могли быть случайностью.

Вернувшись в гостиницу, они вместе отправились в баню под открытым небом. Даже непрерывный поток горячей родниковой воды не смог смыть две картины, запечатлевшиеся в его голове благодаря местам, куда их привел навигатор.

Ведомый

С тех пор прошло больше месяца. Таканори не придал никакого значения старому колодцу, видневшемуся посреди поросшего травой поля, или высокому кедру на другом берегу реки, а тем временем свежесть этого пейзажа постепенно улетучивалась.

Он точно помнил, где они оказались. Эти места были легкодоступны, и он мог бы посетить их, если бы захотел. И если бы он это сделал, обнаружил бы старый колодец на том же самом месте. Но он никогда не увидел бы тот синий брезент, расстеленный у корней кедра. Он способен отличить реальность от иллюзии.

Однако сейчас, когда он читал информацию о приговоренном к смертной казни заключенном Кашиваде, его беспокоила не противоестественность этих двух мест. Их поступок на следующий день приобрел ещё большее значение. Результат того полового акта сейчас находился в утробе Аканэ, и это, безусловно, было реальностью.

Независимо от того, считал ли он по её менструальному циклу или по времени между их свиданиями, сомнений не было. Она забеременела, когда они переспали перед выездом из гостиницы.

На следующий день они поздно позавтракали в столовой, а затем вернулись в свою комнату. Они легли на футон, который все ещё был расстелен; пока они ласкали друг друга, один тянул за собой другого, и когда все закончилось, он посмотрел на электронные часы рядом со своей подушкой.

Это время запечатлелось у него в памяти, потому что он беспокоился о том, что нужно будет выехать в десять утра...

10:04.

И теперь он видел те же самые дату и время на своем экране.

«19 мая в 10:04 утра Сэйдзи Кашивада, осужденный за похищение и убийство нескольких молодых девушек, был казнен в Токийском центре заключения...»

Поднявшись в какой-то момент с дивана, Аканэ теперь стояла рядом с ним, не сводя глаз с того же экрана.

Таканори нужно было обдумать так много вещей, что он был на грани того, чтобы отключиться. У него даже не было сил размышлять о том, что Аканэ пыталась извлечь из фрагментов информации, появляющихся на мониторе. Ему пришлось напрячь все свои умственные способности, чтобы понять, означает ли что-нибудь то, что время, когда он закончил с ней интимную связь, совпало с часом казни Кашивады.

Затем ему пришло в голову, что, возможно, в обстоятельствах, связанных с делом Кашивады, может быть скрыт намек. Он отправил содержимое экрана на принтер.

Тем временем он подвел Аканэ к дивану, чтобы отвлечь от информации о Кашиваде. Может, это просто информация, но он хотел держать этого человека на расстоянии от неё.

Увидев, что печать завершена, Таканори подошел к столу и начал читать статью. Эти инциденты произошли более десяти лет назад. В то время он был всего лишь старшеклассником и почти все подробности забыл. По мере чтения он начал вспоминать выражения лиц и тон дикторов, сообщавших об этой истории, и другие мелкие нюансы, связанные с делом.

«Сейдзи Кашивада был арестован как подозреваемый в серии похищений и убийств молодых девушек в округах Токио, Канагава, Сидзуока и Тиба, и после суда и вынесения обвинительного приговора он был приговорен к смертной казни и казнён...»

Бегло просмотрев описание детства Кашивады и его семьи, Таканори добрался до раздела, описывающего первый инцидент, только для того, чтобы прервать чтение.

«28 июля 2003 года тело первой жертвы, одиннадцатилетнего подростка, было обнаружено возле реки ** в Каннами-Хираи, округ Сидзуока».

Остановившись прямо на этом, он не смог продолжить. Взгляд снова и снова возвращался к одному и тому же отрывку.

В его голове словно зазвенел колокольчик. Отложив на мгновение статью о Кашиваде в сторону, он вывел карту на свой монитор.

Маршрут, по которому они с Аканэ двигались с помощью навигатора, начинался от гостиницы «Хот Спринг Инн», где они провели ночь месяц назад, — он попытался ещё раз проследить его на карте. Хираи, в Каннами... Он был уверен, что в том месте, которое навигатор сам указал в качестве второго пункта назначения, растет высокий кедр.

Таканори вспомнил старые кадры из новостей. Склон у реки, синий брезент, прикрывающий корень кедра, детективы, осматривающие местность… Яркие образы, проносящиеся в его голове, перекрывал голос женщины-диктора.

«Сегодня, в 16:30, на горной тропе в городке Каннами в округ Сидзуока были обнаружены останки молодой девушки. Следователи называют это убийством...»

Таканори знал, что интуиция его не подвела. Эти кадры из новостей десятилетней давности остались в глубинах его памяти, ожили, когда он увидел тот же пейзаж, и показали ему ложное видение синего брезента.

Если второе место, куда их по ошибке привела навигационная система, было местом, где обнаружили тело первой жертвы, что он должен был сделать со старым колодцем на первом месте? Исходя из этого, он мог предположить, что это место связано с делом Кашивады.

Таканори лихорадочно читал дальше, пытаясь найти ответ. Без сомнения, этот старый колодец на окраине «Тихоокеанского курорта «Южного Хаконэ» был местом, где оставили одну из жертв.

Однако тело второй жертвы было обнаружено в городе Миура в округе Канагава, тело третьей — в городе Хатиодзи в округе Токио, тело четвертой — в городе Камогава в округе Тиба, а тело пятой...

Таканори оторвал взгляд от документа. Аканэ лежала на диване, прижав руки к сердцу. То, как мелко вздымалась и опускалась её грудь, было несомненным доказательством того, что она жива.

«Ты идиот. Пятой жертвы не было. Аканэ едва вырвалась из лап этого монстра».

Он продолжил просматривать документ и читать о том, как Кашивада был пойман на месте преступления.

«Получив информацию от местных жителей, полиция Атами прибыла на мандариновую ферму в районе Камитага города Атами в округе Сидзуока, где они обнаружили Кашиваду, прячущегося в кустах с молодой девушкой, и арестовали его на месте...»

Таканори снова развернул карту и проверил, где был произведен арест.

Расстояние от Камитаги в городе Атами до «Тихоокеанского курорта «Южного Хаконэ» составляло около четырех миль по прямой. Это было действительно близко, но он не смог найти в документе ничего, что указывало бы на связь со старым колодцем.

«Похоже, у меня нет другого выбора, кроме как вернуться на это место».

Он больше не мог позволить себе оставаться сторонним наблюдателем. Хотя он и не знал причины, дело Кашивады было тесно связано с его жизнью и жизнью Аканэ.

События, которые на первый взгляд казались несвязанными, начали складываться воедино и образовывать черные пятна, словно на листке липкой бумаги.

Все началось с прямой трансляции самоубийства, записанного на флешку. Несмотря на то, что это были сохраненные данные, мужчина на видео начал двигаться, и сообщение о том, что он был серийным убийцей Кашивадой, позволило установить связи с Таканори и Аканэ. Она едва не стала следующей жертвой. Место, где была обнаружена первая жертва, и то, куда их привел автомобильный навигатор, идентичны. И их поступок, совершенный одновременно с казнью, привел к тому, что Аканэ забеременела.

Все эти, казалось бы, не связанные между собой события были аккуратно выстроены в ряд на одном листке липкой бумаги.

Проблема заключалась в том, могли ли эти странные явления, начиная с флешки, принесенной Киёми Сакатой Йонеде и переданной Йонедой ему, оказать физическое воздействие на него и Аканэ. Если бы он просто почувствовал, что это немного пугающе, ответ был бы прост, и он мог бы отмахнуться от этого. Тем не менее, если бы был нанесён какой-то предсказуемый физический ущерб, ему пришлось бы проанализировать эти явления, насколько он мог их воспринять, оценить природу опасности и придумать какой-то способ справиться с ней.

Если он не разгадает эту тайну, его жизнь с Аканэ будет далека от мирной.

Его враг, скорее всего, не был человеком, обладающим какой-либо физической силой. Но даже если это какой-то непостижимый противник, которого невозможно себе представить, бегство не помогло.

Таканори принял решение. Возможно, он и вел беззаботную жизнь, но пришло время испытать его на прочность как мужчину.

Ведомый

Все места на небольшой велопарковке были заняты.

Если бы Таканори отодвинул примерно три велосипеда в сторону, возможно, смог бы освободить место для своего, но с этим возникли некоторые проблемы. Не хотелось прикасаться к чужим велосипедам, поэтому он припарковал свой на тротуаре и зашел в офис местного филиала. Всего лишь нужно получить бланк регистрации брака и семейный реестр, так что он должен был вернуться всего через несколько минут.

Он никогда раньше не приходил в офис филиала, даже для того, чтобы получить копию своей карты резидента, и до сих пор был здесь чужим.

Войдя, он огляделся. Женщина-администратор, сидевшая на круглом табурете, сразу встала и поприветствовала его.

— Чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте. Я хотел бы получить бланк для регистрации брака.

Женщина приветливо улыбнулась и указала на крайний левый прилавок.

— Вы можете получить его вон за тем прилавком.

Когда он пошел туда, как было указано, и подал заявление, ему выдали три вещи: лист с инструкциями, два бланка для регистрации брака и относительно большой конверт.

Он подумал, что, возможно, понадобится и семейная книга, поэтому обратился к женщине, которая встретила его.

— Разве мне не нужна семейная книга для регистрации брака?

— Ну... Это было так давно, что я уже и не помню, — сказала она.

— Хм?

Не зная, что сказать, Таканори пристально вгляделся в лицо женщины. На вид ей было около шестидесяти, и создавалось впечатление, что в молодости она, должно быть, была довольно красива.

— О, извините. Это была такая дурацкая шутка, — женщина широко улыбнулась и продолжила: — Пожалуйста, заполните розовую форму для регистрации семьи и отправьте её на стойку регистрации.

Таканори расхохотался, услышав ответ, который застал его врасплох. Однако он не почувствовал раздражения. На самом деле, она подняла ему настроение, и он хотел поблагодарить за это.

— Спасибо.

Уходя, он написал свой адрес и имя на розовом бланке и подал его на стойку регистрации, и почти сразу же было названо его имя. Женщина, стоявшая там, протянула ему семейную книгу и конверт, но почему-то склонила голову набок. Он задумался, было ли это просто её привычкой или что-то было не так, но, все ещё пребывая в неведении, он заплатил и получил свою семейную книгу регистрации.

«Все готово», — подумал он. Он закинул на спину рюкзак со всеми необходимыми документами и собрался вернуться к велосипедной стоянке.

— Желаю всего наилучшего, — раздался откуда-то голос, и когда он оглянулся, это была женщина-администратор, которая с улыбкой махала рукой.

— Спасибо.

Он слегка приподнял руку в знак признательности и, выйдя через автоматическую дверь, оказался перед кафетерием.

Он собирался заехать домой, а затем заглянуть в «Studio Oz», но теперь передумал и предпочел пообедать пораньше перед отъездом. Высвободив руки из лямок рюкзака, он вошел в кафетерий.

Решив убить время за чтением книги, пока не принесли заказанную пасту, Таканори открыл рюкзак и достал книгу в мягкой обложке под названием «По ту сторону тьмы».

Это был документальный репортаж о деталях дела Кашивады. Автор, Цуёси Кихара, был хорошо известным автором научной литературы, пользующимся большим уважением в отрасли за свои беспристрастные исследования, настойчивость, терпение в подходе к своим темам и нежелание поддаваться влиянию тенденций при формировании своих взглядов.

Это была подборка еженедельных журнальных статей, которые впервые появились пять или шесть лет назад, и в то время смертный приговор Кашиваде ещё не был оглашен. Были и другие работы по делу Кашивады, но ни одна из них не превзошла эту книгу как по объему, так и по качеству.

Изучение всего, что связано с этим делом, могло стать прорывом, необходимым для решения головоломки, стоявшей перед Таканори… Это был проверенный временем метод, которому он решил следовать.

Когда он доставал книгу, взгляд упал на семейную книгу, которую он только что получил. Никогда раньше не заглядывая в свою собственную книгу, просто из любопытства, он взял её вместо книги в мягкой обложке.

В левом нижнем углу были два листа с цветочным принтом, первый из которых почти полностью был посвящен его отцу и матери. На нем были написаны имена отца и бабушки с дедушкой, а также день рождения матери и имена её родителей.

Перелистнув на вторую страницу, Таканори увидел свое собственное имя.

«Имя, внесенное в семейную книгу: Таканори

Дата рождения: 17 февраля 1986 года

Отец: Мицуо Андо

Мать: Реко Андо

Связь: Старший сын»

Сначала он не мог понять то, что было написано ниже, но поначалу удавалось сохранять спокойствие.

«Запись о человеке / его прошлом статусе

Дата удаления: 22 июля 1991 г.

Удаленный элемент: Смерть

Причина удаления: Решение суда, разрешающее внести исправления в семейную книгу в связи с ошибочно зарегистрированной смертью.

Дата решения суда: 2 июля 1991 г.

Дата регистрации: 22 июля 1991 года

ПРОШЛЫЕ ЗАПИСИ

Дата смерти: 18 июня 1989 года

Время смерти: 10 часов вечера.

Место смерти: Той-те, округ Сидзуока

Дата уведомления: 11 октября 1989 года

Автор: Мицуо Андо

Дата удаления: 16 октября 1989 года»

По мере того, как Таканори перечитывал это снова и снова, до него постепенно дошло значение того, что было внесено в протокол. Он был вынужден признать, что существует только одно возможное толкование.

Он умер в июне 1989 года где-то в Той-те, округе Сидзуока, а четыре месяца спустя его отец подал заявление о смерти. 16 октября того же года его имя было вычеркнуто из регистрационной книги. Это была последняя запись.

Однако два года спустя, в июле, стало ясно, что он был ошибочно объявлен умершим. Тем не менее, отменить запись в реестре было непросто, и суд решил, допустимо ли исправление. 2 июля 1991 года заявление его отца было принято, и исправление разрешили, а затем, 22 июля того же года, его прошлая запись была удалена.

Другими словами, согласно реестру, Таканори был бы мертв с июня 1989 по июнь 1991 года, то есть целых два года.

Подняв взгляд от кассы, Таканори поднял лицо к потолку. Он глубоко вдохнул и выдохнул, и крепко зажмурился.

Только зрение у него отключилось, все остальные чувства были живы. Его уши все ещё могли слышать, а нос — обонять. Если бы он вонзил ноготь себе в шею, то почувствовал бы боль.

Что ж, похоже, я все ещё жив.

Снова открыв глаза, Таканори убедился, что мир по-прежнему существует.

«Я мыслю, следовательно, я существую».

Это сказал французский философ Декарт. Что должен сказать о жизни и смерти тот, кто обнаружил в своей семейной книге запись о собственной смерти? Само по себе присутствие субъекта, размышляющего о собственной смерти, не гарантирует, что он жив.

Ему показалось, что мир перед ним исказился. Официантка принесла пасту и салат, но он этого не заметил.

Его прежде здоровый аппетит полностью пропал. Теперь желудок намекал на то, что вот-вот сильно расстроится.

«Если есть какой-то способ смириться с тем, что я был мертв в течение двух лет, в возрасте от трех до пяти, я бы хотел, чтобы кто-нибудь сказал мне об этом».

Места, к которым привел их навигатор, имели какое-то значение, это не могло быть неисправностью. На этот раз, как и прежде, было бы легко списать это на ошибочную запись в его семейном реестре. Однако ряд событий опровергал такое простое и удобное объяснение.

Он не мог отделаться от мысли, что на самом деле был мертв два года.

Последней картой Таро, которую я выбрал по настоянию Йонеды, была Смерть, что означало «возрождение из мертвых», не так ли? Действительно ли то, что я выбрал Смерть, было простым совпадением?

Когда признаки совпадают, это часто означает, что явления, которые на первый взгляд кажутся несвязанными, на самом деле связаны.

Он долгое время задавался вопросом, почему родители относились к нему как к хрупкому предмету. Теперь он понял. Если бы он действительно однажды умер и вернулся к ним, они, конечно, были бы благодарны за то, что он у них есть.

Хотя всего лишь накануне он принял решение не убегать от своего врага, кем бы он ни был, теперь решимость таяла. Казалось, что сила покидает пальцы ног, как будто он провалился сквозь пол, а тело куда-то падает.

Все, что было нужно Таканори — чувствовать и знать, что он жив.

«Пожалуйста. Кто-нибудь, поддержите меня».

Он повернулся всем телом и поискал глазами женщину-администратора по ту сторону затемненного стекла. Он хотел, чтобы она заверила его в том, что у него в руках семейная книга, улыбнулась и сказала:

— О, простите. Это была такая дурацкая шутка.

Словно желая прильнуть к ней, Таканори краем глаза следил за ней. Провожая очередного посетителя к стойке, она взглянула на него, словно прочитала его мысли. Их взгляды встретились через стекло лишь на краткий миг, и вскоре она отвела взгляд, как будто там никого не было.

У неё было отсутствующее выражение лица, совершенно не похожее на то, с каким она недавно отпустила эту неуместную шутку.

— Всего вам хорошего, — сказала она, но теперь он почти почувствовал, как те же губы прошептали: — Мои соболезнования.

Кольцо

Какую одежду следует надеть на встречу с известным писателем-публицистом?

После недолгих колебаний Таканори решил подстраховаться: черные хлопчатобумажные брюки, белая рубашка-поло и темно-синий пиджак. Учитывая, что человек, с которым он встречался, фрилансер, костюм и галстук — это, пожалуй, перебор.

Таканори собирался доехать на метро до Синдзюку, пересесть на линию Яманотэ и доехать на ней до второй станции, Такада-но-баба. Адрес офиса был указан на карте, которую он распечатал. Когда ему нужно было добраться до места назначения пешком, Таканори предпочитал полагаться на распечатанную на бумаге карту, а не на маленький дисплей своего телефона. Офис находился менее чем в пяти минутах ходьбы от станции.

С момента получения назначения Таканори собрал как можно больше информации о Цуёси Кихаре из Интернета и книг.

Кихара родился в 1953 году в городе Кодайра, Токио, и сейчас ему было шестьдесят два. После окончания второго литературного факультета университета Вашингтона он начал работать в издательстве и стал редактором более ста научно-популярных книг, пять из которых стали бестселлерами. После того как он уволился из компании из-за проблем с профсоюзами и зарабатывал на жизнь как внештатный автор еженедельных журналов, он обзавелся богатыми личными связями и научился отслеживать уголовные дела, чтобы стать полностью независимым автором научной литературы.

Он добился успеха благодаря своей третьей книге в твердом переплете «Рождение богов».

В ней рассказывалось об основателе религиозного культа, который породил социальные проблемы. Это была крупная работа, в которой публике предлагалось рассмотреть противоречия современного японского общества и описать борьбу приверженцев, стремившихся показать силу своей веры с помощью действий, которые были на волосок от преступления. В том же году эта книга принесла ему премию Ооя. Впоследствии его имя стало нарицательным, и он часто появлялся в качестве комментатора в светских ТВ-шоу. Что касается личной жизни, то в возрасте сорока семи лет он женился на женщине на десять лет моложе его, которая владела баром и рестораном, и хотя у них не было детей, они любили друг друга. Одним из его увлечений было стоять за стойкой бара и развлекать клиентов в перерывах между написанием статей.

Таканори никогда не видел Кихару по телевизору, но знал его в лицо по фотографии в газете.

Она появилась рядом с колонкой, в которой Кихара ставил под сомнение систему смертной казни. Таканори был тронут этой статьей.

Кихара был противником смертной казни. Когда он работал в издательской компании над изданиями, посвященными настоящим преступлениям, то, сталкиваясь лицом к лицу со многими жестокими случаями, испытывал ненависть к преступникам и поддерживал смертную казнь. Тем не менее, после того как стал независимым писателем, чем больше он собирал информации о преступниках и вникал в их жизнь, тем больше был склонен выступать против системы.

В своей колонке он привел две причины, почему.

Чтобы объяснить первую, Кихара привел в качестве примера сотню яблок в коробке.

Количество не имело значения, и это могла быть клубника, а не яблоки. Допустим, в деревянном ящике сто яблок, разложенных в ряд. Если оставить их снаружи, на открытом воздухе, по крайней мере одно из яблок начало бы портиться и подгнивать. Назовем это первое гнилое яблоко А. Если избавиться от А, когда оно начало портиться, можно предотвратить распространение гнили, но если ничего не предпринимать, гниль передастся следующему яблоку, а затем и следующему за ним, и таким образом, вред распространится повсюду.

Теперь, если предположить, что хорошие яблоки имеют право изолировать яблоко А, которое испортилось, есть два возможных способа остановить распространение инфекции. Можно переложить испорченное яблоко в другую коробку и навсегда прервать контакт или сжечь яблоко и полностью исключить его существование.

Тем не менее, яблоко А не хотело портиться. Это просто закон природы, согласно которому одно яблоко из ста портится, и в соответствии с этим законом оно вобрало в себя все потенциальные возможности других яблок испортиться и само понесло убытки. Хорошие яблоки должны вздохнуть с облегчением, что гниение коснулось не их, а яблоко А в первую очередь, и они не должны уничтожать его из ненависти.

Может ли вообще существовать общество, в котором ни одно из ста яблок не испортилось бы? Чтобы добиться этого, потребовалось бы использовать много очень мощных антисептиков, и тогда исчезли бы такие вещи, как свобода, жизненная сила, удовольствие и радость. Создание совершенного общества, в котором не существовало бы гнилых яблок, представляло собой дилемму, заключавшуюся в том, что все яблоки были бы лишены шанса стать счастливыми.

Можно либо согласиться на общество, в котором упадок происходил бы в соответствии с законами природы, либо согласиться на драконовское, фашистское общество, где причины упадка были бы подавлены и устранены заранее.

Если бы кто-то хотел первого, то хорошие яблоки не должны питать ненависти к несчастьям яблока А. Скорее, они должны изолировать его из чувства симпатии, милосердия и жалости. Испытывать отвращение к яблоку А разрешается только тем, кто непосредственно пострадал от него, и было бы неправильно, если бы вся коробка яблок в одинаковой степени перенимала эмоции этих людей.

Это первая причина, по которой Кихара выступил против смертной казни.

В качестве предварительного условия для применения примера яблока к людям он отметил, что у людей должна быть почти полная свобода воли, но соображения ограниченности пространства не позволили ему подробно остановиться на этом вопросе.

Вторая причина носила более практический характер: система смертной казни не служила для предотвращения тяжких преступлений.

В нищей довоенной Японии у кого-то мог быть простой мотив совершить убийство и украсть деньги жертвы. В ту эпоху смертная казнь могла быть в какой-то степени эффективным средством устрашения. Перспектива заплатить высшую цену, вероятно, положила бы конец таким варварским преступлениям.

Однако сейчас, спустя десятилетия после окончания войны, количество убийств, мотивированных грабежом, изнасилованием и другими жестокими случаями, резко сократилось, а мотивы стали значительно более сложными.

Особенно в случае тяжких преступлений, совершенных молодыми людьми. Детство и семейная обстановка оказывали на них сложное влияние, порождая тьму в их сердцах, и простое получение денег больше не могло быть мотивом.

После беседы с одним молодым человеком, совершившим убийство, и выслушивания его жалоб Кихара выступил против смертной казни.

— Вы ещё молоды, — сказал он, — поэтому вам ни за что не вынесут смертного приговора.

— Да? — ответил юноша, чувствуя комок в горле. — Вы хотите сказать, что меня не казнят? — спросил он с выражением разочарования на лице.

Ничего не зная о «законе о несовершеннолетних», он предполагал, что любой, кто совершил убийство, будет приговорен к смертной казни.

Теперь любому преступнику было достаточно сложно проанализировать свои мотивы, побудившие его совершить преступление. Но это ещё более несправедливо в отношении очень юных и молодых людей, для которых точное определение собственных мотивов было титанической задачей.

Именно потому, что Кихара был сторонним наблюдателем, он смог понять мотивы молодого человека. Где-то в глубине души юноша надеялся на смертную казнь.

До сих пор в своей жизни он не получал удовольствия от того, что был в центре внимания, и всегда был загнан в угол. Любовь его матери была сосредоточена на братьях и сестрах, а отец крестил его насилием. У него не было друзей, и он никогда не чувствовал женской привязанности. Когда он надеялся потрясти мир и доказать, что был жив, по крайней мере, в конце, и эффектно умереть, единственным доступным ему вариантом было совершить ужасное преступление и быть приговоренным к смертной казни.

Преступное деяние, направленное на то, чтобы объявить о нем всему миру и установить его личность... Именно так Кихара оценил преступление молодого человека.

Когда кто-то совершает отвратительное преступление с явным желанием получить смертную казнь, смысл этого наказания, естественно, ставится под сомнение. Это не только не станет сдерживающим фактором, но, возможно, даже поощрит такое поведение…

Таканори сошел с линии Яманотэ на Такада-но-баба, прошел под путями, а затем повернул налево, вспоминая статью Кихары, которую он читал и, даже не осознавая этого, добрался до моста, перекинутого через реку Канда.

Как только пересек её, справа от себя он заметил жилой комплекс, который искал. На самом деле, подумал он, трехэтажный жилой комплекс, выходящий окнами на реку, это скорее обычный многоквартирный дом.

У Таканори не было четкого мнения о том, должна ли существовать смертная казнь. Он и раньше обсуждал её со своими друзьями, но все время придерживался уклончивой позиции. Это правда, что, прочитав колонку Кихары, он сильно проникся его идеями, но это не означало, что Таканори теперь был против смертной казни.

Последние несколько дней он чувствовал, что Аканэ преследует зловещая тень, и в какие-то моменты давал волю воображению. Аканэ носила в своем чреве его ребёнка. Если бы кто-то появился и попытался причинить вред его жене и ребенку, он задался вопросом: смог бы он защитить их?

Если бы его жена и ребёнок были убиты преступником, он был уверен, что закричал бы: «Я убью вас!» в порыве внутренней ярости. Будь это разрешено, он, вероятно, захотел бы убить его собственными руками. Не имея такой власти, все, что он мог сделать — это положиться на решение закона.

Он мог понять утверждение Кихары и чувствовал, что автор прав. Тем не менее, другая часть Таканори считала, что для члена общества совершенно естественно поставить себя на место жертвы и быть настолько разъяренным, чтобы поддержать смертную казнь. Он бы понял, если бы волны ненависти, исходящие от жертв и их близких, находили отклик в обществе в целом.

Идея Кихары казалась нереалистичной, если только люди не были святыми. Чтобы увидеть каждую точку на двумерной плоскости, нужно было встать на более высокую трехмерную точку обзора. Точно так же нужно уметь трезво смотреть на весь мир, чтобы отбросить эмоции.

Но это было бы сродни взгляду бога — можно ли разумно ожидать, что каждый член общества примет такую точку зрения? Пока вы живете в реальном мире, где добро и зло сосуществуют, естественно теряться между разумом и эмоциями, идеалами и реальностью, и на такие вопросы, как смертная казнь, нет простого ответа.

Таканори остановился посреди моста и посмотрел на наручные часы. Как он и предполагал, было на пять минут раньше назначенного времени. Кихара обещал уделить ему час, с одиннадцати утра до полудня. Прийти слишком рано тоже было бы равносильно нарушению обещания.

Он оперся руками о балюстраду, наклонился вперед и уставился на реку, чтобы убить время. Там и сям, где мелкое течение замедлялось бетонными переборками, скопился черный ил. Когда он перевел взгляд вверх по течению, над железнодорожным мостом линии Яманотэ, увидел небольшие пятнистые узоры, которые создавали летние облака на фоне неба, обрамленного зданиями.

Желая размяться, Таканори поднял руки к небу.

Как бы далеко он ни пытался дотянуться, не удавалось ухватить ни одно из проплывающих мимо облаков. Он не мог и опустить руки в воду и схватить черную жижу. В тот момент, когда он начал задумываться, откуда взялись эти странные идеи, холодок пробежал у него по спине.

Когда озноб постепенно перерос в отчетливый страх, он сначала не смог определить источник.

Дрожь становилась все сильнее и синхронизировалась с вибрацией двухтонного грузовика, проезжавшего позади него.

Он не мог разглядеть истинную форму того, что пыталось причинить им вред; зловещее настроение, окутавшее его и Аканэ, было похоже на темную грязь и туманно, как облако.

«Я убью тебя!» действовало, только если враг был человеком из плоти и крови. Он не мог бороться с чем-то нечеловеческим, с каким-то неизвестным существом.

«Могу ли я действительно бороться с этим? Могу ли я устранить угрозу, угрожающую моей жене и ребенку, не осознав её?»

Каким бы могущественным ни был враг, лучше иметь дело с тем, с кем можно бороться физически. Если можно победить его с помощью оружия, значит, есть способ.

Одна только мысль о встрече с призраком, лишенным плоти, и представление того, насколько это было бы ужасно, заставили непроизвольно вздрогнуть.

Таканори двинулся дальше. Перейдя мост и войдя в здание, он увидел комнаты, расположенные по обе стороны коридора.

Он прошел до середины и остановился перед дверью.

На табличке было написано «квартира 104». Это, несомненно, кабинет Кихары.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить свои страхи, Таканори позвонил.

Кольцо

Когда он вошел в комнату, первым, что бросилось в глаза, были два мусорных пакета, настолько полных, что, казалось, они вот-вот взорвутся. Повернувшись лицом к входной двери, словно огромные куклы-дарума, они сидели на корточках на полу и, казалось, высматривали незнакомцев.

Сквозь полупрозрачный пластик он мог различить, что большая часть мусора внутри — бумага.

Таканори представился у входной двери, затем снял обувь и вошел. Когда его пригласили, он сел на стул перед столом. Двигая только глазами, он оглядел комнату. Казалось невежливым разглядывать все подряд, но, поскольку это кабинет известного писателя-публициста, здесь было полно интересных вещей, и Таканори с трудом подавил любопытство.

— Вам не кажется, что здесь воняет? — спросил Кихара, готовя кофе.

Он, вероятно, спросил, потому что знает о стоящих там мешках для мусора.

— Нет, не особенно.

Честно говоря, он действительно почувствовал неприятный запах, но это было не так уж отвратительно. Точно так же, как «Studio Oz» была наполнена специфическими запахами компании по производству видео, в этом офисе пахло как на рабочем месте человека, зарабатывающего на жизнь писательством.

— Я не уверен, что вы в курсе... Но многие серийные убийцы нечувствительны к неприятным запахам.

Таканори захотелось перефразировать свои слова. Он действительно почувствовал слабый запах, но, поскольку не было похоже, что Кихара хотел его обидеть, он промолчал.

— Нет, нет, я говорю не о вас, — сказал Кихара. — Я занимаюсь этой работой так долго, что на сейчас действительно ничего не чувствую, поэтому время от времени прошу людей убедиться, вот и все.

Он был очень деликатен по отношению к Таканори, который по возрасту годился ему в сыновья.

В чем-то Кихара был похож на Йонеду из «Studio Oz». Его рост и примерный возраст были примерно теми же, и он разделял успокаивающую ауру Йонеды, которая не пугала людей при первой встрече.

— Меня это не беспокоит, — сказал Таканори. — Я немного различаю приятный запах, в котором есть что-то человеческое.

Кихара широко улыбнулся, кивнул и посмотрел на свои наручные часы.

— Извините, что вынужден спешить, но через час у меня встреча с моим редактором. Итак, как насчет того, чтобы перейти к делу?

Хотя Таканори и был немного удивлен таким резким переходом, он кратко рассказал о своем впечатлении от прочтения научно-популярной книги Кихары о деле Кашивады «По ту сторону тьмы» и описал, как в Интернет попало видео, которое, по-видимому, было прямой трансляцией казни.

— О, это действительно произошло? — спросил Кихара. — Ну, я думаю, что Кашивада был казнен около месяца назад.

— Верно. Приговор был приведен в исполнение 19 мая.

— Подобный инцидент уже произошел однажды. Группа, выступающая против смертной казни, незаконно получила видеозапись казни от министерства юстиции и разместила её в Интернете. Вероятно, это то же самое, не так ли?

— Я не могу толком объяснить, — ответил Таканори, — но это не похоже на утечку видеозаписи казни. Я не могу отделаться от мысли, что к ней были добавлены какие-то эффекты. Мне кажется, что некоторые кадры, снятые в совершенно другом месте, были отредактированы.

— Понимаю. Итак, какая связь между этим видео и вами? Вы же не собираетесь превратить его в книгу, не так ли?

Таканори не находил слов. Не было ни капли уверенности в том, что он сможет заставить кого-либо поверить в череду событий, которые произошли с ним и Аканэ в связи с делом Кашивады. Но даже в этом случае ему нужно четко объяснить причину, иначе интерес Кихары пропал бы, и Таканори, возможно, не смог бы обратиться к автору за помощью.

Сочувствуя Таканори, пытающемуся найти ответ, Кихара продолжил.

— В последнее время мне довольно редко удается встретиться с кем-нибудь из читателей. Ничего хорошего из этого никогда не выходит. Многие люди — и я имею в виду очень многих — предлагали мне идею и советовали написать об этом книгу, хотя на самом деле они просто несли какую-то скучную старую чушь. Когда вы мне позвонили, я сначала подумал: «Ну вот, опять», но почувствовал, что на этот раз что-то изменилось. В ваших словах я услышал что-то вроде отчаянного крика, как будто вас втянули в дело Кашивады и вы оказались в безвыходном положении. В то же время это вселило в меня некоторую надежду. Я подумал, что, может быть, вы дадите мне какой-нибудь намек на решение этих вопросов, с которыми я сталкиваюсь уже много лет… Вот почему я решил продолжить и встретиться с вами.

— Дело Кашивады — самая загадочная из всех тем, с которыми я когда-либо сталкивался, даже сейчас. Меня самого не убеждает то, что я написал. Вы могли бы назвать это незаконченным делом.

— Минуту назад вы рассказали мне о впечатлении, которое у вас сложилось от «По ту сторону тьмы». Это правда? Я хочу, чтобы вы честно высказали мне свои мысли по этому поводу, без всяких колебаний.

Таканори принял решение. Он знал, что, если он что-то придумает или введет в заблуждение похвалой, у них никогда не сложатся доверительные отношения.

— Честно говоря, у меня сложилось смутное впечатление.

— Ох, почему так?

— Когда я прочитал первую часть, мне показалось, что автор явно убежден в том, что Сэйдзи Кашивада был тем, кто похитил и убил тех молодых девушек. Но после того, как я прочитал три четверти книги, сложилось впечатление, что ваша убежденность каким-то образом пошатнулась.

Кихара кивнул с явным удовлетворением:

— Этот проект представлял собой серию публикаций в ежемесячном журнале. Как вы знаете, Кашиваду поймали с поличным, когда он похитил ту пятую девушку. Когда в доме был проведен обыск, в его комнате были обнаружены волосы, принадлежащие третьей жертве, а мужчина, похожий на Кашиваду, был замечен неподалеку от дома жертвы. Поскольку несколько человек дали показания, не было сомнений, что это он. Это, пожалуй, самое убедительное доказательство, которое у вас может быть. Все были уверены, что он виновен. Естественно, я тоже в это поверил. Но чем больше я искал, чтобы продолжить писать, тем глубже становились мои вопросы, и в итоге я просто заблудился. Начать писать книгу легко. Самое сложное — довести её до конца и прийти к определенному выводу. Работая над «По ту сторону тьмы», я попытался закончить книгу, изложив читателю единую точку зрения, которая подводила бы итог всему делу, но, когда я добрался до последней главы, передо мной осталась ещё более глубокая загадка.

Когда Кихара отошел отхлебнуть кофе, который приготовил, Таканори вставил слово:

— Во время инцидента я учился в старшей школе. Я знал об этом деле только по крупицам, но теперь, прочитав вашу книгу и поискав в Интернете, я, кажется, получил представление. То, что доступно обычному человеку, вроде меня, не кажется таким уж сложным. Мы полагали, что маньяк-убийца по имени Кашивада похитил нескольких молодых девушек и перевозил их с места на место, прежде чем удовлетворить свои извращенные сексуальные желания и затем убить их. Очевидно, что это был самый подлый и хладнокровный случай убийства ради удовольствия в истории японской криминальной истории. Мистер Кихара, что вы находите в этом такого загадочного?

— Все, что вы только что сказали.

— Все...

— Прежде всего, мы понятия не имеем, каков был мотив его преступления.

— Вы хотите сказать, что он убивал не ради удовольствия?

— Не было обнаружено никаких следов биологических жидкостей Кашивады ни в телах жертв, ни на местах преступлений.

— Обвинение предоставило доказательства, свидетельствующие о том, что были обнаружены биологические жидкости его организма...

— Они придумали это, чтобы облегчить понимание дела. Конечно, тот факт, что сперма не была так и не найдена не означает, что убийства не были совершены ради удовольствия. Возможно, она просто впиталась в одежду преступника и не вытекла наружу. Кроме того, по всему миру зарегистрировано множество случаев убийств на сексуальной почве, при которых преступники не возбуждались при виде женских гениталий или груди или были импотентами. В этом отношении существует четкое различие между такими случаями и более распространенными изнасилованиями.

— Итак, вы хотите сказать, — попытался уточнить Таканори, — что случай Кашивады отличается от всех других случаев, которые мы видели?

— Верно. Сексуальные извращенцы-убийцы, как правило, калечат трупы. Часто они расчленяют тело или вспарывают живот, и прямо в середине акта испытывают оргазм и эякуляцию. Однако в этом случае все жертвы были просто задушены, и других признаков телесных повреждений не было.

— Но сообщалось, что тела были частично уничтожены...

— Только ногти. Ногти на указательном и среднем пальцах правой руки четвертой жертвы были удалены плоскогубцами. Это только мое предположение, но он мог сделать это, чтобы убрать какие-либо следы после того, как девушка неожиданно оказала сопротивление и оцарапала его. Он не мог позволить себе оставить частички своей кожи у неё под ногтями на месте преступления. Если бы была собрана его ДНК, это стало бы неопровержимым доказательством, не так ли?

— Понятно, — сказал Таканори. — Кашивада обращался с телами своих жертв чуть более бережно, чем другие сексуальные убийцы.

— Именно так. Не просто чуть больше — он был слишком осторожен. Его методом убийства всегда было удушение. Похоже, он использовал мягкую ткань, так что все было сделано чисто, без красных пятен или рваных ран на шее. Просто со всех четырех жертв было снято нижнее белье. Я уверен, вы это знали.

— Я так и понял.

В каждой статье, которую читал Таканори, говорилось, что это были убийства на сексуальной почве, поскольку с жертв было снято нижнее белье.

— Но это все, — сказал Кихара. — Ничего из их одежды не было тронуто. Только трусики вытащили из-под юбок. Разумеется, их гениталии не пострадали. Ну, что вы обо всем этом думаете?

— Возможно, он был удовлетворен, просто глядя на них.

— Я думаю, это больше похоже на то, что он наблюдал за ними, как будто это обычное дело. Это я понял из улик. Преступник снял с них нижнее белье, чтобы осмотреть гениталии.

— Значит ли это, что это был своего рода фетишизм?

— Нет, это было более бесстрастно. Простой осмотр, не связанный с каким-либо сексуальным влечением.

— Слушая вас, я ещё больше запутываюсь, — сказал Таканори. — Итак... Какова была цель Кашивады?

— Это самая большая загадка из всех. Каковы были его мотивы для похищения и убийства этих девушек?

— Обвинение пыталось скрыть сложности дела. Они заранее решили, что непременно будут добиваться смертной казни, и именно так и поступили. Вот почему им нужно было изложить суть дела как можно проще для понимания людей. Его мотивом должно было быть удовлетворение эгоистичного, извращенного сексуального влечения. Тот факт, что он хранил молчание, был воспринят как доказательство того, что он не испытывал никаких угрызений совести. По одной из версий, Кашивада страдал расстройством личности и считал, что преступления совершала его альтернативная личность. Личность, контролировавшая его после ареста, ничего не помнила об убийствах, и поэтому он не смог бы признаться, даже если бы захотел.

— Вот почему с ним было проведено так много психологических тестов, но и из них в первую очередь был сделан вывод о том, что он несет юридическую ответственность. Если бы его признали не ответственным за свои действия по причине невменяемости или ограниченной дееспособности, он оказался бы в психиатрической лечебнице, а не в камере смертников.

— Обвинение сделало ставку на свой престиж, добившись смертной казни для преступника, который похитил и убил нескольких девушек ради эгоистичного удовольствия, и средства массовой информации и общественность энергично поддержали это. Практически никто не выступил в защиту Кашивады.

— Ну, его адвокат действительно выразил протест против результатов психологических тестов, и они подали апелляцию, но из-за всех этих обвинений со стороны общественности увязли и потеряли самообладание.

— Судебный процесс продолжался, опираясь на аргументы обвинения, и в конце концов был вынесен смертный приговор. Затем, около месяца назад, приговор был приведен в исполнение.

— Но даже сейчас мне трудно это переварить, — сказал Кихара. — Каков был его мотив на самом деле? Все его жертвы были найдены прислонившимися к стволу дерева в лесу, их ноги были аккуратно раздвинуты, обе руки лежали на коленях, головы были слегка опущены, а волосы свисали спереди. Разумеется, ни в одной из книг не описывалось, как они выглядели, когда их тела нашли. Я сам видел фотографии с места преступления. С первого взгляда у меня сложилось впечатление, что это был какой-то ритуал.

— Ритуал... Как в религиозном ритуале?

— Верно. На фотографиях с места преступления были элементы, которые заставили меня подумать, что это был акт какого-то фанатичного культа, а не убийство ради сексуального удовольствия.

— Был ли Кашивада последователем культа?

— Он не был связан с какой-либо конкретной группой — только с культом, созданным его собственными заблуждениями, где основатель и последователь были одним и тем же лицом. То есть я считаю, что это был культ, который существовал только в его голове, и его преступления были совершены в соответствии с его доктриной.

— Понимаю. И поскольку он хранил молчание до самой казни, содержание этой доктрины так и не было раскрыто, и его мотивы до конца оставались неизвестными.

— Были некоторые необычные общие черты, которые убедительно свидетельствовали о том, что эти преступления были связаны с доктриной «Культа Кашивада». Ни в одной из книг об этом не упоминается. Эта информация была известна лишь очень небольшому числу людей из средств массовой информации, и это было делом личной жизни семей жертв. Кроме того, в данном случае речь шла о проблемах с правами человека, поэтому пресса проявила сдержанность. До вас доходили какие-либо слухи о семьях жертв?

— Нет, никаких. — Если средства массовой информации не предавали что-то огласке, Таканори никак не мог об этом пронюхать.

— Во-первых, все жертвы были примерно одного возраста. Все четверо родились в 1991 или 1992 году, то есть на момент совершения преступлений им было примерно по двенадцать лет. Почему их возрастной диапазон был таким узким? Извращенцы, испытывающие сексуальное влечение только к молоденьким девушкам, на самом деле, могут быть более распространены за границей, но я никогда не сталкивался с тем, чтобы они предпочитали именно такой возраст. Дни рождения первой, третьей и четвертой жертв отличались всего на месяц. Когда случайный злоумышленник выбирает цели без разбора, это просто немыслимо.

Это заставило Таканори вспомнить дату рождения Аканэ. Она родилась в июне 1992 года, что делало её самой молодой из всех жертв, но до этой даты оставалось всего около полугода.

— У жертв были и другие общие черты, — продолжил Кихара. — Я собираюсь рассказать вам кое-что, о чем почти никто не знает. На самом деле, трое из четырех жертв были рождены вне брака. Они даже не знали, кто их отцы. Только третья жертва родилась у супружеской пары, но через год после её рождения родители развелись. Другими словами, все четыре девочки воспитывались матерями-одиночками, а одна из них была из приемной семьи.

Таканори сглотнул. Естественно, он подумал об Аканэ. И снова, она идеально подходила.

— И ещё кое-что, — сказал Кихара. — Поскольку газеты и журналы не публиковали фотографии лиц жертв, об этом тоже никто не мог знать. У меня есть несколько снимков жертв, которые были сделаны, когда они были ещё живы. Их телосложение и лица были очень похожи.

Таканори никогда не видел фотографий Аканэ, на которых ей было двенадцать, поэтому ему пришлось представить, какой она была, основываясь на её нынешней внешности.

— У вас есть фотографии жертв? — он спросил.

— Вы хотели бы их увидеть?

— Пожалуйста.

Кихара открыл шкаф и достал несколько фотографий молодых девушек из папки, содержащей все его материалы по делу Кашивады.

Все четыре фотографии, выложенные в ряд на столе, были сделаны начиная с бюста, и девушки были очень похожи друг на друга. У них были разные прически, как и вес, так что у каждой девушки была своя особая аура, но черты лиц были абсолютно одинаковыми.

Таканори показалось, что среди этих четырех девушек он видит Аканэ.

Когда он сложил четыре фотографии вместе и вернул их на место, выражение его лица стало серьезным.

— Кстати, я все ещё не ответил на вопрос, который вы задали мне ранее. О том, какое отношение я имею к делу Касивады… Есть женщина, в которую я влюблен, и я планирую жениться на ней. Она носит моего ребёнка. Её зовут Аканэ Маруяма, и она должна была стать его пятой жертвой. Знаете, она действительно похожа на этих молодых девушек.

Кихара глубоко вздохнул.

— А, так вот почему вы связались со мной. Неудивительно… Значит, я не ошибся. Вы действительно в затруднительном положении, не так ли? Но Кашивада казнен. Я бы сказал, что проблема была устранена в корне.

Это правда, что после приведения приговора в исполнение физическое существо, известное как Кашивада, было ликвидировано. Но этот факт относится к области «науки» в общепринятом понимании — возможно, он не утратил возможности оказывать влияние, скрываясь в паранормальном мире.

«В конце концов, даже я однажды умер и вернулся».

Таканори собирался сказать это вслух в шутку, но проглотил слова и полез в рюкзак.

— Пожалуйста, взгляните на это.

Он достал ноутбук и включил его. Одной из причин, по которой он пришел, было желание показать Кихаре видеозапись повешения, сохраненную на USB-накопителе. Не желая терять время, пока ноутбук загружался, Таканори задал ещё один вопрос.

— Выслушав вас, я определенно могу понять, что загадочного в деле Кашивады. Но каково ваше личное мнение по этому поводу, мистер Кихара? Вы действительно верите, что Кашивада — убийца?

— Дело в том, что на данный момент я не уверен. Не могли бы вы взглянуть на фотографии жертв, которые были сделаны там, где были брошены тела?

По приглашению писателя Таканори разложил четыре фотографии на столе в ряд, как будто это были карты таро.

— Вы что-нибудь заметили? — спросил Кихара.

— Нет, не совсем...

Поскольку каждая девушка была похожа на Аканэ, от одного взгляда на фотографии ему становилось не по себе и хотелось отвести взгляд.

— Когда я увидел эти фотографии, — сказал Кихара, — у меня появилось некоторое предчувствие. Что-то вроде инстинкта, который я выработал за эти годы. Все девушки были в одинаковой позе. Почему? Потому что они были его моделями.

— Его моделями...

— Похоже на то, как люди изображают знак мира, когда их фотографируют. Преступник, должно быть, сфотографировал жертв на камеру или записал их на видео.

Таканори обнаружил, что его внимание привлекли фотографии. Теперь, когда Кихара упомянул об этом, все девушки действительно застыли в неподвижных позах, превратившись в идеальных моделей.

— Да, вы правы.

— И ещё... Не имеет значения, сколько они обыскивали дом Кашивады. Они не смогли найти ни одного видео или фото жертв.

Это не обязательно доказательство того, что Кашивада не убийца. Само предположение о том, что он, должно быть, фотографировал или снимал на видео жертв, не более чем предположение.

Пока они разговаривали, на экране компьютера появилось фоновое изображение.

Сначала Таканори показал Кихаре оригинальное видео, сохраненное на USB-накопителе.

Появился мужчина, передвигавшийся по квартире-студии с видеокамерой в руке.

Он установил камеру на столе и подключил её к компьютеру. До этого момента его лицо не было видно, что означало, что они не могли сказать, Кашивада ли это. Мужчина повернулся спиной к камере и отошел от компьютера, поставил одну ногу на стул в центре комнаты, встал, накинул веревку себе на шею, повернулся и пинком отшвырнул стул. Его тело пролетело вертикально через экран и пол, и на мгновение исчезло, только чтобы снова упасть с потолка, остановившись так, что лицо исчезло из виду. Его руки и ноги свело судорогой, промежность стала влажной, и жизненные реакции постепенно прекратились.

Хотя Таканори неоднократно смотрел это видео, каждый раз у него мурашки пробегали по коже.

— Это выглядит в точности как сцена казни, — сказал Кихара, когда тело с веревкой на шее начало поворачиваться.

— Я тоже так подумал, — сказал Таканори.

— Камера исполнения приговора представляет собой двойное сооружение с первым этажом и подуровнем, и принцип её работы заключается в том, что, когда тюремный охранник нажимает кнопку, на плиту пола подается электрический ток. Она открывается, и тело осужденного падает в камеру исполнения приговора. Но комната на этом видео, очевидно, не камера казни. Где это?

— Квартира 303 в «Синагава Вью Хайтс», в Аомоно-Екочо. Человека, который там живет, зовут Хироюки Ниимура.

Кихара удивленно повернулся к Таканори.

— Откуда вы знаете?

— Мне удалось собрать все воедино.

— Это настоящая детективная работа, — похвалил Кихара.

— Нет, я просто случайно догадался. Но я действительно хочу, чтобы вы ознакомились вот с этим.

Таканори закрыл исходное видео на USB-накопителе и перешел к просмотру версии, которую он сохранил на своем жёстком диске. Это копия, в которой присутствовало какое-то неестественное явление, и повешенный, которым, по-видимому, был Касивада, со временем переместился вниз. Это всегда была одна и та же квартира, номер 303, Синагава Вью Хайтс. Менялось только тело.

Когда Таканори видел его в последний раз, повязка с глаз спала, и стало видно, что это Кашивада. Он раскачивался в центре кадра с закатившимися глазами.

Но теперь, когда Таканори и Кихара смотрели видео вместе, все признаки присутствия людей исчезли. Комната выглядела точно так же, но без явного присутствия, исходящего от тела, видео казалось совершенно другим.

В оригинальном видео на флешке фигурировал Кашивада, и каждое его движение привлекало внимание зрителя. Но на видео, которое Таканори увидел сейчас, этого человека нигде не было видно. С потолка свисала только веревка, слегка раскачивающаяся от отдачи.

Он только что ушел.

Только нижняя часть веревки, почерневшая от пота и небольшого количества крови, указывала на то, что здесь было мертвое тело.

Задача веревки заключалась в том, чтобы плотно обхватить шею Кашивады и удерживать его тело в воздухе. И все же, словно мастер побега, Кашивада вытащил шею из петли и исчез.

Расположенное в центре экрана кольцо веревки медленно вращалось, словно провоцируя и издеваясь над зрителем.

Кихара, который не заметил происходящих изменений, сохранял спокойствие, но Таканори был просто ошеломлен, и его дыхание становилось все более паническим.

«Этот блядский парень сбежал, — выругался он, что было для него нехарактерно. — Куда, черт возьми, он делся?!»

Таканори беспокоило местонахождение повешенного. Парень никак не мог вернуться к жизни. Но если это так, то куда он мог направиться?

Кольцо

Судя по секундной стрелке, прошло всего около десяти секунд. И все же, пока Таканори смотрел и ждал, время, казалось, тянулось вечно.

Даже если сердце человека перестало биться, если в течение восьми минут или около того оказать надлежащую медицинскую помощь, пациента можно реанимировать. По всему миру было зарегистрировано несколько случаев, когда умершие люди возвращались к жизни. Но в случае с Таканори этот промежуток составил два года. Это за пределами всего, что могла объяснить медицина.

Подперев левой рукой подбородок, Мицуо Андо, погрузившись в свои раздумья, смотрел на семейную книгу, а Таканори наблюдал за ним и задавался вопросом, как он собирается объяснить это как врач и отец. Установленный на столе в кабинете директора журнал регистрации задержал движение Мицуо, словно дуло направленного на него пистолета.

Таканори решил, что лучше не звонить отцу заранее и не сообщать ему о причине своего визита. Если бы он знал, зачем приезжает Таканори, он бы заранее придумал какое-нибудь сложное, убедительное объяснение и создал дымовую завесу, чтобы скрыть правду.

Не было никакой возможности вытянуть правду из него, предварительно не застав врасплох.

Мицуо продолжал смотреть вниз, потому что не хотел, чтобы Таканори видел, как он взволнован.

Несомненно, Мицуо глубоко сожалел, что не занялся этой проблемой раньше. Он даже не предполагал, что его сын решит жениться так скоро, даже не посоветовавшись с родителями. Если бы он знал, то, возможно, нашел бы какой-нибудь способ решить этот вопрос. Или, возможно, он не знал, что дело о смерти Таканори осталось в семейном реестре как дело прошлого. Трудно поверить, что Мицуо, всегда такой предусмотрительный и готовый ко всему, забыл об этом. Он просто был слишком занят, чтобы проверить содержимое семейной книги.

Когда прошло ровно двадцать секунд, Мицуо поднял голову.

— Кстати, зачем тебе понадобилась семейная книга? — спросил он.

Он пытался притвориться спокойным, но глаза его блуждали. Во-первых, это не было ответом на вопрос, который задал Таканори: «Как ты собираешься объяснить тот факт, что я был мертв в течение двух лет?».

— Потому что я женюсь, папа.

— О, женишься, да? Когда я женился, мне было столько же лет, сколько тебе сейчас. Итак, и на ком ты женишься?

— Аканэ Маруяма.

Когда её имя всплыло в памяти, на него нахлынуло множество воспоминаний. Увидев, что выражение лица отца стало немного веселее, Таканори предположил, что у него сложилось хорошее впечатление об Аканэ.

— О, эта девушка... Она была единственной, кто по-настоящему доказал, насколько ценен «Фурай» для общества.

Поскольку Аканэ Маруяма поступила в приемную семью «Фурай» в то же время, когда организация была основана, Мицуо знал о ней с самого детства.

— Я согласен, — сказал Таканори.

— Она была хорошей девушкой. Я признаю это. Но почему ты выбрал её в качестве будущей жены?

— Потому что мы похожи.

— Похожи? Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Не правильнее ли будет сказать, что вы с ней полные противоположности?

Она была совсем одна в этом мире, в то время как Таканори в детстве был окружен любовью своих богатых родителей. Мицуо просто говорил о том, насколько разными были условия их детства.

— Я знаю, о чем ты говоришь, папа. Потому что я тоже так думал. Я спросил себя, почему я чувствую, что мы похожи, хотя у нас совершенно разное происхождение, — затем Таканори опустил глаза на семейную книгу, как будто там мог содержаться ответ на этот вопрос.

Мицуо не поддался на уговоры Таканори и уставился прямо перед собой, отмахнувшись от семейной книги, как будто избавлялся от чего-то отвратительного.

— Я не понимаю, зачем тебе понадобилось вот так врываться в мой кабинет. Я имею в виду, почему бы тебе не навещать нас дома почаще? Твоя мама хочет тебя видеть.

— Я скоро приеду с Аканэ.

У Таканори была причина прийти не домой, а в офис к отцу: он не хотел втягивать в это свою мать. Он не мог попросить отца объяснить запись о его смерти в семейном журнале в её присутствии. Все было бы в порядке, если бы родители заранее договорились об этом, но, если бы Мицуо рассказала ей какую-нибудь нелепую историю, Таканори разворошил бы осиное гнездо. Только Таканори хотел, чтобы правда раскрылась, и милосерднее всего было позволить матери продолжать верить в эту фальшивую историю.

— Это был несчастный случай, — сказал Мицуо.

Покончив с этим отступлением, он начал описывать, что произошло.

— У каждого человека разные типы воспоминаний. Воспоминания о пейзажах или звуках, запахах или вкусах… Они воспринимаются пятью органами чувств, которыми обладают человеческие существа. История, которую я собираюсь тебе рассказать, началась с моего осязания. Мои руки до сих пор помнят это ощущение. В течение двух лет меня мучили воспоминания о прикосновениях к нежной коже, и это ощущение впиталось в мои ладони…

Я даже не помню, сколько раз меня мучили кошмары… Каждый раз, когда мне снился плохой сон, в котором я погружался под воду и меня били волны, я просыпался в холодном поту и прикладывал руку к груди, чтобы успокоить сердцебиение. В конце кошмара всегда возникало ощущение, что маленькие ручки пытаются схватить меня за голень. Их мягкие пальчики соскальзывали с моей кожи и исчезали на дне моря. Как же меня расстраивало, что я не мог схватить эти руки, хотя казалось, что я мог бы дотянуться до них, если бы только протянул руки дальше…

— Эти маленькие ручки были твоими.

— Произошло это около двадцати пяти лет назад, в начале лета. Думаю, тебе было тогда два или три года. Мы втроем отправились на пляж искупаться в Той, Западный Идзу. Это было ещё до открытия пляжа, так что там было не так много людей, и это был почти наш собственный пляж.

Мы с тобой лежали по грудь в воде на длинных надувных лодках и плыли в открытое море. Каждый раз, когда набегали волны, ты звучал так, словно тебе было очень весело. Я слышал сзади голос твоей мамы, которая просила нас вернуться, но не обращал внимания и греб все дальше и дальше. Я просто хотел ещё немного посмотреть, как ты веселишься.

Как раз в тот момент, когда голос твоей мамы стал истеричным, перед нами появилась большая белая волна. Она перевернула наши пластиковые лодки вверх дном, и нас выбросило в море.

Я не осознавал, пока не погрузился с головой, что здесь так глубоко, что даже ноги взрослого человека не могут достать дна, и чуть не запаниковал. Я высунул голову из воды и огляделся в поисках тебя, пытаясь удержаться на плаву, но тебя нигде не было видно. Я увидел, как твоя мать бежит ко мне от берега, шлепая по воде. Она была в полубреду, когда вошла в море, не раздеваясь.

Именно тогда я почувствовал, как твои руки вцепились в мою ногу. Это было всего лишь короткое мгновение, когда ты коснулся моей ноги. Я глубоко вздохнул и нырнул в темное море, чтобы найти тебя, но не смог. Я знал, что ты где-то рядом, но не мог до тебя дотянуться.

Когда я пригляделся к берегу, то увидел, что твоя мать бьется об воду, подняв руки. По тому, как её крики смешивались с глухим бульканьем, я понял, что она тонет.

Как ты знаешь, твоя мать плохо плавает. Она беспомощна в воде, если не может встать на ноги, но ею овладело желание спасти тебя. Она запаниковала и начала уходить под воду.

Я был, как говорится, «между дьяволом и глубоким синим морем». Я схватил надувную лодку, плававшую неподалеку, положил на неё тело твоей матери и вернулся к тому месту, где ты исчез. Малейшая потеря времени имела огромное значение. Я плавал вокруг этого места, задерживая дыхание, и столько раз нырял, но так и не смог найти тебя.

Все, что у меня от тебя осталось — это прядь твоих волос, запутавшаяся в обручальном кольце на левой руке. Но тебя уже не было.

Береговая охрана искала тебя несколько дней, но даже после того, как они закончили, мы заплатили из своего кармана и продолжали искать тебя. Однако так и не смогли тебя найти.

После этого мы с твоей матерью начали осыпать друг друга оскорблениями, всякими мерзостями. Она рыдала и просила «вернуть мне моего ребёнка», а я кричал в ответ, что её безрассудное поведение стоило нам шанса спасти тебя. Мы оба были в шаге от развода.

Эти два года мы продолжали бороться в глубинах этой тьмы. Меня бросает в дрожь каждый раз, когда я вспоминаю те годы...

Задыхаясь, Мицуо отвернулся, и выражение его лица несколько смягчилось.

— Но затем произошло чудо. Это случилось ровно через два года после того, как ты утонул. В маленькой рыбацкой деревушке Одои, расположенной к северу от Той, жила пожилая пара, рыбак на пенсии и его жена, которые тихо ушли из жизни один за другим, и рядом с ними никого не было. Когда дальний родственник пришел навестить их и обыскал дом, в сарае на заднем дворе был найден маленький мальчик.

У пожилой рыбацкой пары не было детей, поэтому, естественно, у них не могло быть внуков. У мальчика была амнезия, и никто понятия не имел, кто он такой, откуда родом и как оказался там.

Он был прилично одет и хорошо накормлен, так что было ясно, что пожилая пара заботливо растила его.

Не потребовалось много времени, чтобы понять, что этот мальчик — ты.

— Это было чудо. Твоя мама была вне себя от радости, а я возблагодарил Бога за нашу неожиданную удачу. Я воспользовался этим как возможностью, чтобы уволиться с медицинского факультета университета Кей и возглавить больницу, которой руководит семья твоей матери, превратив её в нечто гораздо большее, и заняться благотворительностью.

К нам вернулось бесценное сокровище, которое когда-то было утрачено. Вполне естественно, что я хотел что-то вернуть обществу...

Таканори оставался молчаливым и спокойным, слушая, как искренне говорит его отец.

В то время его отец работал на кафедре судебной медицины медицинского факультета университета Кей. Вероятно, у него было много возможностей принимать участие во вскрытиях и, должно быть, сложились прочные связи с полицией. Конечно, ему удалось подергать за кое-какие ниточки и предложить немного денег, чтобы привлечь других к сотрудничеству — и все это для того, чтобы состряпать связную историю и вернуть семейную книгу в прежнее состояние.

Однако в историю о том, что его сына вырастили старый рыбак и его жена, невозможно поверить. Как-то раз бездетная пара отправилась на своей лодке порыбачить и подобрала этого маленького мальчика, который выскользнул из поисковой сети и поплыл к ним, а после того, как мальчик пришел в себя, они незаметно вырастили его, и никто ничего не заметил.

«Совсем как Момотаро».

Когда Таканори вспомнил историю о Момотаро, «персиковом мальчике», которого пожилая пара нашла плывущим по реке внутри гигантского фрукта, он чуть не расхохотался, забыв, что это и его собственная история тоже.

Пока Таканори пытался подавить смех, его отец продолжал говорить. Часто используя медицинские термины, Мицуо рассказал, как последствия того, что он чуть не утонул, стерли из памяти Таканори воспоминания о двух годах, проведенных в Одои. Очевидно, о подобных примерах сообщалось и за границей.

После поступления Таканори в начальную школу был период, когда его тело было на удивление маленьким. В умственном отношении он также отставал от других учеников, и ему было трудно успевать за уроками. По мере того, как он рос, становилось лучше, и перейдя в среднюю школу, он сократил отставание от сокурсников в учебе. К тому времени, когда он пошел в старшую школу, он был выше среднего роста и мог похвастаться самыми высокими оценками в классе.

Это не было связано с потерей памяти. Для него во всех отношениях имело смысл предположить, что двухлетний период, когда ему было два и три года, был вычеркнут из жизни.

Слушая, как отец рассказывает свою историю, Таканори не испытывал особой злости.

По мере того, как Мицуо лихорадочно говорил, а его глаза, казалось, молили о прощении, Таканори почувствовал, что желание посмеяться над ним утихает.

Со стороны отца было грубо выдумывать какую-то нелепую сказку о вопросе жизни и смерти, но издеваться над кем-то, кто пытался как-то все уладить, кто изо всех сил старался жить в ладу с самим собой, казалось ещё хуже.

В течение двух лет его отец и мать верили, что их любимый сын мертв. Эта вера — несомненный факт. Когда Таканори представил себе их отчаяние и скорбь, его сердце наполнилось благодарностью.

«Простите меня, — казалось, говорил его отец. — Прямо сейчас это глупое оправдание — все, что я могу предложить».

Наблюдая за этим обращением, Таканори понял, как сильно любил его отец.

Ближайшая перспектива жениться на Аканэ и стать отцом только усилила его признательность.

Вытерев глаза рукой, он отошел от стола и сел на диван.

— Я понимаю, папа. Теперь я знаю, как все это произошло. У меня тоже остались смутные воспоминания об этом. Я смутно помню, что незадолго до того, как я пошел в детский сад, мы пошли купаться в океан, и вокруг все пропали.

Даже когда Таканори сказал это, Мицуо не растерялся. Возможно, он не мог не задаться вопросом, что же такого запомнил его сын.

— О? Да, мы втроем действительно много гуляли вместе.

— Нет, что я помню, так это то время, когда мы с тобой куда-то ходили, только мы двое.

— Хм, это странно. Твоя мама обычно была с нами.

До тех пор, пока Таканори не услышал историю отца, он не знал, что утонул именно на пляже в Той. Раньше в его голове иногда возникало видение спокойного приморского района. Некоторые из воспоминаний сопровождались страхом быть затянутым в темные морские глубины, и поэтому казалось, что то, что он утонул, было правдой.

Однако у него были ещё более яркие воспоминания. Временные рамки были бессвязными, и сцены всплывали перед ним фрагментарно, и всякий раз, когда он пытался вспомнить, приходилось прикладывать усилия, чтобы сложить все маленькие кусочки мозаики.

— Нет, мамы там не было. Вместо неё был другой мужчина.

Его матери не было на пляже, вместо неё был незнакомый мужчина.

— Мужчина, — повторил Мицуо…

Юному Таканори наскучило играть в песке под палящим солнцем и он собрался вернуться к отцу, который сидел на набережной и наблюдал за ним.

По насыпи, которая тянулась прямо вдоль берега, к Мицуо направлялся мужчина.

Хотя этот человек казался незнакомцем, он заговорил с отцом Таканори. Несмотря на свой юный возраст, Таканори понял, что они говорят о чем-то серьезном. Хотя незнакомец улыбался, его отец отреагировал сердитым взглядом.

Таканори так захотелось пить, что он подошел к отцу и пробормотал: «Я хочу пить, папа», изучая лицо незнакомца.

Отец протянул ему бутылку чая улун, который он пил. Таканори взял её и хотел отпить, но в ней почти ничего не осталось. Увидев это, мужчина пробормотал что-то неразборчивое, прежде чем спросить: «Хочешь ещё?» тоном, который был слишком фамильярным для незнакомца.

Таканори отказался от предложения, вместо этого допив последние капли чая, который дал ему отец.

Хотя он и не знал, почему запомнил это, сцена произвела на него сильное впечатление…

— Папа, кто был этот человек?

По лицу Мицуо пробежала легкая судорога. Он всегда так выглядел перед тем, как стать угрюмым.

— Этого человека не существует... Ну, в любом случае, его больше нет, так что не беспокойся об этом. Просто забудь о нем.

У Мицуо было такое же сердитое выражение лица, как и тогда, когда Таканори был мальчиком.

Кольцо

«Слава богу, сейчас начало лета», подумала Аканэ, любуясь видом за окном. Хотя было уже больше семи вечера, на улице было ещё светло. Если бы дело близилось к зиме, пейзаж вдоль железнодорожной линии давно бы погрузился во тьму.

Таканори велел ей побыстрее возвращаться домой, и она попыталась так и поступить, но пришлось присутствовать на заседании драмкружка в качестве помощника ведущего, и в итоге она ушла довольно поздно. Они никак не могли определиться с программой школьного фестиваля, который должен состояться осенью, и каждый раз, когда кто-то предлагал потенциальную пьесу для выступления, группа подробно обсуждала этот вариант. Затем президент клуба Михо Иидзава предложила ей написать оригинальное произведение, и встреча переросла в перепалку.

У Иидзавы самые высокие оценки в классе и она не по годам развитая девочка, так что не то, чтобы ей не хватало литературного таланта. Однако драмы, которые она написала раньше, довольно ужасны и даже травмирующие для других членов клуба, и тот факт, что она не обращала на это внимания, усугублял проблему.

Пьеса «Ансамбль», которую она написала в прошлом году о закулисных действиях членов клуба, за исключением того, что они постарались распределить между исполнителями равные роли, была подвергнута жесткой критике. Каждый эмоциональный всплеск выражался в криках и реве, и вся пьеса была полна такого переигрывания, на которое способны только «Такарадзука Ревю», так что ни сами актеры, ни зрители не могли эмоционально включиться. Возможно, эта работа предназначалась для того, чтобы удовлетворить самого президента клуба, и хотя все участники были по горло сыты, она не поняла намека, предложив им написать ещё одну драму для исполнения. Даже Аканэ, помощница ведущего, вздохнула.

В конце концов, завершив встречу и покинув школу всего десять минут назад, она вскочила в поезд «Кэйхин Экспресс», который ехал в город.

Поскольку обсуждение вопроса о том, что делать на школьном фестивале, было отложено, вскоре они неизбежно должны были вернуться к тому же пункту повестки дня.

Пока она размышляла о том, как успокоить юную Иидзаву, поезд подкатил к станции Аомоно-Екочо. Поскольку на противоположных путях поезда не было, Аканэ, прислонившись к дверям, могла видеть выходную платформу.

Как раз перед тем, как они полностью остановились, её взгляд привлек одинокий мужчина, стоявший в центре платформы. Он разговаривал по телефону и пошел дальше. Едва не столкнувшись с другим пассажиром, он высоко поднял руку с телефоном и развернулся на цыпочках, как танцор. В этот момент его лицо медленно повернулось к ней, появившись в поле зрения.

«Возможно, это тот самый парень, которого я видела в прошлый раз».

В голове словно вспыхнула лампочка. Её привлекало не только лицо, но и его строгий стиль, белый пиджак в сочетании с летним галстуком. Он был похож на того странного мужчину, которого она видела возле дома Таканори. В тот раз мужчина стоял на тротуаре на другой стороне улицы, поэтому она не могла разглядеть черты его лица, но жесты, когда он пользовался мобильным телефоном, и то, как он оглядывался по сторонам, когда разговаривал, полностью совпадали.

На этот раз их разделяла только одна сторона железнодорожных путей, то есть они были значительно ближе, чем раньше.

Мужчина, стоявший спиной к Аканэ и разговаривавший по телефону, казалось, не замечал, что она стоит прямо за ним и их разделяет только стекло в дверях поезда.

В такие моменты когнитивные способности Аканэ обострялись. Она быстро сопоставляла в уме всю информацию, полученную от Таканори, как если бы была профессиональным крупье.

...Самоубийство через повешение, транслировавшееся в прямом эфире, было снято в квартире-студии, а не в тюремной камере для казней.

...Квартира находилась прямо возле станции Аомоно-Екочо на линии «Кэйхин Экспресс».

…Это была квартира 303 в жилом комплексе «Синагава Вью Хайтс».

...Человека, который там жил, звали Хироюки Ниимура.

...Был ли какой-нибудь шанс, что странный парень, которого она видела возле дома Таканори, был Хироюки Ниимура?

Двери на противоположной стороне все ещё были открыты.

Люди на платформе ждали, когда сойдут пассажиры.

В мгновение ока Аканэ решила сойти, проскользнув между другими пассажирами на платформу. Она не хотела упускать эту возможность. Это был шанс избавиться от неудобств, связанных с преследованием. Если бы этот мужчина, стоявший перед ней, зашел в квартиру 303 в «Синагава Вью Хайтс», предположение о том, что за ней следил Хироюки Ниимура, было бы верным. Это поставило бы её на шаг впереди с точки зрения информации, которой каждый из них обладал.

«Я смогу это сделать», подбадривала она себя.

Как только поезд тронулся, Аканэ направилась к лестнице, ведущей вниз, к билетной кассе. Затем она достала из сумки сотовый телефон и выключила его. Если бы за её действиями следили с помощью приложения для отслеживания GPS, выключение телефона наверняка отключило бы эту функцию.

Тем не менее, она знала, что также разрывает связь с Таканори.

Примерно в то время, когда Аканэ отключила свой телефон, Таканори был у себя на кухне. Из радиоприемника, стоявшего на столе прямо за его спиной, доносилась беззаботная мелодия джаза Босса Новы.

Он отхлебнул из бокала красного вина и добавил его немного в карри из говядины, которое тушил на медленном огне. Он смутно припоминал, что где-то видел рецепт, в котором говорилось, что красное вино хорошо сочетается с карри из говядины. Кровавый оттенок смешивался с заправкой для карри и издавал слабый аромат. Говядина становилась вкусной и нежной.

Как только у них родится ребёнок, Таканори будет чаще работать дома, а если Аканэ сохранит за собой должность учителя на полный рабочий день, у него будет ещё больше возможностей готовить им еду. На данный момент его репертуар был все ещё довольно ограничен, и карри с жареный рисом — единственное блюдо, которое он мог прилично приготовить. При этом он неохотно посещал кулинарные курсы или обращался к кулинарной книге.

Он, конечно, хотел выполнять свои обязанности мужа и отца, но считал, что для этого нужно максимально использовать свою мужественность, а не копировать манеры типичной домохозяйки. Черты его лица были далеки от того, чтобы походить на сурового мужчину, но бывали моменты, когда Таканори хотелось быть именно таким.

«Как долго варится карри?» — задумался он. Высунув голову из кухни, чтобы взглянуть на часы в гостиной, он увидел, что уже далеко за семь вечера.

Перед уходом тем утром Аканэ сказала, что будет дома около семи или около того.

Где она могла быть? Возможно, она вышла в Роппонги и направилась к нему домой, или, возможно, все ещё в метро. Таканори предположил, что она не могла до сих пор находиться в поезде «Кэйхин Экспресс». Представив себе Аканэ в пути, он вспомнил о приложении для отслеживания GPS, установленном на её телефоне.

Помимо опасений по поводу её психического состояния, существовала также вероятность того, что она может напороться на какого-нибудь незнакомца, и поэтому Таканори решил установить приложение с согласия Аканэ, подобно тому, как родитель дарит своему маленькому ребенку мобильный телефон, оснащенный GPS.

Как инструмент, позволяющий узнать, где находятся близкие, оно действительно полезно.

Таканори убавил огонь в кастрюле с карри и вытер руки. Пройдя в гостиную, он взял свой мобильный. Когда он запустил приложение и попытался найти местонахождение Аканэ, он заметил, что её телефон выключен.

«Зачем ей его выключать?»

Поскольку она почти никогда не выключала телефон, ему показалось, что что-то не так.

Когда он продолжил поиски, на экране появилось место, где был выключен её телефон.

Точка на карте указывала на станцию Аомоно-Екочо на линии «Кэйхин Экспресс». Более того, телефон был выключен после того, как она вышла на платформу, а не в поезде.

Насколько знал Таканори, между Аканэ и Аомоно-Екочо нет никакой связи. Начиная с того, что у неё там нет ни родственников, ни друзей.

«Почему Аомоно-Екочо?»

Естественно, это место ассоциировалось у него с видеозаписью повешения. Квартира, где, вероятно, снималось видео, находилась всего в двух шагах от вокзала.

«Могла ли она действительно направляться туда?»

Это была одна из самых больших загадок, с которыми он столкнулся. Он понятия не имел, как связаны события, связанные с делом Кашивады, «Синагава Вью Хайтс» и Хироюки Ниимурой — жителем этого жилого комплекса. Единственное, что он знал — адрес и имя, и у него не было никаких зацепок относительно того, что за человек был Ниимура. Однако Таканори почти уверен, что в нём было что-то жуткое.

Таканори охватило зловещее предчувствие, и у него сразу пропал аппетит.

Расстояние было недостаточным, чтобы заподозрить слежку. Аканэ прошла через турникеты и свернула в переулок в жилом районе, и всего через две минуты она увидела квартиру, которую искала. Это было старое семиэтажное здание с рядами квартир-студий одинакового размера — «Синагава Вью Хайтс», в котором Таканори тоже однажды побывал.

Во время короткой поездки от станции Аомоно-Екочо Аканэ продолжала наблюдать за мужчиной позади. Если бы на улице было посветлее, она могла бы разглядеть все его черты, но в тусклом свете заходящего солнца очертания мужчины таяли в темноте.

На вид ему было за тридцать, у него было стройное, высокое телосложение, и даже со спины она могла сказать, что он опрятный и ухоженный. Чем больше она наблюдала за ним, тем больше он казался тем же человеком, что и вчерашний незнакомец.

Мужчина, который шел примерно в тридцати футах перед ней, остановился. Увидев это, Аканэ направилась к ближайшему овощному магазину, притворившись, что выбирает овощи с уличных лотков, и проследила за ним взглядом.

Нацелившись носком ботинка в основание столба электропередачи, он с невероятной скоростью пнул его и продолжил свой путь как ни в чем не бывало.

Аканэ продолжила преследование. После того, как он вошел в вестибюль жилого комплекса «Синагава Вью Хайтс», как она и ожидала, она посмотрела на основание столба, куда мужчина пнул ногой, и обнаружила останки мотылька, прилипшие к бетонной поверхности. Брызги телесных выделений раздавленного жука были намного больше, чем размер его крыльев.

Аканэ вздрогнула. Казалось, этот поступок был полной противоположностью тому, как вел бы себя человек, который выглядел таким опрятным. Она просто не могла понять, зачем уничтожать мотылька.

Она заглянула в вестибюль, но его нигде не было видно. Лифт работал, и она слышала стон мотора. Дисплей показывал, что лифт останавливается на третьем этаже. Как только она услышала тихие шаги по коридору, мотор издал другой звук, и лифт опустился.

Не было никакой гарантии, что этот человек не окажется там, когда откроется дверь. Она огляделась в поисках какого-нибудь места, где можно было бы спрятаться, и заметила место в стороне от почтовых ящиков жильцов, как раз рядом с комнатой уборщика, занавеска которой была задернута, поскольку было нерабочее время.

По обеим сторонам помещения выстроились почтовые ящики, а у дальней стены стояли три пары стиральных и сушильных машин с монетоприемником. Одна из стиральных машин работала, и незадолго до окончания цикла отжима весь агрегат затрясся, как будто его сотрясали предсмертные судороги.

Уже собираясь войти в здание, Аканэ заметила номер «303» на почтовом ящике. Квартира 303 была квартирой Хироюки Ниимуры.

Аканэ заглянула внутрь и обнаружила единственную открытку, брошенную на дно ящика. Прорезь открылась сразу же, как только она потянула её вниз кончиком пальца. Открытка гласила: «Продолжай».

Оглянувшись и убедившись, что за спиной никого нет, она взяла открытку и положила её в сумку. Лифт снова пришел в движение. Слева и справа от неё на стенах были развешаны почтовые ящики, а дальше вдоль стены стояли стиральные и сушильные машины, и она оказалась в тупике, не имея возможности выбраться.

Возможно, кто-то спускался вниз, рассчитав время, когда стиральная машина остановится.

Аканэ, затаив дыхание, стояла в углублении между почтовыми ящиками, высунув в коридор только нос. Не издав ни звука, прямо перед её лицом прошла женщина. Застигнутая врасплох, Аканэ замерла, скрестив руки на груди, и с её губ сорвался тихий вскрик.

Элегантной походкой женщина направлялась к велосипедной стоянке, когда услышала крик Аканэ и остановилась.

На даме было платье без рукавов, большие солнцезащитные очки и туфли-лодочки на босу ногу. Её профиль был прямо перед Аканэ; волосы спускались до середины спины, а плечи, затылок и линия подбородка были практически белоснежными. Нос Аканэ уловил специфический аромат, не похожий ни на какие духи, и она инстинктивно задержала дыхание. Не то чтобы запах ей не понравился, но в нем чувствовался слабый запах земли, к которому Аканэ была особенно чувствительна.

«Ты вернулась ко мне», — произнес нежный голос, казалось бы, из ниоткуда, заставив Аканэ вздрогнуть.

— Мама... Почему ты здесь?

Как только она произнесла это, призрак её матери исчез. Женщина выглядела точь-в-точь как мать Аканэ в юности.

Её иллюзия всегда появлялась примерно раз в год, но сейчас, казалось, она стала проявляться всё чаще.

С помутившимся рассудком Аканэ вышла на улицу, обошла здание и посмотрела на окна третьего этажа. Свет горел только в третьем доме справа.

Она была уверена, что это квартира Хироюки Ниимуры.

Убедившись в этом, она направилась к вокзалу, по пути включив телефон.

«Ладно, мне лучше поехать к Аомоно-Екочо».

Все, что связывало Аканэ с Аомоно-Екочо, — квартира 303 в «Синагава Вью Хайтс». Таканори, по крайней мере, определил, где она находится.

Невозможность выяснить, что его там ждет, раздражала. Переодевшись из спортивных штанов в джинсы, он бросился в подъезд.

Он сунул ноги в кроссовки, но в спешке из-за инерции споткнулся и ударился головой о дверь, и как раз в этот момент зазвонил сотовый.

На дисплее высветилось имя Аканэ. Когда нахлынуло облегчение, силы покинули его, и он чуть не рухнул на коврик у входной двери.

Беспокойству не было конца. И все же он полагал, что, по сути, именно это и означает любить кого-то. Ты должен принять все, что влечет за собой любовь, включая заботы.

Усевшись поудобнее на коврике, Таканори нажал кнопку вызова на телефоне и услышал голос Аканэ на другом конце провода.

Кольцо

Обойдя все книжные магазины, в том числе и букинистические, Таканори наконец приобрел её. Он положил книгу в мягкой обложке на стол и принялся внимательно рассматривать со всех сторон.

Взглянув на заключение, он увидел, что первое издание вышло в июне 1991 года, а второе в мягкой обложке — два года спустя.

Первое издание было напечатано тиражом в пять тысяч экземпляров. Достать его было чрезвычайно сложно; в библиотеках почти ничего нельзя было найти, не говоря уже о букинистических магазинах, и даже поиск на онлайн-аукционах не дал результатов. Первое издание полностью исчезло с рынка. Единственными экземплярами, на которые он мог надеяться, были перепечатки и издания в мягкой обложке.

Был шанс, что в книге объяснялось происхождение серии необъяснимых событий, что в ней был скрыт какой-то намек на разгадку тайны… На это указывали обстоятельства обнаружения книги.

Ни одно из произошедших до сих пор событий не было простым совпадением. Явления, которые на первый взгляд казались никак не связанными, были связаны удивительным невидимым глазу образом. Автомобильный навигатор указал им место, где было найдено тело первой жертвы по делу Кашивады, а молодой девушкой, которая чуть не стала следующей жертвой, была Аканэ, женщина, на которой он собирался жениться.

Учитывая ход событий, такое развитие событий тоже не могло быть случайным.

Поскольку редкая и ценная книга фигурировала как на видеозаписи самоубийства, так и на фотографиях, сделанных во время обыска дома, она должна быть как-то связана со всем этим. Более того, на фотографиях интерьера комнаты Кашивады обнаружилась целая пачка первых изданий, лежащих у входа.

Именно Кихара обратил внимание на это странное совпадение.

Таканори узнал об этом вчера утром в офисе Кихары.

«Вчера утром…»

День был душный, днем температура достигала около тридцати градусов. Всего лишь пройдя несколько сотен метров от станции метро «Такада-но-баба» до офиса Кихары, Таканори покрылся испариной. Однако температура была не единственной причиной, по которой он так сильно вспотел. В прошлый раз удалось убить время по дороге туда обычной прогулкой, но на этот раз нетерпение заставило его ускорить шаг.

Ранее тем утром ему позвонил Кихара, который обнаружил, что видеозапись самоубийства в прямом эфире и фотографии, сделанные во время полицейского обыска в доме Кашивады десять лет назад, содержат что-то общее. Услышав это, Таканори, не в силах сдержаться, бросился в кабинет Кихары.

— Что-то общее...

Именно так Кихара описал то, что нашел.

Услышав звонок, Кихара открыл дверь и, увидев капли пота на лице Таканори, снизил температуру в кондиционере на несколько градусов.

— О, ты так скоро прибежал сюда в такую жару. Что ж, заходи, пожалуйста.

Предположив, что Таканори не терпится узнать, что происходит, Кихара не стал тратить время на приготовление кофе и вместо этого загрузил видео на экран своего компьютера.

Кихара повторно просмотрел два видеоролика, которые принес и скопировал для него Таканори и, проведя сравнительный анализ, кое-что нашел.

На экране компьютера появилась видеозапись, на которой Кашивада, словно беглец, освободился от веревки на шее и убежал. В квартире-студии царил беспорядок, и она была полна предметов повседневного обихода. То, что теперь занимало центр комнаты, было не человеком, а просто кольцом веревки, свисавшей с потолка.

Кихара переместил курсор, чтобы сфокусироваться на потолке, где должна была быть закреплена веревка. Чтобы поддерживать тело человека, веревку нужно было прикрепить к определенной точке на потолке. Однако в типичной квартире-студии на потолке наверняка не было места, где можно привязать веревку.

Задав этот вопрос в качестве отправной точки, Кихара стал искать, где могла быть закреплена веревка, но в середине потолка было маленькое, черное, похожее на выдолбленное отверстие, простиравшееся ещё выше, и в нем не было места, куда можно привязать веревку. Казалось, веревка свисала из этой темноты, как нить паутины, спускающаяся из другого измерения.

— Когда я посмотрел это видео, оно сразу же навело меня на мысль об увеличительном стекле.

«Он прав», — подумал Таканори. Свисающая посередине экрана и заканчивающаяся кольцом веревка напоминала перевернутое увеличительное стекло.

— Да, именно так оно и выглядит, — сказал он.

— Приняв это за подсказку, я попытался увеличить участок «выпуклой линзы». Мне было любопытно, что я смогу увидеть. Сначала я делал это полусерьезно, но потом...

Исходя из идеи, что увеличительные стекла увеличивают размеры крошечных предметов, Кихара использовал кольцо на веревке как линзу и постепенно увеличивал изображение внутри.

Когда он это сделал, в фокусе оказалась часть книжной полки на противоположной стене.

— Вот тогда-то мне и пришла в голову идея сравнить его с версией на USB-накопителе. Кашивада висел в центре экрана и загораживал обзор, так что предметы на книжной полке позади него были скрыты.

После того, как Кихара вывел на экран USB-версию и подтвердил это, он вернулся к просмотру видео, сохраненного на его жёстком диске.

Когда тело Кашивады исчезло, вид сзади стал четким, и в том месте, где был сфокусирован объектив, был виден один том, лежащий на боку.

Книга называлась «Кольцо».

«Давай, взгляни», — казалось, манил Кашивада, подводя взгляд Таканори к копии «Кольца» на увеличенной подвешенной веревке в форме кольца, которая так напоминала увеличительное стекло.

«Неужели и это тоже совпадение?»

Когда все вокруг казалось размытым, одинокий том решительно заявлял о себе.

— Но это ещё не все, — сказал Кихара, просматривая материалы, связанные с делом Кашивады, и извлекая из папки несколько фотографий. — Эти фотографии были сделаны сразу после ареста Кашивады. Они были сняты около десяти лет назад, когда копы обыскивали его дом, и на них виден каждый дюйм этого места.

Одно упоминание о фотографиях жилища серийного похитителя и убийцы девушек заставило Таканори задуматься и поискать что-то необычное. Отбросив эти мысли, он присмотрелся повнимательнее и рассматривал комнату на фрагментах, снятых камерой, пока их носы почти не соприкоснулись.

Это была квартира-студия, больше, чем в «Синагава Вью Хайтс», с односпальной кроватью у одной стены и книжной полкой, доходящей до потолка, у другой. Полка была заставлена томами, и на ней не было свободного места.

Фотографии позволяли прочитать их названия.

Они относились к самым разным жанрам: естествознанию, математике, медицине, философии, религии, истории и литературе, — и Таканори было достаточно беглого просмотра, чтобы оценить высокий уровень образования жильца.

Он вспомнил, что Кашивада работал учителем по подготовке к поступлению в колледж. Он учился в одной из ведущих школ Западного Фунабаси и, предположительно, преподавал три предмета, а именно математику, физику и английский. Поэтому вполне естественно, что жанры книг были такими разнообразными.

На столике рядом с кроватью было также разложено несколько журналов. Многие из них были критическими и научными, что крайне далеко от непристойностей.

Дюжина словарей окружала ноутбук на довольно большом письменном столе у балконной двери.

С одной стороны мини-кухни стоял небольшой двухдверный холодильник, а рядом с ним — платяной шкаф. Дверцы шкафа были закрыты, что не позволяло узнать, какая одежда хранится внутри. В шкафчиках было мало посуды, и кое-где виднелись признаки бережливого образа жизни жильца.

За книжными полками, выстроившимися в ряд до самого входа, стояла дешевая цветная коробка, а между этой и обувной коробкой виднелись стопки книг. Таканори наклонился ещё ближе, пытаясь сосчитать количество томов.

Семнадцать. Книги были перевязаны виниловой лентой в форме креста.

Все семнадцать из них имели одинаковое название: «Кольцо».

— Это совершенно очевидно, всё это — первые издания, — объяснил Кихара Таканори, который от шока потерял дар речи. — Я знаю, потому что у «Кольца» была другая обложка, начиная с переиздания. Только на первом издании была изображена женская рука, протягивающая видеокассету. Это можно определить, просто взглянув.

— «Кольцо.» … Вы знаете, о чем эта книга, мистер Кихара?

— Я её не читал. Но она довольно хорошо известна, и её трудно найти.

— Это роман?

— Нет, это должна быть научная литература, — Кихара специализировался на этом жанре, поэтому, конечно, должен знать о книге.

— Но как это связано с делом Кашивады?

— На данный момент я не могу точно сказать. Займусь этим в следующий раз. Она была опубликована примерно в то время, когда ты родился, или, возможно, раньше, так что ты, вероятно, не помнишь. Если не возражаешь, я спрошу: сколько тебе лет?

— Мне двадцать восемь.

— Это было четверть века назад, так что я не удивлен, что ты не знаешь. Существовала городская легенда о видеокассете, на которую было наложено проклятие, и каждый, кто её посмотрит, через неделю умрет странным образом. Эту историю распространяли так, как будто это правда.

Таканори было всего два года и он плохо помнил те времена, но, когда он учился в начальной школе, уловил стойкий запах слухов. Демоническая видеозапись, которая убивала зрителя через неделю…  Да, он был уверен, что это было воспринято как новое воплощение «писем счастья».

— Да, я что-то припоминаю. Кажется, я помню, что мы с друзьями говорили об этом сразу после того, как я поступил в начальную школу...

Действительно, у него было такое чувство, что он уловил конец городской легенды, когда она уже не была так актуальна.

— Вдохновением для этого послужила эта книга, — сказал Кихара. — Предположительно, репортер еженедельного журнала по имени Кадзуюки Асакава безвременно скончался после того, как составил исчерпывающие заметки о некоем деле, а его брат, работавший в издательстве, выпустил их в виде книги. Конечно, это неправдоподобная история. Вероятно, он придумал это, чтобы привлечь внимание. Я предполагаю, что это художественное произведение, переформулированное в документальную литературу.

— Понимаю. Я сейчас же прочту её.

— Ну, эту книгу трудно достать. Тираж первого издания составил всего пять тысяч экземпляров. Включая переиздания со второго по пятое, было продано всего двадцать две тысячи экземпляров, прежде чем она вышла из печати. Затем, два года спустя, она была издана в мягкой обложке, и в общей сложности за шесть тиражей было продано шестьдесят две тысячи экземпляров, прежде чем выйти из печати в 1999 году. Это означает, что в общей сложности было продано восемьдесят четыре тысячи экземпляров оригинальной версии и версии в мягкой обложке, так что в целом все прошло хорошо. Странно то, что первое издание — единственное, которое почти исчезло с рынка. Тем не менее... Взгляни на это ещё раз.

Кихара снова показал ему одну из фотографий, указав на стопку книг, сложенную рядом с цветной коробкой у входа.

— У Кашивады в квартире было в общей сложности семнадцать экземпляров, верно? — спросил Таканори.

— Посмотри внимательно. Какое впечатление произвела на тебя эта стопка книг?

Все семнадцать из них были аккуратно перевязаны виниловой лентой, образующей крест-накрест. Это было похоже на то, как люди выбрасывают газеты или журналы.

— Может быть, он планировал сжечь их как мусор?

— Я тоже так подумал. Судя по всему, он собирался от них избавиться. Но почему? Я не могу понять, зачем ему понадобилось выбрасывать такие редкие книги. Если бы он продал их на онлайн-аукционе, несомненно, выручил бы в десять раз больше первоначальной цены. Вместо этого он перевязал их виниловой веревкой и оставил у входа, как будто собирался выбросить. Тебе не кажется, что это грубый способ обращения с чем-то настолько ценным?

Таканори был вынужден согласиться. Зачем кому-то без необходимости выбрасывать книги, которые могут стоить дорого в букинистическом магазине? Имея семнадцать экземпляров, Кашивада не мог не знать о ценности этих книг.

— Может, он как-нибудь был связан с издательской компанией? — спросил Таканори.

Если бы Кашивада работал в издательстве, где печатали «Кольцо», для него не было бы таким уж странным владеть таким количеством экземпляров одной и той же книги.

— Нет, он никогда не принадлежал ни к одному издательскому дому. Что касается меня, то я планирую продолжать в том же духе. Казуюки Асакава, автор заметок, возможно, мертв, но его брат Дзюнъитиро, скорее всего, ещё жив. Кроме того, я подумываю о том, чтобы разыскать некоторых людей, которые были вовлечены в процесс издательства «Кольца», и расспросить их об этом.

— Если вы что-то узнаете, даже что-то незначительное, пожалуйста, дайте мне знать. Я сразу же приеду.

В тот момент лучшим выбором для Таканори был талант Кихары добывать информацию, который тот развивал на протяжении многих лет.

Хотя книга в мягкой обложке в руках Таканори не представляла особой ценности, с точки зрения понимания того, о чем книга, она вполне подошла бы.

Это была история о проклятой видеокассете, которая убивала тех, кто посмотрел её, неделю спустя… Ещё до прочтения Таканори сомневался в достоверности книги. Тем не менее, он приказал себе сохранять спокойствие и собранность, какие бы детали он ни обнаружил.

Желание посмеяться над этой историей, как над вероятной выдумкой, столкнулось с чувством осторожности, что ему лучше не отмахиваться от каких-либо ненаучных явлений. Противоречивые эмоции, переполнявшие его, заставляли сосуды пульсировать.

Он решился и открыл обложку, и его сразу же поразил огромный глаз.

Внутри обложки обнаружилась цветная иллюстрация с изображением глазных яблок. В черной рамке, напоминавшей мемориальную фотографию, на желто-оранжевом фоне было изображено бесчисленное количество глазных яблок.

На заднем плане в середине верхней части страницы было фото человеческого глаза. Радужная оболочка, расположенная между верхним и нижним веками, смотрела прямо на него. По какой-то причине одна часть нижнего века была срезана, придав глазу форму разорванного кольца.

Борясь с гнетущим ощущением, что за ним кто-то наблюдает, Таканори начал читать основной текст.

Кольцо

«Все началось с одной видеокассеты».

Так гласила одна из ключевых фраз на обложке книги.

«Это правдивый рассказ».

Вторая ключевая фраза утверждала, что её содержание основано на реальной истории.

Проще говоря, это означало, книга была отчетом о реальных событиях, записанным на одной видеокассете.

Таканори перелистывал страницы «Кольца». Никогда в жизни он не читал книгу с такой напряженной сосредоточенностью.

Рассказчиком был человек по имени Кадзуюки Асакава, репортер еженедельника. Столкнувшись с некоторыми загадочными происшествиями и расследуя их причины, оказавшись в безвыходной ситуации, он собрал свои впечатления в текст. В конце лета, четверть века назад…

Асакава узнал, что по стечению обстоятельств четверо подростков умерли неестественной смертью в Токио и Канагаве в один и тот же день, в одно и то же время и по неизвестным причинам.

Учитывая, что они умерли в одно и то же время, хотя и в разных местах, он предположил, что у них было что-то общее.

Сначала Асакава предположил, что, возможно, четверо подростков побывали в одном и том же месте и подхватили пищевое отравление или какой-то новый тип вируса.

Продолжая расследование, он выяснил, что эти четверо были друзьями, и за неделю до смерти они провели ночь в корпусе В-4, арендованном коттедже под названием «Бревенчатая хижина» на «Тихоокеанском курорте «Южный Хаконэ».

Дочитав это за один присест, Таканори перестал листать страницы и поднял глаза.

Он отчетливо помнил название «Тихоокеанский курорт «Южный Хаконэ». Это было первое место, куда автомобильный навигатор по ошибке привёл его и Аканэ.

Асакава отправился один на арендованной машине в «Тихоокеанский курорт «Южный Хаконэ» ночью, под дождем, что совершенно не походило на солнечную погоду в тот день, когда Таканори и Аканэ отправились в путь. Тем не менее, автор живо описывал горные дороги, ведущие к коттеджу. Обе стороны узкой тропинки, вьющейся по террасам полей, были покрыты высокой травой, густой, как ивы, так что кое-где дорога напоминала туннель.

Наведя справки в информационном центре, Асакава на своей машине повернул налево.

Таканори помнил эту дорогу. Это была точно такая же дорога, по которой их вывел автомобильный навигатор.

Позже Асакава припарковался на стоянке перед офисом управляющего зданием коттеджа «Бревенчатая хижина».

Таканори знал, что на территории больше не было никаких строений. Несколько коттеджей снесены, и пологий склон, ведущий в овраг, превратился в поросшую травой равнину. А примерно в ста футах от дороги стоял одинокий старый колодец.

Выглядывающий из-за кустов колодец казался деформированным надгробием или человеческим существом, чье туловище было зарыто в землю и только шея торчала наружу. Когда Таканори сделал шаг назад, а затем ещё один, у него по рукам побежали мурашки.

«Где находились колодец и коттедж по отношению друг к другу, когда Асакава приезжал сюда?» — он задумался, но, отложив этот вопрос на время, продолжил читать.

Асакава пришел к выводу, что четверых подростков связывала видеокассета, которую они обнаружили в коттедже «Бревенчатая хижина», и что изображения на ней стали причиной их неестественной смерти. Видео состояло из серии жутких, фрагментированных сцен и не имело особого смысла, но заключительная часть предупреждала, что тем, кто просмотрел эти кадры, суждено умереть в этот самый час через неделю. Фрагмент, в котором описывалось, как можно избежать смерти, был заклеен скотчем и стерт.

Очевидно, четверо подростков посмотрели видео в той комнате и из озорства решили стереть сцену, в которой объяснялось, как избежать смерти через неделю. Затем они оставили запись, чтобы её мог посмотреть следующий гость.

Хотя они и видели изображения на пленке, не предприняли никаких действий, чтобы избежать своей участи. Они не только не поверили предупреждению, но и отнеслись к нему с насмешкой.

Случайно посмотрев это видео, Асакава впал в панику. Он знал, что предупреждение на видео было серьёзным. Если бы он ничего не предпринял, его наверняка постигла бы та же участь, что и четверых подростков. В тот момент он не мог просто отшутиться от сверхъестественного как от ненаучного.

Асакава вернулся в Токио и, решив, что в одиночку ему не справиться с ситуацией, обратился к старому школьному другу. Этого друга звали Рюдзи Такаяма. Ещё в старших классах он был известен своим умом и странностями. После окончания медицинского факультета колледжа он переключил внимание на преподавание философии. Он также был хорошо осведомлен о паранормальных явлениях и отличался бесстрашием. Чтобы докопаться до сути загадки, Асакава остро нуждался в его помощи.

Выслушав рассказ Асакавы, Рюдзи фыркнул сквозь зубы. «Хорошо, просто покажи мне запись», — сказал он, не выказывая ни малейшего страха перед смертью, полный решимости противостоять этому сверхъестественному явлению.

Как только Рюдзи получил копию записи, сделанной Асакавой, он принялся логически анализировать видео, которое на первый взгляд казалось нелепым.

Тем временем с женой и маленькой дочерью Асакавы случилось несчастье: они случайно просмотрели это видео. Теперь Асакава был вынужден бороться с неведомым ужасом, чтобы спасти не только свою собственную жизнь, но и жизни жены и дочери.

Таканори понимал чувства Асакавы настолько хорошо, что это причиняло ему боль.

Не обращая внимания на агонию Асакавы, Рюдзи с большим воодушевлением продолжил анализ видеозаписи.

Первой проблемой было происхождение видеозаписи. Зачем было создано нечто подобное? Он предположил, что выяснение причины — ключ к тому, чтобы избежать участи умереть неделю спустя.

Он собрал в таблицу все разрозненные сцены, насчитав всего двенадцать, и затем сумел разделить их на две основные группы. Одна состояла из абстрактных сцен, изображающих то, что можно считать воображаемыми пейзажами. Другая состояла из реальных сцен, которые, казалось, отражались на сетчатке глаза. И он заметил особенность, присущую только реалистичным сценам: короткие моменты, когда экран становился полностью черным, появлялись примерно через равные промежутки времени.

Рюдзи предположил, что эти мгновения похожи на мигание глаз, и пришел к выводу, что на видеопленку были спроецированы сцены, реально увиденные кем-то, а также воображаемые пейзажи, хранившиеся в его сознании.

Если бы образы действительно были спроецированы мысленно, этот человек обладал бы необычайными оккультными способностями и наверняка привлек бы к себе значительное внимание. Повторно исследуя данные о людях с паранормальными способностями в Японии, Рюдзи в конце концов нашел женщину, которая вполне могла проецировать эти образы.

Её звали Садако Ямамура.

Рюдзи и Асакава начали изучать жизнь этой Садако, которая была тесно связана с демонической видеокассетой. Она родилась в 1947 году на острове Идзу Осима в семье Шизуко Ямамуры, экстрасенса беспрецедентной духовной силы, и психолога по имени Хэйхатиро Икума. После окончания средней школы она поехала в Токио и присоединилась к театральной группе «Полёт» в качестве актрисы.

Благодаря своим изящным чертам лица, она была замечательной актрисой в группе, но, прежде чем дебютировать на сцене, бесследно исчезла.

«Но куда?»

Перебрав все возможное, Рюдзи и Асакава узнали, что когда-то на месте «Тихоокеанского курорта «Южного Хаконэ» располагался туберкулезный санаторий. Отец Садако был пациентом этого учреждения.

Рюдзи узнал о трагедии, случившейся с Садако во время визита к отцу. Её изнасиловал мужчина по имени Нагао, врач больницы, который также был последним носителем вируса оспы, и сбросил в колодец.

Таканори снова оторвался от книги и представил, как со временем преобразился этот район.

Начинавшийся как туберкулезный санаторий, он превратился в коттедж «Бревенчатую хижину» отеля «Тихоокеанского курорта «Южный Хаконэ, и теперь там было только пологое травянистое поле… Тем не менее, на протяжении всего этого времени оставался только колодец, спрятанный в кустах на заднем дворе санатория и залегший глубоко под бревенчатым домиком виллы.

Сброшенная в этот колодец Садако Ямамура безвременно скончалась, когда ей было всего двадцать лет, или около того. Должно быть, смерти потребовалось некоторое время, чтобы навестить её, и за это время она затаила злобу, заполнив ею это маленькое, замкнутое, насыщенное пространство.

Таканори живо помнил, как зловещий воздух, принесенный легким ветерком, выполз из щели между бетонной крышкой и камнями и колыхнул траву, прежде чем подняться и скользнуть по его ногам.

Демоническое видео появилось на свет в корпусе В-4 коттеджа «Бревенчатая хижина», расположенном прямо над старым колодцем.

Гостиная располагалась над полом, а телевизор с видеомагнитофоном стояли в углу. Гнев Садако попал на видеокассету, которая была вставлена с включенным режимом записи.

Учитывая обстоятельства, Рюдзи и Асакава предположили, что единственный способ избежать смерти через неделю — выкопать кости Садако, чтобы достойно похоронить их и упокоить её душу.

Десять часов вечера — именно тогда время Асакавы истекало.

Они вдвоем спустились под коттедж, подняли бетонную крышку и спустились на дно колодца, чтобы вычерпать ведрами мутную воду.

Таканори не страдал клаустрофобией, но почувствовал, что задыхается, просто читая эту сцену. Мог ли кто-нибудь на самом деле спуститься по веревке в дыру, которая едва ли была достаточно длинной, чтобы человек залез и вычерпал мутную воду? Он содрогнулся при мысли об этом. Даже если бы пришлось это сделать, чтобы спасти свою семью, это было бы нелегко. На самом деле, его воображение сопротивлялось возможности того, что он тоже может оказаться перед таким ужасным выбором.

И все же Рюдзи поступил именно так из-за сверхчеловеческого бесстрашия и любопытства, а Асакава, несмотря на свое тяжелое положение, решил спасти жену и дочь.

Их усилия увенчались успехом: Асакава обнаружил череп Садако среди ила, подобрал его и вынес на свежий воздух.

Даже после того, как его время истекло, он остался жив. Полагая, что они раскрыли тайну, он и Рюдзи перевезли останки Садако в дом её семьи в Осиме и похоронили её.

Они думали, что дело закрыто. Но все оказалось не так просто.

На следующую ночь, когда его время истекло, Рюдзи умер неестественной смертью в своей квартире. Тело обнаружила ученица, молодая женщина по имени Май Такано.

Парализованный шоком, разум Асакавы практически отключился. Он понятия не имел, почему умер Рюдзи. Разве проклятие не было снято, когда они раскрыли тайну видеокассеты? Если им не удалось её разгадать, почему он все ещё жив?

Напрашивался только один логический вывод.

Способ избавиться от дьявольской силы ленты заключался не в том, чтобы собрать кости Садако и совершить погребение для успокоения её души, а в том, что в течение недели Асакава, сам того не желая, сделал то, что велела демоническая лента.

Что такого он предпринял, чего Рюдзи не смог сделать, что в итоге удовлетворило желание видеозаписи?

Асакава отчаянно пытался вспомнить всё, что он делал на прошлой неделе.

Он нашел ключ к разгадке в концепции вируса. С самого начала расследования он чувствовал, что в этом каким-то образом замешан вирус. К тому же, человек из Нагао, убивший Садако, был последним переносчиком оспы в Японии. Действие вируса могло сочетаться со сверхъестественными способностями Садако в её физическом облике.

Вирусы распространяются с помощью зараженных носителей. Если этот принцип применим к видеокассете, то один из возможных ответов очевиден. Возможно, желание проклятой видеокассеты состояло в том, чтобы её кто-то скопировал и показал третьему лицу, которое ещё не просмотрело её.

Сам того не осознавая, Асакава исполнил её желание. Он забрал видеокассету из коттеджа «Бревенчатая хижина», сделал копию и показал Рюдзи.

В тот момент, когда он понял, что единственная возможность снять проклятие с видео — скопировать его, он придумал конкретный способ спасти свою жену и дочь. Единственное, что он мог сделать — это умолять родителей жены пожертвовать собой. Её родители, несомненно, отдали бы свои жизни и подвергли себя опасности, чтобы спасти дочь и внука. А если бы они скопировали видеозапись и показали её кому-нибудь ещё, смогли бы избежать и собственной смерти.

Итак, чтобы спасти жену и дочь, Асакава решил выпустить на волю проклятую видеокассету.

История, известная как «Кольцо», закончилась тем, что Асакава отправился в Ашикагу, где жили родители его жены.

Когда Таканори закончил читать, его спина покрылась холодным потом. Он пропитал рубашку и добралась до спинки стула, отчего кожаная обивка неприятно прилипла к спине.

Его дыхание было поверхностным и болезненным. Он слышал биение собственного сердца.

Окончательный выбор Асакавы тяжело давил на него.

Что лучше — выпустить в свет проклятую видеокассету или пожертвовать своей семьей и свести к минимуму ущерб, который она может нанести обществу?

Перед лицом такого важного решения воображение Таканори оказалось на грани срыва.

Вспомнились слова, которые всегда говорил его отец.

«Те, кто рожден в привилегированной семье, обязаны приносить пользу обществу».

Если бы его обидел кто-то из близких и его сердце наполнилось бы ненавистью к этому миру, он вполне мог без колебаний обрушить на него зло. Хуже того — он мог бы стать воплощением зла и отомстить миру, который его создал.

Ему претила сама мысль о выборе между этими альтернативами. Он испытывал необычайный страх, потому что затруднительное положение, возможно, не было плодом его воображения.

Асакава раздобыл проклятую видеокассету на «Тихоокеанском курорте «Южного Хаконэ», скопировал её и отдал Рюдзи.

Таканори скопировал видео на USB-накопитель, который получил от Йонеды, и отдал его Кихаре.

Жена и дочь Асакавы случайно просмотрели это видео, когда оно было в магнитофоне.

В итоге Аканэ просмотрела видео, сохраненное на его компьютере, и ребёнок Таканори теперь рос в её утробе.

Что он должен сделать со всем этим?

Обстоятельства, которые описывались в «Кольце» постепенно начинали преследовать его, начинали его мало-помалу душить.

Кольцо

Все три раза, когда он приходил в офис Кихары, было 11 часов утра.

Возможно, из-за времени суток повседневный пейзаж, который он видел постоянно во время прогулки, почти не изменился. Более того, когда в поле зрения попадало жилое здание с офисом Кихары, Таканори, как правило, делал то же самое.

Он останавливался где-то на мосту перед зданием и бросал взгляд на поверхность реки.

Стоя неподвижно, Таканори попытался немного проанализировать, как работает его сознание. В позапрошлый раз он пришел раньше назначенного времени, и нужно было как-то убить время. Но почему он сделал это сейчас?

Когда он опёрся обеими руками о балюстраду моста и перегнулся через неё, показалось, что он увидел темную речную воду, хлынувшую прямо на него. Хотя накануне дождя не было, объём воды почему-то казался намного большим.

На самом деле, Таканори был уверен, что ничего не изменилось. Образ грязной воды, скапливающейся на дне колодца, изображенный в «Кольце», накладывался на реальный пейзаж и усиливал его. Теперь перед ним расстилалась тёмная, таинственная реальность.

Каждый раз, встречаясь с Кихарой и слушал его, он получал ценную информацию. Несомненно, вчера писатель воспользовался своим особым даром собирать факты и изучил обстоятельства, связанные с «Кольцом».

Размышляя о том, к каким событиям он может быть причастен всего через несколько мгновений, Таканори внезапно почувствовал, что предпочел бы этого не узнавать, и желание посетить офис поубавилось.

Цуёси Кихара был для него тем же, чем Рюдзи Такаяма для Асакавы. Рюдзи смелый и бесстрашный, и по сравнению с ним Кихара немного старше, но в то же время более спокойный, рассудительный и мягкий внешне. Хотя их характеры сильно отличаются, если бы не помощь Кихары, Таканори не смог бы добиться ни малейшего прогресса. Таким образом, он оказался в том же положении, что и Асакава.

Его реальность была очень похожа на обстоятельства, зафиксированные в «Кольце». Единственное отличие состояло в том, что видео с повешением, сохраненное на USB-накопителе, хотя и было довольно жутким, никоим образом не являлось смертельным предупреждением.

Все ещё держа руки на балюстраде, Таканори не чувствовал ни малейшего желания двигаться дальше, зациклившись на этом моменте.

«Если информация, которую я собираюсь получить от Кихары, действительно содержит предупреждение о надвигающейся смерти, смогу ли я остаться в здравом уме?»

Если бы он мог оставить все как есть, все было бы намного проще. Если бы это было возможно, он хотел вернуться по своим следам и сразу оказаться дома. Он хотел сбросить всю эту жуткую сверхъестественную странность в колодец и засыпать её бетоном.

Таканори пнул основание балюстрады так, что заболели пальцы ног. Физическая боль привела в чувство.

Если он не будет точно понимать истинную природу подстерегающей опасности, то не сможет и нанести удар по врагу. Если он попытается уйти в неопределенность, не добившись никакой ясности, всё в итоге может обернуться трагедией: жизни его близких уйдут сквозь пальцы и исчезнут.

Решения, порожденные трусостью, как правило, ухудшают положение. Даже если его ждёт страшное предупреждение, он может только лишь встретить его лицом к лицу и тщательно обдумать, как его избежать. Рюдзи Такаяма пытался поступить именно так.

Взглянув на свои наручные часы и убедившись, что уже пять минут одиннадцатого утра и настало время встречи, Таканори двинулся в путь.

Он пересек мост и вошел в вестибюль здания, а когда оказался лицом к лицу с дверью кабинета Кихары, нажал кнопку внутренней связи.

В прошлый и позапрошлый разы Кихара внутри быстро отреагировал, но на этот раз крошечный динамик не издал ни звука.

Таканори охватило тревожное предчувствие. Если бы Рюдзи Такаяма из «Кольца» соответствовал Кихаре, писателя ждал бы неожиданный конец.

Затаив дыхание, Таканори снова позвонил в домофон.

Ответа по-прежнему не последовало. Прижавшись ухом к двери, он попытался уловить, что происходит в кабинете, но не было никаких признаков того, что там кто-то есть. Сглотнув, он взялся за дверную ручку. Поскольку дверь не была заперта с другой стороны, ручка легко повернулась, образовав небольшую щель.

— О, Таканори. Прошу прошения за это.

Голос раздался не из кабинета, а из-за спины Таканори. Шок едва не лишил его сил, и он вцепился в дверную ручку. Таканори крутанулся на месте, чтобы не упасть, и всего в нескольких дюймах увидел Кихару с двумя бутылками чая улун.

— Мой холодильник опустел, — сказал Кихара. Очевидно, он только что купил чай в бутылках в торговом автомате перед зданием.

Не желая, чтобы Кихара видел, как он дрожит, Таканори перешел на веселый тон.

— Доброе утро!

Тем не менее, дрожь в ногах отразилась на голосе, и последний слог прозвучал хрипло.

Захотелось пнуть себя за то, что позволил чему-то столь тривиальному вывести его из себя.

— Что ж, тогда, пожалуйста, проходи.

По настоянию Кихары Таканори вошел в офис и практически сорвал с себя ботинки.

После продолжительного разговора о своих впечатлениях от «Кольца» они одновременно потянулись за бутылкой улуна и утолили жажду. На бутылках с уже остывшим чаем остались небольшие лужицы, похожие на кольца, благодаря стекающим по их поверхности капелькам.

— Гадать, действительно ли события «Кольца» происходили в реальности — пустая трата времени, — сказал Кихара. — Немного поразмыслив, я понял, что все люди, которые фигурируют в этой истории, реальны, и почти для всех из них были использованы настоящие имена.

Таканори невольно вздохнул. События развивались не лучшим образом. Если бы персонажи, которые существовали на самом деле, совершали конкретные действия, описанные в книге, в повествовании не было бы элементов вымысла.

— Итак, Кадзуюки Асакава и Рюдзи Такаяма были реальными людьми, — довольно бессмысленно перефразировал Таканори.

— Так и есть. Но с тех пор, как эти события произошли двадцать пять лет назад, многие герои этой истории ушли из жизни. Боюсь, что даже брат Асакавы Дзюнъитиро, который опубликовал книгу, умер от рака шесть лет назад. Я надеялся поговорить с ним, как с единственным человеком, которого я мог бы расспросить о деталях...

По тону Кихары Таканори понял, к чему тот клонит. Не желая спрашивать, но и не в силах оставаться в неведении, Таканори решился и задал вопрос.

— Что случилось потом с Асакавой, его женой и дочерью?

В конце «Кольца» Асакава ехал в Асикагу, где жили его родители, чтобы спасти жену и дочь. Было неясно, все ли получилось так, как он надеялся, и удалось ли спасти его семью.

— Они умерли, — последовал безжалостный ответ.

— Умерли... — прохрипел Таканори, наклоняясь вперед.

— Жена и дочь Асакавы одновременно перенесли острый инфаркт миокарда из-за аневризмы аорты, и не выжили. Сам Асакава погиб в результате дорожно-транспортного происшествия. Он был серьезно ранен, впал в кому и испустил дух, так и не придя в себя.

Таканори обхватил голову руками. Читая «Кольцо», он больше всего отождествлял себя с Асакавой. Нет, это было нечто большее, чем отождествление — он чувствовал, что Асакава был его вторым я. Движимый чувством долга мужа и отца, он совершил невероятный подвиг, спустившись в старый колодец и достав кости Садако. Несмотря на все это, его усилия ни к чему не привели?

— Какой жестокий конец...

Почувствовав, о чем думает Таканори, Кихара на мгновение замолчал. Писателю это тоже было не чуждо. Исходя из того, что Таканори и Асакава были коллегами, Кихара, а не Таканори, должен был почувствовать физический эффект первым.

— Ушедших из жизни людей, связанных с «Кольцом», можно разделить на две основные группы, — сказал Кихара. — В первую входят все, кто, очевидно, умер из-за просмотра видеозаписи. У всех в этой группе была саркома коронарных артерий и острый инфаркт миокарда. Четверо подростков, с которых все началось, Рюдзи Такаяма, жена и дочь Асакавы…У всех них были одинаковые симптомы. И наоборот, Кадзуюки Асакава, его брат Дзюнъитиро и Май Такано умерли от болезней или в результате несчастных случаев, и их смерть, похоже, никак не связана с воздействием видеозаписи.

— Май Такано...

Это имя Таканори уже где-то видел, но не мог вспомнить, где именно.

Она была студенткой философского факультета университета Кей и ученицей Такаямы. Также она была первым человеком, обнаружившим тело Рюдзи.

С этими словами Кихара встал и достал из своего шкафа пачку файлов.

Таканори взял каждый из них и проверил содержимое. Данные о людях, связанных с «Кольцом», были разделены на две основные категории — живые и мертвые, и дополнительные подкатегории. В каждом файле было два набора, один из которых, очевидно, скопирован для Таканори.

Пять файлов были помечены: «Семья / друзья и знакомые», «Связанные с издательским делом», «Связанные с медициной», «Связанные с фильмом» и «Прочие». Таканори удивился, почему на одном из них была надпись «Связанные с фильмом».

— А что означает «Связанные с фильмом»?

— Двадцать пять лет назад были кое-какие планы снять фильм по мотивам «Кольца», и они даже определились с актерским составом, но по какой-то причине проект отложили в долгий ящик. В этом файле вы видите данные о персонале и актерском составе. Поскольку ваша работа связана с кино, Таканори, это идеально вам подходит. Почему бы вам не связаться с некоторыми из этих людей и не расспросить их о событиях того времени? Вся их контактная информация указана здесь. Начиная с завтрашнего дня, давайте разделим работу и соберем какие-то сведения.

Пользуясь рабочими связями, Таканори, несомненно, мог связаться с режиссёром и продюсером, которые были задействованы в проекте.

— Понятно. Я займусь этим. Теперь, что касается этого...

Была ещё одна категория, с которой он знаком. Файл с пометкой «Связанные с медициной».

— Очевидно, — сказал Кихара, — что вскрытия бы провели для тех, кто умер неестественной смертью после просмотра видеозаписи. Может, это было связано с медицинскими причинами, но это не имеет ничего общего с лечением болезней. Речь идет о судебно-медицинских экспертах, которые проводили вскрытия жертв, и патологоанатомах, которые брали биопсию тканей. Я планирую лично заняться этим завтра.

Отреагировав на упоминание о судмедэкспертах, Таканори извлек материалы из папки и пролистал разрозненные документы. В верхней части одной распечатки он обнаружил знакомое имя. Указав на него пальцем, он поднял глаза.

— Это имя...

— Мицуо Андо. Преподаватель судебной медицины на медицинском факультете университета Кей. Он был хирургом, который проводил вскрытие Рюдзи Такаямы. Я подумал, что свяжусь с ним завтра...

«Это не может быть простым совпадением. В этом я уверен. Образы, возникшие в сознании Садако двадцатипятилетней давности, и видеозапись самоубийства на USB-накопителе связаны одной линией».

— В этом нет необходимости, — сказал Таканори. — Я могу это сделать.

Возможно, Кихара просто удивился предложению, но выглядел он смущенным. Явно сомневался, что неопытный новичок сможет попасть на прием к такой заметной фигуре, как директор крупной больницы.

— Но он...

— Не стоит беспокоиться. Он мой отец.

— Что?!

Кихара почти комично широко раскрыл глаза. Надо отметить, что двадцать пять лет назад отец Таканори, Мицуо, работал на факультете судебной медицины в университете Кей. Поскольку в столичном регионе было не так уж много университетских судмедэкспертов, криминалисты часто выполняли функции судмедэкспертизы, и для Мицуо не было ничего необычного в том, что он проводил вскрытие Рюдзи Такаямы.

Это дело, возможно, возникло из-за видеозаписи, сохраненной на USB-накопителе, но его корни были глубокими и обширными, и некоторые их части, которые уходили глубоко под землю, наконец-то пробились на поверхность.

Тайна семейной книги, в которой Таканори числился мертвым целых два года, возможно, тоже близка к разгадке.

Часы на стене показывали, что до полудня оставалось десять минут. Не завтра — Таканори нужно было действовать немедленно. Он решил перекусить перед вокзалом и поспешить в кабинет директора больницы.

В прошлый раз он пошел на компромисс и притворился, что поверил в маленькую сказку своего отца, но на этот раз он бы так не поступил.

«Отец он или нет, я не собираюсь быть с ним снисходительным».

Таканори намеревался продолжать давление до тех пор, пока не получит доказательства того, что его отец говорит чистую и честную правду...

Полный решимости, он попрощался с Кихарой.

Кошмар

— Пожалуйста, присаживайтесь на диван, и пока ожидайте.

Не обращая внимания на слова секретарши, Таканори подошел к окну и прижался щекой к стеклу. Расположение, позволяющее смотреть на один из величайших парков Токио сверху вниз, как на частный сад, было великолепным, — другого слова для этого не подберёшь, и он определенно мог понять, почему отцу так понравился этот офис.

— Директор будет здесь через пять минут, — сказала секретарша, прежде чем поклониться и уйти.

Казалось, после полудня ветер усилился, что совершенно необычно в сезон дождей.

За массивным оконным стеклом несколько листьев затрепетали. При виде того, как ветер создает рябь на пруду в парке, в памяти всплыли образы озера Харуна, которое Таканори посетил сразу после поступления в начальную школу. Он вспомнил, как дети катались на коньках по поверхности, покрытой льдом, когда дул холодный зимний ветер.

Поверхность пруда, на которую он сейчас смотрел сквозь толстое стекло, напомнила то не по сезону холодное озеро.

Отец Таканори с пользой проводил свободное время, водя сына по самым разным местам. Объехав и увидев живописные красоты национальных парков Японии, он расширил круг их поездок до заграницы и показал Таканори объекты всемирного наследия, чтобы расширить его кругозор. Таканори ценил множество впечатлений, которые подарили отец и мать, но, когда он оглядывался на свое прошлое, на ум почему-то приходили сцены, связанные с водой, одна за другой.

Услышав, как дверь без стука открылась, Таканори машинально оглянулся.

Мицуо медленно вошел в кабинет. В его глазах читалось недовольство.

«Почему ты всегда приходишь в офис, а не домой? — казалось, он постоянно спрашивал. — Даже не связавшись предварительно».

Видя недовольство отца, Таканори тоже выразил это одними глазами: «Ты ведь понимаешь, да? Я не могу допустить, чтобы мама услышала такой разговор».

После этого бессловесного обмена репликами Мицуо обошел диван и пригласил Таканори присесть. Таканори так и сделал, но выбрал место так, чтобы откуда он мог видеть лицо отца не прямо спереди, а наискось справа.

— Папа, я хочу, чтобы ты был честен со мной. Иначе твой кошмар двадцатипятилетней давности может вернуться и преследовать тебя.

Под этим он подразумевал, что отец мог потерять дорогого человека и, конечно же, Таканори имел в виду себя.

Предупредив отца о необходимости быть откровенным и открытым, Таканори начал рассказывать о том, что произошло на данный момент. Он оказался в затруднительном положении и, как надеялся Таканори, как только отец это поймет, скрывать правду за явно фальшивой историей больше не будет возможности.

Даже после того, как он закончил, Мицуо, не мигая, уставился в одну точку на стене. Это вошло у него в привычку. Когда он размышлял о будущем, глаза быстро двигались, а когда он пытался вспомнить прошлое, они оставались прикованными к одному месту.

— Я читал «Кольцо», — сказал Мицуо. — Не в виде книги. Это была распечатка документа, сохраненного на диске.

— Хорошо, раз ты знаешь историю, то дело пойдёт быстрее. Я хочу, чтобы ты рассказал всё, что узнал, когда проводил вскрытие Рюдзи Такаямы.

— Обычно причиной инфаркта миокарда является тромб, который закупоривает артерию и сужает её стенку. Но в его случае закупорка произошла прямо перед левой окружной коронарной артерией. Причиной закупорки была саркома...

Таканори протянул руки ладонями к Мицуо, чтобы остановить его. Он уже знал о саркоме в левой коронарной артерии из материалов, собранных Кихарой.

— Папа, хватит медицинских толкований. Я хочу знать, что означают эти бессмысленные события. Начиная с четырех подростков, затем жены и ребёнка Асакавы и Рюдзи Такаямы… Все они умерли, наблюдая за изображениями, которые психокинетически проецировала молодая женщина по имени Садако Ямамура. Это какая-то глупая шутка? Это невозможно, и ты это знаешь. Как врач, как ты объяснишь такой полный фарс? Я хочу знать, что ты на самом деле думаешь, папа.

— Действительно, это всё противоречит логике.

— Так что, мир сошел с ума?

— Знаешь, — сказал Мицуо, — иногда я страдаю галлюцинациями. В такие моменты мне кажется, что мир, который мы знали, сошел с ума и исчез. Я не могу отделаться от мысли, что мир, в котором мы живем, совершенно отличается от того, в котором мы жили раньше.

— Но разве не для этого и существуют ученые? Чтобы понять, как все работает, независимо от того, каков мир?

— Мы пытались найти наиболее логичное объяснение этому абсурдному явлению. Мы перепробовали все. Нам пришла в голову одна мысль: неизвестный вирус.

— Вирус... — Поскольку этот термин много раз появлялся в «Кольце» как своего рода ключевое слово, Таканори почувствовал, что в нем есть смысл, когда Мицуо упомянул его.

— Мы собрали как можно больше данных и разделили жертв на две основные группы: тех, кто просмотрел видеозапись и умер, не следуя инструкциям, и тех, кто следовал инструкциям и избежал последствий. Кадзуюки Асакава и Май Такано точно придерживались их, но погибли в результате несчастных случаев и были вскрыты. Асакава стал жертвой автокатастрофы, а Такано скончалась после того, как упала в вентиляционное отверстие на крыше здания. Таким образом, эти двое принадлежат к категории людей, которые избежали воздействия плёнки, следуя её указаниям.

Мы провели вскрытие обеих групп, взяли у них ткани и передали нашим патологоанатомам. В телах обеих групп был обнаружен неизвестный вирус.

В этом суть. Осознанный просмотр видеоизображений приводит к появлению в организме неизвестного вируса, который создает саркому в коронарной артерии, нарушающую кровообращение, что приводит к острому инфаркту миокарда. Не так уж редко сознание оказывает физическое воздействие.

— Но у людей, которые следовали инструкциям, саркомы не было. Действие вируса было подавлено?

— Нет. Была очевидная разница в вирусе между людьми, которые не следовали инструкциям после просмотра записи, и теми, кто это сделал.

— Ты хочешь сказать, что вирус мутировал? — спросил Таканори.

— Да. В первом случае он имел форму кольца, поэтому мы назвали его кольцевым вирусом, чтобы его было легче отличить. Но у последней группы часть кольца была разорвана, и она выглядела как сперматозоид. Она образовывала букву «S», и когда я рассматривал её под микроскопом, она извивалась, как змея.

— Ты имеешь в виду, что вирус можно разделить на два типа: кольцеобразный и S-образный, и первый может вызывать саркому, но второй теряет этот эффект. Это так?

— Верно, — подтвердил Мицуо.

— Что делает последний тип вируса? Чем вирус S опасен для организма человека

— Он ничего не делает...

— Этого не может быть! Асакава и Май Такано умерли.

— Причины их смерти не имели ничего общего с вирусом, они просто умерли от несчастных случаев.

Таканори не мог в это поверить. Было трудно смириться с тем, что простая мутация вируса, настолько опасная, что могла привести к образованию саркомы в коронарной артерии, сделала его абсолютно безвредным для человеческого организма. Он счел более разумным предположить, что вирус, трансформировавшись, стал ещё более опасным.

— Папа, а что, если я уже заражен вирусом? Что бы ты сделал?

— Невозможно. Этого не может быть...

— Почему ты так уверен?

— Потому что все кончено. Двадцать пять лет назад вирус был уничтожен, и человечество преодолело кризис, связанный с потенциальной потерей разнообразия.

Со своего наблюдательного пункта по диагонали Таканори заглянул в глаза Мицуо. Не в силах выдержать пристальный взгляд сына, Мицуо отвел глаза в сторону.

«Он лжет».

В глубине души Таканори знал это. По большей части, отец пытался дать точный отчет о том, что произошло. Но в какой-то момент показалось, что он хотел что-то скрыть.

— Папа, пожалуйста. Пожалуйста, скажи мне правду.

— Я вообще ни о чем не лгу.

— Если ты что-то скрываешь, это то же самое, что лгать мне, — сказал Таканори.

— Ты ещё молод, сынок. Скорее всего, ты проживешь в два раза дольше, чем уже прожил, и я искренне надеюсь, что так и будет. Но чтобы прожить эти долгие годы счастливо, о некоторых вещах лучше не знать. Твоя многообещающая жизнь может оказаться тяжёлой и болезненной из-за того, что ты узнаешь. Ну, я говорю это только в качестве примера...

— Ты недооцениваешь меня, папа. Ты предполагаешь, что правда сокрушит меня и я упаду духом. С детства я учился у тебя на коленях. Раньше ты говорил, что я не должен закрывать глаза на надвигающуюся опасность... Что я не должен закрывать глаза на правду, даже если не хочу смотреть ей в лицо… Вот что ты всегда говорил. Ты забыл?

— Ну... Я всего лишь позаимствовал эти слова у кого-то другого, — сказал Мицуо, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Нет, эти слова шли от чистого сердца.

Лицо Мицуо исказилось и побагровело. Он чуть не ударил кулаком по столу, но остановил его в воздухе. Едва сдерживая желание повысить голос, он проглотил слова, положил локти на стол и закрыл глаза обеими руками.

— У меня есть только одно желание, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты жил счастливой жизнью. Это было благословением, пожалуйста, не трать его впустую...

— Я знаю, поэтому и спрашиваю...

— Пожалуйста, просто забудь об этом. Это ради твоего же блага.

Когда Мицуо бессильно опустил голову, Таканори почувствовал, что его пыл поутихает. Ворвавшись в этот кабинет в поисках правды, он был полон решимости не уступать отцу, но теперь смягчился. Если бы Мицуо кричал, не слушая его, Таканори мог бы проявить больше эмоций и непреклонности. Но чем слабее становился его отец, тем больше падал духом Таканори. Они были отцом и сыном, а не чужими людьми, и их душевные состояния не могли не совпадать в какой-то степени.

Мицуо нажал кнопку внутренней связи и вызвал своего секретаря.

— Гость уходит, — сказал он.

— Я пока не собираюсь уходить.

— Не тебе это решать. Я здесь занят. И вообще, всё уже закончилось. Причин для беспокойства нет. Вирус не может вернуться.

— Почему вы говоришь, что с ним покончено? Назови мне причину.

Услышав это, Мицуо вскочил с дивана, и этот момент, казалось, придал ему сил сказать: — Потому что Кашивада мертв. И этого факта невозможно отменить.

Мицуо, казалось, убежден в смерти Кашивады, но у Таканори были сомнения. Видео на USB-накопителе начало изменяться в тот момент, когда было перенесено на его жесткий диск, и фигура Кашивады исчезла без следа. Как будто его затянуло в сеть, которая парила, как облако…

И пустое кольцо на веревке привлекло внимание к первому изданию «Кольца».

Было такое ощущение, что за этим стоит какой-то мощный замысел.

«Но чей?»

Кашивады, конечно. Вот почему Таканори не мог так легко поверить, что этот человек действительно мертв.

Кошмар

После встречи с Йонедой в вестибюле отеля Таканори спустился с ним на лифте на первый цокольный этаж.

Перед началом пресс-конференции в вестибюле на цокольном этаже было полно представителей СМИ, которые сжимали в руках фотоаппаратуру.

Таканори искоса взглянул на них, входя в конференц-зал. Затем они оба нашли свободные места и заняли их.

Телевизионные камеры были плотно втиснуты в пространство между стеной и последним рядом из двухсот складных стульев, в то время как места впереди были заняты репортерами телевидения, еженедельников и бульварных газет.

Отель, который служил местом проведения пресс-конференции, находился прямо рядом со зданием, где располагалась «Studio Oz». Йонеда и Таканори, не имея возможности помочь в продвижении, пришли исключительно в качестве зрителей. Обнаружив пару свободных стульев, они старались не высовываться.

Через несколько минут начнется пресс-конференция, на которой будет объявлено о завершении съемок нового фильма «Студия 104», и на сцену выйдут главные актеры, за которыми последуют режиссёр и продюсер.

Широко раскрыв свои маленькие глазки, Йонеда наклонился и прошептал на ухо Таканори:

— Знаешь, ходили разговоры о том, что видео с самоубийством на USB-накопителе было загружено на онлайн-видеосайт и просочилось в сеть, но, похоже, этого не произошло.

— Это была ложь?

— Это не имело отношения к делу. Прямые трансляции самоубийств вызвали бы ажиотаж в сети, поэтому Киёми Саката просто воспользовалась этим. Оказалось, что это отправили ей на электронную почту в виде вложения.

Когда Таканори впервые услышал об этом от Йонеды, ему показалось, что это не совсем логично. Когда какой-нибудь скандальный клип загружался на онлайн-видеосайт, всегда находились люди, которые делали копии, и как только его удаляли, он появлялся в другом месте, и так продолжалось по кругу. Просто показалось странным, что единственная сохранившаяся копия видео была на USB-накопителе, который Таканори случайно получил.

— Но зачем Киёми Саката так лгала? — спросил он.

— Понятия не имею, — ответил Йонеда. — Похоже, здесь замешаны какие-то сложные обстоятельства. Клянусь дьяволом, смотри, вот сюда идет «Её Высочество».

Всё помещение конференц-зала озарилось множеством вспышек, и на сцену вышли актеры, сыгравшие главные роли, а за ними последовали режиссёр и продюсер. Замыкала шествие Киёми Саката. Из-под юбки, которая заканчивалась выше колен, виднелись её длинные стройные ноги; когда она поставила одну из них на край платформы, приподняв свое стройное тело, количество вспышек заметно увеличилось. Возраст ее определить было сложно, но ей должно было быть около пятидесяти, судя по карьере. Вдобавок ко всему, она родила двоих детей от разных отцов — первого ребёнка, когда была подростком, а затем ещё раз, когда ей было под тридцать. Возможно, её красота и сексуальная привлекательность, которые не соответствовали возрасту, привлекли внимание присутствующих, и Таканори показалось, что количество вспышек в её сторону превысило количество вспышек в сторону исполнительницы главной роли Йоко Асо.

Фильм «Студия 104» был спланирован и спродюсирован Киёми Сакатой, и это привлекло к нему повышенное внимание.

Исполнительница главной роли, Йоко Асо, занимала центральное место на сцене. Юдзи Накахара и Есихиро Тачики, сыгравшие второстепенные роли, сидели по обе стороны от неё, режиссёр Анзай — слева, а Киёми Саката — справа. Вместе с актерами и съёмочной группой, на сцене сидело в общей сложности пять человек.

В своем воображении Таканори совмещал этот вид с воображаемой пресс-конференцией, которая могла бы состояться в прошлом.

Двадцатью пятью годами ранее Киёми Саката должна была появиться в центре внимания на пресс-конференции в качестве исполнительницы главной женской роли в фильме «Кольцо». Но как раз когда был готов первый вариант сценария и почти завершился кастинг, показ фильма отменили.

В файле, который Кихара передал Таканори днем ранее, кратко описывались обстоятельства — отчасти домыслы — послужившие причиной отмены. Таканори неоднократно перечитывал эту часть, поэтому запомнил её в деталях.

Каждый файл, который составлял Кихара, был безупречно упорядочен. Часть информации была получена в ходе интервью по телефону или при личной встрече, но более половины взяли в Интернете.

У Таканори на это ушло бы больше недели, но Кихара потратил всего один день на сбор всей этой информации.

Согласно его досье, исполнительница главной роли в «Кольце» менялась несколько раз. Сначала на прослушивании было почти выбрано совершенно новое лицо, но в итоге она отказалась по личным причинам. Впоследствии главную роль получила старлетка Киёми Саката (псевдоним Нао Айдзава).

В досье подразумевалось, что Киёми Саката была в конечном счете ответственна за отмену фильма. Правду окутывала тайна, поэтому, оговорив, что причина остается предметом догадок, Кихара рассказал следующее.

Предположительно, Сакату подозревали в употреблении стимуляторов и других видов наркотиков, и пришло анонимное письмо с требованием отменить фильм. Более того, она солгала о возрасте и выдала себя за невинную молодую девушку, хотя на самом деле у неё был роман с женатым мужчиной, и она родила ребёнка, будучи ещё подростком. Из-за такого количества факторов у продюсера сдали нервы.

Внебрачная связь могла бы послужить подходящим маркетинговым материалом. Однако уголовное преступление со стороны исполнительницы главной роли привело бы к провалу фильма. Если бы студия продолжила производство и разразился скандал, достигший точки невозврата, это привело бы к огромному финансовому ущербу.

Лучше было не подвергать себя опасности... Поэтому продюсер решил отложить фильм до того, как будет нанесен фатальный ущерб.

С тех пор, как её карьера актрисы была запятнана, Киёми Саката жила в безызвестности, и была вынуждена рано уйти на пенсию.

Что снова привлекло к ней внимание, так это её брак со знаменитым телеведущим Шуичи Сакатой. Киёми прославилась как предсказательница, и Шуичи пришел к ней за советом после того, как попал в полосу неудач. Они полюбили друг друга и поженились, когда Киёми было под сорок. Это был третий брак Шуичи, но первый для неё.

В следующем году у неё родился мальчик, а затем она занялась телевидением и кинопроизводством в рамках собственного проекта, оставаясь активной участницей телевизионных шоу сплетен и по сей день. У неё был природный талант добиваться славы в мире знаменитостей.

В её биографии было много эпизодов, характерных для шоу-бизнеса, и Таканори был увлечен наблюдением. Однако Киёми Саката теперь работала под своим настоящим именем, и когда Таканори увидел в досье её девичью фамилию, он слегка вскрикнул от удивления.

Ниимура.

Расследуя странные явления, связанные с видеозаписью с USB-накопителя, тень Хироюки Ниимуры появлялась и исчезала снова и снова, но Таканори не имел ни малейшего представления о том, кто он такой и как связан с этим делом. Если ребёнок, родившийся у Киёми и её неверного партнера, был Хироюки Ниимура, то за этими событиями скрывалась запутанная паутина отношений.

В досье не было указано имя ребёнка Киёми. Увлечённая своей карьерой, она практически забросила его и передала заботу о нем в руки матери. В досье был указан адрес бабушки, которой поручили воспитание мальчика.

Город Фунабаси, округ Тиба.

Таканори тоже вспомнил это название. Сейдзи Кашивада работал учителем в подготовительной школе для колледжей, и его дом и рабочее место находились в Фунабаси.

Существовала большая вероятность, что связь между осужденным заключенным Кашивадой и Ниимурой пересекалась в Фунабаси.

Тем не менее, не было никаких шансов, что они — один и тот же человек или хотя бы кузены.

Кашиваде было под сорок, когда он умер; Ниимуре, должно быть, чуть за тридцать. И до того, как Киёми вышла замуж за Шуичи Сакату, у неё не было других детей.

Ещё одной важной особенностью, на которую стоит обратить внимание, было «Кольцо», несколько копий которого хранились в доме Кашивады в Западном Фунабаси. Один том можно было увидеть в квартире-студии Ниимуры в Аомоно-Екочо. У каждого из них было редкое первое издание.

Когда Таканори продумал о многих связях, всплывающих на поверхность из прошлого Киёми Сакаты, немного отвлёкся от сцены, но когда услышал, как зашевелился весь зал, это вернуло его к реальности.

Ведущий попросил Киёми предсказать, станет ли «Студия 104» хитом, и она мягко заметила: «Если бы мы могли предсказывать наше собственное будущее, мы, предсказатели, все были бы богаты». Казалось, это заставило зал загудеть.

Киёми Саката, казалось, слишком хорошо знала, что предсказатель не может предвидеть свое собственное будущее, какой бы искусной она ни была. Текущая ситуация во многом подтверждала это; опасаясь, что у неё не получится, она отнесла USB-накопитель видеоэксперту, хотя и скрыла обстоятельства, попросив провести анализ. Таканори не сомневался, что у неё есть какой-то секрет, который она не могла выдать.

Затем в его голове промелькнула мысль. Хотя Киёми практически бросила Ниимуру, по всей вероятности, она знала его адрес. Она могла бывать в его квартире в Аомоно-Екочо и быть знакомой с его интерьером. Удивленная получением видеозаписи самоубийства в прямом эфире в качестве вложения к электронному письму, она заметила, что местом преступления была квартира её сына, даже если повешенным был кто-то другой. В отсутствие чего-либо похожего на записку с угрозами, незнание намерений отправителя только усилило бы общее ощущение жути.

Будучи незнакомой с современными технологиями обработки изображений, Киёми попыталась выяснить, можно ли использовать компьютерную графику для создания такого сложного изображения. Если бы она могла определить, подлинное видео или поддельное, она смогла бы определить, не злой ли это розыгрыш. Возможно, ей также нужна любая информация, которую она могла бы получить по этому поводу, и придумав какую-нибудь формальную причину, она обратилась со своей просьбой к Йонеде в «Studio Oz» в качестве последнего средства.

Двадцать пять лет назад Киёми упустила шанс сняться в фильме «Кольцо» из-за неподтвержденных слухов. На этот раз, готовясь к съемкам своей первой крупной картины за долгое время, она прилагала все усилия, чтобы не повторить ту же ошибку.

Раньше фильм снимали, когда скандал грозил перерасти в уголовное дело. Применима ли та же формула и к этому случаю?..

Таканори задался вопросом, может ли за всеми этими событиями скрываться конкретное преступление.

Но сначала нужно проверить гипотезу о том, что сыном Киёми был этот самый Хироюки Ниимура.

Как только все актеры и персонал закончили выражать энтузиазм и ожидания от «Студии 104», ведущий перешел к следующему разделу — вопросам от СМИ.

— Итак, есть ли какие-либо вопросы?

Сразу же несколько человек в первом ряду подняли руки, и вопросы переключились на дискуссию о скандальном романе исполнительницы главной роли Йоко Асо. Казалось, что одни и те же вопросы поступали от нескольких человек, и все они были сосредоточены на ней.

На пресс-конференциях большинство вопросов, как правило, задавали актерам, поэтому режиссёр и продюсер могли отойти на второй план и позволить своим мыслям блуждать. Окруженная репортерами, Асо путалась в ответах и вызывала смешки в зале. Заметив это краем глаза и набравшись мудрости, свойственной возрасту, Киёми попыталась взять на себя роль посредника.

— Я думаю, что для этой юной девушки уже достаточно издевательств. Почему бы тебе не обратиться к кому-то более опытному?

«Это мой первый и последний шанс выяснить, действительно ли Хироюки Ниимура сын Киёми Сакаты, и я не могу его упустить».

Таканори выбрал подходящий момент, чтобы произнести, напрягая голос:

— Мисс Саката, как дела у Хироюки?

Улыбка застыла на её лице, а тонкие, тщательно ухоженные брови медленно поползли вверх. Она задержала дыхание и застыла в полной неподвижности. Оглядывая зал, словно луч прожектора, она искала источник голоса и, добравшись до Таканори, остановила на нем свой взгляд.

Её испуг был таким сильным, что от одного взгляда на неё ему стало жаль. О том, чтобы вернуть весёлое настроение в зал, теперь не могло быть и речи. Киёми Саката слегка постукивала себя по груди и часто моргала, а её дыхание становилось все тяжелее и тяжелее. Не в силах придумать что-нибудь умное, чтобы создать дымовую завесу, она отвела взгляд от Таканори и посмотрела в потолок.

— Я не помню имен мужчин из своего прошлого, — сказала она, с трудом выговаривая слова хриплым голосом.

— Кто такой этот Хироюки? — прошептал Йонеда, толкнув Таканори локтем.

Таканори теперь был уверен.

Ошибки быть не могло. Это было почти признание.

Хироюки Ниимура действительно сын, которого она родила, когда была подростком.

Существование Ниимуры было бомбой, способной разрушить всё в жизни Киёми.

Кошмар

Совсем недавно Аканэ лежала на кровати и рассказывала о том, что произошло в школе в тот день. Мисс Охаси выбрали руководителем летнего класса по альпинизму, и теперь она неустанно придиралась к Аканэ. Пока Аканэ жаловалась Таканори, промежутки между словами, слетавшими с её губ, постепенно увеличивались, и как только она крепко заснула, послышалось тихое похрапывание.

Казалось, она точно рассчитала время и тихо заснула, положив правую руку Таканори на подушку, как раз когда стрелки часов пробили полночь. Он почувствовал легкую перемену, когда она перестала бодрствовать и погрузилась в мир грез.

От того, сможете ли вы заглянуть в глубины сердца своего партнера, зависит глубина вашей любви.

Видя, что Аканэ крепко заснула, Таканори просунул правую руку между её затылком и подушкой. Слегка приподнявшись и сохранив эту позу, он продолжал смотреть на её спящее лицо.

Несмотря на усталость, сон, казалось, вряд ли придет к нему в ближайшее время. Напротив, он становился все более и более бдительным, и по телу от пальцев ног до бедер и спины периодически пробегали мурашки.

Когда его левая рука коснулась её волос, Аканэ слабо улыбнулась и подалась к нему лицом. Она не проснулась, просто неосознанно придвинулась ещё ближе.

Из-под мужской рубашки, которая была на ней, выглядывали её округлые груди, а живот под ними был прикрыт полотенцем. Внутри росла жизнь, которой было почти три месяца. Ещё немного, и её можно будет увидеть на УЗИ.

В его сердце царил хаос. Видение будущего, которое было таким ясным до вчерашнего дня, теперь было окутано туманом и закрыто черной завесой.

Таканори понятия не имел, что делать дальше. Когда он вздохнул, на глаза навернулись слезы, но он подавил их.

Информация, которую он получил от Кихары в тот вечер, медленно, но верно доходила до него. Если рассматривать её в соответствии с определенной гипотезой, то несколько головоломок, которые писатель собрал и отложил в сторону, казались соединёнными одной линией. Как бы Таканори их ни переставлял, они вели только в одну сторону.

Их четвертая встреча состоялась не в офисе Кихары, а в другом месте. На обратном пути после посещения некоего профессора Мияшиты с кафедры патологии медицинского факультета университета Кей и выслушивания того, что он хотел сказать, Кихара зашел в семейный ресторан и к Таканори, поняв, что его дом находится неподалеку. Таканори поспешил туда и получил самую свежую информацию.

Профессор Мияшита, бывший коллега Мицуо Андо, был патологоанатомом, который двадцать пять лет назад проводил биопсию у жертв видеокассеты.

Сначала профессор был сдержан, но потом разоткровенничался. Начав с того, что сказал, что с этим делом покончено, он предоставил полный отчет об этих странных событиях четвертьвековой давности.

Его история была продолжением того, что Таканори услышал от своего отца накануне в кабинете директора больницы.

Помимо совпадающих частей, когда Таканори разобрался в истории профессора Мияшиты, его внимание, кроме ключевого слова «вирус», привлекла «мутация».

Кольцеобразный вирус вызывал саркому в коронарной артерии. Однако S-образный вирус, представляющий собой разорванное кольцо, был лишен этого эффекта. Все именно так, как рассказывал Мицуо. Однако предположение о том, что S-образный вирус не представляет никакой опасности, ложь.

Согласно объяснению Мияшиты, мутация привела к появлению нового эффекта.

Мияшита объяснил это странное явление, приведя в качестве примера результаты вскрытия Май Такано.

Ученица Рюдзи Такаямы, Май Такано, наблюдала за образами, проецируемыми сознанием Садако Ямамуры, и все же определенные физические особенности сделали её невосприимчивой к воздействию кольцевого вируса. В конце концов, однако, она упала в шахту на крыше здания и скоропостижно скончалась. Судмедэксперты, проводившие вскрытие, профессора Мияшита и Мицуо Андо, обнаружили, что произошло нечто необычное. Были признаки того, что, пока Маи Такано лежала в шахте, она родила. Более того, Мицуо Андо был уверен, что Маи была девственницей. Таким образом, возник вопрос: как она забеременела и кого родила?

Подсказка заключалась в формах кольцевого и S-образного вируса. Обнаружив, что форма вируса S-образной формы напоминает сперматозоид, Мицуо Андо изучил активность Май в течение её жизни и предположил, что у неё, возможно, была овуляция, когда она смотрела изображения на видеокассете. Если предположить, что кольцевой вирус был нацелен на коронарную артерию, то S-образный вирус, судя по самой его форме, вполне мог быть нацелен на матку женщины. Вот почему у Май был иммунитет к воздействию видео. Вместо этого яйцеклетка, только что попавшая в её матку, была заражена S-образным вирусом, и, проявив симптомы беременности всего за одну неделю, она родила на дне шахты, о чём никто не узнал.

Это был необычный ребёнок. Это была Садако Ямамура.

Именно Садако изначально проецировала изображения на видеокассету. Её генетическая информация, наделенная необычайной оккультной силой, могла сохраниться внутри вируса в виде видеоданных, по крайней мере, так предполагал профессор Мияшита.

Что ещё хуже, за короткое время также претерпели изменения и сама окружающая среда, и вирус, который мутировал и нашел новую цель для атаки. Подобно змее, извивающейся всем телом и сбрасывающей кожу, вирус, возможно, претерпел удивительную трансмутацию и изменил среду обитания, чтобы продлить свою жизнь.

Первоначально носителем информации были изображения на видеокассете. Те, кто видел их, становились носителями кольцевого вируса. Однако после того, как кассета была уничтожена, носитель, ответственный за распространение вируса, превратился в письменную форму, а именно в книгу «Кольцо».

Четверть века назад профессор Мияшита и Мицуо Андо предвидели, как будет развиваться ситуация, и предсказали конец света.

Этот документ под названием «Кольцо» был написан Казуюки Асакавой, а его брат Дзюнъитиро опубликовал его. Более того, были планы превратить его в фильм, и студия предприняла шаги в этом направлении. При таком переходе от книги к фильму инфекция распространилась бы гораздо быстрее, чем при просмотре видеокассеты, с почти несравнимой скоростью.

Какова была судьба инфицированных? Овулирующая женщина, вступившая в контакт с носителем, другими словами, прочитавшая «Кольцо» или посмотревшая экранизацию, забеременела бы без половой связи и родила Садако.

Профессор Мияшита и Мицуо Андо опасались, что особь, известная как Садако Ямамура, начнет стремительно размножаться и тем самым лишит мир природы разнообразия, что приведет его к вымиранию.

Однако, вопреки их прогнозам, события каким-то образом пошли по другому пути, и угроза распространения вируса внезапно уменьшилась.

Хотя было неясно, как это произошло, планы по созданию фильма провалились, первое издание «Кольца» исчезло с рынка, и кошмар о распространении Садако по всему миру, был предотвращен.

Даже после этого, насколько им известно, не было никаких необычных инцидентов, указывающих на воздействие S-образного вируса, и они были вынуждены заключить, что дело закрыто.

Вот почему профессор Мияшита закончил разговор словами о том, что всё закончилось. Если бы это была постоянная проблема, он бы держал рот на замке, чтобы не вызывать панику в обществе.

После того, как череда дел, связанных с проклятой видеокассетой, отошла в далекое прошлое, все происходящее казалось профессору сном, когда он вспоминал об этом. По мере того, как кошмар отступал, достоверность таяла, пока, наконец, он не почувствовал себя более непринужденно, рассказывая об этом так, как будто все происходило с кем-то другим.

Разложив на столе в семейном ресторане фотографии кольцевого вируса и вируса в форме буквы S, сделанные под микроскопом, и оглядевшись по сторонам, Кихара понизил голос и сказал, что не верит в то, что вирус удалось локализовать.

Таканори чувствовал то же самое и начинал думать, что это всё вовсе не закончилось, правильнее было бы сказать, что это было тление.

Есть новелла одного известного автора о старике, который проводит одну ночь, наблюдая за обнаженной молодой женщиной, спящей рядом с ним. В то время как старик ценит молодость женщины, за ней он видит тень своей собственной смерти, которая приближается.

Глядя на лицо спящей Аканэ, Таканори пытался вспомнить эту историю. Он не был уверен, кто из героев умер в конце, старик или молодая женщина, но одно не мог забыть — этот яркий, витающий в воздухе образ смерти.

Таканори спросил себя: «Могу ли я действительно любить её от всего сердца?»

Только что увидев изображение вируса под микроскопом, он так ясно запомнил его форму и почувствовал беспокойство, как будто вирус возник и распространялся в его теле. Возможно, из-за изображений на фотографиях вирус размножился и теперь ползает по складкам его мозга… Его зловещая надежда нанести удар в день овуляции у женщины показала, насколько по-настоящему зловещим он был.

После встречи с Кихарой Таканори продолжал думать об этом всю дорогу домой. Было очевидно, что Кихара думал в том же направлении и пришел к такому же выводу, но воздержался от того, чтобы высказать это вслух.

Независимо от того, как они соединяли точки, они могли видеть только одну линию, и казалось, что никакая другая интерпретация не выдерживает критики.

Кашивада убил четырех молодых девушек, но его мотивы остались совершенно неизвестными. Даже обвинение не верило, что он убивал ради удовольствия, чтобы удовлетворить свои ненормальные сексуальные потребности.

В доме осужденного Кашивады было семнадцать экземпляров первого издания «Кольца», упакованных и оставленных у входа.

Дни рождения девушек, которых он убил, различались примерно на полгода, с лета 1991 по весну 1992 года. Кроме того, все девушки были очень похожи друг на друга.

Первое издание «Кольца» вышло в свет в июне 1991 года.

Три из четырех девочек, убитых Кашивадой, были рождены матерями-одиночками.

Все девочки испустили свой последний вздох, прислонившись к стволу дерева, без нижнего белья, но их тела были аккуратно разложены, что создавало впечатление некоего ритуала.

Когда эти фоновые факты были связаны друг с другом, из них получилась связная история.

Ужасные последствия S-образного вируса, вызванные первым изданием «Кольца», не ослабли, а скрылись и усугубились. Почти двадцать пять лет назад женщины, которые читали «Кольцо» во время овуляции, на самом деле рожали из-за воздействия вируса. Некоторые из детей, возможно, были абортированы, но по крайней мере четверо из них появились на свет.

Что объединяло молодых жертв женского пола, так это то, что каждая из них была Садако.

И теперь мотивы Кашивады ясны.

Он охотился на Садако.

Кашивада хотел уничтожить всех Садако, которые когда-либо рождались в этом мире, и он искал девушек одну за другой и убивал их всех.

Но история на этом не закончилась. Таканори поджидал важный факт.

Пятая жертва, которую Кашивада едва не убил, сейчас спала рядом с ним. Единственная Садако, оставшейся в этом мире… это Аканэ.

«Могу ли я действительно любить эту женщину всем сердцем?»

Он повторял этот вопрос снова и снова.

Неужели он и впрямь собирался стать частью семейного древа такой чудовищной женщиной, которая умирала снова и снова только для того, чтобы воскреснуть из мертвых? Неужели он действительно станет её мужем и отцом их ребёнка?

«Что мне теперь делать? Кто-нибудь, пожалуйста, дайте мне ответ!» — беззвучно закричал Таканори.

Затем, несмотря на то, что Аканэ, казалось, спала, обе её руки шевельнулись. За спиной Таканори её руки соединились, и его с силой потянуло к ней. Теперь он был сверху Аканэ, в её объятиях. Нежно обняв его снизу, она прижалась губами к его уху.

Он почувствовал легкое дыхание на мочке уха, а затем услышал её слова.

— Таки, ты не должен страдать в одиночестве. Я могу помочь тебе. Поверь мне. У меня есть эта сила...

«В этом ты права», — подумал он. У Аканэ действительно была сила, та самая необычайная сила, которой Таканори так боялся.

Кошмар

Аканэ всегда вставала рано. В семь утра она вышла за дверь и направилась в школу.

Прошлой ночью Таканори долго ворочался с боку на бок, а когда проснулся, показалось, что он вообще не спал. Когда он оглянулся, Аканэ рядом уже не было. Его часы показывали начало восьмого.

Возможно, Аканэ воспользовалась мгновением, когда он задремал, как возможностью уйти. Он смутно подозревал, что это означало, что она пыталась быть тактичной, чтобы избежать неловкого момента.

Была вероятность, что Аканэ никогда не вернется домой, и эта мысль почти переросла в желание, но он прогнал её прежде, чем она успела укорениться в сердце. Таканори подумывал о том, чтобы ещё немного вздремнуть на ставшей теперь огромной кровати, но, поскольку шансов заснуть было мало, он быстро отказался от этой идеи и вместо этого отправился в душ.

На завтрак он выпил стакан молока, съел банан, а также выпил ещё две чашки кофе.

Двадцать пятое февраля следующего года. Это была ожидаемая дата рождения их ребёнка.

Пока он пытался представить лицо младенца, все те девушки, ставшие жертвами Кашивады, представали в его воображении и уходили одна за другой.

Альтернатива — не иметь ребёнка — не была немыслимой. Если он собирался попросить Аканэ сделать аборт и уйти от неё, нужно сделать это немедленно. Но как бы он объяснил бы причину ухода?

Таканори не мог бросить свою возлюбленную, потому что она Садако. Аканэ абсолютно невиновна. То же самое относится и к матери Аканэ.

Таканори хотел знать, как Аканэ появилась на свет. Её мать родила Аканэ, не зная, кто отец ребенка, и умерла, когда Аканэ было около трех лет. Действительно ли её рождение было вызвано тем, что мать прочитала «Кольцо», когда у неё была овуляция, или же здесь действовал какой-то другой механизм, он сказать не мог.

Таканори вспомнил, что фотографии тех, кто был связан с «Кольцом», все ещё лежат в большом коричневом конверте, вложенном в папку. После того, как он увидел их однажды в офисе Кихары, ещё предстояло взглянуть на фотографии в его квартире.

Обратив внимание на сходство лиц жертв с лицом Аканэ, Таканори вынул из конверта фотографии всех девушек и разложил их в ряд на столе.

Все четыре девушки действительно очень похожи друг на друга. Каждая из них достаточно хорошенькая, чтобы привлечь внимание мужчины. Из-за различий в прическах и того, насколько полные у них лица, сходства было недостаточно, чтобы судить о том, что это одни и те же люди — просто создавалось впечатление, что они все двойняшки. Несмотря на то, что они родились с одинаковой ДНК, все выглядели по-разному из-за окружающей среды, в которой выросли.

Аканэ немного не похожа на девушек, убитых Кашивадой. Она на шаг позади в плане красоты, но абсолютная победительница в плане женственной мягкости и обаяния. Глядя на всех жертв женского пола, Таканори чувствовал, что их лица идеально пропорциональны и более нейтральны по внешнему виду, в то время как лицо Аканэ выглядит идеально женственной. Возможно, просто из-за различий между юной девушкой и взрослой женщиной, или, возможно, он предвзят, потому что любит её…

Сравнивая их со всех сторон, Таканори, проработавший столько лет специалистом по видео, был поражен тем, как много информации можно почерпнуть из фотографий.

В коричневом конверте все ещё оставалось много фотографий, которые Таканори не видел. Все они были распечатаны Кихарой. Таканори очень хотелось прочитать письменные материалы в файле, но он до сих пор не смог осознать ценность этих фотографий.

Отложив на мгновение фото четырех девушек, он одну за другой выложил на стол остальные, вынув их из конверта.

Фотография Киёми Сакаты в молодости стоила того, чтобы на неё посмотреть. От неё исходила такая завораживающая соблазнительная аура — именно так её можно было назвать. Женское очарование, явно отличавшее ее от прочих девушек среднего возраста.

Асакаву, репортера еженедельника, можно было назвать симпатичным парнем. Приятный молодой человек, милый и стройный, он, казалось, пользовался популярностью у женщин.

Глядя на фотографию Рюдзи Такаямы, Таканори почувствовал в нём мужественность, в отличие от Асакавы. Волосы очень короткие, а широкая шея плотно прилегает к плечам. Учитывая телосложение, понятно, что в старших классах он обладал выдающимися физическими данными. Его острый подбородок свидетельствовал о железной воле. У него было лицо скорее работника физического труда, чем ученого.

Таканори некоторое время смотрел на фотографию Такаямы. Почему-то он смотрел на это лицо гораздо дольше, чем на фотографии Сакаты или Асакавы. Он обнаружил, что не может отвести взгляд.

Чем больше Таканори вглядывался в это лицо, тем сильнее начинало казаться, что он, возможно, где-то встречал этого человека. С тем же чувством он смотрел на приговоренного к смертной казни заключенного Кашиваду.

Таканори достал из конверта несколько фотографий Кашивады.

Родившись в Маэбаси, Касивада провел все свои годы, начиная с начальной и заканчивая средней школой, в этом городе, а после окончания колледжа в Токио устроился в туристическое агентство, но это продолжалось недолго. Он менял работу одну за другой, мотаясь по заграницам, но потом остепенился и работал преподавателем в подготовительной школе колледжа в Западном Фунабаси.

Его отец скончался, когда он учился в средней школе, а мать умерла, когда он учился в колледже. После того, как он потерял обоих родителей за такой короткий промежуток времени, его связи с родственниками оборвались. Он никогда не был женат, и у него было мало друзей. Вырисовывалась картина одинокой жизни.

Он отрастил бороду, и его лицо выглядело дряблым, пока он работал преподавателем в школе. На фотографиях его тусклые волосы были длинными и лохматыми. Он носил очки в чёрной оправе, и были признаки того, что он пренебрегал здоровьем. Все его фотографии, показанные публике после ареста, похожи друг на друга, и в представлении обычного человека лицо Кашивады было таким же, как на фотографиях времен его обучения, которые Таканори сейчас рассматривал.

Однако фото, сделанные после того, как он был заключен в тюрьму как приговоренный к смерти, производили совершенно иное впечатление. Фотографии, которые Кихара раздобыл, используя свои связи, не были доступны широкой публике, поэтому о разнице, которую Таканори видел, практически никто не знал.

После того, как он попал за решетку, борода и волосы были сбриты, так что голова стала лысой, как у монаха, а простая, ограниченная диета сделала его стройнее и придала совершенно другой вид.

Эти двое мужчин настолько разнились, что Таканори был склонен подозревать, что Кашивада намеренно замаскировался.

Теперь, худощавый и с резкими чертами лица, он выглядел точь-в-точь как Рюдзи Такаяма.

Положив рядом фотографию Рюдзи, сделанную после вскрытия, и фотографию Кашивады, Таканори сравнил их.

Они оказались очень похожи, причем это сходство превосходило даже сходство жертв женского пола.

Будучи экспертом в обработке изображений, Таканори мог видеть структуры их скелета под кожей головы насквозь. Чтобы убедиться в этом, он отсканировал фотографии Рюдзи и Кашивады и поместил их на свой компьютер, а затем наложил друг на друга, увеличив до одинакового размера. Расстояние между глазами, положение глаз и носа, длина губ, форма ушей, лба, все составляющие части их лиц идеально совпадали.

«Какого черта?»

Сомневаясь в собственных чувствах, Таканори оторвал взгляд от экрана и задумался.

Четверть века назад Рюдзи Такаяма умер после просмотра демонической видеокассеты и заражения кольцевым вирусом, и отец Таканори провел вскрытие. Тот факт, что он мертв, неопровержим.

Кашивада был арестован более десяти лет назад как подозреваемый в серийных похищениях и убийствах молодых девушек, и всего месяц назад его смертный приговор был приведен в исполнение. Это означало, что Кашивада жив до тех пор, и это тоже неоспоримый факт.

«Как они могут быть одним и тем же человеком?». Таканори все больше и больше запутывался.

Рюдзи Такаяма умер 19 октября 1990 года.

Согласно семейному реестру, Таканори утонул и умер в июне 1989 года, а был найден живым два года спустя, в июне 1991-го, после того, как скончалась пожилая пара из Отои.

Примерно в то же время была опубликована книга «Кольцо».

Июнь 1991 года... Таканори не мог забыть одну сцену. Отец часто брал его с собой к морю, чтобы побороть страх и воспоминания о том, как он тонул. Таканори не знал названия пляжа, но учитывая то, что на днях рассказал ему отец, теперь он знал точное место, побережье Той.

Таканори показалось странным, что его до сих пор так волнует эта сцена. Безусловно, в ней был определенный важный элемент, который касался его собственной судьбы. Люди могут быть безразличны к чему-то, что их не касается, но они помнят события, связанные с их жизнью или смертью, вплоть до мельчайших деталей.

Благодаря тому, что сетчатка глаза работает как камера, а барабанные перепонки — как записывающее устройство, эта сцена сохранилась в его сознании. Однако со временем она стала расплываться, покрываться дымкой и уходить в подсознание.

Однако сравнение фотографий Рюдзи и Кашивады друг с другом было подобно порыву ветра, развеявшему дымку.

Сцена постепенно обретала четкость. Вызванная двумя фотографиями, она возвращалась к нему теперь в виде картинок и сопровождающих их звуков.

Он слышал, как разбиваются о берег волны. Его отец сидел на набережной, не сводя глаз с береговой линии и наблюдая, как Таканори плывет. Почувствовав жажду, Таканори направился туда, где сидел отец, чтобы взять что-нибудь попить.

В то же время он увидел другого человека, приближающегося с противоположной стороны. В ярком солнечном свете его лицо напоминало темный силуэт.

— Папа, я хочу пить.

Когда он сказал это, отец протянул ему бутылку чая улун. Поскольку в бутылке оставалось совсем немного, Таканори осушил её одним глотком, после чего незнакомец обратился к нему слишком фамильярным тоном.

Для мальчика трех с половиной лет слова, слетевшие с уст этого человека, прозвучали очень необычно, а их значение было совершенно непонятно. Однако теперь, по мере того как сцена становилась ярче, его слова казались все более понятными.

Вытирая пот с лица, мужчина порылся в полиэтиленовом пакете и достал ещё одну бутылку чая улун, а затем повернулся к Таканори.

— Привет, братишка. Хочешь ещё? — спросил мужчина.

Даже не зная, что это значит, Таканори почувствовал в этом слове что-то пугающее, и глядя снизу вверх на лицо мужчины, медленно покачал головой в знак отказа.

Сейчас Таканори видел то самое лицо. Тем человеком, который стоял на насыпи и смотрел на него сверху вниз, был не кто иной, как Рюдзи Такаяма.

Неужели это тот Рюдзи вернулся к жизни после того, как умер более полугода назад, и отец Таканори провел вскрытие?

Слово «братишка» означало какую-то связь. Рюдзи Такаяма в течение определенного времени находился в состоянии клинической смерти — это не вызывало сомнений. Если он назвал Таканори «братишкой», словно констатируя факт, а не как шутку, то запись о смерти Таканори в семейном реестре в течение двух лет была не просто ошибкой. Он тоже был в состоянии клинической смерти, причем целых два года… Как только Рюдзи вернулся, вернулся и он.

«О, Боже…»

Тогда, естественно, стало понятно, как Рюдзи и Кашивада могли быть одним и тем же человеком.

Оставив в стороне механизм, с помощью которого он воскрес из мертвых, предположим, что в такой ситуации ожившему человеку понадобилась бы новая запись в семейном реестре. В случае с Таканори ему повезло, что его тело не нашли после того, как он утонул в море, поскольку это позволило отцу придумать какую-нибудь правдоподобную ложь и вернуть его к жизни в реестре. Однако в случае с Рюдзи тело было вскрыто и разобрано на части. Если предположить, что он вернулся, то он никак не мог вернуться как Рюдзи Такаяма. Чтобы жить как обычный член общества, он был бы вынужден незаконно зарегистрироваться в семейном реестре. Таким образом, он обнаружил пропавшего человека примерно того же возраста, который вел уединенный образ жизни, и выдал себя за него. Этим человеком был Сэйдзи Кашивада.

Как только Таканори осознал, что Рюдзи и Кашивада были одним и тем же человеком, и просмотрел всё дело, тайна, которая была отложена, разрешилась, но в то же время возник новый вопрос.

У входа в дом Кашивады лежало семнадцать экземпляров первого издания «Кольца», все они были перевязаны виниловой веревкой и оставлены там.

Кто-то собирал первый тираж «Кольца» точно так же, как тот, кто отправил письмо с угрозами на киностудию, чтобы фильм был отложен в долгий ящик.

Профессор Мияшита и отец Таканори говорили, что опасность кольцевого вируса каким-то образом устранена, но Таканори с трудом верил, что это результат действия какой-то природной целительной силы.

Кто-то собрал все копии первого выпуска, и кто-то приложил все усилия, чтобы съёмки фильма были отменены. Этот тот же человек распространял неприятные слухи о Киёми Сакате и отправлял угрозы.

Вирус не вымер сам по себе; гораздо логичнее было бы предположить, что кто-то за кулисами подергал за некие ниточки и привел его к гибели. Человеком, стоящим за всем этим, должен был быть не кто иной, как Рюдзи, он же Кашивада.

Теперь возник новый вопрос: почему Рюдзи, то есть Кашивада, делал все это?

Пожертвовал ли он собой, чтобы, насколько это было возможно, уменьшить последствия, связанные с кольцевым вирусом, и положить всему конец? Возможно, но следование этой линии рассуждений в дальнейшем приводит лишь к противоречию.

Допустим, Рюдзи-Кашивада пожертвовал собой, чтобы вред не распространился на все человечество, чтобы мир сохранил свое разнообразие. Если считать, что сохранение разнообразия в мире — это благо, тогда противоположная концепция — неизменность — злом. Попытка уничтожить гетеродоксальные гены противоречит идее сохранения разнообразия; это было бы огромным злом, противоречащим главному принципу Рюдзи-Кашивады.

Садако, скопированная в масштабах нескольких человек, скорее всего, не представляла бы опасности для человечества. Или же молодые девушки замыслили какой-то заговор, чтобы направить мир в дурное русло? Таканори не смог найти никаких доказательств этого.

Да, даже если бы человек, который хотел предотвратить ужас кольцевого вируса, намеревался взять на себя ответственность за то, что не смог полностью очистить мир от него, он не мог бы замышлять убийство Садако, единственное преступление которых заключалось в том, что они родились. Именно здесь и возникает конфликт между добром и злом.

Кашивада не ответственен за похищение и убийство этих молодых девушек. Хотя четыре молодые девушки-жертвы были изображены так, как будто они были моделями, в доме Кашивады не нашли ни одной фотографии.

Поскольку Кашивада тесно связан со всем этим делом, он постоянно оставлял следы своего участия, то здесь, то там. Это сработало против него, когда его ложно обвинили в преступлениях.

Смутные сомнения, которые испытывал Кихара, в конце концов, были обоснованными. Пока он писал «По ту сторону тьмы», он медленно, но верно начинал сомневаться в виновности Кашивады.

Но если Кашивада не был виновен, это означало, что настоящий убийца где-то в другом месте. Для пущей убедительности Таканори решил назвать этого человека N. Поскольку женщина никак не могла совершить подобное преступление, N почти наверняка был мужчиной.

Во-первых, из необходимых условий для того, чтобы N был убийцей, была глубокая связь с «Кольцом».

Во-вторых, этот человек должен быть как-то связан с Кашивадой. В процессе подготовки первого издания «Кольца» Кашивада был вынужден собрать все возможные данные о Садако, которые появились на свет не по своей вине. Если между Кашивадой и N нет никакой связи, то N никак не мог быть посвящен в эти данные о Садако.

Получив в свои руки адреса четырех Садако и другую информацию о них, N стал планомерно совершать преступления.

Кто подходил под эти все требования?

N должен быть связан с «Кольцом»; у него были какие-то контакты с Кашивадой, и он был примерно его возраста; это мужчина, у которого хватило силы рук, чтобы методично задушить четырех девушек…

Оглядывая места преступлений, Таканори мог вспомнить только одного человека, который подходил под эти все требования.

Ему нужно немедленно найти улики, чтобы установить личность истинного убийцы.

Если убийцей был Кашивада, то угроза исчезла после его казни. Но N, почувствовавший облегчение от того, что Кашивада был казнен вместо него, и находясь на свободе, мог бы попытаться сделать то, что ему не удалось сделать раньше.

N едва не упустил свой шанс схватить Аканэ, свою пятую жертву. Вероятно, именно Кашивада спас её. Имея в своем распоряжении данные о Садако, он понял, что было общего у жертв серийных убийств, и таким образом вычислил убийцу. Он также предвидел то, что произойдет с Аканэ, которую приберегли напоследок, и попытался спасти её. Должно быть, он подхватил её на руки и поспешил прочь по склону горы.

Однако именно этот поступок заставил его спутать себя с настоящим убийцей.

Теперь, когда Кашивада мертв, рука дьявола могла снова протянуться к Аканэ. Вполне возможно, что их нынешний адрес ему уже известен.

Мрачное предчувствие Таканори вот-вот могло сбыться. Если бы череда событий, которые начались с анализа видеозаписи с USB-накопителя, просто подпадала под категорию странных, им бы ничего не грозило. Однако неясная и туманная угроза приобрела вполне определенную физическую природу.

По крайней мере, N убил тех четырех молодых девушек. И если бы у него хватило терпения дождаться казни Кашивады, он был бы действительно грозным противником.

Это совсем не похоже на столкновение с врагом в игре. У этого человека сердце монстра, но при этом он обладает развитым телом — он был человеком из плоти и крови.

Поскольку Таканори за всю свою жизнь ни разу не участвовал в драке, он понятия не имел, как защитить себя в такой чрезвычайной ситуации.

Сейчас он жаждал только одного — возможности дать отпор.

Кошмар

То, как Минаками выдыхал сигаретный дым, придавало ему невозмутимый вид. Когда он прищуривался, чтобы сфокусироваться на далеком пейзаже, казалось, что он действительно наслаждается дымом.

Йонеда, как заядлый курильщик, никогда не заботился о других, но как только он бросил курить, потребовал, чтобы все сотрудники курили на балконе. Ощущать дуновение ветерка в голубом небе и вдыхать свежий воздух было не так уж и плохо. Хотя Таканори сам не курил, он вышел вместе с Минаками на балкон и, кратко объяснив ситуацию, обратился к нему за советом.

У Минаками на пять лет больше опыта в «Studio Oz», но всего на четыре года он был старше Такаямы. Этот человек разбирался в компьютерах достаточно, чтобы стать хакером, и безопасность компьютеров в офисе была полностью доверена ему.

Даже когда он слушал рассказ Таканори, выражение лица Минаками совершенно не изменилось.

— Хорошо, понял. Я так понимаю, ты не знаешь адреса электронной почты этого типа.

— В данный момент нет, — ответил Таканори.

— У тебя есть какие-нибудь зацепки, на которые я мог бы опереться?

— У меня есть открытка.

— Открытка? Она у тебя с собой?

Минаками вытянул ладонь и попросил показать открытку прямо здесь и сейчас, если она у Таканори с собой.

Таканори вернулся внутрь, достал открытку из сумки и вынес её на балкон.

Это была та самая, которую Аканэ

стащила из почтового ящика квартиры под номером 303 на «Синагава Вью Хайтс». Она не называла это кражей, она утверждала, что взяла её тайком, но это одно и то же, как ни посмотри.

Взяв открытку, Минаками несколько раз перевернул её лицевой и оборотной стороной, прочитал текст и издал лишь короткое ворчание.

Адресат на лицевой стороне гласил: «Мистер Хироюки Ниимура», но лишь взглянув на текст на обороте, он понял, что это приглашение на встречу выпускников.

«Встреча выпускников «Средней школы Фунабаши» состоится в следующем месте, в указанную дату и время. Мы надеемся, что вы сможете присоединиться!»

Дата и время, место проведения, стоимость и другая необходимая информация о встрече были указаны ниже, а в конце — имя секретаря.

Йошио Мацуока, организатор мероприятия «Встреча выпускников».

Ниже был написан адрес электронной почты Мацуоки.

— Как ты думаешь? Этот парень будет полезен?

Аканэ рисковала своей жизнью, чтобы заполучить этот трофей, и Таканори молился, чтобы не ошибиться.

— Да, — ответил Минаками. — Если Ниимура в списке рассылки, это должно быть просто. Хорошо, давай я попробую.

Минаками затушил сигарету в переносной пепельнице, которую держал в руках и, почему-то довольный, повел Таканори обратно в офис.

Заняв место перед компьютером, он выпрямился и посмотрел на Таканори с довольно серьезным выражением лица.

— Я хочу убедиться, что то, что мы собираемся сделать, оправданно, — сказал он. — Этот Ниимура — довольно плохой парень, верно?

Таканори молча кивнул.

То, что Ниимура — настоящий похититель и убийца четырех девушек, не более чем предположение. Однако все косвенные улики сходились.

Если Киёми Саката поняла, что Ниимура — настоящим убийца, то её необдуманные действия имели смысл. Она тоже была связана с «Кольцом», и вполне возможно, что она заметила его странное поведение и поняла, что происходит, просто руководствуясь материнским инстинктом.

Как раз в тот момент, когда она почувствовала облегчение от того, что Кашивада казнен, что решило все её вопросы, кто-то прислал ей видео, связывающее Кашиваду с Ниимурой. Можно только представить, как она была поражена. И это произошло как раз перед выходом фильма, который она спродюсировала. Вспоминая, как «Кольцо» был отложен в долгий ящик, она, должно быть, опасалась, что «Студию 104» постигнет та же участь.

Косвенные улики указывали в одном направлении. Все, что оставалось, — найти реальные доказательства.

— Я не могу объяснить это в деталях, но Ниимуру можно считать врагом человечества, — подчеркнул Таканори.

— Преступником?

— Верно.

— Итак, то, что мы собираемся сделать, раскроет его преступление.

— Если мы сможем найти нужные изображения на компьютере этого парня, тогда да.

— Другими словами, то, что мы собираемся сделать, — это осмысленный поступок, из благих намерений. Так?

— Конечно.

— Тогда ладно. Я не тот парень, который может сделать что-то плохое. Ну, что ж, поехали!

С этими словами Минаками повернулся к компьютеру и принялся сосредоточенно стучать по клавиатуре.

— Как ты собираешься это сделать? — спросил его Таканори.

— Это просто. Адрес электронной почты организатора мероприятия, Есио Мацуоки, указан прямо здесь. Сначала я отправлю Мацуоке электронное письмо, а затем попрошу его установить специальное программное обеспечение. Ну, в общем, это своего рода вирус. Это будет похоже на то, что я завладею компьютером Мацуоки и смогу пользоваться им удаленно. Я просмотрю все данные, сохраненные на его компьютере, до последней крупицы, и извлеку нужную нам информацию. Если Ниимура будет в списке рассылки для воссоединения, большая часть нашей работы будет выполнена. Я мог бы связаться с Ниимурой, представившись Мацуокой, и взломать его компьютер, или я могу взять управление на себя, отправив ему электронное письмо со специальным вложением. Если Ниимуры не окажется в списке, это будет своего рода головной болью, но они учились в одной средней школе, так что, если я смогу войти в их социальные сети, то определенно получу доступ к его компьютеру. Предоставь это мне. Это может занять некоторое время, но пока мы подключены к Интернету, нет ничего, что мы не могли бы сделать. После того, как настрою всё для удаленного доступа к компьютеру Ниимуры, я передам тебе бразды правления, а остальное зависит от тебя.

— Понял.

Не желая отвлекать Минаками, Таканори отошел в сторону.

В штате «Studio Oz» всего четыре человека, включая президента Йонеду. Каждый сотрудник обладает особым характером и набором навыков, и когда они все работают вместе, в офисе ощущается ощутимое повышение эффективности.

Президент Йонеда не только отличается щедрым и спокойным характером, но пользуется большим доверием подчиненных. Он всегда выполняет свои обещания и доводит их до конца, если обещал что-то сделать.

Минаками — умелый режиссёр-постановщик видео, но он не создан для работы с кино. Он — хакер с развитым чувством справедливости, и заядлый курильщик.

Канако Нисидзима, самая молодая сотрудница в штате, не интересуется косметикой и лишена женского очарования. Тем не менее, она может отправиться за границу так же легко, как зайти в магазин, и подобно кошке забраться за чужую дверь и прятаться там неделями напролет, собирая информацию. Это её специальность. Хотя она хвасталась, что иногда прибегает и к женским уловкам, никто ей не верит.

«Что касается меня, то…»

Пытаясь проанализировать свой собственный характер, Таканори сдался на полпути. Понять, что он за человек, оказалось труднее всего. Единственное, что он мог сказать — что он совсем не похож на Йонеду, Минаками или Нисидзиму.

Именно потому, что все четверо такие яркие личности, работая вместе, они достигали большего, чем кто-либо ожидал. Если бы четыре человека с одинаковыми качествами собрались вместе, они бы и близко не были столь эффективны.

Размышляя над этим, Таканори стоял поодаль и наблюдал, как Минаками стучит по клавиатуре.

«Когда я сижу за компьютером, для меня нет ничего невозможного».

Минаками всегда хвастался своими навыками, и с его помощью они непременно добивались успеха. Вероятно, на следующий день он завладеет компьютером Ниимуры и предоставит Таканори удаленный доступ. Если так, то все данные об изображениях, сохраненных на компьютере Ниимуры, Таканори сможет просматривать по своему желанию. Он мог бы свободно скопировать их на свой компьютер, удалить, обработать или сделать все, что ему заблагорассудится.

Похититель и убийца сфотографировал всех своих юных жертв — так считал Кихара. Как будто зная, что их будут фотографировать, девушки позировали одинаково. Само собой разумеется, не по своей воле, а по воле убийцы. Но в доме Кашивады не было найдено ни фотографий, ни видеозаписей. Если бы Таканори смог найти снимки в компьютере Ниимуры, это стало бы неопровержимой уликой. Никто, кроме убийцы, не мог их сделать.

Для Таканори это была палка о двух концах.

Если бы он получил убедительные доказательства того, что настоящим убийцей был Ниимура, то выводы, к которым они пришли к этому времени, оказались бы верными. Если отложенная в сторону серая карта становится белой, то все окружающие серые карты тоже станут белыми. Мелководье, которое появляется только после прилива, превратится в длинный коридор, который уже никогда не будет закрыт.

За этим коридором скрываются факты, которые Таканори не хотел признавать: первый — что он на самом деле однажды умер, и второй — что Аканэ — это Садако…

Даже если все это правда, ему нужно встретиться с этим лицом к лицу и принять это. Чтобы раскрыть преступление Ниимуры, Таканори пришлось бы смириться с реальностью.

Когда Минаками закончил один из этапов работы, он вышел на балкон, чтобы снова закурить. Чем успешнее продвигалась работа, тем больше сигарет он выкуривал.

Минаками стоял спиной к балконной двери и излучал уверенность.

Кошмар

Земля была илистой, а трава покрыта каплями воды. Обе его руки и колени были на земле, и когда он попытался встать, правая нога соскользнула, и он упал. Он попробовал ещё раз, но результат был всё тот же. Он был так расстроен, что не мог опереться ни на что ногами, а просто продолжал скользить.

— Добро пожаловать. Я рад, что ты добрался.

Все ещё стоя на четвереньках, Таканори наклонился, и в этот момент до него из ниоткуда донесся мужской голос. Его манера говорить звучала театрально, а вибрато, которое он добавлял к словам, вызывало наигранный восторг.

«Моим глазам нужно ещё немного времени, чтобы привыкнуть», — подумал Таканори, но из-за темноты он по-прежнему не мог разглядеть никакой фигуры. Но мужчина определенно знал, где находится Таканори. — Если я не буду двигаться, то дам ему шанс. Я должен двигаться». Так или иначе, Таканори не знал, куда двигаться.

В этот момент он услышал женский голос. В то время как мужской доносился отовсюду, не давая возможности отследить источник, он смог определить, откуда говорила женщина.

Звук исходил из глубокой дыры позади него, с правой стороны.

— Таки, тебе не нужно беспокоиться обо мне.

Голос принадлежал Аканэ.

«Не нужно беспокоиться о тебе? Что я должен делать?»

Таканори хотелось, чтобы она просто сказала, чего хочет от него.

— Таки? Это так мило, хороший мальчик. Подожди, нет, ты больше похож на большую приманку.

Голос мужчины становился все более и более злобным. Таканори знал, что не должен позволять себя провоцировать, но просто не мог этого вынести. Слушая этот голос, он ещё больше разозлился и, подстегиваемый голосом, яростно задвигал ногами. Когда ноги коснулись чего-то твердого, он, наконец, перестал скользить и встал. Внимательно оглядевшись, он понял, что твердый предмет, к которому он прикоснулся, был кирпичом, наполовину вросшим в землю. Это была небольшая опора, вырубленная в земле.

— Итак, ты, наконец, можешь встать. Ладно, продолжим, мистер Приманка. Исполни мое желание.

Голос мужчины теперь звучал по-другому. Хотя раньше казалось, что он доносился из ниоткуда, теперь же он будто исходил из конкретной точки. Источником был черный сгусток, вырисовывающийся перед Таканори.

— Две жертвы. Одна большая, другая чуть поменьше. Они прямо за твоей спиной.

Таканори шагнул вперед, пригибаясь к земле. Его злость продолжала нарастать, придавая сил продолжать.

— Нет, не сюда, не иди сюда. Разве ты не видишь? Прямо за твоей спиной пруд с рыбками. Глубокий круглый пруд. Он небольшой, но очень глубокий. В иле на его дне плавают две жертвы, так что вымани их для меня, Приманка.

Хотя его ноги все ещё вязли во влажной грязи, он больше не скользил. Гнев усиливался и превращался в желание убивать, и по мере того, как его воля становилась всё решительнее, раскисшая земля твердела. «Теперь я понимаю: неуверенность в ногах была моей собственной волей».

— О, сначала я должен сказать тебе вот что: даже если ты хорошо выловишь рыбу, эта добыча будет считаться моей. Так что не жалуйся, как бы я её ни готовил. Что ж, я буду любезен и дам тебе немного из того, что останется после того, как я поем.

Голос звучал все ближе. Он был совсем рядом. Теперь, когда глаза Таканори привыкли к темноте, он мог разглядеть область вокруг ног мужчины.

— Таки, пожалуйста, просто не обращай на него внимания. Не доставляй ему такого удовольствия… Пожалуйста, предоставьте это мне! — отчаянно взмолилась Аканэ. В её голосе был свой собственный эффект вибрато, словно она находилась в маленьком сыром помещении. Её голос звучал почти как колокольчик.

— Видишь? Почему бы тебе не послушать её? Не таким способом, но, возможно, другим. Спустись на дно колодца и принеси мне мою добычу. Это твоя работа. Вы ведь одинаковые, ребята, верно? Вы оба уже однажды умерли.

«Да. Ну и что? — теперь Таканори стало стыдно за то, что он пытался оттолкнуть Аканэ из-за того, что она — реинкарнация Садако. — Как ты и сказал, мы с ней одного поля ягоды».

Именно поэтому их связывает глубокая связь — они оба неестественные существа. Они не просто так представляли себе, что при первой встрече их шестеренки сойдутся.

— Аканэ — женщина моей судьбы, нам было суждено встретиться. Никто не сможет отнять её у меня. Если ты хочешь разлучить нас силой, всё, что я могу сделать — это сопротивляться изо всех сил.

В тусклом, слабом свете впереди показались коленные чашечки мужчины.

Таканори не знал, откуда исходит свет. Возможно, на краю дорожного ограждения стоял старый уличный фонарь. Хотя сам по себе он был очень слабым. Если объединить несколько зеркал, чтобы отразить его, это могло бы улучшить видимость.

Когда он соединил зеркала, луч прожектора высветил пару ног, тонких, как у пугала. Таканори прицелился в них и прыгнул вперед, чтобы схватить мужчину. Заведя руки ему за спину и ударив его головой в промежность, Таканори опрокинул его навзничь.

— Что ты делаешь?! Тупица. Это не то, что ты должен делать! — теперь в голосе мужчины звучала паника. — Я просто хотел продолжить игру! Вы, ребята, совершенно отстойные...

Стараясь не отпускать его, Таканори раз за разом бил головой в подбородок мужчины и садился на него верхом. Даже не зная, чего он хочет и какова цель, его тело двигалось само по себе, повинуясь инстинкту. Мужчина продолжал нести чушь, поэтому Таканори обхватил его руками за шею, желая только одного — заткнуть ему рот. Затем он почувствовал, что прикасается к чему-то мягкому, резиновому, упруго вырвавшемуся из его рук.

— Эй, прекрати!

Мужчина начал размахивать руками и ногами, даже когда его прижали к земле, нанося удары и царапая лицо, голову Таканори и всё остальное, до чего мог дотянуться.

Его пальцы и кулаки, а если точнее, всё его тело было мягким, как резина. Оно напоминало Таканори скорее беспозвоночное, чем человека. Мужчина сжимал его, как огромный осьминог.

Когда Таканори положил ладони на его горло и надавил всем своим весом, звук дыхания эхом отдавался у него в ушах.

Ещё немного, и он перестанет дышать.

Но как бы долго он ни сжимал руки, Таканори продолжал слышать свист, похожий на звук сдувающегося воздушного шарика, но так и не смог прикончить этого человека.

Предполагалось, что шейный отдел позвоночника находится в центре шеи, но Таканори не мог его нащупать.

Его руки немели и уставали. Сил не осталось, и он перестал душить мужчину. Восстанавливая дыхание, он пошарил руками по земле, и наткнулся пальцами на что-то твердое. Это был кирпич.

Сдавив плечи мужчины обоими коленями, Таканори поднял кирпич в воздух, и свет прожектора, усиленный зеркалами, осветил лицо мужчины.

Таканори почувствовал себя так, словно ему сказали: «Если ты собираешься убить своего врага, сначала посмотри ему в лицо».

Оно идеально вписывалось в круг света. У него была белая кожа, широко открытые глаза и аккуратная линия носа. Его тонкие губы производили впечатление жестокости, но его можно было отнести к категории красивых. Его шея была неестественно вытянута, и там и сям виднелись белые морщинки.

Раньше, когда он не мог видеть лица противника, тот казался ему беспозвоночным, сделанным из резины, но как только Таканори разглядел черты лица, до него дошло, что он пытается убить человека.

Он задержал руку с кирпичом в воздухе.

— Нет, не надо! О чем ты только думаешь? Не делай такой глупости. Пожалуйста! — умолял мужчина.

Но Таканори не мог позволить себе упустить такой шанс. Если бы он послушался, то жил бы в страхе каждый день. В момент, когда он потеряет бдительность, его возлюбленная ускользнет от него и будет потеряна навсегда.

— Ты слишком самоуверен для парня, который уже однажды умирал, — сказал мужчина.

Эти слова подтолкнули Таканори довести дело до конца.

Желая покончить с этим одним ударом, он прицелился в голову мужчины и попытался размозжить её кирпичом, но тот увернулся. Не достигнув цели, кирпич вместо этого попал мужчине в подбородок. Его ярко-розовые десны в форме веера согнулись, и вытекшая кровь окрасила зубы в красный цвет. Его язык двигался в луже крови, как слизняк. Он закашлялся, захлебываясь кровью, хлынувшей в горло.

Но по-прежнему выглядел так, будто хотел что-то сказать.

— Ннее  делаххх…й гуппххасти, пахень…

Мужчина уже не мог правильно говорить и звучал, как шепелявый маленький ребёнок.

Этого было недостаточно, чтобы его прикончить.

Таканори снова поднял кирпич.

«На этот раз я не промахнусь», — подумал он, целясь в голову противника и нанося новый удар. Удар проломил череп, и Таканори понял, что осколки кости вонзились в мозг его врага.

Тем не менее, мужчина все ещё был жив и пытался что-то сказать.

— Маммм... Пожалууууйста, прошшшууу тебя, проссссти меняяя...

Таканори больше не мог этого слышать. Он снова поднял кирпич, чтобы навсегда заткнуть злобную пасть... Но затем сцена внезапно изменилась.

Сначала он не мог понять, где находился.

Таканори резко сел на диване и огляделся. Он был мокрым от пота со спины до бедер.

Справа от него было окно с задернутой кружевной занавеской, а слева — стол, на котором стоял компьютер.

Часто, когда ему снился сон, он слышал, как другая его часть шепчет: «Это нереально». Его другое «я» говорило с ним, когда он парил в небе или отчаянно боролся с кем-то, преследуемый чудовищем.

Это необычное состояние явно играло роль буфера, чтобы смягчить приземление в реальности, когда он покончит со странностями сна.

Но в том, который ему только что приснился, другое «я» так и не появилось до самого конца. Он был не в состоянии отличить сон от реальности, только проснувшись и поняв, что все это было сном. Сердце пропустило удар.

Наверное, он лежал на диване и размышлял и, должно быть, в какой-то момент заснул. Взглянув на часы, он увидел, что была половина седьмого вечера. Он задремал всего на десять минут. А сон, наверное, длился ещё меньше.

Тем не менее, сцена на чёрном горном склоне засела у него в голове. Больше всего его поразило ощущение того, что шея мужчины растягивалась, как резиновая, как бы сильно он её ни сжимал, и то ощущение, которое он испытал, когда кирпичом размозжил ему подбородок и череп. Это отзывалось в каждой клеточке его тела, и он не мог избавиться от этих ощущений.

Таканори вспомнил одну из фраз Кихары из книги, которую тот написал о серийных убийцах.

«Люди умирают так легко, что вы можете удивиться, как мало для этого нужно. Но как только вы собираетесь убить человека, его почему-то не удается убить так просто. Вы можете ударить его камнем или пырнуть ножом, но он будет сопротивляться и погонится за вами, как зомби. Вот почему убийцы, как правило, продолжают атаковать своих жертв – из-за страха».

Таканори был согласен. Он продолжал бить кирпичом, пока не убедился, что мужчина действительно мертв. Если бы он не проснулся, наверняка так и продолжил бы бить.

Он прекрасно знал, почему ему приснился такой сон. Это было простое исполнение желаний.

Взлом, начатый Минаками накануне, увенчался успехом, и к полудню того же дня у Таканори были все возможности получить удаленный доступ к компьютеру Ниимуры и взять его под полный контроль.

Не теряя времени, Таканори взломал компьютер Ниимуры и стал искать нужные изображения. В разделе «Фотографии» было бесконечное количество папок документов Ниимуры. Открывать фотографии одну за другой и проверять их все заняло бы целую вечность. Он ввел «Садако» в качестве ключевого слова, надеясь сразу найти те, которые ему нужны, но совпадений не было. Он перепробовал все ключевые слова, какие только смог придумать: «Кольцо», «серийные похищения и убийства девушек», но безрезультатно. Потом подумал о том, чтобы ввести «САДАКО» заглавными буквами, но передумал и просто набрал «S». И тут он кое-что нашел.

Внезапно на экране появились пять папок, озаглавленных S-1, S-2, S-3, S-4 и S-5.

Как он и ожидал, фотографии девушек сразу после их убийства были сохранены в папках S-1 по S-4. Там не было видеозаписей, только неподвижные изображения.

Девушки сидели на тихом горном склоне, прислонившись к стволам деревьев, чопорно положив руки на колени и слегка опустив головы. Если использовалась вспышка, таинственная атмосфера, несомненно, разрушилась бы, но на фотографиях было идеальное количество теней. Благодаря тому, что естественного света от заката было не слишком много и не слишком мало, живописные композиции, возможно, достигали уровня искусства.

Особые отношения между убийцей и жертвой придавали композициям напряженность, декадентскую эстетику. Ни одна другая картина не могла сравниться с этими в том, насколько точно они запечатлели красоту в момент перед её исчезновением, в самом её мимолетном проявлении.

Рассматривая фотографии, Таканори почти благоговел перед талантом Ниимуры. Однако это чувство тут же исчезло, когда он открыл папку S-5.

Фотографии с Аканэ были сохранены в S-5. Ниимура следил за ней, пока она росла, фотографировал, когда она училась в младших классах средней школы и колледже, когда выходила из ворот школы, где работала, или стояла на платформе на станции, или прогуливалась по торговому залу. Учитывая, что количество её снимков намного превышало количество всех фотографий в разделах S-1 по S-4, Таканори мог сказать, насколько сильной была одержимость убийцы. Нет, она не просто сильна — она, очевидно, все ещё продолжалась, или никогда не прекращалась.

Последнее фото сделано позавчера. На нем был изображен первый этаж квартиры, где жил Таканори, и снято оно как раз в тот момент, когда Аканэ собиралась пройти через автоматически запирающийся вестибюль.

Виновником серийных похищений и убийств молодых девушек был не Кашивада, а Ниимура. Что ещё хуже, он бродил по окрестностям и прекрасно знал, когда и как Аканэ ездит на работу.

Гадая, как защитить её, Таканори попытался исполнить свое желание во сне.

Беспокоясь о том, где она сейчас, он посмотрел на часы. Было 6:35 вечера. Примерно в это время она обычно садилась в поезд «Кэйхин Экспресс». Он включил приложение для отслеживания GPS, чтобы определить её местоположение.

Не было никакой гарантии, что Ниимура не нападет на неё прямо в этот момент.

Как он и ожидал, она ехала в поезде. Миновав Северную Синагаву, тот как раз подъезжал к станции Синагава.

Если бы она ехала на специальном экспрессе, поезд проследовал бы без остановки. Но, очевидно, Аканэ села на тот, который требовал пересадки, и похоже, вышла на платформу именно там. На станции Синагава её движение полностью прекратилось.

На дисплее мобильного телефона Таканори продолжало тикать время. Ему казалось, что оно тянется слишком долго, даже несмотря на то, что она ждала прибытия поезда с пересадкой.

Он провел десять минут как на иголках. Не в силах больше этого выносить, он позвонил Аканэ, как вдруг цель исчезла с экрана.

Аканэ выключила телефон.

Было 18:44 вечера.

Таканори упал на стол и обхватил руками голову. Как только её телефон отключился, он уже ничего не мог поделать.

«Как долго это может продолжаться?»

Он ударил кулаками по столу. Однако от этого ему не стало легче, и тревожное ощущение, возникшее после того, как он разбил Ниимуре подбородок во сне, вернулось.

Пока Ниимура на свободе, Таканори и Аканэ никогда не будет покоя в совместной жизни.

Казалось, его ждет ещё одна бессонная ночь, когда он будет беспокоиться о каждом шаге Аканэ. На самом деле, он не мог нормально выспаться последние несколько дней. Независимо от того, сколько времени он провел, лежа в постели, пока нервы не успокаивались, сон ускользал от него.

Если бы их ребёнок родился в таких условиях, беспокойство Таканори бы удвоилось. Осознав это, он внезапно поднял голову.

«Ниимура, вероятно, ждет, когда Аканэ родит».

Пока что он оставил её в покое, позволив действовать свободно, ожидая, пока его единственная цель превратится в две. Наличие только одной метки означало, что удовольствие быстро закончится. Но если бы у него было две, веселье могло бы продолжится.

От одной мысли об этом Таканори почувствовал, что сходит с ума. Даже если бы он скопировал снимки и отнес их в полицию, они бы ни за что не восприняли это всерьёз и не предприняли никаких действий. Сэйдзи Кашивада был приговорен к смертной казни как серийный похититель и убийца девушек, и он уже казнен. Японское законодательство не предусматривало сценария, при котором настоящий преступник был бы выявлен после приведения приговора в исполнение. И единственные доказательства, которые он мог предоставить — эти фотографии, что было недостаточным основанием для возобновления расследования; Таканори профессионал в обработке изображений, который зарабатывал на жизнь созданием поддельных изображений с использованием компьютерной графики. Он прекрасно понимал, что произойдет, если он обратится в полицию. Его просто отошлют.

Как бы он ни старался придумать способ избежать угрозы, ответ был только один. Единственным выходом было устранить её силой. Другими словами, у него нет другого выбора, кроме как убить Ниимуру.

Таканори разжал кулаки.

«Могу ли я действительно убить кого-нибудь этими руками?»

Если враг нападет с намерением убить, отчаяние Таканори может придать храбрости для самозащиты. Но было бы слишком поздно, если бы он ожидал, пока враг начнет действовать первым. Если он не предпримет превентивных мер, вероятность потерять его близких только возрастет.

Во сне можно убить любого монстра. В реальном мире это не так просто. Таканори с трудом мог представить, что убивает кого-то намеренно. От одной только мысли об этом у него задрожали кончики пальцев.

После этих размышлений приложение GPS-слежения на его мобильном снова заработало. Похоже, Аканэ снова включила свой.

18:49 вечера. Её мобильный был выключен всего пять минут.

Приложение показало, что местоположение Аканэ изменилось. Судя по всему, она вышла из зала с кассами и взяла такси, и направилась на север по дороге Кэйхин № 1.

Возможно, какие-то неприятности на станции Синагава заставили её отказаться от ожидания поезда и вместо этого взять такси... Такая возможность казалась наиболее логичной.

В любом случае, прикинул он, она будет дома минут через двадцать или около того.

Кошмар

«Что ж, я окончательно утратил способность отличать сон от реальности».

Таканори протер глаза и покачал головой.

Теперь он сидел за столом, но не для того, чтобы включить компьютер. Сам вид компьютера вызывал у него отвращение. Но несмотря на то, что не собирался садиться, с затуманенной головой он, пошатываясь, подошел к столу, чтобы дать отдых своему телу.

Компьютер был выключен, монитор стоял полностью черный и не горел.

Таканори впился ногтями в бедро и хлопнул себя по щекам, но картина перед ним не изменилась.

Это означало, что все происходит на самом деле.

На дисплее монитора отображался стоящий мужчина.

Застывший посреди черного фона монитора, он был похож на актера, приветствующего публику со сцены перед закрытым занавесом.

Он стоял не совсем прямо — судя по углу наклона его скрещенных ног и положению бедер, сидел на табурете. Однако черный табурет сливался с темным фоном и был невидим, поэтому казалось, что он стоит, изогнувшись каким-то неестественным образом.

— Привет, брат. Не впадай в такую депрессию.

Это был Сейдзи Кашивада. Или, лучше сказать, Рюдзи Такаяма.

На черном экране он выглядел как персонаж мультфильма.

— Мистер Такаяма, — почтительно обратился Таканори к Рюдзи, который был другом его отца.

— Ты помнишь меня? Мы уже встречались.

— Да, — напуганный мощной аурой этого человека, Таканори почувствовал себя школьником.

— Мне скоро нужно будет кое-куда уйти, так что у меня мало времени. Но есть несколько последних слов, которые я определенно хотел сказать тебе перед уходом, и именно поэтому я здесь. Я не могу просто смотреть, как ты страдаешь, не сделав что-нибудь для тебя. Ты можешь думать об этом месте, в котором я сейчас нахожусь, как о двухмерном цифровом пространстве.

Вскоре после того, как Таканори скопировал с USB-накопителя видеозапись Кашивады, с экрана исчезла только человеческая фигура, исчезла в никуда, как будто он обрел другую жизнь, ограниченную цифровым пространством. Вернулся ли он сейчас?

— Я думаю, ты это уже знаешь, но в нашем прошлом есть кое-что общее. Мы оба родились из утробы Садако. Твой отец изо всех сил пытался это скрыть. Знаешь, почему? Потому что он верит, что выпустил зло в этот мир в обмен на твою жизнь. Не то чтобы он пытался скрыть свою вину. Он просто опасается, что если ты узнаешь всю правду, почувствуешь себя неловко. В этом мире есть вещи, о которых лучше не знать, если можно обойтись без них. Не вини своего отца. Всё, что делал, он делал для того, чтобы вернуть своего любимого сына в этот мир. Если бы Мицуо ничего не сделал, тебя бы здесь не было.

Ты знаешь о Май Такано. Двадцать пять лет назад она жила в квартире 303 на «Синагава Вью Хайтс». В день своей овуляции она случайно посмотрела эту демоническую видеокассету и родила девочку, в которой была ДНК Садако. В семейных документах её имя — Масако Маруяма. Она была матерью Аканэ, и я очень хорошо её знал.

У Масако было необычное чрево. Если извлечь из её тела овулировавшуюся яйцеклетку и ввести в неё генетическую информацию умершего человека, а далее поместить обратно в утробу, то Масако бы родила через неделю, и ребёнок вырос бы до возраста, когда человек умер, и к нему вернулись бы его старые воспоминания.

Ты, должно быть, думаешь, что это невозможно. Но здесь работает механизм, который вы, люди, никогда не сможете понять. Я не смог бы объяснить это, даже если бы захотел, потому что все это имеет отношение к миру, который существует в более высоком измерении, чем то, в котором вы живете. Обитатели двухмерной плоскости не могут заглянуть в мир тех, кто живет в трехмерном пространстве, или даже представить себе этот мир. Однако возможно и обратное: если вы живете в более высоком измерении, вы можете вмешиваться в жизнь тех, кто живет в более низком измерении, и манипулировать ими.

У тебя это хорошо получается, не так ли? Я имею в виду обработку изображений, это одно и то же.

Если человек, живущий в трехмерном пространстве, возьмет в руки муравья, ползущего по двумерной плоскости, ему покажется, что муравей мгновенно исчезнет из этого мира. И наоборот: если поместить муравья обратно, будет казаться, что он появился из ниоткуда. Даже так называемые оккультные способности могут быть легко объяснены, если представить себе мир высших измерений. Слово «экстрасенс» означает человека, обладающего особой способностью получать доступ к этому высшему измерению. Предсказание, ментальная проекция — как хотите, они могут это делать. Ты можешь вести кого-то, куда захочешь, манипулируя навигационной системой его автомобиля или отправляя ему видео. Как я сделал с Киёми Сакатой.

То же самое касается информации. Все данные из мира более низкого измерения сохраняются в высшем измерении. Это включает в себя индивидуальную биологическую информацию. И это означает, что ты можешь легко получить доступ к любой сохраненной информации. Все, что тебе нужно, — это интерфейс.

Ты поймёшь, что я имею в виду, если увидишь, что интерфейсом оказалась матка Масако.

Её утроба была подобна пуповине, соединяющей высшее измерение с низшими.

Это очень важно: информация существует в единицах измерения. Например, гены — это единицы собранной информации, и когда двойная спираль ДНК преобразуется в РНК, должен быть начальный код для начала процесса считывания, а также конечный код. Имея начало и конец, информация может рассматриваться как единое целое.

Люди одинаковы. Ты рождаешься, живешь и умираешь, и тогда, в конце концов, можешь сказать, какую жизнь ты вел. Независимо от того, насколько счастливо ты живешь, если потеряешь кого-то, кого любишь, прямо перед смертью, твоя жизнь в последнюю минуту станет невыносимой. Ты должен завершить свою жизнь в какой-то момент, неважно, где именно, иначе она не станет целостной единицей информации и будет невозможно выйти за пределы измерений. Может быть, тебе будет легче понять, если я изложу это так: люди не могут попасть на небеса, пока они ещё живы. Попасть туда можно только после того, как будет подтверждено, что ты мёртв. Это то же самое.

Сейчас я жив в этой двумерной плоскости. Я попал сюда после того, как в вашем мире меня официально признали мертвым. Это произошло, когда момент моей казни был записан в цифровом формате.

Не то, чтобы я хотел занять место Ниимуры. Тем не менее, мне нужно было подвергнуться публичной казни, чтобы она полностью соответствовала всем требованиям.

Вот почему я могу быть здесь и сейчас в том же физическом состоянии, в каком был, когда меня снимали.

Ты знаешь, почему я должен преодолевать измерения? Двадцать пять лет назад вашему миру угрожала вспышка кольцевого вируса. Если бы мы ничего не предприняли, индивидуум Садако быстро распространился бы, покончил с разнообразием и поставил человечество на путь вымирания.

Я вернулся, чтобы собрать рассыпанные семена, и сделал все, что мог. С помощью твоего отца я узнал личность Сейджи Кашивады и выдал себя за него. Твой отец ничего не знает о том, что произошло после этого. Я думаю, он, вероятно, верит, что я настоящий серийный убийца. Пожалуйста, объясни ему позже, что я не мог быть таким уж плохим парнем, хорошо?

Ну, в общем, я стал Кашивадой и попытался помешать изданию «Кольца», но мне не удалось. Две тысячи из пяти тысяч экземпляров первого издания были проданы в районе Канто. Я проследил маршрут, по которому распространялись книги, и собирал их одну за другой, обходя книжные магазины и библиотеки. К сожалению, к тому времени уже родились четверо Садако.

Мне удалось нейтрализовать действие кольцевого вируса, добавив небольшую хитрость для пересмотренного издания и книги в мягкой обложке, которая вышла после первого издания. Если у тебя будет возможность приобрести обе, сравни их. В первом издании внутренняя сторона обложки черная, но в дополненном издании и в мягкой обложке есть иллюстрация с изображением глазных яблок. Она действует как вакцина или противоядие. Достаточно даже беглого взгляда, и как только ты начнёшь читать, сработает механизм, устраняющий воздействие вируса.

Что касается фильма, то он получился великолепным. Как ты знаешь, мне удалось остановить показ и отложить его в долгий ящик.

Я довольно успешно справлялся с уничтожением кольцевого вируса, хотя некоторые сбежали. Садако уже родились, но только четверо из них не угрожали нашей экосистеме. Мы могли бы просто оставить их в живых, но, конечно, я не спускал с них глаз. Мне пришлось внимательно следить за тем, где и как они росли. Мне даже удалось взять образец волос у одной из четырех девочек, когда представилась такая возможность. Я предвидел, что может понадобиться проверить их ДНК, понимаешь? Но то, что я сохранил волосы с биркой с её именем, в конечном итоге стало веской уликой, указывающей на меня как на серийного похитителя и убийцу этих девочек.

Теперь я должен поговорить с тобой о Хироюки Ниимуре. Чтобы раздобыть компромат, который заставил бы отложить фильм «Кольцо», мне нужно было подружиться с его бабушкой. Со временем она попросила меня стать домашним наставником её внука.

Она на каждом шагу плакалась о том, как жалок её внук, которого практически бросила мать, потому что была слишком сосредоточена на карьере актрисы. Я чувствовал себя виноватым за то, что заманил Киёми Сакату в ловушку и заставил её пережить этот скандал, поэтому принял предложение примерно в то время, когда он поступил в среднюю школу, и начал приглашать его к себе и учить. Он был умным ребенком, но не прилагал никаких усилий до самого конца, чтобы понять цель учебы. Для него всё сводилось к тому, чтобы быть лучше своих соперников, побеждать других и набирать больше очков, и ничего больше. Через некоторое время он пришел к простой логике: начал желать неудачи другим вместо того, чтобы стремиться к собственному успеху. Он думал, что, если его соперники облажаются и получат низкие баллы, он всё равно выиграет, и это бы не имело никакого значения, поскольку речь шла о победе.

Я учил его, пока он не окончил среднюю школу, и тогда это был предел. Он предал меня. В то время я не понимал, что он скопировал все ценные данные, принадлежавшие мне. Я недооценивал его, думая, что он всего лишь ребёнок. Но он становился монстром, выращивал его внутри себя.

То, что Ниимура украл у меня информацию о четырех живых Садако, было моей самой большой ошибкой в жизни.

Я думаю, он очень любил свою мать, Киёми. С тех пор, как она однажды получила главную роль в фильме, он в какой-то странной степени проявлял интерес ко всему, что касалось «Кольца». Он сошёл с ума, и стал ненормальным маньяком. Дело даже дошло до того, что он поселился в квартире, где раньше жила Май Такано — вот насколько он обезумел.

Для Ниимуры Садако была единственной, с кем он мог играть. Должно быть, он все время резвился с ней в своих фантазиях.

Затем он узнал, что Садако действительно существует в этом мире, и не одна, а целых четыре…

Когда я узнал, что первая копия Садако была похищена и убита, я не знал, что происходило за кулисами. Я просто подумал, что она случайно оказалась замешанной в каком-то деле. Когда была убита вторая Садако, это вызвало во мне определенную настороженность. «Да не может такого быть», — подумал я. А что касается третьего убийства, то я был в этом уверен. Преступник преследовал только Садако, убивая их одну за другой. Это означало, что у него были мои данные о Садако. «У кого, кроме меня, могла быть эта информация?» — спрашивал я себя. Конечно, только один человек мог знать так много о «Кольце», тайно просмотреть данные в моем файле и украсть их — Ниимура. После этого это был всего лишь вопрос времени. Я должен был защитить четвертую, прежде чем её он похитил и убил. Но я не смог этого сделать, и четвертая Садако тоже попала в его лапы.

А он всё не останавливался. Он уже собирался вцепиться когтями в пятую.

Это была Аканэ, твоя возлюбленная.

Я решил, что должен спасти её, несмотря ни на что, и мне с трудом удалось перехитрить его и спасти её. Я положил её на заднее сиденье своей машины, пока она была ещё без сознания, и поехал по шоссе в сторону Камитаги со стороны «Тихоокеанского курорта «Южного Хаконэ». Но тут впереди на меня выехал грузовик, и я съехал на обочину. Именно в этот момент Аканэ проснулась и открыла дверь, чтобы сбежать, и забежала на мандариновую ферму.

Она ошибочно приняла меня за убийцу. Я не мог её отпустить. Выскочил из машины и отправился на ферму, чтобы найти её. Я действительно не хотел, чтобы она думала, что я убийца. И было кое-что, что я очень хотел сказать. Будь у меня ещё немного времени, я мог бы рассказать ей правду, но не получилось. Полиция, которой сообщили об этом, примчалась на ферму, и когда я уже собирался схватить её, они нашли и арестовали меня. Мало того, что меня, казалось бы, поймали на месте преступления, так ещё и, что хуже, они нашли улики в моей комнате, поэтому всякая надежда исчезла.

Тебе, наверное, интересно, зачем я тебе все это рассказываю. Разве не так?

Суть не в том, что я признаюсь в своих поступках.

Когда Рюдзи закончил говорить, Таканори услышал, как открылась дверь. Он машинально взглянул на часы и увидел, что было 7:22 вечера. Дверь была заперта изнутри, но вскоре из коридора появилась Аканэ.

Таканори поднялся со стула и вздохнул с облегчением.

— Я дома! — сказала она.

— Привет, Аканэ, добро пожаловать домой.

Её голос звучал веселее, чем обычно.

— Аканэ вернулась домой как раз вовремя. Я хочу поговорить с ней. Ты не мог бы привести её сюда и усадить передо мной?

Таканори беспокоился, стоит ли ему выполнять просьбу Рюдзи. Он был уверен, что, увидев лицо Рюдзи, запечатлевшееся в её памяти как лицо убийцы, она испытает ужасный шок. Но, по правде говоря, он не только не убийца — он человек, которому она обязана жизнью. Решив, что она должна знать правду, Таканори махнул рукой, приглашая подойти.

— Хм? Что это? — спросила она. Обойдя стол и остановившись перед экраном, она увидела изображение и ахнула.

Затем она коротко вскрикнула, прижала руку ко рту и зажмурилась.

Таканори нежно обнял перепуганную Аканэ и прошептал ей на ухо:

— Это все недоразумение. Он не пытался убить тебя. Все было совсем наоборот. Он пытался спасти тебя. Это Ниимура пытался убить тебя. А это этот человек спас тебя из рук Ниимуры. А теперь открой глаза и посмотри на него повнимательнее.

Видя, что Аканэ слабо качает головой, Таканори продолжил:

— Не волнуйся. Тебе больше не нужно бояться. Доверься мне и открой глаза.

Возможно, его слова достигли её сердца, она постепенно открыла глаза.

Когда Аканэ встретилась с ним взглядом, Рюдзи не упустил своего шанса и заговорил первым.

— Привет, Аканэ. Боже, как ты выросла! Я никогда не был так счастлив, как сейчас, снова видеть тебя.

Услышав свое имя, произнесенное с такой нежностью, Аканэ кое-что вспомнила, и в её глазах появился огонек.

— Аканэ, я хочу стереть страх, отпечатавшийся в твоем сознании. Ты думала, что я собираюсь убить тебя, но Таканори только что сказал правду. Ты помнишь, дорогая? Когда я остановил машину на темной горной дороге, ты воспользовалась этим, открыла дверь и убежала на мандариновую ферму. Я отчаянно преследовал тебя, потому что действительно не хотел, чтобы ты приняла меня за убийцу. Но более того — я хотел обнять тебя, и я хотел, чтобы ты кое-что узнала. Вот почему я должен был найти тебя. Знаешь, почему? Потому что когда-то я любил твою мать, Масако. Аканэ, ты моя дочь. Я хотел сказать тебе это.

Таканори чуть не подпрыгнул от потрясения. Аканэ говорила ему, что её мать родила ребёнка, не зная, кто его отец. Но теперь Рюдзи признался, что это был он.

— Таканори, еще мне нужно, чтобы ты принял эту истину. Остальные четверо Садако, жертвы Ниимуры, были очень похожи друг на друга. Аканэ, однако, лишь немного напоминает их. Причина в том, что они родились по-разному. Четверо других появились в результате бесполого размножения от заражения вирусом. Но, Аканэ, ты родилась от настоящей любви между Масако и мной. Пожалуйста, поверь мне — в том, как ты попала сюда, была доля чувств.

Аканэ, ты родилась в результате полового размножения, и ты — идеальная женщина. С твоей иммунной системой все в порядке, как и со всем остальным организмом. Но у Масако, которая родилась от бесполого размножения, что-то было не в порядке с иммунной системой, поэтому она умерла молодой. Даже если бы Ниимура не убил четырех девочек, они, возможно, прожили бы недолго. Но с тобой все будет в порядке. У тебя нет никаких проблем.

Я не пытался удочерить тебя и жить вместе после того, как ты осталась совсем одна, Аканэ. Я не заслуживал этого. Даже до этого я не заслуживал любви к Масако.

Я не принадлежу к вашему миру. Изначально я не собирался оставаться здесь надолго. Есть другой мир, в который я должен был отправиться, и я задержался дольше, чем следовало. Скоро придется распрощаться с тем двумерным миром, в котором я сейчас нахожусь. Я стану просто частью информации и отправлюсь в ещё одно измерение. Вы понимаете? Место, куда я отправлюсь после этого — одномерный мир. Короче говоря, я буду просто строкой. Наша генетическая информация закодирована в двух переплетенных строках на языке, который использует всего четыре буквы — ATGC. Вы можете представить себе это как длинную цепочку с буквами, выстроенными в ряд и продолжающимися бесконечно. Цепочка, извивающаяся в форме буквы S…

Видите ли, в одномерном мире существует только сжатая информация. В этом мире другие измерения стираются, сводятся на нет до тех пор, пока не останется чистое информационное существование. Назовем это семенами жизни. Только после того, как я стану семенем жизни, я смогу перейти в более высокое измерение. На самом деле, именно так возникла земная жизнь. Она прорастала как информация, сжатая в единую цепочку — с помощью света. Не превратившись в поток информации, вы не сможете путешествовать по свету.

Путешествие за пределы измерений — это все, чего я желаю. Чтобы удовлетворить свое стремление понять Вселенную, мне нужно отказаться от всего остального.

Если вы подумаете о Боге, это легко понять. Бог всемогущ только потому, что Он существует в более высоком измерении. Я полагаю, вы можете счесть меня высокомерным, но для удобства это лучший способ описать это.

Я сказал, что Бог всемогущ, но есть одна вещь, которую Он не может сделать. Вы знаете, в чем она заключается? Он не способен полюбить человека и зачать ребёнка. Когда я говорю о любви, я не имею в виду Агапе. Я имею в виду Эрос, эту любовь. Почему Бог не может полюбить человека и родить ему ребёнка? Потому что существует сильная привязанность к ребенку — это означало бы неравноправное отношение к другим. Существо, которому суждено вечно путешествовать за пределы измерений, не должно погружаться в необузданную любовь, которую влечет за собой Эрос. Момент расставания неизбежно наступает. Если бы я жил с Аканэ и возникла такая привязанность, это лишило бы меня мужества отправиться в путешествие. Я боялся этого.

Но, Таканори, ты человек, а не Бог. Ты можешь любить её всем своим сердцем. Ты можешь быть охвачен яростной, ревнивой преданностью ей, и если перед тобой появится какой-нибудь враг и жестоко попытается отнять у вас близких, будешь достаточно смелым, чтобы иметь возможность убить.

Праведные речи ни черта не стоят. На самом деле, они только делают людей несчастными. У людей нет другого способа жить, кроме как корчиться в грязи. Такими люди и должны быть. Вот почему они достойны любви, и вот почему они заслуживают благословения.

Мне пора идти. Таканори, пожалуйста, позаботься об Аканэ. Потому что ты достоин того, чтобы любить её.

С этими последними словами Рюдзи пересек весь экран, провалился под раму монитора и исчез.

Кошмар

Таканори проснулся совершенно отдохнувшим, чувствуя, как постепенно рассеивается туман. Ложась в постель, он продолжал смотреть в потолок, и мир, отражавшийся в его глазах, выглядел иначе, чем раньше.

«Почему это утро такое необычное?». Ему не нужно было задаваться вопросом, почему и как он чувствовал себя не так, как вчера и позавчера. Впервые за долгое время ему удалось хорошо выспаться ночью. Он проспал до самого утра, не проснувшись ни разу, впервые за несколько дней.

Единственной причиной, по которой он мог так хорошо выспаться, было сообщение от Рюдзи. Таканори не до конца понял всё, что Рюдзи пытался донести. Его рассказ о путешествии за пределы измерений звучал для Таканори как тарабарщина, и он чувствовал, что это не имеет к нему никакого отношения. Единственное, что его волновало — эта реальность. Слова Рюдзи подтвердили правильность поведения человека в этом мире, со всеми его страданиями и корчами в грязи. Он ощутил облегчение, осознав, что для него это нормально. Рюдзи заверил, что он может оставаться таким, какой есть.

Аканэ, казалось, уже давно проснулась и готовила завтрак, и он слышал, как с кухни доносится звяканье посуды.

асы показывали половину седьмого. Аканэ встала на тридцать минут раньше обычного. Таканори даже не услышал, как рядом с ним сработал будильник.

Пройдя через гостиную, он зашел на кухню, где Аканэ держала в руках стакан овощного сока, который только что закончила готовить. Это её фирменный рецепт — нежная смесь помидоров, моркови, яблок и других ингредиентов.

Он выпил все залпом, и показалось, что все клеточки его тела мгновенно проснулись.

Таканори поставил пустой стакан на стол, потом он сел и стал следить взглядом за Аканэ, пока она ходила из гостиной на кухню и в ванную.

На ней все ещё была пижама. Стоя перед зеркалом, она нанесла легкий макияж и приготовилась, как обычно, идти на работу.

Накануне вечером, перед тем как лечь спать, Таканори попросил её не идти на работу завтра. Аканэ рассмеялась без всякой причины и сказала:

— Со мной все будет в порядке.

Он ответил, что будет нервничать до тех пор, пока она снова не войдет в дверь. Проверяя, где она, пока она благополучно не вернётся домой, он не сможет выполнить абсолютно никакой работы.

Она просто ответила:

— Спасибо, что беспокоишься обо мне. Я рада это слышать.

Его просьба не произвела на неё ни малейшего впечатления.

Он наблюдал за ней из-за стола в гостиной, пока она накладывала макияж перед зеркалом.

«В эти выходные мне нужно отвезти её купить туалетный столик».

В квартире Таканори не было мебели, похожей на комод, поскольку он вел холостяцкий образ жизни.

Аканэ никогда не просила его что-либо купить, как бы сильно в этом ни нуждалась. Когда бы он ни предлагал ей это, она всегда возражала:

— Нет, всё в порядке.

Тем не менее, он не мог позволить женщине стоять, пока она делает макияж. Таканори решил сводить её в мебельный магазин в эти выходные, даже если бы пришлось тащить её туда силой.

Закончив с макияжем, Аканэ пошла в спальню и начала переодеваться.

Именно тогда Таканори заметил оставленный на столе планшет с новостями на экране. Первое, что сделала Аканэ, проснувшись — прочитала новости. Похоже, в то утро она тоже придерживалась привычного распорядка дня.

Пока Таканори листал, его внимание привлекла одна новость, а именно — заголовок.

«Несчастный случай со смертельным исходом на станции Синагава прошлой ночью».

Таканори увеличил статью.

«Прошлой ночью, примерно в 18:46, г-н Хироюки Ниимура (31 год), житель Южной Синагавы в округе Синагава, упал с платформы на станции Синагава и был насмерть сбит приближающимся поездом. Неизвестно, было ли это самоубийством или несчастным случаем. Инцидент вызвал массовые задержки для пассажиров на всех линиях Кейхин Экспресс».

«Ниимура мертв?»

Потребовалось некоторое время, чтобы новость дошла до сознания. Он прочитал статью ещё раз, а затем поднял глаза.

«Он действительно умер?»

Хотя Таканори хотелось кричать от радости, он приказал себе успокоиться и сдержаться.

Ниимура, его главная угроза, теперь покинул этот мир. Ничто не могло бы сделать Таканори счастливее. И все же, по какой-то причине, на ум ему пришло нечто иное, чем радость.

Всего за день до этого Таканори испытывал к Ниимуре такую ненависть, что хотел его убить. И вот, его желание исполнилось.

Время было выбрано слишком удачно, чтобы просто списать это на совпадение.

Нужна более подробная информация. Он включил свой компьютер и поискал статьи о самоубийстве Ниимуры или о его смерти от несчастного случая.

Было загружено видео его последних мгновений перед падением с платформы. По-видимому, кто-то, кто случайно оказался на той же платформе, переключил свой телефон в режим съемки и сфокусировался на Ниимуре, который вел себя странно, сумев поймать редкий момент.

Сняв точное мгновение, когда Ниимура разбился насмерть, этот человек загрузил видео на сайт.

Таканори сразу же получил доступ к нему и воспроизвел.

Это произошло вечером на станции Синагава, поэтому на платформе было особенно многолюдно. Но каким-то образом вокруг одного человека образовалось свободное пространство, круг радиусом около трех футов. Казалось, что все вокруг него почувствовали что-то странное и отошли в сторону. Человеком в центре круга оказался Ниимура.

Когда вокруг никого не осталось, Ниимура мог свободно идти вперед, и никто не вставал у него на пути. Он сделал один шаг, затем другой, двигаясь прямо вперёд, пока не оказался на краю платформы. Затем он снова поднял ногу, как будто хотел подняться на следующую ступеньку, и просто упал. Его сбил приближающийся поезд, и он исчез.

Таканори прокрутил видео, чтобы изучить его в деталях. При повторном воспроизведении был виден бледный луч прожектора, падающий сверху и образующий круг вокруг Ниимуры. Свет был настолько слабым и нечетким, что его невозможно было обнаружить, если только вы не знали, что он там есть.

В такт движению луча прожектора, направленного на него, Ниимуру как бы подвели к краю платформы и увели с неё.

Прокрутив видео в третий раз, Таканори сосредоточился на профиле Ниимуры. Перед тем, как упасть, Ниимура вытянул руки перед собой, казалось, умоляя или прося о чем-то. На его лице было написано не отчаяние, а печаль. Его рот был полуоткрыт, и казалось, он собирается что-то сказать. Шагнув вперед, он словно пытался с кем-то заговорить.

Таканори не пришлось проигрывать видео в четвертый раз. Этого достаточно. Он был уверен, что демон по имени Хироюки Ниимура исчез из этого мира.

Словно кто-то направлял его, когда он шагнул вперед и спрыгнул с края платформы.

«Но кто его вёл?»

На видеозаписи было указано время, так что любой желающий мог точно определить, в какую минуту умер Ниимура. Было 6:46 вечера. Используя приложение для отслеживания GPS, Таканори подтвердил, что Аканэ была на платформе станции Синагава в это время прошлой ночью. Конечно, она не могла знать, кто жертва, но, несомненно, должна была быть свидетельницей несчастного случая.

Тем не менее, она ни словом не обмолвилась об этом после того, как вернулась домой прошлым вечером.

Всякий раз, когда она становилась свидетельницей какого-либо несчастного случая, Аканэ обычно рассказывала обо всем, что видела.

— Эй, послушай, послушай! — возбужденно звала она Таканори.

Более того, 6:46 вечера совпало с периодом, когда её мобильный телефон был выключен, примерно на пять минут с 6:44.

«Почему она выключила телефон?». Было ли это для того, чтобы убедиться, что он не зазвонит в неподходящий момент и не нарушит её сосредоточенности?

Управляла ли Ниимурой Садако, которую мог видеть только он? Он приподнялся на краю, потому что хотел поиграть с ней?

Таканори не мог не спрашивать себя об этом — в конце концов, Аканэ обладала такой силой.

Закончив переодеваться, она стояла перед зеркалом у входа, проверяя свой внешний вид перед тем, как отправиться на работу.

— Эй, я хорошо выгляжу? Этот цвет подходит?

Было уже почти начало восьмого, так что времени переодеться не осталось. Она знала это, но все равно спросила, чтобы ей просто ответили: «Ты выглядишь великолепно».

— Ты выглядишь великолепно, дорогая, — сказал Таканори.

— Спасибо. Ладно, тогда мне пора идти. Возможно, я смогу вернуться домой пораньше сегодня вечером.

— Хорошо. Береги себя.

Когда Аканэ открыла входную дверь и собралась уходить, Таканори протянул к ней руку.

— Что случилось? — спросила она, обернувшись, все ещё держа руку на дверной ручке.

— Эм, ничего.

Было бы опрометчиво спрашивать, что на самом деле произошло прошлым вечером. В этом мире есть вещи, о которых лучше не знать, если можно обойтись без них.

«Так ли необходимо раскрывать всё?»

— Ладно, Таки, я ухожу. Я была так рада видеть тебя рядом, когда проснулась. Я хочу, чтобы так было всегда, и никто не мешал мне.

Аканэ отпустила дверь, и та со щелчком закрылась. Она исчезла за тёмно-серой дверью.

Таканори остался стоять у входа.

Хотя Аканэ, должно быть, шла по коридору к лифтам, безупречная звукоизоляция делала её шаги неслышными. Все, что он мог сделать — представить, как она идет, неся в себе эту маленькую жизнь.

Последние несколько дней его мучил страх, что он может потерять Аканэ. Чёрная рука появилась из виртуального мира и проявилась в реальности, чтобы забрать её, и это ей почти удалось. Истинные намерения Ниимуры все ещё оставались неизвестными, и маловероятно, что они когда-нибудь будут раскрыты.

В любом случае, теперь со всем этим покончено. Он был перерезан поездом пополам и погиб на месте, и ничто не могло изменить этот факт. Они больше не рискуют быть преследуемыми или убитыми. Начиная с завтрашнего дня, они будут просыпаться каждое утро, чувствуя себя в безопасности.

Единственное, что вызывало беспокойство — Ниимура, который умер насильственной смертью, был осмотрен полицией и неоднократно сфотографирован после инцидента.

Тот факт, что его смерть публично подтверждена, почему-то вызвал у Таканори нехорошее предчувствие.

Возвращение Рюдзи Такаямы из мертвых воспринималось как божественное пришествие. Однако в случае с Ниимурой его воскрешение выглядело бы совершенно дьявольским.

Как бы ни старался Таканори развеять их, темные тучи, нависшие над будущим, не рассеивались.

У него не было другого выбора, кроме как как-то примириться с этой реальностью и двигаться вперёд, несмотря на смутную тревогу.

Он мог поскользнуться на грязи, но знал, что стоит сделать один маленький шаг — и он встанет на ноги.

Раньше его защищали, но теперь он сам стал защитником. Все, что ему нужно — мужество, чтобы сделать этот шаг.

Он чувствовал, что жизнь с Аканэ укрепит в нем это мужество.

ЭПИЛОГ

Хотя сентябрь уже перевалил за половину, дни всё ещё оставались жаркими.

По дороге к школьным воротам, после того как Аканэ вышла на остановке, её обогнало множество учеников.

— Доброе утро, госпожа Андо!

Каждый раз, когда ученики проходили мимо, они энергично приветствовали её. К тому времени, как Аканэ повернулась, чтобы улыбнуться в ответ, они уже прошли мимо и зашагали впереди.

Она была на пятом месяце беременности, и беременность протекала хорошо, но скорость её ходьбы не увеличилась. Она двигалась осторожно, время от времени прикладывая руки к животу, делая все в своем собственном темпе.

— Она такая милая! — говорили некоторые ученики, хихикая над походкой беременной, когда проходили мимо.

Все в школе знали, что Аканэ на пятом месяце. Незадолго до летних каникул они с Таканори поженились, а в конце каникул устроили небольшую свадебную вечеринку с участием родственников и друзей. Поскольку они пригласили и людей из школы, брак и беременность Аканэ были официально признаны.

На самом деле, если бы они не пригласили никого из школы, вряд ли кто-то пришел бы со стороны Аканэ, и у неё не было бы достаточного количества гостей, чтобы уравновесить Таканори.

Большинство друзей, пришедших отпраздновать, были примерно их возраста, но кое-где можно было увидеть и мужчин постарше. Одним из них был автор научной литературы Кихара.

После приветствия Аканэ Кихара поначалу не смог скрыть своего удивления. В конце концов, он достаточно разоткровенничался, чтобы поделиться своими писательскими планами на будущее.

Кихара считал, что им не следует публично раскрывать, что истинным виновником серийных похищений и убийств был Ниимура, а не Кашивада. Несмотря на то, что Кихара приложил немало усилий для сбора материалов, у него не было намерения превращать свое исследование в научную литературу. Влияние на общество было бы слишком велико, если бы люди узнали, что настоящий убийца не только найден после приведения приговора в исполнение, но и покончил с собой. Кроме того, все события, связанные с «Кольцом», которые произошли двадцать пять лет назад, должны были бы быть раскрыты. Повторное открытие этого «ящика Пандоры» лишь вызовет ненужный страх, и ничего хорошего из этого не выйдет.

— Вместо этого, — заявил Кихара о своем намерении попробовать силы в чем-то новом, — я рассматриваю это как шанс начать писать роман. Я давно этого хотел.

Изначально Кихара мечтал стать романистом, но верил, что литературный путь решит проблему. Он проявил настоящий энтузиазм, взявшись за создание новой формы.

Он даже рассказал им об идее превратить это в трилогию, а Таканори и Ниимура послужат моделями для первого и второго томов.

Вокруг Хироюки Ниимуры по-прежнему было много загадок. Он умер, так и не раскрыв, какова была истинная цель похищений и убийств девушек.

Теперь Кихара изучал, как рос Ниимура, опрашивая его друзей и знакомых.

Со своей стороны, Таканори планировал снять веселый фантастический фильм в стиле мюзикла с использованием множества компьютерных технологий. Сейчас он работал над сценарием.

Каждый продвигался вперед по-своему.

До школьных ворот было всего сорок пять метров. Почти все ученики бежали, потому что вот-вот должен был прозвенеть звонок, оповещающий о начале занятий. Тем не менее, прямо за Аканэ шли ученицы, которые не торопились и болтали. Голоса двух девушек звучали так близко, что, казалось, они прижимались к спине Аканэ.

Она не узнала их, но они, несомненно, ученицы этой школы.

Казалось, они весело обсуждали какие-то слухи.

— Тебе не кажется это странным?

— Что «это»?

— Я имею в виду, это не звучит пугающе.

— Да не может такого быть! Конечно, это пугает.

— Хорошо, давай посмотрим.

— Нет, не надо. Я уверена, ты пожалеешь об этом.

— Пожалею об этом? Почему? Это всего лишь видео, верно?

— Как я уже сказала, ходят жуткие слухи.

— Если там не будет жестоких сцен или ещё чего-нибудь такого, то всё будет хорошо.

— Именно в этом и заключается ловушка. Знаешь, как говорят люди: здесь есть какой-то подвох.

— Ну что это такое? Ты только что заставила меня захотеть посмотреть его ещё больше.

— Хорошо, но не вини меня после того, как посмотришь.

— Я не собираюсь тебя беспокоить, просто скажи, как его посмотреть.

— Просто введи «S» и найди видео. Ты увидишь, их там много.

— Тогда мы сможем смотреть их вместе достаточно долго, так?

— Да, так мы ещё долго не заскучаем.

В голосах двух девушек звучала какая-то радость.

Остановившись перед воротами, Аканэ воспользовалась возможностью повернуться налево и оглядеться. Девушки, казалось, шли прямо за ней, но их нигде не было видно.

Прямо перед ней, в окружении деревьев, тянулась дорога, по которой ехал автобус. Звонкий смех девушек сотрясал листву, скользил по стволам и уносился в сторону поезда, идущего по надземным путям.

Оттуда, где стихал их смех, доносился тонкий аромат осени.

Пройдя через ворота, как ни в чём не бывало, Аканэ направилась вдоль клумбы к классу, где её ждали ученики.

ОБ АВТОРЕ

Кодзи Судзуки родился в 1957 году в Хамамацу, к юго-западу от Токио. Он учился в университете Кейо, где специализировался на французском языке. После окончания университета подрабатывал на разных работах, в том числе преподавал на подготовительных курсах в колледжах. Он может назвать себя спортсменом, имея лицензию яхтсмена первого класса. Помимо прочего он также совершил путешествие на мотоцикле по США от Кей-Уэста до Лос-Анджелеса. Отец двух дочерей, он написал несколько книг по воспитанию детей, став настоящим экспертом в те времена, когда был начинающим писателем и домохозяином.

В 1990 году его первая полнометражная работа «Рай» получила японскую премию как фантастический роман и положила начало его карьере писателя-фантаста. Роман «Звонок», написанный с ребенком на коленях, принес ему известность, а его многомиллионные продолжения «Спираль» и «Петля» укрепили его репутацию таланта мирового уровня. Судзуки, которого часто называют «японским Стивеном Кингом», сыграл решающую роль в становлении популярности романов ужасов в своей стране. «S: Эс» — его десятая работа, опубликованная на английском языке.

Кодзи Судзуки, Эс.

Страница книги Кодзи Судзуки - Звонок: Эс (2012) в интернете

Table of Contents

Пролог

Далекое воспоминание

Далёкое воспоминание

Далёкое воспоминание

Далёкое воспоминание

Далёкое воспоминание

Далёкое воспоминание

Далёкое воспоминание

Далёкое воспоминание

Ведомый

Ведомый

Ведомый

Ведомый

Ведомый

Ведомый

Ведомый

Кольцо

Кольцо

Кольцо

Кольцо

Кольцо

Кольцо

Кольцо

Кошмар

Кошмар

Кошмар

Кошмар

Кошмар

Кошмар

Кошмар

Кошмар

ЭПИЛОГ

ОБ АВТОРЕ

О книге