Глава 1 - Личные дела советника У‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬

В последнее время что-то неладное творилось с советником

магистрата Ву Син Цзы.

Через день он нанимал повозку старого Лю и отправлялся в Гусиный

город, до которого было полдня пути. Он не задерживался там надолго,

и был всегда готов отправиться назад еще раньше, чем старик Лю

выкурит свою трубку.

Поначалу старик Лю не имел ничего против, раз уж кому-то

понадобилась его повозка и ему выпала возможность подзаработать

деньжат. Приближалась зима, и дополнительные деньги уж точно не

будут лишними.

Но подобное продолжалось уже более десяти дней, и он начал

беспокоиться, уж не попал ли Ву Син Цзы в какую-нибудь

неприятность.

В конце концов, в округе Чин Чен Ву Син Цзы знали все. Он жил один

и был беден, работая помощником магистрата последние двадцать с

лишним лет. Ему скоро стукнет сорок, но рядом с ним не было никого,

кто мог бы позаботиться о нем.

Сколько бы старик Лю ни раздумывал над этим, ему приходило в

голову лишь одно – советника Ву Син Цзы развели на деньги. А вот

почему ему не пришло в голову, что это может быть любовная

интрижка... фи, до чего позорно было бы для мужчины, если бы он не

продержался и четверти часа!

Сначала старик Лю упомянул об этом лишь в разговоре со своей

женой. Ну кто бы мог подумать, что это станет известно всей округе

менее, чем за два дня!

Округ Чин Чен был действительно очень мал, и жизнь там была

весьма скучной.

Поэтому, когда Ву Син Цзы в очередной раз пришел за стариком Лю,

его остановила тетушка Лю.

- Син Цзы, - окликнула его она, ее глаза покраснели. Ву Син Цзы

встревожился и занервничал.

- Тетушка, что случилось? Тебя кто-то расстроил? Хочешь, чтобы я

предъявил обвинение?

Не в первый раз его соседи приходили к нему за помощью со слезами

на глазах. Проработав советником магистрата половину своей жизни,

Ву Син Цзы мог с закрытыми глазами состряпать обвинительный акт.

- Син Цзы, - тетушка Лю и впрямь заплакала.

Ву Син Цзы изумленно развел руками и растерянно посмотрел на

старика Лю, который неподалеку чистил бока своей коровы.

Старик Лю посмотрел на него в ответ, затем перевел взгляд на свою

жену и тихонько вздохнул, покачав головой.

Похоже, дело было и впрямь серьезно! Ву Син Цзы спешно перебрал в

памяти все, что произошло в округе за последние несколько дней.

Пару дней назад семья Ван и семья Ши устроили свару в канцелярии

магистрата из-за того что их дети тайно обручились друг с другом.

После долгих препирательств, семьи наконец-то определились с

размером выкупа за невесту и приданым, а затем принялись весело

обсуждать свадебное торжество.

Внук семьи Ан украл несколько плодов хурмы с дерева, которое росло

за стенами двора семьи Сю. Когда семья Ан узнала, что их ребенок

был схвачен представителями семьи Сю, они обратились в канцелярию

магистрата. Ву Син Цзы составил обвинительный акт, но магистрат

разобрался с этим делом раньше, чем успела сгореть ароматическая

палочка, и оба семейства с радостью убрались восвояси, чтобы вместе

съесть злополучную хурму.

Сестра Ли и старик Ван спорили по поводу земли, у вдовы Чжоу и ее

невестки имелись некоторые разногласия, Ли Сан задолжал главе

своего клана три серебряных слитка и отказался вернуть их,

предложив взамен свою жизнь... Ву Син Цзы припомнил много

происшествий, но ни одно из них не имело отношения к семье Лю.

Видя, что тетушка Лю доревелась до того, что у нее опухли глаза и

плечи заходили ходуном, Ву Син Цзы попытался утешить ее:

- Не плачь, тетушка Лю, не плачь. Чем Син Цзы может помочь тебе?

В итоге, старик Лю не смог выносить этого и громко кашлянул.

Тетушка Лю заставила себя прекратить плакать, вытерла слезы и

уставилась на Ву Син Цзы. Этот проникновенный взгляд заставил его

вздрогнуть, он чувствовал, что что-то произошло.

- Син Цзы, - снова возопила тетушка Лю, - о, Син Цзы!

- Да, тетушка! Пожалуйста, скажите же что-нибудь еще!

Еще никогда его имя не произносили столько раз подряд.

- Син Цзы, ты... Скажи тетушке правду, у тебя появилась девушка?

Размышляя над этим, тетушка Лю не хотела напугать его, поэтому

собиралась лишь спросить ненароком.

Ву Син Цзы заморгал, на его лице появилось беспомощное выражение.

Он со вздохом произнес:

- Тетушка, ты же... ты ведь не забыла? Меня не интересуют девушки.

Тетушка Лю на мгновение застыла и тоже похлопала ресницами.

Однако, она быстро взяла себя в руки и снова запричитала:

- О, бедняжка Син Цзы, тогда тебя обманул мужчина?

На этот раз, даже старик Лю, куривший в сторонке, сочувственно

покачал головой.

Ву Син Цзы покраснел:

- Да нет же! Тетушка, с чего вы взяли, что меня обманул мужчина?

- Что? Тогда, значит, это ты обманул мужчину? Син Цзы! Как ты

докатился до такого! Тетушка тебе давно говорила, ты уже не молод.

Будь то мужчина, или женщина, хорошо чтобы рядом был кто-то, но

ты... Эй, ты уже начал облапошивать людей! Эй!...

За последние тридцать с лишним лет вот до чего он дошел.

- Тетушка, ты слишком много думаешь об этом.

- Син Цзы никого не обманывал, и никто не обманывал меня. Ву Син

Цзы беспомощно потер лицо. Немного сгорбившись, он огляделся

вокруг и, понизив голос, сказал:

- Тетушка, пожалуйста, не говорите никому о том, что я сейчас скажу

вам.

- Говори, уж я точно никому ни словечка не скажу! – тетушка Лю

энергично закивала головой и, радостно сияя глазами, взяла его за

руки.

После некоторого колебания, Ву Син Цзы, наконец, тихонько

продолжил:

- Тетушка, я недавно послал несколько писем голубиной почтой.

- Письма голубиной почтой? – тетушка Лю озадаченно уставилась на

него.

- Ну да, - Ву Син Цзы потер щеки и выложил все, - тетушка, вы же

знаете, мне скоро исполняется сорок лет. В таком возрасте у меня нет

никаких перспектив, нет денег, к тому же, мне нравятся мужчины. Мне

и вправду нелегко найти себе пару.

- И то верно... – понимающе кивнула тетушка Лю. Ву Син Цзы

побледнел, чувствуя, что его будущее совсем безнадежно.

- Ну вот я и подумал, что с помощью голубиной почты, я смогу найти

кого-нибудь... – Ву Син Цзы молча утихомирил свое кровоточащее

сердце, его голос звучал спокойно, будто он говорил о ком-то

постороннем.

- Что ж, это возможно, - тетушка Лю снова закивала, затем спросила, -

а это не опасно заводить друзей по переписке с помощью голубиной

почты?

Для нее это было в диковинку и она не очень-то понимала такое. В

округе Чин Чен голуби были едой. Здесь царила такая нищета, что

люди пухли с голоду, да кто станет тратить силы на то, чтобы

разводить почтовых голубей? Голуби были такими вкусными,

жирными и нежными... если их потушить... у тетушки Лю потекли

слюнки при одной мысли об этом...

- Ну, должно быть безопасно, - кивнул Ву Син Цзы, и его уши

покраснели. – Все эти дни я ездил в Гусиный город, чтобы забрать

письма с голубиной почты.

- Ах вот оно что... – пробормотала тетушка Лю. – Син Цзы, тетушка не

разбирается в таких вещах, но все же меня беспокоит, что ты не

можешь видеть того, кто тебе пишет. Тебе следует быть осторожным,

если ты и правда хочешь найти себе пару, тетушка может

порасспрашивать в округе...

- Не нужно беспокоиться, тетушка, - Ву Син Цзы успокаивающе

погладил ее по руке. Он посмотрел на небо, солнце уже взошло

высоко. Было уже поздно ехать в Гусиный город, и он немного

приуныл.

- Дядюшка Лю, я снова попрошу вас отвезти меня завтра в город.

Старик Лю ничего не сказал, лишь слегка кивнул головой, попыхивая

трубкой.

Ву Син Цзы собирался отправиться на работу после этого разговора.

Округ Чин Чен был маленьким, и условия в нем были суровы. Даже

грабители не совались в их уезд, и, если не считать случайных ссор

между соседями и родственниками, в канцелярии магистрата было

совершенно нечем заняться. Поэтому Ву Син Цзы позволял себе через

день поездки в Гусиный город, не вызывая недовольства магистрата.

Раздобыв интересующие ее сведения, тетушка Лю больше не

удерживала его. Сунув ему в руки корзинку с горячим хлебом, она

махнула рукой.

Убедившись, что Ву Син Цзы ушел далеко, она схватила корзину с

овощами и помчалась к Чжан Анъю, чтобы почесать языком. За

несколько дней, личные дела Ву Син Цзы, ищущего друзей с помощью

голубиной почты, стали известны всему уезду. По какой-то причине,

на разведение почтовых голубей появилась мода, но это уже совсем

другая история.

Ву Син Цзы был немного разочарован из-за того что, не смог съездить

в Гусиный город.

Он начал свою переписку где-то с месяц назад.

У него не было проблем с внешностью. У него, как и у всех были два

глаза, брови были слегка опущены, а мясистый нос имел слегка

округлую форму, из-за короткой перемычки его нос и рот, казалось,

располагались слишком близко друг к другу. Однако, его губы были

пухлыми и, судя по выражению его лица, это был признак того, что он

может легко потерять деньги.

Хотя Ву Син Цзы и не был красавцем, но его внешность очень

располагала к себе. Вот из-за этой открытой внешности он и получил

должность помощника магистрата.

Когда Ву Син Цзы было лет шестнадцать-семнадцать, все его родные

умерли, оставив его ни с чем.

Его отец был когда-то ученым, сдавшим государственный экзамен.

Однако, на этом его достижения и закончились. Во-первых, у него не

было денег, чтобы продолжить экзамены, а во-вторых, он не обладал

талантами, чтобы достичь большего. Однако, отец Ву был практичным

человеком, он открыл частную школу в своем городе и смог содержать

свою семью.

С самого детства, Ву Син Цзы не блистал особыми талантами, он

ничем не выделялся среди других, но и ничем не уступал им. Он сдал

экзамены в школе, а потом... потом... всё.

В семье Ву всегда был лишь один сын на целое поколение. После того,

как умерли его бабушка с дедушкой, их осталось лишь трое. У его

матери тоже было мало родных, они давным-давно уехали из округа

Чин Чен, и никто не знал, где они теперь. И в итоге, он остался совсем

один после массового наводнения, которое случилось когда ему было

шестнадцать лет.

Так как в округе было немного людей, которые умели бы читать и

писать, Ву Син Цзы мог считаться на голову выше остальных.

Учитывая его навыки в чтении и письме, а также симпатию

магистрата, он смог получить должность советника. Хотя его

жалование было невелико, он смог прожить на него. Магистраты,

назначенные в округ Чен Чин, обычно не страдали склонностью к

взяточничеству и не имели возможности привезти с собой

собственных помощников. А посему, положение Ву Син Цзы как

советника, было непоколебимо, и он оставался на этой должности и по

сей день.

Ву Син Цзы никогда не жаловался на свою жизнь. Однако, год

проходил за годом, постепенно он из юноши превратился в зрелого

мужчину, но в его карманах, как и в его доме было по-прежнему пусто.

Однажды он вдруг понял, что его жизнь слишком скучна и задался

вопросом, а для чего ему продолжать жить такой бессмысленной

жизнью.

Раз подумав об этом, он уже не смог выбросить эту мысль из головы.

И вот, проведя сутки, глядя в потолок пустым взглядом, он решил

покончить собой в свой сороковой день рождения.

Приняв такое решение, он ощутил себя свободным словно птица.

Хорошенько выспавшись и как следует подкрепившись, он начал

обдумывать способы легко уйти из жизни.

Раздумывая об этом, он по непонятной причине вдруг вспомнил парня,

который продавал соевый творог на рынке. Он был таким же светлым,

как и творог, что он продавал. Вспомнив разрез его глаз, белозубую

улыбку и розовые пухлые губы, он почувствовал, как у него стало

тесно в штанах.

Раз уж он решил умереть, перед смертью следовало сделать то, на что

он никогда не осмеливался!

Ву Син Цзы схватил кошелек с деньгами. Для начала, он отправился к

ювелиру и купил нефритовую заколку для волос относительно

хорошего качества. К тому времени, солнце уже зашло, и большинство

лавок на рынке закрылись. Парень с обнаженной грудью из лавки,

торгующей соевым творогом, вытер пот с лица. Увидев Ву Син Цзы,

он улыбнулся.

- Брат Син Цзы, - тепло поприветствовал он его.

- Хей, - Ву Син Цзы вытер вспотевший лоб. У него до такой степени

пересохло во рту, что язык, казалось, прилип, к горлу. Он украдкой

покосился на крепкое тело парня, освещенное лучами заходящего

солнца. Ему было лет 17-18, он был высок, с длинными тонкими

руками и ногами. В одежде он казался худым, но под ней прятались

развитые мускулы, идеально очерченный пресс и на животе виднелась

полоска волос, исчезающая в штанах.

Ву Син Цзы сглотнул, его горло загорелось.

- Брат Син Цзы, я зачем-то понадобился тебе? Парень небрежно

перекинул рубаху через плечо и подошел к нему.

- Я, я... ты, ты... – Ву Син Цзы не смог договорить до конца, он неловко

свел ноги вместе и слегка ссутулившись, скосился на пресс парня.

Ах эти кубики на животе! Какие точеные бороздки, как прекрасно

очерчены... Его бедра задрожали, он чувствовал, что его дела не

слишком-то продвинулись вперед.

- Брат Син Цзы? – парень был слегка озадачен, не получив ответа.

- Ты... ты... тебе нравятся мужчины? – Ву Син Цзы захотелось дать

дёру, едва он выпалил эти слова.

При династии Ся гомосексуализм не был запрещен, и бывали случаи,

когда мужские пары жили вместе всю жизнь. Однако, большинство

людей придерживались традиционных взглядов, и многим

гомосексуализм был отвратителен.

Ву Син Цзы и сам не верил, что осмелился спросить подобное.

Парень был огорошен этим, но, увидев, что Ву Син Цзы собирается

удрать, он протянул руку и удержал его.

- Брат Син Цзы, не паникуй. Я... мне нравятся мужчины.

Услышав это, Ву Син Цзы не удержался от улыбки. Он передумал

убегать. Повернувшись к нему с сияющими глазами, он собирался что-

то сказать, но парень перебил его:

- У меня уже есть пара.

Глядя на его застенчивый, но счастливый вид, Ву Син Цзы

почувствовал, как у него загудело в голове.

- О, вот оно что... Поздравляю...

- Брат Син Цзы, - парень не мог больше лицезреть его поникший вид и

затащил его в свою лавку, тихонько говоря: - Брат Син Цзы, ты слышал

об обществе «Пэн» для мужчин?

- Общество «Пэн» для мужчин? – непонимающе заморгал Ву Син Цзы.

- Верно, общество «Пэн» для мужчин, - парень еще понизил голос и по

секрету добавил: - в этом обществе есть каталог «Птица Пэн»,

специально для мужчин с гомосексуальной ориентацией. В нем

перечислены те, с кем можно переписываться с помощью голубиной

почты.

- Переписка через голубиную почту? – Ву Син Цзы был все еще

обескуражен. Он знал о том, что голубей используют для передачи

посланий, в канцелярии магистрата было несколько голубей для

официальной переписки округа Чен Чин со столицей. Ву Син Цзы был

ответственным за уход за этими голубями.

- Верно, с помощью голубей можно найти себе друга по переписке.

Парень подробно описал как все происходит.

Итак, это было тайное общество «Пэн» для мужчин. Предоставив свой

портрет, указав место получения писем, а также написав о себе и своих

предпочтениях, и заплатив 50 монет, вы получите копию каталога

«Птицы Пэн», которая действительна в течение месяца. Это был

список мужчин, которые были заинтересованы в поисках партнера, и

все получали возможность узнать друг друга получше посредством

переписки через голубиную почту. Если общение продвигалось

хорошо, можно уже было встретиться наедине.

- Вот так я и нашел свою половинку, - парень покраснел, его белозубая

улыбка на секунду ослепила Ву Син Цзы... А может, это упоминание о

«Птице Пэн» ослепило его....

- Брат Син Цзы, если тебе интересно, я могу отвести тебя.

- Отвести меня... – нефритовая заколка все еще была в кармане рукава

Ву Син Цзы, и он все еще пребывал в замешательстве. – Дай-ка

подумать об этом... – сначала он хотел признаться в своей симпатии к

этому парню, но теперь он чувствовал лишь смущение.

- Ну конечно, - парень посмотрел на Ву Син Цзы и успокоил его, - брат

Син Цзы, не слишком переживай. Ты встретишь его, когда придет

время.

Ву Син Цзы кивнул в замешательстве, помахал ему на прощание рукой

и в полном оцепенении отправился восвояси.

Глава 2 - Вступление в сообщество

Ву Син Цзы вернулся домой рассеянный. После ужина он аккуратно

положил нефритовую заколку в деревянную шкатулку с замком, и

задвинул ее под кровать.

Затем, усевшись на кровать, он крепко задумался.

Ему определенно было интересно. Каким бы ни было это тайное

общество «Пэн», оно будет настоящим райским местечком, если там и

правда можно встретить мужчин, заинтересованных в поиске второй

половинки.

Ву Син Цзы был одинок в течение многих лет; у него не было даже

собаки, чтобы составить ему компанию. В конце рабочего дня он

возвращался домой и проводил долгие тяжкие ночи, и не было рядом с

ним ни одной живой души, чтобы просто поговорить... Он вздохнул.

Наклонившись, он достал из-под кровати маленький горшочек. Это

был его «запас на черный день» размером в десять таэлей. Он вообще

не собирался трогать эти деньги, он все еще хотел накопить

достаточно средств на прочный гроб из лучшего желтого дерева, где

потом он сможет преспокойно упокоиться.

Пятьдесят монет... Ву Син Цзы разрывался на части: на такую сумму

он мог жить десять дней! Он мог даже время от времени ходить на

рынок, съедать по мисочке соевого творога, и любоваться на

белозубую улыбку продавца... Какая жалость, что парень уже нашел

себе кого-то раньше, чем он успел выказать свой интерес к нему. Его

плечи поникли, он скукожился точно сморщенный баклажан.

Время шло, а он все так же пребывал в раздумьях. К тому времени, как

он принял решение, прошло уже пять дней.

Если так подумать, для человека, который собрался умереть в сорок

лет, какой смысл переживать о нескольких монетах? Он ведь может и

найти себе пару, и тогда необходимость срочно умереть отпадет сама

собой.

Чем больше он об этом думал, тем больше его привлекала эта идея.

Стиснув зубы, Ву Син Цзы отсчитал пятьдесят монет и, положив их в

кошелек, помчался к продавцу соевого творога.

Парень уже собирался уходить домой, он собрал вещи и закрывал

лавку. Обернувшись, он был поражен видом Ву Син Цзы, который,

раскрасневшись, тяжело дышал, пробежав весь путь до лавки.

- Брат Син Цзы.

- Ты... ты... Можешь рассказать мне об этом обществе «Пэн»? – нервно

оглядываясь, тихонько выговорил Ву Син Цзы. Его ладони вспотели,

казалось, он боялся, что его заподозрят в неком злодеянии.

Парень удивился, затем слегка улыбнулся.

- Конечно. Только здесь не самое подходящее место для разговора.

Брат Син Цзы, почему бы не пойти ко мне домой?

Пойти к нему домой? Все лицо Ву Син Цзы заполыхало диким

пламенем. Это было не просто случайное приглашение от соседа, его

приглашал человек, который ему нравился!

- А м-можно?

- Меня лишь волнует, вдруг брат Син Цзы не захочет зайти ко мне, -

паренек, смутившись, почесал затылок. У Ву Син Цзы, очарованного

этой картиной, на радостях голова пошла кругом, и сердце

затрепетало.

- Ну конечно! Ну разумеется, я хочу пойти! Ты слишком любезен, - тут

же отозвался Ву Син Цзы и с радостью последовал за пареньком. По

дороге, он даже купил кувшин вина и закусок, в надежде продлить их

общение.

Дом парня был недалеко от рынка, он находился в западной части

городка, на аллее Терновников. Вдоль улицы тянулся ряд домов,

половина из них была пуста, и, когда опускалась тьма, эти

неосвещенные дома выглядели довольно пугающе.

- Вот мы и пришли, брат Син Цзы, - паренек остановился перед домом,

в окошках которого сиял мягкий свет. – У моего мужчины

странноватый характер. Не обращай внимания. Просто он... немного

ревнив. Это внезапное проявление привязанности сбросило Ву Син

Цзы с облаков на землю.

- Нет, я не стану беспокоить вас обоих, - его лицо потускнело. Как же

он забыл, что парня уже увели.

- Не говори так, - паренек потрепал его по плечу и, повернувшись,

толкнул дверь. – Я вернулся, и со мной брат Син Цзы.

- Брат Син Цзы? – раздался глубокий и немного недовольный голос.

Однако, больше он ничего не прибавил. Послышались приглушенные

шаги, к двери подошел мужчина:

- Советник Ву.

У Ву Син Цзы отвисла челюсть.

Так вот кто его мужчина! Он хорошо знал этого человека. Разве это не

пристав Чжан? Они вместе работали уже двадцать лет!

- Вы познакомились через каталог «Птица Пэн»? Даже такой брак

можно устроить через общество «Пэн»? Ву Син Цзы сразу же воспрял

духом. Кажется, мужчин, подобных ему, гораздо больше, чем он

думал!

- Да, именно так, - паренек, улыбаясь, взял пристава Чжана за руку и

втолкнул Ву Син Цзы в дом. – Брат Син Цзы, чувствуй себя как дома.

Заходи скорее. Ву Син Цзы закивал с энтузиазмом и вошел в дом под

немного неловким взглядом пристава Чжана.

После того, как его пригласили к столу, он занял там свое место. На

столе уже стояли две тарелки и суп. Вдыхая аромат мяса и овощей, Ву

Син Цзы резко сглотнул и торопливо расставил закуску, которую купил

по дороге.

Вероятно, из-за того, что коллеги по работе так внезапно раскрыли

секрет друг друга, атмосфера во время еды была несколько

удручающей. Все трое набросились на еду, пряча взгляд друг от друга.

После того, как они набили себе животы, юноша отправил пристава

Чжана мыть тарелки, и лишь тогда Ву Син Цзы смог выдохнуть с

облегчением.

- А это общество «Пэн» и впрямь впечатляет! – воскликнул Ву Син

Цзы.

- Да, брат Син Цзы, ты наверняка, тоже сможешь найти с их помощью

хорошего человека. Парень ободряюще закивал головой. – Спрашивай

что хочешь, не стесняйся.

Ву Син Цзы нервно сглотнул и начал расспрашивать его обо всем.

По словам паренька, общество «Пэн» распространяло свою

деятельность по всей стране. Его подразделения можно было

обнаружить даже в самых захолустных уголках, включая

приграничные территории. Ближайшее подразделение в их уезде

находилось в Гусином городе.

Так как это было секретное общество, то, разумеется, было

невозможно наткнуться на его вывеску или объявление.

Подразделение в Гусином городе располагалось в тайной комнате

антикварного магазина.

Парень в подробностях описал Ву Син Цзы, как найти этот магазин, и

какие слова при этом сказать, и что ему нужно принести с собой, и

снова напомнил ему о секретности этого общества, несмотря на его

масштабы. Похлопав Син Цзы по плечу, он добавил в заключение:

- Брат Син Цзы, таким людям, как мы, нелегко найти себе пару, с кем

можно было бы прожить всю жизнь. Поэтому почему бы тебе не

попробовать воплотить в жизнь свои желания? В конце концов, мы

живем лишь раз и жизнь коротка.

- Это правда, - кивнул Ву Син Цзы и, тщательно все записав, он ушел,

исполненный надежды.

На следующий день он проснулся пораньше и отправился к старику

Лю, чтобы нанять повозку и съездить в Гусиный город.

Изначально, Гусиный город назывался, конечно, не так. Его настоящее

название было Сюаньи. Там царила такая же нищета, как и во всем

округе Чин Чен, и условия проживания в нем были еще более

нестерпимыми. Округ Чин Чен по крайней мере, оставался округом.

Но однажды, фермер по фамилии Хуан стал самым богатым человеком

во всей округе, выращивая и продавая домашнюю птицу. Никто не

знал, как ему удалось подняться до таких высот. Со своими деньгами

он перестроил свой родной город и превратил его в довольно

приличное место, сделав его самым процветающим и оживленным

городом в радиусе 500 ли*.

И в итоге, люди стали называть этот город Гусиным городом,

постепенно позабыв его настоящее название.

Ву Син Цзы уже не в первый раз приезжал в Гусиный город. Округ

Чин Чен был слишком мал и беден; если кто-то хотел купить товары и

и вещи, необходимые для праздников, ему ничего не оставалось, кроме

как ехать за покупками в Гусиный город. Однако, каждый раз,

приезжая сюда, Ву Син Цзы чувствовал себя неуютно. Ему казалось,

что люди насмехаются над ним за его спиной, считая его

деревенщиной.

Следуя наставлениям паренька, он торопливо зашагал по самой

оживленной улице города. Вскоре он нашел магазин с антиквариатом,

который служил прикрытием для местного филиала общества «Пэн».

Магазин был огромных размеров. Он имел величественный и

роскошный вид со своей изящной архитектурой. Ву Син Цзы никогда

прежде не совал нос в эту часть города. Его ногам было очень удобно

ступать по красивым, мощеным камнем дорогам. Вдоль улиц,

насколько хватало глаз, тянулись великолепные магазины, в воздухе

витали ароматы, которые он не мог опознать. Ву Син Цзы чуть не

упал.

Немного погуляв перед магазином, он, наконец, собрался с духом и

вошел.

Но войдя внутрь, он тут же пожалел о своем решении.

Он замер. Вокруг него все было заставлено бесценными предметами,

которые он и знать не знал. Да если он хоть немного поцарапает один

из них, ему не расплатиться до конца своих дней!

- Господин, могу я узнать, вы ищете что-то конкретное? – продавец

был очень любезен, будто бы и не замечая, что чистая одежда Ву Син

Цзы была настолько старой, что совершенно вылиняла от

многократных стирок.

- Я, я... я ищу нефритовую пагоду династии Хань, - слегка поперхнулся

Ву Син Цзы. Он чуть не забыл эту фразу, которой его научил паренек.

- Какую именно пагоду династии Хань вы предпочитаете, господин? –

в глазах продавца промелькнул огонек, но на его лице играла все та же

ласковая улыбка.

- Ту самую, с которой играл Дон Сян**.

- Дон Сян? – продавец снова улыбнулся. – Господин, боюсь, я не очень

разбираюсь в этом. Не желаете ли поговорить об этом с нашим

управляющим на заднем дворе нашего магазина?

- Да-да, конечно... – Ву Син Цзы вытер пот со лба.

Не тратя время на дальнейшую болтовню, продавец повел его в

нужное помещение.

- Дон Сян? – когда Ву Син Цзы уже выходил из зала, его слуха

коснулся приятный голос.

Он обернулся и увидел человека в черном.

Он был очень высок, по крайней мере, на голову выше всех

окружающих. Он держался прямо и холодно, но его прекрасное лицо

поражало своим восхитительным весенним сиянием и чарующим

блеском глаз. Взгляд этих загадочных, точно цветы в мартовском

тумане, глаз встретился с ускользающим взглядом Ву Син Цзы.

Его щеки вспыхнули, он поспешно отвернулся, прячась от человека,

чье лицо заставило его сердце бешено забиться.

- До чего красив... – пробормотал он себе под нос.

Продавец взглянул на него и загадочно улыбнулся.

Проводив Ву Син Цзы в сад позади магазина, парень почтительно

попросил его подождать немного в беседке. Он также подал ему чашку

ароматного чая и несколько изысканных закусок.

Немного помешкав, Ву Син Цзы осторожно взял чашку и сделал

глоток чая, затем попробовал сладости. Было очень сладко, но не

слишком приторно, из-за смешения ароматов во рту ему казалось, что

он жует цветок. В жизни своей он не пробовал ничего вкуснее.

Ему пришлось ждать довольно долго. Он успел выпить две чашки чая

и прикончить все сладости, когда наконец-то, напротив него уселся

человек.

- Ну как? Понравилось? – улыбаясь, спросил незнакомец. Его голос

завораживал, будто песня иволги.

- А... да... это было восхитительно... – расслабленно тело Ву Син Цзы

мгновенно напряглось и он выпрямился на каменном сидении.

Подмигнув, человек рассмеялся. Его красота ошеломляла Ву Син Цзы.

Завороженно глядя на улыбку этого человека, он совершенно не

осознавал, что он уже покраснел, как вареный рак.

- Меня зовут Ранкуй – сказал красавчик и поднял чашку, чтобы сделать

глоток. – Можно взять твою?

- Я... я... – горло Ву Син Цзы будто опалило огнем. Он едва мог

говорить и под конец закашлялся. Ранкуй снова рассмеялся и наполнил

его чашку опять.

- Пожалуйста, смочите горло. Не спешите с разговорами.

- Спасибо... – Ву Син Цзы взял чашку и залпом выпил весь чай. Только

после этого он, кажется, почувствовал себя лучше. Слегка склонив

голову, он смущенно поблагодарил мужчину.

- Вы слишком любезны, - похоже, Ранкуй совсем не обратил внимания

на оплошность Ву Син Цзы. – Вы ищете общество «Пэн»?

- А... ну да... да. Я принес деньги и портрет. Я знаю правила!

- Правда? Раз уж вы все узнали, буду говорить прямо. Каталог «Птица

Пэн» выходит десятого числа каждого месяца, и каждое издание стоит

пятьдесят монет. Если вы захотите отменить подписку, вам придется

вернуть все предыдущие копии каталога, которые вы получили.

- Я понял, все ясно, - Ву Син Цзы нетерпеливо кивнул и, торопливо

сняв с пояса мешочек с деньгами, положил его на стол. – Здесь

пятьдесят монет, мастер Ранкуй. Пожалуйста, примите их.

Ранкуй протянул изящную руку, взял мешочек и заглянул в него.

Разулыбавшись, он сказал:

- Я получил вашу плату, пожалуйста, предоставьте мне ваш портрет,

скажите сое имя и расскажите о своих увлечениях. Ваш экземпляр

«Птицы Пэн» буде готов к десятому числу следующего месяца.

- Конечно, конечно, - Ву Син Цзы быстро передал ему рисунок и

нужные сведения. Наконец-то, у него гора свалилась с плеч и он

испытал настоящее облегчение.

- Мастер Ву? – Ранкуй взглянул на его имя и похвалил, - хорошее имя,

мастер Ву. Вы непременно найдете подходящего партнера с помощью

«Птицы Пэн».

- Благодарю вас за ваши добрые слова, - глуповато улыбнулся Ву Син

Цзы. Впервые в жизни, он испытывал радостное предвкушение

будущего.

Затем Ранкуй объяснил ему, как становятся друзьями по переписке с

помощью голубиной почты.

Для защиты членов общества, почту доставляли в разные

подразделения. Члены общества могли использовать своих

собственных голубей или же воспользоваться голубями сообщества

для доставки писем.

- При использовании наших голубей в первый раз, вы будете платить

только 3 монеты за первые пять писем. После этого каждая доставка

будет стоить 1 монету", - добавил Ранкуи.

Ву Син Цзы старательно все записал. Он определенно собирался

использовать этот первый раз по максимуму!

И хотя за использование голубей сообщества придется немало

заплатить, все же их птицы быстры и надежны, и можно будет

получать письма в течение пары дней. К тому же анонимность членов

общества будет под защитой.

- В этом мире не ничего невозможного. Кто не захочет испытать свою

удачу в любовных делах? – прикрыв рот ладонью, хихикнул Ранкуй.

Ву Син Цзы кивнул в знак согласия, решив потратиться на услуги

голубиной почты сообщества. И хотя это немного беспокоило его, он

решил, что лучше подстраховаться, чем потом сожалеть. Если что-то

пойдет не так, у него могут возникнуть серьезные проблемы.

Разъяснив все необходимые моменты, Ранкуй поведал ему о тех

счастливых парах, которые нашли друг друга с помощью сообщества,

и наконец, распрощался с безумно счастливым Ву Син Цзы.

При мысли о том, что десятого числа он получит заветный каталог, Ву

Син Цзы сиял подобно восходящему месяцу всю дорогу домой.

______________

* 里 (ли) также известен как китайская миля. В древние времена

фактическая длина этой единицы менялась в различные эпохи. Теперь

принятая длина составляет 0,5 км.

**董贤 (Дон Сян) был влиятельным политиком в династии Хань и

предполагаемым любовником императора Ай.

Глава 3 - Что это такое!

Десятое число наступило очень быстро. В тот день Син Цзы проснулся

еще раньше, чем взошло солнце и прибрался в доме. Отполировав до

блеска мебель, он побежал к водопаду у соседней горы и вымылся

дочиста. Затем, исполненный радости, он отправился к старику Лю,

чтобы нанять его повозку для поездки в Гусиный город.

В течение всего пути Ву Син Цзы очень нервничал, но в его животе

точно бабочки порхали. И лишь, когда старик Лю в третий раз

покосился на него, до него дошло, что он напевает песенку.

Вообще-то, он знал немного песен. Все, что он знал, это были истории,

которые ему рассказывал его отец, когда был еще жив. По неизвестной

причине, он начал напевать мотивчик из «Обида Доу Э».

Он покраснел, потирая шею, он попытался притвориться, что ничего

не произошло и сосредоточил свое внимание на проплывающих мимо

пейзажах. Однако все его мысли были уже в антикварном магазине

Гусиного города.

Эта поездка была, пожалуй, самой трудной, но в тоже время и самой

приятной в его жизни. Когда они подъехали к городским воротам, он

поспешно спрыгнул с повозки и спросил старика Лю:

- Дядюшка Лю, тебе нужно что-нибудь купить в городе?

Старик погрыз свою трубку, прежде чем поднял на него глаза и

ответил:

- Нет, не нужно. Если тебе нужно больше времени, чтобы уладить свои

дела, я просто подожду тебя.

- Ну и отлично. Мне просто нужно забрать кое-что. После этого я сразу

же вернусь, - Ву Син Цзы решительно покивал и убежал.

Прежде чем старик Лю успел выкурить свою трубку, Ву Син цзы уже

вернулся, держа в руках сверток среднего размера.

- Дядюшка Лю, пожалуйста, угощайся, - взобравшись на повозку, он

протянул ему небольшой мешочек, внутри которого оказались четыре

изящных пирожных. На лице старика Лю промелькнуло легкое

удивление, когда он заметил сияющие черные глаза Ву Син Цзы и его

пылающие щеки.

- Спасибо, попробую, - хотя старик и не знал, откуда Ву Син Цзы

достал эти сладости, но все же он был не из тех, кто совершает

опасные поступки, поэтому он взял одно пирожное.

Ву Син Цзы осторожно положил сверток к себе на колени. Он

несколько раз погладил его, будто разглаживая невидимые складки; на

его лице явно отражалось счастье.

Вернувшись в округ Чин Чен, он отдал все сладости старику Лю.

Договорившись о поездке в город на следующий день, он быстро

ушел, сжимая сверток.

Наблюдая, как убегал обычно сдержанный и спокойный Ву Син Цзы,

старик Лю молча раскурил трубку.

Вернувшись домой, Ву Син Цзы первым делом приготовил таз с

водой, чтобы начисто обтереть все тело. Затем он дважды вымыл руки,

и насухо вытер их чистой тканью. И только убедившись, что его руки

полностью высохли, он осторожно развернул сверток.

Внутри лежала книга.

Она была не слишком толстой, вероятно около ста страниц. Обложка

книги была простой и изящной, на ней красивым почерком были

выведены слова «Птица Пэн». Слова выглядели очень красиво,

симметрично, все штрихи были написаны весьма уверенно, а

строгость в исполнении элементов была смягчена налетом приятной

непринужденности. Ву Син Цзы несколько раз обвел их пальцем, его

руки слегка задрожали.

Бумага тоже была хорошего качества. Он не мог понять, что это была

за бумага, но н ощупь она была мягкой как хлопок.

Сделав глубокий вдох, он уже собирался открыть книгу, но внезапно

вспомнив что-то, он отдернул руку. Он подбежал к двери и проверил,

надежно ли она заперта, затем посмотрел, плотно ли закрыты окна.

Только после этого, он с облегчением хлопнул себя по груди и наконец,

открыл книгу.

Так вот каков рай! Пятнадцать минут спустя, он мог думать лишь об

этом. От радости у него кружилась голова, он улыбался, точно пьяный.

Всего в каталоге было сто двадцать страниц, не считая первой и

последней. На каждой странице был портрет мужчины и его краткое

описание.

В некоторых описаниях было мало подробностей, упоминались их

предпочтения, манера одеваться, происхождение, в других

упоминалось лишь имя и интересы.

Ву Син Цзы увидел и свой собственный портрет на девяносто шестой

странице.

Это был не тот рисунок, который он предоставил, должно быть,

Ранкуй нашел художника, чтобы тот перерисовал его портрет. Его

изображение было очень ярким и настолько реалистичным, что

казалось, будто он сейчас сойдет с картинки. А он выглядит не так уж

и плохо, возможно, он и вправду сумеет найти себе спутника жизни.

Кажется, Ву Син Цзы уже позабыл о своем намерении покончить

собой в свой сороковой день рождения.

Остальные портреты тоже были выполнены профессионально.

Общество «Пэн» и вправду очень добросовестно относилось к своей

работе, похоже, они действительно старались найти пару своим

членам.

Быстро пролистав все страницы, Ву Син Цзы вернулся в начало и

начал изучать их более детально.

Только когда небо потемнело и он уже не мог ничего видеть без лампы,

он отложил каталог и потер свой урчащий от голода живот.

Быстро приготовив миску лапши, добавив в нее яйцо и щепотку

овощей, он торопливо проглотил ее, набив себе брюхо. Затем снова

вернулся к каталогу и с величайшими усилиями написал послания

пятерым мужчинам, которых выбрал. К этому времени он до того

устал, что едва мог держать глаза открытыми. И все же, лежа на

кровати, он не мог заснуть от восторга. И только когда вдалеке

послышался крик петуха, он смог наконец, задремать.

На следующий день, когда старик Лю увидел опухшие и покрасневшие

глаза Ву Син Цзы, который при этом выглядел весьма энергично, он

лишь слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Он сунул Ву Син

Цзы в руки пару булочек и яйцо, чтобы тот поел по дороге.

Приехав в Гусиный город, старик Лю опять подождал его в тени

дерева возле городских ворот, пока Ву Син Цзы сбегал в город.

Сегодня он задержался немного дольше, чем вчера. К тому времени

как он вернулся со свертком в руках, солнце уже сместилось.

- Дядюшка Лю, я заставил тебя ждать.

Сияющие глаза Ву Син Цзы выглядели совсем иначе по сравнению с

его прежним спокойным и немного угрюмым взглядом. Он протянул

старику два больших мясных пирожка и кувшин холодной воды.

- Пожалуйста, прими их, они очень вкусные.

Старик Лю чувствовал, что происходит что-то неладное, но ничего не

стал спрашивать. Взяв еду и воду,он поблагодарил его, и они

направились назад в округ Чин Чен.

На обратном пути Ву Син Цзы снова начал напевать песенку. Он

вспоминал слова продавца, когда он отправлял письма: «Господин,

обычно ответы приходят в течение трех дней. Но в вашем случае, раз

уж вы привезли письма с утра, вы можете получить ответ и через два

дня. Не забудьте приехать и забрать их».

-Ну разумеется, разумеется, - энергично закивал Ву Син Цзы. И только

когда голуби, уносившие его письма. Скрылись из вида, он смог

наконец, отвести глаза.

Он уже обо всем подумал. Хотя его заинтересовали многие в «Птице

Пэн», но он понимал, что его возраст и отсутствие средств являются

недостатком. Его жалования как советника, хватало лишь на покрытие

ежедневных нужд. Если он будет слишком разборчив, то в итоге

окажется, что он лишь зря потратил деньги и ему будет очень досадно.

Он очень тщательно выбирал этих пятерых. Они были примерно его

возраста. Самому младшему из них было тридцать с хвостиком, чуть

меньше сорока. Они все получили образование, а двое из них даже

были учеными. И жили они не очень далеко от него, все письма были

отправлены в Ароматный город, который находился на расстоянии

одного дня пути от Гусиного города.

Все эти пять человек были единственными оставшимися членами

семьи, без родителей и братьев-сестер. Они выглядели порядочными и

честными, а один из них был даже хорош собой. Ву Син Цзы втайне

понадеялся, что заведет отношения именно с этим красавчиком.

В течение этих двух дней, пока длилось ожидание, Ву Син Цзы

пребывал в эйфории. Он чаще улыбался и стал еще привлекательнее.

Вечером второго дня пристав Чжан даже принес ему миску супа с

бараниной и соевого творогу, и ободряюще похлопал его по плечу. Из-

за такой ошеломляющей доброты с его стороны, Ву Син Цзы

показалось, что суп был еще вкуснее обычного.

Хотя пока что он не понял, с чего бы приставу Чжану подбадривать

его. Разве это не организация простой переписки по голубиной почте?

Получив письма, Ву Син Цзы, счастливый, вернулся домой и запер все

окна и двери. Открыв их, он ошалел и не мог поверить своим глазам.

Сначала он открыл все пять писем, выпрямляя их одно за другим.

Улыбка застыла на его лице, что выглядело несколько устрашающе. Он

протер глаза, сделал глубокий вдох, затем дрожащими руками свернул

каждое письмо и аккуратно сложил их на стол. Зайдя на кухню, он

приготовил себе лапши, съел ее, затем вернулся к столу и снова

развернул все письма.

Когда его взору открылись рисунки из писем, его глаза широко

распахнулись, едва не вываливаясь из орбит.

Он глубоко вдохнул, у него помутилось в глазах, как будто он на

мгновение потерял сознание. Однако его руки все еще придерживали

письма, лежащие на столе.

Что это такое!

Что именно это такое! Перед ним были... были... разве эти пять

рисунков не изображали мужскую анатомию?

Ву Син Цзы был на грани помешательства. Он пытался вспомнить, что

он написал в своих посланиях. Кажется что-то вроде: «Простите,

господин, увидев ваш портрет в «Птице Пэн», я с первого взгляда

почувствовал притяжение. Я надеюсь стать вашим другом по

переписке, а со временем, возможно, и спутником жизни».

Конечно, он чувствовал, что это было немного прямолинейно.

Посылая тее письма, он чувствовал себя немного смущенно. Но он

беспокоился, что если не выразится предельно ясно, то те люди

подумают, что имеет ввиду лишь дружбу, и получится, что он напрасно

потратил деньги.

Неужели он и правда был чересчур прямолинеен?

Ву Син Цзы схватил все пять писем, его всего трясло, зубы выбивали

дробь, ему понадобилось немало времени, чтобы придти в себя.

Отложив письма, он снова пошел на кухню и снова приготовил себе

лапши, мигом проглотил ее и вернулся к столу.

После двух порций лапши его живот был настолько наполнен, что ему

даже стало больно, но он все же смог успокоиться.

Теперь он мог спокойно насладиться этими пятью рисунками

фаллосов.

Он вынужден был признать, что техника исполнения была...

впечатляющей. Рисунки были настолько живыми и реалистичными,

что ему казалось, он может ощутить их тепло.

Ву Син Цзы недоверчиво подумал, не могли же эти рисунки тоже быть

переделаны художником из общества «Пэн»? Но если это так, то те

пятьдесят монет были потрачены не зря.

Говорят, на свете сколько людей, столько и мнений, и у каждого свой

вкус. Однако, Ву Син Цзы никогда бы не подумал, что это же можно

сказать и про фаллосы.

Фаллос на первой картинке выглядел аккуратным и опрятным, крайняя

плоть немного отступала, открывая круглую головку. Щель была

розовой и нежной, и выглядела так, будто бы ею никогда не

пользовались. Похоже, владелец этого фаллоса редко мастурбировал.

У Ву Син Цзы самого был такой тип фаллоса, только менее

внушительный.

Что касается второго рисунка, то он выглядел намного толще и крепче,

вены проступали сквозь кожу. Он выглядел несколько угрожающе, его

головка была огромной, в то время как его ствол был немного тоньше.

Он был не такой длинный, как первый, щель на головке слегка зияла.

Взглянув на него пару раз, Ву Син Цзы непроизвольно сглотнул слюну.

Третий был чуть поменьше и принадлежал тому симпатичному

мужчине. Правда, хоть он и не был таким толстым и длинным, как два

предыдущих, но все равно выглядел очень красиво, словно был

вырезан из прекрасного куска нефрита. От корня до кончика, даже

щель наверху, он выглядел изысканно и тепло от внутреннего сияния, в

нем не было никаких изъянов.

Ву Син Цзы не смог удержаться от восклицания. Мастерство

художника и правда было на высоте, он сумел придать рисунку

текстуру нефрита. Ему правда хотелось протянуть руку и дотронуться

до него.

Четвертый рисунок был немного другим. Крайняя плоть была длиннее,

прикрывая кончик фаллоса, а щель выглядывала из-под кожи. Он был

довольно толстым и длинным, но не такой беспощадным, как второй.

Волосы у корня были пышные, художник даже нарисовал их как пучок

травы. Это выглядело немного дико, если прижаться кожей к такому

«пучку», она наверняка начнет зудеть.

Ву Син Цзы невольно заерзал на стуле.

Последний рисунок стал для него откровением. Все письма были

одного размера, и этот последний фаллос едва умещался на листе. Из-

за его внушительных размеров казалось, что он сейчас сорвется с

бумаги. Его «бубенцы» были тяжелыми и наполненными, а головка

была размером с куриное яйцо, крепкой и круглой. Он не был прямым,

а слегка загибался кверху.

Ву Син Цзы тяжело задышал. Взволнованный, он отложил эти письма

и потер руки, как будто бы что-то горячее обожгло их.

Он по-прежнему не понимал, почему он получил подобные послания

от этих людей. Или это была обычная практика?

Ву Син Цзы посмотрел на свой пах, его тело начинало накаляться.

Это... это... это... Он точно не сможет нарисовать свой член в ответ.

Знакомство с внешним миром полностью потрясло Ву Син

Цзы,человека, всю свою жизнь прожившего в глухой деревне.

Однако, хотя он и был в шоке... Ву Син Цзы снова взглянул на рисунки

и его кадык подпрыгнул, он судорожно сглотнул.

Его телу стало неуютно, в его животе начинало разгораться пламя.

Даже через штаны стало заметно, как его «младший Син Цзы» начал

наливаться жизнью.

Взволнованный, он дважды обошел вокруг дома. Огонь в его животе

нисколько не утих, а наоборот, разгорелся еще ярче.

Распахнув окно, он выглянул наружу. Небо уже потемнело, вряд ли кто

уже заглянет к нему сегодня... Ву Син Цзы сделал глубокий вдох и

снова проверил, надежно ли заперты окна и двери. Затем он принес все

пять рисунков и свечу в спальню, обнажил нижнюю часть тела и

улегся на кровать.

Сказать по правде, Ву Син Цзы было под сорок, но он почти никогда

не мастурбировал раньше. Впервые он был настолько нетерпелив и

охвачен желанием... Этой ночью Ву Син Цзы наконец-то познал вкус

удовольствия, который никогда не знал ранее.

Нет ничего важнее рисунков

Наверное, никогда в жизни еще Ву Син Цзы не спал так сладко.

После того большого наводнения у него еще не было такого

спокойного сна. Проснувшись утром, он чувствовал себя обновленным

и бодрым. Ему казалось, вся его угрюмость испарилась, и теперь его

тело стало гибким и энергичным.

Когда он закончил завтрак, еще было рано идти на работу. Он снова

внимательно изучил все пять рисунков, которые снова и снова

пересматривал прошлой ночью. И, пока он их разглядывал, новая

мысль пришла ему в голову.

Нужно ли мне послать в ответ изображение своего ствола? Если да,

вряд ли он осмелится на такое, но.... Он выдохнул, аккуратно сложил

пять рисунков вместе в ротанговый чехол, который уже давно

пустовал. После этого он поместил вместе с ними ароматическую

подушечку, чтобы защитить рисунки от насекомых.

Взяв в руки «Птицу Пэн», он принял решение.

Опыт прошлой ночи стал для него настоящим открытием. Ву Син Цзы

точно заново родился. Его жизнь была слишком бесцветной, а в мире

оказалось есть столько вещей, которые оказались куда интереснее, чем

он предполагал. И если он не испробует их, это будет таким

упущением!

В каталоге было белее сотни человек, и, хотя они не были особо

выдающимися, они все же были надежными и приличными людьми.

Поначалу, он просто хотел найти себе спутника жизни, или хоть кого-

то, с кем можно просто поговорить по душам, поэтому он выбирал

очень тщательно.

Но что, если... для всех это обычное дело обмениваться такими

рисунками? Даже если он не сможет на самом деле переписываться с

тем управляющим из ювелирного магазина, это никак не помешает

ему любоваться его «птенцом».

Как говорится, потребность в еде и сексе – естественна для человека.

Не смотря на свой замкнутый нрав и комплекс неполноценности, Ву

Син Цзы, как мужчина, был весьма заинтересован в этом. Чем больше,

тем лучше. В конце концов,чем больше "птенцов"", тем больше удачи!

Если бы ему пришлось общаться со столькими людьми, он был бы не в

состоянии сделать это. А вот если нужно просто составить мнение об

их «птенцах», тогда... Подумав об этом, он очень воодушевился.

Не осознавая того, что в мыслях он уже далеко унесся в сторону от

своих первоначальных намерений, Ву Син Цзы принял решение. Он

отправит письма всем мужчинам из каталога. Если у него будет более

сотни рисунков, ему хватит этого на два-три года!

Еще несколько дней назад он очень страдал при мысли о пятидесяти

монетах, которые пришлось заплатить, но всего за полчаса перед

работой у него были готовы другие десять писем. Он порадовался, что

в тот день, когда приобрел каталог, он также купил кисть, тушь и

бумагу, поэтому теперь он мог не задумываясь писать письма.

Он никогда в жизни не покупал себе ничего доброго, и даже на Новый

год приобретал все самое дешевое, но теперь он начинал новую жизнь

с помощью голубиной почты.

Начиная с этого дня, Ву Син Цзы пользовался повозкой старика Лю

каждый день, рассылая письма и получая ответы. Но он не тратил

деньги на одного и того же человека дважды.

Через полмесяца он уже собрал около пятидесяти рисунков. Он

аккуратно хранил их в ротанговом чехле, каждую ночь перед сном

просматривая их и выбирая два или три для своего удовольствия на эту

ночь.

Ву Син Цзы и не догадывался, что его новое увлечение вызовет

подозрения тетушки Лю. Потратив впустую целый день, и упустив

возможность съездить в Гусиный город за ответами, Ву Син Цзы,

наконец, вырвался от тетушки Лю, весьма расстроенный.

Не имея новых «птенцов» для любования, чем, спрашивается, ему

заниматься долгой ночью?

Удрученный, он поплелся в канцелярию магистрата, чтобы заняться

документами, и вскоре солнце начало садиться. Он уже собирался

уходить домой, как к нему подошел пристав Чжан.

- Советник Ву.

- Добрый вечер, пристав Чжан, - вяло улыбнулся Ву Син Цы и пристав

Чжан, нахмурился, глядя на него.

- Вы... не придете ли вы ко мне сегодня на ужин? – во взгляде пристава

проскальзывали симпатия и забота. Однако, Ву Син Цзы не заметил

этого, он все еще расстраивался из-за того что не смог съездить за

почтой сегодня.

- Эээ... – Ву Син Цзы заморгал, он сперва обрадовался, затем вдруг

смутился. – Я боюсь помешать...

Он не был близок с приставом Чжаном.

Хотя они и проработали двадцать лет вместе, едва ли они сказали за

все время более двадцати фраз, которые не были бы связаны с работой.

К тому же, пристав Чжан знал, что ему приглянулся парень,

торгующий соевым творогом. Поэтому он совершенно выбросил из

головы затею стать близким другом пристава Чжана.

- Не беспокойтесь, нет особой разницы, приготовить ужин на троих

или на двоих. Ан Шен тоже беспокоится о вас. Ан Шен – так звали

того паренька, продающего творог, Ву Син Цзы узнал об этом лишь в

тот день, когда тот рассказал ему об обществе Пэн.

Ву Син Цзы не смог отвергнуть столько великодушное приглашение и

вдвоем они ушли из канцелярии и отправились на рынок.

Дойдя до лавки, торгующей творогом,они увидели, что Ан Шен все

еще занят уборкой. С обнаженной грудью и крепким телом, покрытым

капельками пота, он выглядел очень привлекательно в лучах

заходящего солнца.

Ву Син Цзы потер глаза и торопливо отвернулся, чтобы не навлечь на

себя подозрения. И все же он не мог удержаться, чтобы не взглянуть на

него хоть мельком.

Пристава Чжана, похоже не смущали ничьи взгляды. Он подошел к Ан

Шану, обнял его за талию и поцеловал в лоб. Наблюдая такую нежную

и притягательную сцену, Ву Син Цзы позавидовал им.

- Брат Син Цзы, – Ан Шен только что заметил его и, покраснев,

оттолкнул пристава Чжана. – Как поживаешь?

- Очень-очень хорошо. Благодарю, - кивнул Ву Син Цзы. При мысли о

пятидесяти рисунках, хранящихся у него дома, он просветлел лицом.

- Тетушка Лю говорит, ты без конца ездишь в Гусиный город, - Ан

Шен подмигнул ему, лукаво улыбаясь.

Ву Син Цзы покраснел, и потирая шею, смущенно кивнул.

- Советник Ву сегодня поужинает с нами. Чего бы вы хотели поесть? –

пристав Чжан занялся уборкой вместо Ан Шена и начал протирать

стулья.

- Вот здорово! Брат Син Цзы, чего желаешь поесть? Братец Фу

замечательно готовит и может сделать что угодно. Довольный вид Ан

Шена вызвал еще больше зависти у Ву Син Цзы.

С тех пор как он решил «любоваться птенцами», он не обращал

внимания на самих людей, которым посылал письма. В его глазах все

те сто с лишним человек обрели образ «птенцов» различной формы.

Здесь и речи не было ни о какой симпатии, он просто получал

физическое удовольствие.

Неожиданно, Ву Син Цзы ощутил опьянение. Когда он вступил в

сообщество, его целью было найти спутника жизни, а теперь его

интересовали лишь картинки.

- Брат Син Цзы, - обеспокоенно окликнул его Ан Шен, заметив его

внезапное озарение.

- А?.. Все хорошо, все нормально, я не придирчив и ем все, - немного

неловко ответил Ву Син Цзы, придя в себя.

Ан Шен и пристав Чжан переглянулись между собой. Они были

обеспокоены, но все же ни о чем не стали спрашивать, лишь любезно

пригласили его к себе.

Пристав Чжан и правда хорошо готовил. Обычные обжаренные овощи,

тушеные бобы и маринованные овощи с мясом нечем не уступали еде

в тавернах Гусиного города. Обычно Ву СинЦзы питался лапшой,

булочками и блинчиками, фаршированными яйцами. Кушая в

одиночестве, он не особенно утруждал себя готовкой.

После ужина, как и в прошлый раз, пристав Чжан отправился мыть

посуду, а Ан Шен утащил Ву Син Цзы поболтать.

- Брат Син Цзы, ну ты нашел кого-нибудь по душе? – Ан Шен наконец,

спросил то, о чем думал.

- А? – заморгал Ву Син Цзы. Он потягивал вино, которое принес с

собой, и его мысли немного спутались в его голове. Он неосознанно

кивнул головой.

- Оу, и что он за человек? – выдохнув с облегчением, засиял Ан Шен.

- Эээ... – замялся Ву Син Цзы. По правде говоря, ему нравился не

человек, а его «птенец».

- И? – выжидающе смотрел на него Ан Шен. Ву Син Цзы покраснел,

нужно было что-то отвечать.

-Он... эээ... очень... влиятельный и прекрасный человек. В голове Ву

Син Цзы всплыл образ того внушительного и увесистого фаллоса,

который он получил в первый раз. Следует заметить, что он уже

собрал около пятидесяти рисунков, но еще ни один из них не мог

сравниться с тем самым.

Его длина и толщина, форма, и то, что он был слегка изогнут кверху,

полная круглая головка, с робко выглядывавшей щелью, тяжелые

полные «бубенцы» внизу, - все это просто обжигало ему руки, когда он

держал в руках тот рисунок.

- Как брат Фу? – Ан Шен был исполнен любопытства. Он тоже

просматривал «Птицу Пэн» и знал, что такие высокие и мускулистые

мужчины, подобные приставу Чжану, попадались там не так уж и

часто.

В голове Ву Син Цзы слегка помутилось. Он невольно попытался

связать в своем сознании тот «птенец» с образом пристава Чжана.

Ему и правда подошел бы тот большой и толстый фаллос. Он

бессознательно насладился этой картинкой в своей голове и кивнул с

серьезным видом.

- Так значит брату Син Цзы тоже по вкусу высокие и крепкие

мужчины? – Ан Шен слегка удивился. Хотя они и не были близкими

друзьями, он все же неплохо понимал его.

Этот сердечный, мягкий, немного застенчивый человек, стоявший

сейчас перед ним, всегда нервничал и старался держаться подальше от

крепких приставов в канцелярии магистрата. Он всегда думал, что Ву

Син Цзы предпочел бы нежного и мягкого партнера.

- Эээ... ну да... мне такие нравятся... – Ву Син Цзы беспокойно заерзал.

Он подумал о тех нескольких изображениях, которые нравились ему

больше всего, они все были толстыми и мощными. Ему всегда было

любопытно, если прикоснуться к ним на самом деле, будут ли они

такими же тяжелыми и горячими, как это рисовалось ему в его

воображении.

- Брат Син Цзы, это здорово! – Ан Шен был искренне рад и Ву Син

Цзы почувствовал себя виноватым.

- Ну да... ну дааа.... Ву Син Цзы подумал о том, что все эти мужчины

из каталога хотят найти себе пару, и то, что он увлекся лишь

коллекционированием рисунков, было неправильно.

Думая, что они получили ответ на свой вопрос, пристав Чжан с Ан

Шеном перестали беспокоиться. Допив вино, Ву Син Цзы попрощался

с ними и пошел домой.

Придя домой, он снова запер все окна двери. Он достал ротанговый

чехол и разложил на столе все пятьдесят рисунков, сравнивая их с

портретами из каталога.

Вообще-то, он не обращал особого внимания на то, как они выглядели.

Некоторые из этих людей жили далеко от него, и голубям пришлось бы

лететь около пяти дней, прежде чем они смогли бы вернуться.

Рисунок с его любимым «птенцом» принадлежал частному наставнику.

На портрете он выглядел красивым и утонченным, и имел

добродетельный вид. У него были узкие плечи, примерно такие же, как

и у самого Ву Син Цзы, он был худощав и его можно было назвать

высоким.

Он был также и ученым, возрастом около сорока. Ему нравилось

готовить чай и читать, и каждые несколько дней он встречался для

посиделок со старыми друзьями. Он не гнался за новыми званиями,

ему хотелось жить в родном городе и дальше, занимаясь

преподаванием и так спокойно провести остаток своих дней.

Ву Син Цзы почему-то подумал о своем отце.

Он решительно закрыл каталог. Глядя на рисунок "птенца", он

захихикал.

Хватит с него и этого, ведь так? Жизнь слишком хрупка. Он подумал о

своих родителях, которых в мгновение ока поглотила бурлящая река,

их тела так и не смогли найти до сего дня.

Скоро ему исполнится сорок, и даже если он попробует найти кого-

нибудь лет тридцати с хвостиком, чтобы вместе провести остаток

жизни, нет никакой гарантии, что он однажды не останется снова

один.

А вот эти рисунки, даже если завтра он умрет, могут последовать за

ним в могилу, сопровождая его и на тот свет.

От этих мыслей, Ву Син Цзы снова приободрился. Он задвинул

воспоминания о нежностях пристава Чжана и Ан Шена в дальний

уголок своего сознания и придавил их сверху огромным валуном.

Вспомнив,что завтра он снова сможет получить новые рисунки в

Гусином городе, он воспрял духом. Он достал свой любимый рисунок.

Стянув с себя штаны, он улегся на кровать и начал играть с «младшим

Син Цзы».

Влажный сон советника У (18+)

Увидев Ву Син Цзы, продавец магазина приветствовал его с улыбкой:

- Мастер Ву, вы пришли.

- Ну да, да, - краснея, улыбнулся Ву Син Цзы. Неосознанно сцепив

руки, он привычно последовал за продавцом в приемную комнату,

скрытую за антикварным магазином.

- Мастер Ву, пожалуйста садитесь. Я схожу принесу письма для вас.

Продавец предложил ему чай и сладости. Забрав письма, которые

собрался отправить Ву Син Цзы, он ушел.

Пока Ву Син Цзы сидел в ожидании, он непроизвольно начал

постукивать ногой об пол. Он несколько раз поднимал чашку с чаем,

но так и не пригубил ее.

У него в животе порхали бабочки, и он невольно поглядывал на

закрытую дверь. Хотя он уже много раз приходил забрать письма, он

все еще не мог привыкнуть находиться в таком изысканном месте, как

общество Пэн. Хотя он и был исполнен предвкушения в ожидании

новых писем, его все же беспокоило, что он позволяет кому-то

помогать ему в этом.

Спустя четверть часа, которые, как ему казалось, никогда не

закончатся, дверь наконец-то распахнулась. Ву Син Цзы подпрыгнул

на месте, но все же смог взять себя в руки.

- Мастер Ву, у вас сегодня писем больше обычного. Некоторые пришли

аж из города Б*, - парень указал на несколько писем в своей руке,

прежде чем отдать их Ву Син Цзы.

Из города Б*? Ву Син Цзы немного опешил, но потом вспомнил, что

он действительно посылал три письма обществу Пэн в городе Б. Дней

семь-восемь назад. Это было, вероятно, самое отдаленное от Гусиного

города место, самый южный и самый процветающий город в землях

великой династии Ся.

Необъяснимое чувство надежды затопило его. Ву Син Цзы

поблагодарил парня за письма, дал ему несколько монет. Как и раньше,

он захватил с собой остатки сладостей и ушел, довольный.

Он еще побродил какое-то время в свободных залах магазина. Хотя

они не отличались особыми размерами, но и тесными их назвать было

нельзя. Чтобы подождать в них с четверть часа, наслаждаясь чаем и

сладостями, они были вполне подходящи и уютны.

Ву Син Цзы еще не доводилось повстречаться с кем-либо из членов

общества, вероятно, потому что никто не приходил так рано как он.

Большинство из них заглядывают сюда после обеда, продавец

сболтнул об этом в случайном разговоре.

Поэтому, когда в соседнем зале внезапно открылась дверь, как раз в

тот самый момент, когда он открывал дверь перед собой, он

подпрыгнул от неожиданности и весь подобрался, готовый вернуться

назад в свою комнату. Однако, прямо позади него стоял продавец,

поэтому он застыл, в одном шаге от порога.

- Мастер Ву? – парень оказался очень ловким и сумел избежать

столкноовения с ним.

- Ммм, - Ву Син Цзы до того смутился, что ему хотелось провалиться

сквозь землю. Заметавшись в смятении, он не знал, что ему делать.

- Что случилось? – небрежно спросил клиент из соседней гостиной,

остановившись и обозревая бледное вспотевшее лицо Ву Син Цзы.

Ву Син Цзы вздрогнул, услышав этот голос, его уши покраснели.

Ему еще не доводилось никогда прежде слышать такой приятный

голос. Он звучал подобно текущей воде и был гладким как нефрит. Он

был ясным и мелодичным, точно весенний прохладный бриз, и в то же

время теплым и нежным, точно шепот возлюбленного. Хотя это был

простой вопрос, он проник прямо в сердце Ву Син Цзы и глубоко

задел его.

Ву СинЦзы не осмелился поднять глаза на обладателя этого голоса. Он

в замешательстве прикрыл уши, нагнув голову так, что его подбородок

коснулся груди. Краем глаза он заметил края черного одеяния,

расшитого изящными темными орнаментами.

- Все в порядке... все хорошо... пожалуйста, продолжайте, - он с

некоторым усилием сделал жест, призывающий мужчину идти дальше,

но кто бы мог подумать, что его тело настолько онемеет, что он

вывернет руку. Послышался хруст и едва ли что-то могло бы смутить

его еще сильнее.

Мужчина ничего не ответил и его одежды исчезли из поля зрения Ву

Син Цзы.

- Мастер Ву? – парень-продавец подождал, пока тот мужчины скроется

из вида, и затем осторожно позвал Ву Син Цзы. – Вы в порядке?

Может, мне позвать врача, чтобы он осмотрел вас?

-Нет-нет, не нужно... все в порядке... – отмахнулся от него Ву Син Цзы,

он больше не мог вынести своего смущения. Стиснув сверток с

письмами, он неуклюже направился к выходу из магазина, едва не

споткнувшись об порог.

Он сам не понимал, почему так среагировал. В обществе «Пэн» было

более ста членов, а в районе Гусиного города проживали человек

двадцать-тридцать. Наткнуться на члена общества за все это время не

было таким уж большим делом, и не было никаких причин для

смущения. Если бы они встретились взглядами, возможно, у них был

бы шанс соединиться в браке в будущем.

Но Ву Син Цзы не осмелился пойти на это.

Без какой-либо причины он чувствовал себя пристыженным. Такой

человек как он, не слишком молодой и далеко не красавец, может даже

лишиться шанса насобирать еще картинок с «птенцами».

Пока ему не с кем было себя сравнивать, он еще мог утешаться тем,

что черты его лица довольно правильные. Однако, у человека, которого

он только что встретил, голос звучал усладой для слуха, и наверняка,

он выглядел не как все. Если в обществе есть такой человек, как может

он соваться сюда!

Сжимая письма, он поспешил покинуть общество, как будто бы убегал

от чего-то. Поэтому он не заметил, как за ним пристально наблюдает

пара глаз. Даже когда он затерялся в толпе, этот взгляд продолжал

следовать за ним.

Как обычно, он передал старику Лю булочку с мясом и кувшин

холодной воды, затем уселся на шатающуюся тележку и стал жевать

свою булочку. Но в этот раз он не обращал никакого внимания на то,

что ест, все его мысли были заняты тем мелодичным голосом, который

он сегодня услышал. Слабая глуповатая улыбка осветила его лицо.

Старик Лю бросил на него взгляд, но ничего не стал говорить,

продолжая и дальше управлять повозкой.

Они вернулись в округ Чин Чен раньше обычного. На этот раз, так как

он послал письма далеко, он договорился со стариком Лю, что они

поедут в Гусиный город через три дня, и затем отправился в

канцелярию на работу.

Только после заката Ву Син Цзы поспешил с работы домой.

Он быстро приготовил себе лапши и съел ее. Набрав воды, он

выкупался как следует. Уже начинало холодать, но ему было лень

подогревать воду. После купания он до того замерз, что у него зуб на

зуб не попадал, и только пролежав под теплым одеялом довольно

продолжительное время, он начал понемногу согреваться.

Отогревшись, он радостно открыл письма, которые получил сегодня.

Как и следовало ожидать, это были изображения «птенцов», всего их

было восемь.

Пять из них выглядели весьма посредственно, и он отложил их в

сторону.

Теперь, когда он успел повидать множество подобных рисунков, он

уже не тратил много времени на оценку тех из них, в которых не было

ничего особенного. Мастерство художника по-прежнему было на

высоте, и, хотя они и были обычными, но выглядели весьма прилично,

так что ими можно было воспользоваться по назначению.

Однако, сегодня Ву Син Цзы пребывал в возбужденном состоянии, и

ему требовался очень привлекательный «птенец», чтобы дать выход

эмоциям.

Что касается остальных трех рисунков, они были весьма

примечательны. Все три были из города Б., и после того, как художник

постарался над ними, они вызывали трепет своей красотой и

благородством.

Особенно... Ву Син Цзы сглотнул слюну, сверля взглядом тот

«птенец», который вызвал в нем трепет. С первого же взгляда он

отметил, что этого «птенца» можно сравнить с тем, самым первым,

непревзойденным «птенцом», который занимал первое место в его

сердце.

Их длина, толщина, вес, и даже изгиб – все это привлекало Ву Син

Цзы до такой степени, что у него пересохло в горле, будто его опалило

огнем.

Внимательно изучив рисунок во второй раз, он был потрясен. Он

только сейчас заметил, что рисунок, где был нарисован этот «птенец»,

был на дюйм длиннее остальных. Несмотря на дополнительное

пространство, этот «птенец» заполнял собою весь лист бумаги, почти

вырываясь за его пределы.

Хотя это и был всего лишь рисунок, ему пришло на ум слово

«кувалда», вызвав яркий румянец на лице.

Он не просто был тяжелым, Ву Син Цзы, казалось, мог ощутить его

жар через рисунок. С этой выпуклой головкой, напоминающей

куриное яйцо, этой зияющей щелью, вызывающей желание лизнуть ее,

с пульсирующими венами по всей длине ствола, и двумя полными

круглыми «бубенцами» снизу, он выглядел совершенно необузданным

и заманчивым так что дальше некуда. Он был невероятно красив и

совершенен, не слишком огромный, но и не маленький.

Он выглядел очень мужественным, но в нем не ощущалось никакой

грубости, своим изгибом он был способен зацепить сердца зрителей;

он обладал изяществом ученого и мощью воина. Глаза Ву Син Цзы

точно приклеились к рисунку в его руке, и «младший Син Цзы» в

штанах налился до того, что ему стало больно, он начал истекать

соком, образуя мокрое пятно на штанах. Даже не дотрагиваясь до себя,

просто от одного любования этим рисунком, представляя его тяжесть,

жар и запах, он был на грани кульминации.

Теперь он знал, что значит слово «невероятный». Этот «птенец» перед

ним и был воплощением этого понятия.

Сколько бы он не смотрел на него, ему было мало. Он и думать

позабыл об оставшихся двух рисунках, да и те пятьдесят рисунков в

ротанговом чехле тоже утратили свою ценность в его глазах. Ву Син

Цзы схватил чайник и вылил себе в горло половину его содержимого.

Его горлу наконец-то, полегчало, мучившая его сухость прошла.

Но взгляд его по-прежнему был прикован к рисунку, жадно поглощая

каждый дюйм, каждый штрих этого изображения, включая эти полные

круглые «бубенцы»... Поджав губы, Ву Син Цзы втянул воздух,

ворочая языком во рту, будто бы он уже мог втянуть в рот этот

кожаный мешочек и поиграть с ним...

Следующим был толстый ствол с пульсирующей возле головки

веной... Ву Син Цзы слегка приоткрыл рот, кончик его яркого языка

слегка загнулся и облизал губы. Но этого было далеко не достаточно,

на сердце у него было пусто, он ощущал покалывание во рту. Как бы

ему хотелось вытащить этот фаллос из бумаги и взять его в рот,

облизывая и посасывая, узнать вкус жидкости, сочащейся из его

кончика.

Он был точно одержим.

Ву Син Цзы тяжело дышал. Он извивался на кровати, энергично

натирая «младшего Син Цзы», который уже разок получил

освобождение. Он зубами кусал одеяло, посасывая и облизывая его.

Он определенно впервые ощущал подобное. Оценив более пятидесяти

рисунков, он еще никогда прежде не терял самообладания подобным

образом. Конечно же, ему хотелось познать вкус тех «птенцов»,

которые он запечатлел в своем сердце, но все это существовало лишь в

его воображении. Полюбоваться на рисунки, поглаживая «малыша Син

Цзы», а потом хорошенько выспаться после оргазма было достаточно

для него.

У Ву Син Цзы еще никогда не было партнера. От макушки до пят о

был девственником. Об оральных ласках он узнал совсем недавно из

рисунков, которыми снабдил его управляющий Ранкуй.

- Аххххх.... – его бедра содрогнулись, эти бледные стройные бедра

несколько раз стукнулись о кровать, он почти задохнулся. Его тело

совсем расслабилось после оргазма, а рука была полна белой липкой

жидкости.

Лишь спустя долгое время его разум прояснился. Он без всякого

выражения смотрел на отпечатки своих зубов на одеяле, затем поднял

руку и осмотрел следы семяизвержения. Все его тело стало вялым, но

где-то глубоко внутри он ощущал беспокойство, которое не оставляло

его.

Он сам не понимал, почему ведет себя так. Ведь это был всего лишь

рисунок «птенца»... Нет, нет, нет, Ву Син Цзы тут же одернул себя, это

не был какой-то там обычный рисунок, это был настоящий Пан Ан*

среди всех остальных рисунков!

А, может, это был принц Лан Линь** среди остальных «птенцов». Он

был очень красив, но в этой красоте таилась огромная мощь,

способная сокрушать крепости.

Ву Син Цзы и был как раз одной из таких павших крепостей, он был

покорен, и все еще охотно поддавался его очарованию.

Отдохнув в постели, Ву Син Цзы, наконец-то, немного восстановил

силы. Он аккуратно положил рисунок рядом с кроватью, затем встал и

смыл с себя липкую жидкость. Сменив одежду, он вымыл и тщательно

вытер руки, и лишь убедившись, что они полностью высохли, он снова

взял в руки этот рисунок, он не желал расставаться с ним.

И лишь когда луна взошла высоко в ночном небе, и звезда засияли с

высоты, он неохотно положил рисунок в ротанговый чехол и

отправился спать.

Трудно сказать, хорошо ли он спал той ночью. Едва он уснул, в его сне

появился обладатель того чарующего голоса. Поскольку он не видел

его лица, а успел разглядеть лишь часть одеяния, внешность этого

человека во сне была как в тумане. У него было смутное ощущение,

что тот человек очень красив, настолько, что он затруднялся подобрать

слова и описать его.

Мужчина держался немного отстраненно, он спросил его имя и после

не обращал на него внимания. Он сел на некотором расстоянии от

него, пока он пил чай, он выглядел так, будто сошел с картины.

В следующее мгновение мужчина наклонился к нему и тихонько

рассмеялся ему на ухо. От этого смеха Ву Син Цзы весь обмяк, его

тело раскраснелось как вареная креветка. Затем мужчина распахнул

свои черные одежды, обнажив свой большой «птенец» и он оказался

тем самым, которым Ву Син Цзы восхищался больше всего.

Глаза Ву Син Цзы распахнулись, у него в голове стало пусто.

- Хочешь потрогать его? – улыбаясь, спросил мужчина. Ву Син Цзы

кивнул, слегка отворачиваясь и скользнул на колени между ног

мужчины. Протянув дрожащую руку, он дотронулся до этого «птенца».

Какой горячий... от его жара у Ву Син Цзы начинало покалывать

ладонь.

Он осторожно провел рукой от корня до самого кончика, позволяя этой

тяжести скользить в своей ладони, а второй рукой он обхватил эти

набухшие «бубенцы», осторожно лаская их.

Дыхание мужчины стало прерывистым, а его стон приятно ласкал

слух. У Ву Син Цзы тоже все затвердело, пот со лба катился по его

лицу, в животе покалывало, ему страстно хотелось, чтобы кто-нибудь

помог ему унять это волнение.

- Полижи его, - мягко направлял его мужчина и, конечно же, Ву Син

Цзы подчинился.

Он нетерпеливо приоткрыл рот, все еще смущаясь. Он подвинулся

ближе к этой разгоряченной набухшей головке, готовый поглотить ее...

С упоением приступив к делу, Ву Син Цзы проснулся, задыхаясь.

Только что проснувшись, он все еще был под впечатлением от сна. Он

сидел в оцепенении, втягивая воздух приоткрытым ртом, и дыша со

свистом.

Ему понадобилось время, чтобы придти в себя, его тело

раскраснелось, ему казалось, что ему больше не за чем жить.

У него правда был влажный сон? Но все же, до чего же ему хотелось

пососать этот «птенец»! Он без всякой жалости ущипнул себя за щеки,

пока на них не появились синяки.

Его штаны опять были испачканы собственным семенем. Он поднялся

с постели, весь в расстроенных чувствах и смущении. Сменив штаны,

он увидел, что приближается рассвет. Он отнес одежду к реке и там

выстирал ее, а затем, таясь, побежал домой, чтобы высушить ее на

солнце.

Ву Син Цзы, ах, Ву Син Цзы, забудь о том, что ты ничего не добился в

жизни. Твое увлечение оценкой «птенцов» прекрасно, но для чего

влюбляться с первого взгляда в один из них?

Он сам упрекал себя, но тут же пытался оправдаться в своем сердце.

Это же не обычный член! Представьте, если бы перед вами предстал

господин Лан Ян***, разве вы тут же не влюбились бы в него?

Это будет нелегко. Ву Син Цзы сам себе отвесил несколько крепких

оплеух, но так и не смог избавиться от этой затянувшейся грезы, он

знал, что ему придется признать поражение.

Впервые Ву Син Цзы решил потратить деньги во второй раз на одного

человека.

Оставалось лишь понять, должен ли он в ответ отправить ему

изображение своего «младшего Син Цзы»? Или же он должен вести

себя правильно и написать сентиментальное письмо с предложением

дружбы? Отчаянно пытаясь решить эту дилемму, Ву Син Цзы

продумал над этим целых три дня.

На третий день, в который, к тому же, они договорились со стариком

Лю съездить в город, он встал рано утром и у него созрело решение.

Несколько раз глубоко вздохнув, он стащил с себя штаны, приготовил

принадлежности для рисования и погладил «младшего Син Цзы», пока

он не затвердел (это было совсем нетрудно сделать, все что ему нужно

было сделать, это подумать о том «принце Лан Лине» среди всех

остальных «птенцов», и он сразу же твердел, начиная сочиться

жидкостью). Взмахнув кистью, он вывел на бумаге изображение

«младшего Син Цзы», удостоверившись, что не пропустил ни одной

детали, а затем свернул рисунок после того, как он полностью высох.

_______________________________________________

* Пан Ан, также известен как Пан Ю – известный китайский поэт,

знаменитый своей красотой.

** Принц Лан Лин - Гао Чан Гон – генерал, обладающий красивым

лицом и женственной наружностью.

*** Господин Лан Ян – был любовником короля Ан Си, согласно

древнему философскому китайскому трактату Хань Фей Цзы.

Советник, это ваш «птенец»?

Город Б. находился очень далеко, на границе страны. Он соседствовал

с южными варварами, в нем располагался гарнизон в двадцать тысяч

солдат. Командующий ими генерал, который был наследником

генерального уполномоченного, добился больших военных успехов.

Всего лишь за пять лет он сумел отбросить назад южных варваров и

вынудил их правителя платить дань столице, и они больше не

осмеливались сунуться к границе.

Из-за учиненных им зверств, одно лишь его имя заставляло людей

дрожать от страха. Говорили, он был похож на демона и Южный Синь

Цзян под его защитой будто был окружен железной стеной.

Ву Син Цзы, конечно же, слышал об этом, но не обращал на это

никакого внимания. В конце концов, округ Чин Чен был всего лишь

маленьким местом в глуши, и новости и иные сообщения редко

достигали этого места. Этот предполагаемый наследник генерального

уполномоченного, генерал Южного гарнизона, никоим образом не мог

иметь дел с округом Чин Чен.

Однако, Ву Син Цзы все равно был очень благодарен генералу.

Благодаря наличию войск в городе Б. появился такой поразительный

«птенец» для него.

Считая сегодняшний день, он уже четыре дня ожидал ответа. За эти

четыре дня он потерял интерес к еде и питью, он лишь считал дни.

Думая о том, что ему предстоит еще промучиться три дня, он был

раздражен и даже потерял в весе.

По сравнению с тем, каким удовольствием была полна его жизнь

совсем недавно, Ву Син Цзы не мог бы выразить словами, до чего

уныла стала его жизнь теперь. Можно сказать, ему стало еще хуже,

чем до вступления в общество Пэн.

Как говорится, если человек привык к роскоши, ему будет трудно

снова вернуться к скудости.

Привыкнув к сытным мясным блюдам, разве можно легко вернуться к

простой вегетарианской еде? Ву Син Цзы каждый день рассматривал

рисунок того «птенца» из города Б. и снова и снова успокаивал себя

руками. Каждую ночь он видел того «птенца» и и того мужчину в

черном, которого повстречал в тот день. Хотя он и знал, что они не

имеют друг к другу никакого отношения, он не мог контролировать

свое сознание, и каждое утро после пробуждения ему приходилось

стирать штаны.

Сможет ли его собственный «птенец» вызвать интерес у других? Ву

Син Цзы невольно беспокоился о возможном поражении, особенно

когда он ясно осознал, что его «птенчик» был весьма...

непримечательным. Как и его лицо, он был довольно простым.

На шестой день Ву Син Цзы стал похож на призрака, снующего

повсюду и без всякого выражения смотрящего на людей. Пристав

Чжан много раз с беспокойством справлялся о нем. По всей округе

расползлись слухи о том, что советника Ву обманули и на любовном

фронте и на деньги, когда он пытался завести себе друзей с помощью

голубиной почты.

- Да откуда вам все это известно? – у Ан Шена, наконец-то, появилось

немного свободного времени, чтобы поболтать с посетителями. Они в

красках расписывали, как советник Ву нарвался на мошенника,

который обманул его чувства и в итоге выманил у него все его

сбережения. Вот до чего рискованно заводить друзей по почте!

После вопроса Ан Шена, посетители еще больше воодушевились.

- Мы узнали об этом от тетушки Лю, ты ведь знаешь ее?

- От тетушки Лю? Жены старика Лю, у которого есть повозка? Ан Шен

вытер насухо руки и присел рядом с ними, изображая любопытство. –

И что же сказала тетушка?

- Да все о том же советнике Ву. Раньше он постоянно мотался в

Гусиный город, мы слышали, он был просто одержим этой перепиской

через голубиную почту. С чего бы такая секретность при общении? Не

зная что за человек тебе пишет, как мог советник быть таким

отчаянным? Сплетник был так взволнован, что забрызгал все вокруг

слюной, его глаза сверкали, и хотя он и напустил на себя печальный

вид, на его лице читался живейший интерес.

- Вот именно! Переписка с помощью голубей – это так необычно, ведь

ты даже не знаешь лицо того, кто тебе пишет, так как же можно верить

тому, что тебе написали! Советнику Ву уже почти сорок, наверное, это

все от одиночества. Пытаясь решить проблему таким

способом,смотрите, какие потери он понес в итоге! Лишился всех

сбережений! Второй сплетник похлопал себя по груди, не в силах

остановиться.

- И обо всем этом советник Ву рассказал тетушке Лю? – Ан Шен с

трудом подавил желание закатить глаза, сохраняя на лице

заинтересованное выражение, чтобы не мешать этим двоим

сплетничать дальше.

- Как такое возможно! Конечно же, советник Ву не мог быть настолько

прямолинеен. Однако, последние несколько дней он не нанимал

повозку и не ездил в Гусиный город, какая же еще тут может быть

причина?

- Вот именно! Вы не представляете, как часто он ездил в город, чуть ли

не каждый день! Если его не облапошили как дурачка, для чего еще

ему понадобилось мотаться туда так часто? Кто знает, какими словами

умаслил советника тот человек, чтобы он настолько потерял голову!

- Эй, маленький хозяин, ты разве не согласен с нами? – они оба

уставились на Ан Шена. Тот с улыбкой кивнул им. Он был достаточно

умен, чтобы ничего не рассказать им, но поневоле начал беспокоиться.

Он не боялся того, что советника могли обмануть. Общество Пэн

очень ответственно подходило к своей работе, и кто попало не мог бы

появиться в их каталоге. Никто не знал, как они получали

информацию, но всех жуликов моментально отсеивали. Это

подтвердил и пристав Чжан, поэтому Ан Шен нисколько не

сомневался в этом.

Но он опасался, что Ву Син Цзы полюбил кого-то и был отвергнут. И

хотя это было обычным делом при заведении знакомств по переписке,

все же, учитывая, насколько робким и осторожным был советник, если

его отвергли много раз, он мог перестать даже пытаться найти кого-то.

И тогда он совершенно откажется от своей цели найти себе друга.

До закрытия лавки еще оставалось время, однако, Ан Шен не мог

больше ждать и, когда его посетители закончили есть, он быстро

закрыл лавку.

Когда он добрался до канцелярии магистрата, еще не было и трех

часов дня. У входа в канцелярию было очень тихо, и даже охранника,

который должен был бы стоять при входе, нигде не было видно. На

крыше рядком сидели воробьи, громко чирикая, а прохладный ветерок

навевал сонливость.

Ан Шен помедлил мгновение, а затем вошел в канцелярию с бокового

входа. Но он не знал, где искать Ву Син Цзы. Хотя он и жил с

приставом Чжаном, он впервые пришел в канцелярию магистрата.

- Эй, а это не Ан Шен? – раздался дружелюбный мягкий голос Ву Син

Цзы.

- Брат Син Цзы! – обрадовался ан Шен и поспешил к нему.

- Ты ищешь пристава Чжана? – цвет лица Ву Син Цзы был не слишком

хорош, но он добродушно улыбался.

- Нет, я ищу тебя, - Ан Шен прикусил губы и нерешительно добавил, -

брат Син Цзы, ты... у тебя найдется время поболтать со мной?

- Да, у меня есть немного времени... – Ву Син Цзы слегка

встревожился, но не стал отказываться. – Пойдем, поговорим.

Ву Син Цзы привел Ан Шена в свой кабинет, маленькую комнатку в

конце коридора. В ней был стол и два стула, а также множество

книжных полок вдоль стены. Эти полки были заполнены до отказа, и

даже стол был полностью завален документами.

- Пожалуйста, не обращай внимания на бардак, - у Ву Син Цзы слегка

покраснели уши. – Садись, я приготовлю чай.

- Не беспокойся, брат Син Цзы. Пришел поговорить о пустяках, это не

займет много времени. Ан Шен быстро остановил его и подтолкнул к

стулу, они оба сели.

Они молча смотрели друг на друга. Ан Шен внимательно

рассматривал Ву Син Цзы, а тот озадаченно размышлял над тем, что

привело сюда Ан Шена.

Спустя некоторое время, Ву Син Цзы стало не по себе, он заерзал. Ан

Шен наконец, вздохнул и заговорил:

- Брат Син Цзы, скажи мне правду, у тебя неприятности?

- Неприятности? – Ву Син Цзы опешил. Да, у него были некоторые

волнения, связанные с его любимыми «птенцами», но об этом он не

мог говорить вслух.

- Да, неприятности, связанные с перепиской по голубиной почте... – Ан

Шен очень деликатно задал вопрос. Он не хотел верить слухам,

которые поползли по округе, но он и не мог не обращать внимания на

то, каким изможденным выглядел Ву Син Цзы. Они не виделись всего

несколько дней, а он так исхудал! Он и так никогда не отличался

крепким телосложением, а теперь, казалось, его могло сдуть ветром.

Слушая Ан Шена, Ву Син Цзы не смог удержаться от румянца на лице.

Он смущенно потер шею и не мог вымолвить ни слова.

Ан Шен не торопил его, он просто сидел и тихонько ждал.

Спустя какое-то время, Ву Син Цзы все же ответил:

- Нет, все в порядке, просто... – он и правда не мог рассказать ему о

своих переживаниях. Он и так был очень стыдливым, и ему хотелось в

будущем иметь возможность выходить из дому.

- Просто что?....

- Эээ... – Ву Син Цзы сел прямо и сглотнул. – Ну просто... несколько

дней назад мне приглянулся один... человек. Я уже послал ему письмо

и теперь ожидаю ответ. Думая об этом, я потерял аппетит. Прости, что

заставил тебя беспокоиться.

- И когда ты отправил письмо? – услышав объяснения советника, Ан

Шен немного расслабился.

- Шесть дней назад. Тот человек из города Б. так что придется

подождать. Полагаю, я получу ответ лишь завтра.

Раз начавшись, разговор протекл весьма плавно. В общем-то, Ву Син

Цзы не отличался особой изворотливостью, и учитывая их добрые

отношения с Ан Шеном, он рассказал ему все, что можно было

рассказать.

- Ах, вот оно что... – кивнул Ан Шен и полностью отбросил тревоги.

Он не мог не винить тетушку Лю в том, что такие нелепые слухи

разлетелись по всей округе, кто знает, до чего в итоге договорятся

люди. – Брат Син Цзы, мне нужно сказать тебе кое-что.

- И что же? – лицо Ву Син Цзы все еще было окрашено румянцем, но

он уже полностью расслабился.

- Тетушка Лю... Будь осторожнее, есть вещи, о которых ей знать не

следует.

- Тетушка Лю? – моргнул Син Цзы, а затем улыбнулся. – Я знаю, она

любит посудачить, но она делает это без всякого злого умысла. Слухи

скоро рассеются, мне нет до них дела.

Округ Чин Чен был маленьким и нищим, людям нелегко жилось тут.

Кроме сплетен тут не было иных развлечений. Ву Син Цзы уже давно

знал, что о его делах во всю сплетничают, но раз он не слышал этого

собственными ушами, он притворился, что ничего не знает об этом.

Такова жизнь!

Ан Шен вздохнул:

- Ты такой мягкосердечный. Неудивительно, что тетушка Лю так

любит совать нос в твои дела.

- Да ерунда, это все не со зла. Ву Син Цзы похлопал Ан Шена по

плечу. – Спасибо, что беспокоишься обо мне.

- Я должен это делать. – Ан Шен на мгновенье задумался. – Брат Син

Цзы, все в нашем округе знают, какой ты замечательный человек. Ты

не должен принижать себя. «Птица Пэн» - это всего лишь знакомство,

не придавай этому большого значения.

- Да, конечно, я знаю. – Ву Син Цзы почувствовал, как потеплело у

него на сердце от его заботы. Хотя им с Ан Шеном и не пришлось

стать партнерами, но стать друзьями – это тоже судьба.

- Приходи ко мне завтра поужинать.

- Конечно.

Они еще поболтали ни о чем. После того как солнце село и Ву Син

Цзы отвел Ан Шена к приставу Чжану, они попрощались и разошлись

по домам.

На следующее утро, едва стало рассветать, Ву Син Цзы проснулся. Он

был полон энергии, что сильно отличалось от его подавленного

состояния в последние дни. Он даже не видел влажных снов, скорее

всего, из-за волнения, связанного с ожиданием ответа.

Он приготовил завтрак, но мыслями он уже давно был в Гусином

городе.

Перед уходом он вернулся в комнату и отсчитал пятьдесят монет.

Сначала он хотел подписаться на каталог лишь на один месяц, но

теперь решил продлить подписку, надеясь втайне продолжить

коллекционировать рисунки «птенцов». Так что, даже если он и не

подружится с «принцем Лан Линем», он найдет, чем утешиться.

Кто знает, может, он еще встретит Хан Цзыгао*, Вей Цзе** или Цзи

Кана***. На свете еще столько «птенцов», не считая этого, найдутся и

другие.

Как и всегда, Ву Син Цзы прибыл в общество «Пэн» рано утром, и

продавец проводил его в одну из комнат. Он разволновался, потому что

неделю назад послал только одно письмо. Раз его попросили

подождать,значит, ответ точно пришел! Возможно ли, чтобы

обладатель того роскошного «птенца» мог позариться на его

собственный «птенец»? Ах, до чего стыдно!

Ву Син Цзы томился ожиданием довольно долгое время, но продавец

так и не появлялся. Постепенно его воодушевление угасало, в нем

нарастало чувство тревоги. Ву Син Цзы сначала сидел прямо, чтобы

получить ответ в подходящем положении. Но теперь он весь поник.

Может, тот человек не ответил? А, может, продавец ошибся, и теперь

прятался от него, чтобы не получить нагоняя? Нет-нет, работники

общества Пэн были очень ловкими, если бы они и допустили ошибку,

они смогли бы урегулировать ситуацию. А если бы не справились

сами, есть же еще управляющий Ранкуй, верно? Никто не стал бы

скандалить, увидев Ранкуя.

Он вздыхал снова и снова. Со всеми этим вздохами он весь сдулся, как

сморщенный баклажан.

Должен ли он уйти сам? Уже было поздно, не следовало заставлять

дядюшку Лю ждать так долго. Он просто передаст продавцу пятьдесят

монет и уйдет. «Птенцов» полно повсюду, к чему зацикливаться на

одном?

Приняв решение, Ву Син Цзы допил свой чай и, весь убитый, вышел

из комнаты. И тут же услышал, как открылась дверь соседней комнаты.

Машинально он поднял голову и застыл пораженный.

Из комнаты вышел человек, одетый в черное. Его одежды была из

ткани, подобной текущей воде. Ву Син Цзы сразу подумал о тех

черных одеждах, что он видел раньше.

Мужчина был очень высок, его одежды развевались на ветру,

шелковистые черный волосы были просто заколоты нефритовой

заколкой. Его кожа была белой как снег, и облачившись в черные

одежды, он был похож на существо из другого мира.

Заметив внимание Ву Син Цзы, мужчина посмотрел на него. Его лицо

было совершенным, а его глаза сверкали, подобно черным кристаллам,

от его взгляда Ву Син Цзы задрожал, его ноги подкосились, он и сам

не понимал почему.

Осознав, что допустил оплошность, он быстро отвернулся. Когда он

уже собрался извиниться, человек заговорил первым:

- Вы советник Ву из округа Чин Чен?

Это был точно тот голос, который он тогда слышал, такой же холодный

и тягучий, и очень мелодичный.

- Да-да, это я. Простите, что обидел вас. Ву Син Цзы торопливо

сложил руки в извиняющемся жесте, он так низко склонил голову, что

уперся подбородком в грудь. Его никак не насторожило, что этот

человек узнал его. Сюда приходят члены общества и все видели

каталог «Птица Пэн», а он тоже был там!

Однако, этого человека, который стоял сейчас перед ним, на страницах

каталога не было. Разве он смог бы забыть человека, который выглядел

так, будто сошел с небес?

- Никаких обид. – Человек помолчал немного. – Я Гуан Шан Цзынь.

- Мастер Гуан... – Ву Син Цзы не удержавшись, посмотрел на него и,

испугавшись чего-то, споткнулся и чуть не упал. Человек, стоявший от

него на некотором расстоянии, тихонько подошел поближе.

Опьяняющий аромат окутал Ву Син Цзы, он снова и снова втягивал

этот аромат, его мысли куда-то улетучились.

- Да, - казалось, Гуан Шан Цзынь улыбнулся. Его голос обладал

магнетизмом, притягивающим людей.

- А вы... вы тоже член общества Пэн? Ву Син Цзы и сам не знал ,что

он собирался сделать. Ему было стыдно за свою неловкость, но он не

мог удержаться, чтобы не придвинуться к нему поближе. Ах, до чего

же приятно пахнет от мастера Гуана.

- И да, и нет, - у Гуан Шан Цзыня дернулся уголок губ. Его губы были

так красивы, среднего размера, умеренной пухлости, и их оттенок был

того нежного красного цвета, какой бывает у цветочных лепестков.

Интересно, каково это прикусить их? Никогда не целовавшийся

прежде, Ву Син Цзы размечтался.

Этот человек произвел на него такое же впечатление, как и тот

«птенец». С первого же взгляда он произвел на него глубокое

впечатление, и все остальное стало неважным.

- Мастер Гуан пришел сюда, чтобы найти себе друзей по голубиной

почте? – с любезной улыбкой спросил Ву Син Цзы.

- Я уже это сделал, - Гуан Шан Цзынь слегка выделил второе слово, но

Ву Син Цзы этого не заметил, слегка огорченный его ответом.

Если он это сделал, но не появился в последнем каталоге, значит ли

это, что он уже нашел себе партнера?

- Оу... – раз он уже кого-то нашел, Ву Син Цзы оставалось лишь

вздохнуть с сожалением и вдохнуть его аромат. – Мастер Гуан пришел

сюда, чтобы вернуть каталог?

- Нет, - Гуан Шан Цзынь прищурился, его холодность исчезла, и в

мгновение ока он стал лучиться согревающим сердце теплом. – Я

пришел сюда за ответом.

- За ответом?

- Да, - он вытащил из кармана письмо и развернул его перед Ву Син

Цзы. – За вашим ответом.

В этом письме был рисунок «птенца», лично нарисованный Ву Син

Цзы.

Он распахнул глаза, его всего начала бить дрожь. Он в шоке отступил,

но Гуан Шан Цзынь обнял его за талию.

Нет, нет, нет! Это точно какое-то недоразумение!

Ву Син Цзы попытался вырваться, но Гуан Шан Цзы оказался очень

сильным. Он без труда заволок его в комнату, ударом ноги захлопнув

за собой дверь и ослепительно улыбнулся.

- Раз уж мы откровенно показали себя друг другу, почему бы нам не

сделать следующий шаг?

А? Глаза Ву Син Цзы округлились еще больше, он был совсем

ошарашен этой улыбкой с ямочками на щеках, где-то в глубине души

звучал сигнал тревоги.

А потом, когда его губ коснулось теплое дыхание, он позабыл о

сопротивлении.

_______________________________________

*Хан Цзы Гао– генерал, прославившийся своей красотой, который был

любовником царя Вэнь Чэня.

**Вей Цзи – красавец, у которого повсюду были поклонники. От

слабого здоровья он умер после того, как его поклонники смотрели на

него в течение многих дней.

***Чжи Кан – видный интеллектуал, который состоял в

гомосексуальных отношениях с Жуань Цзи, другим поэтом и

гомосексуалистом.

Должны ли мы открыться друг другу? (18+)

Ву Син Цзы был абсолютным девственником. Он никогда не целовал

даже свою руку, не то что другого человека. В такой ситуации он был

близок к обмороку, у него закружилась голова, и через несколько

мгновений он весь растаял как сливочное масло на сковородке.

Поцелуи Гуан Шан Цзыня были очень настойчивыми, он с силой

прижимался к губам Ву Син Цзы. Его дыхание было таким горячим,

что Син Цзы весь задрожал под ним, но эти губы были такими

мягкими, с привкусом сладостей и фруктов.

Должно быть, он попал в рай... Ву Син Цзы тяжело дышал, вдыхая

опьяняющий аромат Гуан Шан Цзыня, как будто бы он попал в сад, где

цвели гардении, деревья апельсина и белого сандала.

Ву Син Цзы сглотнул, у него пересохло во рту, но эти мягкие губы,

прижимавшиеся к его губам, были слегка влажными, и он смутно

осознал, как нечто проворное скользнуло по его губам.

Сам того не осознавая, он приоткрыл рот, и ловкий язык проник

внутрь. Он скользнул мимо зубов, прошелся по деснам, затем сплелся

с его взволнованным языком. Чувствуя, как чужой язык ласкает его

чувствительные места, он не удержался от стона.

Гуан Шан Цзынь ответил ему низким гортанным смехом,

наполненным желанием.

Ву Син Цзы пытался вернуться на землю, но все же он был слишком

неопытен, а может, это красота Гуан Шан Цзыня была такой

опьяняющей. Этот поцелуй был глубоким и долгим, его проворный

язык скользил по его верхнему нёбу, будто хотел добраться до горла.

Ву Син Цзы почти утонул в этих новых ощущениях, но все же ему

было страшно. Его тело дрожало не переставая, и когда силы покинули

его, Гуан Шан Цзынь все взял под свой контроль.

Когда Ву Син Цзы начал задыхаться от такого поцелуя, Гуан Шан

Цзынь слегка отстранился. Своими мягкими и влажными губами он

слегка потерся о губы Син Цзы, давая ему возможность немного

придти в себя. Видя как покраснели глаза Син Цзы, будто он сейчас

расплачется, Гуан Шан Цзынь был очень доволен, он снова прижался к

его припухшим губам.

- Дай мне свой язычок, - этот тихий и нежный приказ был таким

чарующим и полным страсти. Стройное тело Ву Син Цзы задрожало, в

его животе разгоралось пламя.

- Не надо... – хотя у него кружилась голова от таких поцелуев, но,

переводя дух, он все же вспомнил, что он все еще в гостиной общества

Пэн. Хотя ему и было под сорок, и он не был особенно разборчив, но

он впервые с кем-то вошел в такой тесный контакт, для этого нужна

хотя бы... кровать?

- Я для тебя недостаточно хорош? – тихонько рассмеялся Гуан Шан

Цзынь, втянув в рот мочку его уха, он слегка пососал ее.

- Аххх... – Ву Син Цзы вздрогнул и застонал, он едва мог вынести это,

его ноги подкосились.

Он и представить себе не мог, что мочки ушей могут быть так

чувствительны!

Гуан Шан Цзынь тоже был удивлен своим открытием. Пылающее лицо

этого обычного человека перед ним, эти глаза, уши, даже кончик носа

порозовели. Все это бесконечно очаровывало его и заставляло его

сердце плавиться, ему хотелось сделать что-то выходящее за рамки с

этим человеком. А еще лучше, если он сможет сломать его и заставить

рыдать до такой степени, чтобы потом он полностью выдохся.

- Дай мне свой язык, - этот страстный шепот вместе с горячим

дыханием проник в его ухо. Глаза Ву Син Цзы затуманились, плечи

дрожали, и наконец, он медленно высунул розовый кончик языка

между губ.

- Умница, - удовлетворенно похвалил его Гуан Шан Цзынь. Он

прикусил этот розовый язычок, медленно дразня его, и эта щекочущая

боль заставила Ву Син Цзы задохнуться. Он закрыл глаза, боясь

посмотреть в полные очарования и чувственности глаза Гуан Шан

Цзыня. Подчиняясь ему, он еще высунул язык, пока он полностью не

оказался во рту Гуан Шан Цзыня.

Будто бы наслаждаясь сочным фруктом, Гуан Шан Цзынь играл с его

робким розовым языком, и вскоре послышались влажные звуки

сосания.

Ву Син Цзы совсем засмущался от этих звуков. Он не мог ни открыть

глаза, ни закрыть их. Даже если бы он захотел спрятаться, это было

невозможно. Чувствуя, как обнимающие его руки сжимаются все

крепче, а поцелуй становится все глубже, он подумал, что Гуан Шан

Цзынь хочет проглотить его целиком.

И он не сильно ошибался.

В комнате стоял большой круглый стол с вазой в центре. На ней были

изображены сто детей, и каждый из них выглядел невинно и

очаровательно, и очень правдоподобно и живо, казалось, можно было

услышать, как они смеются, плачут или гомонят.

Ву Син Цзы никогда не смел даже приблизиться к этому столу. Он не

знал, насколько уместна была такая ваза на этом столе, но это

определенно был высококачественный образец высокого искусства.

Если бы он случайно разбил ее, ему не расплатиться за нее до конца

своих дней.

Гуан Шан Цзынь явно не разделял его тревог. Он нес этого человека,

который, казалось, совсем потерял способность ходить, не переставая

атаковать его рот. Дойдя до стола, он смахнул вазу на пол. Этот грохот

до того напугал Ву Син Цзы, что он попытался бороться, но с его

слабыми руками он не мог справиться с Гуан Шан Цзынем. Одним

толчком он уложил Ву Син Цзы на стол, из-за углубленного поцелуя

его рот наполнился слюной.

Спустя долгое время, когда Ву Син Цзы был уже на грани обморока,

Гуан Шан Цзынь, казалось, немного насытился и отстранился, прервав

поцелуй. Между их губ тянулись прозрачные блестящие нити. Гуан

Шан Цзынь облизал и проглотил их, его красные, похожие на лепестки

губы изогнулись в улыбке.

- Тебе понравилось?

Ву Син Цзы видел лишь эти белые зубы, и яркие губы, а также

лукавый развратный язык. Ему казалось, он сейчас потеряет сознание.

Сколько бы он ни пытался, он не мог выровнять свое дыхание. Он

оцепенело уставился на Гуан Шан Цзыня и безжизненно кивнул.

- Ты такой послушный, - усмехнулся Гуан Шан Цзынь, он был таким

ярким, точно звезда на небе. Ву Син Цзы казалось,что разум оставил

его, ему оставалось лишь наслаждаться этой красотой перед собой.

- Ммм, - очарованный, он кивнул и вдруг заговорил точно одержимый,

- я могу быть еще более послушным, тебе это понравится?

Гуан Шан Цзынь не ожидал такого ответа, его улыбка стала еще шире,

он слегка изогнул бровь. Протянув руку, он слегка обхватил тонкое

горло Ву Син Цзы, поглаживая большим пальцем его пульсирующую

вену. Почувствовав его неровный пульс, он снова рассмеялся.

- Мне это нравится. Его пальцы скользнули ниже, раздвигая халат Ву

Син Цзы, обнажая его острые ключицы и худую бледную грудь.

Ву Син Цзы был очень худым, можно было разглядеть его

проступающие ребра. Теперь, когда он лежал на столе, они выпирали

еще больше, покрытые лишь тонким слоем мышц. Его плоский,

мягкий, бледный живот поднимался и опускался с каждым его вдохом.

Ему хотелось свернуться калачиком и спрятаться, но Гуан Шан Цзынь,

сделал шаг и воспользовался своей мускулистой фигурой, чтобы

насильно протиснуться между его бедрами. Его горячая ладонь легла

на его белый живот и слегка придавила его.

- Ох... – ему казалось, что его живот соприкоснулся с куском горячего

металла. Все тело Ву Син Цзы раскраснелось, он попытался сжать

бедра, но попался в ловушку, лишь крепче сжав ногами талию

мужчины. Его одежда тоже распахнулась, он лежал обнаженный,

выставив напоказ все свое тело.

Ву Син Цзы сглотнул слюну. Несмотря на смущение, он весь был в

предвкушении. Огонь в животе теперь распространился по всему его

телу, и его член бесстыдно поднялся. Блестящие, похожие на

кристаллы бусины жидкости появились на его бледно-розовой головке,

а под горячим взглядом Гуан Шан Цзыня, они стали появляться еще

быстрее.

- Ты знаешь, что я собираюсь сделать? – тонкие длинные пальцы Гуан

Шан Цзыня были грубоватыми на ощупь. Живот Ву Син Цзы

содрогнулся, когда он ласкал его этими пальцами, разжигая в нем

огонь.

- Я имею представление... в общих чертах... – робко ответил Ву Син

Цзы. Дожив почти до сорока лет, даже если он ни разу не отведал

свинины, он все же имел представление о том, как выглядит свинья.

Хоть он и был девственником, он все же кое-что знал об этом.

- Ты правда знаешь, что я хочу сделать? – Гуан Шан Цзынь тихонько

рассмеялся, постукивая пальцами по его животу. Он смотрел на него

влюбленными глазами, полуприкрыв веки. – Чуть позже я достану вот

досюда.

Он провел пальцами все выше и выше по животу:

- Сюда, сюда, сюда и так до самого конца.

Ву Син Цзы вытаращил глаза, когда понял, насколько глубоко он

собирается войти.

- Это... это же невозможно... ты пронзишь меня насквозь... – Ву Син

Цзы облизал губы, его дрожащий голос был полон предвкушения, но

он сам не замечал этого.

- Все верно, я хочу пронзить тебя насквозь. Тебе нравится как это

звучит?

- Нет... – Ву Син Цзы беспомощно открывал рот, его взгляд был

растерян. Гуан Шан Цзынь не торопился. Наклонившись, он целовал

его разрумянившиеся щеки и посасывал его распухшие губы. Ву Син

Цзы задыхался, пока он лизал его очаровательные мочки ушей.

- Не надо, не лижи их... – Ву Син Цзы, весь дрожа, начал умолять,

когда Гуан Шан Цзынь начал сосать его соски.

Эти чувствительные маленькие шарики ожили после того как их

немного лизнули, выглядя мягкими на ощупь, они набухли и

затвердели после того как их пососали. Утонув в удовольствии, Ву

Син Цзы едва не отключался. Однако, он сильно страдал, его бедра

непроизвольно дергались, реагируя на покусывания и сосание, густая

жидкость непрерывно сочилась из его члена, стекая вниз по стволу.

Смочив всю промежность, она стекала по расщелине к его заднему

входу.

Он еще никогда не занимался ничем подобным, и его пугала

чувствительность собственного тела. Где бы его ни потрогали, он

обильно намокал в том месте. Где бы его ни лизнули, он получал

удовольствие. Почему он столько лет хранил чистоту? Зачем стал

советником? Чего ради? Ему с самого начала нужно было найти

физически сильного мужчину и сойтись с ним, а потом всю

оставшуюся жизнь получать это влажное удовольствие!

Язык Гуан Шан Цзыня почти довел его до кульминации, но в самый

ответственный момент, этот лукавый и страстный язык остановился,

как и его пальцы. Он постучал по животу Ву Син Цзы.

- Ты так и не ответил мне, хочешь ли ты, чтобы я пронзил тебя

насквозь?

Ву Син Цзы чувствовал, как горячая и толстая плоть прижимается к

нижней части его тела. Он сглотнул, не имея больше сил сдерживаться.

- Я... мне не терпится...- ему и правда очень хотелось взглянуть на

«птенца» Гуан Шан Цзыня. Егожар, его размер смутно напоминал ему

рисунок из города Б. Что?... Подождите-ка... Если Гуан Шан Цзынь

получил его ответ, значит, рисунок с тем «птенцом» принадлежал ему!

Это был дар небес! Его любимый «птенец» принадлежал этому

красавчику! Он правда хотел увидеть его! Ему хотелось лизнутьего,

дотронуться до него, ощутить его жар и тяжесть, от таких мыслей у

него покалывало во рту от желания.

- Ты о чем думаешь? – заметив внезапное волнение Ву Син Цзы, Гуан

Шан Цзынь нахмурился.

- Хочу увидеть твоего «птенца»! – от неожиданности выпалил Ву Син

Цзы и они оба потеряли дар речи. Ву Син Цзы чуть не умер от стыда

за свою откровенность, в то время как Гуан Шан Цзынь на секунду

опешил и выражение его лица неуловимо изменилось.

- Почему бы и нет, - не смущаясь, он снял одежду, скинул туфли и

носки. Взгляду Ву Син Цзы предстало сильное мускулистое тело.

Что он мог сказать... он ничего не мог сказать! Его красота была выше

всяких похвал, а под бледной гладкой кожей чувствовалась

несомненная сила. Эта пьянящая красота была подобна разящему

мечу, особенно его «птенец» между ног, который настолько затвердел,

что, поднявшись, прижался к животу. Это точно был его «принц Лан

Линь»!

Ву Син Цзы беспомощно извивался, его бедра, сжимающие Гуан Шан

Цзыня, напряглись еще больше.

На этот раз Гуан Шан Цзынь не мог больше сдерживаться. Потянув Ву

Син Цзы за худые и бледные ноги, он обвил ими свою талию, еще

крепче прижимая к себе. Этот толстый необузданный член прошелся

по его влажной промежности, скользнул по его тугим круглым

«бубенчикам», и столкнулся с членом Ву Син Цзы, который был в два

раза меньше него.

- Помедленней, помедленней... – потираясь об этот горячий твердый

член, Ву Син Цзы тонул в удовольствии. Его тело вздрогнуло, он

выгнулся дугой на столе, и снова вытянулся.

- Потом ты захочешь, чтобы я ускорился, - улыбнулся Гуан Шан

Цзынь, его ладонь ласкала сочащийся жидкостью член Ву Син Цзы,

рука стала скользкой от соков.

- Здесь нет смазки. Придется потерпеть немного. Я позабочусь о тебе.

- А? – Ву Син Цзы был не в себе и не понял, о чем говорил Гуан Шан

Цзынь. Когда к нему прижимался его «принц Лан Линь», его живот без

конца содрогался, он выглядел так, будто почти достиг пика.

Гуан Шан Цзыня тоже не беспокоило, понял ли он его. Раздвинув его

бледные и стройные ноги, он потянулся к скрытой пещерке. Это место

давно стало влажным и скользким.

Он несколько раз провел пальцем у входа. Робкая тугая дырочка

моментально расслабилась от такой ласки и под легким нажимом

быстро проглотила его палец.

Лицо мужчины слегка затуманилось, его очаровательные глаза

потемнели. Без предупреждения он полностью погрузил палец внутрь,

и сразу же задел выступающий бугорок внутри. Мужчина, лежавший

на столе коротко и резко вскрикнул. Ему инстинктивно захотелось

свернуться калачиком, но ему мешала лежавшая на животе рука.

- Не надо... не трогай там... – простонал Ву Син Цзы. От давления на

ту точку у него потемнело в глазах, ему казалось, ударная волна

прошлась от бедер прямо к его сердцу. Он сам не знал, что это было

такое, но от подобного удовольствия он чуть не заплакал.

Он был потрясен, но проблема была в том, что Гуан Шан Цзынь не

обращал на это внимания. С очаровательной улыбкой, он продолжал

дразнить то маленькое местечко внутри него. Ву Син Цзв уже охрип от

криков, он дрожал и извивался, и наконец, его член выстрелил.

- Ты такой чувствительный... – Гуан Шан Цзынь смотрел на его

жидкость на своем бедре. Собрав ее пальцами, он затолкал ее в канал

Ву Син Цзы, от движения его пальцев раздались хлюпающие звуки.

- Не надо... не могу больше... – воскликнул Ву Син Цзы, его живот

содрогался под рукой Гуан Шан Цзыня. Его ноги,обвивавшие талию

Гуан Шан Цзыня, сжались, и даже кончики пальцев на ногах

скрючились. Он явно достиг пика удовольствия, в комнате было

слышно лишь его тяжелое дыхание.

Оказывается, Гуан Шан Цзынь только что протолкнул внутрь второй и

третий пальцы в расслабившуюся дырочку, не давая Ву Син Цзы

возможности привыкнуть к этому. Он продолжал играть с его

чувствительным местечком внутри, и Ву Син Цзы оставалось лишь

принять это, его глаза заволокло слезами.

Точно также он кончил и во второй раз, дрожь сотрясала его тело,

мышцы бедер содрогнулись. Плача и умоляя о пощаде, он даже чуть не

поперхнулся слюной, и Гуан Шан Цзынь наконец-то, вытащил пальцы

из его тела.

Его дырочка, изначально робкая и напряженная, теперь красиво

краснела и мерцала на свету. Истекая соками, он изо всех сил старался

сжать ее.

Вытерев остатки жидкости на своем члене, который до того затвердел,

что причинял боль, Гуан Шан Цзынь шлепнул его заду:

- Расслабься, я сейчас войду.

Он снова постучал по ранее отмеченным местам и положил слабую

руку Ву Син Цзы на определенное место на животе:

- Потри здесь и подожди, пока я дойду сюда.

- Ммм... – прежде чем Ву Син Цзы успел ответить, Гуан Шан Цзынь

обхватил его бедро, а другой рукой взялся за свой толстый член, и

прижал его разгоряченный кончик к маленькой дырочке, которая еще

не успела сжаться. Быстро, он прошел весь путь до конца.

- Ааааа , - завопил Ву Син Цзы. Для него это было слишком больно.

Румянец на его щеках померк, губы побелели от боли. Он слабо

застонал и протянул руку, чтобы оттолкнуть мужчину. Однако его руку

перехватили и поместили на живот, их пальцы переплелись, нежно

поглаживая друг друга.

- Больно?

- Больно... – робко проскулил Ву Син Цзы.

- Веди себя хорошо, - лоб Гуан Шан Цзыня покрылся испариной, но он

старался сохранить терпение. Он наклонился, чтобы поцеловать Ву

Син Цзы в щеку и нежно прошептал низким голосом, - если ты даже

сейчас не можешь потерпеть, что же будет дальше?

От этого медового голоса, напряженное тело Ву Син Цзы

расслабилось, и он не уловил опасности в словах Гуан Шан Цзыня.

На пике наслаждения, в море желания (18+)

После того, как Гуан Шан Цзынь произнес эти нежные слова, Ву Син

Цзы все еще не мог отдышаться. Мужчина крепко сжал его талию и

рывком погрузился в его глубины, ударяясь в то сладкое местечко. Под

его натиском, Ву Син Цзы мог лишь кричать и тяжело дышать, у него

не было сил для борьбы.

- Не кричи, боль скоро пройдет, - утешал его Гуан Шан Цзынь,

переставая проталкиваться дальше. Его до боли зажало в тесном

тоннеле, он знал, что если продолжит движение, то пойдет кровь.

Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как сдерживаться.

Его тяжелое горячее дыхание коснулось груди Ву Син Цзы. Ему было

больно, его тело сотрясала дрожь, у него не было сил, чтобы даже

просто прижаться к Гуан Шан Цзыню.

Но даже теперь Ву Син Цзы ни капли не жалел ни о чем. Плача и

тяжело дыша, он попытался полностью расслабиться, и в его сознании

промелькнули эротические рисунки, которые он смотрел раньше.

Управляющий Ранкуй снабдил его двумя книгами с эротическими

картинками, и все «птенцы» на них были тяжеловесными. Видя, как

люди теряют рассудок от удовольствия с этими «птенцами», он

страстно желал оказаться на их месте.

Боль была неизбежна. Но когда он пройдет через нее, он познает

огромное удовольствие. Ву Син Цзы признавал, что у него не было

никаких особых достоинств, он только умел быть терпеливым и

хорошо ладил с людьми. Вскоре боль значительно уменьшилась, и

вместо него горячее дыхание Гуан Шан Цзыня снова разожгло в нем

огонь, и Ву Син Цзы не удержавшись, хрипло вскрикнул.

Гуан Шан Цзынь приподнял брови. Он чувствовал, как расслабляется

тело Ву Син Цзы, но он не ожидал, что у этого тщедушного,

обыкновенного, робкого как перепелка, советника средних лет,

окажется такое тело, которое так подходит для сексуального

наслаждения. Ведь длина и толщина его члена были очень

впечатляющи. Ву Син Цзы был единственным человеком, кто не

истекал кровью, лишившись девственности, и он мог даже... с

удовольствием поиграть с ним.

Слегка шлепнув Ву Син Цзы по мясистым ягодицам, Гуан Шан Цзынь

уже не улыбался так непринужденно как раньше.

- Больше не больно?

От этого шлепка, Ву Син Цзы содрогнулся, его размягченное

отверстие сжалось. Без всякой подсказки он начал насаживаться на

член Гуан Шан Цзыня, они оба тяжело дышали.

- Ты... - глаза Гуан Шан Цзыня потемнели. Крепко сжимая талию Ву

Син Цзы, он без всякого стеснения начал вколачиваться в него.

Его узкий канал полностью растянулся, и его сопротивляющемуся

входному отверстию оставалось лишь принять поражение. Полностью

побежденный, он позволил набухшему члену полностью погрузиться в

себя. Ему было одновременно и больно и щекотно, страдание

смешалось с наслаждением, Ву Син Цзы заплакал, пытаясь оттолкнуть

сжимавшую его талию руку, но его ладонь была перехвачена и

прижата к его животу.

- Ты почувствовал это? – вкус этого человека под ним был

замечательным. Гуан Шан Цзынь слегка отстранился, они оба

истекали соками. Дырочка Ву син Цзы расширилась до нужного

размера, став ножнами для его меча, что доставляло ему удовольствие.

Слегка приоткрытая, она была розовой и мягкой, Гуан Шан Цзынь

протянул руку и ущипнул ее.

- Аххх... – воскликнул Ву Син Цзы. Боль обжигала его, но среди этой

боли он чувствовал нечто, что заставляло его желать большего. Он уже

давно потерял рассудок от удовольствия, и мог лишь ритмично

вскрикивать в такт глубоким толчкам Гуан Шан Цзыня, и его тело

содрогалось от каждого движения.

Гуан Шан Цзынь действовал довольно грубо. Хотя человек под ним

был довольно хрупким, его тело было очень гибким, а его податливый

тоннель был таким упругим, что он совсем потерял контроль над

собой. Робость и застенчивость Ву Син Цзы, его явное желание, и

слабые попытки к сопротивлению – все это заставляло Гуан Шан

Цзыня резко входить в него, а затем медленно выходить, сотрясаясь от

дрожи. Когда он вторгался в него, дырочка Ву Син Цзы послушно

всасывала его, позволяя безжалостно пронзать его тело. Когда он

выходил из него, его тело противилось, обхватывая завоевателя, и

отказываясь отпускать его, стискивая его так сильно, насколько это

возможно.

- Ах ты развратник... – Гуан Шан Цзынь прикусил ему мочку уха и еще

сильнее развел его ягодицы.

- Ах-ах... – всхлипывал Ву Син Цзы. Он вытянул свои длинные

бледные ноги, его пальцы скрючились. Распластавшись на столе, он

весь дрожал.

- Я уже пронзил тебя насквозь? – рассмеялся Гуан Шан Цзынь.

Необузданный член пронзил желанную дырочку, войдя до самого

основания. Два полных «бубенца» ударялись о трепещущую плоть Ву

Син Цзы, а его ладонь была с силой прижата к его животу, чтобы он

мог чувствовать сквозь тонкий слой кожи и мышц набухший член,

пронзавший его.

От такого глубокого проникновения в сочетании с тупой болью от

вторжения, Ву Син Цзы пустым взором уставился в потолок. Он

широко разевал рот, но не мог произнести ни звука. Струйка слюны

скатилась с уголка его губ, и Гуан Шан Цзынь, наклонившись,

дразняще слизал ее и затем припал к его губам. От такого глубокого

поцелуя Ву Син Цзы едва не лишился чувств.

Гуан Шан Цзынь не спешил выходить из него. Тело Ву Син Цзы было

таким теплым и гибким, а его дырочка так тесно сжимала его. Просто

находиться внутри него было так приятно, что желание Гуан Шан

Цзыня еще больше усилилось, его глаза налились кровью, он был как

дикий зверь, почуявший кровь.

- Нет, не надо... не становись еще больше... – внезапно пробормотал Ву

Син Цзы, он потирал рукой живот, точно одержимый. Это

невыносимое удовольствие заставляло его всхлипывать без остановки,

и, как и следовало ожидать, член внутри него стал еще больше,

заставив его кончить, хотя он еще не успел затвердеть окончательно.

- Ты сам напросился.

Затем последовала настолько жесткая атака, что Ву Син Цзы начал

скользить по столу. Прижав руку к животу, он взмолился о пощаде, но

был пронзен еще более жестоко. Толстый длинный член не

использовал какую-то определенную технику, а просто скользил мимо

того чувствительного местечка всякий раз, когда входил или выходил.

Учитывая мастерство Гуан Шан Цзыня в постели, Ву Син Цзы был

полностью опьянен им.

В его толчках не было определенного ритма. Ву Син Цзы не знал,

когда он войдет глубоко, и насколько глубоко. Ближе к концу Гуан Шан

Цзынь начал яростную атаку на полную мощь, входя во всю длину.

Маленькая дырочка Ву Син Цзы была совсем измучена, послушно

принимая вторжение Гуан Шан Цзыня и позволяя ему делать, что ему

хочется.

Его живот горел как в огне, и он сам не понимал, растворился ли он в

удовольствии или же был поглощен им до такой степени, что ему было

больно.

Понадобилось совсем немного времени, и его «птенец» снова начал

оживать. Его порозовевшее тело содрогалось в конвульсиях на столе,

он закатил глаза. Задыхаясь и всхлипывая, он засучил ногами и снова

кончил.

В этот раз его семя было жидким как вода. Если бы он кончил еще раз,

то, вероятно, он просто обмочился бы.

Однако, Гуан Шан Цзыню был, похоже, наплевать на то, сможет он это

вынести или нет. С налитыми кровью глазами, он еще крепче обхватил

талию Ву Син Цзы, и продолжил вонзаться в него как можно глубже.

Каждый раз, когда он выходил, из его тела вытекали соки, и, стекая по

расщелине, образовывали лужицу.

Ву Син Цзы чувствовал,что его скоро затрахают до смерти. Он

попытался сопротивляться, но это привело лишь к тому, что его стали

трахать еще жестче.

В конце концов, когда Гуан Шан Цзынь, войдя на всю длину, кончил в

него, Ву Син Цзы потерял сознание, его тело содрогалось, а жидкость,

вытекающая из члена, который больше не мог вынести эрекцию, была

как вода.

Гуан Шан Цзынь быстро вышел из него. Страстное выражение на его

лице еще не исчезло, но его очаровательные глаза уже стали ледяными.

Его семя, смешавшись с соками Ву Син Цзы, медленно вытекало из

опухшей красной дырочки. Эта часть тела, которая еще недавно была

такой тугой, выглядела так, будто теперь никогда не сможет сжаться

снова. Оставаясь приоткрытой, она слегка пульсировала. Гуан Шан

Цзынь смотрел на нее совершенно равнодушно.

Через какое-то время он наклонился и поднял одежду с пола.

Небрежно натянув штаны и нижнее платье, он подошел к двери и

распахнул ее.

За дверью стояли два крепких мускулистых парня. Их лица были

суровыми и мрачными, вокруг них витала убийственная атмосфера.

Увидев Гуан Шан Цзыня, оба почтительно поклонились и

одновременно приветствовали его:

- Генерал.

- Скажите Ранкую, мне нужна комната. Пусть приготовят горячей воды

и принесут ее туда, - приказал он. – Там, за городом старик в повозке,

запряженной волами, скажите ему, чтоб возвращался.

- Слушаюсь, - мужчина слева сложил руки у груди и ушел.

- Есть новости из города Б.? – Гуан Шан Цзынь не смотрел на

мужчину, стоявшего справа, его высокая фигура лениво прислонилась

к двери.

- Нет, Генерал, никаких новостей.

Гуан Шан Цзынь усмехнулся, прикрыв глаза. Его яркие губы

изогнулись, он проговорил:

- А этот малый довольно вынослив... ладно, пусть будет.

Махнув рукой, Гуан Шан Цзынь вернулся в комнату и закрыл дверь, а

охранник остался стоять снаружи, не меняя выражения лица.

Ву Син Цзы все еще лежал на столе без чувств. Его лицо

раскраснелось, будто в лихорадке, а нижняя часть тела все еще слегка

вздрагивала.

- Интересно... – Гуан Шан Цзынь слегка ущипнул его за кончик носа.

Завернув его в халат, он взял его на руки, толкнул дверь и вышел.

- Показывай дорогу.

Все служащие общества «Пэн» были хорошо вымуштрованы. Гуан

Шан Цзынь только что приказал приготовить ему комнату, и в

мгновение ока явился человек, чтобы проводить его туда. Он никак не

показал, что заметил беспорядок в комнате, или человека в руках Гуан

Шан Цзыня, он даже не взглянул на них.

Вскоре солнце село.

Когда Ву Син Цзы проснулся, он был точно оглушен.

Укрытый мягким одеялом, он чувствовал себя так, будто спал на

облаке, и от этого ему казалось, что он видит сон.

Если бы не аромат свежеприготовленной еды и голодное урчание у

него в животе, он бы закрыл глаза и снова заснул.

Пошевелившись, он зашипел от боли, которая, казалось, разорвет его.

Он чувствовал себя так, будто его разобрали на кусочки, а затем

собрали снова. Все тело было измучено, особенно в области бедер и

зада.

И только теперь он вспомнил, что произошло.

От этих воспоминаний, он покраснел как яблоко, но не удержался, и

прикрыв одеялом рот, захихикал.

Хотя его тело болело, но в то же время оно чувствовало себя

обновленным. Кто-то явно его вымыл. И хотя он знал, что скорее

всего, о нем позаботился не Гуан Шан Цзынь, поскольку он явно

привык к тому, чтобы служили ему самому, это все равно ничуть не

умерило его воодушевления. Втайне он представил, что это Гуан Шан

Цзынь обтер его тело от макушки до пят, включая маленькую срамную

территорию.

Он еще не забыл, что Гуан Шан Цзынь кончил в него. Значит ли это,

что обмывая его, его изящные, длинные, похожие на нефрит пальцы

проникли в его дырочку, чтобы медленно вымыть ее изнутри... Ву Син

Цзы задрожал, его ноги ослабли от таких фантазий.

Но все же он и правда не ожидал, что «птенец» может проникать так

глубоко... Склонив голову, Ву Син Цзы посмотрел на свой живот и, не

удержавшись, погладил его. Это ощущение живота, колышущегося под

натиском члена, было весьма запоминающимся. Отделенный кожей,

этот крепкий член под его ладонью, такой горячий и твердый, чуть не

свел его с ума. Стоило ему подумать об этом, как он вспыхнул со

стыда.

Он обхватил одеяло и засмеялся.

- С чего это ты так цветешь? – от этих ласковых, но пронизанных

льдом слов, Ву Син Цзы весь обмяк. Его тело, только что познавшее

радости секса, неожиданно и смущенно отреагировало на этот голос.

- Вы... вы... – он и так был застенчивым человеком, а когда за ним, как

оказалось, наблюдали, он почувствовал себя до того пристыженным,

что не мог вымолвить ни слова.

- Да? – этот голос всегда был таким чарующим. Покраснев, Ву Син

Цзы накрылся одеялом, оставив открытыми лишь глаза и посмотрел на

Гуан Шан Цзыня, который сидел за столом.

- Что? Ты удивлен, что я здесь?

Ву Син Цзы бессознательно кивнул, затем торопливо покачал головой

и улыбнулся:

- Нет, нет, просто я не ожидал...

Услышав это, Гуан Шан Цзынь слегка приподнял бровь, но так и не

спросил, чего же такого он не ожидал. Вместо этого он безразличным

тоном произнес:

- Пойдем, ты, должно быть, проголодался. Поешь немного.

- А... да... иду-иду, - Ву Син Цзы быстро встал с кровати, но он не

ожидал,что его тело не сможет двигаться так, как он того желает.

Вскочив с кровати, он еда не сунулся лицом в пол. Гуан Шан Цзынь

оказался достаточно быстрым, чтобы подхватить его и подвести к

столу.

До чего же неловко... Ву Син Цзы, немного поколебавшись, осторожно

сел, оставив место между собой и Гуан Шан Цзынем.

Тот взглянул на разделявшее их расстояние, но ничего не сказал. Он

расставил столовые приборы перед Ву Син Цзы.

- Давай, каша специально приготовлена для тебя. Рыбные косточки

проварили в течение двух часов, прежде чем каша была готова, она

подойдет тебе в этот момент. Тебе пока нужно воздержаться от жирной

пищи.

- Спасибо, благодарю... – Ву Син Цзы сложил руки в благодарственном

жесте, затем взял ложку и зачерпнул каши. Рисовые зерна были

сварены, пока не стали мягкими и липкими, они блестели как снег.

Каша было светлого золотистого оттенка, стоило слегка помешать ее,

зерна прилипали к ложке, от нее исходил восхитительный аромат.

Никогда в жизни Ву Син Цзы не доводилось поесть такой вкусной

каши.

Едва он приступил к еде, как все мысли улетучились из его головы.

Во-первых, он действительно был голоден. Во-вторых, каша была

просто восхитительной. А в третьих, он понятия не имел, о чем

говорить с Гуан Шан Цзынем.

Не мог же он сказать «мастер Гуан, ваш «птенчик» и моё «гнёздышко»

влюбились друг в друга с первого взгляда; почему бы нам не сойтись и

не провести вместе остаток наших дней, наслаждаясь тем, что мы

искали и нашли».

Гуан Шан Цзынь точно убежит от него.

«Ах, ну до чего же вкусная каша! Съем-ка я еще мисочку». Мысли Ву

Син Цзы разлетелись в разные стороны, он снова наложил себе миску

каши и полностью сосредоточился на ней.

Забавы с «птенцом» советника (18+)

- Ты советник округа Чин Чен? – от этого неожиданного вопроса Ву

Син Цзы чуть не подавился кашей.

Он поспешно проглотил кашу и вытер рот.

- А, да-да, я советник округа Чин Чен.

- И что же это за место? – кажется, Гуан Шан Цзынь был настроен

поболтать. Он даже взял несколько поджаренных стручков фасоли и

положил в миску Ву Син Цзы.

Съесть или не съесть? Ву Син Цзы нерешительно смотрел на стручки

в своей тарелке, затем украдкой бросил взгляд на Гуан Шан Цзыня. В

то же время, он мучительно размышлял, как поведать об округе Чин

Чен человеку, сидящему перед ним, и на какое-то мгновение, отупев,

он впал в оцепенение.

Это, это, это было совсем не то, чего он ожидал.

В начале Ву Син Цзы намеревался стать просто другом по переписке,

его желание было искренним и неподдельным. Видя, с какой заботой и

нежностью пристав Чжан и Ан Шен относятся друг к другу, как он мог

не позавидовать им?

Он уже все продумал. Он отправит рисунок своего «птенца» тому

человеку, и если он ему понравится, он напишет ему обычное письмо.

Посылая друг другу послания, они смогут получше узнать друг друга в

течение нескольких месяцев. А позже можно будет подумать о встрече.

И, если они поладят друг с другом, то можно будет сойтись и жить

вместе.

Он никак не ожидал, что Гуан Шан Цзынь окажется таким ретивым. За

время их встречи, он несколько раз вознес его в рай, и заставил его

тело страдать, лишив его сил. И теперь он не знал, что же будет

дальше, ему лишь хотелось поскорее убраться домой и просмотреть

каталог, чтобы успокоиться.

Он не мог отрицать, что получил небывалое удовольствие, и он

действительно испытал всепоглощающее наслаждение. Ву Син Цзы

неосознанно коснулся живота, и внезапно ощутил покалывание в этом

месте.

Однако... Ву Син Цзы прекрасно знал свое место в этой жизни. Он

всего лишь советник в маленькой деревне, с жалованием, которого

едва хватает на жизнь. Он живет в простом маленьком домике, он

неинтересен и некрасив. Он явно был недостоин Гаун Шан Цзыня и не

смел даже приблизиться к нему.

Чтобы достичь таких вершин, как Гуан Шан Цзынь, он должен был

преподносить многочисленные дары богам в своих прошлых жизнях.

Наконец, немного успокоившись, он опустил голову и начал есть

овощи. Положив в рот каши, чтобы успокоиться, он ответил:

- Округ Чин Чен – это маленькая деревня, с тех пор как была основана

Великая Династия Ся, 214 лет назад, мы всегда занимали последнее

место в государственной системе. Округ маленький и бедный, но мы

все очень близки друг с другом. У нас не случалось никаких серьезных

происшествий, и все идет как следует.

- Оу, - Гуан Шан Цзынь кивнул. – Ты когда-нибудь думал о том, чтобы

уехать оттуда? Он снова взял овощи и подложил их в миску Ву Син

Цзы.

- А? – Ву Син Цзы заморгал и не задумываясь покачал головой. – Я

никогда об этом не думал. Я хочу всю жизнь прожить в округе Чин

Чен.

Я даже приготовил себе там могилу.

- Почему ты не хочешь уезжать? – вопросы Гуан Шан Цзыня

следовали один за другим, от чего Ву Син Цзы немного опешил. Он

был не в состоянии есть и говорить одновременно, но эта каша была

такой изумительной! Если она остынет, она уже не будет такой

вкусной, это будет таким расточительством!

Не имея выбора, он поднял миску и разом проглотил кашу. Его живот

наполнился приятным теплом, а нос – приятным ароматом, он чуть

снова не зачерпнул себе еще каши, но, к счастью, удержался.

- Так сильно проголодался? – Гуан Шан Цзынь смотрел, как

решительно Ву Син Цзы расправляется с едой. Его улыбка была

подобна весеннему бризу, ленивый затуманенный взгляд его глаз снова

заставил Ву Син Цзы покраснеть.

- Ну да, да... – он растерянно кивнул. Когда во время еды с тобой за

компанию сидит такой красавец, это точно способствует разжиганию

аппетита, он должен воспользоваться этой возможностью и

опрокинуть в себя еще несколько мисок каши.

- Все эти блюда были приготовлены специально для тебя. Не нужно

любезничать, пожалуйста, ешь сколько хочешь.

Гуан Шан Цзынь просто зачерпнул еще каши, а затем положил

понемногу из каждого блюда на тарелку перед Ву Син Цзы.

- Поешь еще, поговорим, когда ты насытишься.

Ву Син Цзы взглядом следил за рукой Гуан Шан Цзыня, державшей

палочки, его сердце совсем разволновалось.

Гостеприимство общества «Пэн» было на высоте, возможно из-за

статуса Гуан Шан Цзыня, а, может, они всегда были так услужливы.

Все столовые приборы были из высококачественного фарфора,

прекрасно дополняя еду. Например, вот это блюдо с жареными

ростками фасоли было подано на белой, без единого изъяна тарелке.

А палочки Гуан Шан Цзыня, кажется были сделаны из слоновой кости.

Это была очень изящная работа, но не показушная. В руках Гуан Шан

Цзыня они выглядели резными, и это была настоящая услада для глаз.

Однако, Ву Син Цзы никогда не будет сочетаться с такими палочками

для еды. Он только что попробовал воспользоваться ими, и они

оказались по-настоящему скользкими... Раз уж Гуан Шан Цзынь так

сказал, Ву Син Цзы набросился на еду, и стал есть сколько хотел. Он

решил временно выбросить из головы все мысли, и собирался уйти

после того как наестся.

Было уже очень поздно. Ву Син Цзы не волновался о том, что

дядюшка Лю будет ждать его у ворот. Он знал, что прождав так долго,

он сам вернется домой. Но это означало, что ему придется

возвращаться в округ Чин Чен на своих двоих. Он также не знал,

хватит ли у него денег, чтобы задержаться на ночь в Гусином городе.

Если нет, то ему придется поспешить, чтобы вернуться к ночи.

Будто бы прочитав его мысли, Гуан Шан Цзынь сказал, и как раз

вовремя:

- Эта комната твоя на сегодня. Останься сегодня здесь, а утром

можешь идти.

Я спасен!

Обрадовавшись, он без конца благодарил Гуан Шан Цзыня. Он с еще

большим воодушевлением проглотил все, что было на столе, пока у

него не раздулся живот, и, отдуваясь, откинулся на спинку стула.

Гуан Шан Цзынь ел мало, неторопливо потягивая чай из чашки. Эти

его пальцы, яркие губы, королевская осанка – все вместе это создавало

великолепную картину.

Ву Син Цзы долго разглядывал его, он так и не мог взять в толк,

почему он так долго остается с ним в этой комнате.

- Теперь мы можем поговорить? – Гуан Шан Цзынь поставил свою

чашку на стол. Слегка поджав губы, он смотрел на него с улыбкой во

взгляде.

- Да, можем... О чем хотел бы поговорить мастер Гуан? – под взглядом

этих страстных и чувственных глаз, Ву Син Цзы сразу выпрямился.

- Ты когда-нибудь хотел уехать из округа Чин Чен?

- Хм... – Ву Син Цзы погладил свой сытый живот и немного подумав,

покачал головой, - нет, не хочу.

- Что, действительно не хочешь? – Гуан Шан Цзынь ему явно не верил.

На этот раз Ву Син Цзы решительно покачал головой:

- Правда не хочу. Мастер Гуан, я всю свою жизнь прожил в этом

округе, и никогда не уезжал дальше Гусиного города. Вам известна

сказка про лягушку в колодце? (1)

- Известна, - улыбнулся в ответ Гуан Шан Цзынь.

Поняв, что он задал глупый вопрос, Ву Син Цзы покраснел от

смущения. Он робко опустил голову:

- Ну конечно же, вы знаете эту историю.

- Ничего страшного, продолжай, - Гуан Шан Цзынь ласково погладил

мочку его уха, и этим до того напугал Ву Син Цзы, что тот чуть не

свалился со стула. Растерявшись, он прикрыл ухо и отодвинулся еще

на одно сиденье, пытаясь вновь обрести дыхание.

Когда Гуан Шан Цзынь смотрел на него, в его взгляде было заметно

веселое изумление, но в глубине его читалось абсолютное

равнодушие, и это пугало его.

Ву Син Цзы опустил глаза, ему было уже ни до чего, он робко

продолжил:

- Я и есть та лягушка в колодце, и в этой жизни я там и останусь. У

меня все есть, и я ни в чем не нуждаюсь. Я просто буду смотреть на

небо и наблюдать, как проходят дни и времена года сменяют друг

друга.

- А тебе не интересно посмотреть окружающий мир?

- Окружающий мир? – Ву Син Цзы быстро поднял голову и взглянул

на Гуан Шан Цзыня, а затем снова опустил глаза и покачал головой. –

Мастер Гуан, я снаю, что за пределами моей деревни кипит жизнь, но с

меня достаточно просто новостей об этом. В конце концов, сколько

сможет лягушка прожить вне колодца? Ей все там чуждо, она ничего

не знает. Там даже не найдется места, чтобы похоронить ее.

Гуан Шан Цзынь усмехнулся:

- Однако, эта старая лягушка все еще смеет рассылать изображения

своего фаллоса другим, выходит, не очень-то ты верен своим

убеждениям.

После этих слов Ву Син Цзы покраснел и не осмелился издать ни

звука.

Стыдобище! Ну до чего же стыдно!

Опустив голову, он не смел отвечать и лишь мечтал провалиться в

преисподнюю. Ну почему его так очаровал «птенец» Гуан Шан Цзыня,

что он до такой степени забылся? Теперь, как на грех, он уже никому

не сможет показать свою немолодую физиономию!

- Ну так как? – не отставал от него Гуан Шан Цзынь, его вопрос задел

сердце Ву Син Цзы. Дрожа, он поднялся.

- Мастер Гуан... Мастер Гуан, - Ву Син Цзы в знак повиновения

сложил перед собой ладони и запнулся, - вчерашний день уже канул в

прошлое. Давайте теперь просто забудем об этом пустяке.

- О каком пустяке? Забудем о том, что ты затащил меня в постель, или

о том, что ты прислал мне рисунок своего «птенца», чтобы соблазнить

меня?

Гуан Шан Цзынь вдруг подвинулся поближе к Ву Син Цзы. Его низкий

медовый голос и горячее дыхание коснулись уха Ву Син Цзы. Он резко

дернулся назад и, зацепившись за стул, чуть не упал, и, разумеется,

снова оказался в объятиях Гуан Шан Цзыня.

Это было не похоже на их прежнюю близость прошлым вечером.

Пьянящий аромат Гуан Шан Цзыня уже рассеялся, вероятно из-за того,

что он принял ванную. От него едва заметно пахло сандалом, и это

было очень соблазнительно.

Ву Син Цзы закрыл лицо руками, притворяясь, что он больше не

существует. Этой своей выходкой он рассмешил Гуан Шан Цзыня, его

грудь, прижимавшаяся к уху Ву Син Цзы, заходила ходуном от смеха,

от чего Ву Син Цзы почувствовал слабость во всем теле. И хотя его

тело все еще болело от недавних забав, это никак не могло остановить

его «птенца», который весьма окреп после обильной трапезы.

- Ты уже затвердел? – Гуан Шан Цзынь, казалось, удивился, а затем

рассмеялся, - ах, ты маленький развратник!

Не дожидаясь возражений, Гуан Шан Цзынь подхватил Ву Син Цзы и

большими шагами донес его до кровати. В мгновение ока, Ву Син Цзы

оказался раздет. На ярко-красном покрывале его белое тело выглядело

в высшей степени развратно.

- Подождите, постойте... – Ву Син Цзы несколько раз попытался

оттолкнуть его, но не смог. Куда бы он ни протянул руку, он везде

натыкался на кровать, которая была такой мягкой! Сколько бы он ни

пытался встать, она поглощала его.

- Не волнуйся, я знаю границы, - на этот раз Гуан Шан Цзынь не стал

раздеваться. Он смотрел на Ву Син Цзы озорным взглядом. – Твое

«гнездышко» все еще распухшее, я не хочу покалечить тебя, поэтому

просто немного поиграю с тобой.

Что?! Слово «поиграю» пугает меня ничуть не меньше!

Лицо Ву Син Цзы мгновенно вспыхнуло. Постельное белье,

изготовленное из высококачественного шелка, касаясь его кожи,

создавало ощущение текущей воды. Он начинал дрожать, сильно

дрожать, дрожать до такой степени, что начал задыхаться.

- Что... как... с чем вы хотите поиграть? – Ву Син Цзы был выбит из

колеи, но из-за дрожи во всем теле, он понимал, что он жаждет этого,

он уже и сам не понимал, кто этот человек, лежавший на кровати.

- Догадайся, - улыбка Гуан Шан Цзыня была подобна сиянию

весеннего солнышка. Его ласкающий взгляд полностью сокрушил

сопротивление Ву Син Цзы, его сознание улетучилось как дым.

Он ведь уже испытал удовольствие в руках этого мужчины, ну и ни к

чему прикидываться или сдерживаться.

Разрумянившись, Ву Син Цзы выжидающе смотрел на Гуан Шан

Цзыня:

- Не знаю, что и думать. Вы, вы... делайте, что пожелаете.

Этот разнузданный образ в сочетании со стыдливостью,

подействовали возбуждающе на Гуан Шан Цзыня. Сначала он лишь

хотел подразнить этого возрастного тюфячка, но теперь он и правда

возбудился.

Но так как он слегка перестарался прошлой ночью, Ву Син Цзы еще

пару дней не сможет выносить его вторжение, поэтому ему пришлось

сдержаться.

Поцокав языком, он подсунул одеяло под поясницу Ву Син Цзы,

заставляя его выставить напоказ обнаженную нижнюю часть тела и

тем самым смутив его. Его розовый «птенчик» уже расправил

крылышки, он робко и застенчиво, но тем не менее, довольно дерзко

уставился в великолепное лицо Гаун Шан Цзыню.

- Не надо... – с задранными кверху ногами, Ву Син Цзы мог себе

представить, до чего неприлично он выглядел в этот момент. Завиляв

бедрами, он хотел закрыться, но был прижат сверху.

- Не стесняйся, мы только начинаем, - Гуань Шан Цзынь лучезарно

улыбнулся, его успокаивающий голос заставил Ву Син Цзы

расслабиться.

Он беспомощно взирал на красавца, прижавшего его сверху. Чувствуя,

как вздымается его маленький «птенчик», он сам не мог сказать, чего

же он ожидает.

- Позже, тебе придется быть внимательным и как следует учиться,

хорошо? – Гуан Шан Цзынь наклонился и поцеловал его в щеку. А

затем прикусил его порозовевшую плотную мочку уха, слушая

хрипловатые тихие стоны.

Ву Син Цзы думал, что он станет целовать его, опускаясь от уха ниже,

как он делал это раньше. Но Гуан Шан Цзынь неожиданно приподнял

бедра Ву Син Цзы и приоткрыл свои губы-лепестки. Одним движение

он вобрал в рот вздрагивающий розовый член Ву Син Цзы.

- Оу! Нет-нет!.... – никогда еще этой части тела не доводилось

погружаться куда-либо, а теперь она была окутана влажным теплом.

Ву Син цЦ

Чудесно... это чувство было слишком прекрасно... Ву Син Цзы улетел в

небеса...

Расторопный язык прошелся по всей длине ствола, несколько раз

повторив это движение, даря восхитительные ощущения. Мягкий

горячий рот двигался, посасывая и облизывая его. Когда его член

нырял внутрь во всю длину, его чувствительная головка достигала

места, которое было немного уже.

И тогда Ву Син Цзы начинал коротко и резко вскрикивать. Его зад

извивался, а бледные бедра сжимались, все тело покрылось испариной.

Он не знал, почему Гуану Шан Цзыню захотелось полизать его

«птенца», и он также не мог сказать, хороша ли была его техника. Но

он точно бился в припадке от удовольствия, почти теряя рассудок. Это

было совершенно иное удовольствие, это было совсем не похоже на то,

как его пронзали насквозь. Удовлетворение и восторг от того, как его

заглатывали до самого основания, были как наркотик.

- Это грязно... нет... – скулил Ву Син Цзы. Он уже и сам не понимал, о

чем стонет и причитает. Он не был таким высоким и сильным как Гуан

Шан Цзынь, и в таком положении он не мог ему сопротивляться.

Мягкий язык опустился ниже и начал дразнить его смятые

«бубенчики». Наверное, он слишком много кончал вчера, и его

маленькие шарики немного сморщились, они робко перекатывались на

языке Гуан Шан Цзыня, а затем их резко втянули в рот.

От таких забав Ву Син Цзы не мог сдерживать стоны, он терся своими

дрожащими бедрами о плечи Гуан Шан Цзыня.

Своими большими руками Гуан Шан Цзынь сжимал и мял его

ягодицы. Он продолжал спускаться к его промежности, и довел этого

мужчину средних лет до таких вершин наслаждения, что тот дико

брыкался ногами, плача и скуля, его член истекал соками.

Извиваясь и ворочаясь, Ву Син Цзы рухнул на кровать, почти

бездыханный. Его бедра изнутри были покрыты следами от укусов, а

его промежность распухла от засосов и покусываний Гуан Шан Цзыня.

Он забавлялся, сколько хотел. Наконец, он перестал его мучить, и

вернувшись назад, он снова заглотил розовый кончик его члена.

- Не могу... больше не могу... пощадите... – Ву Син Цзы икнул и

разрыдался. Он достиг пика удовольствия, и уже не мог выносить

этого. Не считая того, что его чувствительный кончик не мог даже

пошевелиться, как он мог противостоять намеренной и искусной атаке

Гуан Шан Цзыня?

Потом он обнаружил, что был слишком наивен. Язык Гуан Шан Цзыня

был и правда расторопен до такой степени, что его можно было

возненавидеть, и до того страстный, что его очарованию нельзя было

противостоять.

Поскольку ему уже нечем было стрелять, маленькая щель на кончике

лишь печально пульсировала, раскрываясь и сжимаясь непрестанно.

Гуан Шан Цзынь обвел языком головку, а затем его кончиком вонзился

в эту щель. От такого ошеломляющего воздействия, у Ву Син Цзы

закатились глаза, дрожь сотрясла все его тело.

Однако Гуан Шан Цзынь продолжал толкаться в это место, будто

пытаясь узнать, насколько оно глубоко.

Ву Син Цзы с криком лихорадочно вытянул ноги. Но, пойманный и

зажатый на этой кровати, он был вынужден кончить от ласк языка

этого человека, прежде чем его отпустили.

Прозрачная жидкость потекла по животу Ву Син Цзы. Он снова

содрогнулся, и сок с запахом мускуса вырвался из его члена, стекая

вниз по животу.

- Ты обмочился, - весело усмехнулся Гуан Шан Цзынь.

_____________________________________________________

(1) Говорится о том, кто не видит дальше своего носа; о человеке с очень узким кругозором.

Советник У играет на флейте (18+)

На кровати был беспорядок, но мускусный запах не был слишком

сильным и вскоре развеялся.

Ву Син Цзы рухнул на кровать, весь дрожа, не в силах придти в себя.

Гуан Шан Цзынь тоже не торопился. Сняв испачканные простыни, он

небрежно обтер ими Ву Син Цзы и бросил их на пол.

Кровать была немного неудобной, холодной и жесткой. Ву Син Цзы

быстро оправился от головокружения, и смущенно уставился на

красавца перед собой, у которого все еще не пропал любовный блеск в

глазах.

- Не спишь? – Гуан Шан Цзынь ласково похлопал его по щеке. Увидев,

что он покачал головой, и его глаза полуоткрыты, он просто приподнял

его, а затем небрежно набросил на кровать покрывало.

- Вы, вы... – Ву Син Цзы вдыхал аромат Гуан Шан Цзыня, и к нему

наконец-то начал возвращаться рассудок. Ему было так стыдно, что он

не знал, что ему делать. Он видел картинки, изображающие людей,

играющих на флейте, но он не знал, что можно играть на флейте, пока

человек не потеряет свою душу.

- Хмм? – Гуан Шан Цзынь похлопал его по спине, она была такой

худой, что можно было разглядеть позвонки. Проведя пальцем по

позвоночнику, он потер его мясистые ягодицы.

Ву Син Цзы застонал, спрятав лицо в объятьях Гуан Шан Цзыня. И,

хотя один был полностью обнажен, а второй – одет безукоризненно, Ву

Син Цзы ощущал душевное тепло, которое ему редко доводилось

почувствовать.

Человеку всегда необходимо тепло.

Несмотря на то, что Гуан Шан Цзынь не знал жалости, когда трахал

его, пронзая его и оставляя на нем следы по всему телу, после

утоления страсти он был нежным и заботливым, он, как нежный бриз

овевал его и приносил утешение. Сам того не осознавая, Ву Син Цзы

становился зависимым от этого чувства.

Конечно же, у Ву Син Цзы не было шанса избежать искусных

способов обольщения Гуан Шан Цзыня. Он был одиноким человеком,

с самых десяти лет, он никогда не получил ни от кого нежности. Его

родители были вежливы друг с другом, как обычно бывают вежливы с

гостями, и к своему ребенку относились с отчужденной

привязанностью. Поначалу мать любила обнимать и целовать его, но

когда ему исполнилось десять и он пошел в школу, отец запретил ей

делать это.

Короче говоря, мужчинам и женщинам считалось неуместным иметь

телесный контакт. Познав и поняв, что такое стыд, он должен был

понять разницу между мужчиной и женщиной, и больше он не мог

оставаться ребенком, который мог бы самовольно броситься в объятья

родителей.

А вскоре после этого наводнение отняло у него родителей. Ву Син Цзы

остался один. Его не тянуло к противоположному полу, и когда он

видел тело мужчины, он неосознанно избегал его, возводя вокруг себя

толстую стену.

Теплые объятья Гуан Шан Цзыня были единственными за последние

тридцать лет его жизни.

Его тело было очень горячим, но это не было неприятно. Он был

теплым, как зимнее солнце, и Ву Син Цзы уткнулся носом в его

крепкое плечо, всхлипывая и почти засыпая.

Но кто позволит ему! Он получил свое удовольствие, но Гуан Шан

Цзынь был все еще тверд как скала.

Заметив, что человек в его объятьях вот-вот заснет, он без всяких

церемоний встряхнул его. Он поцеловал его покрасневшее ухо:

- Ты, неблагодарный дружок, разве ты не должен ответить мне тем же?

Ответить тем же?

Ву Син Цзы внезапно очнулся от волнения.

Значит ли это... Он ощутил покалывание на языке и во рту. У него

потекли слюнки, а в голове возник его принц Лан Линь, который ему

так хотелось потрогать и лизнуть! Это был подарок небес! Он не

ожидал, что Гуан Шан Цзынь окажется таким чародеем, исполняющим

все его желания.

Ву Син Цзы страстно этого желал, но боялся отпугнуть человека,

сидящего перед ним, поэтому он прикидывался сдержанным.

- Конечно, мне следует сделать это... если вы ничего не имеете против

моих никудышних навыков, это моя обязанность.

Услышав такое, Гуан Шан Цзынь холодно сощурился, но быстро скрыл

свой резкий взгляд.

- Советник Ву, прошу вас.

Он сложил руки, его не заботило то, что был полностью обнажен.

Голодным взглядом он смотрел на промежность Гуан Шан Цзыня... В

этой области уже все вздыбилось, но она была все еще закрыта. Он

сам достанет «птенца» для него? Как мило с его стороны!

Ву Син Цзы облизал губы. Его страдающие от боли руки и ноги, а

также его сознание, растворившееся в удовольствии, в мгновение ока

мобилизовались.

Такая редкая возможность, он должен запомнить все до мельчайших

подробностей!

Гуан Шан Цзынь смотрел на его нетерпеливое выражение лица, легкая

улыбка тронула его губы, он тихо и мягко произнес:

- Делай, что тебе хочется, только не задень меня зубами.

- Да-да... – Ву Син Цзы сглотнул слюну. Он уже хотел протянуть руки

и вытащить «птенца», но внезапно осознал, что его ладони вспотели,

он торопливо вытер их о покрывало под собой, прежде чем осторожно

расстегнуть штаны Гуан Шан Цзыня. Двумя руками он почти

благоговейно вытащил этот огромный член.

По сравнению с тем, что он воображал, этот «птенец» был на ощупь

тяжелее, горячее и приятнее. Не желая отнимать от него рук, он

медленно водил по стволу вверх и вниз, лаская его от двух полных

«бубенцов» внизу до самого кончика, смакуя каждый дюйм.

В его руках он казался шелковистым и восхитительным,

пульсирующая вена была соблазнительной, так приятно было трогать

его.

- Не хочешь поцеловать его? – немного сдержанно спросил Гуан Шан

Цзынь. Его рука, которая поглаживала плечо Ву Син Цзы,

переместилась на его затылок, и надавила вниз.

- Поцеловать... конечно...

Он наклонился ближе. Жар, исходящий от «птенца», смешавшись с

ароматом мыла, достиг его носа. Ву Син Цзы непроизвольно

судорожно вздохнул, ему казалось, все его тело растворяется в этом

аромате и тепле, и это было еще более восхитительно, чем он себе

представлял.

Этот член был поразительных размеров. На его круглой, полной,

немного угловатой головке слегка пульсировала щель, вызывая жажду.

По крайней мере, у Ву Син Цзы точно; он не мог противиться этому, в

своих фантазиях он уже целовал эту щель бесчисленное количество

раз.

Ву Син Цзы не стал больше тратить время попусту, он наклонился и

поцеловал его. Головка члена Гуан Шан Цзыня уже истекала соками, и

через расщелину между губ эти соки попали в рот Ву Син Цзы. У них

был немного мускусный вкус, и он не удержавшись, высунул язык и

облизал головку.

Все шло как надо. Влажный кончик языка Ву Син Цз скользил по

головке члена, его действия были неумелыми и робкими. Но Гуан Шан

Цзынь тяжело задышал.

- Продолжай... – он снова надавил на затылок Ву Син Цзы, погружая

свой член в этот мягкий и теплый рот.

- Ох... – Ву Син Цзы впервые обслуживал мужской орган. Когда

крепкая головка члена вошла прямо в его рот, он задрожал, чувствуя

онемение и покалывание во рту.

- Открой рот шире, используй язык, - тихий мягкий голос Гуан Шан

Цзыня с хриплой страстной ноткой, проник прямо в сердце Ву Син

Цзы. У него и так уже кружилась голова от этого огромного органа во

рту, а теперь он совсем потерял голову, послушно следуя указаниям

Гуан Шан Цзыня. Он открыл рот пошире и с некоторым усилием

скользнул языком по стволу.

- Умница.

Ву Син Цзы обхватил руками толстый ствол у корня, пытаясь

медленно заглотить эту огромную штуку. Он чувствовал, как

возбужден Гуан Шан Цзынь по его напряженным бедрам. К

сожалению, его член был и правда огромен, Ву Син Цзы взял его в рот

только наполовину, а он уже достиг его горла. Если так продолжать, он

проникнет и в само горло.

Ему было немного страшно, он осмеливался заглотить его только до

половины. Рукой он ласкал ту часть члена, которая не помещалась во

рту, а остальное сосал, громко и влажно чмокая. Он выглядел

совершенно опьяневшим.

Но для Гуан Шан Цзыня уже и это было чересчур.

Во рту Ву Син Цзы уже не хватало места. Он стал лизать

пульсирующую вену, щель на кончике, затем втянув щеки, энергично

сосал, пока его руки играли с «бубенцами».

- Советник Ву... Для Гуан Шан Цзыня это уже превратилось в пытку. С

полуприкрытыми глазами, с их пылким взглядом, он выглядел в

высшей степени притягательно, в его голосе слышалось

неудовлетворенное желание. От этого Ву Син Цзы разом обмяк и

постарался доставить ему как можно больше удовольствия своим

ртом.

- Возьми еще глубже...

Еще глубже?

- Расслабь горло и впусти меня еще глубже... – уговаривал его Гуан

Шан Цзынь, его тонкие пальцы поглаживали раздувшиеся щеки Ву

Син Цзы, а затем соскользнув с лица, коснулись горла. Он

многозначительно царапнул его, - проглоти.

Вероятно, никто не смог бы противиться такому красивому мужчине.

А Ву Син Цзы и подавно не мог устоять перед таким соблазном, к тому

же, он был очарован также и его «птенцом». Ву Си Цзы совсем

потерял голову, он мог лишь наслаждаться жаром, тяжестью и запахом

«птенца».

Он постарался расслабить горло, с трудом поглощая оставшуюся часть

ствола, дюйм за дюймом проталкивая его внутрь, пока его узкое горло

не раздулось. По его лицу текли слезы, он зарылся носом в густые

заросли у основания члена, и тогда остановился.

Он задыхался, его чуть не вырвало. Горло загорелось от боли, но это

доставило ему головокружительное наслаждение. Его язык был

неподвижен, зажатый огромным стволом, он робко коснулся горла, и

сквозь кожу, казалось, дотронулся до пламени.

- Умница, - похвалил его Гуан Шан Цзынь. Он запустил руку в

длинные волосы Ву СинЦзы, а другую опустил ему на горло, потирая

его в том месте, где выпирал его член.

В мгновения ока Ву Син Цзы стал как неживой, позволяя Гуан Шан

Цзыню сжать свою голову и толкнуться в него. Поначалу, его горло все

еще сопротивлялось и сжималось, но постепенно он привык и смог

совершенно расслабиться, принимая это вторжение. Он даже пытался

сосать одновременно, кончик его языка скользил по головке члена, и

лизал ее, будто он наслаждался изысканным лакомством.

Через какое-то время тело Ву Син Цзы содрогнулось в конвульсиях,

его горло сильно сжалось, он закатил глаза, задыхаясь. Гуан Шан

Цзынь явно был на грани извержения, он еще более жестко хлопнул

Ву Син Цзы по горлу, чуть ли не засунув и свои «бубенцы» к нему в

рот. А затем он выстрелил, и сила его извержения заставила Ву Син

Цзы сопротивляться, он задыхался, но не мог вырваться. Густая

мускусная жидкость выстрелила прямо ему в живот.

В комнате было слышно только тяжелое дыхание и покашливание, что

звучало крайне непристойно.

Вытаскивая член, Гуан Шан Цзынь не удержался и продолжил

вставлять головку члена в рот Ву Син Цзы, пока он не слизал с нее

остатки жидкости.

Ву Син Цзы был на грани потери сознания.

Немного отдохнув, Гуан Шан Цзынь встал, и велел своему

подчиненному, охранявшему дверь, позвать служащего из общества

«Пэн». Затем он застелил кровать свежим бельем, приготовил таз с

горячей водой, и вымыл их обоих прежде чем лечь спать.

***

Ву Син Цзы всегда вставал рано. Обычно он просыпался, едва только

начинало светать.

Хотя его хорошенько отделали прошлой ночью, кровать в обществе

Пэн была очень удобной. Он как следует отдохнул, гораздо лучше, чем

обычно. Проснувшись, он почувствовал, что его рот побаливает, как и

все мышцы, но он был полон энергии.

Потянувшись, он потихоньку встал с кровати. Осмотревшись, он

увидел, что все его вещи и одежда были аккуратно сложены на полке.

Он проворно оделся, а затем посмотрел на кровать.

Там лежал человек, его шелковистые черные волосы рассыпались по

красному покрывалу, его красота поражала в самое сердце. Что же

касается обладателя этих черных волос, то он был бесспорно

великолепен, несмотря на то, что был холоден как лед.

Полюбовавшись на него какое-то время, Ву Син Цзы повернулся и

вышел из комнаты.

Пора было возвращаться в округ Чин Чен. И, хотя обычно там не было

никаких дел, из-за которых бы следовало быть начеку, все же, как у

советника, у него было полно бумажной работы. Не мог же он

получать жалование ничего не делая.

За дверью стояли два охранника-громилы. Услышав, что дверь

открылась, они повернули головы, но не сказали ни слова.

Под их пристальными взглядами, Ву Син Цзы растерялся, не зная, что

ему делать. Он невольно скукожился, сложил руки с заискивающей

улыбкой и тихонько закрыл дверь.

Он как раз собирался спросить, где выход, когда ему помахал человек в

нефритово-зеленом одеянии.

Приглядевшись, Ву Син Цзы узнал в нем управляющего Ранкуя. Он

уже был аккуратно одет и смотрел на него сияя улыбкой.

Чувствуя себя неловко, Ву Син Цзы все же пошел к нему.

- Доброе утро, управляющий.

- И вам доброго утра, советник Ву, - Ранкуй приветливо взял его под

руку. - Идемте, мне нужно поговорить с советником Ву, не спешите.

Когда мы поговорим, я пришлю кого-нибудь отвезти вас.

Ву Син Цзы как раз тоже нужно было поговорить с управляющим

Ранкуем. Ему было нужно оплатить подписку на следующий месяц,

поэтому он не стал отказываться и позволил увести себя.

Охранники Гуан Шан Цзыня наблюдали за тем, как они ушли вдвоем.

Они не останавливали их, оставшись охранять дверь.

Ранкуй провел Ву Син Цзы по коридорам, через дворик, и, наконец,

привел его в маленькую беседку, где они разговаривали в первый раз.

В беседке на каменном столе их уже ждал приготовленный завтрак, с

фаршированными булочками, маньтоу и еще несколькими блюдами.

Они выглядели восхитительно, и точно могли разжечь аппетит у кого

угодно.

Ранкуй сперва усадил Ву Син Цзы, и сам сел напротив. Он взял

пирожное и откусил от него, в то же время взглядом приглашая Ву Син

Цзы присоединиться к нему. Раз уж хозяин приступил к трапезе, Ву

Син Цзы тоже набросился на еду без всякого стеснения. Еда была

выше всяких похвал, и ее было предостаточно.

Когда они закончили завтрак, утренняя мгла уже рассеялась. Небо

было ясным, и погода – великолепной.

И только теперь Ранкуй заговорил по делу.

- Советник Ву, как управляющий общества Пэн, я всегда желал, чтобы

наши клиенты нашли свои вторые половинки.

- Спасибо, благодарю вас, - Ву Син Цзы неловко почесался. Он не смел

утверждать, что обрел свою половинку, но вот «птенец» Гуан Шан

Цзыня точно ему подходил!

- Поэтому я должен спросить вас насчет генерала Гуана. Собираетесь

ли вы стать его постоянным партнером, или же это было просто

свидание? Ранкуй вопрошал напрямик. Он знал, что с Ву Син Цзы не

следует ходить вокруг да около, он просто не поймет, о чем речь.

На такой вопрос Ву Син Цзы ответил без колебаний:

- Это было свидание.

- Оу, - брови Ранкуя поползли вверх. Он совсем не ожидал, что Ву Син

Цзы, даже не думая, ответит подобным образом. Не похоже, чтобы он

скромничал, но смущение и удовлетворение на его лице были

очевидны, и Ранкуй не мог понять, что творится у него в голове.

- О, так мастер Гуан – генерал. Оно и не удивительно.

Ву Син Цзы, естественно, даже не заметил любопытства Ранкуя.

Вместо этого он радовался своей проницательности. Он уже давно

догадался, что у Гуан Шан Цзыня высокий статус, так, оказывается, он

генерал из города Б.

- Вы... не желаете узнать генерала Гуана поближе? – Ранкуй впился

взглядом в лицо Ву Син Цзы.

- Нет-нет, - махнул рукой Ву Син Цзы. Он достал пятьдесят монет из

своего маленького кошелька и протянул их Ранкую. – Управляющий,

это за каталог на следующий месяц, пожалуйста, примите их.

- Оу, - Ранкуй не стал настаивать. И отодвинул деньги в сторону. – Раз

так, я попрошу кого-нибудь отвезти вас в округ Чин Чен.

- Не стоит беспокоиться, - Ву Син Цзы сначала хотел отказаться, но

Ранкуй, улыбаясь, сказал, - это входит в услуги общества Пэн.

Не давая ему возможности возразить, Ранкуй вызвал одного из своих

служащих, и, дав ему несколько указаний, улыбнулся Ву Син Цзы:

- Не беспокойтесь. Раз вы не подошли друг другу, общество Пэн

позаботится обо всем. Я велю нашим служащим доставить вас

обратно, и мы будем рады приветствовать вас десятого числа

следующего месяца.

- Спасибо, спасибо, я доставил вам неудобства, - Ву Син Цзы

поспешно откланялся, сел в экипаж и вернулся в свой округ.

О том, в какую страшную ярость впал генерал Гуан после его ухода, и

как он разнес всю комнату, и о том, как управляющий Ранкуй

утихомиривал его после этого, Ву Син Цзы даже не догадывался.

Ах, скоро наступит десятое число. Ву Син Цзы открыл свой

ротанговый чехол, и пролистал рисунки «птенцов», которые хранились

внутри. Наконец, он какое-то время удовлетворенно поглаживал

рисунок «птенца» Гуан Шан Цзыня, затем, счастливый, переоделся и

отправился в канцелярию магистрата.

Генерал великого Южного гарнизона (ч.1)

В городе Бастионов располагалось самое беспощадное войско великой

династии Ся. Их присутствие было настолько подавляющим и мощным, что они казались правителями того места, где располагались.

Даже если бы другие три армии в этой земле объединились в одну, они

и тогда бы не представляли особой угрозы для гарнизона в городе

Бастионов.

Если бы не тот факт, что генеральный уполномоченный происходил из

династии министров, и они с императором были не разлей вода,

император мог бы начать беспокоиться... впрочем, и сам император тут

ничего не смог бы поделать.

До того как Гуан Шан Цзынь защитил Южный Синь Цзян своим

генеральским статусом, каждый год они подвергались набегам южных

варваров. Но в течение коротких пяти лет, южные варвары были

полностью разбиты, и покорно растворились за пределами своей

территории, смирившись с поражением и выплачивая дань. Император

и не думал, что его голова окажется крепче, чем у правителя южных

варваров.

Конечно же, были люди, которые ненавидели Гуан Шан Цзыня и

завидовали ему, ну и что с того? Он всегда оставался в городе

Бастионов и никогда не возвращался в столицу, и под его началом

находилось самое грозное войско великой династии Ся. Достаточно

было лишь упомянуть его имя, чтобы дети переставали плакать по

ночам, и даже пьяные не осмелились бы сказать ни одного дурного

слова о генерале.

А что касается лизоблюдов, их было не мало.

Сначала ему начали присылать красавиц, стройных, упитанных –

всяких, и каждая была красива по-своему. Они были подобны сотне

цветущих одновременно цветов, даже императорский гарем уступал

им.

Но Гуан Шан Цзыня это не интересовало.

И это не было простым отсутствием интереса.

Когда Гуан Шан Цзынь сделал себе имя, ему было шестнадцать лет, и

у него уже были военные заслуги в Северо-западном регионе. Семья

Гуан была знаменита своими военными, поэтому генерал Западного

гарнизона не посмел возглавить кампанию. Кроме того, генерал

Западного гарнизона был командующим при генеральном

уполномоченном, а позже тот передал ему командование своими

войсками и повысил его в должности. Поэтому он, естественно, будет

более снисходителен к своему предыдущему маленькому хозяину.

Достигнув совершеннолетия, Гуан Шан Цзынь, наконец, захотел

вернуться в столицу, где бездельничал в течение двух лет. На первый

взгляд казалось, что это император сжалился над ним за то, что он

провел так много своей юной жизни на поле боя и так и не смог

насладиться ощущением близости со своей семьей. Теперь он дал

семье возможность проводить больше времени вместе, а также уладить

дела со свадьбой, родить наследника и дать возможность генеральному

уполномоченному утолить любовь к своему ребенку.

На на самом деле, все было гораздо проще. Император боялся, что

молодого человека будет сложно контролировать, но и оставлять этот

меч не у дел было бы расточительством. Император хотел, чтобы он

женился и как можно скорее завел семью, и тогда у него появился бы

козырь в рукаве.

Непонятно, сумел ли Гуан Шан Цзынь разгадать замысел императора,

но только молодой генерал Гуан совершенно не интересовался

красавицами, которые каждый день появлялись перед ним. Свитки с

портретами громоздились стопками в его кабинете, и на стенах уже не

оставалось места для них, их отправляли в угол и там оставляли

пылиться. Умному управляющему пришла в голову мысль ежедневно

менять картины на стенах, чтобы хоть как-то выразить уважение

разным аристократическим семьям.

Но к тому времени, как половина красавиц с этих портретов уже были

счастливы в браке, молодой генерал Гуан по-прежнему не обращал на

них ни малейшего внимания, не говоря уж о том, чтобы кого-нибудь

выбрать.

Разумеется, было нетрудно догадаться. В конце концов, все эти

красавицы были не так хороши, как генерал.

Рядом с ним все они не выдерживали никакого сравнения. Взгляды

всех все равно будут прикованы к генералу.

Генеральный уполномоченный тоже понятия не имел, как ему сладить

с сыном. Побить его? Его сын беспощаден, сможет ли

уполномоченный побить его – это один вопрос, но даже если и сможет,

ему это дорого может обойтись. Поругать его? Генеральный

уполномоченный был невежей, он не шел ни в какое сравнение со

своим сыном, прекрасно разбиравшимся и в литературе, и в военном

деле. При всех своих достижениях, какие только могли быть у ученого,

сыночек мог запросто лишить папашу его достоинства.

Не то чтобы у них были плохие отношения, но они воспитывали Гуан

Шан Цзыня сильным волевым человеком с самого детства. Пока его

можно было убедить с помощью аргументов, все было прекрасно,

поскольку он умел прислушиваться к советам, пока они не переходили

очерченные им границы. Однако, если кто-то решался настаивать на

своем, тот мог бы биться с ним насмерть.

И все же, нельзя было затягивать с этим делом, поэтому генеральному

уполномоченному оставалось лишь положиться на свою жену, чтобы

она поговорила со своим сыном и спросила, каковы его предпочтения.

Тогда они бы поняли, что им делать дальше.

После разговора стало ясно, что же нужно Гуан Шан Цзыню –

мужчину!

Хотя великая династия Ся находилась на пике своего могущества, и

было не так уж и мало знаменитых жен-мужчин, все же

аристократические семьи неодобрительно относились к такому

положению вещей. Даже если человек предпочитает мужчин, он

держит это в тайне, а не ищет возможности взять в законные супруги

мужчину.

Но молодому генералу Гуану не было до этого дела. Он не скрывал,

что его не привлекают женщины. Если его вынудят жениться, то в

жены он возьмет мужчину.

От этих слов императору стало легче. В великой Ся генеральный

уполномоченный был одним из тех редких людей, кто провел всю

жизнь с одной женой, и даже не имел любовницы. Он женился еще в

юности, и они до сих пор были нежны друг с другом, родив

единственного сына – Гуан Шан Цзыня.

Видя, что их единственный сын предпочитал мужчин и совсем не

смотрел на красавиц, они понимали что наследников у них не будет.

Император испытал огромное облегчение и немедленно назначил Гуан

Шан Цзыня генералом Южного гарнизона, отослав его в Южный Син

Цзянь.

До чего неудачливая семья. Отправив своего сына, он вернулся в зал

предков и всю ночь провел в молитве. На следующий день он начал

искать хорошего человека для своего сына.

Можно только сказать, что он был очень великодушен.

Что касается Гуань Шан Цзиня, то с тех пор, как он покинул столицу,

он никогда не возвращался.

Но несмотря на то, что он был так далеко, родительскую любовь

нельзя было погасить.

И вот, в один прекрасный день, несколько месяцев назад Гуан Шан

Цзынь получил книгу, в которой было около четырехсот страниц.

Работа была изысканной, бумага – высшего качества. На ней было

написано «Птица Пэн», а внизу висел ярлычок, где крошечными

буквами было выведено: «Версия для столицы и Южного Син Цзяня».

Вместе с книгой пришло и письмо от его семьи. Гуан Шан Цзынь не

захотел читать его сам и жестом попросил своего заместителя, Мэн

Юэ, прочитать за него.

В соответствии со своим именем, Мэн Юэ был толстым и круглым как

луна. Его кожа была такой светлой, что не выдерживала солнечного

света, она была такой гладкой с легким розоватым оттенком. Кроме

представителей семьи Гуан и нынешней армии Южного Син Цзяня,

никто бы не догадался, что эта пухлая сладкая булочка был самым

доблестным генералом Гуан Шан Цзыня.

Прочитав письмо, Мэн Юэ расхохотался.

- Генерал, это письмо от генерального управляющего.

Гуан Шан Цзынь холодно взглянул на него, предупреждая его, чтобы

он поменьше молол языком.

- Не смотрите на меня так. Генерал, вы же знаете, что с вашими

очаровательными глазами вы можете влюбить в себя любого человека.

Мэн Юэ еще молод, я не смогу этого вынести. Он явно не принял

предупреждение Гуан Шан Цзыня всерьез. Их отношения отличались

от других, и он мог себе позволить немного поддразнить Гуан Шан

Цзыня.

- Не болтай так много, - Гуан Шан Цзынь протянул руку и больно

ущипнул Мэн Юэ за щеку. – Рассказывай.

Что же до того, почему он не позволил Мэн Юэ прочитать письмо

вслух, просто Гуан Шан Цзынь хорошо знал своего отца. Он был

большим, высоким и невоспитанным пожилым человеком, и письма

его были бесконечными, и могли содержать в себе подробности о том,

как рыжая собака у городских ворот разродилась от бремени, и Гуан

Шан Цзынь ничего не мог с этим поделать.

К счастью, Мэн Юэ был очень живым и бойким человеком, он

прекрасно справлялся с норовом Гуан Шан Цзыня.

- Да ничего особенного, - рассмеялся он. – Генерал Гуан, вы слышали

об обществе Пэн?

- Да.

Он не только слышал о нем. С тех пор как пошли слухи о том, что

генерал Гуан предпочитает мужчин, кое-кто из общества Пэн искал

его, предлагая свои услуги в качестве свах.

Гуан Шан Цзынь усмехнулся. Теперь все кому не лень обеспокоены

его женитьбой, он ни за что не поверит, что император не приложил к

этому руку. Что же до того, кто именно стоял за этой организацией, он

поручил своему подчиненному провести расследование и вскоре

получил всю информацию в свои руки, потому он выбросил это из

головы и больше не думал об этом.

Кто бы мог подумать, что несколько лет спустя, общество Пэн снова

напомнит о себе, на этот раз через его отца. Они и правда не дорожат

своей жизнью.

- Это общество Пэн занимается поиском партнеров для мужчин. Вот, с

помощью этого каталога «Птица Пэн». Мэн Юэ пролистал каталог и с

удивлением поцокал языком.

- Как думаете, кто основал это общество? Они явно знают свое дело.

- Это Дон Шу Чен, - насмешливо скривился Гуан Шан Цзынь. – Если

тебе интересно, можешь взять это. Мой брак – не забота моего

старика.

- Дон Шу Чен? Мэн Юэ не стал отказываться и с радостью забрал

каталог. Пролистав несколько страниц, он увидел самых разных весьма

примечательных людей. Они были из хороших уважаемых семей.

После стольких лет воздержания, казалось, ему пришло время кого-то

подыскать для себя.

- Владелец Лазурного павильона. Так вот каков владелец Лазурного

павильона! – Мэн Юэ задохнулся от восторга. Об этом Лазурном

павильоне знали почти все в великой Ся. Это было главным местом

для развлечений, которое безраздельно царило среди других по всей

стране. Только самые выдающиеся представители элиты могли войти

туда. Если уж такому человеку, как Мэн Юэ, предпочитавшему

мужчин, было немного интересно заглянуть туда, можно представить,

насколько впечталяющим он был.

Владелец этого павильона был весьма дальновиден, он умудрялся

зарабатывать деньги даже на людских отношениях, вот так хватка!

- Но все же, Генерал, вы же не можете остаться холостяком до конца

своих дней. Обретая выгоду от этого каталога, он должен сказать что-

то и от имени генерального уполномоченного.

- Я и не останусь. Улыбка промелькнула по лицу Гуан Шан Цзыня, он

краешком глаза посмотрел на своего заместителя. – Ты же знаешь, что

в моем сердце есть уже человек.

- Знаю, ну и что с того? Он-то есть в вашем сердце, а вот вас в его –

нет. Если бы подобное сказал кто-то другой, его бы точно порубили на

куски и скормили собакам, только Мэн Юэ мог позволить себе такое.

И все же он не мог больше выносить убийственно-холодный взгляд

Гуан Шан Цзыня. Отпустив еще пару шуток, он схватил «Птицу Пэн»

и убежал.

Следующие несколько месяцев, независимо от погоды, каталог

аккуратно доставляли каждый месяц, его получал Мэн Юэ и с

радостью заводил себе друзей по голубиной почте.

Спустя какое-то время, и Гуан Шан Цзынь осознал, насколько

внушительна «Птица Пэн». Однажды, он не удержался от

любопытства и попросил у Мэн Юэ послений выпуск каталога.

- Решили потакать своим мирским желаниям? – с преувеличенно-

удивленным выражением на лице Мэн Юэ протянул ему книгу двумя

руками.

- Дерьмо!

Даже такие вульгарные слова звучали музыкой, если их произносил

красивый человек. Гуан Шан Цзынь прилег на кушетку возле окна. Он

сегодня чувствовал себя немного ленивым, и после утренней

тренировки вернулся в комнату, чтобы принять ванную. Даже не

завязав волосы, он накинул тонкий халат и развалился на кушетке,

лениво пролистывая каталог.

- Ну и как? – Мэн Юэ сидел рядом, ему не терпелось узнать ответ.

Гуан Шан Цзынь не отвечал, пролистывая книгу страница за

страницей. Он был очень начитанным, и имел развитую память, с

одного взгляда он мог прочитать десять строчек, поэтому без особых

усилий он просмотрел почти весь каталог, оставалось лишь несколько

страниц. Мэн Юэ опечалился. В «Птице Пэн» было столько хороших

мужчин. Если не брать во внимание остальных, те, с кем он вступил в

переписку в последние месяцы, все были сливками общества, там

были нежные и элегантные, сильные и героические люди, и даже

министры и влиятельные люди.

Однако видя, как Гуан Шан Цзынь пролистывает страницы, стало

ясно, что для него все это не имеет ценности и он смотрит на это как

на мусор.

Внезапно Гуан Шан Цзынь выпрямился, затем встал с кушетки. Его

ленивое выражение лица изменилось, его очаровательные глаза

засверкали.

Сердце Мэн Юэ забилось, он внезапно понял, что что-то не так. Он

тоже вскочил и протянул руку, чтобы схватить каталог... Конечно же,

это он размечтался. Едва он шевельнул рукой, у его горла тут же

оказался острый черный меч.

Черт, да когда же этот человек перестанет вытаскивать меч без всякого

предупреждения.

- Спрячьте свой меч! Как бы там все ни было, я ваш заместитель. Мэн

Юэ благоразумно отступил прежде чем начать огрызаться.

- И что? – Гуан Шан Цзынь зыркнул на него, прежде чем убрать меч.

- Вы... – Мэн Юэ вздохнул. – По крайней мере, дайте мне знать, если

вам кто-то приглянется.

Хотя ему очень хотелось наклониться поближе, после того как он

заметил как потемнели его глаза, он все же не осмеливался рисковать

своей головой.

- Скажи-ка мне, как именно заводят друзей по переписке? – спросил

Гуан Шан Цзынь вместо ответа.

- Хмм... Ну в общем-то, нужно написать письмо человеку, который вам

понравился, затем письмо отправляется в пункт сбора, и оттуда его

заберут. У Мэн Юэ не было выбора, кроме как послушно ответить.

Сначала нужно успокоить этого человека, чтобы избежать трагедии.

- Сборный пункт?

- Ну да, там же все написано. Гусиный город, Город Ароматов, город

Бастионов, столица и так далее. Это все пункты сбора общества Пэн.

Мэн Юэ заметил, что у Гуан Шан Цзыня улучшилось настроение,

поэтому подошел на несколько шагов поближе. – Почему? Почему вы

решили пойти на поводу у мирских желаний?

Гуан Шан Цзынь по-прежнему не отвечал на его вопрос.

- Приготовь лошадей и найди четверых человек сопровождать меня. Я

хочу поехать в Гусиный город.

- Вы собираетесь в Гусиный город? – подскочил Мэн Юэ, его мягкое

тело заколыхалось. – Если вы заинтересовались кем-то, вам просто

нужно отправить письмо, нет нужды ехать самому.

- Хмм? – голос Гуан Шан Цзыня был мягким, даже Мэн Юэ покраснел

услышав его. Его сердце дрогнуло, он раскрыл рот и не мог

произнести ни слова.

В конце концов, Гуан Шан Цзынь был генералом, и он ничего не мог с

этим поделать. Разве он сможет найти кого-то кто мог бы связать

генерала и не дать ему уйти? Если бы он такое сделал, славный меч

генерала вволю напился бы крови. И хотя, возможно, жизнь бы у него

и не стали отнимать, но вот пара месяцев в постели ему были бы

обеспечены.

- Генерал, вы не боитесь, что господин Лу будет недоволен этим? У

Мэн Юэ не было выбора кроме как использовать последний довод. Он

ужасно не хотел упоминать о господине Лу перед генералом, потому

что этот человек был основной причиной неприятностей! Однако

теперь ему оставалось лишь утолить жажду ядом.

- Разве это не то, чего ты хочешь? – усмехнулся Гуан Шан Цзынь и

захлопнул каталог. – когда я уеду, пошли кого-нибудь к господину Лу и

передай, куда и зачем я уехал. Если будут новости, отправь мне

послание по почте.

- Я не знаю, зачем вы едете. Мэн Юэ действительно расстроился, его

полное лицо омрачилось.

- Я уезжаю всего лишь ограбить несколько гражданских лиц. Гуан

Шан Цзынь ущипнул Мэн Юэ за щеку. – Быстро вели все приготовить.

Когда я соберу вещи, сразу уеду.

Видя, как он торопится, Мэн Юэ был вынужден повиноваться.

Генерал великого Южного гарнизона (ч.2)

На быстрой лошади от города Бастионов до Гусиного города можно

было доехать за пятнадцать дней, но Гуан Шан Цзынь добрался туда за

девять.

Совершенно измученные путешествием, они приехали в Гусиный

город и сняли три роскошных комнаты в самой большой гостинице.

Смыв с себя дорожную грязь и перекусив, Гуан Шан Цзынь

намеревался отправиться прямиком в общество Пэн, но

сопровождавшие его подчиненные убедили его не делать этого. Они

сказали, что таковы были напутствия вице-генерала Мана, который

надеялся, что генерал Гуан отправится за неприятностями в общество

Пэн только после того, как хорошенько отдохнет и освежится.

Зная, что вице-генерал Ман и его подчиненные лишь заботятся о нем,

Гуан Шан Цзынь не стал препираться с ними и действительно

вернулся к себе и лег спать. Ему было совершенно невдомек, что все

четверо сопровождающих вообще не спали этой ночью, опасаясь, что

он улизнет посреди ночи и устроит переполох. На следующее утро у

всех четверых были мешки под глазами.

Гусиный город был очень оживленным местом и, в отличие от города

Бастионов, не прошел через ужасы войны, которая была пять лет

назад. И хотя город Бастионов восстанавливался в течение последних

пяти лет, из-за полного разрушения, этот процесс происходил довольно

медленными темпами, поэтому в плане процветания и покоя он был

далеко позади Гусиного города. Местные горожане тоже отличались от

жителей города Бастионов, в которых было что-то кровожадное. Люди

в Гусином городе и сами чем-то походили на гусей, такие же мягкие,

добрые и простодушные.

Гуан Шан Цзынь так долго прожил на границе,что ему понадобилось

какое-то время, чтобы привыкнуть к этому. Сначала он побродил по

городским улочкам, затем вышел на самую процветающую улицу

Гусиного города, потом вместе с подчиненными направился к

антикварному магазину, который служил прикрытием обществу Пэн.

Это место напомнило ему столицу.

И обстановка, и атмосфера были роскошными, но не кричащими, они

были в высшей степени изящными, но яркими. И хотя этот магазин

был нужен лишь для отвода глаз, здесь действительно было много

ценных предметов. Тут было полно посетителей, и, судя по их одежде

и манерам, они определенно были из самых уважаемых и влиятельных

семей Гусиного города.

- Здравствуйте. Позвольте спросить, что вы ищете? – приветствовал их

продавец. Он был симпатичным, а его улыбка, хоть и была несколько

неловкой, все же не вызывала неприязни.

А этот Дон Шу Чен умеет дрессировать людей.

- Я просто хочу осмотреться. Не стой здесь и не маячь перед глазами, -

отмахнулся от него Гуан Шан Цзынь. Хоть он и явился сюда с

определенной целью, он вдруг вспомнил, что Мэн Юэ не сказал ему

секретную фразу, чтобы пройти в общество Пэн. А этот малый

осмелел, но он и сам слишком спешил и позабыл об этом.

Решив, что это и правда покупатель, который желает осмотреть товар,

продавец извинился и отошел.

Как раз в тот момент, когда он размышлял, каким образом ему узнать

эту фразу от Ман Юэ, он услышал чистый, ясный, мягкий голос, на

него точно повеяло весенним мартовским ветерком сзади.

- Я ищу нефритовую пагоду времен династии Хань.

- Какую пагоду династии Хань вам хотелось бы, господин?

Этот голос, немного смущенно, но в то же время мягко произнес:

- Ту, на которой играл Дон Сян.

- Дон Сян? - заулыбался продавец. – Господин, боюсь, я не очень в

этом разбираюсь. Не хотели бы вы сами поговорить с нашим

управляющим на заднем дворе нашего магазина?

- Да-да, конечно... – этот человек выдохнул с облегчением, и Гуан Шан

Цзынь из случайного любопытства бросил взгляд в его сторону.

Он увидел лишь спину человека, одетого в поношенную одежду

зеленоватого цвета. Его длинные волосы были собраны в аккуратный

пучок с помощью обычной бамбуковой заколки. Его шея была такой

светлой, что на ней слегка проглядывали голубоватые вены.

Эта шея была очень тонкой, казалось, она сломается от одного удара.

Этот человек был очень худым, из-за чего его одежда казалась

объемной. Она волновалась вокруг его талии, что выглядело весьма

соблазнительно.

- Дон Сян? – тихонько повторил Гуан Шан Цзынь, но человек, который

уже почти вышел из зала, услышал его. Его уши покраснели, он

украдкой взглянул на него.

Это лицо ошеломило Гуан Шан Цзыня. Даже когда эта хрупкая фигура

исчезла за дверью, он все еще не мог придти в себя.

Он действительно очень похож на... Хотя его нос был немного толще и

длиннее, и губы были полнее, с этими влажными глазами, как у

испуганного оленя, он действительно был похож на него!

- Это... господин Лу? – тихо спросил один из его охранников, не в

силах скрыть свое удивление, и это, наконец, вывело его из транса.

- Нет, - холодно фыркнул он. На первый взгляд, он действительно

казался похожим на господина Лу, но если приглядеться, эти два

человека различались между собой, как небо и земля. Даже если не

брать во внимание эти обычные черты лица, свойственные

простолюдинам, в нем были врожденные застенчивость и робость, что

не шло ни в какое сравнение с элегантными манерами господина Лу.

- Генерал прав, - конечно же, подчиненные не осмелились бы

возражать. Они просто удивились, что встретили кого-то, кто был на

первый взгляд так сильно похож на господина Лу.

Но... Гуан Шан Цзынь помахал продавцу и с улыбкой сказал:

- Я ищу нефритовую пагоду времен династии Хань.

- Какую пагоду династии Хань вам хотелось бы, господин? - в глазах

продавца мелькнул огонек, и Гуна Шан Цзынь, конечно же, заметил

это.

- Ту, на которой любил играть Дон Сян.

Услышав этот ответ, парень не ответил так как отвечал тому человеку и

не предложил пройти на задний двор. Вместо этого он разглядывал

Гуан Шан Цзыня и его четырех охранников. Подумав немного, он

ответил:

- Господин, в нашем маленьком магазине нет такого сокровища.

Почему бы вам не взглянуть...

- Птица Пэн, - резко оборвал его Гуан Шан Цзынь. Хотя они и не были

так уж похожи, но раз уж он увидел этого человека, он должен войти

сюда, даже если придется разнести этот магазин на части.

Продавец сразу замолк и сложил перед собой руки:

- Господин, сначала мне нужно доложить управляющему, прошу,

подождите немного. И он торопливо убежал, не смея оглянуться.

Служащие общества Пэн были умны. Разумеется, он заметил

убийственный взгляд в глазах этого потрясающего мужчины. Его

окружала не та аура, которая была свойственна людям из богатых

семей, она была мощной, почти осязаемой, от чего у него волосы

встали дыбом

Гуан Шан Цзынь неторопливо ждал, разглядывая ценные вещи в

магазине и играя с ними. Наконец, вернулся запыхавшийся продавец.

- Господин, управляющий хотел бы побеседовать с вами, пожалуйста,

следуйте за мной.

Его подобострастный вид вызвал удивление у некоторых посетителей,

и они тайно поглядывали на Гуан Шан Цзыня.

- Веди.

Губы Гуан Шан Цзыня слегка изогнулись в улыбке, ему стал интересен

этот управляющий. Судя по поведению продавца, он уже знал, кто он

такой. Стало-быть, за такое короткое время он уже успел раздобыть

информацию о нем. ((Не иначе как в интернете, хаха)) Задний двор

магазина оказался намного обширнее, чем представлял

себе Гуан Шан Цзынь. Он был полон зелени и цветов. Перед ним

простирались дворики, обычный человек мог легко потеряться тут.

Наконец, они пришли к искуственному озеру. В центре этого

маленького изящного озерца, стоял павильон из белого нефрита.

Зеленый бамбуковый мост соединял его с берегом, и на поверхности

воды было видно его изумрудное отражение. Это была очаровательная

картина.

Продавец привел их к павильону и поклонился им.

- Генерал Гуан, прошу вас, подождите минутку. У управляющего

сейчас гость, он вскоре присоединится к вам. А пока насладитесь чаем

и сладостями.

Как он и подумал, они уже знали, кто он. Гуан Шан Цзынь улыбнулся,

и естественно, не стал донимать продавца, взмахом руки он отпустил

его.

Мебель в павильоне была сделана из черного бамбука, который

блестел на свету, и был прохладным и гладким на ощупь. На

бамбуковом столике стояли две чашки чая, от которых все еще шел

пар. Все сладости выглядели очень изысканно, от них было

невозможно отказаться.

Гуан Шан Цзынь никогда не был сладкоежкой. Он улыбнулся

охранникам:

- Хей Эр, ты кажется, любишь сладкое. Съешь их.

- Благодарю вас, генерал.

Хей Эр не стал церемониться и набросился на сладости. Совсем скоро

от них не осталось ни крошки. Хей Эр, не наевшись, облизал пальцы,

и генерал со смехом пожурил его. А затем он выпроводил всех

четверых. Все знали, что будет дальше, но он не хотел говорить об

этом при них.

Ему не пришлось ждать слишком долго. Издалека приблизился

стройный изящный человек и вошел в павильон, приветствуя

величественного Гуан Шан Цзыня.

- Управляющий Ранкуй приветствует генерала великого Южного

гарнизона.

- Управляющий Ранкуй, - Гуан Шан Цзынь сложил ладони в знак

приветствия.

- Приношу свои извинения за то, что заставил генерала ждать так

долго. Прошу, простите меня.

На губах Ранкуя играла приятная улыбка, в его голосе и одежде было

нечто женоподобное. Его очаровательные глаза околдовывали, он был

похож на опытную куртизанку.

- Управляющий слишком любезен. Садитесь и давайте поговорим, -

Гуан Шан Цзынь жестом пригласил его сесть. Ранкуй был очень

привлекателен, но не был способен хоть как-то зацепить его за душу.

Теперь, когда они знали, кто он, его взгляд стал цепким.

- Благодарю вас, генерал, - Ранкуй элегантно уселся на свое место, и

взял чашку чая, держа ее около губ.

- Могу ли я спросить, генерал специально приехал сюда? Здесь есть

кто-то, кем интересуется генерал?

- А ты неглуп, - усмехнулся Гуан Шан Цзынь.

- Нет-нет. Я сделал это исключительно ради безопасности членов

общества Пэн, поэтому я был вынужден справиться о личности

генерала. Он прикрыл губы и слегка улыбнулся, прищурив свои

прекрасные глаза. Он был очень гибким, а его слова звучали мягко, но

веско.

Гуан Шан Цзвнь бросил на него холодный взгляд, он больше не

собирался тратить время на обсуждение этого предмета. Он спросил

напрямик:

- Я хочу знать, кто тот человек, который только что был здесь?

- Человек, который был сейчас здесь? – моргнул Ранкуй. Поразмыслив,

он ответил, - о, так генералу нравятся мужчины, такие как старый

мастер Бао? Не стоит судить о человеке по его наружности.

- Старый Мастер Бао? - Гуань Шан Цзинь нахмурился. Хотя он не знал

имени человека, который выглядел обычным и имел некоторое

сходство с мистером Лу, он был уверен, что к этому человеку не будут

обращаться как к старому мастеру. Судя по его внешности, он мог

быть в лучшем случае, деревенским школьным учителем.

- Не стесняйтесь, генерал. Хотя старый мастер Бао уже и не молод, он

сохранил неплохое тело, и у него есть свое имущество. Он честный и

верный, если бы он не овдовел, он не пришел бы в наше общество.

Казалось, Ранкуй не замечал потемневшего лица генерала и продолжал

с улыбкой расписывать ему этого человека. – Общество Пэн не станет

судить о ваших предпочтениях.

- Думаю, мне лишь остается поблагодарить вас за это, - Гуан Шан

Цзынь улыбнулся без всякого выражения, достав свой меч и приставив

его к горлу Ранкуя. – Мне надоело выслушивать всякую чушь. Цените

свою жизнь, управляющий. Вы должны учитывать ситуацию.

От такой откровенной угрозы Ранкуй остолбенел. Его глаза

распахнулись, взгляд застыл от ужаса. Несколько раз глубоко вдохнув,

он отодвинулся назад.

- Генерал, успокойтесь. Я просто не так вас понял. Просто скажите

мне, что вы хотите узнать, для этого не понадобятся ни ножи, ни копья.

- Это меч Чен Юань. Это не нож, и не копье, тебе нечего бояться.

Уголки губ Гуан Шан Цзыня приподнялись к верху, его голос утешал,

казалось, он флиртует. Однако, сверкающий кончик меча так и не

сдвинулся с места.

Ранкуй сжал кулаки, спрятав их в рукавах. Он уже понял, что не стоит

ходить вокруг, да около. Человек перед ним был знаменитым демоном

великой Ся. Если этот человек захочет убить его, то он и глазом

моргнуть не успеет, и никто не спасет его.

Выбора у него не было, поэтому Ранкуй натянуто улыбнулся.

- Возможно, генерал спрашивал о советнике округа Чин Чен, Ву Син

Цзы?

- Советник Ву... – генерал тихонько хмыкнул.

Узнав имя и всю остальную информацию о советнике Ву, генерал не

спешил ею воспользоваться. Изначально он приехал сюда вовсе не

ради советника из какой-то там деревушки, а ради совсем другого

человека из «Птицы Пэн».

Это был утонченный, кроткого вида человек, лет около сорока, он

выглядел спокойным, элегантным, и чем-то походил на ученого. Он

был счетоводом в деревне Су Шэй рядом с Гусиным городом, а его

босс владел самым большим рестораном в деревне. Кроме двух

младших братьев, которые уже были женаты, в его семье больше

никого не было.

Его слегка длинное лицо вызывало у генерала некоторую неприязнь,

его глаза были тусклыми, и черты лица были неправильной формы, но

если присмотреться, он очень походил на господина Лу. Вот почему

Гуан Шан Цзынь был так потрясен и и приехал в Гусиный город

несмотря на возражения Мэн Юэ.

Но он никак не ожидал встретить здесь кого-то, обладающего еще

большим сходством с господином Лу.

Он провел пальцами по портрету советника Ву. Надо сказать,

художник из советника был так себе. Его портрет отображал его

внешность лишь процентов на шестьдесят, а уж его душу он и вовсе

никак не выражал. Он выглядел безжизненным, и его глаза были

пусты, а этот похожий на луковицу нос и широкий рот выглядели

просто отталкивающе.

К счастью, чтобы написанные абы как портреты не сократили шансы

участников общества на брак, общество Пэн платило настоящему

художнику, чтобы тот копировал портреты, прежде чем их допускали к

публикации. После того как художник все исправит, портрет советника

Ву станет еще больше похож на господина Лу.

Гуан Шан Цзынь был доволен. Он решил, что прежде чем в

следующем месяце выйдет новый выпуск «Птицы Пэн», он пока

развлечется со счетоводом из деревни Су Шэй.

Новая встреча

Попробовав, великий генерал Гуан, живший у границы, обнаружил,

что городские жители знают толк в развлечениях. Переписка по

голубиной почте не сводилась лишь к написанию писем; очень часто в

качестве ответа на первое письмо присылалось изображение фаллоса.

Несмотря на свой опыт, и на то что он никогда не испытывал

недостатка в тех, кто грел его постель, это стало настоящим открытием

для генерала Гуана.

Он даже уточнил это у Мэн Юэ. Они не знали, когда это началось, и

кто первым додумался до такого, но рисунки фаллосов стали формой

приветствия. Представив себе, как Ман Юэ рисовал свой фаллос и

посылал это изображение другим мужчинам, Гуан Шан Цзынь сперва

загоготал от смеха, а затем резко очнулся.

Разумеется, он послал людей разузнать о советнике Ву. Округ Чин Чен

был маленьким, там было легко собрать информацию. Вся

подноготная советника Ву стала ему известна, и конечно же, он знал,

что этот человек средних лет был очень застенчив по своей природе.

Он так интеллигентно выглядел, конечно же, он будет шокирован,

получив рисунок фаллоса. Излишне упоминать, что Гуан Шан Цзыня

совершенно не заботило, будет ли советник шокирован, но он

беспокоился, что Ву Син Цзы последует этой традиции. Он точно не

потерпит, чтобы другие смотрели на интимное место игрушки, с

которой он собирался позабавиться.

Хотя официально они еще не встречались, но до тех пор, пока он не

устанет от Ву Син Цзы, никому не позволено коснуться даже волоска

на его голове!

Чрезвычайно высокомерный великий генерал Гуан сразу же

отправился к управляющему Ранкую, и они договорились, что если

советник Ву отправит по почте изображение своего фаллоса, его не

будут отправлять по адресу, а прямиком отдадут ему в руки.

Согласился ли на это управляющий Ранкуй добровольно или нет, ни в

малейшей степени не заботило генерала Гуана, потому что вместе с

ним всегда был его меч Чен Юань.

Устроив все дела, Гуан Шан Цзынь остался в Гусином городе, и весьма

приятно провел время с тем счетоводом из деревни Су Шэй. Но, как и

всегда, Гуан Шан Цзынь пресытился им менее, чем за полмесяца. В

конце концов, никакая подделка не заменит истинное сокровище.

Как раз в этот момент он получил первое письмо, отправленное ему Ву

Син Цзы.

Согласно традиции, и также в качестве любопытного эксперимента

(Ву Син Цзы никогда не посылал письмо дважды одному и тому же

человеку, и это с интересом заметили в обществе Пэн), Гуан Шан

Цзынь отправил ему изображение своего фаллоса в первый раз.

Что же касается того, что произошло после того, как советник Ву

получил этот ответ, это превзошло всякие ожидания и Гуан Шан

Цзынь проглотил этого человека к собственному удовольствию.

Несмотря на некоторую досаду из-за того, что во время процесса,

выражение лица Ву Син Цзы не было похоже на выражение лица

господина Лу, он не мог удержаться и продолжал высматривать в нем

сходство с ним.

После ночи страсти, Гуан Шан Цзынь спал очень крепко. Будучи

человеком военным, и проведя более половины своей жизни на поле

боя, Гуань Шан Цзынь был не из тех людей, которые легко засыпают.

Он был очень бдителен, и спал очень чутко. Поэтому, когда он,

проснувшись, почувствовал, что вторая половина кровати холодна, и

там никого нет, он ужаснулся.

Он даже не оделся как следует, кое-как натянув штаны, он босиком

подбежал к двери и распахнул ее. Свирепо глядя на охранников,

стоящих снаружи, он рявкнул:

- Где он?

Охранники испуганно переглянулись, опешив от его демонического

вида. Остолбенев на мгновенье, и видя, что он сейчас достанет свой

меч, они торопливо ответили:

- Советника Ву пригласил управляющий Ранкуй побеседовать.

- Ранкуй?

Гуан Шан Цзынь замолчал. Он захлопнул дверь, наспех оделся и

небрежно собрал волосы. Яростное пламя в его сердце нисколько не

угасало, напротив, оно разгоралось еще ярче, точно рычащий зверь,

готовый вырваться наружу.

Никто, никто и никогда прежде не удирал от него вот так, после такой

страстной ночи! Гуан Шан Цзынь был очень уверен в своей красоте и

в своих умениях. Нельзя отрицать, что по отношению к людям,

которые корчат из себя не пойми что, но в итоге теряют голову от

страсти в его объятьях, он всегда чувствовал презрение.

В этом Ву Син Цзы не было ничего особенного. Его робость и

застенчивость, его неопытность и в то же время ненасытность в

постели, разительно отличались от того, каким правильным и

порядочным он выглядел в одежде. Гуан Шан Цзынь повидал немало

таких людей и был сыт ими по горло.

Кто бы мог подумать, что этот старый перепел осмелится удрать,

переспав с ним!

- Черт бы тебя подрал, Ву Син Цзы! – заскрипел зубами генерал и

ударом кулака сокрушил столик в пыль. Одним движением руки он

опрокинул витрину у окна вместе с антикварными предметами на пол.

Охранники слышали доносившийся из комнаты грохот и дрожали от

страха. Через четверть часа дверь, наконец, открылась, и оттуда вышел

Гуан Шан Цзынь с налитыми кровью глазами. Он бросил взгляд на

служащего, который, услышав шум, примчался, чтобы выяснить, в чем

дело.

- Отведи меня к Ранкую, - ледяным тоном приказал генерал.

- Э-э... - продавец вытер холодный пот со лба, стараясь избежать

резкого взгляда Гуань Шан Цзыня.

- Что, какие-то проблемы? – усмехнулся генерал. Всего лишь с

небольшим усилием он схватился за дверную панель. В следующее

мгновенье похожие на паутину трещины расползлись по ней, и она

разлетелась вдребезги.

Служащего затрясло, он в оцепенении уставился на деревянные щепки

на полу и на хаос, царивший в комнате. Его легкие захрипели как

кузнечные мехи, он выглядел так, будто сейчас рухнет без сознания.

Естественно, великий генерал Гуан не позволил ему ускользнуть

подобным образом. Шагнув вперед, он схватил служащего за горло, и

холодно, но в то же время ласково произнес:

- Если ты грохнешься в обморок, я переломаю тебе все кости, одну за

другой, начиная с пальцев... Второй рукой он погладил его палец.

Несмотря на то, что он всякого повидал в своей жизни, парень был до

того напуган, что начал задыхаться и чуть не разрыдался. Только

постаравшись изо всех сил взять себя в руки, он не обмочил штаны с

перепугу; но его все еще трясло так, что он не мог выговорить ни

слова.

- Р-р-ран... ппп... пппожалуйста... за мной...

Различие в его манерах было слишком велико, и он не мог привыкнуть

к такому. Он все еще дрожал, но на его лице уже появилась улыбка.

Эта перекошенная улыбка была отвратительной.

- А вы двое можете идти и накажите друг друга, - бесстрастно бросил

он своим охранникам. Оба громилы явно напряглись, но не могли

найти для себя оправданий и низко поклонились в знак подчинения.

***

Прошло несколько дней. Вкусив страсти, Ву Син Цзы был очень

доволен еще очень долгое время. Его сон стал настолько спокойней,

что он даже перестал видеть влажные сны. Вскоре похолодало и

настало время готовиться к зиме. Ву Син Цзы каждый день ходил в

канцелярию магистрата, разбирая дела и составляя обвинительные

акты для своих односельчан. После работы он возвращался домой и

начинал чинить все, что требовало ремонта. Он прибил крышу

гвоздями и подправил окна. Хотя округ Чин Чен располагался в

Южном Син Цзяне, где зимой не бывало снега, холодные ветры,

смешавшись с влажностью, пробирали до костей, и холод становился

невыносимым.

В тот день, когда должен был выйти новый выпуск «Птицы Пэн», его

ждал сюрприз.

Он шел домой, размышляя, не добавить ли два яйца в лапшу. Но тут

ему внезапно пришла в голову мысль о двух «бубенцах» под

«птенцом», и у него в штанах стало ужасно тесно. Ему стало больно

идти, и он неловко наклонился. Скукожившись возле стены на какое-то

время, он наконец-то успокоился.

Кто будет в новом издании «Птицы Пэн»?

Его беспечное сердце еще больше возликовало от радости. Ву Син

Цзы уже давно и думать позабыл о своих планах покончить с собой в

сороковой день рождения.

Раз уж он вспомнил об этом, завтра нужно отправиться в Гусиный

город. Поэтому Ву Син Цзы развернулся и направился к дому старика

Лю. Условившись о времени поездки и получив мешочек жареных

каштанов, которые сунула ему тетушка Лю, он чистил и ел их по

дороге домой.

Когда Ву Син Цзы добрался до своего порога, на горизонте виднелась

лишь узкая красная полоска. У него остался последний каштан, он

просто очистил его и закинул в рот. Бросив скорлупу каштана туда, где

хранились дрова, он открыл свою дверь.

- Вернулся?

- Вернулся... – машинально ответил Ву Син Цзы, и тут до него дошло и

он весь задрожал. Широко распахнув глаза, он всматривался внутрь

своего маленького домика, там виднелся смутный силуэт.

Это человек или призрак?

Он застыл у двери в полной растерянности. У него заледенели руки и

ноги, он изо всех сил старался не трястись, и порадовался, что у него

во рту все еще был каштан – хотя он стучал зубами, этого не было

слышно.

Человек в доме был очень внимательным. Он тихонько рассмеялся и

зажег свечу, и маленькая комната вскоре озарилась теплым светом.

И в это же время стало видно неописуемо красивое лицо.

- М-мастер Гуан... Нет, нет, нет, генерал Гуан, генерал Гуан... – увидев,

что человек ему знаком, он облегченно выдохнул и сложил руки,

приветствуя его.

- Советник Ву. Гуан Шан Цзынь остался сидеть с величественным

видом. Кончики его пальцев скользнули над пламенем свечи, его

светлая кожа немедленно покраснела. Ву Син Цзы, боящийся боли,

скосил глаза, но продолжал вести себя так, будто ничего не произошло.

– Советник Ву, входите скорее. Это же ваш дом, почему вы стоите в

дверях?

Это звучало очень учтиво, но, казалось, что-то было не так.

Ву Син Цзы почесал щеку и робко шагнул вперед. Он, наконец, вошел

в свой дом, но не знал, надо ли закрыть дверь. Повернуться спиной к

Гуан Шан Цзыню почему-то казалось ему неправильным.

- Закрой дверь, становится холодно. Гуань Шан Цзынь взглянул на

него, и его мягкие губы изогнулись в слабой улыбке. В колеблющемся

свете свечи он выглядел холодно-элегантным.

- Да-да, - не переставал поддакивать Ву Син Цзы. Он протянул руку

назад и довольно долго провозился, пытаясь нащупать ручку, и

наконец-то, сумел закрыть дверь.

- Ты уже ел? Гуан Шан Цзынь был очень доволен реакцией Ву Син

Цзы, его холодные глаза вспыхнули от восторга.

- Не то чтобы... – Ву Син Цзы потер живот, и проглотил оставшиеся во

рту каштаны. Конечно же, он был голоден, этих каштанов было не

достаточно, чтобы успокоить желудок, от них он чувствовал себя еще

более голодным. – Генерал уже ужинал? Он был гостем здесь, поэтому

Ву Син Цзы спросил из вежливости.

- Нет еще, - улыбнулся Гуан Шан Цзынь, снова проведя кончиками

пальцев над пламенем свечи. – Я хотел дождаться советника Ву, чтобы

поесть вместе.

- Конечно, конечно. Я только боюсь, что вам не понравится такая еда.

Хотя Ву Син Цзы и жил в нищете, у него было немного продуктов,

достаточно, чтобы приготовить немного жаркого с клецками.

- Понадобится немного времени, чтобы приготовить ужин. Генерал

Гуан, если вы голодны, я могу поджарить овощей сначала.

У него случайно оказались те два яйца и лук-порей, который он

посадил на заднем дворе, как раз был готов, чтобы его срезать. Как раз

в это время он был наиболее нежным. Омлета с луком-пореем будет

достаточно для начала, чтобы Гуан Шан Цзынь перекусил.

Приняв решение, Ву Син Цзы закатал рукава, он отбросил робость и

неловкость - в конце концов их «птенец» и «гнездышко» уже провели

ночь вместе, так что нечего смущаться – и отправился за луком-

пореем.

Гуан Шан Цзынь не останавливал его, просто разглядывая его силуэт

своими колдовскими и страстными глазами, пока он бегал туда-сюда.

Вскоре на столе появилось блюдо с омлетом с луком-пореем. Ву Син

Цзы положил на стол палочки.

- Генерал Гуан, пожалуйста поешьте сначала. По дороге домой я

перекусил каштанами, поэтому не голоден. Чтобы приготовить жаркое

с клецками, понадобится время, пожалуйста, не сидите голодным.

- Спасибо. Гуан Шан Цзынь взял палочки, затем подцепил несколько

кусочков омлета и отправив их в рот, начал жевать.

Свежесрезанный лук-порей был мягким и сочным. У него не было

горького овощного привкуса, и он был идеально поджарен. Хрустящий

лук-порей в сочетании с шелковистыми яйцами хотя и нельзя было

считать деликатесом, все же ими можно было насладиться. Однако,

Гуан Шан Цзынь после нескольких кусочков положил свои палочки,

встал и подошел к кухонной двери, глядя на человека, который возился

с тестом.

Кухня была очень маленькой, там было не развернуться из-за плиты,

кастрюль, мисок, половников. Оставшегося места хватало лишь для Ву

Син Цзы, который, присев на корточки, разводил огонь.

Они не виделись какое-то время, Ву Син Цзы, казалось, стал еще

тоньше, от чего его рот казался шире, а пухлые губы будто бы

улыбались.

Было ясно, что Ву Син Цзы привык готовить. Крупные шарики из

теста были отправлены в котел и через несколько мгновений всплыли

на поверхность. А затем их все выловили, и все виды горных овощей,

а также небольшой ломтик рубленного бекона были брошены в

котелок для тушения. После того, как все это покипело, Ву Син Цзы

вернул клецки в котел и через какое-то время блюдо было готово.

Ву Син Цзы повернул голову и внезапно встретился взглядом с

колдовскими глазами Гуан Шан Цзыня. Его тело наклонилось и чаша в

его руке чуть не перевернулась.

Гуан Шан Цзынь оказался очень быстрым. В мгновение ока он одной

рукой обнял Ву Син Цзы, а второй - удержал чашу, и таким образом

предотвратил небольшую катастрофу.

- Благодарю вас, - Ву Син Цзы слегка покраснел. Аромат Гуан Шан

Цзыня игриво щекотал его нос, а позади него было крепкое и теплое

тело, он не мог не подумать о той ночи!

- Ничего страшного.

Гуан Шан Цзынь сунул чашку обратно ему в руки и вытолкал его из

кухни. Он зачерпнул себе миску рагу с клецками и, вернувшись на

свое прежнее место, сел.

- Давай есть.

Во время еды они молчали, и никто не обращал внимания, какой она

была на вкус.

Дай мне посмотреть, как ты будешь пользоваться им (18+)

Полностью насытившись, Ву Син Цзы убрал со стола и вымыл посуду.

Он даже заварил свежий чай, прежде чем вспомнил, что ему нужно

спросить Гуан Шан Цзыня о причине его визита.

- Генерал Гуан...

- Хэйван, - спокойно перебил его Гуан Шан Цзынь, потягивая горячий

чай. - Как твое второе имя***?

- Эээ... у меня его нет. Мы не очень разбираемся в таких вопросах.

Вообще-то, ему следовало дать имя, когда он пошел в школу. По какой-

то причине, его отец не уделил внимания этому делу, и привык

называть его по имени. Людям в деревне тоже было все равно, поэтому

все так и оставили.

- Хм...- кажется, чай пришелся ему не по вкусу. Гаун Шан Цзынь,

сделав глоток, поставил чашку на стол. Посмотрев на него, он

спросил:

- Почему ты ушел, ни сказав ни слова?

Ушел, не сказав ни слова?

Ву Син Цзы недоуменно смотрел на него, он явно не понял вопроса.

Из-за этого Гуан Шан Цзынь, расстроенный, приподнял брови, его

изящные пальцы тяжело стучали по столу, каждый звук отдавался в

сердце Ву Син Цзы.

- Вы...

- Почему ты ушел до того, как я проснулся? – Гуан Шан Цзыню было

лень ходить вокруг да около, поэтому он сразу перешел к главному.

- Эээ... – Ву Син Цзы не ожидал, что генерал задаст такой вопрос. Он

неловко потер шею и искренне извинился:

- Я был не прав. Мне следовало поприветствовать вас после

пробуждения, прежде чем уйти.

По какой-то причине в тот день у Ву Син Цзы возникло чувство, что

если он сейчас не уйдет, то не сможет уйти уже никогда. Так совпало,

что Ранкуй пригласил его на разговор и он смог улизнуть. Он

действительно был слишком небрежен. Подумав об этом, он мог

понять гнев генерала. После такой ночи, уйти без единого слова, было

все равно что отнестись к партнеру как к проститутке, без всякого

чувства.

- Ты даже не подумал, чтобы остаться со мной? – Гуан Шан Цзынь

точно понял то, о чем не договорил Ву Син Цзы. Этот старый перепел

и правда решил порвать с ним все связи после того как они переспали!

Пламя ярости, смешанной со смущением, загорелось в сердце

генерала, причинив ему боль.

Даже господин Лу никогда не выказывал ему такого безразличия!

Обладая такой красотой, он всю жизнь пользовался благосклонностью

окружающих, с самого детства он был в центре внимания. Были люди,

которые цеплялись за него, отказываясь его отпускать, и он не

встречал

еще никого, кто так пренебрежительно отнесся бы к нему. И этот

человек оказался советником в какой-то маленькой нищей деревне!

- Нет, конечно же нет!

Ву Син Цзы в панике отступил на три шага, качая головой и помахал

руками, чтобы звучать убедительнее:

- Я знаю, что не достоин великого генерала, я бы никогда не осмелился

мечтать о таком!

Генерал действительно напугал его. Хотя «птенец» генерала был

фантастическим, быть пронзенным им или проглотить его было так

восхитительно, что немудрено было потерять голову из-за этого, но Ву

Син Цзы знал свое место. Даже если ему и понравился генерал Гуан,

он никогда не подумал бы, что может быть достоин его. Ночи страсти

было достаточно, чтобы восхвалять и благодарить своих предков за

такое благословение!

Опасаясь, что Гуан Шан Цзынь не поверит ему, Ву Син Цзы изо всех

сил постарался подавить в себе робость. Он в упор посмотрел в эти

злые, но очаровательные глаза и искренне произнес:

- Я знаю, что генерал – благородный и одаренный человек. Генерал,

пожалуйста, поверьте, я никогда не помышлял о том, чтобы забыть

свое место.

Он совершенно не был уверен в этом. Такое полное отречение смутило

генерала еще сильнее, ему страстно захотелось придушить этого

старого беспечного чурбана.

- Заткнись!

Видя, что Ву Син Цзы собирается и дальше ему что-то объяснять, Гуан

Шан Цзынь в ярости ударил ладонью по столу, расколов его на две

части.

Судорожно втянув воздух, Ву Син Цзы смотрел как крепкий стол,

которым он пользовался двадцать лет, под рукой Гуан Шан Цзыня

потерял половину своей поверхности. Бах! Половина столешницы

упала на пол, он весь задрожал, потрясенный.

Э-т-тто... Ву Син Цзы совершенно не знал, что ему делать. Он не

понимал, что он сказал не так, чтобы до такой степени взбесить

генерала, разве что он счел его слишком бесстыжим из-за того что он

залез к нему в постель. Но... Разве можно винить в этом Ву Син Цзы?

Это же генерал затащил его к себе без лишнего слова. Хрупкий и

мягкий советник был слишком слаб физически, он действительно не

мог противостоять его мощи.

- В-в-великий генерал... – может, еще можно что-то сделать, чтобы

искупить вину?

- Я велел тебе заткнуться! – Гуан Шан Цзынь снова принял

величественный вид. Это ни в коей мере не обнадежило советника,

скорее, подействовало подавляюще, он начал задыхаться. Его ноги

подкосились, и он осел на пол, робко глядя на этого прекрасного и

грозного демона.

- Снимай одежду.

Эти два слова прозвучали так мягко и приятно, что он даже не

сообразил что здесь что-то не так и машинально последовал приказу.

И только когда он остался в одном нижнем белье, видя довольную

улыбку Гуан Шан Цзыня, Ву Син Цзы пришел в себя. Смущенный, он

застыл, обнаженные участки тела заполыхали огнем.

- Всё снимай, - с нажимом приказал недовольный Гуан Шан Цзынь.

- Эээ.... могу ли я спросить генерала, что все это значит?

Ву Син Цзы сгорал от стыда от догадки, которая пришла ему на ум, но

он не мог отрицать, что ожидает этого.

Не истощит ли такая удача все везение рода Ву?

- Скоро узнаешь. Снимай одежду. Немедленно!

Гуан Шан Цзынь по-прежнему величественно восседал на месте. Но в

его руках появилась деревянная шкатулка семи-восьми дюймов в

длину, на его лице играла чарующая соблазнительная улыбка. От

одного взгляда на него Ву Син Цзы полностью сдался и больше не

задавал никаких вопросов.

Очень быстро советник Ву разделся догола. Бледная плоть мерцала в

тусклом свете свечей. У него была такая тонкая талия, и все косточки

проступали наружу. Однако его худоба не выглядела болезненной, в

нем, скорее, были некоторая хрупкость и утонченность, вызывающие

желание поизмываться над ним.

Под улыбающимся взглядом Гуан Шан Цзыня, его «птенчик» начал

расправлять крылышки, робко поднимая головку, и жемчужные капли

при свете свечи потекли вниз.

- Подойди сюда.

Гуан Шан Цзынь протянул руку Ву Син Цзы. Ву Син Цзы казалось,

что он плывет по облакам, он подошел к нему и сжал эту большую

прекрасную руку. Его плечи съежились, когда он ощутил обжигающий

жар ладони Гуан Шан Цзыня, но он все равно придвинулся ближе.

- Ты знаешь, что это? – усадив Ву Син Цзы к себе на колени и обвив

рукой его талию, Гуан Шан Цзынь укусил его за покатое плечо и

открыл деревянную шкатулку.

- Это...

Что это? Ву Син Цзы в изумлении вытаращил глаза, глядя на толстый

продолговатый предмет в шкатулке. По его лицу пробежало

настороженное выражение, в котором тем не менее, скользило легкое

волнение, его взгляд был прикован к этому предмету в шкатулке.

Это определенно был дилдо, о котором упоминал управляющий

Ранкуй! Он впервые увидел эту штуку своими глазами. Советник Ву

еле удержался, чтобы не протянуть руку и не потрогать его. Он

облизал пересохшие губы, в его лице не было и намека на смущение,

которое ожидал от него Гуан Шан Цзынь.

Ощутив необъяснимое недовольство внутри себя, Гуан Шан Цзынь

скривил губы в слегка диковатой улыбке.

- Кажется, тебя это заинтересовало?

- Да, очень даже... Эээ... – до Ву Син Цзы внезапно дошло, что он

только что брякнул, и он понял, что был слишком несдержан.

Он быстро опустил голову:

- Н-нет, не то чтобы очень...

- Это дилдо, - Гуан Шан Цзынь взял Ву Син Цзы за руку и раскрыл его

ладонь. Он достал из шкатулки дилдо, сделанный из какого-то

неизвестного материала и вложил ему в руку. Затем, накрыв его ладонь

своей, он сжал пальцы Ву Син Цзы вокруг дилдо.

- Я... я уже видел это на картинках раньше... – утопая в ощущениях,

исходящих от ладони, невольно признался Ву Син Цзы.

- Тогда ты знаешь, как пользоваться этой игрушкой? – низкий

приятный голос просочился в его ухо, обдав его приятным и сильным

дыханием. Не в силах выносить это, Ву Син Цзы задрожал, он ощутил

покалывание во всем теле.

- Знаю... – внезапно охрипшим голосом произнес он, прочистив горло.

- Хорошо.

Гуан Шан Цзынь лизнул его покрасневшее ухо и проговорил

чарующим голосом:

- Покажи мне.

- Да...

Даже не считая того, что от колдовского голоса генерала Ву Син Цзы

был полностью ошеломлен, он и так уже давно интересовался дилдо, и

даже подумывал потратить часть сбережений, чтобы приобрести для

себя такую игрушку.

Его дыхание участилось, когда по его уху прошлись языком и начали

посасывать. Его рука, державшая дилдо, дрожала так сильно, что он

едва мог пошевелиться.

Но и теперь Гуан Шан Цзынь не отпускал его. Для начала он открыл

крышечку в конце дилдо, его рука, обнимавшая талию Ву Син Цзы

ласкала коже пониже пояса.

- Чай еще теплый, скорее, наполни им дилдо.

Он явно имел виду, что чаем нужно наполнить игрушку, но Ву Син

Цзы внезапно вспомнил, как всего лишь несколько дней назад, он сам

был испытал чувство теплой наполненности.

Он растворился в этом воспоминании, его рука ослабила хватку, и все

его тело начало таять. Он прильнул в Гуан Шан Цзыню, ощущая его

жаркие объятья, опьяненный этим прохладным сандаловым ароматом.

Его поведение, казалось, развеселило Гуан Шан Цзыня, он тихонько

рассмеялся. Он схватил Ву Син Цзы за руки и заставил обхватить ими

дилдо:

- Держи крепко, угу?

- Хорошо, - Ву Син Цзы послушно обхватил игрушку.

- Умница.

Гуан Шан Цзынь признательно поцеловал его лоб и взял чайник.

Приставив носик к отверстию дилдо, он налил в него горячий чай.

Наполненный чаем, дилдо разогрелся и увеличился, став похожим на

настоящий пенис. Из-за увеличившегося веса он едва не выскользнул

из руки Ву Син Цзы.

Он неосознанно сжал его и едва не вылил чай обратно. Гуан Шан

Цзынь быстро закрыл крышечку. Она полностью закрывалась и чай не

вытекал наружу.

- Давай, дай мне посмотреть, как ты будешь пользоваться им.

Он поставил одну ногу Ву Син Цзы на стол. Расколотый пополам стол

слегка шатался и тело советника Ву качалось вместе с ним. Среди его

приподнятых ягодиц Гуан Шан Цзынь мог разглядеть его слегка

пульсирующую дырочку.

- Воспользоваться им?.. – несмотря на то, что он весь плавился от

своих ощущений, Ву Син Цзы все еще внутренне сопротивлялся этому.

- Ты не хочешь?

Можно подумать, Гуан Шан Цзыня это волновало. Он достал

коробочку с жиром и нанес его на дилдо, и покрыл им все десять

пальцев Ву Син Цзы.

- Не бойся. На этот раз мы воспользуемся смазкой. Действуй медленно

и тебе не будет больно.

Исходя из прошлого опыта, он уже знал, что у Ву Син Цзы это

врожденная способность. Даже без смазки, он лишь немного потерпел

боль, когда принял его большой и толстый член, но нисколько не

пострадал при этом. А сейчас он упомянул о смазке просто, чтобы

смутить советника Ву.

Как он и ожидал, советник вздрогнул. Его дыхание стало тяжелым, он

едва не заплакал. Смазка на его руках и на дилдо смешалась, его

пальцы стали такими скользкими, что он едва мог сжимать игрушку.

Его тело, опиравшееся на бедро Гуан Шан Цзыня, содрогнулось.

- Быстрее, не тяни! – он не церемонясь поймал палец Ву Син Цзы и

засунул в его отверстие. Когда его палец вошел в него, советник

хрипло вскрикнул.

Он никогда не трогал себя там. Как только его палец вошел внутрь, его

дырочка плотно сжалась вокруг него. Внутри было тепло и мягко, он

задрожал, еще глубже просовывая палец.

- Умница, - с улыбкой сказал Гуан Шан Цзынь и пососал его ухо. –

Теперь, точно также вставь сюда дилдо. Не позволяй голодать этому

маленькому ротику.

Вскрикнув, Ву Син Цзы прижал толстую головку дилдо к своему

отверстию. Его рука была не достаточно длинной для этого. В этом

положении, когда он полулежал в объятьях Гуан Шан Цзыня, с

приподнятыми ягодицами он с трудом мог удерживать отяжелевший и

скользкий дилдо, и еще до того, как он попытался вставить его, его

рука судорожно сжалась. Его пальцы ослабли и игрушка полетела на

пол.

- Ах... – расстроенный, он забеспокоился, не пострадал ли дилдо при

падении. Но Гуан Шан Цзынь спел подхватить его и снова сунул его

ему в руки. Он заботливо поддерживал игрушку вместе с Ву Син Цзы

и медленно стал вводить головку в его «гнездышко».

- Ах... – теплый, твердый и толстый предмет пронзал его, и даже голос

Ву Син Цзы задрожал.

Этот дилдо был не таким огромным, как член Гуан Шан Цзыня, но по

толщине они были похожи, возможно, игрушка даже была толще.

Казалось, она вот-вот разорвет его на части, но его податливая дырочка

оказалась ненасытной, не переставая втягивая эту штуку внутрь. Ву

Син Цзы не мог вытащить его обратно. После того как рука Ву Син

Цзы несколько раз соскользнула с дилдо, Гуан Шан Цзынь занялся им

сам, и переместил руки Ву Син Цзы к нему на грудь.

- Потри свои соски. Тебе же это нравится, ведь так?

- Да... – без всякого сопротивления советник Ву начал потирать свои

нежные соски.

________________________________

*** Второе имя в странах Восточной Азии — имя, даваемое в

древности при вступлении человека в брачный возраст (юношам в

возрасте 20 лет, а девушкам — в возрасте 15-20 лет), когда он или она

становятся полноправным членом рода.

Под этим именем человек был известен в миру среди родственников,

друзей, учителей.

После того, как мужчина достигал зрелости, для других людей того же

возраста было непочтительно обращаться к нему по первому имени 名

мин. Таким образом, имя, данное при рождении, использовалось

только самим человеком или его старшими родственниками, тогда как

второе имя, цзы, использовалось взрослыми сверстниками для

обращения друг к другу при общении или в письме.

Угадай, для чего этот нефритовый стержень? (18+)

Всего несколько дней назад эта узкая часть тела опухла после игр с

нею. А сейчас Ву Син Цзы собственными руками ласкал и поглаживал

ее, пока она не задрожала и не начала покалывать до такой степени,

что его взгляд затуманился. Но он уже не мог остановиться.

Гуан Шан Цзынь так умело орудовал дилдо в этом месте, что его

можно было возненавидеть. Каждый раз, когда он вводил игрушку, она

скользила мимо того чувствительного местечка, прямо в самую

глубину.

- Не надо... Это, это слишком... – тихо стонал Ву Син Цзы. Он пытался

сопротивляться, но у него не хватало сил. Он даже не мог свести ноги

вместе.

Гуан Шан Цзынь был слишком силен, и он полностью завладел его

телом, точно зная, где именно его самые чувствительные места. Разум

Ву Син Цзы полностью улетучился, и кроме удовольствия больше

ничто не имело значения.

Не обращая внимания на мольбы Ву Син Цзы, Гуан Шан Цзынь

увеличил скорость своей руки. Казалось, теплый и тяжелый дилдо

ожил в его руках. Он расширил его узкую дырочку, затем вытащив его,

снова яростно погружал в глубину, заставляя Ву Син Цзы вскрикивать.

Он чувствовал, что умирает, сгорая от жара, поднимающегося в его

теле.

- Ге-генерал Гуан... генерал... это убьет меня...

Когда дилдо в очередной раз дошел до его чувствительного места, Ву

Син Цзы заплакал умоляя. Густая белая жидкость вырвалась из его

члена, забрызгав его собственный живот, и несколько капель даже

попали на лицо.

Совершенно обессиленный, он лежал в объятьях Гуан Шан Цзыня. Его

рука, игравшая с сосками, дрожала так сильно, что уже не могла

ничего делать и просто повисла. Его бедра вздрагивали, ягодицы

судорожно сжимались, так крепко сжимая дилдо, что им едва можно

было двинуть. Гуан Шан Цзынь решил оставить игрушку внутри него,

позволив ему сжимать ее. Своими изящными пальцами он начал

играть с его уже обмякшим розовым членом.

- Эта твоя штучка очень интересная.

Он нежно поцеловал Ву Син Цзы в щеку. Его поцелуй был ласковым,

как шепот возлюбленного, а движения его руки заставляли Ву Син

Цзы тихонько всхлипывать.

Советнику Ву на самом деле казалось, что он обречен в этот раз, и

ничто его не спасет. Он открыл рот, пытаясь воззвать к Гуан Шан

Цзыню, пока у него еще оставались силы, но тот явно не собирался

давать ему передышки. Его пальцы, теплые, но жестокие, с силой

обхватили мягкий член, и ущипнули щель, которая еще не оправилась

от недавнего оргазма. Это было еще более мучительно, чем несколько

дней назад, когда Гуан Шан Цзынь играл с ней языком. Он с силой

надавил ногтем на нежный кончик, заставив Ву Син Цхы закричать,

его голос задрожал. Гуан Шан Цзынь, утешая, приподнял его

подбородок и поцеловал его в губы.

- Ну-ка, взгляни сюда.

- Что это?

Глаза Ву Син Цзы заволокло слезами, он едва различал, что перед ним.

Словно сквозь туман он разглядел в руках Гуан Шан Цзыня длинный

тонкий стержень.

Проморгавшись, он снова взглянул, и наконец, разглядел, что это был

нефритовый стержень длиной три - четыре дюйма. Один его конец был

изогнут в виде крючка, а сам стержень был очень тонким, менее, чем

полдюйма в диаметре. Цвет нефрита был бледно-зеленым, точно вода

в озере весной. В руках Гуан Шан Цзыня он казался таким

великолепным, что просто сердце замирало от одного взгляда на него.

Ву Син Цзы казалось, что он уже видел подобное на эротических

рисунках, но в данный момент, он был не в состоянии ничего

вспомнить. Он невольно съежился, желая избежать этого, но его талию

сжали с такой силой, что на ней точно останутся следы.

- Знаешь, для чего это? – улыбнулся Гуан Шан Цзынь.

- Эээ... – у Ву Син Цзы пересохло во рту, он судорожно сглотнул. Он

все еще не пришел себя, достигнув пика наслаждения, поэтому

жалобно заморгал, качая головой.

- Сейчас я вставлю это тебе в уретру. Гуан Шан Цзынь ласкал его

бедра и ягодицы. Он провел нефритовым стержнем по кончику его

члена, который покраснел после щипка.

- Расслабься, я нанес немного смазки, и буду осторожен. Не бойся,

ладно?

- Хорошо, - послушно кивнул Ву Син Цзы.

- Умница.

Гуан Шан Цзынь удовлетворенно приласкал уставший член Ву Син

Цзы, его пальцы сдавили головку и еще больше раскрыли щель, а

затем нефритовый стержень скользнул в крошечное отверстие.

- Ооо... – тело Ву Син Цзы содрогнулось, но его стали держать еще

крепче. Нефритовый стержень был прохладным и скользким на ощупь;

хотя он и казался тонким, его уретра тесно обхватила его. Его острие

на конце слегка царапало нежные стенки внутри, и ощущение

покалывания было похоже на покусывание тысячи жучков.

Ву Син Цзы громко взвыл, он пару раз взбрыкнул ногами, но их

перехватил Гуан Шан Цзынь:

- Не дергайся так, ты же не хочешь чтобы пошла кровь?

Кровь? Услышав это, Ву Син Цзы до смерти перепугался. Несмотря на

сильный зуд и желание почесаться, он больше не осмеливался делать

резкие движения. Стиснув зубы, он заглушал в себе стоны, ощущая ни

с чем не сравнимое покалывающее ощущение от того, как нефритовый

стержень слегка царапал его уретру.

Он не смог бы описать свои ощущение. Он лишь чувствовал, как

плавится его тело, и это было совершенно иное ощущение, не похожее

на то, когда сосали его член, или когда в его тело входили. Но от этого

он достиг такого удовольствия, что едва не терял сознание.

- Ге-генерал Гуан... ге...

- Хэйван, - Гуан Шан Цзынь посасывал его ухо.

- Хэй... Хэйван... – Ву Син Цзы задрожал. Он чувствовал, что

нефритовый стержень вошел уже так глубоко, что у него уже стала

покалывать на макушке, но Гуан Шан Цзынь не останавливался, и

собирался вставить его еще глубже.

- Стойте... Не надо... Это слишком...

Он протянул руку, чтобы оттолкнуть его, но разве он мог сравниться в

силе с генералом? Вместо этого он случайно задел ту часть стержня,

которая торчала из его члена. Погруженная в его тело часть стержня

задрожала, и удовольствие и покалывание, смешавшись с небольшой

болью, заставили Ву Син Цзы обезуметь от криков.

- Какой ненасытный, - хмыкнул Гуан Шан Цзынь. Он немного

вытащил нефритовый стержень и снова толкнул его назад. После того

как он проделал это несколько раз, Ву Син Цзы помертвел, его лицо

было залито слезами. Он широко разевал рот, не в силах вымолвить ни

слова, мышцы на внутренней поверхности его бедер неистово

сжимались. Наконец, он громко вскрикнул и не выдержал.

- Не надо больше... Я не могу...

- Почему не можешь? – Гуан Шан Цзынь снова вытащил стержень и

снова толкнул его назад, на этот раз еще глубже, оставив снаружи

лишь его загнутую часть.

Розовый член до того раздразнили, что он стал ярко-красным.

Наполовину возбужденный, он слегка подрагивал.

Ву Син Цзы правда не знал, что ему теперь делать. Ему хотелось

кончить, и хотелось пописать, но он не мог сделать ни того, ни

другого. Все его желания были блокированы этим нефритовым

стержнем.

Гуан Шан Цзынь энергично играл с обеими его отверстиями, и они до

того набухли, что Ву Син Цзы уже не мог этого выносить.

Он несколько раз содрогнулся, но дилдо и нефритовый стержень

удерживали его на грани оргазма, всего в одном шаге от взрыва. Он

нигде не мог потрогать себя, так как одно лишь прикосновение могло

вызвать в нем спазм. Ему оставалось лишь плакать и умолять о

милосердии человека позади себя.

Но вместо этого Гуан Шан Цзынь лишь целовал его глаза и брови,

слегка утешая его соблазнительными и чарующими словами, от чего

Ву Син Цзы еще больше распалялся.

- Пожалуйста... Пожалуйста, позвольте мне кончить... Пожалуйста... –

с залитым слезами лицом, Ву Син Цзы и правда был напуган таким

накалом удовольствия. Он продолжал умолять его, уже не понимая,

что говорит.

- Тебе это не нравится? – Гуан Шан Цзынь держал наполовину

отвердевший член Ву Син Цзы и прокрутил нефритовый стержень

внутри него. Тут же послышался крик.

- Не надо... Хватит, не надо... – мышцы на внутренней поверхности

бедер у Ву Син Цзы резко сокращались. Он снова протянул руку,

пытаясь оттолкнуть его, но Генерал заблокировал его движение.

- Будешь еще удирать от меня? – Гуан Шан Цзынь наполовину

вытащил нефритовый стержень, прислушиваясь к рыданиям и вздохам

возле своего уха. Худое тело в его руках сильно задергалось, и наконец

сжалось, дрожа в его объятьях. Он был удовлетворен такой реакцией.

Он привык быть могущественным и властным, и ему не было дела

даже до человека, занимающего трон Дракона. Никто не осмелится

отказать ему в уважении, а этот маленький советник из этого убогого

места посмел это сделать, как он мог смириться с таким! Ему

следовало придти сюда раньше, но у Ранкуя хватило наглости найти

людей, которые помешали ему. Из-за этого пришлось вернуться в

город Бастионов, и решить сначала проблему с южными варварами,

поэтому он так запоздал явиться в округ Чин Чен.

Во время своей поездки он загнал насмерть четверых лошадей. Он

определенно заставит Ранкуя заплатить за это, и все это из-за этого

старого перепела.

- Нет, нет... Я больше не буду убегать...

Ву Син Цзы даже не понимал, о чем спрашивает Гуан Шан Цзынь. Он

качал головой, всхлипывая и еле слышно умоляя:

- Пожалуйста, позвольте мне кончить... Больно...

- Тебе только больно? – Гуан Шан Цзынь явно ему не верил. Ву Син

Цзы, казалось, был рожден для таких сексуальных утех, и его тело не

пострадает, в какие бы игры ты с ним не играл. И заживало на нем все

как на кошке, не говоря уже о том, насколько он был податливым в

любой сексуальной игре.

- Мне хочется.... - завыл Ву Син Цзы, как всегда, он был очень

откровенным. - Прикоснитесь ко мне, скорее, прикоснитесь...

Пожалуйста...

Как и следовало ожидать, он жаждал этого.

Гуан Шан Цзынь холодно улыбнулся. Он быстро вытащил нефритовый

стержень. Затем, схватившись за дилдо, он начал двигать им,

полностью вынимая и вставляя, прямо до самого конца. Другой рукой

он лукаво играл с «бубенцами» и после нескольких поглаживаний, Ву

Син Цзы кончил, жидкость вытекала из его члена и из дырочки. Он

широко разевал рот, его глаза закатились, с уголка губ вытекла струйка

слюны.

- Ах ты милый развратник, у тебя вытекает даже из этого маленького

ротика. Удивленно поцокав языком, Гуан Шан Цзынь вытащил дилдо.

Но он не ожидал, что из-за оргазма маленькая дырочка крепко сожмет

игрушку, которая уже почти вышла наружу и снова начнет затягивать

ее обратно. Дилдо снова задел чувствительную точку и его затянуло

внутрь почти целиком.

Ву Син Цзы закричал в экстазе и потерял сознание.

Вот распутник.

Гуан Шан Цзыню пришлось приложить усилие, чтобы извлечь дилдо

из тела Ву Син Цзы, он небрежно отбросил его прочь.

Хотя внешне советник Ву не представлял из себя ничего особенного,

его очаровательная способность полностью забываться в любовных

играх действительно задевала струны сердца.

- Господин Лу...

Хотя между ними не было прямого сходства, Гуан Шан Цзынь

умудрялся разглядеть человека, который занимал его мысли, в этом

лице, покрасневшем от слез.

- Господин Лу...

Гуан Шан Цзынь крепко обнял этого человека и запечатлел ласковый

поцелуй на этих мягких полных губах. Его язык скользнул вдоль

ровного ряда зубов, подразнив этот знакомый мягкий язычок,

сплетаясь с ним и посасывая его.

Легкий небрежный поцелуй постепенно перерос в страстный, и

послышались влажные чмокающие звуки.

- Ох, ох... – зацелованный до такой степени, что едва мог дышать, Ву

Син Цзы, наконец, пришел в себя. Сбитый с толку, он не понимал ,что

происходит, он лишь чувствовал боль в языке и сбивчивое дыхание.

Опьяняющий сандаловый аромат, смешанный с запахом цветущего

апельсина, а также слабый привкус крови, заполнил его нос и проник в

самое сердце.

- Очнулся? – Гуан Шан Цзынь неохотно прервал поцелуй и с легкой

улыбкой чмокнул его в кончик носа.

- А?.. Эээ.. мм... – Ву Син Цзы постепенно все вспомнил. Он вспомнил,

как лишился чувств, и его тело все еще болело. Ему было так неловко.

- Это хорошо, что ты очнулся. - Гуан Шан Цзынь поднял его на руки и

одарил ясной улыбкой. – Теперь пора поиграть со мной.

Ву Син Цзы обвил его шею руками, чтобы удержаться. Его лицо

покраснело, но это не повлияло на его стыдливость, он даже

заискивающе попросил:

- А можно обойтись без дилдо и нефритового стержня на этот раз?

Хотя он и получил массу удовольствия от этих игрушек, сейчас его

немолодое тело не сможет вынести пытки этими двумя предметами.

Бросив на него взгляд, Гуан Шан Цзынь лишь улыбнулся. Они вместе

упали на кровать, он протянул руку и опустил балдахин.

Вскоре с кровати донеслись томные вздохи и всхлипы,

перемежающиеся громкими шлепками ударяющейся друг о друга

плоти. Это была прекрасная ночь, наполненная влажными

хлюпающими звуками...

***

Как вице-генерал Южного гарнизона, когда Гуан Шан Цзынь бросил

все и умчался в Гусиный город грабить мирное население, Мэн Юэ

был очень занят. Он ненароком прибавил в весе еще на несколько

килограммов и приобрел еще большее сходство с полной луной.***

Несколько дней назад южные варвары ни с того, ни с сего устроили

беспорядок на границе. Так получилось, что он не смог справиться с

ними, и ему не оставалось ничего другого, кроме как спешно вызвать

генерала, пребывающего за много миль отсюда, дабы уладить эту

проблему. Когда генерал примчался назад, Мэн Юэ понял, что у него

неприятности.

Кто же был настолько безрассудным, что осмелился разозлить

генерала великого Южного гарнизона?

Мэн Юэ не мог унять свое любопытство, особенно когда узнал от

своих приятелей, что на этот раз генерал оказался пострадавшим. Он

правда восхищался этим человеком, с которым еще даже не

встречался! Он всю жизнь наблюдал за тем, как генерал заставлял

страдать других, и никогда не было никого, кто мог бы заставить

пострадать его.

Разумеется, что у его охранников рты были на замке, и Мэн Юэ ничего

не смог от них разузнать. Но его сердце жаждало подробностей, он сам

хотел расспросить генерала, после того как тот излил свой гнев на

южных варваров и успокоился. Но не успел он и глазом моргнуть, как

генерал снова умчался со своими охранниками.

Он хочет схватить этого человека и дать выход своей ярости? Или он

хочет схватить его, ЧТОБЫ дать выход своей ярости?

Несмотря на свое любопытство, Мэн Юэ ничего не оставалось, кроме

как с горечью прибраться за генералом. Его желание увидеть,

насколько поразительным был этот горожанин, росло день ото дня.

Ведь с тех пор, как появился господин Лу, Гуан Шан Цзынь больше

никогда никем не интересовался.

За последние годы Гуан Шан Цзынь заводил интрижки со столькими

мужчинами, кто хоть чем-то напоминал господина Лу. Но вскружив им

голову, он бессердечно отказывался от любых отношений между ними,

и этот хоровод заменителей не прекращался. Наблюдая, как Гуан Шан

Цзынь по доброй воле пропускает через себя всех этих мужчин,

оставляя после себя разрушения, он много раз пытался дать ему

хороший совет, потому что не мог больше выносить этого зрелища.

Но Гуан Шан Цзынь не внял его словам. Мэн Юэ ... тоже ничего не мог

с этим поделать. Ему не хотелось на собственной шее испытать,

насколько остер меч Чен Юань.

Впервые нашелся кто-то, кто смог заставить Гуан Шан Цзыня

позабыть о господине Лу, даже если речь шла лишь о том, чтобы

наказать этого человека.

Мэн Юэ это казалось весьма обнадеживающим. Было бы

замечательно, если бы этот горожанин завладел бы сердцем Гуан Шан

Цзыня и заставил бы его отцепиться от господина Лу.

- Вице-генерал Мэн, - прозвучал чистый голос, который мог стать

отрадой для человеческих чувств. Однако Мэн Юэ не относился к тем

людям, чьи чувства можно было так легко порадовать. Он оторвался от

своих бумаг и добродушно улыбнулся человеку, стоящему у двери.

- Мастер Хуа, у вас есть причина, чтобы искать меня?

За дверью стоял молодой человек, одетый в синее. Скорее всего, он

только что достиг совершеннолетия и выглядел очень нежным и

привлекательным. Он стоял, высокий и стройный, с прекрасным лицом

и интеллигентным видом. Он улыбался сдержанно, но не отчужденно,

в совершенстве демонстрируя свою красоту и тоску.

- Я слышал, генерал вернулся из Гусиного города несколько дней

назад?

- Он снова туда уехал, - Мэн Юэ рассмеялся, глядя на него.

- Оу, - мастер Хуа прикусил губу.

- Что-нибудь еще, мастер Хуа? – Мэн Юэ бросил взгляд на бумаги на

столе, намекая, что у него нет времени на пустую болтовню.

Мастер Хуа был умным человеком, и естественно, понял, на что

намекал Мэн Юэ.

- Боюсь, я побеспокоил вице-генерала Мэна, - криво усмехнулся он. –

Однако... Вице-генерал Мэн знает, что я уже давно служу у господина

Лу. И зная, что мой господин скучает по генералу, я не могу не

позаботиться о нем.

- Господин Лу скучает по генералу?

На лице Ман Юэ было написано удивление, он небрежно ответил:

- Я думал, господин Лу хорошо поладил с третьей дочерью из семьи

Юэ. Разве он только что не вернулся из города Ароматов? А он,

оказывается, все еще думает о генерале?

- Эммм... – на лице Хуа Шу промелькнуло смущение, но он быстро

взял себя в руки и вернулся к своим сдержанным и спокойным

манерам. – Господин Лу всегда по-особенному относится к генералу.

- Вот в это я верю, – Мэн Юэ кивнул и, усмехнувшись, спросил, -

мастер Хуа желает обсудить еще что-нибудь? – он откровенно его

выпроваживал.

- Я был неучтивым. Вице-генерал Мэн, пожалуйста, простите меня.

Мастер Хуа сложил ладони, его брови слегка хмурились, он на

мгновенье заколебался, прежде чем уйти.

Убедившись, что этот человек ушел, Мэн Юэ глубоко вздохнул.

Красивые женщины - ничто, а вот красивые мужчины действительно

утомляют.

________________

*** Мэн Юэ переводится как "полная луна".

Генерал желает остаться

Кое-что важное произошло в округе Чин Чен – кажется, советник Ву

из канцелярии магистрата нашел себе спутника жизни.

- Аййй, есть нечто, о чем вы не знаете. Не смотрите на честное лицо

советника Ву, он не так прост как кажется. Поскольку у нее было

немного свободного времени, тетушка Ли схватила стул и уселась

возле двери поболтать с соседями.

- Вы о чем? – жена А Ню была девочкой лет пятнадцати-

шестнандцати. Она помогала свекрови чистить кукурузу, и не могла

удержаться от любопытства.

- Ха! Хоть советник Ву и приветливый человек, вы должны знать, что

он из себя представляет! – тетушка Ли прищелкнула языком пару раз,

на ее лице появилось презрительное выражение.

- Советник Ву – очень чистый человек. Жена А Ню была очень молода,

и после этих слов свекровь хлопнула ее по бедру.

- Матушка! – от обиды она чуть не расплакалась.

- Шшш, да что ты можешь знать! С такой-то внешностью, как можно

сравнивать советника с кем-то? – свекровь бросила на нее

предостерегающий взгляд, и повернулась к тетушке Ли, - кто его знает,

как ему удалось привлечь внимание такого богоподобного человека!

Должно быть, он воспользовался каким-нибудь бесстыжим способом.

- Вот-вот! Вы совершенно правы! – все тетушки согласно закивали.

При такой-то поддержке тетушка Ли еще больше обрадовалась. Она

вздернула подбородок:

- Небеса все видят! На днях мой сын проснулся очень рано и пошел в

горы, и случайно наткнулся на советника Ву и того бесподобного

человека. Аййй, какой стыд! Тот человек хотел уйти, а советник Ву не

отпускал его, упрашивая его на коленях. У того человека не было

выбора, он слишком добр, поэтому внял его мольбам и остался.

- Вот уж не думала, что советник Ву окажется таким бесстыжим, -

лицо тетушки Фан исказилось от отвращения. – Подумать только,

такой ученый человек! Нет чтобы найти себе женщину и жить как

положено, а он вместо этого днями напролет гоняется за мужиками!

Неужели все это время он ездил в Гусиный город, чтобы изводить

этого богоподобного человека?

- А почему нет? – мать А Ню погрузилась в размышления. – Разве тетя

Лю как раз на днях не упоминала, что советник Ву, точно одержимый,

заводит себе друзей через голубиную почту? Ха! Как можно найти

друзей, не зная с кем переписываешься? А никак! Должно быть, он

совершил нечто позорное, и поэтому и умудрился повиснуть на таком

человеке!

- Но советник Ву такой хороший человек... – маленькая невестка

хотела вступиться за советника, и тут же получила пинок от свекрови.

Под ее яростным взглядом она не осмелилась больше заговорить,и

опустив голову, с унылым видом приступила к работе.

- Тетушка Ли, а из какой семьи этот богоподобный человек? Как

советник Ву сумел обольстить и уговорить его остаться?

- Ха! Должна вам сказать, он совершенно необыкновенный человек!

Он явно приехал сюда из столицы и в Гусином городе пробыл совсем

недолго. Он из хорошей семьи, и с карьерой у него все в порядке,

такой молодой и многообещающий человек! Император выделяет его

из всех! Когда этот человек уезжал из столицы, император лично

провожал его на целых десять миль! Тетушка Ли не скупилась на

подробности, как будто бы лично присутствовала при этом. Ее охи и

ахи заставили и остальных кумушек охать и ахать вместе с ней.

- Какая жалость, что такой человек попался в сети советника Ву! Такой

благородный человек, а ютится в этом крошечном домишке! –

вздыхала тетушка Фан, в ее глазах читалась неприкрытая зависть.

- Кто знает! Советник Ву – ученый, он мог прибегнуть к какому-

нибудь заклинанию, чтобы ослепить этого человека!

- Чушь собачья! – раздался чей-то голос и в следующее мгновенье

корзина с зерном полетела в толпу.

Тетушка Ли завопила, свалившись со стула. Не переставая стонать, она

никак не могла подняться с земли.

- Кто это? – мать А Ню отскочила назад, ища глазами нападавшего.

- Разумеется я, кто же еще! – выпалила тетушка Лю, закатывая рукава.

Она воинственно отпихнула стоящих рядом товарок и ринулась к

тетушке Ли. Размахивая метлой, она принялась охаживать ею тетушку

Ли. – Ах вы пустозвоны! Вы не боитесь, что владыка преисподней

повыдирает ваши поганые языки?

- Аййй, с чего это ты начала набрасываться на людей! – тетушке Фан

тоже несколько раз перепало метлой. Она в панике отступала, но толпа

зевак оттеснила ее к центру.

- Я вам всем покажу, старые сплетницы! Все вы достаете Син Цзы

своими жалобами! Тетушка Фан, разве ваша семья на днях не

приходила к Син Цзы, чтобы он составил для вас документ? Даже

животное знает благодарность, а вы все хуже животных! Когда

тетушка Лю вышла из себя, метла в ее руке заплясала и закрутилась в

ее руках, обрушившись на тетю Фан и тетю Ли, пока они обе не

зарыдали, уворачиваясь.

- А что? А что? Ву Син Цзы смеет вытворять такие вещи, и ему есть

дело до того, что мы о нем говорим? С его-то внешностью, как он мог

привлечь внимание такого человека? Если он не прибег к магии, как

еще он смог бы заставить его остаться? Да кто не знает, что он

неудачник! Из-за его проклятья его родители мерли! – мать А Ню

стояла на безопасном расстоянии, поэтому ее язык не знал удержу. На

этот раз тетушка Лю окончательно рассвирепела. Ву Син Цзы вырос на

ее глазах, и их семьи были довольно близки. Хотя она сама любила

почесать языком про его дела с другими женщинами, она никогда не

говорила того, что могло ему повредить. Он такой хороший ребенок,

скорее, это у того богоподобного человека дурные намерения!

В мгновение ока все кумушки сгруппировались, и ринулись в бой,

вцепившись друг другу в волосы и пытаясь выдрать друг другу глаза.

Никто не мог остановить их, пока об этом не услышали их мужья и не

примчались разнимать их.

- Говорю вам! Если я услышу, что какой-то неблагодарный ублюдок

снова будет говорить гадости про Син Цзы, я лично изобью его!

Конечно же, тетушка Лю оказалась победителем в этой бойне. Она

почти не пострадала. Хотя ее волосы растрепались, и лицо было

немного расцарапано, все же она выглядела намного опрятней, чем те

женщины, которым досталось от ее метлы.

- Да кому нужно говорить о таких мерзостях! – мать А Ню, которой

досталось меньше других, не могла проглотить такое оскорбление и

повернувшись, выкрикнула это.

- Что за мерзости? – от этого голоса толпа разом смолкла.

- А? Что случилось? Что за мерзости? Мы же все соседи, нам следует

обо всем спокойно поговорить, - проговорил Ву Син Цзы, одетый в

темно-зеленую одежду. Его лоб был покрыт испариной, похоже, он

бежал сюда. Все еще тяжело дыша, он улыбался теплой дружелюбной

улыбкой, и все сплетничающие кумушки разом склонили головы, не

смея ответить.

Тетушка Лю фыркнула от смеха:

- Кто же осмелится признаться в том, что натворил сейчас? Может, они

тоже воспользовались магией, чтобы обдурить кого-нибудь, вот только

чары не сработали! На этот раз никто не осмелился возразить.

- Чары? – Ву Син Цзы был озадачен. – Тетушка Лю, вам не следует так

легко верить этим странствующим даосским жрецам. Если у вас

неприятности, я могу помочь вам.

- Я знаю. Тетуша Лю замахала руками, расталкивая всех этих

сплетниц. Она ласково взяла за руку Ву Син Цзы. – У меня все

хорошо, не волнуйся ни о чем. Тут ничего особенного не произошло,

тебе следует вернуться.

Не произошло ничего особенного? Ву Син Цзы посмотрел на кавардак

на земле и на растрепанных тетушек. Ему показалось, что он даже

разглядел корзинку тетушки Лю, раздавленную чьей-то ногой, и теперь

лежащую на земле жалкой кучкой.

- Да правда, все нормально. Не веришь мне – спроси их.

- Тетушки, если у вас что-то стряслось, не стесняйтесь придти ко мне,

- искренне произнес Ву Син Цзы.

- Все хорошо, все в порядке, - хором ответили потрепанные кумушки с

сухим смешком. Им ничего не оставалось, как примириться с этим.

Разве могли они поведать ему о том, что говорили о нем?

- Посмотри-ка! Некоторым людям нечем заняться. Если они не

позабавятся, им будет не по себе. Ты тут ничем не сможешь помочь,

пусть и дальше исходят злобой! Тетушка была тем человеком, от кого

начинали расползаться слухи по всему округу, когда она раскрывала

рот, ее слова были хуже любых побоев.

Ву Син Цзы лишь улыбнулся в ответ. Он был неглуп и догадывался о

том, что могло тут произойти, поэтому у него не было желания

копаться в этом. Он примчался сюда, потому что кто-то прибежал в

канцелярию магистрата и вызвал их решить этот конфликт. Ему

придется посмотреть на это сквозь пальцы.

Выказав немного сочувствия, тетушка Лю утащила оттуда Ву Син

Цзы, довольная как индюшка.

Когда они дошли до ее дома, тетушка Лю сунула ему несколько

горячих булочек, прежде чем отпустить его.

Едва Ву Син Цзы отошел от дома семейства Лю, он почувствовал, как

его обняли сзади и к нему прижалась теплая грудь. Он сразу

остановился, кончики его ушей покраснели.

-Вы? Вы здесь? - Он украдкой осмотрелся по сторонам. При мягком

свете вечернего солнца, Гуан Шан Цзынь, казалось, был окутан

золотистой дымкой. В его полуприкрытых глазах мелькнул отблеск

света и рассеялся вместе с его дыханием.

- Ммм... – Гуан Шан Цзынь изогнул губы в улыбке, еще крепче сжимая

его в объятьях.

- Смотрите, тетушка Лю дала нам булочки. Ву Син Цзы помахал

мешочком, который держал в руках. Ему явно было немного не по

себе, но он не пытался вырваться из объятий Гуан Шан Цзыня.

С того самого дня Ву Син Цзы находился в таком положении.

К слову сказать, с той ночи прошел почти месяц.

В то утро Ву Син Цзы проснулся от голода, учуяв аромат еды. Он

открыл сонные глаза, его сознание и тело не желали просыпаться. Он

был все еще в полудреме, и если бы он не умирал с голоду, он бы не

стал даже открывать глаза.

Они слишком заигрались прошлой ночью, и Ву Син Цзы чувствовал,

что его поясница больше не принадлежит ему. Она вся онемела и

ужасно ныла и болела. Он попытался встать с постели, но обнаружил,

что не может двигаться. Он подумал, что его парализовало и ужасно

перепугавшись, начал торопливо щипать себя за бедра. И только когда

на коже расцвел синяк, и он едва не начал кричать от боли, он

почувствовал облегчение.

- Что ты делаешь? – дверь распахнулась. У Гуан Шан Цзыня был очень

острый слух, и он сразу расслышал, что Ву Син Цзы проснулся. Он

вошел с чашкой каши в руках.

- Эмм... – Ву Син Цзы с глуповатым видом уставился на красивого

мужчину с чашкой каши в руках и невольно протер глаза, - вы... вы

еще здесь?

Это случилось уже во второй раз, разве Гуан Шан Цзынь не должен

уйти после того как они сделали это?

- Почему ты все время задаешь такой вопрос? - Гуан Шан Цзынь

слегка нахмурился, на его лице появилось слегка обреченное

выражение. – Ты, наверное, проголодался. Иди, поешь каши.

- Спасибо, благодарю вас... – Ву Син Цзы сложил ладони и попытался

встать с постели. Но его рука внезапно подогнулась и он чуть не

свалился с кровати. Реакция Гуан Шан Цзыня была очень быстрой. В

мгновение ока он оказался рядом и подхватил его на руки.

- Я слишком перестарался, - мягкий и нежный голос прозвучал возле

его уха. Почувствовав знакомое теплое дыхание, Ву Син Цзы

задрожал, его бедра сжались, и все тело мгновенно покраснело.

- Нет, что вы...

Ему в руки сунули миску с кашей, и широкая грудь надежно подперла

его сзади. Ву Син Цзы не знал, как ему следует вести себя, поэтому он

опустил голову и набросился на кашу.

Каша была приготовлена с рубленым мясом. Судя по вкусу, это был

кролик, приправленный имбирем и чесноком, после такой еды во рту

оставался мягкий и роскошный привкус. Мясо было хорошо

измельчено, но не до такой степени, что его нельзя было

почувствовать. В сочетании с идеально приготовленной кашей,

каждый кусочек был восхитителен.

У Ву Син Цзы разгорелся аппетит, он ел одну миску за другой. Только

проглотив четыре миски подряд, он, наконец, насытился.

- У тебя такой хороший аппетит, почему же ты не прибавляешь в весе?

– наблюдая, как он утоляет свой голод, Гуан Шан Цзынь не смог

удержаться от восклицания. Тело Ву Син Цзы было на удивление

чувствительным, оно было самым пленительным из тех, к кому он

прикасался, но он был очень худым.

- Ммм... я таким родился.... – Ву Син Цзы был очень огорчен этим. С

самого детства он не мог набрать вес. Еще когда он был младенцем,

его мать кормила его без всякого удовлетворения. Он выпивал в два

раза больше молока, чем обычные дети, но все равно был мельче

других.

И даже во взрослом возрасте, хотя Ву Син Цзы питался просто и без

изысков, но он не испытывал недостатка в количестве еды. Но его вес

так и не прибавился, и он оставался худым как щепка. Если сравнить с

его жизнью, трудно сказать, что из этого было хуже.

- В будущем мне придется хорошенько кормить тебя. – Гуан Шан

Цзынь покачал головой. Его голос звучал обыденно, но в его

страстном взгляде было столько чарующей прелести, что у Ву Син

Цзы чуть не вырвалось: «Вы собираетесь накормить мой рот или мое

«гнездышко»?»

К счастью, он успел во время прикусить язык, а не то ему точно

пришлось бы выкопать себе ямку.

Хм...Постойте-ка... Что он только что сказал?

- Г-генерал Гуан...

- Хэйван, - несмотря на то, что их разделяла дверь, голос генерала

звучал четко и ясно.

- Хэй... Хэй... Хххэй... – Ву Син Цзы сделал глубокий вдох и

попытался непринужденно позвать его, - Хэйван!

- Ммм?

- Ээээ.... Вы сказали «в будущем»... Что вы имели ввиду? Он

полулежал на кровати, осторожно стараясь говорить погромче.

Конечно же, он не так расслышал, верно? Генерал города Бастионов,

разумеется, в будущем вернется в свой город!

Однако... он все еще здесь... может быть...

- Что имел ввиду? Гуан Шан Цзынь был очень быстрым, и вскоре

домыл посуду. Вернувшись, он погладил Ву Син Цзы по щеке все еще

влажной рукой. – А что? Тебя беспокоит, что в будущем я останусь

здесь или же ты боишься, что я уеду?

Ммм... Ву Син Цзы усмехнулся, не смея ответить.

Ему все еще нужно съездить в Гусиный город за каталогом! Если Гуан

Шан Цзынь останется, как тогда быть с каталогом? Это же пятьдесят

монет! И сотня страниц с «птенцами»!

- Похоже, ты не очень-то хочешь, чтобы я остался?

Он явно почувствовал его мысли. Лицо генерала поникло, он сильно

ущипнул Ву Син Цзы за щеку. – Хочешь уйти, попользовавшись мной

как шлюхой?

Шлюхой? Эт-т-то... У Ву Син Цзы глаза полезли на лоб, он невольно

захотел прочистить уши. Вот что значит красота – в устах красивого

человека, даже слово «шлюха» звучит элегантно.

- Что, не признаешься в этом? – прекрасный Гуан оскалил зубы в

улыбке, и от этого оскала у Ву Син Цзы мурашки пробежали по спине,

он перестал дышать.

- Я... я... я же не платил деньги... – он и сам не знал, почему сказал так.

Гуан Шан Цзынь насмешливо фыркнул:

- И сколько же ты собираешься заплатить мне?

Этот старый перепел осмелился заикнуться о деньгах? Всех его

сбережений едва ли у него наскребется хоть десять серебряных таелей,

и он еще смеет думать о том, чтобы откупиться от него?

- Тебе не по карману заплатить мне. Стиснув в ярости зубы, Гуан Шан

Цзынь наклонился и укусил его за щеку. Только увидев след от укуса,

он немного успокоился. – Так что я останусь здесь, пока ты не

погасишь свой долг.

Что? Ву Син Цзы онемел. Он взволнованно замахал обеими руками.

- Ммм... я склоняюсь перед незаслуженной щедростью генерала.

- Ну тогда мы продолжим прогибать тебя и дальше. Я знаю, каким

гибким ты можешь быть.

Нет! О чем он говорит? Как он хочет его прогнуть!

Воспоминания прошлой ночи всплыли в его сознании. Его лицо

заалело, он не знал, куда девать руки.

Прошлой ночью генерал Гуан согнул его пополам и заставил лизать

свой собственный маленький «птенчик»! Его поясница...

- Но... но... я не очень хорошо готовлю. Я боюсь, генерал не привык к

такому. Это было бы ... слишком невежливо...

Ну уж нет, Ву Син Цзы был решительно настроен отказаться от этого.

Он изначально рассчитывал лишь на небольшую интрижку с

генералом.

Неожиданно Гуан Шан Цзынь сменил тему.

- Каша была вкусной?

- Да... – Ву Син Цзы облизнул губы, желая поесть еще.

- Я сам приготовил ее. Что касается еды, я сам позабочусь обо всем.

Прекрасный Гуан прищурил глаза в улыбке и наклонившись, лизнул

его влажные губы.

Никогда еще Ву Син Цзы не был так изумлен.

Генерал... генерал.. с такими успехами на поле боя и с такими

умениями в кулинарии – да разве это разумно?

- Значит, договорились. Гуан Шан Цзынь стукнул по столу и

наклонился, чтобы поцеловать Ву Син Цзы.

Благосклонность красивого человека — тяжёлая ноша

В такой ситуации, где у Ву Син Цзы не было времени, чтобы

отказаться, да он и не смог бы этого сделать, генерал Гуан официально

переехал к нему, не давая советнику Ву дышать.

В одной книге сказано: очень трудно обладать благосклонностью

красивого человека.

У Ву Син Цзы было немало переживаний по этому поводу, и все эти

переживания не давали ему покоя. Он никак не мог попасть в

общество Пэн! Гуан Шан Цзынь всюду следовал за ним: они ели

вместе, спали вместе, и даже когда он отправлялся в канцелярию

магистрата, он был тут как тут. Сначала магистрат вознамерился

прогнать постороннего человека, но кто бы мог подумать, что они оба

застынут, едва увидев друг друга! Обрадованный магистрат быстро

направился к ним, низко кланяясь Гуан Шан Цзыню:

- Хэйван-сьонг!***

- Ли Цзянь?

Гуан Шан Цзынь сначала удивился, а затем улыбнулся. У

наблюдавшего эту сцену Ву Син Цзы аж живот свело от любопытства.

Он никогда не спрашивал магистрата о его прошлом с генералом

Гуаном. Он лишь понял, что даже в этом безопасном месте в

канцелярии магистрата ему теперь не укрыться. Этот молодой и

перспективный генерал действительно не давал ему наслаждаться

жизнью.

Советник Ву устало потащился в свой кабинет. Вздыхая, он

размышлял, что же он сделал не так.

В книгах ясно говорилось, что люди, обладающие высоким

положением, могут иметь лишь случайные связи с людьми простыми.

Они могут жалеть их, или даже испытывать симпатию, но они с

легкостью расстаются с ними.

Он даже дочитал книгу, которую ему дал управляющий Ранкуй, и

подумал, что как раз и встретил такого генерала, которому нужна лишь

небольшая интрижка. Кто бы мог подумать, что после того, как все

закончится, Гуан Шан Цзынь откажется уходить и будет настойчиво

оставаться рядом с ним? Он ютился с ним на этой узкой кровати,

каждый день готовил для него, и даже всюду таскался за ним, куда бы

он ни пошел... Вспоминая управляющего Ранкуя, он думал и «Птице

Пэн», и сердце советника Ву страдало!

Что именно творилось в голове Гуан Шан Цзыня? Ву Син Цзы

погрузился в размышления. Уж он точно не поверит, что мог

понравиться генералу, он пока еще в здравом уме. Он был не молод и

не красив, он старомоден и робок. Его жизнь была такой скучной, и

еще он был любитель поесть. На месте Гуан Шан Цзыня он никогда не

полюбил бы такого человека.

- О чем ты думаешь?

Попредававшись воспоминаниям с магистратом, Гуан Шан Цзынь

вошел в кабинет и увидел сидящего в прострации Ву Син Цзы, он

пустым взглядом взирал на лежавшие перед ним бумаги.

Разумеется, этот глупый вид нисколько не напоминал господина Лу.

Это вывело Гуан Шан Цзыня из себя, он протянул руку и ущипнул Ву

Син Цзы за щеку.

- Ай! – Ву Син Цзы подпрыгнул от боли. Потирая щеку, он жалобно

посмотрел на ухмыляющегося мужчину.

И хотя эта улыбка была злой и лукавой, она была прекрасна, и Ву Син

Цзы все равно попал под ее очарование.

Он хотел приказать этому перепелу не делать такое выражение лица,

потому что единственная причина, по которой он был с ним,

заключалась в его небольшом сходстве с господином Лу. Он так

хорошо обращался с ним в последние дни только потому, что когда он

улыбался, его застенчивость делала его похожим на господина Лу, но

чаще всего этот перепел нацеплял на себя вот это глупое выражение

лица.

Гуан Шан Цзынь был недоволен, повинуясь внезапному порыву, он

царапнул мясистый нос советника Ву и улыбнулся:

- Почему ты вечно витаешь в облаках?

Ворчание красивого человека подобно отравленному вину!

Ву Син Цзы покраснел, он сразу же позабыл о том, как Гуан Шан

Цзынь отравляет ему жизнь. Он радостно взирал на этого красавца и

смущенно думал о том, до чего хорошо, что «птенец» генерала и его

маленькое «гнездышко» могут быть вместе по ночам.

Итак, они продолжали жить вместе и на следующий месяц, каждый со

своими мыслями. В округе Чин Чен слухи росли и множились все

больше, и в итоге все вылилось в поединок между тетушкой Лю и

остальными кумушками.

Гуан Шан Цзынь знал об этих слухах, но его это не волновало. В конце

концов, он богоподобный человек, который вызывает всеобщее

восхищение, да какое ему дело до всех этих грязных сплетен

вульгарных простолюдинов.

А что до Ву Син Цзы, он всегда позволял односельчанам совать нос в

свою жизнь и никогда не обращал на это внимания. В итоге, половина

из них считала, что он умеет делать заговоры и насылать чары,

поэтому он и смог завладеть таким богоподобным человеком, как Гуан

Шан Цзынь.

Ан Шен порывался несколько раз предупредить его об этом, но

почему-то в присутствии Гуан Шан Цзяня, он всякий раз ощущал себя

перепелкой, которой затягивают петлю на шее. Под взглядом этих

колдовских и чарующих глаз, слова застревали у него в горле, а сердце

проваливалось куда-то. Он страшно злился на себя за это.

Однако, видя, как Ву Син Цзы хорошо ест и сладко спит, и как хорошо

они уживаются с Гуан Шан Цзынем, Ан Шен подумал, что это даже

хорошо, что он не сказал ничего. Для чего расстраивать Ву Син Цзы

всеми этими слухами? Лучше они с тетушкой Лю понаблюдают за

происходящим и вместе придумают, как исправить положение.

По дороге домой Ву Син Цзы спросил обнимавшего его мужчину:

- Я не видел вас целый день. У вас какие-то дела?

- Угу. Я получил новости из города Бастионов, придется разобраться с

этим. Гуан Шан Цзынь не стал скрывать это от него. Он был немного

не в духе, потому что эти новости главным образом касались дел

военных, но от господина Лу не было ничего. Вместо это Мэн Юэ

рассказал ему о Хуа Шу.

Гуан Шан Цзынь едва ли помнил, кто такой Хуа Шу. Если бы он не

имел отношения к господину Лу, Гуан Шан Цзынь даже имени его не

вспомнил бы.

В послании Мэн Юэ говорилось, что в последнее время Хуа Шу

частенько справлялся о нем. Видимо, господин Лу скучает по генералу,

и ему не хотелось наблюдать, как грустит его господин, поэтому он

хотел бы пригласить генерала навестить господина Лу.

Но Мэн Юэ также упомянул, что господин Лу в последнее время очень

сблизился с третьей дочерью семьи Юэ. Они постоянно общались друг

с другом, и члены семьи Юэ очень благосклонно смотрели на

возможность породниться с господином Лу. Мэн Юэ опасался, что

господин Лу не так уж сильно и скучает по генералу. Уж точно не

настолько сильно, как уверяет Хуа Шу, и таким бесцеремонным

образом заканчивалось послание от Мэн Юэ.

Гуан Шан Цзынь был очень раздосадован этим посланием. Он знал,

что господин Лу всегда хотел жениться и остепениться. Ему в этом

году исполнилось уже тридцать шесть лет, и в таком возрасте, даже

если ты мужчина, люди всегда будут судачить о тебе за твоей спиной.

Семья Юэ была очень известна в городе Бастионов и всегда с большим

почтением относилась к военным, проживающим в городе. Они всегда

держались очень скромно и было ясно, для чего им понадобился

брачный союз с господином Лу.

В этом деле каждая сторона получала то, что искала. Брак – это нечто

такое, куда Гуан Шан Цзынь не мог вмешиваться. Ему не хотелось

злить господина Лу, но в то же время он не хотел, чтобы у господина

Лу создалось впечатление, что он человек, который подавляет других

свой силой. И так уже раздраженный, он был вынужден улаживать

скучные военные дела, и весь день он пробыл в состоянии бешенства.

Он отправил ответ, требуя, чтобы Мэн Юэ заменил Хуа Шу. Нечего

такому интригану делать рядом с господином Лу, да и беспокоить Мэн

Юэ такому человеку тоже не пристало. В конце концов, Мэн Юэ уже

пожаловался ему в письме, и он должен поддержать его, неважно,

было ли то публичным или частным делом.

Однако, когда он увидел Ву Син Цзы, его угрюмость немного

рассеялась. С таким выражением лица он совсем не походил на

господина Лу. Он был похож на глупого перепела, такого глупого, что

при одном взгляде на него сердце поневоле смягчалось.

- У вас очень высокое положение в армии? – Ву Син Цзы впервые

спрашивал о его личных делах.

По какой-то непонятной причине Гуан Шан Цзынь пришел в восторг

от его вопроса, поэтому обнял его еще крепче прежде чем ответить.

- Да, не такое уж и низкое, мне никто не указ.

- Даже генерал великого Южного гарнизона вам не указ? – удивился

Ву Син Цзы. Он испытывал благоговейный страх перед тем генералом,

поскольку он был личностью известной. Он слышал, что та битва, в

которой южные варвары были полностью разбиты, была очень тяжкой,

кровь лилась потоком в три фута толщиной, и до сих пор на земле

можно видеть следы той крови.

- И он тоже, - Гуан Шан Цзынь, улыбаясь, стал целовать его лицо.

Уже привыкший к таким периодическим поцелуям, Ву Син Цзы

послушно повернулся, чтобы Гуан Шан Цзыню было легче достать до

его губ.

Так они и отправились домой, прильнув друг к другу. Гуан Шан Цзынь

отправился на кухню, чтобы приготовить что-нибудь в дополнение к

булочкам, а также сварить котелок рыбного супа. Суп получился

молочно-сливочного оттенка, в сочетанием с имбирным ароматом он

получился очень освежающим и приятным.

Ву Син Цзы съел много, и нескольких булочек было не достаточно для

них двоих. Доев суп и подчистив все с тарелок, он чувствовал, что в

его животе еще оставалось место и туда можно было бы еще что-

нибудь впихнуть.

- Хочешь поехать со мной в Гусиный город? – Гуан Шан Цзынь

протянул руку и погладил мягкий живот Ву Син Цзы, чувствуя, что он

недостаточно набит.

- В Гусиный город? – заморгал Ву Син Цзы, и нагнув голову,

задумался.

Завтра будет официальный выходной. Обычно, пользуясь случаем, он

помогал тетушке Лю на ее огороде, а затем наводил порядок на своем

собственном маленьком огороде на заднем дворе. Но сейчас была

зима, и все овощи давно уже были собраны. Оставшись дома, он смог

бы с радостью почитать книги или полюбоваться на «птенцов», но

если Гуан Шан Цзынь останется дома с ним, как он сможет это все

сделать?

К тому же, он ни за что не может позволить Ган Шан Цзыню узнать о

тех рисунках с «птенцами».

- Конечно. Мне как раз нужно увидеться с управляющим Ранкуем.

Может, даже получится спросить его про каталог.

- Тогда едем! Верхом на лошади мы доберемся туда за три часа, и

сможем даже перекусить в Гусином городе.

Гуан Шан Цзынь был человеком действия. Он быстро откопал в шкафу

меха, завернул в них Ву Син Цзы, и выволок его за дверь.

- Мы едем прямо сейчас? Когда, ошеломленный этими

стремительными действиями, Ву Син Цзы наконец-то задал этот

вопрос, он уже оказался в руках Гуан Шан Цзыня, и они неслись

сквозь деревья.

- Конечно, ты ведь не наелся, верно? Гуан Шан Цзынь улыбался, глядя

на него сверху вниз. Последние лучи заходящего солнца освещали это

невероятно прекрасное лицо, Гуан Шан Цзынь был похож на

небожителя.

Ву Син Цзы был совершенно очарован, он забыл про свои расспросы.

В конце концов, он не относился к тому типу людей, кому непременно

нужно докопаться до сути. Чем бы Гуан Шан Цзынь ни пожелал

заняться, он всегда угождал ему.

Лошадь была в конюшне на холме неподалеку. Это был участок

плодородного пастбищного угодья. Он он не принадлежал уезду Чин

Чен. По какой-то причине, уезд Чин Чен всегда умудрялся уклониться

от плодородной земли и прозябал на бесплодных территориях.

Разумеется, Ву Син Цзы не умел ездить верхом. Гуан Шан Цзынь

заботливо укрыл его в своих объятьях, и убедился, что он надежно

закутан в меха. Убедившись, что он не замерзнет от ветра, он дал

лошади тычка.

Будучи человеком военным, Гуан Шан Цзынь превосходно держался в

седле.И лошадь его была одной из лучших, какую только можно найти

в великой Ся. С такой скоростью, они добрались о Гусиного города за

два часа, как раз перед тем, как закрывались городские ворота.

- Куда вы хотите отвести меня на ужин? – Ву Син Цзы только сейчас

осмелился открыть лицо и подать голос. Пока они добирались сюда,

лошадь неслась слишком быстро. Хотя он и был укутан в меха Гуан

Шан Цзыня, он все равно смутно ощущал пронизывающий ветер и не

понимал, каким образом человек, сидящий позади него, умудрялся

быть таким теплым.

- Ты уже ел в доме Тао Тей?

В городе было запрещено скакать галопом, поэтому Гуан Шан Цзынь

ехал неторопливым шагом, изредка натягивая поводья, чтобы

направлять лошадь.

- Дом Тао Тей? – ахнул Ву Син Цзы, у него глаза полезли из орбит.

Дом Тао Тей был самым знаменитым и самым дорогим рестораном

Гусиного города! Даже представители самых элитных семей Гусиного

города не всегда имели возможность пообедать там. И дело было даже

не в деньгах, а в необычной личности его владельца. Если ему не

нравился клиент, он мог отказать ему в обслуживании, а то и вовсе

велеть служащим выставить его вон.

А вот как он решал, кто ему нравится, а кто нет, критерий для этого

был одновременно и сложным и простым. Все дело было во

внешности посетителя.

Ву Син Цзы, обернувшись, посмотрел на Гуан Шан Цзыня. В таком

положении он мог разглядеть лишь великолепную, как белый нефрит

кожу, изумительную шею, подбородок, который выглядел

совершенным, с какой стороны на него ни посмотри, и краешек ярких

губ, похожих на лепестки цветка.

Если бы Гуан Шан Цзынь решил разрушить Дом Тао Тей, то скорее

всего, владелец этого места с радостью взирал бы, как такой красавец

рушит его ресторан.

Но... Ву Син Цзы вздохнул, коснувшись своего лица.

- А что? Боишься, что владелец Тао Тей велит выставить тебя вон?

Гуан Шан Цзынь сразу же понял, о чем он думает, он тихонько

рассмеялся и прикусил мочку его уха. – Не волнуйся. Хозяин Дома Тао

Тей – мой друг детства. Ты под моим покровительством, он не посмеет

причинить тебе вред.

Так они друзья детства... Ву Син Цзы не удивился, услышав об этом.

Случись это несколько месяцев назад, он точно был бы в шоке, но Гуан

Шан Цзынь был рожден в аристократической семье, поэтому

неудивительно, что он был знаком с этими состоятельными и

могущественными дельцами.

Ему не понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к этому.

Удивительно, до чего люди умеют приспосабливаться!

Лошадь трусила дальше, и вскоре они добрались до дома Тао Тей. У

дверей стоял служащий, и завидев издалека Гуан Шан Цзыня, он

быстро побежал навстречу, тепло приветствуя его:

- Должно быть, вы генерал Гуан? Хозяин приветствует вас.

- Мм, - генерал был спокоен, обняв Ву Син Цзы, он спрыгнул с лошади

и бросил служащему поводья, давая указания, - Чжу Син обладает

бешеным нравом, не нужно привязывать его, он и так не убежит.

- Ваш покорный слуга все понял. Генерал, прошу, проходите. Он

торопливым жестом указал внутрь. Оттуда не спеша вышел мужчина

средних лет, похожий на управляющего, он обладал красивой и

опрятной наружностью. Его нахмуренные брови внушали

благоговейный трепет, притягивая взгляды окружающих.

- Генерал Гуан, - он сложил ладони, приветствуя Гуан Шан Цзыня. –

Хозяин поручил вашему покорному слуге встретить генерала.

- Показывай дорогу.

Гуан Шан Цзынь едва взглянул на управляющего, не обращая на него

внимания. Вместо этого он опустил глаза и и помог Ву Син Цзы

расправить одежду. Он провел пальцем по его носу:

- Что с тобой? У тебя такой вид, будто ты попал в иной мир.

Ну конечно же, так и есть! И в этом мире была красота! Ву Син Цзы

посмотрел на управляющего и слегка покраснел. Несмотря на то, что

он был искренним, он действительно восхищался красотой! А иначе

почему еще он был так пленен внешностью Гуан Шан Цзыня!

Он также всегда предпочитал нежных и мягких мужчин.

Управляющий тоже заметил его взгляд, он сдержанно взглянул на него,

слегка хмурясь.

- Могу ли я спросить генерала, кто этот человек?

- Советник Ву из округа Чин Чен, - небрежно ответил Гуан Шан

Цзынь. Потянув Ву Син Цзы за руку, он направился в ресторан.

- Да простит нас генерал, но у Дома Тао Тей есть свои правила.

Советник Ву – человек выдающегося нрава, но... – взгляд

управляющего был холоден, даже немного брезгливый, он не желал

смотреть прямо на Ву Син Цзы.

Ву Син Цзы всегда знал свое место, и его не задевало отношение

управляющего. Он лишь пожал плечами, с выражением лица, на

котором было написано «я-же-вам-говорил».

- Ты только что облизывался на него, а теперь он смотрит на тебя

сверху вниз. Ты вообще умеешь злиться?

Гуан Шан Цзынь расхохотался над таким подходом Ву Син Цзы. Он

наклонился и поцеловал его в лоб, затем, повернувшись к

управляющему, холодно произнес:

- У тебя нет права спрашивать меня, кого я хочу привести в Дом Тао

Тей. Попроси Су Яна прийти и поговорить со мной.

- Хозяин ждет вас внутри, генерал. Прошу вас... – управляющий хотел

было продолжить, но услышал лишь тихий звук трения металла о

металл , и что-то холодное и острое коснулось его шеи. Придя в себя,

он осознал, что к его горлу приставлен сияющий темный меч.

- Попроси Су Яна поговорить со мной, - генерал говорил мягким

тоном, но выглядел пугающе, как злой дух. Управляющего прошиб

холодный пот, он едва держался на ногах.

- А я все думаю, почему ты до сих пор не вошел. Ты даже обнажил меч

Чен Юань?

Обладателем этого голоса оказался человек, который на вид едва

достиг совершеннолетия. Увидев его, любой бы подумал: «На улице

этот человек подобен нефриту, и ему нет равных».

Советник Ву, любивший рассматривать красивых людей, естественно,

не мог отвести от него глаз.

- Не смотри. Этот человек – воплощение поговорки «не всё то золото,

что блестит». Гуан Шан Цзынь прикрыл Ву Син Цзы глаза, его голос

был полон презрения.

- Ха! Если мы начнем сравнивать, кто самый худший из всех отбросов,

когда генерал Гуан объявит, что он на втором месте, никто в целом

свете не посмеет посягнуть на первое.

Су Ян, владелец Дома Тао Тей, со смехом сплюнул. Но, когда взгляд

его упал на Ву Син Цзы, он не скрывая неудовольствия во взгляде

спросил:

- А это?..

- Советник Ву из округа Чин Чен, - снова представил его Гуан Шан

Цзынь и сразу предупредил Су Яна, - он под моим покровительством,

лучше подумай об этом. Он имел ввиду, что ему лучше подумать,

выдержит ли его шея удар меча Чен Юань.

Су Ян нахмурился. Вытянув руку, он коснулся своей прекрасной шеи,

ему осталось лишь смириться.

- Проходите, ужин ждет вас.

_________________________

*** Хэйван-сьонг. Сьонг - вежливое обращение к старшему брату,

более вежливый вариант, чем "ге".

Городские жители и правда другие

Вернув меч Чен Юань в ножны, Гуан Шан Цзынь обвил рукой Ву Син

Цзы, чьи мысли разлетелись в разные стороны, и ступил в Дом Тао

Тей.

Интерьер был оформлен со вкусом, несколько столов и стульев были

расставлены в случайном порядке. Балки были специально подогнаны,

чтобы быть выше, простор зала приятно радовал глаз.

Немного антиквариата, несколько горшков с растениями – это место не

было украшено сверх меры. На первый взгляд, зал казался немного

простым, и только после тщательного осмотра можно было понять,

насколько тут все было изысканно.

Пока они шли, Гуан Шан Цзынь тихонько рассказывал Ву Син Цзы

историю антикварных предметов. Его голос звучал ласково и приятно,

его горячее дыхание касалось лица Ву Син Цзы, как раз рядом с его

чувствительным ухом. Из-за этого он не мог сосредоточиться на том,

что ему рассказывал Гуан Шан Цзынь.

Су Ян шел впереди, изредка оборачиваясь и прищурившись,

поглядывал на них. Казалось, он не одобрял того, что Гуан Шан Цзынь

так заботится о Ву Син Цзы, и был явно раздражен.

- Это всего лишь зал ожидания, вы собираетесь бродить здесь до

скончания века?

Эти возмущенные слова были обращены к Гуан Шан Цзыню, но Су Ян

пялился на Ву Син Цзы. Было очевидно, кому они предназначались на

самом деле.

- Если их некому оценить, то все эти предметы – не более, чем хлам, -

по отношению к другу детства Гуан Шан Цзынь не старался быть

вежливым.

Закатив глаза, Су Ян ворчливо заметил:

- Я никогда не видел, чтобы ты был так внимателен к кому-либо. И

даже о том, другом, кем бы он ни был, ты не заботился так раньше.

Это замечание заставило Гуан Шан Цзыня нахмуриться, его манеры

сразу стали намного холодней.

- То был господин Лу. Он мой учитель, и он не такой как советник Ву.

- Уж лучше бы ты привел сюда господина Лу, на него по крайней мере,

приятнее смотреть. Су Ян недобро улыбнулся глупо выглядевшему Ву

Син Цзы, поторапливая их. – Если вы хотите оценить все блюда, я

велю людям принести их все, чтобы вы смогли выбрать себе по вкусу.

Если мы прямо сейчас не приступим к еде, она потеряет свой аромат.

- В этом нет необходимости, придти сюда было спонтанным

решением. Советник Ву не любит, когда его отвлекают во время еды,

не нужно приходить и создавать трудности. Гуан Шан Цзынь

отмахнулся от него и наконец-то, был готов последовать за ним наверх.

Дом Тао Тей был не очень большой, у нем было всего два этажа.

Позади него располагался очень просторный двор, но вместо

павильонов, там был огромный пруд. В пруду были цветы лотоса,

водоросли, и множество других водяных растений. Когда наступало

лето, служащие просто собирали их и использовали в приготовлении

блюд в ресторане.

Вокруг пруда шла грунтовая дорожка, без каких-либо каменных плит.

Слева от пруда теснились ровные квадратные участки с различными

овощами. Смена времен года не влияла на них, по краям тянулся

рядами бамбук, от которого веяло неторопливой атмосферой южной

фермы.

В Доме Тао Тей были лишь частные комнаты, но не было общего зала.

Окна всех шести комнат выходили во двор. Вид снаружи походил на

элегантную картину, нарисованную яркими мазками.

Войдя в комнату, Су Ян показал на улицу и скривил губы:

- Вы, парни, явились не во время. Сейчас уже поздно и холодно, и

единственная более-менее приличная вещь тут сейчас – это огни,

отражающиеся в озере.

- Не так уж давно мы не виделись, а ты уже научился скромничать? –

усмехнулся Гуан Шан Цзынь, он подвел Ву Син Цзы к окну, показывая

ему на различные детали внутреннего двора.

Ночью вокруг пруда зажигали лампы. Фонари в форме лотоса,

плавающие по воде, вызывали определенные чувства.

Ву СинЦзы смотрела на открывающийся из окна вид, но не только не

был потрясен, а скорее, был сбит с толку.

- Что-то не так? Можете дать мне какой-нибудь совет относительно

благоустройства двора, который я так тщательно украсил? – от острого

взгляда Су Яна, разумеется, не укрылось выражение лица Ву Син Цзы.

- Ммм... – Ву Син Цзы в смущении потер щеку. Он посмотрел на Гуан

Шан Цзыня в поисках поддержки, но прекрасный Гуан лишь

лучезарно улыбался, и даже не подумал вмешиваться.

- Да просто скажи и все. Теперь тебе покровительствует наш друг

Гуан, так что я тебе ничего не смогу сделать.

Судя по его кислому тону, Су Ян никак не мог смириться с тем, что

этот обыкновенный и некрасивый старикан действительно вошел в

Дом Тао Тей. Теперь он просто выжидал, чтобы Ву Син Цзы сказал

какую-нибудь глупость, чтобы дать выход своему раздражению.

- Мммм.... – когда его мольбу о помощи проигнорировали, Ву Син Цзы

опустил голову, и сделал глубокий вдох. – Мне просто было

любопытно, почему городские жители так любят подобные пейзажи.

- Да что ты в этом понимаешь. Это же картина сельской жизни! Этот

идиллический и мирный пейзаж, в сочетании со свежим воздухом и

ароматом земли, дает возможность неторопливо наслаждаться едой и

напитками. Подобное расслабляющее и беззаботное ощущение, боюсь,

советник Ву не в состоянии оценить. Су Ян рассмеялся с издевкой. И

как это Гуан Шан Цзыня угораздило связаться с таким мещанином!

Ву Син Цзы и правда не понимал ничего.

Такие пруды и фермерские участки можно было увидеть по всему

округу Чин Чен. Если в домашнем хозяйстве был пустой земельный

участок, его тут же очищали и сажали на нем овощи. У них не было

выбора; если не распоряжаться землей с умом, зимой или во время

засухи они могли умереть с голоду.

Хотя Гусиный город стал процветающим с недавних пор, но несмотря

на спокойную жизнь Южного Син Цзяна, и отсутствие засухи в

течение последних десяти лет, всё же все помнили испытанные ранее

трудности и никто не смел прохлаждаться. Ву Син Цзы правда не

понимал, что Су Ян называет картиной сельской местности, в его

глазах, это был всего лишь способ выжить.

Городские жители и правда были другими, про себя восклицал

советник Ву, но вслух ничего не сказал. Сложив руки, он поклонился

Су Яну, тепло улыбаясь.

Кажется, слова Су Яна не попали в цель. За его словами скрывался

весьма ощутимая издевка, но этот человек не принял ее близко к

сердцу. Его распирало от досады, и в груди разгорался огонь.

Раздраженный, он уселся за стол и велел подавать еду.

- Похоже, даже Су Яну остается лишь молча проглотить обиду, когда

он рядом с тобой, - Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся, и погладил

Ву Син Цзы по носу. Однако, улыбка не достигла его глаз, в них можно

было разглядеть холодок.

Если бы Су Ян не потирал раздраженно грудь, он мог бы и не заметить

этого. Какая досада!

- Чем я мог обидеть мастера Су? – заморгал Ву Син Цзы, его лицо

ничего не выражало. Он никогда не любил спорить с другими, к тому

же, Гусиный город отличался от округа Чин Чен, и ему не пристало

обсуждать предпочтения других.

Гуан Шан Цзынь улыбнулся, покачав головой. Усадив его в кресло, он

налил им обоим чаю.

До них донесся изысканный аромат чая, освежив их сердца и души.

Гуан Шан Цзынь сделал глоток и похвалил:

- Этот чай и правда был собран обезьянами***

- Ну и как вам? Мне было нелегко достать его. Кроме этих полутора

килограммов, которые я оставил для себя, остальное я отослал

императору. Су Ян, гордясь, тоже потягивал чай.

Да, это и правда был хороший чай. Сначала он казался горьковатым,но

затем горло наполняла сладость. В глотке ароматного чая вкусы

сочетались идеально. Если бы при заваривании чая не выдерживалась

идеальная температура, чай мог бы отдавать горечью. У него был

нефритово-зеленый оттенок, очень ясный, как у Хотаньского нефрита.

- Тебе нравится? – спросил Ву Син Цзы Гуан Шан Цзынь.

- Ммм... – Ву Син Цзы неловко кивнул, сделав пару глотков из своей

чашки. Чай был очень вкусным, и даже более ароматным, чем тот, что

он пил в обществе Пэн, но он чувствовал, что его немного трудно пить.

– Сколько стоит такой чай?

- Не говори о деньгах, фу, как это пошло! – презрительно усмехнулся

Су Ян. Родившись с серебряной ложкой во рту, он еще никогда не

встречал гостя, который бы спрашивал цену в присутствии того, кто

развлекает его! Какая невоспитанность!

Ву Син Цзы прикусил губу и опустил покрасневшее лицо. Он и правда

был слишком прямолинейным и неучтивым. Общаясь с Гуан Шан

Цзынем в течение столь долгого времени, он больше не испытывал в

его присутствии прежней робости. Подобной неловкости и смущения

он не чувствовал уже давно, и теперь он не знал, куда девать руки и

ноги.

Как же он мог забыть, что Гуан Шан Цзынь был сыном чиновника

высокого ранга, и даже генерал Великого Южного гарнизона не мог

контролировать его...

Несмотря на то, что когда они жили в округе Чин Чен, генерал Гуан

был таки милым и простым, даже готовил для него каждый день, их

жизнь различалась настолько, насколько это вообще возможно.

Как же это он так... случайно забылся?

Видя как покраснел Ву Син Цзы, и до чего ему неловко, Су Ян,

наконец-то, почувствовал, как утихает его гнев. После того как подали

еду, он продолжал игнорировать Ву Син Цзы, заставляя его

чувствовать себя еще более неуютно во время еды. Проглотив

несколько кусочков, Ву Син Цзы сказал, что наелся и тихонько сидел

на своем месте, пребывая в каком-то оцепенении.

С самого начала и до конца трапезы Гуан Шан Цзынь не сказал ему ни

единого слова. Казалось, человек, который вытащил меч Чен Юань,

чтобы войти в этот дом, был не он.

Ужин занял довольно много времени. Гуан Шан Цзынь и Су Ян редко

виделись и им было, о чем поговорить. Хотя Су Ян был любителем

поболтать, Гуан Шан Цзынь, казалось, был рад его послушать. Такая

близость между ними заставила Ву Син Цзы ощущать себя еще более

ничтожным, ему точно не следовало появляться в таком месте как это.

Гуан Шан Цзынь откланялся не раньше девяти вечера.

- В следующий раз приводи господина Лу, - проводив их до двери,

добавил Су Ян под конец.

Он уже догадался, что Ву Син Цзы – всего лишь замена господину Лу,

и ему не хотелось так просто спустить ему.

- Ну разумеется, - Гуан Шан Цзынь сложил ладони, поклонившись.

Ву Син Цзы по-прежнему молчал, послушно сложив ладони как и

Гуан Шан Цзынь, и тихонько последовал за ним, держась на полшага

позади него.

Су Ян снова посмотрел на них, затем развернулся и вошел в Дом Тан

Тей.

Гуан Шан Цзынь одной рукой вел лошадь, а в другой – держал руку Ву

Син Цзы. Вдвоем они шли по тихой улице. В Великой Ся не было

комендантского часа, но после девяти часов вечера их могут доставить

в канцелярию магистрата, если они побеспокоят кого-нибудь.

- Су Ян все время был слишком резок, не принимай его слова близко к

сердцу. Гуан Шан Цзынь поднял руку и обнял Ву Син Цзы за плечи.

Казалось, ему только что пришло в голову утешить его.

- Я не принял этого близко к сердцу... – Ву Син Цзы тихонько

вздохнул, потирая живот. – Я просто не наелся. Еда в Доме Тао Тей

изысканна и восхитительна, но мне не понятно, из чего она

приготовлена, и я не осмелился съесть слишком много.

- Ты не винишь меня за то, что мы предавались воспоминаниям с Су

Яном, и я не уделял тебе внимания? Этот вопрос прозвучал очень

мягко, и Ву Син Цзы не заметил холодного блеска в глазах Гуан Шан

Цзыня.

Он невольно покачал головой:

- Какая в том вина? Он ваш друг, а не мой, конечно же, нам не о чем

разговаривать. Когда они ходили в лавку Ан Шена, Гуан Шан Цзынь

тоже тогда молчал.

- А ты и правда широко мыслишь, - Гуан Шан Цзынь и сам не мог

понять, что его опечалило. – Это моя вина, мне не следовало тащить

тебя в этот ресторан.

- Дело не в этом... – Ву Син Цзы пристально взглянул на него. – Вы же

все-таки генерал, и даже знаете нашего магистрата. Конечно же, вы

ходите в такие места. В следующий раз и правда будет лучше, если вы

приведете сюда господина Лу.

Гуан Шан Цзынь резко остановился и посмотрел на Ву Син Цзы, его

взгляд помрачнел. – Не бери в голову, господин Лу – мой учитель.

А? Ву Син Цзы моргнул и безразлично посмотрел на него.

- Я знаю, что господин Лу – ваш учитель. Я и не беру это в голову.

Разве Су Ян, мастер Су, не пригласил господина Лу?

- Не берешь в голову?

Он знал, что Ву Син Цзы не был лукав. Если уж он сказал, что не

принял этого близко к сердцу, значит, так оно и есть. Гуан Шан Цзынь

подавил чувство досады внутри себя, но он и сам не понимал, с чего

он так раздосадован.

- Да, раз господин Лу – ваш учитель, ему точно понравится в Доме Тао

Тей. А мне он не подходит. Я предпочитаю сытную пищу – кашу,

лапшу, пельмени, я не привык питаться слишком изысканно.

Чем больше он говорил, тем сильнее ощущал голод. Обедал он давно,

и съел мало. Порции еды в Доме Тао Тей были небольшими, и не было

такой еды, которая могла бы насытить его, и теперь у него живот

подводило от голода.

- Значит, ты не ел как следует в Тао Тей?

- Я видел, что количества еды хватит лишь для вас с мастером Су. Не

то чтобы я не ел, просто... Ву Син Цзы успокаивающе улыбнулся,

потирая живот. – Почему бы нам не поискать лавку с лапшой или

кашей,чтобы я мог набить себе живот?

- Разве есть сейчас открытые лавки?

На улице почти никого не было. Гуан Шан Цзынь не очень хорошо

знал Гусиный город, и не знал, что им делать.

- Есть такие. Здесь нет комендантского часа, поэтому некоторые лавки

на площади остаются по ночам открытыми. Ву Син Цзы воспрял

духом. Он слышал, как об этом упоминал Ан Шен в разговоре с

приставом Чжаном. Он не знал, вкусно ли там готовили, но это не

помешает ему попробовать их стряпню.

- Хорошо, нет никакого вреда в том, чтобы пойти с тобой.

Гуан Шан Цзынь пошел на площадь, ведя лошадь и обнимая Ву Син

Цзы.

___________________________

*** Чай, собранный обезьянами.

Раньше считалось, что это особый сорт чая, который растет так

высоко, что добраться до него может только обезьяна, и что его не

касались человеческие руки.

Впрочем, и сейчас некоторые торговцы настаивают, что остальные

низкопробные сорта чая лишь примазываются к этому названию, а вот

именно тот чай, который продается у них - и есть тот самый,

собранный специально обученными обезьянами. Хотя нет никаких

фото или видео-доказательств, что обезьяны на самом деле имеют к

этому отношение.

Обратный результат

Южная часть города делилась на две части. В верхней части

располагались публичные дома, а в нижней части – всевозможные

увеселительные заведения с многочисленными чайными домами и

ресторанами.

К этому времени, все магазины в нижней части уже закрылись. На

улицах было тихо и холодно. Но в верхней части было очень

оживленно.

Поскольку там собиралось немало народу, то и торговцев было

предостаточно. Лавочки, торгующие лапшой и кашей, были открыты

для покупателей. Через дорогу виднелись душистые бордели, из них

доносилась приятная музыка. Хорошенькие дамы и красивые юноши

улыбались и весело смеялись, приветствуя посетителей. Казалось,

даже ночной ветерок был пропитан ароматами косметики, а также

смехом и веселыми восклицаниями дам.

Обнимая Ву Син Цзы за талию, Гуан Шан Цзынь небрежно

прогуливался по улице. Хотя на нем было простое черное одеяние, его

качество и цена струящегося материала бросались в глаза всем.

Несмотря на его внешность, ни юноши, ни девушки не осмеливались

зазывать его, послушно избегая его.

Впрочем, Ву Син Цзы не замечал таких мелочей. Всё, что он видел, это

ряды лавочек, торгующих лапшой, кашей и прочими закусками.

Слегка пошевелив носом, он принюхался к ароматам еды, витавшим в

воздухе.

- Что бы ты хотел поесть? – Гуан Шан Цзынь подвел Ву Син Цзы к

прилавкам, чтобы он осмотрелся, сам он явно не интересовался этой

едой.

Он уже поел в Доме Тао Тей. Хотя еда обладала легким вкусом, она

была очень изысканной. Повара обладали превосходными навыками в

приготовлении пищи, и она была совершенна.

Ее вкус был несравним ни с чем, что вполне соответствовало

репутации Су Яна, потакавшего любителям комфорта.

Излишне говорить, что такая грубая пища, на которую они смотрели

сейчас, не могла возбудить его аппетит. Однако, видя как счастлив Ву

Син Цзы, то чувство досады, которое он поначалу испытывал,

испарилось без причины.

- А чего хотелось бы вам?

Ву Син Цзы осмотрел все лавки, в каждой находилось то, что

привлекало его. Ведь все эти лавки находились напротив борделей, еда

в них была лучше и вкуснее, чем в обычных магазинчиках. Особенно в

той лавке, торгующей пельменями, каждый пельмешек с креветками

выглядел жирным и восхитительным, размером с детский кулачок.

Тесто было почти полупрозрачным, и свежие сочные креветки вместе с

тонко нарезанной капустой и зеленым луком смотрелись так ярко и

замечательно. Рот Ву Син Цзы наполнился слюной.

- Как насчет пельменей? – Гуан Шан Цзынь замечал каждое движение

Ву Син Цзы. Он заметил, как тот пару раз взглянул на лавку с

пельменями и стало ясно, чем был занят его ум.

Чувствуя себя счастливым, он без остановки закивал головой. Он

пошел вперед и потащил Гуан Шан Цзыня за собой в лавку,

торгующую пельменями.

- Хозяин, миску лапши с пельменями. А вы?

- Я не хочу есть, заказывай себе. Гуан Шан Цзы похлопал Ву Син Цзы

по руке, затем нашел столик и потянул его туда.

Хозяин лавки, торгующей пельменями, был крепким мужчиной лет

пятидесяти. Он громко повторил заказ, а затем ловко начал готовить

лапшу. Очень скоро дымящаяся миска лапши с пельменями была

готова, в ней было семь или восемь больших пельменей, плавающих в

супе, приготовленном из морепродуктов.

Эта миска лапши заставила Ву Син Цзы засиять от счастья. Вид Ву

Син Цзы, наслаждающегося едой, заставил Гуан Шан Цзыня ни с

того, ни сего проголодаться, и он тоже заказал себе суп с пельменями.

Конечно же, он не смог осилить восемь пельменей, и три из них

подложил в миску к Ву Син Цзы, и глаза этого старого перепела

радостно засияли. Исполненный признательности, он горячо

благодарил Гуан Шан Цзыня, как будто это были не три пельменя, а

три золотых слитка.

Нужно отметить, что эти пельмени были правда выше всяких похвал.

Тесто было таким тонким, а начинки было очень много, все продукты

были высшего качества, и приготовлены отменно. Каждый кусочек

взрывался вкусом и ароматом.

Суп из морепродуктов был таким же аппетитным, он был даже

вкуснее, чем тушеный с грибами цыпленок из Дома Тао Тей.

Они получили массу удовольствия от такого ужина. Потирая свой

насытившийся живот, Ву Син Цзы выглядел довольным, его щеки

порозовели от удовольствия.

Чтобы пища лучше переварилась, они в обнимочку прогуливались по

улицам, изучая ночную жизнь Гусиного города. Ву Син Цзы не знал,

куда генерал ведет его, но за этот месяц он привык, что тот заботится о

нем, поэтому позволял вести себя.

Этот путь оказался довольно длинным. Они прошли от южной части

города к северной.

На севере располагались, в основном, жилые кварталы, разделенные

на восемь площадей. Возле площади Цин Ян жили богатые люди

Гусиного города, и каждый особняк занимал большую территорию.

Длинные изгороди казались бесконечными.

Ву Син Цзы впервые пришел сюда.

В отличие от других площадей, ворота на площади Цин Ян

закрывались в одиннадцать вечера и открывались в пять утра. Чтобы

войти туда или выйти в ночное время, требовалась специальная бирка

из канцелярии магистрата. Такие бирки выдавались лишь владельцам

особняков на площади Цин Ян.

Когда они дошли до площади Цин Ян, было уже одиннадцать часов.

Немного притомившись, Ву Син Цзы начал зевать. Не замечая ничего

необычного, он смотрел, как Гуан Шан Цзынь достает бирку и

показывает ее охранникам, и размышлял над тем, насколько роскошны

гостиницы на площади Цин Ян.

И только когда они дошли до дверей одного особняка, Ву Син Цзы

понял, в чем дело. Изумленный, он спросил:

- У вас есть собственность в Гусином городе?

Гуан Шан Цзынь улыбнулся и ничего не ответил. Он купил здесь

особняк всего пару месяцев назад, и оставил его на попечение

четверых охранников. До сего момента он почти не бывал тут.

В этом не было ничего удивительного. Перед этим он развлекался со

счетоводом из деревни Су Шей, и разумеется, жил в той деревне. А

этот месяц он провел с Ву Син Цзы, и разумеется, жил в маленьком

деревянном домике советника Ву.

Он даже не успел постучать, как дверь открылась и появилось до

смерти торжественное лицо. Ву Син Цзы съежился и, дрожа,

спрятался за спиной Гуан Шан Цзыня.

- Генерал, - почтительно поклонился человек.

- Ммм, - равнодушно отмахнулся от него Гуан Шан Цзынь. Взяв Ву

Син Цзы за руку, он вошел в боковую дверь.

Особняк не был очень большим, но в нем было очень просторно.

Обстановка была простой, там не было никаких излишне пышных

украшений. Ву Син Цзы вскоре успокоился и начал втайне

разглядывать дом.

Гуан Шан Цзынь дал ему возможность осмотреться, следуя за ним и

тихонько разговаривая с охранником. После короткого разговора он

нахмурился, его лицо стало холодным и суровым.

- Так значит, господин Лу уже договорился о дне помолвки с главой

семьи Юэ?

- Да... Генерал, не пора ли нам вернуться в город Бастионов? – как бы

между прочим спросил охранник. Он разделял мнение вице-генерала

Мана, чувствуя, что это большая редкость, чтобы генерал осыпал

знаками внимания кого-то кроме господина Лу. Было ли это по-

настоящему, или же просто притворство, чем больше времени они

проводили здесь, тем труднее становилось предсказать, во что это все

выльется. Было бы лучше воспользоваться этой возможностью

прояснить отношения между генералом и господином Лу.

Вопрос прозвучал довольно громко, и советник тоже услышал его. Он

нерешительно остановился и моргая, уставился на несчастного Гуан

Шан Цзыня и на охранника, который склонил голову с непонятным

выражением лица.

- Вы... возвращаетесь в город Бастионов? – Ву Син Цзы спросил не

задумываясь и не контролируя выражение лица.

Тогда он сможет сходить и забрать «Птицу Пэн»! Замечательная

новость!

- Ты так радуешься, что я уезжаю? – Гуан Шан Цзынь холодно скривил

губы.

- Эээ... Ну конечно же, он был рад. Он привык жить с Гуан Шан

Цзынем, он мог созерцать его красоту каждый день, есть еду,

приготовленную этим красавцем, играть с его «птенцом», но...

- Ну так что? – этот вопрос прозвучал очень ласково, но от него по

спине пробежали мурашки и волосы встали дыбом.

Имея представление о характере Гуан Шан Цзыня, Ву Син Цзы

энергично замотал головой и умиротворяюще произнес:

- Как я могу быть рад? Если вы уедете, я больше не смогу играть с

вашим «птенцом».

О нет, мне конец!

Выражение лица Гуан Шан Цзыня не поддавалось описанию!

Его брови сурово сошлись на переносице, и рот будто онемел.

Холодный взгляд его глаз был подобен снежной буре зимой, казалось,

он хочет что-то сказать, но в итоге так и не смог вымолвить ни слова.

Ву Син Цзы знал, что брякнул лишнее. Он покорно опустил голов, не

смея даже дышать.

- Ты... – генерал, наконец, открыл рот. – Ты прожил со мной целый

месяц, и для тебя мой «птенец» - единственная вещь, по которой ты

будешь скучать?

Эти слова действительно были очень горькими, но для посторонних

шей они прозвучали презабавно. В конце концов, охранник не

выдержал и расхохотался.

- Генерал, я был неправ. Я пойду и сам себя накажу. Всё понимая,

охранник склонив голову, признал свою вину, но веселье в его голосе

было невозможно скрыть.

- Иди.

А что еще он мог сказать? Если бы такое случилось с кем-то другим,

Гуан Шан Цзынь боялся, что хохотал бы еще больше.

Он прожил с Ву Син Цзы целый месяц и окружил его такой заботой,

даже его родители не видели от него такого внимательного отношения.

Однако этот старый перепел обычно выглядел таким глупым и

простым, хотя на самом деле, у него просто не было сердца.

Если бы Ву Син Цзы мог услышать его мысли, он бы точно заплакал

от досады на самого себя, если бы только у него хватило на это

смелости.

На самом деле, он был глубоко тронут заботой Гуан Шан Цзыня. Он

прожил столько лет, и никогда никто не относился к нему подобным

образом.

Даже когда его родители были рядом, они не были так заботливы по

отношению к нему, как Гуан Шан Цзынь.

Тем не менее, Ву Син Цзы совершенно ясно понимал, что они с Гуан

Шан Цзынем не могут остаться вместе навсегда. Даже не считая

разницы в возрасте, одного только различия в происхождении было

достаточно. В великой Ся, ни одна семья, члены которой имели

официальные посты, не приняла бы мужчину в качестве невестки.

Более того, учитывая, какого высокого происхождения был Гуан Шан

Цзынь, его жена конечно же, должна была принести немало выгоды

его семье.

А что было у Ву Син Цзы? Два месяца назад, у него еще был запас

стоимостью около десяти серебряных слитков, а теперь их осталось

только девять и еще несколько монет.

Каким бы прямолинейным и откровенным ни был Ву Син Цзы, он

понимал, что никогда не сможет сказать об этом Гуан Шан Цзыню.

Хорошо, если ему все равно. Однако, если генералу есть до этого хоть

какое-то дело, он опасался, что чтобы оправдать себя, он мог сделать

что угодно и это вызвало бы огромный переполох.

Когда охранник отошел, Гуан Шан Цзынь снова мягко спросил:

- Почему ты не отвечаешь? Язык проглотил?

Он был генералом и к тому же, северянином. Почему же его голос был

таким мягким, ласковым и опьяняющим?

Уши Ву Син Цзы покраснели, и он пробормотал:

- Эээ... Я... нет никакой особой причины... я просто... просто... не хочу

мешать вашей работе.

- Мешать? – протянул Гуан Шан Цзынь, повторяя его слова. У Ву Син

Цыз подкосились ноги и лицо запылало.

- Ну... да... Когда вы вернетесь в город Бастионов, вам, конечно же,

предстоит заняться чем-то важным. Я все понимаю. Не волнуйтесь, вы

можете спокойно возвращаться, тут не о чем скучать.

Первая половина предложения была обычной банальностью, а вот во

второй он сказал то, о чем думал на самом деле. Разве мог Гуан Шан

Цзынь этого не понять? У него перехватило дыхание, он едва мог

сделать вдох. Его прекрасные и очаровательные глаза сурово смотрели

на Ву Син Цзы, заставляя его опустить глаза и отвести взгляд. Лицо Ву

Син Цзы ничего не выражало и было совершенно невинным.

- Ты не хочешь, чтобы я остался? – Гуан Шан Цзынь стиснул зубы. Это

он всегда бросал других, и впервые кто-то с нетерпением хотел

избавиться от него.

Думая о целом месяце их совместного проживания, Гуан Шан Цзынь

был раздосадован до такой степени, что ему стало больно в груди. Он

ощутил какое-то странное нежелание, ему казалось, что муравьи

грызут его сердце. Как бы ему хотелось взмахнуть мечом, и чтобы все

его несчастья развеялись!

- Вы же не можете навсегда остаться в округе Чин Чен, верно? –

перепугался Ву Син Цзы. Если только в гарнизоне не произошли

какие-то перемены, не могут же военные покидать свое место когда им

в голову взбредет, ведь так?

Конечно же, как генерал великого Южного гарнизона, Гуан Шан

Цзынь и впрямь отсутствовал довольно долго. Ему и правда пора

возвращаться.

Но...

- А ты не думал поехать в город Бастионов со мной?

- Зачем мне ехать туда с вами? – Ву Син Цзы и правда был в

недоумении. Он всегда планировал прожить в своем округе, и Гуан

Шан Цзынь об этом знал!

- Мы же прожили вместе целый месяц. Неужели ты совсем не будешь

скучать по мне? Задавая этот вопрос, Гуан Шан Цзынь уже знал ответ

на него. Ву Син Цзы всегда относился к нему вот так. Он никогда не

просил и не хотел, чтобы он остался. Похоже, единственное, что

привлекало его, это их физическая близость. И больше его абсолютно

ничего не интересовало.

От такого вопроса, у Ву Син Цзы наступил редкий момент, когда он

заколебался.

Нельзя сказать, что он совсем не будет скучать. По крайней мере, его

«птенца» он уж точно не забудет до конца своих дней! И если говорить

о заботливом отношении Гуан Шан Цзыня в течение всего этого

месяца, разве можно остаться равнодушным? Ну просто... Говорят,

любовь причиняет боль. Он еще даже не задумывался о любви, но

голова у его уже начинала болеть.

- Но ведь вам все равно нужно вернуться в город Бастионов. В конце

концов, Ву Син Цзы вздохнул и с легкостью ответил, - давайте мирно

расстанемся, хорошо?

Гуан Шан Цзынь схватился рукой за грудь. Его сердце бешено

колотилось, яростно ударяясь о грудную клетку, его чуть не вырвало

кровью.

Да что за херня! Это же он всегда так говорил всем этим жалким

подобиям господина Лу. Как мог этот старый перепел сказать ему

такие слова?!!

- Вы... ваш цвет лица не очень хорош.

Наконец, заметив, что Гуан Шан Цзынь выглядит не лучшим образом,

Ву Син Цзы встревожился. Наклонившись, он погладил его по груди,

успокаивая.

- Вы слишком много съели сейчас? Не нужно вам было есть ту миску

супа с пельменями, у вас изжога? Вам нужна таблетка от сердца?

Да лучше бы ты предложил мне успокоительное!

Гуан Шан Цзынь был взбешен до такой степени, что уже не мог этого

скрывать. Ударив Ву Син Цзы по руке, он хрипло сказал:

- У меня изжога, но не из-за супа, а из-за тебя, глупый перепел! Ты

действительно так сильно хочешь избавиться от меня?

- Это не так... – Ву Син Цзы простодушно развел руками. – Но ведь

вам же надо вернуться в город Бастионов, разве нет? Мы можем

продолжать переписываться через голубиную почту. Когда мы

вернемся, я дам вам почтового голубя из канцелярии. И таким образом,

мы даже можем сэкономить деньги! Если общаться через общество

Пэн, это будет стоить монету, да и мне придется ездить в Гусиный

город, чтобы забирать письма. Что вы думаете насчет того, чтобы

отправлять письма прямо в канцелярию магистрата?

- Как хочешь... – Гуан Шан Цзынь не знал, что еще тут можно

ответить. В своей жизни он все считал недостойным своего внимания,

и совершенно раздулся от собственной гордости. Что говорить о его

родителях, даже тот, кто сидел на троне, не смел обуздать его. Впервые

в жизни он так запутался и не мог ничего с этим поделать.

Конечно, Ву Син Цзы – всего лишь слабый старый перепел. Гуан Шан

Цзынь мог запинать его до смерти лишь двумя пальцами. Но он

слишком был похож на господина Лу, и как бы ни был расстроен Гуан

Шан Цзынь, он не смел причинить ему вреда.

Он действительно задыхался от такого разочарования и был сильно

раздосадован!

- Вы... вам все еще нехорошо? – Ву Син Цзы был не слепой.

Колдовские глаза Гуан Шан Цзыня сверкали, он хватал ртом воздух, он

явно чувствовал себя совсем не так, как только что сказал.

Он тихонько наклонился поближе и потянул Гуан Шан Цзыня за рукав:

- Если... если вам все еще плохо, можете сделать со мной сегодня

ночью, что пожелаете.

Гуан Шан Цзынь хотел немедля оттолкнуть его, но увидев его робкий,

но в то же время услужливый вид, он почувствовал, как пламя его

ярости мгновенно превратилось в огонь желания, который осветил его

изнутри.

- Ты милый распутник...

Отругав его, Гуан Шан Цзынь притянул его к себе и страстно

поцеловал.

Милый распутник и большой «птенец» (18+)

Искусный и мягкий язык скользнул по губам Ву Син Цзы. Подразнив

его чувствительные места, он сплелся с его языком, слегка посасывая

его. И только когда Ву Син Цзы начал задыхаться, Гуан Шан Цзынь

отпустил его.

Поздней ночью серебристая луна скрылась за облаками. Слабый

расплывчатый свет окутывал их. Фонари во дворе тускло светили,

покачиваясь на ветру.

В этом неясном свете глаза Гуан Шан Цзыня ярко сияли. В глубине

этих затуманившихся глаз вспыхивал яркий свет, когда он пристально

всматривался в покрасневшие глаза Ву Син Цзы. Они не говорили ни

слова, в полумраке было слышно лишь их тяжелое дыхание.

Ву Син Цзы не осмеливался спросить Гуан Шан Цзыня, куда он

смотрит. Он тихо и покорно оставался в его объятьях, вновь ощущая

его поцелуй.

Кончик его языка был мягким и все еще покалывал после недавнего

поцелуя; Гуан Шан Цзынь будто хотел проглотить его.

- Что же мне с тобой сделать? – тихо вздохнул Гуан Шан Цзынь спустя

мгновение. Его голос был полон любовного томления, уши Ву Син

Цзы вспыхнули огнем.

Впрочем, Гуан Шан Цзынь явно не нуждался в его ответе. Он поднял

его на руки и направился в свою комнату.

Двор казался небольшим, но чтобы дойти до комнаты Гуан Шан

Цзыня, потребовалось какое-то время.

Ударом ноги распахнув дверь, он обнаружил, что в комнате уже

разожгли жаровню, и в ней стало тепло и уютно, в воздухе разлился

аромат сандалового дерева. Должно быть, воздух был ароматизирован

специально.

Положив Ву Син Цзы на кровать, Гуан Шан Цзынь не стал на этот раз

дразнить его слишком долго. Он быстро снял с них обоих одежду. Из

шкафчика рядом с кроватью он достал коробочку со смазкой, которую

еще не открывали, его губы слегка изогнулись в улыбке.

- Ты сказал, что сегодня ночью я могу делать с тобой всё, что

пожелаю?

Смазка хранилась в маленькой, плоской, круглой, блестящей черной

коробочке. Крышечка, на которой были изображены два золотых

дракона, охотящихся за жемчужиной, выглядела чрезвычайно

роскошно. Ву Син Цзы взглянул на нее разок и больше уже не смел

смотреть.

Он боялся, что начнет подсчитывать ее стоимость и это испортит ему

настроение.

- Ммм. Как вам будет угодно, - он покорно опустил голову. Хотя он и

был смущен до того, что все его лицо полыхало огнем, но все же не

пытался прикрыть ни одну часть своего полностью обнаженного тела.

- Умница. Гуан Шан Цзынь наклонился, чтобы поцеловать его и

открыл коробочку. Приторно-сладкий аромат разлился в воздухе,

пропитав всю комнату.

Смазка была красного цвета и очень скользкой на вид. Гуан Шан

Цзынь своими красивыми изящными пальцами зачерпнул немного.

Красный цвет смазки отражался на его светлой коже, его пальцы

сложились как у Будды во время медитации, но сам он при этом

выглядел как злой дух, явившийся по его душу. Ву Син Цзы не мог

сохранять спокойствие, его дыхание становилось все тяжелее. Гуан

Шан Цзынь одной рукой развернул его, умудрившись поставить его в

такую позу, при которой верхняя часть его тела распласталась на

постели, а бедра, красиво изгибаясь, непристойно приподнялись

кверху. Его пальцы со смазкой устремились прямо к блестящей

красной дырочке.

Эта маленькая застенчивая дырочка после месяца ухаживаний за нею,

приобрела весьма соблазнительны оттенок, и складочки вокруг нее

слегка припухли. Было достаточно легкого нажима, и маленькая

жадная дырочка полностью проглотила палец, впившись в него

голодным ротиком.

Гуан Шан Цзынь был очень терпелив, медленно нанося смазку. Он не

только нанес ее снаружи, он также уделил особое внимание

внутреннему тоннелю, дюйм за дюймом покрывая его слоем смазки.

От жаркого тела Ву Син Цзы смазка разогрелась, и послышался

хлюпающий влажный звук. Ву Син Цзы невольно заткнул уши.

Разогревшись, смазка стала еще более скользкой. Ягодицы Ву Син Цзы

тоже стали масляными и блестящими, было трудно понять, которая из

них была более гладкой на ощупь.

Через мгновение его дырочка приоткрылась, как раз на ширину одного

пальца. Блестящая смазка вытекала из нее, вероятно смешавшись с

соками желания. Дырочка медленно подмигнула Гуан Шан Цзыню,

будто бы приглашая его.

- Ненасытный старикан, - со смехом пожурил его Гуан Шан Цзынь. В

постели он грубовато выражался, но тон его был нежным и ласковым

как обычно, и слова звучали так, будто их произносили с любовью.

Бедра Ву Син Цзы задрожали, его дырочка внезапно проголодалась.

Стеная и скуля, он неосознанно начал двигать ягодицами. Посреди

белой мягкой плоти его ягодиц, его маленькая дырочка сжимала

пустоту. Это выглядело в высшей степени соблазнительно, вызывая

желание жестко отодрать его на постели.

У Гуана Шан Цзыня уже давно все затвердело так, что ему было

больно. Головка его толстого и необузданного копья уже истекала

соками, и выглядела еще более увесисто, чем обычно.

Придерживая Ву Син Цзы за бедра, он подтянул его к себе. Своим

отвердевшим кончиком он потерся о его расщелину, поглаживая

маленькую дырочку. Маленький ротик плотно прижимался к нему,

посасывая головку, точно желая проглотить ее. Двигаясь вперед, Гуан

Шан Цзынь позволил головке войти лишь наполовину, но внезапно

вышел назад и провел членом по «бубенчикам» Ву Син Цзы.

- Щекотно...

Ву Син Цзы, страдая, покачивал бедрами. Его дырочка сейчас

побаливала, чувствуя покалывание и желая, чтобы в нее вошли и

успокоили. Это покалывание не только сосредоточилось вокруг

дырочки, оно разливалось по венам, растекаясь по конечностям,

поднимаясь к голове. Он не мог сдержать умоляющих стонов:

- Хэйван... Хэйван... Пожалуйста, помоги унять зуд...

- Ты такой развратный, что я могу с этим поделать?

Гуан Шан Цзынь лишь засунул головку наполовину в его дырочку, и

естественно, на ней оказалась размягченная смазка. Его дыхание тоже

стало тяжелым. От того, что он сдерживал себя, на его лбу выступили

капельки пота, а его дразнящие слова прозвучали еще более страстно.

Стройными бедрами он прижимался к Ву Син Цзы, потирая своим

членом его розовый и нежный член. Две разных по размеру головки

прижимались друг к другу, стволы терлись один об другой. Ву Син

Цзы от удовольствия кусал одеяло, непрестанно постанывая.

Впав в такой же экстаз, Гуан Шан Цзынь наклонился и, обхватив Ву

Син Цзы руками, он исступленно терся своим твердым членом о его

маленький нежный член. То ли он родился таким, то ли потому что

редко пользовался им, член Ву Син Цзы был гладким и мягким на

ощупь, и тереться об него было невероятно приятно. Но все же это был

настоящий мужской орган, и он был твердым и упругим, что

совершенно отличалось от его скользкой и мягкой дырочки.

Чувство сопротивления, когда он толкнулся внутрь, доставило ему

удовольствие, которое затопило его, и Гуан Шан Цзынь не смог

сдержать громкого страстного стона.

Ву Син Цзы едва мог вынести такое. Этот стон был исполнен страсти,

смешавшись с жарким дыханием Гуан Шан Цзыня, он стал подобен

пылающему огню, заставив его тело пылать от желания, а сознание –

помутиться. Он отпустил одеяло, которое кусал, и, повернув голову,

поцеловал Гуан Шан Цзыня в губы.

Генерал Гуан и правда был маленьким демоном-соблазнителем!

Это была большая редкость, чтобы человек, находящийся под ним,

целовал его. Разве была у него причина отказываться от такого? Он

позволил Ву Син Цзы терзать и покусывать себя, посасывая его язык,

не желая отпускать его. Их слюна, смешавшись, стекала из уголка его

рта, по комнате разносились громкие звуки их поцелуев.

- Хэйван... Хэйван... – советник Ву все целовал и целовал его, все его

тело горело. Он прижимался ягодицами к промежности Гуан Шан

Цзыня, и жалобно умолял его, - у меня внутри все горит, помоги мне

унять жар... помоги успокоиться...

- Чем мне успокоить тебя? – Гуан Шан Цзынь был уже готов

взорваться. Кончиком языка он касался языка Ву Син Цзы, затем

прошелся по губам, а потом поцеловал его чувствительное ухо.

Посасывая мочку уха, он прикусил его. – Скажи ясно.

- Своим большим «птенцом»... я люблю, когда твой большой «птенец»

помогает мне успокоиться...

Хотя Ву Син Цзы и был смущен, пламя желания уже охватило его, и он

был очень прямолинеен. Его ягодицы соблазнительно терлись о Гуан

Шан Цзыня, его розовый член мучительно терся о более толстый. Из

его головки вытекло много соков, намочив одеяло.

Гуан Шан Цзынь поцокал языком, с силой сжимая эти развязные

ягодицы. Он услышал под собой развратное и мучительное

всхлипывание.

Гуан Шан Цзынь схватил эти извивающиеся бедра, вставляя свой

толстый ствол в сочащуюся развратными соками дырочку.

- Ах... – Гуан Шан Цзынь точно попал в чувствительное место. Ву Син

Цзы задрожал и громко вскрикнул, его семя с силой вырвалось из него.

- Ты и впрямь такой развратный, как я и говорил!

После оргазма дырочка Ву Син Цзы непрестанно сжималась вокруг

члена Гуан Шан Цзыня. В этот момент он не мог двигаться. Ему

казалось, что тысячи крохотных ротиков посасывают и ласкают его

член. Ему было так приятно, что его лоб покрылся испариной, его

колдовские глаза закрывались, он задыхался.

- Полегче, медленно... – Ву Син Цзы не думал, что он настолько

чувствителен. Чувство наслаждения нисколько не уменьшалось после

оргазма, напротив, от движения толстого крепкого члена желание

стало настолько сильным, что он разрыдался.

Гуан Шан Цзынь не обращал внимания на его мольбы, сжимая его

бедра, он тихо проговорил:

- Подожди, я еще не вошел полностью.

А затем он приступил к делу, раздвинув подрагивающие ягодицы, он

полностью вставил свой член. Так он мог пронзить весь его живот.

Ранее он не всегда входил настолько глубоко, но сегодня он не

позволит Ву Син Цзы отделаться так легко.

Прижимая под собой извивающегося и рыдающего человека, он ласкал

его мягкий живот, пронзая его все глубже.

- Ааааа, - завопил Ву Син Цзы и рухнул на постель, будто мертвый.

Часть его живота выпирала, и можно было смутно различить форму

мужского члена. Его маленький «птенчик» снова выстрелил и белая

жидкость запятнала одеяло, и его собственный живот. Теплая рука

стерла жидкость, коснувшись пугающей выпуклости.

- Не надо... Не надо так... Хэйван... пощади... – Ву Син Цзы вопил так

сильно, что все его тело тряслось. Сотрясаясь от повторного оргазма,

он чуть не лишился чувств.

- Какую чушь ты несешь, - Гуан Шан Цзынь грудью прижимался к его

спине, обхватив его талию и поддерживая. Своими мощными бедрами

он раздвинул его ноги, Ву Син Цзы почти сидел на «птенце» Гуан Шан

Цзыня.

Он прижал Ву Син Цзы к изголовью кровати, его стройные и красивые

ноги слабо обвивали талию Гуан Шан Цзыня. Он снова погладил

выпуклость на его животе. Прежде чем Ву Син Цзы смог громко

вскрикнуть, Гуан Шан Цзынь снова толкнулся в него, и его тяжелые

«бубенцы» громко шлепнулись о его скользкие и гладкие ягодицы.

Член в его животе продвинулся еще дальше, достигнув глубин,

которые еще ему не доводилось исследовать.

Ву Син Цзы взвыл, его голос задрожал. Его стройные ноги упали,

пальцы ног скрючились.

А затем последовала серия ритмичных толчков. Гуан Шан Цзынь

трахал Ву Син Цзы так жестко, что он был уже не в состоянии издать

ни звука, его дырочка совсем ослабевала от таких жестоких толчков.

Он изо всех сил старался сжиматься вокруг этого необузданного члена,

чтобы ублажить его, но снова и снова терпел поражение. Ву Син Цзы

лишь оставалось обессиленно позволить мужчине играть с ним, и его

живот выпячивался при каждом толчке.

Но Гуан Шан Цзынь все еще не был удовлетворен. Его горячая ладонь

прижималась к выпирающему животу Ву Син Цзы. Он чувствовал

себя так, будто мастурбировал через тонкий слой кожи, и это

доставляло ему такое удовольствие, что у него потемнело в глазах, он

жестоко искусал тонкую шею Ву Син Цзы. Тот стонал от укусов, и

следы от зубов покрыли всю его шею.

Очень скоро Ву Син Цзы снова кончил. На этот раз его семя было

жидким как вода. Он запрокинул голову и зашелся в беззвучном крике.

Его глаза закатились, будто он собирался потерять сознание.

Но Гуан Шан Цзынь проник еще глубже. Его ладонь услужливо давила

еще сильнее. Все еще в конвульсиях оргазма, Ву Син Цзы не выдержал

таких игр и обмочился на кровати.

Возбужденный этим пряным запахом, и от интенсивных конвульсий

маленькой дырочки, Гуан Шан Цзынь, тоже потеряв рассудок,

восторженно выстрелил прямо в живот Ву Син Цзы.

Его оргазм был мощным, теплое семя заставило советника тяжело

содрогнуться. Ему понадобилось время, прежде чем он наконец,

выдохнул и свалился замертво.

Гуан Шан Цзынь не стал выходить сразу. Он тоже понятия не имел, что

творится у него в голове. Наполненный семенем живот Ву Син Цзы

выглядел так, будто он находился на третьем месяце беременности.

Гуан Шан Цзынь ласкал его живот, повернувшись, он обнял его, лежа

на постели. Он не собирался менять белье на кровати.

Под балдахином все пространство наполнил резкий запах. Сладкий

аромат смазки все еще был едва различим, также как и сандаловый

запах Гуан Шан Цзыня, вместе со слабым ароматом трав.

Это был запах Ву Син Цзы.

Этот запах нельзя было назвать очень приятным, но он чувствовал, что

не может расстаться с ним. Какая-то часть сердца Гуан Шан Цзыня

смягчилась, он чувствовал некоторое удовлетворение, смешанное с

недовольством, а также сильное негодование и возмущение.

- Ты и правда так сильно хочешь отделаться от меня?

Он сильнее сжал мужчину в своих объятьях, его полутвердый член

немного выскользнул наружу. Послышался хлюпающий звук, и

спящий старый перепел пару раз громко простонал во сне.

Свернувшись калачиком в объятьях Гуан Шан Цзыня, он заснул еще

крепче.

А, ладно. Просто оставим это на завтра... Гуан Шан Цзынь поцеловал

мужчину в своих объятьях. Хотя ему очень не хотелось выходить из

него, он все же вылез из постели, чтобы все убрать здесь.

К чему так настаивать?

Они остались в Гусином городе еще на пару дней, кажется, у Гуна

Шан Цзыня были какие-то дела. Велев охраннику приглядывать за Ву

Син Цзы, он исчез.

Конечно же, Ву Син Цзы не мог упустить такую редкую возможность.

Проснувшись рано поутру, он отправился в общество Пэн, с

охранником, следовавшим за ним по пятам.

Увидев его, знакомый служащий тепло приветствовал его:

- Советник Ву, наш управляющий все время думает о вас в последние

дни.

- Я очень тронут, что управляющий Ранкуй думает обо мне. Может ли

он сейчас встретиться со мной? – сложил ладони Ву Син Цзы, все его

мысли были заняты «Птицей Пэн».

- Ну конечно же. Управляющий постоянно напоминал нам, что если

мы увидим советника Ву, мы должны пригласить его встретиться с

ним. От такого радушия служащих Ву Син Цзы раскраснелся от

удовольствия. Кому не понравится, что о нем думают!

Тем более, если ты за это заплатил пятьдесят монет.

Охранник явно знал ,что из себя представляет общество Пэн и их

«Птица Пэн». Он тихонько следовал за Ву Син Цзы в пяти шагах от

него. Если бы охранник не посмотрел на него, Ву Син Цзы и не

вспомнил бы, что за ним кто-то идет.

- А это?... – вообще-то, служащий сразу узнал охранника. В прошлом

месяце, когда управляющий Ранкуй пытался помешать генералу

поехать в округ Чин Чен, они даже обменялись несколькими ударами.

- Это...

Ву Син Цзы не знал, как ответить. Он виновато посмотрел на

охранника и спросил:

- Это моя оплошность. Могу я спросить, господин, как обращаться к

вам?

Ву Син Цзы лишь знал, что он один из охранников Гуан Шан Цзыня.

- Я Хей Эр, - почтительно ответил охранник и поклонился служащему.

– Генерал приказал защищать советника Ву. Мы полностью доверяем

управляющему Ранкую, но так как мы не можем пренебрегать

приказами, мы просим управляющего отнестись с пониманием.

- Ммм....

Охранник был очень учтив, и служащему не к чему было придраться.

В его памяти все еще были живы подробности стычки некоторое время

назад. Некоторые павильоны до сих пор были не пригодны к

использованию.

- Я могу позволить вам пройти с нами, но когда управляющий будет

беседовать с советником Ву, вам лучше быть на расстоянии.

- Я понимаю, большое вам спасибо.

Раз уж охранник был настроен следовать за ним, Ву Син Цзы не

противился этому. Вскоре все его внимание сосредоточилось на Ранкуе

и «Птице Пэн».

Служащий провел их в знакомый павильон. Управляющий Ранкуй уже

сидел там, потягивая чай. Увидев советника Ву, он расцвел неописуемо

прекрасной улыбкой.

- Советнк Ву, - поставив чашку на стол, он сложил руки, приветствуя

Ву Син Цзы. Он бросил взгляд на человека позади него, и его улыбка

подернулась морозцем. – Командир Хей, мы снова встретились.

- Я Хей Эр. Недавно мы причинили беспокойство управляющему. Он

склонил голову, выражение его лица было трудно разглядеть. Он стоял

на расстоянии, но голос его было слышно очень ясно. Ранкуй

усмехнулся с ледяным выражением лица, затем повернулся к Ву Син

Цзы, и на лице его заиграла интимная улыбка.

- Советник, садитесь пожалуйста. Мы не виделись целый месяц.

- Благодарю управляющего за заботу обо мне. Ву Син Цзы поспешно

поклонился в знак благодарности и осторожно присел. –

Управляющий, дело в том, что я хотел спросить про каталог...

Повернув голову, он покосился на Хей Эра, затем, понизив голос,

осторожно продолжил:

- В прошлом месяце я не смог приехать за каталогом. Пожалуйста,

примите пятьдесят монет за следующий выпуск. Он тайком вытащил

мешочек с монетами и подтолкнул его к Ранкую. Лицо Ву Син Цзы

покраснело, ему было неловко, но в тоже время он был взволнован, как

будто он совершал нечто недозволенное.

- Значит советник Ву хочет сказать... – Ранкуй не взял мешочек с

деньгами. Он сделал жест служащему, тот сразу все понял, и подошел

к Хей Эру, отвлекая его разговором.

- Я хочу сказать, что намерен и дальше получать «Птицу Пэн», -

советник Ву покраснел еще сильнее, но от этого не утратил своей

решимости. Ранкуй пристально посмотрел на него, и его улыбка

засияла еще больше.

- А вы с генералом Гуаном не собираетесь стать постоянными

партнерами? – Ранкуй начинал свирепеть, говоря об этом. Полтора

месяца назад советник Ву уверил его, что это была всего лишь разовая

встреча. Он сразу же утряс это дело с великим генералом Гуаном, и

даже сумел вызвать некоторые волнения в Южном Син Цзяне. И хотя

небольшие неприятности не повлияли на жизнь мирного населения,

Гуан Шан Цзыню все равно пришлось постараться, чтобы уладить это

дело.

Предполагалось, что маленький секрет генерала Гуана никому не

известен, но Ранкуй об этом знал. Человек, чье сердце было занято,

действительно, не подходил для того, чтобы присоединиться к

обществу Пэн и заводить себе друзей с помощью голубиной почты. Но

его хозяин очень хотел, чтобы генерал Гуан вступил в их общество. Он

сказал, что если кто-то, подобный Гуан Шан Цзыню, сможет найти

себе пару в обществе Пэн, это означает процветание общества в

будущем.

Ранкуй не знал, сможет ли генерал найти себе тут спутника жизни, но

вот неприятности членам общества он принес немалые. Сердце

счетовода из деревни Су Шей обратилось в пепел после того как Гуан

Шан Цзынь оставил его. В конце концов, он все-таки женился на

женщине. Два дня назад управляющий Ранкуй получил свадебные

пирожные, и в приступе ярости, он съел их все. У него до сих пор

болел живот от них.

Учитывая, что генерал Гуан ни к кому не испытывал чувств, Ранкуй

полагал, что уладив волнения в Южном Син Цзяне, он и не вспомнит о

советнике Ву. Ну кто бы мог подумать, что он не только не забудет его,

но еще и вернется в Гусиный город и разнесет половину их двора!

Приставив меч Чен Юань к горлу Ранкуя, он, улыбаясь, посоветовал

ему, чтобы он не тянул свои руки слишком далеко, иначе в следующий

раз он их отрубит.

Сказать по правде, Ранкуй уже потерял всякую надежду. Особенно,

когда в прошлом месяце советник не явился за следующим номером

каталога, он подумал, что, возможно, пирожные, которые пришлет ему

советник Ву, окажутся немного мягче, и его живот уже не будет болеть

так сильно, когда он съест их.

Кто бы мог подумать...

- Ну что вы, ну что вы... – Ву Син Цзы замахал руками и покраснел.

Генерал Гуан и я идем разными дорогами, я не могу прыгнуть выше

головы.

- Советнику Ву не стоит так скромничать. Как по мне, так это генерал

Гуан переходит все границы.

Разрушив их двор, генерал оставил им достаточно денег, чтобы

построить целый особняк. Но это ни в коей мере не погасило гнев

Ранкуя. Он добросовестно трудился в обществе Пэн в течение десяти

лет, и ему не приходило в голову, что всего за два коротких месяца, два

человека пострадают от рук одной персоны.

Для него это было как пощечина!

Кто и где переходит границы, Ву Син Цзы не было до этого никакого

дела. Всё, что его волновало, это «Птица Пэн».

- Управляющий, а можно мне получить каталог за прошлый месяц?

- Ну конечно, это не проблема. Но, вы ведь все еще живете с генералом

Гуаном, ведь так? – Ранкуй стрельнул глазами в Хей Эра. Тот все еще

стоял склонив голову. Служащий все еще донимал его своей

болтовней, но он так и стоял неподвижно, возвышаясь над ним как

скала. Было не ясно, слышит ли он его вообще.

- Да-да, - Ву Син Цзы, вздыхая, потер нос. Он немного расстроился, но

затем снова воспрял духом. – Он скоро вернется в город Бастионов.

Можно мне вернуться и забрать каталог, когда он уедет?

- Ну конечно же, мы так и сделаем, - с улыбкой ответил Ранкуй. Но его

мучило любопытство и он не удержавшись, спросил, - кажется, вас не

очень волнует его отъезд?

Казалось, Ву Син Цзы даже с нетерпением ожидает этого. Хотя Ранкуй

терпеть не мог генерала Гуана, он все же не мог не признать, что тот

был на редкость привлекательным мужчиной. Он явно преуспел в

делах амурных, и кто знает, сколько сердец он разбил за свою жизнь.

Советник Ву не производил впечатление человека, попавшегося в сети

любви, и это было очень удивительно.

- Ммм... Даже если бы и волновал, ему необходимо уехать, а я не хочу

покидать округ Чин Чен. Мне все равно, если вы посмеетесь над этим,

но я уже выбрал себе здесь могилу. Это хорошее место для моего

вечного сна. С этим томным взглядом он выглядел так, будто говорил

не о своей могиле, а о неком живописном месте.

- Никогда бы не подумал, что советник Ву так беспечен.

В проницательных глазах Ранкуя, советник Ву был человеком,

склонным к привязанностям. А, учитывая его одиночество, он должен

был человеком, который легко влюбляется и тяжело выходит из этого

состояния.

Но наблюдая за ним сейчас, он видел, что Ву Син Цзы не только не

был влюблен в Гуан Шан Цзыня, но казалось, у него в сердце совсем

нет места для него.

-Я беспечен? – Ву Син Цзы поморгал, затем поднял свою чашку и

сделал глоток. – Вы меня переоцениваете. Это не беспечность, просто,

раз уж люди не могут быть вместе навсегда, то и ни к чему искать

неприятностей. Это звучало разумно, но в этом было нечто пикантное.

Ранкуй ничего на это не ответил. Вместо этого он предложил Ву Син

Цзы насладиться сладостями.

Они еще немного поболтали. Когда прибыл другой член общества,

Ранкуй сунул мешочек с деньгами обратно в руки Ву Син Цзы.

- Советник Ву, - мягко сказал он, - заберите ваши пятьдесят монет. Это

была оплошность нашего общества, что генерал Гуан смог найти вас.

К счастью, вы не пострадали, но общество Пэн должно

компенсировать вам это. Прежде чем вы найдете себе спутника жизни,

каталог «Птица Пэн» будет предоставляться вам бесплатно.

Пожалуйста, примите это.

- Как я могу принять это? – Ву Син Цзы взволнованно придвинул

деньги обратно к Ранкую, но тот уже поднялся, давая понять, что он их

не примет.

- Советник Ву, вы почетный гость общества Пэн. Не волнуйтесь и

примите наши извинения. Этот каталог не стоит того, чтобы о нем

говорить, я почтительно жду хороших новостей от вас.

Ранкуй жестом подозвал служащего и дал ему указания проводить Ву

Син Цзы.

Видя, что возражать не имеет смысла, Ву Син Цзы снова сложил

ладони в знак благодарности и поблагодарил его. И только лишь, когда

Ранкуй исчез из вида, он ушел.

Когда он покинул общество Пэн, было уже без четверти два.

Ву Син Цзы потер живот. Хотя он выпил чаю и подкрепился

сладостями, он все равно чувствовал себя голодным. Он

извиняющимся тоном обратился к Хэй Эру:

- Командир Хей, я проявил оплошность. Вы, наверное, тоже

проголодались? Почему бы нам не подыскать лавочку и не набить себе

животы?

- Генерал распорядился, что, как только вы закончите дела в обществе

Пэн, я должен привести вас в Ресторан Песен на встречу с ним.

Советник Ву может звать меня просто Хей Эр.

- Ммм, - Ву Син Цзы почесал нос. Он был простолюдином,

советником маленького округа. Как он мог вот так запросто звать

командующего по имени!

- Вы же теперь с генералом, и естественно, вы хозяин Хей Эра. Не

нужно беспокоиться об этом. Хей Эр поклонился, его голос звучал

почтительно, что повергло Ву Син Цзы в еще большее

замешательство.

Видя его неловкость, Хей Эр не стал больше упоминать этот вопрос и

отвел его в Ресторан Песен.

Что касается этого ресторана, это был один из самых знаменитых

ресторанов Гусиного города. Он также был самым старинным в

городе, и цены в нем не были раздуты до небес.

Обед из трех блюд, с супом и половиной котелка риса можно было

получить за десять монет, блюда готовились просто и без изысков, но в

ресторане никогда не экономили и не были небрежны при исполнении

обязанностей. Ву Син Цзы уже дважды ел там.

Выбор Гуан Шан Цзыня вызвал у него чувство облегчения, и он

почувствовал, что проголодался еще сильнее.

Хотя время обеда уже прошло, ресторан песен все еще был полон

посетителей. Увидев его и Хей Эра, официант немедленно подошел и

тепло приветствовал их:

- Господа, вы пришли пообедать?

В ресторане Песен было нечто, что отличало его от других. У них

было разрешение на производство собственного алкоголя, и они могли

поставлять его сами, не покупая у других торговцев.

Эксклюзивный ликер Кон Сан варился из шелковицы. Его цвет был

похож на цвет виноградного ликера, но был светлее оттенком, и

больше походил на агат. На вкус он был кисло-сладким, с долгим

пряным привкусом. Он был мягким и легко пился, но в горле

покалывало, пока он лился вниз, и казался немного терпким. Попадая

в желудок, он разгорался огнем, даря успокоение пьющему его.

Многие посетители приходили лишь выпить несколько стаканчиков,

без всякой еды.

- Мы ищем мастера Гуана, - сказал Хей Эр официанту.

- Мастера Гуана? – официант задумался на мгновенье, а затем просиял

улыбкой, - мастер Гуан ждет вас в комнате Дождя, пожалуйста,

следуйте за мной.

Они поднялись на самый верх. Здание, в котором располагался

ресторан, было самым высоким в городе и оттуда открывался вид на

окрестности с высоты птичьего полета.

На верху было всего четыре комнаты и все они были очень

просторными.

Комната Дождя была первой слева. Отсюда открывался лучший вид,

поэтому неудивительно, что от умильной улыбки официанта его глаза

превратились в едва заметные щелочки.

Когда открылась дверь, первое, что бросалось в глаза – высокая и

стройная фигура Гуан Шан Цзыня. Он по-прежнему был одет в

черное, и сидел у окна. Услышав шум, он повернул голову в их

сторону. Эти колдовские глаза были слегка затуманены. При виде Ву

Син Цзы, они слегка сощурились.

Хотя он не улыбался, но его лицо было даже более очаровательным,

чем при улыбке, в нем чувствовалась затаенная нежность.

Ву Син цзы не мог отвести глаз. Его лицо запылало, он поплыл по

направлению к Гуан Шан Цзыню.

- Давно вы ждете? – только почувствовав замечательный запах этого

человека, Ву Син Цзы остановился и замялся.

- Не очень давно, я выпил лишь бутылочку ликера, - Гуан Шан Цзынь

протянул руки, чтобы обнять его и сорвать поцелуй.

Кисловато-сладкий вкус ликера с его губ передался и Ву Син Цзы. Ву

Син Цзы еще ничего не выпил, но уже почувствовал себя опьяневшим.

Кто же тот человек?

Он и сам не знал почему, то ли из-за того, что Гуан Шан Цзынь

собирался уезжать, но Ву Син Цзы тоже начал ценить время,

проведенное вместе.

Он по собственной инициативе высунул язык и лизнул губы Гуан Шан

Цзыня, а затем его язык был захвачен в плен. И лишь когда ему стало

не хватать воздуха, он начал сопротивляться и его, наконец, отпустили.

- Почему ты сегодня такой послушный? – Гуан Шан Цзынь

вопросительно поднял бровь. Советник Ву робко опустил голову и

промолчал.

Гуан Шан Цзынь и не собирался вытягивать из него ответ. После

бутылки ликера он явно был в хорошем настроении, и велел подавать

блюда. Он пригласил Ву Син Цзы к столу, а сам сел у окна, выпивая.

Рядом с ним был набор для игры в го, и он играл с довольным видом.

Вскоре на тарелках ничего не осталось. Ву Син Цзы удовлетворенно

погладил себя по животу, потягивая чай. Казалось, его очень

заинтересовала игра Гуан Шан Цзыня, он пододвинул стул поближе и

стал наблюдать за игрой.

- Знаешь как играть в го? – Гуан Шан Цзынь играл с обеих сторон, и

белые с черными фишки были разбросаны по всей доске. Однако

белые фишки, казалось, имели преимущество, скрывая свои

возможности и выжидая своего часа. Без всяких намеков белые фишки

поглотили черные.

- Разве не скучно играть в го одному? Белые фишки знают, что на уме

у черных, и наоборот. Разве победа уже не предрешена?

Гуан Шан Цзынь улыбнулся и объяснил:

- Здесь действует та же логика, что и при формировании армии. Во

время войны нельзя думать лишь о построении своих войск, нужно

также понимать устройство армии противника. Это и есть то, что

называется разработать стратегию заранее, чтобы победить в будущем.

Ведение войны – это не соревнование в том, кто лучше дерется. Здесь

главное, кто более дальновиден, более жесток, чья реакция быстрее, и

на чьей стороне удача.

- На чьей стороне удача? – Ву Син Цзы наклонил голову, его взгляд

выражал недоумение. Ему было понятно, о чем говорил Гуан Шан

Цзынь в начале, но полагаться на удачу было не слишком-то надежно.

Это нечто такое, что неподвластно человеку, тут остается лишь

возносить молитвы к небесам.

Он полагал, что Гуан Шан Цзынь не верит в подобные мистические

вещи.

Он даже не понял, что произнес свои мысли вслух. Гуан Шан Цзынь

весело рассмеялся.

- С чего бы мне не верить? Участие в сражении – рискованное занятие,

когда мы идем в бой, мы и не помышляем о том, чтобы вернуться

назад. В нашем мире нет такого понятия, как идеальная стратегия или

идеальная организация, никто не совершенен. Всегда найдется слабое

место, куда можно уязвить. Когда я размышляю над тем, о чем думает

противник, разве он не делает то же самое касательно меня? Много

повидав на своем веку, и жизнь, и смерть, я понял, что многие победы

и поражения не зависят от того, насколько тщательно продумана

стратегия, чаще это результат везения. Очень трудно выразить это

словами, но многие из нас относятся к этому с почтением.

- Ах вот оно как, - кивнул Ву Син Цзы, не особенно понимая, о чем

идет речь. Он наблюдал, как белые фишки наконец-то, победили

черные, а Ган Шан Цзынь выглядел еще более мягким и

расслабленным, чем когда-либо. В его глазах было видно веселье и

безграничное очарование.

- Эта игра – та самая битва, где я разгромил южных варваров. Их

правитель был схвачен живым и я отвез его в столицу. Наша конница

ворвалась в его тронный зал, и у старшего сына правителя не осталось

иного выбора, как сдаться. Я также очень кстати помог ему

разобраться с его непокорными братьями. На всем пути к югу от

границы осталась лишь кучка черных фишек. Но и они были рассеяны,

жалкие и одинокие.

- Вы скучаете по тем дням, когда убивали врагов на поле боя? – Ву Син

Цзы смутно чувствовал, что говорит что-то не то, но ему сразу

бросилось в глаза чувство гордости во взгляде Гуан Шан Цзыня. В

Южном Син Цзяне уже пять лет царили мир и покой, и под защитой

генерала Южного гарнизона, похоже Син Цзяню не грозят серьезные

потрясения еще лет двадцать-тридцать. Не считая случайных стычек с

бандитами, солдаты, привыкшие к войне, были даже немного

растеряны, не зная, чем себя занять.

- С чего бы мне скучать? Ситуация на поле боя очень изменчива, и

одна маленькая ошибка может привести к смерти на чужбине. А

мирное население платит еще более высокую цену. Так кому может

понравиться война? Гуан Шан Цзынь вздохнул и расставил фишки

заново. – Хочешь сыграть со мной?

- Я не очень хорошо играю в го, - слегка покраснел Ву Син Цзы. Он

немного играл в го со своим отцом в детстве. Но тогда он был

ребенком и играл забавы ради. Потом он остался один. Хотя он и не

был так уж сильно занят на своей работе в канцелярии магистрата, он

больше не испытывал никакого удовольствия от игры.

- Это не важно, можем сыграть просто для развлечения. Он подтолкнул

белые фишки к Ву Син Цзы. – Я даю тебе 25 фишек.

- Спасибо, благодарю. Советник Ву потер нос и не стал больше

любезничать. Он действительно понял, что происходило в

предыдущей игре, и разумеется, ему было не сравниться с Гуан Шан

Цзынем. Это была просто игра с генералом.

Они расставили фишки, и игра началась.

Но менее, чем за пятнадцать минут, Ву Син Цзы был наголову разбит

Гуан Шан Цзынем. Похоже, у него не было ни малейшего шанса, как

бы он не тянул и не старался держаться до последнего вздоха. Когда

настал его черед, он поставил фишку наугад, почти не глядя на доску.

Он уже не в первый раз делал подобное. Когда все двадцать пять

фишек были расставлены, Ву Син Цзы играл в расслабленной

беззаботной манере. Его не только не заботила стратегия Гуан Шан

Цзыня, он, казалось, вообще не обращал внимания, как тот расставляет

свои фишки. Он играл очень отстраненно, совершенно не заботясь о

результатах игры.

- Почему ты так пошел? - Гуан Шан Цзынь взвесил фишку на ладони.

Его белые пальцы контрастировали с блестящими черными фишками,

сделанными из агата, что выглядело чрезвычайно привлекательно.

К сожалению, брови красавца были нахмурены. Нельзя сказать, чтобы

он был недоволен, но, кажется, он был в глубоких раздумьях.

- Да без всякой причины. Просто я не слишком хорош в игре в го. Раз

есть место, куда поставить фишку, я просто беру и ставлю, - Ву Син

Цзы потер нос, покраснел и опустил глаза.

В детстве отец говорил ему, что его характер не подходит для этой

игры. Не беря во внимание его врожденные способности, он обладал

довольно равнодушным нравом, и не стремился к победе. Таким

людям, как он, когда они играют в го, все равно победят они или

выиграют, и естественно, они чаще всего радуют своих противников.

- Неужели все так и есть? – Гуан Шан Цзынь сложил фишки обратно в

коробку. – Ты и не сможешь сейчас выиграть. Я все равно съем тебя

через семь ходов, поэтому давай на этом остановимся. Ву Син Цзы с

явным облегчением радостно упаковал шашки. Гораздо больше, чем

сама игра, его заинтересовал материал, из которого был изготовлен

набор. Не желая расставаться с фишками, он еще несколько раз

прикоснулся к ним, а затем убрал их в коробку.

- А пить ты умеешь?

Когда советник Ву, наконец, освободил свои руки, Гуан Шан Цзынь

заключил его в объятья и они вдвоем любовались на пейзаж за окном.

Несмотря на то, что сейчас царила унылая зима, горы вдалеке все еще

были темного, густого зеленого цвета.

- Я лишь иногда выпивал немного, - Ву Син Цзы облизал губы, в его

голосе было слышно небольшое сожаление.

- Но сегодня я здесь. Если хочешь выпить, просто пей. Мне не

составит труда доставить пьянчужку до дому. Тихонько рассмеявшись,

Гуан Шан Цзынь сунул ему в руки чашку и налил в нее ликер Кон Сан.

– Это коллекционный ликер, ты не сможешь его достать, даже если у

тебя есть деньги. Владелец Ресторана Песен – близкий друг Су Яна,

поэтому он не пожалел для меня полтора литра этого ликера. Больше

такого нет, даже если захочешь.

Аромат ликера раздразнил из обоняние, в нем можно было различить

кисло-сладкую нотку шелковицы. Ву Син Цзы вспомнил вкус, который

он ощутил на губах Гуан Шан Цзыня, и разумеется, возжелал его. Он

быстро сделал большой глоток, осторожно смакуя его вкус.

Как и следовало ожидать, вкус был насыщенным и мягким. По

сравнению с обычным ликером Кон Сан, который подавался в

ресторане, этому ликеру была присуща некая шелковистость. Его

освежающая пряность, когда он тек по горлу, была подобна гладкому,

без острых краев камешку, влекомому течением реки, его насыщенный

вкус нисколько не ослабевал.

- Очень вкусно.

Меньше, чем за три глотка чаша опустела. Ву Син Цзы причмокнул

губами, его лицо слегка раскраснелось. Его ласковые глаза, казалось,

прояснились и стали необычайно яркими.

Его желудку было очень тепло, и это тепло проникало в его кровь,

разливаясь по всему телу. Вскоре он чувствовал себя так, будто его

укрыли плотным одеялом, ему стало так уютно, что он невольно

захихикал.

- Еще чашу? – Гуан Шан Цзынь снова до краев наполнил его чашку.

Советник глуповато улыбнулся и не стал отказываться. Потягивая

ликер, он опустошил и эту чашку.

Таким образом он выкушал три чашки. Советник Ву был теперь пьян и

впал в оцепенение. Потираясь покрасневшим лицом о грудь Гуан Шан

Цзыня, он забормотал о том, как ему тепло.

Забрав у него чашку, Гуан Шан Цзынь налил и себе. Покачивая

подвыпившего человека в своих объятьях, он смотрел на горы, допивая

ликер.

Хотя ликер Кон Сан был сухим и сладким-кислым, действие его было

очень мощным. Если бы Гуан Шан Цзынь не обладал столь

внушительной внутренней силой, а также врожденной способностью

переносить алкоголь, он бы не смог остаться при ясном уме после

полутора бутылок ликера.

Ву Син Цзы потрепыхался какое-то время, и наконец, послушно

уткнулся в шею Гуан Шан Цзыня. Опьяненный, он вдыхал его запах,

бормоча:

- Мне так нравится, как ты пахнешь.. так нравится...

- Если тебе нравится, я велю приготовить флакончик для тебя. Его

чувствительной шее было щекотно от шепота Ву Син Цзы, но он

позволял ему и дальше так делать.

- Не нужно мне ничего давать... я... мне и так хорошо...

Это ласковое обещание заставило Ву Син Цзы задрожать. Его

глуповатая улыбка погасла, он понуро сгорбился.

- Что случилось? – в сердце Гуан Шан Цзыня закралось подозрение.

Опустив глаза, он царапнул мясистый кончик носа Ву Син Цзы. Ни с

того, ни с сего, обыкновенное лицо Ву Син Цзы, пьяное и

покрасневшее, вдруг показалось ему очаровательным.

Гуан Шан цзынь не особенно беспокоился, когда эта мысль пришла

ему в голову. Раз уж Ву Син Цзы похож на господина Лу, разве не

естественно, что он находит его очаровательным?

- Ничего мне не давай... Тебе не нужно этого делать...

Ву Син Цзы сморщил нос, его лицо ничего не выражало. Он казался

обеспокоенным, постоянно повторяя:

- Нечего мне не давай, ты ничего не должен давать мне.

- Почему? Разве тебе не нравится это благовоние?

Гуан Шан Цзынь обнял его покрепче, ему стало любопытно, не

удержавшись, он спросил:

- Назови причину, и я решу, дать тебе это или нет.

- Причину? – Ву Син Цзы заморгал с озадаченным видом. Он поднял

руки и обвил шею Гуан Шан Цзыня. Притянув это прекрасное лицо

ближе к себе, он сосредоточенно рассматривал его.

Он все смотрел и смотрел, с его губ не сходила застенчивая улыбка.

- Что-то не так?

- А ты и правда очень красивый... – с чувством вздохнул Ву Син Цзы.

Надув свои пухлые губки, он поцеловал эти похожие на лепестки

цветов губы, не переставая глуповато улыбаться.

- Я нравлюсь тебе? – Гуан Шан Цзынь поставил чашку. Обвив одной

рукой талию Ву Син Цзы, он ущипнул его за подбородок другой рукой,

ликуя.

Ву Син Цзы захихикал. Он на мгновенье поднял на него свой взгляд,

затем потупился, так и не ответив на его вопрос.

Сейчас он вел себя совсем иначе, чем всегда. Обычно Ву Син Цзы был

робким и застенчивым. Он страдал комплексом неполноценности, он

был лишен хитрости и был откровенным, казалось, у него нет никаких

проблем. Даже когда соседи судачили о нем за его спиной, он

совершенно не обижался. Он не позволял ничему задеть себя, и все его

мысли занимала лишь «Птице Пэн». Даже Гуан Шан Цзыню не

удалось пробудить в нем ни капельки самолюбия.

Теперь он казался подавленным, и избегал взгляда Гуан Шан Цзыня.

Он больше не казался пьяным, в нем чувствовались печаль и отчаяние.

Он весь напрягся и, склонив голову, ни говорил ни слова.

Интуиция подсказывала Гуан Шан Цзыню, что это как-то связано с

безразличным отношением Ву Син Цзы к нему. Не удержавшись, он

пальцами приподнял лицо Ву Син Цзы, мягко выспрашивая:

- С чего ты опечалился так внезапно? Расскажи мне.

- Рассказать тебе? – Ву Син Цзы медленно хлопал ресницами,

уставившись прямо на Гуан Шан Цзыня. – Ты разве еще не уехал?

- Ты правда так сильно хочешь, чтобы я уехал? – лицо Гуан Шан

Цзыня потемнело. Он вспомнил свой разговор с советником Ву

несколько дней назад. Этот старый перепел только и ждет, чтобы он

поскорее уехал, чтобы забрать каталог, и он все еще думает, будто ему

об этом не известно! Он специально велел Хей Эру следить за ним и

заодно предупредить Ранкуя.

Он пока еще не устал от него, а значит, никто не смеет коснуться его!

- Нет... я не хочу, чтобы ты уезжал. Ву Син Цзы моргнул, и по его щеке

внезапно скатилась слеза. Гуан Шан Цзынь поначалу сердился, но

теперь ему стало больно на сердце, он обнял и приласкал Ву Син Цзы,

чтобы утешить его.

Кроме как в постели, Ву Син Цзы никогда не плакал прежде, да он и не

был похож на человека, который может легко заплакать. Гуан Шан

Цзынь о многом расспросил Ли Цзяна, магистрата округа Чин Чен, и

теперь он мог сказать, что хорошо понимал этого перепела. Советник

Ву был дружелюбен, но держался отстраненно. Он казался очень

заботливым по отношению к другим, но в то же время ни к кому не

привязывался. Двадцать с лишним лет он прожил один, его жизнь была

простой и спокойной. Несколько лет назад он даже выбрал себе

могилу и долго ходил счастливый из-за этого.

- Если ты не хочешь, чтобы я уезжал, то я не уеду. Гуан Шан Цзынь не

ожидал, что его слезы причинят ему такую боль. И он не думал, что

когда Ву Син Цзы держался так хладнокровно, на деле, он ощущал

такое чувство потери внутри. Это вызвало в нем чувство невероятной

нежности к нему, он целовал его, ласково приговаривая:

- Я не спешу возвращаться в город Бастионов. Достаточно одного Мэн

Юэ там. Мне не составит труда составить тебе компанию еще на

несколько месяцев, не волнуйся.

- Нет, ты не можешь... так нельзя... – Ву Син Цзы послушно льнул к

нему, слезы непрекращающимся потоком лились из его глаз. Грудь

Гуан Шан Цзыня вскоре промокла, эти теплые слезы, казалось

заключали в себе жгучее пламя, больно обжигая его кожу.

- Да, я могу. Это я принимаю решения в городе Бастионов. Не

беспокойся. Он запечатлел нежный поцелуй на макушке Ву Син Цзы.

Гуан Шан Цзынь слегка разволновался, он так старался успокоить его

своими обещаниями, но так и не мог остановить поток его слез.

Затем он услышал, как советник Ву тихонько всхлипнув, забормотал:

- Тебе нужно поспешить в столицу на экзамены, я не могу задерживать

тебя... Я буду ждать тебя... я буду ждать твоего возвращения... Год ли,

два, десять, я все равно буду тебя ждать... ты обязательно вернешься с

честью.

Поспешить в столицу на экзамены?

Услышав эти слова, Гуан Шан Цзынь нахмурился, его переполняла

горечь.

Так значит, человек, по которому тоскует и плачет Ву Син Цзы, не он?

Кто же тот человек? Он хорошо знал, что с тех пор как его родители

умерли, когда ему было шестнадцать лет, рядом с ним больше никого

не было. Как-то ему приглянулся тот паренек, Ан Шен, но узнав, что

они с приставом Чжаном живут как пара, он больше о нем не

помышлял. Казалось, он сразу позабыл о нем.

Так выходит, Ву Син Цзы не был безразличным, просто его сердце уже

занято?

Генерал Гуан был расстроен и зол. Он схватился рукой за грудь, его

чуть не стошнило кровью.

Однако, советник Ву, пьяный и ничего не соображающий, жалобно

всхлипывая, продолжал говорить:

- Я знаю, больше всего ты хочешь прославить свою фамилию. Цзай

Цзун – сьонг, ты образованный и талантливый, в маленьком Гусином

городе тебе нечего делать. Ты должен поехать в столицу и стать

выдающимся ученым!

Цзай Цзун-сьонг? Звучит знакомо...

Гуан Шан Цзынь не прерывал излияния Ву Син Цзы. В своей голове

он пытался установить личность этого человека, пока собирал по

кусочкам историю из уст Ву Син Цзы.

- Тебе не нужно беспокоиться о дорожных расходах. У меня есть

несколько серебряных слитков, а в моей семье больше никого нет,

кроме меня. Можешь забрать их.

Ву Син Цзы поднял голову, его лицо было таким искренним.

Боль первой любви

Гуан Шан Цзынь смотрел на его искреннее лицо. И, хотя его ласковые

сияющие глаза смотрели на него, он думал о ком-то другом. Не

удержавшись, Гуан Шан Цзынь ущипнул его за щеку.

- Ой! – Ву Син Цзы вскрикнул от боли. Так как Гуан Шан Цзынь не

рассчитал силу, он едва не оставил синяк у него на лице. Он поспешно

убрал руку, чувствуя себя крайне раздосадованным.

Раз он говорил об императорских экзаменах, значит, это случилось

давно. Генерал Гуан давно уже знал, сколько имеется денег у

советника Ву. Кто знает, сколько ему понадобилось времени, чтобы

скопить эти жалкие десять серебряных таелей!

Этот Цзай Цзун-сьонг, похоже, он так и не вернулся из столицы? Он

мог погибнуть в пути, мог провалиться на экзаменах и стыдился

возвращаться домой, мог затеряться среди соблазнов большого города,

или же преуспеть на экзаменах и удачно жениться, совершенно

позабыв о Ву Син Цзы.

Но это имя казалось знакомым Гуан Шан Цзыню. Кажется, этот Цзай

Цзун появлялся при императорском дворе, и его положение тоже было

довольно высоким, по крайней мере, не ниже четвертого ранга, а,

может, и выше.

Такой ненадежный человек, да чем он заслужил, чтобы Ву Син Цзы

помнил о нем столько лет! Еще и заставил плакать из-за него!

Он посмотрел вниз на Ву Син Цзы, который доверчиво и глупо

уткнулся в его руку. Его лицо все еще было залито слезами, глаза

покраснели, но он хотя бы перестал плакать.

Немного поразмыслив над этим, Гуан Шан Цзынь решил спросить. Он

смутно догадывался, что тогда что-то произошло с Ву Син Цзы, и

именно поэтому он не хочет больше ни с кем сближаться. Эта партия в

го уже расстроила его. Некоторые люди и правда обладали

равнодушным нравом, их не трогали состязания, они всегда шли по

течению.

Однако, про Ву Син Цзы нельзя было сказать, что он всегда плывет по

течению. Он просто ничего не хотел ни у кого просить, если только это

не приносило ему успокоения. Будь то победа, брак, средства к

существованию, или даже его собственная репутация, первое, о чем он

всегда думал, это путь к отступлению, он никогда не сделает и шагу

вперед.

Поэтому, даже когда ему приглянулся Ан Шен, и он даже купил для

него нефритовую заколку, в конце концов, он просто похоронил свои

чувства, которые нельзя было подарить, под кроватью. Если бы ему

понадобились деньги, он бы просто выудил ее, чтобы продать, и был

бы совсем не прочь расстаться с нею. Ву Син Цзы и не скрывал этого

дела от Гуан Шан Цзыня, напротив, он открыто заговорил об этом,

достав заколку. Посмотрев на нее, он вздохнул:

- Цвет нефрита такой красивый. Как вы думаете, за сколько монет ее

можно продать?

- Ты не станешь хранить эту нефритовую заколку? – Гуан Шан Цзынь

взял пыльную шкатулку, небрежно оценивая тусклый предмет,

лежащий в ней. В его глазах это было нечто, подходящее лишь для

пожилой служанки в его доме, но для Ву Син Цзы эта заколка была

чем-то ценным.

- Я хотел сохранить ее, но... – Ву Син Цзы прикусил губу, и бросил

быстрый взгляд на шкаф рядом с ним. Гуан Шан Цзынь заметил это,

но не принял близко к сердцу. Было ясно, что мысли советника Ву на

данный момент ему не известны.

Эту заколку нельзя также использовать как рисунки «птенцов», а

значит, и хранить ее – бессмысленная трата времени.

- Не продавай ее пока, просто привези в город Бастионов! Хоть цвет

нефрита обычный, но город Бастионов не настолько роскошен, как

Гусиный город. Там ты сможешь продать ее подороже. Гуан Шан

Цзынь закрыл крышечку и, стряхнув с нее пыль, вернул шкатулку Ву

Син Цзы.

- Город Бастионов? – заморгал Ву Син Цзы и бессердечно

расхохотался. Тогда Гуан Шан Цзынь еще не упоминал о своем

намерении покинуть округ Чин Чен, а Ву Син Цзы ни о чем и не

спрашивал.

Теперь, когда он думал об этом, кое-что казалось ему не совсем ясным.

Гуан Шан Цзынь не понимал, как он мог быть настолько слепым и

ничего не заметить? Но как бы там ни было, советник Ву был более,

чем кто-либо другой похож на господина Лу, и он хотел подольше

подержать его возле себя.

В любом случае, он был слишком беспечен. Генерал Гуан испытывал

смешанные чувства. Он сделал знак Хей Эру, стоявшему на страже за

дверью, чтобы он принес таз теплой воды и чистое полотенце.

Не осознавая, что его настроение отличается от обычного, Гуан Шан

Цзынь налил вместо ликера чай, и начал поить Ву Син Цзы

маленькими глоточками. У него уже созрел план.

- Син Цзы, - ласково позвал он советника по имени. Человек в его

объятьях слегка вздрогнул, робко поднял голову и кивнул.

- Ты сказал, что хотел оплатить мои дорожные расходы. И сколько это

стоит?

Для ученых, которые жили далеко от столицы, местные власти

выделяли определенную сумму субсидий на поездку, и также

предлагали лошадь. Для ученых из Гусиного города это означало

трехмесячную поездку в столицу. Простые ученые обычно не умели

ездить верхом, и многие предпочитали воспользоваться повозкой,

запряженной волами, или даже идти пешком, а пятнадцать серебряных

таелей им выдавалось в качестве субсидий.

И все же расходы на проживание в столице были велики. Хотя на саму

дорогу и не нужно было тратить эти пятнадцать таелей, пребывание в

столице во время подготовки к экзаменам, а затем ожидание

результатов требовало крупной суммы денег. После столько

продолжительной поездки в столицу,не было ничего странного в том,

что после таких трат люди не могли вернуться назад.

Услышав этот вопрос, Ву Син Цзы зажмурился. Казалось, он всерьез

задумался, было похоже, что он окончательно протрезвел. Гуан Шан

Цзынь был немного разочарован, что не успел докопаться до сути, но

кто бы мог подумать, что улыбка снова расцветет на его лице. Он

чистосердечно ответил:

- У меня есть восемь серебряных таелей. Цай Цзун-сьонг, просто

возьми их все. Не нужно беспокоиться о такой мелочи. Ты такой

талантливый, тебе не место среди обывателей.

- Восемь таелей? – Гуан Шан Цзынь немного повысил голос. Для Ву

Син Цзы это была немалая сумма. Сейчас в его тайничке хранилось

всего лишь около десяти таелей!

- Цай Цзун-сьонг, если этого мало, я займу для тебя еще? –

нетерпеливо вопрошал Ву Син Цзы, как будто боясь, что Цай Цзун-

сьонг будет недоволен. – Округ приготовил немного таелей для

ученых. Никто их не трогает, мы просто ждем того дня, когда кандидат

от нашего округа сможет успешно отправиться в столицу, чтобы

принять участие в императорских экзаменах. Эти таели сгодятся для

того, чтобы этот кандидат принес нам немного славы. Хотя ты из

Гусиного города, я попробую поговорить с магистратом; может, он

одолжит мне?

Ву Син Цзы замер, сказав эти слова. Его глаза округлились, он застыл

в оцепенении. Затем он забормотал:

- Я занял для тебя пятнадцать таелей. Цай Цзун-сьонг, я верю, что ты

добьешься больших успехов на императорских экзаменах. Я... Цай

Цзун-сьонг, ты ведь не женился? Неужели ты больше никогда не

вернешься?

Женился? Гуан Шан Цзынь ощутил боль в сердце. Он открыл рот,

чтобы остановить Ву Син Цзы, так как тот был все еще погружен в

свои воспоминания. Однако он был недостаточно быстр, и Ву Син Цзы

продолжил бормотать:

- Я все еще помню, как впервые увидел Цай Цзун-сьонга. Это было

весной, и персиковые деревья за Гусиным городом были все в цвету. Я

приехал отправить письмо от имени магистрата, и увидел тебя в

конфуцианском платье. Среди персиковых деревьев ты стоял, подобно

сосне и смотрел вдаль. Скажи мне, куда ты смотрел? Мне всегда

хотелось спросить, но я не осмеливался, боясь испугать тебя.

Лицо Ву Син Цзы сияло мягким светом, и Гуан Шан Цзынь мог

представить себе, насколько Цай Цзун-сьонг очаровал юного Ву Син

Цзы. Это была самая прекрасная вещь на свете, нежнейшие слова

вперемешку с великолепными цветами.

Он не мог не вспомнить, как сам впервые встретил господина Лу. Его

окружение было серым и безрадостным, и лишь этот человек в белом

смотрел на него и улыбался, как бессмертный, изгнанный из рая, Ли

Бай. Одного этого было уже более, чем достаточно.

- После этого я использовал любую возможность приехать в Гусиный

город. В двух случаях из десяти я имел возможность лицезреть тебя

среди цветущих персиковых деревьев. Тогда я подумал, что может

быть, ты божество цветов персика, и я могу видеть тебя благодаря

удаче, накопленной в течение прошлых жизней. Но скоро цветы

персика опадут, я так заволновался. Поэтому я собрался с духом и

заговорил с тобой, Цзай Цзун-сьонг... – Ву Син Цзы тихонько

рассмеялся, он выглядел очень смущенным. – Ах, это был самый

смелый поступок, который я когда-либо совершал. К счастью, ты был

так мягок и не обиделся на мои слова.

- С чего бы мне обижаться? Видя, как ты глуп, кто бы не распознал

твои мысли? – кисло усмехнулся Гуан Шан Цзынь. Его раздражал

довольный вид этого старого перепела, и он не удержавшись, укусил

его за нос.

- Ай... Цзай Цзун-сьонг, почему ты кусаешь меня сегодня? Ву Син Цзы

прикрыл нос. В его протесте послышались жалобные нотки. Хотя он

был немного робок, но в этом не было никакой фальши, было ясно, что

он привык общаться с Цай Цзуном именно так.

- Продолжай, что ты там говорил. Гуан Шан Цзынь совсем помрачнел.

Еще никогда советник Ву так не жаловался перед генералом.

- Продолжать? – Ву Син Цзы заморгал и послушно заговорил дальше.

– После этого мы стали добрыми друзьями. Цай Цзун-сьонг, ты такой

добрый и образованный, твоя выправка безупречна, тебе не следует

застревать в таком маленьком месте, как это. У нас обоих нет семьи, и

мое сердце страдает из-за твоих проблем. Среди всей этой толпы

людей, кто сможет понять всю тоску одиночества? Не бойся, я

позабочусь о тебе, я всегда буду заботиться о тебе.

- И так, заботясь, ты и влюбился? – угрюмо спросил Гуан Шан Цзынь.

Как раз в этот момент явился Хей Эр с тазом и полотенцем. Гуан Шан

Цзынь бросил на него свирепый взгляд, от чего его прошиб холодный

пот, он быстро положил вещи и ушел.

- Ты сердишься? – Ву Син Цзы весь поник, дрожа. Казалось, он

протрезвел и уставился в лицо Гуан Шан Цзыня. – Эй, а ты и правда

красив. Мне нравится, как ты пахнешь. Он уткнулся в шею Гуан Шан

Цзыня, с удовольствием вдыхая его запах.

- Я не твой Цай Цзун-сьонг.

Гуан Шан Цзынь оттолкнул его. Намочив полотенце, он отжал его и

стал вытирать лицо и шею Ву Син Цзы. Это было так приятно, что

советник Ву продолжал стонать и извиваться в руках генерала.

- Ты маленький никчемный балбес. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя

бросили.

Ву Син Цзы захихикал. Он нашел удобное положение и лежал

неподвижно. Разве можно убедить пьяницу, Гуан Шан Цзынь сердился

сам на себя. Он ломал голову, вспоминая министров при дворе. Он

решил, что когда узнает, кто был тот человек, он не отпустит его так

просто.

- Сначала я не знал, что ты мне так нравишься.

Его рука, обнимавшая стройную талию Гуан Шан Цзыня, напряглась.

Ву Син Цзы печально продолжил:

- Было бы здорово, если бы я этого так и не узнал.

- Но в итоге, ты все равно узнал. Поэтому ты и дал ему так много

денег, верно? Ты глупец! Гуан Шан Цзынь не удержался и легонько

царапнул нос Ву Син Цзы.

- Я и не ждал, что ты полюбишь меня. Хоть в Великой Ся

гомосексуализм и разрешен, и есть немало людей, живущих вместе

всю жизнь, ты станешь лицом официальным, а я не хочу усложнять

тебе жизнь. Но... когда я дал тебе деньги, ты дал мне мешочек с

благовониями. Я видел его раньше у тебя. Он всегда висел у тебя на

поясе, на нем были вышиты сосны. Сосна гордо возвышается зимой,

она похожа на ту фигуру, которую я увидел посреди персиковых

деревьев, суровая, но бесконечно элегантная. Голос Ву Син Цзы

зазвучал громче. В нем был слышен слабый отзвук слез, и его глаза

покраснели, но слезы так и не появились.

Вместо этого он сказал:

- Я помню, ты говорил мне, что это твоя матушка сшила его для тебя, и

это все, что осталось тебе от нее на память. Она родила тебя уже в

зрелом возрасте, и родители баловали тебя. Они наняли для тебя

лучшего учителя, они старались дать тебе лучшее в жизни, и, хотя нее

было слабое зрение, она все же сшила этот мешочек с благовониями

для тебя. И ты отдал мне эту память о ней, и просил меня дождаться

тебя, ты сказал, что обязательно вернешься и позаботишься обо мне...

Ву Син Цзы тяжко вздохнул и надолго впал в оцепенение.

- Не думай больше об этом, это все в прошлом. Ты напился, тебе

нужно немного поспать. А иначе у тебя будет болеть голова.

Гуан Шан Цзынь и так примерно догадывался о том, что произошло

дальше. Этот Цзай Цзун-сьонг, который обещал непременно вернуться

и позаботиться о нем, в итоге так и не вернулся; вместо этого он

женился и завел ребенка. Затем он быстро возвысился при дворе, и

даже не собирался возвращать те двадцать с лишним таелей.

- Нет-нет... я тебе верю! – Ву Син Цзы разволновался и крепко сжал

руку Гуан Шан Цзыня с такой силой, что даже закаленный в боях

генерал поморщился от боли. Взгляд Ву Син Цзы был рассеянным, но

его глаза ярко сияли, он часто и торопливо дышал. – Я каждый день

носил с собой этот мешочек с благовониями. Я боялся, что люди

заметят и начнут задавать вопросы, я даже сшил сумочку и хранил его

внутри, у самого сердца. Каждый день я смотрел на него и вспоминал

тебя, гадая, что именно ты тогда высматривал, стоя среди персиковых

деревьев. Почему я тогда столкнулся с тобой? Я каждый день скучал

по тебе, я молился небесам, чтобы все сдал с первой попытки. Я

никогда не помышлял стать твоим спутником жизни. Я понимаю, как

коварен двор, и как тебе придется приспосабливаться там. Мне было

бы достаточно просто быть рядом с тобой. Он всхлипнул, но так и не

заплакал больше.

- Я ждал целый год, но от тебя не было новостей. В этом не было

ничего необычного, столица так далеко. Сдав успешно экзамены, ты,

наверное, был вынужден пробиваться дальше. У тебя не было родных

в Гусином городе, так что это нормально, что от тебя не было вестей. Я

прождал еще один год, а потом еще... Прошло три зимы, и я испугался,

я боялся, что с тобой могло что-то случиться. Но я сказал себе

успокоиться, потому что ты человек, благословенный небесами, а

значит, должен быть очень занят. Советник Ву снова замолчал. Он

смотрел куда-то вдаль, слегка покачивая головой. Его рука,

вцепившаяся в Гуан Шан Цзыня, сжалась еще крепче, оставляя

отметины на его светлой коже, почти разрывая ее.

Гуан Шан Цзынь не перебивал его. Он видел, что Ву Син Цзы весь

охвачен эмоциями. Если не дать ему выговориться, он может серьезно

заболеть.

Прошло некоторое время, прежде чем Ву Син Цзы снова заговорил

тихим и хрипловатым голосом, будто опасаясь чего-то:

- Весной четвертого года персиковые деревья зацвели вновь. Скучая по

тебе, я пришел прогуляться среди них. По дороге домой, я захотел

купить гостинец для тетушки Лю, потому что она всегда была добра ко

мне. Завернув в Гусиный город, я услышал, что из столицы только что

прибыл купец, и продает интересные товары.

- Почему я этим заинтересовался? – бормотал Ву Син Цзы себе под

нос, но ответа на это вопрос не было. – Этот купец привез новости о

помощнике министра гражданской администрации и сказал, что это

кто-то из Гусиного города. Он сказал, что тот человек красив и очень

образован, император очень жалует его. Три года назад он был назван

лучшим ученым, и вскоре завоевал доверие императора. Каждый год

он получал повышение, и даже женился на дочери министра финансов.

В этом году у него родился ребенок... Я давно это понял... Если ты

жив, значит, просто не хочешь возвращаться. Я давно это понял... Но

все же, ты оставил мне ту памятную вещь, ведь так?...

Слабая улыбка появилась на этом простом лице, но оно выглядело не

самым лучшим образом, когда он плакал. Он вдруг захихикал, и чем

больше он смеялся, тем счастливее становился. Казалось, он сейчас

сойдет с ума.

Гуан Шан Цзынь протянул руку, чтобы надавить на точку сна. Он не

мог позволить ему и дальше страдать от боли. Эта рана была слишком

глубока. Каким бы безразличным ни казался Ву Син Цзы, он не мог

больше сдерживаться.

Но прежде чем Гуан Шан Цзынь нажал на точку, Ву Син Цзы

пробормотал:

- Я увидел мешочки для благовоний, которые продавал тот купец. Они

были точно такими, как ты дал мне... Там были дюжины и дюжины

таких мешочков... Множество точно таких же...

Гуан Шан Цзынь искусно надавил на сонную точку, и покрепче обнял

похолодевшее спящее тело. Он наконец-то установил личность этого

Цзай Цзун-сьонга.

Зять бывшего министра финансов, бывший помощник министра

гражданской администрации. Бывший министр финансов вышел в

отставку, и теперь его место занял его зять – Ян Вен Син, с домашним

именем Цзай Цзун. Уроженец Гусиного города и фаворит императора.

Верный последователь наследного принца, он однажды пытался

подлизаться к генеральному уполномоченному. В то время Гуан Шан

Цзынь был в столице, и также получил портрет старшей дочери Яна

Вен Сина.

Хм! Черт бы тебя подрал, Ян Вен Син!

На прекрасном, очаровательном лице Гуан Шан Цзыня появилась

улыбка. Она была прекрасна, но в ней было что-то дьявольское.

- Когда я освобожусь, я разберусь с тобой!

Неуловимый господин Лу создаёт проблемы

Когда Гуан Шан Цзынь, обнимая Ву Син Цзы, отдыхал, в дверь

постучал Хей Эр. Не дожидаясь ответа от генерала, он толкнул дверь и

вошел, его отчужденное и торжественное лицо казалось немного

мрачным. Увидев спящего в объятьях генерала Ву Син Цзы, у которого

все еще блестели слезы на глазах и покраснел кончик носа, Хей Эр

никак не мог решиться сказать то, зачем пришел.

- Что случилось?

За исключением Мэн Юэ, Хей Эр и остальные три охранника были его

ближайшими подчиненными. Обычно генерал не был излишне строг с

ними даже в лагере, поэтому он не обратил особого внимания на

вмешательство Хей Эра. Скорее всего, Мэн Юэ прислал еще одно

письмо, убеждающее его вернуться.

- Вице-генерал Мэн прислал послание, - Хей Эр выдал весьма

ожидаемую фразу. Но, похоже, ему было что добавить, поэтому Гуан

Шан Цзынь лениво открыл глаза и посмотрел на него.

Сделав глубокий вдох, Хей Эр снова бросил взгляд на Ву Син Цзы,

который беспокойно дремал. Понизив голос, он продолжал:

- В послании вице-генерала сказано, что господин Лу два дня назад

упал с лошади и сломал ногу, у него также есть и внутренние

повреждения...

Гуан Шан Цзынь вскочил встревоженный, и человек, лежавший в его

объятьях, чуть не свалился на пол. Но он не обратил на это никакого

внимания. Вместо этого, Хей Эр быстро подскочил к ним и поддержал

Ву Син Цзы, предотвратив его падение.

- Господин Лу ранен? – сверкающие глаза Гуан Шан Цзыня сузились,

тревогу в них нельзя было скрыть.

- Почему ты сказал только сейчас? – резко спросил он. От этого

ледяного тона Ву Син Цзы вздрогнул и приглушенно застонал. По его

бледному лицу скатилась слеза, но Гуан Шан Цзынь, казалось, не

заметил этого.

- Немедленно возвращаемся в город Бастионов. Велите Мэн Юэ найти

хорошего врача для господина Лу.

- Вице-генерал Мэн уже пригласил доктора Ту. В своем послании он

написал, что раны господина Лу не очень серьезные. Он сможет встать

с постели через пару месяцев после того как восстановит силы. Хей Эр

замолчал на мгновенье. Он подхватил Ву Син Цзы, о котором генерал

полностью позабыл, чтобы он не упал и не покалечился.

Гуан Шан Цзынь фыркнул:

- Ему понадобится два месяца, чтобы встать с постели, и это считается

несерьезным? Мэн Юэ обижен на господина Лу, и в этой ситуации он

наверняка будет раздражать его еще больше. Мне нужно вернуться

прямо сейчас. Вы четверо заканчивайте все дела в Гусином городе и

возвращайтесь, а меня не задерживайте. Гуан Шан Цзынь угрюмо

улыбнулся. Его ближайшие подчиненные не любили господина Лу.

Скорее всего, во время лечения господин Лу чувствовал себя очень

неловко.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее его это беспокоило. Гуан

Шан Цзынь не намеревался выходить из ресторана через главный

выход, вместо этого он воспользовался цингун* и выпрыгнул из окна.

Он не хотел задерживаться даже на секунду.

- Генерал! С человеком, повисшим у него на руках, Хей Эр не мог

побежать за ним. Он мог лишь молча наблюдать, как фигура в черном

исчезает вдали.

Кажется, теперь у них будут неприятности. Хей Эр посмотрел на

бледного подавленного человека в своих объятьях и вздохнул в

глубине души.

Стоя под дверью, он тоже слышал рассказ Ву Син Цзы, и конечно же,

заметил, с какой нежностью относится к нему генерал. Этот советник

Ву занимает особое место в сердце Гуан Шан Цзыня, и только слепой

не заметил бы этого. Однако, как бы сильно он ни нравился генералу,

Ву Син Цзы все равно не мог сравниться с человеком, который много

лет был в его сердце.

В своем послании Мэн Юэ дал особые указания. Они не должны были

медлить и сразу же должны доложить генералу о господине Лу. Но Хей

Эр не понимал, почему.

Господин Лу уже собрался породниться с семьей Юэ, и тут случилось

это происшествие. Уж очень это было большое совпадение, и если бы

Мэн Юэ не настаивал без конца, Хей Эр собирался доложить об этому

генералу лишь спустя несколько дней. А теперь что ему делать –

отослать советника Ву обратно в округ Чин Чен или же привезти его в

город Бастионов?

Хей Эр не собирался раздумывать над этим дальше. В поведении Гуан

Шан Цзыня не было ничего удивительного, и у Мэн Юэ явно были

свои соображения, поэтому он и дал ему эти указания. Теперь

осталось лишь решить насчет советника Ву.

Заботливо завернув советника Ву в плащ, Хей Эр распахнул дверь,

кликнул служащего и дал ему несколько указаний. Затем подхватив

советника Ву, он тоже выпрыгнул в окно. Приземлившись, он

вернулся в поместье в Гусином городе, и случайно увидел

удаляющийся силуэт Гуан Шан Цзыня верхом на Чжу Сине.

- Хей Эр! – к нему подошел Фан Хе, человек с пышной бородой. – Что

происходит? Генерал лишь велел доставить советника Ву в город

Бастионов и умчался. Разве он вчера не говорил, что намерен остаться

тут еще несколько дней?

- Вице-генерал Мэн прислал письмо, и написал, что господин Лу

поранился, упав с лошади. Разве генерал мог сдержаться?

По крайней мере, он еще помнит о Ву Син Цзы. Хей Эр был доволен.

- Свалился с лошади в такое время? – Фан Хе просто лишился дара

речи, его взгляд был полон откровенной насмешки. – Разве он не

собирается заключить брачный союз с семьей Юэ? Я слышал, он

собирается объявить о свадьбе еще до Нового года. Похоже, нас ждет

нелегкий год.

- Вот именно... – вздохнул Хей Эр, перекинув советника с одной руки

на другую. – Если мы заберем советника Ву с собой, надо ли сперва

заехать в округ Чин Чен? Или же увезти его с собой, пока он спит?

У него было смутное подозрение, что если они дождутся пробуждения

советника, едва ли его удастся так просто увезти. Втайне, Хей Эр хотел

бы его отпустить, потому что, когда они вернутся в город Бастионов,

вполне вероятно, что жить советнику там будет непросто.

- А советник Ву захочет ехать в город Бастионов, когда очнется? – этот

вопрос задал Фан Хе, но сам же и покачал головой.

Все четверо охранников знали, что советник Ву совсем не прочь

расстаться с генералом. Даже управляющий Ранкуй занимал в сердце

советника более высокое положение, чем «птенец» генерала, так с чего

же ему вдруг покидать округ Чин Чен?

- Нам остается лишь потом попросить прощения у советника, -

вздохнул Хей Эр. Он всю жизнь провел в армии, и повиновение

приказу было у него в крови. Более того, приказ был отдан Гуан Шан

Цзынем. Не важно, был ли он согласен с ним или нет, он не мог

ослушаться приказа. Не все были такие как Мэн Юэ, с мягким и

круглым телом, превосходной тактикой и серебряным языком.

- Советник Ву слаб телом, он не сможет выдержать столь тяжелое

путешествие. Ты должен выехать с ним в экипаже, а мы уладим

оставшиеся здесь дела. Как только мы тут все сделаем, мы тут же

отправимся вслед за вами. Если мы задержимся слишком надолго, не

знаю, вспомнит ли тогда генерал советника Ву. Фан Хе сочувственно

покачал головой и отправился распорядиться насчет экипажа.

Было бы лучше, если бы он ничего не вспомнил! Советник вернулся

бы в округ Чин Чен и проводил бы тихие и мирные дни вместе со

своей «Птицей Пэн».

Спустя час после отъезда Гуан Шан Цзыня, экипаж был готов. Хотя

всем занимались четыре грубых мужчины, они позаботились обо всех

мелочах. В экипаже были удобные подушки и постельные

принадлежности. Хотя внутри было тесновато, но при этом тепло. Там

также были книги, рукописи, рисунки, чтобы облегчить скуку в

дороге, а также не было недостатка в чае и закусках. Они даже

приготовили несколько комплектов одежды, аккуратно уложив их в

ящичек.

Нахмуренные брови Ву Син Цзы разгладились, когда он почувствовал

мягкую постель. Его губы тронула слабая улыбка, он уткнулся в

мягкую подушку и крепко заснул.

Хей Эр очень ловко управлял экипажем. Да и сам экипаж был очень

хорошо устроен. Во время поездки не было резких толчков, а легкое

покачивание делало путешествие еще более приятным. Ву Син Цзы

проспал до следующего дня. Проснувшись, он тупо обозревал

замкнутое пространство, которое было еще меньше, чем его

собственная спальня. Завернутый в мягкое как облако одеяло, на какое-

то мгновение подумал, что все еще спит.

Поэтому он протянул руку и ущипнул себя за бедро. Поморщившись

от боли, он чуть не вскрикнул, а затем убрал руку.

Что... что это за место?

Прежде чем он пришел в себя, на его лицо упал луч света. Похожая на

башню фигура заслонила ему свет и обратилась к нему:

- Советник Ву, желаете ли поесть или выпить чего-нибудь?

Ву Син Цзы прищурился. Солнечный свет не был особенно ярким, но

у человека, проспавшего целый день и всю ночь, глаза, естественно,

были очень чувствительны, и этого света было достаточно, чтобы

вызвать слезы на глазах.

- Господин военный, вы... – Ву Син Цзы торопливо поднялся на

постели. До него, наконец, дошло, что он находится в экипаже. Как он

оказался в экипаже? Не могли же его похитить грабители, верно?

- Я советник магистрата из округа Чин Чен, Ву Син Цзы. Господин

военный, вам нужны деньги или моя жизнь?

Услышав эти слова, Хей Эр помедлил несколько мгновений и весело

рассмеялся.

- Я Хей Эр и мне нужны вы сами.

- Эээ... командир Хей?

Ву Син Цзы протер глаза и наконец-то разглядел человека перед собой.

Он вздохнул с огромным облегчением, и склонив голову, смущенно

извинился:

- Простите, я только что встал, и, видимо, не до конца проснулся. Я

принял командира Хея за разбойника. Будьте великодушны и не

обижайтесь.

- Все в порядке. Советник, обращайтесь ко мне просто по имени. Хей

Эр раздвинул занавески в экипаже, чтобы внутрь мог проникнуть

скупой теплый солнечный свет, надеясь, что от этого на бледном лице

советника хоть немного заиграет румянцем. – Вы не ели уже целые

сутки. Не хотите чего-нибудь поесть?

Как только речь зашла о еде, желудок Ву Син Цзы заурчал от голода.

Покраснев, он прижал руку к животу и смущенно ответил:

- Я немного проголодался. Не найдется ли у командира Хея немного

еды, чтобы поделиться со мной?

- Почему бы вам не называть меня Хей Эр, а я буду звать вас

советником? То, как мы общаемся сейчас, лишь увеличивает

дистанцию между нами. Хей Эр чувствовал себя беспомощным. В

своем письме, Мэн Юэ велел установить с советником доверительные

отношения, и будет лучше, если Ву Син Цзы до приезда в город

Бастионов привыкнет к сопровождению личной охраны. Даже если Ву

Син Цзы не в состоянии общаться с ним как с подчиненным, тогда они

должны, по крайней мере, общаться на равных, он не собирался

позволять советнику принижать себя.

Хей Эр вздохнул. Он не ожидал, что это задание окажется таким

трудным.

- Эээ... – Ву Син Цзы замялся. Он был обычным человеком, и в нем

глубоко засел страх перед людьми военными. К тому же, командир

наверняка был чиновником не ниже четвертого ранга! Да их же

разделяет целая пропасть! Разве у него хватит духу звать его просто по

имени!

- Значит, договорились. Мне бы хотелось общаться с вами на равных,

пожалуйста, пойдите мне навстречу. Хей Эр стал говорить напрямик.

Советник Ву был искренним, честным, серьезным человеком. Вместо

того, чтобы ждать, пока он все обдумает, будет лучше постепенно

приучить его к этому во время поездки.

- Эээ... – Ву Син Цзы потер щеку. У него правда не хватало духу вести

себя неуважительно по отношению к Хей Эру, он лишь кивал

непрестанно. – Хей... Хей... – запинаясь, выдавил он.

- Эр, - Хей Эр улыбнулся ему. Он протянул советнику пакет из

промасленной бумаги и Ву Син Цзы поспешно взял его. Он

почувствовал, что пакет еще теплый, от него исходил соблазнительный

аромат. Судорожно сглотнув, он перестал церемониться и заглянул

внутрь. На него пахнуло ароматом душистого хлеба и мясной начинки,

и желудок Ву Син Цзы, так долго пустовавший, отозвался громким

урчанием.

Густо покраснев, Ву Син Цзы покосился на Хей Эра. Увидев, что тот

уже отвернулся и правит экипажем, он похлопал себя по груди.

В пакете было четыре мясных булочки. Они еще дымились, и стоило

откусить кусочек, как мясной сок начинал течь по подбородку. Они

были такие горячие, что его язык онемел. Булочки были такими

воздушными, и набиты начинкой до отказа. Мясо было мелко

нарезано, а вкус был таким насыщенным и приятным, с пряной ноткой

имбиря, но она не перебивала его. Пропитанные соком начинки,

воздушные булочки были такие восхитительные, что ему хотелось

проглотить их вместе с языком.

Эти булочки отличались от тех, что продавались в Гусином городе.

Тесто было тягучим, но воздушным, а мясо – очень сочным, но не

слишком мягким. На вкус эта еда была очень освежающей и

солоноватой, и Ву Син Цзы не мог остановиться. В один присест он

умял сразу три булочки, а затем уставился на четвертую, не смея

коснуться ее.

- Хей... Хей Эр, простите. Я был такой голодный, что съел и вашу

долю.

Раз булочки было четыре штуки, значит, на каждого из них полагалось

по две. Хей Эр был крепким и мускулистым, он наверняка, ест больше

него. Ву Син Цзы стало так стыдно, что ему захотелось куда-нибудь

спрятаться.

- Советник, о чем вы! Это всё вам. А я уже поел, - повернувшись,

утешил его Хей Эр. Он протянул ему фляжку с холодной водой. – В

ящике есть чайные листья.Если вы захотите горячего чаю, я

приготовлю вам кипяток попозже.

- Ну что вы... не нужно беспокоиться... – торопливо замахал руками Ву

Син Цзы. Он не привык, чтобы о нем так заботились, еще и в таком

странном месте... Впившись зубами в последнюю булочку, он

осмотрелся вокруг. Мимо них проносился незнакомый пейзаж, и

экипаж двигался довольно быстро. Шкуры бегущих в упряжке

лошадей гладко блестели, их тела были крепкими и мускулистыми.

Ровно и мощно стуча копытами, они резво неслись вперед.

Ву Син Цзы хотел спросить командира Хея, куда он везет его, но он и

сам был не глуп. Немного поразмыслив, он понял, что происходит –

это точно дорога в город Бастионов!

О нет! Его «Птица Пэн»! Узнает ли управляющий Ранкуй, что его

увезли из округа Чин Чен? И его ротанговый чехол с рисунками! Его

эротические рисунки! Его дилдо!

Ву Син Цзы сел на постель, теряя рассудок. Он облизал остатки

мясного бульона на пальцах, его сердцу было больно, сознание

опустело.

Из-за того, что он сильно напился, советник Ву не помнил, что

произошло вчера в Ресторане Песен. И сейчас у него не было ни

малейшего желания думать о том, каким образом он оказался в

экипаже на пути в город Бастионов, или о Гуан Шан Цзыне, который

все время преследовал его, и почему сейчас его нигде не видно.

Единственное, о чем он сейчас думал, это о том, что в последнее время

стало холодать, и насекомых вокруг было не так уж много, а значит,

ароматическая подушечка, отпугивающая жучков, сможет

продержаться еще какое-то время.

Если он не вернется в округ Чин Чен до Нового года, его рисунки с

«птенцами» окажутся в опасности!

Каждый из них стоил одну монету! Каждый рисунок означал одну

прекрасную ночь, и стоило ему подумать об этом, как у него защемило

сердце и слезы покатились по щекам. У него так и не появился

румянец после еды, но теперь его лицо приобрело пепельный оттенок,

что говорило о внутреннем опустошении.

Хей Эр, конечно, заметил это, но ошибочно решил, что Ву Син Цзы

расстроен отсутствием Гуан Шан Цзыня. Думая так, он стал утешать

его:

- Советник, не волнуйтесь о нем. У генерала появились дела, и ему

пришлось уехать пораньше. Вы увидитесь с ним сразу, как мы приедем

в город Бастионов.

- Что? – заморгал Ву Син Цзы, безучастно глядя на Хей Эра.

Мысленно он все еще перебирал по памяти все рисунки «птенцов». Он

выглядел таким потерянным, и, казалось, не обращал внимания на

слова Хей Эра, машинально кивая.

- И вот еще что... – видя как выглядит сейчас советник, Хей Эр не мог

этого выносить, поэтому решил напомнить ему, - вам не нужно

переживать по поводу господина Лу. Хоть генерал пока и не может

избавиться от этого, вы все равно в его сердце.

- Что? – на этот раз Ву Син Цзы его услышал, но не понял, о чем

говорит Хей Эр. С этим изумленным взглядом, советник выглядел еще

более жалко. Он был похож на промокшего перепела, казалось, просто

жалкая кучка перьев съежилась на постели.

- Я буду вам помогать, - торжественно пообещал Хей Эр, вздыхая. Он

надеялся, что этот человек не будет ранен слишком сильно.

____________________________

* Цингун – техника в китайском боевом искусстве.

Практикующий взбегает по планке на стену. Угол наклона постепенно

увеличивается, по мере развития навыков.

Использование Цингун преувеличено в художественной литературе,

где мастера боевых искусств обладают способностью двигаться легко

и быстро, со сверхъестественной скоростью, а также могут скользить

по водной поверхности, взбираться на высокие стены и деревья.

Ладно, поверим, что наш генерал все это и правда умел. В конце

концов, дело-то было пять тысяч лет назад, поди теперь докажи

обратное)))) Будем считать, что секреты летающих воинов просто

утрачены за давностью времен )))

Надо посадить огурчики

Путешествие в экипаже было не самым быстрым способом

передвижения. Учитывая слабое сложение Ву Син Цзы, Хей Эр всегда

уделял ему внимание и заботился о нем. На третий день остальные

охранники догнали их верхом.

Не было никаких сомнений, что эти четверо высоких и крепких

мужчин были закаленными в боях воинами. Выражение их лиц было

суровым и холодным. Хотя они были симпатичными, но держались

довольно холодно, а во взгляде можно было разглядеть налет

кровожадности. У одного из них был шрам через все лицо, который

придавал ему экзотический вид, разделяя его лицо на две половинки.

Ву Син Цзы оставался в экипаже, где сидел скукожившись. Он всегда

был робким, и неосознанно обходил стороной даже старшего пристава

и его людей, что уж говорить про военных, которые столько убивали

на поле боя.

Не то чтобы он боялся, скорее относился к ним с почтением и

уважением, а заодно чувствовал себя растерянным, не зная, как

обращаться с ними.

К счастью, все четверо знали его характер, поэтому лишь молча

пришпоривали лошадей и ехали рядом, охраняя его. Разумеется,

действовали они согласно указаниям Мэн Юэ. Они не понимали, что

он затевает, но послушно следовали приказам.

Через несколько дней Ву Син Цзы уже привык к ним, и больше не

дичился так сильно. Он даже осмеливался немного поболтать с Хей

Эром, расспрашивая его о городе Бастионов.

Когда до города оставалось полдня езды, Фан Хе отправил голубя,

чтобы доложить Мэн Юэ. Эта поездка длилась немного дольше

обычного и растянулась на семнадцать дней. Они приехали на целых

десять дней позже Гуан Шан Цзыня, и все четверо охранников были

озадачены. Мэн Юэ хотел, чтобы они не торопились и немного

помедлили в пути, а также не велел им удерживать генерала. Никто не

понимал, что он замышляет.

Если бы они не знали наверняка, что Мэн Юэ всегда недолюбливал

господина Лу, они решили бы, что он пытается укрепить позиции

господина Лу и намеренно ставит палки в колеса советнику Ву.

Через полдня они достигли ворот города Бастионов. Издалека они

заметили высокого статного коня с рыжеватой, в серебристую

крапинку шерсткой. На его спине восседал упитанный круглый офицер

в серебряных доспехах, при свете солнца он очень даже бросался в

глаза.

- Вице-генерал Мэн.

Вся процессия направилась в его сторону. Тысячи мыслей крутились в

их головах, им очень хотелось немного поворчать.

- Хорошо, что вы вернулись. Следуйте за мной. Мэн Юэ бросил взгляд

на экипаж, и так получилось, что именно в этот момент Ву Син Цзы

отодвинул занавеску и выглянул наружу. Их взгляды встретились, и

Мэн Юэ улыбнулся теплой искренней улыбкой. У советника отлегло от

сердца и он перестал нервничать.

Так значит, этот человек, который выглядит как Майтрея*, когда

улыбается, и есть тот самый вице-генерал Мэн, о котором все говорят.

Он кажется добрым человеком, в нем совершенно не чувствуется

жестокости, свойственной военным.

- Вице-генерал Мэн, - поклонился Ву Син Цзы. Но он позабыл, что все

еще находится в экипаже. Покачнувшись, он чуть не вывалился, но, к

счастью, Хей Эр оказался достаточно быстрым, и ловко подхватив его,

осторожно затолкал обратно в экипаж.

- Советник, будьте осторожней, пожалуйста.

- А... благодарю... опять я побеспокоил вас. Ву Син Цзы покраснел и

смущенно потер нос, он больше не смел пошевелиться. Он лишь с

любопытством разглядывал все вокруг, глядя на этот пограничный

город, который не имел ничего общего ни с Гусиным городом, ни с

округом Чин Чен.

Изначально город Бастионов назывался Нань Ан, но южные варвары

устроили длительный захватнический поход против города, и едва ли

ему удалось насладиться мирными днями.**

Сильные молодые мужчины, если не были искалечены, состояли на

службе в армии. Большинство горожан были либо слишком молоды,

либо слишком стары, а те, кто мог покинуть город, уже давно это

сделали. Теперь здесь частенько всем заправляли женщины, а посему в

самом городе и в прилегавших к нему четырех округах женщины

пользовались большим уважением. Статус женщины был ничуть не

ниже статуса мужчины, а иногда даже превышал его.

Поскольку смертей тут было очень много, людей тут не хоронили, а

попросту кремировали. Потом пепел хранили в маленьких глиняных

сосудах, которые прятали дома под кроватью. Таким образом, враги не

имели возможности раскапывать могилы и осквернять память предков,

и для людей так было гораздо безопаснее воздавать почести предкам.

Хотя это и был прах родственников, приезжих все равно бросало в

дрожь от такого обычая хранить сосуды с прахом под кроватью.

По прошествии долгого времени эту странную практику стали

именовать «лошадиной мордой», что было сокращенным вариантом от

«лошадиная морда и бычья голова». А после того, как к этому

названию привыкли, оно стало частью имени города***

Народные обычаи города Бастионов были непоколебимы. Хотя город

уже пять лет находился в состоянии мира, и даже начал процветать,

все, что здесь можно было увидеть – это прочные укрепленные здания.

Практический подход здесь доминировал над всем остальным, и

украшений тут почти что не было. Все здесь было в серых грязноватых

тонах. Тут не было и следа той элегантности, которая была

свойственна Югу.

Вдоль дороги можно было увидеть женщин с открытыми руками. На

них были штаны и рубашки, заправленные за пояс. Пыхтя от усилий,

они перевозили товары на бычьих повозках, наравне с мужчинами, но

тут это никого не удивляло.

Это стало настоящим откровением. Ву Син Цзы смотрел вокруг во все

глаза, он вытянулся вперед и чуть снова не вывалился из экипажа. Хей

Эр тихонько вздохнув, помог ему выйти оттуда, усадил рядом с собой

и начал тихонько рассказывать о достопримечательностях города.

Они продолжали ехать в течение времени, за которое могла бы сгореть

ароматическая палочка, и наконец, прибыли в поместье генерала

Южного гарнизона. Ву Син Цзы уставился на дерзкую откровенную

надпись на табличке, у него отвисла челюсть до такой степени, что

туда поместилось бы два яйца, он забыл как дышать.

Мгновение спустя он услышал свой собственный заикающийся голос:

- Хэй.. Хэйван.. и есть великий генерал Южного гарнизона?

- Да, - улыбнулся Мэн Юэ, его глаза весело сощурились. – Разве

генерал никогда не говорил об этом?

- Нет... – Ву Син Цзы напряженно покачал головой. Кое-что из

сказанного ранее Гуан Шан Цзынем вдруг всплыло в его памяти. Он

же говорил, что в городе Бастионов никто ему не указ... Так это

правда! Кто же что может приказывать самому генералу Южного

гарнизона! Как же он не догадался?!

Ву Син Цзы погладил себя по груди и вздохнул с облегчением. Ему

повезло, что он смог избежать чувств к нему, но при этой мысли

необъяснимая тоска нахлынула на него.

Он не смел задумываться о том, почему всегда избегал мыслей о том,

что Гуан Шан Цзынь мог оказаться тем самым великим генералом.

Слава генерала гремела повсюду, и у округе Чин Чен о нем столько

говорили! Помимо его доблести на поле боя, многие также упоминали,

что он был молодым и весьма многообещающим человеком.

Разве ему не следовало догадаться давным давно? Учитывая его

возраст, высокое происхождение, хотя он не обладал дикой и

пугающей наружностью, которую приписывала ему молва, и у него не

было шрамов на лице, а вместо этого он обладал неземной красотой,

это все указывало на то, что Гуан Шан Цзынь и был тем самым

великим генералом Южного гарнизона... Это просто Ву Син Цзы не

желал признавать очевидного...

Его худые плечи поникли, ему срочно понадобилась «Птица Пэн»,

чтобы утешиться.

Хотя он и не желал признавать этого, забота и внимание Гуан Шан

Цзыня, которыми он окружил его за последний месяц, значительно

поколебали защитные барьеры в его сердце.

- Генерал распорядился, чтобы господин Ву остановился во Дворе

Шуан Хе в западной части. Прошу следовать за мной. Мэн Юэ,

казалось, совсем не обращал внимания на испуганное выражение лица

советника. Он выполнял то, что должен был делать, и отвел его в

поместье.

- Хорошо, а вы четверо, марш к генералу.

- Есть!

Ву Син Цзы невольно взглянул на Хей Эра. С того момента, как они

добрались до поместья генерала, Хей Эр уже не был таким радушным,

как во время поездки. Он стал еще более холодным и суровым, чем

был тогда, когда Ву Син Цзы впервые встретил его, он сразу же

повернулся и ушел. Ву Син Цзы очутился в незнакомом месте и рядом

с ним не осталось ни одного знакомого человека. Хоть Мэн Юэ и

казался человеком, с которым легко поладить, но он все же был

незнакомцем. Ву Син Цзы нервно крутил свои рукава, едва не разорвав

их.

- Не нервничайте, здесь, в поместье генерала, мы все добрые люди, -

утешил его Мэн Юэ как раз в нужный момент. Как бы ни чувствовал

себя Ву Син Цзы, веселое улыбающееся лицо вице-генерала выглядело

сердечным и дружелюбным. Он постепенно успокоился и робко

кивнул в знак благодарности.

Двор Шуан Хе был довольно небольшим, и комнаты там были очень

простыми. Во дворе была лишь небольшая грядка с цветами мальвы, а

также несколько небольших овощных участков, и хотя они заросли

сорняками, это вызвало у Ву Син Цзы вздох облегчения.

- Генерал очень боялся, что вы заскучаете. По сравнению с Гусиным

городом, здесь не так много развлечений, поэтому занявшись

огородом, вы сможете скоротать время. Мэн Юэ провел Ву Син Цзы

вокруг двора и, толкнув двери, завел его в комнаты.

Запах древесины коснулся его носа. Было очевидно, что вся мебель в

доме абсолютно новая.

Обстановка внутри была комфортной и уютной. Город Бастионов

располагался намного южнее округа Чин Чен. И если не было дождей

и не дул ветер, погода совсем не походила на зимнюю.

После того как распахнули окна, в доме стало еще светлее. Дерево

сливы под окном только начинало распускаться, и когда оно

полностью зацветет, комнату наполнит аромат его цветов.

Ву Син Цзы очень понравился этот маленький дом. Все убранство и

обстановка были выполнены в соответствии с его вкусом, а сбоку даже

была небольшая кухонька. Он не знал, была ли она тут всегда или ее

пристроили позже.

- Господин Ву, пожалуйста, отдохните сначала. Позже я велю Хей Эру

привести двух служанок, чтобы они позаботились о вас. Мэн Юэ

собрался уходить. В конце концов, он был самым занятым человеком в

поместье генерала. Если бы не желание взглянуть, что за человек был

Ву Син Цзы, он бы не стал заниматься подобными делами.

- Не нужно никаких служанок! – торопливо отказался Ву Син Цзы. Да

кто он такой, чтобы ему прислуживали!

- Это никак невозможно. В поместье генерала мы не можем ущемлять

важных гостей. Господин Ву, не беспокойтесь. Служанки, которых я

выбрал, умны и расторопны, они не помешают вам. Мэн Юэ улыбался,

но тон его был непререкаем. Ву Син Цзы открыл рот, но не мог

вымолвить ни слова, и лишь кивнул, соглашаясь.

Светлая круглая фигура Мэн Юэ растворилась вдали. Во дворе сразу

стало тихо. Ветер изредка задевал цветы мальвы, и эти царапающие

звуки заставляли Ву Син Цзы поеживаться в испуге.

После небольшого размышления, он решил для начала отбросить

всякие тревоги, которые одолевали его. Раз уж он все равно здесь,

нужно было к этому как-то приспособиться. Все что ему нужно, это

дождаться, когда он сможет увидеться с Гуан Шан Цзынем и

попросить его отправить его обратно в округ Чин Чен. Он же сможет

вернуться домой до Нового года... ведь так?

Осмотрев весь Двор Шуан Хе, Ву Син Цзы наконец, остановился возле

овощных грядок. Подобрав полы одежды и заткнув их за пояс, он

начал усердно выдергивать сорняки.

Когда все сорняки были выдернуты, он сложил их кучкой в сторонке.

Он прошел на кухню, чтобы найти там кремень, намереваясь сжечь

сорняки и сделать из них удобрение.

Почва на огороде была черной плодородной землей. От запаха свежей

грязи, Ву Син Цзы почти позабыл, что находится в генеральском

поместье и чувствовал себя как дома.

Он наконец, сумел найти кремень и, вернувшись во двор, увидел

незнакомого человека.

Это был красивый мужчина с утонченной внешностью. Он был

подобен иве, его характер казался мягким как ее ветви.

Советник Ву, любивший красивые лица, не удержавшись, уставился на

незнакомца. И лишь когда этот человек нахмурился, будто бы

недовольный им, он торопливо опустил голову. Покраснев, он в

извиняющемся жесте сложил ладони.

- Прошу у мастера прощения за неподобающее поведение.

- Хм, - тихонько промычал человек принимая извинения. Его голос

был удивительно приятным, и даже у владельца Дома Тао Тей, Су Яна,

не было такого мелодичного голоса. Его голос был похож на тихий

шелест воды в ручье и был сладок как у соловья. У советника

покраснели кончики ушей.

- Это вы тот человек из округа Чин Чен?

- Да-да-да, я советник магистрата Ву Син Цзы из округа Чин Чен. Рад

познакомиться с вами.

Ах, до чего прекрасен его голос, он лишь немногим уступает голосу

генерала Гуана.

- Ву Син Цзы, - негромко повторил его имя человек, насмешливо

протянув его нараспев. – Кажется, это очень особенное имя.

- Нет-нет, мой отец назвал меня под действием эмоций, в нем нет

никакого глубокого смысла. Оно просто звучит гладко. Ву Син Цзы

немного покраснел. Его имя не было связано ни с какими

художественными рассказами, и если его объяснить, можно было лишь

сказать, что это имя было дано ему от искренней любви родителей к

своему ребенку.

- Я Хуа Шу.

- Мастер Хуа.

- Я смотритель господина Лу. Генерал пробудет в доме господина Лу

еще несколько дней, и из-за этого ему придется пренебречь своим

почетным гостем. Господин Лу специально прислал меня сюда, чтобы

попросить прощенья у господина Ву, он надеется, что господин Ву не

истолкует это превратно. Он посылает вам свои наилучшие пожелания

и надеется, что вы не будете сильно расстраиваться. Хуа Шу надменно

вздернул свой острый красивый подбородок. Пара ясных глаз

медленно рассматривала Ву Син Цзы, его губы слегка изогнулись в

улыбке.

- Что? – заморгал советник Ву. Он чувствовал, что Хуа Шу смотрит на

него с презрением, но его это не трогало. Ведь он человек из поместья

генерала! Естественно, он был о себе высокого мнения! Однако он

действительно не понимал, о чем говорит Хуа Шу. По дороге сюда Хей

Эр говорил ему, что Гуан Шан Цзынь так поспешно уехал, потому что

господин Лу упал с лошади и сломал ногу.

И пока господин Лу поправлялся, это было очень гуманно со стороны

Гуан Шан Цзыня проводить с ним побольше времени. Разве он не был

его учеником? Учитель – это же как приемный отец, а молодое

поколение обязано заботиться о поколении старших прежде всего!

Поэтому он сложил ладони и ответил:

- Я надеюсь, господин Лу вскоре поправится. Как говорится, ученик

должен служить своим наставникам. Хэйван младший, поэтому

естественно, он обязан оставаться рядом с господином Лу.

Но Ву Син Цзы никак не ожидал, что Хуа Шу внезапно поменяется в

лице. В его ясном взгляде промелькнуло что-то недоброе, он холодно

усмехнулся:

- А господин Ву остёр на язык.

Что?

Ву Син Цзы был озадачен. Он сказал что-то не так?

- Думаешь, генерал и правда влюбился в тебя? Пфф! Да в сердце

генерала ты не стоишь и волоска господина Лу! Тебе лучше побыстрее

понять свое место и перестать грезить. Хуа Шу в бешенстве потряс

рукавами, развернулся и ушел.

Снова оставшись один, Ву Син Цзы растерялся. У него даже не было

возможности оправдаться, он лишь стоял с глупым видом, глядя в

спину удаляющемуся Хуа Шу. Затем тяжело вздохнул:

- Надо посадить огурчики.

У жителей этого города и правда очень скверный нрав!

________________________

*Майтре́я — бодхисаттва и будда будущего, который появится в конце

данной кальпы с небес Тушита, где, как считается, пребывает в

настоящее время. В дальневосточном буддизме является одним из

наиболее популярных бодхисаттв и связывается с будущей эпохой

процветания и блаженства. Культ Майтреи больше всего развился в

Корее, а также в различные периоды был значительно распространён в

Китае, Мьянме и других буддийских странах.

** Нань Ан (南安), можно перевести как «мир на юге», «спокойный

юг»

*** Звучит как бред ))) но тут все дело, видимо в толковании иероглифов. Существа с человеческими телами, но лошадиной мордой и

бычьей головой – стражи подземного мира в китайской мифологии.

马面 – эти два иероглифа могут означать как лошадиную морду, так и

башню, поэтому английские переводчики почему-то сделали выбор в

пользу башни и назвали город городом Бастионов.

Спокойные дни советника У

Занимаясь огородом, советник Ву жил спокойной тихой жизнью.

Вскоре после уходя Хуа Шу в тот день, Хей Эр привел двух служанок.

Они оказались сестрами-близнецами. Старшую звали Бо Хе*, а

младшую – Гуэй Хуа** Им было тринадцать лет, обе родились и

выросли в городе Бастионов. Они очень ловко управлялись с работой,

и очень хорошо умели обращаться с огородом. Каждый день они

таскали воду, поливали растения, пропалывали сорняки, собирали

жуков и в работе превосходили даже Ву Син Цзы.

Видимо, Гуан Шан Цзынь дал им какие-то указания, и в соответствии

с ними, девочки должны были каждые два дня ходить на главную

кухню за овощами, мясом, рисом, лапшой и яйцами. Втроем они

разводили огонь во дворе Шуан Хе и никогда не ели на главной кухне.

Ву Син Цзы был очень доволен этим. В первый день, когда он съел

лапшу, приготовленную Бо Хе, она была похожа на маленьких, белых,

скользких рыбок. После того как лапша была готова, воду сливали, а

лапшу смешивали с чили, уксусом, соевым соусом, кориандром и

бобовыми ростками. Это было очень вкусно, но до такой степени

остро, что у Ву Син Цзы распухли губы. Из-за этого он плохо спал

ночью, а посреди ночи он даже проснулся, и его как следует пронесло.

На следующее утро он весь будто поник.

Только тогда он узнал, что еда в городе Бастионов очень острая.

В последние несколько лет из-за границы ввозили перчики чили, ярко-

красные, с заостренными кончиками. Они выглядели восхитительно.

Кто бы мог подумать, что они были настолько острыми, что могли бы

поднять и мертвого! Однако, обжигающая язык боль, добавляла свою

нотку к приправе, и вкус получался настолько завораживающим, что

люди уже не могли отказаться от него.

Округ Чин Чен находился далеко, и жил довольно обособленно. Кроме

того, люди раньше не интересовались острой пищей, чаще всего они

использовали китайский кизил в качестве приправы. У них не было

блюд, где можно было бы использовать чили, поэтому Ву Син Цзы

никогда не ел острой пищи.

Не удивительно, что Гуан Шан Цзынь приготовил эту маленькую

кухоньку, чтобы Ву Син Цзы мог готовить там. Если бы он не

позаботился об этом, советник Ву мог бы умереть, если не из-за

специй, так из-за поноса.

После этого служанки начали готовить менее острую еду. Они уделяли

особое внимание приготовлению бульона, что потом еще больше

усиливало своеобразный вкус ингредиентов. Ву Син Цзы поначалу

забеспокоился, что девушкам придется приспосабливаться к его вкусу,

но заметив, что каждый раз во время еды они достают маленькую

баночку и добавляют себе в еду маринованный чили, он почувствовал

себя более свободно.

И так, занимаясь огородом, кушая, и иногда прогуливаясь по городу

вместе с Хей Эром, Ву Син Цзы провел целый месяц. Через десять

дней должен был наступить китайский Новый год.

Раньше он всегда встречал Новый год в одиночестве. Его новогодний

ужин*** всегда был очень простым, он отличался от всех других лишь

жареной рыбой.

А что до новогодних украшений, он никогда не обращал на это

особого внимания. Повесив на окнах несколько бумажных украшений,

написав весенние двустишие**** чтобы повесить его на двери, и

купив немного сухофруктов, он на этом заканчивал свои

приготовления к празднику. Блюда, которые он готовил для

подношения предкам, были простыми, и зачастую, если он не успевал

съесть их один, они просто пропадали впустую.

Во время празднования Нового года, навестив нескольких приятелей и

совершив молитвы в первый день, все остальное время он проводил за

чтением. Вообще, это были старые книги, которые он уже читал

раньше. Да вступления в общество Пэн, Ву Син Цзы за последние

десять лет не купил ни одной книги. Каждый раз он перечитывал те

книги, что ему удалось спасти во время наводнения, они

принадлежали его отцу.

Так как книги были очень старыми, как бы старательно он ни

ухаживал за ними, слова в них уже начинали расплываться. Особенно

заметки, написанные рукой его отца, так как чернила были не лучшего

качества. Еще одиннадцать или двенадцать лет назад слова начали

превращаться в расплывшуюся мазню. Но Ву Син Цзы до сих пор

дорожил этими книгами, и каждый год просматривал их. После Нового

года он заботливо заворачивал их в несколько слоев вощеной бумаги, и

хранил их вместе с травами, отпугивающими насекомых.

Кажется, в этом году уже поздно возвращаться за книгами.

Советник Ву вздыхал, чувствуя себя немного потерянным и

огорченным.

А как же быть с подношениями? Кроме него в семье больше никого не

осталось, неужели его родители и предки останутся голодными в этом

году? Как их потомок, как он может допустить подобное!

Ву Син Цзы начинал беспокоиться. К счастью, Хей Эр занес ему

некоторые новогодние украшения, и он сразу же пристал к нему:

- Хей Эр, а генерал сейчас занят?

- Эээ... – Хей Эр не мог сказать ему, что генерал не был занят, но и

сказать, что он был занят, он тоже не мог. Просто сейчас все свое

свободное время генерал посвящал господину Лу. Немного помолчав,

Хей Эр решительно помотал головой. – Сейчас он не слишком занят.

Скоро Новый год, и сейчас у него не так много обязанностей. Если вы

хотите увидеться с генералом, я помогу вам встретиться с ним.

- Спасибо, благодарю вас. Пожалуйста, свяжитесь с ним поскорее.

Ву Син Цзы облегченно выдохнул. Но тут же всплеснул руками и

спросил:

- А что же мне делать, если у генерала не найдется времени для меня?

Может, тогда вице-генерал Мэн сможет принять меня?

- Боюсь, вице-генерал Мэн действительно очень занят.

В конце концов, самым занятым человеком в городе Бастионов был

именно Мэн Юэ! При мысли о мужчине, который беспечно набрал еще

пять лишних килограммов веса, лицо Хей Эр дрогнуло, он проглотил

смешок.

- Оу... – он не мог все так оставить. Даже на очень быстрой лошади до

округа Чин Чен можно было добраться за восемь-девять дней! А

учитывая, что Ву Син Цзы не умел ездить верхом, его поездка займет

еще больше времени! Он прикинул в уме, чтобы успеть домой к

Новому году, помолиться предкам, и сменить подушечку для

отпугивания насекомых в его рисунках «птенцов», он должен выехать

в течение следующих двух дней. –Пожалуйста, помогите мне

увидеться с генералом, мне всего лишь нужно кое-что сказать ему.

- Конечно, я же обещал.

В глубине души, Хей Эр думал, что советник просто соскучился по

генералу. Он уже так давно живет в городе Бастионов, а они еще ни

разу не виделись. Каким бы хладнокровным ни был советник,

наверняка он должен чувствовать себя обиженным.

Хей Эр правда не понимал, о чем думает генерал. Раз уж он велел

привезти сюда советника, почему же он тогда полностью позабыл о

нем? А если он о нем позабыл, тогда для чего справляется о нем

каждые несколько дней? Хей Эр признавал, что не блещет особым

умом, поэтому поразмыслив над этим несколько раз, он решил просто

выбросить это из головы и больше не думать об этом.

- Спасибо, спасибо вам, - Ву Син Цзы несколько раз поклонился,

выражая свою признательность, вынудив Хей Эра сбежать со двора,

прежде чем перестал благодарить его.

Девушки стояли неподалеку и все слышали. Увидев, что Хей Эр ушел,

Бо Хе спросила:

- Господин, вы думаете о генерале?

Она спросила об этом, потому что за весь этот месяц обе сестры ни

разу не слышали, чтобы этот мягкий дружелюбный человек хотя бы

разок упомянул о генерале. Зато он уже три раза вспомнил о могиле,

которую выбрал для себя, рассказал о деревьях, которые там росли, о

тени, которую они дарят, о пышной траве и растениях и о том, до чего

замечательным было это место упокоения.

Они не понимали, о чем он говорит, потому что в городе Бастионов

мертвых сжигали и хоронили их прах под кроватью.

Когда вице-генерал Мэн выбрал их прислуживать советнику Ву, они

подумали, что он любовник генерала. Хотя он был старше, девушкам

очень понравилась его дружелюбный мягкий нрав. По сравнению с

господином Лу и Хуа Шу он нравился им гораздо больше.

Но дни шли один за другим, и вскоре они перестали понимать

происходящее. Господин Ву приехал в город Бастионов из-за генерала,

а тот все свое время проводил с господином Лу. Когда девушки ходили

на главную кухню за продуктами, они несколько раз видели генерала,

он был очень близок с господином Лу. Эта картина ничем не

отличалась от прежней, и прекрасные глаза генерала все также были

полны безграничной любви.

Для чего такой великий генерал велел привезти советника Ву?

Но что еще больше вызывало их недоумение, так это явное отсутствие

интереса со стороны советника к генералу.

Что бы они ни думали, но эти два человека казались совершенно

чужими друг другу. Как они вообще оказались вместе?

- Не совсем... – Ву Син Цзы потер щеки, смущенно улыбаясь. Не мог

же он сказать этим двум девушкам, что думал о своих родителях,

предках и рисунках «птенцов»!

- Господин, в этот раз, как увидитесь с генералом, вы должны

постараться завоевать его сердце! – Гуэй Хуа была очень серьезна. Ее

рука, собиравшая жуков, напряглась, послышался легкий хруст.

- Да, правильно. Господин Лу после Нового года обручится. Просто

нужно немного потерпеть. Проведите хорошо время с генералом, и вы

сможете обвести его вокруг пальца, - встряла Бо Хе, чрезвычайно

взволнованная.

Девушки успели наслушаться романтических историй. Они не очень

понимали в любви, но страстно жаждали ее. Особенно им нравились

истории, где маленькие служанки не просто тщательно заботились о

хозяйских делах, но также ловко помогали им дельными советами,

помогая добиться расположения их возлюбленных. И им очень

хотелось испытать это на самом деле.

Советник Ву криво усмехнулся. Ему не хотелось разрушать девичьи

грезы, но ему и правда не была нужна ничья благосклонность! В

случае с Гуан Шан Цзынем и речи не шло ни о какой любви или

нежности, это просто было затянувшимся свиданием.

- Маленьким девочкам не пристало много болтать, им следует больше

заниматься делом, а не то все закончится тем, что вы погубите мои

огурчики. Ву Син Цзы ничего не оставалось, кроме как притворно

начать распекать их, чтобы сменить тему разговора.

Девушки уже давно раскусили характер советника Ву и просто

захихикали. Они его совершенно не боялись, но эту тему больше не

затрагивали.

Вечером Ву Син Цзы месил тесто вместе с Бо Хе и Гуэй Хуа. Они

собирались напечь пирожков к ужину, и тут во Двор Шуан Хе снова

пришел Хей Эр.

- Советник, - этот громила выглядел измотанным.

- Хей Эр?

Они же виделись всего несколько часов назад, как он дошел до такого

состояния? Ву Син Цзы опешил. Он отложил в сторону тесто, которое

месил, и, наклонился, всматриваясь в него.

- Что случилось? Вы нездоровы?

Хей Эр молча отступил на шаг назад и опустил голову.

- Благодарю за вашу заботу, советник, я здоров. Генерал просил

передать его слова. Завтра днем вы пообедаете вместе и тогда вы

сможете сказать ему все, что захотите наедине.

- Завтра днем? – Ву Син Цзы кивнул, запоминая, и наконец, вздохнул с

облегчением. Он знал, что Гуан Шан Цзынь, скорее всего, уже давно

позабыл о нем. Если бы он ушел не сказав ни слова, от этого никому не

было бы ни холодно, ни жарко. Но он считал, что если ты прожил в

чьем-то доме целый месяц, то нужно хотя бы выразить свою

благодарность и кроме того, ему нужно одолжить лошадь. – Большое

спасибо, Хей Эр! Не хотите ли поужинать сегодня с нами? Девочки

потребовали пирожков, и нам совсем не трудно приготовить еще

несколько.

- Я очень ценю ваше внимание, советник, - сложил ладони Хей Эр,

отступая на три шага, при этом он выглядел немного испуганным. – Но

у меня еще есть дела, поэтому позвольте откланяться.

- А, ясно. Ву Син Цзы с удивлением наблюдал за отступлением Хей

Эра. За эти дни они очень сблизились с ним, почему же теперь они

опять начали отдаляться?

Ему хотелось задать этот вопрос, но он не мог спросить напрямую.

Ему оставалось лишь поклониться в ответ и попрощаться с ним. Он

вернулся к девушкам немного угрюмый, и с еще большим рвением

продолжил месить тесто.

Заметив, что советник не в духе, служанки не стали его беспокоить.

Они предоставили ему возиться с тестом, а сами отошли в сторонку и

занялись приготовлением мясной начинки.

Впрочем, Ву Син Цзы был не из тех, кто станет изводить себя

воспоминаниями. Пока он месил тесто, его настроение улучшилось, и,

пока он ждал, чтобы тесто поднялось, он научил девочек читать стихи.

- Жаркое из свинины, благоухание разносится по деревне. Голодные

вороны собираются вокруг деревьев, а старики стоят у ворот храма.

Хотя жертвоприношений было немного, древние обычаи все еще

сохранились. Пьяные, они думали о мясе, оставляя его своим детям.

(это вольный пересказ китайского стихотворения) Девушки не знали,

как нужно правильно читать и поэтому слушали, как Ву Син Цзы

декламирует стихи и объясняет их. Бо Хе прикрыла

ладошкой рот и рассмеялась:

- Уже зима, и год подходит к концу. Все мясо уже закончилось.

- Хотя мяса и нет, но свинину мы получаем от свиней, было бы

неплохо приобрести немного удачи, - снова начал декламировать Ву

Син Цзы. Сейчас, весело болтая с Бо Хе и Гуэй Хуа, он полностью

позабыл о неприятностях, связанных с Хей Эром.

И, разумеется, он не подозревал, что из-за ворот за ним наблюдает

пара глаз, чей взгляд был прикован к его раскрасневшемуся

улыбающемуся лицу. И эти глаза взирали на него с очень угрюмого

лица.

- Вы не зайдете? – Мэн Юэ держал в руках депешу из дворца, которую

прочитал только наполовину, он взглянул на Гуан Шан Цзыня.

- Мы все равно увидимся завтра днем. Гуан Шан Цзынь был по-

прежнему одет в черное. С полузакрытыми глазами он казался

расслабленным, но делал он это для того, чтобы скрыть печаль во

взгляде.

- Тогда надо было просто подождать! Для чего было тащить меня сюда,

чтобы подсматривать за ним? Мэн Юэ был так завален делами, что

мечтал отрастить себе еще парочку рук и четыре пары глаз. У него не

было времени разгуливать с генералом.

- Я хотел придти и посмотреть, для чего я ему так внезапно

понадобился.

Мэн Юэ не удержался от презрительного взгляда.

- Вы уж слишком простодушны. А что если советник Ву завтра

спросит вас, почему вы игнорируете его ради господина Лу, что вы ему

на это скажете?

- А он спросит? – Гуан Шан Цзынь стиснул зубы. Он намеренно

избегал Ву Син Цзы столько дней, и никак не ожидал, что этот

старикан будет себе жить-поживать, вполне довольный жизнью. Он не

заметил на его лице и следа огорчения, и он к тому же еще так

сблизился с Хей Эром! Гуан Шан Цзынь фыркнул. Он уже видел

«птенца» Хей Эра, да разве его можно сравнить с мечом генерала

Южного гарнизона!

- О каких таких сальностях вы опять думаете? – Мэн Юэ и правда

слишком хорошо знал генерала. Он, хмурясь, взглянул на него с

презрением.

- О «птенце» - холодно усмехнулся в ответ Гуан Шан Цзынь. Рука Мэн

Юэ вздрогнула, он чуть не выронил депешу, которую держал, и

несколько раз неловко откашлялся.

- Ночь только начинается. Если вы на это способны, просто попросите

господина Лу вытащить свой и полюбуйтесь на него.

- Что за чушь ты несешь! – нахмурился генерал. Его взгляд снова

устремился к тощей фигуре во дворе.

Ву Син Цзы и правда обладал необычным телом. Несмотря на то, что

он сейчас ел больше и лучше, он, кажется, еще больше потерял в весе.

Гуан Шан Цзынь довольно долго смотрел на него. Когда Ву Син Цзы

понес на кухню полный поднос пирожков, только тогда он отвел от

него взгляд.

- Ну так вы нашли сокровище? – Мэн Юэ наконец, дочитал депешу и

поднял взгляд, в его словах была явная насмешка.

- Я нашел старого перепела. Гуан Шан Цзынь был не расположен к

разговорам. Он сам не понимал, зачем притащил сюда Мэн Юэ, чтобы

понаблюдать за двором. В конце концов, Ву Син Цзы – всего лишь

тень господина Лу, но в последнее время, они казались все более и

более разными.

Теперь, когда рядом с ним был господин Лу, и он уже не различал его

черты в Ву Син Цзы, ему давно уже следовало отправить его назад. Но

тогда почему он так сопротивляется этому? Разве что из-за

предстоящей женитьбы господина Лу? Быть может, он искал кого-то,

чтобы потом заполнить эту пустоту?

Да, наверное, так оно и есть! Кое-как убедив себя в этом, Гуан Шан

Цзынь ушел, увлекая за собой Мэн Юэ.

Господин Лу все еще не до конца поправился. Когда он глотал пищу,

ему все еще было больно в груди. Гуан Шан Цзынь волновался,

оставляя его на попечение Хуа Шу, поэтому ему нужно вернуться и

покормить господина Лу. Любые задержки вредны для его организма!

- Ха! Готов поспорить, что господин Лу с нетерпением ожидает вас

сегодня. Мэн Юэ позволял генералу тащить себя, но все же ввернул

эту фразу.

- Что за чушь ты несешь. Ущипнув Мэн Юэ за его мясистый

подбородок, Гуан Шан Цзынь втайне пожелал, чтобы господин Лу и

вправду беспокоился. Но он прекрасно осознавал, каким равнодушным

характером обладал господин Лу. Господин Лу всегда был очень

деликатным в общении с людьми, до такой степени, что Гуан Шан

Цзынь просто ненавидел это, поэтому какое ему дело до того, что он

опоздает на несколько минут?

Мэн Юэ фыркнул и оттолкнул руку Гуан Шан Цзыня, раздраженно

подгоняя его:

- Идите, идите, идите. Идите и покормите своего милого со сломанной

ногой. Я кстати, тоже голоден, поэтому не буду вас больше

сопровождать. С проворством, которого никто от него не ожидал, Мэн

Юэ растворился в темноте ночи.

___________________

* Бо Хе - 薄荷 – по-китайски означает «мята».

** Гуэй Хуа - 桂花 – по-китайски означает «османтус душистый»,

«чайное дерево».

В английской версии девушек так и называют – "Mint" и "Osmanthus".

По-русски это как-то не очень, поэтом оставим им китайские имена.

*** Новогодний ужин, или ужин воссоединения - традиционный ужин

во время празднования китайского Нового года, это время, когда семьи

воссоединяются. Те, кто живёт в других городах, обязательно

возвращаются в родительский дом, чтобы отпраздновать главный

праздник всей семьёй. Является важной частью праздника и наполнен

многочисленными символами и тайными смыслами. Так, традиционно

готовят пищу за несколько часов до наступления праздника, поскольку

предполагается, что весь год пройдёт так, как его будут встречать, а,

используя нож, можно случайно отрезать удачу. Чтобы наступающий

год был сытным, на новогодний стол принято ставить еду в изобилии,

при этом важно, чтобы среди продуктов были созвучные в китайском

языке словам счастье и достаток — курятина, рыба и тофу. В тех

регионах, где рыба не водится, профили голов рыб делают из листьев

деревьев.

****Весенние двустишия (куплеты) - Это рифмованные двустишия с

новогодними пожеланиями, основанные на определенных правилах

письма, которые обычно вывешиваются с обеих сторон дверей перед

Новым годом.

Явление неуловимого господина Лу!

Ву Син Цзы проснулся поздно. Было уже почти девять часов, когда он

продрал глаза. Одна из девушек постучала в дверь и позвала его.

- Господин! Господин! Вы еще не проснулись?

Открыв сонные глаза, Ву Син Цзы на какое-то время впал в

прострацию. Услышав, как девушки под дверью взволнованно

обсуждают, не взломать ли дверь, он нервничая, ответил:

- Я встаю! Встаю!

- Господин проснулся, - похоже это был голосок Гуэй Хуа. Она

облегченно выдохнула. – Господин, генерал прислал за вами.

- Генерал? – Ву Син Цзы никак не мог проснуться окончательно.

Натянув верхнюю одежду, он споткнулся и открыл дверь. Наверное из-

за того, что он проспал так долго, у него побаливали кости.

- Да, генерал приглашает вас. Бо Хе видела, что Ву Син Цзы все еще в

сонном оцепенении. Он тупо смотрел на них, и она невольно

расхохоталась, качая головой. – Господин, поторопитесь, идите

умойтесь. Сегодня вы должны полностью завоевать генерала!

- Полностью завоевать генерала?

Нет, он не мог этого сделать. Ему нужно вернуться домой и почтить

память своих предков.

Наконец, он полностью проснулся. Он неловко улыбнулся девушкам и

промолчал. Он взял у Бо Хе таз с водой и вернулся в комнату.

Девушки давно привыкли к тому, что Ву Син Цзы все делает сам. Они

спокойно открыли шкаф и извлекли оттуда темно-зеленый шелковый

халат и красный пояс, сотканный из блестящих нитей. Вместе со

светло-голубым нижним платьем и воротничком, расшитым птицами,

его одеяние смотрелось простым, но изящным.

Гуэй Хуа достала некоторые аксессуары, и обе девушки стали

сравнивать их с узорами на одежде советника, исполненные сомнений.

Закончив мыться, Ву Син Цзы собирался причесаться и собрать

волосы в пучок. Но Бо Хе быстро подошла к нему и забрала из его рук

расческу. Подтолкнув его к туалетному столику, она ловко нанесла на

его волосы масло с ароматом чайного дерева, и искусно зачесала ему

волосы.

Ммм... Ву Син Цзы было слегка не по себе. Запах масла был немного

тяжелым, и он чихнул несколько раз. На его лице появилась легкая

насмешливая улыбка, когда он начал смутно догадываться, почему

девушки так суетятся.

- Эй, я же не...

Да не ищет он ничьей благосклонности, он просто хочет уехать домой

и там встретить Новый год, это всё... Ву Син Цзы не мог сказать это

вслух, да и, скорее всего, девчонки его не стали бы слушать. Он

вздохнул, покорно позволяя им делать, что они хотели. Он лишь

надеялся, что Гуан Шан Цзынь не поймет это превратно.

- Вы должны были поужинать сегодня, но генерал зовет вас в такую

рань. Должно быть, ему что-то нужно. Гуэй Хуа надушила его одежду.

Это был легкий освежающий аромат, от которого Ву Син Цзы

чувствовал себя очень комфортно.

- Должно быть, какие-то военные дела.

Обе девушки в ответ на это громко фыркнули.

- Наверное, он беспокоится, чтобы не пришлось отложить обед

господина Лу. Бо Хе ловко собрала его волосы в пучок, закрепив его

нефритовой заколкой. Все выглядело аккуратно и просто, без

излишних украшений.

- Да наверняка так и есть, - Гуэй Хуа надулась. – Разве господин Лу не

сломал ногу? Но руки-то у него целы. С чего же он тогда заставляет

генерала кормить его каждый раз?

- Я слышала, доктор Ту говорил, что у господина Лу есть внутренние

повреждения. Должно быть, генерал волнуется из-за этого. Бо Хе

послала сестре предостерегающий взгляд. Есть вещи, о которых

слугам не пристало болтать.

Гуэй Хуа прикусила язычок. Она послушно поднесла надушенную

одежду и помогла одеться окоченевшему Ву Син Цзы.

- Господин, вы выглядите таким ученым и к тому же изящным

красавцем. Бо Хе удовлетворенно оглядело Ву Син Цзы. Приодевшись,

этот кроткий человек средних лет приобрел некую ауру, которая

придавала ему сходство с бессмертным Ли Бо. Он казался менее

сердечным, зато более элегантным.

Ву Син Цзы лишь криво усмехнулся в ответ.

Он преисполнился покорности судьбе. Не важно, насколько искренним

и прямодушным он был, он догадывался, что его ждут неприятности.

Человек, которого прислал за ним Гуан Шан Цзынь, ждал его в

гостиной снаружи. Он был очень терпелив, и нисколько не торопил и

не подгонял их. К тому времени, как девушки притащили Ву Син Цзы,

уже прошел час.

- А! Фан Хе! Командир Фан... – Ву Син Цзы сразу узнал его. Он был

одним из четверых охранников, доставивших его в город Бастионов, и

эта его огромная борода была все также примечательна.

- Советник Ву, - поклонился в ответ Фан Хе. – Генерал ждет вас.

Пожалуйста, следуйте за мной.

- Я доставил вам беспокойство, - Ву Син Цзы засуетился, - я заставил

командира Фана так долго ждать.

- Нет-нет, все в порядке – вежливо ответил Фан Хе, затем развернулся

и пошел вперед.

Идя по дорожке, Ву Син Цзы без конца спотыкался. Фан Хе шел

слишком быстро, а дорога к особняку генерала вся сплошь была

усеяна поворотами и изгибами. Если он не будет внимателен, он легко

может отстать от Фан Хе и потеряться. Ву Син Цзы действительно

пришлось постараться как следует, чтобы не отставать от него больше,

чем на четыре шага. Несколько раз он чуть не упал. Когда они наконец,

пришли в сад, где их ждал генерал, Ву Син Цзы задыхался и выглядел

уставшим.

- Генерал, советник Ву здесь.

- Г-г-генерал, ваш покорный слуга приветствует вас... – тяжело дыша,

Ву Син Цзы чувствовал, как у него подкашиваются ноги. Посреди

зимы он весь вспотел.

- Хэйван.

Голос Гуан Шан Цзыня был холоден. Он стоял в нескольких шагах от

них и смотрел как распускаются почки на персиковом дереве.

- А теперь оставь нас. Без моего приказа никому не входить сюда, -

обратился он к Фан Хе.

- Понял. Фан Хе поклонился и вышел. Проходя мимо Ву Син Цзы, он

посмотрел на него без всякого выражения.

Ву Син Цзы как раз вытирал пот рукавом, и изо всех сил старался

отдышаться, а потому совершенно не заметил этот многозначительный

взгляд.

Через мгновенье в саду стало очень тихо. Слышался лишь шелест

ветра, тихо веявшего среди деревьев и растений, и дыхание советника

Ву, который наконец-то смог отдышаться.

Первым не выдержал Гуан Шан Цзынь:

- Ты что-то хотел сказать мне?

- Хм? А! Да-да-да. Мне нужно сказать вам что-то.

Когда вокруг не было посторонних, голос Ву Син Цзы зазвучал

спокойно. Хотя он и не виделся с Гуан Шан Цзынем целый месяц,

прежнее тепло не могло развеяться так просто.

- Продолжай, - Гуан Шан Цзынь взглянул на него. Заметив его одежду,

он ощутил непонятную радость.

- Да-да... эээ... ммм... – почему-то Ву Син Цзы было трудно сказать то,

что он хотел, и он нервно потер нос.

- Просто говори то, что считаешь нужным сказать, нечего тут мычать и

мяться. Внимание Гуан Шан Цзыня уже не было сосредоточено на

персиковом дереве. Его руки, спрятанные в рукавах, слегка напряглись

и почему-то вспотели.

Он ждал, что ему скажет Ву Син Цзы. Может, он скажет, что скучал по

нему, может, станет жаловаться, а может, начнет ныть... Гуан Шан

Цзынь провел всю ночь, размышляя над тем, что же этот человек хочет

ему сказать. Он не мог уснуть, и, завтракая утром с господином Лу,

был несколько рассеян. Он точно не сможет дотерпеть до полудня,

чтобы увидеть Ву Син Цзы, он определенно не вынесет такого

ожидания.

И поэтому он, волнуясь, перенес время встречи.

- Я... скоро будет Новый год. И я подумал, что...

Прежде чем Ву Син Цзы успел договорить, Гуан Шан Цзынь поднял

руку, велев ему замолчать. Его брови слегка нахмурились, он выглядел

немного недовольным.

Уфф... но ведь он еще даже ничего не сказал!

- Кто-то пришел.

Едва он произнес эти слова, к ним подошел встревоженный Фан Хе.

Он поклонился Гуан Шан Цзыню:

- Генерал, господин Лу хочет вас видеть.

- Почему господин Лу здесь? Быстро, впустите его! Гуан Шан Цзынь

промчался мимо Ву Син Цзы и исчез в мгновение ока.

Ву Син Цзы так и остался стоять на том же месте с глупым видом. Они

с Фан Хе уставились друг на друга.

Глядя на него, Фан Хе вздохнул.

- Советник Ву, пожалуйста, не волнуйтесь. Генерал просто

беспокоится о здоровье господина Лу.

- Да-да, я понимаю. Ву Син Цзы совершенно не волновался насчет

господина Лу. Вместо этого его волновало, почему Фан Хе так пялится

на него. Было ли в его взгляде сожаление? Неужели Фан Хе тоже

думает, что между ним и генералом есть тайная привязанность?

Прежде, чем он успел что-то объяснить, сзади раздались торопливые

шаги. Ву Син Цзы машинально обернулся на звук шагов.

Зрелище, представшее его взору, было изумительным. Советник Ву,

выросший в округе Чин Чен, на бесплодных землях, был совершенно

очарован увиденным.

К ним направлялись семь или восемь человек, во главе с Гуан Шан

Цзынем, который нес на руках человека, одетого в белое. Должно

быть, этот человек и есть тот самый знаменитый господин Лу!

Ву Син Цзы нельзя было винить в том, что он совершенно потерял

голову. Не считая Гуан Шан Цзыня, это был самый красивый человек,

которого он когда-либо видел. Даже владелец дома Тао Тей, Су Ян,

померк в сравнении с ним.

Если бы его попросили описать наружность Гуан Шан Цзыня, он бы

назвал ее очаровательной, манящей, соблазнительной, можно даже

сказать, демонической. Одним взглядом он мог растопить любое

сердце. А вот господин Лу был подобен лунному сиянию, или реке. Он

обладал невинной и ясной внешностью бессмертного, твердого и

непреклонного.

Господин Лу, наконец, увидел Ву Син Цзы. Он слабо сопротивлялся

объятьям Гуан Шан Цзыня, но тот лишь еще крепче сжимал его.

Казалось, генерал боится, что драгоценность, которую он держал в

своих руках, упадет и разобьется.

- Отпусти меня. Господин Лу прикрыл глаза, его голос был слаще

любой музыки.

- Когда принесут сиденья, тогда я, конечно же, отпущу наставника.

Гуан Шан Цзынь слегка вздернул подбородок. Слуги немедленно

установили шезлонг в тени персикового дерева, и рядом поставили

кофейный столик и прочие предметы, чтобы сделать сиденье более

уютным.

И только тогда Гуан Шан Цзынь осторожно опустил свою ношу на

шезлонг, разложив для него подушки. Затем он присел на краешек

шезлонга, положив раненую ногу господина Лу на себя и согревая ее

бутылкой с теплой водой.

- А это?... Только теперь внимание всей толпы обратилось на Ву Син

Цзы. Они чуть было не вытеснили его из сада. В этот момент он как

раз пялился на господина Лу. Очарованный его красотой, он слегка

покраснел.

- Это и есть тот человек, о котором говорил вам Шу Эр несколько дней

назад. Советник Ву из округа ЧинЧен, - ответил Хуа Шу, потешаясь

немного. Стоя справа от шезлонга, он расставлял на столике чай и

сладости для господина Лу.

- Советник Ву, - господин Лу ласково улыбнулся Ву Син Цзы, - Хэйван

постоянно говорит о вас.

- О, правда? – недоверчиво заморгал Ву Син Цзы. – Зачем ему

говорить обо мне?

А вот это уже нехорошо! Он думал, что Гуан Шан Цзынь уже и думать

о нем позабыл, он надеялся уже сегодня отправиться домой, после того

как выразит ему свою признательность и одолжит лошадь.

- Ну конечно же, он думает о вас! Господин Лу говорил так ласково.

Казалось, он подумал о чем-то интересном, и потрепав Гуан Шан

Цзыня по плечу, он тихонько рассмеялся. – Прошлой ночью он сказал

мне, что собирается сегодня увидеться с вами, и его глаза при этом

сияли как у ребенка. Сегодня утром, когда мы завтракали, он был

таким рассеянным, и я впервые вижу, чтобы кто-то настолько занимал

его мысли.

- Он очень внимателен к господину Лу. Когда генерал был в Гусином

городе, он все время думал о господине Лу и даже хотел привести вас в

Дом Тао Тей! Узнав, что вы ранены, он немедленно поспешил назад.

Ваша рана уже заживает?

На лицах собравшихся здесь людей появилось странное выражение.

Господин Лу был единственным человеком, кто сохранил прежнее

выражение лица и все также ласково улыбался.

- Хэйван просто ведет себя как сын. Он видит в своем наставнике

приемного отца, и поэтому, естественно, очень заботится обо мне.

Советник Ву, не берите в голову, это не одно и то же.

- Именно об этом и я говорю. Нужно уважать наставников.

- Придержи язык, - Гуан Шан Цзынь не мог больше сдерживаться, и с

недовольным видом упрекнул Ву Син Цзы. – Если тебе есть, что

сказать, говори скорее. Господин Лу все еще нездоров, и он не может

так долго находиться на ветру.

Гуан Шан Цзынь прекрасно понимал, что каждое слово Ву Син Цзы

шло от сердца. В его словах не было замаскированных оскорблений,

но почему же у Гуан Шан Цзыня так сдавило сердце?

- Это все моя оплошность! – Ву Син Цзы торопливо сложил ладони и

извинился. – Вообще-то, я хотел поблагодарить генерала за

гостеприимство и одолжить у него лошадь, чтобы вернуться домой.

- Вернуться домой? – голос генерала заледенел. Он свирепо уставился

на Ву Син Цзы и угрожающе зарычал. – Ты сказал, что возвращаешься

домой?

- Да-да-да, я уже и так целый месяц бездельничаю в поместье

генерала. Год подходит к концу, а в нашей семье остался только я один.

Мне нужно вернуться домой и почтить память предков.

- Ву Син Цзы!

Генералу Гуану уже не было дела до господина Лу, который сидел

прямо рядом с ним. Он стиснул зубы, казалось, сейчас он изрыгнет

пламя. – Черт бы тебя подрал, Ву Син Цзы! Ты прожил здесь целый

месяц, и первое, что ты сказал, это что ты хочешь уехать?! Здорово!

Просто отлично!

У Гуан Шан Цзыня потемнело в глазах, кровь с шумом неслась по его

телу, в груди стало больно. В голове у него загудело и он ощутил в

горле металлический привкус. Кто-то рядом вскрикнул, и вокруг

воцарился хаос.

- Хэйван! – взволнованный голос господина Лу немного отрезвил его.

Ошеломленный, Гуан Шан Цзынь открыл глаза. Он почувствовал, как

из уголка его рта что-то потекло. Стоя поодаль, Ву Син Цзы, казалось,

отупел от страха, он в панике смотрел на генерала.

Гуан Шан Цзынь вытер жидкость с губ и успокоился. Достав носовой

платок, он вытер кровь с пальцев. Затем тихонько обратился к

господину Лу:

- Наставник, мне нужно что-то сказать советнику Ву. Сегодня я не буду

вас сопровождать. Я велю слугам проводить вас.

- С тобой все в порядке? – господин Лу схватил его за руку. Он взял

окровавленный платок и осторожно стер следы крови в уголке его губ.

- Со мной все хорошо, наставник, вам не следует беспокоиться. Гуан

Шан Цзынь осторожно отодвинул больную ногу господина Лу и дал

указания слугам. – Вы должны быть очень осторожны, не причините

боли господину Лу.

- Да, генерал.

Гуан Шан Цзынь подошел к Ву Син Цзы, стиснув зубы:

- А ты иди за мной.

- О... Ээ... – Ву Син Цзы не посмел отказаться и послушно пошел за

ним.

И только когда они вдвоем ушли уже далеко, Хуа Шу наклонился и

прошептал на ухо господину Лу:

- Господин Лу, как вы думаете, что за птица этот советник Ву? Он

действительно заставил генерала...

- Даже игрушка может расстроить, когда не слушается, - господин Лу

спокойно смотрел на Хуа Шу.

- Ну да... – его лицо побледнело. Он посмотрел вниз, его голос был

немного угрюмым. – Господин Лу, давайте вернемся домой.

- Ммм.

Господин Лу положил руку на плечо помощника и медленно поднялся.

Слуга подкатил к нему кресло на колесиках, и помог ему сесть.

- Через полчаса ступай к Хэйвану и скажи ему, что у меня болит в

груди и я не могу принять лекарства. Дай ему понять, что ты пришел в

тайне от меня, и что будто бы я не позволял тебе идти к нему.

- Шу-эр все понял.

Советник У скачет верхом (18+)

Не говоря ни слова, Гуан Шан Цзынь шел впереди. Ву Син Цзы было

тревожно, но он не осмеливался заговорить. Он то и дело поглядывал

на прямую, негнущуюся спину Гуан Шан Цзыня, все еще думая об

оставшемся пятнышке крове в уголке его губ.

Как это могло произойти? Неужели его тело ослабело? Или в его теле

такой сильный жар? Или он так сильно измотался в последнее время?

А может, это дает о себе знать застарелая рана?

Пока он прокручивал в голове различные предположения, его шаги

начали замедляться. Как бы ни был зол Гуан Шан Цзынь, он не мог не

обращать внимания на этого старикана позади себя. Слыша, как его

неуверенные шаги звучат все дальше и дальше, Гуан Шан Цзынь

подавил внутреннюю борьбу и, остановившись, повернулся к Ву Син

Цзы.

- Ходить разучился?

- Эмм... – Ву Син Цзы поспешил подойти к нему, примирительно

улыбаясь. – Я просто отвлекся на миг, простите.

Казалось, впервые за все время Гуан Шан Цзынь отразился в этих

спокойных и ясных глазах. Сам не зная почему, Гуан Шан Цзынь

почувствовал, как рассеивается его мрачный настрой, уголки его губ

приподнялись в легкой улыбке.

- Тебе не нравится город Бастионов?

Теперь, немного успокоившись, Гуан Шан Цзынь больше не

вышагивал впереди в гордом одиночестве. Держа Ву Син Цзы за руку,

он присел на скамью, склонив голову и поглядывая на него.

- Я не могу сказать, нравится он мне или нет... – Ву Син Цзы почесал

щеку, заботливо вглядываясь в отчужденное лицо Гуан Шан Цзыня. Он

чувствовал себя беспомощным. – Ах, разве мы не договорились, что

лучше поддерживать связь через почтовых голубей? Я сам лично

тренировал голубей в канцелярии магистрата. Они умные и

послушные, они не потеряют ни одного письма.

- Почему ты все время только и думаешь, как уйти от меня? Гуан Шан

Цзынь очень страдал. Он правда не понимал почему. Ведь в его сердце

Ву Син Цзы был всего лишь отражением господина Лу. Особенно в

такой одежде как сегодня он был похож на ученого, и выглядел таким

элегантным, ах, до чего же он походил на господина Лу! Когда он

увидел его сегодня, его ладони вспотели, он ощутил такую радость,

как будто сам господин Лу, наконец, оказался в его объятьях.

Но все же он признавал, что относится к Ву Син Цзы более

ответственно, чем ко всем прежним любовникам. За то время,что они

провели вместе в округе Чин Чен, он бесконечно баловал этого старого

перепела. Даже сам господин Лу не смог добиться от него такой

заботы. Но и после этого Ву Син Цзы воспринимает его как чужого,

его сердце ничем не тронуть... Может ли это быть связано с его

прошлым с Ян Вен Сином?

Стоило ему подумать о Ян Вен Сине, как его немного улучшившееся

настроение снова испортилось, и лицо исказилось.

- Что такое? Снова боль в груди? – нерешительно спросил Ву Син Цзы,

не в силах скрыть беспокойство. – Может, растереть вам грудь?

- С чего вдруг ты должен ее растирать? Ву Син Цзы, какое место я

занимаю в твоем сердце? Это был не столько вопрос, сколько

тревожная мольба. Еще никогда в своей жизни Гуан Шан Цзынь не

был таким растерянным и обескураженным. Глядя на этого человека,

стоящего перед ним, он чувствовал себя так, точно пинает воздух, как

будто он бросает камешки в озеро. Может показаться, что есть рябь на

поверхности, но в мгновение ока она исчезает.

Если у Ву Син Цзы совсем не было никаких намерений по отношению

к нему, это было не так уж и плохо, так как всегда найдется слабость,

на которой можно сыграть. Такая же стратегия применялась и на

войне. Но вот чего они на самом деле боялись, это вовсе не мощь

противника. Гораздо страшнее, когда враг просто кружит возле тебя,

пассивно реагируя на твои атаки. Это означало, что ты увяз в трясине,

не в состоянии ни явить свою мощь, ни выбраться оттуда. И в итоге

вместо этого тебя поволокут на смерть.

Никак не ожидавший подобного вопроса, Ву Син Цзы замер, не зная

как ответить.

- Я нравлюсь тебе, или ты устал от меня, или... Гуан Шан Цзынь резко

замолчал. Он прикрыл глаза, его длинные ресницы, отбрасывали

трепещущие тени на щеки.

Или я для тебя вообще ничто?

С самого детства Гуан Шан Цзынь всегда поступал по-своему.

Талантливый и одаренный, даже столкнувшись с поражением, он

всегда находил выход. Яркий и безупречный Гуан Шан Цзынь, всеми

любимый и уважаемый, внезапно обнаружил, что советник одного

маленького округа даже не смотрит в его сторону. И он никак не мог

понять, хочет ли он этого или наоборот разочарован. Он впервые

задумался о своих чувствах после встречи с Ву Син Цзы.

В конце концов, что именно он надеется получить от него?

Отражение господина Лу? Может, его просто злило, что он не может

обладать даже этим подобием господина Лу? Или же ему нужен сам

Ву Син Цзы, этот старый перепел?

Ву Син Цзы стоял, раскрыв рот, как будто был сбит с толку этим

вопросом. Он смотрел на Гуан Шан Цзыня и едва осмеливался

дышать.

- Ты хочешь вернуться в округ Чин Чен? – взглянув на него, генерал

изо всех сил постарался отмахнуться от беспокойных мыслей в голове.

Он не собирался силой добиваться ответа у Ву Син Цзы, а просто

сменил тему.

- А... да-да-да, кивая, отвечал Ву Син Цзы, он все еще выглядел

растерянным.

- Чтобы почтить своих предков на Новый год? – снова спросил Гуан

Шан Цзынь.

- А, да, верно. Именно для этого. Ву Син Цзы проморгался, точно

выйдя из транса. На его лице была все та же успокаивающая улыбка, а

в глазах читалось беспокойство.

Гуан Шан Цзынь, фыркнув, ущипнул его за нос и с удовольствием

отметил, как покраснели уши Ву Син Цзы.

- Ты единственный человек, оставшийся в семье Ву? У него прямо-

таки зачесались руки, и он, не удержавшись, притянул Ву Син Цзы к

себе, лаская его.

Это был удаленный двор, куда никто не имел права заходить, кроме

них с Мэн Юэ. Здесь располагался его кабинет, в котором находились

секретные военные документы. Если кто-то посмел бы проникнуть

сюда, его бы засекли до смерти.

Поэтому Гуан Шан Цзынь перешел к более дерзким ласкам. В

мгновение ока он раздел Ву Син Цзы, оставив его лишь в исподнем.

- Оу, мы же на улице... посреди бела дня... – Ву Син Цзы ужасно

застеснялся. Извиваясь, он попытался вывернуться, но конечно же, не

смог. Тогда он уткнулся лицом в шею Гуан Шан Цзыня, притворяясь,

что раз он ничего не видит, то, значит, ничего и не происходит, и

позволил генералу делать все, что тому вздумается.

Он признавал, что не видя его целый месяц, он и правда немного

соскучился по нему. Когда он вдохнул аромат сандала и цветов

апельсина, его сознание помутилось. С ослабевшими руками и ногами,

он повис на сильном мускулистом мужчине, а в нижней части его тела

разгоралось пламя.

- Среди бела дня тебя можно хорошенько рассмотреть, - рассмеялся

Гуан Шан Цзынь, целуя его волосы. Его ловкие изящные пальцы по

тонкой ткани скользнули вдоль спины Ву Син Цзы.

Эту ткань выбирали очень тщательно. Она была тонкой и удобной, а на

ощупь напоминала струящийся шелк. Портного Гуан Шан Цзынь

специально привез из столицы. Он шил одежду исключительно для

генерала, Мэн Юэ и господина Лу, ему не было равных в мастерстве.

Когда приехал Ву Син Цзы, для него заботливо пошили всю одежду.

Хотя он все еще был слабым и худым, а его талия была такой тонкой,

что там просто не за что было обнять, он больше не был похож на

горького бедняка. Теперь он выглядел как элегантный ученый.

Несмотря на то, что он игнорировал его целый месяц, Гуан Шан Цзын

на самом деле много раз приходил ко двору Шуан Хе и тайно

наблюдал за Ву Син Цзы. Он с удовлетворением отметил, что этот

старикан выглядит теперь прилично и достойно, но, разумеется, ему

пришлось не по нраву, что тот бессердечно наслаждается

повседневной жизнью.

- На что тут смотреть?

Под ласками генерала, Ву Син Цзы слегка дрожал. Большая ладонь на

его спине горела огнем, и каждое прикосновение, казалось, разжигало

в нем пламя. Он не чувствовал зимнего холода, ему было так тепло,

что он начинал потеть. Этот жар проникал глубоко в кожу, еще больше

согревая его. Он чувствовал, как плавятся его кости и задыхался от

желания.

- А мне просто нравится смотреть на тебя, - тихонько рассмеявшись,

Гуан Шан Цзынь скользнул ладонью к нему под одежду, прямо касаясь

его порозовевшей чувствительной кожи. Ему казалось, он чувствует

как колотится сердце Ву Син Цзы.

Обнаженное тело Ву Син Цзы слегка покраснело, и когда дул

холодный ветер, оно покрывалось мурашками. Но ему было тепло. Он

хотел оттолкнуть Гуан Шан Цзыня, чтобы отдышаться, но, опьяненный

его приятным ароматом, он уже не желал вырваться. Он даже не

осознавал, что целует его шею, стеная и задыхаясь.

- Твое тело всегда такое честное, - Гуан Шан Цзынь склонил голову,

покусывая и облизывая Ву Син Цзы. Его зубы кусали его

чувствительную кожу и мужчина в его объятьях непрерывно стонал.

Судя по тому, как онемело и покалывало место укуса, там останется

метка. Этот след от укуса был в таком месте, где его хорошо будет

заметно посторонним, но Гуан Шан Цзыню не было до этого никакого

дела.

Они льнули друг к другу, Гуан Шан Цзынь ловко снял с себя одежду и

положил ее на землю, чтобы им было мягко. Он позволил Ву Син Цзы

лечь на себя, чтобы тот не замерз на холодной земле. А сверху он

прикрыл его своим плащом, чтобы защитить от ветра.

Под открытым небом двое мужчин пылко целовались, не в силах

оторваться друг от друга, их языки сплелись вместе. Гуан Шан Цзынь,

кажется, намеревался немного сбавить скорость, но Ву Син Цзы тут же

недовольно углубил поцелуй. Это был тот редкий момент, когда он

насильно проскользнул в рот Гуан Шан Цзыня, захватив его язык.

Придерживая его прекрасное лицо, он углублял поцелуй, как будто бы

хотел проглотить его.

Ву Син Цзы и сам не понимал, почему ведет себя так. Наверное, он и

правда очень соскучился по «птенцу» генерала.

С него уже давно сняли штаны и его голые стройные ноги обхватили

крепкую талию мужчины. Его ягодицы упирались в пах Гуан

ШанЦзыня, и вскоре он почувствовал, как что-то твердое и горячее

упирается в его зад через одежду.

- Вы... – он наконец, смог оторваться от губ Гуан Шан Цзыня,

тоненькая струйка слюны протянулась между их губами. Точно

завороженный, он смотрел на прекрасного мужчину под собой,

который чарующе улыбнулся и слизал постыдный след своим розовым

языком.

- Раз уж ты разжег огонь, то тебе его и тушить, - Гуан Шан Цзынь

шлепнул его по заду, Ву Син Цзы опустил глаза, его тело неловко

извивалось. Он думал, что Гуан Шан Цзынь схватит его и повалит на

землю. Ведь, судя по прошлому опыту, этот человек всегда был диким

и необузданным в постели. Как ему вообще можно противиться?

Однако на этот раз Гуан Шан Цзынь не намеревался двигаться. Он

лишь, усмехаясь, смотрел на Ву Син Цзы, его глаза затуманились от

желания.

Кажется, на этот раз Ву Син Цзы некуда отступать. Покраснев, он

неловко повернулся и слегка отодвинулся.

Сейчас он должен что-то сделать, так ведь? Ну кто бы мог подумать,

что Гуан Шан Цзынь до сих пор будет бездействовать, и лишь

продолжит смотреть на него. Если бы не капли пота, проступившие на

его лбу, Ву Син Цзы подумал бы, что прекрасного Гуана подменили.

Но поскольку это был все-таки он, это означало, что он был так же

лукав, как и раньше.

- Я... – Ву Син Цзы сглотнул, у него пересохло в горле. Хотя он и был

застенчив и легко смущался, но в постели он был распутным и

дерзким, в его сердце медленно разгоралось желание. – Я правда не

знаю, как ездить верхом...

Гуан Шан Цзынь чуть не взорвался. Он до того был околдован своим

милым распутником, что ему захотелось проглотить его и впитать его в

свою кровь, чтобы этот старикан больше и не помышлял о том, как

удрать.

- Не волнуйся, конь очень послушный, - он поймал руку Ву Син Цзы,

поместил на свой орган и погладил его. – Смотри, какой красивый

конь.

- Да, он красивый, очень красивый... – Ву Син Цзы все гладил и гладил

его, не в силах отнять руку. Гуан Шан Цзынь был очень хорошо

сложен. С юных лет он все время проводил либо в армии, либо на

полях сражений, участвуя в войнах в течение многих лет. Он ни одного

дня не пропускал тренировки, каждый его мускул был крепким и

твердым. Хорошо очерченные и наполненные силой, его мышцы не

были чересчур выпуклыми, они были такими гладкими и идеально

подходили его сложению.

Прерывисто дыша, Ву Син Цзы медленно вернул свой зад в исходную

позицию. Постоянно потираясь об него, этот волнующий «птенец»

истекал соками. На его штанах растекалось большое влажное пятно, и

ткань, казалось, вот-вот треснет.

- Ты не собираешься оседлать коня? – хрипловатый голос Гуан Шан

Цзыня околдовывал. Ву Син Цзы с рассеянным взглядом, дрожащими

руками расстегивал штаны Гуан Шан Цзыня. Шлёп! Толстая

штуковина ударила его по округлым ягодицам. Эта покалывающая

боль вызвала дрожь в его теле. Открыв рот, он хватал им воздух, из

уголка его губ вытекла прозрачная струйка слюны. Он выглядел таким

распутным!

Распластавшись на груди Гуан Шан Цзыня, он зажал разгоряченного

«птенца» между своими мясистыми ягодицами. Двигая бедрами, он

терся об него. Иногда его движения были слишком необузданными, и

тогда твердый влажный кончик ударялся в его промежность, с силой

прижимаясь к ней. У Ву Син Цзы тогда вырывался протяжный

развратный стон, и он еще быстрее начинал тереться об него.

Очень быстро его ягодицы стали влажными от любовных соков Гуан

Шан Цзыня. Несколько раз его член проскальзывал к маленькой

дырочке, пытаясь толкнуться в нее. К сожалению, у них не было

смазки. Ву Син Цзы не мог получить то, чего ему хотелось, он все

время промахивался. Эта часть его тела постепенно набухала, ее

покалывало от желания.

Так как это повторялось без конца, Ву Син Цзы чувствовал, что скоро

сгорит в огне собственных желаний. Лежа на груди Гуан Шан Цзыня,

он простонал:

- Я не могу оседлать его... он слишком непослушный...

- Вини в этом всадника, а не коня, - Гуан Шан Цзынь чувствовал, что

его милый распутник раздразнил его чуть не до смерти. Он уже

несколько раз чуть не потерял контроль над собой, готовый подмять

под себя своего перепела и вонзиться в него.

- Помоги мне... – Ву Син Цзы приподнял бедра, покачивая ими.

Кончик члена Гуан Шан Цзыня снова и снова скользил мимо его

дырочки, и желание его было так велико, что он едва не рыдал. Не в

силах сдерживаться, он настойчиво повторил:

- Помоги мне. Я не могу оседлать коня, как же мне на нем скакать?

- Ах ты, маленький милый развратник! – Гуан Шан Цзынь больше не

мог сдерживаться. Застонав, он схватился за ягодицы Ву Син Цзы,

сжимая их. Он погрузил пальцы в его дырочку, которая уже давно

пропиталась его похотью. Хотя она стала немного тесной из-за того,

что они не делали этого уже месяц, когда его палец надавил на

маленькое чувствительное местечко внутри, Ву Син Цзы рухнул на

него, дрожа и плача. Его соки хлынули наружу, капая на руку Гуан

Шан Цзыня и пропитывая его член, он стал очень скользким.

Стиснув зубы, Гуан Шан Цзынь вытащил пальцы. Сжав дрожащие

ягодицы, он развел их в стороны, и открыл дырочку между ними.

А затем вонзил свой отвердевший до боли член внутрь.

- Аааа, - завопил Ву Син Цзы. Извиваясь, он начал отбиваться. Ведь он

уже так давно не имел дело с «птенцом», и от этого внезапного

вторжения его тесное гнездышко загорелось от боли. Теперь он и

правда не осмеливался больше ездить на этом красивом коне.

Однако, раз уж теперь этого коня удалось оседлать, он не собирался

сожалеть об этом! Гуан Шан Цзынь крепко обхватил руками его

тонкую талию, не позволяя ему убежать, он тихонько проворковал:

- Веди себя хорошо.

- Больно... Мягче... мягче... – задыхался Ву Син Цзы и укусил Гуан

Шан Цзыня за плечо. Тот в ответ мягко ущипнул его за талию, и

понемногу боль начала отступать. Вместо нее его охватило жгучее

желание, он начал двигать бедрами, пытаясь поглотить его член еще

глубже.

Этот малый и правда был очень развратным.

Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся, помогая ему, проталкиваясь

вверх. Вскоре он добрался до самого нутра Ву Син Цзы. Продвинься

он еще дальше, и он пронзил бы его живот. Он еще не полностью

вошел, но Ву Син Цзы застонал, не в силах принять его до конца.

Извиваясь, он начал скакать на этом красивом коне.

Ву Син Цзы приподнимал ягодицы, оставляя внутри лишь кончик, а

затем, сделав вдох, садился обратно, поглощая член, который пронзал

его нутро. Иногда он опирался о грудь Гуан Шан Цзыня, крутя

ягодицами, он терся чувствительным местом о его член.

Вверх-вниз – Ву Син Цзы от души наслаждался. Хотя он и не

взрывался оргазмами, как это бывало, когда Гуан Шан Цзынь, схватив,

трахал его, но так было лучше, потому что он мог контролировать

скорость. От удовольствия он запрокинул голову и стонал, его пещерка

сжималась, засасывая этот толстый горячий член. Он истекал соками,

и его обыкновенное лицо было таким чарующим, оно околдовывало.

Этих мягких движений, разумеется, было недостаточно, чтобы

удовлетворить Гуан Шан Цзыня. Однако, это удивительно кокетливое

зрелище завораживало его, он чувствовал сладость, взрывающуюся в

нем, и растекающуюся по всему телу. Он больше ни о чем не мог

думать, растворившись в этом совершенно новом удовольствии.

Поскольку Ву Син Цзы не отличался особой выносливостью, после

недолгой скачки он вскоре начал задыхаться и дрожать. Стиснув зубы,

он еще толкнулся несколько раз, и густая белая жидкость вырвалась из

его розового члена. Обессиленный, он рухнул в объятья Гуан Шан

Цзыня. Из-за сильно сжимающихся во время оргазма мышц, член Гуан

Шан Цзыня тоже выстрелил и излился прямо внутри него. Его

жидкость была такой горячей, что Ву Син Цзы вскрикнул, и из его

маленького члена снова вытекло невероятное количество соков. Он

лежал там, содрогаясь.

Какое-то время они обнимали друг друга, тяжело дыша, и затем Гуан

Шан Цзынь осторожно вышел из него. Их любовные соки вперемешку

с семенем вытекали наружу, промочив нижнюю часть их тел.

Ву Син Цзы медленно приходил в себя. Он был до того смущен

своими развратными действиями, что ему не хотелось никого видеть.

Он просто рухнул Гуан Шан Цзыню на грудь и прикинулся мертвым.

Посмеиваясь про себя, Ган Шан Цзынь не стал разоблачать его. Такое

небывалое удовлетворение привело его в хорошее расположение духа,

и он позабыл, что Ву Син Цзы совсем не давно взбесил его. Он нежно

ласкал человека в своих объятьях.

- Завтра я вернусь с тобой в округ Чин Чен. Нельзя встречать Новый

год одному.

Ву Син Цзы ощутил необъяснимую радость, вслед за которой

нахлынуло отчаяние.

О нет, как же он тогда сможет заменить подушечку в чехле с

рисунками!

Из-за кого вы так злитесь?

Впрочем, сейчас было не время беспокоиться о рисунках «птенцов».

Советник уже достаточно наездился на коне, а вот генерал – нет! Как

генерал Великого Южного гарнизона, Гуан Шан Цзынь полжизни

провел в седле, и его навыки верховой езды были бесподобны.

Когда человек в его объятьях достаточно отдохнул, Гуан Шан Цзынь

развел его бледные стройные ноги в стороны. Теперь был его черед

прокатиться на этой старой лошадке! Ву Син Цзы так сладко льнул к

нему, что каждый момент этой скачки был чрезвычайно приятным.

Он заездил эту старую лошадь до того, что она начала фонтанировать

и спереди и сзади, и сам накачал ее своим семенем. От этих толчков,

Ву Син Цзы непрестанно бился в конвульсиях оргазма, и кричал так,

что охрип. И только тогда Гуан Шан Цзынь отнес его в спальню,

примыкающую к кабинету, все еще продолжая вколачиваться в него, и

эти скачки закончились лишь когда Ву Син Цзы обмочился.

После месяца воздержания, Гуан Шан Цзынь, наконец-то, слез со

своей диеты. Генерал пожирал Ву Син Цзы с огромным аппетитом,

облизываясь и наслаждаясь послевкусием. Советника точно

пропустили через мясорубку, он уже был на грани жизни и смерти.

Рухнув на постель, он провалился в глубокий сон.

Как и раньше, Гуан Шан Цзынь тщательно вымыл Ву Син Цзы.

Завернув его в свой плащ, он натянул на него одеяло, чтобы он не

простудился. И только после этого он отправился приводить в порядок

себя.

Выходя из комнаты с влажными волосами, он увидел упитанную,

круглую фигуру Мэн Юэ, читающего отчеты в кабинете. Услышав

шаги, Мэн Юэ поднял глаза на вошедшего генерала.

- Вы хуже любого зверя.

- Благодарю за комплимент, - Гуан Шан Цзынь приподнял брови и

слегка рассмеялся. Он подошел и взял отчеты из рук Мэн Юэ. –

Почему ты здесь? Кто-нибудь ищет меня?

- Угу, а иначе зачем мне приходить сюда и делать вашу работу, думаете,

у меня есть время?

- И кто там? Гуан Шан Цзынь притворился, что не замечает его

обвиняющего взгляда. На самом деле, Мэн Юэ просто воспользовался

возможностью передохнуть. Снаружи, слишком много людей искали

его, и он целый день крутился как белка в колесе, не имея времени

даже попить водички.

- Хуа Шу. Мэн Юэ бесстрастно посмотрел на генерала, а затем

спокойно передал сообщение. – Он сказал, что у господина Лу давит в

груди, и он не может принимать лекарства. Поскольку он боится, что

генерал будет беспокоиться, он не разрешал мне докладывать генералу.

Однако, учитывая состояние здоровья господина Лу, как он может

перестать принимать лекарства? У него не было выбора, кроме как

тайно придти сюда и доложить генералу. Пожалуйста, пусть генерал

придет и уговорит господина Лу. Я не добавил и не убавил ни единого

слова. Он все еще ждет снаружи, и уже четыре часа стоит на коленях.

Гуан Шан Цзынь поменялся в лице. Не обращая внимания на свои

распущенные волосы, он встал и кинулся к выходу.

- Стойте, стойте, стойте! Разве можно допустить, чтобы господин Лу

четыре часа оставался без лекарства? Я уже отправил к нему доктора

Ту. Там нет ничего серьезного, просто кровь в его груди застоялась.

Понадобилось несколько игл для иглоукалывания, и сейчас его кровь в

порядке. Он уже принял лекарство и теперь спит-почивает. Мэн Юэ

схватил его за руку, и подмигнул с ехидцей.

- Как ваш вице-генерал, как я мог побеспокоить генерала такой

ерундой! Я слышал, вы завтра отбываете с господином Ву почтить его

предков? А вот это уже важно, вы собрали вещи?

- Ты опять подслушивал? – выпалил Гуан Шан Цзынь. Внезапно он на

секунду задумался, некая мысль мелькнула у него в голове. Вмиг его

лицо потемнело. – Ты... ты видел этого старикана голышом? Едва он

закончил говорить, свистнул меч Чен Юань, и его холодное острое

лезвие уперлось прямо в короткую шею Мэн Юэ.

- Черт! Не могли бы вы быть чуточку любезней и предупреждать перед

тем как начинать размахивать мечом? Позвольте объяснить.

Мэн Юэ прошибло холодным потом, он стал похож на сдувшийся

шарик. Он смотрел на холодное черное лезвие, не смея отвести взгляд,

и казалось, сразу стал меньше размером.

- И что ты мне объяснишь? – губы Гуан Шан Цзыня изогнулись в

обольстительной улыбке. Его меч заскользил дальше, и Мэн Юэ

собственной кожей прочувствовал его остроту. Холодное лезвие

прошлось по его горлу, оставляя за собой болезненный след.

- Подождите минутку, я сейчас все объясню... Мэн Юэ был очень

осторожен. Он не осмеливался громко говорить, а лишь бормотал едва

слышно. – После того, как вы ушли с господином Ву, через полчаса

явился Хуа Шу, разыскивая вас. Поскольку вы удалились в свой

кабинет, он не мог последовать за вами, поэтому он пришел ко мне. Я

пришел сюда, только для того, чтобы найти вас, потому что не хотел,

чтобы что-нибудь случилось с вашим драгоценным возлюбленным. Я

совершенно случайно услышал, что советник Ву собрался покататься

на лошади. Пожалуйста, пощадите!

Темный металл вспыхнул, и Мэн Юэ свалился навзничь, ударившись о

столб. Едва избежав лезвия меча Чен Юань, он трогательно заламывая

руки, запричитал:

- Я ничего не видел и не слышал, что касается советника Ву или ваших

дел с ним! Разве я не развернулся сразу и не побежал искать доктора

Ту? А как еще, по-вашему, ваш драгоценный господин Лу смог

принять лекарства? И почему он сейчас спит сном праведных? К этому

времени, Мэн Юэ уже выкатывался из кабинета. Пот градом катился

по его лицу, он с обидой взирал на прекрасного Гуана, который стоял в

дверях кабинета с мечом в руке. Мэн Юэ боялся даже моргнуть

лишний раз, опасаясь,как бы меч Чен Юань не проделал дыру в его

теле.

- Ну надо же, как хорошо ты рассчитал время, и вернулся строго после

того, как советник Ву накатался на лошади? – Гуан Шан Цзынь и сам

не понимал, с чего так разозлился. Он не хотел, что бы кто-то слышал,

как стонет его старый перепел или видел его кокетство.

- Думаете, мне это интересно? Хуа Шу стоял там на коленях, мне

пришлось придти и передать сообщение. Я не виноват, что у меня

хороший слух. Почему вы не зашли внутрь? Приглушенный стоны во

дворе наконец-то, прекратились, прежде чем Мэн Юэ осмелился

прокрасться сюда и передать сообщение. Откуда ему было знать, что

он услышит их сладкое воркование? Его так несправедливо обидели!

- Я лишь только услышал, как выговорите советнику, что тоже

собираетесь прокатиться верхом, так сразу же убежал. Я не слышал

ничего из того, что произошло дальше. На его шее все еще красовалась

метка, оставленная мечом Чен Юань, Мэн Юэ отступил на несколько

шагов назад, его лицо, похожее на лицо улыбающегося Будды,

сморщилось, он был страшно расстроен.

Он действительно пострадал незаслуженно. На этот раз господин Лу

принес не беду, он вызвал настоящую катастрофу!

- Господин Лу уже спит, тогда почему Хуа Шу все еще стоит на

коленях? Хотя Гуан Шан Цзынь был недоволен, он на самом деле не

хотел, чтобы Мэн Юэ истекал кровью. Раз уж он запугал его и добился

его покорности, достигнув цели, он одним движением руки вернул меч

в ножны, и пальцем поманил Мэн Юэ, чтобы тот подошел.

Мэн Юэ несколько раз хлопнул себя по груди, чтобы отдышаться, и

затем вошел в кабинет, он никак не мог придти в себя от страха,

вспоминая, что тут только что произошло. Холодный ветер овевал его

вспотевшее тело, и он задрожал. Он быстро направился к жаровне, и

встал рядом с нею, пытаясь согреться. Только налив себе горячего чаю

и отпив из чашки, он наконец, был доволен.

- Хуа Шу говорит, что хочет видеть вас, а если он вас не увидит, то

продолжит так стоять. Не знаю,что ему понадобилось. Вероятно, опять

что-то, связанное с господином Лу. Мэн Юэ причмокнул губами. У

Гуан Шан Цзыня был превосходный чай, который привозили из

столицы, у него было припасено несколько килограммов

высококачественного чая. Раз уж ему выпала такая редкая

возможность, он старался напиться от души.

- С господином Лу? – нахмурился Гуан Шан Цзынь. Он мало что

помнил об этом Хуа Шу, и не знал, когда этот человек стал

прислуживать господину Лу. Он видел его много раз и помнил, как он

выглядел, а еще он знал, что господин Лу очень доверяет ему и во всем

полагается на него.

- Вы еще не забыли, как совсем недавно вы хотели, чтобы я избавился

от него? – осторожно спросил Мэн Юэ. Он не ожидал, что Гуан Шан

Цзынь будет помнить о таком пустяке.

Как и следовало ожидать, генерал Гуан налил себе чашку чая и лишь

пожал плечами.

- Ну как бы то ни было, не так давно вы хотели, чтобы я избавился от

него. Но представьте, менее чем через два дня, после того как он ушел,

господин Лу снова взял его к себе, он сказал, что привык к нему, и не

хочет, чтобы кто-то другой служил ему. Он просил меня передать вам,

что он просит прощения от имени Хуа Шу.

- Он извинился от имени Хуа Шу? – фыркнул Гуан Шан Цзынь с

явным неудовольствием. – Хорошо, раз господин Лу привык к нему,

мы не должны больше думать о такой ерунде. Если он так и не понял,

как быть послушным, мы продадим его южным варварам.

- Так вы хотите взглянуть на этого малого?

- Он любит стоять на коленях, ну и пусть себе стоит. Так он не сможет

вернуться назад и нарушить покой господина Лу. Гуан Шан Цзынь

терпеть не мог тех, кто был слишком близок с господином Лу. Все

люди из его окружения знали это, и, естественно, старались не

сближаться с господином Лу. Хуа Шу был единственным

исключением.

- Вы правда повезете господина Ву в округ Чин Чен завтра?

- Да, а что?

Приближался конец года, и на границе было довольно спокойно. Даже

Мэн Юэ смог получить передышку, поэтому Гуан Шан Цзынь был

совсем спокоен.

- Какие у вас планы относительно господина Лу? Его нога еще не до

конца зажила, как и внутренние повреждения. Третья дочь семьи Юэ

так беспокоится о нем, что приходит сюда каждый день. Если бы не

вы, она бы просто забрала его домой и там заботилась бы о нем. Вы не

возражаете, что все идет именно так?

Обычно Гуан Шан Цзынь вел себя по-другому. Раньше, если кто-то

осмеливался приблизиться к господину Лу или сделать ему

предложение, тот получал на свою голову неприятности. За столько

лет все усвоили, что господин Лу – слабое место генерала и никто не

смел связаться с ним.

И только третья дочь семьи Юэ, инфантильная, избалованная и

своенравная, не обращала никакого внимания на причуды Гуан Шан

Цзыня. Только она посмела так дерзко и открыто преследовать

господина Лу, и ее усилия увенчались успехом.

Следовало сказать спасибо Гуан Шан Цзыню за то, что он ничего не

стал делать, по-видимому, решив не препятствовать развитию

событий. Вплоть до сего момента он не намеревался предпринять что-

либо против семьи Юэ. Глава клана Юэ тоже знал, как воспользоваться

открывшейся возможностью. Он всячески поощрял внимание дочери к

господину Лу, надеясь, через него стать ближе и к Гуан Шан Цзыню, а

затем и к другим аристократам из столицы.

- Господин Лу всегда хотел жениться и остепениться, найти жену,

завести ребенка... Гуан Шан Цзынь горько рассмеялся, его рука сжала

чашку. Вмиг эта дорогая чашка цвета морской волны превратилась в

пыль. Отряхнув с рук эту пыль, он поднял глаза и улыбнулся Мэн Юэ.

– Ты бы не стал мне говорить это все просто так. Мне кажется

подозрительным твое поведение в этой ситуации. Ты же никогда не

заботился о господине Лу, а теперь так ему помогаешь. Мэн Юэ, что

ты задумал?

Гуан Шан Цзынь уже все высказал прямо, но Мэн Юэ все еще

пожимал плечами, бесстыдно улыбаясь.

- Я ничего не замышляю. Я просто боюсь, что вы обрушите свой гнев

на нашего дорогого господина Лу. Вам же не надо напоминать, кто

стоит за семьей Юэ? Только Юэ Да Де, этот идиот, не понимает

ситуацию. Из-за своего милого сыночка его вот-вот уничтожат, а он все

еще глупо хихикает.

- Уже слишком поздно, - Гуан Шан Цзынь ослепительно улыбнулся.

Наклонившись, он ущипнул Мэн Юэ за его полный мясистый

подбородок.

- Слишком поздно? – Мэн Юэ забеспокоился. Он отстранил руку Гуан

Шан Цзыня, и резко спросил: - Почему вы так говорите? Почему

слишком поздно?

- Я уже принял решение разобраться с тем человеком, что стоит за

семьей Юэ, - спокойно проговорил Гуан Шан Цзынь. – Есть люди,

которые меня бесят просто одним своим видом. Я просто походя

разберусь с ними, и мое настроение улучшится.

- Что он вам сделал? Это из-за господина Лу? – Мэн Юэ совершенно

ничего не понимал, он вскочил и начал расхаживать по комнате. –

Хэйван, уже прошло пять лет с тех пор, как вы покинули столицу. Вы

прекрасно знаете, какой запутанной и ненадежной стала ситуация.

Когда вы укротили южных варваров, генеральный уполномоченный и

слова не сказал, и даже император никогда не настаивал на вашем

возвращении. Вы не хуже меня должны знать причину! Если вы

сделаете этот шаг, вы разворошите осиное гнездо, для чего влезать в

такие неприятности ради господина Лу? Если вам не по нраву семья

Юэ, я найду способ спровадить замуж их третью дочь.

- Не трогай ее. Если господин Лу хочет жениться на ней, пусть

женится. Я не хочу, чтобы он обиделся на меня. Стоило ему подумать

об этому браке, как его сердце наполнялось горечью. Однако, если он

не справится с этим, у него может не остаться шанса видеться с

господином Лу в будущем. К тому времени, как третья дочь семьи Юэ

родит ребенка, он найдет способ держать господина Лу при себе.

- Тогда для чего вам связываться с тем человеком? – Мэн Юэ был в

высшей степени озадачен. Если уж быть откровенным, то тот человек,

который покровительствовал семье Юэ, не был таким уж неуязвимым.

Гуан Шан Цзыню и генеральному уполномоченному с их-то мощью

достаточно было шевельнуть пальцем, чтобы раздавить его. И все же

власть столичных чиновников была подобна хитросплетенной паутине.

Потянув за одну ниточку, можно было вызвать волну, которая

расшатает всю ситуацию. Из поколения в поколение, положение

генерального уполномоченного было подобно яркой звезде над этой

клоакой, и каждому хотелось найти в нем трещину. Даже если они

сами не смогут занять его место, они все равно приложат все усилия,

чтобы сокрушить его.

Если они предпримут что-то против того человека, все грехи

генерального уполномоченного выплывут на свет, а это уже может

повлечь за собой некоторые неприятности. Хотя Гуан Шан Цзынь был

заносчив и дерзок, он все же не был таким человеком, который был не

в состоянии увидеть всю картину целиком, делая то, что в голову

взбредет. Иначе почему он тогда последние пять лет послушно

остается на юге в роли местного тирана?

- Я должен разобраться с ним, и с теми, кто стоит за ним. Гуан Шан

Цзынь оскалил зубы в усмешке,в его глазах появился кровожадный

блеск. Он был похож на демона, который решает, кого ему съесть

следующим, и по спине Мэн Юэ пробежал холодок, когда он

посмотрел на него.

- Да что случилось-то?

- Я так хочу. Гуан Шан Цзынь бросил взгляд на спальню. Думая о

спящем там человеке, он ласково улыбнулся. – Как бы то ни было,

завтра я отвезу своего старикана в округ Чин Чен. Если третья госпожа

желает увезти господина Лу к себе, пусть увозит. Господин Лу тоже

будет счастлив.

- Гуан Шан Цзынь, ты одержим?

- Что за чушь ты несешь? – Гуан Шан Цзынь, закатив глаза,

отмахнулся от Мэн Юэ и без всяких церемоний выставил его вон. – А

теперь проваливай. Теперь, когда ты знаешь мою цель, почему ты все

еще стоишь здесь? Тебе все еще нужно напоминать, сколько нам всего

нужно сделать во время новогоднего пира?

- Гуан Шан Цзынь, ты чертов подонок! – Мэн Юэ ушел очень

обиженный. Несмотря на то, что ему было не по себе, Гуан Шан

Цзынь уже принял решение. Как вице-генерал, он обязан следовать за

своим начальником.

Но все же он не понимал. Чем мог могущественный покровитель

семьи Юэ настроить против себя этого бога смерти? Если упоминать

имена, там был только министр финансов Ян Вен Син, который уже

однажды пытался завязать отношения с генеральным

уполномоченным, через брак со своей дочерью. Прежде чем они

успели закончить обсуждение этого дела, Гуан Шан Цзынь сделал

заявление, что женится только на мужчине.

Если говорить о прошлом, то только Ян Вен Син мог затаить обиду из-

за презрения Гуан Шан Цзыня.

Позже, молодая госпожа Ян действительно удачно вышла замуж. Ее

супруг был помощником военного министра. Тот негласно набирал

военные отряды, отвечающие за оборону столицы, и в его руках была

петля, которую он затягивал вокруг столицы. А что до Ян Вен Сина, он

был чрезвычайно обласкан императором. Можно было без

преувеличения сказать, что вся столица была в руках семьи Ян.

Зачем Гуан Шан Цзынь собирался ворошить это осиное гнездо?

Поистине, господин Лу был причиной всех несчастий!

Обед

Приняв решение, Гуан Шан Цзынь собрал их вещи. Он не собирался

надолго задерживаться в округе Чин Чен, так как после Нового года

ему будет нужно срочно вернуться в город Бастионов, дабы помочь

господину Лу с подготовкой к свадьбе. Поэтому он собрал несколько

комплектов одежды, а также взял денег, и отправил послание Су Яну в

Гусиный город, попросив его приготовить новогодние подарки.

Ву Син Цзы проснулся от запаха еды. Потирая живот, он лениво

открыл глаза. Потягивая носом воздух, он проследовал за этим

ароматом до самого стола. Он даже не замечал, что одет лишь в тонкое

нижнее платье, а когда до него все-таки дошло, у него уже не было

времени облачиться в верхнюю одежду.

Пока он крепко спал, Гуан Шан Цзынь перенес его в свое крыло.

Обстановка была похожа на ту, что была и во дворе Шуан Хе, и

постройка была примерно такой же. Ву Син Цзы все еще толком не

проснулся, и потому не замечал ничего необычного.

Он лишь смутно заметил, что ему потребовалось больше времени,

чтобы дойти до боковой комнаты. И только добравшись туда, он

наконец, очнулся и обнаружил там двух человек, сидящих за круглым

столом, уставленным всякими вкусностями. Один из них был Гуан

Шан Цзынь, а другой – господин Лу, которого он недавно видел.

Один был одет в черное, второй – весь в белом, они так гармонично

смотрелись вместе, и это было также естественно как дыхание. Ву Син

Цзы был ошеломлен подобным зрелищем. Если бы он не был таким

голодным, то скорее, предпочел бы и дальше любоваться этой

картиной.

- Господин Лу.

Если бы здесь присутствовал только один Гуан Шан Цзынь, Ву Син

Цзы просто сел бы на свое место. Они привыкли друг к другу, поэтому

особо не церемонились. Но в присутствии господин Лу, Ву Син Цзы

чувствовал себя еще более неловко. Перед этими двумя людьми он

чувствовал себя назойливым чужаком, и совершенно не знал, как ему

вести себя.

- Господин Ву, - господин Лу слегка улыбнулся и ласково позвал его, -

садитесь скорее. Хэйван так и думал, что вы проснетесь именно в это

время, потому что проголодались, и специально попросил людей на

кухне приготовить ваши любимые блюда. Ну же, ешьте, пока не

остыло!

Гуан Шан Цзынь и правда все точно рассчитал. Ву Син Цзы взглянул

на него, очень довольный. Большинство блюд на столе и правда были

его любимыми.Они были простыми и без изысков, но все равно

выглядели в высшей степени аппетитными.

Ву Син Цзы, естественно, занял самое нижнее место.* Он не заметил,

как нахмурился Гуан Шан Цзынь, и как похолодел его взгляд. Он

тяжело смотрел на советника Ву, который был занят исключительно

мыслями о еде, и наблюдал как этот жадина, сам того не осознавая,

высовывает кончик языка и облизывается.

- Почему господин Ву сел так далеко? – господин Лу не преминул

отметить выражение лица Гуан Шан Цзыня. Изящно улыбаясь, он

проговорил: - Я прекрасно знаю о ваших отношениях с Хэйваном, нет

необходимости намеренно сохранять дистанцию.

Хмм? Ву Син Цзы не обращал внимания на то, что ему говорил

господин Лу. Он был очень голоден, и все, о чем он мог сейчас думать,

это то, как восхитительно выглядят тушеные свиные ножки! Какие они

жирные, нежные! Если откусить от такой ножки, из нее обязательно

брызнет жир! Попозже надо будет отважиться взять одну ножку и

скушать ее. Или же следует скромно отрезать мясца и пожевать его?

Имея представление о том, какова натура Ву Син Цзы, Гуан Шан

Цзынь помрачнел, но не мог же он распсиховаться перед господином

Лу! К тому же Ву Син Цзы специально избегал всего, что может

вызвать подозрения, верно? Когда они бывали вдвоем, то всегда ели

вместе, бок о бок, но в присутствии господина Лу, этот старикан и

правда сильно смущался.

От этой мысли настроение Гуан Шан Цзыня улучшилось. Он заметил,

какими сияющими глазами Ву Син Цзы смотрит на тушеные свиные

ножки, поэтому он подцепил одну и положил к нему в тарелку.

- Ешь, ты, должно быть, голоден.

- Да-да. Ву Син Цзы поначалу еще немного беспокоился о том, как ему

приступить к еде, но свиная ножка на его тарелке полностью

уничтожила его сомнения. Он с восторгом взял ножку и впился в нее

зубами.

Как он и думал, мясо было мягким и нежным, но оно не разварилось.

Стоило укусить его, как ароматный мясной сок наполнил его рот, и

капелька его вытекла из уголка его губ. Мясо просто таяло у него во

рту, но оно имело ту консистенцию, которая и должна быть у свинины.

Сочетание мясного вкуса и приправ делало это блюдо просто чудом

кулинарного искусства.

Они очень хорошо сочетались с рисом, но даже просто жевать их было

истинным удовольствием. Видя, как Ву Син Цзы наслаждается едой,

Гуан Шан Цзынь почувствовал, как его собственный желудок заурчал

от голода. Он взял свою чашку риса, и положил несколько кусочков

жареных луковиц лилии, овощей и других легких закусок господину

Лу, а затем начал есть сам.

Господин Лу взглянул на Ву Син Цзы. Видя его испачканные жиром

руки и губы, он находил это грубым и отталкивающим. Однако

посмотрев на Гуна Шан Цзыня, он обнаружил, что его ученик,

который всегда был так элегантен и придавал большое значение

этикету, не видит в Ву Син Цзы ничего странного. Он не только ел как

ни в чем не бывало, но и постоянно подкладывал еду в тарелку Ву Син

Цзы.

Внезапно занервничав, господин Лу взялся за палочки и съел немного

овощей. Проглотив их, он почувствовал давление в груди. Положив

палочки на стол, он нахмурился и потер грудь.

- Наставник, вам еще больно? - Гуан Шан Цзынь, разумеется, заметил

это. На его лице были тревога и забота, он больше не обращал

внимания на счастливо объедающегося Ву Син Цзы, но повернувшись

к своему наставнику, стал растирать его грудь.

У Гуан Шан Цзыня были большие руки, изящные, красивые и теплые.

Когда они прикасались к груди, казалось, что небольшое пламя

успокаивает и снимает боль. Господину Лу стало легче, и он тихо

поблагодарил его. А затем оттолкнул руку Гуан Шан Цзыня, не

позволяя ему, как раньше, подольше ухаживать за собой.

От его отказа Гуан Шан Цзынь немного напрягся. Он выглядел

немного растерянным и стал тихо уговаривать господина Лу.

- Наставник, ваша грудь все еще болит. Позвольте вашему ученику

помочь вам, чтобы улучшить кровообращение. Ву Син Цзын не из тех,

кто любит посплетничать, и ему нет до этого дела, пожалуйста, не

беспокойтесь.

- Чушь! Господин Лу взял свою чашку и палочки, по-прежнему,

отвергая заботу Гуан Шан Цзыня. – В конце концов, у вас с

господином Ву необычные отношения, и никому такое не понравилось

бы, кроме тебя, беспечный ты ребенок. Хотя ты и не делаешь ничего

плохого, но сердце человека не беспристрастно.

От этих загадочных слов Гуан Шан Цзынь смутился. Он любил

господина Лу как свою собственную жизнь, он не хотел, чтобы тот

хоть сколько-нибудь пострадал. Даже если господин Лу и собирался

жениться весной, он готов был подавить свой протест и печаль, только

чтобы господин Лу был счастлив и ни в чем себе не отказывал.

Хотя Ву Син Цзы был всего лишь тенью господина Лу, он не мог не

ублажать эту тень. Более того, этот старикан пока что не имел

глубоких чувств к нему. К счастью, Ву Син Цзы не догадывался о его

первоначальных намерениях, а иначе, он побежал от него еще быстрее.

Да, сердце человеко имело свои привязанности, но сердце этого

старого перепела было предано лишь «Птице Пэн»!

Гуан Шан Цзынь то и дело поглядывал на Ву Син Цзы. Он заставлял

этого уплетающего за обе щеки человека чувствовать себя очень

неловко. Ву Син Цзы, покусывая палочки, лишь с глуповатым видом

смотрел в ответ.

- Что-то не так? Во время трапез, Ву Син Цзы сосредотачивался

исключительно на еде. Должно быть, это от того, что он привык долгое

время жить один. Он совершенно пропустил мимо ушей тихий

разговор этих двух человек. И потому, он не осознавал их интимных

действий.

Если бы не обжигающий взгляд Гуан Шан Цзыня, он бы вообще

ничего не заметил.

- Все нормально. На лице Гуан Шан Цзыня промелькнула улыбка. Он и

сам уже не понимал, чего хочет. Если бы Ву Син Цзы начал

расспрашивать его о господине Лу, ему бы точно это не понравилось.

Но и от его полнейшего равнодушия ему тоже было не по себе.

Поэтому он чувствовал беспокойство и раздражение, и он не мог не

прощупать почву. – Господин Лу все еще не оправился от травмы. Из-

за боли в груди он не может нормально есть и спать. Я всего лишь

помогаю улучшить его кровообращение, не принимай это близко к

сердцу.

- Вы же его ученик! И господин Лу говорил, что он для вас как

приемный отец. Это часть ваших обязанностей. Он не понимал, что

ему пытается сказать Гуан Шан Цзынь, но видя, что такова

человеческая природа, ему было не трудно ответить.

В отличие от равнодушного Ву Син Цзы, господин Лу наоборот

покраснел.

- В этом нет необходимости, - возразил он. Хэйван просто слишком

осторожен. Это всего лишь небольшая травма. Нужно лишь принимать

лекарства, и все пройдет.

- Но я слышал, как девушки говорили, что вы упали с лошади и у вас

есть внутренние повреждения.

- Да ничего особенного. Мне остается лишь винить себя за то, что не

очень хорошо держусь в седле. Благодарю вас, господин Ву, за то что

вы подумали обо мне. Господин Лу опустил глаза, стараясь скрыть

свой свое смущение и негодование. Он был уверен, что в словах Ву

Син Цзы есть скрытый смысл. В глубине души он думал, что этот

старикан кажется таким искренним, но кто бы мог подумать, до чего

острый у него язык.

Ему не хотелось выставить себя в таком свете, будто бы он сражается

за благосклонность генерала. Господину Лу было хорошо известно,

кому принадлежит сердце Гуан Шан Цзыня. После нескольких лет

знакомства, господин Лу лучше, чем кто бы то ни было знал о чувствах

Гуан Шан Цзыня к нему. Он знал, чего генерал хочет от него, но,

полагаясь на почтительное отношение генерала к нему, он очень скупо

давал ему то, что он хотел.

Они оба были мужчинами. Разве могли они не понимать, что жена

всегда проиграет наложнице, а наложница – возлюбленной. А

возлюбленный всегда проиграет тому, кого невозможно получить. Гуан

Шан Цзынь никогда не был особо чувствительным. Даже по

отношению к своим родителям, он был почтителен, но никогда не

заботился о них. Чего же было ожидать остальным? Господин Лу уже

давно все ясно понял.

- Оу.... Получив отпор, Ву Син Цзы спустился с небес на землю. Он

смущенно и обескураженно посмотрел на Гуан Шан Цзыня.

- Просто ешь, к чему так много болтать. Гуан Шан Цзынь сунул ему в

рот перепелиное яйцо, чтобы помешать этому старому перепелу

наговорить чего-нибудь еще и расстроить себя еще больше.

Чувствуя себя несправедливо обвиненным, Ву Син Цзы жевал яйцо и

думал: « Разве я с самого начала не ел молча? Ах, желток в этом яичке

такой мягкий и нежный, и совсем не сухой. Как вкусно!»

Он взял еще два яйца и положил себе в чашку.

Раз уж господину Лу и Гуан Шан Цзыню было не по нраву, что он

говорил, он был более, чем счастлив полностью погрузиться в еду. Он

перепробовал все блюда, не пропустив ни одного.

Что касается остальных двух человек, их настроение было не слишком

радужным.

Господин Лу уже чувствовал боль в груди и не мог есть. Ему теперь

казалось, что его грудь переполнена, и затхлый воздух застрял у него в

горле. Он не мог ни проглотить его, ни вытолкнуть из себя, ему

казалось, он задыхается, и всему его телу было неуютно, и внутренние

повреждения, казалось, усилились. Все его высказывания не

производили никакого эффекта, этому человеку было от них было ни

холодно, ни жарко.

Гуан Шан Цзынь уже давно привык к характеру Ву Син Цзы, но ему

было ничуть не лучше. У него же давно пропал аппетит, поэтому он

позволил слугам убрать его чашку и палочки.

Зачем он сознательно устроил эту совместную трапезу для господина

Лу и Ву Син Цзы? В конце концов, в выигрыше остался лишь этот

старый перепел, который в одиночку умял все лакомства на столе.

- Наставник, вы должны съесть еще немного. Пить лекарства на

пустой желудок вредно для вашего здоровья. Он смотрел, как господин

Лу тоже потерял аппетит и сидит с посеревшим лицом, и его сердцу

стало больно, он мягко уговаривал его.

- Ммм. Господин Лу съел еще немного овощей, а затем отложил

палочки и отказался есть больше.

У Гуан Шан Цзыня не осталось выбора. Он подозвал слугу, и велел

ему передать на кухню, чтобы приготовили кашу и прислали лекарства

чуть позже. А затем помог господину Лу подняться и хотел проводить

его.

- Оу, вы оба уже закончили есть? – Ву Син Цзы торопливо проглотил

еду, которая была у него во рту, и вскочил в панике.

- Не стоит беспокоиться, господин Ву. Мое тело ослаблено, и мне

придется проявить грубость и уйти первым. Господин Лу потянул Гуан

Шан Цзыня, слабая улыбка появилась на его бледном лице. – Тебе

тоже следует перестать волноваться обо мне. Разве ты не должен

поехать с ним завтра в его деревню и почтить память его предков?

Тебе следует больше ценить его, а у меня есть Хуа Шу, чтобы

заботиться обо мне.

- Если я провожу наставника, это нисколько не задержит меня. Гуан

Шан Цзынь думал о том, что когда он уедет с Ву Син Цзы в округ Чин

Чен, приедет третья дочь семьи Юэ и увезет с собой господина Лу. А

потом он еще очень долго не сможет быть с ним так близок как сейчас.

Его сердце переполняла горечь.

- Я рассмешил господина Ву, - господин Лу перестал спорить. Его нога

еще не восстановилась и из-за этого он не мог ходить. Теперь он

тяжело опирался на Гуан Шан Цзыня, позволяя ему почти нести себя.

– Господин Ву, пожалуйста, продолжайте кушать. Не нужно меня

провожать.

Гуан Шан Цзынь тоже повернулся к нему, и сказал с ледяным

выражением лица:

- Сиди здесь смирно и жди, не лезь никуда. Ты даже не оделся как

следует, ты хочешь, чтобы я вместо тебя поклонился твоим предкам,

когда ты заболеешь?

Ву Син Цзы покраснел. Он послушно сел назад, продолжая свою

миссию по уничтожению еды на столе.

Выйдя из комнаты, Гуан Шан Цзынь поднял господина Лу на руки,

чтобы тот не потревожил свои раны.

В таком положении, голова господина Лу оказалась прямо у шеи Гуан

Шан Цзыня. Прямо перед его глазами была красивая белокожая шея.

Над воротником было видно множество красных отметин, уходящих

под одежду, как будто его покусали насекомые. Некоторые отметины

были далеко друг от друга, некоторые – в куче, и даже был виден

слабый след зубов.

Теперь господин Лу по-настоящему заволновался. Разумеется, он

понимал, откуда взялись эти отметины. Что его расстроило еще

больше, так это то, что раньше Гуан Шан Цзынь никогда и никому не

позволял оставлять такие следы на видном месте. Он протянул руку и

дотронулся до этих следов, Гуан Шан Цзынь на мгновенье

остановился. Он опустил свои пленительные колдовские глаза, их

взгляды встретились.

- Наставник?

- Господин Ву укусил тебя прямо здесь. Невозмутимо глядя ему в

лицо, он провел пальцем по этому участку кожи. – Раз уж он тебе

нравится, ты должен быть добр к нему. Я всегда желал тебе счастья.

- Наставник, вы же знаете, кто в моем сердце. Гуан Шан Цзынь слегка

отстранился от его пальцев и отвел взгляд. – Я велел приготовить для

вас кашу. Примите лекарства после того как поедите. Я вернусь после

Нового года. Наставник, когда вы будете в поместье Юэ, лечитесь как

следует.

Гуан Шан Цзынь бережно опустил господина Лу в кресло, которое

подкатил слуга. Он накрыл его плотным плащом, чтобы он не замерз

на ветру.

- Не думай обо мне. Оставляя тебя, чтобы жениться на дочери семьи

Юэ, это я плохо с тобой обхожусь. Не надо быть со мной таким

добрым. Господин Ву – очень искренний человек, не подведи его.

Господин Лу держал Гуан Шан Цзыня за руку, легонько поглаживая ее.

Хотя он уже закончил говорить, но руку его все еще не отпускал.

Кто бы мог подумать, что Гуан Шан Цзынь первым отдернет руку. Он

мягко сказал:

- Наставник, вам нужно поскорее вернуться. Для вашего здоровья

опасно так долго оставаться на ветру.

- Ммм, - господин Лу смотрел на свою пустую руку, на его лице

появилась кривая ухмылка. – Это я нехорошо поступаю с тобой. Ты

хороший ребенок, не думай больше обо мне.

Он не стал ждать ответа Гуан Шан Цзыня и велел слуге увезти его.

Только когда стройная фигура в кресле скрылась из виду, Гуан Шан

Цзынь вернулся в дом.

Внутри Ву Син Цзы наелся к своему величайшему удовольствию и с

радостью потирал свой выпирающий животик.

Тарелки на столе были почти пусты. Гуан Шан Цзынь был

удовлетворен увидев это. Он подошел и погладил живот этого

нафаршированного едой человека, от чего тот испуганно вскрикнул и

чуть не свалился со стула. Гуан Шан Цзынь притянул его в свои

объятья.

- Ты только и знаешь, что объедаться, почему же совсем не

прибавляешь в весе? Тело Ву Син Цзы не было крупным, и его

мускулы были мягкими и гладкими. Было так приятно прикасаться к

ним и ласкать, но иногда кости Ву Син Цзы впивались в него, и от

этого ему было некомфортно.

- Почему вы не провожаете господина Лу? Ву Син Цзы думал, что

генералу понадобится по крайней мере два часа, и он сможет за это

время переварить съеденную пищу. Поэтому он неуклюже растянулся

на стуле, потирая живот. Ну кто бы мог подумать, что его поймают за

этим занятием? Ву Син Цзы не знал, куда деваться от смущения.

- Господин Лу хочет, чтобы я больше дорожил тобой. Гуан Шан Цзынь

опустил голову и укусил мясистый нос Ву Син Цзы. Но ему этого

было мало. Чувствуя себя неудовлетворенным, он спустился еще ниже

и начал покусывать его губы, на которых все еще оставался привкус

тушеных свиных ножек. Пухлые и масляные, они были еще вкуснее,

чем сами свиные ножки.

- Ах...- Ву Син Цзы почувствовал, что задыхается.Даже господин Лу

совершенно заблуждался насчет их отношений.

- Мы выезжаем завтра утром. Поскольку ты не умеешь ездить верхом,

поедешь на одной лошади со мной. Гуан Шан Цзынь больше не

упоминал о господине Лу, вместо этого он начал усердно наставлять

Ву Син Цзы.

- Вы правда поедете со мной, чтобы воздать почести моим предкам?

Ву Син Цзы не покидало чувство, что в этом было что-то немного

неприличное, что-то в этом было не так. Но он также не собирался

особо возражать против этого решения. Это непонятное чувство в его

сердце было не так уж и велико, но он не мог объяснить, почему.

- Разве мы уже не договорились? – Гуан Шан Цзынь сжал зубами губу

Ву Син Цзы. В его сердце разгоралось пламя, ему хотелось просто

повалить его и насладиться им к собственному удовольствию.

- Так вы собираетесь поесть? Должен сказать, эти свиные ножки

просто восхитительны. Я оставил вам парочку, не пропадать же им зря.

Ву Син Цзы был немного смущен ответом Гуан Шан Цзыня. Он

уклонился от ответа на его вопрос, и взял одну. – Я помогу вам

отделить мясо, чтобы было удобнее есть. Вы же такой крупный

мужчина, вам нельзя оставаться голодным.

- Ты собираешься покормить меня? Обхватив рукой его тонкую талию,

Гуан Шан Цзынь положил подбородок на его узкое плечо. Он,

забавляясь, смотрел как Ву Син Цзы отделяет для него мясо от кости.

Эта кучка волокнистого мерцающего мяса в его чашке выглядела и

правда аппетитно.

Повернувшись к нему, Ву Син Цзы немного растерялся. Он не знал,

что происходит с Гуан Шан Цзынем, он лишь смутно чувствовал, что

отношение генерала к нему немного изменилась по сравнению с тем,

каким оно было раньше.

- Вот, откройте-ка рот.

«Ладно, я просто покормлю его. Гуан Шан Цзынь мыл мои потаенные

места. Покормить его совсем не трудно».

Как говорится, когда ты сыт и тебе тепло, плотские желания

поднимают голову. После того, как Гуан Шан Цзынь был накормлен

досыта, его штаны натянулись до упора. Ведь человек в его объятьях

был одет лишь в исподнее, и он был весь такой мягкий и

благоухающий.

А посему, когда от господина Лу явился слуга с сообщением, что

господина Лу рвало желчью после приема лекарств, его безжалостно

оставили на улице стоять на ветру. Ему не повезло увидеть, как внутри

расцветала весна.

_____________________________

* За круглым столом главное место то, которое находится лицом к

двери, а самое низкое - то, которое располагается спиной к двери,

прямо напротив главного места. В китайской культуре нет равенства за

круглым столом, так как люди занимают свои места согласно своему

положению. Главное место обеспечивает лучший обзор и "контроль",

тогда как самое низкое сиденье подразумевает гораздо более

пассивную роль.

Слухи

Измученные путешествием, они прибыли в округ Чин Чен за два дня

до Нового года. Советник Ву действительно не умел ездить верхом, а

Гуан Шан Цзынь боялся его утомлять. Поэтому они ехали не слишком

быстро.

Пробыв вдали от дома больше месяца, Ву Син Цзы испытывал чувство

облегчения, когда открывал дверь. Стол и стулья были покрыты

тонким слоем пыли. К счастью, дом был тщательно отремонтирован к

зиме. Сколько бы ни было дождей зимой, крыша не протекла.

Не обращая внимания на ослабевшие после долгой скачки ноги, Ву

Син Цзы закатал рукава и принялся за уборку.

Покормив лошадь и привязав ее в конюшне канцелярии магистрата,

Гуан Шан Цзынь пришел в дом к Ву Син Цзы и увидел, что тот уже

набрал таз с водой и протирает свою мебель.

Конечно же, Гуан Шан Цзынь не мог видеть уставшего и вспотевшего

Ву Син Цзы в этот холодный зимний день. Что если он простынет и

заболеет? Гуан Шан Цзынь подошел и сам занялся уборкой. А затем,

видимо, опасаясь, что Ву Син Цзы не сможет спокойно сидеть рядом,

он послал его купить продукты.

- Я уже попросил Су Яна приготовить для нас новогодние товары,

поэтому ни к чему покупать слишком много, - проинструктировав Ву

Син Цзы, он вытолкал его из дома, даже не дав ему возможности

возразить. Ву Син Цзы ошалело посмотрел на дверь, захлопнувшуюся

за ним. Он почесал нос, и втайне порадовался.

Люди сделаны не из камня. В этой совместной поездке в течение

дюжины дней, Ву Син Цзы мог убедиться, насколько старательно

заботится о нем Гуан Шан Цзынь. Он всегда беспокоился, чтобы

советник не замерз, не голоден ли он, удобно ли ему, и всегда

умудрялся добраться до какой-нибудь деревни до заката. Перед

отъездом Бо Хе и Гуэй Хуа поведали Ву Син Цзы по секрету, что

генерал еще никому не позволял ездить на своей лошади, Чжу Син. И

даже самому господину Лу ни разу не довелось прокатиться на ее

спине.

- Я думаю, вы действительно понравились генералу, - Бо Хе прикрыла

ладошкой свою улыбку.

- Вот именно! – вмешалась Гуэй Хуа. – Генерал даже поедет с вами

домой на Новый год! Он раньше никогда не возвращался в столицу

ради господина Лу!

Ву Син Цзы лишь криво усмехался. У него не было никакого желания

привозить с собой домой генерала великого Южного гарнизона, чтобы

помолиться своим предкам. Что он скажет им насчет него?

Отец, мама, предки, это... тот «птенец», о котором я думал. Я поживу с

ним какое-то время. Пожалуйста, благословите этого «птенца» и

пожелайте ему самого наилучшего, чтобы он достиг самых

невероятных высот и приобрел множество достижений, и пусть он

вовеки останется несгибаемым, и исполненным стойкости.

Ву Син Цзы боялся, что его родители и предки сразу же явятся ему во

сне, чтобы преподать урок своему потомку, который не умеет вести

себя, как положено сыну!

Поэтому все время по дороге домой он колебался в глубине душе, но

так и не пришел к какому-либо решению, чтобы достичь счастливого

равновесия.

Схватив свой маленький мешочек с деньгами, Ву Син Цзы отправился

к дому тетушки Лю. К этому времени большинство лавочек на улице

уже закрывались, и он мог купить нужные ему продукты

непосредственно у фермеров.

У тетушки Лю было два сына, и поэтому, у нее дома было полно еды.

Ей не будет трудно продать немного продуктов.

По дороге к ней он проходил мимо нескольких односельчан. Ву Син

Цзы поприветствовал их, сияя улыбкой, но выражение их лиц было

забавным. Сначала все резко замерли, уставившись на него, а затем на

их лицах появилось то ли злорадное, то ли сочувственное выражение.

Под конец они выдавили непонятные искаженные улыбки. Каким бы

спокойным и благодушным ни был Ву Син Цзы, повстречав несколько

жителей деревни, он почувствовал, что что-то было не так.

Наконец, он, чуть ли не прячась от всех, добрался до дома тетушки

Лю. Постучав в дверь, он услышал, как тетушка Лю отозвалась в ответ.

Деревянная дверь распахнулась, тетушка Лю, увидев Ву Син Цзы,

просто взяла его за руку и расплакалась.

- Матушка, что случилось? – старшая невестка, А Сю, выбежала,

встревоженная. Увидев Ву Син Цзы, замершего в нерешительности,

она тоже начала утирать слезы.

- Сестрица, матушка, что с вами? – прибежала вторая невестка, А Бао.

В течение следующих пятнадцати минут двор тетушки Лю наполнился

рыданиями. Ву Син Цзы стоял, раскрыв рот и не знал, что сказать.

Наконец, вышел старый мастер Лю и позвал всех в дом. Он ласково

похлопал Ву Син Цзы по плечу:

- Хороший мальчик, молодец, что вернулся.

А? Ву Син Цзы был озадачен. Он чувствовал, что это как-то связано со

странным поведением его односельчан, которых он встретил по

дороге. Однако, мужчины семьи Лю были от рождения

немногословны. Сыновья старого мастера Лю еще не вернулись, а

старый мастер Лю уже присел в сторонке и закурил. Ву Син Цзы не

знал, как унять трех плачущих женщин.

Не зная, что ему делать, он гладил тетушку Лю по руке, приговаривая:

- Не плачьте больше, не плачьте. Это не хорошо для глаз.

Женщины и правда состоят из воды! Ву Син Цзы уговаривал их, пока у

него не пересохло во рту, его горло начало гореть огнем. Только после

этого все три женщины постепенно перестали плакать, и суетливо

принесли ему воды и сушеных фруктов.

Залпом выпив большую чашку воды, Ву Син Цзы удовлетворенно

вздохнул, но не мог заставить себя прикоснуться к сушеным фруктам.

Как раз когда он собирался купить овощей у тетушки Лю, она

заговорила.

- Син Цзы, бедное дитя! Ты еще больше похудел? Этот молодой

господин, кажется, он рожден в богатстве, но у него просто нет сердца.

Неужели он даже не кормил тебя как следует?

- А? – не понял Ву Син Цзы и растерялся еще больше. Кажется, в

глазах тетушки Лю, он выглядит жалкой жертвой, которая утопает в

печали и прячет разбитое сердце.

- Ах, Син Цзы, это все моя вина! Я должна была помешать тебе уехать

с этим сукиным сыном! Видя, как тетушка Лю преисполнилась

праведного гнева, а ее невестки смотрят на него с жалостью и болью в

наполненных слезами глазах, Ву Син Цзы, наконец, заговорил.

- Нет-нет-нет, тетушка, вы неправильно все поняли, - он вздохнул и

взволнованно замахал руками. – Хэйван очень добр ко мне. Он не

позволял мне голодать ни единого дня, и я даже мог сажать огурцы там

где жил!

- Сажать огурцы в это время года? Это нехорошо, они же не вырастут

как положено! При упоминании об урожае, тетушка мгновенно

отвлеклась. – В такую холодную погоду нужно сажать морковку.

- Да-да, просто тогда я об этом не подумал. Я просто почувствовал

тогда, что люди там обладают более взрывным темпераментом, вот и

посадил немного огурчиков для еды. Они могли бы охладить их нрав,

понизить жар тела, и очистить организм. Они подходят в качестве

гостинцев.

Конечно, их можно было применять и по-другому. Ву Син Цзы был

застенчив и легко смущался, и он никогда не позволил бы тетушке Лю

узнать о таком. Он видел это в эротических рисунках, которыми

снабдил его управляющий Ранкуй.

Там говорилось, что огурцы хороши для еды, причем для любого

«ротика».

- Матушка, в такое время какая разница, что сажать! А Сю больше не

могла выносить этот разговор. Она глубоко вздохнула и посмотрела на

Ву Син Цзы. – Син Цзы Ге, не пытайся скрыть это от нас. Все говорят,

что после того, как молодой господин забрал тебя с собой, он

совершенно позабыл о тебе через несколько дней. В его доме полно

красавиц, и еще говорят, тот, что живет в его сердце, прекрасен как

эльф. Тетя Ли и остальные говорят, что тебя точно бросили, да и как

ты вообще мог понравиться молодому господину!

- Пфф, злые люди, и языки у них поганые! Тетя Ли и все эти люди

родились с грязными ртами. Они просто не могут вынести, что Син

Цзы Ге живет счастливой жизнью! А Бао была более прямолинейна,

ругая их.

- Но в последнее время они все только об этом и говорят. Они даже

говорили, что Син Цзы Ге могут вытурить оттуда домой еще до Нового

года. А Сю прикусила язык, настороженно взглянув на Ву Син Цзы. –

Если тот молодой господин так добр к тебе, почему же он не попросил

тебя остаться с ним на Новый год?

- Он сказал... – лицо Ву Син Цзы ярко вспыхнуло, ему было неловко.

Ведь речь шла о совместной молитве предкам, как ни крути.

- Так что же он сказал? Не береди мне душу! – подгоняла его тетушка

Лю, еле сдерживая нетерпение.

- Ну, он сказал, что приедет со мной на Новый год и принесет

подношение моим предкам вместе со мной. После этих слов Ву Син

Цзы покраснел от макушки до пят. Он очень смущался этого, но в то

же время, ему стало так сладко, как будто его всего намазали медом.

Он знал, что у них с Гуан Шан Цзынем нет будущего, и он был

намерен решительно идти своим путем, который заключался в том,

чтобы собрать как можно больше рисунков с «птенцами». Но его

тронули забота и внимание Гуан Шан Цзыня. Не стоило думать ни о

каких серьезных любовных обязательствах, а вот урвать немного

сладких мгновений то там, то здесь было очень приятно.

- Ты хочешь сказать, что ты и правда с ним в отношениях? Уголки глаз

тетушки Лю все еще были красными от слез, но в одно мгновенье она

начала так широко улыбаться, что ее глаз стало почти не видно. –

Небеса благословили тебя, небеса тебя благословили! Ты такой

хороший ребенок, и если тот молодой господин не слепой, он должен

знать, как ценить тебя! Ха! Завтра же рано утром я пойду в дом к тетке

Ли и поквитаюсь с этими старухами за тебя!

Поднесение даров предкам – это великое дело, у посторонних

естественно, не было никакой возможности принять участие в этом.

Раз эти двое дошли до такого, значит, они точно уже договорились обо

всем друг с другом! Хотя стать спутниками жизни было не так сложно

как жениться (для этого надо было всего лишь пойти в канцелярию

магистрата и зарегистрировать свое хозяйство), многие такие пары

устраивали пиршество, куда приглашали своих родственников и

друзей.

- А где же вы будете праздновать? И когда это будет? – обрушился на

Ву Син Цзы шквал вопросов.

Он замахал руками:

- Тетушка, тетушка! Мы вовсе не будем партнерами! Он приехал сюда,

просто чтобы составить мне компанию на Новый год и почтить моих

предков. Он должен вернуться в город Бастионов до десятого дня

Нового года.

- Что? Он же приехал, чтобы почтить твоих предков, так что это

вопрос времени! – отмахнулась тетушка Лю и ушла на кухню. Вскоре

она вернулась с куском копченого мяса, пучком морковки, большим

качаном капусты и четырьмя яйцами и сунула продукты Ву Син Цзы.

- Держи-ка, мой подарок тебе. В будущем, если тебя будут обижать в

городе Бастионов, возвращайся и найди меня. И я непременно

разберусь со всеми ради тебя .

Ву Син Цзы уставился на продукты в своих руках. Этот кусок

копченого мяса был весь в прожилках жира, с глянцевым блеском и

такой аппетитный. Слои мяса и жира были четко очерчены, не

смешиваясь и не размываясь. Проглотив слюну, Ву Син Цзы сунул этот

кусок обратно тетушке Лю.

- Тетушка, я пришел купить немного риса, овощей и еще чего-нибудь,

просто чтобы приготовить поесть нам с Хэйваном. Завтра доставят

запасы, которые он заказал своему другу, поэтому оставьте мясо себе.

Я и так знаю, что ты всегда любила меня.

- А этот молодой господин и правда все предусмотрел. Слушая Ву Син

Цзы, тетушка пришла в восторг. Она не стала отказываться и забрала

мясо назад, но за все остальное не стала брать денег.

Ву Син Цзы ничего не оставалось, кроме как принять тетушкину

благосклонность. Он ушел вместе с продуктами и по пути наткнулся

на Гуан Шан Цзыня. Ву Син Цзы еще не вернулся к тому времени, как

он закончил уборку, поэтому он отправился на его поиски.

- Тебе этого хватит? – поддразнивая, он посмотрел на животик Ву Син

Цзы. Тот слегка покраснел и опустил голову. Это зрелище зажгло огонь

в крови Гуан Шан Цзыня. Если бы они не были на улице, в окружении

прохожих, он заключил бы его в объятья и поцеловал бы, порадовав

свое сердце.

- В доме осталась только соль, я боюсь, вам станет нехорошо, если вы

это съедите. За последнее время Ву Син Цзы, казалось, привык к

своему положению. Идя рядом с Гуан Шан Цзынем, он неосознанно

держал его за руку. Это смотрелось очень интимно, и люди, которые

видели их, начинали перешептываться между собой.

Ведь слова тетушки Ли звучали весьма убедительно. Она говорила, что

советника Ву вышвырнут вон, и жизнь его будет трагична, она

расписывала, какой небесной красоты возлюбленный богоподобного

человека, и, по-видимому, он в довершение ко всему, весьма успешный

ученый! Ясно же, говорили все они, что богоподобный человек не

смог добиться своего возлюбленного, и поэтому взял к себе Ву Син

Цзы, чтобы держать его при себе в качестве замены. Тем не менее, эти

двое приняли чувства друг друга, и Ву Син Цзы теперь стал лишь

помехой. Если бы не доброта этого возлюбленного генерала, его бы

давно выставили вон из города.

- Ха! Если Ву Син Цзы еще не утратил стыда, он и сам скоро прибежит

назад домой! Таково было заключение тетушки Ли, и многие

кумушки соглашались с ней. Кажется, это была самая горячая тема для

обсуждения в округе Чин Чен за последние две недели.

Но, вопреки их ожиданиям, герой сплетен предстал их взорам вовсе не

растрепанным одиноким человеком. Рядом с ним был элегантный

грациозный молодой господин, похожий на Бессмертного. Они даже

нежно перешептывались на улице.

Вы только посмотрите на этого Ву Син Цзы! Разве он забыл, сколько

ему лет! Какой позор!

Забудьте об этом! У тетушки Ли язык без костей, вот она и мелет

что ни попадя.

Ха! Да разве такой богоподобный человек может увлечься Ву Син

Цзы! С такой-то внешностью как у него, достаточно глянуть разок – и

затошнит! Как же он мог понравиться такому человеку!

Йоу! Разве он недостаточно привлек внимание! Кому-то явно

нужно преподать урок!

Всем было что сказать по этому поводу. Но они шушукались за

спиной, не смея говорить громко, чтобы их не услышали эти двое.

Однако, Гуан Шан Цзынь обладал огромной внутренней силой. Не

обращая ни на кого внимания, он все равно расслышал шепоток вокруг

них, и его взгляд наполнился холодной грустью.

Слишком много общего было между слухами и правдой, и присутствие

господина Лу явно ощущалось всеми. Он ни за что не поверит, что за

всем этим не стоит чья-то злая воля.

Кто это мог быть? И для чего нужно было распускать эти слухи? Если

Ву Син Цзы узнает обо всем... как он отнесется к этому? Думая об

этом, он невольно содрогнулся. Опустив глаза, он взглянул на

болтающего рядом с ним Ву Син Цзы. Его такое обыкновенное лицо

слегка покраснело, в нем не была и следа потрясающей красоты

господина Лу. Но все же, ему было приятно смотреть на него.

Теперь он даже не мог вспомнить, в самом начале, что именно в Ву

Син Цзы показалось ему похожим на господина Лу?

Если он узнает, что Гуан Шан Цзынь сблизился с ним и окружил

заботой лишь видя в нем замену господину Лу, сможет ли он тогда

улыбаться ему также, как улыбается сейчас? Будет ли также краснеть

при взгляде на него? Или же... его это вообще не заденет, и он, лишь

вздохнув с облегчением, вернется в общество Пэн и продолжит

заводить себе друзей с помощью голубиной почты?

Гуан Шан Цзынь начинал испытывать чувство необъяснимого

огорчения. В одной руке он крепко держал продукты, а другой крепко

обнял этого худого человека рядом с собой. Не обращая внимания на

взгляды толпы, он склонил голову и запечатлел поцелуй на этих

пухлых сладких губах. Загнутым кончиком языка он продолжал

слизывать слюну из его рта. И только когда Ву Син Цзы обмяк и

тяжело задышал, он отпустил его.

Глаза Ву Син Цзы сияли так ярко, глупо взирая на него, и только он

отражался в этих глазах.

- Ты еще не проголодался? – мягко спросил Гуан Шан Цзынь. Его

голос звучал так ласково, казалось, он был наполнен маленькими

лучиками света, которые, проникая в сердце Ву Син Цзы, проникали в

него и заставляли его биться чаще.

Сглотнув слюну, он осознал, что у него во рту еще остается привкус

Гуан Шан Цзыня. Разум Ву Син Цзы пришел в смятение, он

беспомощно проговорил в ответ:

- Я проголодался. Можно мне съесть вас?

Опьяняющая улыбка расцвела перед ним, и улыбающиеся губы

коснулись его уха:

- Как пожелаешь.

Ты не выдерживаешь огня, но любишь раздувать пламя (18+)

Двое мужчин вернулись домой. Они даже не положили на место

продукты, которые принесли. Небрежно отбросив их в сторону, они

тесно прижимались друг к другу, страстно целуясь.

Похоже, Ву Син Цзы не терпелось, от поцелуя у него подкашивались

ноги. Сколько бы он ни пробовал, ему никак не удавалось расстегнуть

пояс Гуан Шан Цзыня.

- Снимите его, - не сдержался он.

Гуан Шан Цзынь развеселился и поцеловал его в утешение. Старый

перепел покусывал кончик его языка, облизывая и посасывая его,

точно наслаждался неким изысканным лакомством, не желая

оторваться от него ни на секунду.

Позволяя Ву Син Цзы неуклюже и лихорадочно целовать его, Гуан

Шан Цзынь умело снял с них обоих одежду. Хотя в доме была

разожжена жаровня, в комнате было недостаточно тепло. Опасаясь,

что

Ву Син Цзы замерзнет, Гуан Шан Цзынь крепко обнял его.

Ву Син Цзы, поскуливая, терся об него. Тело Гуан Шан Цзыня было

таким крепким, он обладал огромной внутренней силой. А кожа его

была мягкой и теплой, было так приятно греться об него. Ву Син Цзы

льнул к нему, и ему было так хорошо, что он никак не мог перестать

стонать.

Большие ладони мяли и сжимали его ягодицы, и его стоны

становились все громче и слаще. Он обвил руками и ногами

мускулистое тело Гуан Шан Цзыня и потянувшись губами к его

идеально вылепленному уху, он, как щенок, стал лизать его.

- Как быстро ты становишься таким распутным, - рассмеялся Гуан

Шан Цзынь и крепко сжал его ягодицы.

- Аххх.... – застонал Ву Син Цзы, выгибаясь в его руках. Его ноги

крепко обхватили узкую талию Гуан Шан Цзыня, казалось, он совсем

не боялся упасть.

Разумеется, Гуан Шан Цзынь не подвел его. Надежно придерживая его

за ягодицы, он прижал его к двери. Его давно отвердевший член терся

о мягкий живот Ву Син Цзы вместе с его проснувшимся «малышом».

Когда он толкнулся чуть сильнее, оба тяжело задышали от

удовольствия.

Будучи всегда несдержанным в постельных утехах, Ву Син Цзы вскоре

ощутил нетерпение, так как его не удовлетворяло это скользкое трение.

Распалившись, он стал упрашивать Гуан Шан Цзыня:

- Скорее, войди в меня... не могу больше...

Он и правда уже изнемогал. Гуан Шан Цзынь беспощадно ущипнул

этот мясистый пухлый зад. Не так уж долго он дразнил его, а эта

дырочка уже вся промокла. Как раз сейчас она вся истекала соками,

орошая пальцы Гуан Шан Цзыня, а вся поверхность, которую он

сжимал, стала влажной и скользкой.

Этот милый распутник был рожден, чтобы покорить его!

Гуан Шан Цзынь тяжело дышал, его палец все быстрей скользил по

влажной расщелине, надавливая на нее. От этих легких движений

нектар похоти хлынул наружу, стекая по его тонкому, подобному

нефриту пальцу. Этот нектар стекал по его руке к запястью, и через

несколько мгновений на полу образовалась небольшая лужица. А что

до старикана, его бедра непрестанно извивались, он все время

вскрикивал. Все его тело порозовело.

- Еще... хочу еще...

По сравнению с толстым и разбухшим «птенцом», палец Гуан Шан

Цзыня был слишком тонким. Хотя он был более прытким и нежным,

Ву Син Цзы, привыкший к жестким и страстным толчкам, вскоре

почувствовал себя неудовлетворенным. Он заискивающе лизал шею

Гуан Шан Цзыня, умоляя, его бедра непрерывно двигались.

- Как пожелаешь.

Гуан Шан Цзынь укусил его плечо, еще сильнее впечатав Ву Син Цзы

в дверь. Толстая головка его члена прошлась по расщелине, его

«бубенцы» ударились о промежность Ву Син Цзы. Маленький розовый

«птенчик», зажатый как в ловушке, между двумя трепещущими

телами, вдруг обильно промок.

Палец Гуан Шан Цзыня все глубже и настойчивей вторгался внутрь.

Кончик пальца скользнул мимо слегка выступающего чувствительного

местечка. Не давая Ву Син Цзы опомниться, он слегка надавил на это

место, слегка потирая и царапая его. Забавляясь таким образом, он еще

глубже проталкивал палец внутрь. Ву Син Цзы весь задрожал и в два

счета оросил их животы своим семенем.

- Ты не выдерживаешь огня, но любишь раздувать пламя. Скажи, ну

разве ты не развратник? – хрипло проговорил Гуан Шан Цзынь,

забавляясь, его дыхание сбилось. Эти слова достигли ушей Ву Син

Цзы, он затрепетал, его тело обмякло.

- Я не развратный...

- Неужели? – слушая его хныканье, Гуан Шан Цзынь был уже на

пределе. Он извлек свой палец из дырочки и резко вошел.

Хотя его здорово раззадорили, так что вся его нижняя половина

промокла и с нее стекали капли, все же пещерка Ву Син Цзы была

тесновата для члена Гуан Шан Цзыня. Она была достаточно мягкой и

скользкой, но при каждой атаке отзывалась болью. Его ягодицы были

широко разведены в стороны, нежные складочки вокруг дырочки

разгладились, и сама дырочка растянулась. Его изначально такие

сладкие стоны теперь стали прерывистыми, он задыхался.

- Мягче, немножко помягче... Нельзя сказать, чтобы боль была такой

уж непереносимой, но он все еще кусал крепкое мускулистое плечо

Гуан Шан Цзыня, тихо поскуливая.

- Веди себя хорошо. Гуан Шан Цзынь вошел лишь на треть. Он

успокаивающе поглаживал его ягодицы, целуя его в щеку. Он изо всех

сил сдерживался, его лоб покрывали капли пота. Пока еще он не

набросился на него с остервенением. Если бы он ранил Ву Син Цзы,

ему самому стало бы больно.

Ву Син Цзы и правда был прирожденным распутником. Несмотря на

то, что губы его побелели от боли, и выглядел он весьма жалко, как

будто его сейчас пронзят насквозь, его внутренний тоннель постоянно

сжимался. Без всяких колебаний, он захватывал и сжимал крупную

головку члена Гуан Шан Цзыня, как будто отчаянно желал заглотить

еще больше.

Как и следовало ожидать, понадобилось совсем немного времени,

чтобы Ву Син Цзы сам возжелал большего. Всхлипывая, он заставлял

Гуан Шан Цзыня толкаться еще еще жестче, все сильнее сжимая его в

объятьях.

- Мой милый распутник, ты сам напросился, - Гуан Шан Цзынь

стиснул зубы. Он больше не собирался сдерживаться, своей крепкой

грудью он придавил Ву Син Цзы к двери. Он с силой сжал его

мясистые ягодицы и резко вонзился в его глубины. Протараненный

старикан в его руках начал брыкаться и вопить, но Гуан Шан Цзынь не

останавливался, продвигаясь все дальше.

Вмиг он оказался глубоко внутри. Живот Ву Син Цзы выпирал,

обнаруживая очертания мужского органа внутри.

- Я сейчас развалюсь на части... Аххх, легче... пожалуйста немного

мягче... – от такой атаки Ву Син Цзы весь дрожал. Из уголка его губ

стекала слюна, взгляд затуманился. Его пальцы слабо царапали

прекрасно очерченную спину мужчины, оставляя светлые розовые

следы.

Гуан Шан Цзынь отстранился, но дырочка Ву Син Цзы все еще

цеплялась за него. Нектар похоти вытекал из него с каждым

движением Гуан Шан Цзыня, аромат разврата наполнил весь дом.

Чувствуя как сотрясается тощее тело в его руках, Гуан Шан Цзынь

снова резко протаранил Ву Син Цзы, заставив его вскрикнуть и

зарыдать.

Его жесткий и толстый член принялся вколачиваться в него, а

покрасневшая дырочка Ву Син Цзы все сжималась вокруг него. Он

был настолько толстым, что хотя он и не старался специально задеть

то самое чувствительное местечко, эти страстные проникновения все

равно скользили мимо него, вызывая в нем сумасшедшую дрожь,

казалось, оно разбухает.

Все нутро Ву Син Цзы воспламенилось, истекая соками от такой

жесткой атаки, и каждый толчок сопровождался скользким влажным

звуком. Его сознание улетучивалось, взгляд стал рассеянным, все его

лицо было залито слезами. Он выглядел сокрушенным и мог лишь

непрерывно стонать.

Поначалу, Ву Син Цзы еще мог двигать бедрами, сохраняя ритм. Но

Гуан Шан Цзынь трахал его слишком свирепо, Ву Син Цзы едва мог

дышать. Пальцы его ног сильно сжимались, а затем разжимались, пока

он не начал трястись непрестанно, точно бился в конвульсиях. И снова

из его нежного маленького члена вырвались слабые струйки семени,

кажется, теперь он не скоро сможет кончить снова.

Неизвестно, сколько прошло времени, и Гуан Шан Цзынь положил его

на стол. Закинув его бледные стройные ноги себе на плечи, он

обхватил его бедра и стал пронзать его еще глубже. Его бубенцы

ударялись о ягодицы Ву Син Цзы, от чего его плоть покраснела.

Свободной рукой он накрыл его мягкий обмякший член, дразня его

своей жесткой ладонью.

Руки Гуан Шан Цзыня были очень красивы, его кожа была светлой и

мягкой. Хотя эти руки и казались выточенными из нефрита, они знали

тяжелую работу. В конце концов, он был военным. Во время

тренировок он получил немало мозолей, поэтому кожа на ладонях

была грубоватой. От прикосновения его ладоней разгорался зуд.

Пока его рука играла с нежным и чувствительным «младшим Син

Цзы», она дарила необычные ощущения. Уже после нескольких

поглаживаний, Ву Син Цзы резко вскрикнул и оттолкнул Гуан Шан

Цзыня, желая спасти своего маленького братца. Это ощущение было

невыносимым. Особенно, когда Гуан Шан Цзынь умышленно потер

головку большим пальцем. Пронзительный стон оборвался, и он

больше не мог издать ни звука.

Но разумеется, он никак не мог справиться с Гуан Шан Цзынем.

Постепенно он все больше растворялся в наслаждении и вот-вот

должен был кончить снова.

- Не надо... не надо так... – хныкал Ву Син Цзы, извиваясь всем телом

и пытаясь уклониться от члена Гуан Шан Цзыня, который был глубоко

внутри него, и от этой жестокой руки. Но Гуан Шан Цынь был очень

быстрым, поймав его за бедра, он насаживал своего перепела еще

глубже на вертел. Он снова вторгся в его глубины, и живот Ву Син Цзы

опять вздулся.

- Ааааа, - запрокинув голову, завыл Ву Син Цзы. Дрожа, он протянул

руку и коснулся своего живота.

- Нравится? – склонив голову, Гуан Шан Цзынь целовал его веки.

Наслаждаясь, он выглядел еще более очаровательным, с этой легкой

морщинкой между бровей и страстным колдовским взглядом своих

прекрасных глаз. Глядя на него, Ву Син Цзы почувствовал, как его

сердце забилось быстрее, и во рту пересохло. Даже если его затрахают

до смерти, он желал пройти этот путь.

До чего прекрасный «птенец»! Не только «птенец» был подобен

принцу Лан Линю, но и сам Гуан Шан Цзынь был как принц Лан

Линь! Ву Син Цзы еще не доводилось видеть его в доспехах или

полюбоваться на его внушительную красивую фигуру на поле боя, но

это определенно будет смотреться прекрасно!

- Нравится... – тихий голос Ву Син Цзы задрожал. Опьянев, он смотрел

на Гуан Шан Цзыня.

Этот пристальный взгляд опалил Гуан Шан Цзыня. Сжав талию Ву

Син Цзы, он стал трахать его еще более яростно. Головка его члена,

размером с яйцо, снова и снова толкалась в живот Ву Син Цзы,

заставляя его тело содрогаться в конвульсиях. Его тоннель сжимался и

сокращался, он снова был жестоко растянут.

- Не могу... не могу больше... – Ву Син Цзы закатил глаза, слюна

стекала из уголка его губ, он был на грани помешательства. Его

накрыло волной удовольствия и унесло прочь. Эта волна снова и снова

обрушивалась на него, его определенно затрахали до того, что он

разваливался на части. Казалось, оргазму не будет конца, он широко

разевал рот, но не мог выдавить ни звука.

Внезапно Гуан Шан Цзынь поцеловал его в губы, и его толчки стали

еще более сильными. С закатившимися глазами, Ву Син Цзы

содрогнулся от боли, и его вопли застряли у него в горле. Мощные

бедра Гуан Шан Цзыня качнулись еще несколько раз, и наконец, Ву

Син Цзы ощутил теплые струи внутри себя. Не в силах отдышаться, он

упал замертво.

На этот раз Гуан Шан Цзынь кончал долго и обильно. В конце концов,

за время их долгой поездки в округ Чин Чен он не смел прикоснуться к

нему. Не считая того единственного раза перед отъездом, он сдерживал

себя целый месяц.

Поверженный на столе, советник Ву все еще дрожал. Его глаза, щеки и

нос покраснели от слез. Он выглядел на удивление привлекательно, и

этот образ заставил сердце Гуан Шан Цзыня сжаться. С нежностью,

которую он даже не осознавал, он наклонился и поцеловал эти пухлые

губы.

Не в силах сдерживаться, он снова затвердел.

Раз уж у него не было сейчас никаких дел, он мог сполна насладиться

жизнью.

Подумав так, Гуан Шан Цзынь отбросил в сторону свой самоконтроль.

Их тела все еще сливались воедино, он потянул Ву Син Цзы на себя и

заключил в свои объятья. Трахая его, он направился в спальню.

Он подобен лучу лунного света

Когда Су Ян доставил новогодние товары, Ву Син Цзы все еще не мог

выбраться из постели. Прошлой ночью они немного перестарались, и

кроме того, он был совершенно измотан их поспешным путешествием.

Даже другие советники, которые были гораздо крепче него, не смогли

бы вынести такого, поэтому он спал без задних ног.

Су Ян впервые в жизни видел Гуан Шан Цзыня в таком чудаковатом

виде, одетого в шухе*, и с серьезным видом выгружающего вещи из

повозки, вместе со слугами, которых он привел с собой.

И хотя Гуан Шан Цзынь был способен выглядеть элегантно даже в

простом шухе, это не могло утихомирить гнев Су Яна.

Он выскочил из экипажа, дрожа от злости, и потянул своего друга

детства за рукав.

- Гуан Хэйван, как ты мог так низко пасть! Ты же генерал Великого

Южного гарнизона! Как ты можешь заниматься такой работой! И где

этот старикан?

- Спит. Он очень устал.

Использовав всю свою силу, Су Ян смог остановить Гуан Шан Цзыня.

Тот не сопротивлялся, лишь дал слугам указания, как лучше

разгрузить вещи и лишь после этого позволил своему другу затащить

себя в экипаж.

- Ты только посмотри, какой ты потный и вонючий, ты так испачкаешь

мое покрывало из меха золотистой обезьяны,**- бурчал Су Ян,

наливая

чашку чая и протягивая ее генералу. – Что за безумие ты затеял на этот

раз? – презрительно спросил он. – Зачем ты приехал в это ужасное

место на Новый год?

- Потому что я здесь счастлив. Гуан Шан Цзынь потягивал чай, в его

глазах была улыбка, он невольно взглянул на маленький домик за

окошком. Должно быть, человек внутри спал сном праведных, раз уж

его совершенно не побеспокоил весь этот шум.

Су Ян фыркнул:

- А тебе не приходило в голову, что господину Лу это может быть не по

нраву? Он скрестил ноги и облокотившись локтем о колено, подпер

рукой подбородок. Он выглядел таким изысканным и утонченным, что

Гуан Шан Цзынь не удержался от смеха.

- С чего бы господину Лу быть недовольным? Он тоже знает об этом. Я

сразу сказал ему, как только принял решение. Наставник пожелал мне

веселого Нового года и велел как следует расслабиться и отдохнуть.

Упомянув об этом перед господином Лу, Гуан Шан Цзынь хотел

посмотреть на его реакцию. Он знал, что господин Лу женится после

Нового года. Хотя он и понимал ход мыслей господина Лу, его сердце

все равно было полно горечи, и он не мог удержаться от того, чтобы

немного задеть его.

- Расслабиться? – Су Ян неодобрительно поджал губы. – Мэн Юэ был

так занят, что стал еще толще, ведь так?

При упоминании об этом пухлом и круглом пончике, глаза Су Яна

блеснули злобой.

- Тебе не следует об этом беспокоиться, ответил Гуан Шан Цзынь,

слегка улыбаясь. Ему никогда не нравилась эта враждебность, с

которой Су Ян относился к Мэн Юэ. Все-таки, есть разница между

родственниками и друзьями, и Мэн Юэ был для него очень близким

человеком.

Промолчав, Су Ян не стал спорить с Гуан Шан Цзынем относительно

Мэн Юэ, в конце концов, он здесь не ради него.

Между ними повисла тишина, и наконец, Су Ян заговорил снова.

- Скажи, какие у тебя планы относительно господина Лу?

- Я вернусь до десятого дня Нового года. Мне нужно помочь ему

уладить все с бракосочетанием. Гуан Шан Цзынь не смотрел на Су

Яна, прикрыв глаза, он потягивал чай.

- Ты и правда сможешь это выдержать? Только не говори мне, что не

знаешь, какие планы вынашивает старик Юэ Да Де. Су Ян и правда не

мог больше наблюдать, как все заходит так далеко. Он любил красоту,

и не важно, насколько сильно он не любил господина Лу, он все же

предпочитал его этому старому перепелу из обветшалого домишки.

Рядом с ним, Гуан Шан Цзынь смотрелся идиотом, которым завладела

глупая перепелка.

Гуан Шан Цзынь никак не отреагировал на этот допрос, он даже взял

пирожное с кедровыми орешками и съел его.

- Не заставляй меня ругаться со старшими, - Гуан Шан Цзынь

спокойно взглянул на своего друга, который скрипел зубами от злости,

и рассмеялся. – Хочешь поругаться со своей матушкой, я не стану

останавливать тебя. Лучше, я прикрою тебя и не стану напоминать

тетушке Су о ее непутевом сыне.

Су Ян молча сплюнул. Что за чушь нес Гуан Шан Цзынь? Он в ярости

стиснул зубы, но он ничего не мог поделать с ним. Кому захочется на

собственной шее испытать остроту меча Чен Юань?

- Вообще-то, мне нужно кое-что спросить у тебя. Тон Гуан Шан Цзыня

изменился, и Су Ян бросил на него пристальный взгляд.

- Просто спроси, но, может, я не стану отвечать.

- Это ты распространяешь слухи по округу Чин Чен? – Гуан Шан

Цзынь не стал ходить вокруг да около, а спросил напрямик.

- Ну а хоть бы и я? – Су Ян даже не стал отрицать этого, скривив губы,

он был похож на лисицу. – Хочешь опровергнуть слухи от имени

старикана? В этих слухах нет ни слова неправды, и нет ни малейшего

преувеличения. Разве господин Лу – не единственный человек в твоем

сердце?

Ну а если в сплетнях кое-что и приукрасили, то не должен же за это

отвечать тот, от кого эти сплетни и пошли, верно?

Получив ответ, Гуан Шан Цзынь нахмурился. Его словно выточенные

из нефрита пальцы, играли с чашкой на столе. Чашка перекатывалась

по столу, и это раздражало Су Яна.

- Почему? Кто просил тебя распускать подобные слухи? – Гуан Шан

Цзынь метнул ледяной взгляд в своего друга. Су Ян прекрасно знал его

характер, и непроизвольно вздрогнул. Единственное, что оставалось

ему, это тщательно контролировать выражение своего лица, но он все

же отвел взгляд.

- Мне просто не нравится этот старикан. А что? Ты же не хочешь,

чтобы меня начало тошнить от него?

- Так он единственная вещь, от которой тебя может тошнить? –

рассмеялся Гуан Шан Цзынь.

Чашка, с которой играл Гуан Шан Цзынь, разбилась вдребезги,

превратившись в пыль. Су Ян нахмурился и тихо выругался.

- Су Ян, мы же знаем друг друга более двадцати лет. Неужели я не

знаю, что ты из себя представляешь? Но ведь и ты должен знать, что я

за человек. Стряхнув пыль с рукава, Гуан Шан Цзынь выглядел

кротким и элегантным, от него даже повеяло теплом, точно от

весеннего бриза. Он с улыбкой смотрел на своего друга. – Я могу

понять, что ты не любишь Ву Син Цзы, но это непохоже на тебя - быть

настолько озабоченным человеком, который тебе не нравится. Судя по

тому, как ты себя всегда ведешь, Ву Син Цзы для тебя всего лишь

пылинка. Ты бы забыл его раньше, чем успел стряхнуть эту пылинку

со своих пальцев. Так откуда же у тебя столько времени, чтобы

страдать из-за него?

- Что ты хочешь знать? Просто спроси прямо. Су Ян тоже был неглуп.

С Гуан Шан Цзынем лучше держать ухо востро. Если этот человек

озвереет, он станет безжалостным, это только по отношению к

господину Лу он был дурачком.

- Это Мэн Юэ велел тебе распространить слухи, или это был... Хуа

Шу?

- Ту уже знаешь ответ. Су Ян рассмеялся, услышав имя Хуа Шу.

Хлопнув себя по колену, он разразился хохотом. – Ты и правда сказал

это имя вслух.

Рядом с хохочущим Су Яном, Гуан Шан Цзынь оставался

бесстрастным. У него явно были свои догадки. Сплетни, которые он

вчера услышал, были слишком достоверны, слишком точны, он

переживал, если Ву Син Цзы услышит их, он поймет его корыстные

побуждения. Его не беспокоило, что старый перепел расстроится и

опечалится, но он опасался, что этот старикан лишь обрадуется, и с

облегчением будет пользоваться его «птенцом», ожидая дня, когда

потеряет его благосклонность.

Он не мог избавиться от гнетущего чувства в душе, и поэтому не мог

не расспросить Су Яна об этих слухах.

Когда он получил ответ, ему ничуть не стало лучше. Он еще больше

расстроился. Он знал, что если бы слухи спровоцировал Мэн Юэ, они

не были бы такими грубыми. Да и Су Ян не стал бы делать этого для

Мэн Юэ, как бы сильно он ни хотел позлить его. Но если все исходило

от Хуа Шу, он вполне мог помочь ему, просто чтобы позабавиться.

И все же, Хуа Шу был всего лишь слугой господина Лу. Несмотря на

его мелкие пакости, которые он делал раньше, в данном случае речь

шла об утечке информации из дома генерала. За это его могли забить

палками до смерти. Неужели у него хватило бы духу сделать такое?

Гуан Шан Цзынь ни за что не поверит в это.

Но это значит, что вся эта ситуация... Он потер виски, решив не думать

больше об этом. Он знал, каким благородным и непорочным был

господин Лу.

В тот год, когда он вернулся в столицу с северо-запада, он все еще

чувствовал себя чужаком и совершенно не вписывался в роскошь и

блеск столицы. В конце концов, с тех пор как ему исполнилось 12 лет,

целых восемь лет он жил на северо-западе, в этом холодном и

пустынном месте, которое, казалось, было пропитано кровью. Для

него грань между жизнью и смертью была весьма условной. В самые

страшные времена они даже использовали тела своих врагов в

качестве пищи.

Мир для него больше не был чистым и прекрасным, как тогда, когда он

уезжал. Раньше он был похож на драгоценную птицу в золотой клетке,

которой неведомы заботы, надменную и своевольную. В мирные дни

он чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя этого нельзя было сказать

по его виду, но он будто бы и не покидал северо-запад, и душа его так

и застряла в том мерзком задымленном месте.

Поэтому он пустился во все тяжкие. Он не только пьянствовал и

развлекался на всю катушку, но и создал немало неприятностей в

столице. Многие придворные и чиновники горько жаловались на него.

В том году, во время весеннего праздника фонарей, Гуан Шан Цзынь

привел с собой слугу и они бродили вдоль реки, любуясь фонариками.

Внезапно его внимание привлекла элегантная фигура в белом. Не

обращая внимания на встревоженные крики своей охраны, он

последовал за этим силуэтом. Наконец, под деревом сливы он нашел

господина Лу, который, подняв голову, спокойно любовался

крутящимся фонариком.

Один взгляд – и ему показалось, что все краски мира померкли.

Единственное, что осталось, это белизна снежного лотоса, и она, как

чистая утренняя роса, капля за каплей, проникла в его растревоженное

беспокойное сердце.

Вероятно, почувствовав его взгляд, господин Лу обернулся, и казалось,

сразу же его узнал. Уголок его губ приподнялся, он тихонько позвал:

- Хэйван.

Именно в этот момент Гуан Шан Цзынь осознал, что вернулся домой.

Он больше не был чужаком, он больше не был там, где приходилось

убивать, едва открыв глаза. Атмосфера была мягкой и светлой, здесь

больше не витал запах крови и пыли. Он был сыном генерального

уполномоченного, а не острым клинком, поражающим людей.

Гуан Шан Цзынь не испытывал недовольства к своей военной жизни.

Он понимал, что с его характером, он в любых обстоятельствах был

как рыба в воде. Но все же, каким бы решительным и безжалостным

он ни был, ему тоже была нужна передышка.

Господин Лу почти не изменился с тех пор, как они виделись, когда

ему было лет семь. Он был все еще мягким и элегантным,

добродушным и великодушным. Подобно лучу лунного света, он тихо

сиял в его сердце. И хотя он не был ярким и обжигающим, как

солнечный свет, он все же освещал его путь в темноте, невероятно

нежный и бесконечно умиротворяющий.

Из всех подозреваемых, Гуан Шан Цзынь никогда не подумал бы на

господина Лу.

Су Ян налил им еще по чашке чая. Все-таки зря он не захватил с собой

алкоголя.

Медленно допив свою чашку, Гуан Шан Цзынь наконец-то, обрел

нормальное выражение лица. Он посмотрел на Су Яна с некоторым

подобием улыбки на лице:

- В следующий раз, если я узнаю, что ты пакостишь Ву Син Цзы

подобным образом, не вини меня, если я поприветствую тебя мечом

Чен Юань.

- Ты и правда так дорожишь этим стариканом? Су Яну казалось, что

мир вокруг рушится. Не слишком ли сильно Гуан Шан Цзынь печется

о своей игрушке?

- Дорожу я им или нет, это моя забота. Но ты знаешь, что я ненавижу,

когда меня пытаются обхитрить, и трогают то, что им не положено.

Такие люди заслуживают, чтобы им отрубили руку. Гуан Шан Цзынь

похлопал его по плечу. Хотя он сделал это очень нежно, у Су Яна

волосы встали дыбом. У него по спине пробежал холодок, он

побледнел.

- Ты просто ослеплен! – негодующе обругал его Су Ян, но не посмел

по-настоящему бросить ему вызов. В конце концов, даже если ему и не

нравился этот противный советник Ву, с чего ему беспокоиться о

положении этой букашки? Он еще не забыл о том, что действительно

важно.

Просто он никак не ожидал, что он и впрямь приглянется Гуан Шан

Цзыню.

- Я ослеп еще тогда, когда начал относиться к тебе как к другу. Веди

себя хорошо, не ревнуй из-за такого пустяка. Гуан Шан Цзынь снова

потрепал его по плечу, а затем выпрыгнул из экипажа. Он услышал

какую-то возню в спальне, и естественно, у него больше не было

желания и дальше болтать со своим приятелем.

Новогодние гостинцы уже выгрузили, и аккуратно сложили в доме.

Только те вещи, которые должны были храниться в спальне, все еще

оставались снаружи. Их можно было заносить в дом, только когда

проснется Ву Син Цзы.

Гуан Шан Цзынь толкнул дверь в спальню и наткнулся на Ву Син Цзы,

который выглядел сонным и уставшим, и еще не до конца проснулся.

Он сидел на кровати, выставив на обозрение свои бледные стройные

ноги, и смотрел на экипаж, непонятно как оказавшийся под его окном.

От этой милой картины сердце Гуан Шан Цзыня растаяло, он подошел,

привлек Ву Син Цзы в свои объятья и поцеловал его.

- Хорошо спал?

- А? Мм... – заморгал Ву Син Цзы, его щеки окрасились румянцем. Он

смущенно кивнул, явно вспоминая те непристойности, которые они

вытворяли прошлой ночью.

Его тело все еще побаливало, а его «пещерка» явно перетрудилась.

Ему казалось, что у него внутри все еще было что-то, и оно вытекало

оттуда. Ему было неудобно от этого, но он не осмеливался протянуть

руку и потрогать там.

- Су Ян привез новогодние гостинцы. Там есть комплект нового

постельного белья. Хочешь сейчас воспользоваться им? Или позже,

когда мы будем ложиться спать? Усадив Ву Син Цзы к себе на колени,

он обнял его и, улыбаясь, уткнулся подбородком в его плечо.

Теплое дыхание обожгло ухо советника. Ву Син Цзы невольно

съежился, его уши налились малиновым цветом.

- П-попозже поменяем, - начал заикаться Ву Син Цзы и прикрыл свои

уши ладонями. Не обнимайте меня. Сейчас светло, а снаружи полно

людей.

Советник Ву всегда был чувствительным. Наедине с Гуан Шан

Цзынем, он не знал удержу ни в чем, но если поблизости был хоть

один человек, он был очень робок.

- Су Ян скоро уедет, не беспокойся из-за него.

Разве мог Гуан Шан Цзынь так легко отпустить его? Он намеренно

обнял его крепче, и прикусил пылающую огнем мочку уха. Видя, как

человек в его объятьях чуть ли не свернулся калачиком, он тихонько

рассмеялся.

- Перестань, просто не обращай внимания на Су Яна. Давай

поговорим, чем мы займемся на Новый год. Завтра будет канун Нового

года, ты будешь вывешивать весенние двустишья на окнах? Сколько

пельменей нам сделать? Тебе больше нравятся со свининой и

капустой, или с яйцом и редисом? Да и те, что с бамбуковыми

ростками и бараниной, тоже неплохи.

- Пельмени? Зачем нам есть пельмени? – Ву Син Цзы выглядел

озадаченным.

- Разве вы не едите пельмени на Новый год? Хотя Гуан Шан Цзынь

прожил в городе Бастионов пять лет, его солдаты и охранники были

все с севера, но они тоже ели пельмени на Новый год.

- Вы едите на Новый год пельмени? – заморгал Ву Син Цзы. - Мы

едим танъюань*** и печенье процветания****. Говоря это, он

облизнулся с жадным видом.

- Конечно, сделаем как ты хочешь в этом году. Ты научишь меня, как

готовятся новогодние блюда, и мы приготовим их вместе. Сердце Гуан

Шан Цзыня сжалось, когда он увидел этот маленький розовый язычок.

Не в силах сдержаться, он наклонился и поймал его губами. Он долго

целовал его, и остановился только тогда, когда человек в его руках

начал задыхаться.

Обиженно посмотрев на него, Ву Син Цзы перечислил новогодние

блюда. Если честно, времени было в обрез. К счастью, список блюд

был небольшим. Достаточно будет кастрюли с танъюань, нескольких

печеньев, жареной рыбы, и обжаренных листьев горчицы.

А вот чтобы приготовить подношение предкам, нужно поторопиться.

Им нужно сходить на кладбище сегодня.

К счастью, на Гуан Шан Цзыня можно было положиться. Он уже

попросил у Су Яна некоторые простые подношения, и свечи, и

ароматические палочки уже были здесь.

Склонившись друг к другу, они обсуждали, что им нужно сделать,

дабы не терять времени даром.

Через пятнадцать минут они обо всем договорились. Гуан Шан Цзынь

похлопал по мясистым ягодицам Ву Син Цзы и рассмеялся.

- Ты разве не собираешься помыться и одеться? Если ты опять

раздразнишь меня, будет замечательно провести Новый год в постели.

Ву Син Цзы сглотнул, услышав такие слова. Покраснев, он встал с

колен Гуан Шан Цзыня и обиженно посмотрел на него, но не посмел

ничего сказать.

___________________

* Шухе – разновидность крестьянской одежды, состоящей из штанов и

рубахи.

** Золотистая обезьяна, или рокселланов ринопитек — вид китайских

обезьян. Отличаются весьма необычным и ярким внешним видом:

шерсть оранжево-золотистая, лицо синее, а нос максимально

курносый. Весьма редки, вид находится под угрозой исчезновения,

занесены в Красную книгу.

Обитают в Южном и Центральном Китае. Крупнейшие популяции

находятся в Национальном заповеднике Волун (Сычуань).

Изображения обезьяны часто встречаются на старинных китайских

вазах и шелкографиях.

*** Танъюань (также юаньсяо) — китайское блюдо, приготовляемое из

муки клейкого риса, смешанной с небольшим количеством воды,

которому придают форму шариков и затем погружают в кипящую воду.

В зависимости от рецепта шарики танъюань бывают разного размера и

могут как иметь начинку, так и не иметь.

**** Фа Гао (кит. 發粿) — это китайское сладкое печенье, похожее на

кекс, чаще всего употребляемое в китайский Новый год. Название

кекса предсавляет собой некоторую игру слов. «Фа» означает

«благополучие», а «Гао» — «торт», принято считать, что эти

разноцветные десерты приносят в дом процветание и благодать.

Поклонение предкам

Подготовив подношения, свечи и ароматические палочки, Гуан Шан

Цзынь закутал Ву Син Цзы в большой плащ. Держа в одной руке

подношения, а другой – взяв Ву Син Цзы за руку, он уверенно

произнес:

- Пошли.

- Ох.

Ву Син Цзы до сих пор чувствовал, что в этом было что-то

неправильное, но он все же повел Ган Шан Цзыня к горе.

Через час они пришли в долину. В середине зимы в долине было

теплее, чем на открытой местности. Земля была покрыта китайской

серебристой травой*, и сквозь нее смутно проступали небольшие

курганы. Большинство из них регулярно расчищались, поэтому они не

были погребены в зарослях серебристой травы.

Недалеко от родовой могилы семьи Ву росло огромное старое дерево.

Слева от дерева было незанятое пространство среднего размера, оно

было довольно необычным. Вместо серебристой травы на нем росла

яркая зеленая травка. Гуан Шан Цзынь, взглянув на него, достал из

корзины серп и начал срезать серебристую траву.

- Видите этот участок земли? – возбужденно спросил Ву Син Цзы, и

это вызвало любопытство Гуан Шан Цзыня.

- Вижу. В нем есть что-то особенное? – Гуан Шан Цзынь действовал

быстро и ловко. Пока они разговаривали, он уже очистил от травы

большой участок, расчистив половину могилы.

- Именно там я буду покоиться в будущем, - в голосе Ву Син Цзы

отчетливо слышалось нетерпеливое ожидание.

Гуан Шан Цзынь всегда знал, что Ву Син Цзы уже купил себе могилу.

Выпрямившись, он посмотрел в сторону того места. Оно было залито

солнечным светом, и оттуда открывался хороший вид.

- Хорошее место.

Хотя он и сказал так, но ему стало немного горько и он от чего-то

расстроился. Он и сам не знал почему, но мог думать лишь о том, что

это место, принадлежащее Ву Син Цзы, идеально подходит лишь для

одного человека, но двоим тут будет тесно.

- Да! Именно! – Ву Син Цзы был в восторге. - Многие зарились на этот

участок, - сказал он, убирая траву с могилы.

- Оу, тогда как же тебе удалось купить его?

Теперь было видно надгробную плиту над курганом. Надписи на

деревянных табличках уже давно стали неразличимы. От небольшой,

покрытой мхом плиты веяло такой же безнадежностью, как и от всего

округа Чин Чен.

- Нууу.... – Ву Син Цзы потер нос и издал смущенный смешок. – Я все

же советник, верно? Округ Чин Чен – маленькое место, и все

документы, касающиеся продажи земли, проходят через меня. И, когда

я узнал об этом участке, я... кхм... дал небольшую взятку.

В общем-то, не было ничего особенного в таком признании. В таком

маленьком месте, как округ Чин Чен, даже продажа

правительственных земель была довольно невинным делом.

В конце концов, все, что нужно было сделать, это заполнить договор

купли-продажи в офисе магистрата. Магистрат, как правило, также не

тратил впустую силы и время на расследование всевозможных дел, а

просто улаживал их как можно быстрее. Если бы слишком много

людей смотрели на один и тот же участок земли, решение оставалось

бы за магистратом. Ву Син Цзы без устали усердно трудился в течение

стольких лет, и он завоевывал доверие каждого следующего

магистрата. Поскольку он хотел купить этот участок земли, магистрат

немедленно одобрил его.

- Что ж, это мошенничество определенно того стоило.

Это был единственный раз за все время, когда советник Ву искал

личной выгоды. Ему было немного неловко из-за этого, но в то же

время и радостно. И теперь, рассказывая об этом, он покраснел.

- Вот уж не думал, что советник Ву окажется таким пройдохой,-

поддразнил его Гуан Шан Цзынь. Хотя старый перепел выглядел

весьма посредственно, но его внешность была приятна для глаз

генерала. Если бы место было более подходящим, он бы точно

заключил его в объятья и как следует приласкал бы.

- Хей! – румянец Ву Син Цзы сполз от ушей к шее. Опустив голову, он

начал расставлять подношения и свечи, немного волнуясь.

В итоге, Гуан Шан Цзынь не удержался и уткнулся носом в его щеку.

Ву Син Цзы скукожился от страха и от смущения, он уже был на грани

срыва.

Теперь Ву Син Цзы старался избегать Гуан Шан Цзыня, держась от

него на расстоянии. И только закончив сжигание ритуальных денег,**и

убрав подношения и свечи, Ву Син Цзы пожелал приблизиться к нему.

Но он по-прежнему, не позволял Гуан Шан Цзыню взять себя за руку.

Покидая долину, Ву Син Цзы, наконец-то, подошел к нему ближе.

- Как вы могли так распутно вести себя перед лицом моих родителей и

предков? – немного обиженно спросил он.

- То есть как? – Гуан Шан Цзынь вытянул свою длинную руку и обнял

его. – Так это было распутством? А что же тогда было вчера ночью?

У кого же хватило бы дерзости ответить на подобный вопрос?! Лицо

Ву Син Цзы вспыхнуло, он торопливо прикрыл рот Гуан Шан Цзыню.

Оглядевшись вокруг и убедившись, что поблизости никого не было, он

вздохнул с облегчением.

- Шшш! Не упоминайте тайные дела на публике! Хоть вокруг и не

было никого, но предки все еще смотрели на них. А вдруг они

услышат его! Как он потом сможет смотреть им в глаза? А вдруг его

накажут, заставив ночью стоять на коленях на счётах! При одной

мысли об этом у него по спине побежали мурашки.

Зная, какой Ву Син Цзы чувствительный, Гуан Шан Цзынь не стал его

больше дразнить. Он обнял его за плечи, и они отправились домой.

- Ну и что же ты сказал насчет меня?

Во время молитвы предкам, Ву Син Цзы долгое время бормотал что-то

возле табличек. Если бы Гуан Шан Цзынь захотел подслушать его, он

точно мог бы это сделать. Однако, он и так уже сделал нечто

необычное, приняв участие в поклонении чужим предкам, если бы он

еще и начал подслушивать молитвы Ву Син Цзы, это было бы и правда

чересчур.

Но, хотя он и не стал подслушивать, ему все же было очень

любопытно. Ему очень хотелось знать, какое место он занимает в

сердце Ву Син Цзы.

Гуан Шан Цзынь заметил, как вздрогнул человек в его объятьях. Было

очевидно, что ему стало неловко, лицо Ву Син Цзы побледнело.

Подняв глаза, Ву Син Цзы примирительно улыбнулся.

Он не мог сказать ему об этом! Его ладони вспотели.

Обычно ему не требовалось много времени, чтобы завершить молитву

предкам. В конце концов, в могиле были лишь одежда и куклы,

заменяющие останки. То ужасное наводнение смыло его родителей, и

они исчезли. И могилы были полностью размыты тогда. Когда вода

схлынула, все кости были перемешаны. Ву Син Цзы тогда был

слишком юн. Только с помощью семьи Лю ему удалось раздобыть

несколько деревянных кукол в качестве замены и очистить могилу.

Ву Син Цзы задумался, после его смерти, если снова будет такое

наводнение, что тогда будет с его предками и с ним самим?

- Почему ты ничего не говоришь?

Лицо Ву Син Цзы выглядело весьма неприглядно, как будто он

вспомнил о чем-то очень грустном, даже его губы побелели. Гуан Шан

Цзынь ощутил боль в сердце. Протянув руку, он погладил губы Ву Син

Цзы, утешая его.

- Я не собираюсь заставлять тебя отвечать мне. Не хочешь говорить – и

не надо.

- Хмм? – моргнул Ву Син Цзы. Уразумев, о чем толкует Гуан Шан

Цзынь, он вздохнул с облегчением.

Он сказал предкам: « Дорогие предки, ваш недостойный потомок

привел с собой «птенца», с которым у него на данный момент

интрижка. Пожалуйста, не гневайтесь. В наступающем году, если есть

лучший «птенец», пожалуйста, дайте мне шанс встретить его.

Пожалуйста, благословите этого «птенца» самыми лучшими

благословениями и пусть он всегда будет стойким.

Пока он читал молитву, присутствие Гуан Шан Цзыня отвлекало его до

такой степени, что он начал нести околесицу. Вспоминая об этом, он

теперь побаивался. А вдруг в наказание за такую молитву предки

заставят его стоять на коленях на счётах!

Ну и хлопоты!

Должно быть, предки Ву Син Цзы и впрямь разгневались на его

молитву. Когда они пришли домой, они увидели тетушку Лю и

тетушку Ли, каждая со своей группой поддержки наступали друг на

друга.

Ву Син Цзы от изумления лишился дара речи. Он стоял и смотрел,

отупев, как тетушка Лю размахивает своей метелкой, а тетушка Ли

блокирует ее удары своей корзинкой. Матушка Да Ню вооружилась

лопаткой, а со стороны тетушки Лю кто-то наступал с двумя большими

морковками на перевес, размахивая ими точно ножами.

Да что тут творится! Скоро наступит Новый год, как же все дошло до

драки?

Ву Син Цзы, не раздумывая, собирался побежать разнимать

односельчан, но Гуан Шан Цзынь удержал его. Они стояли чуть

поодаль и наблюдали представление под деревом.

- Отпустите меня скорее! Они уже начали драться, что если кто-то

пострадает! – разволновался Ву Син Цзы. Он несколько раз пытался с

силой оттолкнуть Гуан Шан Цзыня, но тот лишь держал его еще

крепче. Он еще глубже увяз в его объятьях.

- Если они хотят драться, пусть дерутся. Ты больше не советник округа

Чин Чен, после Нового года ты возвращаешься в город Бастионов.

Тебе нет нужды встревать в эти кровавые дела.

Гуан Шан Цзынь уже давно ясно расслышал, о чем спорили в толпе.

Он лишь усмехнулся в сторону группы тетушки Ли.

Хотя ему и было противно слушать, как сплетничают эти глупые

деревенские клуши, но достоинство генерала Южного гарнизона не

позволяло ему пререкаться с ними. Он знал, кто распустил эти слухи, и

он, разумеется, решит этот вопрос как только вернется в город

Бастионов. А что до этих плебеек, так тетушка Лю восстановит

справедливость от имени Ву Син Цзы. Он не мог позволить своему

недалекому перепелу помешать ей.

- Я больше не советник округа Чин Чен? – у Ву Син Цзы перехватило

дыхание. И только тут он вспомнил, что не был на работе уже два

месяца без какой-либо уважительной причины. Подумав о том, что он,

должно быть, причинил немало хлопот канцелярии магистрата, он

почувствовал, как дрогнуло его сердце. Он занервничал, ему

показалось, что он летит в пустоту.

- Поскольку ты живешь со мной в городе Бастионов, конечно же, ты не

можешь выполнять обязанности советника. Ли Цзян уже нашел тебе

замену, не переживай об этом.

Как же ему не переживать? Чем больше Ву Син Цзы думал об этом,

тем сильнее тревожился. Он всегда думал, что будет той счастливой

лягушкой из колодца, кто же мог знать, что его выловят из колодца

раньше, чем он успеет опомниться! А теперь колодец пересох, он не

смог бы вернуться туда, даже если бы захотел.

- Но... Как же я могу остаться в городе Бастионов навсегда? И могила

моя все еще здесь...

Когда закончится его интрижка с генералом, что он тогда будет делать,

вернувшись в округ Чин Чен? И он все еще хочет коллекционировать

«птенцов»! Похоже, придется ему тогда заняться земледелием.

Хоть это и будет нелегко, но у него еще есть горшочек с девятью

таелями. Возможно, в будущем ему не удастся купить гроб из ели, но

он сможет выбрать кедровый за четыре или пять таелей. После таких

подсчетов, его настроение улучшилось. Теперь, когда у него есть

«птенцы», он полностью удовлетворен своей жизнью. В конце концов,

в жизни много чего происходит, и кто знает, за каким углом тебя может

ожидать новый «птенчик».

Пока Ву Син Цзы размышлял здесь о своих «птенчиках», а в это время

там, под деревом, тетушка Лю и тетушка Ли отбросили прочь метлу и

корзинку и, закатав рукава, сцепились врукопашную.

Гуан Шан Цзынь развлекался от души. Тетушка Лю явно превосходила

в боевом искусстве тетушку Ли. Хоть она и было щуплой и мелкой, но

силой обладала немалой. От одного ее удара щека тетушки Ли начала

опухать, и она свалилась на землю в самом жалком состоянии.

-Ха! Продолжаете разносить сплетни? Что ж, несите и дальше всякую

чушь! Тетушка Лю еще не успела дать выход своему гневу.

Набросившись на тетушку Ли, она залепила ей еще три звонких

оплеухи. Ее лицо теперь походило на черепашью булочку,*** оно

покраснело, опухло и загорелось.

- Вот же стерва! – матушка А Ню увидела, что ее подруга проигрывает.

Завизжав, она ринулась в бой.

Отлично. Завтра же канун Нового года, и атмосфера должна быть

шумной и радостной. И вот, все пришло в движение, семь или восемь

кумушек закатали рукава и вступили в битву. Те две морковки

несколько раз прошлись по лицу тетушки Фан, и наконец, разломились

пополам. Жертва была сбита с толку от побоев и свалилась на землю,

пронзительно вереща.

- А тётя Лю действительно впечатляет. Из корзинки с подношениями

Ган Шан Цзынь извлек сухофрукты и начал корить ими Ву Син Цзы, а

сам грыз семечки тыквы. ( попкорна ж не было раньше))))) Тетшка Лю

и тетушка Ли привели с собой по три человека. Теперь со

стороны тетушки Ли осталась лишь одна матушка Да Ню, которая все

еще упрямо сопротивлялась, две другие превратились в черепашьи

булочки. И вот, когда, казалось, весь этот бедлам вот-вот закончится

полной и безоговорочной победой тетушки Лю, тетя Ли внезапно

завопила:

- Ву Син Цзы!

- Икхх... – Ву Син Цзы, жующий сухофрукты, поперхнулся от

неожиданности и, задыхаясь, закашлялся.

Тетя Ли мгновенно воспряла. Она кинулась к Ву Син Цзы, и даже

тетушка Лю не могла остановить ее. Вцепившись в его одежду, она

заверещала:

- Скажи! Признайся! Какое колдовство ты употребил, чтобы завладеть

богоподобным человеком? Как может драный петух мнить себя

фениксом? Как ты это провернул? Как?!!!

Кусочек фрукта застрял у Ву Син Цзы в горле. Он мучительно кашлял,

не в силах сказать ни слова, его лицо покраснело.

- Руки прочь! Как мог Гуан Шан Цзынь позволить обижать Ву Син

Цзы прямо у себя на глазах! Он вывернул оба запястья тетушке Ли.

Заорав от боли, она отшатнулась назад и приземлилась прямо на свой

зад. Вся в слезах и соплях, она она заискивающе и в то же время, со

страхом смотрела на Гуан Шан Цзыня, завывая:

- Богоподобный человек! Ты должен очнуться! Ву Син Цзы ослепил

тебя черным колдовством! И то, что я говорю тебе, это правда!

Пах! Тетушка Лю уже настигла ее. Она размахивала своей метлой,

воюя и ругаясь одновременно.

- Ты просто завидуешь! Да все здесь знают, что ты не выносишь Ву

Син Цзы! Ха! Драный петух, о котором ты тут квохчешь, это твой сын,

поняла? Знает лишь как написать несколько слов, а уже метит на место

Ву Син Цзы? И откуда у вас столько наглости! Ха! Откуда

спрашивается!

Тетушке Ли досталось так основательно, что она не знала, куда деться.

От боли в вывихнутом запястье она визжала как свинья на бойне.

Тетушка Фан и матушка Да Ню уже обе притихли. В конце концов,

люди обычно способны здраво оценить ситуацию и действовать

соответственно. Даже если не брать во внимание колдовские чары Ву

Син Цзы, с железной рукой богоподобного человека им и вовсе не

совладать!

Гуан Шан Цзыню не было никакого дела до того, что там кудахчут эти

деревенские клуши, его лишь беспокоило, что Ву Син Цзы может быть

больно, и он похлопал его по спине. Сняв с пояса бамбуковый сосуд,

он начал поить Ву Син Цзы водой, и так, глоточек за глоточком, они

смогли протолкнуть кусочек фрукта. Глаза, нос и лицо Ву Син Цзы

покраснели, и у Гуан Шан Цзыня болело сердце при взгляде на него.

Обняв его, он шептал ему что-то, утешая.

- Тетушка Лю, тетушка Лю, не надо больше драться! – Ву Син Цзы

беспокоился лишь об этих женщинах. Со слезами на глазах, которые

еще не прошли после удушья, он махал ей руками, пытаясь остановить

ее.

- Син Цзы, не бойся, я знаю, когда нужно остановиться. Вся эта

семейка Ли весьма толстокожа, ничего им не поделается. Если не

преподать им урок, она никогда не закроет свой поганый рот. Тетушка

Лю была похожа на генерала в юбке. Несмотря на прерывистое

дыхание, по сравнению с побитой как собака тетушкой Ли, она была

полна энергии, которая наполняла ее сиянием.

- Тетушка... – Ву Син Цзы заломил руки и потер свой нос, не зная как

утихомирить ее. Он прекрасно понимал, что сегодняшний переполох

случился из-за сплетен, которые он слышал вчера, и тетушка развязала

боевые действия ради него. Он был очень тронут, но ему было

страшно, что в итоге, тетушке придется предстать перед судом. Он

больше не был советником, и теперь он не сможет защитить ее. Что он

мог сделать?

Когда Ву Син Цзы собрался снова ее урезонить, Гуан Шан Цзынь

зажал ему рот:

- Позволь тетушке дать выход своему гневу. А с Ли Цзяном я

договорюсь.

Ммм... Ву Син Цзы лучезарно улыбнулся ему, подумав, что вероятно,

лазейка в канцелярию магистрата широко открыта для него, так же как

и городские ворота...

Еще одна атака, и тетушка Ли наконец, замолкла, не осмеливаясь даже

плакать. Только тогда тетушка Лю унялась и перестала размахивать

метлой и героически отерла пот со лба. Держа метлу как копье, она

заговорила:

- Если будешь снова говорить глупости про Син Цзы, я буду лупить

тебя каждый раз, как услышу это.

Тетушка Ли обиженно смотрела на тетушку Лю, затем она окинула

взглядом льнущих друг к другу Ву Син Цзы и Гуан Шан Цзыня, и ее

глаза налились кровью от гнева. Но у нее не хватило мужества снова

вступить в перебранку. Фыркая, она поднялась с помощью тетушки

Фан, и неохотно покинула место действия вместе со своими

соратниками.

Убедившись, что ее заклятый враг отступил, тетушка Лю, злорадствуя,

отряхнула пыль с юбки, и высокомерно посмотрела на Гуан Шан

Цзыня:

- Вы сами видели. Я всего лишь слабая женщина, но Син Цзы может

положиться на меня. Проведите праздники весело, но если вы обидите

Син Цзы, я и вам не спущу.

Гуан Шан Цзынь, восхищаясь ее героической речью, кивнул в знак

согласия.

Удовлетворенная тетушка Лю и ее сторонники сказав Ву Син Цзы

несколько утешительных слов, разошлись по домам, их распирало от

гордости.

Перед его домом все еще оставались следы недавней битвы. Ву Син

Цзы мгновение смотрел на них, а затем покатился со смеху.

- С чего ты так радуешься? – Гуан Шан Цзынь еще крепче стиснул

человека в своих объятьях. Глядя на его мясистый покрасневший нос,

он наклонил голову, намереваясь укусить его.

- Эй, не кусайтесь! – Ву Син Цзы застенчиво вынырнул из кольца его

рук и потащил его в дом.

- Я просто чувствую, что этот год будет не таким уж плохим.

________________________

* Мискантус китайский, или Веерник китайский (лат. Miscanthus

sinensis) — многолетнее травянистое растение, вид рода Мискантус

семейства Злаки (Poaceae). В диком виде встречается на Дальнем

Востоке. Культивируется как декоративное растение.

** Китайские ритуальные деньги (также деньги загробного банка) —

бумажные деньги, выпускаемые с целью совершения ритуала жертв

духам и передаче умершим в китайской традиции. Ритуальные деньги

широко применяются во всех странах с китайским населением, также

и в настоящее время. Название «преисподняя» не носит негативной

окраски, речь идёт о мире, в котором обитают умершие и духи.

Чтобы дать возможность духам умерших родственников жить лучше в

загробном мире, им делают бумажные подарки и подносят бумажные

деньги, на которые они живут в загробном мире.

По другим представлениям, ритуальные деньги им даются для

передачи «взятки» владыке ада Яньло-вану, чтобы он во время суда

помог им избежать наказания. (эх, и на том свете, все за взятки

решается)))

*** Булочки в форме черепахи, очень яркие по цвету.

Принц Ланьлин среди «птенцов»

Принц Ланьлин: 蘭陵王 (lánlíng wáng) Гао Чангун (~541 — 573) — четвёртый сын императора Вэньсяна, более известный как принц Ланьлин (титул Ланьлин-ван — правитель и военачальник региона Ланьлин) один из четырех самых красивых мужчин в древнекитайской истории. Был известен своим трудолюбием, скромностью, военным талантом и очаровательным внешним видом. Не каждому удавалось стать свидетелем его обаяния. Говорили, что для военного генерала его лицо было слишком красивым, и для запугивания врагов во время сражений ему приходилось надевать уродливую маску.

_______________________________________________________________

Эта небольшая потасовка между тетушками не наделала много шуму в

округе. Многие стали свидетелями проявления взаимной нежности

между Ву Син Цзы и Гуан Шан Цзынем, и новости быстро

распространились по всей округе. И только тетушка Ли и ее банда все

еще настаивали, что Ву Син Цзы творит магию.

Впрочем, его никогда не волновали слухи. Раз уж тетушка Лю все

утрясла, он естественно, махнул рукой на это дело.

Что было гораздо важнее сейчас, это лепка пельменей. Раньше он был

сам по себе. Так как это было слишком хлопотно, и он мог и не съесть

их, он всегда предпочитал готовить лишь острый танъюань. Но в этом

году с ним был Гуан Шан Цзынь, и Ву Син Цзы вдруг загорелся

приготовить сладкий танъюань, с кунжутом и кедровыми орешками.

Мясо было высокосортным свиным брюшком, покрытым жирком. Оно

было таким гладким и нежным, сначала его обработали спиртом и

кусочком имбиря, чтобы избавиться от малейшего запаха. Затем его

измельчили и приправили, и смешали с рубленым сельдереем и и

обжаренным красным луком, и получилась начинка.

Гуан Шан Цзынь действовал очень искусно, его пальцы были такими

ловкими. Он один за другим лепил круглые пухлые пельмени, от

одного взгляда на которые рот наполнялся слюной.

Ву Син Цзы готовил сладкий танъюань. Чтобы отличить сладкий от

острого, он добавил красную точку на сладкий, от чего он стал

выглядеть еще более празднично.

В четыре руки они быстро управились. Они приготовили около

шестидесяти пельменей.

Ву Син Цзы слегка переживал. Пельмени были немаленькие, и он не

знал, съедят ли они их все.

Однако, у него не было времени, чтобы слишком долго размышлять

над этим – нужно было еще столько всего сделать. Нужно было

развесить бумажные украшения, вывесить весенние двустишия,

сменить постельное белье, и много чего еще. Ву Син Цзы не знал,

откуда взялось столько дел. Когда он раньше был один, его

празднование Нового года было очень простым. Даже если он и делал

все эти вещи в канун Нового года, времени было более, чем

достаточно.

Когда они были заняты, время летело незаметно. Гуан Шан Цзынь взял

на себя почти всю работу на кухне. Единственное, что оставалось Ву

Син Цзы – приготовить острые пельмени. И то только потому, что Гуан

Шан Цзынь не знал, как заправлять суп, поэтому он позволил ему

войти на кухню.

Когда все блюда для новогодней трапезы были расставлены на столе,

двое мужчин привели себя в порядок, надели новые одежды, и сели за

стол, чтобы вместе поужинать.

Надо признать, кулинарные способности Гуан Шан Цзыня были на

высоте. Он даже приготовил рыбу-хризантему*- хрустящую снаружи и

нежную внутри, в кисло-сладком соусе с легкой пряной ноткой. Она

была подобна цветку, распустившемуся в воде, настолько

восхитительная на вкус, что можно было проглотить язык вместе с

ней.

- Не хочешь немного выпить со мной? Гуан Шан Цзынь знал, что

пьяница из Ву Син Цзы никудышний. Но, подумав о том, что Новый

год празднуют лишь раз в году, он решил, что ничего страшного нет в

том, чтобы немного выпить. Поэтому он велел Су Яну привезти

легкого и сладкого сливового вина. Это было легкое вино, которое

перебродило всего два года назад, с такого и ребенок не захмелеет.

- Да-да. Вино только недавно распечатали, и до Ву Син Цзы ужу

долетал его слабый аромат. Он был слаб в выпивке, но ему нравилась

сама атмосфера застолья, поэтому он сразу закивал головой.

Как и следовало ожидать, вино было превосходным. Вкус сливы был

слегка терпким, но на языке он казался сухим и сладким. Держа чашу,

Ву Син Цзы попивал его мелкими глоточками. Они почти не

разговаривали, но атмосфера между ними была теплой и интимной.

Гуан Шан Цзынь ел немного. Ему больше нравилось пить вино,

наблюдая за Ву Син Цзы, уплетающим за обе щеки. Выпивая и

закусывая, Ву Син Цзы вскоре опустошил все блюда на столе, и его

чаша тоже опустела.

- Еще чашечку? – небрежно спросил Гуан Шан Цзынь. Он думал, что

Ву Син Цзы откажется. Его лицо уже запылало, а глазки ярко

заблестели, глуповатая улыбка стыла на его губах.

- Конечно. Кто бы мог подумать, что он сунет свою чашу Гуан Шан

Цзыню, радостно ожидая добавки!

Он и правда выглядел слишком послушным и безобидным.

Застигнутый врасплох, Гуан Шан Цзынь все же налил ему еще. Ву Син

Цзы расправился с этой чашей еще быстрее, прикончив ее в три

глотка. Он сочно рыгнул, и его пьяная ухмылка стала еще глупее.

- Ву Син Цзы? До Гуан Шан Цзыня дошло, что ситуация выходит из-

под контроля, он протянул руку, чтобы встряхнуть его.

Но это лишь усугубило ситуацию. Отшатнувшись, Ву Син Цзы

свалился навзничь. Гуан Шан Цзынь, встревоженный, быстро

притянул его к себе, и старикан, распластавшись, прищурился на него.

В его пристальном взгляде была необычная торжественность, какой он

никогда не видел ранее.

- И на что ты так смотришь? – Вздохнув, Гуан Шан Цзынь хотел

забрать чашу из рук Ву Син Цзы. Но тот не отдавал ее, он даже

облизал края чаши кончиком языка, словно пытаясь запомнить вкус

вина.

- Я... я узнал тебя. Услышав эти слова, сорвавшиеся с губ Ву Син Цзы,

генерал понял, что тот пьян. Он еще не забыл, каким болтливым был

пьяный Ву Син Цзы, и уже смирился с этим.

- Какое совпадение, я тоже тебя узнаю. Объяснять что-либо пьяному

человеку было напрасной тратой времени. Ву Син Цзы все равно

ничего не вспомнит после того как протрезвеет, поэтому Гуан Шан

Цзынь просто поддакнул ему.

- Оу?

Ву Син Цзы приблизил свое лицо к лицу Гуан Шан Цзыня, какое-то

время он пристально смотрел на него, а затем, краснея, похвалил:

- А ты и правда красивый.

- И мне так кажется, - тихонько рассмеялся Гуан Шан Цзынь. Когда

они в последний раз пили в Ресторане Песен, Ву Син Цзы тоже не раз

говорил ему, как он красив. Сам старикан обладал самой обычной

наружностью, но он очень любил поглазеть на красивых людей.

- Ммм... кто ты? – действия пьяного, пошатывающегося Ву Син Цзы

становились все более раскованными.

Он обхватил ладонями лицо Гуан Шан Цзыня, почти впечатавшись

носом в этот красивый профиль. Гуан Шан Цзынь позволял ему

делать, как он хочет, лишь придерживал его, чтобы он не свалился.

- С такого близкого расстояния ты можешь как следует разглядеть?

- Могу... я могу... – Ву Син Цзы пьяно икнул, и повел носом, вдыхая

аромат Гуан Шан Цзыня. Внезапно на его лице отразилось озарение. –

Я знаю, кто ты!

- Оу? Ну и кто же я? – засмеялся над ним Гуан Шан Цзынь. В пьяном

состоянии Ву Син Цзы выглядел еще более сконфуженным, чем

обычно. Его губы покраснели, но при этом он не выглядел ни

женоподобным, ни изнеженным, вызывая желание попробовать его на

вкус.

Глядя на эти влажные губы, совершенно очарованный, Ву Син Цзы,

извиваясь в объятьях Гуан Шан Цзыня, гордо ответил:

- Ты.... икх... воплотившийся дух «птенца».... икх...

Гуан Шан Цзынь не знал, смеяться ему или злиться. Поглаживая щеку,

Ву Син Цзы, он покорно произнес:

- Ты пьян. Я разберусь с тобой завтра.

Он же знал! Не нужно было позволять Ву Син Цзы притрагиваться к

вину. Он всего лишь хотел немного выпить для праздничного

настроения, кто же знал, что Ву Син Цзы расклеится всего после двух

чашек? Вы только посмотрите, что он несет! Дух «птенца»?

Если бы он таковым являлся, первое, что ему следовало бы сделать –

проглотить этого пьяного старого перепела, вместе с кожей и

косточками! Тогда он больше не смог бы бесить его.

Но старый чудак надрался до бесчувствия. Вертясь в руках Гуан Шан

Цзыня, он покусывал его губы и шею, и выкрикивал о том, как это

восхитительно, казалось, он до конца своих дней собирается обнимать

и покусывать его.

Сколько возни! Смогут ли они уснуть сегодня?

Ву Син Цзы внезапно успокоился, послушно устроившись в объятьях

Гуан Шан Цзыня, он уставился на него сияющими глазами.

- Ну а теперь ты чего уставился? – обреченно вздохнул Гуан Шан

Цзынь.

- Я покажу тебе своих крошек. Держа чашу возле губ, Ву Син Цзы

сонно улыбнулся, на его лице появилось счастливое и загадочное

выражение. – Ты не должен об этом никому говорить, особенно

этому... этому... принцу Лан Линю.

Принц Лан Линь? Кто это? Гуан Шан Цзынь насупился, но все же

кивнул в знак согласия.

Конечно же, хмельному Ву Син Цзы не было дела до того,

действительно ли Гуан Шан Цзынь хочет посмотреть его крошек. Он

смутно ощущал, что этот человек напротив него, был очень близок

ему, раз уж они вместе поклонились его предкам. Поэтому его

распирало от желания показать ему своих крошек.

- Пойдем со мной.

Ву Син Цзы несколько раз попытался подняться, но его ноги ослабели,

он был похож на перевернувшуюся черепаху. Сколько бы он ни

старался, он не мог перевернуться обратно. Он вздохнул, и Гуан Шан

Цзынь поднял его, точно жених невесту.

- Давай, показывай куда, я отнесу тебя.

Генерал и сам не знал, что его забота и терпение настолько велики.

- Конечно, конечно, конечно. Хей, а для духа «птенца» ты очень мил.

Можно оставить тебя себе? Он послушно склонил голову к груди Гуан

Шан Цзыня, в его голосе слышалось вожделение, но он не смотрел на

генерала.

Вместо ответа, Гуан Шан Цзынь слегка встряхнул его, напоминая ему,

что они собирались кое-что сделать. Под руководством Ву Син Цзы,

Гуан Шан Цзынь вошел в спальню, открыл шкафчик, вытащил

бережно хранимый ротанговый чехол, и положил его на кровать рядом

с Ву Син Цзы.

Было заметно, что Ву Син Цзы в высшей степени дорожит этим

футляром. Он даже вытер руки, прежде, чем открыть его, и до них

донесся слабый аромат трав, отпугивающих насекомых. Как и

следовало ожидать,сперва он извлек оттуда ароматическую подушечку.

Сидя на кровати, Гуан Шан Цзынь мог разглядеть, что в чехле были

какие-то рисунки.

Зловещее предчувствие вдруг охватило его. Он открыл рот,

намереваясь остановить Ву Син Цзы. Но Ву Син Цзы оказался

быстрее. С гордым видом он осторожно извлек рисунки и помахал ими

перед Гуан Шан Цзынем, показывая их ему.

- А ну-ка, взгляни, это все твои братья.

Братья? Он был единственным ребенком в семье, какие еще братья!

Когда Гуан Шан Цзынь наконец увидел этих «братьев», он обозлился

до такой степени, что мог лишь расхохотаться.

Черт бы побрал тебя, старый ты перепел! Я же говорил, что в глубине

души ты распутен, ты просто бесстыжий развратник!

- Так это и есть твои крошки?

На всех и каждом рисунке было изображение фаллоса. Гуан Шан

Цзынь уже пользовался услугами голубиной почты, и конечно же,

знал, откуда берутся такие рисунки!

И кто только додумался положить начало такой традиции! Гуан Шан

Цзынь скрежетал зубами. Он всячески постарался, чтобы помешать Ву

Син Цзы отправить рисунок своего собственного фаллоса другим, и

совершенно позабыл, что такие изображения он может получать. Ву

Син Цзы не посылал такие послания, но это не означало, что ему не

будут их присылать! Он посмотрел на стопку рисунков, их там было

несколько десятков!

Наверное, Гуан Шан Цзынь много выпил. Кровь закипела в нем, горло

сдавило, ему казалось, что его сейчас стошнит кровью.

Но Ву Син Цзы совершенно не замечал, что с генералом творится что-

то неладное. Он с огромной нежностью просматривал каждый

рисунок, показывая ему.

- Я собрал более пятидесяти изображений. Смотри, а эти десять – мои

любимые. Как думаешь, они тоже воплотятся?

- Нет. Не воплотятся.

Пусть только попробуют. Гуан Шан Цзынь стиснул зубы, его

колдовские глаза налились кровью. Он стал похож на огромного

леопарда, готового к смертоносному прыжку.

Ну, только попробуйте кто-нибудь «воплотиться», не обижайтесь

потом, когда я достану меч Чен Юань.

- Не воплотятся?... Какая жалость!...

Ву Син Цзы смотрел на прекрасное лицо Гуан Шан Цзыня, затем

тихонько вздохнул, но глаза его все еще сияли очень ярко.

- Можно поцеловать тебя? Ты такой красивый, и так приятно

пахнешь...

- Нельзя, - усмехнувшись, отказался Гуан Шан Цзынь. В окружении

всех этих нарисованных фаллосов, он не хотел потакать желаниям Ву

Син Цзы.

- Ах, ну можно тебя хотя бы лизнуть? – у Ву Син Цзы не было иного

выбора, как предложить более заманчивый вариант. Он смотрел на эти

скульптурные, изящные, красивые руки духа «птенца», и, не

удержавшись, облизнул губы. Он только что набил себе брюшко, но

теперь снова проголодался.

- Нельзя.

Ах, ты старый перепел! Да у тебя на уме лишь один разврат! И откуда

у тебя столько наглости!

Гуан Шан Цзынь, поморщившись, указал на своих «братьев».

- Ты не собираешься представить мне моих «братьев»? Расскажи мне о

них.

Ну ничего, рано или поздно, он все разнюхает про них и уничтожит!

Раз уж речь зашла о рисунках «птенцов», глазки Ву Син Цзы засияли.

Видя,как трепетно он обращается с ними, Гуан Шан Цзынь до того

обозлился, что у него заболело нутро. Но он подавил свою ярость,

чтобы понять, откуда прилетели эти «крошки», и тогда он сможет

найти этих людей.

- Хей, смотри, смотри же! Эти десять – мои любимчики. Когда вы

были внутри, вы разговаривали с ними? Ву Син Цзы вытащил

рисунки, аккуратно завернутые в вощеную бумагу.

Как он мог разговаривать с ними? Только сегодня он обнаружил, что

Ву Син Цзы привлекал не сам каталог, а рисунки, которые ему

присылали!

- В бумаге душно, там не место для разговоров.

- Душно? – встревоженно воскликнул он и быстро развернул упаковку.

– Оу, я допустил ошибку и заставил вас, ребята, задыхаться!

- Ммм.

Глядя на раскрытые рисунки, Гуан Шан Цзынь почувствовал, как на

глаза ему упала кровавая пелена. Ну здорово! Теперь ему стало ясно,

почему Ву Син Цзы так повернут на сексе. Этот старикан

неравнодушен к толстым и крепким фаллосам, верно? Глядя на эти

десять рисунков, он видел, что каждый изображенный на них фаллос

был длинным, толстым и заполнял собой почти всю бумагу. Они все

выглядели тяжелыми, казалось,их жар можно было почувствовать

даже через бумагу.

- Этот рисунок я увидел первым, у него выпуклый кончик. Скажи, если

потереть его, ему будет щекотно? Он показал второй рисунок.

«Птенец» не был особенно длинным или толстым, но казался

совершенно необузданным, с выпиравшими в разных местах венами.

Ву Син цзы ласково погладил его выступающие части, его лицо

запылало.

- Это отвратительно, - Гуан Шан Цзынь был полон презрения. Ему

нравились бледные и изящные « птенчики», например, тот, что был у

Ву Син Цзы, был чрезвычайно приятным.

- Эта штуковина также бесполезна, как шоколадный чайник. Только у

мужчин, которые не могут долго оставаться твердыми, бывают такие.

Скривив губы, он ущипнул Ву Син Цзы за щеку. – Продолжай.

- Правда? А я и не знал про такое. Мне придется спрашивать тебя, дух

«птенца», чтобы узнать. Ву Син Цзы, явно сникнув, отложил этот

рисунок выпуклого фаллоса. Показав на следующий рисунок, он

заговорил. – Тогда взгляни на этот, что насчет этого, искривленного

вправо? Я все время думаю, он такой толстый, с угловатой головкой,

будет ли приятно, когда он войдет в тебя?

- Он достаточно толстый, но под таким углом он не попадет в нужное

место. Как говорится, лодка не оставляет следов, плывя по воде.

Должно быть, это подходит к таким ощущениям. Гуан Шан Цзынь

решительно злословил по поводу всех «птенцов», критикуя каждый из

них. Ву Син Цзы изредка поглядывал на него, и Гуан Шан Цзынь не

знал, обижается ли он или ему просто нравится смотреть на его лицо.

Таким образом, они добрались до девятого рисунка. На этот раз Гуан

Шан Цзынь замолк, и не стал говорить ни слова.

Ву Син Цзы совершенно по-особенному относился к этому «птенцу».

Он даже поднял рисунок, сравнивая его с лицом Гуан Шан Цзыня,

думая, что никто не замечает этого. Он явно прикидывал, а не тот ли

это «птенец», который «воплотился».

Черт! Этот перепел заслуживает того, чтобы его трахнуть!

- Ну так что, мы похожи? – тихо спросил Гуан Шан Цзынь. У него

свело пальцы, он еле сдерживался, чтобы не повалить Ву Син Цзы и не

сделатьсн им, то что ему хотелось. В конце концов, там оставался еще

один «птенец», который занимал лидирующую позицию.

К сожалению, из-за своего вспыльчивого характера, он не заметил, что

последний «птенец» был очень похож на его собственный.

-Хммм...- Ву Син Цзы, прищурившись, несколько раз на полном

серьезе сравнил рисунок с ним. Наконец, он покачал головой. – Нет. Я

помню, что он ученый, очень утонченный и элегантный. Мне очень

понравилось его лицо, поэтому ему я написал первому. Ах, это и

правда такой милый «птенчик»! Как думаешь, насколько он горяч?

Какой он на вкус? Он сможет достать до моего живота?

- Он не посмеет. Гуан Шан Цзынь двумя пальцами сжал уголок

рисунка, постепенно подтягвая его к себе. Те несколько предыдущих

рисунков вызвали у него чувство удушья, но именно в этом он почуял

угрозу себе. Ясно же, что он очень приглянулся Ву Син Цзы, как и

внешность его владельца.

Ну старикан! Да как можно быть таким распутным! Каждый рисунок

пропитался запахом благовоний и трав, но кроме этого был еще один

аромат, который казался знакомым Гуан Шан Цзыню... запах

похотливого нектара самого Ву Син Цзы! Гуан Шан Цзынь чуть не

лопнул от злости. Этот старикан не только разглядывал эротические

рисунки, он еще и пользовался изображениями фаллосов других

мужчин для самоудовлетворения!

Он должен уничтожить их все!

- Эй, не хватай мои рисунок! Ву Син цзы крепко держал его, но Гуан

Шан Цзынь тоже не отдавал его. Видя,что сейчас рисунок разорвется

пополам, Ву Син Цзы выпустил его, не желая повредить. Он лишь мог

молча наблюдать, как его драгоценные изображения с «птенцами»

попали в руки духа «птенцов» и были разорваны на мелкие кусочки

прямо перед его лицом. Ву Син Цзы был так расстроен, что слезы

хлынули из его глаз.

- Это... это стоило денег...

Взглянув на него, Гуан Шан Цзынь достал монетку из кошелька,

висевшего на его поясе и швырнул ее Ву Син Цзы. – Я возвращаю тебе

долг.

Ву Син Цзы неуклюже поймал ее. Заморгав, он пробормотал слова

благодарности.

- А что насчет последнего? – Гуан Шан Цзынь стиснул челюсти до

зубовного скрежета. Он решил, что как только Ву Син Цзы возьмет

его, он выхватит его и тоже порвет в клочья, чтобы он больше не

мозолил глаза.

- Последний рисунок... – Ву Син Цзы внезапно сглотнул. Его лицо,

раскрасневшееся от вина, выглядело в конец опьяневшим. – Ах, этот

действительно прекрасен.

Этот рисунок был явно длиннее остальных, а изображение было таким

толстым и длинным, что, казалось, сейчас вырвется с бумаги. Его

кончик слегка блестел, он выглядел как живой, горячий и тяжелый.

Гуан Шан Цзынь был совершенно уверен в том, что Ву Син Цзы

думает о том, как пососать его.

Он как раз собирался отобрать его, но вдруг заметил, что он выглядит

уж очень знакомо. Он присмотрелся к нему получше, и на него вдруг

нашло озарение. Неужели этот самый желанный «птенец» был его

собственным?

- По крайней мере, у тебя есть вкус. У Гуан Шан Цзыня все еще

сдавливало грудь, но он смутно ощутил чувство гордости.Он собрал

остальные рисунки и сложил их обратно в ротанговый чехол, и тут же

расстегнул штаны. Вытащив свой член, который еще не до конца

затвердел, он потряс им перед Ву Син Цзы:

- Посмотри-ка, духом какого «птенца» я являюсь.

Взгляд Ву Син Цзы немедленно приклеился к нему. Он сглотнул

слюну, и все его тело разгорелось и покраснело еще сильнее, он не

удержался и облизнулся.

- Да... так значит, это ты воплотился... Аккуратно упаковав рисунки,

которые он держал в руке, в ротанговый чехол, он поместил туда

ароматическую подушечку и закрыл его. Спрятав его под кроватью, он

слегка дрожащими пальцами потянулся к своему «принцу Лан Линю»,

но не смел так запросто к нему прикоснуться. – А, теперь я понял.

Если среди «птенцов» и есть принц Лан Линь, он точно будет таким

как ты.

Так, выходит, он и был тем самым принцем Лан Линем. Гуан Шан

Цзынь расхохотался. Этот старый развратник всегда умел поразить его

в самое чувствительное место в его сердце!

- Иди сюда, - мягко позвал его Гуан Шан Цзынь. От его голоса дрожь

прошла по телу Ву Син Цзы. Вздрогнув, он тяжело задышал.

Он все ближе и ближе придвигался к духу «птенца». Аромат белого

сандала и цветов апельсина достиг его носа, и он опьянел от него еще

больше, чем от сухого и сладкого сливового вина...

- Сегодня не рыдай и не падай в обморок, хорошо? Этот любящий

голос похитил всю волю у Ву Син Цзы. Он бессильно рухнул в

объятья к «духу птенца», его бедро прижалось к огромному, теперь

уже полностью отвердевшему, «птенцу». Он был таким горячим, что

все его тело запылало от возбуждения.

- Хорошо...

__________________________

* Рыба «Хризантема» в томатном соусе – рецепт приготовления

китайской кухни, интересный и необычный рецепт. Такую рыбу

готовят на празднование Нового года или Чунзе – праздника весны.

Рыба в Китае – это символ богатства, изобилия, благополучия и

счастья.

Бессонная новогодняя ночь (18+)

Раздеть пьяного человека очень легко, особенно, когда этот человек сам пристает к тебе. Без всяких усилий Гуан Шан Цзынь снял всю

одежду с Ву Син Цзы, а затем встал с постели, чтобы раздеться

самому.

Ву Син Цзы, точно завороженный, наблюдал за тем, как раздевается

Гуан Шан Цзынь. Свечи в спальне мерцали, отбрасывая тени на его

тело. Бледная светлая кожа нежно сияла, подчеркивая его твердые,

резко очерченные мускулы, наполненные скрытой силой. Это было

закаленное в боях тело, и оно не могло выглядеть лучше.

От одного взгляда на него у Ву Син Цзы участилось дыхание. Он

невольно облизал губы, его горло пересохло.

- Тебе ведь всегда нравится заниматься этим, верно? – рассмеялся Гуан

Шан Цзынь, голышом возвращаясь к кровати после того как снял

штаны. Его огромный «птенец» уже был готов к бою, его головка

влажно блестела.

Ву Син Цзы проглотил слюну. Зачарованный, он бросился в объятья

Гуан Шан Цзыня, и весь задрожал, коснувшись "птенца». Как и

следовало ожидать, он оказался твердым и горячим, как кусок

раскаленного железа.

Его жар и вызванная им дрожь проникли прямо в его нервы, а затем

пробрались в мозг, от чего все его тело обмякло.

- Хочешь полизать его?

- Да.... – Ву Син Цзы непрестанно поглаживал его, его взгляд был

полон нетерпения. – Можно?

- Продолжай.

Гуан Шан Цзынь ласкал подбородок Ву Си Цзы своим членом, и тот не

мог удержать стоны.

- Сегодня тебе придется продержаться немного дольше. Проведя

пальцами по щеке Ву Син Цзы, он скользнул во кончику его брови, и,

наконец, надавив на его затылок, он толкнул его вниз к своему члену.

Губы Ву Син Цзы натолкнулись на разгоряченную головку члена Гуан

Шан Цзыня, и немного похожий на рыбный, вкус семени просочился в

его рот. Он был солоноватый и немного горький, Ву Син Цзы водил по

кругу кончиком языка. Ему очень нравился этот вкус, поэтому он

широко открыл рот и втянул головку этого огромного твердого члена.

Посасывая ее, он языком скользил по щели на кончике, двигаясь

вперед и назад.

Его действия были все еще немного неумелыми, но он нисколько не

колебался. Его нежный мягкий язык скользил по стволу, облизывая его

по кругу. А затем, без всякого страха он еще шире раскрыл рот и дюйм

за дюймом, медленно заглотил этот огромный член.

- Ммм...

Услышав низкий протяжный стон, Ву Син Цзы был еще больше

очарован этим звуком. Угождая ему, не без некоторого личного

интереса, он взял член полностью в горло. Только когда он начал

задыхаться и закашлялся, он вынужденно остановился.

- Ты так торопишься? – Гуан Шан Цзынь гладил раздувшиеся щеки Ву

Син Цзы, его колдовские глаза сияли как звезды при свете свечей.

Ах, ну до чего же он хорош собой! Хоть он и был воплотившимся

духом, все же он был демоном, и этот демон был отрадой для глаз.

Нет нужды говорить о том, какая непринужденная страстная

атмосфера окутывала их. Ву Син Цзы давно затвердел. Он невольно

терся ягодицами о кровать.

Эта похотливая, развратная картина разожгла огонь в сердце Гуан Шан

Цзыня. Его член, заполнивший маленький рот, стал еще больше,

пленив язык Ву Син Цзы. Уголки его губ побелели, казалось, они

сейчас треснут. Но и это его не испугало. Он продолжал заглатывать

член, пока в его горле не выступила заметная шишка. Слезы побежали

по его лицу, он тяжело дышал.

Эта штуковина была очень толстой, и Ву Син Цзы едва мог дышать.

Он дрогнул, держась за бедра Гуан Шан Цзыня, когда тот немного

отодвинулся назад, и слегка отстранился. Член блестел от слюны и

выглядел еще более страстным. Только когда в его рту осталась одна

головка, Ву Син Цзы снова склонил голову и снова начал вбирать в

себя член. Когда подобные действия повторились несколько раз,

движения Гуан Шан Цзыня стали еще более неистовыми. Он вцепился

Ву Син Цзы в волосы, и, резко опуская его голову на свой член,

принялся эгоистично трахать его в рот.

Всего лишь от нескольких таких толчков, глаза Ву Син Цзы

закатились. Его горло будто превратилось в ножны для меча, и его

единственной задачей стало обхватить этот «меч». В горле Ву Син Цзы

можно было рассмотреть форму члена Гуан Шан Цзыня, когда тот

толкался внутрь. Ву Син Цзы не мог даже пошевелить языком, и ему

ничего не оставалось, кроме как позволить этой головке размером с

яйцо бесчинствовать у себя во рту.

Ву Син Цзы начал плакать, но сжав эти крепкие бедра, он послушно

двигал головой. Внезапно его тело содрогнулось и стало ясно, что он

только что кончил.

Гуан Шан Цзынь торопливо извлек свой член у него изо рта. Ву Син

Цзы обессиленно рухнул к нему на ноги. Его лицо пылало, его слюна

вместе с семенем тонкой струйкой вытекала из его рта. Между членом

Гуан Шан Цзыня и губами Ву Син Цзы протянулась тонкая нить

слюны.

- Ты должен держатся подольше.

Взгляд Гуан Шан Цзыня потемнел. Он похлопал своим членом по

щекам Ву Син Цзы и заманчиво произнес:

- Хочешь попробовать кое-что новое?

В постели Ву Син Цзы никогда не говорил «нет», и ни от чего не

отказывался. Он легко отдавался. Невинно моргая, он согласно

промычал.

- Умница.

Наклонившись и поцеловав Ву Син Цзы в ухо, Гуан Шан Цзынь

развязал ленту в своих волосах. Его мягкие шелковистые волосы

заструились вниз, смывая след некоторой отчужденности и увеличивая

его мягкость и очарование без меры. Глядя на него, Ву Син Цзы совсем

пропал, он открыл рот, забыв как дышать.

Он подергал ленту прямо перед Ву Син Цзы, и видимо, остался

довольным ее прочностью. А затем он намотал ее вокруг обмякшего

члена Ву Син Цзы, который только что выстрелил, обматывая его

снова и снова. А затем завязал ее в узел прямо у основания.

- Что ты делаешь? – от усталости после выпитого вина и оргазма,

реакция Ву Син Цзы притупилась. Он смутно чувствовал, что что-то

не так, но у него уже не было шанса отказаться.

- Кое-что забавное, - его смех утонул в длинных волосах. У Ву Син

Цзы больше не осталось вопросов.

Затем Гуан Шан Цзынь поднял старого перепела и усадил к себе на

бедра. Его пальцы толкнулись в дырочку Ву Син Цзы. Привыкшая к

сексу, к тому же после недавнего оргазма, маленькая дырочка без труда

приняла два пальца. Когда на то особенное местечко надавили, Ву Син

Цзы сладко и протяжно застонал. Его бедра напряглись, он

восторженно начал раскачивать бедрами. Его маленькая пещерка

жадно впилась в эти два пальца, отчаянно желая, чтобы они вошли

еще глубже.

- Какой ты развратный.

Покусывая мясистый нос Ву Син Цзы, Гуан Шан Цзынь искусно

двигал пальцами. Они входили в дырочку Ву Син Цзы и выходили

оттуда, ногтями задевая чувствительное местечко, чередуя ласковое

трение с более жестким давлением. От таких дразнящих ласк,

похотливые соки Ву Син Цзы брызнули во все стороны. Непрерывно

подрагивая, маленький член Ву Син Цзы начал твердеть. Он

чувствовал, что он вот-вот кончит, но связанный лентой для волос, он

не мог получить облегчение.

- Р-развяжи... раз-звяжи ее... Страдая, Ву Син Цзы потянулся рукой

чтобы развязать ленту. Но Гуан Шан Цзынь быстро остановил его.

Свободной рукой он поймал оба запястья Ву Син Цзы и завел ему руки

за спину.

- Больно...

- Потерпи немного. Разве ты не хотел попробовать что-то новенькое? –

Гуан Шан Цзынь безжалостно толкнулся пальцами в то местечко.

- Аааа , - закричал Ву Син Цзы, всем телом извиваясь в его руках. Его

ягодицы высоко поднялись, но он все еще не мог кончить. Это

удовольствие, которое не находило выхода, сотрясало все его тело.

Жалобно шмыгая носом, он умолял:

- Развяжи ее... пожалуйста, пожалуйста, развяжи...

Но в качестве ответа, Гуан Шан Цзынь вытащил свои пальцы и

толкнулся своим членом в маленькую и расслабленную дырочку. Он

вонзился в нее, весь его член скользнул внутрь до конца, как будто он

собрался одним махом проткнуть живот Ву Син Цзы.

- Уууу... – Ву Син Цзы запрокинул свою стройную шею, его кадык

слегка подрагивал. Он выглядел так, будто собрался молить о пощаде,

но не мог вымолвить ни слова. Он был в идеальной позиции, в которой

Гуан Шан Цзыню было легко кусать его адамово яблоко, достаточно

было лишь наклонить голову. Естественно, что этот страстный человек

открыл рот и и укусил его, оставив след от укуса на этой маленькой

шишечке.

А затем начал дико и страстно трахать его. Руки Ву Син Цзы были

стиснуты за его спиной, он не мог удерживать равновесие. От таких

толчков его шатало. Каждый дикий толчок заставлял его ягодицы

приподниматься, и когда член выходил из него, вслед за ним вытекали

и развратные соки из маленькой дырочки. Вонзаясь внутрь, этот

толстый огромный член все время скользил мимо того

чувствительного местечка. Вмиг дырочка Ву Син Цзы опухла. Но

гигантский член это не остановило. Вместо этого он быстро пронзал

эту чрезвычайно соблазнительную дырочку, заставляя Ву Син Цзы

плакать и кричать. Его связанный маленький член с грустью то

твердел, то опадал. Он не мог дать выход переполнявшему его

наслаждению, и оно становилось еще больше. Удовольствие нарастало

в нем, пока все тело не охватила дрожь, оставляя следы боли. Ву Син

Цзы больше не мог ни о чем думать, кроме как о том, чтобы кончить.

- Ну пожалуйста... я тебя умоляю... Ву Син Цзы так рыдал, что начал

икать. Растерянный, он без конца шептал что-то, но даже сам не мог

понять, что именно. Затем послышался еще один пронзительный крик

и в животе Ву Син Цзы стала видна выпуклость.

Ву Син Цзы широко разевал рот, высунув язык наполовину. Слюна

текла из уголка его губ, его тело без остановки содрогалось.

Невозможно было выразить словами, что он чувствовал в тот момент,

он лишь понимал, что если не кончит сию минуту, он просто умрет.

Но Гуан Шан Цзынь не собирался щадить его. Отпустив руки Ву Син

Цзы, он вцепился в его зад и стал трахать его еще яростнее. От таких

толчков жидкость вытекала из дырочки Ву Син Цзы, оставляя

огромное влажное пятно на новых простынях.

- Ааааа.... ааааааххх... – старый перепел вцепился себе в волосы,

безумно крича. Он пустыми глазами смотрел в никуда, его снова

затрясло.

Ву Син Цзы и правда подумал, что умрет на этой кровати. Но и эта

мысль не смогла надолго удержаться в его голове. Перед его взором

разлилась белизна. Казалось, едва его спихивали с горы, он был

вынужден взбираться на другую. Все более и более высокие горы

простирались перед ним, и его заставляли взбираться на них.

Ву Син Цзы плакал, кричал и умолял, его глаза закатились. В конце

концов, он достиг оргазма без выброса семени. Его трахали так

искусно, так приятно, что он забыл обо всем на свете. Движения

человека, который держал его, становились еще более неистовыми, с

каждым толчком он проникал в его живот. Наконец, когда Гуан Шан

Цзынь выстрелил горячей струей в Ву Син Цзы, он одновременно

сдернул ленту для волос.

- Ууууу.... – дикое наслаждение накрыло Ву Син Цзы, оно было

больше, чем он мог вынести. Он закатил глаза, дрожа, его маленький

член обмочил сам себя, жидкость выплеснулась на кровать. Но до

самого конца он так и не кончил.

Обняв на мгновение Ву Син Цзы и тяжело дыша, Гуан Шан Цзынь

перевернул его на кровати и обнял со спины. Его член, который только

что выстрелил, был все еще очень твердым. Извиваясь в корчащемся

тоннеле, он заставил Ву Син Цзы закричать, и он снова обмочился.

Обвив тонкую талию Ву Син Цзы, на которой оставались отметины от

его пальцев, Гуан Шан Цзынь проталкивался еще глубже в него, шаг за

шагом. Он схватил руки Ву Син Цзы и положил их ему на живот,

чувствуя, как он постепенно выпячивается.

- Раз уж духу выпала столь редкая возможность воплотиться, не будем

тратить ее понапрасну, - рассмеялся Гуан Шан Цзынь.

Ву Син Цзы был не в состоянии понять его. Он лишь мотал головой и

плакал.

Несколько поглаживаний по его маленькому члену, и, едва он

затвердел, его снова увлекли в новый забег страстного необузданного

секса. От такой скачки он кончал снова и снова, его «бубенчики»

жалобно сморщились. Он теперь не мог даже обмочиться, но его все

равно не отпускали.

Излишне говорить, что в канун Нового года кое-кому поспать так и не

удалось.

Уничтожение братьев (трагикомедия)

Начиная с первого дня Нового года, Ву Син Цзы не мог выбраться из

постели пять дней подряд.

Нечего было и думать о том, чтобы сходить навестить друзей или

прогуляться по деревне. Он даже не смог принять тетушку Лю, Ан

Шена, и других ближайших соседей, которые приходили к нему.

Гуан Шан Цзынь останавливал их всех у входа, и выпроваживал после

нескольких фраз. А Ву Син Цзы тем временем спал в спальне, не

различая дня и ночи. Когда он наконец, проснулся, его снова прижали

к кровати и отодрали как следует.

Как сказал Гуан Шан Цзынь, это было необходимо для того, чтобы

освежить Ву Син Цзы память. А тот, в свою очередь, чувствовал лишь,

что его затрахали до беспамятства, и совсем плохо пришлось его

бедным бедрам, которые он едва ли мог распрямить.

Теперь он по-настоящему боялся жизненной силы генерала великого

Южного гарнизона. Пока его трахали, он все время бился в

конвульсиях, и просил прощенья со слезами на глазах:

- Я был неправ... я был неправ... Пожалуйста, сжальтесь... Пожалуйста,

отпустите меня!

- Тогда скажи мне, в чем именно ты был неправ? – Гуан Шан Цзынь

оставался хладнокровным и спокойным, играя с маленьким членом Ву

Син Цзы. Поскольку он кончал слишком много, его маленькая головка

жалко сморщилась. Казалось, от трения с нее вот-вот должен сойти

слой кожи.

Ву Син Цзы шмыгал носом, но он и правда не знал, в чем именно он

провинился. Он лишь помнил, что выпил слишком много в канун

Нового года, и что случилось после второй чаши, он забыл начисто.

К тому времени, как он проснулся, его бедра болели, его ноги

ослабели, и все его тело, включая кости, ломило от боли. Гуан Шан

Цзынь, как обычно, вымыл его, устроил поудобней, и сидел у кровати,

читая книгу и ожидая, когда он проснется.

Заметив, что Ву Син Цзы проснулся, он мягко сказал:

- Недавно приходила тетушка Лю со своим семейством, я отослал их.

- А? Почему вы меня не разбудили? – удивился Ву Син Цзы. Он хотел

встать с постели, но не смог пошевелить ни единым пальцем. – А? Ч-

ч-что п-происходит?

Неужели его парализовало?

- Хм? Ничего страшного, просто мы слегка перестарались вчера

ночью. Отложив книгу, Гуан Шан Цзынь нежно обхватил ладонями

щеки Ву Син Цзы. – Голоден? Я приготовил кашу. Хочешь?

- Да-да-да, - как и следовало ожидать, живот Ву Син Цзы был

невыносимо пуст. Только сейчас он осознал, что на улице уже

наступили сумерки, и он проспал половину первого дня Нового года.

Алкоголь – зло! Ву Син Цзы украдкой бросал взгляды на Гуан Шан

Цзыня. Он был одет в пурпурный халат, и так как он был в спальне, он

не стал собирать волосы в пучок. Его густые шелковистые волосы

были просто собраны на затылке, и черты его невероятно красивого

лица смягчились. Присущая ему жестокость слегка померкла, и теперь

на его лице добавилось мягкости.

Ву Син Цзы впервые видел, чтобы Гуан Шан Цзынь держался

подобным образом. Он краснел, глядя на него, и сам не заметил, как

съел целую миску каши.

Ву Син Цзы не замечал ее вкуса. После того как Гуан Шан Цзынь

скормил ему три миски с кашей, он снял халат и улегся в постель.

Прищурив свои колдовские глаза, он улыбнулся Ву Син Цзы:

- Ты наелся? Все еще чувствуешь слабость?

- Эээ... – его обдало ледяной волной от макушки до пят. Ву Син Цзы не

смел ответить беспечно, вместо этого он умиротворяюще улыбнулся.

- Похоже, теперь с тобой все в порядке. Гуан Шан Цзынь ласкал его,

покусывая его губы. – Раз уж ты любишь «птенчиков», я исполню твои

желания, - хрипло добавил он.

Ммм? Ах!

Прежде, чем Ву Син Цзы мог понять, о чем он говорит, его бедра уже

были задраны и его снова пронзили. Небо сменяло цвета, Ву Син Цзы

вопил так, что сорвал голос, его живот был полон семени Гуан Шан

Цзыня, он казался беременным. Гуан Шан Цзынь даже умышленно

потер его брюшко, Ву Син Цзы забился на постели, как рыба,

вытащенная из воды. Ему казалось, что его душа расстается с телом.

И это был только первый день! Следующие несколько дней прошли

почти также. У пресытившегося любовными утехами Ву Син Цзы уже

не осталось никаких мыслей в голове.

Теперь, шел уже шестой день Нового года. Ву Син Цзы как раз только

что отделали в очередной раз, и он, сонный, распластался на кровати.

А вот Гуан Шан Цзынь был полон сил. Приготовив таз с водой, он

начисто обтер Ву Син Цзы.

Отмыв своего старого перепела, угнездившегося в кровати, Гуан Шан

Цзынь удовлетворенно шлепнул его по пухлым ягодицам, которые,

казалось стали еще больше из-за того, как их намяли. Весь его

мрачный настрой, наконец, развеялся. Какими бы распрекрасными ни

были его «братья», им не сравниться с тем, кто «воплотился».

Застонав от шлепка, Ву Син Цзы еле-еле смог разлепить глаза, но все

равно начал молить о пощаде:

- Я был неправ... пожалуйста, отпусти меня...

- Я могу тебя отпустить. Поговорим, когда ты проснешься. Поцеловав

его в щеку, Гуан Шан Цзынь привел в порядок и себя, и, забравшись в

постель, обнял Ву Син Цзы.

Ву Син Цзы понадобилось еще два дня, прежде, чем он окончательно

пришел в себя. Когда он проснулся на следующее утро, рядом с ним

никого не было. Возле него в кровати лежали две бутылки с горячей

водой, чтобы он не замерз. Гуан Шан Цзынь всегда умел позаботиться

о людях. Он был внимательным и продумывал каждую мелочь, но не

был слишком навязчив.

Комната была наполнена их запахами, а также чувствовался аромат

рыбного супа. Понюхав воздух, Ву Син Цзы потер свой животик. Он

медленно натянул на себя одежду и выбрался из постели, но едва его

нога коснулась твердого пола, он почему-то почувствовал, что не

принадлежит этому миру.

Вероятно, он провел в постели слишком много времени, и поэтому

ноги совсем не держали его.

После нескольких попыток, Ву Син Цзы наконец, смог встать,

пошатываясь. Первым делом, он не умылся и не сменил одежду, а на

дрожащих ногах направился к шкафу , где он хранил свои рисунки.

Открыв шкаф, он достал оттуда ротанговый чехол. Он хотел

воспользоваться возможностью и проверить ароматическую

подушечку внутри.

Может, еще будет шанс сменить ее?

«Хмм, что-то не так?» Открыв чехол, Ву Син Цзы нахмурился, его

взгляд стал очень серьезным. Он осторожно достал подушечку. Она

лежала не так как положено – прямо на самих рисунках. При таком

расположении рисунки могут окраситься от нее, поэтому он всегда

клал ее сбоку.

Может, Гуан Шан Цзынь сдвинул чехол, когда прибирался в доме?

Размышляя таким образом, Ву Син Цзы взял свои драгоценные

рисунки, испытывая к ним жалость. Осматривая их один за другим, он

проверял, не испачкались ли они. К счастью, эти ребята не пострадали.

Только он собрался вздохнуть с облегчением, как тут же снова

задохнулся от ужаса. Вытаращив глаза, он уставился на вощеный

пакет, его лицо побледнело на несколько оттенков.

Внутри этого пакета были десять его любимчиков, включая «птенца»

Гуан Шан Цзыня. Он с особенным вниманием относился к тому, как

заворачивать этот пакет.

Во-первых, бумага должна быть идеально разглажена, на ней не

должно быть ни единого бугорка, чтобы «птенчики» внутри не

задохнулись. Во-вторых, линии складочек должны быть идеально

прямыми, чтобы «птенчики» не расстроились. И, наконец, та часть

бумаги, которой запечатывался пакет, должна быть сверху и

заворачиваться внутрь свертка. Она не должна заходить за рисунки,

потому что, если сверток пролежит так долгое время, рисунки

примнутся, и тогда «птенчики» уже не смогут распрямиться.

Но теперь вощеная бумага была аккуратно расправлена, но запечатана

снизу. Прежде, чем он успел поразмыслить, каким образом печать

оказалась внизу, он с болью в сердце вытащил сверток из футляра.

Только после того как он тщательно упаковал рисунки заново, он смог

вздохнуть с облегчением, а затем он решил проверить, не

приключились ли еще какие неприятности с его десятью любимыми

«птенчиками».

- Не плохо, ты уже можешь встать с постели? И сразу же кинулся к

своим крошкам? – голос Гуан Шан Цзыня прозвучал ласково и весело,

но Ву Син Цзы до того перепугался, что у него волосы встали дыбом.

- Эээ... это... это... Это книги, которые остались мне от отца. Ву Син

Цзы поспешно сунул вощеный сверток обратно и затолкал ротанговый

чехол в шкаф. Повернув голову, он умиротворяюще улыбнулся

прекрасному Гуану. – Я... я всегда... я привык в канун Нового года

читать эти книги, которые оставил мне мой отец. А в этом году я

напился, и не прочитал ни одной, поэтому я соскучился по ним.

- Хммм? – Гуан Шан Цзынь скрестил руки на груди, и, прищурившись,

улыбнулся. – Продолжай вешать мне лапшу на уши, а я послушаю.

И как мне теперь вывернуться?! Ву Син Цзы сник.

- Как... Откуда вы узнали? Ву Син Цзы никогда не умел врать. И

теперь, раз уж его поймали, он мог лишь немедленно сознаться,

посерев лицом. В глубине души, он понял, что сегодняшний день

сулит беду его драгоценным крошкам, и его сердце просто

надрывалось!

- Это долгая история. Не хочешь сперва успокоиться за чашкой

рыбного супа? Густой аромат доносился в комнату через открытую

дверь. Как обычно, желудок Ву Син Цзы подвел его и заурчал. Он

просто умирал с голоду, и чуть не захлебнулся слюной. Конечно же,

это не укрылось от Гуан Шан Цзыня.

- Да-да, конечно, - непрестанно кивая, Ву Син Цзы закрыл дверцы

шкафа и подошел к Гуан Шан Цзыню:

- Давайте прикончим целую кастрюлю супа!

Любой момент, который удастся оттянуть- это все-таки отсрочка!

Гуан Шан Цзынь, забавляясь, смотрел на это лицо, не умеющее скрыть

ни одной эмоции, и не удержавшись, наклонился и поцеловал его.

- Ешь сколько хочешь. Ты вымотался за последние дни, тебе нужно как

следует подкрепиться.

При упоминании последних нескольких дней, Ву Син Цзы сразу же

залился румянцем.

- Ах, моя спина все еще болит... Сегодня вы... будет лучше, если не...

- Не волнуйся, через пару дней мы возвращаемся в город Бастионов, я

дам тебе передышку. Взмахом руки Гуан Шан Цзынь пригласил его к

столу. Помимо рыбного супа, там было несколько легких блюд и

несколько белых пухлых маньтоу*.

Ву Син Цзы сглотнул слюну. Не обращая внимания на Гуан Шан

Цзыня, он набросился на еду. За последние несколько дней он не ел

ничего кроме каши. Хотя они были разными, и хороши на вкус, они не

шли ни в какое сравнение с настоящим рисом и другими блюдами.

Рыбный суп был молочно белым. Украшенный несколькими кусочками

зеленого лука, он выглядел чрезвычайно аппетитным.

Первый глоток был густым, свежим и сладким, насыщенным рыбным

вкусом. На дне чашки были нежные кусочки рыбы, они просто таяли

во рту. От этого горячего рыбного супа все тело Ву Син Цзы согрелось.

От еды Ву Син Цзы весь засиял, и почти позабыл о том, что случилась

катастрофа – Гуан Шан Цзынь обнаружил рисунки с «птенцами».

Видя, что он наелся, Гуан Шан Цзынь убрал со стола. Вымыв и

вытерев все, он сказал Ву Син Цзы:

- Пойдем, поговорим о твоей шкатулке с крошками. Доставай их все.

- Ммм... – Ву Син Цзы потер нос. Он сидел выпрямившись, будто шест

проглотил. – На самом деле, в этом нет ничего особенного. Это п-

просто... ответы, которые я получил через голубиную почту.

- Я знаю, - Гуан Шан Цзынь сел напротив него, легонько барабаня по

столу своими длинными пальцами. – Ву Син Цзы, если ты их не

достанешь, то достану я. Подумай о том, что произойдет с ними после

того, как они попадут ко мне в руки?

Это было откровенная, неприкрытая угроза!

Ву Син Цзы побледнел, бросив отчаянный взгляд на Гуан Шан Цзыня.

Его плечи поникли, он подавленно проговорил:

- Я... я сейчас же пойду и достану их. Н-не надо... вы не можете...

Не обижайте моих крошек!

- Иди.

Глядя на его поникший вид, Гуан Шан Цзынь еле сдерживался от

смеха.

- И не пытайся скрыть от меня ничего, - напомнил он. – Ты уже

показал мне все эти рисунки. За каждый утаенный рисунок я порву

один из них за компанию, понял?

Эта тощая фигура содрогнулась, Ву Син Цзы явно был в ужасе от

таких кровожадных слов, а, может, он просто застеснялся от того, что

его помыслы были раскрыты. Как бы то ни было, старый перепел еще

больше сник, на трясущихся ногах он вошел в спальню, и провозился

там какое-то время, прежде, чем выйти. Сжимая свой ротанговый

чехол, он пытался придать лицу храброе выражение.

Когда он положил чехол на стол, в его глазах блеснули слезы.

- Он-н-ни все зд-десь. Он долго думал, и наконец, решил спрятать

«птенца» Гуан Шан Цзыня. У него нет столько наглости, чтобы

восхищаться рисунком «птенца» прямо перед его владельцем. Это

означало, что невинному «птенцу» придется пострадать в жестоких

руках генерала великого Южного гарнизона... Сердце Ву Син Цзы не

могло страдать сильнее, ему лишь оставалось утешать себя. Сколько

на свете «птенцов»? Суметь попасть в руки великого генерала – это

тоже своего рода благословение, заслуженное в прошлой жизни.

Разве мог Гуан Шан Цзынь не разгадать выражение лица Ву Син Цзы?

Конечно же, он спрятал рисунок с его «птенцом».

- Здесь всё? - Гуан Шан Цзынь намеренно повторил вопрос, и увидел,

как задрожал Ву Син Цзы. Даже его губы побледнели, и от одного

взгляда на эту картину, сердце Гуан Шан Цзыня заболело, у него

поубавилось злых замыслов. Он притянул Ву Син Цзы в свои объятья

и немного успокоил его, прежде, чем похлопал его по бедрам и начал

просматривать рисунки, один за другим.

Надо сказать, техника художника из общества Пэн была превосходной.

Каждый рисунок был живым. По сравнению с тусклым светом свечей,

яркое утреннее солнце освещало каждую деталь.

В каждом из них и правда было что-то свое, каждый был

привлекателен на свой лад.

- Тебе нравятся все эти люди? Просмотрев все сорок рисунков, Гуан

Шан Цзынь потянулся к свертку, где не хватало двух.

- Ээээ... – у Ву Син Цзы сдавило грудь, он только и мог наблюдать, как

изящная рука Гуан Шан Цзыня разворачивает сверток. У него в голове

стало пусто.

- Ммм? – Гуан Шан Цзынь массировал его талию. – Они тебе

нравятся? Или нет?

- Я... они мне нравятся? – вопросом на вопрос ответил Ву Син Цзы, и

Гуан Шан Цзынь расхохотался.

- А ты сам не знаешь, нравятся они тебе или нет?

Ву Син Цзы и правда был слишком милым, и он, не удержавшись,

поцеловал его в уголок губ.

- Значит, эти рисунки, которые ты отдельно завернул в вощеную

бумагу, действительно нравятся тебе, ведь так?

- Да, да...

Вот так из Ву Син Цзы и вытянули правду. Он быстро прикрыл свой

рот, но было уже поздно. Не зная, что он сам сдал себя с потрохами в

новогоднюю ночь, он теперь в страхе захлопал ресницами, пялясь на

руку Гуан Шан Цзыня, листавшую рисунки.

Гуан Шан Цзынь фыркнул. Ему хотелось запугать Ву Син Цзы. Если

как следует не приструнить этого старого перепела, он, вероятно,

снова примется за старое. Поэтому он поднял рисунок с шишковатым

«птенцом» и помахал им перед Ву Син Цзы.

- Так значит, тебе нравится это уродство?

- Ммм... ну да... мне просто любопытно... – осторожно ответил Ву Син

Цзы, опустив глаза. Не мог же он сказать, как грезил об этих десяти

«птенцах», снова и снова используя их бесконечно долгими ночами.

- Любопытно? – ухмыльнулся Гуан Шан Цзынь. Он еще не забыл, что

говорил Ву Син Цзы той ночью! Какое же это любопытство! Да если

бы такая штуковина по-настоящему оказалась перед ним, он бы точно

набросился на нее и воспользовался бы ею! Какой похотливый

распутник!

Чувствуя раздражение и дикую неприязнь к этому шишковатому

«птенцу», Гуан Шан Цзынь перестал притворяться и прямо перед Ву

Син Цзы разорвал его в мелкие клочья.

- Ахххх... – задрожав, задохнулся Ву Син Цзы. Прежде, чем он успел

придти в себя от такого потрясения, у него в руках оказалась монетка.

- А? – он тупо уставился на Гуан Шан Цзыня, все еще не в силах

собраться с мыслями.

- Каждый рисунок ведь стоит монетку, не так ли? – видя, как Ву Син

Цзы кивнул с глупым видом, Гуан Шан Цзынь улыбнулся. – Ну так, я

могу продолжить?

Продолжить что? Что продолжить?!

Ву Син Цзы распахнул глаза и прижал руку к груди. Среди этого

ужаса, он наблюдал, как Гуан Шан Цзынь достал еще один рисунок и

разорвал его в клочья.

- Ахххх....

Он получил еще одну монетку. Он в шоке смотрел на эту монетку.

Чувствуя, что он вот-вот заплачет, он задрожал:

- Н-не рвите их больше!

- Тогда как насчет двух монеток? – еще один рисунок оказался

разорванным.

- Нет-нет-нет! – Ву Син Цзы без остановки мотал головой.

- Пять монеток? – еще один уничтожен.

- Пожалуйста! Остановитесь! – сердце Ву Син Цзы разрывалось, глаза

покраснели.

- Десять монеток?

Увидев, что Гуан Шан Цзынь собирается разорвать еще один рисунок,

Ву Син Цзы кинулся вперед, монетки рассыпались по полу.

Его сердце так болело, что он затрясся всем телом. Не обращая

внимания на свой страх, он вцепился в руку Гуан Шан Цзыня,

непрестанно умоляя:

- Это же всего лишь рисунки, почему вы относитесь к ним так

серьезно! В этом нет нужды! Пожалуйста, не трогайте их!

- Это же всего лишь рисунки, почему ТЫ относишься к ним так

серьезно? Ну и что, если я их порву? – отпарировал Гуан Шан Цзынь,

повторяя слова Ву Син Цзы, от чего тот задохнулся и не мог говорить.

Наконец, слезы хлынули из его глаз.

- Почему ты сейчас плачешь?

- Я... я.... Ву Син Цзы надрывался плачем. Повиснув на руке Гуан Шан

Цзыня, он весь был в слезах и соплях. Хриплые сдавленные рыдания

рвались из его горла.

Он тоже знал, что это всего лишь рисунки, и главной целью переписки

через голубиную почту были вовсе не они. Но все же для Ву Син Цзы

они были несравненно важны. В то время, когда он был абсолютно

одинок, именно эти рисунки составляли ему компанию. И когда Гуан

Шан Цзынь уйдет, они снова станут его единственными друзьями.

Пока он будет хорошо заботиться о них, они прослужат ему дни, и

годы, и всю жизнь.

Сначала Ву Син Цзы вознамерился покинуть этот мир в возрасте

сорока лет. И именно эти рисунки спасли его от отчаяния. Не в его

натуре было желать или требовать чего-то, но это не означало, что он

был способен вынести одиночество последних двадцати с лишним

лет... Он был действительно, по-настоящему одинок.

- Я больше не буду их рвать... я перегнул палку. Вздохнув, Гуан Шан

Цзынь убрал оставшиеся рисунки обратно в ротанговый чехол, и начал

утешать человека в своих объятьях. Каждое тихое тонкое

всхлипывание впивалось, точно игла, в его сердце. Раньше он слышал

такие рыдания лишь на поле боя. Так рыдали отчаявшиеся солдаты,

скучая по своим домам, своим семьям, они тоже плакали точно также...

- Я был не прав, не плачь больше. Прижав к себе Ву Син Цзы, Гуан

Шан Цзынь испытывал редкое для себя, мучительное сожаление.

Ву Син Цзы продолжал плакать. Он не вопил и не возмущался, он

только тихо плакал, его горькие мучительные слезы промочили грудь

Гуан Шан Цзыня.

________________________

* Бай Маньтоу, или Паровые пампушки, или просто Маньтоу, -

китайские булочки из дрожжевого теста, приготовленные на пару,

традиционный вид хлеба на севере Китая. Один из источников

углеводов в рационе жителей северного Китая, наравне с лапшой и

лепешками.

Новогодние волнения

Ву Син Цзы плакал так жалобно, и Гуан Шан Цзынь не знал, как

успокоить его. Он еще в жизни своей никого не уговаривал. Господин

Лу был замкнут, он никогда не проявлял свои эмоции перед ним. Гуан

Шан Цзынь умел позаботиться о людях и побаловать их, и его

любовники плакали, только когда он оставлял их. Тогда, как бы ни

были они расстроены, эти слезы не трогали его ни в малейшей

степени.

Но Ву Син Цзы был другим. Мокрое пятно от слез на груди Гуан Шан

Цзыня жгло огнем, и от этого жара у него болело сердце, он

чувствовал себя виноватым, он чувствовал себя подавленным. Его

бесило, что эти неживые бумажки занимают в сердце Ву Син Цзы

места больше, чем он, живой человек, но он очень жалел о своем

необдуманном поступке.

Он думал, что у старого перепела мягкий нрав, он ничего не желает и

не требует. Он думал, вероятно, Ву Син Цзы покуксится какое-то

время, потеряв несколько своих рисунков, но не будет слишком

расстраиваться. Надо же, как он ошибся!

- Не плачь больше... Это моя вина, я перестарался... – повторил Гуан

Шан Цзынь, успокаивая Ву Син Цзы и извиняясь перед ним. Но Ву

Син Цзы не обращал на него внимания. Хотя рыданий больше не было

слышно, слезы все еще струились по его лицу.

- Пустите меня, - тихий хрипловатый голос, полный слез, прозвучал

приглушенно из объятий Гуан Шан Цзыня. Тот замер и собирался

отказать в этой просьбе. Но все же, после недолгого колебания, он

отпустил его.

Вырвавшись от него, Ву Син Цзы немедленно отошел подальше,

держась на расстоянии. Он повертел головой, рукавом вытирая слезы с

лица. Не считая покрасневшего носа и глаз, он был мертвенно-бледен.

- На десятый день Нового года... я больше не вернусь с вами в город

Бастионов.

- Что?

Лицо Гуан Шан Цзыня потемнело, его руки, спрятанные рукавами,

слегка сжались в кулаки. Но, боясь испугать своего перепела, он изо

всех сил старался контролировать выражение лица, но все равно оно

выглядело холодным и резким, как у ледяной статуи.

- Я больше не поеду в город Бастионов, - выдохнул Ву Син Цзы, его

голос был все еще хриплым после рыданий. – Я хочу остаться дома. Я

уже посмотрел на внешний мир, и с меня хватит.

- А что же будет с твоими огурчиками? – неожиданно спросил Гуан

Шан Цзынь. Ву Син Цзы мгновенно впал в ступор, уставившись на

него с глупым видом. Он все еще шмыгал носом, и у него внезапно из

носа вырвался пузырь. Он весь покраснел от стыда. Весь его запал,

который потребовал немало усилий, исчез в мгновение ока, он

занервничал и поднял рукав, пряча лицо.

Гуан Шан Цзныь встал и принес таз с водой, отжал хлопковое

полотенце, и протянул Ву Син Цзы, чтобы он вытер лицо.

- Спасибо, спасибо... – Ву Син Цзы принял полотенце, внутренне ругая

себя за то, что не может настоять на своем до конца. Но все же, в

глубине души он был немного доволен, и считал себя слишком

никчемным.

Ву Син Цзы! Подумай о «птенцах», которые лишились жизни!

Его взгляд упал на обрывки рисунков на столе, и Ву Син Цзы сразу же

взял себя в руки. Он начисто вытер лицо, изо всех сил стараясь

придать ему строгое выражение. И лишь, когда он был уверен, что у

него из носа не появится другой пузырь, он посмотрел на мокрое

пятно от своих слез на груди Гуан Шан Цзыня. – Я уже говорил, все,

чего я хочу – это остаться лягушкой в колодце. Бо Хе и Гуэй Хуа

присмотрят за огурчиками, а когда они их соберут, вы сможете их

скушать, они будут вкусными.

- Не хочешь, чтобы я прислал их тебе? – в голосе Гуан Шан Цзыня

слышалась небывалая нежность. Ву Син Цзы заморгал, почти потеряв

контроль над своим лицом. Ему понадобилось сделать несколько

глубоких вдохов, прежде, чем он смог обуздать эмоции.

- Ммм, будет достаточно прислать парочку. Ву Син Цзы и правда

переживал о своих огурчиках. А вдруг их все пожрали вредители?

Хорошо ли они растут? Они как раз должны зацвести, верно?

- Всего лишь парочку?

- Пять тоже можно, все равно мне много не съесть. Он даже мог бы

подарить парочку тетушке Лю, чтобы она их тоже попробовала.

Видя, что Ву Син Цзы отвлекся на мысли об огурцах, Гуан Шан Цзынь

воспользовался возможностью и, шагнув вперед, снова притянул к

себе этого человека и крепко обнял его. Уткнувшись подбородком в

макушку Ву Син Цзы, Гуан Шан Цзынь мягко проговорил:

- Но я хочу вернуться в город Бастионов с тобой. Я повел себя как

деспот в этом вопросе, не сердись на меня больше, хорошо?

Э...эээ Нежное сердце Ву Син Цзы тут же смягчилось.

Гуан Шан Цзынь слегка сбавил обороты, и решимость Ву Син Цзы

начала таять. Потирая нос, он не знал, как ему следует ответить.

- Ты все еще сердишься? – не получив ответа, Гуан Шан Цзынь

занервничал. Он ласково приподнял его лицо за подбородок, слегка

хмурясь. – Эти рисунки так важны для тебя?

Чувство вины в нем теперь сменилось горечью. Ему казалось, его

грудь придавило огромным валуном, и он не понимал, почему ему так

тошно.

- Вы... вы собираетесь снова порвать мои рисунки? – Ву Син Цзы не

смел просто ответить. Если он так просто уступит, не будут ли все

остальные рисунки также зверски уничтожены?

А он и правда чертовски привязан к ним! Глаза Гуан Шан Цзыня

потемнели, и он выпустил мужчину из своих объятий. Крепко сжав

кулаки, он сделал несколько глубоких вдохов, прежде, чем взял себя в

руки. Он ощутил во рту вкус железа, с усилием проглотив его.

Быть может, этот старый перепел был послан ему небесами, чтобы

испытать его? Он был генералом великого Южного гарнизона,

прославленным демоном войны. Его меч Чен Юань выпустил на белый

свет реки крови, усеяв все вокруг себя мертвыми телами. Его враги

дрожали от страха, едва завидев его издали, и бросив все, убегали в

ужасе. Даже при императорском дворе никто не смел посягнуть на его

славу, и даже сам император был любезен с ним.

А этот старикан бесил его до того, что его начинало рвать кровью.

Что случилось с его достоинством?

Налитыми кровью глазами Гуан Шан Цзынь смотрел на эти рисунки

на столе. Стиснув зубы, под тревожные крики Ву Син Цзы, он

запихнул их обратно в ротанговый чехол, вместе с обрывками.

- Поехали в Гусиный город. Он слегка склонил голову, чтобы скрыть

свирепое выражение лица. – Иди оденься потеплее, а я приведу

лошадь. Не поворачиваясь и не глядя на Ву Син Цзы, он умчался

прочь.

Ву Син Цзы остался стоять в растерянности. Помедлив какое-то время,

он стал приводить в порядок свои сокровища. Переложив разорванные

рисунки в другой чехол, он чуть снова не расплакался. У него теперь

осталось меньше половины его любимых «птенчиков». Ищут ли их

владельцы друзей сейчас? Если он снова напишет им, они вероятно

больше не пришлют ему свои рисунки.

Ву Син Цзы не знал, для чего Гуан Шан Цзыню понадобилось тащить

его в Гусиный город. Он собирается разобраться с Ранкуем? Подумав

об этом, Ву Син Цзы еще больше занервничал. Натянув на себя свою

старую одежду, он вышел из дома и увидел Гуан Шан Цзыня верхом на

его коне, Чжу Сине.

По сравнению с Ву Син Цзы, закутанным как капуста, Гуан Шан

Цзынь был легко одет. В своей облегающей одежде он казался еще

выше, его лицо было замкнутым, как у небожителя, изгнанного на

грешную землю. При виде Ву Син Цзы он скривил губы в легкой

улыбке, в которой сквозила грусть. Ву Син Цзы сразу же позабыл, что

хотел сказать.

- Поехали.

Гуан Шан Цзынь протянул ему руку, и, когда Ву Син Цзы ухватился за

нее, он вздернул его в седло. Движения Гуан Шан Цзыня были очень

нежными, он не доставил Ву Син Цзы ни малейшего неудобства.

- Почему вы так внезапно захотели поехать в Гусиный город? –

устроившись в его надежных и теплых объятьях, Ву Син Цзы немного

пришел в себя, и торопливо задал вопрос.

- Я отвезу тебя в общество Пэн, чтобы разыскать кое-кого. А теперь

помолчи. Гуан Шан Цзынь плащом прикрыл лицо Ву Син Цзы.

Пришпорив коня, он рванул вперед, оставляя позади себя пыльный

след.

Через два часа они добрались до Гусиного города. Они отправились

прямо в антикварный магазин, где располагалось общество Пэн.

Вероятно, из-за того, что сейчас был Новый год, в магазине было тихо,

но украшен он был очень празднично. В главном зале размещались

антикварные вещи, предназначенные для любования, и знакомый Ву

Син Цзы служащий тоже был там. Увидев их, он подошел

поприветствовать их, ничуть не изменяя выражение своего лица.

- Добро пожаловать. Могу я узнать, что вы ищете?

- Ранкуй здесь? – Гуан Шан Цзынь не стал церемониться. Обняв Ву

Син Цзы, он направился внутрь.

- Управляющий еще не проснулся. Мастер Гуан, прошу вас,

подождите. Служащий торопливо семенил за ними, но не знал, как

остановить генерала, шедшего впереди. Разрушенный им ранее двор

только что отстроили перед Новым годом, и если он попытается

преградить ему путь, его скорее всего, просто отшвырнут прочь с

дороги.

- Позови его, скажи, к нему пришли по делу.

Зная дорогу, он направился к тому павильону, где Ранкуй обычно

встречался с Ву Син Цзы. Несмотря на его спокойный тон, служащий

скукожился от страха. Ломая руки, он суетился вокруг Гуан Шан

Цзыня.

- Не нужно ничего делать управляющему Ранкую, - волновался Ву Син

Цзы. Но будучи в его объятьях, вынужденный идти вперед вместе с

ним, он мог лишь увещевать его на словах. – Управляющий Ранкуй не

имеет никакого отношения к этим рисункам. Если вам это не нравится,

я все их выброшу, когда мы вернемся домой, хорошо? И я приготовлю

для вас огурчики, когда мы приедем в город Бастионов, они и правда

очень вкусные.

- А огурчики успеют созреть к нашему возвращению? – усмехнулся

Гуан Шан Цзынь. Его грудь сдавило до такой степени, что ему стало

больно. Он не желал ничего объяснять Ву Син Цзы и продолжал

тащить его вперед.

- Эээ... трудно сказать. Наверное, им понадобится пара месяцев. Очень

трудно выращивать огурчики зимой, но когда придет весна, они будут

лучше расти.

Гуан Шан Цзынь фыркнул. При упоминании о весне, он еще больше

разозлился. Весной господин Лу женится, а этому старикану

совершенно все равно.

Вскоре они пришли в павильон. Полог вокруг него был опущен, а

внутри стояла маленькая печка. Ранкуй как раз сидел внутри. Хотя он

явно не специально ждал их там, а просто пил там чай.

Ранкуй удивленно взглянул на приподнявшийся полог. Осознав, кто

пожаловал к нему, он едва заметно улыбнулся, сложил ладони и

холодно произнес:

- А вот и генерал. Вы посетили наш маленький магазин, желая

попросить о чем-то?

- Я хочу взглянуть на последнее издание «Птицы Пэн». Слова Гуан

Шан Цзыня прозвучали резко, но его движения были очень мягкими,

когда он освободив стул, усадил на него Ву Син Цзы. – Если это вас не

затруднит, одолжите мне также бумагу и кисть.

Он хочет посмотреть каталог? Ранкуй нахмурился. Он бросил взгляд

на встревоженного Ву Син Цзы. Вспомнив свадебные пирожные,

которые он съел два месяца назад, он невольно потер живот.

Гуан Шан Цзынь никогда прежде не интересовался каталогом. Ранкуй

хорошо знал нрав подобных людей, такие ни за что не позволят

приглянувшемуся им человеку посмотреть на кого-либо еще. Когда

они выходят из себя, может произойти все, что угодно. А теперь он

вдруг вознамерился просмотреть каталог? Кого он собрался помучить

с его помощью?

Ранкуй обдумал это со всех сторон, но все же жестом велел

служащему принести каталог и письменные принадлежности. Его

взгляд потеплел, когда он, улыбаясь, обменялся с Ву Син Цзы

новогодними поздравлениями.

- Советник Ву, давненько вы не заглядывали к нам. Как поживаете

последнее время? Ранкуй исподтишка изучал его. Обычно мягкий и

замкнутый советник, теперь казался испуганным. Его глаза

покраснели, похоже, он недавно плакал.

Обозленный Ранкуй не мог не думать о том, как спасти их клиента из

когтей этого демона. Когда у него будет возможность, надо попросить

босса запретить Гуан Шан Цзыню изводить членов общества Пэн.

- Смутьян! – Гуан Шан Цзынь по его лицу прочел, о чем он думал.

Усмехнувшись, он одним ударом отколол угол стола. Его края были

гладкими, точно их отрезали ножом, но изначально это был круглый

стол.

- Генералу будет очень неуютно, если он не станет крушить вещи в

моем маленьком магазинчике при каждом своем посещении? – Ранкуй

в бешенстве смотрел на край стола. Но он не боялся. С какими только

бурями он не сталкивался за свою жизнь! Раз уж генералу нравится все

крушить, раз он это может, то пусть снесет весь магазин! Новый год –

новые начинания. Ранкуй просто сочтет это обновлением этого места.

- Ты такой упрямый. Пальцы Гуан Шан Цзыня резко дернулись, и

легкая струя воздуха метнулась к плечу Ранкуя. Она прямиком

поразила его, и у него отнялась вся рука и половина тела занемела. Его

лицо исказилось. – Излишним упрямством можно навредить самому

себе.

- Управляющий Ранкуй, что с вами? – Ву Син Цзы, естественно, не

знал, что сделал Гуан Шан Цзынь. Он вскочил, желая помочь

скривившемуся от боли Ранкую. Но его придавили к стулу, не позволяя

двигаться.

- Что... что вы сделали? Ву Син Цзы был неглуп. Он сразу понял, что

исказившееся лицо Ранкуя как-то связано с Гуан Шан Цзынем. Теперь

он и правда разозлился и чувствовал себя ужасно виноватым перед

Ранкуем. Холодно фыркнув, Ву Син Цзы отвернулся, не желая больше

смотреть на Гуан Шан Цзыня.

Даже у Будды есть предел терпению, а Ву Син Цзы был всего лишь

человеком. Каким бы тихим нравом он ни обладал, иногда и он мог

взорваться. Он не понимал, почему Гуан Шан Цзынь так себя ведет.

Даже если забыть о том, что он порвал его рисунки и довел его до слез,

но ведь управляющий Ранкуй – такой хороший человек, но в итоге и

ему досталось из-за Ву Син Цзы! Сейчас был Новый год, а

управляющему приходилось терпеть все это и страдать от боли без

всякой причины.

- Я тут ни при чем. Ты ведь и сам это видел, не так ли? Я к нему даже

не подходил.

Гуан Шан Цзынь, разумеется, не мог позволить Ву Син Цзы

отвернуться от себя. Он немного сбавил тон и обвив Ву Син Цзы

руками, успокаивающе произнес:

- Я привез тебя в общество Пэн, потому что хотел возместить тебе

твой ущерб, для чего мне снова сердить тебя? А? Ты не посмотришь на

меня?

- Правда? – Ву Син Цзы с сомнением повернул к нему голову. – Тогда

почему управляющему Ранкую так больно? И даже не позволяете мне

ему помочь?

- Должно быть, он переел жирного на Новый год, и теперь у него

скрутило живот. Если ты начнешь ему помогать, разве его сотрудникам

не будет неловко от этого? Он так ловко врал, что Ранкуй чуть не

рассмеялся злобным смехом.

Очевидно, и Ву Син Цзы ему совсем не поверил. Но так как он не мог

придраться к его словам, то повернулся посмотреть на Ранкуя.

- Благодарю за заботу, советник Ву, со мной все в порядке. Половина

его тела все еще была онемевшей, он был так зол, что у него заболело

в груди, но что он мог поделать? Обстоятельства складывались не в его

пользу. Ну и что с того, что Гуан Шаг Цзынь был мерзавцем? Его кулак

был сильнее, чем у кого бы то ни было, и меч Чен Юань был при нем!

- Хорошо, если вы в порядке... – Ву Син Цзы все еще сомневался, и,

кажется, собирался и дальше расспрашивать его. В конце концов, он

все же закрыл рот и отвернулся, отказываясь смотреть в

очаровательное лицо Гуан Шан Цзыня.

К счастью, служащий вернулся очень быстро. Перед ними появился

каталог «Птица Пэн», а чтобы отразить праздничное новогоднее

настроение, его обложка была радостного красного цвета, а название

было даже позолочено. Подобные цвета могли смотреться вульгарно,

но они очень хорошо дополняли оформление книги, и смотрелись

очень празднично и даже изысканно.

- Вот, взгляни, есть ли тут владельцы тех «птенцов» с рисунков? – Гуан

Шан Цзынь сунул каталог к Ву Син Цзы в руки, и начал растирать

чернила на камне.*

Ву Син Цзы все еще не понимал, что происходит. Ошеломленный, он

молча держал каталог.

- Ммм? Почему не смотришь его?

Глупый непонимающий взгляд Ву Син Цзы был настолько

очаровательным, что Гуан Шан Цзынь не удержался и поцеловал его.

- З-зачем вы просите меня искать тех людей? Вы собираетесь... – Ву

Син Цзы прикусил губу, страх и тревога отразились на его лице. –

Хэйван, это же всего лишь рисунки «птенцов». Не уничтожьте точно

так же и их владельцев! Я сожгу весь тот футляр, когда мы вернемся,

хорошо?

Ранкуй, пивший как раз чай, услышав слова Ву Син Цзы, поперхнулся.

Неужели он подслушал секрет, о котором ему не следовало знать? Он

слышал, что Ву Син Цзы посылал много писем, но они никогда не

мешали своим клиентам заводить себе много друзей. Судя по тому, что

он сейчас услышал, выходит, советник Ву в итоге начал собирать

рисунки, полученные по почте?

Гуан Шан Цзынь с ненавистью смотрел на Ранкуя. Чай выплеснулся на

чернильный камень, и Гуан Шан Цзынь позвал служащего, чтобы

заменить его.

- Кажется, на этот Новый год, у вас тут слишком сыро. Тебе так жмет в

груди, что ты не в состоянии выпить чаю?

- Боюсь, мне жмет не так сильно как вам. Поперхнуться чаем не так

страшно, как если тебя вывернет кровью. Ранкуй не лазил за словом в

карман. Если Ву Син Цзы и правда хранил те рисунки, то совершенно

ясно, что Гуан Шан Цзынь их обнаружил. И разумеется, за этим

последовал взрыв, а теперь, хотя его вот-вот вырвет кровью, Гуан Шан

Цзынь все равно хочет помочь Ву Син Цзы снова приобрести те

рисунки.

Это был очень меткий и болезненный удар. Гуан Шан Цзынь

нахмурился и чуть не выхватил меч Чен Юань.

Но он все еще сдерживался. Склонив голову, он продолжал

задабривать Ву Син Цзы:

- Что за вздор ты несешь. Зачем мне убивать их из-за такой мелочи? Я

просто подумал, что раз уж я уничтожил твою коллекцию рисунков,

мне нужно восстановить ее. Если мы пошлем письма от моего имени,

то сможем получить новые рисунки, верно? Давай же, посмотри, есть

ли они там?

На этот раз Ву Син Цзы был чрезвычайно тронут. Со слезами на глазах

он одной рукой держал каталог, а второй вцепился в рукав Гуан Шан

Цзыня. Его губы долгое время были крепко сжаты, прежде чем он

мягко произнес:

- Спасибо.

- Не благодари меня. Я был неправ. Однако... Гуан Шан Цзынь взял Ву

Син Цзы за руку, его колдовские глаза слегка сощурились, его взгляд

стал жестким. - Ты должен вернуться со мной в город Бастионов. А

также ты не должен добавлять другие рисунки к твоей коллекции,

понял?

Ву Син Цзы непрестанно кивал, улыбаясь и краснея.

- Конечно, конечно!

Видя, как эта парочка помирилась всего лишь с помощью нескольких

фраз, Ранкуй помрачнел и сел в сторонке выпить чаю.

Уффф, это был Новый год, но его глазам было больно.

___________________

* Тушечница, или чернильный камень (кит. 硯臺) — инструмент,

используемый в дальневосточной каллиграфии и живописи для

смешивания туши (чернил) с водой.

Китайскую тушь готовят растиранием бруска туши с небольшим

количеством воды на специальной площадке — тушечнице. Наиболее

распространённый материал, из которого делают тушечницу —

камень. Также изготавливается из глины, бронзы, железа и фарфора.

Тушечница вместе с кистью для каллиграфии, бумагой для

каллиграфии, китайской тушью считается одной из четырёх

драгоценностей рабочего кабинета — символов просвещённого

человека, бывших обязательными предметами в его рабочем кабинете.

Нельзя завернуть огонь в бумагу, если только это не бумажный фонарик

Ву Син Цзы, наконец, удалось найти всех владельцев «птенцов», кроме

того, что был для него на втором месте. Советник Ву был слишком

пьян, чтобы помнить его жестокую кончину в руках генерала, а

потому, вполне логично, что его пропустили.

Гуан Шан Цзынь с потемневшим лицом уставился на Ранкуя и

усмехнулся:

- Говорят, «Птица Пэн» способна помочь найти возлюбленного даже

если он находится за тысячи миль. Похоже, слухи не очень-то и верны.

- Мы не виноваты, если некоторые люди не ищут свою любовь, а спят

со своими вышитыми подушками.* Ранкуй преувеличенно вздохнул.

Он посмотрел на слегка покрасневшего Ву Син Цзы, который

пребывал в отличном настроении, его слова несли в себе особое

значение. – На мой взгляд, советник Ву не тот человек, кто

предпочитает вышитые подушки. Ведь подушка должна быть простой

и долговечной. Только такие подушки можно считать достойными.

- Да-да.

Подушки в доме советника были все сделаны им самим. Каждую осень

он заменял рисовую шелуху, которой они были набиты. Они были

идеально упругими, можно было не бояться испачкать их, они даже

пахли приятно.

Видя, как легко поймать Ву Син Цзы в ловушку, Гуан Шан Цзынь

расстроился, и в то же время смирился с этим. Он быстро написал

письма, и, дав указания Ранкую отправить ответы в отделение города

Бастионов, он встал и утащил Ву Син Цзы прочь отсюда.

Он действовал так быстро, что Ранкуй даже не успел попрощаться с

ними. Прижав руку к груди, Ранкуй схватил кисть, которая еще даже

не просохла и швырнул ее в печь.

Эта кисть была подарена ему его боссом. Она была сделана из

превосходной древесины и волоса горностая известным мастером.

Ручка была такой гладкой, чем больше ты ею пользовался, тем

приятней она становилась на ощупь. Ранкуй пользовался ей почти

семь лет, и поверхность ручки стала такой гладкой и блестящей, что в

нее можно было смотреться как в зеркало. Было так приятно ощущать

в руке ее тяжесть, это был один из его любимейших предметов.

Но раз ее коснулся Гуан Шан Цзынь, Ранкуй с его характером уже

никогда не притронется к ней.

- Какое расточительство... – Ранкуй смотрел на печь, поглаживая грудь,

чтобы успокоиться. Он сам не понимал, он был так зол, или же это

болело его сердце. Только когда вся кисть была охвачена огнем, и

пламя взметнулось вверх, Ранкуй сжав кулаки, подозвал одного из

служащих:

- Немедленно поезжай в столицу и передай боссу мое послание.

- Слушаюсь, - парень был озадачен. Если требуется передать послание,

не лучше ли отправить его по почте, чем посылать человека? Уж в

почтовых голубях общество Пэн точно не испытывало недостатка.

- Передай ему вот что. Управляющий Ранкуй говорит так: «Мать твою!

С сегодняшнего дня, если я работаю в обществе Пэн, здесь не должно

быть Гуан Шан Цзыня! А если он останется здесь, то я ухожу! Ты

сволочь, слова для тебя ничего не значат, но у меня уже двое человек

попали к нему лапы! Такого бесчувственного и бессердечного человека

как он, не должно быть в нашем обществе! Если можешь, сам сделай

это. Я собираюсь поехать в города Бастионов, сукин ты сын, и не

нужно меня провожать!

Голос Ранкуя был ясным и бодрым. Обычно он был мягким и

тактичным, и обдумывал свои слова, прежде, чем что-то сказать. Даже

со своими подчиненными он был вежлив и мягок. Этот служащий

работал с Ранкуем уже более семи лет. Он никогда не слышал от него

ни одного грубого слова, не говоря уж о ругательствах. Управляющий

Ранкуй был острым на язык, но когда он хотел отругать кого-то, он

никогда не обзывал никого и не сквернословил.

Ругательства лились из него, как будто он читал стихи. Служащий

застыл на некоторое время, затем неловко поковырял в ухе, и спросил

дрожащим голосом:

- Уп-п-правляющий, А Хен не расслышал четко, что именно вы хотите

передать боссу.... Вы действительно сказали что-то там про ... мать?

- Да, я именно так и сказал, ты все правильно расслышал. И запомни,

что ты не можешь ни прибавить, ни убавить ни единого слова, когда

будешь передавать послание. Ты должен в точности передать его боссу,

тебе ясно?

Ранкуй, конечно, знал, что отправить послание с голубем будет

быстрее, но так он не сможет выплеснуть свой гнев. Он уже

представлял себе, как его босс, увидев письмо, полное ругательств,

будет хохотать, нисколько не волнуясь. А затем скажет своему

любовнику: «Смотри-ка, Ранкуй, этот ребенок, уже вырос и даже

научился ругаться»

Да при одной мысли об этом у Ранкуя от злости заболело все тело.

Если бы он не переживал о Ву Син Цзы, он бы сам отправился в

столицу и разругался бы с ним!

- Собери служащих. Отправь письмо в наш филиал в городе

Бастионов. Напиши им, что я выезжаю завтра, и вели им

приготовиться.

Значит ли это, что он покидает филиал Гусиного города ради филиала

в городе Бастионов? А Хен вытер пот со лба. Конечно же, он не был

настолько глуп, чтобы спрашивать управляющего, почему он так

поступает. Разумеется, он станет как кость в горле для генерала Гуана,

и заодно постарается найти возможность вызволить советника Ву, если

представится подходящий случай!

Только управляющий общества Пэн настолько не жалел усилий ради

его членов. Это из-за управляющего Ранкуя общество Пэн стало

таким, как оно есть сейчас.

- Управляющий, город Бастионов – опасное место. Вы не боитесь, что

генерал Гуан нанесет вам удар исподтишка? А Хен очень переживал.

Гуан Шан Цзынь был местным тираном в городе Бастионов. Ему

ничего не стоит втихаря избавиться от управляющего. Даже если бы у

их босса была возможность спасти его, он будет вне его досягаемости!

Ранкую надоело слушать его причитания.

- Просто пусть нанесет свой «удар исподтишка». Для заносчивого Гуан

Шан Цзыня Ранкуй точно станет как кость поперек горла. Если бы он

последовал за ним, каковы бы ни были его намерения, Гуан Шан

Цзынь точно избил бы его. Его беспокоило то, что Гуан Шан Цзынь

был способен думать лишь о господине Лу, который скоро женится, и

тогда он забудет о Ву Син Цзы и станет игнорировать его. Тогда

Ранкуй определенно должен забрать его оттуда.

В общем, во всем виноват его босс, который втравил его во все эти

неприятности.

- Ты запомнил все, что я сказал? – Ранкуй выпил немного чаю, чтобы

успокоиться. Глядя на А Хена, он дал ему еще одно указание. –

Запомни, ты должен в точности передать боссу каждое слово. Он не

станет тебя наказывать.

Босс-то не накажет, а вот его любовник может это сделать! А Хен

выглядел обеспокоенным, но ему оставалось лишь кивнуть в знак

согласия. Внезапно ему в руки сунули нефритовый кулон. Он взглянул

на Ранкуя, но тот лишь отмахнулся от него.

- Это подарок, который он подарил мне. Когда будешь передавать мое

послание, просто подними этот кулон. Никто не посмеет коснуться

тебя. Когда передашь послание, немедленно отправляйся в город

Бастионов и разыщи меня. Не трать зря ни минуты.

- А Хен все понял. Наконец-то расслабившись, он торопливо спрятал

кулон под одеждой и, повинуясь приказу, ушел чтобы собраться в

дорогу.

Как только Ранкуй уладил дела в Гусином городе, он тут же умчался в

город Бастионов.

Что же касается Гуан Шан Цзыня, после того как он уволок Ву Син

Цзы из общества Пэн, он не стал сразу возвращаться в округ Чин Чен,

но отвез своего перепела в Ресторан Песен на ужин.

Провалявшись несколько дней в постели, он ел только утром, еще до

того какразыгралась трагедия, и, учитывая аппетит Ву Син Цзы, он

наверняка должен быть очень голодным и уставшим. Теперь, когда все

было улажено, Гуан Шан Цзынь не спешил возвращаться, поэтому мог

хорошенько накормить своего перепела.

Разумеется, он делал это не для того, чтобы соперничать с неживыми

рисунками «птенцов».

Теперь, раз уже его секрет выплыл наружу, Ву Син Цзы стал гораздо

меньше стесняться. Сияя улыбкой, он скушал еще две миски с рисом,

и заказал еще два блюда и суп. И только когда его животик насытился

и выпирал, он, удовлетворенный, отложил палочки и искренне

поблагодарил Гуан Шан Цзыня.

Он не желал размышлять над тем, что стоит за поступками Гуан Шан

Цзыня, с него было достаточно, что он смог защитить свои рисунки и

даже сможет увезти их с собой в город Бастионов.

После ужина они отправились побродить по базарной площади.

Гусиный город во всю процветал, и люди уже готовились к Весеннему

Празднику Фонарей. На рынке фонарей было очень оживленно, там

собралась огромная толпа, и было полно еды и напитков и разных

интересных игрушек. Ву Син Цзы никогда раньше не бывал на рынке

фонарей. Когда он был ребенком, его отец был очень строг и

предпочитал тишину шумному оживлению. Самое большее, они могли

зажечь фонарик по какому-нибудь случаю. А когда он вырос, он был

полностью одинок. Для него подобные праздники, где семьи

собирались вместе, чтобы пройтись по базару, казались нелепыми. А

так как он к тому же, был беден и робок, его интерес к походу на

рынок и вовсе сошел на нет.

И так как он был тут в первый раз, ему все казалось интересным. Гуан

Шан Цзынь охотно сопровождал его по всем лавочкам, от первой – до

последней. Боясь, что Ву Син Цзы тут затопчут, Гуан Шан Цзынь

прикрывал его своими руками, совершенно не обращая внимания на

любопытные взгляды прохожих.

Пока они шли по улице, в это время один за другим зажигались

фонари.

Фонари в Гусином городе не были такими роскошными и

изысканными, как в столице, но они были изящными и очень милыми.

Широкая улица рынка фонарей была окаймлена всевозможными

фонариками. Были тут и дворцовые фонари, и вращающиеся фонари, и

какие только рисунки ни украшали их – от птиц и цветов до гор и рек,

и восьми бессмертных,** а также с пожеланиями удачи и много чего

еще, что невозможно перечислить.

- Ах, смотрите! Вращающийся фонарик с восемью бессмертными! –

воскликнул Ву Син Цзы, его глаза сияли от восторга.

Этот вращающийся фонарик был сделан очень искусно. Среди моря

других фонарей он смотрелся относительно просто, он выделялся,

вися высоко на дереве. Место, где они стояли, тоже было в стороне от

толпы, настоящий островок покоя посреди суеты. Вокруг них было

лишь несколько льнущих друг к другу парочек.

Гуан Шан Цзынь смотрел на этот фонарь и над человека, стоящего под

ним, и его лицо слегка исказилось.

Ву Син Цзы случайно оказался сегодня одет в белое, и эта белая

одежда придавала ему немного объема. Так как сам по себе он был

очень худым, теперь, когда он казался немного полнее, он выглядел

лучше. Его улыбающееся лицо было таким простым и обыкновенным.

У него бы мясистый нос и пухлые губы, и губы были расположены

слишком близко к носу, а лоб был узким. Его брови не были густыми,

и вместе с его небольшими круглыми глазками он выглядел прелестно,

когда его глаза искрились весельем, но когда он задумывался, то

становился похож на глупую перепелку.

В таком лице не было ничего общего с ясным, похожим на цветок,

лицом господина Лу.

И все же, когда одетый в белое, Ву Син Цзы стоял под деревом, глядя

вверх на фонарь, Гуан Шан Цзыню казалось, что он смотрит на того

господина Лу, которого он увидел на Весеннем Празднике Фонарей

несколько лет назад.

В одежде светлых тонов Ву Син Цзы выглядел изысканным и

элегантным, довольным и умиротворенным. Если господин Лу был

мягким и ясным светом Луны, то Ву Син Цзы был ручьем,

отражающим лунный свет. Гуан Шан Цзынь не мог разглядеть луну на

небе, но он мог видеть ее отражение в воде. Поэтому он сильнее сжал

руки, еще крепче обнимая этого человека.

- Хэйван? Почувствовав, как внезапно напряглись обнимающие его

руки, Ву Син Цзы покраснел и неосознанно поднял руки, пытаясь

оттолкнуть его. Однако, ему явно не доставало силы, а Гуан Шан

Цзынь знал, как захватить его. Он, задыхаясь, боролся с ним, но не

смог вырваться ни на дюйм, поэтому ему лишь оставалось нагнуть

голову и спрятать свое лицо, чтобы другие не увидели его и не стали

смеяться.

- Что случилось? Ты опять застеснялся? – глядя вниз на Ву Син Цзы,

Гуан Шан Цзынь улыбался. Он ласково погладил кончик носа Ву Син

Цзы, но ему этого было мало, поэтому он поцеловал его. Старикан

вспыхнул от смущения, и даже его глаза наполнились слезами. – Никто

не заметит нас, все любуются фонариками.

- Ох. – Ву Син Цзы тихонько поднял голову и быстро окинул взглядом

толпу. Как и следовало ожидать, парочки, бродившие вокруг, либо

смотрели вверх на фонари, либо, как и они с Гуан Шан Цзынем,

прятались в темных уголках, тесно обнимаясь друг с другом.

Хотя Ву Син Цзы все еще смущался, все же он смог немного

расслабиться. Он позволил Гуан Шан Цзыню ласкать и обнимать себя,

пока они заканчивали любоваться фонарями, а затем неохотно

покинули рынок фонарей.

Был уже восьмой час вечера, когда они вернулись в округ Чин Чен. Ву

Син Цзы хотел навестить тетушку Лю, чтобы пожелать ей и ее семье

счастливого Нового года, а также подарить им подарки, которые он

купил на рынке. Но посмотрев на время, он подумал, что уже слишком

поздно. Фермеры просыпались очень рано, и в это время они все

наверняка собирались спать.

Ву Син Цзы подумал немного и решил сходить к Ан Шену. Во время

новогодних праздников, в округе Чин Чен никто не занимается делами,

кроме самого большого чайного дома, который открывается на

десятый день Нового года. А что же до остальных лавочек на рынке,

они откроются только на пятнадцатый день, когда закончатся

праздники. Так что в эти дни Ан Шен был свободен. И канцелярия

магистрата тоже откроется только после праздников. Поэтому если их

навестить, то они не побеспокоят также и пристава Чжана.

Приняв решение, Ву Син Цзы сказал об этом Гуан Шан Цзыню, имея

ввиду, что тому следует вернуться домой, дабы Ан Шену и приставу

Чжану не было неловко.

Разумеется, Гуан Шан Цзынь отказался. Он крепко держал Ву Син Цзы

за руку, и, оставив коня на конюшне магистрата, он настоял на том,

чтобы Ву Син Цзы вел его.

Ему не осталось выбора, кроме как привести Гуан Шан Цзыня с собой.

Теперь Ан Шен и пристав Чжан еще больше удостоверились в том, что

у них отношения.

Ан Шен несколько раз пытался поговорить с Ву Син Цзы наедине, но

Гуан Шан Цзынь постоянно мешал им.

Видя, как такое произошло несколько раз, пристав Чжан тоже был

недоволен. Потемнев лицом, он свирепо уставился на Гуан Шан

Цзыня. Если бы не Ву Син Цзы, он бы точно врезал ему.

Из-за этого Ву Син Цзы не смог надолго засидеться у них. Он

поспешно вручил им подарки, и пообещал придти в лавку, чтобы

отведать творога, когда вернется в следующий раз, а затем Гуан Шан

Цзынь утащил его.

- Когда мы завтра пойдем к тетушке Лю, вы не можете себя так вести, -

предупредил его Ву Син Цзы по дороге домой. Он немного был сердит

на него. Он чувствовал, что с Гуан Шан Цзынем творится что-то не

ладное в последние дни. Казалось, он умышленно пытается оградить

его от всех людей. Почему?

- Ммм, - небрежно кивнул ему Гуан Шан Цзынь. Обняв Ву Син Цзы, и

не обращая ни на что внимания, он начал целовать его. И только когда

Ву Син Цзы начал задыхаться, и у него в глазах появились слезы, он

удовлетворенно облизнул губы и отстранился.

- После визита к тетушке Лю, давай вернемся в город Бастионов. Гуан

Шан Цзынь нежно ласкал его распухшие от поцелуя губы.

- Мы возвращаемся так быстро? – Ву Син Цзы немного заколебался.

Он подумал, что, раз уж ему придется уехать на какое-то время, ему

обязательно нужно забрать с собой рисунки с «птенцами», а также

книги отца. Хотя вещей будет не так уж и много, ему ужасно не

хотелось так поспешно приезжать и уезжать.

Он прожил большую часть жизни в этом маленьком домике. Ну и

пусть он жил там один, зато - в мире и покое.

Однако, он не знал, как уговорить Гуан Шан Цзыня задержаться на

несколько дней. Господин Лу женится после Нового года, и до свадьбы

оставалось всего несколько дней. Поэтому было понятно, почему Гуан

Шан Цзынь так рвется в город Бастионов, чтобы организовать этот

брак.

- Тебе что-то нужно сделать?

- Нет, не то чтобы...

Они подошли к дому. Ву Син Цзы посмотрел на маленький домик,

почему-то чувствуя, что вернется сюда довольно не скоро. Он покачал

головой, в глубине души посмеиваясь сам над собой за то, что

слишком много думает об этом.

- Хэйван? Почему вы хотите, чтобы господин Лу женился и обрел

семью?

Этот вопрос стал полной неожиданностью. Гуан Шан Цзынь был

застигнут врасплох и долго не отвечал.

Зато человек, задавший этот вопрос, продолжал болтать без умолку, не

задумываясь ни о чем.

- Я видел, что вы тоже очень нравитесь господину Лу. Кстати, так

смешно, что я раньше не догадался о ваших отношениях. Спасибо

словам тетушки Ли, которые открыли мне глаза.

- Что ты понял? – голос Гуан Шан Цзыня звучал хрипло. Он собирался

зажечь свечу, но теперь его пальцы одервенели, он совершенно забыл о

том, что собирался сделать.

- А? Ну что вы с господином Лу не просто учитель и ученик. Он же

ваш возлюбленный, ведь так? – заморгал Ву Син Цзы. В домике было

очень темно, и луна снаружи светила тускло. Он не мог ясно видеть, и

лишь слышал внезапно охрипший голос Гуан Шан Цзыня и его

тяжелое дыхание.

Немного занервничав, Ву Син Цзы пошарил вокруг, желая зажечь

свечу. Но его запястье внезапно стиснули. Сила захвата была настолько

ужасающей, что, казалось, его рука вот-вот сломается. Ему было так

больно, что он закричал, но захват не ослабевал.

- Х-Хэйван... мне больно... пожалуйста, отпустите...

- Ты об этом знаешь? – Гуан Шан Цзынь до того стиснул зубы, что

послышался скрежет. Давление от его хватки возрастало, от чего кости

в запястье Ву Син Цзы заскрипели, он завопил от боли. – Отвечай мне!

Ты все знаешь?

- Ч-ч-что я знаю? – от боли слезы хлынули из глаз Ву Син Цзы. Его

лицо побледнело, и, казалось, запястье будет сломано в следующее же

мгновение. Весь дрожа, он взмолился. – П-пожалуйста, пустите... мне

правда больно...

- Так ты знаешь...

Что я всегда обращался с тобой лишь как с заменой господина Лу? Ты

знаешь, что я люблю господина Лу? Ты знаешь что...

- Так значит, ты все время притворялся? – Гуан Шан Цзынь не только

не отпустил его, но начал притягивать к себе все ближе и ближе.

- А? – Ву Син Цзы совершенно не понимал, о чем он говорит. Раньше

такой образ смягчал Гуан Шан Цзыня, а теперь он привел его в еще

большую ярость.

Так он прикидывался простачком, чтобы обманывать его?

Оказывается, он с самого начала знал обо всем? Выходит, он оставался

с ним, имея какие-то скрытые намерения? Какие только мысли ни

пронеслись в этот момент в голове Гуан Шан Цзыня, но по какой-то

причине, они остановились на рисунке с «птенцом». Гуан Шан Цзынь

сперва замер, а затем, будто его обожгло огнем, он быстро отпустил Ву

Син Цзы.

Ву Син Цзы тихо плакал от боли, его тело пошатнулось, и он полетел

на пол. К счастью, Гуан Шан Цзынь подхватил его в свои объятья

раньше, чем он успел упасть.

Ву Син Цзы охнул, задрожав от страха. Боль в запястье пронзала все

его тело, он не был уверен в том, что оно не сломано. Сейчас он не

смел даже пошелохнуться.

- И что же мне теперь с тобой делать? – Гуан Шан Цзынь и сам не

знал, кому он задает свой вопрос – Ву Син Цзы или самому себе?

Только что им овладело безумие, и в итоге он причинил боль Ву Син

Цзы. Теперь его сердце стучало от ужаса. Ву Син Цзы был не глуп. Раз

уж сплетни от тетушки Ли достигли его ушей, да и сам он стал

свидетелем того, как они общались с господином Лу в городе

Бастионов, конечно же, он догадался, в чем было дело.

Так из-за чего именно он впал в такую ярость? Гуан Шан Цзынь был

на редкость растерянным.

- Я сделаю тебе массаж. Не бойся меня. Гуан Шан Цзынь поубавил

тон, в его голосе слышалась мольба.

Ву Син Цзы вытер слезы. Кивнув, он протянул ему руку.

______________________________

* Вышитая подушка символизирует человека, который красив внешне,

но пуст внутри.

** Восемь Бессмертных (кит. 八仙) — восемь святых даосского

пантеона. Восемь бессмертных часто изображаются на картинах как в

храмах, так и в общественных местах, ресторанах и трактирах,

пересекающими море на лодке.

Огурчики уже созрели

Ву Син Цзы был худощав, и соответственно, его запястье тоже было

тонким и узким. На нем ясно проступало очертание округлой кости. С

его светлой кожей, кровеносные сосуды казались зеленоватыми,

спускаясь вниз по руке.

Теперь, его запястье отекло, покраснело и покрылось синяками. Оно

увеличилось почти в два раза, и стало понятно, какую силу применил

человек, оставивший этот след.

Гуан Шань Цзынь отыскал лекарства, которые он хранил в их сумках.

Здесь были как препараты для наружного применения, так и для

приема внутрь. Принеся Ву Син Цзы в спальню и положив его на

кровать, он осторожно нанес ему мазь, в тоже время массируя

запястье, чтобы улучшить кровообращение.

К счастью, кость была не повреждена, и после нанесения

лекарственной мази было уже не так больно. Глаза Ву Син Цзы были

закрыты, как будто бы он дремал, и движения Гуан Шан Цзыня стали

еще более мягкими и осторожными.

Спокойное дыхание немного усмирило его эмоции, и его движения

постепенно затихли, и он погрузился в размышления.

Гуан Шан Цзынь не осмеливался судить, насколько хорошим

любовником он был. В прошлом, он ко всем относился как к замене

господина Лу, и даже в самый разгар страстей он знал, как о них

позаботиться.

Другими словами, пестуя всех этих заместителей, он убеждал себя, что

балует господина Лу. Они были так близки и в то же время так далеки

друг от друга, и они всегда были церемонны и осмотрительны,

общаясь друг с другом.

Поскольку все эти люди были тенью господина Лу, естественно, он не

мог грубо обходиться с ними. Он не мог напугать господина Лу.

Такое действительно случилось впервые... Как он мог оставить столь

жестокий след на руке Ву Син Цзы? Почему в тот момент он так

обезумел?

Гуан Шан Цзынь дураком не был. На самом деле, он был даже

слишком умён. Эта потеря контроля над собой определенно была

необычной. Даже когда он сражался на поле боя, еще не бывало такого

случая, когда он потерял бы рассудок до такой степени. Когда он

услышал, как Ву Син Цзы лично рассуждает об их отношениях с

господином Лу, вспомнив холод, который он тогда ощутил, он

бессознательно содрогнулся.

Чего же именно он так испугался?

Иногда ему казалось, что он вот-вот поймет это. Но это было не то

чувство, которое он смог бы сейчас контролировать, поэтому он

стиснул зубы и решительно отбросил его, не желая больше думать об

этом.

У Ву Син Цзы был очень покладистый нрав. Даже после того, как с

ним обошлись так грубо, он не жаловался и не упрекал Гуан Шан

Цзыня. Это одновременно вселяло в него уверенность и в то же время

угнетало его. Но больше всего он ощущал чувство вины, о котором он

не мог сказать вслух, но он ничего не мог с этим поделать. Чем он мог

возместить это старому перепелу?

При свете свечей лицо спящего Ву Син Цзы казалось

умиротворенным. Как будто его запястье и не было повреждено, а его

кости не грозил перелом. Напротив, именно виновный испугался

больше, чем он сам.

Вздохнув, Гуан Шан Цзынь удостоверился, что рана была тщательно

промассирована, а затем нанес новый слой мази. Он обернул запястье

чистой тканью, а затем забрался в постель, как и был, в одежде, и

обнял человека, лежащего в ней, чтобы тот уснул.

На следующее утро Ву Син Цзы проснулся, позавтракал и собрал

вещи. Он вообще не упоминал о том, что произошло прошлой ночью.

Гуан Шан Цзынь несколько раз пытался спросить его, но уже открыв

рот, он сам не знал, что сказать, и мог лишь возмущаться

беспечностью Ву Син Цзы.

- Что случилось?

Ву Син Цзы упаковал свои рисунки с «птенчиками», а также отцовские

книги. Надежно устроив их под одеждой, он вышел из комнаты с

сумками и увидел раздраженного Гуан Шан Цзыня, который, сидя за

столом, пил чай. Только услышав голос Ву Син Цзы, он пожелал

взглянуть на него.

- Ничего.

Он налил чаю для Ву Син Цзы, слегка хмурясь.

- Твое запястье все еще болит? Почему ты так торопишься собрать

вещи?

Он чувствовал себя неспособным предложить Ву Син Цзы помочь ему

упаковывать вещи. Видя, как он возится с ними, он понял, что он везет

с собой все свои сокровища. Причем, это не только чехол с рисунками,

было еще что-то более важное для него, вещи, о которых он не знал.

Подумав об этом, Гуан Шан Цзынь еще больше скис. А учитывая еще

и чувство вины, которое терзало его с прошлой ночи, ему сдавило

грудь и стало больно.

- А? Оу... – Ву Син Цзы улыбнулся и покачал головой, посмотрев на

свое запястье. – Больше не больно. Спасибо, что вы нанесли мне вчера

мазь, она очень действенная.

Вот же дурень! Он же был покалечен, он вообще умеет злиться? Гуан

Шан Цзынь предпочел бы, чтобы Ву Син Цзы обругал его. Уж лучше

бы так, чем как теперь, когда он, кажется намерен позабыть обо всем.

- Я должен был сделать это. В конце концов, я был неправ. Гуан Шан

Цзынь говорил резко. Он в упор смотрел на старого перепела, который

с удовольствием попивал чай и закусывал, и держался при этом как

обычно... Его настроение не поддавалось описанию. Он не только

злился на самого себя за свою непонятную выходку, но его также

бесил Ву Син Цзы, который совсем не умел постоять за себя. И что с

этим поделать? Для Ву Син Цзы эта история уже отошла в прошлое.

Даже если он разозлится до такой степени, что его стошнит кровью,

это глупое существо будет лишь недоуменно взирать на него, ничего не

понимая.

Потирая грудь, Гуан Шан Цзынь мог лишь заставить себя временно

забыть об этом случае. Он заговорил сурово:

- Раз уж все вещи собраны, давай все оставшиеся вещи и продукты

отошлем тетушке Лю. Мы выезжаем в город Бастионов сегодня после

обеда.

- Да-да.

Все новогодние товары, приготовленные Су Яном, были в полном

комплекте. Даже если бы Ву Син Цзы и Гуан Шан Цзынь остались тут

еще на десять дней, им бы хватило их с головой. Все продукты были

превосходного качества. Они не смогут увезти все это с собой,

поэтому они были рады отдать это все тетушке Лю.

Приняв решение, они закончили паковаться.

Они взяли с собой большую часть закусок, которые можно было

увезти, а остальные, вместе с другими продуктами и вещами, отдали

тетушке Лю.

Зная, что они уезжают, она не стала отказываться принять это все. Она

велела Ву Син Цзы позаботиться о себе, доказывая, как расчетливы и

коварны люди в том городе, и Ву Син Цзы должен понимать это.

- Мы не должны вредить другим, но мы также не должны позволять

другим садиться себе на шею, понимаешь? Ты должен быть

осторожней с людьми, подобными тем, из семейства Ли. Они обижают

хороших людей, и боятся связываться с плохими, поэтому с ними надо

действовать сообразно обстоятельствам, ясно?

- Син Цзы все понял.

Он погладил тетушку Лю по руке, которая сжимала его руку в знак

поддержки. И тут открылась повязка на его запястье. Взгляд ее глаз

стал острым, она уже собиралась открыть рот, но Ву Син Цзы

опередил ее, и замахал руками:

- Тетушка, это просто небольшая царапина, не переживайте об этом.

Если она и была недовольна увиденным, но раз уж Ву Син Цзы это

сказал, тетушке оставалось лишь подавить свой гнев. Она свирепо

посмотрела на Гуан Шан Цзыня и, умышленно повысив голос, сказала:

- Если кто-либо когда-либо обидит тебя, просто скажи тёте. Тётя

всегда защищала тебя раньше, и она сможет защитить тебя и в

будущем!

Было не ясно, услышал ли ее Гуан Шан Цзынь. Он молча сидел во

главе стола, полуприкрыв глаза, как будто размышляя о чем-то.

Ярость вспыхнула с новой силой в сердце тетушки Лю. Она уже

собиралась закатать рукава и наподдать этому малому, но Ву Син Цзы

снова помешал ей. Они даже не успели пообедать, как Ву Син Цзы уже

утащил Гуан Шан Цзыня, попрощавшись со всеми.

Он не знал, сколько ему теперь придется прожить в городе Бастионов.

Прежде чем неохотно покинуть мир округа Чин Чен, Ву Син Цзы

обернулся и окинул взглядом знакомые места, этот унылый и

пустынный пейзаж, сухую неподатливую землю, и эти сорняки,

которые тоже неохотно росли.

- Поехали! – сидя на Чжу Сине, Гуан Шан Цзынь направил коня к Ву

Син Цзы, и объехал вокруг него. Поколебавшись мгновение, он обнял

Ву Син Цзы за плечи. – На следующий год я снова вернусь с тобой и

поклонюсь твоим предкам, хорошо?

- Я должен буду вернуться на Цинмин,*- моргнув, спокойно ответил

Ву Син Цзы.

Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся и нежно почесал его нос.

- Вот именно. Нам нужно вернуться на Цинмин. Решено!

На Цинмин они опять вернутся вместе? Ву Син Цзы помрачнел. И как

на этот раз он объяснит все своим предкам? Вот тебе и интрижка с

«птенцом»! Доигрался!**

На этот раз поездка до города Бастионов прошла быстрее. Ву Син Цзы

уже намного лучше держался в седле. Несмотря на то, что Гуан Шан

Цзынь каждый день успевал добираться до городов до захода солнца,

их поездка заняла на два дня меньше, чем когда они ехали оттуда.

Как и прежде, Гуан Шан Цзынь отослал Ву Син Цзы во Двор Шуан Хе

и ушел.

Новогодние праздники подошли к концу, и различные военные

постановления сыпались одно за другим. Мэн Юэ побледнел от

усталости, и походил на сдувшийся шарик. Его тело по-прежнему

оставалось округлым и пухлым, но, казалось, он скоро рассыплется.

Когда Бо Хе и Гуэй Хуа увидели Ву Син Цзы, они искренне

обрадовались. Окружив его, они без умолку трещали как сороки, и

даже показали ему зреющие огурчики, точно некое сокровище. Их

нежные личики были исполнены гордости.

- Господин Ву, смотрите. Мы с сестрой старались из всех сил, и на

ваших огурчиках нет ни единого жучка. Когда они созреют, они точно

будут сладкими и хрустящими. Бо Хе приподняла маленький огурчик.

Его желтый цветочек еще даже не завял, свежий и яркий, он был

очарователен.

- Да-да. Ву Син Цзы тоже приподнял маленький огурчик, поглаживая

его с восхищением. В городе Бастионов и правда было тепло.

Огурчики росли быстрее, чем он думал. Покрытые мягким налетом,

они были такими милыми.

- Но все же, их слишком много, - Гуэй Хуа присела на корточки,

проверяя, нет ли на них вредителей. – Если не сорвать немного прямо

сейчас, боюсь, потом они уже не будут такими вкусными, когда

полностью вырастут.

- А почему бы не собрать половину из них и не замариновать? –

предложила Бо Хе.

- Неплохая идея! – сразу же одобрил Ву Син Цзы и начал обсуждать с

девушками, как именно следует это сделать. Надо ли придать им

больше кислого вкуса? Или больше соленого? Или сделать их немного

острыми?

В последующие дни Ву Син Цзы вернулся к той неспешной жизни,

которую вел до Нового года. Огурцы росли очень быстро, за пару

недель достигая размера ладони. Маленькие маринованные огурчики

тоже были готовы к употреблению. Сердце Ву Син Цзы радостно

забилось, он почему-то подумал о Гуан Шан Цзыне, которого не видел

эти полмесяца.

Девушки поведали ему много новостей о нем. Они сказали, что

генерал и правда был очень занят последнее время. Он даже господина

Лу навещал не слишком часто.

Хорошо ли он кушает? Ву Син Цзы и сам понимал, что его забота

была бессмысленной. Гуан Шан Цзынь – генерал, и вокруг него полно

людей, которые как следует позаботятся о нем. Сейчас был не его

черед заботиться о подобных мелочах, таких как сон и еда, потому что

господин Лу уж точно подумает об этом.

Чем они занялись, так это замариновали огурцы в соевом соусе с

пряностями. Однако, девушки побоялись, что слишком перестараются

со специями, поэтому оставили это Ву Син Цзы, чтобы он сам сделал

рассол.

Он все еще помнил обещание, которое дал Гуан Шан Цзыню, сказав

ему, что приготовит для него огурчики. Ву Син Цзы заколебался, не

надо ли послать ему немного?

- Давайте пошлем немного. Я слышала от кухарки, что в последнее

время аппетит у генерала неважный. Бо Хе быстро поняла, над чем

раздумывает Ву Син Цзы. Они с сестрой быстро приготовили сосуд с

маринованными огурцами и уговорили своего хозяина пойти.

Наконец-то настал день, которого они так ждали! Ву Син Цзы должен

добиться благосклонности генерала! Во время Нового года они

прочитали несколько книжек с картинками, и наконец-то, нашлось

применение их рвению и энтузиазму!

Но прежде чем они успели выйти со Двора Шуан Хе, явился

неожиданный гость. Гуэй Хуа доложила по секрету.

Этим незваным гостем оказался Хуа Шу. По сравнению с последним

разом, когда они видели его, у него поубавилось спеси и высокомерия.

Он держался очень услужливо и дружелюбно, и, приветствуя Ву Син

Цзы, он слегка улыбнулся.

- Господин Ву, давно не виделись. Как поживаете?

- Очень хорошо, очень хорошо. Как поживает мастер Хуа? – Ву Син

Цзы торопливо сложил ладони. Он видел Хуа Шу всего лишь дважды,

но этот изысканный мужчина навсегда врезался в его память. Раньше

он взирал на Ву Син Цзы с высоты своего величия, а теперь немного

подавлял своим теплым отношением.

Обе девушки за спиной Ву Син Цзы потупились, чтобы не было видно,

как они закатили глаза.

Этот Хуа Шу был таким зловредным. Он всего лишь был слугой

господина Лу, но опираясь на его благосклонность, он был очень резок

с младшими слугами, и бессовестно задирал нос.

- Благодарю, господин Ву, что вы спросили. Опустив глаза, Хуа Шу

держался очень уважительно, но так и не смог скрыть нотку презрения

в своем голосе. – Господин Лу приглашает господина Ву на ужин.

Пожалуйста, следуйте за мной.

- Подождите!

Бо Хе не стала дожидаться, когда заговорит ее хозяин. Она знала,

какой Ву Син Цзы мягкосердечный, он точно не откажется и пойдет за

Хуа Шу. Уф! Разве можно вот так звать ее хозяина, точно он собака!

- Хмм? – Хуа Шу бросил взгляд на девушку, преградившую путь Ву

Син Цзы, его губы искривила усмешка. – Откуда взялась эта служанка,

почему она такая невоспитанная? Кто научил тебя таким манерам?

- Моя мать.

Бо Хе была рождена в городе Бастионов, и ее родственницы могли

самостоятельно содержать весь их клан. Ей не было дела до причуд

Хуа Шу. – А могу ли я узнать, кто обучал манерам мастер Хуа? Вы

приглашаете господина на обед или же зовете свою собаку?

- Ты! – нахмурился Хуа Шу, чувствуя, как загорелись его щеки.

- Что я? Ваш господин Лу пожелал пригласить господина Ву на обед, и

он обязан идти? Этот так господин Лу научил вас приглашать людей?

Бо Хе уперлась рукой в бок и поджала губы. – Господин Ву занят, у

него встреча с генералом.

- С генералом? – Хуа Шу побледнел, но вскоре взял себя в руки, его

брови слегка нахмурились. – Генерал недавно был занят военными

делами. Он правда сказал, что хочет увидеться с господином Ву?

- Эээ...- Ву Син Цзы собирался подать голос, но тут выступила Гуэй

Хуа, плавно влившись в разговор.

- Какое это имеет отношение к мастеру Хуа? В конце концов, генерал

все еще не намерен видеть мастера Хуа. Гуэй Хуа еще не утратила

некоторой детской наивности, которой не доставало ее сестре, но ей не

хотелось уступить ей в острословии.

Каждое слово пронзало его сердце. Лицо Хуа Шу приобрело еще более

неприглядный оттенок, и даже его губы побелели.

- Это правда, что генерал не желает видеть Хуа Шу, но... – он

попытался выдавить улыбку девушкам, - генерал уехал рано утром и

еще не вернулся. Так с кем вы собираетесь встретиться?

- Уехал? – вздохнул Ву Син Цзы, с сожалением глядя на глиняный

сосуд с маринованными огурчиками.

Видя, что запугать Хуа Шу не удалось, обе девушки поджали губы.

Они обменялись взглядами, но Бо Хе все еще сохраняла спокойствие.

- Даже если генерал и не увидится с господином Ву прямо сейчас,

господин Лу определенно не велел вам позвать собаку! Во Дворе Шуан

Хе собак нет, вы можете идти.

- А эта девчонка остра на язык! – усмехнулся Хуа Шу.

- Разве у кого-то может язык быть острее, чем у мастера Хуа? Он даже

не знает, как нужно приглашать человека. Наверное, его наточили на

камне. Бо Хе невинно улыбнулась и махнула рукой. – Мастер Хуа,

пожалуйста, возвращайтесь. Двор Шуан Хе слишком мал, поэтому мы

не станем приглашать вас на чай.

- Таковы намерения господина Ву? – Хуа Шу взглянул на Ву Син Цзы,

которому девчонки и слова не дали вставить.

- Нет-нет, - замахал руками Ву Син Цзы, одергивая девушек. – Раз уж

меня пригласил господин Лу, я не стану церемониться.

- Господин Ву! – недовольно воскликнули обе девушки.

- Хей, нам все еще нужно поесть.

Столкнувшись с надменностью Хуа Шу, Ву Син Цзы совершенно не

беспокоился об этом. Половину своей жизни он пробыл советником, и

каких только людей он не перевидал на своем веку! Некоторые люди

чувствовали себя уверенней, только обращаясь с другими подобным

образом, ну и пускай себе!

- Тогда пусть господин Ву следует за Хуа Шу.

Хуа Шу опустил глаза, скрывая отблеск презрения. В его глазах,

покорность Ву Син Цзы говорила о его низком происхождении, о его

никчемности, которая была вырезана на его костях и текла в его крови.

И как мог генерал любить такого человека!

- Большое спасибо мастеру Хуа за то, что он покажет мне дорогу, - Ву

Син Цзы в знак утешения похлопал девушек по плечу, и поспешил за

Хуа Шу.

___________________________

Ой-ёй, отправился наш перепел в логово лисицы. Один! Без

присмотра! Хоть бы девчонок своих бойких захватил с собой! Эх,

жалко,тети Лю тут не было!

* Цинмин, что означает «праздник чистого света», — традиционный

китайский праздник поминовения усопших, который отмечается на

108-й день после зимнего солнцестояния (15-й день после весеннего

равноденствия). Как правило, выпадает на 5 апреля. В этот день

китайцы выезжают на природу, чтобы насладиться наступлением

весны, и посещают могилы предков.

** Не могу пропустить эту заметку от английского переводчика.)) В

китайском оригинале фраза звучит как 这露水鲲鹏都快变涝灾了呀,

где露水 означает и «одна ночь» и «капля росы». В итоге автор

пошутил, с помощью игры слов : «капля росы превратилась в потоп».

Английский перерводчик перевел, как «свидание с птенцом

обернулось полноценным романом», ну а я выдала свою отсебятину.)))

Все-таки занятная штука – перевод, особенно двойной перевод.)) Что

там от первоначального текста остается – вопрос.))) Это как

«лошадиная морда» превратилась в город Бастионов)))

Затхлые уловки господина Лу

Место, где проживал господин Лу, называлось Резиденция Ван Шу.

Оно располагалось в тихом, спокойном месте, в обрамлении сада из

сливовых деревьев. Все здания были построены с хорошим вкусом и

были сделаны из зеленого бамбука. Это место вызывало чувство

удивительного умиротворения посреди суеты.

Сливовые деревья цвели вовсю, и все вокруг было усыпано ярко-

красными цветами. Казалось, что даже ветер, играющий с их ветвями,

был окрашен в яркие цвета. Это была в высшей степени изысканная

картина, и в то же время очень живая и яркая, Ву Син Цзы был

очарован.

Это место имело очень много общего с господином Лу. Он вспомнил

эту стройную фигуру в белом, красивого, белокожего человека,

утонченного и интеллигентного. Он был как сама весна, как луч

лунного света, сияющий и проникающий в самое сердце - такого не

забудешь никогда.

Поскольку он был учителем Гуан Шан Цзыня, он явно уже не был

молод. Но он все еще выглядел очень молодо, совсем как

двадцатилетний юноша.

Хуа Шу заметил, что Ву Син Цзы остановился и рассматривает сад. Он

не мог скрыть раздражение во взгляде, поэтому, склонив голову, он

поторопил его:

- Простите, господин Ву. Нельзя задерживать обед господина Лу,

пожалуйста, следуйте за мной.

- Ах, ох, простите, простите, - Ву Син Цзы пришел в себя. Он

покраснел, торопливо сложил ладони в извиняющемся жесте, и пошел

за Хуа Шу в дом из зеленого бамбука.

- Господин Лу, господин Ву здесь.

- Ммм.

В бамбуковом домике стоял изящный круглый столик. На нем было

несколько блюд, а также два столовых прибора и две пары палочек,

расположенные друг против друга. Обстановка была простой и

незамысловатой, но в то же время, слегка подавляла своей утонченной

элегантностью. Окно,прикрытое бамбуковой ширмой, было

наполовину открыто, из него был виден сад из сливовых деревьев,

легкий ветерок наполнял весь дом ароматом цветущих деревьев.

Господин Лу возлежал на кушетке возле окна, держа в своих

полупрозрачных пальцах наполовину прочитанную книгу. Услышав их

шаги, он слегка приподнял веки и оглянулся. Ву Син Цзы поспешно

сложил ладони.

- Давно не виделись, господин Ву. Как поживаете? – господин Лу

отложил книгу и встал довольно неловко, чтобы поприветствовать Ву

Син Цзы. Кажется, его нога зажила как следует, но все еще нуждалась

в покое.

- Большое спасибо, у меня все хорошо. Как ваша рана?

- Господину Ву нет больше нужды беспокоиться об этом. С моей ногой

теперь все в порядке, просто я пока немного неуклюж, поэтому прошу

простить меня.

Хуа Шу помог господину Лу пересесть за столик, затем отступив на

несколько шагов, почтительно замер в углу.

- Господин Ву, пожалуйста, садитесь скорее. Прошу прощенья, на

столе только вегетарианские блюда, я уже много лет вегетарианец.

Простите мою неучтивость.

Только после этих слов господина Лу, Ву Син Цзы сел за стол и быстро

осмотрел тарелки.

Блюда и впрямь были все вегетарианскими, тут не было и намека на

мясо. Однако цвета блюд отлично дополняли друг друга. Все тарелки

были простыми и изящными, зеленого цвета, который ближе к центру

становился темнее. Они походили на листья лотоса, нежные и

изящные.

Чаша для риса тоже была цвета нефрита, на ее фоне светло-

коричневые бамбуковые палочки выделялись еще ярче.

Ву Син Цзы сразу же растерялся. Во-первых, все эти порции были уж

слишком маленькими. Даже если он сметет их все, он не наестся. В

крайнем случае, их можно рассматривать лишь как небольшой

перекус. А во-вторых, сервировка стола была настоящим

произведением искусства. Все эти предметы на столе создавали

ощущение, что их нельзя тронуть, и Ву Син Цзы не мог заставить себя

нарушить эту гармонию. Он неосознанно без остановки теребил

рукава.

- Эта еда не по вкусу господину Ву?

Брови господина Лу нахмурились, казалось, он был очень недоволен

сам собой.

- Похоже, я был неучтив. Господин Ву прибыл сюда аж из самого

округа Чин Чен, он почетный гость, я должен был приготовить более

роскошный обед.

- Нет-нет-нет, вы слишком любезны, слишком любезны! Я всего лишь

весьма приземленный человек, я боюсь обидеть господина Лу, и

поэтому... – Ву Син Цзы потер нос, посмотрел на господин Лу и

опустил голову. Он действительно, хотел есть, но видя, что господин

Лу даже не думает браться за палочки, он не смел обнаружить свою

прожорливость. К тому же, палочки выглядели такими гладкими, с

ними наверняка будет трудно управляться.

- Это я поступил необдуманно и в итоге, обошелся с господином Ву

пренебрежительно. Господин Лу наморщил лоб и подозвал Хуа Шу. –

Пожалуйста, вели приготовить яйца на пару*для господина Ву.

- Но... – Хуа Шу с возмущением уставился на господина Лу, и тут же

заметил, что Ву Син Цзы пускает слюни на кисло-сладкую капусту.

Судя по его ненасытному виду, он, скорее всего, даже не слышал, о чем

они говорили. Хуа Шу заскрежетал зубами. – Господин Лу, вы же

столько лет остаетесь вегетарианцем ради генерала,** зачем же...

- Тише. Просто иди. Господин Лу искоса взглянул на Ву Син Цзы, его

губы скривились в легкой улыбке, а в глазах мелькнула насмешка. Хуа

Шу быстро склонил голову, чтобы скрыть свои чувства, и поспешно

удалился.

- Хмм? – Ву Син Цзы наконец-то, отвлекся от ароматной кисло-

сладкой капусты, которая возбуждала аппетит, и увидел, как торопливо

уходит Хуа Шу. Он растерянно посмотрел на господина Лу, и слегка

краснея, напомнил сам себе не выказывать своей робости.

- Я понимаю. Там, где я живу, есть две девушки, они точно такие же, и

такие милые. Ву Син Цзы подумал о Бо Хе и Гуэй Хуа. Эти две юных

девушки не могли стать его дочерьми, но они так заботились о нем,

точно о новорожденном теленке, и при мысли о них, его сердце

наполнилось теплом.

- Оу, - господин Лу тихонько рассмеялся. – Будет жаль, если еда

остынет. Господин Ву, приступайте. Хау Шу придет чуть позже и

добавит к этим блюдам яйца на пару.

- Нет необходимости так беспокоиться, вы слишком любезны, -

замахал руками Ву Син Цзы. Он уже проголодался, и если он

продолжит отказываться, он будет выглядеть слишком мелочным. Хотя

он все еще немного колебался, он все же взял чашку и начал есть.

Все блюда были восхитительны, что говорило о высоком мастерстве

поваров на кухне генерала. Ву Син Цзы ел с большим удовольствием,

но его беспокоило, что господин Лу почти не прикасается к своим

палочкам, поэтому, после того, как он съел миску риса, ему ничего не

оставалось, кроме как отложить свои палочки и выпить чаю, чтобы

притупить чувство голода.

И тут вернулся Хуа Шу, неся яйца на пару. Аромат яиц и куриного

бульона наполнил комнату. Ву Син Цзы уже прикончил миску риса и

половину блюд на столе, но его желудок немедленно заурчал,

нисколько не считаясь с обстановкой.

Он покраснел как помидор. Склонив голову, он извинился и с силой

потер живот.

- Господин Ву, не стоит церемониться. Эти яйца были приготовлены

специально для вас, поэтому, пожалуйста, ешьте, пока они не остыли.

Господин Лу предложил ему продолжить трапезу, но его лицо слегка

побледнело, он слегка отклонил голову, точно пытаясь избежать чего-

то. Хуа Шу быстро протянул ему носовой платок. Хмурясь, он

проглотил слова, которые просились на язык и свирепо посмотрел на

Ву Син Цзы.

- Эээ... господин Лу, если вам нехорошо, тогда я не смею и дальше

беспокоить вас... – Ву Син Цзы и правда не понимал, что тут

происходит. Может, господин Лу не выносит яйца?

- Господин Лу уже много лет не притрагивается к мясу. А у этих яиц

такой сильный запах, конечно же, ему нехорошо! Господин Ву, просто

сядьте и ешьте свою еду, почему вы продолжаете доставлять хлопоты

господину Лу? – казалось, Хуа Шу уже дошел до предела, раз он начал

так грубо сетовать.

Он явно забыл, что Ву Син Цзы не просил себе яйца на пару, равно как

и то, что именно господин Лу настоял на том,чтобы принесли это

блюдо.

- Аа... эээ. Я вел себя неподобающе... О нет, я прошу прощенья, мне

правда очень жаль... Огорченный, Ву Син Цзы извинился и быстро

потянул на себя чашу с яйцами. Зачерпнув полную ложку, он хотел

сунуть ее в рот. От горячих яиц все еще шел пар, и если бы он сделал

так, он явно обжег бы себе горло.

Увидев это, господин Лу вздохнул и протянул руку, чтобы остановить

его. В этой суматохе яйца каким-то образом выплеснулись из чаши.

Случайно они попали на безупречную руку господина Лу. Он тихонько

вскрикнул, его лицо побледнело. На его руке появилось красное пятно,

а затем надулся волдырь. Миска с яйцами на пару покатилась к краю

стола. Все еще дымясь, она упала и разбилась об пол.

В домике мгновенно воцарилась тишина. Ву Син Цзы, растерявшись,

смотрел на господина Лу, который страдал от боли. Первым очнулся

Хуа Шу, который встревоженно вскрикнул, а затем с ненавистью

уставился на Ву Син Цзы. Он поспешно принес таз с холодной водой

для господина Лу, чтобы тот мог погрузить в него свою руку, а затем

начал громко звать слуг.

Конечно же, о господине Лу заботился не только Хуа Шу. Стоило ему

крикнуть, тут же из ниоткуда появились двое слуг.

- Скорее зовите врача! Господин Лу обжег руку! – в ярости

распорядился Хуа Шу. Похоже, слуги сильно перепугались из-за

произошедшего, поэтому сразу же умчались, как им и было велено.

Врач явился очень быстро. Прежде чем Ву Син Цзы успел сообразить,

что происходит, его уже оттеснили в сторону, и он мог лишь издалека

наблюдать за тем, как доктор наносит мазь на рану побледневшему

господину Лу. После того, как он спокойно дал несколько указаний Хуа

Шу, тот с возмущением уставился на Ву Син Цзы так, будто хотел

наброситься на него и покусать. Все еще растерянный, Ву Син Цзы

испуганно втянул голову в плечи.

- Генерал здесь! – громко крикнул кто-то. Все мгновенно пришло в

движение, неподвижными оставались лишь двое слуг, удерживающих

Ву Син Цзы.

Почти сразу вошел Гуан Шан Цзынь. Вместе с ним появились Мэн Юэ

и Хей Эр.

- Что тут происходит?

Едва он вошел, то сразу же увидел Ву Син Цзы, зажатого между двумя

высокими и крепкими парнями-слугами. Его из без того мрачное лицо

стало еще холоднее.

- Генерал, господин Лу... – чувствуя, что что-то не так, торопливо

залопотал Хуа Шу, но Гуан Шан Цзынь жестом велел ему замолчать.

- Иди посмотри, - повернувшись, он дал указание Мэн Юэ, а сам

подошел и притянул Ву Син Цзы в свои объятья. – Почему ты здесь?

- Эээ... я пришел... покушать... – желудок Ву Син Цзы снова заурчал.

Губы Гуан Шан Цзыня скривились, как будто он вот-вот захохочет.

Только потому, что ему не хотелось смущать Ву Син Цзы, он подавил в

себе взрыв смеха.

- Ты еще не наелся? – Гуан Шан Цзынь ласково погладил его животик,

и остался очень недоволен его пустотой. – Ты еще не ел?

- Я съел мисочку риса. Лицо Ву Син Цзы запылало, ему было до того

стыдно, что он правда мечтал провалиться под землю.

Ну до чего же было неловко! Ну почему желудок так подвел его перед

всеми! И Гуан Шан Цзынь услышал его!

- Всего лишь мисочку? – Гуан Шан Цзынь снова погладил его

животик, его брови сошлись вместе, он поднял глаза и посмотрел на

Мэн Юэ.

Тот стоял рядом с господином Лу и расспрашивал доктора о его

состоянии. А вот взгляд Хуа Шу был полон возмущения и злобы. Гуан

Шан Цзынь не обращал на него ни малейшего внимания, но Ву Син

Цзы не мог его игнорировать, и крепко вцепился в рукав Гуан Шан

Цзыня.

- Вы не собираетесь взглянуть на господина Лу?

-Я не доктор, - Гуан Шан Цзынь изумленно посмотрел на него. Однако,

учитывая чувства, которые он взращивал годами, он все еще

беспокоился о здоровье господина Лу. – Если ты голоден, иди и поешь

еще. На кухне еще должна остаться еда. Я пошлю Хей Эра, чтобы он

принес тебе.

- Эммм... – это звучало соблазнительно. После миски риса с овощами,

у него разыгрался аппетит, он чувствовал дикий голод. Но он все же

был виноват в том, что господин Лу поранился, и просто так уйти

было бы слишком безрассудно.

- Генерал! Вы должны вступиться за господина Лу! – глядя, как эти

двое льнут друг к другу, Хуа Шу не вытерпел и раскрыл рот.

- Оу, - Гуан Шан Цзынь приподнял бровь. Он был слишком занят после

своего возвращения, и у него еще не было времени разобраться с Хуа

Шу за его паскудства. Ну раз кто-то сам полез на рожон, Гуан Шан

Цзынь был более, чем счастлив угодить ему. – Наставник, с вами все в

порядке?

Мэн Юэ только что шепнул ему, что у господина Лу волдырь от ожога.

У Гуан Шан Цзыня немного заныло сердце, но у него не возникло

обычного желания окружить его своим вниманием и заботой. Сейчас

его больше волновал живот Ву Син Цзы. Этот старый перепел был

чрезвычайно прожорлив, и не мог выносить голод. Время обеда давно

прошло, что если он заболеет от голода?

- Да пустяки, это всего лишь волдырь, - мягко отозвался господин Лу.

Немного помолчав, он продолжил, в его голосе звучали нотки

беспокойства, когда он напомнил Гуан Шан Цзыню: - Вообще-то, это

господину Ву досталось. Я был невнимательным хозяином.

- Господин Лу! Но разве вы пострадали не из-за господина Ву? И вы

его еще выгораживаете?

Хуа Шу был недоволен. Не дожидаясь ответа от господина Лу, он

поклонился Гуан Шан Цзыню:

- Генерал, вы же лучше кого бы то ни было знаете характер господина

Лу. Сегодня он пригласил господина Ву на обед, и конечно же,

позаботился о каждой мелочи. Господин Лу уже много лет остается

вегетарианцем, дабы снискать для вас благословения небес, вы же

знаете, он никогда не касается мяса, но все же распорядился

приготовить яйца на пару для господина Ву. А господин Ву...

- Яйца на пару? – Гуан Шан Цзынь нахмурился. Он знал, что господин

Лу не касается мяса и никаких других продуктов животного

происхождения. Даже лук и чеснок никогда не появляются на его

столе. – Наставник, вы были очень внимательны. Так где же теперь эти

яйца?

Было бы хорошо наполнить ими животик Ву Син Цзы.

Гуан Шан Цзынь даже не подозревал, насколько он сейчас

пристрастен. По-прежнему обнимая Ву Син Цзы, он сделал несколько

шагов вперед. Его колдовские глаза осмотрели стол. Но он увидел

лишь несколько вегетарианских блюд и миску с кисло-сладкой

капустой. Обычно ее не бывало на столе господина Лу. Ведь в ней

было много чеснока, имбиря и лука. Кажется, господин Лу и впрямь

хорошо позаботился о своем госте.

Так как господин Лу не мог есть такое блюдо, Гуан Шан Цзынь

подтолкнул Ву Син Цзы к столу и усадил его. Зачерпнув для него

миску риса, он вывалил всю капусту к нему в миску. Теперь зерна риса

стали золотисто-желтыми, а исходящий от них кисловатый аромат стал

очень соблазнительным.

- Давай-ка, поешь. Не нужно голодать. Когда бы Гуан Шан Цзынь ни

был поблизости, он никогда не позволял голодать своему перепелу.

Раз уж сам Гуан Шан Цзынь сказал это, Ву Син Цзы перестал

церемониться, взял миску и начал есть.

В доме разлилась странная атмосфера, и даже Мэн Юэ пялился на этих

двоих, не в силах отвести взгляд. Фу, как приторно! Кажется, его

сейчас стошнит!

- Генерал! Но господин Лу все еще ранен. Вы... – Хуа Шу казался

очень обиженным и все еще старался привлечь внимание Гуан Шан

Цзыня.

- Как именно пострадал господин Лу?

Раз уж он настаивает на том, чтобы генерал разрулил это дело, Гуан

Шан Цзынь надеялся, что они будут довольны его решением.

- Да это всего лишь небольшая ранка, - господин Лу прервал Хуа Шу и

слабо улыбнулся Гуан Шан Цзыню. – Хэйван уже обедал? Ты был так

занят эти дни, но тебе пришлось уделить свое внимание и моим делам,

связанным со свадьбой. Мне правда очень жаль.

- Наставник, не говорите так. Я должен это все сделать, как ваш

ученик. Он смотрел на спокойное изящное лицо господина Лу, и его

сердце все еще было чувствительным. Просто чувство было уже не

таким сильным, как прежде. Этот человек, некогда подобный

спокойному сияющему лунному свету, теперь казался несколько

поблекшим.

Господин Лу вздохнул, протянул руку, будто желая коснуться Гуан

Шан Цзыня, но затем отдернул ее и приложил ее к груди.

- Я знаю, что господин Ву – твой возлюбленный, ты должен

хорошенько заботиться о нем. В будущем я и дальше останусь

вегетарианцем ради тебя, поэтому не заставляй господина Ву.

- Не заставлять? – это слово прозвучало слишком неприятно. Гуан

Шан

Цзынь охотно разыгрывал дурачка ради господина Лу, но это не

означало, что он на самом деле был дураком. Как бы сильно ему ни

хотелось отрицать это, он не мог не расслышать некий злой умысел в

нем.

Господин Лу отвернулся, не желая отвечать. Его печальный лик не мог

не вызвать сочувствия, и в итоге, Гуан Шан Цзынь смягчился.

В конце концов, ему не хотелось плохо думать о господине Лу.

- Наставник, не берите в голову. После свадьбы вы все равно

останетесь моим учителем, и я знаю, что вы всегда беспокоитесь обо

мне. Гуан Шан Цзынь слегка приподнял руку господина Лу. Тот

попробовал отдернуть ее, но не смог. Гуан Шан Цзынь втайне

использовал немного силы, чтобы, крепко придерживая, исследовать

обработанную рану.

Доктор появился вовремя. Не считая покраснения, там не было ничего

серьезного. После того как из волдыря удалили жидкость и нанесли

мазь, понадобится лишь немного ухода, и все заживет за несколько

дней.

- Наставник, вам нужен кто-то поумней, чтобы заботиться о вас и не

создавать вам неприятности после свадьбы.

- Что это значит? – господин Лу снова попробовал отдернуть руку. На

этот раз Гуан Шан Цзынь отпустил его. Его глаза сощурились, как

будто он собирался улыбнуться, но но в их глубине не отразилось

никаких эмоций. Господин Лу еще никогда прежде не видел такого

холодного взгляда. Гуан Шан Цзынь всегда был нежным и заботливым

с ним, дабы ненароком не встревожить его.

- Хей Эр, уведи Хуа Шу.

Этот приказ не был ни жестким, ни злым, он был точно нежный

шепоток мартовского бриза. Но у всех по спине пробежал холодок.

- Хэйван, ты...

- Наставник, я делаю это для вашего же блага, - Гуан Шан Цзынь

ласково заправил прядь волос за ухо господина Лу.

Лицо Хуа Шу побелело от страха. Он рухнул на колени и закричал:

- Генерал, пожалуйста, будьте справедливы!

Не обращая на него внимания, Гуан Шан Цзынь сделал знак Хей Эру.

Хей Эр зажал Хуа Шу рот и утащил его точно цыпленка, и никто не

знал, что с ним теперь будет.

Ву Син Цзы смотрел на развернувшуюся перед ним драму. Держась за

свою пустую миску, он совершенно растерялся. Все так быстро

изменилось, даже быстрее, чем перевернулась чашка с яйцами, он до

сих пор не понял, как это произошло. С Гуан Шан Цзынем творилось

что-то не то.

- Вы... – Ву Син Цзы открыл рот, но понял, что не может произнести

ни слова.

- Хмм? – сейчас Гуан Шан Цзынь был слишком похож на себя

прежнего, каким он был во время их первой встречи. Надменный и

равнодушный, он нес на себе печать кровожадности, которую

невозможно было скрыть. Он был похож на дикого зверя, готового

растерзать, и Ву Син Цзы почти позабыл про эту сторону его натуры.

Сглотнув, Ву Син Цзы поставил пустую чашку на стол. Немного

напряженный, он сел на место и, помолчав, спросил:

- Вы едите маринованные огурчики? Они и правда очень вкусные.

_______________________________

* Яйца на пару или водяное яйцо - традиционное китайское блюдо,

которое встречается на территории всего Китая. Яйца взбивают до

консистенции, аналогичной той, которая используется для омлета, а

затем готовят на пару. Иногда в меню это называется заварным кремом

из яйца.

** В китайской культуре некоторые люди воздерживаются от мяса по

религиозным причинам, надеясь заработать хорошую карму. Эта карма

может быть "передана ", если вы делаете это ради кого-то другого.

Маринованные огурчики, действительно, вкусные (интерлюдия)

Гуан Шан Цзынь и сам не понял, как он в итоге оказался вместе с Ву

Син Цзы во Дворе Шуан Хе, чтобы поесть огурчиков.

Маленькие огурчики, которые еще не выросли до конца, были немного

твердыми. И в маринаде они все еще оставались хрустящими. Если

пожевать такие, аппетит разыграется у кого угодно. Даже и без каких-

либо других блюд, они смогли доесть две большие чаши с рисом.

Две служаночки убрали со стола, подали чай и сладости, и совершенно

испарились. Какие умницы!

Вечерний зимний ветер уже не был холодным, и даже нес в себе дух

весны. Гуан Шан Цзынь немного поразмыслил и решил просто

утащить Ву Син Цзы с собой. Они сели возле стойки с огурцами на

стульчики и стали пить чай.

И лишь когда они почти допили чай, он наконец, спросил:

- Так что у вас произошло с господином Лу?

- А? – заморгал Ву Син Цзы. Проглотив пирожное с кедровыми

орешками и запив его чаем, чтобы промочить горло, он виновато

ответил:

- Я хотел поскорее доесть яйца, чтобы ему не было плохо. Господин Лу

просто хотел остановиться меня, чтобы я в спешке не обжегся... я не

думал, что вместо меня обожжется он сам...

- Это он велел повару приготовить для тебя яйца?

- А, да. Аййй, господин Лу так добр, а из-за меня пострадал!

Его руки были так красивы! У Ву Син Цзы болело сердце при мысли о

том, что эти руки пострадали ни за что.

- Ммм... наставник всегда был очень внимательным и заботливым.

Гуан Шан Цзынь, повернувшись, посмотрел на Ву Син Цзы и внезапно

рассмеялся. – Он не такой как ты. Вот тебе до меня нет никакого дела.

Твой чехол с рисунками «птенцов» для тебя дороже, чем я. Если я

потеряю руку или ногу, боюсь, для тебя это будет ничто по сравнению

с потерей хоть одного из твоих «крошек».

- Хей, не говорите ерунды!

Ву Син Цзы нахмурил брови и серьезно ответил:

- Ведь вы живой человек, и в ваших жилах течет кровь. Если бы вы

потеряли руку или ногу, мое сердце болело бы еще больше. Не

бросайтесь такими словами. Если вы будете их часто повторять, это и

правда может случиться.

Взволнованный настороженный вид Ву Син Цзы очень согрел сердце

Гуан Шан Цзыня. Он не смог удержаться и обвил Ву Син Цзы руками,

прижимаясь к нему. Они льнули друг к другу, и Гуан Шан Цзынь

ласково расспрашивал его, какие еще блюда можно приготовить с

огурцами. Конечно же, Ву Син Цзы очень хорошо знал различные

способы приготовления, и рассказывал ему один за другим. Его мягкий

голос завораживал еще больше, чем все те вкусности, которые он

описывал.

Гуан Шан Цзынь, закрыв глаза, внимательно слушал каждый рецепт.

Голос Ву Син Цзы не был низким или высоким, он не был

возбужденным или злым. Иногда он растягивал слова с очень сильным

южным акцентом. На своем родном диалекте он звучал так, будто бы

пел, его слова слипались, как солодовые леденцы.

Говорят, слова, которые произносит народ У*, были изящны и легки, а

тон Ву Син Цзы был еще более мягким и теплым, как будто он никогда

не выходил из себя.

Гуан Шан Цзыню нравился его акцент.

С таким акцентом, когда с ним говорят на Мандарине, очень часто

сливаются вместе тяжелые ударные альвеолярные, гортанные и

фарингальные согласные, и все это звучит медово-сладко. Для Гуан

Шан Цзыня, северянина, такое звучание казалось немного

женственным, и сливающиеся слова звучали медлительно и лениво.

Однако, наслушавшись такого акцента в течение какого-то времени, он

привык к нему. Ему особенно нравилось слушать болтовню Ву Син

Цзы. Он всегда болтал о каких-то пустяках, его проблемы были явно

незначительными, и Ву Син Цзы, рассказывая о них, мог даже

рассмеяться в конце. Улыбаясь, сузив глаза, он был как лучик

солнечного света, растворившийся в воде. Его грани размывались,

оставляя позади себя лишь тепло.

За эти последние две недели, он правда скучал по Ву Син Цзы.

Если бы он не был завален работой, он бы хотел видеть своего старого

перепела каждый день. Ему хотелось слушать его болтовню, смотреть,

как он с аппетитом уплетает все подряд со стола, и прижимать его,

когда он тихо и робко лежал в его объятьях.

- Ву Син Цзы, - позвал его Гуан Шан Цзынь. Когда это имя сорвалось с

его языка, оно оставило сладкий привкус, и Гуан Шан Цзынь невольно

облизал губы.

- Да? – Ву Син Цзы прислонился головой к его плечу. Его желудок был

удовлетворен, а зимнее солнышко было таким теплым. Вместе с Гуан

Шан Цзынем, от которого так приятно пахло, в его объятьях, он был

готов задремать.

- Та рана, которую я нанес тебе тогда, она полностью зажила?

Как только он это произнес, человек, лениво нежившийся в его

объятьях, немного напрягся. Гуан Шан Цзынь легонько погладил его и

нерешительно сказал:

- Я был виноват, и все эти дни я все думал о той ночи. Ву Син Цзы, ты

думаешь, я ранил тебя из-за господина Лу?

Вернувшись в город Бастионов, Гуан Шан Цзынь прямиком

отправился к Мэн Юэ.

Он был не в состоянии понять самого себя. Он всегда бережно хранил

господина Лу в своем сердце и очень дорожил им. С самой первой

встречи он полюбил его. Гуан Шан Цзынь хорошо понимал, что в нем

самом нет ничего доброго. И только когда он был рядом с господином

Лу, только тогда ему хотелось стать хорошим человеком, мягким и

внимательным, добрым и сдержанным. Место господина Лу в его

сердце было совершенно особенным, никто другой не мог занять его.

Но каким-то непостижимым образом, Ву Син Цзы совершенно

неожиданно удалось занять в его сердце место. Это было слишком

странно, и он не смог контролировать того, что произошло, и поначалу

это повергло его в панику.

- О, так вот оно как. Такой ответ он получил от Мэн Юэ. – Хэйван-Ге,

если уж ты сам не в состоянии понять, что у тебя на уме, кто же тогда

сможет это сделать?

- Ты уже давно не называл меня так, - Гуан Шан Цзынь рассмеялся,

приподняв бровь и ущипнув его за полный мясистый подбородок.

- Я сам расстраиваюсь, когда слышу это. Но, Великий Генерал, вам

следует поговорить с советником Ву. Раз уж вы не можете не

беспокоиться о нем, то потом может возникнуть много неприятностей.

То, что сказал Мэн Юэ, было правдой. Человек, с которым они

собирались разобраться, был довольно непростым. Гуан Шан Цзынь

должен определить положение Ву Син Цзы, прежде чем принять

решение.

Кто бы мог подумать, что они встретятся в доме господина Лу. Это

дело, которое не было ни большим, ни малым, вместо этого

поколебало его чувства к господину Лу.

- Ранили меня из–за господина Лу? – моргнул Ву Син Цзы. Он опустил

голову и ничего не ответил.

Гуан Шан Цзынь тоже не спешил. Были вещи, о которых ему хотелось

рассказать, поэтому он воспользуется возможностью сделать это!

- Когда я впервые встретил господина Лу, мне было десять лет.

Гуан Шан Цзынь взяд руку Ву Син Цзы, лаская ее. Эта рука была

меньше мужского размера. Не считая нескольких мозолей, она была

гладкой и изящной рукой ученого.

- Вам было десять лет? Он был вашим первым учителем? Ладонь Ву

Син Цзы загорелась от этих поглаживаний. Он неосознанно сжал

пальцы, захватив длинные тонкие пальцы Гуан Шан Цзыня.

- Нет, его нельзя так назвать. До того как он появился, у меня уже было

несколько учителей. Я родился умным и был развит не по годам.

Предыдущие учителя уходили, потому что злились на меня, либо

уходили по собственному желанию, и никто из них не задерживался

надолго. Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся. – В то время

господину Лу было всего лишь семнадцать и он только что достиг

ранга Жу Рен** на императорских экзаменах*** Он родом из той же

провинции, что и мой дед по материнской линии. Он пользовался

некоторой славой в литературной среде, и славился своим широким

кругозором. Поэтому его рекомендовали моей матери, и так он стал

моим учителем.

Гуан Шан Цзынь выдохнул. Ву Син Цзы потихоньку поднял голову,

чтобы втайне наблюдать за ним. Взгляд на этом невероятно

прекрасном и необычном лице был устремлен вдаль, в нем была тоска,

которую Ву Син Цзы не понимал.

- Когда я впервые увидел господина Лу, он был одет в белое. Ему

всегда нравилось одеваться в белую одежду. Он говорил, это должно

напоминать ему, что нужно уважать себя и избегать ошибок. Если

капля чернил падает на белую бумагу, ты будешь смотреть на кляксу

или на бумагу? Гуан Шан Цзынь внезапно опустил голову и посмотрел

на Ву Син Цзы. Их взгляды встретились, плечи Ву Син Цзы поникли,

он смутился, как будто его поймали за подглядыванием.

Гуан Шан Цзынь негромко рассмеялся:

- Хмм?

- Наверное, я буду смотреть на пятно на белой бумаге.

Оно бы сильно выделялось. Даже если бы он захотел отвести от него

взгляд, это было бы трудно!

- Верно. Наставник говорил также. Поэтому он и одевался в белое,

чтобы постоянно помнить о том, что нужно хранить себя в чистоте.

Наставник говорил, что всегда нужно предпринимать меры

предосторожности, и, если быть настороже, то удастся избежать беды.

Гуан Шан Цзынь снова тихонько рассмеялся и покачал головой. –

Каждый шаг господина Лу был тщательно спланирован, каждое

движение - сделано с осторожностью, он никогда не шел на

необдуманный риск.

- Так и нужно! Нужно искать покоя, а не удачи, хорошо просто жить

обычной жизнью. Ву Син Цзы свято в это верил. Его дни тоже

проходили также мирно, и он не мог не сопереживать. – Господин Лу и

правда хороший учитель. Неудивительно, что он понравился вам.

- Похоже, тебя вообще не волнует, что он мне нравится, - Гуан Шан

Цзынь помрачнел. Этот человек прямо сейчас был в его объятьях, как

он может быть таким терпимым? Ну должен же он приревновать хотя

бы своего «птенца»? Гуан Шан Цзынь кисло улыбнулся. – А ты

никогда не думал раньше, что мой «птенец» больше не станет гоняться

за тобой, а улетит к господину Лу, тебя это не расстроит?

- Но ваш «птенец» и не гоняется за мной больше?!

Рука, обнимавшая его за талию, напряглась и резко придавила книзу, и

что-то твердое и выпуклое застряло между его ягодицами, напугав Ву

Син Цзы и заставив вскрикнуть:

- В-вы...

- Смотри, разве сейчас он не гонится за тобой? – Гуан Шан Цзынь

лукаво улыбнулся ему, в его глазах заплясали веселые огоньки, он был

в восторге.

Щеки Ву Син Цзы покраснели. Он заерзал ягодицами, пытаясь

сбежать, но его обняли еще крепче.

- Перестань ёрзать, а не то мой «птенец» может залететь в кое-какое

«гнездышко».

Что такое говорил Гуан Шан Цзынь? Ву Син Цзы, ошалев,уставился на

него. Он был таким красивым, как же он мог говорить такие

непристойности?

Прожив так долго в армии, Гуан Шан Цзынь определенно обладал

замашками солдафона. Просто его внешность была слишком

обманчивой. Ему обычно не было дела до посторонних, он даже не

утруждал себя разговорами больше, чем требовалось. Он выглядел

отчужденным и благородным, как резкий, пробирающий до костей

ветер. Какие бы пошлости ни срывались с его губ, они казались

загадочными и очень глубокомысленными, и даже звучали любовно.

Последнее относилось к его любовникам. Как следует обдумав это, Ву

Син Цзы понял, что слышал от него много непристойных слов, каждое

еще более бесстыжее, чем предыдущее. Как же он понял это только

сейчас?

Его поведение разожгло огонь в Гуан Шан Цзыне. Он не смог

противиться желанию и, склонившись, захватил эти пухлые губы.

Кончик его языка нырнул прямо внутрь, прошелся по чувствительным

деснам Ву Син Цзы, лизнул каждое нежное местечко внутри, затем

закрутился вокруг его мягкого маленького язычка, посасывая и

покусывая его.

От этого поцелуя у Ву Син Цзы перехватило дыхание и закружилась

голова. Его слегка дрожащее тело обмякло, и он позволил Гуан Шан

Цзыню делать с ним то, что он пожелает.

Если бы он не помнил о том, что ему еще предстоят дела на сегодня,

Гуан Шан Цзынь немедленно удовлетворил бы все свои желания

прямо здесь. Он уже полмесяца не прикасался к Ву Син Цзы, и этот

поцелуй пробудил в нем голод. Его член до того затвердел, что ему

было больно, и прижимаясь к округлым мясистым щекам, он отпрянул.

- Вы... вы...

Его губы наконец-то, отпустили. Ву Син Цзы тяжело дышал, пытаясь

защитить свои штаны, но его руки были слишком слабы, а тело

непрерывно дрожало. Вокруг него витал аромат Гуан Шан Цзыня, эта

смесь белого сандала и цветов апельсина, но с налетом железа. Ву Син

Цзы почти забыл, что Гуан Шан Цзынь был человеком, за которым

следовал запах крови. Он столько времени провел на поле боя, что этот

запах давно въелся в его кости.

Раньше, возможно из-за того, что они проводили такие уютные

мирные деньки в округе Чин Чен, этот запах крови слегка рассеялся. А

теперь, когда они вернулись в город Бастионов, и он снова стал вести

жизнь Великого генерала Южного гарнизона, вокруг него снова

появился этот резкий запах крови, как от огромного леопарда,

слизывающего кровь со своих лап. Он мог казаться ленивым и

праздным, но на самом деле, эта пара глаз всегда была настороже, в

любой момент он мог наброситься на жертву.

Гуан Шан Цзынь легко снял штаны с Ву Син Цзы. Из-под верхнего

платья виднелась лишь пара бледных стройных ног. Гуан Шан Цзынь

снял штаны и с себя, и его огромный влажный член ударился о гладкие

и пухлые ягодицы Ву Син Цзы, от чего старый перепел испуганно

вскрикнул.

Прикусив чувствительную мочку уха Ву Син Цзы, Гуан Шан Цзынь

ласково промурлыкал:

- Будь умницей, я останусь снаружи и не стану входить в тебя.

________________________

* Народ У – основная подгруппа китайцев группы Хань.

** Ранг Жу Рен, достигался людьми, которые сдали экзамен сянши в

имперской экзаменационной системе императорского Китая, также

известный в английском языке как провинциальный экзамен. Он был

выше, чем шэнъюань, но ниже, чем цзиньши, самая высокая степень.

*** Государственные экзамены в императорском Китае —

неотъемлемая часть системы конфуцианского образования,

обеспечивавшая соискателям доступ в государственный

бюрократический аппарат.

Разве может «птенец» сравниться со мной? (18+)

Ву Син Цзы был очень худощав, но все же, те части тела, которые

должны быть округлыми, были вполне себе аппетитными. Было

приятно ласкать его стройные красивые ноги, такие гладкие и мягкие

на ощупь. Особенно приятно было помять его нежные бедра.

Его пухлые и дерзкие ягодицы вели себя особенно вызывающе. После

недавнего любовного марафона они, казалось, стали еще больше,

после того как их намяли как следует. Гигантский «птенец» Гуан Шан

Цзыня оказался зажат этими ягодицами и становился все больше с

каждым толчком. Чем больше он толкался, тем более скользкой

становилось «ущелье». Он обнял Ву Син Цзы еще крепче, его

действия становились все более грубыми.

Головка его члена уже увлажнилась, делясь своими соками со

светлыми и гладкими ягодицами. Иногда она прижималась к

маленькой темной дырочке внутри, и ее давление заставляло Ву Син

Цзы задыхаться. Он безудержно вращал бедрами, и было не ясно,

пытался он избежать атак «птенца» или наоборот, приветствовал его.

- Перестань крутиться...

После того как Гуан Шан Цзынь несколько раз проскочил мимо

заветного входа, не попав в него, у него весь лоб покрылся испариной,

от того, что он не мог удовлетворить свои желания. Было видно, как

пульсируют его виски, и вены проступили наружу.

Но этот старикан не только тяжело дышал, но даже стонал и скулил.

Каждый крик застревал у него в горле, каждый стон медленно стекал с

его губ. Его тонкая талия извивалась и корчилась, было невозможно

выглядеть еще более распутно.

Не в силах сдержаться, Гуан Шан Цзынь пару раз звонко шлепнул по

этим влажным ягодицам. На уже порозовевших от трения «щечках»

отчетливо проступили отпечатки ладоней, что выглядело в высшей

степени непристойно.

Гуан Шан Цзынь был уже на пределе, он еле сдерживался, чтобы не

развести эти «щечки» в стороны и не вонзиться прямо в «гнездышко»

этого старикана. Жидкость, орошающая его член, не вся принадлежала

ему. В основном, большая ее часть капала из распутного «гнездышка»

старого перепела, пропитывая одежду Гуан Шан Цзыня.

- Давай... трись посильнее... Несмотря на свою природную

застенчивость, Ву Син Цзы всегда был раскованным в постели. В его

голосе слышались слезы, когда он начал, поскуливая, упрашивать Гуан

Шан Цзыня. Это небольшое трение разогрело его тело, согревая его.

Ву Син Цзы чувствовал внутри неописуемую пустоту, и от этого был

очень нетерпелив.

Он попытался потереться об этот толстый, обжигающе-горячий член,

но его талию сжали так сильно, что он не мог двигаться. Мужчина, на

котором он сидел, во всю наслаждался, неторопливо скользя между его

бедрами и ягодицами. Несколько раз Гуан Шан Цзынь задевал

чувствительную промежность Ву Син Цзы, еще больше распаляя его

желания, он весь обмяк от этого ощущения, и больше не мог ясно

соображать.

- Мой милый распутник... – Гуан Шан Цзынь посасывал мочку его уха,

и снова шлепнул его по ягодицам, от чего бледная плоть задрожала. –

Сожми бедра сильнее и дай мне потереться об них.

Сказав, что он не станет входить в него, Великий Генерал и правда

держал свое слово. Страсть сжигала его изнутри, его член до того

затвердел, что ему было больно, ему до смерти хотелось прижать Ву

Син Цзы и жестко оттрахать.

Но у него еще были служебные дела на сегодня, и он не мог тратить

время на игры со своим развратным перепелом. А потому, ему

оставалось лишь сделать кое-что получше, а именно воспользоваться

бедрами Ву Син Цзы, чтобы погасить бушующее пламя.

Ву Син Цзы был безотказным, он послушно сжал бедра. Нежная кожа

на внутренней стороне бедер была очень чувствительной, его бедра

слегка подрагивали, ему казалось, что этот огромный раскаленный

«птенец» сейчас сожжет его.

Его размер был просто поразительным. Даже та его часть, которая

выглядывала между бедер Ву Син Цзы, была такого же размера, как и

его член. Разгоряченная плоть, прижимающаяся к розовому,

наполовину затвердевшему члену, качнулась, и Ву Син Цзы потерял

равновесие. Раскачиваясь от толчков, он тихонько скулил. Со слезами

на глазах он смотрел на свою покрасневшую от трения маленькую

штучку, из кончика которой вытекал нектар.

- Аххх.... нежнее... мягче... – начал умолять Ву Син Цзы, не в силах

выносить это ощущение. Его бедра изнутри горели огнем от боли, а

маленький «птенчик» вздрагивал от удовольствия. Обнимая Ву Син

Цзы за талию, Гуан Шан Цзынь надежно удерживал его сверху.

Жесткие волосы царапали чувствительную промежность Ву Син Цзы,

и это удовольствие не уступало ощущениям от проникновения в его

маленькую дырочку.

- Хмм? А кто хотел, чтобы я двигался? – Гуан Шан Цзынь был на

вершине удовольствия, скользя между гладкими бедрами Ву Син Цзы.

Хотя это было не так приятно, как вторгаться прямо в него, но в таких

действиях было особенное удовольствие.

- Ахххх.... – мягкий и чувственный голос Гуан Шан Цзыня вместе с его

теплым дыханием коснулся уха Ву Син Цзы. Он слегка приподнял

плечи, умоляя. – Я был неправ.... больно... н-н-не так сильно....

«Бубенчики» Ву Син Цзы внезапно были задеты твердым членом Гуан

Шан Цзыня. Ву Син Цзы закричал и без всякого предупреждения

содрогнулся от мощного оргазма. Белые струи оросили его

собственный живот, маленькие капли все еще продолжали сочиться из

кончика его члена. Мужчина позади него слегка задохнулся, а затем

принялся ласкать нежную головку, гладя ее своими жесткими

пальцами.

Удовольствие пронзило сердце и разум Ву Син Цзы. Он запрокинул

голову, приоткрыв рот. С его губ не сорвалось ни звука, а в его

промежность грубо толкнулись несколько раз. Его бедра дернулись, и

новая струя вырвалась из его члена, прямо в ладонь Гуан Шан Цзыня.

Жидкость размазалась по его обмякшему члену, и Гуан Шан Цзынь

захватил оба их члена, начал потирать их вместе, и Ву Син Цзы

взмолился о пощаде, не знаю, куда ему спрятаться.

- Потерпи немного, я еще не кончил, - Гуан Шан Цзынь склонившись,

целовал вспотевшую щеку Ву Син Цзы. Его дыхание стало еще

тяжелее, страстные слова так и сыпались с его уст, точно капли дождя.

Теперь Гуан Шан Цзынь уже не придерживался неспешного темпа,

сжав талию Ву Син Цзы, он самозабвенно толкался вперед. Ву Син

Цзы задыхался и плакал. Ему казалось, что вся кожа на внутренней

стороне его бедер стерлась. Хотя там и было скользко от их жидкости,

этого было недостаточно. Его промежность и маленький член

распухли от трения, сейчас он уже не мог возбудиться. Потираясь о

большой член, Ву Син Цзы и сам не понимал, испытывает ли он

больше боли или удовольствия.

- П-п-просто в-в-войди... ах....

Он получил два шлепка по ягодицам. Ву Син Цзы жалобно

всхлипывал и умолял его. Зачем тереться об него? Уж лучше бы Гуан

Шан Цзынь просто вошел в него!

Он еще никогда не испытывал такой боли, занимаясь сексом с Гуан

Шан Цзынем. Он крутил бедрами, стараясь увернуться от него, но был

точно зажат в тиски. Как только его бедра слегка раздвигались, Гуан

Шан Цзынь скользил между его ягодицами. Чувствуя одновременно и

боль, и наслаждение, Ву Син Цзы мог лишь плакать и умолять.

Пока Ву Син Цзы разрывался между удовольствием и болью, Гуан

Шан Цзынь во всю наслаждался. Эти гладкие бедра дарили ему такое

наслаждение, они стали ножнами для его меча. Маленький «птенчик»

Ву Син Цзы был восхитительно мягким. Невозможно описать словами,

до чего очаровательно трепыхался этот маленький «птенчик»!

С покрасневшими от удовольствия глазами, Гуан Шан Цзынь

приподнял Ву Син Цзы и развернул его, закинув его ноги себе за

талию. Его разгоряченный член скользнул мимо опухшей расщелины

между ягодицами, и оказался зажат ими.

- Больно? – Гуан Шан Цзынь нежно ласкал его бедра с внутренней

стороны, его рука скользнула к покрасневшему участку кожи. Она

была обжигающе горячей, и Ву Син Цзы тихонько вскрикнул, когда

почувствовал это прикосновение, он задергался, пытаясь избежать его.

- Больно? – конечно же, Гуан Шан Цзынь не позволял ему увернуться.

Одной рукой он удерживал Ву Син Цзы, а второй, поглаживая бедра,

надавил еще сильнее.

- Аааа... – задергался Ву Син Цзы, заикаясь, - б-б-больно....

- Веди себя хорошо, - глаза Гуан Шан Цзыня сощурились в улыбке, он

чмокнул кончик его носа, утешая. Затем,склонившись, стал целовать

его губы, притянув его в свои объятья. – Вот видишь, в «птенцах» нет

ничего хорошего. Они не любят тебя, так как я.

А?

Ву Син Цзы заморгал. Две слезинки скатились по его щекам, и Гуан

Шан Цзынь слизнул их. Он скользнул языком между губами Ву Син

Цзы, и тот обмяк всем телом от этого поцелуя. Он никак не мог

отдышаться, и даже его мозг расплавился как масло.

Похоже, Гуан Шан Цзынь смог дать выход своему гневу. Его улыбка

была подобна цветку, когда он сжимал этого человека в своих

объятьях.

Огромный член, ничуть не утративший своей твердости, прижимался к

ягодицам Ву Син Цзы, медленно растирая их. Несколько раз он

толкнулся в его дырочку, но не вошел. После нескольких таких

движений, бедра Ву Син Цзы уже не болели как раньше, и желание

взыграло в нем с новой силой.

Два языка слились вместе и звуки поцелуев наполнили комнату. Гуан

Шан Цзынь уже не мог сдерживаться. Сжав талию старого перепела,

он собрался протаранить его. В конце концов, в городе Бастионов есть

Мэн Юэ. Будет здорово иногда пойти на поводу у своих желаний.

Гуан Шан Цзынь как раз собирался рвануть вперед, но в это время

снаружи долетел голос Хей Эра:

- Генерал! Третья дочь семьи Юэ спрашивает вас!

Гуан Шан Цзынь остановился. Огонь желания в его сердце разом

погас. Хотя его член и не мог обмякнуть так сразу, ему сразу

расхотелось продолжать, ему стало неуютно.

- Хмм? – Ву Син Цзы все еще не пришел в себя. Он невольно

прижался ягодицами к Гуан Шан Цзыню, и тот похлопал их, утешая.

- Мне нужно кое-что сделать, поэтому я ухожу. Гуан Шан Цзынь помог

Ву Син Цзы натянуть штаны и усадил его на стул. Выпрямившись, он

снова, в мгновение ока, превратился в Великого генерала Южного

гарнизона. Если бы не отблеск любовного томления в его глазах, он

мог бы показаться ледяным как айсберг.

- Вы... – Ву Син Цзы все никак не мог придти в себя. Он непонимающе

смотрел на Гуан Шан Цзыня. Человек, который сейчас стоял перед

ним, не был чужим, но и близким его назвать было нельзя, Ву Син Цзы

смутно различал в его прекрасных колдовских глазах некоторое

раздражение и неприязнь. Пожар в крови Ву Син Цзы тоже медленно

угасал, он неловко уселся на стул, не зная, куда девать руки и ноги.

Наклонившись и запечатлев нежный поцелуй на губах Ву Син Цзы,

Гуан Шан Цзынь погладил мочку его уха.

- Давай поужинаем сегодня вечером.

- Конечно, я попрошу девочек приготовить дополнительно еще пару

блюд, - кивнул Ву Син Цзы и слегка оттолкнул его. – Не заставляйте

барышню ждать.

До Ву Син Цзы, наконец, дошло, кто такая третья дочь семьи Юэ.

Разве это не невеста господина Лу? Неудивительно, что Гуан Шан

Цзынь потерял весь интерес.

Чувствуя необъяснимую грусть,Ву Син Цзы и сам не знал, почему он

так себя чувствует. Потирая грудь, он смотрел, как уходит Гуан Шан

Цзынь. Кажется, он уже испытывал ранее подобное чувство, но не мог

вспомнить точно.

- Господин Ву? – ласково позвала его Бо Хе. – Мне приготовить вам

воды, чтобы помыться?

- А, да, конечно, улыбнувшись, кивнул Ву Син Цзы. Он заметил

беспокойство в глазах девушки, но не знал, как утешить ее.

В конце концов, он сам не мог понять, что чувствует в данный момент.

И снова под фонарями

Третью дочь семьи Юэ звали Юэ Мин Чжу. Она была милой и

очаровательной, как цветущая роза. С гладкой, сливочного оттенка

кожей, с парой густых изогнутых бровей, она была прехорошенькой и

обладала сильным характером, присущим жительницам этого

приграничного города.

Ей исполнилось восемнадцать лет, и в общем-то, ей полагалось быть

уже матерью нескольких детей. Но так как она была отрадой души для

отца, и к тому же младшим любимым ребенком, семье Юэ было не

трудно прокормить еще один рот. Отец был только рад оставить ее

дома и баловать дальше. Только когда появится человек подходящего

происхождения, который будет знать, как баловать Мин Чжу, и

который придется ей по сердцу, только тогда отец согласится на

переговоры о свадьбе.

Господин Лу был хорошим кандидатом.

Хоть он и был староват для нее, его широкий кругозор, воздушные

манеры очень подходили Юэ Мин Чжу, по отношению к ней он

держался очень почтительно и с любовью. Старый мастер Юэ был

очень доволен им.

А самое главное, он нравился Юэ Мин Чжу.

Когда она впервые увидела господина Лу в Зеркальном храме, он тут

же влюбилась в него.

В городе Бастионов было два больших храма, каждый располагался на

вершине холма, один на юге, другой – на севере. Должно быть, из-за

многолетней войны на границе, жители города привыкли молиться

богам.

На Новый год, и на другие праздники они обязательно приходили

помолиться в храме. Год назад, во время Весеннего Праздника

фонарей Юэ Мин Чжу и увидела господина Лу, читающего молитвы.

Хотя место, где находился храм с божествами, было священным, в

честь праздника там вывесили несколько фонарей с изречениями из

священных писаний. Простые незамысловатые линии ярко отображали

красоту символов в этих стихах. Господин Лу как раз стоял под таким

фонарем и смотрел на него, подняв голову.

Юэ Мин Чжу сперва показалось, что этот мужчина слишком хрупкий.

В белых одеждах, он казался еще стройней. Но, хоть он и был

худощав, держался он очень прямо, и Мин Чжу пришло в голову, что

он «подобен нефриту». Как следует рассмотрев его, она уже не смогла

отвести от него взгляд.

Так значит, и правда есть человек, способный, преступив через все

земное, сиять подобно лунному свету среди ярких красок этого мира?

Господин Лу стоял к ней боком и она могла видеть лишь его профиль.

Контур его лица был таким мягким, будто его выточила вода, а черты

лица были совершенны, любое изменение только испортило бы эту

гармонию. Особенно его черные, похожие на кристаллы глаза, были

так безмятежны, что в них можно было утонуть.

Юэ Мин Чжу лишилась рассудка. Она не обращала внимания на то,

что ей не пристало глупо стоять тут в коридоре и так невежливо

пялиться на незнакомого мужчину. Ее горящий взгляд поразил

господина Лу, он неуверенно осмотрелся вокруг, а затем осторожно

взглянул на нее.

Большинство девушек оробели бы, если бы их поймали за

подглядыванием, но только не Юэ Мин Чжу. Она пошла прямо к нему,

и служанки не смогли остановить ее. Им лишь оставалось следовать за

ней, пока она не подошла и не остановилась прямо перед господином

Лу.

- Я третья дочь семьи Юэ, мое имя Юэ Мин Чжу. У одной из ее

служанок, Чан И, глаза полезли из орбит, она чуть не упала в обморок.

Ее госпожа – непорочная девица! Хотя мужчинам и женщинам в

городе Бастионов и не возбранялось общаться, но и речи не могло

быть о том, чтобы назвать свое имя незнакомому мужчине!

- Госпожа Юэ, - господин Лу тоже выглядел озадаченным. Он сложил

ладони и отступил на полшага.

Ну кто бы мог подумать, что третья дочь семьи Юэ тоже сделает

полшага вперед! Юэ Мин Чжу уставилась на него своими красивыми

сияющими глазами. – Могу я узнать ваше имя?

- Ммм... – господин Лу еще отступил на полшага, но госпожа Юэ не

отставала от него. У него не было выбора, кроме как слегка

отвернуться, дабы не вызвать подозрений и ответить. – Моя фамилия

Лу, и госпожа Юэ слишком любезна.

- Мастер Лу, - кивнула Юэ Мин Чжу, ее улыбка распустилась подобно

цветку. – У мастера Лу уже есть семья?

- Эмм... – господин Лу бросил на нее быстрый взгляд. Казалось, он

был потрясен, разом утратив дар речи.

- Мастер Лу похож на бессмертного, было бы странно, если он еще не

женат. Госпожа Юэ явно не правильно поняла причины его

замешательства. – В этом году мне исполнилось восемнадцать, - как ни

в чем ни бывало, продолжила она, - хотя я не очень молода, я с первого

взгляда полюбила мастера Лу, и я желаю лишь быть рядом с вами.

Даже если я могу стать только вашей наложницей, я желаю этого.

- Госпожа! – закатила глаза Чан И. Это что такое сейчас было?!

Неужели ее хозяйка до такой степени не хочет выходить замуж?

- Ммм... поскольку молодая госпожа еще не замужем, подобные речи

по отношению к незнакомому мужчине могут повредить ее репутации.

Надеюсь, госпожа Юэ будет вести себя достойно. Господин Лу

наконец-то, пришел в себя и до него дошло, что эта хорошенькая

девушка признается ему в любви.

Его бледные щеки обожгло румянцем, изящные брови сурово

нахмурились. Он сложил ладони и хотел уйти, взмахнув рукавами.

Но госпожа Юэ была весьма своенравна и заносчива. Девушки в

городе Бастионов были откровенны и несдержанны до такой степени,

что могли стать разнузданными. Учитывая характер госпожи Юэ, когда

она встретила кого-то, кто пришелся ей по сердцу, разве могла она так

легко отпустить его? Не раздумывая, она догнала господина Лу и

вцепилась в его рукав. Однако, от волнения не рассчитала силы – рукав

господина Лу с треском разорвался.

Теперь они оба смутились и застыли прямо на месте. Госпожа Юэ,

наконец, поняла, что была слишком напориста, от стыда ее лицо

заполыхало румянцем. Склонив голову, она забормотала извинения:

- М-мастер Лу, я был груба. Пожалуйста, не обижайтесь. Почему бы

вам не придти ко мне домой и не позволить мне принести мои

искренние извинения. (не ходи, Лу, такая изнасиловать может, не

отобьешься, ыыы!) :)

Господин Лу ужасно покраснел. Он посмотрел на свой разорванный

рукав, за который, по-прежнему, цеплялась госпожа Юэ. После долгого

молчания он наконец, произнес:

- Тогда мне придется побеспокоить вас.

На лице Юэ Мин Чжу засияла яркая улыбка. Она заботливо отвела

господина Лу к себе домой и даже старательно заштопала его рукав.

Через отца она выведала, что господин Лу был учителем Великого

Генерала Южного гарнизона, а, согласно людским пересудам, заодно и

его возлюбленным, .

Но госпоже Юэ не было никакого дела до Великого Генерала Южного

гарнизона. Если бы господин Лу имел какие-то намерения

относительно генерала, для чего ему оставаться холостым столько

времени? Она была уверена, что господин Лу стал пленником

генерала, а значит, там нет никаких романтических привязанностей,

раз после стольких лет он остался таким незапятнанным.

А вот она как раз и станет той девушкой, которая освободит господина

Лу из темницы.

Приняв решение, юная госпожа Юэ начала крайне настойчиво

преследовать господина Лу.

Ее отец и браться всячески подбрасывали дрова в огонь, а господин Лу,

демонстрируя свое нежелание, уступал, и в течение полугода их

отношения быстро развивались. Едва наступила осень, они уже

поклялись друг другу в любви.

Однако, стоило генералу узнать об этом, госпожа Юэ обнаружила, что

встретиться с господином Лу теперь стало очень трудно. Особенно

когда господин Лу неожиданно упал с лошади, она не могла и

глазочком взглянуть на своего жениха. С приходом весны они должны

были пожениться, а она не могла даже позаботиться о своем раненом

женихе, к тому же, она была лишена возможности войти в поместье

генерала, да разве могла госпожа Юэ сидеть сложа руки!

Но ее отец попросил ее потерпеть. Все-таки, хотя семья Юэ и была

самой знатной в городе Бастионов, перед Великим Генералом Южного

гарнизона они были ничтожнее муравья.

Юэ Мин Чжу шипела от ярости, ей до боли сдавило грудь. Она

потеряла аппетит и сон, и стала очень хрупкой. Глядя на нее, старый

мастер Юэ сильно встревожился. Собравшись с духом, он оправился в

поместье к генералу умолять о встрече с ним, надеясь, что он позволит

его дочери увидеться с господином Лу и унять сердечную боль.

Трижды он приходил к воротам генеральского поместья, и трижды ему

отказали со злорадством, замаскированным вежливостью. Старый

мастер Юэ, казалось, постарел на несколько лет за это время. Однако,

под Новый год, может, потому что генерал сжалился над его

отцовскими чувствами, но он вдруг позволил увидеться с господином

Лу, и госпожа Юэ даже смогла увезти его в свой дом, чтобы он там

поправился.

К сожалению, хорошие дни никогда не длятся слишком долго. Вскоре

после Нового года, вице-генерал Мэн прислал своих людей, чтобы те

доставили господина Лу обратно, и ему было трудно возразить:

согласно поверьям, если помолвленная пара будет видеться до

свадьбы, это не к добру, поэтому, разве от совместного проживания в

одном доме не будет еще хуже? Генерал не хотел, чтобы будущее

господина Лу и госпожи Юэ оказалось под угрозой, поэтому будет

лучше, если они вообще не станут видеться до самой свадьбы. Уж

лучше верить в приметы, чем позволить случиться беде, ведь так?

Это звучало логично и убедительно. Старый мастер Юэ переживал за

дочь, и, конечно же, не хотел нарушить этот запрет. А посему, он

позволил людям вице-генерала увезти господина Лу.

Но госпожа Юэ была недовольна. По ее мнению, генерал умышленно

разлучал их с господином Лу. Он явно замышлял что-то. Она была

убеждена, что генералу нравится господин Лу, и он просто не желал

отказываться от него. Как невеста господина Лу, она просто не могла

оставить его в таком опасном месте!

Поэтому Юэ Мин Чжу начинала суетиться с того момента, как

открывала утром глаза и вплоть до момента, когда засыпала. Это

беспокоило старого мастера Юэ, поэтому ему оставалось лишь

позволить своему старшему сыну отвести Мин Чжу в поместье

генерала. Сможет ли господин Лу перебраться в поместье Юэ,

зависело целиком от решения Гуан Шан Цзыня. Но если он сможет

сказать лишь несколько слов, чтобы успокоить его дочь, уже этого

было бы достаточно.

По словам Мэн Юэ, это Юэ Мин Чжу явилась к их воротам, чтобы

забрать своего мужчину.

В эти дни он был очень занят. Помимо должностных обязанностей,

ему еще приходилось помогать Гуан Шан Цзыню с подготовкой к

свадьбе. Каждая мелочь, каждый пустяк должны были пройти через

него. Раньше, когда генерал все еще любил господина Лу, всеми этими

мелочами, разумеется, он занимался лично. Теперь, когда сердцем

генерала завладел советник Ву, большая часть дел свалилась на Мэн

Юэ. Мэн Юэ правда хотелось ругаться матом.

Какое отношение господин Лу имеет к нему? Между ними не было

ничего общего! Откровенно говоря, эту свадьбу должна была

устраивать семья Юэ, а они должны лишь помогать им. Но чувства

Гуан Шан Цзыня к господину Лу были все еще глубоки, и поэтому он

решил взять на себя основные хлопоты... Черт их все дери! Раз уж ему

так надо, ну и возился бы с ними сам!

Мэн Юэ мысленно костерил Гуан Шан Цзыня, но на его лице не было

заметно ни следа этой бури. С дружелюбной улыбкой он вежливо

приветствовал старшего молодого господина и третью госпожу семьи

Юэ, и пригласил их присесть.

- Хм! Я не достойна пить чай у генерала! Я лишь хочу спросить вице-

генерала, где мой муж? Юэ Мин Чжу была очень сердита. Она

держалась гордо и прямо, искоса глядя на Мэн Юэ. Она не только

отказалась сесть, ее лицо не предвещало добра. Если бы ее брат не

удерживал ее, она была на грани того, чтобы начать сыпать

оскорблениями.

- Он в Резиденции Ван Шу, - быстро ответил Мэн Юэ.

Юэ Мин Чжу застыла, не в силах вымолвить ни слова.

- Если вы желаете увидеть господина Лу, я пошлю кого-нибудь

пригласить его для вас. Госпожа Юэ, вам не следует быть такой

воинственной. Мэн Юэ было лень любезничать. Третья дочь семьи Юэ

приходила в поместье генерала и поднимала шум слишком часто. У

него уже не осталось терпения на нее.

- Что вы такое говорите?! – Юэ Мин Чжу окончательно вышла из себя.

Все ее лицо запылало, упершись руками в бока, она уже собиралась

дать волю своему гневу, но брат удержал ее и усадил на стул. Затем он

сунул ей в руки чашку чая. – Брат!

- Довольно. Вице-генерал Мэн нашел для нас время, и все благодаря

господину Лу. Тебе следует поменьше говорить. Молодой господин

Юэ сильно хмурился. Его избалованная младшая сестричка доставляла

ему немало хлопот.

- А разве нет? Ради одной только госпожи Юэ, с ее-то отношением, я

бы не стал сюда приходить. Мэн Юэ любезно улыбался, но его язык

источал яд. У молодого господина Юэ не было выбора, кроме как

неловко рассмеяться в ответ.

Юэ Мин Чжу явно не обладала терпением брата. Вскочив от злости,

она указала на Мэн Юэ, ругаясь:

- Да кто ты такой, черт бы тебя побрал! В городе Бастионов, наша

семья по-прежнему занимает высокое положение. Ваш Великий

Генерал без поддержки семьи Юэ, сможет ли занимать такую прочную

позицию здесь? Гончих пускают на мясо, после того как поймают

зайцев. Неудивительно, что вы такого размера!

Мэн Юэ, держа чашку в руках, как раз снимал пенку с чая. Услышав

слова госпожи Юэ, он расхохотался и с веселым изумлением

посмотрел на нее.

- Вот уж не знал, что Южный гарнизон нуждается в поддержке семьи

Юэ. Шесть лет назад, госпоже Юэ было, вероятно, лет 13-14, верно?

Вы еще не забыли о битве Дрейфующего солнца?

При упоминании «битвы Дрейфующего солнца», госпожа Юэ

поменялась в лице. Несмотря на ее спесь и заносчивость, она уже не

была столь воинственно настроена как раньше. Она даже немного

поежилась.

- Похоже, вы все-таки помните. Мэн Юэ отпил чаю, и поцокал языком.

– Госпожа Юэ, есть вещи, которые не следует произносить вслух, вы

должны знать, когда следует придержать язык. Поместье Великого

Генерала Южного гарнизона – это не дом вашего отца. Мы здесь не

станем потакать вашим чувствам.

Слова Мэн Юэ возымели действие, на лице молодого мастера Юэ

было написано смущение. Он укоризненно посмотрел на свою сестру,

затем встал и поклонился, извиняясь.

Битва Дрейфующего Солнца все еще была жива в памяти жителей

города Бастионов. Это была самая героическая битва Великого

Генерала Южного гарнизона, которую он выдержал с южными

варварами. Если бы они тогда не отбросили варваров назад, город

Бастионов пал бы. У южных варваров был обычай истреблять всех

жителей покоренных городов. Город Бастионов изначально не был

пограничным городом, южнее него располагался город Сороконожек.

Тридцать с лишним лет назад город Сороконожек пал, и едва ли кто-то

выжил после этого. Весь город был предан огню, языки пламени

взмылись до небес и постепенно угасли лишь через семь дней и семь

ночей. Если бы не армия Гуан Шан Цзыня, которая яростно сражалась

с южными варварами, город Бастионов ждала бы та же участь.

После сегодняшних слов госпожи Юэ, семья Юэ казалась теперь

неблагодарной.

- Молодому господину Юэ нет нужды вставать и приносить

извинения, я не собираюсь спорить с госпожой Юэ, - отмахнулся от

него Мэн Юэ и с улыбкой продолжил, - я уже послал за господином

Лу. Он скоро будет здесь. Просто подождите немного, выпейте чаю со

сладостями, чтобы никто не сказал, что я не умею принимать гостей.

- Вице-генерал Мэн слишком учтив, слишком любезен. Молодой

господин Юэ взглядом велел сестре не усугублять ситуацию. И только

увидев, что она неохотно кивнула ему, он вздохнул с облегчением и

начал пить чай.

Впрочем, он поторопился расслабиться.

Мэн Юэ не болтал зря. Он действительно послал за господином Лу.

Очень скоро появился господин Лу, и медленно вошел в комнату.

Он по-прежнему, был в белом, но у него был изможденный вид. Когда

он сложил ладони, было видно, что он прикрывает правую руку. Его

действия не могли остаться незамеченными, и Юэ Мин Чжу в

мгновение ока изготовилась к битве. Бросившись прямо к господину

Лу, она вытащила его руку из рукава. Недовольная Гуан Шан Цзынем,

убежденная в том, что он хочет что-то сотворить с ним до свадьбы, Юэ

Мин Чжу была решительно настроена вытащить его отсюда, несмотря

ни на что.

Перед ней была рука, завернутая в чистую белую ткань до самого

запястья. Похоже, господин Лу был ранен, его лицо было бледнее

обычного. Он торопливо одернул рукав, чтобы скрыть рану, и сердце

Юэ Мин Чжу заболело.

- Что случилось? - залопотала она. – Вы сильно пострадали? Как это

произошло?

- Это пустяки, не стоит волноваться, - господин Лу изобразил

грустную улыбку, мягко утешая ее. – Я был неосторожен, и в итоге

обжегся. Это не имеет отношения к Хейвану, так что не позволяйте

своему воображению завести вас далеко.

Хмм?

Мэн Юэ прикрыл веки, усмехаясь про себя.

Эти слова звучали искренне и были правдой. Однако, произнесенные в

такой момент, они действительно... наводили на размышление.

Неудивительно, что Юэ Мин Чжу снова взорвалась, услышав это.

Слезы ярости хлынули из ее глаз. Не обращая внимания на уговоры

брата и жениха, она указав на Мэн Юэ, завизжала:

- Позови мне Гуан Шан Цзыня!

Сокровище, покрытое пылью

Раз уж третья дочь семьи Юэ пожелала увидеть генерала, у Мэн Юэ,

естественно, не было причин останавливать ее.

Он повернулся и велел Хей Эру сходить во Двор Шуан Хе пригласить

его, не забыв сказать ему, чтобы он не заходил внутрь, достаточно

будет позвать снаружи.

Хотя Хей Эр и не понял, почему, но он привык всегда слушаться Мэн

Юэ, поэтому он не сделал ни единого шага внутрь двора.

- Третий ребенок семьи Юэ хочет меня видеть? – Гуан Шан Цзынь

вышел из дома. Его лицо потемнело и предвещало бурю.

- Да, - склонил голову Хей Эр. Как ближайший телохранитель

генерала, он, разумеется, понимал, что означает это его выражение

лица, и в глубине души поблагодарил свою удачу.

Прервать «дела» Гуан Шан Цзыня – это пустяки, а вот если бы он

случайно увидел хотя бы дюйм обнаженной кожи советника Ву, с него

бы точно шкуру содрали.

Подумав о том, как Гуан Шан Цзынь разбирался с ним раньше, Хей Эр

не мог не содрогнуться.

- Где господин Лу? – Гуан Шан Цзынь отряхнул свою одежду. Похоже,

он не собирался встречаться с этой надменной девчонкой.

- Он в переднем павильоне.

Гуан Шан Цзынь презрительно фыркнул. Стало быть, эта девчонка Юэ

увидела рану на руке господина Лу и захотела потребовать у него

объяснений? Гуан Шан Цзынь был сыт по горло. Он повернулся и

бросил взгляд на Двор Шуан Хе. Увидев смутные тени пышных

деревьев во дворе, он просветлел лицом.

Учитывая, что семья Юэ все еще могла пригодиться им, и он не

собирался заменять их кем-то еще, и к тому же предстоящий брак

между господином Лу и третьей дочерью этой семьи, Гуан Шан Цзынь

предпочел ничего не делать... Хм, и все же кое-кто с нетерпением

спешит навстречу смерти. Что ж, можно и исполнить их желание.

- Останься здесь и присмотри за Ву Син Цзы. Хотя ему и было не по

душе, что Ву Син Цзы с Хей Эром так сблизились, но больше всего

ему не хотелось, чтобы он пострадал хотя бы от малейшей

неприятности.

В последнее время, семья Юэ все больше спутывалась с силами в

столице. Они с Мэн Юэ уже подготовили для них ловушку, поэтому

нельзя позволить этому семейству спутать его планы.

- Слушаюсь! – Хей Эр поклонился и в мгновение ока исчез.

Гуан Шан Цзынь почувствовал раздражение, вся угрюмость в его

сердце обратилась против госпожи Юэ, его неприязнь к этой

своенравной заносчивой девице возросла еще больше.

Войдя в павильон, он увидел госпожу Юэ, вертевшуюся возле

господина Лу, и усмехнулся. Он прямиком подошел к главному месту в

павильоне и выпил чашку чая, протянутую ему слугой. От его

поведения грудь госпожи Юэ сдавило от гнева, она тут же взметнулась

со стула, указывая на Гуан Шан Цзыня:

- Гуан Шан Цзынь! Мастер Лу – ваш учитель, а значит, я ваша

шиньян!* Неужели все, что вы выучили из писаний, пошло псу под

хвост?

Его шиньян?

Что еще за шиньян!**

Гуан Шан Цзынь усмехнулся, чашка в его руке в мгновение ока

превратилась в пыль. Обжигающе горячий чай пролился на землю, и

жар от чая оставил красные следы на его белой, подобной нефриту,

руке.

Господин Лу слегка вскрикнул, и беспокойно кинулся вперед, взяв его

за руку. Он собрался позвать на помощь, но Гуан Шан Цзынь с

равнодушным видом махнул ему рукой, чтобы остановить его.

- Наставник, не беспокойтесь, это всего лишь маленькая ранка. В

конце концов, Гуан Шан Цзынь не был избалованным и изнеженным

аристократом. В мгновение ока красные отметины на его руке

бесследно исчезли.

Господин Лу все еще выглядел обеспокоенным. Достав платок, он

заботливо стер следы чая с его руки. Выражение лица стоявшей рядом

с ними госпожи Юэ было весьма забавным. Она решительно смотрела

на Гуан Шан Цзыня, будто хотела броситься на него и покусать. Но она

прекрасно знала, что это ей не по силам, ее глаза от злости налились

кровью.

Мэн Юэ с восторгом наблюдал за этим зрелищем. Сам того не замечая,

он расхохотался.

- Тебе больше нечем заняться? – скосился в его сторону Гуан Шан

Цзынь. Он уже не спешил как прежде успокаивать господина Лу, и

вместо этого восседал с величественным видом. Его манера держаться

была элегантной и внушала благоговейный трепет, от чего поведение

господина Лу выглядело слишком фамильярным.

Естественно, заметив,что его поведение слишком нелепо, господин Лу

побледнел. Нахмурившись, он сунул платок в руки Гуан Шан Цзыню,

и, выпрямившись, собрался уходить.

- Наставник.

-Да? – господин Лу опустил веки, отказываясь взглянуть на него.

Солнечные лучи через окно падали на его нежное лицо, оно выглядело

изысканным, как нефрит. Его длинные ресницы слегка трепетали при

каждом вздохе, скрывая его гнев и стыд.

Гуан Шан Цзынь тихонько вздохнул. Он никогда не видел, чтобы

господин Лу так открыто выражал бы свое огорчение, и его сердце

смягчилось, как и его поведение.

- Наставник, благодарю за заботу.

-Так и должно быть, - господин Лу быстро скосился на него. И хотя

взгляд его был мимолетным, Гуан Шан Цзынь был мастером боевых

искусств, и его зрение было исключительным. Он сразу уловил его

подавленное настроение и уныние во взгляде господина Лу, поэтому,

не удержавшись, он взял его руку и крепко сжал в своей ладони.

Госпожа Юэ видела, что ситуация не совсем нормальная, как же она

могла стерпеть такое? Шагнув вперед, она хотела оттолкнуть руку

Гуан Шан Цзыня. Однако, прежде чем она успела протянуть руку, Мэн

Юэ, повинуясь взгляду Гуан Шан Цзыня, велел двум высоким и

физически крепким служанкам преградить ей путь.

- Гуан Шан Цзынь! Что все это означает? – Юэ Мин Чжу топнула

ногой. Две служанки, похоже, были хорошо натренированы в боевых

искусствах, они полностью заблокировали госпожу Юэ. Как бы она не

старалась, ей не удавалось сделать ни шагу вперед.

- Юэ Чон Хуа, я уже достаточно ясно выразился. До свадьбы молодым

не пристало видеться друг с другом. Гуан Шан Цзынь совершенно

игнорировал госпожу Юэ, которая выставляла себя на посмешище.

Своими очаровательными колдовскими глазами он наблюдал, как

молодой господин семьи Юэ неловко переминается с ноги на ногу.

- Да-да, мы понимаем намерения генерала! Это мы с отцом виноваты,

что так избаловали сестру. Генерал, ради господина Лу, прошу вас, не

ссорьтесь с ней. Молодой господин Юэ непрестанно складывал ладони

в извиняющемся жесте, его красивое лицо полыхало огнем. Но его

сестра позади него все не унималась, его лоб весь покрылся холодным

потом.

- Госпожа Юэ все еще молода и слишком невежественна, и это я могу

понять. Однако, какой бы невежественной они ни была, она не должна

так беспечно относиться к будущему господина Лу. Я действительно

не могу допустить такую шиньян.

- Хэйван! – господин Лу слегка нахмурился. Кажется, он только сейчас

осознал, что его положение при Гуан Шан Цзыне было слишком

интимным. Слегка пошевелив рукой, он попытался освободиться, но

его руку сжали еще сильнее. – Госпожа Юэ просто очень откровенна.

Разве Великому Генералу Южного гарнизона пристало сердиться на

нее?

- Откровенна? – Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся, было не

понятно, что у него на уме. Какое-то время он спокойно изучал

господина Лу, и внезапно отпустил. – Хорошо, я послушаюсь

наставника и не буду сердиться на шиньян.

Гуан Шан Цзынь сделал знак служанкам, и они быстро удалились.

Госпожа Юэ рванулась вперед.

- Сяо Сан-эр!*** - растеряв все свое самообладание, тревожно

воскликнул молодой господин Юэ. Он не верил своим глазам! Его

сестра действительно подняла руку на генерала! Она ищет смерти!

- Пфф, - отклонив голову, Гуан Шан Цзынь увернулся от пощечины.

Однако, госпожа Юэ не рассчитала силу, споткнувшись, она чуть не

упала. К счастью, господин Лу успел подхватить ее, чтобы она не

выставила себя еще большей дурой.

Кровь бросилась в лицо Юэ Мин Чжу, и даже ее глаза покраснели.

Отбросив все церемонии и всякую вежливость, она завопила:

- Гуан Шан Цзынь! Не думай, что никто не знает о твоих паскудных

намерениях! Мастер Лу говорил раньше, что не желает причинять тебе

боли, поэтому у него нет выбора, кроме как оставаться рядом с тобой!

Тот, кто был учителем хотя бы один день, на всю жизнь становится

отцом! Он так беспокоится о тебе, а ты...

- Нет выбора, кроме как оставаться со мной? – Гуан Шан Цзынь

перебил вопли Юэ Мин Чжу и бесстрастно посмотрел на господина

Лу. – Хмм?

Господин Лу неуверенно отступил на два шага назад, его лицо стало

пепельно-серым. Но держался он очень прямо, будто сосна.

Этот хрупкий, но сильный образ когда-то ослеплял Гуан Шан Цзыня.

Когда господин Лу только прибыл в резиденцию генерального

уполномоченного, Гуан Шан Цзыню было всего десять лет. Он был

настолько неуправляемым, что никто не мог с ним сладить, и он только

что вынудил известного ученого в гневе покинуть их дом. Этот

элегантный и робкий юноша, стоявший перед ним не стоил его

внимания.

Ну кто мог знать, что этот юноша совсем не такой каким кажется?

Господин Лу обладал придурью ученого, и Гуан Шан Цзынь

ежедневно изводил и унижал его. Он всегда выглядел очень жалко, и

несколько раз и правда вышел из себя. Однако, в отличие от прежних

учителей, он не спасал свою жизнь бегством и не уходил, хлопая

дверью. Он был в высшей степени терпелив, и постоянно обдумывал

как сблизиться с Гуан Шан Цзынем.

Однажды, на поэтическом вечере, Гуан Шан Цзынь до ужаса

сконфузил господина Лу. Он уже не помнил подробностей той

истории, но лишь помнил, как побледнело спокойное лицо господина

Лу, и как он смотрел на него. В тех глазах были смущение, боль,

отчаяние и безнадежность.

Но Гуан Шан Цзыню не было до этого никакого дела. С самого

детства, его чувства были неустойчивы, он ни к кому не испытывал

привязанности. Боль и печаль людей, которые были рядом с ним, не

трогали его, казалось, его вообще ничто не связывает с этим миром.

Ни одному ребенку не требуется учиться, как стать ближе к своим

родителям, а Гуан Шан Цзыню это требовалось.

У него не было врожденного понимания родственных связей. Он лишь

знал, что это его отец, а то – его мать, но это для него были просто

слова. Он с детства знал, что не такой как все. Но он был умён и развит

не по годам. Прежде, чем кто-то заметил, что с ним что-то не так, он

уже научился скрывать свою натуру и притворяться нормальным

ребенком.

Поэтому, сияя улыбкой, он наблюдал, как господин Лу с чопорным

видом продолжает оставаться в поэтическом обществе, удивляясь его

упорству, и в то же время возбуждаясь из-за этого. Ему не терпелось

увидеть, где предел терпению господина Лу, и что ему нужно сделать,

чтобы сорвать эту маску стоика с его лица.

Он смотрел на эту фигуру в белом. Под лучами теплого весеннего

солнца, он, казалось, был окутан легкой дымкой света, и его дыхание,

казалось, разрушает тишину.

Стройная спина оставалась прямой как карандаш, и ничто не могло

согнуть ее. Это сочетание податливости и сильной воли удивляли.

После поэтического вечера, господин Лу был вел себя еще тише

обычного. Но он по-прежнему оставался рядом с ним, спокойно

обсуждая все, что было вечером. Гуан Шан Цзынь слушал его и его

ухо, кажется, начинало зудеть.

Внезапно он заговорил:

- Учитель, вам было весело во время сегодняшнего вечера?

Обсуждавший стихотворение великого Се, господин Лу резко

замолчал. С несчастным видом поправив свое кресло, он уселся к нему

лицом и ответил:

- Весенняя погода так прекрасна, и мы услышали столько прекрасных

стихотворений, и там было много друзей.

Гуан Шан Цзынь расхохотался:

- Учитель, вы самый циничный человек, которого я встречал в своей

жизни.

На бледном лице господина Лу не осталось ни кровинки. Слегка

нахмурившись, он смотрел на восхищенного Гуан Шан Цзыня.

- Тот, кто был учителем хотя бы один день, на всю жизнь становится

отцом! Раз уж я стал твоим учителем, я останусь с тобой. Если я

циничен, пусть будет так. Его голос задрожал.

Гуан Шан Цзынь понял, что господин Лу использовал все свое

мужество, отбросив достоинство и самоуважение. Он был жалким,

несчастным, но все же очень искренним. Сам Гуан Шан Цзынь был

бессердечен, но он очень хорошо умел считывать эмоции других

людей. Был ли человек искренен или нет, или же хотел попользоваться

им – ничего нельзя было скрыть от его взора.

По какой бы причине господин Лу ни выносил его жестокие слова и

поступки, это все равно его тронуло.

Будет ли такая искренность вечной и неизменной? Неужели такая

сильная воля когда-нибудь сломается? Образ мистера Лу был навсегда

запечатлен в его сердце.

С этого дня он больше не донимал умышленно господина Лу. Он не

мог научить его многому, он был весьма посредственным человеком, в

нем не было ничего исключительного или выдающегося. Не прошло и

двух лет, а он уже не мог ничему научить Гуан Шан Цзыня. А потом

отец отправил его в военный лагерь.

Прежде чем он уехал, господин Лу специально пришел к нему, и дал

ему тяжелый плотный мешочек. В нем лежали несколько недавно

опубликованных сборников и немного закусок. На поле боя это были

бесполезные вещи, но Гуан Шан Цзынь рассмеялся, его это

позабавило.

В этом был весь господин Лу. Старомодный до абсурда, и его

отношение к нему так и не изменилось.

Непонятным образом, этот человек занял место в сердце Гуан Шан

Цзыня, место, которое, кроме его родных и ближайших друзей, занять

не мог больше никто.

Он считал господина Лу необыкновенным человеком и глубоко любил

его. Он не смел осквернить его ни в малейшей степени, и, хотя он и

любил его, он никогда не думал сохранить его исключительно для

себя. Чего бы не пожелал господина Лу, он давал это ему, в надеде

заслужить улыбку от этого красивого мужчины. Ради того, чтобы

господин Лу исполнил желания своего сердца, Гуан Шан Цзынь был

готов вынести что угодно, даже если ему придется пережить потерю.

- Наставник. Видя, что господин Лу не желает отвечать ему, Гуан Шан

Цзынь не стал больше утруждать себя расспросами о причине этого. –

Раз наставник так думает, я больше не задерживаю его.

- Проводите гостей, - велел он Мэн Юэ.

- Слушаюсь, - Мэн Юэ поднялся, улыбаясь во весь рот. Он церемонно

сложил ладони и поклонился молодому господину Юэ. – Молодой

мастер Юэ, вы сами это слышали. Дело не в том, что я не хочу видеть

вас здесь, просто семья Юэ уже причинила достаточно беспокойства в

поместье генерала. Раз уж то, что нужно госпоже Юэ – это господин

Лу, тогда просто забирайте его и уходите. Я пошлю людей принести

вещи господина Лу, и надеюсь, что господин Лу и госпожа Юэ смогут

прожить вместе до глубокой старости.

- Хэйван... – тихим, но немного жестким голосом позвал господин Лу.

Кажется, он не ожидал ничего подобного. В мгновение ока Мэн Юэ

смог вышибить его из поместья генерала, прямо на глазах самого

генерала. Что касается Гуан Шан Цзыня, он даже не посмотрел в его

сторону, отвернувшись, он не обращал на него никакого внимания.

- Хм?

- Я не... – господин Лу выглядел опечаленным, кажется, он хотел

объяснить что-то, но госпожа Юэ схватила его за руку.

- Раз уж генерал обещал его отпустить, вы должны сдержать

обещание! Не ждите, что сердце господина Лу смягчится и вы придете

в дом семьи Юэ повидать его!

- Убирайтесь, - Гуан Шан Цзынь лениво махнул рукой, как будто

отгонял от себя что-то скверное и противное.

- Пффф, - Юэ Мин Чжу была так зла, что у нее заболели зубы, но она

не смела снова поднимать шум. Таща за собой господина Лу, она с

важным видом покинула поместье генерала.

Молодой господин Юэ не был таким буйным, как его сестра. Когда он

пришел сюда сегодня, в его намерения не входило увести отсюда

господина Лу. Такое развитие событий застало его врасплох.

Несколько раз он хотел вмешаться, но не знал, что сказать, чтобы не

разворошить осиное гнездо. В итоге он смог лишь с горечью

наблюдать происходящее, а затем, поклонившись, уйти.

Наконец-то, стало тихо. Мэн Юэ потягивал чай, прищурив глаза и

усмехаясь:

- Хэйван-Ге, как ты мог вытолкать господина Лу отсюда? Только не

говори мне, что ты поверил словам девчонки Юэ.

По правде говоря, Мэн Юэ не верил, что у господина Лу не было

выбора, кроме как остаться. По его мнению, когда Гуан Шан Цзынь

видел господина Лу, он точно переставал видеть, а заодно и

соображать. Чего бы не пожелал господин Лу, он давал ему это, балуя

его сверх всякой меры. Не было слов,чтобы описать, да чего он

нянчился с ним.

Хотя ему и не нравилось, как господин Лу вертел Гуан Шан Цзынем,

Мэн Юэ все же верил, что у него есть чувства к генералу.

Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся, ущипнув Мэн Юэ за пухлый

мягкий подбородок.

- Разумеется, я не верю этой девчонке Юэ. Даже если господин Лу и

сказал ей это, это только для того, чтобы умаслить ее. Господин Лу

всегда был мягкосердечным, я хорошо знаю это.

- Тогда почему вы...

- Я был слишком снисходителен к господину Лу, - Гуан Шан Цзынь

опустил ресницы, убирая пенку с чая, а затем пригубил его. – Он мой

учитель, и должен хорошо знать свое место. Зачем он пригласил Ву

Син Цзы на обед сегодня днем? Как он повредил руку?

- Оу? – громко рассмеялся Мэн Юэ. На этот раз Гуан Шан Цзынь был

и впрямь весьма пристрастен.

- Если теперь за господином Лу не будет стоять Великий Генерал

Южного гарнизона, как думаешь, старый Юэ Да Де сможет подобрать

его? – усмехнулся Гуан Шан Цзынь.

В прошлом, Гуан Шан Цзынь был готов на все ради господина Лу. Он

любил этого человека, он потакал ему во всем, но все же, господин Лу

– обычный простолюдин. Спустя столько лет, этот глупый и честный

юноша из прошлого наконец, изменился. Гуан Шан Цзыню было

немного горько.

Господин Лу был не из тех, у кого было в запасе много трюков.

Обдумывая это все Гуан Шан Цзынь мог видеть различные изъяны. Он

очень хорошо знал, что дело не в том, что у господина Лу не было

никаких чувств ук нему, просто эти чувства были как сокровища

покрытые пылью, и все, что осталось – это печаль.

- Ты все еще хочешь привязать к себе господина Лу? – спросил Мэн

Юэ, недовольно поджав губы.

- Мне все еще нужно, чтобы в будущем он был со мной и оставался

моим возлюбленным. Гуан Шан Цзынь рассмеялся, его глаза сузились.

Его тон был мягок, но он был пронизан леденящим холодом.

Мэе Юэ содрогнулся и вздохнул, понимая, что у него на уме.

Теперь ему по-настоящему стало жаль господина Лу.

Гуан Шан Цзынь и впрямь был непостоянным человеком без

привязанностей.

________________________

* Шиньян – жена учителя.

** В китайской культуре жене учителя должно выказываться такое же

уважение, что и самому учителю.

*** Сяо Сан-эр – если дословно, то это и означает «младший третий

ребенок» - так к Мин Чжу обращались в семье.

Аромат персиковых деревьев (18+)

В имении генерала произошли перемены, которые застигли всех

врасплох.

Госпожа Юэ увезла с собой возлюбленного генерала, господина Лу, и

на следующий же день вице-генерал Мэн Юэ приказал перевезти все

его вещи из Резиденции Ван Шу в поместье семьи Юэ.

А затем Резиденция Ван Шу была опечатана, и из десяти человек,

работавших там, восемь или девять человек были проданы. Многие

знали, что проданные слуги нарушили правила, установленные в

поместье генерала.

Надо сказать, что под управлением Гуан Шан Цзыня и Мэн Юэ,

правила в поместье Великого Генерала были очень строги, его

неприкосновенность соблюдалась особенно строго, будто железная

стена окружала его. Любую информацию, любые новости из поместья

было запрещено обсуждать или упоминать за пределами поместья.

Однако за последние два года в слухах не было недостатка, и никто не

знал, от кого они исходили. Половина города Бастионов знала, что

генерал любит господина Лу.

Господин Лу не становился моложе, но все еще не мог жениться.

Многие считали, что генерал мешает ему, заманив в ловушку и

заперев, чтобы единолично владеть им.

Но несмотря на все эти сплетни и пересуды, многие не воспринимали

это всерьез. В конце концов, кто такой господин Лу? Разве он не был

помолвлен с третьей госпожой семьи Юэ? Если генерал и правда

держал его взаперти, тогда как же госпожа Юэ заполучила его?

Тем не менее, пока слухи расползались дальше, каждый добавлял

подробности, подсказанные собственным воображением. А поскольку

никто из генеральского поместья эти слухи не пресекал, за последние

два года они распространились по всей округе, как будто были

правдой.

Но слуги в поместье генерала знали об этом. Это произошло не потому

что генералу не было до этого дела. Это все из-за того, что он слишком

баловал господина Лу, и поэтому не обращал внимания на слухи. Если

уж и нужно назвать виновного, все знали, кто был самым вероятным

кандидатом. Господин Лу был изысканным и утонченным человеком, и

генерал окружил его заботой и уважением. Ему, разумеется, не было

нужды распространять подобные слухи.

Но этого нельзя сказать о людях, окружавших господина Лу. Если

господин Лу был благороден и добр, то его слуги были спесивы и

надменны, хвастая своей приближенностью к господину Лу. Не

понятно, и как только господин Лу справлялся с подобными людьми,

особенно с этим Хуа Шу. Он всегда задирал нос до небес, и даже не

желал снизойти до других слуг. Зато по отношению к прислуге более

высокого статуса он был почтителен и выказывал уважение, и за

пределами поместья у него был широкий круг друзей.

Поговаривали, будто в тот день, когда господин Лу покинул поместье,

Хуа Шу дали яд, от которого он онемел, и продали в ресторан, где он

теперь работал. Все знали, что эти слухи были, скорее всего, связаны с

работой Хуа Шу. Раньше его защищал господин Лу, а теперь, когда он

потерял благосклонность, он не в состоянии больше защитить его.

Горожане за пределами поместья могли по секрету обсуждать отъезд

господина Лу, но какими бы ни были их предположения, все слуги в

поместье, имели перед глазами наглядный пример, и были достаточно

сообразительны, чтобы соблюдать осторожность и помалкивать.

А вот Ву Син Цзы ничего не знал об этом. Бо Хе и Гуэй Хуа знали, но

не смели рассказать ему. К тому же, Ву Син Цзы в эти дни тоже был

обеспокоен. Все его огурчики были собраны, и он с головой

погрузился в посадку кабачков, помидоров и зеленого лука. Вмиг

половина Двора Шуан Хе превратилась в огород, они даже вырастили

несколько цыплят. Окружив вторую половину двора бамбуковой

изгородью, они пустили туда трех кур и петуха, и они весело квохтали

там.

Когда он не возился с овощами и цыплятами, Ву Син Цзы имел

обыкновение посидеть во дворе с задумчивым видом. Девушки

несколько раз пытались развеселить его, и Ву Син Цзы и правда

улыбался, но в следующий момент между его бровями пролегала

складка и он опять впадал в оцепенение.

Обе девушки сильно переживали, но не могли догадаться, о чем думал

Ву Син Цзы. Если он скучал по генералу.... но с тех пор, как господин

Лу покинул поместье, генерал теперь почти жил во Дворе Шуан Хе.

Они лично видели несколько раз, как генерал обнимал Ву Син Цзы,

пока они разговаривали по дворе. Улыбаясь. Гуан Шан Цзынь слушал,

как Ву Син Цзы рассказывал о своих кабачках, помидорчиках, и как

куры откладывают по яичку в день, а одно из них было даже с

двойным желтком.

Служанки были не слишком взрослыми, но они прекрасно понимали,

как генерал смотрит на Ву Син Цзы. Его взгляд был мягким и нежным,

а его прекрасные колдовские глаза светились радостью.

Генерал все время ночевал во Дворе Шуан Хе, и составлял Ву Син Цзы

компанию за столом по три раза в день. Иногда он даже заходил на

кухню и собственноручно готовил некоторые блюда. Девушки

отметили, что даже когда генерал во всю баловал господина Лу, он

никогда такого не делал. Все, чего он хотел, это держать этого человека

в своих объятьях, заботясь о нем, но в тоже время он был очень

осторожен, точно боялся, что он разобьется. Даже люди, наблюдавшие

со стороны, были тронуты.

В поместье генерала и правда все изменилось. Кто же теперь там не

знал, что возлюбленным генерала давно стал советник из округа Чин

Чен, живущий во Дворе Шуан Хе?

Однажды утром Ву Син Цзы все еще находился в полудреме. И его

бедра все еще болели!Прошлой ночью Гуан Шан Цзынь полночи

трахал его. Обращаясь с ним, точно с шариком теста, он даже согнул

его пополам, вкрадчиво уговаривая полизать свой собственный

маленький «птенчик». Разве такое можно делать? Ву Син Цзы был

особенно сконфужен, но в таком положении он совершенно не мог

избежать этого. Ему ничего не оставалось кроме как неохотно лизать

«младшего Син Цзы», который торчком стоял перед его глазами.

Из-за за этого разразилась буря. Глаза Гуан Шан Цзыня налились

кровью, и он с силой непрестанно вонзался в Ву Син Цзы. Он был

вынужден взять в рот истекающую соком головку своего члена, и ему

показалось, что Гуан Шан Цзынь пронзит его насквозь.

Ву Син Цзы плакал и умолял отпустить его. Но Гуан Шан Цзынь не

обращал на это никакого внимания, и трахал его, пока не довел до

оргазма. Ву Син Цзы кончил в свой собственный рот, и проглотил все

до последней капли. А затем его перевернули, прижали к кровати и

трахнули так сильно, что чуть кровать не развалилась на куски. Ву Син

Цзы едва не лишился рассудка, его розовый язык безвольно свисал из

его рта, слезы и слюна размазались по лицу. После того, как он кончил,

у него вытекало и спереди, и сзади, и он уже дошел до того предела,

когда ему больше нечем было стрелять. И только тогда Гуан Шан

Цзынь наполнил его своим семенем, и Ву Син Цзы упал в обморок.

Видя как Ву Син Цзы стонет и скулит в постели, Гуан Шан Цзынь был

в восторге. Он притянул его к себе, обнимая и целуя, а затем прижался

губами к его уху и прошептал:

- Меня не будет в поместье несколько дней. Если тебе скучно, можешь

походить по городу, осмотреться. Твои рисунки с «птенцами» уже

прибыли, не хочешь пойти и забрать их?

Правда, эти рисунки прибыли еще полмесяца назад, и общество Пэн

послало человека в поместье генерала, чтобы доложить об этом. Но

Гуан Шан Цзынь относился к этим рисункам как к заклятым врагам,

разве мог он позволить Ву Син Цзы так просто получить их? Раз уж

его не будет несколько дней, и ему не придется лицезреть эту гадость,

это будет идеальное время для того, чтобы Ву Син Цзы забрал их.

- Оу? Они прибыли? – глазки Ву Син Цзы радостно засияли. В тот же

миг его бедра перестали болеть, и слабость в ногах прошла. Он враз

стал свежим и бодрым.

Увидев, до чего обрадовался Ву Син Цзы, генерал помрачнел.

Наклонившись, он сильно укусил его за щеку, оставив на ней след от

зубов. Ву Син Цзы было больно, он тихонько вскрикнул, и, приложив к

щеке руку, жалобно посмотрел на генерала.

- Ты не собираешься спросить, куда я уезжаю? – Гуан Шан Цзынь

потянул его за руку, с огромным удовлетворением любуясь на

отметину от своих зубов. Хотя крови не было, след от укуса был

довольно глубок, понадобится несколько часов, чтобы он прошел.

- Куда вы уезжаете? – Ву Син Цзы подумал, что даже если он и

спросит, Гуан Шан Цзынь может и не ответить. К тому же, он был уже

взрослый, да еще и Генерал Южного гарнизона, не мог же он

заблудиться, верно? В последнее время, южные варвары присмирели, и

города Бастионов теперь уже не был похож на приграничный город.

Глядя на лицо Ву Син Цзы, которое не умело скрыть ни одной мысли,

Гуан Шан Цзынь рассмеялся. Он похлопал Ву Син Цзы по ягодицам,

поддразнивая его:

- Если ты правда хочешь знать, я могу сказать тебе, но тебе придется

заплатить за это небольшую цену.

- Я...

Ну во-первых, он и не хотел этого знать. К счастью, Ву Син Цзы все

еще не разучился понимать, чего от него хочет генерал. Покусывая

губу, он спросил:

- И какую же цену мне нужно заплатить?

Гуан Шан Цзынь весело засмеялся, крепко поцеловав его.

- Тебе не придется ничего делать. Я оставлю здесь Хей Эра, ты должен

везде брать его с собой, когда будешь выходить, понял?

Вздохнув от облегчения, Ву Син Цзы закивал в знак согласия.

- Просто поспи еще, я велю Бо Хе приготовить тебе каши, когда ты

проснешься. Когда захочешь пойти в общество Пэн, просто попроси

Хей Эра. Когда заберешь рисунки, не задерживайтесь там надолго, и

не пытайся принести каталог домой. Гуан Шан Цзынь с силой прижал

к себе Ву Син Цзы, затем неохотно уложил его в постель и накрыл его

одеялом. И только проделав все это, он повернулся и вышел.

Ву Син Цзы смотрел ему в спину до тех пор, пока она не скрылась за

дверью, а затем свернулся калачиком под одеялом, потирая свою грудь.

Последние несколько дней что-то душило его. Он попросил Бо Хе

тайно привести доктора и осмотреть его, но тот не нашел никакой

болезни. В итоге, доктор сказал, что это депрессия, и выписал ему

успокоительное, велев принимать его в течение двух дней.

Наступила весна. Время от времени, Ву Син Цзы начинал мерещиться

запах цветущих персиковых деревьев. Но девушки ясно сказали ему,

что в городе Бастионов не растут персиковые деревья, а в поместье

генерала уж точно нет ни одного. За все годы жизни они не видели, как

выглядит персиковое дерево.

Ву Син Цзы смутно догадывался, в чем дело. Если это не истерия,

тогда значит... Он тихонько вздохнул. Он ворочался в постели,

чувствуя себя усталым, но не мог заснуть. Он чувствовал себя

разбитым, но ему не хотелось оставаться в постели.

Поэтому, встав, он накинул на себя грубый халат и вышел из комнаты.

Он снова с головой погрузился в работу в саду, удаляя сорняки, рыхля

землю, внося удобрения и воюя с вредителями. На юге их было полно,

а в городе Бастионов каких только видов вредителей не было! Весна

только наступала, и все они были тут как тут. Ву Син Цзы вместе с

обеими девушками каждый день тратили немало времени, сражаясь с

жуками.

Когда Бо Хе обнаружила его, Ву Син Цзы уже прополол больше

половины огорода и отдыхал, попивая чай.

- Господин, почему вы не позвали меня, когда проснулись? – Бо Хе

держала в руках миску дымящейся каши. Ву Син Цзы издалека учуял

соблазнительный аромат. Потирая живот, он осознал, что

действительно проголодался.

- Не было ничего срочного, поэтому я не стал беспокоить вас с Гуэй

Хуа. Ву Син Цзы до сих пор не привык, чтобы ему прислуживали. С

девушками он обращался больше по-семейному, хотя эти девушки,

которых он считал племянницами называли его «мастер» или

«господин Ву».

- Но мы с сестрой должны служить вам, о каком беспокойстве речь?

Вы должно быть, голодны? Скорее, поешьте и наполните свой живот!

Бо Хе подошла к нему и протянула ему миску с кашей, а сама занялась

огородом.

Вскоре примчалась и Гуэй Хуа. Увидев Ву Син Цзы, она выдохнула с

большим облегчением, потирая грудь.

- Господин, почему вы не позвали меня, когда проснулись?

- А, в будущем, я обязательно буду сообщать вам, - кисло улыбнулся

Ву Син Цзы. Он подул на кашу, чтобы остудить ее, а затем съел всю,

ложка за ложкой.

Каша была простой, но она была приготовлена на бульоне из костей.

Рисовые зерна были мягкими, они разбухли и почти превратились в

пасту. Сверху примостились жареный зубчики чеснока. Солоноватая и

ароматная каша освежала все тело. Из-за костного бульона она была

слегка жирноватой, и вкус ее был насыщенным и ароматным.

Ву Син Цзы быстро доел кашу, и Гуэй Хуа забрала у него миску.

- Я принесу вам еще каши. Генерал приготовил ее, прежде чем уйти, и

он поручил нам следить за огнем. Господин, вам нравится?

- Да, это замечательно, замечательно. Спасибо вам всем.

Неудивительно, что вкус был таким знакомым, и на сердце Ву Син

Цзы стало так сладко, как никогда. Гуан Шан Цзынь был весьма ловок

на кухне, он не любил готовить ничего вычурного. Блюда, которые он

готовил, были простыми, но очень вкусными и изысканными, они

вызывали аппетит.

Гуэй Хуа помчалась на кухню, а Бо Хе, склонившись, старательно

выискивала жуков и выпалывала сорняки. Ву Син Цзы смотрел на

пейзаж перед своими глазами, и неосознанно снова впал в оцепенение.

Наблюдая за облаками, похожими на вату, он пришел в себя только

тогда, когда Гуэй Хуа вернулась с миской каши.

Молча прикончив три миски каши, Ву Син Цзы вдруг подумал, для

чего гонять девчонку туда-сюда? Ему самому следовало сходить на

кухню.

Теперь, когда его желудок заполнился процентов на семьдесят, вдруг

из ниоткуда возник Хей Эр. Он тихонько ходил за ним по пятам, и

даже помог ему вычистить курятник.

Хей Эр обратился к нему только когда все было сделано.

- Не хочет ли господин Ву посетить общество Пэн?

- А... конечно... конечно... – подумав о рисунках «птенцов», Ву Син

Цзы сощурил глаза в улыбке, но в то же время взял себя в руки,

отмахнувшись от чувств, которые испытывал в глубине своего сердца.

Обе девушки тоже вознамерились пройтись вместе с ним. Эти

тринадцатилетние девчонки были в том самом возрасте, когда хочется

веселиться, и Ву Син Цзы не стал останавливать их. Вот только

общество Пэн – не совсем подходящее место для них, но Хей Эр

сказал, что филиал общества в городе Бастионов был замаскирован

под сокровищницу, там было много интересных предметов, которые

могли расширить кругозор девушек.

А раз так, они вчетвером направились в общество Пэн.

Едва они вступили туда, Ву Син Цзы услышал знакомый голос:

- А это не советник Ву?

- А? – он повернулся на этот голос. Удивленный сверх меры, он увидел

знакомого служащего, который приветствовал его с сияющей улыбкой.

- Управляющий уже много дней ожидает советника Ву, пожалуйста,

следуйте за мной. Служащий искоса взглянул на Хей Эра, и его улыбка

слегка угасла. – Командующий Хей тоже здесь. Надеюсь вы не

разрушите наш маленький магазин снова.

- Генерал не станет делать этого, а значит, и я не посмею, - Хей Эр

держался почтительно, и служащий запнулся.

Бо Хе и Гуэй Хуа были очарованы различными безделушками,

красующимися на полках. Склонив свои маленькие головки, они

шушукались друг с другом, разглядывая какие-то яркие блестящие

бусины, их лица раскраснелись от возбуждения.

Ву Син Цзы удостоверился, что девчонкам весело, и лишь потом

пошел вслед за служащим и скрылся внутри.

По сравнению с филиалом в Гусином городе, этот филиал был намного

больше, но в то же время и проще. Все павильоны были очень

простыми, а тропинка не петляла так сильно. Вскоре они пришли в

бамбуковый павильон. В павильоне сидела красавица, одетая в желтый

дворцовый наряд, с кистью в руке, было невозможно разглядеть, что

она пишет.

Ее длинные изящные пальцы были дивно прекрасны, и кисть, зажатая

в них была черной как чернила, и так бросалась в глаза.

Увидев, что это женщина, Ву Син Цзы сразу же залился румянцем.

Стоя за пределами павильона, он заколебался, не решаясь войти

внутрь. Но Хей Эр, который был куда более непосредственным,

сложил ладони, приветствуя человека внутри:

- Управляющий Ранкуй, мы снова встретились.

Управляющий Ранкуй? Ву Син Цзы был ошеломлен. Он поспешно

присмотрелся – это и впрямь было знакомое красивое лицо

управляющего Ранкуя. Только теперь на нем была косметика, что

делало его еще более очаровательным и привлекательным. Услышав

голос Хей Эра, он слегка нахмурился и поднял глаза. Заметив Ву Син

Цзы, он тепло улыбнулся.

- Советник Ву, давно не виделись. Ранкуй проворно встал и сделал ему

реверанс. Его улыбка стала еще шире. – Вы как раз во время. Не

хотите ли взглянуть на последний выпуск каталога?

- Ах, ну конечно, конечно! – ответил Ву Син Цзы, с довольным

выражением лица. В этот момент он беспечно позабыл о наставлениях

Гуан Шан Цзыня.

Есть нечто, о чём ты не забыл

Ранкуй жестом велел служащему принести рисунки, которые прибыли

в общество Пэн, и пригласил Ву Син Цзы присесть и перекусить.

Только опустошив половину тарелки, Ву Син Цзы кое-что осознал. Он

вопросительно взглянул на Ранкуя и спросил:

- Управляющий, почему вы тоже в городе Бастионов?

- Да ничего особенного, мне просто внезапно захотелось сменить

обстановку. Ранкуй спрятал улыбку и кивнул в сторону Хей Эра,

стоявшего снаружи павильона. – Советник, вас не раздражает, что

командующий Хей все время следует за вами по пятам?

- Да о чем вы говорите! Это я доставляю ему неудобства! – Ву Син

Цзы взволнованно замахал руками. Он не понимал, для чего Гуан Шан

Цзынь настаивал, чтобы Хей Эр всюду ходил за ним. Хей Эр был

известен как командующий Хей, у него наверняка было много

обязанностей, а ему еще приходилось сопровождать Ву Син Цзы.

Наверняка, он должен быть расстроен из-за этого!

- Командующий Хей, не стойте там как статуя. Вы закрываете и без

того редкие лучи солнца. Ранкуй никогда не мог расслабиться при виде

Хей Эра. Каким бы честным ни выглядел этот загорелый смуглый

человек, Ранкуй все никак не мог забыть, что когда Гуан Шан Цзынь

разрушал общество Пэн, Хей Эр не говоря ни слова, закатал рукава и

приступил к работе. Гуан Шан Цзынь больше разил словами, в то

время как Хей Эр не говорил ничего, а сосредоточился на погроме.

Неприязнь Ранкуя к Гуан Шан Цзыню объяснялась его заботой о

членах общества, а вот Хей Эра он просто не любил и все. Этот

ублюдок был похож на собаку, но стоило ему усмехнуться,

становилось ясно, что на самом деле, это волк.

- Прошу прощения за мою неучтивость, - Хей Эр все еще стоял,

опустив голову, он отошел в сторону, сохраняя кроткий и покорный

вид.

Ранкуй потихоньку кипел внутри, но не мог открыто выказать этого.

Он лишь холодно фыркнул, и как раз вернулся служащий, поэтому он

просто игнорировал Хей Эра.

- Советник Ву, взгляните. Вот ответы на все семь писем. Хотите

проверить их?

- Аа, эээ... – советник Ву покраснел. Он погладил эти семь писем, в его

взгляде отразилось его томление. Однако он быстро отдернул руку,

точно его обожгло и замотал головой. – Я посмотрю их, когда вернусь.

Я полностью доверяю тому, как управляющий ведет дела.

Ву Син Цзы правда не хотел смотреть на них. В конце концов, они

входили в десятку его любимейших рисунков, но при ярком свете дня,

да еще когда перед ним сидел неземной Ранкуй, Ву Син Цзы было

слишком стыдно извлекать рисунки.

- Советник Ву слишком высокого мнения обо мне, - Ранкуй слегка

рассмеялся, но тихонько вздохнул про себя. Он так старался защитить

Ву Син Цзы, но от этого хищного волка, Гуан Шан Цзыня, спасти его

не удалось. Как у него хватило наглости думать, что он хорошо

справляется с ситуацией?

- Вот последнее издание каталога «Птица Пэн». Советник, прошу,

наслаждайтесь. Ранкуй подтолкнул к нему вышедший только вчера

каталог. Он был очень толстым, и Ву Син Цзы вытаращил глаза, когда

увидел его.

- Это... Предыдущие каталоги, которые он видел были примерно по

сотне страниц, но в этом выпуске было не менее трехсот-четырехсот!

Книга в его руках была увесистой и тяжелой, а в одном из уголков

была надпись «Великая Ся».

- О, это специальное издание «Птицы Пэн» и мы отобрали его членов

из самых красивых и талантливых господ Великой Ся. Те, что вы

видели раньше, были только с Юга. Ранкуй раскрыл изящный каталог

и начал рассказывать о людях в нем. – Смотрите, на первых

пятидесяти страницах господа из столицы. Выдающееся место

порождает выдающихся людей. Там столько одаренных людей, а

людей, подобных генералу Гуану, там как грязи.

Это, конечно, была наглая ложь, но Ранкую было наплевать.

Просматривая книгу, Ву Син Цзы не мог отвести взгляд.

После общения с Ву Син Цзы, Ранкуй, наконец, понял, каковы

предпочтения этого робкого, застенчивого советника. Не обращая

внимания на остальных, он любил разглядывать красивых, элегантных,

утонченных мужчин, которые смотрелись интеллигентно и культурно.

Для этого выпуска каталога он отбирал участников в соответствии со

вкусом Ву Син Цзы.

Как и следовало ожидать, лицо Ву Син Цзы покраснело, и он начал

внимательно изучать каталог. Каждый из мужчин был лучшим из

лучших, и в художественном, и в нравственном плане. Самое

удивительное было в том, что среди них не было никого высокого

аристократического происхождения, в основном, это были люди из

состоятельных семей.

- Оу, этот мастер так юн, он уже сдал провинциальные императорские

экзамены?

- Ах, этот мастер выглядит как бессмертный, и очень искусен в игре на

цитре. Если будет возможность, я бы правда хотел послушать его игру.

- Ух ты, этот мастер – доктор! В последнее время мне давит в груди,

интересно, не смог бы он определить, что со мной не так?

У Ву Син Цзы разгорелись глаза, как будто в них сияла целая россыпь

звезд.

Именно Ранкуй почувствовал, что что-то не так. Он посмотрел на Хей

Эра и с досадой осознал, что этот ублюдок стоял все время

неподвижно, как камень, с опущенной головой и не двигаясь, как будто

бы ему и дела не было до того, чем они занимались. Но Ранкуй

прекрасно знал, что у этого ублюдка был отличный слух, и он был

предан генералу до мозга костей. Все, о чем они говорили, будет слово

в слово передано Гуан Шан Цзыню.

Да и черт с ним, пусть делает что хочет! Как управляющему общества

Пэн, пристало ли ему бояться Великого Генерала Южного гарнизона?

У него тоже есть поддержка его босса, а за ним стоит его любовник!

Подумав об этом, Ранкуй налил чашку чая для Ву Син Цзы, и

заговорил намеренно небрежно:

- Советник, угощайтесь еще.

- А, спасибо, благодарю, - как и следовало ожидать, Ву Син Цзы

отвлекся от каталога. Он вытер руки о бедра, прежде чем взять

ореховое печенье и положить в рот.

- Советник, вы говорили, у вас жмет в груди в последнее время. Вы не

просили доктора осмотреть вас? – Ранкуй непринужденно потягивал

чай и вел беседу.

- Эээ... ммм... Да, доктор приходил... – подумав об этом, советник не

удержался от вздоха. Взяв еще одно печенье, он откусил кусочек,

казалось, он не мог решить, надо ли говорить об этом Ранкую или нет.

- Советник, если вам неудобно говорить об этом, то давайте не будем.

Почему бы вам не взглянуть на того юного мастера, который вам

понравился и не отправить ему письмо, чтобы подружиться с ним?

Ранкуй сделал знак служащему принести письменные

принадлежности, но Ву Син Цзы замотал головой, выражая

несогласие.

- Не стоит беспокоиться, не стоит беспокоиться. Аййй, я уже пообещал

Хэйвану больше не заводить друзей по голубиной почте. Если он

узнает, что я снова заглядывал в каталог, он сожжет все мои рисунки!

Да при одной мысли о том, что случилось на Новый год, когда рисунки

превратились в клочья в руках Гуан Шан Цзыня, сердце Ву Син Цзы

заболело от страха.

- Оу, - Ранкуй поджал губы.

- Однако, трудно сказать, когда он закончит наши отношения. Вот

тогда я снова смогу заводить друзей по почте. Ранкуй заметил, как

напрягся Хей Эр при этом заявлении. Он поднял глаза и бросил

быстрый взгляд на Ву Син Цзы. Но это действие было слишком

быстрым и мимолетным, и прежде чем Ранкуй успел удостовериться в

этом, он снова неподвижно застыл.

Ранкуй был рад, что Ву Син Цзы не повелся на заботу генерала и не

влюбился в него, он чувствовал, что что-то не так во всей этой

истории.

- Советник никогда не думал о том, что генерал захочет провести с

вами остаток жизни? – Ранкуй не мог удержаться от любопытства.

- Остаток дней со мной? – моргнул Ву Син Цзы и громко рассмеялся. –

Управляющий, вы обо мне слишком высокого мнения. Мне хорошо

известно, что Хэйвану нравятся благородные и непорочные люди,

подобные господину Лу. Я стар и некрасив, и ничего не знаю, и к тому

же ем слишком много. Да и что касается образования, я едва сдал мои

экзамены, ну и чем я могу понравиться Хэйвану?

Не понятно почему, советник Ву вдруг вспомнил ароматическую

подушечку, о которой почти забыл. Когда-то он носил ее у самого

сердца, очень тщательно ухаживая за ней. Но однажды он очнулся,

достал подушечку и перевесил на пояс. Через три-четыре года она

износилась и он просто выбросил ее и заменил на новую. В этом не

было ничего сентиментального.

Каким ароматом была пропитана та подушечка? Ву Син Цзы больше

не помнил. Но эта подушечка почему-то напомнила ему о пышных

цветах персикового дерева.

Ву Син Цзы покачал головой и криво улыбнулся Ранкую.

- Управляющий, во мне нет ничего особенного, я хорошо себя знаю.

Эти слова отдавали горечью, и Ранкуй не знал, как ответить. Ему

осталось лишь посмеяться за компанию и допить чай.

Ву Син Цзы уже давно примирился со своей ситуацией. Он мгновенно

избавился от своей тоски. Не было смысла раздумывать о некоторых

вещах, так к чему тревожить себя? Он неплохо поживал сейчас, а

после того, как он выпьет выписанные ему лекарства, ему станет

лучше. И нечего искать себе неприятностей.

Поэтому он снова радостно и старательно изучал каталог,

периодически отпуская комплименты и комментируя то что видел на

его страницах. Он был очень доволен.

За это время было невозможно просмотреть весь каталог. Ву Син Цзы

вспомнил указания Гуан Шан Цзыня, но и просто так отдать книгу он

тоже не мог. Он попросил управляющего Ранкуя сохранить этот

каталог для него, и сказал, что будет заезжать к нему в эти дни.

Естественно, Ранкуй согласился. Так как приближалось время обеда,

он хотел пригласить Ву Син Цзы поесть, но тот подумал о девушках,

которые ждали его снаружи, и решил откланяться.

Отослав Ву Син Цзы вместе с его компанией, Ранкуй сник.

По его мнению, в том, как обстояли дела сейчас, не было ничего

хорошего. Ву Син Цзы мог не понимать этого, но Ранкуй был сведущ в

любовных делах, и он был чрезвычайно чувствителен к ним.

Как бы Ву Син Цзы ни убеждал себя, что у них с Гуан Шан Цзынем

только интрижка, его сердцу скоро станет больно. То удушье, которое

появилось у него, скорее всего, было от того, что он подавлял свои

чувства, не смея выразить их.

Раньше Ранкуй подозревал, что Ву Син Цзы с его мягким и

податливым нравом, было очень просто одурачить. Учитывая, как Гуан

Шан Цзынь умел ухаживать, рано или поздно его это тронет. Более

того, его чувства будут такими глубокими и основательными, что он

полюбит его до конца своих дней.

Но Ву Син Цзы сумел удивить всех. Как бы он ни любил смотреть на

красивых людей, и как бы он ни любил «Птицу Пэн», он не собирался

никому дарить свои чувства ни в малейшей степени. Его сердце было

похоронено глубоко внутри, за железным забором, и он не смел так

легко открыть его кому-либо.

Ранкую понадобился целый месяц расследований, чтобы с помощью

связей босса узнать о Ян Вен Сине. Но что именно произошло между

ними, он не смог узнать. Но Ранкуй полагал, что что-то произошло

между неверным человеком и его преданным обожателем. Иначе,

откуда еще взяться несокрушимому барьеру в сердце Ву Син Цзы?

Его явно сильно ранили, и поэтому он так хотел остаться «лягушкой в

колодце».

У Ранкуя снова заболел желудок. Однако, человек, который так хорошо

защищал свое сердце, раз подарив его кому-то, ни за что не забрал бы

его назад, влюбляясь все больше и сильнее.

Похоже, Ву Син Цзы больше не сможет долго защищать свое сердце.

Когда он поймет свои чувства, и искренне полюбит Гуан Шан Цзыня,

будет ли этот ненадежный человек также холить и лелеять его.

Ах, а желудок и правда болит...

***

Когда Ву Син Цзы с девушками вышел из общества Пэн, они стали

обсуждать, где им пообедать.

В отличие от округа Чин Чен и от Гусиного города, город Бастионов

был разделен на две части. К тому же, ночью здесь был введен

комендантский час, и ворота на городской площади закрывались в

семь часов, а открывались в пять утра.

Город делился на восточную и западную части, и лавки с едой, в

основном, были в западной. Девушки повели своего хозяина в

местечко, где были сосредоточены всякие закусочные и рестораны, и

указали на один из них.

- Господин, вы любите баранину? Этим рестораном владеет моя

тетушка, и жареная баранина тут – лучшая во всем городе Бастионов.

Господин, вы не можете есть слишком острую пищу, мы можем

попросить тетушку, чтобы нам положили поменьше специй.

- Тогда мне точно следует попробовать, - облизнулся Ву Син Цзы. Он

не был привередлив в еде и ел все подряд. Обе девочки хорошо

готовили, поэтому их тетушка точно будет весьма умелой в кулинарии.

Поблескивая глазами, девушки болтали и описывали Ву Син Цзы,

какие именно блюда ему следует попробовать. У Ву Син Цзы уже

потекли слюнки, он потирал живот.

Но едва они собрались войти в ресторан, как кто-то окликнул его:

- Господин Ву!

Ву Син Цзы торопливо обернулся на голос, и увидел молодую девушку

весьма примечательной наружности. У нее были сверкающие

миндалевидные глаза, которые в упор смотрели на него, заставляя его

краснеть, и он не знал, что ему делать.

Хей Эр был рядом с ним и, конечно же, тоже заметил эту девушку. Его

загорелое бесстрастное лицо слегка дернулось, и, широко шагнув, он

встал прямо перед Ву Син Цзы, заслонив его от дерзкого взгляда

девицы.

Конечно же, это была Юэ Мин Чжу.

Увидев, что Хей Эр закрыл ей обзор, она мгновенно потемнела лицом.

Открыв рот, она собиралась обругать его, но сдержалась. Вместо этого

она сердито произнесла:

- Командующий Хей, рада видеть вас.

- Госпожа Юэ, вы очень любезны, - Хей Эр сложил ладони. Он не

сдвинулся ни на шаг, ясно давая понять, чтобы она отступила.

Но кто такая Юэ Мин Чжу? Она была известна своим избалованным и

беспокойным нравом, как у дикой лошади. Как такая своевольная и

неуправляемая богатая дама могла отступить? Более того, ей наконец-

то удалось наткнуться на господина Ву, о котором она столько

слышала. Несмотря ни на что, она должна по крайней мере

встретиться и поговорить с ним.

- Могу я спросить, это и есть господин Ву? Если уж Хей Эр не дает ей

посмотреть на него, но должен же он хотя бы услышать ее, верно?

- Да, это я. Могу я узнать, а кто... – ВУ Син Цзы, не раздумывая,

высунул голову из-за спины Хей Эра. Он не мог быть невежливым с

молодой дамой.

- Господин, это невеста господина Лу, третья дочь семьи Юэ, - Бо Хе

понизив голос, потихоньку представила ее Ву Син Цзы. – Вы должны

быть осторожны, госпожа Юэ очень властная и заносчивая, не дайте ей

обвести вас вокруг пальца.

- Да-да, господин, вы так мягкосердечны. Пусть лучше командующий

Хей разберется с ней, - вставила Гуэй Хуа. Обе девушки были

наслышаны о ней. Госпожа Юэ была знаменита. В городе Бастионов,

где женщины были сильными, смелыми и свободными, Юэ Мин Чжу

была весьма заметной фигурой. Говорили, что кроме ее отца и братьев,

не было мужчины, который смог бы совладать с ней.

Ну, разумеется, не считая людей из поместья генерала.

Честно говоря, девушки втайне восхищались безбашенным и

непокорным нравом Юэ Мин Чжу. Но ей определенно нельзя было

задирать их хозяина.

- Меня зовут Юэ Мин Чжу. Мы впервые встретились, господин Ву. Юэ

МинЧжу не было слышно, о чем шепчутся девушки, но, судя по их

виду, ни о чем хорошем. Ее красивые глаза сузились, девушки

испуганно опустили головы.

- Госпожа Юэ, я давно наслышан о вас, очень приятно познакомиться с

вами... – только произнеся эти слова, Ву Син Цзы понял, что говорит

что-то не то и смущенно улыбнулся.

- Господин Ву, вы собрались пообедать? – Юэ Мин Чжу прекратила

светскую беседу. Она была не из тех, кто любил так болтать, да и Хей

Эр был рядом, кто знает, от чего он может взбеситься? Она была очень

раздосадована.

- Да-да, госпожа Юэ еще не обедала? – спросил Ву Син Цзы, и

девушки потянули его за рукав. Он повернулся и тупо уставился на

них.

Для Юэ Мин Чжу это была великолепная возможность. Она

ослепительно улыбнулась.

- Нет еще. Какое совпадение! Господин Ву, а почему бы мне не

угостить вас местными деликатесами?

- В этом нет необходимости, наш хозяин не может есть острую пищу.

Но большое спасибо госпоже Юэ за ее приглашение. Разве Бо Хе

могла позволить, чтобы ее хозяин ответил сам! Она немедленно

отвергла предложение Юэ Мин Чжу.

- Ты слишком много болтаешь. Поскольку господин Ву – мой гость, я

разумеется, учту его вкус. С чего бы такому отбросу, как ты, разевать

свой рот? – Юэ Мин Чжу насмешливо посмотрела на Бо Хе. –

Господин Ву, а вы что думаете? – она повернулась к Ву Син Цзы. –

Всем нужно поесть, а я общительный человек. Господин Ву, вам не о

чем беспокоиться.

Ву Син Цзы не мог отказать ей после этого. Было время обеда, и он

действительно проголодался, но... почему ему кажется, что нечто

подобное уже было?

По какой-то причине, Ву Син Цзы насторожился. Он посмотрел на

встревоженные лица девушек и не удержался от смеха.

- Благодарю госпожу Юэ за приглашение, но я уже пообещал этим

девушкам пообедать с ними в этом ресторане. Я слышал, здесь самая

вкусна жареная баранина в городе, а потому я приношу свои

извинения госпоже Юэ.

- Вот именно! Наша тетушка очень искусна в кулинарии, и ее стряпня

ничуть не уступает остальным! У нее не только жареная баранина

восхитительна, но и тушеная, и кишки, и овечья голова выше всяких

похвал! Бо Хе с восторгом перечисляла блюда. Ву Син Цзы

захлебывался слюной, по его лицу было видно, насколько он голоден.

- Оу? Все просто - я угощу господина Ву в этом ресторане, и мы убьем

двух зайцев сразу. Юэ Мин Чжу прямиком прошла в ресторан, и ее

служанка последовала за ней, оставив Бо Хе и Гуэй Хуа топать ногами

от злости, но они ничего не могли с этим поделать.

Впрочем, Ву Син Цзы это не беспокоило. Ему было все равно с кем

есть – главное, что он поест, верно?

Как раз когда он собирался последовать за ней, его неожиданно

перехватил Хей Эр.

Ву Син Цзы остановился, глядя на этого человека, который был

настолько молчалив, что казалось, его тут и не было.

- Советник Ву, не обращайте внимания на слова госпожи Юэ. Люди

всегда говорят то, что выгодно им.

- А... да-да... – эти неожиданные слова Хей Эра озадачили Ву Син Цзы.

Ему было любопытно, для чего госпоже Юэ понадобилось приглашать

его на обед. Их не связывали никакие отношения, поэтому ничего

особенного не случится, верно?

Размышляя над этим, Ву Син Цзы вошел в ресторан.

Бо Хе и служанка Юэ Мин Чжу, Чан И, отправились к владелице

ресторана, а Гуэй Хуа тем временем поприветствовала знакомую

официантку, попросив приготовить им столик в тихом уголке. Госпожа

Юэ стояла там с величественным видом, держась прямо, и люди

вокруг украдкой поглядывали на нее, а затем начинали тихонько

шептаться.

Хей Эр следовал за Ву Син Цзы, по-прежнему, молчаливый и

неразговорчивый. Теперь он встал перед Ву Син Цзы, закрывая его от

любопытных взглядов.

До Ву Син Цзы доносился неясный шепот.

«Может, это тот самый господин Ву?»

«Похоже на то», - отвечал кто-то, - «а, так вот как он выглядит».

Ву Син Цзы немного растерялся. После переезда в город Бастионов, он

впервые вышел прогуляться по городским улицам. Почему эти люди

говорили о нем? Чувствуя себя неловко, он опустил голову, тайком

прячась за спиной Хей Эра.

Аййй, неужели и тут будут какие-то неприятности?

Обед с подвохом

Им повезло, потому что благодаря Гуэй Хуа официант отвел их прямо

на задний двор. Им там поставили столик и несколько стульев, и рядом

даже росла китайская глициния.*.

Хотя еще было не время для цветения глицинии, и они могли

полюбоваться лишь ее пышными листьями, но из рассказа Гуэй Хуа, а

также учитывая территорию, которую покрывало растение, следовало,

что этой глицинии более ста лет.

- Господин, если вам она вам нравится, давайте, когда она зацветет,

придем и полюбуемся на нее? Можно даже сорвать немного цветов,

чтобы испечь пирожных. Бо Хе вернулась, заказав блюда. Она ласково

потащила Ву Син Цзы за собой, полностью игнорируя Юэ Мин Чжу,

которая сидела во главе стола.

Хей Эр был военным офицером четвертого ранга, и согласно обычаю,

среди их группы он занимал самое высокое положение. А значит,

место во главе стола должен был занять он. Но сейчас Хей Эр служил

Ву Син Цзы, поэтому все отлично понимали, кому на самом деле

полагалось сесть во главе стола.

Разумеется, Юэ Мин Чжу не могла не знать этого, но было очевидно,

что она намеренно смущала Ву Син Цзы, а заодно выказывала

неуважение Гуан Шан Цзыню. Бо Хе и Гуэй Хуа не смели сказать ни

слова, но их сердца горели от возмущения.

Чан И хотела немного приструнить свою госпожу.

В конце концов, за этой трапезой она собиралась попросить об

одолжении. Так не следует ли хоть немного поубавить спеси? Обычно

ее хозяйка не была такой упрямой!

- Конечно! Конечно! Ах, я раньше никогда не видел, как цветет

китайская глициния! Я слышал, это дивное зрелище, и мне

действительно следует придти и взглянуть на это! – восклицал Ву Син

Цзы, не в силах отвести взгляд от растения.

Среди писем, оставшихся от его отца, было одно, в котором он писал о

цветущей глицинии. Нескольких строчек было достаточно, чтобы Ву

Син Цзы возжелал увидеть это своими глазами, но в округе Чин Чен не

было ни одного растения глицинии. Хотя в Гусином городе такие

растения были, но они все росли в частных садах, и у Ву Син Цзы не

было ни малейшей возможности увидеть их. Со временем, его желание

увидеть китайскую глицинию потускнело. А теперь, когда неожиданно

появилась возможность увидеть столетнее растение, оно вспыхнуло с

новой силой.

- А когда она обычно цветет? – не мог не поинтересоваться Ву Син

Цзы. Когда он поближе рассмотрел растение, среди листьев можно

было увидеть крошечные нежные бутоны. Должно быть, оставалось

совсем немного времени до того, как растение зацветет.

- Цветы появятся через месяц или два, - ответила Гуэй Хуа, считая по

пальцам. Видя как Ву Син Цзы расцвел улыбкой, Бо Хе и Гуэй Хуа еще

больше исполнились решимости показать ему цветущее растение.

Видя как две служанки и их хозяин развлекаются, болтая и смеясь

возле глицинии, Юэ Мин Чжу потемнела лицом, потому что ее

бросили совершенно одну. Но в присутствии Хей Эра она не смела

выказывать свое раздражение. Она сжала пальцами чашку, едва не

раздавив ее.

Она не по своей воле приехала встретиться с этим стариканом, это ее

отец и брат настояли на этом.

Эта немолодая робкая физиономия была особенно отвратительна Юэ

Мин Чжу. Такой грубый и вульгарный человек, да разве можно

сравнить его с возвышенной натурой господина Лу! Если уж генерал

пользуется им в качестве замены господину Лу, неужели его совсем не

тошнит от него?

Вскоре принесли блюда. Хотя за столом могли сесть только три

человека, у Хей Эра и Ву Син Цзы был отменный аппетит, и поэтому

Бо Хе заказала еды, которой хватило бы на десятерых, в большинстве

своем это была жареная пища. Сердце, печень, желудок и почки – на

столе было все. Также там были передние и задние ножки, мозг и

шейка. Были там блюда нежные и жирные, насыщенные вкусом и

жестковатые. Как и полагается в ресторане, где основные блюда были

из баранины, среди дюжины разнообразных блюд, была миска супа из

баранины. Он был освежающим и совсем не тяжелым, с

долгоиграющим вкусом, который хотелось испробовать снова и снова.

Конечно, так все выглядело с точки зрения Ву Син Цзы. Когда блюда

были поданы, он стал похож на деревенского простофилю, попавшего

в большой город. Очарованный едой, он едва сдерживался. Пошевелив

носом, он глубоко вдохнул, втягивая носом восхитительный аромат, а

затем взял чашку и набросился на еду.

Его манеры за столом были довольно изысканными. Он всегда следил

за своим поведением. Он правильно держал чашку и умело

пользовался палочками, и ел не слишком быстро, но еда исчезала с

заметной скоростью.

У Юэ Мин Чжу не осталось времени на разговоры, поэтому ей

пришлось, скрепя сердце, приступить к еде.

Изначально, за этим приглашением на обед крылся злой умысел. По

крайней мере, по мнению Мин Чжу, это должен быть обед с подвохом.

Предполагалось, что она возьмет контроль над ситуацией в свои руки

и шаг за шагом, вынудит Ву Син Цзы сделать то, чего она добивается.

Но к сожалению, все пошло не так, как она планировала. Ву Син Цзы

и правда пришел поесть, и со всей серьезностью отдавался этому

занятию, уделив все свое внимание поглощению пищи. Юэ Мин Чжу

не могла найти возможности начать разговор, и, вынужденная

подавлять гнев, съела две чашки риса. Только тогда она увидела

довольную улыбку советника Ву, которая появилась после того, как

был удовлетворен его желудок.

Весь стол был завален тарелками, кроме костей больше ничего не

осталось, даже лука чеснока и имбиря. Даже соус из различных блюд

был смешан с рисом и съеден. Прикрыв рот, Ву Син Цзы тихонько

рыгнул и смущенно извинился перед третьей госпожой семьи Юэ.

- Все в порядке. У господина Ву отменный аппетит. Юэ Мин Чжу с

головы до ног оглядела этого тощего старикана. Она не могла понять,

куда подевалась вся еда и просто потеряла дар речи.

- Благодарю госпожу Юэ за сегодняшнее приглашение. Я очень тронут

оказанной мне честью. Позвольте мне в следующий раз угостить вас в

ответ. Бо Хе по секрету шепнула Ву Син Цзы, во сколько обошлась эта

трапеза. Так как это был уличный ресторанчик, цены здесь были

вполне разумными. Поэтому Ву Син Цзы испытал огромное

облегчение.

А иначе ему и впрямь было бы неловко принять приглашение. Если

подумать, сколько всего слопал он, и что успела съесть госпожа Юэ?

- Господину Ву не стоит быть таким любезным. Сегодня моей целью

был не только обед. Наконец-то, она могла обсудить то, что

собиралась, и Юэ Мин Чжу выдохнула с облегчением. Устроившись

поудобней, она помрачнела. – Сейчас, возле прилавков, я уверена вы

слышали, как много люди судачат о вас.

Она не стала ходить вокруг да около, и сразу огорошила Ву Син Цзы.

- Подобные сплетни, которые люди распускают от нечего делать, не

имеют никакого отношения к семье Юэ. Лу-гонцзы тоже не опустится

до такого, и я всегда на виду, и не делаю ничего такого, чего нужно

было бы стыдиться. Я надеюсь, господину Ву об этом известно. Юэ

Мин Чжу и не ждала ответа от Ву Син Цзы. Она намеревалась

очистить имя господина Лу и свое собственное, поэтому собиралась

лишь донести свое мнение до его сведения.

- Эээ... я не... – заморгал Ву Син Цзы. Скрытый смысл слов госпожи

Юэ подразумевал, что он не знает всего, и ему открыта лишь одна

сторона истории. Ему хотелось объяснить свою точку зрения.

- Вам не надо ничего говорить, я понимаю, что господину Ву было в

высшей степени неприятно слышать подобные грязные толки, и

пожаловаться на них генералу будет вполне обосновано. Сегодня я не

собираюсь упрекать господина Ву в его несчастье. Просто мне не

нравится, что вы сеете раздор. Откуда у Юэ Мин Чжу возьмется

терпение выслушивать объяснения Ву Син Цзы? Она лишь подозвала

Чан И.

Чан И торопливо поднесла небольшой сверток, который держала все

это время. Юэ Мин Чжу развернула его, внутри оказалась изящная

шкатулка, покрытая красным лаком. Она подтолкнула ее Ву Син Цзы.

- Это небольшой подарок от меня. Можете считать это предложением

дружбы, господин Ву. Юэ Мин Чжу слегка вздернула подбородок, на

ее лице появилось презрительное и нетерпеливое выражение. –

Господин Ву, раз уж вы приобрели расположение генерала,

продолжайте и дальше оставаться его питомцем. Хотя вначале генерал

держал вас при себе как заменителя господина Лу...

Юэ Мин Чжу резко рассмеялась, и даже трехлетний ребенок смог

распознать бы в этом смехе презрение и злой умысел.

Лицо Ву Син Цзы вспыхнуло, а затем резко побледнело. Он выдавил

из себя кривую улыбку, желая сказать что-то в свою защиту, но Юэ

Мин Чжу снова подняла руку, останавливая его.

- То ли у генерала проблемы с глазами, то ли его сердце ослеплено, но

правда в том, что он видит в вас замену господину Лу. Можете сами

спросить генерала, насколько его чувства связаны с господином Лу. А

посему, я оставлю вам небольшое напоминание об этом. Великая

забота и внимание генерала к вам – это все из-за господина Лу.

- Эээ... я...

Юэ Мин Чжу нахмурилась, с отвращением глядя на него.

- Господин Ву, у меня нет времени выслушивать ваши оправдания. Я

повидала немало людей, подобных вам. Есть много способов добиться

чьей-то благосклонности, нет смысла пересказывать их мне. Сегодня

вы расстроены, а потому наговариваете генералу в постели, внося

разлад в их отношения между ним и господином Лу. Подобные

методы, вы уж простите мою грубость, и впрямь отвратительны.

- Но я не.... – у Ву Син Цзы не было ни малейшей возможности

объясниться, потому что Юэ Мин Чжу совершенно не собиралась

позволить ему говорить, решительно пресекая все его попытки.

- Возвращайтесь и напомните генералу, что тот, кто был учителем хотя

бы день, на всю жизнь становится отцом. В конце концов, Лу- гонцзы

– его учитель, и раз уж у него есть чувства к господину Лу, поскольку

тот отверг его, он должен просто принять это без колебаний. Вот как

должен себя вести настоящий мужчина. К чему все эти грязные

трюки? Хотя мне не справиться с генералом и его огромной властью,

мне не составит труда вызвать большой шум, который повредит обеим

сторонам. Он не может позволить себе оскорблять женщин города

Бастионов. Это же касается и вас, осознайте же наконец ваше

положение и ваш статус. Раз уж вы извлекли выгоду из общения с

господином Лу, перестаньте разыгрывать из себя дурака. Вы думаете,

что, запятнав имя господина Лу, вы добьетесь большего

расположения? Пф! Паршивый советник из какой-то дыры, до чего

нелепо!

Закончив говорить, Юэ Мин Чжу была очень довольна своими

словами. Она постучала по лакированной шкатулке.

- Это все, что я хотела сказать. Господин Ву, примите этот подарок. Я

надеюсь, вы будете умнее. Не заботясь о том, хочет ли Ву Син Цзы

принять этот подарок или нет, она встала и вместе со служанкой

удалилась из ресторана.

Ву Син Цзы остался сидеть в абсолютной растерянности, ничего не

понимая. Он даже не понимал причины всего этого, поэтому

растерянно посмотрел на Хей Эра.

- Хей Эр не получал приказа от генерала и не может обсуждать эту

тему, - он сложил руки, извиняясь и сменил тему. – Но если вы

поговорите с девушками, я ничего не услышу.

Бо Хе и Гуэй Хуа быстро залопотали, зная, что командующий Хей

посмотрит на это сквозь пальцы. Они очень переживали за Ву Син

Цзы,и начали тихонько сетовать.

- Эта госпожа Юэ неразумна, да разве господин Ву отзывался плохо

когда –либо о других? – Бо Хе начала разговор именно с этого, тем

временем обдумывая, как справиться с этой ситуацией.

- Господин, не слушайте весь этот вздор, который наговорила госпожа

Юэ. Между генералом и господином Лу все совсем не так. Просто

господин Лу собрался жениться, и генерал уже не может так баловать

его как раньше. Госпожа Юэ должна быть довольна этим. Гуэй Хуа

была более прямолинейна.

Ву Син Цзы был обескуражен. Он давно понял, что существует какая-

то причина для привязанности генерала. Просто ему никогда не

приходило в голову, что он может быть заменой господину Лу, ведь их

внешность и поведение были полной противоположностью друг другу.

Да разве может между ними быть хоть малейшее сходство? Может, у

Гуан Шан Цзыня проблемы со зрением? Не надо ли пригласить врача

проверить его глаза? Может, у него есть скрытая рана, полученная на

поле боя?

Мысли следовали одна за другой, и Ву Син Цзы начал волноваться за

Гуан Шан Цзыня.

- А, точно! Мне раньше казалось, что господин Лу подобен

небожителю. Но теперь мне ясно, что его поведение – всего лишь

притворство. Бо Хе поджала губы. Естественно, она была на стороне

Ву Син Цзы.

- Да, генерал сейчас относится к нему как к чужому. Семейство Юэ

поначалу рассчитывало, что через господина Лу они смогут получить

покровительство генерала. Но наш генерал мудр и решителен, он

пресек подобные притязания. Неудивительно, что семья Юэ

заволновалась. Без поддержки генерала, господин Лу теперь не нужен

им, - фыркнула Гуэй Хуа. Несмотря на свой юный возраст, она была

достаточно осведомлена и прекрасно понимала ситуацию. Конечно

же, семья Юэ знала обо всем еще лучше, чем она.

Хотя семья Юэ была самой богатой среди купеческих семей города

Бастионов, по приказу Гуан Шан Цзыня, многие товары не могли быть

проданы на юг в больших количествах.

Разумеется, товары, пришедшие с юга, тоже контролировались через

поместье генерала, и именно там они распределялись между купцами.

Каждый год торговцам нужно было платить за разрешение, и

количество, которое мог получить каждый купеческий клан, было ясно

указано в разрешении. Самое большее, что мог получить один купец –

это сорок процентов от общего числа товаров.

Хотя Юг был варварским, у них было много качественных товаров,

которых не было в Великой Ся. Для торговцев главным было -

закупать эти товары подешевле, а продавать подороже, а также чтобы

было проще ввозить и вывозить их. Но стоящий на страже границы

Гуан Шан Цзынь считал, что гораздо важнее уничтожить врага

раньше, чем он сумеет поднять голову, поэтому он, разумеется, не мог

позволить им процветать, но все же оставлял им возможность немного

дышать. Раз уж он не мог стереть Юг с лица земли, он использовал

метод «кипящей лягушки»,** приспосабливаясь к ситуации и выводя

врага из строя, давая ему ровно столько, сколько необходимо для

выживания.

Бо Хе и Гуэй Хуа не понимали всех этих вещей, но они верили, что у

генерала есть свои причины так поступать.

Многие жители города Бастионов были недовольны правилами,

установленными генералом. Но несмотря на такие приказы, в городе

царил мир, и в этом были свои преимущества, достаточные, чтобы все

были глубоко благодарны. Никто не стал бы подвергать сомнению

решения генерала.

В конце концов, всего шесть лет назад город Бастионов был

разрушенным войной местом, и никто тогда не знал, доживет ли до

следующего утра.

- Но господин Лу – все же учитель генерала, как ни крути... – подумав

об этом мягком и открытом человеке, одетом в белое, Ву Син Цзы

почувствовал необъяснимое сострадание.

- Господин, вы не должны жалеть его. Ну и что с того, что у них с

генералом были отношения? Все это не имеет к нам никакого

отношения. Бо Хе, видя, что все идет не так как надо, быстро

наставляла Ву Син Цзы. – Генерал будет держаться подальше от

господина Лу. Это потому что семья Юэ хочет извлечь выгоду из его

отношений с генералом. У него нет выбора, кроме как поступить

именно так.

- Вот как. И в самом деле... – Ву Син Цзы склонил голову и,

задумавшись на мгновение, кивнул, соглашаясь с Бо Хе.

Это была правда. Если люди будут давить на генерала, пользуясь

положением господина Лу, это создаст неприятности Гуан Шан

Цзыню, что тоже нехорошо. Конечно же, сердце Ву Син Цзы было на

стороне генерала, поэтому у него поубавилось сочувствия к господину

Лу.

- Интересно, что приготовила госпожа Юэ, - Бо Хе с нескрываемым

любопытством смотрела на лакированную шкатулку.

- Может, откроем и посмотрим? – конечно же, Ву Син Цзы был готов

потакать своим маленьким девочкам. Взяв коробочку, он открыл ее и

испуганно застыл, глядя на нее.

Изнутри она была обшита превосходным шелком золотистого цвета,

который слегка мерцал на свету. В центре лежали пять золотых

слитков, и это было настолько неожиданно, что поразило всех.

- Она что, пытается подкупить вас? – Бо Хе первая нарушила

молчание.

- Это... это... это слишком дорого... - Ву Син Цзы прижал руку к груди

и медленно выдохнул. Это и правда был чересчур ценный подарок.

По какой бы причине госпожа Юэ ни подарила ему золото, пыталась

ли она унизить его или же показывала таким образом свое богатство и

заносчивость, для Ву Син Цзы деньги были чем-то гораздо более

практичным, чем все остальное.

Когда он вернется в округ Чин Чен, на эти пять золотых слитков он

сможет начать небольшое дело, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Он

даже сможет позволить себе гроб из Лючжоу*** и даже сможет нанять

людей, которые будут подметать его могилу, когда он умрет.

Ах... до чего же умна госпожа Юэ и какая у нее светлая душа!

Ву Син Цзы колебался довольно долго, но в итоге его старомодная

порядочность одержала верх. Он немного неохотно закрыл шкатулку, и

протянул ее Хей Эру.

- Простите, что беспокою вас, но я попрошу вас вернуть это госпоже

Юэ. Я правда не могу принять такой ценный подарок.

- Хей Эр все понял, - он взял шкатулку и спрятал ее в одежде. Хей Эр

хорошо знал, что советник Ву очень искренний человек, поэтому не

стал уговаривать его оставить подарок у себя, чтобы не ставить его в

неловкое положение. – Советник желает еще пройтись по улицам?

- Нет, в этом нет нужды. Давайте вернемся. Ву Син Цзы сначала хотел

прогуляться, но когда он вспомнил, как о нем сплетничают на улицах,

у него не осталось выбора, кроме как отказаться от этой затеи.

- Но все же, кто этот человек, который распускает слухи на этот раз? –

нахмурившись, пробормотала Гуэй Хуа.

Хей Эр взглянул на нее, а затем на Ву Син Цзы, но в конце концов, он

опустил голову и не сказал ни слова.

_________________________

* Китайская глициния

** Кипящая лягушка - это басня, описывающая лягушку, которую

медленно варят живьем. Суть состоит в том, что если лягушку

внезапно положить в кипящую воду, она выпрыгнет, но если лягушку

положить в теплую воду, которую затем медленно доводят до кипения,

она не почувствует опасности и ее можно будет сварить.

*** "В Китае есть поговорка: «Родиться в Сучжоу, жить в Ханчжоу,

есть в Гуанчжоу», но иногда к ней в шутку прибавляют: «А умереть в

Лючжоу». По мнению китайцев, в Лючжоу «хорошо» умирать,

поскольку эти места славятся своей древесиной, из которой можно

изготовить хороший гроб.

Когда-то в саду под персиковыми деревьями...

На этот раз Гуан Шан Цзыня не было довольно долго. Ву Син Цзы не

смог бы описать, что он чувствовал в это время, но на сердце у него

было пусто. Даже возня в саду и с цыплятами не улучшила его

настроения.

Прошло семь дней, а он все не мог найти в себе силы сходить в

общество Пэн. В подавленном состоянии он доел свой завтрак, и, как

обычно, навел порядок в своем огороде, почистил курятник, и долго

пялился в каком-то оцепенении на упитанную пухлую курицу. Под его

пристальным взглядом курица непрестанно кудахтала, не зная, где

укрыться от него.

- Господин, - раздался сзади бойкий и нежный голосок Бо Хе.

Подобрав юбку, девушка мчалась к нему с улицы, ее глаза сияли от

восторга.

Ву Син Цзы не сдержал улыбки. Если бы не эти две девочки, его дни

были бы невыносимо тоскливы.

- Что случилось? - Ву Син Цзы погладил ее по голове. Запыхавшаяся

девушка протянула к нему руку, точно вручая некое сокровище.

В этом маленьком сжатом кулачке была ветка цветущего дерева

персика.

Улыбка застыла на лице Ву Син Цзы, он в изумлении смотрел на Бо

Хе.

- Это... цветущий персик? Я думал, в городе Бастионов не бывает

деревьев персика.

- Раньше их и не было, но я спросила у тети, и узнала, что семья Чжу

посадила несколько персиковых деревьев в своем дворе. В этом году

они зацвели!

Бо Хе пояснила, что семья Чжу – это семья местных аристократов в

городе Бастионов. В отличие от семьи Юэ, которые были купеческой

фамилией, они были одной из редких интеллигентных семей. В этой

семье уже было несколько поколений чиновников, у которых было

положение в столице. Глава их клана тоже когда-то занимал должность

в столице, но теперь вышел в отставку и жил в родном городе. Вот

почему их интересы были настолько утонченными, что они захотели

посадить персиковые деревья.

Эти деревья персика были завезены из соседних областей, и семья

Чжу действительно заслуживает восхищения за то, что разводит такие

деревья. За последние два года на них не было видно даже почек, но

теперь их ветви были усыпаны цветами.

- Господин, разве последние дни вы не чувствовали аромат персика?

Должно быть, он доносился со двора семьи Чжу. Их поместье

находится всего лишь через один дом от поместья генерала. Бо Хе

осторожно протянула ветку Ву Син Цзы. – Господин, я знаю, вы

тоскуете по дому, поэтому я попросила у них от вашего имени росток

цветущего персика. Давайте посадим его во дворе генерала?

Разве могли они с сестрой не заметить расстроенного состояния своего

хозяина последние дни? Раньше Ву Син Цзы всегда был спокойным и

беззаботным. Ему не было дела до того, приходил к нему генерал или

нет, его дни протекали весело и беззаботно. Но после того ужина с

молодой госпожой Юэ их хозяин изменился. Между его бровей залегла

печальная складка, он постоянно потирал свою грудь. Он все время

смотрел в необозримую даль, и жил точно в тумане.

Из-за этого девушки ругали про себя госпожу Юэ, и ужасно

волновались. А затем, по подсказке Хей Эра, они обнаружили, что

семья Чжу посадила персиковые деревья. Гуэй Хуа вспомнила, что Ву

Син Цзы раньше спрашивал несколько раз, нет ли в поместье генерала

персиковых деревьев, и поэтому она догадалась, что их хозяин любит

эти растения. Возможно, увидев их, он почувствует себя лучше?

И вот, обе девушки, собравшись с духом, отправились в поместье

семьи Чжу попросить росток персикового дерева. К счастью, это была

интеллигентная семья, они отнеслись к девушкам с добротой. Ни о чем

не спрашивая, они срезали для них веточку.

Ву Син Цзы на мгновение растерялся. В его голове сплелись тысячи

разных мыслей, и он долго смотрел на росток персикового дерева, не

говоря ни слова. И лишь заметив краем глаза маленькое

раскрасневшееся личико Бо Хе, он смог взять себя в руки, и улыбнулся

девушке.

- Большое спасибо, эта веточка выросла очень красивой.

- Да! Мы с сестрой впервые увидели цветущий персик! С таким

розовым цветом он похож на сливу, но если присмотреться, то они

отличаются. Бо Хе радостно смотрела на улыбающееся лицо Ву Син

Цзы, чувствуя огромное облегчение.

- А где Гуэй Хуа? – Ву Син Цзы потянулся за ростком. Витающий

вокруг аромат персиковых цветов душил его, но он не хотел, чтобы

девушка заметила его состояние, поэтому попытался отвлечь ее.

- Она ушла на главную кухню за мукой и сахаром. Старшая госпожа

семьи Чжу научила нас, как приготовить закуску с цветами персика, и

мы хотим приготовить ее для вас.

- Оу. А у вас, девочки, полно идей, - улыбнулся Ву Син Цзы,

взъерошив волосы на голове Бо Хе, а затем сказал ей, - я устал

немного, хочу пойти к себе в комнату и отдохнуть. Не нужно будить

меня к обеду, потом, как встану, решим что делать. Но вы с Гуэй Хуа

должны поесть, хорошо?

- Хорошо, я поняла, - закивала Бо Хе. Она хотела проводить Ву Син

Цзы в комнату, но он отослал ее помогать сестре готовить новую

закуску. Думая, что Ву Син Цзы проголодался, Бо Хе, конечно же,

послушалась и последовала его указаниям.

Как только она ушла, улыбка резко испарилась с лица Ву Син Цзы, он

даже побледнел.

Он посмотрел на цветущую ветку персика. Ему казалось, он держит в

руках пламя, его охватило волнение. Хей Эр возник из ниоткуда,

любезно забрав из его рук ветку, он избавил Ву Син Цзы от

беспокойства.

Однако, Ву Син Цзы был не в состоянии выразить ему свою

благодарность. Он повернулся и почти бегом ринулся в свою комнату.

Закрыв окна и дверь, он рухнул в постель. Одеяло все еще хранило

слабый аромат Гуан Шан Цзыня, только он был едва слышен. Через

несколько дней от него не останется и следа.

Он резко и глубоко вдохнул, немного успокоившись после этого.

Несмотря на это, он не смог удержаться и не вспомнить имя.

- Цзай Цзун-сьонг...

Ву Син Цзы казалось, он уже позабыл этот эпизод в своей жизни. Кто

же знал, что стоит ему снова произнести это имя, он снова ощутит

душераздирающую боль, и от этой пульсирующей боли у него все

поплывет перед глазами.

Эта высокая фигура, в развевающихся одеждах посреди деревьев

цветущего персика, похожая на божество цветущих деревьев. Тогда Ву

Син Цзы было восемнадцать лет, и этот образ поразил его.

С того момента, Ян Вен Син, Ян Цзай Цзун, Цзай Цзун-сьонг был

глубоко запечатлен в его сердце.

Ву Син Цзы всегда нравились элегантные и утонченные мужчины, но

Ян Вен Син не соответствовал этим критериям. У двадцатилетнего Ян

Вен Сина в лице было что-то женственное, и над ним посмеивались за

его ненадежный и вероломный вид. Его губы были слишком тонкими,

а глаза – узкими и раскосыми. Когда он не улыбался, он казался

жестоким, но, улыбаясь, он был подобен цветам, распустившимся

весной.

Ву Син Цзы любил его улыбку. Ему казалось, от нее весь мир

наполнялся теплом.

Прошло всего два года с после смерти его родителей, и Ву Син Цзы

еще не свыкся со своим одиночеством. Но из-за своего старомодного и

робкого нрава, он так и не смог найти себе партнера, с кем мог бы

прожить до конца своих дней.

Ян Вен Син, казалось, привнес краски в его жизнь, и наконец, среди

холодной стужи, повеяло теплым весенним ветерком.

Хотя в Великой Ся гомосексуальные отношения не были под запретом,

любовь между мужчинами все еще была в диковинку. К тому же, Ян

Вен Син всем сердцем стремился стать чиновником, и естественно,

должен был уделять внимание своим добродетелям. Ву Син Цзы

поначалу хотел лишь тайно любить его. Даже если они и не станут

партнерами на всю жизнь, ему было достаточно просто быть рядом с

Ян Вен Сином, разговаривать и читать вместе с ним.

Но первым, кто сломал тонкую преграду между ними, был Ян Вен

Син.

Ву Син Цзы думал, что он уже давно позабыл прошлое. И только

теперь он осознал, что есть вещи, которые нельзя забыть за всю свою

жизнь. Он просто очень глубоко похоронил их и запер в глубине своего

сердца.

В тот день шел дождь. Когда он добрался до Гусиного города, был уже

полдень, а когда он завершил свои дела, наступил вечер. В канцелярии

магистрата Гусиного города была свободная комната, где он мог

временно остановиться, и раз уж представился случай, он не стал

церемониться и занял ее. Но когда он устроился там, его живот был

пуст. Он немного подумал, его щеки порозовели, и он отправился

искать Ян Вен Сина вместе со своим тощим кошельком.

Готовясь к экзаменам, Ян Вен Син жил довольно скудно. Но хоть он и

был беден, у него не было недостатка в воле. Он скорее стал бы

голодать и питаться одним рисовым отваром, чем занял бы хоть

монетку у кого-либо. Днем он продавал на улицах кое-какие из своих

сочинений, зарабатывая жалкие гроши себе на жизнь, а большую часть

из них откладывал на поездку в столицу, чтобы принять участие в

экзаменах.

У Ву Син Цзы просто изболелось сердце за него. Но он не хотел

ранить его гордость, поэтому всегда изобретал всевозможные

предлоги, чтобы принести для него еду или необходимые мелочи.

Вот и сегодня, Ву Син Цзы купил жареного гуся на рынке, а также

несколько лепешек, две большие миски лапши и две чашки каши,

прежде чем поспешить в дом к Ян Вен Сину.

Солнце уже полностью село. Он заглянул в окно – комната была

темной и унылой. Внутри горел небольшой огонек, пламя было

настолько тонким, что походило на причудливо извивающуюся нить.

Постучав в дверь, Ву Син Цзы сразу же протиснулся в дверь и позвал:

- Цзай Цзун-сьонг, ты здесь?

- Ву Син Цзы? Почему ты здесь? – совсем рядом раздался голос Ян

Вен Сина. После небольшой возни свеча загорелась немного ярче,

четко осветив это лицо с острым подбородком.

- Я искал тебя, чтобы ты составил мне компанию за ужином, -

улыбнулся Ву Син Цзы и показал ему еду в руках. Особенно

выделялся жареный гусь.

Услышав эти слова, Ян Вен Син тихонько рассмеялся.

- Проходи. Чего только ты не придумаешь, чтобы накормить меня. Мне

ни за что не расплатиться с таким другом как ты.

- Аййй, о чем ты вообще говоришь! – когда его вывели на чистую воду,

Ву Син Цзы покраснел от смущения, чувствуя себя немного неловко.

Но в то же время ему стало невыразимо сладко.

Они накрыли на стол и уселись друг напротив друга.

У Ян Вен Сина было не много вещей. Чашку и палочки, которыми

пользовался Ву Син Цзы, он принес сюда сам, и оставил их здесь.

Учитывая аппетит Ву Син Цзы, от гуся вскоре остались бы одни лишь

косточки. Но перед Ян Вен Сином, он из вежливости съел лишь самую

малость, а остальное оставил для него. Будь то лапша или каша, он

был намерен накормить Ян Вен Сина так, чтобы ему хватило до

следующего дня.

- Ах, Син Цзы, у тебя совсем нет аппетита, для чего же ты всегда

приносишь так много еды? – Цзай Цзун посмотрела на Ву Син Цзы,

который уже отложил палочки и выглядел так, будто наелся досыта и

довольно улыбался.

Ву Син Цзы опустил голову и почесал щеку. Он был слишком смущен,

чтобы признаться, что все это куплено в соответствии с его

аппетитами, и для него не будет проблемой прикончить это все до

последнего кусочка. Просто он оставил большую часть для Ян Вен

Сина.

Как и было задумано, Ян Вен Син аккуратно упаковал остатки еды и,

засмеявшись, сказал, что этого ему хватит и на завтрашний обед.

Раз уж оба они поели, Ву Син Цзы собирался откланяться. Но Ян Вен

Син неожиданно взял его за руку.

Руки Ян Вен Син были мягкими и гладкими руками ученого. Всего

лишь с несколькими мозолями, они были гораздо мягче рук Ву Син

Цзы. Но все же, эти руки были широкими и крепкими, отличаясь

правильной формой. Его пальцы были длинными и красивыми.

А жар его рук обжигал.

Этот жар проникал сквозь кожу, растекаясь по всему телу Ву Син Цзы.

Ву Син Цзы слегка задрожал. Он бросил быстрый взгляд на Ян Вен

Сина, а затем отвернул покрасневшее лицо.

- Ты хочешь что-то сказать, Цзый Цзун-сьонг?

- Да, - с улыбкой сказал Ян Вен Син. Он взял и вторую руку Ву Син

Цзы, все больше сокращая расстояние между ними. – Похоже, дождь

все еще идет. Ты торопишься уйти?

Они прислушались, дождь действительно барабанил по крыше.

Однако, это был небольшой дождь, возможно, Ву Син Цзы не успеет

промокнуть, пока доберется до канцелярии магистрата.

- Цзай Цзун-сьонг хочет сказать, что... – Ву Син Цзы не мог подавить

чувство предвкушения, но очень быстро выбросил эту мысль из

головы. Они общались уже несколько месяцев, и всегда относились

друг к другу по-дружески. Ян Вен Син даже как-то сказал, что хотел

бы преуспеть как на гражданском, так и на военном поприще, затем

жениться на красивой девушке, и прославить свою фамилию.

- Син Цзы, - Ян Вен Син еще крепче сжал его руку, как будто играя на

струнах его сердца.

В наступившей тишине было слышно, как усилился дождь. Тяжелые

капли тарабанили по каменной дорожке, воздух в комнате стал

влажным.

Но они не двигались. Никто не шевелился и не говорил. Они слышали

лишь дыхание друг друга.

Они и сами не знали, сколько прошло времени. Ян Вен Син тихонько

вздохнул, и сердце Ву Син Цзы заколотилось как бешеное.

- Син Цзы, - снова позвал его Ян Вен Син.

- А? – отозвался Ву Син Цзы, его горло пересохло.

- Ты нравишься мне.

Тот Ву Син Цзы из воспоминаний и этот, теперешний Ву Син Цзы,

вспомнивший все - оба задыхались. Но он, прежний, был счастлив, а

теперь ему было больно.

Эта фраза отозвалась в его ушах, точно игла, кольнувшая в самое

чувствительное место, так что у него все поплыло перед глазами от

слез, но он мог лишь стиснуть зубы и молча страдать.

За всю свою жизнь он любил только этого человека. Ву Син Цзы

осознавал, что он неуклюжий, некрасивый, и не блещет умом. Но он

был искренним, он был серьезным, и из-за Ян Вен Сина он был

счастлив, и из-за него же он печалился, и ради его будущего он был

готов отдать все, что имел.

- Почему ты не сказал мне? – спустя столько лет, Ву Син Цзы впервые

произнес вслух этот вопрос, который хотел задать Ян Вен Сину.

Почему он ничего не сказал?

Он понимал, что сердце человека может измениться, и Ву Син Цзы,

отдавая что-либо, никогда ничего не просил взамен. Все, чего он хотел,

это просто слово, прощание – ему этого было бы достаточно.

Под звуки цитры

Ву Син Цзы не появился ни на обед, ни на ужин. Обеспокоенные

девушки весь день поглядывали в сторону его комнаты, но генерал

никому не велел входить туда, если он сам или Ву Син Цзы не позовут

их.

И даже, когда взошла луна и небо усеяли звезды, в комнате так и не

зажегся свет.

В конце концов, даже Хей Эр забеспокоился и задумался, не нужно ли

войти туда несмотря ни на какие запреты. Было уже около семи вечера,

но в комнате по-прежнему не было слышно ни звука, и ни малейшего

движения. Принеся еду и коробку выпечки с цветами персика, Бо Хе и

Гуэй Хуа несколько раз позвали Ву Син Цзы. Они так волновались, что

уже подумывали взломать дверь.

- Что тут происходит? – как раз, когда они втроем распереживались,

позади них раздался приятный голос.

- Генерал! – Бо Хе, обернувшись, едва не подпрыгнула от радости.

Позади них стоял Гуан Шан Цзынь, грязный с дороги, он, хмурясь,

отряхивал с одежды пыль.

Она кинулась к нему, держа чашу с едой:

- Господин Ву спрятался в комнате с самого полудня, и не вышел

оттуда ни к обеду, ни к ужину. Командующий Хей и мы с сестрой уже

несколько раз звали его, но господин Ву не отвечает.

- Он вообще ничего не ел? – лицо Гуан Шан Цзыня потемнело. У него

за спиной был некий продолговатый предмет, бережно завернутый в

ткань, судя по его размеру, он был весьма тяжелым. Должно быть, это

было нечто ценное, потому что генерал не положил его на землю.

Посмотрев на остывшую еду в руках Бо Хе, он жестом велел ей уйти.

- Унеси это. Сходи на главную кухню и вели им прислать яйца, мясо и

овощи. Я позже приготовлю поесть, а вы все можете идти.

- А, может быть, стоит дать господину Ву пирожных с цветами

персика, чтобы его живот не пустовал? – Гуэй Хуа подняла коробочку,

которую держала в руках.

- Цветы персика? – Гуан Шан Цзынь, нахмурившись, уставился на Хей

Эра.

- Докладываю: в поместье семьи Чжу посадили три персиковых

дерева, и они зацвели в этом году. Господин Ву в последние дни

чувствовал их запах и спрашивал об этом. Поэтому, девушки и

попросили веточку, - сказал Хей Эр, опустив голову. В его голосе и

словах не было ничего дурного. Гуан Шан Цзынь просто смотрел на

него, а затем холодно усмехнулся.

- А ты и правда знаешь, как формально отчитаться передо мной? Ну,

ладно.

Он прошел мимо Хей Эра и постучал в дверь:

- Ву Син Цзы!

И вновь не последовало никакого ответа, и Гуан Шан Цзынь распахнул

дверь. Не позволяя никому заглянуть в комнату, он захлопнул за собой

дверь.

Внутри было абсолютно темно.

Свечи не горели, и Гуан Шан Цзынь не собирался зажигать их. Слыша

знакомое дыхание, он направился прямо на него.

Сквозь окно лился лунный свет. Казалось, комнату окутывала дымка, и

в ней растворялось спокойное тихое дыхание.

Полог на кровати был опущен, а внутри смутно виднелся

свернувшийся комочек. Гуан Шан Цзынь не сдержал улыбки. Он не

спешил разбудить Ву Син Цзы. Он весь был покрыт дорожной пылью,

и сперва ему было нужно привести себя в порядок, прежде чем можно

будет к собственному удовольствию обнять и приласкать этого

свернувшегося калачиком человека.

Судя по дыханию, Ву Син Цзы не болен, а просто крепко спит. Гуан

Шан Цзынь смог расслабиться.

Развязав сверток за спиной, Гуан Шан Цзынь положил его на стол, а

затем вышел из комнаты и позвал девушек, чтобы ему принесли

теплой воды помыться. Освежившись, он переоделся в удобную

одежду. Уже было около девяти часов вечера. И только тогда он присел

на край кровати и через одеяло начал поглаживать своего старого

перепела.

- Ву Син Цзы, - снова и снова тихонько звал его генерал. И лишь минут

через десять послышался неясный ответ.

- Ты голоден?

- Ммм... - сонно промычал Ву Син Цзы. Похоже, он плакал перед сном.

Его глаза опухли, он едва мог открыть их. Потянувшись, он показал

из-под одеяла свое покрасневшее лицо. Наклонив голову, он смотрела

на Гуан Шан Цзыня глазами, которые распухли до размеров грецкого

ореха.

- Хмм? Что случилось? – у Гуан Шан Цзыня защемило сердце при

виде этих глаз.

- Что случилось? – Ву Син Цзы все еще не проснулся. Он спал очень

долго, и никак не мог прийти в себя. Толком не соображая, он скомкал

одеяло и машинально повторил вопрос Гуан Шан Цзыня.

- У тебя глаза опухли от слез, - Гуан Шан Цзынь, хмурясь, вздохнул и

выволок его из-под одеяла, заключив в объятья. – Кто расстроил тебя,

ммм?

Ну, разумеется, он догадывался. Хотя его и не было тут последние

несколько дней, он был очень внимателен ко всему, что имело

отношение к Ву Син Цзы, будь то нечто важное или пустяк. Только эта

история с цветами персика смогла вызвать волнения без его надзора,

кто знает, что Мэн Юэ велел Хей Эру провернуть за его спиной.

Ву Син Цзы уткнулся лицом в грудь Гуан Шан Цзыня и глубоко

вдохнул. Задержав дыхание на какое-то время, он медленно и неохотно

выдохнул.

От такого поведения Гуан Шан Цзынь весь растаял. Когда Ву Син Цзы

раньше просыпался, он никогда не вел себя подобным образом. Он

всегда настороженно держал дистанцию, точно боялся зайти слишком

далеко и провалиться в бездонную пропасть.

Через какое-то время Гуан Шан Цзынь, разумеется, понял ход его

мыслей, но он ничего не мог с этим поделать. У старого перепела был

мягкий нрав, но все же он был упрямым как осел. В итоге именно Гуан

Шан Цзыню приходилось задыхаться от гнева.

- Приготовить тебе кашу? А потом я помассирую тебе глаза.

- Ммм, мне бы хотелось каши с кроликом, - пробормотал Ву Син Цзы.

Это было первое блюдо, приготовленное Гуан Шан Цзынем, которое

он попробовал тогда, и оно было и правда восхитительно. Он никогда

еще не ел такой вкусной каши. И, хотя потом Гуан Шан Цзынь готовил

для него самые разные каши, каждая вкуснее и изысканнее

предыдущей, все они не шли ни в какое сравнение с той первой

чашкой каши.

- Я потом приготовлю ее для тебя, у нас сейчас нет кроличьего мяса. Я

раздобуду несколько кроликов для тебя через пару дней, хорошо? Он

сочувственно поцеловал опухшие глаза Ву Син Цзы, а затем обнял и

слегка покачал его. Убедившись, что он окончательно проснулся, он

отпустил его. – У меня для тебя подарок. Поиграй с ним, пока я

приготовлю тебе кашу.

- Ай...

До Ву Син Цзы только сейчас дошло, что он как дурачок, лежит в

объятьях Гуан Шан Цзыня. Густо покраснев, он отстранился немного

и, опустив голову, тихо ответил:

- Я... хорошо, что вы уже вернулись. А зачем вы приготовили подарок?

Только что он прижимался к Гуан Шан ЦЗыню и вдыхал его аромат?

Ах, Ву Син Цзы, какой же ты болван!

Но от Гуан Шан Цзыня и правда так приятно пахло! Как и полагается

принцу Лан Линю, даже когда он воплотился, в нем не было

недостатков. Ву Син Цзы уже несколько дней не забавлялся с

«птенцом», и он правда соскучился по нему.

- Ну, и куда твои мысли унеслись на этот раз? – Гуан Шан Цзынь

смотрел на лицо Ву Син Цзы, которое никогда не умело скрывать его

мысли. Эти ясные глаза скользнули к его промежности, и Гуан Шан

Цзынь не знал, смеяться ему или плакать. По какой бы причине Ву

Син Цзы ни плакал перед сном, сейчас, перед любимым «птенцом» его

печаль растаяла, как снег под солнцем.

- Нет-нет-нет, я просто... проголодался, - Ву Син Цзы все еще не мог

удержаться, чтобы не коситься на «принца Лан Линя». Если бы не

оглушительное урчание его желудка, он бы, пожалуй, набрался

смелости и попросил бы о встрече с «птенчиком».

- У тебя еще будет время наиграться с ним, к чему торопиться? – Гуан

Шан Цзынь ущипнул его за мясистый нос. Стащив Ву Син Цзы с

кровати, Гуан Шан Цзынь показал на сверток на столе. – Вот, поиграй

с новой игрушкой. А я пойду приготовлю тебе кашу. Не хочу, чтобы у

тебя живот разболелся от голода.

- Спасибо, спасибо, - Ву Син Цзы осторожно развернул сверток. Когда

он увидел, что было внутри, его глаза распахнулись, он замер в

изумлении. – Эт-т-то... цитра?

В свертке был цитра, которая на первый взгляд казалась довольно

грубо сделанной, но при более тщательном рассмотрении она

оказалась довольно изысканной. Ву Син Цзы сразу же растерялся, не

зная, что ему делать. Он спрятал руки за спину, его пальцы слегка

шевелились, желая прикоснуться к ней, но он не смел вот так запросто

сделать это. Он не знал, была ли эта цитра высокого или низкого

качества, но разве мог Гуан Шан Цзынь подарить что-либо

низкокачественное?

Гуан Шан Цзынь помог ему установить цитру как положено.

Подтолкнув Ву Син Цзы, он сел позади него и заставил его протянуть

руки и коснуться цитры, ласково поглаживая ее струны.

И хотя струны тренькнули без всякой мелодии, все равно звук был

приятным и мелодичным. Это наверняка знаменитая цинь.*

Ву Син Цзы снова захотелось убрать руки. На этот раз Гуан Шан

Цзынь не стал останавливать его. Ласково ущипнув его за руку, он

повернулся и отправился на кухню готовить кашу. Осатвшись в

комнате один, Ву Син Цзы какое-то мгновение смотрел на цитру, и его

лицо опалило жгучим румянцем.

- Ой, люли-люли-люли, прилетели гули.**

Сели, нашептали – молодочку увидали.

На острове далеком живет красна девица –

Чиста и непорочна, на все руки мастерица.

Сообразив, что он напевает, Ву Син Цзы чуть со стула не свалился.

Ему уже сорок, а он все еще такой болван! Он не был ни чистым, ни

непорочным, и уж точно не был «красной девицей». И о чем он только

думает! Как можно быть таким бесстыжим!

Ву Син Цзы торопливо начал увещевать себя, но не мог подавить

робкого чувства восторга, которое зародилось в нем. За всю свою

жизнь он никогда не получал ничего хорошего, кроме той

ароматической подушечки и этой цитры. Даже если не брать во

внимание, откуда взялась та ароматическая подушечка, она не шла ни

в какое сравнение с этой цитрой.

Раз уж Гуан Шан Цзынь подарил ему цитру, он хочет этим что-то

сказать?

« Нет-нет-нет, Ву Син Цзы, ты просто дурень! Гуан Шан Цзынь

такой молодой и столького достиг, и его возлюбленный – это,

несомненно, господин Лу...»

Вот именно!

Ву Син Цзы, наконец, успокоился. Потирая грудь, он непрестанно

кивал головой.

Госпожа Юэ ведь уже все объяснила. Причина, по которой Гуан Шан

Цзынь был добр к нем, заключается в господине Лу. Генерал так

сильно любит господина Лу, что не смеет просить его о взаимности.

Вот почему он и выбрал его в качестве замены.

- Ай, да я все равно не умею играть на цитре как следует... - найдя

отговорку, Ву Син Цзы почувствовал, как гаснет румянец на его щеках.

Он все еще был счастлив, но больше не испытывал того робкого

восторга, который охватил его в начале. По крайней мере, Гуан Шан

Цзынь все еще добр к нему.

Поскольку удалось развеять все нелепые фантазии, Ву Син Цзы теперь

окончательно успокоился. Он смотрел на цитру, все еще чувствуя

желание. Хотя он и не обладал музыкальным вкусом, ему на самом

деле, очень нравилось, как звучит цитра. Его отец очень хорошо умел

играть на ней, и Ву Син Цзы слышал, что никто в соседних округах и

городах не мог сравниться с ним в игре на цитре. Когда он был

маленьким, отец хотел научить его играть. Но после месяца занятий,

он был вынужден сдаться.

Хотя Ву Син Цзы не был совсем уж лишен музыкального слуха, он

играл очень медленно. Если его просили играть чуть быстрее, он

слишком забегал вперед. Он всегда или медлил, или торопился, и это

разрушало всю мелодию.

А хуже всего было то, что сам Ву Син Цзы совершенно не понимал, в

чем проблема. Он наслаждался, играя на цитре, полмесяца терзая уши

отца своей игрой. Поэтому им пришлось отказаться от этой затеи.

А потом, отцовскую цитру унесло наводнение, и она исчезла навсегда.

У Ву Син Цзы больше никогда не было возможности прикоснуться к ней.

Ах, до чего же была приятна музыка цитры!

Ву Син Цзы несколько раз вытер руки о штаны, и только после этого

принялся перебирать струны.

____________________________________________

* Цинь (кит. 琴) — общее название ряда струнных музыкальных

инструментов, распространённых в Китае. Наиболее известны

семиструнный цинь — цисяньцинь (古琴 гуцинь) и двухструнный

смычковый матоуцинь.

В классическую эпоху под цинем прежде всего подразумевали

«древний цинь» (гуцинь), считающийся одним из немногих исконно

китайских инструментов. Позднее, «варварское» происхождение имеет

группа 提琴 тицинь — переносных («подъемных») инструментов,

зачастую смычковых, широко использующихся в китайском театре

(матоуцинь, эрху и др).

Цитра.

В строгом смысле слова цинь подразумевает группу инструментов

типа цитры, принявших классическую семиструнную форму. В

литературе зачастую упоминается вместе с сэ(se) (25-струнной цитрой)

— как символ гармоничного союза между мужем и женой.

** Я очень извиняюсь,)) в данном абзаце идет стихотворение, которое,

конечно же, практически невозможно перевести. На китайском там,

как я понимаю, идет игра слов и значений, на английском есть свой

перевод, считаю своим долгом приложить их оба для знатоков. Ну а от

себя, конечно, приврала, чтобы в текст вписалось хоть как-то.)) Все-

таки стихотворение нельзя переводить прозой, поэтому состряпала

свой вариант, чтобы не тормозить дальнейшее повествование.)) Вот

настоящее стихотворение целиком:

1 关雎:

关关雎鸠、在河之洲。

窈窕淑女、君子好逑。

Guan Ju:

Guan-guan go the ospreys, On the islet in the river.

The modest, retiring, virtuous, young lady: For our prince a good mate she.

2 关雎:

参差荇菜、左右流之。

窈窕淑女、寤寐求之。

求之不得、寤寐思服。

悠哉悠哉、辗转反侧。

Guan Ju:

Here long, there short, is the duckweed,

To the left, to the right, borne about by the current.

The modest, retiring, virtuous, young lady: Waking and sleeping, he sought

her.

He sought her and found her not,

And waking and sleeping he thought about her.

Long he thought; oh! long and anxiously;

On his side, on his back, he turned, and back again.

3 关雎:

参差荇菜、左右采之。

窈窕淑女、琴瑟友之。

参差荇菜、左右芼之。

窈窕淑女、锺鼓乐之。

Guan Ju:

Here long, there short, is the duckweed;

On the left, on the right, we gather it.

The modest, retiring, virtuous, young lady: With lutes, small and large, let

us give her friendly welcome.

Here long, there short, is the duckweed;

On the left, on the right, we cook and present it.

The modest, retiring, virtuous, young lady: With bells and drums let us

show our delight in her.

Хайван, тебе нужно проверить зрение

Ву Син Цзы знал только одну песню. Он выпрямился, настроил

струны и закрыл глаза, вспоминая, чему его учил отец.

«Говорят, в прошлом Фуси сделал цинь, он противился злу и удалялся

от похоти. Воспитывая в себе высоконравственный и рассудительный

нрав, он был простым и бесхитростным. Цинь может

взаимодействовать с любыми вещами в мире и взращивать

нравственность. Ты обладаешь слишком мягким и безразличным

нравом, избегаешь споров и никогда ни за что не сражаешься. В конце

концов, ты сможешь прожить спокойную жизнь, но тобою легко

можно пользоваться и обидеть тебя тоже легко, тебе нужно быть

осторожным.»

Вот что сказал ему отец в их первый день занятий игры на цинь. Это

был прекрасный мартовский день. Его мама вынимала горошины из

стручков и с улыбкой смотрела на мужа с сыном.

- Я понял.

Тогда Ву Син Цзы не было еще и десяти. Склонив голову, он

внимательно слушал, что ему говорил отец, но не понимал его.

Заметив его недоумение, отец вздохнул и серьезно сказал:

- Я надеюсь, что мелодии цинь смогут повлиять на твой характер. Ты

не можешь всегда отступать и сдаваться. Ты должен научиться

действовать по ситуации.

- Понимаю, - естественно, Ву Син Цзы ничегошеньки не понял.

Отец взъерошил волосы на его маленькой голове, и начал рассказывать

о девяти главных добродетелях цинь,* углубляясь в то, какая она

изумительная, древняя, проникновенная, тихая, влажная, цельная,

ясная, гладкая, благоухающая.*

Отец Ву Син Цзы подробнейшим образом изложил всё, начиная от

создания цинь, до ее звуков и пути развития. Ву Син Цзы, которому

еще не исполнилось и десяти, уже начал клевать носом, и его мать,

заметив это, тихонько запустила в него горошиной, пока отец не

увидел и не начал упрекать ее любимого сыночка.

И только когда он удовлетворился тем, что поделился своими

глубокими знаниями с сыном, отец взял его на колени и начал

показывать ему, как играть на цинь.

Те дни были все еще живы в его памяти. Губы Ву Син Цзы тронула

улыбка, и он начал перебирать струны, играя «Мелодию Почтенного».

Играя мелодию снова и снова, он почувствовал, как его пальцы стали

более послушными. Он удовлетворенно вздохнул и ласково погладил

инструмент. Тщательно изучая все детали цинь, Ву Син Цзы был

настолько очарован ею, что совершенно позабыл о своем голоде.

Только когда вернулся Гуан Шан Цзынь с кашей, ее густой

восхитительный аромат привлек его внимание. Он потер пустой живот,

пуская слюнки на еду.

- Сперва поешь.

Гуан Шан Цзынь протянул ему огромную миску с кашей с постным

мясом и яичным желтком. Золотисто-желтые зерна лежали воздушным

толстым слоем вперемешку с рубленым мясом. Сочетание золотых

зерен с коричневыми кусочками мяса походило на россыпь звезд, а

кусочки зеленого лука служили изысканным украшением блюда. Это

так красиво смотрелось, что было даже жалко съесть.

Ву Син Цзы торопливо встал и принял чашу. Позабыв про все правила

поведения, он зачерпнул полную ложку и отправил ее прямиком в рот.

И, хотя он обжег себе язык, он не мог остановиться.

Гуан Шан Цзынь вывел Ву Син Цзы во двор и усадил за столик, а сам

вернулся на кухню, чтобы взять каши и себе. Он взял такую же чашу

по размеру, как и та, что он дал Ву Син Цзы. Учитывая, сколько он

обычно ел, он точно не осилит такое количество еды, поэтому,

очевидно, часть ее предназначалась Ву Син Цзы.

Как и следовало ожидать, когда он вернулся, чаша Ву Син Цзы уже

опустела наполовину. Гуан Шан Цзынь просто поменялся с ним

чашами, чтобы потом не утруждаться, перекладывая еду из одной

чашки в другую.

Ву Син Цзы действительно проголодался. С его непомерным

аппетитом, он был не в состоянии выносить такое чувство голода.

Если бы он не плакал так сильно из-за воспоминаний о Ян Вен Сине,

разве пропустил бы он два приема пищи? Все эти события уже канули

в прошлое, пусть он и не мог понять, почему Ян Вен Син даже не

простился с ним тогда, и зачем обманул его с той дешевой

ароматической подушечкой, купленной у торговца, они никогда не

встретятся в этой жизни. Мысли о нем не принесут Ву Син Цзы

никакой пользы.

Полторы миски каши явно не было достаточно. Гуан Шан Цзынь не

имел привычки ужинать по вечерам, он ел с Ву Син Цзы за компанию

только для того, чтобы тот не чувствовал себя неловко. Поэтому, съев

пару ложек, он отдал всю еду Ву Син Цзы, а затем сходил на кухню и

принес оттуда готовый яичный блин.

Точно осенний бриз, играющий опавшими листьями, яичный блин

исчез в мгновение ока. Гуан Шан Цзынь, втайне радуясь, достал из

своего багажа несколько пирожных, давая Ву Син Цзы возможность

насладится новым вкусом.

Он уж и не знал, как еще подкормить своего старого перепела, чтобы

он хоть немного поправился. Глядя на то, с каким аппетитом Ву Син

Цзы уплетает выпечку, и какой он при этом худой, Гуан Шан Цзынь

очень хотел раскормить его как следует, чтобы он наконец, стал

упитанным и хорошо выглядел.

Когда Ву Син Цзы, наконец-то, насытился, было уже около

одиннадцати часов вечера. К полному своему удовлетворению набив

себе животик, он позволил Гуан Шан Цзыню помассировать его для

лучшего пищеварения. Вокруг них витала мягкая домашняя

атмосфера. Ву Син Цзы все-таки не удержался и спросил:

- Почему вы привезли мне цинь?

- Тебе не понравилось? – изогнув бровь, улыбнулся Гуан Шан Цзынь.

- Понравилось, - торопливо выпрямился Ву Син Цзы и как полагается,

поблагодарил генерала. – Большое вам спасибо, вы так добры ко мне.

Но как вы узнали, что мне нравится цинь?

Гуан Шан Цзынь усмехнулся и ни с того, ни с сего осведомился насчет

рисунков с «птенцами».

- Ты ходил в общество Пэн. Ты уже забрал все рисунки?

- А, да-да-да. Это все благодаря вам. Я уже упаковал их. При

упоминании об этих семи рисунках, глаза Ву Син Цзы радостно

засияли, он сложил ладони, искренне благодаря Гуан Шан Цзыня. –

Мне никогда не отблагодарить вас за вашу доброту.

Ву Син Цзы, видимо, уже позабыл, что Гуан Шан Цзынь задолжал ему

кое-что. Чья была вина в том, что воплотившийся принц Лан Линь

оказался настолько ревнивым, что учинил кровавую расправу над

собственными «братьями»?

Гуан Шан Цзынь, разумеется, не стал напоминать ему об этом

происшествии. Он легонько кивнул, принимая его благодарность без

всякого сожаления.

- А что еще тебе показывал Ранкуй?

От этого вопроса Ву Син Цзы весь съежился. Он немного занервничал,

на его лице появилась заискивающая улыбка.

- Что такого он мог мне показывать? Там были только рисунки

«птенцов». Каким бы непонятливым ни был Ву Син Цзы, он понимал,

что не стоит упоминать специальный выпуск «Птицы Пэн». Мало того,

что Гуан Шан Цзынь может разбушеваться, это может навредить и

Ранкую.

- Оу, - Гуан Шан Цзынь постукивал пальцами по столу. У него были

такие длинные изящные красивые пальцы, но они были наполнены

силой. Хотя постукивание было легким, столик, казалось, вот-вот

расколется.

Ву Син Цзы судорожно сглотнул, запнулся на мгновение, а затем взял

себя в руки и ответил:

- Я... я еще взглянул на новый выпуск каталога. Но в этом не было

ничего такого, я просто заглянул туда любопытства ради.

Он усиленно кивал в подтверждение своих слов, опасаясь, что Гуан

Шан Цзынь ему не поверит.

Ну конечно же, он не поверил. Гуан Шан Цзынь усмехнулся, его

пальцы, выбивающие дробь, пронзили гладкую поверхность

самшитового столика. Ву Син Цзы, задрожав, воскликнул:

- Ой, столик! Какая жалость...

От этого восклицания Гуан Шан Цзынь рассмеялся, больше не в силах

изображать гнев.

Стряхнув с рук опилки, он с глубокой нежностью посмотрел на своего

перепела.

- Разве ты не хотел послушать, как гондзы из каталога играет на цинь?

А у тебя наметанный глаз. Этот Бай-гонцзы из аллеи Чинчжу и его

отец – лучшие музыканты в Великой Ся, им нет равных в игре на цинь.

Даже император не всегда может позволить себе пригласить его

поиграть для себя. Его отец обучил его, и у него есть все шансы

превзойти его.

- А? – Ву Син Цзы заморгал. Он открыл рот, но так и не смог облечь

свою мысль в слова. Он действительно видел в каталоге мужчину,

искусного в игре на цинь, и говорил Ранкую, что хотел бы послушать

его игру, но как об этом узнал Гуан Шан Цзынь?

- Значит, фамилия этого человека Бай? – Ву Син Цзы уже и забыл.

Гуан Шан Цзынь заметил кислым тоном:

- Ты даже не помнишь его фамилию, но не забыл, что он хорош в игре

на цинь? Надо же, до чего ты внимателен к нему. Я только что слышал,

как ты играл «Мелодию Почтенного» несколько раз. Ты знаешь другие

песни?

- Нет, не знаю. Отец научил меня этой песне на начальных уроках, но я

оказался неспособным к музыке и на этом все и закончилось.

Покраснев, Ву Син Цзы потер нос. Ему было слишком стыдно

признаться, что в течение десяти с лишним дней, у его отца стоял шум

в ушах от его игры, и уроки пришлось прекратить.

- Какую песню в исполнении Бай Шао Чана тебе хотелось бы

услышать? – Гуан Шан Цзынь потянул Ву Син Цзы к цинь.

- Эээ... как насчет «Диких гусей на песчаной отмели»?

Гуан Шан Цзынь взглянул на него, его красивые губы тронула улыбка.

Усевшись рядом с цинь, он начал перебирать струны.

- Раз уж тебе нравится слушать музыку цинь, я просто сыграю для

тебя.

Из-под пальцев Гуан Шан Цзыня полилась нежная мелодия, сливаясь с

ясным и спокойным лунным светом.

Хотя Ву Син Цзы и не мог уловить ритм, он мог оценить музыку. В

конце концов, он много лет слушал игру своего отца, и низкий уровень

игры не смог бы удовлетворить его тренированный слух.

Гуан Шан Цзынь был очень хорош в игре на цинь, он почти мог

сравниться с его отцом. Должно быть, сам лучший музыкант Великой

Ся не мог бы играть так хорошо, как Гуан Шан Цзынь. Вот только в

его игре ощущался привкус крови. По идее, в «Диких гусях на

песчаной отмели» было осеннее высокое небо и бодрящий воздух,

легкий ветерок выравнивает песчаный берег, облака раскинулись по

бесконечному небу, птицы с криками потянулись за горизонт. А затем

автор взывает к честолюбию диких лебедей, чтобы передать то, что на

сердце у ученого затворника. Но под пальцами генерала, это звучало

так, будто солдат едва переводит дыхание в бескрайней пустыне.

Песнь еще не подошла к концу, но пальцы Гуан Шан Цзыня замерли.

Ву Син Цзы озадаченно посмотрел на него и увидел, как он

усмехнулся, будто над самим собой, а затем махнул рукой.

- Что случилось? – Ву Син Цзы придвинулся ближе. Слегка

прижимаясь к Гуан Шан Цзыню, он скользнул в его жаркие и крепкие

объятья, заливаясь румянцем.

- Ничего... не очень-то у меня получаются «Дикие гуси на песчаной

отмели», не хочу терзать твои уши. Гуан Шан Цзынь поцеловал его, а

затем захватил его руки и поместил их на струны цинь.

- Давай я научу тебя играть.

- Ай, лучше не надо. Даже мой отец не смог научить меня. Ву Син Цзы

хотел убрать руки, но генерал крепко держал их. Его руки были очень

горячие, точно две маленьких жаровни. Ночи ранней весной были все

еще холодными, поэтому было очень приятно чувствовать свои руки

сжатыми в таких горячих ладонях. Хотя Ву Син Цзы и был смущен, он

не стал сопротивляться, позволяя Гуан Шан Цзыню разминать свои

руки.

- Я не твой отец, и я хочу учить тебя. Разве мог Гуан Шан Цзынь не

знать, что Ву Син Цзы не может похвастаться своей игрой на цинь?

Несколько раз повторенную «Мелодия Почтенного», которую он

только что слышал, можно было назвать уникальной по исполнению.

Ритм ужасно хромал, иногда отставая, иногда сильно убегая вперед. Да

и пальцам Ву Син Цзы не хватало силы, поэтому мелодия звучала

слабо. Техника Ву Син Цзы, безусловно была никакой, но веяло от его

игры каким-то умиротворением и покоем, присущими только Ву Син

Цзы.

С самого детства Гуан Шан Цзыня привлекало все чистое и

непорочное. Возможно, так было потому, что его собственные мысли

были слишком сложными, и он насквозь видел людей с их

вероломством и коварством, поэтому ему в этом мире ничто не

казалось незапятнанным. Ему всегда нравилось держать при себе кого-

нибудь неоскверненного, наблюдая за ним, балуя, любя и воспитывая.

Будь то кошка, собака или человек, они становились избалованными

до такой степени, что уже забывали о своем изначальном

происхождении.

За столько лет господин Лу был единственным, кто дольше всех

оставался рядом с ним.

Но в конце концов, и господин Лу изменился. По сравнению со всеми

остальными, кого держал при себе Гуан Шан Цзынь, господин Лу

изменился сильнее, чем кто бы то ни было. В последнее время Гуан

Шан Цзынь задавался вопросом, как так получилось, что он не замечал

слой пыли, который покрывал сияние господина Лу?

Звук цинь при игре Ву Син Цзы был ясным и чистым. Звучание цинь

отражало характер человека, так как сама суть человека отражалась в

тоне его цинь. Поэтому Гуан Шан Цзыню и не нравилось, как звучит

его цинь. Было в ее звучании нечто жестокое и убийственное. Точно

армия, несущаяся мимо, и заставляющая детей плакать от страха.

Однажды Бай Шао Чан услышал, как он играет; он был так напуган,

что встал со своего места, закрыв лицо руками. С тех пор он не смел

общаться с Гуан Шан Цзынем, и это породило насмешки среди

столичной элиты. Они говорили, что подавляющая аура Гуан Шан

Цзыня и несравненные достижения на поле боя делали его похожим на

воплотившегося демона, и небольшого куплета, сыгранного на цинь,

оказалось достаточно, чтобы напугать Бая Шао Чана, и тот слег в

лихорадке на несколько дней.

Пфф, выдумщики!

- Но уже так поздно, давайте лучше не будем... - продолжал

отнекиваться Ву Син Цзы. – Что если господин Лу неправильно

поймет нас?

Непонятно как эти слова слетели с губ Ву Син Цзы.

Тишина окутала их, и даже самый воздух сгустился от напряжения,

став ледяным.

Ву Син Цзы задрожал и от страха и чувства беспомощности и опустил

голову, ругая себя за глупость. Он совсем не возражал против близких

отношений господина Лу и генерала, но почему же его слова

прозвучали так горько?

- Господин Лу неправильно поймет нас? – Гуан Шан Цзынь изогнул

бровь и тихонько рассмеялся. – Господин Лу скоро женится. И что он

может неправильно понять, а?

Запнувшись на мгновенье, Ву Син Цзы только сейчас осознал, что

действительно, принял немного близко к сердцу слова, сказанные

госпожой Юэ в тот день. Вздохнув, он выпрямился и осторожно

спросил:

- Ай, я... мне хотелось бы спросить...

О чем он хотел спросить? О чем тут было спрашивать? Ву Син Цзы

проглотил слова, едва не сорвавшиеся с языка. Он с самого начала не

ждал, что его отношения с Гуан Шан Цзынем продлятся дольше

обычной интрижки, мимолетной, точно роса на траве. Даже водный

поток однажды иссякнет, как же он мог так глупо позволить себе

утонуть в нем?

В прошлом он совершил ошибку, отдав свое сердце Ян Вен Сину.

Зачем же так бездумно повторять эту ошибку? Прижимая руку к груди,

он все еще не понимал, что его сердце уже привязалось к Гуан Шан

Цзыню.

- Ммм? Спросить? – не дождавшись, чтобы Ву Син Цзы продолжил,

Гуан Шан Цзынь начал покачивать его в своих объятьях, побуждая

говорить дальше.

- Это... вообще-то ничего такого... - Ву Син Цзы поник. Он

бессознательно поймал руку Гуан Шан Цзыня и принялся играть с его

тонкими пальцами. Ву Син Цзы уже давно решил, что этот вопрос уже

решен, так к чему же утруждать свой ум? Генерал наверняка не скажет

ему правду.

Немного понурый, Ву Син Цзы барахтался в руках Гуан Шан Цзыня,

желая встать. Однако, руки Гуан Шан Цзыня лишь еще крепче сжали

его, широкие ладони успокаивающе гладили его по спине, постепенно

изгоняя то незнакомое чувство, которое из ниоткуда появилось у Ву

Син Цзы.

- Ай, - вздохнул Ву Син Цзы, лениво возвращаясь в объятья Гуан Шан

Цзыня, все его внутренние защитные барьеры рухнули. – Госпожа Юэ

пригласила меня на ужин, и он был очень вкусным. Вы любите

баранину?

- Люблю. Что, ты хочешь пригласить меня на ужин из баранины? –

Гуан Шан Цзынь тоже не спешил вытягивать из него, что он хотел

сказать. Подыгрывая Ву Син Цзы, он дразнил его.

- Ай, и правда хочу. Этот ресторанчик принадлежит тетушке Бо Хе и

Гуэй Хуа. Она и правда искусна в кулинарии и умеет сочетать

ингредиенты. Вас так долго не было и вы были так заняты, вам

обязательно нужно поесть вкусненького. Ву Син Цзы в голове

подсчитывал, какую сумму он может выкроить из своего кошелька.

Проживая все эти недели в поместье генерала, он обрел свой доход.

Каждый месяц он получал определенную сумму на свои личные

нужды, которую принимал с большой стыдливостью. Как удачно, что

он сможет потратить все эти деньги на Гуан Шан Цзыня, угостив его

ужином!

- Она готовит лучше меня? – хмыкнул Гуан Шан Цзынь. Он просто не

мог вынести, чтобы Ву Син Цзы ценил кого-то выше него.

- Нет, она готовит совсем по-другому. Никто не сравнится с вами.

И это была чистая правда.

Удовлетворенно улыбаясь, Гуан Шан Цзынь спросил:

- Тогда почему бы мне не купить баранины и не приготовить для тебя

роскошный ужин?

- Нет-нет-нет, я же уже пригласил на ужин вас, - Ву Син Цзы

торопливо замотал головой, но не удержался и сглотнул слюну. С

кулинарными навыками Гуан Шан Цзыня, этот ужин из баранины

получится восхитительным, и Ву Син Цзы ужасно хотелось

попробовать его.

- Ну ладно, раз тебе так хочется. Гуан Шан Цзынь поймал его руку и

пару раз легонько прикусил ее. – Так что же, когда девчонка Юэ

пригласила тебя на ужин, она сказал тебе что-нибудь?

Не ожидавший такой прямоты от Гуан Шан Цзыня, Ву Син Цзы слегка

съежился и умиротворяюще улыбнулся ему. – Да ничего такого...

просто... Хэйван, ты не хочешь позвать доктора, чтобы проверить свое

зрение?

- А что не так с моим зрением? – кажется, Ву Син Цзы был очень

серьезен и не пытался переменить тему, Гуан Шан Цзынь нахмурился,

ничего не понимая.

- Госпожа Юэ сказала, что вы... - Ву Син Цзы на мгновенье запнулся,

затем глубоко вздохнул и решительно продолжил, - это правда, что вы

видите во мне замену господину Лу?

- А если я скажу, что так и есть? – Гуан Шан Цзынь не собирался

скрывать этого. Все слова, сказанные третьей дочерью семьи Юэ, были

в точности пересказаны ему Хей Эром. Он лишь ждал, чтобы Ву Син

Цзы сам заговорил об этом.

Его сердце на мгновенье дрогнуло, но Ву Син Цзы не обратил на это

внимания, повернувшись, он обхватил ладонями лицо Гуан Шан

Цзыня, тревожно вглядываясь в него. – У вас есть какое-то заболевание

или внутренние повреждения?

- Оу, а что? – Гуан Шан Цзынь знал, что Ву Син Цзы, этот старый

перепел, ничего не делал обычным способом. Он чувствовал себя

встревоженным и подавленным.

В общем-то, даже если он не чувствовал себя расстроенным, ну

должен же он хотя бы устроить истерику? Однако, Ву Син Цзы и не

думал участвовать в подобной драме. Да что там творится в его

мозгах?

- Не сердитесь, если я скажу прямо. Это действительно огромная

проблема, вы должны позволить доктору осмотреть вас. Вы же еще так

молоды, поэтому, пожалуйста, не оставляйте без внимания побочные

эффекты или последствия болезни.

- Болезни?

- Айй, да! Ведь между мной и господином Лу нет ни малейшего

сходства, так как же вы могли увидеть во мне замену ему? Если...

Ву Син Цзы не закончил фразу. Как так получилось, что Гуан Шан

Цзынь не понял его?

Гуан Шан Цзынь разозлился и тут же рассмеялся. Внезапная боль

пронзила его грудь, его чуть не вывернуло кровью. Если у него и есть

какие-нибудь внутренние раны, то только из-за этого старого перепела!

- Так ты хотел спросить меня лишь об этом? – скрипнул зубами Гуан

Шан Цзынь.

- Ай, это же очень важно... - пробормотал Ву Син Цзы.

А затем Гуан Шан Цзынь поднял своего перепела, и под его вопли,

швырнул на постель.

Давай поиграем (18+)

Хотя Гуан Шан Цзынь обладал определенной сноровкой и бросил Ву

Син Цзы на кровать очень осторожно, у того все равно все поплыло

перед глазами. Приземлившись на мягкие одеяла, он сделал несколько

судорожных вдохов, прежде чем смог приподняться. Он растерянно

взирал на прекрасного Гуана, который с кровожадной улыбкой стоял

возле кровати.

- В-вы... сердитесь?

- Оу, ты еще можешь говорить? – Гуан Шан Цзынь наслаждался,

развязывая пояс, его верхние одежды скользнули на пол. Придерживая

завязки внутренней одежды, он подошел к кровати, загнав Ву Син Цзы

в угол. Тот, моргая, смотрел на него, впадая в панику.

- Почему вы сердитесь? – сглотнул Ву Син Цзы. Он еще раз вспомнил

все, что говорил сейчас Гуан Шан Цзыню, но так и не понял, какие из

его слов так разозлили генерала.

Впрочем, надо заметить, рассерженный красавец все равно был

бесподобен. У Гуан Шан Цзыня были такие чувственные, колдовские

глаза и взгляд с ленцой. Они ярко сверкали от гнева, и Ву Син Цзы

почти мог видеть в них собственное отражение.

Немного зачарованный, Ву Син Цзы про себя решил, что будет очень

жаль, если эти прекрасные глаза ослепнут, и совершенно необходимо,

чтобы пришел доктор и осмотрел Гуан Шан Цзыня.

Заметив, что старый перепел снова улетел куда-то в своих мыслях,

Гуан Шан Цзынь не знал, злиться ему или смеяться. Ему сдавило

грудь, и стало больно, он наклонился и злобно укусил его.

- Ай! – блестящие белые зубы впились в щеку Ву Син Цзы, заставив

его скорчиться от боли. Ву Син Цзы испуганно прижал руку к следу от

укуса.

Почему Гуан Шан Цзынь все время его кусает? Его старая физиономия

уж точно невкусная.

- Ву Син Цзы, - у Гуан Шан Цзыня задрожали руки, он разорвал

завязки. Ву Син Цзы, сам не зная почему, затрясся и еще глубже

забился в угол. – Ты ведь сейчас подумал, что я слепой, верно?

- А? – Ву Син Цзы заморгал, а затем замотал головой. – Нет-нет-нет, я

знаю, что вы не слепой. Я только беспокоюсь... что у вас может быть

какое-нибудь нехорошее заболевание.

Ву Син Цзы вздохнул и попытался искренне убедить Гуан Шан Цзыня.

- Вы же провели годы на войне, и нет ничего постыдного в том, что у

вас может быть какая-то болезнь или расстройство. Между мной и

господином Лу такая огромная разница, но все же вы... Ай, я серьезно

беспокоюсь за вас!

Такая искренняя и неподдельная тревога успокаивала и в то же время

удручала Гуан Шан Цзыня. Он чувствовал себя так, будто выпив

холодной родниковой воды, он тут же хлебнул кипятку. Разрываясь

между холодом и жаром, он не мог вымолвить ни слова.

- А ты не хочешь спросить, почему я держу тебя при себе в качестве

заменителя? Вытянув руку, Гуан Шан Цзынь обвил худую спину Ву

Син Цзы. Он уже много дней не имел возможности находиться рядом с

Ву Син Цзы, и ужасно скучал по нему. Раньше даже сам господин Лу

не мог заставить Гуан Шан Цзыня так много думать о нем.

Это тело, которое он обнимал, было стройным и нежным, оно

настолько идеально вписывалось в его объятья, что их было бы трудно

разделить. Гуан Шан Цзынь еще крепче стиснул руки, его широкая

горячая ладонь прижималась к спине Ву Син Цзы. Он чувствовал, как

человек в его объятьях вздрогнул, а затем расслабился и безвольно

прислонился к нему.

- Хехехех, - Ву Син Цзы, разумеется, не был настолько глуп, чтобы

отвечать на этот вопрос. Они столько времени провели вместе, и он

знал, что нужно проявлять определенную осторожность, когда имеешь

дело с Гуан Шан Цзынем. Не мог же он сказать, что уже давно получил

все ответы. Их с господином Лу разделяла целая пропасть, они

различались, как небо и земля. Спроси хоть сотню человек, и все они

подтвердят, что между ними нет ничего общего. Если только у Гуан

Шан Цзыня не проблемы со зрением, то что еще это могло бы быть?

Ву Син Цзы был не из тех, кто сознательно станет искать себе

неприятностей. Он хорошо знал свое место и смирился с этим.

Гуан Шан Цзынь усмехнулся. Разумеется, он понимал, насколько

несерьезен ответ Ву Син Цзы. Не удержавшись, он ущипнул его

тонкую талию, и у Ву Син Цзы перехватило дыхание. Немного

удовлетворившись, ГУан Шан Цзынь склонил голову и начал целовать

след от своего укуса на щеке Ву Син Цзы.

Они оба затихли в объятьях друг друга. Вдыхая слабый аромат Ву Син

Цзы, Гуан Шан Цзынь ощутил, как его наполняет невероятный покой.

- Ву Син Цзы.

- Да?

- Ай, Ву Син Цзы.

- Да?

- Ты скучал по мне в эти дни?

Скучал ли он? Ву Син Цзы беспокойно заерзал, но его стиснули еще

сильнее. Своими бедрами он уже чувствовал жар в паху генерала.

Краснея, он чувствовал себя очень неловко. Надо ли ему сидеть

неподвижно или же следует добиваться того, чего он хочет? Он не

осмеливался слишком глубоко размышлять над тем, скучал ли он по

Гуан Шан Цзыню, но вот по его «птенцу» он точно соскучился.

Впрочем, Гуан Шан Цзынь не стал дожидаться его ответа.

- Я все это время думал о тебе.

Эта фраза, мягко коснувшаяся слуха Ву Син Цзы, была наполнена

очевидным влечением. Даже Ву Син Цзы не мог не растрогаться, на

него нахлынуло сладкое, и вместе с тем горькое чувство.

Ему давно уже никто так открыто не признавался, что думает о нем.

Конечно, тетушка Лю и ее семейство всегда заботились и переживали

о нем, но в конце концов, они ведь не были его семьей, и между ними

все равно сохранялась некоторая дистанция. Для Ву Син Цзы, который

жил, ничего не требуя и не ожидая, самым желанным было, пожалуй,

то, чтобы кто-то искренне думал о нем.

Ведь в этом мире у каждого человека было что-то, что бы он любил, но

Ву Син Цзы всегда был этого лишен.

Несмотря на то, что он ясно понимал, что в сердце Гуан Шан Цзыня

был господин Лу, несмотря на то, что он ясно понимал, что ему

перепало немножко нежности, как заместителю господина Лу,

несмотря на то, что он ясно осознавал, что настанет день, когда он

один вернется в округ Чин Чен, когда тот день наступит, хватит ли у

него духу покончить с собой?

Он снова и снова прокручивал в голове эти мысли, они метались и

кружились в его сознании, как стая испуганных птиц. Ву Син Цзы

вытянул руку и обнял Гуан Шан Цзыня, прижавшись щекой к его

груди, и мягко сказал:

- Ай, я и правда очень скучал...

Крепкое молодое тело в объятьях Ву Син Цзы слегка напряглось, как

будто Гуан Шан Цзынь никогда и не ожидал услышать такой ответ.

Горячий поцелуй обжег губы Ву Син Цзы, мощный, настойчивый и

даже немного грубый. Гуан Шан Цзынь покусывал его губы, его язык

сплетался с языком Ву Син Цзы, скользя по самым чувствительным

местам его рта, он будто хотел проглотить его целиком.

- Ооххх... - Ву Син Цзы, задыхаясь от страсти, рухнул на крепкую

грудь генерала. Но Гуан Шан Цзыню этого было мало. С громкими

влажными звуками, его язык нырял как можно глубже в рот Ву Син

Цзы, его руки все крепче сжимались вокруг его стройного тела, он не

мог оторваться от него.

Ву Син Цзы уже закатил глаза, дыша ароматом Гуан Шан Цзыня. Он

едва смог глотнуть воздуха, но и этот вдох был тут же похищен новым

поцелуем, Ву Син Цзы едва мог прийти в себя от всего происходящего.

Он даже не понял, куда исчезла его одежда, и румянец покрыл его

обнаженную кожу, когда она соприкоснулась с горячим телом

генерала. Порозовевшее тело осыпало мурашками.

Гуан Шан Цзынь тяжело дышал. Он наконец-то, смог оторваться от его

губ, и проследовал вдоль линии его шеи.

- Хэй... Хэйван... - под давлением и поцелуями Гуан Шан Цзыня, Ву

Чин Цзы рухнул на кровать. Он почему-то засмущался и попытался

оттолкнуть человека, лежащего на нем. Но, разумеется, его усилия

были тщетны. Не говоря уж о том, что у него не было сил справиться с

Гуан Шан Цзынем, Ву Син Цзы на самом деле и не хотел отталкивать

его.

- Тебе это не нравится? – Гуан Шан Цзынь остановился и спросил его,

пряча улыбку.

- Н-нравится, - Ву Син Цзы, как всегда, говорил напрямик. Он

стыдливо отвернул голову, мочки его ушей покраснели. Его нежная

шея открылась взору Гуан Шан Цзыня, ее мягкая изящная линия была

очень приятна для глаз, все любовные метки и синяки были

свидетелями того, чем они только что занимались.

Сердце Гуан Шан Цзыня окончательно растаяло, он больше не мог

сдерживать пламя, бушующее внутри. Под аккомпанемент испуганных

криков Ву Син Цзы, он развернул его и заставил высоко приподнять

ягодицы, очаровательно изогнув его тонкую и красивую талию.

Ву Син Цзы хотел повернуться и посмотреть на него, но такая поза

была уж слишком постыдной. Он никак не ожидал, что его глаза вдруг

накроет тьма. Какая-то повязка закрыла его глаза, дважды обернув его

голову, и завязавшись в крепкий узел на затылке. Ву Син Цзы не мог

снять ее.

- Не бойся, мы просто поиграем, угу? – в темноте дыхание Гуан Шан

Цзыня возле его уха казалось особенно горячим.

О, Гуан Шан Цзынь и правда умел играть.

Ву Син Цзы, всхлипывая, попытался бороться. Ему ничего не было

видно, и его кожа, казалось, стала еще чувствительней. Распущенные

волосы Гуан Шан Цзыня скользили по его спине, вызывая тысячи

мурашек, будто по нему ползал кто-то, его руки и ноги превратились в

желе.

Видя, что он не слушается, Гуан Шан Цзынь принялся шлепать его по

ягодицам. Ву Син Цзы изо всех сил крутился и уворачивался, чувствуя,

как начинает течь. Дырочка между его ягодиц застенчиво подмигивала

и можно было ясно видеть, что она уже влажная.

- Мой милый распутник, - Гуан Шан Цзыню очень нравилось то, что

Ву Син Цзы был таким сдержанным в жизни, в то время как в постели

становился совершенно распущенным. Но его очень возмущало, что

он смеет думать еще и о других «птенцах»! Да разве он может

позволить, чтобы кто-то еще увидел его таким распутным, таким

развратным! Да ни за что на свете! В этой жизни, даже если придется

связать его, он, не задумываясь, привяжет этого перепела к себе.

Он снова шлепнул пару раз по этим упругим округлым ягодицам. От

шлепков мягкая плоть задрожала, и Гуан Шан Цзынь растаял

окончательно. «Птенец» между его ног рвался ввысь, его головка уже

истекала соками.

Ву Син Цзы было очень стыдно. Ему ничего не было видно, его

чувства обострились до предела, он чувствовал, как Гуан Шан Цзынь

скользит взглядом по его телу, приближаясь к его «гнездышку».

Горячее дыхание коснулось его дырочки, и дрожь сотрясла старого

перепела. Скрючившись, он попытался увернуться, но был пойман.

- Я еще не попробовал тебя здесь.

Где?

Голова Ву Син Цзы чуть не взорвалась. Заикаясь, он залопотал:

- В-вы г-где хотите... попробовать...

Ну ведь не там же?!! Это же слишком грязно!

- Ты так сладко пахнешь здесь. Мне интересно, будешь ли ты таким же

сладким на вкус?

Гуан Шан Цзынь и раньше пробовал на вкус соки Ву Син Цзы, но

только слизывая их с кончиков пальцев. Вкус нельзя было назвать

приятным, но ему нравилось.

Они уже столько времени провели вместе, поэтому ему нравилось в Ву

Син Цзы все, от макушки до кончиков пальцев. Хотя Ву Син Цзы

постоянно доводил его до бешенства и даже до кровавой рвоты, он все

равно любил каждую его частичку.

Каждый раз эта розовая робкая дырочка под его дразнящими ласками

превращалась в огненно-красную. Однако после недельного отдыха и

ухода она снова становилась узкой и стыдливой. Гуан Шан Цзынь

облизнул губы. Не в силах больше сдерживаться, он развел в стороны

ягодицы, на которых все еще были видны отпечатки его ладоней и

прижался губами между ними.

- Ах! – тревожно воскликнул Ву Син Цзы, не в силах поверить в то,

что он чувствовал.

Эта шустрая проворная штучка... неужели... это... это... Гуан Шан

Цзынь лижет его?

Так и есть! Гуан Шан Цзынь кончиком языка тщательно вылизал

нежный вход. Исследуя языком каждую складочку, каждый уголок, он

не пропустил ни миллиметра кожи, пока маленькая дырочка не стала

мягкой.

Вкус Ву Син Цзы растекался по его языку, немного пряный и

сладковатый. Он был как топливо для огня, который разгорался в нем,

и Гуан Шан Цзынь отчаянно желал довести его до оргазма своим

языком. Как только эта мыль промелькнула в его сознании, Гуан Шан

Цзынь полностью сосредоточился на этой цели.

Кончиком языка он проталкивался внутрь. Старый перепел заскулил и

начал всхлипывать, его дырочка напряглась и стиснула его язык так,

что он не мог двигаться. В общем-то, Ву Син Цзы не сопротивлялся.

Пока он терзался, его дырочка заискивающе приспосабливалась к

незваному гостю. Нектар стал сочиться еще сильнее, стекая по языку в

рот к Гуан Шан Цзыню, точно внутри был некий источник.

- Хэйван... Хэйван... - скулил Ву Син Цзы. Его высоко приподнятые

ягодицы задрожали. Он изо всех сил старался увидеть Гуан Шан

Цзыня сквозь повязку, но у него перед глазами лишь расплывались

круги, то ли от удовольствия, то ли от страха.

Гуан Шан Цзынь несколько раз погладил маленький «птенчик» Ву Син

Цзы, от чего у того вырвались стоны. У Ву Син Цзы уже не осталось

сил, и его дырочка расслабилась сама собой, позволяя языку Гуан Шан

Цзыня делать то, что он хочет.

Гуан Шан Цзынь очень старался, имитируя языком движения члена.

Вылизывая дырочку Ву Син Цзы, он время от времени он толкался в

чувствительное местечко внутри. Крики Ву Син Цзы стали

прерывистыми, его соки хлынули с новой силой. Когда Гуан Шан

Цзынь отстранился, тонкая серебристая нить соединила их вместе.

Потрогай свой живот (18+)

Язык Гуан Шан Цзыня заставил Ву Син Цзы задрожать. Он был уже на

грани извержения, но Гуан Шан Цзынь отступил прямо в шаге от

кульминации, оставив его барахтаться прямо на краю пропасти. Ву

Син Цзы чувствовал себя так, будто его изнутри грызли миллионы

насекомых, и даже волосы на его теле стали такими чувствительными,

что едва могли выносить прикосновения.

Его светлые стройные бедра стали скользкими, и простыни под ним

промокли. Каждый вдох, который они делали, был пропитан ароматом

разврата.

Гуан Шан Цзынь наклонился и поцеловал его. Воспользовавшись тем,

что их языки сплелись, он поделился нектаром похоти с Ву Син Цзы.

Смешавшись со слюной, большая часть стекла из уголка губ Ву Син

Цзы, но часть его проникла в его горло, и он проглотил ее.

Этот нектар не обладал особым вкусом, но... но он же из его

«гнездышка»! А ведь он... разве он не думал, что это грязно?

Ву Син Цзы залился краской и беспокойно задвигал бедрами. Его

пустая пещерка сжимала пустоту, а внутри он ощущал такую жажду,

которую нельзя было утолить. Он отчаянно желал, чтобы кое-что

толстое и тяжелое вошло в него и помогло ему утолить эту жажду.

- Хэйван... - у него заболел язык от поцелуя, а тихие вскрики звучали

так, словно его рот обволокло мёдом.

- Хмм? – Гуан Шан Цзынь неохотно оторвался от его губ, прокладывая

дорожку из поцелуев от его плеча до талии. С губ Ву Син Цзы

срывались безудержные стоны.

- Войди... войди... - он наощупь искал позади себя «птенца» Гуан Шан

Цзыня, желая коснуться его. Но в таком положении он едва мог

двигаться. После нескольких неудачных попыток, волнение и

нетерпение еще сильнее охватили его.

Этот толстый раскаленный ствол лукаво скользил мимо его гнездышка,

точно стрекоза, порхающая над водой. Прежде чем он успевал

дотронуться до него, он ускользал, и Ву Син Цзы, задыхаясь, был

готов расплакаться. А хуже всего было то, что он не мог ничего видеть,

но каждый раз, когда он пытался снять повязку с глаз, Гуан Шан

Цзынь терпеливо останавливал его снова и снова. Его руки и губы

шаловливо скользили по всему телу Ву Син Цзы, дразня его, целуя и

покусывая. И с их помощью Ву Син Цзы все же полетел в пропасть,

содрогаясь в оргазме.

Его светлая кожа запылала. Он распластался поперек кровати,

прижавшись щекой к простыням. Он широко разевал рот, и слюна

стекала с его губ, а повязка на глазах стала мокрой от слез. Его

обмякшее тело содрогалось в конвульсиях, казалось, оно рассыпается

на куски от таких игр.

Гуан Шан Цзынь с любовью взирал на своего старого перепела. К

несчастью, Ву Син Цзы, временно лишенный зрения, не мог видеть

нежность в его взгляде.

- Давай, разведи пошире свои «булочки», - Гуан Шан Цзынь помог ему

подняться. Прислонившись к изголовью кровати, он взял Ву Син Цзы

за руки и заставил его взяться за ягодицы.

- Эээ... - Ву Син Цзы был смущен до крайности, но все же послушно

исполнил прихоть Гуан Шан Цзыня. Он стыдливо развел в стороны

свои «булочки», еще больше обнажив подрагивающую маленькую

дырочку.

Изначально розовая дырочка теперь, после того как с нею поиграли,

стала ярко-красной. Она выглядела такой мягкой и влажной, что огонь

в крови Гуан Шан Цзыня разгорелся еще сильнее.

Он обхватил руками стройные красивые ноги Ву Син Цзы. Его

разгоряченный член скользнул мимо дырочки Ву Син Цзы, от чего

старый перепел вздрогнул, будто ошпаренный.

Генерал тихонько рассмеялся, а затем решительно вонзился в Ву Син

Цзы. Без промедления и без колебаний он ворвался в самую глубину,

от чего Ву Син Цзы забился в конвульсиях. Он откинул голову назад и

задрожал, а затем застонал, будто рассыпаясь на части. Вытянув руки,

он хотел оттолкнуть Гуан Шан Цзыня.

Его растянутая до предела дырочка тесно обхватила толстый член,

кокетливо втягивая его в себя. Открыв рот и высунув язык, он

задыхался от всхлипываний. Его стоны, такие распутные и пошлые,

тем не менее, звучали немного застенчиво, и это было настолько

соблазнительно в глазах Гуан Шан Цзыня, что он с обезумевшим

взглядом, схватил Ву Син Цзы за талию и принялся яростно трахать

его.

Поначалу его толстый член еще вошел не до конца, но после

нескольких толчков весь ствол вошел в скользкую тугую дырочку, его

огромная головка непрестанно толкалась внутри. Внутри у Ву Син

Цзы все горело и покалывало, и он не мог понять, было ли ему

приятно или больно.

Прошло уже много дней, и ранее растянутая пещерка снова стала

робкой, она крепко обхватывала атакующего «птенца». Но под

страстным и буйным натиском Гуан Шан Цзыня она не могла

оставаться тесной слишком долго. Очень быстро она расслабилась, и

Гуан Шан Цзынь смог войти до конца. На животе старого перепела

смутно различались очертания члена, выпирающего при каждом

толчке.

Ву Син Цзы затрахали до такой степени, что ему казалось, у него душа

расстается с телом. Движения Гуан Шан Цзыня стали еще более

жесткими и дикими, чем раньше, из-за его толчков Ву Син Цзы

качался их стороны в сторону. «Бубенцы» ударялись о его

промежность, сотрясая ягодицы. Оттуда, где они соединялись,

сочилась жидкость, которая, вспенившись от неистовых движений,

стекала по их бедрам.

- Н-не н-надо... слишком глубоко... это слишком глубоко... - заикаясь,

скулил Ву Син Цзы. Должно быть из-за того, что он не мог видеть, он

стал таким чувствительным, что ощущал пульсацию каждой венки,

каждого сосуда этого огромного горячего члена, как он растягивал его

и как проскальзывал внутрь. Ву Син Цзы чувствовал, что сейчас он

пронзит и его душу.

- Веди себя хорошо, - Гуан Шан Цзынь, тяжело дыша, наклонил голову

и поцеловал Ву Син Цзы. В то же самое время он сжал его руку и

положил ему на живот, туда, где взбугрилась его кожа.

Теперь обе пещерки Ву Син Цзы были захвачены этим человеком. У

него уже болел язык от того, как его сосали и покусывали, от таких

поцелуев Ву Син Цзы едва мог дышать, но он не мог увернуться от

них. А толчки снизу только возрастали, как будто Гуан Шан Цзынь

вознамерился засунуть в него и свои «бубенцы». Ву Син Цзы пронзали

снова и снова, и его дырочка покраснела и опухла.

Вся его пещерка была немилосердно растянута, а ее вход распух. От

малейшего прикосновения Ву Син Цзы начинал извиваться и кричать.

Все его тело содрогалось, его маленький член успел разрядиться два

или три раза за такое короткое время. Но генералу, казалось, этого

было недостаточно, он протянул руку, чтобы еще несколько раз

подергать этот маленький член, как будто хотел выдоить его до конца.

Что еще там можно было выдоить? Ву Син Цзы плакал и скулил, его

снова и снова накрывало волнами оргазмов. Он уже давно перешагнул

все пределы выносливости, его поясница напряглась, он, корчась,

свалился на кровать, казалось, сейчас он потеряет сознание.

Гуан Шан Цзынь был тоже на пике наслаждения, он тяжело дышал.

Звуки шлепков наполняли комнату, удары становились все сильнее.

Старый перепел уже не сколько раз отключался и приходил в себя,

пока его трахали. Под конец, его маленький «птенчик» задрожал и

обмочил постель. И только тогда Гуан Шан Цзынь с низким стоном

извергся прямо в живот Ву Син Цзы, жар его семени заставил Ву Син

Цзы снова содрогнуться, его голова поникла, язык свесился набок, он

снова потерял сознание.

Гуан Шан Цзынь обнял все еще содрогающегося Ву Син Цзы,

покрывая его поцелуями, а затем встал и вымыл их обоих.

Проведя в дороге столько дней, Гуан Шан ЦЗынь был по-настоящему

вымотан. Несмотря на это, он тщательно вымыл Ву Син Цзы, сменил

постельное белье и, обняв своего перепела, заснул.

Когда Ву Син Цзы проснулся на следующее утро, рядом с ним снова

никого не было. Он на мгновение впал в оцепенение и робко погладил

шелковое покрывало. Оно было прохладным на ощупь, что говорило о

том, что Гуан Шан Цзынь давно ушел.

Не в силах сдержаться, он вздохнул. Перевернувшись, Ву Син Цзы

завернулся в одеяло, точно насекомое в своем коконе.

Хотя он смог вдоволь наиграться со своим любимым «птенцом»

прошлой ночью, Ву Си Цзы чувствовал, что дела идут не слишком

хорошо. В эти дни он чувствовал себя довольно подавленным, до него

периодически доносился аромат цветущего персика. Сначала он думал,

что этот аромат, долетающий из соседского поместья, вызвал в нем

воспоминания о Ян Вен Сине. Но после вчерашней ночи, как бы

медленно ни соображал Ву Син Цзы, он понял, что это не имеет

никакого отношения к его чувствам.

Ян Вен Син все еще жил в его сердце. Однако, он начал вспоминать

прошлое не из-за аромата персика, а из-за Гуан Шан Цзыня.

Должно быть... По отношению к этому человеку, с которым он не имел

права быть, он позволил себе взрастить чувства, которым не следовало

появиться.

Сердце Ву Син Цзы болезненно сжалось, и он торопливо прижал руку

к груди. Но он не мог перестать думать о Гуан Шан Цзыне.

Каждое его жест, каждый хмурый взгляд или улыбку – когда же он

успел сохранить это все в своем сердце?

Перед тем как Гуан Шан Цзынь уехал, Ву Син Цзы мог ясно видеть их

отношения. Он прекрасно понимал, что Гуан Шан Цзынь с самого

начала просто развлекался с ним. В конце концов, им обоим придется

пойти своей дорогой. Только некто, подобный господину Лу, был

достоин Гуан Шан Цзыня, а он... Ву Син Цзы криво усмехнулся. Он

всего лишь маленький советник из бедного уезда, а впрочем, теперь он

даже и не советник.

Его охватил ледяной холод, пробрав его до костей. Вцепившись в

одеяло, Ву Син Цзы задрожал, посмеиваясь над самим собой за свою

глупость.

Ву Син Цзы знал, что не блещет умом, но он не думал, что окажется

настолько глупым. Когда он был юн, тогда еще можно было сказать,

что он был наивным, но сейчас ему сорок! Глупость в подобном

возрасте не излечишь лекарствами, он сам себя выставил на

посмешище.

Как так получилось, что он влюбился в Гуан Шан Цзыня?

Дверь в комнату резко распахнулась. Ву Син Цзы свернулся калачиком

под одеялом, по его телу пробежала дрожь. Только сделав несколько

глубоких вдохов, он медленно выглянул наружу – прямо перед ним

показалось красивое улыбающееся лицо Гуан Шан Цзыня.

Лучи весеннего солнца, пробивающиеся сквозь окно, окутали его

золотистым сиянием.

- Что? Все еще спишь? – Гуан Шан Цзынь держал в руках завтрак. Он

разместил блюда на столе, собираясь подхватить Ву Син Цзы на руки.

Но тот увернулся от него, почесал нос и хрипло рассмеялся:

- Я встаю, встаю.

Убедившись, что он не голый, Ву Син Цзы медленно вылез из постели.

Не обуваясь, он босиком прошел к столу, пуская слюнки на еду.

Гуан Шан Цзынь сдвинул брови. Он какое-то время смотрел на свои

пустые руки, а затем подошел к Ву Син Цзы и, улыбаясь, усадил его за

стол.

- Вот, попробуй пельмешки.

- Вам не следовало так беспокоиться, - язык Ву Син Цзы говорил одно,

а руки его уже схватились за палочки, готовые подхватить пельмень.

В его сердце царило смятение, и ему срочно нужно было подкрепиться

как следует.

После того, как он помог Ву Син Цзы перемешать соус, Гуан Шан

Цзынь сходил за лепешками и соевым молоком, и вернулся, чтобы

составить ему компанию.

В пельменях была начинка из тающей во рту свинины и креветок,

которые были крепкими и упругими. В сочетании с хрустящим

зеленым лучком, все ароматы гармонично перемешались. Кисловатый

соус еще сильнее подчеркивал вкус чрезвычайно сочной и свежей

начинки.

Зная, каковы аппетиты Ву Син Цзы, Гуан Шан Цзынь приготовил

сотню таких пельменей. Боясь, что этого окажется недостаточно, и Ву

Син Цзы не наестся, он также приготовил несколько лепешек.

Во время еды, Ву Син Цзы полностью забывался. Съедая пельмени за

один укус, с набитыми щеками, он походил на маленького старого

хомячка. Гуан Шан Цзынь не мог удержаться от смеха.

- Не спеши так, не то поперхнешься.

- Ай, - Ву Син Цзы поднял голову и улыбнулся ему, а потом снова

опустил голову и проглотил еду.

Менее, чем за полчаса, Ву Син Цзы подчистил все тарелки на столе.

Удовлетворенно рыгнув, он торопливо прикрыл рот ладошкой и

смущенно взглянул на Гуан Шан Цзыня.

- Тебе понравилась еда? – Гуан Шан Цзынь не обратил внимания на

отрыжку. Притянув к себе руки Ву Син Цзы, он вытер их платком. Он

хотел вытереть ему и губы, но Ву Син Цзы увернулся от него.

- Все в порядке, я сам вытрусь, мне не три года.

Его лицо порозовело, он взял платок и вытер губы. Он снова и снова

сворачивал использованный платок, словно стараясь скрыть на нем

пятна. В итоге, плечи его поникли, точно он признал поражение, и он

убрал платок:

- Я верну его, когда постираю.

Что происходит? Гуан Шан Цзынь сдвинул брови. Как он мог не

заметить, когда произошли перемены в их взаимоотношениях?

Отношение Ву Син Цзы отличалось от его прежней неосознанной

близости и равнодушия к окружающим вещам. Он неуклюже проводил

черту, отделяющую их друг от друга, и, не считая того взгляда и

улыбки во время еды, он ни разу не взглянул прямо на Гуан Шан

Цзыня с тех пор, как встал с кровати.

- Ву Син Цзы, - позвал его Гуан Шан Цзынь.

- Ай? – Ву Син Цзы склонил голову, его взгляд уперся в грудь Гуан

Шан Цзыня, не желая подниматься вверх.

Гуан Шан Цзынь хотел задать ему вопрос, но вдруг понял, что ничего

не может сказать.

Да и что он мог спросить? Он никогда не был на первом месте в сердце

Ву Син Цзы, и теперь, когда он резко начал отдаляться, это не казалось

таким уж неразумным... Гуан Шан Цзынь ужасно разволновался. Он

думал, что после вчерашнего они еще больше укрепились в своих

чувствах, но сегодня...

- Хэйван, - Ву Син Цзы заговорил первым.

- Хмм? – Гуан Шан Цзынь с нетерпением посмотрел на него и

обнаружил, что старый перепел не хочет прямо смотреть на него. Ему

показалось, что он проглотил раскаленный камень, всему его телу

стало ужасно неуютно.

- Если вам все еще нравится господин Лу, разве вы не собираетесь

вернуть его?

Ву Син Цзы и сам не понимал, что скрывается за его словами.

Гуан Шан Цзынь стиснул зубы, его пальцы хрустнули, когда он сжал

кулаки, было видно, как на его шее вздулись вены.

- У меня нет таких намерений.

Он не понимал, как всего лишь за одну ночь отношение Ву Син Цзы

могло так измениться. Но он знал, что должен сдержать свой характер,

он не должен говорить сгоряча.

- Оу, - кивнул Ву Син Цзы и тихонько вздохнул.

Вы собираетесь подарить подарок?

В последние дни Гуан Шан Цзынь, казалось, питался одним порохом,

и мог взорваться от любой искры. Хотя он не имел привычки срывать

свое настроение на других, все же люди из его окружения не могли

расслабиться в эти дни.

До свадьбы господина Лу оставалось две недели. Никто не мог понять,

что у генерала на уме. Отправившись в поместье семьи Юэ повидаться

с господином Лу, он объявил, что организация брака по-прежнему

будет возложена на генеральское поместье, а затем привез господина

Лу назад.

Резиденция Ван Шу ожила вновь, и казалось, все стало как прежде.

Господин Лу по-прежнему остался тем, о ком грезил Гуан Шан Цзынь,

а о господине Ву из Двора Шуанхе он и думать позабыл.

Как и следовало ожидать, подделка никогда не сравнится с

оригиналом. Урвав немножко заботы и ласки, в конце концов, он долже

вернуть украденное.

Во всей этой истории госпожа Юэ страдала больше всех. Но она

понимала, что несмотря на ее любовь к господину Лу, в глазах ее отца

и брата, без покровительства генерала он не стоил и ломаного гроша.

Чтобы господин Лу не пострадал, госпоже Юэ оставалось лишь молча

проглотить свою обиду. Она с горечью отослала своего жениха и

коротала время в ожидании дня свадьбы.

Узнав от служанок о возвращении господина Лу в поместье генерала,

Ву Син Цзы лишь безмятежно улыбнулся.

Даже если его сердечко было исполнено боли, что он мог поделать. Он

сам напомнил Гуан Шан Цзыню о возвращении господина Лу. И не

имеет значения, действовал ли он от чистого сердца или просто хотел

испытать его, но Гуан Шан Цзынь дал ему свой ответ.

Теперь, когда господин Лу вернулся, в ничем не примечательном

заменителе вроде него, больше не было никакой необходимости.

И в самом деле, на этот раз Гуан Шан Цзынь полностью лишил Ву Син

Цзы внимания, которое когда-то щедро расточал ему, и больше никогда

не навещал его. Хотя ему и не запретили иметь свою маленькую

кухоньку, но овощей, мяса, риса и лапши ему стали выдавать гораздо

меньше, чем раньше. Это было сделано для того, чтобы Ву Син Цзы

теперь сам ходил на главную кухню, чтобы забирать свою долю

продуктов.

Так было устроено изначально. На все генеральское поместье еда

готовилась непосредственно на главной кухне. Даже самому

господину Лу не дозволялось иметь свою собственную кухню.

Хей Эр тоже больше не появлялся. Но Ву Син Цзы удалось ненароком

увидеть его, когда он галопом промчался на лошади вслед за Мэн Юэ,

по главной городской улице.

Каким образом Ву Син Цзы удалось увидеть его? Да очень просто.

Гуан Шан Цзыню больше не было до него дела, и Ву Син Цзы мог

делать все, что ему заблагорассудится. А посему, в эти дни он

частенько наведывался в общество Пэн выпить чаю с Ранкуем. Ведь, в

сущности, в городе Бастионов Ранкуй был единственным знакомым

ему человеком.

Сегодня Ву Син Цзы снова посетил общество Пэн. Ранкуй был одет в

элегантный наряд и сидел в бамбуковом павильоне. Перед ним стояла

цинь, и он наигрывал на ней мелодию.

Павильон был простым, но изысканным, точно видение из страны

снов.

На низком столике стояла зажженная курильница, ее аромат был едва

различим, но очень приятен. Ву Син Цзы не знал, что это был за

аромат, но он очень ему понравился. Он отлично подходил Ранкую,

играющему на цинь.

Ву СинЦзы не осмеливался побеспокоить Ранкуя, он на цыпочках

подошел к дзафу,* лежавшей неподалеку, и сел. И только когда

мелодия стихла, он очнулся от опьянения. Тихонько выдохнув, он

слегка улыбнулся Ранкую.

- Управляющий Ранкуй невероятно талантлив. Даже ваше умение

играть на цинь прекрасно.

- Советник Ву слишком меня хвалит, - Ранкуй сложил ладони,

приветствуя его. Слегка отодвинув цинь, он жестом велел своим

служащим принести чай и сладости.

- Нет-нет-нет, я совершенно искренен! Управляющий Ранкуй слишком

скромен! – Ву Син Цзы смотрел на цинь, нежность и желание в его

глазах нельзя было не заметить.

Ранкуй не стал прямо говорить об этом. Он давно уже изучил

восемнадцать поколения семьи Ву Син Цзы. Можно сказать, он

хорошо понимал отца Ву Син Цзы, и, естественно, знал, почему Ву

Син Цзы любит цинь. Впрочем, иногда достаточно просто знать, и не

было нужды говорить об этом вслух.

Ранкуй, улыбаясь, принял его комплимент и начал болтать с ним.

Однако сегодня Ву Син Цзы казался довольно рассеянным. Иногда он

тихонько вздыхал, и после нескольких таких вздохов Ранкуй, не

удержался от вопроса:

- Советник Ву, вас что-то беспокоит? У Ранкуя были предположения,

но он надеялся ошибиться.

- Ахх... простите, я кажется, был груб. Ву Син Цзы тоже заметил, до

чего рассеянным он был сегодня. Смутившись, он прикрыл рот

ладошкой и склонил голову, извиняясь перед Ранкуем.

- Нет, вы не были грубы. Я просто волнуюсь, что вы чем-то

расстроены. В конце концов, нас уже можно назвать друзьями. Вы

можете рассказать мне все, не нужно беспокоиться о нарушении

приличий. Ранкуй снова наполнил чашку Ву Син Цзы, его мягкая

улыбка была такой радушной, что могла растопить любой защитный

барьер.

Ву Син Цзы какое-то время поколебался, и наконец, тяжело вздохнул.

На его лице пролегла такая редкая глубокая морщинка, он спросил

Ранкуя:

- Через три дня господин Лу женится?

- Да, это довольно громкое событие в городе Бастионов. Я слышал,

старик Юэ решил утроить пиршество на три дня и три ночи на

площади перед канцелярией магистрата. Генерал одобрил это решение

и временно отменит комендантский час на эти три дня. У господина

Лу чрезвычайно мощный покровитель. Ранкуй слегка рассмеялся, его

очаровательные глаза неотрывно следили за Ву Син Цзы.

Он заметил, как от огорчения поникли уголки губ Ву Син Цзы.

Казалось, он хочет что-то сказать, но проглотил слова, которые

вертелись у него на языке. Он схватил пирожное и сунул себе в рот,

нисколько не заботясь о том, что может подавиться.

Кажется, на этот раз не получится так легко разрешить это дело.

Ранкуй тихонько вздохнул про себя.

На следующий день после того, как господина Лу со всеми почестями

доставили обратно в поместье генерала, Ву Син Цзы зашел полистать

каталог, и Ранкуй уже тогда заметил его чувства. Он боялся, что эти

чувства уже пустили глубокие корни, легкая печаль омрачала его чело.

Только сам Ву Син Цзы считал, что очень хорошо скрывает свои

чувства.

Хотя Ранкуй насквозь видел большинство людей, он не мог понять

наверняка, что же на самом деле творится в сердце честного и

открытого советника. Если ему нравится Гуан Шан Цзынь, почему же

он сознательно отдаляется от него? Если Ву Син Цзы заботили статус

и разница в общественном положении, Ранкуй мог бы его успокоить.

Гуан Шан Цзынь был слишком высокомерен, и статус человека никак

не влиял на его симпатию или антипатию к нему – он просто делал,

что хотел.

Однако, если Ранкуй скажет об этом напрямик, и Ву Син Цзы

поменяет свое отношение, это станет слишком легкой удачей для Гуан

Шан Цзыня. Как бы там все ни было, Ранкуй не желал, чтобы генералу

было хорошо.

Для Ву Син Цзы это был вопрос выбора между длительным или

коротким периодом страдания. Если он выберет Гуан Шан Цзыня,

страдать ему придется гораздо дольше. В конце концов, кто знает,

когда Великий Генерал найдет ему замену в своем сердце? А если

отстраниться от него сейчас, это будет также больно, но, как только

боль пройдет, все будет отлично.

Таким образом, в эти дни управляющий Ранкуй часто составлял Ву

Син Цзы компанию, когда он просматривал каталог. Они даже

отправили несколько писем, и получили в ответ восемь или девять

рисунков с «птенцами», каждый был уникален в своем роде, от чего Ву

Син Цзы много дней пребывал в восторге.

Проблема была в том, что все это не устраняло первопричину.

Потягивая чай, Ранкуй наблюдал, как Ву Син Цзы уничтожает закуски

на столе и выпивает половину чайника, а затем, прикрыв рот,

отрыгивает. Чувствуя себя виноватым, он сложил ладони в

извиняющемся жесте.

- Советник, не желаете ли еще закусить? – Ранкую очень хорошо было

известно, что Ву Син Цзы с помощью еды успокаивает свои чувства. В

Обществе Пэн не было недостатка в закусках, поэтому Ранкуй велел

служащим принести еще. На этот раз это были только что обжаренные

кунжутные шарики, с восхитительным дразнящим ароматом. Когда

легкий ветерок донес их запах, казалось, они могли слышать, как

хрустит их вязкая кожица.

Ву Син Цзы хотел что-то сказать. Однако он невольно отвлекся на этот

кунжутный соблазн. Совершенно не задумываясь о том, не слишком ли

они горячи, он схватил один шарик и сунул себе в рот. Вкус был

настолько прекрасным, что ему хотелось заплакать.

Он ел и ел, и после третьего захода, наконец, смог расслабиться.

Только когда улыбка на его губах стала настоящей, Ранкуй вздохнул с

облегчением.

- Я был слишком груб, сосредоточившись на еде и не уделяя вам

внимания, - Ву Син Цзы вытер губы и руки и снова стал застенчивым

и острожным.

- Ну что вы! Глядя, с каким аппетитом вы кушаете, и повара были

довольны. Ранкуй прикрыл рот и рассмеялся. – Вы собираетесь

подарить подарок?

- Подарок? – Ву Син Цзы замолчал, не сразу сообразив, о чем говорит

Ранкуй. Почему-то, он чувствовал себя запутавшимся, но все же

ответил. – Да, я так долго прожил в поместье генерала, и с господином

Лу встречался несколько раз. Кажется, будет правильно поздравить его

и подарить подарок.

Они ведь живут в одном поместье. Было бы очень грубо никак не

поздравить его.

- Советник Ву очень учтив. Ранкуй постучал пальцами по столу,

размышляя о чем-то. – Впрочем, на мой взгляд, будет лучше, если вы

не станете дарить подарок.

- А? Почему же?

В округе Чин Чен, даже если это была самая простая семья, как только

становилось известно о свадьбе в этом доме, все сразу же готовили

подарки. Округ Чин Чен был невелик, и большинство людей так или

иначе были знакомы друг с другом. Поэтому они всегда старались

выказать любезность и разделить радость друг друга.

Разве в городе Бастионов не было таких обычаев?

Ранкуй сразу же распознал сомнения Ву Син Цзы и не удержался от

тихого смешка.

- Нет, приготовить подарок – это правильно. Это радостное событие, и

разделить праздник - это тоже хорошо. Я только боюсь, что господин

Лу вовсе не обрадуется вашему подарку.

- Что вы имеете ввиду? – на лице Ву Син Цзы отразилось

замешательство. У них с господином Лу не было вражды, и господин

Лу даже приглашал его на обед.

Вот они и подошли к основной сути проблемы. Ранкуй поразмыслил

над этим и решил говорить откровенно.

- Советник Ву, как по-вашему, между господином Лу и генералом

существует взаимная привязанность или же это одностороннее

влечение?

После этого вопроса, лицо Ву Син Цзы побледнело. Опустив глаза, он

ответил:

- Скорее всего, это взаимно.

- Я думаю, будь то одностороння или взаимная привязанность,

господин Лу определенно любит генерала.

Это была очень хитрая фраза, тут самым главным было то, уловит ли

Ву Син Цзы ее смысл или нет. Ранкуй рассмеялся и продолжил:

- А раз господину Лу нравится генерал, и у вас с генералом небольшая

интрижка, ваш подарок будет выглядеть так, будто вы выставляете

напоказ ваши с ним отношения. Мне нет дела до того, смутит ли это

господина Лу, но если вы станете мишенью для кого-то очень

мелочного, мне будет очень жаль.

- А? – Ву Син Цзы поднял голову, моргая с глупым видом. Он явно не

думал, что в таком деле может быть столько тонкостей и нюансов, и

ему казалось, что его мозг сейчас взорвется. – Но... У меня и в мыслях

такого нет. Разве в сердце Хэйвана не господин Лу? Кому и что я могу

выставлять напоказ?

Даже если бы он и захотел такое сделать, у Ву Син Цзы не хватило бы

духу осуществить подобное! Спасибо, управляющий Ранкуй

просветил его, и Ву Син Цзы быстро понял, как обстоят дела. Но все

же он чувствовал себя подавленным.

- К тому же, еще не ясно, удастся ли завершить эту свадьбу. Ранкуй

открыл крышечку потухшей курильницы и встряхнул пепел. Его губы

тронула насмешливая улыбка.

Когда-то Общество Пэн занималось обменом информацией, и им еще

предстояло расстаться со своей прежней деятельностью. Ранкуй был

осведомлен о малейших волнениях в городе Бастионов. Они были

напрямую связаны с борьбой за власть в столице. Весь этот спектакль

с отъездом господина Лу из генеральского поместья, а затем его

возвращение были хорошо известны и горячо обсуждались в городе

Бастионов. И если Гуан Шан Цзынь не затевал какую-то каверзу,

Ранкуй был готов съесть все старые выпуски «Птицы Пэн»,

хранившиеся на складе!

Поэтому не было ничего удивительного в том, что Гуан Шан Цзынь

отдалился от Ву Син Цзы. И хотя еще не было ясно, сделал ли он это

лишь потому, что не хотел втягивать в это Ву Син Цзы, для него

открывалась возможность вызволить его отсюда, дав ему возможность

вернуться к тихой мирной жизни в округе Чин Чен.

- А разве есть нечто, из-за чего следовало бы беспокоиться об этой

свадьбе? – Ву Син Цзы ощутил чувство тревоги. Хотя он сам взял на

себя инициативу отдалиться от Гуан Шан Цзыня, но он не мог так

просто отпустить его, поэтому очень беспокоился, как бы с ним не

произошел какой-нибудь несчастный случай.

- Как раз сам генерал и вызывает опасения, - ответил Ранкуй,

прикидываясь безразличным. Он тихонько вздохнул. – Подумайте

сами, разве такой человек, как генерал, сможет делиться с кем-то

своим возлюбленным? Он даже приревновал к вашим рисункам с

«птенцами».

Это напоминание убедило Ву Син Цзы, и он кивнул.

А ведь и правда! Даже, когда дело касалось такого заменителя, как он,

Гуан Шан Цзынь не смог стерпеть эти бездушные вещи. А господин

Лу был его возлюбленным, как же он сможет делить его с кем бы то ни

было? Кроме того, господин Лу входит в семью Юэ, неужели Гуан

Шан Цзынь и правда допустит, чтобы это произошло?

Ву Син Цзы снова растер себе грудь. В последнее время, здесь

появилась слабая ноющая боль. Когда он думал о Гуан Шан Цзыне, эта

боль становилась особенно сильной.

- Ай, пора возвращаться в округ Чин Чен...

Раз уж эти два человека разделили чувства друг друга, зачем ему

оставаться тут бельмом на глазу? Ву Син Цзы посмотрел на небо. Хотя

это было то же самое небо, но оно выглядело совсем не так, как дома!

___________________

* Дзафу— японская круглая подушка для сидения, используемая во

время медитации в дзэн-буддизме. Дзафу имеет форму шара

диаметром 35-45 см. Её туго набивают хлопчатобумажным пухом или

гречишной шелухой, поэтому она сохраняет толщину 6-10 см, даже

когда на ней сидят. Дзафу приподнимает таз человека, благодаря чему

можно принимать правильную позу во время дзадзэна без напряжения.

Верный пёс Ранкуя

От Ранкуя не укрылось бормотание Ву Син Цзы. Он поднял чашку с

чаем, скрывая за ней улыбку. В его голове быстро созрел план, но по

его лицу ничего нельзя было понять. Вместо этого он начал мягко

убеждать Ву Син Цзы:

- Если вы начали тосковать по дому, почему бы не сказать об этом

генералу? Через три дня господин Лу женится, и генерал будет

свободен. Вполне вероятно, что он захочет отвезти вас обратно в округ

Чин Чен.

- Оу? – засомневался Ву Син Цзы. Теперь он не хотел общаться с Гуан

Шан Цзынем слишком часто, опасаясь, что его чувства станут еще

глубже. Но все же, он невольно вспомнил тот день, когда они покинули

его родной город после празднования китайского Нового года, они

тогда договорились вернуться вместе и почтить память его предков.

Эти невеселые мысли разворошили старые воспоминания, Ву Син Цзы

вспомнил, что и его отец, и Гуан Шан Цзынь говорили, что он

слишком безразличен по своей природе и никогда ни за что не борется,

всегда склоняясь перед обстоятельствами. Эти слова были весьма

лестными для него.

Он плыл по течению, желая лишь жить спокойной и мирной жизнью,

но только потому, что понимал, что не обладает нужными качествами,

необходимыми для борьбы.

Что касается его талантов, ему исполнилось уже шестнадцать, когда он

стал лучшим учеником в своей деревне. Его отец достиг такого

результата уже в двенадцать, но даже во всей Великой Ся его отец

считался удивительным гением. Хотя было непонятно, почему он не

пытался сдать экзамены высшего уровня, все равно его отец был

чрезвычайно талантливым учителем.

Ну, а что до его внешности, тут и говорить не о чем. Можно лишь

сказать, что Ву Син Цзы был обыкновенным, и все у него было на

месте, как у людей.

Что же до его семьи, то по всему округу шли разговоры, что он

проклят и обречен всю жизнь жить в одиночестве. Его жизнь была

такой несчастливой, что даже смерть его родителей произошла из-за

проклятья, которое лежало на нем, и он не смог бы удержать кого-либо

рядом с собой... А разве нет? Если бы Ян Вен Син тогда не уехал в

столицу для сдачи императорских экзаменов, но предпочел бы

остаться с ним, кто знает, был ли он сейчас жив.

Учитывая все это, разве мог Ву Син Цзы обладать уверенностью,

необходимой для борьбы? Разумеется, когда речь шла о чем-то таком,

за что он мог бы сразиться, он непременно так и делал! Взять хотя бы

земельный участок для его могилы – разве он не отвоевал его?

Вспомнив о своей могиле, Ву Син Цзы воспрял духом. Затем он

подумал о рисунках с «птенцами», которые он припрятал. Недавно он

приобрел еще восемь или девять новых рисунков, но не осмелился

принести их к себе, попросив Ранкуя поберечь их для него. Среди них

был Пан Ан*, очень прямой и толстый. Ву Син Цзы не знал, было ли

это сделано по настоянию Ранкуя, но этот рисунок был даже цветным,

он был выполнен в розовых тонах и сиял своей красотой, словно

драгоценный камень на свету.

Ах, он и правда был удивительно хорош, лишь немного уступая

«птенцу» Гуан Шан Цзыня.

Ву Син Цзы никогда не был склонен слишком долго жалеть себя.

Время шло, и не было никакого смысла раздумывать о том, что было

уже сделано. Лучше попробовать немного скрасить свои дни.

По крайней мере, Гуан Шан Цзынь не разочаровал его, он даже

вытащил его из колодца, давая возможность взглянуть на бескрайний

мир вокруг. Ву Син Цзы следует быть довольным этим.

Видя, как разглаживаются нахмуренные брови Ву Син Цзы, Ранкуй не

мог не подивиться в душе. Можно сказать, ему еще не доводилось

встречать человека с подобным характером, казалось, тучи не могли

подолгу нависать над его головой, и он продолжал жить дальше с

упорством сорняка. Ву Син Цзы выглядел очень застенчивым и

сдержанным, но он обладал внутренним стержнем, который никто не

смог бы согнуть.

- Управляющий Ранкуй, благодарю вас за угощение. Я отнял у вас

много времени сегодня, мне не следует и дальше злоупотреблять

вашим гостеприимством. Ву Син Цзы встал и поклонился Ранкую,

бросив еще один взгляд на цинь.

- Если моя игра на цинь приятна вашему слуху, не сыграть ли мне для

вас в следующий раз? – Ранкуй тоже встал и поклонился в ответ.

Обменявшись любезностями, Ву Син Цзы попрощался и пошел к

выходу. Но, прежде чем он успел выйти из павильона, Ранкуй

окликнул его:

- Советник Ву, если вы захотите вернуться в округ Чин Чен, и генерал

не сможет сопровождать вас, я готов отправиться в поездку вместе с

вами. Мне как раз нужно вернуться в Гусиный город через четыре дня,

и, если вы не против, почему бы...

Ранкуй еще не успел договорить, как глаза Ву Син Цзы засияли, он

закивал головой, выражая свою благодарность.

- Если управляющий Ранкуй не возражает, мы поедем вместе. Мы

сможем помогать друг другу и заботиться друг о друге в пути.

- Вот и отлично. Но сперва вам следует спросить, что генерал думает

об этом, а я почтительно буду ждать, когда вы будете готовы.

Ранкую хотелось посмотреть, что предпримет генерал, если Ву Син

Цзы соберется уехать.

Он проводил Ву Син Цзы к выходу, и они еще немного поболтали. И

только когда тонкая, но прямая фигура Ву Син Цзы удалилась, он

вернулся назад.

Перед ним выросла высокая мощная фигура. Ранкуй скривил губы в

насмешливой улыбке.

- Командующий Хей? Снова явились разрушить Общество Пэн?

- Нет.

Это был Хей Эр. На его решительном и резком лице можно было

разглядеть следы гнева. Сдвинув брови, он свирепо смотрел на

скалящегося Ранкуя, его руки сжались в кулаки.

- Оу? Раз уж вы заглянули в нашу маленькую лавочку, могу я узнать,

какие указания получил командующий Хей? Ранкуй по-прежнему

стоял в дверях. Он был одет как молодой человек из благородного

семейства и выглядел при этом спокойным и благодушным, как мирно

текущая река, его улыбка была прекрасна, а глаза – очаровательны, вся

его внешность дышала соблазном. Он искоса поглядывал на Хей Эра.

- Для чего вы подталкиваете господина Ву к отъезду?

Хей Эр шагнул к нему. Он смотрел на эту восхитительную, но

недосягаемую красоту перед собой, и у него пересохло во рту. Но

несмотря ни на что, он оставался верным Гуан Шан Цзыню и не смел

мешкать с выполнением поручения.

- Я так и знал, - фыркнул Ранкуй. – Разве такое возможно, чтобы Гуан

Шан Цзынь позволил советнику шататься по городу без присмотра. А

вы и правда верный пес, ну-ка, дайте мне послушать, как вы лаете.

- Это частное дело между советником и генералом, вам не следует

вмешиваться.

Хотя Хей Эр не был настолько умен, как Мэн Юэ, он все же мог

понять, что Ранкуй делает это умышленно, намереваясь создать

неприятности. Он задумался, и чем генерал мог так не угодить ему?

- Я просто договорился о поездке домой со своим земляком, и вы

называете это вмешательством? – насмешливо улыбнулся Ранкуй и

прошел мимо Хей Эра, даже не взглянув на него.

Хей Эр немного поколебался, но решил пойти за ним. Служащий,

приехавший с Ранкуем из Гусиного города, наблюдал за ними, и после

некоторого размышления, решил притвориться, что ничего не видел.

Управляющий никогда не бывал в убытке, и даже, если командующий

Хей разнесет здесь все до основания, ему все равно не превзойти

управляющего.

Ранкуй знал, что Хей Эр следует за ним, но, похоже, его это не

волновало. Он провел его до самого павильона, где они болтали и пили

чай с Ву Син Цзы. Служанка убрала цинь и положила новую дзафу, а

также принесла свежий чай и новые закуски. Ранкуй порадовался, что

их сиденья расположены далеко друг от друга.

- Садитесь, - Ранкуй сел первым со стороны озера. По сравнению с

элегантностью и достоинством, которые он демонстрировал при

встрече с Ву Син Цзы, перед Хей Эром он держался раскованно и

непринужденно. Он уселся, поджав ноги, в его улыбке сквозило что-то

нехорошее.

- Большое спасибо, - не стал отказываться Хей Эр.

- Скажите мне, в последние дни вы тайно следуете за советником Ву?

– Ранкуй праздно откинулся на ограждение, кроша пирожные и кидая

их рыбкам. Он совсем не старался быть любезным с Хей Эром.

- Я выполнял приказ генерала, - Хей Эр и не отрицал этого. То была

его обязанность, от рассвета и до заката, а иногда ему приходилось

перед другими появляться рядом с Мэн Юэ, чтобы помогать с делами,

дабы еще сильнее подчеркнуть то, что Ву Син Цзы лишился

благосклонности генерала. Он никогда не спрашивал, какой замысел

кроется за подобными действиями, поэтому, даже если бы Ранкуй

захотел выведать у него какую-либо информацию, он ничего не смог

бы рассказать ему.

- Какая сложная комбинация, - холодно усмехнулся Ранкуй, глядя на

него. – А вам не жаль советника Ву? В поместье генерала вы были все

это время к нему ближе всех. Когда вы сопровождали советника Ву в

город Бастионов в первый раз, вам не приходило в голову его

отпустить?

Приходило.

Голова Хей Эра поникла. Серьезный и твердый как скала, он едва

дышал.

Разумеется, он тогда думал об этом. Как ни крути, но тогда

единственным человеком, который занимал сердце генерала, был

господин Лу, и Ву Син Цзы вообще ничего не значил для него. Как

доверенное лицо и охранник Гуан Шан Цзыня, он, разумеется, знал

обо всех интрижках генерала. Если ему кто-то нравился, он относился

к ним с безмерным обожанием, но стоило его чувствам угаснуть, он

забывал их, едва успев отвести от них взгляд. По мнению Хей Эра, Ву

Син Цзы не был исключением.

Ему и в голову не приходило, что Ву Син Цзы окажется тем человеком,

который сумеет занять место в сердце генерала. Это означало, что Ву

Син Цзы был его хозяином, и, естественно, он не мог позволить

своему хозяину быть одурманенным сладкими речами.

- Что? У тебя не хватает смелости ответить мне? – Ранкуй стряхнул с

рук крошки, затем взял конфету и положил себе в рот. Похоже, он даже

и не пытался скрыть насмешку и раздражение во взгляде.

У Ранкуя мурашки бежали по телу от этого волчары, именно таких

людей он старался обходить стороной. Если бы не желание вставить

палки в колеса Гуан Шан Цзыню, он в жизни не остался бы с Хей

Эром наедине.

Разумеется, Хей Эр чувствовал неприятие и отвращение Ранкуя, и его

взгляд был полон смирения.

- Прошло уже несколько месяцев, - вздохнул Хей Эр, стрельнув

взглядом в Ранкуя. – Управляющий Ранкуй очень проницателен, и,

разумеется, должен понимать искренность чувств генерала к

господину Ву. То, что сейчас происходит – не более, чем

необходимость, генерал вовсе не хочет причинить боль господину Ву.

- Оу, как мило это звучит. Я даже готов пожалеть генерала. Ранкуй,

забавляясь, поднял рукава и вытер глаза. Его издевки были острее

ножа.

- Зачем... вы так говорите? – Хей Эр задумался, уж не пытается ли

Ранкуй убедить его не докладывать о сегодняшнем происшествии

генералу.

Очень скоро Хей Эр обнаружил, что был слишком наивен. От всех

этих умников, которые так быстро соображали, остальным выходило

лишь сплошное беспокойство, каждое их слово было исполнено

значения. Им самим не надоело так жить?

Ранкуй тихонько рассмеялся, но затем его лицо стало серьезным.

- Командующий Хей, советника Ву ведь можно считать вашим

хозяином, не так ли?

- Естественно, - торжественно выпрямился Хей Эр.

- Отлично. Тогда что бы вы стали делать, если бы ваш хозяин

столкнулся с несправедливостью?

- Я бы, разумеется, помог ему справиться с трудностями.

- Не могли бы вы уточнить, что именно вы бы сделали?

Хей Эр какое-то время смотрел на Ранкуя. Тот великодушно позволил

ему разглядывать себя, лениво потягивая чай и наслаждаясь

сладостями. Похоже, конфеты с орешками пришлись ему по вкусу

больше всего. Ранкуй держал полную пригоршню таких конфет, одну

за другой отправляя их себе в рот и раскусывал их своими ровными

белыми зубами. Крошки от конфет прилипали к его губам, и он игриво

слизывал их своим розовым языком. Было непонятно, делал ли он это

нарочно или неосознанно, но то, как он слизывал эти крошки с губ,

выглядело довольно соблазнительно.

Он выглядел совсем не так, как раньше.

Раньше Хей Эр мог видеть его только, когда сопровождал Ву Син Цзы.

Выступая в роли управляющего Обществом Пэн, Ранкуй всегда

держался сдержанно и элегантно.

Он никогда еще не был таким оживленным, его манеры и каждое его

движение были такими раскованными, что это вызвало неописуемое

желание в сердце Хей Эра.

У него сбилось дыхание, но вскоре он взял себя в руки. Не меняя

выражения лица, он в упор смотрел в его яркие сияющие глаза.

- Не мог бы управляющий Ранкуй помочь мне понять, что именно он

желает знать? Мне трудно ответить на ваш вопрос.

- Хм, командующий Хей, а вы не так глупы, как кажетесь, - при

взгляде на Хей Эра, глаза Ранкуя прищурились в улыбке. Кончик его

языка скользнул по губам, точно приглашая поцеловать его.

Глаза Хей Эра потемнели. Он снова опустил голову, избегая этого

зрелища, а его руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки.

- Если бы вашим хозяином просто пользовались, а тому, кто пользуется

им, вы не могли бы противостоять, что бы вы стали делать?

Было невозможно спросить более прямо.

- Генерал не пользуется господином Ву, - без колебаний возразил Хей

Эр.

- Вам должно быть хорошо известно, пользуется он им или нет. Сперва

он души не чаял в советнике Ву, а теперь сознательно отстранился от

него. Тем не менее, он поручил вам тайно защищать его, а вы говорите

мне, что у него нет намерений пользоваться советником Ву?

- Нет, не так. Если следовать вашей логике, тогда генерал также

пользуется и господином Лу. Хей Эру удалось избежать

необходимости согласиться с Ранкуем, но почему-то ему было не по

себе.

Ему казалось, он попал в ловушку.

Ранкуй, смеясь, захлопал в ладоши.

- Так и есть! Судя по всему, генерал использует господина Лу. Это

правда, и я счастлив видеть, что это произошло.

- Тогда почему вы... - Хей Эр неуверенно посмотрел на него.

Прекрасное существо перед ним обладало беспечной

привлекательностью, когда смеялось. Он был великолепен, покоряя

души людей своим смехом, и Хей Эр был полностью очарован им.

- Но как же удостовериться, что господин Лу считает, будто генерал

его по-прежнему любит? – улыбка Ранкуя внезапно погасла. Его

выражение лица сменилось так быстро и естественно, что Хей Эр

совершенно растерялся и не смог ответить.

- Вы хотите сказать...

- Похоже, Гуан Шан Цзынь сам не понимает этого. Он использует

советника Ву, чтобы господин Лу успокоился, позволяя ему думать,

что в конце концов, он бросил его заменителя и вернулся к нему. Как

по мне, так это вовсе не благородное поведение.

Хей Эр понял, что не в состоянии сказать ни слова в ответ.

Если как следует подумать, генерал все же использовал Ву Син Цзы.

Что во время первой встречи, что сейчас, но... все же была разница.

- Управляющий Ранкуй, вы ведете себя безрассудно.

- Ну, и что с того? Что вы мне можете сделать? Ранкуй снова захрустел

кофетами.

Хей Эр и правда был на грани срыва, имея дело с Ранкуем. Он

вздохнул и попробовал снова:

- Управляющий Ранкуй, не могли бы вы прямо перейти к делу? Я всего

лишь скромный солдат, и мне не сравниться с вами в

сообразительности.

- Вы говорите умные вещи, - приподнял бровь Ранкуй. На этот раз он

улыбался более приветливо, но Хей Эр не смел расслабиться ни на

мгновенье.

- Мне не нужно многого, всего лишь две возможности. Первая: вы

закроете глаза и позволите мне увезти советника Ву в округ Чин Чен,

чтобы он там провел несколько мирных дней. Мы просто посмотрим,

не захочет ли генерал приехать за ним. Ранкуй поднял руку и показал

один палец.

- Вторая возможность, - он показал второй палец, - советник ведь ваш

хозяин. Теперь, когда он столкнулся с такой несправедливостью, разве

вы не должны помочь ему уехать? После свадьбы господина Лу

генерал ведь вернется в столицу, не так ли? Ну, и что такого, если

советник Ву тоже прогуляется в столицу, чтобы немного отдохнуть и

развеяться там?

- Вы хотите, чтобы я предал генерала? – Хей Эр сурово нахмурился.

Ему пришлось сдержаться, чтобы тотчас же не уйти.

- Командующий Хей преувеличивает. Почему бы не взглянуть на это,

как на некоторую разновидность сводничества? Если между

советником и генералом не возникнет ни малейшей размолвки, боюсь,

они долго не протянут вместе. К тому же, какой бы из вариантов мы не

выбрали, если генерал захочет, он в два счета сможет найти господина

Ву. Ну и где же тут предательство?

Даже если бы у Хей Эра появится еще семь или восемь ртов, ему

никогда не переспорить Ранкуя.

Он помолчал некоторое время, тщательно обдумывая каждую мелочь в

отношениях Ву Син Цзы с генералом, а также вспомнил наставления

Мэн Юэ, и вздохнул.

- Хорошо. Если управляющий Ранкуй пообещает, что не станет

намеренно вмешиваться в отношения между генералом и советником

Ву, тогда я смогу помочь.

- В этом нет ничего сложного. Давайте ударим по рукам и дадим

клятву. Я совершенно точно не стану намеренно вмешиваться в

отношения между генералом и советником. Ранкуй протянул Хей Эру

руку. Его широкий рукав соскользнул до локтя, обнажив стройную,

гладкую белую руку. Хей Эр не удержался от глубокого вдоха. Только

благодаря внутренней силе он смог сдержаться и не превратиться в

дурака.

Хей Эр тоже протянул руку, и они трижды ударили по рукам с

Ранкуем, и таким образом, клятва была скреплена. Но он не заметил,

как Ранкуй особенно подчеркнул слово «намеренно».

_________________

* Пан Ан – известный китайский поэт, знаменитый своей красотой.

Дружелюбие господина Лу

В одной части города Ранкуй и Хей Эр заключили тайное соглашение,

намереваясь помочь Ву Син Цзы покинуть город Бастионов.

А в другой части города Ву Син Цзы только что вернулся во Двор

Шуан Хе. Не успел он еще стряхнуть с себя пыль, как Бо Хе и Гуэй

Хуа пришлось приветствовать неожиданную гостью, у них даже не

было возможности скрыть ее от глаз Ву Син Цзы.

Ву Син Цзы понятия не имел, откуда взялась эта нежная и изящная

особа, но обе девушки хорошо ее знали. Она прислуживала в поместье

Гуан Шан Цзыня, но после возвращения господина Лу несколько дней

назад ее отправили прислуживать ему.

- Сестрица Хань Сяо, - теперь, когда их хозяин увидел ее, им не

оставалось ничего другого, кроме как с улыбкой приветствовать ее.

- Сестра Бо Хе, сестра Гуэй Хуа, а господин Ву здесь?

Проработав у Гуан Шан Цзыня несколько лет и заслужив его доверие и

благосклонность, она, разумеется, знала, как нужно себя вести.

Как говорится, на добрый привет добр и ответ. К тому же, отношения

между Хань Сяо и обеими девушками были довольно теплыми.

Сестры обменялись между собою взглядами, после чего Гуэй Хуа

подбежала к Ву Син Цзы и затащила его в дом.

А Бо Хе осталась на месте и тонко улыбнувшись, ответила:

- Сестрица сама видела, что хозяин дома. Но он только что вернулся с

прогулки, и для него никак невозможно принять кого-либо прямо

сейчас. Сестрица, подожди немного.

- Пожалуйста, не нужно объяснять. Это я потревожила господина Ву, -

улыбнулась Хань Сяо, нисколько не смущаясь. Она продолжала

спокойно ждать, стоя во дворе, чем выбила Бо Хе из колеи.

Но все же Хань Сяо теперь работала на господина Лу, разве могли Бо

Хе и Гуэй Хуа не насторожиться? Кто знает, что теперь было на уме у

генерала, ведь господин Лу собирался жениться, а генерал сам привез

его обратно, и бросил их хозяина, совершенно перестав обращать на

него внимание. Его глубокая привязанность и все то время, что они

раньше проводили вместе, теперь казались просто сном.

Увидев Хань Сяо, Ву Син Цзы торопливо вымыл руки и лицо. Боясь,

что девушка уже давно ждет его, он быстро вышел из дома, и Гуэй Хуа

даже не успела задержать его.

- Господин, это Хань Сяо, сейчас она служит господину Лу, - Бо Хе

поспешно преградила ему путь, особенно подчеркнув слова «господин

Лу».

- Господину Лу? – заморгал Ву Син Цзы, сразу же растерявшись и не

зная, как ему теперь себя вести. Они только что говорили о нем, когда

он был в Обществе Пэн, и не успел он вернуться, а этот человек уже

ищет встречи с ним. Он снова хочет пригласить его на обед? Это

слишком любезно с его стороны.

- Пожалуйста, простите меня, господин Ву. Я пришла в неподходящий

момент и побеспокоила вас, - поклонилась Хань Сяо. – Господин Лу

приглашает вас побеседовать с ним. Не окажет ли господин Ву такую

любезность?

По сравнению с откровенным презрением, которое выказывал ему Хуа

Шу, когда ранее приглашал его, Хань Сяо была в высшей степени

любезна, чем ужасно смутила Ву Син Цзы.

- Вы слишком учтивы. Если это приглашение от господина Лу, я буду

более, чем счастлив встретиться с ним. В голове Ву Син Цзы снова

возникла мысль о подарке. Хотя Ранкуй и советовал ничего не дарить

ему, и Ву Син Цзы понимал почему, но господин Лу уже приглашал его

ранее на обед, и с его стороны было бы ужасно грубым заявиться к

нему с пустыми руками. Но если он подарит совсем небольшой

подарок, это не должно вызвать нареканий, не так ли?

Приняв решение, Ву Син Цзы велел Бо Хе наполнить корзину

баклажанами, огурцами и другими овощами, которые собрали еще

сегодня – он собирался подарить их господину Лу на пробу. Его

огурчики были свежими, сладкими и хрустящими, а их кожица была

такой тонкой! Их можно было есть сырами, а под жаркое они будут

еще вкуснее. С такими превосходными поварами, какие работали на

кухне генерала, его подарок уж точно зря не пропадет! В конце концов,

всем ведь нужно есть, так?

Ву Син Цзы сначала хотел прибавить сюда еще и солений, но

вспомнил, что господин Лу много лет был вегетарианцем, и поэтому

не ест зеленый лук, имбирь, чеснок, перец и т. д. Поэтому он

поспешно вытащил кувшин с маринованными овощами из корзины,

чтобы избежать неловкой ситуации.

Наблюдая за возней всех троих, Хань Сяо не торопила их. Она

тихонько стояла в сторонке, прикрыв глаза, и ждала.

И только когда Ву Син Цзы, наконец, встал, удовлетворенно подняв

корзину с тщательно отобранными овощами, Хань Сяо подошла к

нему и, взяв у него корзину, мягко сказала:

- Большое спасибо, господин Ву. А теперь, пожалуйста, следуйте за

мной.

- Эээ... все в порядке, я сам могу понести... - Ву Син Цзы протянул

руку и хотел взять корзину обратно. Разве мог он позволить девушке

показывать дорогу с корзиной в руках, в то время как он идет позади и

с пустыми руками!

Однако, Хань Сяо двигалась быстро и ловко. Она мягко отвела руку Ву

Син Цзы в сторону, и взглядом попросив девушек присматривать за Ву

Син Цзы, повернулась и пошла вперед.

Она не оставила ему выбора. Он все время смотрел на корзину, то и

дело закатывая рукава, но не мог же он просто выхватить ее, ведь так?

Ву Син Цзы уже доводилось побывать в Резиденции Ван Шу. На этот

раз растения мальвы уже засохли, и их листья шелестели на ветру,

добавляя в атмосферу чувство покоя и безмятежности.

Хань Сяо привела Ву Син Цзы и двух его служанок на задний двор.

Весеннее солнце было безупречным, а легкий освежающий ветерок

нес с собой прохладу. Перед ними оказался неглубокий ручей, а за ним

– бамбуковый павильон, внутри которого находился человек, одетый в

белое. Воздушный, точно божество, сошедшее с небес, в

развевающейся на ветру одежде, он, казалось, не имел отношения к

материальному миру.

- Господин Лу, я привела господина Ву, - Хань Сяо завела всех троих в

павильон, послушно кланяясь человеку, сидящему перед ними.

- Господин Ву, давно не виделись, - разумеется, человек в белом,

который сидел в павильоне, был господин Лу. Он отложил книгу,

которую читал, и встал, приветствуя Ву Син Цзы.

- Вы слишком любезны, господин Лу, - Ву Син Цзы торопливо сложил

ладони. После обмена любезностями он сел напротив господина Лу.

- Это подарок, который господин Ву приготовил для вас, - Хань Сяо

подняла корзину. Господин Лу скользнул по ней взглядом, и его губы

тронула слабая улыбка.

- Господин Ву слишком любезен. Я такого не заслуживаю.

- Ничего, ничего. Это просто овощи, я сам вырастил их, и они правда

очень вкусные. Господин Лу, вы же вегетарианец, не так ли? Ну и вот,

вы как раз сможете попробовать эти овощи. Опасаясь, что господин Лу

отвергнет его дар, он быстро дал наставление своим служанкам. – Бо

Хе, Гуэй Хуа, помогите Хань Сяо отнести их на кухню. Это будет как

раз вовремя, ведь скоро время ужина.

- Я поняла, - Бо Хе взяла корзину и попросила младшую сестру

остаться с Ву Син Цзы, пока она сама сбегает на кухню.

- Большое спасибо, господин Ву, - только теперь господин Лу сел и

налил чаю им обоим.

Чай был высокого качества, но Ву Син Цзы было не по себе. Он уже

выпил две чашки, а господин Лу так и не произнес ни слова. Что

именно тут происходит? Все это правда сбивало с толку.

Вероятно, заметив его неловкость, господин Лу, наконец, поставил

чашку и слегка улыбнулся Ву Син Цзы. Тот, естественно, ответил ему

такой же улыбкой.

- Какие у господина Ву планы на будущее? – этот вопрос прозвучал

весьма неожиданно. Ву Син Цзы замер, не в силах придумать ответ.

Глядя на растерянное выражение лица Ву Син Цзы, господин Лу

опустил глаза, картинно вздохнув. – Я спрашиваю, останетесь ли вы в

поместье генерала или собираетесь вернуться домой?

Этот вопрос прозвучал слишком прямо. Ву Син Цзы содрогнулся, его

лицо побледнело. Он собирался вернуться домой, поскольку, как ни

крути, а генерал опять вернулся к господину Лу. К тому же, если

вспомнить слова Ранкуя, свадьба господина Лу тоже пока под

вопросом. Может бть, обдумав все как следует, Гуан Шан Цзынь

вообще планирует похитить жениха прямо со свадьбы. А раз так, то

все это больше не имеет к нему никакого отношения.

Единственная причина, по которой Ву Син Цзы все еще не уехал, было

его нежелание покидать Гуан Шан Цзыня. В его сердце жила слабая

надежда на то, что он еще может увидеться с ним, ведь им, в конце

концов, нужно же попрощаться, правда? А кроме того, по отношению

к нему Гуан Шан Цзынь может быть даже... немного привязан.

- Хэйван уже должен был признаться вам, что для него вы – всего

лишь моя тень.

Если раньше, можно сказать, господин Лу ходил вокруг да около, то

теперь он был очень прямолинеен, оставалось лишь прямо приказать

ему убираться.

Ву Син Цзы, онемев, смотрел на него. Неужели этот человек перед

ним, действительно, господин Лу?

Прежний господин Лу был ласковым и элегантным, и его слова были

мягкими и деликатными. Может, он был чем-то взволнован?

- Господин Лу, вы... - Ву Син Цзы как раз хотел выразить свое

беспокойство, но господин Лу перебил его.

- Раньше именно мои опасения помешали нам с Хэйваном быть

откровенными друг с другом, и это привело к таким осложнениям.

- Да, да... - Ву Син Цзы уже давно был осведомлен о том, что

происходило между ними. По его разумению, у Гуан Шан Цзыня и

господина Лу были взаимные чувства, но по какой-то причине, они

слишком долго сдерживались друг перед другом, и поэтому упускали

возможность объясниться.

Ву Син Цзы потер занывшую грудь.

- Значит, вам это уже известно, - усмехнулся господин Лу. – Похоже,

господин Ву – человек понимающий.

- А? – заморгал Ву Син Цзы, криво улыбнувшись после секундного

замешательства. – У меня не так уж много достоинств, но я способен

кое-что понять.

Его голос звучал очень искренне, но лицо господина Лу заполыхало,

похоже, он разгневался. От этого Ву Син Цзы совсем растерялся.

Он сказал что-то не то?

Он смотрел как господин Лу открыл рот, точно намереваясь сказать

что-то, но в итоге, он лишь прикусил губу, взял чашку и отпил из нее.

А затем заговорил снова:

- На этот раз я окончательно осознал свои чувства.

- Поздравляю... - Ву Син Цзы не знал, что еще сказать. Но не сказать

ничего казалось ему грубым, поэтому он смог дать только такой ответ.

Господин Лу слегка нахмурил брови. Красивый человек, даже когда он

в ярости, все равно обладает определенным шармом. Однако, его гнев,

возникший из ниоткуда, насторожил Ву Син Цзы.

- Мы с Хэйваном знаем друг друга много лет. Он очень ласков и

внимателен ко мне, и всегда очень заботится обо мне. Но раньше я

волновался, что он так молодой и легкомысленный, и никак не мог

остепениться. Поэтому, мне оставалось лишь притворяться, что я не

знаю о его чувствах.

- Какая жалость, - Ву Син Цзы почесал нос, чувствуя себя еще более

смущенным.

Разве Гуан Шан Цзынь не должен был сам это все сказать? Зачем

господин Лу специально пригласил его, чтобы сказать все это?

- Но все же, на этот раз я все понял. Мне больше не следует так

отвечать на искренность Хэйвана. Я не должен позволять ему

постоянно искать мое отражение и растрачивать свою привязанность

на подделки, я так глубоко ранил его. Вероятно, другие люди смогли

бы заметить насмешку и оскорбление в этих словах, но Ву Син Цзы

был не из их числа.

Он убежденно кивнул в знак согласия.

- Такое признание – это благословение для вас с Хэйваном.

Это было все равно что пинать воздух. Господин Лу нахмурился, не в

силах сказать то, что собирался. Ему был слишком ненавистен этот

человек, сидящий перед ним.

Разве мог господин Лу не знать, что чувства Гуан Шан Цзыня к нему

не были единственной причиной, по которой он держался подальше от

Ву Син Цзы? Разве мог он не заметить, что после возвращения в

Резиденцию Ван Шу, где Гуан Шан Цзынь продолжал заботиться о нем

как и прежде, в этой заботе не было и следа его прежней

привязанности?

Разве мог господин Лу не занервничать?

К тому же, на первый взгляд, Гуан Шан Цзынь отдалился от Ву Син

Цзы, но не отослал его. Этот человек мог по-прежнему жить

припеваючи и питаться в поместье генерала, и это совсем не было

похоже на то, как генерал обычно поступал. Господин Лу досконально

изучил характер Гуан Шан Цзыня. Если бы он действительно устал от

Ву Син Цзы, его бы выслали из города Бастионов в тот же день, когда

он вернулся назад.

Господин Лу знал, в чем тут дело, но он не желал поверить в то, что он

проиграл какому-то некрасивому, неотесанному бедняку! Конечно же,

Гуан Шан Цзынь все еще любил его, просто у него все еще

сохранялась некоторая привязанность к Ву Син Цзы. А раз так, ему

нужно помочь Гуан Шан Цзыню принять решение! Его ученик,

который столько лет любил его, определенно не станет винить его за

это.

Они и так упустили слишком многое. Не стоило позволять кому бы то

ни было усложнять все еще больше.

- Хэйван разочаровал вас, и я, получается, подвел так вас также. Мы

причиним вам еще больше вреда, если продолжим и дальше держать

вас в городе Бастионов. Господин Лу придал лицу нужное выражение

и резко схватил Ву Син Цзы за руку. – Господин Ву, пожалуйста, не

вините Хэйвана! Это я толкнул его на такой необдуманный шаг, а в

итоге, вы оказались вовлечены во все это!

- Господин Лу слишком близко принимает все к сердцу... - Ву Син Цзы

оказался в затруднительном положении. Он хотел отнять свою руку, но

его держали слишком крепко. Господин Лу приложил еще больше

силы, оставляя на его руке отметины от ногтей.

Гуэй Хуа, стоявшая рядом, заметила это. Она шагнула вперед, желая

помочь своему хозяину, но Хань Сяо остановила ее, покачав головой.

Она разволновалась, но не могла вырваться из рук Хань Сяо, ее глаза

округлились, она едва не плакала.

- Ах, господин Ву, я прошу у вас прощенья за Хэйвана, мы так сильно

обидели вас. Однако... - господин Лу прикрыл глаза, его брови слегка

приподнялись, выражая печаль. Он мог вызвать сочувствие у кого

угодно, и Ву Син Цзы не был исключением. Чувствуя себя

беспомощным, он позволил господину Лу держать себя за руку, но он

чувствовал себя так, будто в его сердце впечаталось раскаленное

клеймо, и жгучая боль разлилась в его груди.

- Не беспокойтесь, господин Лу. Я никогда... не винил Хэйвана. Это

была чистая правда. Гуан Шан Цзынь не разочаровал его, это Ву Син

Цзы был виноват, что полюбил его, и нечего тут было плакать. – Я уже

принял решение уехать.

Глаза Гуэй Хуа распахнулись, она едва не вскрикнула. Она быстро

прикрыла рот ладошкой, но ее глаза покраснели.

- Это правда? – губы господина Лу слегка изогнулись в улыбке, в

которой чувствовался привкус сочувствия.

- Да... - вздохнул Ву Син Цзы, с трудом вымучив улыбку. – Поэтому

господину Лу не о чем волноваться. Я не стану осложнять жизнь вам с

Хэйваном.

Не ожидавший подобного великодушия, господин Лу был в некотором

недоумении.

- Вы... вы действительно собираетесь уехать?

- Конечно. У нас с Хэйваном была просто интрижка. Так оно и было

несмотря на то, что его чувства со временем стали глубже. Теперь,

когда Ву Син Цзы принял решение, его улыбка стала более серьезной.

– Вам было нелегко из-за того, что вы с Хэйваном потеряли столько

лет. Надеюсь, вы вдвоем проживете счастливо до глубокой старости.

- Благодарю вас за ваши добрые пожелания.

Господин Лу поначалу хотел подчинить Ву Син Цзы, но он не ожидал,

что все сложится подобным образом, и теперь он чувствовал себя

растерянным. Он не мог понять, говорил ли Ву Син Цзы искренне или

нет. Неужели на этом свете может быть кто-то, настолько искренний и

простодушный?

- Но все же, господин Лу, у вас через три дня свадьба. Вы уже

поговорили с госпожой Юэ? – Ву Син Цзы правда не понимал. Ведь

Гуан Шан Цзынь все еще был занят подготовкой к свадьбе. Может

быть, господину Лу было страшно, и ему только еще предстояло

прояснить все сомнения? Ву Син Цзы не мог не волноваться за

господина Лу.

Этот удар поразил господина Лу в самое сердце. Его лицо побледнело,

он потерял дар речи.

Лягушка в колодце

В Резиденции Ван Шу повисла тишина. Ву Син Цзы встревоженно

смотрел на посеревшее лицо господина Лу, размышляя, не надо ли

позвать врача, чтобы тот осмотрел его.

Ву Син Цзы понял, что господин Лу, видимо, не подумал, как ему

разорвать эту помолвку. Ведь госпожа Юэ была очень искренна в

своих чувствах. Хоть Ву Син Цзы и виделся с нею всего один раз, он

все равно почувствовал, что любовь этой девушки к господину Лу

была настоящей и чистой.

Слегка вздохнув и чувствуя себя виноватым перед господином Лу, он

также переживал за Гуан Шан Цзыня.

Похоже, этих двоих ожидал впереди нелегкий путь.

- Это наше личное дело между Хэйваном и мною, господину Ву не

нужно переживать об этом, - холодно произнес господин Лу после

небольшой паузы. Он сверлил Ву Син Цзы взглядом, и в глазах его

были видны отблески пламени.

- Простите, я перешагнул границы дозволенного. Пожалуйста,

господин Лу, простите меня. Ву Син Цзы встал и сложил ладони,

принося искренние извинения. Все-таки, у него не было прав

проявлять беспокойство по этому поводу.

- Я немного утомился, поэтому не смогу больше развлекать господина

Ву. Надеюсь, господин Ву не забудет то, что пообещал мне сегодня.

Господин Лу даже не потрудился встать. Прикрыв глаза, он говорил

усталым тоном, казалось, он и правда выдохся. – Хан Сяо, проводи

господина Ву домой.

- Да. Господин Ву, прошу вас.

- Простите, что побеспокоил вас, господин Лу. Бросив взгляд на

господина Лу, Ву Син Цзы снова вздохнул, прежде чем выйти из

бамбукового павильона и последовать за Хан Сяо.

По дороге во Двор Шуан Хе, они встретили Бо Хе, которая спешила

назад с главной кухни. Увидев старшую сестру, Бо Хе поджала губы и,

взяв ее под руку, зашептала ей что-то на ухо. Бо Хе отвлекла ее

внимание, и та слушала ее, хмурясь и прерывисто вздыхая. Под конец

она недоверчиво посмотрела на своего хозяина. Она открыла рот, будто

собираясь сказать что-то, но взглянув на молчаливую Хан Сяо,

подавила порыв.

Дойдя до Двора Шуан Хе, Хан Сяо не спешила уходить. Вместо этого

она поклонилась, а затем молча уставилась на Ву Син Цзы, чем весьма

встревожила его. И только тут она заговорила:

- То, что господин Ву только что сказал, было сказано от чистого

сердца?

- А? О чем именно вы спрашиваете? – Ву Син Цзы растерялся. Он не

мог понять, почему Хан Сяо задает такой вопрос.

- Это правда, что вы собираетесь покинуть город Бастионов? – Хан

Сяо решила спросить напрямик. Услышав этот вопрос, Бо Хе и Гуэй

Хуа тоже поспешно взглянули на своего хозяина, и, затаив дыхание,

ждали его ответ.

- Эээ, - Ву Син Цзы поскреб мясистый кончик своего носа и слегка

поколебался, прежде чем неловко ответить. – Мне нет смысла

оставаться здесь.

Гуан Шан Цзынь и господин Лу, наконец, подтвердили свои чувства

друг к другу. А значит, не было больше нужды в нем, как в замене,

ведь так?

Хан Сяо кивнула:

- Господин Ву умен и сообразителен, как его и описывал вице-генерал

Мэн Юэ.

Затем, он шагнула вперед и, понизив голос, спросила:

- Господин Ву желает вернуться в округ Чин Чен?

- Эээ...

Ну конечно же, Ву Син Цзы хотел вернуться домой. Однако, услышав

прямой вопрос Хан Сяо, он поколебался. Хотя он и не верил в то, что

Гуан Шан Цзынь станет разыскивать его там, но в случае, если... Ву

Син Цзы внезапно ощутил в своем сердце робкую надежду, и невольно

побледнел.

- Мне посчастливилось служить генералу много лет, поэтому я

осмелюсь высказать господину Ву свои соображения. Хан Ся подошла

еще ближе. Опасаясь, как бы их хозяина не обидели, Бо Хе и Гуэй Хуа

тоже придвинулись к нему. Ву Син Цзы оставалось лишь отступить на

полшага, чтобы не возникло каких-нибудь сплетен. Хан Сяо удивленно

взглянула на обеих девушек и почтительно продолжила. – Генерал не

любит, когда что-то идет не так, как он желает. Если господин Ву вот

так уедет, я боюсь, это сильно разозлит генерала.

- Эээ, - замялся Ву Син Цзы. – Тогда, может быть, сообщить ему? Он

сможет понять.

По какой-то причине Ву Син Цзы вспомнил прежний случай, когда

хотел уехать домой на Новый год. В тот раз, когда он сказал, что хочет

уехать, Гуан Шан Цзынь разозлился до того, что его вырвало кровью.

Но теперь, когда он заполучил господина Лу, всё должно измениться.

Правда, Гуан Шан Цзынь уже давно не искал его общества, поэтому

«сообщить» ему будет довольно трудно.

Хан Сяо некоторое время наблюдала за Ву Син Цзы, затем кивнула, на

губах ее мелькнула непонятная улыбка:

- Это хорошая мысль. Почему бы мне не помочь вам пригласить

генерала?

- А вы могли бы? Я был бы вам очень благодарен. Глаза Ву Син Цзы

засияли, он радостно заулыбался. – Госпожа Хан Сяо, как мне повезло,

что вы здесь.

- Ну что вы, это часть моих обязанностей. Выполнив то, что она

должна была сделать, Хан Сяо тоже испытывала чувство облегчения.

Она бросила на Ву Син Цзы непонятный, но все же сочувственный

взгляд, поклонилась и ушла.

Будучи доверенной служанкой Гуан Шан Цзыня, она была не из тех,

кому господин Лу мог отдавать приказы, и она не считала его своим

настоящим хозяином. Вот Мэн Юэ – совсем другое дело. В поместье

генерала, нет, даже, пожалуй, во всем городе Бастионов вторым по

значимости был вице-генерал Мэн. Если этот пухлый и добродушный

на вид человек решил объявить себя вторым из лучших, то больше

никто не посмел бы ему возразить. Будь то Хан Сяо или Хей Эр, эти

близкие ему подчиненные всегда будут слушаться Мэн Юэ.

Несмотря на то, что Хан Сяо не понимала, что затевает Мэн Юэ, она

не осмеливалась пренебрежительно относиться к его указаниям.

Проводив Хан Сяо, Бо Хе и Гуэй Хуа вернулись назад, надув губы, и

спросили, что Ву Син Цзы собирается делать. Когда он подтвердил,

что действительно собирается уехать, плечи девушек поникли. Они

обе чуть не расплакались, но смогли сдержать слезы.

Ах, как болело сердце Ву Син Цзы! Он души не чаял в этих двух

девушках, как будто они были ему племянницами. Сказав, что он

собирается уехать, он и сам внезапно расстроился. Но он не мог

оставаться в городе Бастионов навсегда, потому что люди всегда

возвращаются домой.

В тот день все трое пребывали в довольно унылом настроении. Ву Син

Цзы за обедом даже съел на две миски риса меньше, в то же время

прикончив все остальные блюда. Лениво откинувшись на спинку стула

рядом с полкой с огурцами, он то дремал, то просыпался, пользуясь

возможность разобраться в своих чувствах.

Девушки притащили стульчики и уселись неподалеку от него и

составили ему компанию, заодно занимаясь шитьем.

Весеннее солнце было теплым, и не слишком палило. Легкий ветерок,

напоенный ароматами природы, дарил чувство уюта. Ву Син Цзы

вскоре заснул.

Заметив, что он спит, Бо Хе проворно набросила на него накидку.

Однако в следующий момент ее сдернула большая и изящная рука.

Едва не вскрикнув от неожиданности, Бо Хе быстро прикрыла рот.

Широко распахнутыми глазами она скользнула взглядом по руке вверх

и увидела безупречное лицо Гуан Шан Цзыня.

- Генерал! – Гуэй Хуа тоже заметила его присутствие и, поспешно

отложив иглу, подошла к ним, и обе девушки поприветствовали

генерала.

- Можете встать, - небрежно махнул им рукой Гуан Шан Цзнь и вернул

накидку Бо Хе. – Давно он спит?

Пока он спрашивал, его взгляд был прикован к Ву Син Цзы, точно у

человека, наконец-то нашедшего колодец в пустыне.

- Генерал, господин Ву только что заснул.

- Ммм, - Гуан Шан Цзынь легонько кивнул и, наклонившись, легко

подхватил Ву Син Цзы на руки, его движения были ловкими и

уверенными. Ву Син Цзы что-то тихонько промычал, его голова упала

на плечо Гуан Шан Цзыня. Он уткнулся в него носом, улыбнулся и

снова крепко заснул.

Гуан Шан Цзынь посмотрел, как доверчиво он прильнул к нему, и его

сердце смягчилось. Он отчаянно желал сжать этого человека в своих

объятьях и больше никогда не расставаться с ним, но он опасался, что

его действия окажутся слишком резкими и нарушат его сладкий сон.

Поэтому он немного неуклюже поерзал, прежде чем ему удалось

удобно устроиться вместе с ним в кресле.

- Накидку, - тихо сказал он, протянув руку к Бо Хе. Девушка все

пребывала в оцепенении и передала ему накидку только когда он

взглянул на нее. – Теперь можете идти.

- Да, - девушкам не хотелось уходить. Но взгляд Гуан Шан Цзыня был

таким устрашающим, что им не оставалось ничего другого, кроме как

неохотно удалиться.

После того как обе девушки ушли, Гуан Шан Цзынь тихонько

рассмеялся. Он заботливо прикрыл Ву Син Цзы накидкой, боясь, как

бы он не замерз. Хотя в городе Бастионов было тепло, ветры ранней

весной дули холодные. Если отнестись к этому беспечно, можно

простудиться, а разве мог Гуан Шан Цзынь позволить Ву Син Цзы

пострадать!

Впрочем, Ву Син Цзы устроился очень уютно. Его теплое дыхание

щекотало шею Гуан Шан Цзыня, и от этого тепла по всему его телу

пробежала дрожь. Только подавив в себе желание, он сумел не

разбудить его и не сделать то, что ему хотелось. Выдержав эту пытку,

он похлопал Ву Син Цзы по бедрам.

Пока они прижимались друг к другу, Гуан Шан Цзынь не мог видеть

лицо своего перепела. Неудовлетворенный, он еще сильнее сжал Ву

Син Цзы в своих объятьях, закрыл глаза и решил тоже отдохнуть.

Проспав какое-то время, Ву Син Цзы проснулся, когда солнце уже

садилось за горизонт. Воздух, которым он дышал, был наполнен

ароматом белого сандала и цветов апельсина. Он вздохнул с

сожалением, думая, что ему приснился приятный сон, и он даже во сне

смог учуять аромат Гуан Шан Цзыня.

- Проснулся? – раздался откуда-то сверху знакомый голос. Ву Син

Цзы, уткнувшийся в поверхность, на которую опирался, резко вскинул

голову и едва не задел подбородок Гуан Шан Цзыня.

- Вы... вы... - руки, обнимавшие его, сжимали его слишком крепко, и,

даже подняв голову, Ву Син Цы мог видеть лишь элегантную шею и

подбородок Гуан Шан Цзыня. И только когда генерал с озорной

улыбкой слегка расслабил объятья, они оба смогли, наконец-то,

взглянуть друг на друга.

- Удивлен?

- Эмм... - медленно кивнул Ву Син Цзы. Он вдруг вспомнил, что,

прежде чем уйти, Хан Сяо сказала, что попросит Гуан Шан Цзыня

прийти. Но он не ожидал, что генерал явится так быстро. Разве он не

занят приготовлениями к свадьбе господина Лу? Оставалось всего три

дня!

Не подумав, Ву Син Цзы брякнул:

- Господин Лу вам все рассказал?

Скорее всего, так оно и было, иначе почему еще Гуан Шан Цзынь

выкроил бы время прийти?

- О чем? – улыбка на лице генерала погасла, его лицо приняло ледяное

безразличное выражение.

- Эээ, - Ву Син Цзы собирался уже ответить, но, к счастью, вовремя

успел закрыть рот, дабы ненароком не выдать чувств господина Лу.

Хотя большинство людей знали о том, что господин Лу чувствует к

генералу, но еще не был решен вопрос со свадьбой, поэтому Ву Син

Цзы не следовало открывать это Гуан Шан Цзыню.

- Хмм? – Гуан Шан Цзынь потянул его руку вниз. Глядя на его

полуоткрытый рот, он не смог удержаться и, нагнувшись, поцеловал

эти губы, сплетая свой язык с его и поддразнивая.

И только когда Ву Син Цзы начал задыхаться, он неохотно

отстранился, лаская пальцем его опухшие губы.

От этого поцелуя лицо Ву Син Цзы раскраснелось, он был смущен и в

то же время чувствовал себя опьяненным. Как все утверждали, Гуан

Шан Цзынь, наконец-то, сумел завоевать господина Лу, поэтому он

больше не должен быть очарован им. Тогда почему же он до сих пор

все также страстен?

- Почему ты опять витаешь мыслями непонятно где? – Гуан Шан

Цзынь раньше и не догадывался, что можно быть настолько

довольным, просто взглянув на человека. Ему очень хотелось, чтобы

они всегда могли вот так держаться друг за друга. Даже сам господин

Лу никогда не мог вызвать у него подобного чувства. Что же такого

особенного было в Ву Син Цзы? Гуан Шан Цзынь и сам не мог понять

этого, он знал лишь одно – ни за что и никогда он не хочет разлучаться

со своим старым перепелом!

В течение этих двух недель он измучился, подавляя свои желания.

Чтобы господин Лу чувствовал себя легко, чтобы семье Юэ было

комфортно, чтобы люди, стоявшие за семьей Юэ сосредоточились на

господине Лу, у Гуан Шан Цзыня не было выбора, кроме как

отдалиться от Ву Син Цзы. Он отказал себе даже в возможности

тайком увидеть его, сильно опасаясь, что это может повредить делу.

Но, когда Хан Сяо передала ему сообщение, что Ву Син Цзы хочет

увидеть его, он больше не смог себя сдерживать. К счастью,

результаты его усилий за эти две недели были довольно

впечатляющими, и все шло настолько хорошо, что он вполне мог себе

позволить расслабиться на полдня и провести время со своим старым

перепелом.

Прищурив глаза, Ву Син Цзы нерешительно покосился на него:

- А господин Лу... действительно женится через три дня?

- Да, - услышав имя другого мужчины из уст Ву Син Цзы генерал

поневоле нахмурился. – Почему ты спрашиваешь об этом?

Хан Сяо доложила Гуан Шан Цзыню, что господин Лу приглашал Ву

Син Цзы на чашку чая сегодня, а также, что он был довольно резок по

отношению к господину Ву, и это, разумеется, сильно огорчило Гуан

Шан Цзыня. Неужели Ву Син Цзы собрался высказать ему свои

обиды? От этой мысли Гуан Шан Цзынь неожиданно возликовал. Он

даже перестал хмуриться, и, обняв Ву Син Цзы начал его легонько

покачивать.

- Я подумал... - он уже собирался сказать о своем желании уехать, но

проглотил эти слова обратно. Опустив голову, он бессознательно

крутил завязки накидки. Увидев это, Гуан Шан Цзынь поймал его руку

и начал играть с нею.

Их пальцы сомкнулись, а затем начали поглаживать друг друга и под

конец, крепко переплелись. Казалось, в ладонях Гуан Шан Цзыня было

заключено пламя – они были так горячи, что Ву Син Цзы ощутил

покалывание в руке. Тепло поднялось к его лицу, румянец окрасил его

щеки, и даже кончики его ушей покраснели. Тем не менее, он

послушно позволял Гуан Шан Цзыню держать себя за руку, но все же

ему не хватало смелости взглянуть в его прекрасное чарующее лицо.

- О чем ты думаешь?

- Ай, я все думаю, нужно ли мне приготовить подарок. Как только эти

слова слетели с его губ, даже Ву Син Цзы почувствовал, что ведет себя

довольно небрежно. Этот вопрос был уже давно решен, к тому же,

говоря сейчас о свадьбе, он задевал самолюбие Гуан Шан Цзыня.

- Подарок? – Гуан Шан Цзынь приподнял брови и постучал Ву Син

Цзы по кончику носа. – Какой еще подарок? Разве вы близки с

господином Лу?

Ну как они могут быть близки? Некоторые слова, сказанные

господином Лу, Хан Сяо передала генералу, и даже он расстроился,

услышав их. Если бы их сказал не господин Лу, а кто-то другой, он бы

точно поквитался с этим человеком!

- Эээ... после трех встреч, между нами все равно есть некоторая связь...

Ву Син Цзы вздохнул, его плечи поникли. Он свернулся калачиком в

объятьях Гуан Шан Цзыня.

- Нет необходимости дарить подарок. Сохрани для себя те средства,

что выплачиваются тебе в поместье, не надо тратить их на других.

Стоило генералу подумать о жалком тайничке Ву Син Цзы, где

хранилось чуть больше девяти серебряных таэлей, как у него тут же

заболело сердце. – Разве ты не собирался угостить меня ужином из

баранины?

- Ай, если бы вы не напомнили мне об этом, я бы сам и не вспомнил.

Ву Син Цзы мысленно подсчитал деньги в своем кошельке. Вместе с

месячной выплатой, которую он получил несколько дней назад, у него

выходило около ста двадцати серебряных таэелей. В поместье генерала

и впрямь очень щедро платили. Ву Син Цзы не мог, да и не должен

был забрать эти деньги с собой, а также должен был угостить Гуан

Шан Цзыня ужином.

- После свадьбы господина Лу можешь угостить меня, - как бы между

прочим сказал Гуан Шан Цзынь, но Ву Син Цзы поменялся в лице.

- После свадьбы? – в этом случае, у него не будет уже такой

возможности. К тому времени, они вместе с Ранкуем будут уже на

пути в округ Чин Чен.

- Что случилось? Что это за выражение лица? Разве мог Гуан Шан

Цзынь не заметить такую перемену? Его сердце пронзило холодом, он

ущипнул Ву Син Цзы за подбородок. – Что тебе сказал господин Лу?

- Не-не, - Ву Си Цзы, нервничая, перешел на местный акцент. Хоть

Гуан Шан Цзынь и не понимал его, но он догадался, что Ву Син Цзы

отрицает это, а это означало, что между ними правда что-то

произошло.

- Ву Син Цзы, не бери близко к сердцу то, что сказал тебе господин Лу,

и также не нужно воспринимать это всерьез. Гуан Шан Цзынь

приподнял его подбородок, глядя на него серьезным взглядом. – Когда

господин Лу женится, давай уедем в столицу?

- В столицу? Это же место находится в тысячах миль отсюда. – А как

же быть с посещением могилы моих предков на Цинмин?

Гуан Шан Цзынь приподнял бровь и рассмеялся:

- Я так и знал, что ты станешь беспокоиться из-за всяких пустяков. Ну

хорошо. Я закончу дела в столице до Цинмина, а затем мы вернемся в

Чин Чен подметать могилы.

Ву Син Цзы непроизвольно кивнул и упустил возможность проститься

с Гуан Шан Цзынем.

Все-таки это был Великий Генерал Южного гарнизона, и вскоре ему

предстояло вернуться в столицу, чтобы сделать доклад. Вместе со

свадьбой, которая должна была состояться через три дня, он был так

занят, что у него не было времени даже присесть, он даже не мог

остаться поужинать с Ву Син Цзы. Пообнимавшись с ним и поцеловав

его, он был вынужден уйти.

Ву Син Цзы, точно во сне, смотрел как он уходит. Прижав пальцы к

своим опухшим, покалывающим губам, он почувствовал, что у него от

поцелуев даже язык онемел, и он едва мог двигать им.

Стоит ли ему возвращаться в округ Чин Чен? Хмм... В лучах

заходящего солнца, прямо перед Ву Син Цзы выросла высокая,

мощная, темная фигура. Перепуганный Ву Син Цзы отступил на

несколько шагов назад, и чуть не закричал, прижав руку к груди.

И только внимательно присмотревшись, он увидел, что это Хей Эр.

- Хей Эр?

- Советник Ву, - Хей Эр сложил ладони, приветствуя его. На его

смуглом волевом лице застыла некая решимость.

- Почему вы здесь? Не хотите ли чашку чая? Этот человек, стоявший

перед ним, казался не таким, как был раньше, и сердце Ву Син Цзы

неожиданно дрогнуло.

- Не желает ли советник Ву вернуться в округ Чин Чен? – Хей Эр

сделал пару шагов вперед, он был слегка взволнован.

Ву Син Цзы помолчал несколько мгновений, и, наконец, тихо ответил:

- Да...

Какие бы планы не вынашивал Гуан Шан Цзынь, даже если Ву Син

Цзы и поколебался сейчас, он оставался все тем же Ву Син Цзы –

маленькой лягушкой в колодце.

- Тогда я отвезу вас туда, - Хей Эр встал на одно колено, приложив

руку к сердцу. – Вы мой господин. Я буду защищать вас.

Вперёд — за столичными «птенцами»!

Слова Хей Эра ошеломили Ву Син Цзы.

Это... побег? Они убегают? Эти слова так и вертелись у Ву Син Цзы в

голове, он поневоле отступил на пару шагов, беспокойно поглядывая в

ту сторону, куда ушел Гуан Шан Цзынь.

Он всего лишь хотел уехать домой, и уже договорился с Ранкуем, что

они поедут вместе. Почему же в устах Хей Эра слова о поездке звучат

так устрашающе?

- Я... я уже говорил с Ранкуем, мы вернемся домой вместе... - как ни

крути, Хей Эр был человеком Гуан Шан Цзыня. Ему не подобало по-

прежнему сопровождать Ву Син Цзы, будь то из личной симпатии или

по долгу службы.

- Куда бы ни поехал мой господин, я последую за ним, чтобы

убедиться в его безопасности, - Хей Эр по-прежнему стоял на одном

колене, глядя на Ву Син Цзы с потемневшим лицом.

- Эээ... - Ву Син Цзы растерялся. Ему хотелось поднять Хей Эра, но

кто же знал, что он не сможет поколебать даже один его волосок.

Напротив, он сам чуть не упал, и Хей Эру пришлось поддержать его. –

Я просто уеду домой.

- Господин Ву, прошу простить мне мою прямоту. Но, если бы была

такая возможность, вы бы хотели провести остаток ваших дней с

генералом? – Хей Эр поднял голову, его загорелое лицо почти

сливалось с сумраком. Хотя фонари еще не зажгли, от его

напряженного взгляда, его глаза горели как звезды.

- Эээ... - Ву Син Цзы не мог ответить. Если бы такая возможность

была, он бы, вероятно, очень желал остаться с генералом до конца

своих дней. Но он был уже не молод, и давным-давно расстался с

подобными иллюзиями. На этот внезапный вопрос Хей Эра он мог

лишь криво улыбнуться в ответ и промолчать.

Впрочем, Ву Син Цзы и сам не осознавал, как много чувств отразилось

на его лице. Хей Эр молча наблюдал за ним несколько секунд.

- Господин Ву, когда генерал обнаружит, что вы уехали из города

Бастионов, он перевернет вверх дном весь округ Чин Чен. Я боюсь, вы

не выдержите его ужасного гнева.

Ужасного гнева? Ву Син Цзы содрогнулся. Он никогда раньше не

видел Гуан Шан Цзыня в гневе, и по какой-то причине, он вдруг

ощутил себя немного виноватым.

- Ммм... но он же... - Ву Син Цзы вздохнул. – Они с господином Лу,

наконец, счастливы вместе, зачем ему теперь заменитель, который

будет торчать тут бельмом на глазу?

Хей Эр мудро воздержался от ответа на этот вопрос, а вместо этого

пожелал спросить:

- А почему бы мне не свозить вас в столицу на недельку? Во-первых,

это поможет вам развеяться в вашей печали, а во-вторых, у генерала

будет время немного успокоиться. Может, удастся замять это дело за

пару месяцев?

Столица? Нет, так совсем не годится. Разве Гуан Шан Цзынь не едет

туда сам для того, чтобы отчитаться о своей работе? Если они там

случайно столкнутся... разве это не равносильно самоубийству?

Хей Эр, разумеется, понял его беспокойство и продолжил

успокаивающе:

- Все говорят, что в большом городе спрятаться проще всего. Генерал

ни за что не догадается, что мы будем прямо у него под носом.

Ну раз так, в этом есть смысл... Ву Син Цзы неосознанно закивал. Он в

жизни своей не бывал в столице, и он слышал от людей, что дороги

там были вымощены каменными плитами, и сам город чрезвычайно

оживленный и процветающий. Там тонны вкуснейшей еды, и много

всяких развлечений. В столице собраны все самые красивые и

талантливые люди страны! Например, тот гонцзы, который так искусен

в игре на цинь. Насколько Ву Син Цзы понимал, у него даже может

быть возможность послушать, как играет гонцзы. Они даже могут

подружиться!

А «птенец» гонцзы тоже красив, грациозен и притягателен?

Хотя Хей Эр не знал, о чем задумался Ву Син Цзы, но он понял, что

тот уже согласился. Только тогда он поднялся, отряхивая пыль с

колена. Сложив ладони, он поклонился Ву Син Цзы:

- Господин Ву, позвольте заверить вас в вашей безопасности во время

поездки в столицу. Дабы избежать подозрений генерала и

последующей погони, давайте уедем в день свадьбы господина Лу.

- Благодарю за ваше внимание, - Ву Син Цзы беспрерывно кивал, его

мысли были слегка рассеяны. Мир так велик, разве в нем не полно

других «птенцов»? Может, через пару лет он встретит другого члена из

Общества Пэн, и сможет провести с ним остаток жизни? А если даже и

нет, к тому времени он соберет богатый урожай для своего ротангового

чехла.

Подумав об этом, Ву Син Цзы пришел в восторг.

- Тогда я пойду. Через три дня я заберу вас. Если вам нужно взять что-

то с собой, пожалуйста, начинайте потихоньку укладывать вещи за эти

дни.

После этих слов, тень Хей Эра растворилась в ночи.

Немного ошарашенный, Ву Син Цзы еще постоял на месте какое-то

время. Потирая грудь в области сердца, он вернулся в спальню и

достал ротанговый чехол, где хранились рисунки с «птенцами».

Доставая их по одному, он разглядывал их и восхищался ими, и даже

забыл про ужин.

***

Покинув Двор Шуан Хе, Хей Эр проскользнул в резиденцию Мэн Юэ.

Не успел он постучать, как раздался голос Мэн Юэ:

- Заходи, Хей Эр.

- Вице-генерал Мэн, - Хей Эр открыл дверь и вошел.

Они знали друг друга уже много лет. За исключением вежливого

обращения, они особенно не придерживались формальностей. Для

приветствия было достаточно небольшого кивка головой. Хей Эр

уселся на стул и налил себе чашку чая.

- Теперь господин Ву согласен уехать? – улыбаясь, спросил Мэн Юэ и

отложил кисть.

- Да, как вы и говорили, господин Ву согласился, не задавая лишних

вопросов. Хей Эр не удержался от вздоха, его лицо было угрюмым.

Глядя на него, Мэн Юэ расхохотался:

- Ты думаешь, я помогаю господину Лу выжить господина Ву?

- Эээ...

А разве это был не так?

- Позволь спросить, когда ты почувствовал, что у господина Лу нет

никаких добрых намерений в отношении генерала? Мэн Юэ был по

уши завален свитками. Ему предстояло вернуться в столицу вместе с

Гуан Шан Цзынем для доклада, и в эти дни он был так занят, что не

мог даже нормально выспаться. Он с большим трудом выкроил время

для разговора с Хей Эром.

- Когда... - Хей Эр нахмурился, и забормотал себе под нос. – Наверное,

на третий год после его появления в городе Бастионов. Или это было

только два года назад? Хей Эр с удивлением продолжал считать на

пальцах.

- А до этого ты думал, что господин Лу благороден и чист и очень

подходит нашему генералу? Хотя мы и не знали, почему они

обращаются друг с друом как учитель с учеником, ты не думал в

глубине души, это потому, что генерал любит его слишком сильно,

поэтому не смеет произносить его имя всуе? Мэн Юэ бросил на него

взгляд, насмешливо скривив губы.

- Да, тогда в доме генерала все так думали. Только видя господина Лу,

генерал бывал полностью довольным. А разве вам тогда не нравился

господин Лу? Хей Эр попытался припомнить. Два года назад все в

поместье были уверены, что господин Лу станет супругом генерала.

Ведь господин Лу обладал такой потрясающей внешностью, его

окружала такая умиротворяющая аура, когда они с генералом стояли

рядом, казалось, они сошли с картины.

- Я с самого начала не любил господина Лу, - фыркнул Мэн Юэ. Он

покрепче сжал кисть, и она переломилась. Ему это надоело, и он,

поджав губы, взялся за новую.

- Но вы всегда относились к нему предвзято. Только последние два

года вы помогали ему. Хей Эр, наконец-то, облек в слова мучивший

его вопрос. Они все знали, что Мэн Юэ не любил господина Лу, он

никогда и не скрывал своего презрения к этому человеку.

Тем не менее, если господин Лу нуждался в чем-то, или же попадал в

неприятности, Мэн Юэ велел им сразу же обращаться к нему и решал

все проблемы немедленно. Это сбивало всех с толку, никто не

понимал, почему он так себя ведет. Даже сейчас, после возвращения в

поместье господина Лу, Мэн Юэ велел Хан Сяо подстрекать Ву Син

Цзы покинуть город Бастионов, чтобы у него и мысли не осталось

задержаться здесь, она должна изгнать его отсюда.

Если это задумано не ради блага господина Лу, тогда для чего? Забавы

ради? В этом не было никакого смысла.

Мэн Юэ со смехом спросил:

- А как вы все смогли разглядеть, что из себя представляет господин

Лу?

Тут, пожалуй, будет уместнее сказать, не то чтобы они разглядели

господина Лу, скорее, поняли, что он просто пользуется генералом.

Хотя они и не понимали почему, но люди всегда судят предвзято, и они

не выносили такое поведение господина Лу.

А вот как именно они поняли, что он из себя представляет... Хей Эр в

шоке уставился на Мэн Юэ, потрясенный внезапным озарением.

Да, в прошлом Мэн Юэ не имел никаких дел с господином Лу. Он был

равнодушен к нему, и относился к нему с безразличием, наблюдая за

всем со стороны. Тогда никто не мог понять, почему Мэн Юэ держится

подальше от такого хорошего человека. Но потом его отношение

изменилось. Он заговорил о своей неприязни к господину Лу, но в то

же время добросовестно следил за всеми его делами и даже помог

свести их вместе с генералом. После такого поворота, у многих не

было времени даже осмыслить подобную перемену. Да, у господина

Лу были какие-то чувства к генералу, но он довольно равнодушно

относился к нему. Вместо того, чтобы утверждать, что Гуан Шан

Цзынь не хотел осквернять имя господина Лу, будет правильнее

сказать, что это отношение господина Лу не давало генералу стать

ближе к нему.

Таким образом, постепенно их отношения менялись.

- Это были вы... теперь понятно... - Хей Эр несколько раз кивнул,

ничуть не удивившись. Он просто не ожидал, что Мэн Юэ сможет

провернуть все это, не оставив никаких следов. – Значит, когда

господин Лу упал с лошади и сломал ногу, вы не позволили мне

скрыть это и хотели, чтобы генерал как можно скорее вернулся в

поместье?

- Если бы вы все это скрыли, знаешь, что тогда было бы?

А что могло бы быть? Хей Эр посмотрел, как Мэн Юэ потешается от

души и не посмел дать необдуманный ответ.

- Тогда позволь объяснить тебе. Не имеет значения, как господин Лу

свалился с лошади, умышленно или нет, в конце концов, он все же

упал. Разве сердце генерала могло не заболеть? Как ни крути, перелом

ноги – дело нешуточное. Мэн Юэ пальцем поманил Хей Эра, и тот

немедленно протянул ему чашку чая, чтобы промочить горло. После

нескольких глотков Мэн Юэ продолжал. – Если бы вы тогда скрыли

это от генерала, и доложили ему через несколько дней, разве он не стал

бы переживать о господине Лу еще больше? Он бы вас всех еще и

наказал.

- То, что вы говорите, это... - до Хей Эра, наконец-то, доходило, он

непрестанно кивал, но затем он нахмурился. – Тогда зачем сейчас вы

так настойчиво побуждаете господина Ву уехать?

- Во-первых, это связано со столицей. Сейчас ни о чем не спрашивай,

после свадьбы господина Лу я все тебе объясню. А во-вторых, -

полный мясистый подбородок Мэн Юэ дрогнул, он устало продолжил,

- в конце концов, это все на благо нашему генералу. Разве Ранкуй не

говорил, что у генерала все еще нет настоящей привязанности к

господину Ву?

Именно это Ранкуй и говорил. Хей Эр мог лишь кивнуть в ответ.

И как только у этих умников мозги устроены? Они так сложно и

извращенно мыслят, что из-за пустяка способны устроить бурю.

- Я вырос вместе с генералом, можно сказать, я очень хорошо

понимаю, что он за человек. За всю свою жизнь он никогда не знал ни

любви, ни каких-либо чувств. Он знает, как позаботиться о человеке,

но для этого всегда есть причина. Посмотри, как он нянчится с

господином Лу, зачем ему это? Если он правда захочет быть с

господином Лу, думаешь, тот сможет отвертеться? Да он просто

дурачится. Мэн Юэ вздохнул. – Я объясню тебе. Когда Ву Син Цзы

влюбится в генерала и отдаст ему свое сердце, генерал быстро

потеряет к нему интерес.

- Если все так и есть, почему бы их просто не разлучить насовсем? В

голове у Хей Эра промелькнуло печальное лицо Ву Син Цзы. Как он

мог допустить, чтобы пострадало сердце бедного советника?

- Это невозможно, - отмахнулся Мэн Юэ. – Гуан Шан Цзынь уже

привязался к нему. Ты осмелишься отнять у него этого человека?

Сколько у тебя в запасе жизней? А?

- Но...

- Думаешь, мне нравится все это делать? Зачем мне до такой степени

изматывать себя?

- Да, зачем?

- Давай скажем так. Генерал, действительно, выдающийся и

талантливый человек, одинаково разбирающийся и в литературе, и в

военном деле. Однако, он хорош только в делах придворных или на

поле боя. Его разум закрыт для всего остального, и был таким с самого

рождения. Поэтому, ему не хватает эмоций, которые должны быть у

обычных людей. Я всего лишь собираюсь открыть его разум.

Хей Эр судорожно вздохнул:

- Мы что, вскроем ему голову?

Мэн Юэ поперхнулся, свирепо глядя на него:

- Следи за своими словами! Это называется «открыть глаза»! Если он

не познает зимнего холода, как он сможет оценить аромат цветущей

сливы? Ему нравится Ву Син Цзы, но он еще не понял, что любит его.

Так ты готов увезти советника Ву?

- Ох... - вздохнул Хей Эр, вспоминая, что ему говорил Ранкуй.

Так это все было сделано для того, чтобы свести этих двоих вместе?

Вспомнив чарующую улыбку Ранкуя, Хей Эр задрожал.

Прошлое осталось в прошлом

Гуан Шан Цзынь выстроил резиденцию Ван Шу специально для

господина Лу. Каждый камешек, каждая комната, широкая полоса

цветов мальвы* - каждая мелочь свидетельствовала о привязанности и

любви генерала. Чего бы ни пожелал господин Лу, Гуан Шан Цзынь

тут же преподносил ему это на блюде, показывая тем, как он

внимателен и щепетилен в отношении него.

Даже само название резиденции явно отражало чувства генерала.

Ван Шу – иное название яркой луны. В глазах Гуан Шан Цзыня

господин Лу был подобен лунному свету – благородный, чистый и

совершенный, как безупречный нефрит. Если бы Гуан Шан Цзынь не

любил его и не восхищался им, тогда как бы он мог видеть его в таком

свете?

Генерал стоял перед резиденцией Ван Шу и смотрел на вывеску,

которую написал сам лично. Иероглифы были выписаны решительно и

уверено, их штрихи были сильными и изящными, и, казалось, к

лунному свету примешивался привкус кровожадности. Ему казалось,

что он, наконец-то, осквернил этот чистый сияющий лунный свет, и

теперь упивался этим. Вспомнив о своей прежней глубокой

привязанности, Гуан Шан Цзынь посмеялся сам над собой.

Было около 9 часов вечера. Легкие облака заволокли ночное небо, и

все вокруг казалось размытым в темноте. Это была безлунная ночь, и в

резиденции Ван Шу зажгли несколько фонарей. Небольшая

освещенная дорожка вела к зарослям мальв.

Ночной ветерок нес с собой прохладу, он шелестел листьями мальв, и

черные одежды Гуан Шан Цзыня закружились вокруг его ног.

Он пришел сюда, чтобы встретиться с господином Лу.

Сегодня после обеда Хан Сяо нашла генерала и передала ему просьбу

господина Лу встретиться с ним. Она сказала, что господин Лу

соскучился по генералу и надеется увидеться с ним сегодня ночью.

Гуан Шан Цзынь немедленно принял приглашение. Последние

несколько дней он умышленно избегал господина Лу. К его удивлению,

господин Лу сумел выдержать это холодное отношение и смог

смириться с ним, сдавшись только в ночь перед свадьбой. А раз так,

как же генерал мог разочаровать его? Ему было в высшей степени

любопытно, что же именно ему собирается сказать господин Лу.

В конце дорожки, вымощенной белым гравием, стоял павильон с

тростниковой крышей. Это было одно из самых любимых мест

господина Лу, где он с удовольствием проводил время. На вид он

казался простым, но был построен весьма искусно. Сливаясь с

цветами мальвы, он в своей простоте являл собою восхитительную

безмятежность уединения. Это было единственное место во всей

резиденции, к которому Гуан Шан Цзынь не имел никакого отношения

– господин Лу выстроил его сам.

То, что встреча была назначена именно в этом месте, и намерения,

скрытые за этим, вызывали у Гуан Шан Цзыня неудержимый смех.

Господин Лу до сих пор все старался поддерживать свой образ чистого

и непорочного существа. Он стоял, гордо выпрямившись, как будто и

не пытался украдкой понаблюдать за Гуан Шан Цзынем, как будто бы

он не ощущал неловкости и огорчения.

А вот это уже интересно!

Гуан Шан Цзынь постоял с четверть часа, а затем пошел к павильону.

Мерцающие лампы освещали павильон, и вся эта картина напоминала

белую орхидею в окружении золотого сияния. Это была неземная

воздушная картина, окутанная безмятежной атмосферой. Никто не

осмелился бы громко вздохнуть при виде нее, казалось, стоит сделать

одно неловкое движение, и эта греза в один миг рассеется.

В центре павильона стоял невысокий бамбуковый столик и возле него

– дзафу. Господин Лу сидел там, скрестив ноги, держась прямо и

элегантно. Подняв голову, он смотрел на небо. Его кожа была подобна

бледному нефриту, гладкому и прохладному, казалось, она излучала

сияние.

Красивое элегантное лицо выглядело так, будто его отшлифовала

проточная вода. Такое лицо легко могло запечатлеться в сердце

человека, и забыть его было бы очень трудно.

Гуан Шан Цзынь некоторое время понаблюдал за ним с небольшого

расстояния, а затем приветствовал его:

- Наставник.

От его приветствия господин Лу, казалось, слегка опешил, его плечи

вздрогнули и, немного помолчав, он повернулся взглянуть на Гуан

Шан Цзыня, пряча за улыбкой свою печаль, отразившуюся на его лице.

- Хэйван.

- Наставник, почему тебе никто не прислуживает? – Гуан Шан Цзынь

прошел в павильон. Расправив одежды, он уселся на дзафу, их

разделял лишь бамбуковый столик.

Среди зарослей мальв, кроме них двоих, здесь больше никого не было.

Не было слышно даже стрекота насекомых, и лишь шепот ветра

касался их слуха. Казалось, они пребывали в каком-то ином мире,

отрезанные от всего человечества.

- Я попросил всех слуг удалиться, - ответил господин Лу, опустив

глаза.

- Оу! – Гуан Шан Цзынь не торопился. Повернув голову, он смотрел на

небо над павильоном.

Вокруг них воцарилась тишина. Господин Лу все ждал и ждал, но

генерал ничего не говорил. Стиснув зубы, он подавил нарастающую

панику, но он и не догадывался, что его стиснутые кулаки не

ускользнули от взгляда Гуан Шан Цзыня и из-за своих опущенных глаз

он не заметил усмешку на лице генерала.

- Ты... ты все еще винишь меня? – в конце концов, именно господину

Лу пришлось уступить, он слегка запнулся, и голос его задрожал.

Казалось, он вынес огромное неуважение и недопонимание, но все же

старался вынести это, сохранив свое достоинство и отказываясь

склонить голову.

Такое поведение когда-то и правда очень привлекало Гуан Шан Цзыня.

Генерал, подыгрывая ему, слегка нахмурился и вздохнул:

- Наставник, зачем вы так говорите? Я думал, что это вы до сих пор

отказываетесь простить меня.

- Я отказываюсь простить тебя? – господин Лу быстро взглянул на

него, глядя прямо в эти манящие колдовские глаза, которые, казалось,

были полны чувств. Даже в мерцающем свете ламп эти глаза вызывали

трепет в сердце. – Почему я не прощаю тебя?

- Из-за Ву Син Цзы, - Гуан Шан Цзынь сухо рассмеялся, его длинные

изящные пальцы скользнули по поверхности стола, слегка задев

пальцы господина Лу. Жар этого прикосновения был подобен

звездному огню, полыхавшему в сердце.

Однако, когда прозвучало имя Ву Син Цзы, на него точно вылили ушат

холодной воды, и по телу господина Лу пробежала дрожь. Его лицо, на

котором было появился редкий румянец, снова стало мертвенно

бледным.

- Я знаю, ты делаешь это, чтобы поволновать меня. После минутного

молчания господин Лу вздохнул. – Ты еще помнишь Праздник

Фонарей в тот год, когда ты вернулся с Северо-Запада?

- Помню... - сердце Гуан Шан Цзыня слегка дрогнуло, он взял руку

господина Лу, которую тот держал на столе. Его кожа казалась слегка

прохладной и Гуан Шан Цзынь, не удержавшись, сжал его руку еще

крепче.

В тот день, увидев господина Лу, он, наконец, твердо ощутил, что он

больше не грезит. Именно с этого момента он понял, что больше не

испытывает к нему чувств, какие подобает испытывать ученику к

своему наставнику, но его привязанность к господину Лу постепенно

все возрастала. Тогда он пригласил господина Лу в свое поместье,

наделив его статусом гостя. Несмотря на средние способности

господина Лу, и на то, что он был абсолютно бесполезен, в его

присутствии Гуан Шан Цзынь чувствовал умиротворение и твердую

почву под ногами.

Когда именно их пути разошлись?

- Я специально искал тебя, - голос господина Лу звучал хрипловато и,

не дожидаясь ответа Гуан Шан Цзыня, он продолжал. – Я видел тебя

на улице в тот день, когда ты вернулся. Ты так сильно изменился. Хотя

ты был все таким же необузданным и сумасбродным, но твой взгляд

был пустым.

- Мой взгляд был пустым? – генерал слегка приподнял брови.

- Да, - господин Лу смотрел на него, сухо улыбаясь. – Ты не веришь

мне, так? Ты не веришь, что я смог заметить это? Хэйван, я был рядом

с тобой с тех пор, как тебе исполнилось десять, я знаю, каким

ребенком ты был. Тебе нелегко пришлось на Северо-Западе, ты

столько жизней принес в жертву, прежде чем настали эти последние

несколько мирных лет. Разве я мог всего этого не знать? Ты тогда был в

Чжусине, где щеголял на улицах вместе со своими славными

солдатами. Ты был там, рядом с генералом Вей Юанем, но в тоже

время, тебя там как будто не было. Эта сытая веселящаяся толпа была

для тебя как насмешка, ведь так?

Легкая улыбка Гуан Шан Цзыня померкла, его лицо заледенело, он

молча и бесстрастно посмотрел на господина Лу.

Он, действительно, никогда не думал об этом, но господин Лу смог

разглядеть это в его душе. Даже его родители, даже Мэн Юэ никогда

не смогли разглядеть, как трудно было ему оставаться в столице. Все

вокруг него было знакомым ему, но в тоже время казалось чуждым. В

его крови все еще бушевала жажда убийства, но у него не было

возможности дать выход своим желаниям.

Глядя на этих глупцов, которые в жизни своей не страдали ни одного

дня, он, словно в оцепенении, отсчитывал дни, но тот день, когда он

должен был очнуться, все никак не наступал. Гуан Шан Цзынь не

годился для этого сытого и мирного существования в столице. Он знал,

что он дикий зверь, и теперь, вкусив свободы на поле боя, как он мог

вынести кандалы повседневности?

- Я думал об этом много дней. В то время постоянно доносились слухи

о тех неприятностях, которые доставляешь столице. Некоторые

говорили, что семья генерального уполномоченного такая героическая

и доблестная, но как же ей не повезло с этим воплощением дьявола,

который вышел из этой семьи!

От этих слов Гуан Шан Цзынь расхохотался. Его очаровательные

колдовские глаза прищурились от смеха, задевая струны сердца

господина Лу.

- Воплощение дьявола? В то время я был молодым, диким и

свободным, и ваши слова заставляют меня скучать по тем дням! Разве

мог Гуан Шан Цзынь не знать, что о нем говорят жители столицы!

Некоторые слова и выражения, которые они употребляли, исходили от

него самого! – И тогда вы воспользовались возможностью встретиться

с мной?

- Да, мне хотелось увидеть тебя, узнать, как ты живешь. Я всегда думал

о тебе. На лице господина Лу появилось нерешительное выражение,

его другая рука, лежавшая на коленях, слегка дернулась. В итоге, он не

удержался и взял лицо генерала в свои ладони. – Тогда, заманивая тебя

на встречу, я не был ни в чем уверен. В конце концов, прошло столько

лет, и я уже не был прежним юношей. Я понимал, что ты можешь даже

не вспомнить меня больше.

- Я помнил.

Этот сдержанный, элегантный, грациозный человек, всегда одетый в

белое, подобный лунному свету, отражающемуся в воде, глубоко

запечатлелся в сердце Гуан Шан Цзыня, и он никогда не мог забыть

его.

Глаза господина Лу вспыхнули, казалось, в них одновременно

отразились восторг и смущение.

- Да, ты помнил... Под теми светящимися фонарями ты позвал меня...

Хотя одетый в черное Гуан Шан Цзынь казался холодным и

отчужденным, его образ все еще был способен взбудоражить чувства в

сердце господина Лу.

Они явно находились среди зарослей мальвы в городе Бастионов, но,

казалось, они снова вернулись в те дни, много лет назад. Под

бесчисленными фонарями они видели лишь друг друга.

Гуан Шан Цзынь слегка вздохнул. Он прижался к ладони господина

Лу, ласкавшей его лицо, закрыл глаза и легонько погладил ее. От этого

сердце господина Лу забилось быстрее, и его лицо вспыхнуло.

Их руки сплелись вместе, их было невозможно разъединить.

- Наставник, вы искали меня сегодня, что предаться воспоминаниям? –

Гуан Шан Цзынь мгновенно отпустил его руку, его тон заледенел.

Прошлое – это всего лишь прошлое, прежние радость и нежность

делали происходящее глупым и комичным.

Когда все тепло внезапно улетучилось, господин Лу, онемев, уставился

на Гуан Шан Цзыня, как будто не ожидал столь быстрой перемены.

- Наставник, вы хотите сказать мне что-нибудь еще? – этот вопрос

прозвучал довольно напористо. Господин Лу отдернул руку, потирая то

место, которое все еще хранило тепло прикосновения. На мгновение

показалось, что он сейчас заплачет.

- Я... - господин Лу стиснул зубы, как будто наконец, принял какое-то

решение. – Хэйван, я понимаю, почему ты раньше был так добр к Ву

Син Цзы, это из-за того, что ты видел в нем мое отражение. Это я

подвел тебя. Так как мы были учителем и учеником, я не хотел, чтобы

наши отношения изменились. Все эти годы я знал, что нравлюсь тебе,

но я не смел ответить тебе на твои чувства.

- Оу? – лицо Гуан Шан Цзыня потемнело еще сильнее. Эти слова не

могли принести ему облегчения, напротив, казалось, ему посыпали

солью на рану.

- Хэйван, на самом деле, в то время я... я уже... - господин Лу выглядел

обескураженным, его глаза покраснели, он не мог продолжать. Кусая

губы, он сдался и опустил голову, отказываясь говорить дальше.

Эта нерешительность вызвала в генерале лишь еще большее

раздражение. Он молча продолжал смотреть на господина Лу, даже не

собираясь помогать ему.

Это молчание длилось больше четверти часа. И снова именно

господин Лу уступил. Он чувствовал себя ужасно неловко и горько

сетовал про себя. Он не мог точно знать, о чем думает Гуан Шан

Цзынь, поэтому тревожно сжал кулаки, оставляя на коже следы от

ногтей.

- Хэйван, ты мне правда нравишься, - наконец, признавшись в своих

чувствах, господин Лу, казалось, обрел смелость посмотреть ему

прямо в глаза.

Он увидел, как генерал сперва замер, затем на его лицо появилось

недоверчивое выражение, и, наконец, он слегка улыбнулся, и на его

лице точно расцвела весна.

- Наставник, вы это серьезно?

- Да... - господин Лу тихонько взял генерала за руку и энергично

закивал. – Я говорю совершенно серьезно и искренне.

- Ну раз так... - Гуан Шан Цзынь развернул ладонь, сплетая свои

пальцы с его, при этом он выглядел так, будто держал в руках нечто

драгоценное. – Тогда отменяем завтрашнюю свадьбу! Раз уж мы

открыли наши чувства друг к другу, тогда вас больше ничто не

связывает с девчонкой Юэ.

- Постой! – господин Лу никак не ожидал, что генерал проявит такую

ретивость. Он вовсе не впал в исступление, и эта реакция очень

встревожила господина Лу.

- Хмм? – Гуан Шан Цзынь в недоумении посмотрел на господина Лу,

будто бы не понимая, почему тот его останавливает.

- Хэйван, свадьба должна состояться, - вот какова была истинная цель

господина Лу, который затеял встречу с генералом именно в этот день.

- Наставник, вы имеете ввиду... - Гуан Шан Цзынь нахмурился, он явно

был недоволен.

- Хэйван, ты знаешь, что в нашей семье Лу остался лишь я один. Перед

смертью мои родители желали лишь одного – чтобы я дал наследника

роду Лу. Господин Лу крепко держал его за руку, боясь, что он вырвет

руку и уйдет.

- Это значит... - слова Гуан Шан Цзыня отдавали горечью. – Наставник,

вы все еще желаете жениться на девчонке Юэ и продолжить свой род?

Наставник, какое именно место занимаю я в вашем сердце?

- Хэйван, мы оба принадлежим друг другу, но есть вещи, которые

нельзя решить, основываясь лишь на чувствах. Я понимаю, что я

эгоистичен, и, если ты на меня сердишься, то нам лучше расстаться. С

этого момента мы пойдем каждый своей дорогой, а ты просто забудь

меня. Господин Лу отпустил руку Гуан Шан Цзыня и отвернулся. В

мерцающем свете фонарей показалось, что по его щеке скатилась

слеза.

- Наставник... - голос Гуан Шан Цзыня был полон боли. Его теплые

пальцы погладили след от слезы, он вздохнул. – Тогда, Наставник,

скажите, чего вы хотите от меня. Вы хотите, чтобы я наблюдал за тем,

как человек, который должен принадлежать мне, женится на ком-то

другом и заводит детей?

- Хэйван, просто подожди меня. Когда госпожа Юэ родит наследника,

я обязательно вернусь к тебе. Верь мне, хорошо? – господин Лу

повернулся и бросился в объятья Гуан Шан Цзыня, уткнувшись лицом

в его грудь и не желая оставлять его. – Тебе тоже нужен ребенок. В

семье генерального уполномоченного всегда был только один

наследник, и твой род может оборваться на тебе. Когда ты вернешься в

столицу, тебе тоже следует жениться и завести ребенка, и тогда мы

сможем быть вместе до конца наших дней!

Гуан Шан Цзынь крепко обнял господина Лу, зарывшись лицом в его

волосы. Приглушенным голосом он выговорил:

- Наставник... если вы так пожелали, я сделаю все, как вы скажете.

Как и в прошлом, стоило господину Лу пожелать, Гуан Шан Цзынь

исполнял любое его желание.

Прижимаясь к Гуан Шан Цзыню, господин Лу, наконец-то, смог

выдохнуть с облегчением. Что же касается Гуан Шан Цзыя, его

чувства нельзя было разглядеть, он лишь холодно скривил губы.

___________________

* Цветы мальвы

От перевоодчика:

Цинизм и аппетиты господина Лу поражают. А генерал неплохо его

потроллил))) Луша, ты доиграешься.) Нашел с кем в кошки-мышки

играть!

Лунный свет обратился в пыль

Они еще какое-то время провели вместе. Было уже около одиннадцати

вечера, и господин Лу придал лицу усталое выражение. Обменявшись

с Гуан Шан Цзынем клятвами любви и верности, он, наконец-то, смог

вздохнуть с облегчением и проводить генерала из Резиденции Ван Шу.

Гуан Шан Цзынь, разумеется, ему подыгрывал, излучая нежность,

заботу и глубочайшую привязанность. Он растянул их сцену прощания

насколько возможно, не желая уходить. И только когда у господина Лу

уже не осталось сил, чтоб поддерживать нужное выражение лица, он

неохотно удалился.

Как только он удалился из поля зрения господина Лу, выражение

нежной влюбленности тут же исчезло с его лица, он холодно

усмехнулся. Не задумываясь над тем, было ли это вежливо или нет, он

снял с себя верхнюю одежду.

Она пропиталась нежным и освежающим ароматом господина Лу. Этот

аромат он специально искал для него. Чистый и холодный запах,

мягкий, но в то же время немного отстраненный, он казался таким же

далеким, как серебристая Луна в небе.

Теперь всё, что связано с ним, казалось не более, чем насмешкой.

Человек, которого он почитал столько лет, к которому он не смел

прикоснуться, и которого любил так сильно, оказался таким

эгоистичным и беспринципным.

Раньше господин Лу не был таким глупым. Может, из-за того, что Гуан

Шан Цзынь столько лет обожал его, он совсем забылся?

Если бы господин Лу действовал более искусными методами, Гуан

Шан Цзынь все еще мог бы им восхищаться и даже протянуть ему

руку помощи в качестве компенсации за те восемь-девять лет, что

держал его при себе. Но он не ожидал, что годы, проведенные в покое

и комфорте, притупят способности этого, казалось бы, такого

блестящего человека, чуть ли не вдвое, и он окончательно поглупеет.

В те годы, когда он жил в столице, как Великий генерал Южного

гарнизона, он был желанной добычей для бесчисленных дочерей из

знатных семейств. Не выказав им ни малейшего почтения, он отверг их

всех! Неужели господин Лу забыл об этом? Неужели он так и не понял

причину, по которой император, сидящий на Троне Дракона, закрывал

глаза на то, что Гуан Шан Цзынь остается местным тираном здесь, в

Южном Синцзяне, и потакал всем его прихотям, позволяя делать все,

что ему заблагорассудится, только потому, что единственный сын

Генерального уполномоченного был гомосексуалом? Неужели

господин Лу забыл, что он обрел такое положение и власть, потому что

заявил, что никогда не женится и не будет иметь наследников, и его

род оборвется на нем?

Гуан Шан Цзынь приложил ладонь ко лбу и тихо рассмеялся. Какая

ирония!

Посмотрите на этого идиота, которого он получил в результате своего

обожания!

- Сожги это, - Гуан Шан Цзынь небрежно бросил одежду на землю. Из

темноты выступила тень. Почтительно приветствовав генерала, она

подобрала одежду и собралась исчезнуть, но он остановил ее.

- Скажи Мэн Юэ, что завтра не стоит щадить чье-то достоинство. Это

достоинство настолько ничтожно, что я могу позволить себе

растоптать его.

- Понял, - ничуть не поколебавшись, ответил человек и в мгновение

ока он исчез, не оставив следа.

Гуан Шан Цзынь еще долго стоял в темноте. На небе не было луны, и

даже свет звезд казался тусклым. Была уже глухая ночь, и весенний

ветер нес с собой прохладу. Он стоял неподвижно, словно статуя, и его

одежда развевалась на ветру. Было не понятно, куда он смотрит, и о

чем думает.

Наконец, он медленно выдохнул, а затем, точно одержимый,

направился во Двор Шуан Хе.

Сначала, завершив дело, он не хотел вот так запросто явиться к Ву Син

Цзы. К тому же, в такое позднее время, он, наверняка, крепко спит.

Гуан Шан Цзынь не хотел будить его, но ощущая какое-то смутное

беспокойство, он не смог удержаться от того, чтобы увидеть своего

старого перепела.

Он быстро дошел до Двора Шуан Хе. В отличие от безмятежности

Резиденции Ван Шу, во Дворе Шуан Хе во всю стрекотали насекомые,

а от земли шел освежающий аромат. В сочетании с запахом растений

он успокаивал лучше любых благовоний.

Гуан Шан Цзынь слегка помедлил, завернув на огород.

Этот участок земли с овощами, как всегда, был очень аккуратным и

опрятным. Вьющиеся растения обвивали подпорки, все пышные и

зеленые. Каждый листочек был нежным и свежим, а стебли –

крепкими и упругими. Некоторые растения зацветали, на других уже

завязывались плоды, видные сквозь пышную листву. Вся эта картина

была такой очаровательной и приятной для глаз.

Гуан Шан Цзынь, сам того не осознавая, улыбнулся. Он как будто

видел, с какой радостью и дотошностью Ву Син Цзы ухаживал за

этими растениями. Этот старикан, даже возясь в огороде, носил

конфуцианские одежды, подтыкая полы за пояс. Подготавливая почву

для рассады, он снимал башмаки и носки, и закатывал штаны, обнажая

стройные светлые икры. Пара бледных ног ступала на землю, и все его

десять округлых милых пальчиков сжимались, стараясь избавиться от

земли между ними.

Гуан Шан Цзыню доводилось раньше наблюдать подобные сцены. В

такие моменты у него возникало ощущение, будто у него в груди

порхают бабочки, и он все не мог понять, что же это за чувство. Он

лишь помнил, что чувствовал себя зачарованным, когда наблюдал, как

Ву Син Цзы деловито возится в своем огороде. Когда он нагибался, его

округлые гладкие ягодицы поднимались, и его талия казалась еще

тоньше. Гуан Шан Цзынь знал, какое гибкое у него тело, и что с ним

можно вытворять, не боясь травмировать его или причинить ему боль.

Капелька пота со лба сползла на кончик носа Ву Син Цзы, а затем

упала вниз. Девушки хотели помочь ему вытереть пот с лица, но разве

старый перепел мог позволить подобное! С сияющей улыбкой он

отверг их помощь, и вытер лоб рукавом, размазав по лицу немного

грязи и став похожим на испачканного кота. И хотя это был старый кот,

он все еще был способен заставить других обожать его.

После того, как Ву Син Цзы закончил работу, Гуан Шан Цзынь помог

ему вымыть ноги. Он тщательно вымыл каждый его пальчик, от чего

перепел весь залился краской.

Прогулявшись вокруг овощного участка, Гуан Шан Цзынь почти

позабыл все свои тревоги и беспокойство, включая ярость и

удушающее давление в груди. Дело было не в глупости господина Лу, а

в том, что он сам не замечал этого столько лет.

Сам того не замечая, Гуан Шан Цзынь еще раз обошел вокруг огорода,

а затем направился в спальню Ву Син Цзы.

Толкнув дверь, он услышал его ровное дыхание. Гуан Шан Цзынь

позволил себе насладиться, прислушиваясь к этому звуку. Еще раз

подумав, он так и не смог подавить непонятную тоску в сердце. Гуан

Шан Цзынь тихонько проскользнул в комнату, боясь случайно

потревожить сон Ву Син Цзы.

Тот лежал на кровати, укрытый одеялом, и его щека, прижавшаяся к

мягкой подушке, была слегка приплюснута. Его губы были слегка

приоткрыты, а их уголок был влажным. Иногда он во сне шевелил

губами, точно пережевывая что-то, и тогда на его лице появлялась

глуповатая улыбка. Ву Син Цзы выглядел круглым дурачком, но при

виде этого образа сердце Гуан Шан Цзыня смягчалось настолько, что

начинало плавиться.

Этот старикан был ненасытен и любил поесть, но никогда не набирал

вес. А теперь, даже во сне, неужели он снова думал о еде? Гуан Шан

Цзынь был слишком занят в эти дни. Когда они вернутся в столицу, он

будет водить Ву Син Цзы по всем знаменитым ресторанам и

закусочным. Старый перепел, наверняка, будет в восторге.

Гуан Шан Цзынь присел на кровать. Очарованный видом спящего Ву

Син Цзы, он протянул руку и стал играть с его мягкими шелковистыми

волосами. Ву Син Цзы был светлокожим и худощавым, и с

распущенными волосами он уже не выглядел как старикан, чья весна

уже осталась позади. Напротив, в этих черно-белых одеждах он

казался даже моложе, и выглядел еще более хрупким и жалким на вид.

То, как Ву Син Цзы выглядел, заставляло Гуан Шан Цзыня

привязываться к нему все больше и больше. Он не смог удержаться и,

наклонившись, поцеловал его глаза, нос и уголки губ, а затем захватил

эти слегка приоткрытые губы своими.

Этот поцелуй не был властным, напротив, он был чрезвычайно нежен.

Но все равно он пробудил Ву Син Цзы ото сна. Он открыл сонные

глаза и почувствовал, что не может отдышаться, а вокруг него витает

опьяняющий аромат. Это был стойкий и изящный аромат сандалового

дерева с ноткой цветов цветущего апельсина... Внезапно ощутив, как

посасывают кончик его языка, он не мог не ответить.

Он никак не мог устоять перед этим знакомым ароматом.

- Ты проснулся? – Гуан Шан Цзынь неохотно заставил себя прервать

поцелуй. Сняв обувь, он забрался на кровать и крепко обнял

лежавшего на ней человека.

Он боялся, что, если продолжит целовать его, то не сможет потом

сдержать себя и набросится на Ву Син Цзы. Но завтра будет трудный

день, и ему нужно быть предельно осторожным. Все, что он мог

сейчас сделать, это дождаться, когда дело будет улажено, а вот тогда он

сможет удовлетворить свое желание по полной!

- Хэйван? – Ву Син Цзы все еще не проснулся окончательно. Но из-за

этого поцелуя в нем начало разгораться пламя. Он неосознанно

прижался к бедру Гуан Шан Цзыня.

- Не сегодня... - Гуан Шан Цзынь еще крепче обнял его, захватив в

плен его руки и ноги и успокаивающе чмокнул его в лоб. – Спи

дальше, мне не следовало тебя будить.

- Оу... - Ву Син Цзы еще немного посопротивлялся, но не смог

освободиться. Немного взволнованный, он робко прижался к груди

Гуан Шан Цзыня и затих.

Какое-то время они тихо лежали в объятьях друг друга, и Гуан Шан

Цзынь взглянул на него:

- Ты не собираешься больше спать?

- Я уже проснулся, теперь будет трудно заснуть... - вздохнул Ву Син

Цзы. Он же не сам себя разбудил! Завтра он покинет город Бастионов и

отправится в столицу, он даже лег пораньше, чтобы как следует

выспаться. Кто же мог знать, что Гуан Шан Цзынь посреди ночи

разбудит его поцелуем, а теперь он никак не мог снова заснуть.

- Это я виноват, - Гуан Шан Цзынь извинился как положено, укачивая

его в своих объятьях. – А может, мне на память пересказать тебе

какую-нибудь книгу, пока ты не заснешь?

- Пересказать книгу? – заморгал Ву Син Цзы, а затем рассмеялся. Ему

еще не доводилось слышать о таком способе укачивать человека.

- А что? Ты не веришь, что у меня получится убаюкать тебя? – Гуан

Шан Цзынь приподнял бровь, глядя на улыбающееся лицо Ву Син

Цзы.

В самом начале их отношений, ему казалось, что, улыбаясь, Ву Син

Цзы похож на господина Лу. Однако Ву Син Цзы был очень

сдержанным человеком и улыбался редко. Зато он частенько впадал в

оцепенение, глядя на Гуан Шан Цзыня. Генерал не знал, о чем думает в

такие моменты, но выглядел он при этом довольно глупо, хотя и

довольно невинно. Это вызывало недовольство Гуан Шан Цзыня, ему

казалось, что таким образом он оскверняет господина Лу.

Но самым большим глупцом здесь оказался как раз сам генерал!

А теперь, когда он смотрел на него, он не мог понять, где он мог

увидеть хоть малейшее сходство с господином Лу. Гуан Шан Цзыню

никогда не хотелось поцеловать господина Лу, когда тот улыбался.

- И какую же книгу вы хотите пересказать? – Ву Син Цзы не мог

удержаться от любопытства. Он знал, что Гуан Шан Цзынь преуспел и

в боевых искусствах, и в литературе, и наверняка, прочел книг в сто

раз больше, чем он сам. Но все же Ву Син Цзы был образованным, как

же он мог заснуть, слушая книгу?

- «Хроники округа Чин Чен».

Ву Син Цзы вздрогнул, его глаза широко распахнулись.

- В-в-вы... когда вы их прочитали? – «Хроники округа Чин Чен», как и

следовало из названия были записями об их округе, также, как и в

большинстве других округов, только составлялись они разными

людьми. Ву Син Цзы случайно оказался одним из составителей, и в

основном, он ими и занимался. Ведь в таком маленьком месте, как

округ Чин Чен, не так уж много людей умели читать и писать. Самым

образованным человеком у них был магистрат, а после него –

советник.

Магистрат был занят своими должностными обязанностями, откуда у

него возьмется время на эти записи. А значит, эта обязанность

естественным образом переходила к советнику.

Ву Син Цз знал, что его писательские навыки были весьма

посредственными, и ему было все равно, если его будут читать другие.

Но, узнав, что Гуан Шан Цзынь прочел его «Хроники», он

разволновался. Учитывая его скромные способности, это было еще

более неловко, чем оказаться перед ним без одежды.

- Разве ты не хранишь один экземпляр дома? Мне было скучно тогда,

вот я их и прочел, - улыбнулся Гуан Шан Цзынь.

- О, я и забыл, что у меня дома есть... - Ву Син Цзы сник и скукожился

в объятьях Гуан Шан Цзыня. – Ммм? Вы все еще помните их? Мой

почерк не слишком хорош, мне так неловко.

- Да, твое изложение не было очень глубоким, но слова были

простыми и непосредственными. Ты очень хорошо представил свой

округ. Гуан Шан Цзынь, улыбаясь, поцеловал его лоб. – Ну так что?

Если я начну цитировать твои «Хроники», ты сможешь заснуть?

- Скорее всего, это не сработает. Ой, просто забудьте об этом, хорошо?

Как он сможет уснуть тогда? Он же умрет от смущения!

- Округ Чин Чен – неплохое местечко, - Гуан Шан Цзынь не

отреагировал на его просьбу. В любом случае, поболтать с Ву Син Цзы

будет приятно.

- Ну да, - кивнул Ву Син Цзы. Хотя округ Чин Чен был пустынным и

там случались наводнения, он вскормил его. Каждый человек любит

место, где родился и вырос, и ни за что не откажется от него.

- Когда господин Лу женится, может, съездим туда и поживем там

несколько дней?

- Несколько дней? – Ву Син Цзы содрогнулся, и Гуан Шан Цзынь

озадаченно взглянул на него.

- А разве вам не надо в столицу по долгу службы? – торопливо

выкрутился Ву Син Цзы, но все его мысли о завтрашнем путешествии,

и он поневоле испытывал чувство вины.

- Ничего страшного, если придется задержаться на несколько дней, -

Гуан Шан Цзынь подумал, что Ву Син Цзы переживает за него и

поэтому хочет отказаться. Спокойно улыбаясь, он начал успокаивать

его. – Император не торопит меня с возвращением. У нас достаточно

времени, поэтому ничего страшного, если мы немного задержимся. К

тому же, округ Чин Чен находится по пути в столицу.

- Оу... - Ву Син Цзы выдавил из себя улыбку и кивнул. Он тут же

спрятал лицо, опасаясь, что выдаст себя.

- На этот раз господин Лу вернется в столицу вместе с нами, - внезапно

сказал Гуан Шан Цзынь, и в его голосе можно было услышать легкую

нервозность и неуверенность. Однако, Ву Син Цзы этого не заметил и

спокойно кивнул.

- Это хорошо, что вы с ним все прояснили между собой, - по мнению

Ву Син Цзы господин Лу уже признался в своих чувствах Гуан Шан

Цзыню. В любом случае, свадьба уже завтра, и больше они не будут

тянуть.

- Ты не возражаешь? – спокойный тон Ву Син Цзы сделал Гуан Шан

Цзыня несчастным. Неужели Ву Син Цзы даже не спросит, зачем он с

ними едет?

- А?

С чего ему возражать? Он с самого начала был здесь лишним. Теперь

генерал и господин Лу будут счастливо жить вместе, и к нему это

больше не имеет отношения.

Неужели Гуан Шан Цзынь опасается, что он начнет обвинять

господина Лу? Эта мысль промелькнула в голове Ву Син Цзы, и он

торопливо заверил его:

- Не берите близко к сердцу, я понимаю, почему господин Лу так

поступил.

Как говорится, случайно оброненное замечание может показаться

весьма серьезным недоверчивому слушателю. Эти слова хорошо

подходили к данной ситуации.

Гуан Шан Цзынь резко изменился в лице. Стиснув зубы, он спросил:

- Оу, так ты тоже хочешь жениться и родить ребенка?

Разговор по душам

Жениться и родить ребенка? Ву Син Цзы, опешив, уставился на

помрачневшее лицо Гуан Шан Цзыня и с глупым видом покачал

головой.

Зачем ему жениться? Для чего заводить детей? Все, что его

интересовало, это большие «птенцы». Даже если он и захотел бы

найти кого-нибудь, чтобы прожить с этим человеком до конца своих

дней, для него будет главное лишь найти «птенца», который подошел

бы ему.

Он никогда не смел и пальцем притронуться ни к одной женщине. За

всю свою жизнь, он прикасался лишь к матери и тетушке Лю.

Глядя на обескураженное выражение лица Ву Син Цзы, Гуан Шан

Цзынь осознал, что выплеснул свой гнев на безвинного человека.

Погладив его по лицу, он тяжело вздохнул и произнес

примирительным тоном:

- Я был не прав, не сердись на меня.

Все верно, Ву Син Цзы и господин Лу были совершенно разными. С

самой первой встречи было понятно, что Ву Син Цзы интересует

только «птенец», а не сам человек. Разве может такой старикан

жениться и иметь детей? Скорее всего, он никогда и не помышлял о

таком.

- Что-то не так? – Ву Син Цзы, естественно, не мог сердиться на Гуан

Шан Цзыня. Ему было просто любопытно. Если рассуждать

логически, Гуан Шан Цзынь и господин Лу, наконец-то, объяснились

друг с другом, и теперь они должны быть счастливы. Тогда почему

же... он кажется немного измученным?

У Ву Син Цзы защемило сердце. Потянув Гуан Шан Цзыня, он сел и,

после секундного размышления осторожно притянул его голову к

своей груди, ласково поглаживая его шелковистые волосы.

- Расскажете мне об этом?

Гуан Шан Цзынь слегка опустил веки и уютно устроился в объятьях

Ву Син Цзы. Старый перепел был худощав, у него почти не было

мышц на груди, но он был таким теплым, и его аромат был таким

чарующим и мягким. Гуан Шан Цзынь сделал несколько глубоких

вдохов, и чувство давления в его груди рассеялось.

Он обвил руками тонкую талию Ву Син Цзы, наслаждаясь редким

теплом. Если подумать, получалось довольно забавно. Когда они

бывали вместе, они всегда вместе ели и наслаждались сексом. Они

никогда не пренебрегали этими удовольствиями, но никогда и не

открывали друг другу душу. Гуан Шан Цзынь представления не имел,

кем были предки Ву Син Цзы. Он лишь смутно помнил, что его отец

не должен был остаться простым учителем. Непонятно, как учитель из

сельской глухомани мог играть на цинь и писать стихи так, будто для

него нет ничего невозможного, но такие люди, как он, не могли

застрять на всю жизнь в провинции, охотно оставаясь в своем родном

городе, работая учителями и едва сводя концы с концами.

Раньше Гуан Шан Цзыню это не было интересно. А теперь он упустил

возможность спросить об этом.

Оно и к лучшему. Гуан Шан Цзынь за свою жизнь сталкивался со

столькими проблемами, и в этом не было ничего особенного. Он

медленно шел к своей цели, и, когда дела в столице будут улажены, у

него будет полно времени, чтобы провести его с Ву Син Цзы.

Но все же было кое-что, что ему необходимо выяснить прямо сейчас.

- Ты единственный потомок в вашем роде? Нет ли у тебя других

родственников? Интересно получалось, если подумать. Сам Гуан Шан

Цзынь, господин Лу и Ву Син Цзы – все трое были последними

представителями своих семей. Можно сказать, собрав их всех троих

вместе, небеса сыграли с ними забавную шутку.

- У меня больше нет родственников, - Ву Син Цзы покачал головой.

Склонив голову, он слегка нахмурился. – Родители моего отца умерли

еще до моего рождения, а родителей матери не стало, когда я был

маленьким. После их смерти мои дядюшки покинули округ Чин Чен, и

я не знаю, куда они уехали. Когда умерли мои родители, никто из них

не вернулся. Только я один заботился о могилах родителей, и, боюсь,

что мои дядюшки во время того наводнения тоже...

Ву Син Цз вздохнул, не имея сил продолжать.

Неудивительно, что в их округе многие не любили его и поговоривали

за его спиной, что он обречен на неудачи. Возможно, он действительно

единственный, кто выжил из всей семьи, насчитывающей около

дюжины человек.

- Оу, - заметив его подавленное состояние, Гуан Шан Цзынь

повернулся и заключил его в объятья. Прислонившись к изголовью

кровати, он прижал Ву Син Цзы к своей груди, слушая ровный и

спокойный стук его сердца. – Не думай об этом. Людям не дано

управлять судьбой. Вместо того, чтобы думать об умерших, почему бы

не постараться улучшить свою жизнь?

- Ох, - Ву Син Цзы закрыл глаза.

Крепкое тело Гуан Шан Цзыня было исполнено внутренней силы. Его

сердце билось ровно и сильно. Его стук пробивался через мощную

грудь Гуан Шан Цзыня, касаясь слуха Ву Син Цзы, и он ощутил легкое

покалывание. Лицо Ву Син Цзы слегка покраснело. Он хотел

отстраниться, но Гуан Шан Цзынь лишь сжал его еще крепче. Он не

мог пошевелиться, поэтому ему оставалось лишь тихо лежать на его

груди.

- Тогда... ты когда-нибудь задумывался о том, как продолжить свой

род?

Эти слова изумили обоих. Гуан Шан Цзынь и сам не думал, что может

задать такой вопрос вслух, а Ву Син Цзы не ожидал, что его об этом

спросят.

Ву Син Цзы какое-то время нерешительно молчал, не понимая, почему

Гуан Шан Цзынь спрашивает его о чем-то настолько личном. Они

были скорее посторонними, чем друзьями, и встречались только на

свиданиях. В течение последних месяцев, хотя они и почтили вместе

память его предков, и провели вместе Новый год, и он влюбился в

Гуан Шан Цзыня, тот никогда не спрашивал о его делах. А теперь их

пути расходятся, почему он выбрал именно это время для такой

интимной беседы?

- Я... - Ву Син Цзы забормотал себе под нос, и, наконец, вздохнул. – Я

собирался покончить с собой в свой сороковой день рождения.

Он никогда и никому не говорил об этом своем намерении, и не

понимал, почему вдруг заговорил о нем сейчас.

Человек, обнимавший его, слегка напрягся и с силой ущипнул его. Ву

Син Цзы вскрикнул от боли, и тот сразу умерил силу. Но Гуан Шан

Цзынь, казалось, кипит от злости, он был похож на разъяренного

леопарда, от которого пышет жаром, и который готов проглотить его.

- Почему? – его обычно ласковый и мягкий голос теперь стал жестким,

как сияющий холодным блеском клинок.

Ву Син Цзы вздрогнул и, скукожившись, прижался щекой к груди Гуан

Шан Цзыня, успокаивая его. Он робко обвил руками его стройную

талию.

- Я... - Ву Син Цзы непроизвольно сглотнул, у него пересохло в горле.

Он никак не мог решить, нужно ли ему сказать правду или нет. Гуан

Шан Цзынь казался разгневанным, но он не понимал почему.

- Говори правду, я вижу тебя насквозь! – наклонив голову, Гуан Шан

Цзынь мог разглядеть его испуганное выражение лица. Все мысли Ву

Син Цзы отражались на его лице, и это позабавило генерала. Но он

заставил себя сохранить свой жесткий тон, продолжая запугивать его.

Услышав его грозный рык, Ву Син Цзы снова задрожал. Теперь он

точно стал похож на перепуганного перепела, сжавшегося в комочек.

- Я... я тогда... мне было очень одиноко.

Эти слова дались ему с огромным трудом. Когда он думал о тех днях,

единственное, что он помнил – это одиночество.

Безграничное и нескончаемое одиночество, казалось, ему не будет

предела.

Тогда он все еще был советником Ву из округа Чин Чен. Вся его жизнь

проходила лишь между домом и канцелярией магистрата. Лишь

изредка он ходил на рынок, чтобы купить овощей и съесть миску

соевого творога. Во время праздников он отправлялся в Гусиный

город, чтобы купить кое-какие вещички, а затем снова возвращался в

пустой одинокий дом и съедал еду, которую готовил для себя.

В канцелярии магистрата он занял большую сумму денег для Ян Вен

Сина. Год за годом выплачивая долг, он сумел погасить его вместе с

процентами лишь пять лет назад. Сначала он выдохнул с облегчением,

когда с его плеч, наконец, свалилось это бремя. Но вскоре он понял,

что без этого бремени ему и жить-то, как оказалось, не за чем.

Поэтому он купил себе могилу, и какую замечательную, в таком

прекрасном месте! К такой могиле нужен гроб хорошего качества! И

вот, Ву Син Цзы начал копить деньги в своем тайничке. Это был

настоящий тайник, приличная сумма денег, которую ему хватит на

покупку гроба, когда придет время умирать.

Самыми лучшими были гробы из Лючжоу. Ву Син Цзы, вероятно, не

смог бы позволить себе гроб самого высокого уровня, но ему вполне

по карману был бы гроб хорошего качества и по разумной цене. Он

уже все просчитал. Он купит себе гроб из ели, а в качестве

погребальной одежды использует тот комплект одежды, что ему сшила

его матушка, когда он сдавал экзамены. Наводнение тогда не унесло ту

одежду, и он тщательно заботился о ней все эти годы.

Сам того не замечая, Ву Син Цзы выложил все это Гуан Шан Цзыню.

Его мягкий голос звучал спокойно и торжественно, но Гуан Шан

Цзыню казалось, что в его сердце впились тысячи игл, и эта боль была

нестерпимой.

- Ты все еще ненавидишь Ян Вен Сина за то, что он обманул тебя?

Ву Син Цзы впервые упомянул этого человека, будучи трезвым. То,

что он так спокойно мог говорить об этом, означало, что его

болезненное прошлое больше не имеет для него значения.

- Я... - Ву Син Цзы моргнул несколько раз. До него только сейчас

дошло, что он случайно заговорил о Ян Вен Сине перед генералом. Он

осторожно взглянул на Гуан Шан Цзыня, и его губы изогнулись в

усмешке. – Я не знаю, но, по крайней мере, ради него я дожил до

сегодняшнего дня.

Если бы не необходимость выплатить долг, Ву Син Цзы не был уверен,

чтоб смог бы выносить свое одиночество так долго.

Впрочем, он никогда не считал, что Ян Вен Син в ответе за его

одиночество.

Разумеется, Гуан Шан Цзынь не стал просвещать его. Это была такая

редкая возможность для них открыться друг другу, ни к чему было

приплетать сюда постороннего человека.

- А когда ты умрешь, что же станет с могилами твоих предков? – хотя

Гуан Шан Цзыня очень встревожило то, что Ву Син Цзы однажды

помышлял о самоубийстве, но он подумал об обществе Пэн и его

любимых рисунках с «птенцами», скорее всего, старикан больше не

станет искать смерти, и это немного успокаивало.

Ах... это большая проблема...

Ву Син Цзы и раньше задумывался об этом. В округе Син Чен

находился храм Гуан Инь, и, как бы ни была тяжела жизнь местных

жителей, они все равно жертвовали храму часть своего урожая. Их

мотив был таким же, как и у Ву Син Цзы – даже, если они не оставят

после себя потомков, все равно останутся люди, которые позаботятся

об их могилах во время праздника Цинмин.

Их искренних молитв и подношений храму Гуан Инь было достаточно,

по меньшей мере, лет на двадцать. Ву Син Цзы уже запланировал

сделать больше подношений храму от имени своих предков, прежде

чем умрет. А что до него самого, это не имело значения.

- Я намного моложе тебя, - так и не дождавшись от него ответа, Гуан

Шан Цзынь начал покачивать его в своих руках, поглаживая по спине.

- А? Это правда. Вам еще нет и тридцати. Ву Син Цзы тихонько

рассмеялся. Он почти забыл, что Гуан Шан Цзынь все еще молод.

Связаться с тем, кто намного моложе тебя, было довольно приятно.

- Так и есть. И мое тело намного сильнее твоего. Такой человек как я,

если только я не погибну в бою, легко сможет прожить до семидесяти

лет. Гуан Шан Цзынь приподнял пальцем подбородок Ву Син Цзы и

улыбнулся.

Эта улыбка несла в себе свет, она была похожа на солнышко,

выглянувшее после дождя. Лицо Ву Син Цзы вспыхнуло, и он не смог

этого скрыть, как бы ему ни хотелось. Ему ничего не оставалось,

кроме как с глупым видом смотреть на это улыбающееся лицо, его

сердце колотилось так, что, казалось, вырвется наружу.

- Это так невероятно дожить до семидесяти лет!

Надо сказать, редко кто доживает до такого возраста. В очень богатых

семьях считается большой удачей, если удается дожить хотя бы до

шестидесяти. В округе Чин Чен пятидесятилетние люди считались уже

глубокими стариками. Дядюшка и тетушка Лю, которым уже было за

пятьдесят, и которые при этом были полны сил и здоровья, были,

скорее, редким исключением.

- Так что в будущем ты точно умрешь раньше, чем я. Поэтому во всем,

что касается подношений предкам, я смогу позаботиться об этом еще

какое-то время. Говоря эти слова, Гуан Шан Цзынь несколько раз

поцеловал губы Ву Син Цзы. Точно стрекоза, порхающая над водной

гладью, эти поцелуи были легки, но оставляли за собой пылающие

искры.

Все внимание Ву Син Цзы сосредоточилось на этих поцелуях. Он

неосознанно сложил губы вместе и ответил на них. Что бы там ни

говорил Гуан Шан Цзынь, он не осознавал этого.

Гуан Шан Цзынь не намеревался заходить слишком далеко и не стал

углублять поцелуй, вместо этого он притянул его в свои объятья и

погладил по спине, иначе Ву Син Цзы и не задумался бы над тем, что

он сказал. Но теперь, когда его больше ничто не отвлекало, он был

потрясен словами Гуан Шан Цзыня.

Он позаботится о том, чтобы отдать дань уважения? Но это же... это

означает, что, когда он умрет, Гуан Шан Цзынь не только хочет

устроить его похороны, он также хочет ухаживать за могилами и

делать подношения? Это... это... Все чувства Ву Син Цзы

перемешались. Еще никто в его жизни не давал ему такого священного

обещания!

Он всю жизнь прожил в одиночестве, и, когда умрет, никому не будет

до этого дела. Самое большее, тетушка Лю и ее семья могут положить

его в гроб и устроить его похороны, да и сам Ву Син Цзыне желал

обременять кого бы то ни было.

Что же именно происходит между ним и Гуан Шан Цзынем? Почему...

Радость, сомнение, смятение – всё смешалось воедино. В итоге, они

соединились и вылились в образ господина Лу. По телу Ву Син Цзы

пробежала дрожь, он тут же насторожился.

Гуан Шан Цзынь с господином Лу будут вместе. И теперь, в любых

вопросах, связанных с жизнью или смертью, Ву Син Цзы больше не

имеет к ним никакого отношения. Возможно, учитывая их отношения

в настоящем, и положено давать какие-то обещания. Но потом они

пойдут каждый своим путем. Если бы кто-нибудь спросил Ву Син

Цзы, что именно произвело на него самое сильное впечатление за все

то время, что он был советником округа Чин Чен, он бы сказал, это то,

что никогда нельзя полагаться на кого-то всю свою жизнь.

Бывали моменты, когда распадались семьи, и родственники

отворачивались друг от друга. Супруги могут быть долго вместе, но,

если случится несчастье, они тоже могут оставить друг друга. Они не

были друзьями с Гуан Шан Цзынем, они даже толком не узнали друг

друга за этот год. Подобного рода сладкие и сентиментальные

обещания не много стоят. В разгар любовной привязанности кто не

дает таких трогательных обещаний?

Но несмотря ни на что, из-за этого обещания Гуан Шан Цзыня сладкие

чувства нахлынули на Ву Син Цзы, но эти чувства пробудили в нем

тревогу.

Ему правда нужно уехать!

Даже если бы Хей Эр и Ранкуй не настаивали на этом, он не смог бы

оставаться здесь больше. Каждое слово и каждое действие Гуан Шан

Цзыня было подобно весеннему дождю, который тихо окроплял его

сердце, медленно затапливая его. Он и сам не заметил, как у него

похитили сердце, которое он оберегал в течение двадцати лет. Однако

этот человек собирается провести свою жизнь с другим мужчиной.

Ву Син Цзы слегка потер занывшую грудь. Опустив голов, он не желал

открывать свои мысли перед Гуан Шан Цзынем. Он сам нашел ту

сердечную боль, которую он испытывал теперь, и в этом некого было

винить. Как и в прошлом, когда он полюбил Ян Вен Сина, он сам этого

хотел и стремился к этому.

Но все же, почему они оба не хотят попрощаться по-человечески?

Почему, когда дело доходит до расставания, они расточают ему

нежности и дают обещания? Ву Син Цзы не понимал этого, и он знал,

что больше ему не следует задумываться об этом.

- Что такое? – Гуан Шан Цзынь нахмурился. Он почувствовал, как

человек в его объятьях внезапно отдалился, но не мог понять, почему

это происходит. Он лишь яростно сжал его в объятьях, отчаянно желая

впитать в себя каждую частичку этого человека, чтобы он вошел в его

плоть и кровь.

- Я устал, - угрюмо ответил Ву Син Цзы. Посел нескольких попыток,

он все же вырвался из рук Гуан Шан Цзыня и вытянулся на кровати,

завернувшись в одеяло. - Вам тоже нужно поспать. Завтра будет

напряженный день.

Гуан Шан Цзынь нахмурился, в его сердце шевельнулось чувство

тревоги. Но Ву Син Цзы всегда был таким безропотным, а сейчас было

неподходящее время объяснять их отношения с господином Лу. Он

думал после свадьбы взять Ву Син Цзы в столицу. Там он будет

готовить для него вкусную еду и устроит ему множество развлечений,

и тогда он сможет умиротворить его. Как только он завершит свои

завтрашние дела, у него будет полно времени, чтобы всё объяснить Ву

Син Цзы.

Приняв решение, Гуан Шан Цзынь не стал успокаивать Ву Син Цзы, а

просто повернулся и крепко обнял его, чтобы он смог заснуть.

На следующее утро, сразу после того, как Гуан Шан Цзынь покинул

Двор Шуан Хе, Ву Син Цзы тоже проснулся. Он долго сидел на

кровати в сонном оцепенении.

Ему казалось, он слышит веселую музыку со свадебной церемонии и

даже взрывы фейерверков. Должно быть, это будет шумное

празднество.

Он не знал, зачем все-таки женится господин Лу, но к нему это больше

не имело никакого отношения.

Еще раз проверив багаж, Ву Син Цзы переоделся в более подходящую

для верховой езды одежду. Он нервно расхаживал по комнате, не в

силах даже съесть свой завтрак. Поэтому он захватил с собой

несколько булочек, думая съесть их в дороге.

Неизвестно, сколько прошло времени. Ладони Ву Син Цзы то потели,

то высыхали. Внезапно скрипнуло полуоткрытое окно, и Ву Син Цзы

подскочил от испуга. У него чуть сердце не выпрыгнуло из груди, но

тут перед ним выросла знакомая фигура.

- Господин Ву, едем?

Конечно же, это был Хей Эр. Одетый в шухе, он выглядел так, будто

собрался в обычную поездку. У него за плечами была небольшая

сумка, он подошел, чтобы забрать багаж Ву Син Цзы.

- Не волнуйтесь, сейчас все люди из поместья генерала ушли в дом

семьи Юэ. Никто не заметит вашего ухода.

- Ах... - Ву Син Цзы непрестанно кивал, и с трудом сглотнул. – А Бо

Хе и Гуэй Хуа не накажут?

Он боялся, что, если уйдет вот так, без предупреждения, у девушек

будут неприятности.

- Пожалуйста, не беспокойтесь, они поедут с нами в столицу. Хей Эр

показал на улицу, немного удивленный. – Они обе ждут вас во дворе.

Услышав об этом, Ву Син Цзы тут же подбежал к окну. Обе девушки и

впрямь стояли там с узелками в руках, и смотрели на него. Ву Син Цзы

испытал огромное облегчение, но в то же время почувствовал себя

виноватым. Раньше он не осмеливался спросить девушек, не хотят ли

они поехать с ним. Он ведь не был уверен, смогут ли они потом

вернуться домой, но и оставлять их в поместье генерала он тоже

опасался. Именно это и беспокоило его все утро.

Ну кто бы мог подумать, что девчушки из города Бастионов окажутся

куда решительнее него! Мир был так велик, что им всем найдется в

нем место.

К тому же, девушки были еще так молоды, их не пугало и не заботило

то, что они покинут родной город. Они воспринимали эту поездку, как

приключение, где их ждали новые впечатления, и были просто в

восторге. К тому же, они не могли вынести мысль о том, что об их

хозяине некому будет позаботиться в столице! К счастью, они теперь

будут вместе и смогут болтать, и это поможет им скоротать время в

пути.

А раз так, то последняя тревога Ву Син Цзы, связанная с городом

Бастионом, развеялась. С помощью Хей Эра он выбрался из окна.

Господин и трое слуг тайно покинули поместье генерала через

запасной ход, и никто не хватился их.

Через несколько минут, направляемый твердой рукой смуглого

мужчины, простой экипаж покинул город Бастионов и помчался по

дороге, ведущей в столицу...

______________________

Упорхнула перепелочка... упс.

В следующих двух главах нас ждет свадьба господина Лу )

Неприятности на свадьбе

Брачный союз господина Лу, наставника Великого генерала Южного

гарнизона, с семьей Юэ был величайшим событием в городе

Бастионов за последние полгода.

В день свадьбы дорога, ведущая от генеральского поместья в дом

семьи Юэ, была украшена пышно и торжественно. Большинство

цветов, использованных для украшения, простые люди никогда и не

видели, и теперь они могли усладить свой взор этим прекрасным

зрелищем.

Когда наступило благоприятное время, из поместья генерал вышла

внушительная процессия и отправилась за невестой в дом Юэ.

Впереди процессии вышагивал высокий и огромный конь, все его тело

было белоснежным, без единого пятнышка и изъяна. Его шкура,

казалось, сияла под лучами весеннего солнца. Под ярко-красным

седлом он не только имел праздничный вид, но выглядел чрезвычайно

элегантно.

Восседая верхом на этом коне, господин Лу держался очень изящно и в

то же время строго, его спина была очень прямой. Он был подобен

тщательно выточенной нефритовой статуэтке, а красные свадебные

одежды делали его похожим на божество, сошедшее с небес.

Хотя его имя было известно всем в городе Бастионов, далеко не

многие люди видели его до этого собственными глазами. Многие

простые люди, присоединившиеся к всеобщему веселью со стороны,

впервые получили возможность взглянуть на знаменитого господина

Лу.

Он определенно сумел стать персоной, за которую сражались Великий

генерал и госпожа Юэ! И он, действительно, дивно хорош собой! Как

редко можно увидеть в жизни подобную красоту!

Огромная процессия медленно продвигалась к дому семьи Юэ.

Свадебные подарки были отправлены заранее, и смысл сего действа

заключался в том, что супруги должны быть единодушны и

неразделимы. Порядок церемоний должен быть следующим: сначала

свадебной процессии перекрывают вход в дом невесты, люди

начинают стучать в ворота и просить невесту выйти и сесть в

свадебный паланкин, жених входит в ворота и приветствует своих

новых родственников, невеста прощается со своим домом и т. д.

Наконец, госпожу Юэ усадили в паланкин, и под звуки музыки и

крики веселящейся толпы все вернулись другим путем в поместье

генерала.

Выпускание стрел в невесту,* дабы отогнать злых духов,

перешагивание через седло и через чашу с огнем** - все эти

церемонии были успешно завершены. И наконец, они прибыли в

свадебный зал, наступило время жениху и невесте выразить почтение

небесам и родителям.

Зрелище было живым и ярким, все ликовали. В главном зале

отдельные места предназначались родителям господина Лу, но его

родителей не было в живых. К тому же, он был родом из другой

провинции, но его статус позволял ему пригласить в качестве

свидетеля бракосочетания местного чиновника. Этот человек был из

местных чинов, лет сорока на вид. Обычно на его лице играла легкая

улыбка, и держался он тепло и дружелюбно. Он вполне подходил для

того, чтобы представлять старших членов семьи Лу, поэтому восседал

в главном зале, с улыбкой взирая на прекрасную пару.

Распорядитель празднества уже собирался начать, но тут чиновник

поднял руку, останавливая его.

- Молодой человек, не хотите ли вы еще раз обдумать свое решение

вступить в брак? – эта внезапная перемена мгновенно погрузила

шумную и радостную толпу в тишину.

Никому не могло прийти в голову, что официальный свидетель вдруг

спросит жениха, не желает ли он разорвать помолвку!

Господин Лу был изумлен не меньше остальных. Нахмурив брови, он

посмотрел на свидетеля, а затем перевел взгляд на Гуан Шан Цзыня.

Как Великий генерал, Гуан Шан Цзынь занимал второе по значимости

место на свадебном пиру. Он как раз держал в руках чашку и

потягивал чай. Казалось, его вообще не волнуют действия чиновника,

похоже, он даже не собирался останавливать его или упрекать.

- Чиновник Фан, что вы хотите этим сказать? – отец Юэ, наконец,

пришел в себя и не смог больше сдерживаться. Его глаза распахнулись

и стали круглыми как монеты, он в ярости уставился на него.

- Я ничего не хочу этим сказать. Я просто не хочу наблюдать, как

господин Лу совершит ошибку. В конце концов... Эй, есть такие вещи,

которыми, если запятнаешься, потом уже не отмоешься добела. Слова

чиновника Фана звучали вполне разумно, и он по-прежнему сиял

улыбкой. Однако, за его словами скрывался глубокий смысл.

Слушая его, отец Юэ весь побагровел от злости. Он намекал на

нечистоплотность семьи Юэ! Он вскочил со своего места, и его жена

торопливо вцепилась в его рукав. Этот человек был придворным

чиновником, к тому же, здесь присутствовал Великий генерал Южного

гарнизона! Разве могла их семья позволить себе разворошить осиное

гнездо!

Впрочем, Юэ Да Де не отличался особым благоразумием. Рассчитывая

на поддержку генерала, он стряхнул руку жены и, указывая на

чиновника, он набросился на него с обвинениями:

- Фан Чон Гуан! Да кем ты себя возомнил! Думаешь, если я величаю

тебя чиновником Фаном, тебе все позволено?! Ты еще смеешь перед

лицом Великого генерала устраивать тут неприятности?

- Ах, господин Юэ, вы сами это сказали. Именно присутствие

Великого генерала дает мне смелость устроить вам неприятности. Фан

Чон Гуан, похоже, совсем не рассердился. Он даже с сочувствием

смотрел на старика Юэ.

- Что вы хотите этим сказать? – Хотя Юэ Да Де и был несколько

безрассуден, но дураком он не был. После секундного размышления,

он почувствовал, как задрожали у него руки и голос стал хриплым.

Да, Великий генерал Южного гарнизона вообще ничего не говорил,

кто же еще мог стоять за всем этим? Он нерешительно посмотрел в

сторону Гуан Шан Цзыня. Несмотря на такое радостное событие, этот

очаровательный и элегантный человек был по-прежнему одет в черное.

Кроме блестящего нефритового украшения, свисающего с его пояса, в

его одежде не было заметно никакого другого цвета.

Кто же в таком виде приходит на свадьбы? Такой наряд больше

подходил для поминок. При этой мысли Юэ Да Де содрогнулся, он

быстро убрал с лица гневное выражение, заменив его угодливой

улыбочкой.

- Великий генерал, вы...

- Хмм? – Гуан Шан Цзынь не дал ему задать вопрос. С едва заметной

улыбкой он посмотрел на жениха с невестой, застывших посреди зала.

– Наставник, чиновник Фан задал вам вопрос. Вы не собираетесь

отвечать на него?

Только сейчас господин Лу, казалось, очнулся от своего сна. С

побелевшим лицом он повернулся к Гуан Шан Цзыню. Его губы мелко

дрожали, казалось, он только что испытал громадное потрясение.

- Хмм? Наставник, мне не слышно, что вы говорите, - Гуан Шан Цзынь

все еще величественно восседал на своем месте. Держа в руках чашку,

он крышечкой убрал с нее пенку. – Наставник, пожалуйста, примите во

внимание, что, прежде чем дать свой ответ, вам следует хорошенько

обдумать его.

Его тон был мягким и ласковым как обычно, но все же господина Лу

содрогнулся. На негнущихся ногах, он отступил пару шагов назад и

едва не споткнулся.

- Великий генерал, простите мне мою глупость, но это же свадьба!

Почему, почему... - Юэ Да Де заломил руки, совершенно не зная, что

теперь делать. Все изменилось так внезапно, и несмотря на то, что в

жизни своей он пережил немало потрясений, сейчас он был абсолютно

растерян и не знал, что предпринять.

К тому же, с самого начала торжества и до сего момента все шло без

сучка, без задоринки! Почему же неприятности начались в тот момент,

когда наступило время выразить почтение?

- Свадьба? – Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся, он даже не

потрудился хотя бы взглянуть на Юэ Да Де. Его очаровательные

колдовские глаза смотрели исключительно на господина Лу. –

Наставник, что же вы ничего не говорите? Ведь это же ваша свадьба!

- Хэй... Хэйван... - господин Лу с огромным усилием, наконец, обрел

голос. Но он уже не ласкал слух своей мягкостью, как раньше,

напротив, он стал хриплым и скрипучим. Казалось, слова с трудом

вырываются из его горла.

- Да, я здесь, - голос Гуан Шан Цзыня выдавал его веселье.

- Что ты делаешь? Прошлой ночью я же все тебе объяснил. Госпожа

Юэ – подходящая для меня пара, и тебе не нужно испытывать ее

подобным образом. Голос господин Лу звучал неуверенно, в нем явно

слышались нотки мольбы.

Господин Лу обладал потрясающей внешностью, но был обделен

способностями. Со стороны он казался человеком широких взглядов,

добродушным, способным к здравому рассуждению. На деле же, ему

было лень пошевелить мозгами и подумать, как правильно поддержать

свое положение и статус.

Сначала он просто хотел получить место чиновника с помощью Гуан

Шан Цзыня, чтобы обеспечить себе пропитание. Он не был

талантливым человеком, и, хотя в своей деревне он снискал себе

некоторую славу на литературном поприще, этим он был обязан,

скорее, своей прекрасной внешности.

Когда же пришло время действительно положиться на свои таланты и

умения, чтобы пробиться в жизни, господин Лу обнаружил, что самое

большее, на что он может рассчитывать, это место мелкого чиновника

в каком-нибудь убогом городишке.

Если бы он никогда не вступал в резиденцию генерального

уполномоченного, возможно, он с удовольствием принял бы этот путь

посредственности. Но вкусив славы и богатства, он больше не мог

жить без той роскоши, которой уже успел вкусить.

Когда Гуан Шан Цзынь вернулся в столицу, он был очень рад этому.

Сливаясь с толпой простых людей, он очень быстро сумел понять

проблемы Гуан Шан Цзыня.

Он не лгал, когда говорил о своей сердечной боли прошлой ночью. Он

говорил об этом со всей искренностью. В конце концов, он однажды

уже видел, каким необузданным и жизнерадостным был Гуан Шан

Цзынь. Но теперь он тем более не мог отделаться от этих мыслей, и

теперь он знал, как подобраться к нему.

Позже, их воссоединение на Фестивале Огней было, вероятно

единственной вещью, на которую он потратил столько усилий. Именно

так Гуан Шан Цзынь и начал испытывать к нему привязанность,

которая, как и ожидалось, переросла в безумное обожание. Господин

Лу понимал все движения души юного существа. Гуан Шан Цзянь был

холодным и бессердечным, как волчонок. Он был очень умен и крайне

осторожен, и в его сердце у каждого было свое положение. Он ясно

понимал, кто и какого заслуживает обращения, его отец, мать, друзья,

соратники... у каждого было свое место.

В то время господин Лу уже не мог вернуться к своему прежнему

положению наставника, так как Гуан Шан Цзынь в нем больше не

нуждался. Поэтому он рискнул и сделал ставку на его разрозненные

чувства, которые он испытывал к нему в 12 лет, и занял место его

возлюбленного.

Это было совершенно особое положение, и он знал, что придется

приложить немало усилий, дабы удержать его. И тогда он сможет жить

без забот, без хлопот под крылом Гуан Шан Цзыня до конца своих

дней.

Но вскоре он позабыл, что это дитя было диким зверем, прячущимся в

ночи. Гуан Шан Цзынь умел скрывать свою кровожадность и

жестокость, и знал, как ласково обходиться с людьми, но он по-

прежнему был способен в мгновение ока впиться в горло своей

жертве.

Не был предела нежности, с которой Гуан Шан Цзынь относился к

господину Лу, и тот был опьянен этим обожанием, и всегда боялся, что

кто-то однажды заменит его. Поэтому, несмотря на постепенно

растущую привязанность к Гуан Шан Цзыню, он все время держал его

на расстоянии, обращаясь с ним довольно сдержанно.

Человек может попрать свою любовь, но он вечно будет тосковать по

недоступному миражу, желая который, никогда не сможет достичь его.

Прошлой ночью господин Лу думал, что сумел успокоить Гуан Шан

Цзыня. В отличие от этого старикана, он действительно думал, что

после того, как он столько лет провел рядом с Гуан Шан Цзынем,

купаясь в его любви и заботе, как только он выразит свою готовность

сдаться ему, тот охотно продолжит и дальше обожать его.

Неужели он ошибся в своих расчетах?

- Да, Наставник все объяснил мне прошлой ночью. Наблюдая за тем,

как господин Лу, паникуя, все еще пытается сохранить свой неземной

образ, он тихонько рассмеялся, а затем вздохнул. – Однако, Наставник

должен понимать, что даже солнце и луна стали свидетелями моей

любви к вам.

Разве могла госпожа Юэ стерпеть подобные слова?

Прежде чем господин Лу успел сказать хоть слово, дабы задобрить

Гуан Шан Цзыня, Юэ Мин Чжу сорвала с себя свадебную вуаль. Ее

красивое лицо, ставшее еще прекрасней от свадебного макияжа,

исказилось от злости.

Она швырнула вуаль на пол. Кончиками пальцев, выкрашенными

кардамоном в красный цвет, она указала на Гуан Шан Цзыня.

- Гуан Шан Цзынь! Я так и знала! У тебя грязные помыслы в

отношении Лу-Ге! Кто в нашем городе не знает, что ты считаешь

господина Лу своей собственностью и держишь его пленником в своем

поместье! Ты не дал ему возможности осуществить свои желания и

сделал его посмешищем перед всем городом! Мой Лу-Ге обожает тебя,

он говорит, что ты с самого детства был самоуверенным, заносчивым и

надменным, и, как твой наставник, он хотел, чтобы ты изменился к

лучшему, поэтому он и оставался рядом с тобой! Пф! А теперь, когда

рядом с ним я, как ты смеешь и дальше издеваться над ним!

- Оу, так я издевался над господином Лу? – Гуан Шан Цзынь

расхохотался. Он взглянул на паникующего господина Лу, изображая

любовь и почтение, и с чувством спросил. – Наставник, я издевался

над тобой?

После минутного раздумья, господин Лу, стиснув зубы, ответил на

вопрос:

- Если ты не издеваешься надо мной, тогда зачем ты велел чиновнику

Фану испортить мою свадьбу?

Он столько лет делил с Гуан Шан Цзынем его любовь и привязанность,

он сможет потом утихомирить его.

А вот семья Юэ не могла этим похвастаться. И если он хочет потом

войти в эту семью, надо сперва суметь защитить ее репутацию.

Мгновенно разгадав его мысли, Мэн Юэ, стоявший позади генерала,

расхохотался. Его смех не был громким, но посреди свадебного зала,

где никто не осмеливался пикнуть, он был подобен брошенному в пруд

камню, и рябь от него пронеслась по притихшей толпе.

Юэ Мин Чжу была девушкой, рожденной в городе Бастионов. Она

была дерзкой и безмерно избалованной Юэ Да Де. Сорвав с себя

заколку для волос, он запустила ею в него:

- Мэн Юэ, да как ты смеешь!

Как военный офицер, Мэн Юэ никак не мог пострадать от заколки,

брошенной рукой слабой девушки. Рассмеявшись, он легко поймал ее.

Как и подобало старшей дочери семьи Юэ, она носила заколку,

украшенную четырьмя огромными жемчужинами, которые ослепляли

своим сиянием.

- Благодарю вас за ваш подарок, - Мэн Юэ открыто принял ее и сунул к

себе в карман.

Юэ Мин Чжу не ожидала, что он может быть до такой степени

бесстыжим. Ее глаза распахнулись от гнева, а палец, указывавший на

него, непрестанно дрожал, но она не могла произнести ни слова.

- Мин Чжу, ты слишком груба! Скорее, извинись перед вице-генералом

Мэном и предложи ему дар в качестве компенсации! Юэ Да Де уже

познал жизнь, он быстро отправился от потрясения, и с горечью

упрекнул дочь в безрассудном поведении. Он натянул на лицо улыбку

и подобострастно кланяясь Гуан Шан Цзыню, проговорил. – Великий

генерал, это я избаловал Мин Чжу. Хотя она и неосторожна, но ее

чувства к господину Лу не вызывают сомнения! Я хорошо знаю о

вашей теплой привязанности к своему наставнику, и вся наша семья

будет следить за тем, чтобы господин Луне ни в какой мере не

пострадал. Великий генерал, прошу вас не беспокоиться об этом.

Эту свадебную церемонию обязательно нужно завершить! Не имеет

значения, какие отношения связывают генерала с господином Лу, Юэ

Да Де это совсем не волновало. Он с самого начала наблюдал над тем,

как господин Лу купается в безграничном обожании Гуан Шан Цзыня,

и поэтому он так старался, чтобы этот брак состоялся.

И то, что Гуан Шан Цзынь намеренно создает неприятности на этой

свадьбе, лишь подтверждало умозаключения Юэ Да Де. Похоже,

Великий генерал и впрямь имеет глубокую привязанность к своему

наставнику. И, если семья Юэ в будущем будет держаться за господина

Лу, кто в городе Бастионов посмеет раскрыть рот против семьи Юэ?

- Надо же, как забавно, Мастер Юэ, - Гуан Шан Цзынь повернулся и

многозначительно посмотрел на Мэн Юэ. Пухлый улыбающийся вице-

генерал развернул сверток, который держал под мышкой. Он

вытряхнул его одержимое в зал, и в воздухе закружились письма.

___________________

Автор просто играет с нами, как кошка с мышью ))) Умеет растянуть

интригу, но делает это со вкусом и умело. Основная жара ждет нас в

следующей главе )))

_________________________

* Насчет выпускания стрел в невесту)) вот что нашла: в одной из

провинций Китая существует традиция, по которой жених должен

выпустить в свою будущую супругу три стрелы из лука. Стрелы,

конечно, без наконечников, но все равно – это довольно болезненная

процедура. Затем молодой человек должен сломать эти стрелы в знак

того, что молодую семью впереди ждет счастливая жизнь без

предательств и измен.

** В некоторых местах Китая до начала свадьбы невеста должна

перешагнуть через чашу с огнем во дворе, что символизирует

попирание несчастья, неблагополучия.

Неприятности на свадьбе (ч. 2)

Все внимание гостей было приковано к письмам, разлетевшимся по

комнате. Кроме Гуан Шан Цзыня и Мэн Юэ, все остальные не сводили

глаз с этих белых бумажек, медленно опускающихся на пол.

Пока что было не ясно, кому были адресованы эти письма, но имя

отправителя, указанное на конверте, было отчетливо видно – это было

имя старшего сына семьи Юэ.

Взгляды гостей, явно или украдкой обратились к молодому господину

Юэ. Некоторые, не в силах сдержаться, начинали перешептываться,

прикрывая рот ладонью, лицо молодого господина Юэ стало пепельно-

серым. Было ясно, что он хорошо знает, что это за письма, и что эти

письма явно не предназначались для того, чтобы их предъявили на

публике.

- Хуа-эр, что происходит? – у Юэ Да Де спина и ладони взмокли от

пота. У него зазвенело в ушах, он никак не мог унять дрожь в голосе.

Он не мог полностью отрицать тот факт, что знал, чем его сын

занимается нелегально, и даже с его согласия. В конце концов, они

деловые люди, и прибыль для них важнее всего. Пока он может

извлекать выгоду из чего-либо, с какой стати ему отказываться от

этого?

В будущем все дела перейдут к его сыну. Юэ Да Де был очень доволен,

что его сын знает, как получать прибыль. Но он никак не ожидал, что

это дело однажды обернется против него самого.

Молодой господин Юэ выглядел полностью растерянным. Он смотрел

на письма, покрывавшие пол, и не произносил ни слова.

Юэ Мин Чжу первой подняла письмо и прочитала его. Она всегда

была избалованной и совершенно не заботилась о том, чтобы

выказывать уважение Гуан Шан Цзыню. К тому же, она была

возлюбленной господина Лу, и он тоже нуждался в ее семье. Его

положение в глазах Гуан Шан Цзыня было выше, чем у кого-либо еще,

поэтому ей не верилось, что генерал сможет причинить вред их семье.

Кто мог знать, что после прочтения первых же строк умело

накрашенное лицо госпожи Юэ побледнеет, и пепельный оттенок ее

кожи станет заметен даже сквозь слой румян. Она потрясенно

смотрела на своего брата, рука, державшая письмо, задрожала.

- Да-Ге... эт-то... это же подделка, верно?..

Письмо было написано молодым господином Юэ, а получателем, судя

по имени, был некто из южных варваров. В письме шла речь о

контрабанде селитры, соли и даже упоминалась ртуть. Судя по

содержанию письма, это был не первый контакт, переписка велась уже

давно.

В Великой Ся селитры было не так уж и много, в основном, она

использовалась для фейерверков. Однако во время правления

предыдущего императора была изобретена пушка, и, хотя ее пока еще

официально не использовали на поле боя, правительство сохраняло

жесткий контроль над селитрой.

Южные варвары умудрялись производить большое количество

селитры, Юэ Мин Чжу слышала, как отец и брат упоминали об этом.

Брат тогда сильно жаловался на Гуан Шан Цзыня, потому что под его

жестким контролем ввоз селитры в страну был никак не возможен.

Южные варвары понятия не имели, что с этим можно поделать, куча

денег оставалась лежать без дела, их никак нельзя было пустить в

оборот. И кое-кому это не давало покоя.

А вот на контрабанде соли можно было озолотиться. Но правительство

жестко контролировало продажу соли и за ее контрабанду полагалось

наказание в виде изгнания из страны или смертная казнь. Говорят,

люди на все готовы ради прибыли и исполнения своих желаний, и

поговаривали, что находились смельчаки, осмеливающиеся

приторговывать контрабандной солью. Лет десять назад было даже

создано специальное ведомство, призванное наблюдать за торговлей

солью, но постепенно слухи о нем затихли. Страшнее всего было то,

что Юэ Чжон Хуа предпочел продавать соль не внутри страны, а

наладил ее поставки южным варварам, и это было наглядным

примером того, насколько он был жаден до наживы.

Торговля селитрой и солью находилась под контролем Гуан Шан

Цзыня. У южных варваров было мало соли, в основном у них была

каменная соль. Производя обмен этими двумя товарами, семья Юэ

заработала настолько огромное состояние, что, похоже, они забыли о

ценности собственной жизни.

Видя, как исказилось лицо его дочери, Юэ Да Де быстро схватил

письмо. Не успел он дочитать его до конца, как его глаза закатились,

он чуть не упал в обморок.

- Ах ты, гнусное отродье! – Юэ Да Де едва мог дышать. Оправившись

от головокружения, он швырнул письмо в лицо сыну. – Смотри, что ты

натворил! Семья Юэ... у семьи Юэ больше нет такого сына, как ты!

В письме и правда упоминалась пушка!

- Отец, нет! Послушай! Я этого не делал! Это не я! Юэ Чжон Хуа

рухнул на колени, пытаясь объясниться. Он на коленях пополз к Гуан

Шан Цзыню, постоянно кланяясь и умоляя о пощаде.

- Великий генерал, умоляю, расследуйте все, как положено! Хоть я и

поступил против совести, но я всегда был верен Великой Ся! Небо

тому свидетель! Я бы никогда не стал иметь дел с южными варварами!

Я бы никогда не подверг свою страну опасности!

Он громко стукнулся головой об землю, рассекая кожу на лбу. По его

белому от страха лицу потекла яркая кровь, это зрелище выглядело

устрашающим!

- Кто же тогда написал эти письма? – Гуан Шан Цзынь даже не

подумал останавливать его. Он наступил ногой на разбросанные

письма. В одном из них обсуждалоь, как переправить контрабандой

семь повозок нерафинированной соли, восемь повозок с селитрой и

десять бочек ртути.

В письме было детально изложено, как избежать встречи с

гарнизонами войск города Бастионов, где должен был состояться

обмен, какие использовать пароли, сколько будет задействовано

человек и другие детали. Все было расписано ясно и четко, и это

говорило о том, насколько дерзким и скрупулезным был человек,

написавший это письмо.

В городе Бастионов размещалось огромное войско и обойти его было

не так-то просто. Трудность еще усугублялась огромным количеством

товаров, которые они перевозили. Однако, этот человек не боялся

рисковать собственной жизнью ради богатства, и в поисках способов

заработать денег его фантазия был неистощимой.

Путь, которым они воспользовались, пролегал через реку.

Город Бастионов от территорий южных варваров отделяла река, и

ближайший ее участок располагался в двух милях от города. Вверх по

течению открывалась широкая лесная полоса, и место то было

довольно безлюдным. Во время войны армия обходила тот участок

стороной, поскольку пройти через лес было очень трудно. Лес

разросся на отвесных горных склонах, превращаясь в непроходимые

заросли. Если проявить беспечность, там можно окончательно сгинуть.

Это было самое слабое место в обороне города Бастионов.

Юэ Чжон Хуа очень хорошо это знал. Наняв несколько охотников и

дровосеков, он вырубил в горе пещеру и построил там несколько

хижин и складов для хранения и транспортировки товаров. И таким

образом он умудрился заработать немало денег прямо под носом у

Гуан Шан Цзыня.

- Я ничего не знаю! Я ничего не знаю! Меня подставили! – Юэ Чжон

Хуа не мог больше ничего сказать, он лишь повторял эти фразы,

заливаясь слезами. Казалось, ему нанесли жесточайшую обиду, и он в

отчаянии пытается разбить голову об землю, дабы доказать свою

невиновность.

Гуан Шан Цзынь смотрел на него ледяным взглядом, и даже не

пытался его остановить. И только когда старик Юэ рухнул перед ним

на колени, умоляя пощадить его сына, он тихонько вздохнул и сказал:

- Вы оба, встаньте. В конце концов, это же праздничный день. Я не

хочу видеть здесь кровь.

Затем он перевел взгляд на господина Лу, который совершенно

растерялся, но все же сумел, наконец, прийти в себя и нерешительно

заговорил:

- Х-Хэйван, тут должно быть какое-нибудь недоразумение... - его голос

был еле слышен. Разве мог он не понять, что тут происходит! Раз Гуан

Шан Цзынь предъявил эти письма именно сейчас, это значит, он давно

уже знал об этом деле, а сейчас он просто играет с этими людьми.

По спине господина Лу пробежал холодок. Кусая свои побелевшие

губы, он даже не взглянул на Юэ Мин Чжу, которая смотрела на него

умоляющим взглядом, со слезами на глазах. Но он смотрел только на

Гуан Шан Цзыня, и в его глазах была неприкрытая мольба.

И умолял он вовсе не о семье Юэ, он молил за себя!

- Почему Наставник считает это недоразумением? – Гуан Шан Цзынь

ласково смотрел на него, подразумевая, что, если господин Лу сумеет

объяснить все это, он с радостью решит эту проблему ради него.

Господин Лу стиснул кулаки, почти пронзая ладонь ногтями. Он

открыл рот и тут же поспешно закрыл. Наблюдая за отцом и сыном

Юэ, стоящими на коленях, он опустил веки.

- Нет, я не разбираюсь в этом. Но Хэйван всегда очень аккуратен в

своих действиях и никогда никого не обвинял напрасно. Ему виднее.

- Господин Лу, что вы такое говорите?! – глаза Юэ Мин Чжу

распахнулись, она начала безудержно плакать.

Смысл его фразы был очевиден – это означало, что он решительно

отделяет себя от семьи Юэ, и верит в то, что они действительно

запятнали себя недостойным деянием.

Юэ Мин Чжу не переставая качала головой. Прижав руку к груди, она

отступила на пару шагов назад, и тут же споткнулась о покрывало,

лежавшее на полу. Если бы не проворство свахи, она бы точно

свалилась на пол свадебного зала, о котором мечтала много месяцев.

Но и теперь, казалось, силы покинули ее, она больше не могла

держаться прямо. С побелевшим лицом и дрожа всем телом, она осела

на пол, опираясь на сваху и одну из служанок.

Она не сводила взгляда с господина Лу. Этот человек с внешностью

небожителя, одетый в красные одежды, казался неземным существом

не от мира сего. Она всегда любила этого человека и верила каждому

его слову. Ради него она выступила против самого Великого генерала

Южного гарнизона и всей своей семьи.

А теперь, когда над их семьей нависла беда, этот человек даже не

взглянул на нее ни разу!

- Господин Лу...

Юэ Мин Чжу никогда не забудет тот день, когда впервые увидела его.

Она тогда забыла про манеры и про всякую вежливость, чтобы

встретиться с этим человеком, ее сердце выпрыгивало из груди, ей

казалось, весь мир вокруг расцвел и засиял красками.

А теперь эти яркие краски поблекли.

Ее отец и брат все еще ползали перед Гуан Шан Цзынем, уверяя его в

своей невиновности. Тот стоял, полуприкрыв глаза и слегка улыбаясь,

и ничего не отвечал им. Мэн Юэ, казалось, совсем потерял интерес к

происходящему. Зевая, он взял тарелку с закуской, стоявшую рядом с

генералом, и начал есть. А что касается господина Лу... господин Лу...

Юэ Мин Чжу закрыла глаза. Две слезинки скатились по ее щекам, упав

на свадебное платье. Сделав глубокий вдох, она вдруг с силой

оттолкнула сваху и служанку, поддерживающих ее, и сдернула с

головы свадебный головной убор. Под удивленные возгласы гостей на

сорвала с себя красное свадебное платье и швырнула его на пол. Не

моргнув и глазом, она подошла к тому месту, где стоял господин Лу.

Бац! От звука пощечины свадебный зал погрузился в тишину. Голоса

ее отца, матери и брата резко оборвались, а Мэн Юэ нетерпеливо

наблюдал за ней загоревшимися глазами. Даже Гуан Шан Цзынь

приподнял веки и посмотрел на нее, но так и не сдвинулся с места.

Вслед за первой пощечиной последовала и вторая. Из уголка губ

господина Лу потекла кровь, и на обеих его щеках проступили красные

отпечатки ее ладоней. Казалось, он никак не может прийти в себя,

безмолвно взирая на Юэ Мин Чжу, он даже не подумал увернуться от

третьей пощечины. Звук от нее разнесся по всему залу, господин Лу

отступил на пару шагов.

- Я, Юэ Мин Чжу, должно быть, ослепла, когда отнеслась к вам, как к

какому-то сокровищу! С этого момента мы пойдем каждый своим

путем! Даже если мне придется стать монахиней, я ни за что не выйду

за такого неблагодарного человека, как вы! Юэ Мин Чжу вложила в

пощечины всю свою силу, даже вывихнув себе запястье. Но, казалось,

она не замечала этого. Оттолкнув господина Лу, она подошла к отцу и

брату и вместе с ними стала на колени перед Гуан Шан Цзынем.

Независимо от того, были ли ее отец и брат виновны или нет, как дочь

семьи Юэ, она не могла уронить престиж семьи перед посторонними.

В почете или в унижении, они должны оставаться одной семьей! И она

была непоколебима в своем убеждении.

Гуан Шан Цзынь какое-то время наблюдал за ней, а затем тихонько

рассмеялся.

- А в тебе есть стержень. У господина Лу хороший вкус. Довольно, вы

все, встаньте!

Отец и сын Юэ переглянулись, Юэ Да Де поспешно помог сыну

подняться. У того все лицо было в крови. Он не осмеливался пока

благодарить генерала. Ему было не по себе, он понимал, что

сегодняшний вопрос теперь так просто не решится. Гуан Шан Цзынь

так просто не отстанет от их семьи, и у него в руках в качестве

доказательств явно были не только эти письма!

- Я военный, а не государственный чиновник, поэтому не знаю

уголовного закона. Поэтому рассмотрение вашего дела будет зависеть

целиком от чиновника Фана. Гуан Шан Цзынь улыбался и говорил

мягким тоном, как будто бы вел обычную светскую беседу.

- Я определенно не допущу никакого бесчестья, - чиновник Фан встал

и поклонился, сложив перед собой ладони.

Отец и сын Юэ почувствовали себя немного лучше. Против ярости

Гуан Шан Цзыня они ничего не смогли бы сделать. А вот, если дело

попадет в руки чиновника Фана, они могут вздохнуть с облегчением,

потому что можно будет предпринять кое-какие шаги в частном

порядке.

- Мэн Юэ, разве ты не припас еще одного подарка для молодого

господина Юэ?

Разве мог Гуан Шан Цзынь позволить им отделаться так просто! Он

заматерел на поле боя и рос в аристократической семье в столице,

посреди политических интриг. Он хорошо осознавал необходимость

утвердить свою победу. Он просто забавлялся, играя с семьей Юэ, как

кот игарет с мышью.

- Аййй! И что это стало с моей памятью! Чуть не забыл! Молодой

господин Юэ, мы же с вами в некотором роде друзья. У меня для вас

есть подарок, и ни к чему церемониться! Мэн Юэ широко улыбнулся и

поклонился сыну семьи Юэ. Он махнул рукой, и двое высоких крепких

солдат, одетых в военную форму семьи Гуан, втащили в зал мужчину.

Изначально молодой господин Юэ сохранял довольно естественное

выражение лица. Хотя его обида и страдание, написанные на лице

были слегка наигранными, этого было достаточно, чтобы ввести в

заблуждение большинство людей.

Но, увидев этого человека, он больше не мог сохранять невозмутимый

вид. Он задрожал всем телом, едва не рухнув на пол, его глаза

распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит.

- Этого человека зовут Ляо Чунь Цю, он из столицы. А вот кто его

хозяин... хехе, молодой господин Юэ и сам прекрасно знает. Он

поведал нам несколько весьма занимательных историй, и Великий

генерал с удовольствием их послушал. Он даже несколько ночей

отказывался от сна, дабы послушать эти истории. Мэн Юэ жестом

велел подчиненным поднять этому человеку голову. Его лицо ничего

не выражало, а глаза были налиты кровью, казалось, еще шаг – и он

окончательно сломается.

Стоило ему увидеть Гуан Шан Цзыня и Мэн Юэ, его охватил ужас.

Дрожащими губами он хрипло выговорил:

- Я... я уже все вам рассказал...

Гуан Шан Цзынь даже не посмотрел на него, а Мэн Юэ с улыбкой

вытащил из-за пазухи письмо с признанием и протянул его чиновнику

Фану.

- Чиновник Фан, в каждой области есть свои эксперты. Я всего лишь

солдафон и ничего не смыслю в законах, но я умею добывать

признания. Не волнуйтесь, наш генерал никогда никого не оговаривал

и не заставлял говорить против совести. Каждое слово, написанное в

этом письме, было сказано добровольно, и это поможет вам

сэкономить много усилий.

- Благодарю Великого генерала, я принимаю его помощь, - чиновник

Фан не отверг письмо. Он уже давно был в курсе событий, а сейчас он

просто играл свою роль в этом представлении вместе с Мэн Юэ, перед

всей этой толпой, дабы все было по закону.

Юэ Да Де вместе с сыном смотрели, как чиновник Фан прячет письмо

к себе за пазуху, и оба осели на землю.

Они оба понимали, что теперь для них нет ни малейшей возможности

что-либо исправить. С семьей Юэ было покончено.

И все это из-за... Юэ Мин Чжу с ненавистью смотрела на господина

Лу, отчаянно желая вырвать ему все жилы и содрать с него кожу,

растоптать его плоть и кровь!

Гомон в толпе стих, все подумали, что генерал в ярости из-за этого

прекрасного человека.

Гуан Шан Цзынь, поглядывая на толпу, прикрыл чашкой чая

довольную усмешку.

Именно этого он и добивался.

__________________

Ох-ох, какие страсти. Жалко невесту и её мать. Девка - огонь!

Господин Лу - ошибка природы, наградившей яркой внешностью

обычную посредственность. Тьфу просто! Он бы и генерала предал,

если б тот утратил силу и власть. Ещё раз тьфу!

Неужели я перестарался?

Свадьба, которая должна была стать самым торжественным событием

года, завершилась тем, что праздничный зал окружили войска и люди

из канцелярии магистрата.

Они не тронули женщин семьи Юэ, чиновник Фан лишь арестовал

всех мужчин, не оставив ни одного. Зловещая тишина воцарилась в

зале, всем гостям было не по себе. Всем хотелось покинуть это место,

но никто не осмеливался даже пошевелиться без разрешения. К тому

же, Великий генерал был все еще здесь, он сидел и с невозмутимым

видом пил чай.

Господин Лу все еще стоял в красных свадебных одеждах, но головной

убор пришлось снять. Госпожа Юэ находилась возле матери, пытаясь

утешить ошеломленную плачущую женщину.

В отличие от своей дочери, старшая госпожа Юэ была женщиной

кроткой и слабой. Ее мужа и сына арестовали, и она в мгновение ока

лишилась опоры и смысла в жизни. Казалось, за этот короткий период

он резко постарела, и ее рука, цеплявшаяся за руку дочери, дрожала.

- Наставник, - спустя долгое время, которое испуганным гостям

показалось вечностью, Гуан Шан Цзынь, наконец, окликнул господина

Лу.

Его голос был нежным и ласковым, казалось, он пронизан

безграничной любовью и привязанностью. Господин Лу, стоявший

посреди зала, содрогнулся. Кончики его ушей покраснели, на его лице

были заметны следы гнева, он продолжал хмуриться.

- Вы же не станете винить меня, правда? – тихим и мягким голосом

спросил Гуан Шан Цзынь. Он проигнорировал свирепый взгляд,

брошенный на него Юэ Мин Чжу, казалось, он видит перед собой

только господина Лу.

- Раз уж все так далеко зашло...

Нужно ли было спрашивать его о чем-либо? Голова господина Лу

поникла, открывая взору его бледную стройную шею, гладкую и

прекрасную, точно кусок нефрита.

Он сам не мог понять, испытывает ли он сожаление или же страдает от

уязвленной гордости. Пусть у него и не получилось войти в семью Юэ,

похоже, что его положение в сердце Гуан Шан Цзыня осталось

незыблемым. В конце концов, семья Юэ – всего лишь обычный

купеческий клан. По сравнению с Великим генералом Южного

гарнизона они были подобны муравьям под стопою великана, и Гуан

Шан Цзынь сможет с легкостью заменить их на любое другое

благородное семейство.

Ранее, господин Лу полагал, что семья Юэ станет его опорой, но,

похоже, он переоценил Юэ Да Де.

- Наставник, давайте вернемся домой, - Гуан Шан Цзынь встал и

отряхнул свои одежды. Шагнув вперед, он стиснул плечи господина

Лу, его голос был исполнен нежности. – Мне придется вернуться в

столицу, чтобы отчитаться о своей работе. Наставник, вы уже давно не

были дома, полагаю, вы соскучились по своему родному городу, не так

ли?

- В столицу? – заморгал господин Лу. Он тихонько вздохнул, и на его

лице появилась легкая улыбка. – Хорошо, давай вернемся.

Госпожа Юэ все еще стояла перед ними, и они пока находились в их

свадебном зале, но господин Лу, казалось, уже и забыл про них. Вся

его нежность и привязанность, которые он демонстрировал ранее,

оказались фальшивыми, и Юэ Мин Чжу испытывала к нему лишь

отвращение.

Она ледяным взглядом смотрела на этого человека, не желая потратить

ни малейшего усилия даже на то, чтобы просто обругать его.

Гуан Шан Цзынь с любовью расправил одежду господина Лу, и так

они и ушли домой, уводя за собой и своих людей.

И только после их ухода, когда все звуки стихли вдали, гости смогли

выдохнуть с облегчением. Торопливо прощаясь, все разошлись по

домам. Семья Юэ явно оказалась на грани краха, и, похоже в правящих

кругах города Бастионов ожидались большие перемены.

Приглашенные на свадьбу гости были людьми сообразительными, и

теперь им следовало поскорее добраться до дома и составить план

действий. Если повезет, они сумеют отхватить место, которое

останется после семью Юэ и насладиться благами, которые можно

получить от Великого генерала.

Юэ Мин Чжу смотрела на свадебный зал, который опустел в одно

мгновение. Упрямо стиснув зубы, он не проронила ни единой

слезинки.

***

Свадебный зал располагался не в имении генерала, а на расстоянии

двух улиц от него, в новой резиденции, приготовленной для господина

Лу несколько месяцев назад.

Покинув это место, Гуан Шан Цзынь немедленно отстранился от

господина Лу. Не говоря ни слова, он вскочил в седло и умчался прочь.

Мэн Юэ, ухмыляясь, жестом велел господину Лу садиться в паланкин.

- Не берите близко к сердцу, господин Лу. Разумеется, генерал сейчас

немного не в настроении. Просто дайте ему время остыть и

успокоиться. Все будет в порядке.

- Ммм, - господин Лу смотрел на всадника в черном, который быстро

исчез из вида. Опустив глаза, он пытался скрыть нараставшее в нем

беспокойство. Он чувствовал, что в поведении Гуан Шан Цзыня что-то

было не так.

А вот что именно было не так, он никак не мог осознать.

Ради него он уничтожил семью Юэ на глазах половины знатных семей

города Бастионов, и это доказывало, насколько уникально было

положение господина Лу в сердце генерала. Однако, это очень

отличалось от его прежней глубокой привязанности... Почему он

казался таким равнодушным?

Нет, такого просто не может быть. Хэйван просто все еще сердится на

него, вот и все. Господин Лу продолжал утешать сам себя, все больше

убеждаясь, что его предположения верны.

Однако, он не знал, что, пока он изо всех сил пытается успокоить себя,

Гуан Шан Цзынь, вернувшись в свое поместье, пошел вовсе не в

Резиденцию Ван Шу – он прямиком направился во Двор Шуан Хе.

Во Дворе Шуан Хе, как и всегда, витал слабый аромат земли. Овощи в

огороде были полностью собраны, остались лишь несъедобные стебли

и листья. В грязи валялись желтые цветы, большинство из них были

раздавлены чьей-то ногой.

Лицо Гуан Шан Цзыня потемнело, его охватило чувство тревоги.

Широкими шагами он пересек двор и с грохотом распахнул дверь.

Поскольку он не контролировал силу, резная деревянная дверь чуть не

развалилась на части.

В доме не было ни единого человека, и воздух был прохладным и

неподвижным. С помрачневшим лицом он вошел в дом и, шаг за

шагом, подошел к спальне Ву Син Цзы.

На кровати лежало лишь аккуратно расправленное покрывало.

Гуан Шан Цзынь внезапно ощутил, что ему нечем стало дышать. Его

шаги потеряли свою твердость и решительность, на негнущихся ногах

он медленно подошел к кровати.

В это время Ву Син Цзы должен был все еще нежиться в постели.

Изящные пальцы Гуан Шан Цзыня погладили мягкое покрывало, и его

прохлада проникла прямо в его кровь. Неудержимая дрожь пробежала

по его телу.

Казалось, в спальне ничего не изменилось по сравнению с прошлым.

Ву Син Цзы прожил здесь несколько месяцев, у него было немного

вещей. Все те вещи, которые Гуан Шан Цзынь велел доставить для

него, заботливо хранились в кладовой, и комната выглядела такой же

простой, как и его дом в округе Чин Чен.

Наконец, Гуан Шан Цзынь оправился от потрясения и медленно обвел

спальню глазами.

Цинь, которую он привез для Ву Син Цзы, была аккуратно уложена на

подставку. Если не приглядываться, можно и вовсе не заметить ее в

углу комнаты.

Все окна были закрыты. Лучи солнца пробивались сквозь крошечные

щели, и на столе в центре комнаты можно было увидеть причудливую

игру света и тени. На этом столе было еще кое-что.

Гуан Шан Цзынь подошел поближе и увидел стопку серебряных

таелей. Сбоку прилагалась записка, почерк на ней был знаком ему – то

был ясный, четкий и немного неуверенный почерк Ву Син Цзы.

«Хэйван, я уезжаю. Эти деньги мне выдавали ежемесячно из твоего

поместья, всего здесь сто двадцать таелей. Мы много времени провели

вместе, но теперь должны попрощаться. Желаю вам счастья с

господином Лу. Ву Син Цзы».

Сжав в кулаке эту записку, Гуан Шан Цзынь потерял дар речи. Он

понимал каждое слово, написанное в ней, но общий смысл фраз

совершенно не доходил до него. Точно обезумев, он снова и снова

перечитывал ее, отчаянно стараясь разобрать каждое слово и вникнуть

в его смысл.

Гуан Шан Цзынь еще не забыл те обещания, которые он дал Ву Син

Цзы прошлой ночью. Он обещал, когда Ву Син Цзы умрет, похоронить

его, а также отдать дань уважения его почившим предкам. Жизнью

человека распоряжаются небеса, и его не страшила смерть. Гуан Шан

Цзынь намеревался сделать все возможное, чтобы выжить и прожить

хотя бы на день подольше, чтобы позаботиться о могиле Ву Син Цзы.

Он думал, что прикрывшись господином Лу, он сможет увезти Ву Син

Цзы в столицу, где будет кормить его самой вкусной едой и покажет

ему множество красивых мест и развлечений. И как только он

закончит все утомительные дела в столице, они смогут провести

остаток своих дней вместе.

Однако, Ву Син Цзы не дождался его.

Этот старикан, который с самой их первой встречи старался убежать от

него, теперь он и правда сделал это!

У Гуан Шан Цзыня все вдруг поплыло перед глазами, он,

пошатываясь, облокотился на стол, ошеломленно глядя на эти сто

двадцать таелей.

Он подумал, что ему следует взорваться от ярости, он должен прийти в

страшное бешенство, потому что Ву Син Цзы оставил его без единого

слова на прощание! Никто еще никогда на растаптывал его искренние

чувства подобным образом! Он считал Ву Син Цзы истинным

сокровищем. Опасаясь, что он окажется втянутым в политическую

бойню, он даже воспользовался господином Лу, чтобы прикрыть его.

Неужели тех обещаний, что он дал ему, оказалось недостаточно? Гуан

Шан Цзынь и сам понимал, до чего он растерян и обескуражен. После

побега Ву Син Цзы он совершенно не знал, что ему теперь делать.

Нужно ли искать его? За ним присматривал Хей Эр, он не смог бы

улизнуть так просто. Единственное объяснение – Хей Эр и был тем

человеком, который помог ему убежать. Во Дворе Шуан Хе были лишь

две служанки, которые помогали Ву Син Цзы, и они были абсолютно

ему преданы. Теперь их тоже не было видно, наверняка, они уехали

вместе с ним.

Они явно сделали это не под влиянием настроения, очевидно, они

планировали это давно.

Значит, когда он признавался в своих чувствах Ву Син Цзы и давал ему

обещания, этот старикан как раз обдумывал, как сбежать от него?

Гуан Шан Цзынь внезапно разразился тихим смехом, его плечи

заходили ходуном. Его глаза налились кровью, он не мог отдышаться,

но он никак не мог остановить рвущийся наружу смех.

Когда Мэн Юэ добрался до Двора Шуан Хе, он как раз услышал этот

безумный и страшный смех генерала.

- Генерал? – Чувствуя, что что-то не так, Мэн Юэ в тревоге бросился в

дом. Положив руку на плечо Гуан Шан Цзыня, он тут же ощутил, как

под его кожей бьется и выходит из-под контроля его внутренняя сила,

казалось, рассудок оставляет этого человека.

- Брат Хейван! – запаниковал Мэн Юэ. В тот момент, когда он

собирался использовать собственную внутреннюю силу, чтобы унять

бурлящую силу генерала, его смех вдруг резко оборвался. Гуан Шан

Цзынь повернул к нему голову и посмотрел на него. Его чувственные

колдовские глаза налились кровью, а белки были испещрены

красными прожилками. Его погасшие зрачки, похожие на

потускневшие кристаллы, остановились на лице Мэн Юэ.

- Мэн... Юэ... - из горла Гуан Шан Цзыня вырвался клекот. Его голос

совершенно охрип и звучал так странно, как будто ему понадобилась

вся сила, чтобы выдавить из груди хотя бы один звук.

- Хэйван... - Мэн Юэ в ужасе взирал на генерала, наблюдая, как

кровавая струя окрасила его губы. У него в голове стало пусто. Прежде

чем он успел помочь Гуан Шан Цзыню, кровь хлынул из его открытого

рта, пятная их одежду.

Не успела иссякнуть первая струя крови, как за ней последовала

вторая, а затем третья. Его белокожее лицо побледнело так быстро, что

стало казаться прозрачным, едва различимая аура смерти окутала его.

Наконец, после того как четвертая струя крови изверглась из него, Мэн

Юэ нажал на несколько точек в его теле, заставляя кровь остановиться.

Издав стон, Гуан Шан Цзынь рухнул на руки Мэн Юэ. Его одежды

пропитались кровью, которая медленно стекала на землю.

Осознав, что происходит, Мэн Юэ ужасно разволновался. Он заорал,

приказывая охранникам бежать за врачом, а сам приложил ладонь к

спине генерала, вливая в него собственную внутреннюю силу, с трудом

оберегая свои внутренние органы. Но все же внутренняя сила Гуан

Шан Цзыня был куда более мощной и развитой, потеря рассудка

сильно повлияла на его пульс, и помощи Мэн Юэ оказалось

недостаточно.

Доктор примчался очень быстро, и в спешке кинулся оказывать

помощь. В ход пошли и лекарства, и иглы, но прошло много часов,

прежде чем с лица Гуан Шан Цзыня исчезла эта ужасная смертельная

бледность. Он был все еще очень бледен и дышал с трудом, но

наконец-то, они смогли хоть немного расслабиться.

Гуан Шан Цзынь был физически очень силен, когда он очнется и

направит свою внутреннюю силу обратно на свое место, больше будет

не о чем беспокоиться.

Проводив доктора, Мэн Юэ вернулся к постели генерала, изучая его

задумчивым взглядом. Его окровавленные одежды уже сменили.

Одетый в шелковый халат, Гуан Шан Цзынь казался еще бледнее, чем

его белоснежные одежды.

Даже находясь в забытьи, он все еще крепко сжимал записку,

оставленную Ву Син Цзы. Она была забрызгана кровью, и это еще

больше дополняло картину отчаяния.

- Ах... - вздохнул Мэн Юэ. Он несколько раз пробовал забрать у него

эту записку, но в итоге был вынужден сдаться. – Неужели... неужели я

перестарался?

Долгий путь в столицу

Пока в поместье генерала царил настоящий хаос из-за того, что он

потерял три литра крови, Ву Син Цзы, который в это время

направлялся в столицу, наконец-то смог расслабиться, и у него даже

появилось настроение отдернуть занавески в повозке и выглянуть в

окошко.

Ранкуй поначалу говорил, что они поедут вместе, но потом, в

последний момент он вдруг заявил, что сможет выехать лишь через два

дня. Догнать возок верхом на лошади не представляло труда, поэтому

они условились встретиться через четыре дня в маленьком городке под

названием Ли Шу.

Ву Син Цзы уже не раз ездил по этой дороге, поэтому окружающий

пейзаж был ему знаком. Однако сейчас, возможно, потому что его

настроение было иным, этот пейзаж казался ему куда более ярким и

очаровательным, чем раньше. Солнечные лучи были подобны золоту,

их свет лился на грунтовую дорогу, деревья, ручей.

- Ух ты, сестрица, ты только взгляни! Там целая поляна цветов!

Интересно, как они называются? – Гуэй Хуа тоже сидела у окошка,

показывая на живописный вид, где легкий ветерок гулял среди трав и

цветов.

- Ммм... - Бо Хе с сестрой обладали одинаковыми знаниями, поэтому

она тоже не знала, что это за цветы. В конце концов, в городе

Бастионов редко можно увидеть нечто столь милое и изящное.

- Должно быть, это ирисы, - сказал Ву Син Цзы, повернувшись к ним.

Услышав его слова, обе девушки посмотрели на него взглядом,

исполненным восхищения, и начали слушать, как он мягко объясняет

им:

- В классическом траволечении ирис считается растением, которое

выводит токсины и отрицательную ци. Он разрушает скопления

ненужных и вредных веществ в организме, шлаки и мокроту и

выводит их из него. Растет ирис в горных долинах, а если он

встретился в таком месте, как это, значит кто-то специально посадил

его здесь.

- Господин, вы знаете все на свете! – глаза Бо Хе ярко сияли, она

смотрела на него почти как на божество.

- Я всего лишь читал об этом, когда был помоложе, и не забыл, -

улыбнулся Ву Син Цзы. В его багаже было несколько книг,

оставленных его отцом, и среди них был «Трактат о траволечении». В

их местах был только один старый лекарь на всю округу, и его отец

сам справлялся с различными мелкими заболеваниями и недугами.

Сейчас стоял месяц март, и весенняя погода была изумительной. По

сравнению с остальными частями страны, на юге было гораздо теплее,

и приятный ветерок обдувал их кожу, оставляя после себя

восхитительное тепло.

Хей Эр уверенно правил возком, а Ву Син Цзы и две юных девушки

уютно покачивались в нем, и легкая сонливость овладевала ими.

Ву Син Цзы и сам не заметил, как закрыл глаза и заснул.

Гуэй Хуа заботливо прикрыла его плащом. Когда они с сестрой

обменялись взглядами, радость на ее милом личике угасла.

Их одолевало беспокойство. Хотя при отъезде они не встретили

никаких препятствий, и не возникло никаких трудностей, и все им

удалось, они никак не могли отделаться от мысли о том, что будет с

ними, когда генерал, наконец, найдет их. У них поневоле холодок

пробегал по спине, они вздрагивали при одной мысли об этом.

- Командующий Хей, скажите, как долго мы сможем скрываться от

генерала? – тихонько вопрошали девушки. Боясь разбудить Ву Син

Цзы, они перебрались на сиденье к Хей Эру.

- Не стоит беспокоиться об этом. Когда придет время, тогда он нас и

найдет, - утешал их Хей Эр. Он и сам не понимал до конца что

происходит, потому что все это дело провернули Мэн Юэ с Ранкуем. А

он сам был всего лишь марионеткой, следующей инструкциям и

приказам. Его основной задачей по-прежнему оставалось обеспечение

безопасности Ву Син Цзы.

Слушая его, девушки поморщились, будто хлебнули горького

лекарства.

- Надеюсь, генерал не слишком рассердится на хозяина, - в конце

концов, сказала Бо Хе. Им уже доводилось видеть, как генерал крушил

своих врагов, купаясь в крови. Он был прекрасен, точно изумительная

статуя, но его окружала аура, делавшая его похожим на демона,

вышедшего из преисподней. Было достаточно одного взгляда на него,

чтобы задрожать от страха за свою душу, которую, казалось, он сейчас

вытянет из тебя и проглотит.

- Не бойтесь, - сказал Хей Эр, думая о том, что что бы ни случилось,

остается еще Мэн Юэ, чтобы отвести удар.

Через четыре дня они все встретились с Ранкуем в том месте, о

котором договаривались заранее. Ранкуй предложил задержаться там

на время, дабы полюбоваться на ярмарку птиц и цветов, которая

открывалась в этом городе один раз в три года. Здесь можно было

увидеть самые редкие и прекрасные цветы, а также полюбоваться на

экзотических птиц. Ярмарка будет открыта целых десять дней, это

было одно из самых ярких событий на Юге.

Не удивительно, что Ранкуй выбрал именно это место для встречи.

Вероятно, он хотел немного взбодрить Ву Син Цзы.

Приняв решение уехать, Ву Син Цзы выбросил из головы все, что

было связано с городом Бастионов. Конечно, он не мог утверждать, что

совсем ни по чем не скучает, но он не испытывал ни малейшего

сожаления. И хотя образ Гуан Шан Цзыня был все еще жил в его

сердце, и краски его не поблекли, он никогда не думал о том, что было

бы, если бы он остался.

Лишь иногда по ночам у Ву Син Цзы возникало ощущение того, что он

лежит в знакомых и теплых объятьях. Тогда он просыпался,

неосознанно протягивая руки. Вздрагивая от прохлады простыней, он

потом долго ворочался с боку на бок, не в силах заснуть.

Впрочем, наверняка со временем и это пройдет. В конце концов, после

его отъезда уже прошло какое-то время, и Гуан Шан Цзын уже

наверняка должен увезти господина Лу с собой в столицу, ведь так?

Есть ли вероятность того, что они столкнутся друг с другом по дороге?

Эта мысль слегка беспокоила Ву Син Цзы.

Ранкуй, казалось, прекрасно понимал его растерянность и не

торопился отправляться дальше. Он с кем угодно мог управиться и

умел хорошо обращаться с людьми. Хоть Ли Шу был всего лишь

маленьким городком, там было не мало живописных мест для

изучения. Они и сами не заметили, как пробыли там до самого

завершения ярмарки, когда все приезжие разъехались по домам. Только

тогда Ву Син Цзы осознал, что слишком здесь загостился, и за время

прогулок по городу его тоска по Гуан Шан Цзыню значительно

притупилась.

Когда они снова тронулись в путь, был уже конец марта.

Правда, за это время Ву Син Цзы пришлось испытать небольшую

неловкость. Они очень быстро упаковали свои вещи и продолжили

свой путь в столицу, рассчитывая добраться туда в течение двух-трех

месяцев. Ранкуй дал Ву Син Цзы несколько каталогов «Птицы Пэн»,

чтобы он мог найти себе новых друзей.

Разумеется, Ву Син Цзы был более, чем счастлив. Столичное издание

«Птицы Пэн» просто потрясало воображение. Просматривая

выдающихся людей из каталога, он видел, что все они имеют

впечатляющее происхождение, образование и положение!

Прекрасно зная предпочтения Ву Син Цзы, Ранкуй улыбнулся:

- Не беспокойтесь, господин Ву. Я лично просмотрел это издание

«Птицы Пэн», и все эти люди исключительны и могущественны, их

возможности безграничны. Просто отправьте письма, кому сочтете

нужным, а я смогу собрать их ответы и пополнить вашу коллекцию

«птенцов».

Позабыв про «птенцов», которые упомянул Ранкуй, Ву Син Цзы

мгновенно залился румянцем до самой шеи, смущаясь того, что его

видят насквозь. Следующие несколько дней он не осмеливался даже

заглянуть в каталог. Он боялся своих непристойных мыслей. Глядя на

всех этих красивых и благородных мужчин, он мог думать

исключительно об их могучих «птенчиках».

Впрочем, сейчас ему было не до птенчиков – его волновал

приближающийся праздник Цинмин.

Для Ву Син Цзы отдать дань уважения предкам и совершить

положенные ритуалы было наиважнейшим делом. Ведь он остался

единственным потомком по отцовской и материнской линиям. Будь то

Цин Мин или какие иные события, он не мог пренебречь ни одним из

них. А не то кто-то из почивших родственников мог бы явиться ему

ночью и отругать его.

Округ Чин Чен находился на пути в столицу, и ему не составило бы

туда заглянуть туда и выразить почтение своим предкам. Вот только...

Поникнув духом, Ву Син Цзы сжался в комочек в углу повозки.

Он еще не забыл, как Гуан Шан Цзынь обещал приехать с ним в округ

Чин Чен на Цин Мин. Но прежде чем этот день настал, Ву Син Цзы

уже давно сбежал. Но все же корни его остались в округе Чин Чен, и

он не думал, что генерал станет намеренно его искать. Теперь, когда он

овладел своим недостижимым «лунным светом», для чего ему его

отражение?

По какой-то причине, Ву Син Цзы вдруг ощутил чувство вины. В ночь

перед его побегом, Гуан Шан Цзынь дал ему такие обещания! Пусть

они и были неискренними, но не рассердится ли он на него за то, что

он так поступил с ним? А если так, то, возможно, генерал будет

поджидать его в округе Чин Чен, зная, что он не может не почтить

своих предков... И тогда Гуан Шан Цзынь точно добьется успеха, ведь

куда бы Ву Син Цзы ни сбежал, он никогда не забудет о своих предках.

Ощущая беспокойство, он несколько раз хотел обсудить это с Ранкуем,

но всякий раз, когда он уже был готов открыть рот, слова не шли у него

с языка. Он постоянно так и откладывал этот разговор, пока они не

добрались до окраин округа Чин Чен.

- Господин Ву, - внезапно сказал Ранкуй. – Через несколько дней будет

Цин Мин. Вы хотите заехать домой и навестить могилы ваших

предков?

Не ожидавший такого вопроса Ву Син Цзы на мгновение замер, а

затем энергично закивал головой.

- Да, да, да! Ай, а я как раз хотел обсудить это с вами!

- Обсудить? – Ранкуй склонил голову набок и рассмеялся. – Вы

боитесь, что Гуан Шан Цзынь будет ждать вас в Чин Чен?

Он попал прямо в точку.

Ву Син Цзы почесал затылок, украдкой оглядываясь по сторонам. Он

удостоверился, что девушек нет поблизости, а их звонкие голоса

слышны снаружи за окошком. Кажется, они увидели нечто интересное

и теперь приставали к Хей Эру с расспросами, чтобы он объяснил им

что-то.

- Я выставляю себя на посмешище, - Ву Син Цзы смущенно опустил

голову. – Я знаю, что слишком дал волю своим мыслям. У Хэйвана

теперь есть господин Лу, и сейчас он наслаждается своим успехом,

откуда же у него возьмется время на меня. Но...

Гуан Шан Цзынь обещал ему позаботиться о его могиле. Ву Син Цзы

ощутил острую боль в сердце и потер занывшую грудь.

- Вы вовсе не выставляете себя на посмешище. Мы все прекрасно

знаем, что из себя представляет Великий генерал Южного гарнизона.

Голос Ранкуя сочился сарказмом. Он фыркнул, глядя на занавески.

- Генерал всегда умел баловать тех, кто ему нравится, и мы все тому

свидетели, - послышался спокойный голос Хей Эра за занавеской.

Хоть он и не ждал ничего хорошего от новой встречи с генералом, он

все равно не мог позволить Ранкую отпускать в его адрес

оскорбительные шуточки.

- Хмм, - Ранкуй фыркнул, а затем, придав лицу улыбающееся

выражение, посмотрел на Ву Син Цзы. – А что если во время Цин Мин

вы бы отдали дань уважения своим предкам ночью? Это вас не

испугало бы?

- Нет, - Ву Син Цзы покачал головой. Он все еще чувствовал себя

немного виноватым перед Ранкуем, Хей Эром, Бо Хе, Гуэй Хуа и

своими предками.

Но, похоже, это действительно был самый безопасный план. Если он

заявится в Чин Чен посреди бела дня, кто знает, какие неприятности

это навлечет на них!

Приняв решение, Ранкуй рассчитал время. Он попросил Хей Эра

завернуть в соседний уезд Син И. Там производили тунговое масло,

поэтому всюду были посажены тунговые деревья.* Как раз сейчас

они вовсю цвели, лепестки их цветов были белоснежными, с красными

прожилками, а сердцевина была ярко-желтой. Цветы росли гроздьями,

и издалека казалось, что деревья покрыты снегом. Многие писатели и

поэты приезжали в Син И, чтобы полюбоваться цветами дерева тунг.

Несмотря на то, что округ Чин Чен находился недалеко от округа Чин

И, им понадобилось бы три дня, чтобы добраться туда на повозке с

волами. На лошади они доехали за полтора дня. Ву Син Цзы,

разумеется слышал о «снеге посреди весны», но никогда еще ему не

доводилось видеть это своими глазами. Услышав о распоряжении

Ранкуя, он обрадовался, и его напряжение немного рассеялось.

Округ Син И был действительно красивым местом, а цветущие

деревья тунг – отрадой для глаз. Захватив бамбуковую корзинку с едой,

Ранкуй сводил Ву Син Цзы в горы.

Хей Эр доверял Ранкую, поэтому не пошел с ними. Он лишь дал

указания Бо Хе и Гуэй Хуа хорошенько заботиться о Ву Син Цзы, а

затем исчез.

Заметив это, Ранкуй лишь фыркнул, на его лице промелькнули злость

и неодобрение, но он быстро спрятал их. А затем, держась довольно

раскованно, он отвел Ву Син Цзы и девушек в гору, где они и провели

весь день. Они вернулись в гостиницу, когда солнце уже садилось, но

Хей Эр все еще не вернулся.

- Нужно было зашить этому малому рот, - фыркнул Ранкуй. Он явно

знал, куда отправился Хей Эр. Видя, как перекосилось его красивое

лицо, девушки не осмелились ни о чем спрашивать и уволокли Ву Син

Цзы в комнату, чтобы умыться.

Хей Эра не было четыре дня, а когда он вернулся, он стал гораздо

бледнее и выглядел изможденным.

Увидев, что он вернулся, Ранкуй бросился к нему и ударил его. Хоть

Хей Эр и вымотался до предела, он все же был настороже, поэтому он

смог увернуться от удара. Было трудно догадаться, что Ранкуй просто

притворялся, а под конец пнет его сзади под колено. Высокий и

крепкий мужчина покачнулся и чуть не упал.

- Ну какая же все-таки псина! Просто невероятная преданность! – с

улыбкой выдал Ранкуй. Вытянув руку, он сжал подбородок Хей Эра и

прищурил глаза. – Если ты нарушишь мои планы, не обвиняй меня

потом в жестокости.

- Ты слишком много думаешь, - Хей Эр до того вымотался, что еле

передвигал ногами. У него совсем не осталось сил, чтобы препираться

с этой лисицей из Общества Пэн. Он спокойно убрал его руку и

подошел к шокированному Ву Син Цзы. – Господин, я все проверил.

Генерал уже несколько дней находится в округе Чин Чен, и, похоже, он

задержится там еще на пару недель. Кладбище по ночам стерегут его

люди. Я думаю... будет непросто вернуться туда.

- А у него явно куча времени в запасе, - Ранкуй поджал губы. Они как

раз ели, и он взял арахис с тарелки и положил себе в рот.

- Командующий Хей, садитесь. Вы еще не ели? – поспешно пригласил

его Ву Син Цзы, а девушки тут же поставили на стол еще одну чашку и

палочки для еды.

- Большое спасибо, господин, - Хей Эр взял чашку и приступил к еде.

Что бы они ни делали дальше, все равно все решения принимает

Ранкуй, и ему больше не хотелось ничего говорить.

Эта трапеза протекала легко и непринужденно. В конце концов, Ву

Син Цзы было трудно думать о сложных вещах во время еды. Сначала

нужно нормально поесть, а потом уж можно и поразмыслить обо всем

на досуге.

Ранкуй посмотрел на Ву Син Цзы, а затем перевел взгляд на Хей Эра.

Его губы тронула легкая улыбка. Никто не знал, что он замышляет.

_____________________

* Тунг или Тунговое дерево — небольшой род деревьев семейства

Молочайные, распространённых в тропических и субтропических

районах Азии и Южной Америки, а также на островах Тихого океана.

П. С. Если среди читателей есть люди с медицинским образованием,

хотелось бы спросить, может ли человек выжить, потеряв три литра

крови? И вообще, что это с генералом, если его при душевных

потрясениях начинает рвать кровью? Такое заболевание правда есть?

А если бы он был свободен?

После ужина Ву Син Цзы вышел размяться во дворе для хорошего

пищеварения. Они временно остановились в одном из поместий,

принадлежащих Обществу Пэн в Син И. Это было небольшое и

изысканное поместье. Уходу за двором уделялось особое внимание,

там даже был небольшой сад из тунговых деревьев. Белоснежные

лепестки осыпались с их ветвей, покрывая землю тонким слоем.

Ранкуй тут же вызвался сопровождать его, намереваясь по

возможности внести разлад в душу Ву Син Цзы – было бы лучше, если

бы он окончательно выбросил Гуан Шан Цзыня из головы, позабыв о

своей привязанности.

Кто же знал, что Хей Эр сразу выступит против и остановит его,

недружелюбно насупившись с угрожающим видом! Хей Эр прекрасно

видел, что Ранкуй терпеть не может Гуан Шан Цзыня, и, конечно же,

он не был настолько наивным, чтобы не понять, что эта лисица

непременно попытается внести разлад.

Ладно, пусть остановит меня! Ранкуй недовольно фыркнул и,

фальшиво улыбаясь спросил:

- Скажи-ка мне, что там затевает Мэн Юэ?

- Мэн Юэ? – Хей Эр нахмурился. Его совсем не удивило то, что

Ранкуй знает о его встрече с Мэн Юэ, но вот откуда он знает, что Мэн

Юэ передал ему сообщение?

- Ты ведь уже встретился с ним. Быть того не может, чтобы он не велел

ничего передать мне. Этот малый похож на лунный пирог с бобовой

начинкой - с виду кажется сладким, а укусишь – и сломаешь зубы об

нож, - усмехнулся Ранкуй.

- Он не передавал никакого сообщения... - Хей Эр вздохнул. Он

попытался вспомнить, что говорил ему Мэн Юэ о Ранкуе.

Управляющий Ранкуй похож на водяную лилию, которая растет

незапятнанной посреди тины, но сердцевина ее черна, как ночь. По

мнению Хей Эра, с ними обоими было нелегко иметь дело. – Мэн Юэ

выразил надежду, что управляющий не забудет того, о чем вы с ним

договорились. Отношение генерала к господину Ву никак не касается

управляющего Ранкуя, и он также надеется, что вы будете помнить о

том, сколь хрупка ваша шея. И если вы зайдете слишком далеко, тогда

будьте готовы к последствиям.

А вот это уже была откровенная угроза. Лицо Ранкуя помрачнело. Он

молча смотрел на Хей Эра и ничего не отвечал.

- Я знаю, что вам не нравится генерал, но он действительно очень

привязан к господину Ву, - сердце Хей Эра поневоле смягчилось, когда

он заметил, что Ранкуй кипит от злости. – Для чего вам вмешиваться в

дела господина Ву и брать на себя такую ответственность?

- Ха! Я только рад сделать это! – выпалил Ранкуй. Он думал о том, как

десять лет он делал все возможное, чтобы помогать членам Общества

Пэн найти свои половинки. А теперь, столкнувшись с Гуан Шан

Цзынем, этим мерзавцем, как он мог не злиться? Человек, уже

влюбленный в кого-то и тем не менее продолжающий заигрывать с

другими, разбивая им сердца – настоящий подонок!

А что бесило его сильнее всего – так это осознание собственного

бессилия. Он, конечно, мог слегка досадить Гуан Шан Цзыню, но

защитить от него Ву Син Цзы было ему не по силам.

Услышав его слова, Хей Эр лишь вздохнул.

Ву Син Цзы даже не подозревал о растущем напряжении между двумя

людьми, стоящими на крылечке. На его лице стыло хмурое выражение,

его очень беспокоило то, что Гуан Шан Цзынь по-прежнему остается в

округе Чин Чен, и он совершенно не знал, что ему теперь делать. Так

он и ходил по кругу, пока не взмок от пота.

- А господин Лу тоже в округе Чин Чен? – этот внезапный вопрос

застал Хей Эра врасплох, он на мгновение растерялся, а затем кивнул.

- Да, господин Лу тоже здесь, он сопровождает генерала... Господин

Ву, не принимайте этого слишком близко к сердцу. Вы по-прежнему

тот единственный человек, по ком генерал скучает больше всего.

Гуан Шан Цзынь по-прежнему держал при себе господина Лу и даже

взял его с собой, чтобы при случае воспользоваться им, как

прикрытием.

Но, к сожалению, Хей Эр не мог об этом рассказать, поэтому ему лишь

оставалось молча тревожиться и переживать.

- Оу... - Ву Син Цзы вздохнул и, вытерев лоб рукавом, присел на

деревянную ступеньку. – Должно быть, господину Лу сейчас не

просто.

- А что не так с господином Лу? Он возлюбленный генерала, а кто ж не

знает, что все представители семейства генерального уполномоченного

всегда хранят в своем сердце верность своей единственной истинной

любви! Никто и никогда не сможет оспорить его место в сердце

генерала. Ранкуй томно обмахивался веером. Несмотря на

предупреждение Мэн Юэ, он не смог удержать свой лукавый язык.

- Да, это так, - убежденно кивнул Ву Син Цзы. Кажется, он и не желал

задумываться над причиной, по которой Гуан Шан Цзынь пытается

перехватить его в округе Чин Чен, он даже нашел время

побеспокоиться о господине Лу.

Это слегка удивило Ранкуя.

Всем и каждому было ясно, какие чувства Ву Син Цзы испытывает к

Гуан Шан Цзыню, не говоря уж о Ранкуе с его наметанным глазом. Он

видел, что генерал занимает в сердце Ву Син Цзы самое важное место.

Если бы обстоятельства сложились благоприятным образом, можно

без преувеличения сказать, что он всегда будет помнить Гуан Шан

Цзыня и готов жить и умереть ради него.

В подобной ситуации кто не был бы тронут, узнав, что человек,

которому ты нравишься, готов на все ради тебя и даже готов удержать

тебя рядом? Кто смог бы избежать тысячи мыслей в голове, воображая

себе совместное будущее с этим человеком? Или же, по крайней мере,

он должен бы чувствовать себя неуютно, считая, что занимает в сердце

этого человека особое положение. Хоть Ву Син Цзы и не принимал

ничего близко к сердцу и был довольно беспечным человеком, он тоже

должен быть тронут и втайне доволен этим. Однако, с самого начала

его беспокоила только одна вещь – как убрать могилы его предков.

Он переживал и расстраивался лишь о том, что не сможет отдать

сыновний долг своим предкам, и что бы там ни делал Гуан Шан

Цзынь, для него имел значение только праздник Цинмин. Нравится он

генералу – хорошо, а нет – так тоже хорошо. Ву Син Цзы вообще не

беспокоился об этом.

- Господин Ву, а вы не думаете, что у генерала все еще есть к вам

чувства? – не в силах побороть свое любопытство, Ранкуй немного

поколебался, а затем, напустив на себя заботливый вид, все-таки

спросил Ву Си Цзы.

- Чувства ко мне? – заморгал Ву Син Цзы и неожиданно засмеялся. –

Естественно, но это все уже в прошлом.

Ранкуй вдруг подумал, что он не понимает его так хорошо, как ему

казалось.

Он уселся рядом с Ву Син Цзы с грациозным видом. Ву Син Цзы

выглядел слегка расстроенным. Он зачерпнул пригоршню тыквенных

семечек и съел несколько штук – он больше не мог выносить

исполненный любопытства взгляд Ранкуя. Можно сказать, они теперь

друзья, а потому между ними должно быть некоторое доверие.

- Мне неловко говорить об этом, но, хотя я и не отличаюсь никакими

талантами, я все же проработал больше двадцати лет в канцелярии

магистрата. Ву Син Цзы не знал, с чего ему начать. Он неосознанно

выпрямился и съел еще несколько семечек.

- Округ Чин Чен – незначительное место, но там, как и везде, живут

люди, а значит, там обязательно будут конфликты и разные

неприглядные истории. Ву Син Цзы вздохнул и закончил щелкать

семечки, не зная, как выразить свои мысли. Он всегда хранил свои

чувства глубоко в сердце и никогда не делился ими. И теперь, когда он

решил поделиться сокровенным, он просто не знал, с чего ему начать.

Ранкуй не торопил его. Видя, что Ву Син Цзы съел все семечки, он

протянул ему еще одну пригоршню, а затем повернулся к Хей Эру и

приподнял свой изящный подбородок:

- Приготовь нам чаю.

Хей Эр бесстрастно взглянул на него и велел девушкам приготовить

для них чай и сладости.

Ранкуй поцокал языком и сказал:

- Похоже, ты без проблем можешь стать дворецким, - он бросил

скорлупой в Хей Эра.

Хей Эр, нахмурившись, поймал скорлупки и одну за другой разложил

их на перилах.

Ранкуй поджал губы, и не обращая на него больше внимания,

повернулся к Ву Син Цзы и начал вместе с ним молча щелкать

семечки.

- В южной части округа Чин Чен живет семья Мао, - внезапно

заговорил Ву Син Цзы. - Их старший сын, мастер Мао – купец, можно

сказать, он самый богатый человек в наших краях. Он красив и хорош

собой, а также скромен и вежлив, к тому же, он добрый сын и хороший

брат. Он умеет позаботиться о своих близких, и всяк отзовется о нем

хорошо. Мягкий голос Ву Син Цзы был приятен для слуха.

- Можно сказать, что союз мастера Мао и его жены был создан на

небесах. Они выросли по соседству друг с другом, и госпожа Мао

вышла за него замуж еще до своего совершеннолетия. В то время

мастер Мао еще не был богат. Их семья достигла богатства своими

собственными усилиями. Мне доводилось раньше встречать госпожу

Мао, мы с ней почти ровесники, нас разделяет 4-5 лет, и в детстве я

звал ее «старшей сестрой». Мастер Мао был очень добр со своей

женой. Он пригласил для нее учителя, чтобы научить ее читать,

поэтому мой отец каждый день ходил к ним домой и брал меня с

собой. Казалось, Ву Син Цзы снова вернулся в то время. С его лица

исчезло страдальческое выражение, он предался светлым

воспоминаниям.

Девушки как раз принесли чай и сладости. Ранкуй ловко налил чашку

чая для Ву Син Цзы и сам перестал щелкать семечки, чтобы не

отвлекать его от воспоминаний.

В этой истории явно не следовало ждать счастливой концовки, иначе,

как бы там оказалась замешана канцелярия магистрата?

Ву Син Цзы продолжал:

- Чуть позже госпожа Мао взяла на себя управление делами мастера

Мао, и человеком, которому мастер Мао доверял больше всего, была,

конечно же, госпожа Мао.

- Будь то домашнее хозяйство или дела их лавок, всем этим управляла

госпожа Мао. К сожалению... у госпожи Мао не было детей. Она

перепробовала все возможные лекарства и обращалась к лучшим

лекарям, но все было бесполезно. Люди говорят, есть три способа

выказать неуважение предкам и отсутствие наследника – самый

худший из них. Ву Син Цзы больше ничего не говорил, но остальные

примерно догадывались о том, что произошло дальше.

Мастер Мао, конечно же, взял себе наложницу, а, возможно, и не одну.

Госпоже Мао было наверняка очень больно, но, будучи женщиной, что

она могла сделать? Ей оставалось лишь винить свою утробу за то, что

она не могла оправдать ее ожиданий.

Наложницы, конечно же, родили детей, от чего положение госпожи

Мао стало весьма затруднительным.

- Госпожа Мао никогда не попрекала мастера Мао за это, и он тоже

относился к ней с большим почтением. В конце концов, они с самых

юных лет были парой, и их отношения отличались от всех других.

Однако... Ву Син Цзы вздохнул и нерешительно замолчал. Он так и не

закончил свою фразу, а лишь продолжил. – После этого мастер Мао и

его жена развелись, расставшись очень мирно. Ходатайство о разводе

должно быть заверено в канцелярии магистрата и на него должна быть

проставлена печать, прежде чем оно может считаться официальным

документом. Мы также должны удостовериться, что на ходатайстве

стоит подпись обоих супругов, и все происходит без принуждения. И

если мы установим, что обе стороны пришли к взаимному

соглашению, тогда мы удовлетворяем это ходатайство.

Будучи советником канцелярии магистрата, Ву Син Цзы, конечно же,

лично занимался этим делом. На его лицо тенью легла печаль. Хоть это

была история давно минувших дней, он все еще чувствовал грусть по

этому поводу.

- Мастер Ранкуй, в этом мире единственная вещь, которая не

изнашивается – это любовь. Но если она начинает ветшать, ее ждет

печальный конец. Сейчас по отношению ко мне Хэйван, скорее

испытывает гнев, нежели тоску. У него ведь уже есть господин Лу, и

единственное, с чем ему трудно смириться, это то, что он не может

иметь то, что ему хочется. Но это быстро пройдет. Ву Син Цзы

улыбнулся Ранкую, его мягкий голос растворился в ночи. Он был

подобен журчащему ручейку, но те, кто слышал его, задохнулись, не в

силах вымолвить ни слова.

Ранкуй был очень уверен в своей способности видеть людей насквозь.

Но когда дело касалось Ву Син Цзы, все его способности оказывались

бесполезными. Кажется, он неверно рассудил обо всем. Этот

застенчивый, беззаботный и обычный с виду человек средних лет,

который не искал себе ни славы, ни богатства, хоть он и относился к

той категории людей, кто способен на долгие и прочные чувства, он

всегда держался так чопорно, что мог даже показаться

бесчувственным.

Будучи советником магистрата, Ву Син Цзы многое повидал в своей

жизни, как хорошего, так и плохого, и он очень хорошо понимал, как

беспощаден этот мир. Не будь он таким наивным, или, точнее сказать,

после всего что он повидал, если бы он не сумел остаться верным себе,

эта наивность была слишком чиста и неподдельна и стала острее

ножа.

Когда он сказал, что уезжает, он именно это и имел ввиду. То

беспокойство, которое Ранкуй испытывал ранее, больше не

существовало.

Осознав, что он больше не может контролировать свои чувства к Гуан

Шан Цзыню, он ни за что не повернет назад. Он не дал себе и секунды

на то, чтобы потосковать, быстро и решительно разорвав между ними

связь.

Если бы Ву Син Цзы не полюбил Гуан Шан Цзыня по-настоящему, он

мог бы вернуться к нему сейчас, а, может, и вовсе не стал бы убегать

от него. Это же был его Принц Лан Линь среди «птенцов»! Упустив

его, сможет ли он найти подобного ему? Но он полюбил...

- Когда я был молодым, я этого не понимал, и однажды даже был

очарован ароматической подушечкой. Этой прошлой привязанности

цена была несколько монет, но мне этого хватило надолго. Ву Син Цзы

снова принялся щелкать семечки. Он не издавал громких звуков и имел

привычку сосать семечки, чтобы размягчать их прежде, чем очистить

их. Скорлупки медленно складывались в аккуратную кучку. – Ай, меня

беспокоит лишь, как прибраться на могилах моих предков. Я не могу

вот так ждать целых полмесяца! Я боюсь, что в итоге мои предки

пожалуют ко мне в моих снах и отругают меня.

- Хмм, - Ранкуй, обмахиваясь веером, слегка прищурился на Хей Эра,

который стоял рядом с ними, опустив голову. – У меня есть одна идея,

но я не знаю, сумеет ли командующий Хей помочь нам.

- Прошу вас, управляющий.

- Иди и скажи Мэн Юэ, что кто-то преследует нас, и это может

навредить господину Ву. А дальше он сам знает, что делать. Ранкуй

очаровательно улыбнулся, элегантно отмахиваясь веером от

появившихся к ночи светлячков. – Не беспокойтесь, господин Ву, -

заверил он у Син Цзы, утешая его, - по моим подсчетам, вы сможете

заехать домой дней через пять, а, может, даже и через два-три, если все

пройдет быстро.

Таким образом, проведя в Син И всего четыре часа и даже не

выспавшись ночью, Хей Эр устало отправился назад в округ Чин Чен.

Перед его уходом, они немного повздорили с Ранкуем. Завтра они с Ву

Син Цзы и обеими служанками отправятся в округ Чин Чен, чтобы не

тратить зря время из-за Хей Эра.

- Я все еще надеюсь привезти господина Ву в столицу к середине

июня, - Ранкуй пытался загасить улыбку, но его очаровательные брови

выдавали его недобрые помыслы.

Хей Эр молча смотрел на него. Ему не нужно было и спрашивать ни о

чем - и так было ясно, что Ранкуй замышляет что-то недоброе.

- А в середине июня должно что-то произойти? – с любопытством

спросил Ву Син Цзы.

- Это будет нечто интересное, вам точно понравится, - Ранкуй

напустил на себя загадочный вид, а затем повернулся и поторопил Хей

Эра. – Почему ты все еще торчишь здесь? Проваливай поскорее! Мне

совсем не хочется наткнуться на Гуан Шан Цзыня на окраине округа

Чин Чен.

- Не командуй мною, ты мне не хозяин, - огрызнулся Хей Эр.

Несмотря на присутствие Ву Син Цзы он угрожающе смотрел на

Ранкуя.

- Вот уж никогда не захотел бы иметь дело с таким выродком, как ты.

А что? Мне нужно совершить ритуалы, дабы попросить тебя сделать

что-либо? Тю! С тебя хватит, если я тебе просто брошу косточку.

Ранкуй даже вытащил непонятно откуда счетную палочку* и запустил

ею в Хей Эра.

Вскинув руку, Хей Эр поймал ее. Он ничего не мог сделать Ранкую,

кроме как бросить на него свирепый взгляд, поэтому он развернулся с

мрачным видом и ушел.

После его ухода Ранкуй отослал Бо Хе и Гуэй Хуа под благовидным

предлогом, а затем повернулся к Ву Син Цзы, улыбка на его лице

погасла:

- Господин Ву, мне нужно задать вам вопрос. Пожалуйста, не

обижайтесь.

- А? Мастер Ранкуй, не надо церемоний, просто спрашивайте, -

встрепенулся Ву Син Цзы, выпрямляя спину. Его руки сжались на

коленях, казалось, он был напуган выражением лица Ранкуя.

- А если генерал и правда любит вас по-настоящему, вы захотели бы

продолжить с ним отношения?

У Ву Син Цзы отвисла челюсть, но он не мог произнести ни звука. Он

обескураженно уставился на Ранкуя, казалось, ему и в голову не

приходило, что он когда-либо может услышать подобный вопрос.

Через мгновение Ву Син Цзы закрыл рот и облизал пересохшие губы.

Криво усмехнувшись, он сказал:

- Мастер Ранкуй, прежняя привязанность прошла.

- В мире все непредсказуемо, и всегда есть вероятность того, что

остывшее пламя может вспыхнуть вновь. Ранкуй взял чашку и сделал

глоток. – Господин Ву, вероятно, вы знаете, что я не испытываю

симпатии к генералу. Как бы я ни относился к нему, я чувствую, что он

не стоит вас. Этот человек слишком грубый, слишком холодный и я не

слишком преувеличу, если скажу, что он бессердечен и вероломен. Но

вы совсем другой. Я не претендую на другие таланты, но могу с

уверенность сказать, что умею разбираться в людях. Вы никогда не

думали о то, чтобы найти себе кого-нибудь, с кем можно провести

свою жизнь? Не все люди такие, как та ароматическая подушечка

ценою в несколько монет. По крайней мере, Гуан Шан Цзынь стоит

нескольких тысяч серебряных таелей.

- Сколько бы ни стоил Гуан Шан Цзынь, он принадлежит другому

человеку, - Ву Син Цзы опустил голову и усмехнулся. Его лица не

было видно в темноте, но Ранкуй почувствовал, что он тихонько

плачет.

- А что если бы он никому не принадлежал? Тогда... вы захотели бы

быть с ним? – Ранкуй не отступался и продолжал давить на него.

Дрожь прошла по тощему телу Ву Син Цзы. Даже его дыхания не

стало слышно, он долгое время ничего не отвечал.

Ранкуй тяжело вздохнул про себя. Разве можно было тут что-то не

понять?

_________________________

* Китайские счетные палочки из бамбука, использовавшиеся в

древности для вычислений.

Ранкуй - поганка. Обожаю!)))) Хочу историю про них с командующим

Хеем! Какие они зайки!!!))))

Нам нужно ехать дальше

Мэн Юэ потер уставшие глаза, читая донесения из столицы при

тусклом свете свечи.

Он уже дней десять не спал толком. Обычно, когда он бывал занят, он

умудрялся округлиться, точно воздушный шарик. Но на этот раз,

набрав пять килограмм, он вдруг начал терять в весе. Теперь под пояс

его штанов можно было просунуть кулак, и все равно еще оставалось

место.

С одной стороны, вроде как было бы и неплохо похудеть до состояния

полумесяца. А с другой – он переживал, что работа его организма была

нарушена, и теперь ему понадобится немало времени на

восстановление.

Если так подумать, это Гуан Шан Цзынь во всем виноват.

Вот, спрашивается, не мог он спятить немного пораньше или, на худой

конец, попозже? Так нет же – он умудрился сделать это в самый

ответственный момент! Да и задело его куда сильнее, чем ожидалось!

За все эти последние дни ему удалось слегка оклематься.

Однако этому раненому человеку не сиделось на месте. Как только он

очнулся, ему загорелось пуститься в погоню. Боясь не успеть, он

отказался воспользоваться возком, предпочитая ехать верхом. Сидя в

седле, он уже обыскал весь округ Чин Чен, Гусиный город, и все их

окрестности. А затем у него снова пошла горлом кровь, и он рухнул на

землю. Пришлось ему уступить и согласиться отдохнуть,

остановившись в округе Чин Чен.

Когда его во второй раз вывернуло кровью, Мэн Юэ перепугался до

полусмерти, опасаясь, что Гуан Шан Цзынь отдаст Богу душу.

Они дружили с детства и были не разлей вода. И хотя из-за своего

возраста он прибыл на северо-запад на поле боя на несколько лет

позже, он охотно принял должность помощника Гуан Шан Цзыня,

помогая ему, как предводителю армии Гуан. Мэн Юэ мог с полной

уверенностью заявить, что знает и понимает Гуан Шан Цзыня, как

никто другой в целом свете.

Поэтому для него стало полной неожиданностью, что неверно

истолковал эту ситуацию и, устроив жестокую ловушку для генерала,

он сам стал жертвой своего же плана.

Ву Син Цзы сумел улизнуть, не оставив никаких следов и зацепок, и

даже Гуан Шан Цзынь не смог отыскать его след, хотя лично

возглавлял поиски. Разве мог генерал не догадаться, что за всем этим

стоит Мэн Юэ? Однако за все эти дни он не задал ему ни единого

вопроса, и его отношение к Мэн Юэ осталось прежним. Он, как и

раньше, любил ласкать его полный мягкий подбородок. Он даже

посетовал сегодня:

- Мэн Юэ, ты похудел? Я не хочу наблюдать, как полная луна

превращается в полумесяц.

Такое отношение Гуан Шан Цзыня повергло Мэн Юэ в водоворот

смешанных эмоций. Это был тот редкий случай, когда он понятия не

имел, что творится в голове генерала, поэтому ему лишь оставалось

добросовестно помогать ему с делами, разделяя с ним тревоги и

вынашивая различные планы.

На сей раз Гуан Шан Цзынь был ранен не на шутку. Его система

кровообращения была полностью нарушена, к тому же, он не имел

возможности нормально восстановиться и отдохнуть, и выглядел при

этом болезненно бледным. Его неземная колдовская наружность

подернулась налетом болезненной хрупкости, и теперь он казался еще

более изящным и очаровательным. От одного взгляда на него можно

было впасть в растерянность, не зная, что же делать дальше.

К счастью, Гуан Шан Цзынь от природы обладал несокрушимым

здоровьем, иначе они давно похоронили бы его.

Мэн Юэ поневоле вздохнул и посмотрел на небо. Сложив письма и

сунув их себе за пазуху, он собрался пойти на кухню и приготовить

лечебный отвар для Гуан Шан Цзыня. Но в этот момент раздался

тихий стук в окошко. Нахмурившись, он поспешно открыл его. Хей

Эр, который приходил к нему всего три дня назад, снова появился

перед ним.

- Зачем ты здесь? – он торопливо впустил его внутрь. Комната Гуан

Шан Цзыня была совсем рядом. Мэн Юэ не хотел, чтобы генерал

сейчас поймал его, а затем напал на след Ву Син Цзы.

Хей Эр был весь покрыт дорожной пылью, стоило ему тряхнуть

головой, как пыль и песок разлетались повсюду. Даже его губы

побелели от усталости. Он подошел к столу и, схватив чайник, начал

пить чай прямо из носика. Только после этого он смог перевести дух и

устало рухнул на сиденье возле стола, стряхнув с себя слой пыли.

- Ранкуй говорит, кто-то преследует нас, - у Хей Эра не было сил

играть словами, поэтому он рубанул напрямик.

- Оу? – Мэн Юэ присел рядом с ним. Внимательно осмотрев Хей Эра,

он насмешливо осведомился. – И кто же вас преследует?

- Это может быть кто-то, имеющий недобрые намерения в отношении

господина Ву, - Хей Эр потряс головой, точно большой пёс. Мэн Юэ

поморщился от пыли и слегка отодвинулся.

- И что с того? – Мэн Юэ в упор смотрел на него. Конечно же, он

понял, что имел ввиду Ранкуй, но так как он сейчас был напряжен и

расстроен, он поневоле срывался на других.

Хей Эр повернулся к нему с раздраженным видом. Но он привык

подчиняться приказам Мэн Юэ, поэтому спокойно ответил:

- Он сказал, что вы поймете, что нужно делать, когда услышите эти

слова. Хей Эр немного поворчал себе под нос и добавил. – Господин

Ву хочет вернуться и прибраться на могиле предков.

- Я знаю, - усмехнулся Мэн Юэ и махнул рукой Хей Эру. – Ладно, тебе

нужно уходить. Смотри не выдай себя. Если генерал схватит тебя

сейчас, он точно сдерет с тебя шкуру.

При упоминании генерала, Хей Эр посуровел еще больше:

- Как здоровье генерала? Он так внезапно отправился в путешествие,

разве это не...

- Все будет нормально, - Мэн Юэ покачал головой. Хотя внутренние

повреждения Гуан Шан Цзыня были велики, он сам себе их нанес, и

после того, как он примет лекарства и как следует отдохнет, с ним все

будет в порядке.

- Надо ли мне рассказать об этом господину Ву, чтобы узнать, как он к

этому отнесется? – Хей Эр не осмеливался навестить генерала. Он

должен был выполнить задание и не мог допустить, чтобы что-нибудь

помешало этому. Но, узнав от Мэн Юэ, как обстоят дела, разве мог он

не испытать чувство сожаления!

Пусть это было сделано ради отношений генерала и Ву Син Цзы, но

цена оказалась уж слишком непомерной.

К тому же, когда они доберутся до столицы, их ожидала бойня при

дворе. Весьма вероятно, у Гуан Шан Цзыня не будет возможности

восстановить силы.

Он поневоле задавался вопросом, если бы Ву Син Цзы узнал, что

генерал из-за него потерял рассудок, а заодно и три литра крови, а

потом бросился на его поиски жертвуя своим здоровьем, смягчилось

бы тогда его сердце? Захотел бы он вернуться к нему? По крайней

мере, это не дало бы Ранкую, этой хитрой лисице, наделать им еще

больше неприятностей.

Но неожиданно Мэн Юэ покачал головой:

- Надо сказать, сейчас не самое подходящее время.

- Что вы имеете ввиду? – нахмурился Хей Эр. Не будь он уверен в

абсолютной преданности Мэн Юэ генералу, он мог бы заподозрить его

в том, что он пытается воспользоваться ситуацией, чтобы навредить

Гуан Шан Цзыню.

- Позволь полюбопытствовать, как именно господин Ву относится

сейчас к генералу? – Мэн Юэ устало потер лицо.

Хей Эр на мгновение задумался, вспомнив, что рассказывал Ву

СинЦзы про господина и госпожу Мао. – Похоже, его чувства очень

глубоки. Он не был так проницателен, как Ранкуй, но он был в

состоянии понять, что чувствовал Ву Син Цзы.

- Почему ты так говоришь? – его ответ подстегнул любопытство Мэн

Юэ. Он не думал, что Хей Эр скажет нечто подобное.

Поэтому Хей Эр поведал ему историю госпожи Мао, после чего щеки

Мэн Юэ, казалось, опали и плечи поникли.

- Ай, все куда сложнее...

- Сложнее?

- Ты прав, господин Ву уже проникся глубокими чувствами к генералу,

- Мэн Юэ хотел налить себе чаю. Обнаружив, что чайник пуст, он

тяжело вздохнул. – Вот поэтому я и говорю, что все сложно. Господин

Ву уже давно осознал свои подлинные чувства, так почему же, как ты

думаешь, он рассказал вам об этом? Он куда упрямей, чем я

предполагал.

- Он думает, генерал любит господина Лу, поэтому он не захотел

остаться. Но если мы дадим ему понять, что он единственный человек,

который занимает место в сердце генерала, это он сам, не думаете ли

вы, что он пожелает вернуться? Хей Эр никак не мог взять в толк,

почему Мэн Юэ с Ранкуем из кожи вон лезут, все так усложняя. По его

мнению, чувства важнее любых рассуждений, так почему бы не

выложить все напрямик? Очень трудно угадать, что творится в сердце

другого человека, и одна неосторожная ошибка может обойтись очень

дорого. Они же не на войне, для чего тогда так страдать?

- Это могло бы сработать до того, как генерал вмешался на свадьбе и

все разрушил. Послушай-ка, что я тебе скажу. Да, это правда, если

господин Ву узнает, что генерал потерял столько крови и теперь

сильно ранен, он тут же вернется назад. Но как он это воспримет?

Подумает ли он, что генерал полюбил его или же подумает, что тот

просто не дорожит своим сердцем? Не забывай, он все время считал,

что сердце генерала занято господином Лу.

Мэн Юэ с силой постучал по столу, его пухлое гладкое лицо

потемнело.

- Он только что сокрушил семью Юэ ради господина Лу и уволок его

прямо из свадебного чертога. Великий генерал Южного гарнизона,

влюбившийся в учителя из своего детства, публично выказывает свои

чувства – да об этом знает весь город Бастионов, и слух дошел даже до

столицы. И если после этого ты скажешь господину Ву, что из-за того,

что он ушел не попрощавшись, генерал потерял контроль над

внутренней силой, лишившись рассудка... Ай, давай не будем говорить

о господине Ву. Возьмем тебя, например. Ты бы поверил в это?

Хей Эр открыл рот, но так и не смог дать ответ на этот вопрос.

Он бы совершенно точно не поверил. Да и как тут можно было

поверить? В этом мире было полно людей, которые всюду распыляли

свою привязанность, и эти люди были самыми бессердечными, прямо

как господин Мао... Хотя Хей Эр не мог ухватить сути, но ему все

равно было не по себе.

Он нахмурился и спросил:

- Так что же нам делать с мастером Ранкуем? Он так и продолжает

настраивать господина Ву против генерала, планируя привезти его в

столицу к середине июня.

- Тебе не нужно беспокоиться о нем, - отмахнулся Мэн Юэ. – Ву Син

Цзы из тех людей, кто может очень долго сохранять свою

привязанность. В его сердце сейчас только один генерал, а все

остальные «птенцы» - это лишь облака, плывущие мимо. И Ранкуй это

прекрасно понимает.

Но в отличие от Мэн Юэ, Хей Эр вовсе не был уверен в этом. Он

подумал, что должен по-прежнему внимательно следить за ним, чтобы

пресекать все его поползновения. И думая об этом, он больше не

намеревался задерживаться здесь. Он проворно распахнул окно и

ушел, растворившись в ночи в мгновение ока.

Мэн Юэ уставился в темноту за окном и вздохнул.

Ему еще было нужно приготовить отвар.

Но, едва он открыл дверь, как замер в шоке, наткнувшись на человека,

стоявшего снаружи.

- Генерал?! – он прижал руку к груди, несколько преувеличенно

изображая потрясение, его пухлое лицо даже побледнело.

- Ммм, - ответил Гуан Шан Цзынь, на его губах промелькнуло подобие

улыбки. Все с тем же выражением лица он оглядел комнату Мэн Юэ.

Он был не один, с ним был господин Лу, он обнимал его и лениво

играл с его изящными тонкими пальцами.

- Почему вы не отдыхаете в своей комнате? – Мэн Юэ заметил

покрасневшие губы господина Лу и несколько красных отметин на

кончиках его пальцев. Гуан Шан Цзынь уж слишком далеко заходит в

своей игре. Он уж и сам был готов поверить в то, что его

благосклонность к господину Лу настоящая.

- Я сопровождал наставника на прогулке, - слабая улыбка осветила

лицо генерала. Он выглядел весьма бодрым, только цвет его лица

ужасал своей бледностью.

- Оу, - Мэн Юэ кивнул с понимающей усмешкой. Он намеренно всюду

таскал за собой господина Лу, чтобы все и каждый смогли увидеть это.

Гуан Шан Цзынь чувствовал себя несчастным, поэтому больше не

сдерживался в своих действиях. Мэн Юэ был даже готов пожалеть

господина Лу.

Впрочем, для господина Лу их разговор имел совершенно другое

значение. Его утонченное изящное лицо покраснело, он смущенно

опустил голову. Высвободив свою руку из руки Гуан Шан Цзыня, он

спрятал ее в рукаве.

Господин Лу знал, что округ Чин Чен – родина Ву Син Цзы.

Последние несколько дней он был очень раздражен. Раз уж этот

старикан удрал, ну и пускай себе идет с миром! Почему Гуан Шан

Цзынь так упорно ищет его? Однако, лишившись поддержки семьи Юэ

и при всех этих распространившихся слухах об их отношениях с

генералом, у него не было иного выхода, кроме как оставаться рядом с

ним.

Вероятно, чувствуя его нервозность, Гуан Шан Цзынь обращался с

ним с еще большим обожанием и ни разу ни словом не упомянул Ву

Син Цзы. В свете этого единственная причина, по которой они все еще

торчали в округе Чин Чен заключалась в том, что генерал просто не

мог снести подобного оскорбления. В конце концов, как этот

уродливый старикан осмелился удрать без единого слова на прощание!

Это же была настоящая пощечина Гуан Шан Цзыню!

- Генерал, почему бы вам не вернуться к себе и не отдохнуть? Я

приготовлю для вас отвар и принесу вам. Мэн Юэ направился вниз по

лестнице.

- Лекарство подождет, а пока я хочу кое-что сказать тебе, - остановил

его Гуан Шан Цзынь. Опустив глаза, он успокоил господина Лу. –

Наставник, возвращайтесь к себе и умойтесь пока. Я специально

просил приехать сюда повара из Ресторана Песен из Гусиного города,

и позже мы вместе поужинаем, хорошо?

- Хорошо, - кротко кивнул господин Лу, пытаясь подавить в себе

смутное беспокойство и вернулся в свою комнату под взглядом Гуан

Шан Цзыня.

- Если вам есть что сказать, скажете это позже. Вы не можете

пропускать прием лекарств. Когда рядом больше не было этой помехи,

Мэн Юэ отбросил прочь все любезности и строго посмотрел на Гуан

Шан Цзыня.

- Я приму лекарство позже, а сейчас давай пройдем в комнату, - Гуан

Шан Цзынь затащил его внутрь. Тихонько прикрыв за собою дверь, он

повернулся и в упор посмотрел на Мэн Юэ.

- Кто только что был в твоей комнате?

- Вы же знаете, что я не стану отвечать на этот вопрос, - Мэн Юэ

приподнял бровь.

Гуан Шан Цзынь улыбнулся. Его шаги были слабы и после того, как он

сел за стол, он глубоко вздохнул, его голос прозвучал немного хрипло:

- Приготовь для меня чашку чая.

В чайнике уже давно не было ни капли, после того как его опустошил

Хей Эр. Нахмурившись, он открыл дверь и свистнул. К нему тут же

явился охранник, и он велел ему приготовить отвар, а заодно принести

чайник с чаем.

Повернувшись, он увидел профиль Гуан Шан Цзыня, смотрящего в

окно. При свете свечи его мраморная кожа слегка светилась, черты его

лица были мягкими и изящными, точно их заботливо вырезал

скульптор. Однако, каким бы великолепным он ни был, горечь

поражения было невозможно скрыть. А этот господин Лу и впрямь не

видел дальше своего носа. С Гуан Шан Цзынем явно творилось что-то

неладное, но он в упор не замечал этого. По сравнению с тем, каким он

был шесть лет назад, теперь можно сказать, что он просто ослеп.

- Что сказал Хей Эр? – Гуан Шан Цзынь не стал больше ходить вокруг

да около. Да, он был болен, но пострадало его тело, а не мозги. Его

комната была совсем рядом. Разве мог он не знать, что тут творится у

Мэн Юэ! К тому же, Хей Эр и близко не мог сравниться в своих

навыках с ним. Когда он приходил сюда три дня назад, Гуан Шан

Цзынь, разумеется, заметил это.

Он ничего не говорил и вообще не упомянул об этом только потому,

что ожидал, чтобы Мэн Юэ сам признался ему во всем.

- Хотите узнать правду, или предпочитаете услышать ложь? – Мэн Юэ

естественно, понял, что он имеет ввиду.

Услышав такой ответ, Гуан Шан Цзынь рассмеялся. Покачав головой,

он ответил:

- Может, расскажешь мне обе версии, хм?

- Ну разумеется. Хей Эр передал послание, что кто-то преследует

господина Ву. Мэн Юэ не боялся, что Гуан Шан Цзынь устроит ему

неприятности. В конце концов, завоевать его доверие было нелегко, но

если уж кому-то это удалось, то так просто его не лишиться, особенно,

если вы вместе пронесли вашу дружбу через жизнь и смерть.

- Кто передал это послание? – плечи Гуан Шан Цзыня напряглись, его

голос зазвучал глуше.

- Ранкуй, - Мэн Юэ поджал губы.

- Ну, раз так... - Гуан Шан Цзынь сразу расслабился. Закашлявшись, он

спросил. – А другая версия?

- Ко мне никто не приходил, - пожал плечами Мэн Юэ, одарив

генерала добродушной улыбкой. – Разве Хей Эр осмелился бы явиться

сюда? Он помог сбежать господину Ву и теперь, естественно, боится,

что вы с него шкуру сдерете живьем.

- Что за вздор, - слегка усмехнулся Гуан Шан Цзынь и ущипнул

пухлый подбородок Мэн Юэ. – Что именно знает Хей Эр?

Мэн Юэ вздохнул:

- То, что ему нужно знать, он знает.

Гуан Шан Цзынь кивнул и больше ничего не сказал. Через некоторое

время в дверь постучали. Охранник протянул Мэн Юэ чайник и

доложил, что отвар уже почти готов.

- Понятно. Принеси его, когда он сварится. Он налил чашку чая для

Гуан Шан Цзыня и одну – для себя. Когда генерал поднял чашку, его

рука слегка дрожала. Несколько капель чая выплеснулись наружу, но,

несмотря на беспокойство, Мэн Юэ ничего не сказал.

Они немного помолчали. Промочив горло, Гуан Шан Цзынь спросил:

- Так что ты там затеваешь?

Мэн Юэ вздрогнул. Все еще с полным ртом чая, он взглянул на Гуан

Шан Цзыня и затем медленно проглотил его.

- А вы станете меня слушать, если я скажу вам?

- Говори.

Мэн Юэ что-то пробормотал себе под нос, а затем глубоко вздохнул:

- Нам нужно немедленно покинуть округ Чин Чен и выехать в столицу.

- Оу?

- Генерал, чем дольше мы остаемся в округе Чин Чен, тем большей

опасности подвергается господин Ву. Вы, наконец-то, удачно

прикрылись господином Лу, а разве мы это сделали не для того, чтобы

обеспечить безопасность господину Ву? Ян Вен Син не дурак.

Задержавшись здесь на пару дней, мы можем списать это на то, что мы

искали здесь информацию о нем. Но мы торчим здесь уже вторую

неделю. И трудно сказать, не докопается ли он до правды о господине

Ву. Мэн Юэ держался очень строго, поражая Гуан Шан Цзыня в его

слабое место.

Его рука, игравшая с чашкой, застыла. Нахмурившись, Гуан Шан

Цзынь помолчал какое-то время, а затем угрюмо произнес:

- Ты прав, это я стал одержимым...

Теперь, раз уж они так далеко зашли, он не мог допустить, чтобы все

их предыдущие усилия пропали даром.

- Тогда, может, уедем завтра? – спросил Мэн Юэ.

- Ммм, отдай приказ, - Гуан Шан Цзынь осторожно поставил чашку на

стол. Казалось, он побледнел еще сильнее, и под его кожей

голубоватые венки стали еще заметнее, расползаясь по ней, точно

трещины.

- Слушаюсь! – Мэн Юэ поклонился ему.

Он же собрался открыть дверь и вызвать подчиненного, когда за его

спиной послышался едва слышный вздох:

- Мэн Юэ, почему?

Почему?

Его круглое пухлое лицо на мгновение застыло, но быстро приняло

обычное выражение. Притворившись, что он не расслышал вопроса,

он открыл дверь, подозвал охрану и отдал им приказ.

Снова стать собой?

В тот момент, когда Гуан Шан Цзынь со своими людьми покинул округ

Чин Чен, Ву Син Цзы со своими спутниками, встретив по пути Хей

Эра, как раз пересекли границу округа.

Наконец-то вернувшись в родные места, Ву Син Цзы смог

расслабиться. Каким бы обширным и разнообразным ни был этот мир,

он не шел ни в какое сравнение со дном маленького колодца, который

был так привычен ему.

Маленький домик Ву Син Цзы был не в состоянии вместить их всех, к

тому же, с ними были две юных девушки, Бо Хе и Гуэй Хуа. Поэтому

Ранкуй решил снять две комнаты в единственной гостинице округа

Чин Чен. Проявив безупречные такт и заботу, Ранкуй увел их всех за

собой, давая Ву Син Цзы возможность спокойно отдохнуть у себя

дома.

В маленьком домике было очень чисто. Не только стол, стулья и

кровать были вычищены, даже на полу не было ни единой пылинки.

Стол и стулья были натерты до блеска, похоже, кто-то специально все

здесь прибрал.

Можно было и не задумываться, кто был этим человеком. Ву Син Цзы

нерешительно постоял в дверях, прежде чем осторожно ступить в дом.

Он толкнул ставни и открыл окно. Легкий ветерок, напоенный запахом

земли и трав, ворвался в комнату, от чего оставленная на столе записка

зашелестела.

Ву Син Цзы с унылым видом несколько раз взглянул на нее.

Естественно, он догадывался, кто мог оставить ее для него, но у него

не хватало смелости прочитать ее.

Вместо этого он начал бродить по дому и во дворе. Достав из сундука

одеяло, он встряхнул его и расстелил на кровати. От него исходил

тонкий теплый аромат, в котором не было ни малейшего привкуса

сырости или плесени из-за долгого хранения. Его явно просушили на

солнце, после чего аккуратно свернули и уложили обратно, чтобы

после своего возвращения он не тратил понапрасну время, просушивая

его.

Гуан Шан Цзынь всегда умел позаботиться даже о мелочах. За все то

время, что они провели вместе, и даже потом, когда он больше не

обращал на него внимания, он ни разу не позволил ему пострадать ни

в малейшей степени. Обнявшись с тонким одеялом, Ву Син Цзы с

отрешенным видом сидел на кровати и перед его глазами стояло

улыбающееся лицо Гуан Шан Цзыня.

Спустя долгое время, он вздохнул и выпустил одеяло из рук. Сжимая

свой маленький мешочек с деньгами, он собрался выйти из дома и

купить подношения своим предкам. Было еще не поздно, и у него было

время сходить прибрать могилы.

Рынок округа Чин Чен располагался на одной короткой улице.

Гостиница, канцелярия магистрата и прочие здания теснились все в

одном месте. Время уже перевалило за полдень, и многие лавки,

торгующие овощами и мясом, уже закрывались. Тем не менее,

магазинчики, где можно было перекусить, все еще были открыты, и Ву

Син Цзы издалека разглядел лавку Ан Шена. У красивого молодого

парня на лице играла все та же яркая солнечная улыбка, пока он

смотрел на человека, сидевшего возле прилавка. Присмотревшись

повнимательнее, он понял, что это пристав Чжан.

У них по-прежнему были очень хорошие отношения, и их слова и

поступки были все еще полны сдержанной нежности и тепла.

Ву Син Цзы не хотел беспокоить их, но улица была маленькой, и как

только Ан Шен поднял голову, он сразу же увидел его. На лице Ан

Шена тут же расцвела радостная улыбка.

- Брат Син Цзы! – радушно воскликнул он. – Давно не виделись!

У Ву Син Цзы покраснели кончики ушей. Ему было не много не по

себе, но он продолжал двигаться вперед.

- Ан Шен, пристав Чжан, приветствую вас.

- Советник Ву... - только поприветствовав Ву Син Цзы, пристав Чжан

вспомнил, что он больше не работает в магистрате. На мгновение он

замешкался, не зная, как вести себя дальше, а затем опустил голову и

продолжил есть соевый творог.

Упоминание его прежней должности заставило Ву Син Цзы

поежиться. Интересно, кто же сейчас исполнял обязанности советника

магистрата?

- Брат Син Цзы, ты уже обедал? – Ан Шен встал, чтобы наполнить

миску соевым творогом. Стоило ему поднять крышку, как аромат

соевого творога наполнил всю лавочку, смешавшись с ароматом

жареной свинины и лука. Живот Ву Син Цзы тут же отозвался глухим

урчанием. Покраснев, он с силой надавил на него, и проглотил чуть не

сорвавшиеся с языка слова отказа.

К тому же, он уже сто лет не пробовал соевого творога,

приготовленного Ан Шеном.

Ан Шен с улыбкой посмотрел на него и ловко приготовил огромную

миску творога. Ему было хорошо известно, что Ву Син Цзы – большой

любитель поесть. Поэтому он выбрал самую вместительную чашку,

наполнив ее до краев жарким из свинины, грибов и креветок. Он

щедро полил белоснежный соевый творог коричневым соусом,

переливающимся красным и черным оттенками. Наконец, он посыпал

его кориандром, свежим, зеленым и ярким, и желудок Ву Син Цзы

восторженно заурчал еще громче.

- Скорее попробуй и скажи, улучшились ли мои кулинарные навыки, -

Ан Шен подтолкнул Ву Син Цзы к стулу и поместил огромную чашу

перед ним. А затем и сам сел напротив него, разглядывая его своими

сияющими глазами.

Ву Син Цзы хорошо знал Ан Шена. Поначалу он все еще держался

немного отчужденно, потому что они давно не виделись, но вскоре он

освоился. Его не смущало внимание Ан Шена, и он набросился на еду,

которую уже давно не пробовал.

Следует упомянуть, что готовил Ан Шен и впрямь отменно. Долгое

время не имея возможности отведать соевого творога, Ву Син Цзы

чувствовал, что он стал еще вкуснее – просто язык проглотишь!

Пристав Чжан уже опустошил свою чашку. Ополоснув ее водой, он

подошел к Ан Шену и рукой обвил его плечи. Наклонившись к его уху,

он тихонько шепнул ему что-то. Ан Шен внимательно выслушал его и

кивнул с тихим радостным смешком.

Хотя Ву Син Цзы от души наслаждался едой, он то и дело бросал

украдкой взгляды на эту парочку. Он вспомнил, что именно благодаря

им он связал сою судьбу с Обществом Пэн. Видя, что их чувства

ничуть не угасли, он почувствовал огромное удовлетворение.

- Ладно, тебе уже пора возвращаться, а мы тут попредаемся

воспоминаниям с братом Син Цзы, - Ан Шен легонько толкнул в плечо

пристава Чжана, его губы скользнули по его жесткому подбородку, а

яркие глаза от улыбки стали похожи на два полумесяца.

- Ммм, - кивнул пристав Чжан. Хотя округ Чин Чен был мирным

местом, и преступления тут случались редко, все же патрулирование

улиц приходилось совершать регулярно. Пристав Чжан сумел

выкроить время, чтобы передохнуть, но расслабляться ему не

следовало. Он мельком взглянул на Ву Син Цзы и неловко пожелал

ему приятного аппетита, после чего ушел.

Когда дело касалось еды, Ву Син Цзы не нужно было упрашивать. Он

уже давно расправился с огромной чашей соевого творога, и теперь

довольно вытирал рот, поглаживая себя по животу – он явно не

насытился.

Ан Шену это было совершенно ясно. Опасаясь, что есть один творог

будет слишком приторно, он сбегал в соседнюю лавку и принес оттуда

большую миску лапши, пять пирогов с луком и блинчики, посыпанные

зеленым луком. Все эти блюда Ву Син Цзы любил есть в прежние

времена. Округ Чин Чен был совсем небольшим, и тут проживало

немного людей. Выбор блюд здесь не отличался большим

разнообразием, они были недорогие, но сытные и качество их

приготовления было весьма неплохим.

Узнав, что Ву Син Цзы вернулся в округ Чин Чен, чтобы прибрать

могилы, Ан Шен слегка удивился, но сразу же попросил соседа купить

свечи, ароматические палочки и все, что нужно для подношения.

- Так, значит, ты вернулся один? – Ан Шен осмотрелся по сторонам.

Убедившись, что рядом нет посторонних, он не смог больше

сдерживать свое любопытство.

- Нет, я приехал с друзьями, - Ву Син Цзы уже проглотил лапшу и

теперь пил бульон. Он только сейчас вспомнил о Ранкуе и остальных

своих попутчиках, и ощутил беспокойство. К этому времени они

наверняка проголодались, а Ву Син Цзы не мог вынести мыли о том,

что девушки могут остаться голодными.

- Брат Син Цзы... - Ан Шен понизил голос. – Как у вас отношения с

тем богоподобным человеком?

Рука Ву Син Цзы дрогнула, он едва не выронил чашку.

- А... в-все нормально... - он вдруг вспомнил, что Гуан Шан Цзынь был

в округе Чин Чен всего несколько дней назад, а тут была только одна-

единственная гостиница. Где же тут разместилось столько народу?

Скорее всего, Ан Шен кое-что приметил.

- Вот и хорошо, - кивнул Ан Шен. Он заметил огорчение и панику на

лице Ву Син Цзы и ловко сменил тему. – Сколько ты пробудешь здесь

на этот раз? Не хочешь завтра прийти ко мне, чтобы немного выпить и

поужинать?

- Ай, я уеду, когда приберусь на могилах... - Ву Син Цзы немного

поколебался.

Сначала они хотели уехать в столицу, чтобы избежать преследования

Гуан Шан Цзыня, но вместо этого добились того, что тот сам нагрянул

в округ Чин Чен. Ву Син Цзы не мог не заехать сюда. Хотя Ранкуй

ничего не сказал ему, Ву Син Цзы и сам прекрасно понимал, что

отъезд Гуан Шан Цзыня означал, что больше он не появится в его

жизни, возможно, до конца его дней. А раз так, похоже, ему больше не

за чем ехать в столицу. В общем-то, поездка туда может оказаться даже

опасной. Трудно сказать, не наткнется ли он там случайно на Гуан

Шан Цзыня.

Кроме того, он уже был в своем родном округе, и естественно, ему

захотелось остаться тут и спокойно провести остаток своих дней. Хоть

теперь он и остался без работы, возможно, он сумел бы стать

учителем, как его отец, заняться сельским хозяйством, и снова

наполнить свой тайничок, продолжая пополнять свою коллекцию

«птенцов».

- Брат Син Цзы, о чем ты задумался? Ты так радостно улыбаешься. Ан

Шен наблюдал, как смущение на лице Ву Син Цзы сменяется

беспокойством, а затем он постепенно расслабился и начал расцветать

радостной улыбкой. Ему и правда было любопытно, что происходит в

его голове.

- Драгоценная коллекция «птенчиков»... ммм... - едва Ву Син Цзы

раскрыл рот, до него дошло, что он слишком увлекся. Он так далеко

улетел в своих радостных мыслях, что не смог уследить за своими

словами, и теперь опозорился. – Н-ничего, не обращай внимания, не

обращай на меня внимания. Я просто думаю, как мне теперь

заработать себе на жизнь.

- Разве брат Син Цзы не желает снова занять должность советника

магистрата? – с любопытством спросил Ан Шен.

- Снова стать советником? – заморгал Ву Син Цзы. Он ведь так давно

уехал отсюда. Неужели в канцелярии до сих пор нет нового советника?

- Ах, да! – Ан Шен бросил взгляд в сторону канцелярии. Фу Ге сказал,

что сначала тетушка Ли хотела протолкнуть на это место своего

второго сына, чтобы он стал советником. В нашем округе ведь мало

грамотных людей. Те, кто когда-нибудь и ходил в школу, либо давно

уехали отсюда, либо нашли лучшую работу. Место советника не может

вечно пустовать, верно?

- Так теперь это Ли Дешен? – удивленно спросил Ву Син Цзы. Он знал

сына тетушки Ли, это был молодой человек, лет на десять моложе

него. Когда-то он учился у отца Ву Син Цзы, и ребенком он был очень

милым и сообразительным. Он быстро усваивал все, чему его учили,

но, к сожалению, учиться он не любил. Походив в школу с месяц, он

стал прогуливать занятия ради того, чтобы искать птичьи яйца и

играть.

Да, Ли Деншен был одним из грамотных людей их округа, но он мог

только читать, но не писать, поэтому вряд ли он мог справиться с

такой работой.

- Естественно, все пошло не так, как хотелось бы тетушке Ли. Все

знают, что из себя представляет Ли Деншен. Только из-за того, что он

умеет читать, он не ухаживает должным образом за посевами, и после

стольких попыток сдать экзамены, все еще не смог получить никакую

должность. Тетушка Ли, вероятно, единственная, кто считает, что он

хоть на что-нибудь годится. Ан Шен был воспитанным человеком, он

редко порочил других. Ву Син Цзы почесал нос, услужливо

посмеиваясь, потому что не знал, что на это сказать.

Он даже и не знал, что Ли Деншен тоже хотел стать ученым. Но этот

человек не мог написать сочинение, как же он смог бы занять это

место? Ву Син Цзы тихонько вздохнул, начиная сочувствовать тетушке

Ли.

- Фу Ге сказал, что канцелярия магистрата может обойтись и без

должности советника. Поэтому после твоего отъезда магистрат не стал

искать тебе замену, чтобы не возникло путаницы. Но многие считают,

что если ты вернешься, будет неплохо, если ты опять займешь свою

прежнюю должность. В конце концов, магистраты меняются каждые

шесть лет, и никто не знает наш округ лучше тебя. Рассказывая об

этом, Ан Шен внимательно наблюдал за Ву Син Цзы.

Под его взглядом Ву Син Цзы слегка смутился. Опустив голову, он

разорвал блинчики на кусочки и начал их есть, не торопясь с ответом.

Но несмотря на свою внешнее спокойствие, в глубине души ему было

не по себе.

Он думал, что после того, как Гуан Шан Цзынь увез его отсюда так

надолго, его прежняя, такая знакомая жизнь осталась в далеком

прошлом. Но оказалось, что округ Чин Чен словно застыл во времени,

будто он никогда и не покидал родного дома. Знакомые лица, знакомые

вещи – все ожидали его на своих прежних местах, чтобы он в любой

момент мог вернуться к своей прежней жизни.

Его рот наполнял знакомый вкус, люди, которых он видел, тоже были

ему знакомы, как и запахи, витавшие в воздухе.

Ву Син Цзы уже приготовился открыть рот и сказать Ан Шену, что он

остается и снова станет советником Ву, продолжая заботиться о доме,

оставленном ему его родителями. Он снова станет выращивать

зеленый лук, мускатный орех и другие растения на маленьком участке

возле дома, а, когда наступит пора заняться урожаем, он снова станет

ходить к тетушке Лю, чтобы помочь ее семье, точно также, как он

помогал односельчанам решать их проблемы... Но он так и не сказал

этого.

Живот Ву Син Цзы был набит до отказа. Он немного повспоминал

прошлое вместе с Ан Шеном, а его сосед принес свечи, ароматические

палочки и прочие подношения для поклонения предкам. Он без конца

благодарил их, получая в ответ их добродушные улыбки и слова.

В конце концов, Ву Син Цзы так и не согласился.

________________________________

Надеешься на что-то, перепелочка?

Прочитай записку! Любопытно ж! :)))

Вы тоже хотите пойти на собрание?

Возможно, Ан Шен заметил смятение Ву Син Цзы, но он не стал

требовать от него ответа. Видя, что он почти все съел, Ан Шен

посмотрел на небо и начал торопить его идти на могилу. А иначе, он не

успеет сходить туда и вернуться засветло.

Сердце Ву Син Цзы успокоилось. Договорившись прийти завтра и

съесть еще мисочку соевого творога, он забрал подношения и ушел.

Сначала он хотел заглянуть в гостиницу и навестить Ранкуя и

остальных, но потом передумал. Остановив на улице знакомого

односельчанина, он передал с ним послание и один направился к

могилам.

В тот раз его сопровождал Гуан Шан Цзынь. На этот раз ему хотелось

сделать все самому, как он обычно и делал раньше.

Добравшись, наконец, до места упокоения своих предков, Ву Син Цзы

замер. Могила уже была прибрана, а холмик был пустым и голым – на

нем не было травы или сорняков, а надгробие сияло чистотой.

Человек, который сделал это, явно потратил здесь больше усилий, чем

мог бы сделать сам Ву Син Цзы.

Он поневоле огляделся вокруг. Цинмин уже прошел несколько дней

назад, и в эту долину больше никто не придет. Легкий ветерок

шелестел кронами деревьев, слегка раскачивая их ветви, а из-за холма

доносился птичий гомон.

Ву Син Цзы и сам не заметил, как снова вздохнул. Постояв некоторое

время в оцепенении, он, наконец, расставил подношения перед

могилой, зажег три ароматические палочки и начал молиться предкам.

Он вспомнил, как на Новый год просил предков благословлять его

новыми «птенчиками» каждый год. Должно быть, его предки страшно

разозлились на него! Прошло всего несколько месяцев, и его интрижка

с «птенцом» подошла к концу. В прошлом, он едва не захлебнулся в

ней, а теперь, кажется, его ожидает большая засуха!

- Отец, мама, и вы, мои предки, я собираюсь съездить в столицу, и вы

все должны благословить меня! Если уж больше нет принца Лан Линя,

но ведь есть же еще Хань Цзы Гао,* он тоже подойдет! Такой

красивый мужчина, к тому же, внимательный и заботливый... Раз уж

ты жив, одним «птенчиком» не обойдешься. И если у меня появилась

возможность выбраться из родного колодца, было бы неплохо

расширить свои познания.

Побормотав еще немного, Ву Син Цзы прикрыл рот ладошкой, и по

его лицу разлился румянец, опалив даже кончики его ушей.

Должно быть, он сошел с ума – просить о таком предков! Наверное,

сегодня его родители явятся ему ночью во сне и отшлепают его по

заду!

Хотя, если так подумать, разве большинство людей не просят своих

предков благословить их на брак или что-нибудь вроде этого? И то, что

он попросил о новых «птенчиках» - это же не является чем-то из ряда

вон выходящим? Ву Син Цзы какое-то время постоял в смятении.

Палочки в его руках почти догорели, когда он быстро поклонился и

завершил церемонию поклонения.

Когда он, склонив голову, жег бумажные деньги, позади него раздались

чьи-то шаги. Ву Син Цзы совсем не испугался. Он догадался, что это,

должно быть, Хей Эр ищет его, но, когда он повернулся, улыбка

застыла на его лице.

Перед ним предстал человек, которого он никак не ожидал увидеть.

Его руки так и замерли в воздухе, и только когда огонь от горящей

бумаги лизнул его кожу, он пришел в себя. Бросив всю пачку в огонь,

Ву Син Цзы встал, стряхивая пепел с одежды.

- Вице-генерал Мэн?

Это был Мэн Юэ.

Ву Син Цзы не часто доводилось сталкиваться с ним, он лишь

встречал его несколько раз, при этом они почти не разговаривали.

Честно сказать, перед этим круглым пухлым человеком, который

всегда так искренне улыбался, Ву Син Цзы ощущал некоторую

робость. Мэн Юэ казался совершенно безобидным, и кто бы ни

встречался с ним, чувствовал себя в его присутствии непринужденно,

поневоле становясь ближе.

Но Ву Син Цзы побаивался этого добродушного толстячка.

- Господин Ву, - Мэн Юэ, по своему обыкновению, улыбался. Кивнув,

он совершенно раскованно подошел к могиле, глядя, как почти

задушенное кучей бумаги пламя, медленно разгорается вновь.

Ву Син Цзы проследил за его взглядом, кусая губы, но так и не

произнес ни слова. Они никогда не разговаривали наедине с Мэн Юэ, и

теперь, когда у него появилось предположение, для чего тот мог

явиться, Ву Син Цзы ощутил, как его ладони стали липкими от пота.

Мэн Юэ не стал заставлять его гадать слишком долго. Сияя искренней

улыбкой, он сказал:

- У господина Ву найдется свободное время? Не могли бы поговорить?

Ву Син Цзы заморгал. Сначала он яростно замотал головой, а потом

энергично кивнул.

- Есть, у меня есть время. Вице-генерал Мэн уже ужинал?

- Да, я перекусил немного, - Мэн Юэ посмотрел на небо. Солнце уже

клонилось к закату, и через пару часов должно было сесть за горизонт.

– Но мне нужно поскорее вернуться в столицу. Боюсь, у меня не будет

возможности разделить трапезу с господином Ву.

- Ах, вот оно как... - кивнул Ву Син Цзы. Он на мгновение заколебался,

а затем нерешительно произнес. – Не желает ли вице-генерал Мэн

посетить моё скромное жилище и выпить чаю?

- Тогда мне придется побеспокоить господина Ву, - на этот раз Мэн Юэ

не стал отказываться. С ловкостью, которую было трудно ожидать от

его упитанного тела, он наклонился и, собрав все подношения, уложил

их в корзину и жестом велел Ву Син Цзы идти вперед. – Мэн Юэ

пойдет за господином Ву.

- Благодарю вас, вы так любезны... - Ву Син Цзы сложил перед собой

ладони. Он хотел забрать корзину с подношениями, но Мэн Юэ

несколько раз проворно увернулся от него. Хотя не было сказано ни

единого слова, Ву Син Цзы мог разглядеть на этом улыбающемся лице

следы упрямства, которое не потерпит никаких возражений.

В конце концов, он правая рука Гуан Шан Цзыня, вполне естественно,

что он обладает такими внушительными манерами, что никто не

осмелился бы выказать ему пренебрежение. Ву Син Цзы почесал нос и

оставил свои попытки.

Чтобы добраться до дома, требовалось не меньше часа. За всю дорогу

Мэн Юэ не произнес ни слова. Это молчание действовало Ву Син Цзы

на нервы, он и сам не заметил, как начал размахивать руками при

ходьбе. Открыв, наконец, дверь родного дома, он через силу выдохнул

– теперь он уже не чувствовал себя таким растерянным.

- Прошу вас, проходите, вице-генерал Мэн. Это просто маленький

домик. Боюсь, я немного могу вам предложить. Пожалуйста, не

обращайте на это внимания. Ву Син Цзы, наконец-то, смог забрать

корзинку у Мэн Юэ. Он ощутил огромное облегчение и, протерев стул

рукавом, пригласил Мэн Юэ сесть. – Меня долгое время не было дома,

и у меня нет готовых чайных листьев. Но у меня есть горячая вода, не

желаете ли выпить ее?

- Не утруждайте себя, господин Ву. Мэн Юэ просто хочет немного

поговорить с вами. Прошу вас, присядьте. Мэн Юэ остановил

суетящегося Ву Син Цзы. Его большие упитанные руки смогли

легонько подтолкнуть Ву Син Цзы к стулу, так что тот не споткнулся и

не испугался.

Ву Син Цзы словно в оцепенении сидел на стуле, глядя прямо в лицо

вице-генералу Мэну.

Мэн Юэ восседал с величественным видом, слегка наклонив голову,

точно пытаясь собраться с мыслями, и через несколько минут

заговорил.

- Могу я узнать, какие у господина Ву планы на будущее?

Какие планы?

Ву Син Цзы пристально посмотрел на Мэн Юэ. Он открыл рот, но не

знал, что сказать. Он не понимал, чего от него добивается Мэн Юэ.

Вероятно догадываясь, как растерян Ву Син Цзы, Мэн Юэ

успокаивающе улыбнулся и объяснился более внятно.

- Господин Ву желает остаться в округе Чин Чен или же хочет поехать

в столицу?

- Я... мне хотелось бы посмотреть на столицу, - потупившись, ответил

Ву Син Цзы.

- Вот как, - казалось, Мэн Юэ вздохнул, прежде чем продолжить. –

Должно быть, господин Ву недоумевает, зачем я появился в округе Чин

Чен и что хочу сделать.

- Ай... - Ву Син Цзы бросил на него быстрый взгляд, на его лице

отразилось смущение от того, что его так просто увидеть насквозь. Но

он действительно не понимал, что стоит за этим визитом.

- Что ж, должен сказать, что я здесь ради генерала, - откровенно сказал

Мэн Юэ. После этих слов плечи Ву Син содрогнулись, а голова почти

свесилась на грудь. – Генерал не знает, что я пришел тайно навестить

господина Ву, просто мне нужно кое-что обсудить с вами.

Так значит, Гуан Шан Цзынь не знает... Ву Син Цзы и сам не знал,

чувствует ли он облегчение или же разочарование. Он смял одежду,

вытирая вспотевшие ладони, и робко улыбнулся Мэн Юэ.

- Прошу вас, говорите, вице-генерал Мэн.

Мэн Юэ какое-то время молча изучал Ву Син Цзы, а затем заговорил:

- Полагаю, господин Ву слышал от управляющего Ранкуя об

отношениях генерала и господина Лу?

Хотя это был вопрос, но тон его прозвучал утвердительно.

Ву Син Цзы беспокойно заерзал на стуле. Выпив залпом полчашки

теплой воды, он еле слышно подтвердил это.

- И что господин Ву думает об этом?

Что он думает? Ву Син Цзы слегка нахмурился, глядя на Мэн Юэ и

чувствуя себя совсем сбитым с толку. Он же был приближенным Гуан

Шан Цзыня, так для чего он специально явился сюда, чтобы спросить

его об этом?

Но как следует поразмыслив, Ву Син Цзы подумал, что в этом нет

ничего странного. Этот человек пользовался огромным доверием Гуан

Шан Цзыня, и, естественно, беспокоился о нем. Теперь, когда генерал,

после стольких лет, наконец, все прояснил со своим возлюбленным, и

они обменялись клятвами, разумеется, Мэн Юэ не хочет, чтобы им кто-

нибудь помешал.

Ву Син Цзы прекрасно понимал свое положение и свой статус, он тут

же принял подобающее случаю выражение лица и торжественно

заявил Мэн Юэ:

- Не беспокойтесь, вице-генерал Мэн. У меня есть чувство такта.

Хэйван... Генерал и господин Лу – они теперь счастливы вместе, я все

понимаю, и я никогда не встану между ними. Если вы не верите моему

обещанию, тогда... тогда я не поеду в столицу.

Несмотря на то, что он говорил абсолютно искренне, Ву Син Цзы все

же ощутил, как сжалось его сердце, у него даже слегка перехватило

дыхание. Он бессознательно потер свою грудь, и, встретившись с Мэн

Юэ взглядом, поспешно уронил руку, убрав ее за спину.

В душе Мэн Юэ всколыхнулась буря эмоций.

Он всегда был умен. Хоть он и не осмеливался считать себя скрытым

драконом,** но полагал, что вполне может сравниться с ним. Ну кто

бы мог подумать, что Ву Син Цзы отвесит ему такую оплеуху? Сердце

человека, действительно, трудно понять.

Каким-то непостижимым образом он вдруг понял, почему Гуан Шан

Цзынь влюбился в этого старикана.

Для проницательного человека чувства Ву Син Цзы были очевидны.

Более того, у Мэн Юэ еще был Хей Эр, который был для него, как еще

одна пара глаз, поэтому он, естественно, знал обо всем, что творится в

сердце Ву Син Цзы. Но он никак не ожидал, что этот старикан может

так решительно заявить, что отказывается от отношений, как будто бы

вообще никогда не питал привязанности к Гуан Шан Цзыню.

Мэн Юэ ничего не оставалось, кроме как зайти с другой стороны.

- Господин Ву не так меня понял. Я вовсе не пытаюсь уговорить вас

остаться в округе Чин Чен, как раз напротив, в глубине души, я очень

хочу видеть господина Ву в столице.

- Почему? – опешил Ву Син Цзы, и, моргая, уставился на него.

Он что, испытывает его? Мысли метались в голове Ву Син Цзы. Он

слегка покраснел, смутившись еще больше. Наверняка Мэн Юэ

разглядел его чувства к Гуан Шан Цзыню и теперь проверяет его.

Поэтому Ву Син Цзы ответил еще более серьезно:

- Вице-генерал Мэн, я понимаю ваше беспокойство. И я также

понимаю, что насильно мил не будешь. Более того, мы с генералом не

связаны никакой клятвой, наши отношения всегда были простой

интрижкой. И теперь все вернулось на круги своя. И единственная

причина, по которой я хочу съездить в столицу, это встреча, которую

устраивает Общество Пэн...

Ву Син Цзы смущенно почесал нос.

- В столице столько красивых и талантливых мужчин, вы только

представьте, сколько там будет «птенцов»... то есть, я хотел сказать,

членов Общества Пэн. Я ведь простой и обычный человек в конце

концов.

Мэн Юэ в упор посмотрел на Ву Син Цзы, не в силах вымолвить ни

слова из того, что приготовился сказать. Он, наконец-то и сам мог

убедиться, сколь сильно Ву Син Цзы жаждет завести знакомства через

голубиную почту. Теперь он по-настоящему жалел Гуан Шан Цзыня,

который совершенно напрасно потерял столько крови. Он едва не

лишился жизни, а его возлюбленный думает только о других

«птенцах».

- Вы... вы когда-нибудь думали о том, что можете встретиться с

генералом в столице? – спросил Мэн Юэ, не желая сдаваться.

Да, он думал об этом, но только помышления те были тайными.

Впрочем, Ву Син Цзы никогда бы не осмелился признаться в этом Мэн

Юэ. Улыбка на лице этого человека начинала угасать, и на лицо его

нашли тучи. Он в упор смотрел на Ву Син Цзы, и тот, нервничая, начал

ерзать на стуле под этим спокойным взглядом.

- Господин Ву, я буду говорить прямо. По правде говоря, я пришел

сюда не ради генерала, это был только предлог. Когда Мэн Юэ врал, он

нисколько при этом не краснел, и даже сердце его билось ровно и

спокойно. Он долго думал, прежде чем решился прийти сюда и узнать,

что же у Ву Син Цзы на уме, но он никак не ожидал, что все может так

сильно запутаться.

Если бы из-за него Ву Син Цзы решит не ехать в столицу, он

действительно может больше никогда не встретиться с Гуан Шан

Цзынем.

Поначалу, насколько он понимал Ву Син Цзы, бегство в столицу было

задумано лишь с целью избежать преследования Гуан Шан Цзыня.

Однако, поскольку сам Гуан Шан Цзынь уже уехал, больше не было

нужды ехать в столицу. К тому же, место советника в округе Чин Чен

все еще пустовало, и Ву Син Цзы, скорее всего, планировал остаться

здесь.

Однако, к его удивлению, Ву Син Цзы все равно собирался поехать в

столицу, совершенно игнорируя тот сценарий, который они написали

для него! Мэн Юэ украдкой смахнул капли пота со лба.

Он пришел не из-за Гуан Шан Цзыня? Ву Син Цзы был сбит с толку.

Он никак не мог понять, что в голове у Мэн Юэ, и занервничал еще

больше, когда столкнулся с Ранкуем.

- Понятно, тогда могу я спросить, о чем вице-генерал Мэн хотел

поговорить со мной?

- Я лишь хочу напомнить господину Ву, что сердце человека постичь

очень трудно, и то, что вы видите, может оказаться неправдой.

Мэн Юэ глубоко сожалел о своем решении прийти к Ву Син Цзы. Этот

старикан мог показться простым и искренним, но он был очень

независимым в своих мыслях и поступках.

- Собрание Общества Пэн может разочаровать вас. В конце концов,

«птенец» может не соответствовать своему владельцу.

- В ваших словах есть смысл... - согласно кивнул Ву Син Цзы. Это

правда, рисунки «птенцов», которые он видел часто не сочетались с

рисунками их обладателей. Некоторые мужчины были светлокожими,

изящными и аккуратными, а их «птенцы» были темными и кривыми.

Некоторые были высокими и мускулистыми, а их «птенчики» -

робкими и изящными. Такие люди, как Гуан Шан Цзынь, которые

были бы одинаково привлекательными со всех сторон, были большой

редкостью.

Но несмотря на это, Ву Син Цзы все равно испытывал величайший

интерес к этому собранию, и он, наконец-то, понял причину, по

которой Мэн Юэ искал встречи с ним.

- Вице-генерал Мэн, вы тоже хотите пойти на это собрание?

Мэн Юэ был ошарашен этим вопросом. Он загадочно улыбнулся, не

отрицая и не подтверждая это.

- Так вы искали меня из-за этого собрания в Обществе Пэн? – теперь,

когда Ву Син Цзы, наконец, догадался, он почувствовал себя куда

спокойней, и даже дружески улыбнулся ему. – Не беспокойтесь,

собрание организует управляющий Ранкуй. Это все равно что

отправить поплавать на большом судне, большом и надежном. Если

вас что-то беспокоит, почему бы вам не сказать мне? Я помогу донести

это до управляющего.

Теперь Мэн Юэ понял, почему Гуан Шан Цзынь все время попадал

впросак, когда имел дело с Ву Син Цзы. Он так и не понял, каким

образом сам вырыл себе яму.

Тем не менее, Мэн Юэ, все еще улыбаясь, сложил перед собой ладони.

- Тогда мне придется побеспокоить господина Ву. Еще увидимся на

том собрании.

- Да, конечно, увидимся, - Ву Син Цзы поклонился в ответ. Немного

подумав, он добавил. – Могу я узнать, каких именно мужчин

предпочитает вице-генерал Мэн? Возможно, я смогу уговорить

управляющего Ранкуя устроить вам несколько встреч.

Перед мысленным взором Мэн Юэ появилось красивое надменное

лицо, он поджал губы:

- Я непривередлив.

- Хм, а вице-генерал Мэн умеет красиво говорить, - за окном

послышался мягкий, но язвительный голос. Мэн Юэ, приподняв бровь,

оглянулся и увидел прекрасное лицо.

- Управляющий Ранкуй, - Мэн Юэ сложил ладони, приветствуя его.

Прежде чем Ранкуй заговорил, он уже расслышал его шаги, но просто

виду не подал. В любом случае, из-за Ву Син Цзы ему так и не удалось

сказать, то, что хотелось, поэтому он не боялся, что Ранкуй может

подсушать их.

Лениво прислонившись к окну, прекрасный управляющий

очаровательно прищурился:

- Вот уж не думал, что вице-генерал Мэн так заинтересуется

собранием Общества Пэн. Я думал, что как только вы приедете в

столицу, вы с генералом оба будете заняты делами двора.

- Боюсь, я буду вынужден разочаровать управляющего, - Улыбка Мэн

Юэ была все такой же искренней, как и всегда, но она ужасно

раздражала Ранкуя.

Махнув рукой, Ранкуй не стал углубляться в эту тему, а просто

продолжил разговор.

- Общество Пэн будет радо приветствовать вице-генерала Мэна. Я

расстараюсь пригласить для вас несколько человек, чтобы вы

чувствовали себя, как дома.

Ах ты, хитрая лисица! Мэн Юэ мысленно ругнулся, но ничем не выдал

своих эмоций. Напустив на себя подобающее случаю выражение

смущения, смешанного с предвкушением, он сложил ладони и

поблагодарил его.

Раз уж сюда заявился Ранкуй, Мэн Юэ не собиралсятут задерживаться.

После словесной перепалки с управляющим он попрощался с ними.

Видя, что Мэн Юэ уже достаточно удалился, Ранкуй как бы между

прочим сообщил Ву Син Цзы:

- Я слышал, у генерала возникли большие проблемы с внутренней

энергией, и он потерял три литра крови. Это правда?

Ву Син Цзы был поражен. Поперхнувшись водой, он закашлялся, у

него на глазах выступили слезы. Наконец, он смог отдышаться и

тревожно спросил:

- Хэйван потерял так много крови? С ним все в порядке? Выздоровел

ли он? Почему вдруг это случилось?

- А разве вице-генерал Мэн не сказал вам об этом? – Ранкуй слегка

опешил. Он отошел от окна и сел напротив Ву Син Цзы. Он все еще

выглядел беспечным, но в его лице появилось что-то серьезное. – Если

вас это беспокоит, может, мы получим какую-нибудь информацию в

столице?

Ву Син Цзы поспешно закивал. Он начал неврно расхаживать по

комнате, и выражение его лица менялось несколько раз. Наконец, будто

приняв некое решение, он стиснул зубы и посмотрел на Ранкуя:

- Не могли бы мы завтра отправиться в путь?

- Почему бы и нет? – с улыбкой ответил Ранкуй, наливая себе чашку

воды. Его очаровательные глаза заметили, как Ву Син Цзы с

облегчением выдохнул, после чего на его лице вновь появилось

озабоченное выражение.

Ранкуй тихонько вздохнул.

__________________

* Хань Цзы Гао – китайский генерал, известный своей красотой и тем,

что был любовником одного из императоров.

Хехе, правильно, наша перепелочка не мелочится, ей чтоб не ниже

генеральского чина птенец был!  :)))

** Китайская идиома «Крадущийся тигр, скрытый Дракон», где слова

Тигр и Дракон относятся к людям с особыми скрытыми талантами.

Она используется для напоминания о том, что нельзя никого

недооценивать.

Я скучал по тебе (18+)

Приятный слабый аромат долетел до спящего Ву Син Цзы, и он

поморщился во сне. С трудом разлепив сонные веки, он выглянул из-

под балдахина на кровати.

Холодный лунный свет лился через окно, затапливая всю комнату. Ву

Син Цзы вздрогнул и слегка приподнялся. Он уже хотел закрыть окно,

как вдруг его запястье сжала чья-то рука.

Эта рука была точно вырезана из прекрасного нефрита, с ладонью

совершенной формы и изящными пальцами. На ней были заметны

мозоли от постоянных тренировок с оружием и, какой бы гладкой не

казалось эта кожа, которую он ощущал на своем запястье, она была

грубой и шершавой.

Хоть он видел всего лишь только руку, Ву Син Цзы и так знал, кому

она принадлежала.

По его телу пробежала дрожь, и он окончательно проснулся. Весь

дрожа, он заскользил взглядом по этой сильной мускулистой руке,

дюйм за дюймом, пока не остановился на прекрасном лице, о ктором

мечтал все это время. Ву Син Цзы сделал глубокий вдох:

- Хэй... Хэйван...

- Хмм? – на лице мужчины, точно весенний цветок, расцвела улыбка.

Сердце Ву Син Цзы ухнуло вниз.

Судорожно сглотнув, он заморгал, опасаясь, что это всего лишь сон.

Как говорится в той пословице, о чем думаешь днем, то во сне и

увидишь. С тех пор, как он прибыл в столицу, все, о чем он мог думать

– это Гуан Шан Цзынь, он даже не хотел вспоминать о собрании

Общества Пэн. Поэтому, если бы он увидел во сне этого человека, не

было ничего необычного.

- Вы... как вы... - Ву Син Цзы просто захлебывался от вопросов, но,

когда он попытался что-то сказать, он не мог выдавить из себя ни

слова. Уставившись на Гуан Шан Цзыня с глупым видом, он так и

сидел, не смея даже коснуться его рукой.

- Я соскучился по тебе, - Гуан Шан Цзынь говорил напрямик.

Наклонившись к Ву Син Цзы, он беззвучно заключил его в свои

объятья и успокаивающе погладил по спине.

В эти дни о Ву Син Цзы очень хорошо заботились. Он слегка

поправился, его заостренный подбородок немного округлился, и

лопатки на спине больше не выступали так резко. Обнимая его, Гуан

Шан Цзынь чувствовал его тепло и мягкость.

Взяв руку Ву Син Цзы, он поднес ее к своим губам и обвел языком

розовые кончики каждого пальца, и, наконец, втянул в рот его

мизинчик. Его мягкий гибкий язык обвился вокруг пальца, вытягивая

из Ву Син Цзы душу.

- Не надо, Хэйван... Не надо так... - Ву Син Цзы густо покраснел и

попытался освободить руку.

Но разве мог Гуан Шан Цзынь позволить ему своевольничать! Рука,

обвивавшая его талию, сжала ее еще крепче, притягивая этого

старикана к сильной груди. Гуан Шан Цзынь легонько шлепнул его

чуть повыше ягодиц, и Ву Син Цзы съежился в его объятьях, не смея

пошелохнуться.

- Я соскучился по тебе, - снова повторил Гуан Шан Цзынь. Своими

белыми ровными зубами он слегка покусывал мизинец Ву Син Цзы, от

чего у того по всему телу побежали мурашки, и он ужасно смутился.

Ву Син Цзы опустил голову и ничего не ответил. Пытаясь отвлечь

внимание Гуан Шан Цзыня, он прижался щекой к его плечу.

Он тоже соскучился по нему.

Похоже, Гуан Шан Цзынь и не ждал от него никакого ответа. Отпустив

покрасневший от постоянного посасывания мизинец, он начал

покусывать его ладонь и запястье. Оставив несколько красных отметин

на запястье, он толкнул Ву Син Цзы на кровать. Его потемневшие

затуманившиеся глаза остановились на старикане, постепенно

наливаясь кровью.

Чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом, Ву Син Цзы

хотел сесть. Они так давно не виделись, и ему многое хотелось сказать

Гуан Шан Цзыню. Но, проникнув в спальню Ву Син Цзы тайком

посреди ночи, генерал явно не собирался тратить время на разговоры.

Прижав Ву Син Цзы сверху, Гуан Шан Цзынь быстро и ловко снял с

него одежду. Старикан изумленно вскрикнул, когда он наклонил голову

к его «птенчику».

- Ах, Хэйван, ты... - Ву Син Цзы вытянул руки, пытаясь оттолкнуть

его, но его член уже погрузился в теплую и влажную пещерку, и Гуан

Шан Цзынь начал медленно посасывать его.

- Охх... - бедра Ву Син Цзы вздрогнули, и все его тело обмякло. У него

на глазах выступили слезы, и румянец опалил все его тело.

Он уже и сам не помнил, сколько они с Гуан Шан Цзынем не были

вместе. Ву Син Цзы подумал о том, как поначалу счел их отношения

простой интрижкой, а потом глубоко увяз в этой связи со своим

«принцем Лан Линем». Тогда они постоянно занимались сексом, а

теперь его тело уже давно не получало такого глубокого и страстного

удовлетворения.

Рот Гуан Шан Цзыня был мягким и горячим, и Ву Син Цзы казалось,

он весь растворяется в теплой воде. Через несколько мгновений он уже

стонал от удовольствия. Гуан Шан Цзынь обхватил его член губами,

шершавым языком вылизывая его дюйм за дюймом, от кончика до

основания. Когда он дошел до конца, головка члена уперлась во что-то

тесное и горячее, от чего его член содрогнулся. От этого ощущения Ву

Син Цзы задрожал, вцепившись в тонкое одеяло, его ноги

непроизвольно дернулись несколко раз, а из горла вырвались тихие

стоны.

Язык Гуан Шан Цзыня снова заскользил вверх вместе со слюной и

жидкостью, сочившейся из головки, и мягкие причмокивающие звуки

стали слышны все отчетливей. Достигнув головки, он обвел ее

кончиком языка, а затем толкнулся в щель, стараясь проникнуть в нее,

как можно глубже.

- Х-Хэйван, ах... аххх... помягче... - тело Ву Син Цзы обмякло, его

сотрясала дрожь. Дрожащей рукой он попытался оттолкнуть голову

Гуан Шан Цзыня, но тот, улыбаясь, поднял на него свои колдовские

глаза, и Ву Син Цзы сдался. Он, задыхаясь лежал на кровати, у него на

глазах выступили слезы. Его член вздрагивал от постоянного

воздействия на него, а из его кончика непрестанно сочилась жидкость,

которую Гуан Шан Цзнь тут же слизывал, не оставляя ни капли. Точно

недовольный ее количеством, он обхватил головку губами и начал

усиленно сосать ее.

- Аххх... - вскрикнул Ву Син Цзы, его маленькие округлые пальцы на

ногах конвульсивно подогнулись. Вжимаясь в кровать, он засучил

ногами, из его члена вырвалась небольшая струйка. Если бы Гуан Шан

Цзынь не зажал своевременно член у основания, Ву Син Цзы, скорее

всего кончил бы прямо сейчас.

Это уже было не так приятно. Он уже почти достиг пика, но после

того, как его насильно удержали на самом краю, он ощутил, как дрожь

пронеслась по его телу, пройдя сквозь сердце и пронзив душу. От этого

жара он не мог спрятаться, он закипал в его руках и ногах, обжигая

его тело до кончиков ногтей. Каждая клеточка его тела кричала от

желания.

Ву Син Цзы извивался на кровати, умоляя Гуан Шан Цзыня позволить

ему кончить.

Генерал тихонько рассеялся, посасывая его член:

- Мой милый распутник, мы же только начали, а ты уже не можешь это

выдержать?

Зубы Гуан Шан Цзыня слегка царапнули чувствительную кожу. Ву Син

Цзы резко дернулся, его рука заскребла по белому мягкому животу.

Гуан Шан Цзынь и не думал отпускать его, нежно и ласково посасывая

маленький «птенчик» Ву Син Цзы. Время от времени он прижимался

языком к его головке, стараясь проикнуть в щель. Когда кончик языка

проникал слишком глубоко, маленькая дырочка слегка открывалась, не

в силах закрыться снова. Мягкая нежная плоть, сочившаяся нектаром,

вызывала желание укусить ее.

Окруженная таким вниманием, головка Ву Син Цзы разбухла и

покраснела, став похожей на спелый соблазнительный персик. С

каждой новой струйкой, вырывающейся наружу, его тело сотрясала

дрожь, заставляя его непрерывно извиваться на кровати. Но Гуан Шан

Цзынь не ослаблял зажим у основания члена, и Ву Син Цзы не мог

кончить. Чувство удовольствия все нарастало и накапливалось, все

лицо Ву Син Цзы было залито слезами, он уже начинал икать от

рыданий.

Ему казалось, он стоит на краю обрыва, и по обе стороны от него

открывалась бездна. Он мог стоять, опираясь лишь на одну ногу, что

едва ли могло удержать его от падения, но всякий раз, когда он начинал

падать, его удерживали на самом краю. И он не знал, как ему

вырваться из этого круга.

Гуан Шан Цзынь все еще «обслуживал» его, но больше он не лизал его

член, а только сосал. У Ву Син Цзы уже не осталось сил даже, чтобы

плакать. Он бился в ковульсиях и, его глаза закатились.

Гуан Шан Цзынь хорошо знал, как доставить ему удовольствие. Хоть

его член был и не велик, но все же он был не меньше среднего размера

обычного мужчины. Если его заглотить целиком, его головка достигала

горла. Она входила не настолько глубоко, чтобы доставить Гуан Шан

Цзыню неудобство, но, когда он заглатывал ее, мышцы его горла

реагировали, сжимая чувствительную влажную плоть.

Его горячая жесткая ладонь играла с «бубенчиками», теперь Гуан Шан

Цзынь переключился на них. Ву Син Цзы чуть с душой не расстался,

его бедра непрестанно сотрясались. Задыхаясь от слез, Ву Син Цзы

хриплым голосом умолял Гуан Шан Цзыня позволить ему кончить. Но

тот не разрешал ему, престав посасывать головку, он начал целиком

заглатывать его член. Старикан так сильно вздрогнул, что чуть не

сбросил его с себя. Но Гуан Шан Цзынь положил руку ему на мягкий

живот и придавил его к кровати, не позволяя пошевелиться. Ву Син

Цзы мог лишь взбрыкивать своими красивыми стройными ногами.

- Хэйван... Хэйван... - задыхаясь, плакал Ву Син Цзы и звал Гуан Шан

Цзыня по имени. Наконец, он тихонько рассмеялся, и ослабил свой

захват, резко присосавшись к его головке.

- Аххх... - Ву Син Цзы вцепился в одеяло, его тонкая талия сильно

напряглась. Густая белая струя, наконец-то вырвалась из его члена,

выстрелив прямо в рот Гуан Шан Цзыню. Тот, казалось, слегка

поперхнулся, его очаровательные глаза затуманились. Его кадык

дернулся, он проглотил все до последней капли.

Старый перепел с глупым видом уставился на улыбку, появившуюся на

лице Гуан Шан Цзыня, и на его яркие губы, блестевшие от его

собственногй жидкости. Он еще не пришел в себя от такого мощного

удовольствия, и его тело все еще дрожало и сотрясалось, а с его

ресниц катились слезы, падая на мягкую подушку.

Гуан Шан Цзынь еще несколько раз сглотнл, после чего приблизился к

Ву Син Цзы. Открыв рот, он шутливо сказал:

- Посмотри, все ли я проглотил?

Ву Син Цзы раскрыл рот, не в силах ничего ответить. Он заглянул Гуан

Шан Цзыню в рот и увидел розовый язык, контрастирующий с белыми

зубами и мягкие губы, все еще влажные от их недавних игр. Гуан Шан

Цзынь был так красив, и даже его рот был просто загляденье! И хотя

во мраке ночи трудно было разглядеть хорошенько, он все равно

выглядел так соблазнительно, что снова разжег пламя в его теле.

Этот рот только что ублажал его «птенчика», не отпуская его на

свободу... Ву Син Цзы разом пришел в себя и отвел взгляд.

- Ну как? – Гуан Шан Цзынь не отпускал его и придвинлся к нему еще

ближе. Ву Син Цзы окутал аромат сандала и цветов апельсина. Он едва

успел прийти в себя, как его разум вновь затуманился.

Очень довльный тем состоянием, в котором сейчас пребывал Ву Син

Цзы, Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся. Прижавшись к губам Ву

Син Цзы, он начал с силой целовать его, а затем, зажам зубами его

нижнюю губу, он слегка прикусил ее. Затем он точно также поступил и

с его верхней губой, заставляя их раскрыться и проникая языком

внутрь, переплетаясь с его робким язычком, он начал целовать его

дико и страстно, утоляя свой голод. Не в силах вынести это, Ву Син

Цзы уперся рукой в плечо Гуан Шан Цзыня, но тот перехватил его

запястье и прижал к себе. Поцелуй становился все более диким, как

будто Гуан Шан Цзынь хотел проглотить его целиком.

Когда поцелуй закончился, Ву Син Цзы едва мог дышать. Слюна,

кооторую он не мог проглотить, скользнула из уголка его губ, и, точно

тонкая нить, соединила их губы. Гуан Шан Цзынь, улыбаясь, слизал ее

языком.

- Мой милый распутник, - Гуан Шан Цзынь всегда любил называть его

так в постели, и эти слова, задели чувствительные струны сердца Ву

Син Цзы. – Ты скучал по мне? Хм?

После каждого вопроса Гуан Шан Цзынь целовал его, от чего румянец

разливался по всему телу Ву Син Цзы. Даже его дырочка внизу

начинала подрагивать, и он пытался увернуться, но у него ничего не

получалось. Гуан Шан Цзынь удерживал его голову, разделяя с ним

страстный поцелуй, и Ву Син Цзы чувствовал, как начианет болеть его

язык.

- Скучал...

Да, он очень скучал по этому человеку, и после такого непрестанного

поддразнивания, он наконец, открыл свои чувства. Он застенчиво

протянул руки и обнял Гуан Шан Цзыня за шею, его губы скользнули к

его уху:

- Мое «гнездышко» там, внизу, тоже скучало по тебе.

От такого откровенного приглашения глаза Гуан Шан Цзыня сузились,

он больше не мог сдерживаться.

______________

Примечание от автора:

" Эту сумбурную главу я напасал(а), не в силах больше сдерживаться.

Мне очень хотелось написать что-нибудь совсем непристойное, чтобы

даже цветы завяли.

Это был влажный сон Ву Син Цзы, так что не думайте, ребята, что вы

пропустили какую-нибудь главу :))

Доброе утро, советник (18+)

Ву Син Цзы был стройным и светлокожим, и в лунном свете,

пробивающемся сквозь балдахин на кровати, его тело казалось

похожим на сваренное вкрутую яйцо. От разгорающегося желания оно

слегка порозовело.

Ву Син Цзы слегка дрожал, у него пересохло во рту и побаливал

кончик языка. Гуан Шан Цзынь целовал его слишком неистово, и

теперь он чувствовал себя израненным.

Гуан Шан Цзынь медленно начал раздеваться, белоснежные одежды

соскользнули с его широких плеч, обнажив его мощные, четко

очерченные мускулы. Они не были чрезмерно накачаны, но

свидетельствовали о его превосходном здоровье.

Ву Син Цзы судорожно сглотнул, настолько очарованный его аурой

мужественности, что едва мог дышать. С глупым видом он скользил

жадным взглядом по этим скульптурным линиям, от широких плеч

мужчины до его узкой талии, потом вниз по его животу, до самого...

Ах!

Вероятно, это и есть то, что называется «великолепным образцом».

Было не ясно, сделал он он это неосознанно или намеренно, но Гуан

Шан Цзынь не стал снимать штаны до конца. Он лишь наполовину

стянул их вниз, обнажив слегка загнутого кверху, толстого, увесистого,

немного жилистого, свирепого принца Лан Линя.

Ву Син Цзы почувствовал зуд в ладонях, в горле и даже в своем

маленьком «гнездышке». Даже его внутренний тоннель отчаянно

жаждал, чтобы что-нибудь вошло в него и успокоило его внутренний

жар.

Гуан Шан Цзынь смотрел на него немного вызывающе, и в то же время

в его взгляде было что-то необузданно-дикое. Его широкая ладонь

сжала изящную лодыжку Ву Син Цзы, лаская его ступню.

Ву Син Цзы не был ребенком или изнеженным юным господином.

Подошвы его ног были грубыми и шершавыми, и их кожа была очень

плотной. Хотя его округлые пальчики были довольно изящными, на

них были мозоли, и было ясно, что это ноги бедняка. Ему было очень

стыдно от этих ласк.

- Ай, не надо играть с ними... - мягко сопротивлялся он, пытаясь

отдернуть ноги. Но, похоже, Гуан Шан Цзынь был настроен как

следует поразвлечься сегодня, не позволяя ему отстраниться. Ву Син

Цзы чувствовал себя очень неспокойно, его дырочка слегка

подрагивала, начиная увлажняться.

Похоже, Гуан Шан Цзыню очень понравились его ноги. Он с силой

разминал его ступни, а затем его пальцы скользнули вверх и погладили

мозоли. Наконец, он прижался губами к его лодыжке, от чего Ву Син

Цзы весь залился краской, не понимая, что происходит. Почему он

вдруг начал играть с его ногами?

- Хэйван...

- Хмм? – Гуан Шан Цзынь приподнял бровь и с улыбкой поймал

вторую ногу Ву Син Цзы, соединив их подошвы.

- Ты уже задолжал мне за много дней.

- А? – Ву Син Цзы задрожал и отвернулся.

В следующее мгновение Ву Син Цзы понял, чего именно добивается

Гуан Шан Цзынь. Он обхватил свой член его ступнями и начал двигать

ими вверх и вниз.

- Давай, сожми посильнее и успокой его, - Гуан Шан Цзынь с

усмешкой смотрел на Ву Син Цзы.

Он чувствовал, как обжигающе-горяч был зажатый между его

подошвами толстый член. Вена на нем слегка пульсировала, и Ву Син

Цзы чувствовал небывалое наслаждение. Все его тело раскраснелось,

он сияющими глазами смотрел на Гуан Шан Цзыня. Стиснув зубы, он

осторожно сжал его член подошвами ног.

Он впервые делал такое, и его движения были медленными и

неуклюжими. Пальцами он ласкал головку члена Гуан Шан Цзыня, и

вскоре они стали скользкими и липкими, ему казалось, его подошвы

лижет пламя, подбираясь к самому его сердцу.

Гуан Шан Цзынь тоже наслаждался этим. Он слегка прикрыл глаза, и

его длинные густые ресницы отбрасывали тени на его щеки. Его

дыхание становилось все тяжелее, и вскоре осторожные движения Ву

Син Цзы уже не могли удовлетворить его. Сжав его подошвы, он начал

сам контролировать ритм.

- Ай... ммм... ах... Х-Хэйван... помедленней... - начал умолять Ву Син

Цзы. Он всего лишь терся подошвами об его член, но почему-то ему

казалось, что он пронзает его насквозь.

В комнате были слышны влажные хлюпающие звуки, и Ву Син Цзы

казалось, у него из ушей повалил пар. Не в силах выносить этого, он

хотел отдернуть ноги, и на этот раз Гуан Шан Цзынь позволил ему

сделать это. Отодвинув ноги от источника тепла, он ощутил, как

быстро остывает оставленная на них жидкость. Пальцы его ног

сжались, и ощущение покалывания от них поднялось выше, к его

икрам, а затем он ощутил его и в своей беспокойной озорной дырочке,

которая уже давно протекла, и на кровати распространилось большое

мокрое пятно.

Старый перепел до того смутился, что кончики его ушей загорелись.

Он не осмливался даже посмотреть на Гуан Шан Цзыня, и лишь робко

поглаживал ногами его бедра.

- Ты такой распутный, - поддразнил его Гуан Шан Цзынь. Сжав

пухлые ягодицы Ву Син Цзы, он подтянул к себе этого развратного

старикана. Твердый нпряженный член потерся о его влажную дырочку.

Не дожидаясь, пока перепел начнет умолять его, он с помощью

вытекающих из него соков одним рывком вошел в самую его глубину.

- Ааа... ахххх... - Ву Син Цзы завопил от боли. Он уже несколько

месяцев не занимался сексом, и его дырочка снова стала тесной и

упругой. Когда ее пронзил такой большой и жесткий член, Ву Син Цзы

содрогнулся.

Гуан Шан Цзынь больше не был ласковым и сдержанным, он начал

жестко трахать Ву Син Цзы.

С каждым толчком слышались звуки шлепков ударяющихся друг о

друга тел. Большой грубый палец Гуан Шан Цзыня поглаживал

кожицу, натянувшуюся вокруг его ствола, иногда он тоже

проскальзывал внутрь, от чего Ву Син Цзы вскрикивал и начинал

извиваться, пытаясь ускользнуть от него, но его держали еще крепче и

трахали еще жестче.

Ночь только начиналась, а этот человек уже так измучил его. Похоже,

Гуан Шан Цзынь счел крики Ву Син Цзы слишком громкими, поэтому

одной рукой он сжимал его талию, а второй – зажал ему рот. Старого

перепела уже заездили до того, что он был на грани обморока, его тело

непрестанно сотрясала дрожь.

- Смотри, как ты изголодался... как охотно ты подстраиваешься под

меня... - Гуан Шан Цзынь не церемонился с ним, делая, все что

пожелает. Из влажного узкого тоннеля Ву Син Цзы, казалось, вытекал

нескочаемый ручей, и от этих грубых проникновений он забился в

конвульсиях.

Как бы Ву Син Цзы ни пытался усмирить его, этот человек продолжал

жестко трахать его. Огромная головка его члена безошибочно попадала

в самую чувствительную точку его тела, к которой прилила вся кровь.

Это вызывало боль и одновременно восхитительное наслаждение, из

его глаз лились слезы, Ву Син Цзы провалился в обморок и снова

пришел в себя. Горячая ладонь по-прежнему крепко зажимала ему рот,

ему казалось, он умирает.

Наконец, когда его тело снова содрогнулось от спазмов, и его глаза

закатились, Гуан Шан Цзынь, разжал руку.

Запрокинув голову назад, Ву Син Цзы широко разевал рот, его язык

свесился набок, затуманившимся взором он смотрел в потолок, не в

силах произнести ни слова. Его тонкая спина напряглась, точно

натянутый лук, и через несколько мгновений он издал хриплый

протяжный стон. Из его дырочки хлынули соки, и его член выстрелил

спермой, оросив живот развратными пятнами. Его ноги заскребли по

простыне, после чего он рухнул замертво.

- Ах вот как, больше не можешь выдержать? – Гуан Шан Цзынь,

улыбаясь, смотрел на Ву Син Цзы. У него на лбу выступили капли

пота, и прядь волос прилипла к его шее. В лунном свете он выглядел

очаровательным, словно демон.

- Мне сделать так, чтобы ты не забыл меня до конца своих дней? –

прошептал он на ухо Ву Син Цзы. Старый перепел не ожидал, что он

еще способен так ясно расслышать его.

Гуан Шан Цзынь и не нуждался в его ответе, он легонько постучал

пальцами по животу Ву Син Цзы и тихо рассмеялся:

- Вот, на этот раз я достану до этого места и буду трахать тебя прямо

сюда, хочешь?

Это место было уж слишком глубоко, оно выходило за пределы его

маленького тесного тоннеля. Он не успел еще прийти в себя, но уже

понял, что задумал Гуан Шан Цзнь. Ву Син Цзы и сам не понимал,

испытывает ли он радостное предвкушение или же напуган. От страха

и смущения он покачал головой и заплакал.

Но аппетит Гуан Шан Цзыня уже разгорелся, разве мог он так просто

отпустить своего перепела?

Его руки сжали подрагивающую талию Ву Син Цзы, и с хлюпающим

звуком он вошел в него снова.

Ву Син Цзы тихо всхлипнул, и этот звук проник в сердце Гуан Шан

Цзыня. Его очаровательные колдовские глаза потемнели, он стал

действовать еще жестче. Казалось, он хочет пронзить насквозь этого

человека, что был под ним, потому что иначе он не сможет завладеть

его сердцем.

Толстый член прозал скользкую дырочку, открывшуюся и дрожащую

перед ним. Затраханный до бесчувствия человек безвольно лежал под

ним, точно кукла, дрожа и задыхясь.

Войдя в него во всю длину, Гуан Шан Цзынь несколько раз двинул

бедрами, проталкиваясь еще глубже. Под кожей на животе Ву Син Цзы

стала заметна выпуклость, и Гуан Шан Цзынь продолжал яростно

толкаться в него.

Ву Син Цзы жалобно вскрикивал. Дотронувшись до живота, он

чувствовал, с какой силой Гуан Шан Цзынь вколачивается в него, и как

головка его члена беснуется внутри. Соки из его дырочки забрызгали

все вокруг, пропитав одеяло насквозь, но Гуан Шан Цзынь и не думал

отпускать его.

- Слишком глубоко... умоляю... - Ву Син Цзы весь дрожал и молил о

пощаде. Ему казалось, его сейчас проткнут насквозь.

Его член снова выстрелил, на этот раз жалкой тоненькой струйкой,

щель на кончике его члена раскрылась, мелко вздрагивая.

Их соки, перемешавшись, от сильного трения взбились в пену, но этот

человек все еще не отпускал его, трахая его к огромному своему

удовольствию. И только когда Ву Син Цзы обмочился, он вышел из

него и перевернул его, а затем вошел в него вновь.

У Ву Син Цзы не осталось сил даже чтобы плакать. От бесконечного

наслаждения и экстаза у него в голове стало совершенно пусто. Гуан

Шан Цзынь ласкал свой член через его живот, и Ву Син Цзы снова

достиг пика, забившись в конвульсиях и издав крик.

В эту ночь Ву Син Цзы сбился со счета, сколько раз его трахнули. Он

терял сознание, а затем снова приходил в себя, а потом он уже и сам не

понимал, был ли то сон или нет. Наконец, его прижали к кровати,

заполнив семенем до такой степени, что у него выпирал живот. С

покрасневшим лицом он лежал на постели, весь дрожа, но Гуан Шан

Цзынь, сжимая его голову, целовал его так, что он едва мог дышать. На

этот раз, потеряв сознание, он больше уже не очнулся.

***

- Ааа! – Ву Син Цзы внезапно подскочил на кровати. Так как он спал

на самом краю, он не удержался и свалился на пол. Приземлившись на

пол, он почувствовал, как у него закружилась голова, и половина тела

занемела. Зашипев от боли, он потер глаза, и пустым взглядом обвел

незнакомую комнату.

Вокруг витал слабый запах, и когда Ву Син Цзы понял, что это

означает, вся кровь бросилась ему в лицо.

Осмотревшись, он наконец, понял, что находится в доме Ранкуя,

который поселил его у себя. Он жил в этой комнате всего неделю и

еще не успел привыкнуть к ней, поэтому не узнал ее сразу.

Осознав, где он находится, он следом почувствовал кое-что поважнее –

ощущение липкой влажности в нижней части тела. Поглаживая

онемевшую после падения поясницу, Ву Син Цзы медленно поднялся

и вскарабкался на кровать. Спрятавшись под одеялом, он стянул с себя

штаны.

В этой комнате, кроме него, никого не было. Знакомый аромат сандала

и цветов апельсина больше не был слышен, остался лишь его

собственный, едва различимый запах.

Так значит, прошлой ночью... у него был влажный сон... Ву Син Цзы

закрыл лицо, даже подумав об этом, он чуть не умер от стыда.

Ему уже исполнилось сорок. Даже будучи подростком, он никогда не

видел таких снов. А этот сон... он был таким... таким... невероятно

мощным. Теперь он находится в одном городе с Гуан Шан Цзынем,

неужели он до их пор не в остоянии отпустить его?

Ах, Ву Син Цзы, Ву Син Цзы... он презирал сам себя.

Небо снаружи уже начинало светлеть. Он знал, скоро девушки

принесут ему теплой воды, чтобы освежиться, поэтому поскорее

избавился от улик, сняв штаны. В конце концов, это был всего лишь

постыдный влажный сон.

Он украдкой скомкал грязные штаны. Хоть ему и не хотелось так

поступать, но, находясь в незнакомом месте, очень трудно постирать

их так, чтобы никто не заметил. Будет проще выбросить их.

Он засунул штаны в угол своего сундука. Так как у него было немного

одежды, этот сундук был полупустым, и он не боялся запачкать

чистую одежду.

Затем он достал чистое белье и новые штаны, и вздохнул с

облегчением.

В этот момент из соседней комнаты донесся веселый щебет девушек,

пришедших пожелать ему доброго утра.

____________________________

Эдак на тебя штанов не напасешься))))

На наш век «птенцов» хватит!

Ву Син Цзы поскорее оделся, после чего поспешил открыть дверь,

приветствуя девушек.

В руках Бо Хе был таз с водой, а Гуэй Хуа держала поднос с едой. Они,

улыбаясь, пожелали Ву Син Цзы доброго утра, а затем ловко накрыли

на стол.

Поставив таз на пол, Бо Хе сморщила носик, принюхиваясь. Казалось,

она учуяла что-то, и на ее личике появилось озадаченное выражение.

Ву Син Цзы заметил это, и его сердце тревожно забилось, а кончики

ушей покраснели.

Из-за этого сна он проснулся чуть позже обычного. Провозившись со

штанами, он не успел открыть окно, чтобы проветрить комнату. В

спальне витал слабый аромат вереска.

- Сестра, что такое? – Гуэй Хуа сняла крышку с еды. Аромат каши и

прочих блюд наполнил комнату, и этот характерный запах вскоре

рассеялся.

Бо Хе снова помощилась и покачала головой:

- Ничего, навеное, мне просто показалось.

Да, наверное, так и есть. Сезон цветения вереска давно прошел, к тому

же во дворе не было ни единого кустика. Откуда же тут взяться этому

запаху?

У стоявшего рядом Ву Син Цзы поджилки затряслись от страха.

Потирая грудь, он пытался успокоиться. Он подумал, что, когда в

следующий раз ему приснится влажный сон, первое, что следует

сделать, проснувшись, это открыть окно.

Девушки не заметили его странного поведения.

- Господин, сегодня собрание Общества Пэн, - весело напомнили они.

При упоминании об этом собрании их глазки радостно засияли, они не

могли сдержать любопытства.

Они уже месяц жили в столице. Наступило лето, и девочки, всю жизнь

прожившие на юге, без всяких трудностей приспособились к

северному лету. Они были полны воодушевления и каждый день

таскали Ву Син Цзы по всему городу. Они и сами не заметили, как

осмотрели большинство достопримечательностей столицы.

У Ву Син Цзы также была возможность завести себе много друзей с

помощью голубиной почты, и коллекция с рисунками «птенчиков» в

его ротанговом чехле заметно увеличилась. Следует сказать, что

столица – замечательное место, породившее множество талантов, и что

еще важнее, тут так много людей, и пользоваться голубиной почтой

было намного проще. Общество Пэн не особенно скрывалось в

столице, поэтому их представительство было в два раза больше, чем в

Гусином городе.

Рейтинг «птенцов», до сих пор нерушимый, за последний месяц

претерпел ряд изменений. Даже лидирующая позиция Гуан Шан

Цзыня, в качестве принца Лан Линя, теперь оказалась под угрозой.

Вчера ночью, перед тем, как лечь спать, Ву Син Цзы, держа в руках

рисунок с его «птенцом», детально сравнивал его с рисунками новых

«птенчиков», полученных за последние два дня. В конце концов,

рейтинг птенцов стал определяться по внешности их владельцев.

Если «птенец» Гуан Шан Цзыня был принцем Лан Линем,

внушающим благоговейный трепет, благородным и величественным,

то новый «птенец» был Мурон Чонгом!*

Его длина и объем не уступали «птенцу» Гуан Шан Цзыня, и в целом

он выглядел более утонченно. Возможно, это было сделано по

настоянию Ранкуя, но этот рисунок был выполнен в цвете. Он был

светлокожим, точно распукающийся цветок, а его полная и тяжелая

головка была гораздо темнее, напоминая спелую сливу. Щель на

кончике была приоткрыта, словно приглашая Ву Син Цзы заглянуть

внутрь. Это было потрясающе красиво – казалось, стоит чуть

прикусить его, и проступит кровь.

Проходившая по стволу вена не была такой мощной, как у Гуан Шан

Цзыня, она напоминала обернутую хлопком иглу, но в ней

чувствовалась притаившаяся опасность. От одного взгляда на рисунок,

у Ву Син Цзы пересохло во рту, и он проглотил половину чайника,

чтобы утолить жажду.

Похоже, этот влажный сон приснился ему после просмотра этих двух

риснуков. Помнится, перед тем как заснуть, он как раз размышлял, не

разорвет ли Гуан Шан Цзынь и рисунок Мурон Чонга в клочья.

Пока все эти мысли мельтешили у него в голове, Ву Син Цзы с головой

погрузился в еду, налегая на кашу и не обращая внимания на

остальные блюда.

Еще не успев как следует набить живот, он обратился к девушкам:

- Молодым девушкам не пристало посещать собрание Общества Пэн.

Я попрошу Хей Эра сопровождать меня.

- Нам нельзя пойти? – улыбка на лице Бо Хе погасла, и ее личико

омрачилось.

- Вам не следует идти туда. Там будут только мужчины, и девушкам

там делать нечего.

- Нам тоже хочется посмотреть на красивых мужчин, - Гуэй Хуа

надулась и закивала головой, глядя на сестру. – Господин, не

беспокойтесь, мы с сестрой будем хорошо вести себя, с нами не будет

никаких хлопот.

Несколько дней назад управляющий Ранкуй сказал, что собрание

Общества Пэн происходит только один раз в два года, и Общество Пэн

рассылает приглашения. Все приглашенные – благородные и именитые

мужчины или же знаменитые уважаемые красавчики. Их

происхождение безупречно, и таланты – удивительны. Лет десять

назад они даже пригласили маркиза** девятого ранга, который

считался самым красивым мужчиной в Великой Ся. Собрание

состоялось в Резиденции Лин Фен на берегу реки. Половина города

собралась там в надежде хоть одним глазком взглянуть на знаменитого

маркиза и насладиться его обаянием.

- Я знаю, вы очень милые девочки, но... - Ву Син Цзы запнулся. Он

понимал их любопытство, но ведь собрание Общества Пэн отличалось

от всех других. Ведь его целью было дать возможность мужчнам найти

себе партнера. Ву Син Цзы чувствовал, что пристутсвие двух девушек

там было бы неуместно.

Видя, что он и не думает сдаваться, обе девушки расстроились, их

головки поникли.

- Господин, мы все понимаем, мы больше не будем настаивать.

Ву Син Цзы с облегчением выдохнул, но в то же время он чувствовал

себя немного виноватым. Он достал из кошелька несколько медных

монет и протянул их Бо Хе:

- Разве вы не хотели попробовать сахарные леденцы? Ранкуй говорил,

что новости о собрании Общества Пэн разлетелись по всему городу.

На сей раз встреча состоится в Резиденции Лян Сян, и рядом с ней

будет большая ярмарка. Почему бы вам не сходить туда и не купить

себе леденцов, а потом мы все вместе вернемся домой, когда собрание

закончится?

При упоминании о сахарных леденцах вся печаль на лицах девушек

вмиг рассеялась, и их глазки загорелись от восторга.

- Тогда, господин, вам нужно обогатить свой опыт на этот раз, - Бо Хе

сложила монеты в свой маленький кошелек, давая Ву Син Цзы совет,

точно взрослая. – Управляющий Ранкуй сказал, что молодые господа,

которых они пригласили на этот раз, не только потрясающе хороши

собой, с безупречным происхождением, их также...

- Их также...? – Ву Син Цзы посмотрел на довольную, точно

объевшуюся сливками кошку, девушку и, не удержавшись, взъероишл

ей волосы.

Сестры обменялись улыбками и, понизив голос, сказали

одновременно:

- Их также отбирали по их «птенцам».

Птенцам... Ву Син Цзы чуть не подавился, кровь бросилась ему в

лицо.

- Ч-ч-что... Ч-что вы сказали? – заикаясь, еле выговорил он. – В-вы же

маленькие девочки... вы не должны... ай!

- Управляющий лично так сказал, - видя, как побагровел Ву Син Цзы,

Гуэй Хуа поскорее смочила полотенце, чтобы он мог протереть лицо.

Ву Син Цзы не знал, что и сказать. Он схватил полотенце и начал

яростно тереть себе лицо, остановившись только тогда, когда чуть не

содрал с него слой кожи.

Поняв, что, поддразнивая хозяина, они зашли слишком далеко, обе

девушки прикусили языки и стали вести себя, как паиньки, больше ни

словом не упоминая Общество Пэн или его собрание. Он хотели

помочь Ву Син Цзы выбрать одежду, но прежде, чем они успели

открыть сундук, Ву Син Цзы окликнул их и не дал им этого сделать.

Пряча глаза, он выпроводил девушек из комнаты и без сил рухнул на

стул, чувствуя, как взмокла его спина.

В конце концов, он сумел взять себя в руки. Он смел всю еду со стола,

проглотив четыре чашки каши и опустошив все тарелки. Опрокидывая

их содержимое в рисовую кашу, он прикончил их все. У него и так был

отменный аппетит, но на этот раз он ел до тех пор, пока его живот не

раздулся от еды. Он несколько раз обошел вокруг стола, потирая

живот, чтобы помочь своему пищеварению.

Все «птенчики» были специально отобраны!!!

Ясный голосок Бо Хе до сих пор звучал в его ушах. Ву Син Цзы

чувствовал себя смущенным и пристыженным, он опасался, что

Ранкуй ввел обеих девушек в заблуждение. Тут он вспомнил, что

собрание Общества состоится в четыре часа и задумался, будет ли там

Мурон Чонг. А также молодой господин Бай, прославившийся своей

игрой на цинь. За этот месяц, гуляя по столице, Ву Син Цзы часто

слышал, как люди восхищались талантами молодого мастера Бая, и он

жаждал послушать его игру.

Ву Син Цзы и сам не мог понять, предвкушает ли он это собрание или

больше волнуется, поэтому, не успев переварить завтрак, он схватил со

стола закуски и начал поглощать и их.

Он родился худым и никогда не набирал вес, и даже теперь, когда его

животик выпирал от еды, он все равно выглядел очень стройным.

Облачившись в свободные и легкие конфуцианские одежды, он стал

похож на утонченного, хрупкого ученого.

Хей Эр, слегка нахмурившиь, посмотрел на его живот, а затем

протянул ему красную пилюлю:

- Господин, это поможет вашему пищеварению, примите одну. Потом

на собрании, хоть упраляющий и пригласил лучшего шеф-повара

столицы, все же не переедайте, чтобы не было несварения.

Хей Эр говорил напрямик, Ву Син Цзы почесал щеку, поблагодарил

его и проглотил пилюлю. Она таяла во рту, у нее был освежающий

вкус, и его желудку сразу стало намного комфортнее.

Хей Эр был очень внимателен и предусмотрителен. Видя, что Ву Син

Цзы все еще нехорошо после переедания, он не стал брать лошадь или

готовить паланкин, а вместо этого повел его в Резиденцию Лян Сян

пешком.

Идти было недалеко, они смогут добраться туда всего за полчаса.

Летнее солнце немилосердно палило, но здесь не было удушающе-

влажной южной жары. Они чувствовали себя намного бодрее, и Ву

Син Цзы теперь был в настроении подумать о грандиозном событии

Общества Пэн.

В сотне шагов от Резиденции Лян Сян уже начала собираться толпа.

Ву Син Цзы, раскрыв рот, смотрел на ярмарку, еле сдерживаясь, чтобы

не протереть себе глаза.

Резиденция Лян Сян была знаменитой достопримечательностью

столицы. Внутри она была оформлена в стиле сада Цзяннань,*** с

мостиками, ручьями и тропинками, ведущими сквозь всю территорию.

Каждый уголок здесь был прекрасен и всюду царила безмятежность.

Главной достопримечательностью Резиненции Лян Сян было

искуственное озеро. Помимо извилистой тропы, соединяющей

павильоны, люди в основном, передвигались здесь на бамбуковых

плотах.

В озере росли лотосы и водяные каштаны,**** и в лучах летнего

солнца поверхность воды была покрыта их пышными листьями. Их

стебли и цветы грациозно простирались в воде, а на поверхности

плавали пышные цветы лотоса, белые, с розовым отливом.

Ву Син Цзы и Хей Эр протиснулись сквозь толпу, и, наконец, вошли во

двор Резиденции Лян Сян. Собрание Общества Пэн уже началось.

У ворот на страже стоял служащий из Общества Пэн, они уже

виделись раньше. Увидев Ву Син Цзы, он тепло приветствовал его.

- Господин Ву, управляющий искал вас. Пожалуйста, следуйте за мной.

- Спасибо, благодарю вас, - Ву Син Цзы торопливо сложил ладони. Он

уже хотел последовать за ним, но вдруг налетел на человека, который

стоял рядом, в ожидании, пока служащий проверит его приглашение.

- Аххх... Любезный господин, прошу простить меня!

- Пустяки, не переживайте, - голос человека звучал мягко и ласково,

точно весенний легкий бриз или сладкое вино. Уши Ву Син Цзы

покраснели, он поневоле прикрыл их и повернулся, чтобы взглянуть на

этого человека.

Тот был одет в конфуцианские одежды, его фигура была высокой и

мускулистой, но при этом не выглядела устрашающей, а скорее, несла

в себе налет некой элегантной утонченности. Его внешность не была

особенно впечатляющей, но он выглядел дружелюбным и

благородным, на него было приятно смотреть. Он тоже повернул

голову, внимательно изучая Ву Син Цзы. Его черные глаза были

подобны спокойной теплой воде.

Это лицо... Ву Син Цзы потер себе грудь.

- М-Мурон Чонг? – когда это имя сорвалось с его губ, он торопливо

прикрыл рот руками и до того смутился, что желал провалиться сквозь

землю.

Это и впрямь был обладатель «птенца Мурон Чонг»!!! Ах, как же тут

было удержаться от восклицания!

Мужчина слегка смутился и вежливо ответил:

- Вы с кем-то перепутали меня, господин. Моя фамилия Пин, я Пин И

Фан.*****

Но он вовсе не обычный... Ву Син Цзы никак не мог выбросить из

головы изображение его «птенца»!

О нет! Лидирующее положение Гуан Шан Цзыня пошатнулось!!!

__________________________

* Мурон Чонг – император Западной Янь.

** Хоть слово «маркиз» и звучит по-европейски, но я смотрела

таблицы с титулами китайской знати, там и правда используется титул

маркиза. Только не уверена насчет ранга. В тексте идет просто

«девятый маркиз», но мне кажется, все же имеется ввиду ранг.

*** Цзяннань — историческая область в Китае, занимающая правый

берег нижнего течения реки Янцзы.

Сад выглядит так:

**** Водяные каштаны

***** Имя означает «обычный, простой» и звучит примерно как Джон

Смит или по-нашему Петя Иванов))))

_________________________

Почему я всю главу смеюсь, не переставая? :)))

Генерал! Генерал! Скорее сюда! Твоя перепелка совсем от рук

отбилась! :)))))))

Древо Цзяньму — мост между небесами и землей

Словно два разных мира, разделенные стеной, эти два места оличались

между собой, как небо и земля.

За пределами Резиденции Лян Сян царила суета. Мужчины и женщины

в Великой Ся не были особо консервативными. Девушки из обычных

семей, если только они были не одни, а в компании подруг или

служанок могли ходить по улицам, сколько им заблагорассудится. Во

время празников и ярмарок все залы ресторанов и чайных домов были

полны юных цветущих созданий. Увидев молодых парней на улице

или в комнате напротив, они бросали им цветы или какие-нибудь

безделушки, флиртуя с ними на расстоянии, после чего каждый по

отдельности возвращался домой.

Хотя девушки в столице отличались некоторой сдержанностью, все же

многие из них были молодыми и страстными.

А сейчас, когда в Резиденции Лян Сян собралось столько благородных

мужчин, на ярмарку у ее ворот молодые девушки слетались стаями,

стараясь хоть одним глазком заглянуть внутрь. Прослышав, что

молодой господин Бай принял приглашение на собрание Общества

Пэн, они все были полны решимости держаться поблизости, дабы

иметь возможность послушать, как он будет играть на цинь.

По сравнению с этой суетой, за стенами Резиденции Лян Сян царили

покой и безмятежность. Приглашенных было немного, всего лишь

около двадцати человек. Помимо молодого господина Бая,

знаменитого своей блестящей игрой на цинь, там было также

несколько ученых, снискавших себе славу на литературном поприще.

Легкий ветерок был напоен ароматом цветов лотоса, а в воздухе

витали сладчайшие звуки флейты.

Ву Син Цзы еще не сделал ни глотка вина, но уже опьянел.

Павильон, в котором они нашли Ранкуя, находился дальше всех, но его

расположение позволяло видеть всю Резиденцию Лян Сян, как на

ладони. Когда Ву Син Цзы прибыл, банкет уже начался. Уже подали

первое блюдо, и приглашенные гости пили вино в ожидании, когда им

подадут второе блюдо.

- Господин Ву, - на Ранкуе были белоснежные одежды с зеленым

верхним платьем из полупрозрачной ткани. Он сидел на подушке в

небрежной позе, скрестив ноги, его щеки слегка раскраснелись. Он

походил на эльфа, сидящего на распустившемся цветке лотоса, и

выглядел в высшей степени очаровательно и элегантно, хотя и

сдержанно.

- Управляющий Ранкуй, - Ву Син Цзы сложил ладони, приветствуя его,

и сел напротив него за низкий столик. Стоявший рядом слуга

немедленно подал ему первое блюдо, это была чаша супа.

Суп был золотистого цвета, а на дне чаши лежали нежные лепестки

лотоса. Пара изысканных белоснежных пельменей плавала на

поверхности бульона, похоже, они были сделаны из клейкого риса.

Пухлые, белые, с розоватым отливом – такие было даже жалко есть!

- Эти пельмени сделаны из порошка корня лотоса. Господин Ву,

прошу, попробуйте. Ранкуй тепло ухаживал за Ву Син Цзы, но его

проницательные и лукавые глаза стрельнули взглядом в молчаливого

Хей Эра, стоявшего в углу павильона, он презрительно скривился. –

Командующий Хей, вы тоже садитесь. Когда вы вот так стоите, меня

просто начинает тошнить от вас.

Хей Эр взглянул на Ранкуя, на его лице промелькнуло выражение

покорности судьбе. Он ничего не ответил, лишь молча сел за

последний столик и поднял тост за Ранкуя.

Ранкуй выпил, но после этого перестал обращать на него внимание.

Вместо этого он повернулся к Ву Син Цзы и начал болтать с ним,

уговаривая есть побольше. Шеф-повар, которого он пригласил, был из

самого знаменитого рестораца столицы, поэтому блюда не только были

изысканно оформлены, они также обладали восхитительным вкусом.

Ву Син Цзы, естественно не стал церемониться. К тому же, на этом

празднестве он чувствовал себя не в своей тарелке, словно гадкий

утенок, случайно заплывший в лебединое озеро. С него достаточно

просто посмотреть на всех этих прекрасных мужчин издалека. Он

даже не собирался знакомиться с ними или разговаривать, поэтому он

полностью сосредоточился на еде.

Тем не менее, пока все ели, пять блюд были поданы одно за другим, а с

ними были выпиты и пять бокалов вина. Немного сдержанная

поначалу атмосфера слегка развеялась. Эти люди, которые приняли

приглашение Общества Пэн, все же явились сюда в надежде найти

свои вторые половинки, с которыми можно провести отстаток своих

дней. Какими бы сдержанными, воспитанными и утонченными они ни

были, они все же оставались мужчинами. С их врожденной

склонностью завоевывать и покорять, они больше не могли удержаться

от того, чтобы показать себя во всей красе.

Ранкуй видел, что время для этого настало. За то время, пока подавали

блюда и пили вино, многие уже увидели то, что им было нужно. Они

уже определились с теми, кто заинтересовал их, и теперь было самое

время распушить перышки и показать себя.

Вскоре один из мужчин схватил палочки и, постучав по краю бокала,

внезапно запел.

Его голос звучал довольно приятно, он выводил мелодию,

повествующую о бескрайней пустыне, она навевала ощущение

бесконечности и беспредельности. Было в этом человеке что-то

неукротимое и безрассудное, и, слушая его, наблюдая за ним, Ву Син

Цзы забыл про еду, которая была у него во рту.

Ранкуй с улыбкой взглянул на него и наклонился к нему поближе:

- Этот человек служит у Маркиза девятого ранга, в прошлом он

служил на Западе, но потом порведил себе руку и был вынужден

вернуться в столицу. В вашем рейтинге «птенцов» он занимает

седьмое место.

Седьмое место в рейтинге? В голове Ву Син Цзы возник четкий образ.

Этот «птенчик» не отличался особенно длиной или толщиной, и среди

прежних «птенчиков» или новых он занимал среднее положение,

главным образом, из-за его красивой формы. Если вкратце, он был

очень прямым, а его ствол слегка сужался к концу, что делало его

похожим на древко копья.

Ву Син Цзы бессознательно обхватил руками живот, его щеки

покраснели.

- Господин Менг – человек прямой и откровенный. Не смотрите на его

утонченный вид, он обладает внутренней силой. В том году он немало

постарался, чтобы вырвать с корнем дурную траву, и может по праву

считаться настоящим Чжан Фэем* среди «птенцов».

Чжан Фей? Стоило Ву Син Цзы вспомнить Лорда Чжана, как его

изображают в сказаниях, Ву Син Цзы не мог удержаться от улыбки.

Когда он улыбнулся, в этот момент недалеко от него чей-то ласковый и

нежный взгляд устремился на него, и в тех газах мелькнули грусть и

жажда крови.

Ву Син Цзы, разумеется, ничего не заметил, но Хей Эр,

сосредоточенный на еде, тут же резко вскинул голову и встретился

взглядом с этой парой глаз, которые даже не пытались ничего

скрывать. Суровое замкнутое лицо командующего Хея застыло на

мгновение.

Человек, которому принадлежали эти глаза, не обращал на него

внимания, он пристально смотрел на раскрасневшееся лицо Ву Син

Цзы, шушукающегося с Ранкуем, казалось, он никак не может

успокоиться, пока не проглотит его целиком.

Хей Эр начинал нервничать. Повернув голову, он посмотрел на Ву Син

Цзы, у того радостно сияли глазки, он даже позабыл про новые блюда,

которые подали ему на стол. Он засомневался, надо ли предупредить

его. Но тут пронзительный горящий взгляд переместился прямо на

него, прожигая его насквозь. Сердце Хей Эра дрогнуло, он опустил

голову и продолжил есть. Он всего лишь подчиненный, ему не

пристало вмешиваться в дела хозяев.

После господина Менга и другие мужчины продемонстрировали свои

таланты, Ранкуй по очереди представлял их всех Ву Син Цзы. Каждый

из них занимал свое место в списке «птенцов» Ву Син Цзы. Прежние

или новые, они все были хорошими «птенчиками», занимавшими

мысли Ву Син Цзы в течение последнего месяца.

Атмосфера становилась все теплее, и в этот момент раздался

протяжный звук цинь, подобный небесной мелодии или утренней росе.

Разливаясь над толпой, этот звук проникал в сердце каждого, и в этот

момент все смолкли. Десятки глаз искали источник звука, не

осмеливаясь даже громко дышать.

И Ву Син Цзы был одним из них. Его взгляд скользил, следуя

различным изгибам и поворотам и, наконец, достиг самого дальнего от

них павильона. Все павильоны в Резиденции Лян Сян были построены

из бамбука, даря освежающую прохладу летом. Цвет бамбука приятно

ласкал взор и прояснял сознание. В некоторых павильонах жалюзи

были приспущены, в иных – ветерок свободно мог сквозить через

открытые окна, но в целом все эти павильоны выглядели почти

одинаково.

Но тот павильон, из которого лились звуки цинь, выделялся среди

других.

Все такой же бамбуковый павильон, такие же приспущенные жалюзи,

но он был расположен на некотором расстоянии от всех остальных

павильонов в окружении более густых зарослей лотоса и водяных

каштанов. Глядя на него издали, можно было подумать, что этот

павильон плывет на листьях лотоса. Внешне ничем не отличаясь от

других павильонов, он источал некое неземное сияние вокруг себя.

Возможно, такое впечатление создавалось из-за человека,

находившегося внутри него.

Ву Син Цзы не пил вина, но ему казалось, что он уже был пьян. Его

телу было так уютно, точно он летал в облаках.

Должно быть, этот человек – молодой господин Бай.

Молодой господин Бай сидел, склонив голову набок, вдоль его гладкой

щеки спускалась длинная прядь волос, которой играл ветер. Он играл

на цинь, полностью погрузившись в музыку, как будто больше в мире

не существовало ничего. Его бирюзово-зеленоватые одежды

придавали ему еще более утонченный вид, даже Бессмертный,

спустившийся с неба, не смог бы сравниться с ним!

- Молодой господин Бай сам написал эту мелодию. Я слышал, она

называется «Древо Цзянму», - тихонько сказал Ранкуй и вдруг

замолчал. Было непонятно, куда он смотрит, потягивая вино.

Древо Цзянму... Ву Син Цзы упивался этой мелодией, эта музыка

пронзила ему сердце. Наряду с волшебными нотами, в ней было легкое

беспокойство, вызывавшее боль. Ему казалось, он смотрит на что-то,

что когда-то было совсем рядом – только руку протяни, но оно

уплывало от него все дальше и дальше.

В глубине души он ясно осознавал, что эта вещь никогда не

принадлежала ему, поэтому он и отпустил ее. Но хоть он и поступил

так, сердце его все еще не могло расстаться с нею. И хотя он не мог

усмирить свое сердце, у него не было возможности протянуть руку и

взять то, что он хотел, он мог лишь стоять в одиночестве и наблюдать,

как тот человек уходит от него все дальше и дальше... Но все же было

не так просто перейти этот мост между небесами и землей. Иначе,

почему тогда Фу Си*** вернулся на землю в последний момент?

Когда звуки мелодии начали замирать, казалось, песня вот-вот

оборвется, все присутствующие в Резиденции Лян Сян, затаив

дыхание, невольно качнулись вперед, словно боясь пропустить хоть

один звук, но музыка вдруг резко зазвучала, словно жестокий порыв

северного ветра, пронзающий воздух, и, наконец, внезапно оборвалась.

Какое-то время никто не произносил ни звука. Все, словно

зачарованные, смотрели на молодого господина Бая, держащего в

руках цинь.

Обычно его музыка было очень утонченной и изысканной, словно

легкий весенний ветерок, порахающий в воздухе. Впервые она

заставила сердца слушателей сжиматься от боли, и эта боль пронзала

их тела. Завершающая часть мелодии заставила слушателей поневоле

вспомнить, как Фу Си упал с Древа - достигнув своей цели, он упал

обратно с небес на землю.

Впрочем, молодой господин Бай, казалось, не замечал, сколь сильное

волнение вызвала его игра среди слушателей. Взяв платок,

предложенный слугой, он вытер руки, а затем взял чашу и

поклонившись на все четыре стороны, выпил ее содержимое.

Вероятно, он слишком поторопился, и пара капель вина стекла с

уголка его губ, скользнув вниз по длинной изящной шее, испарившись

на подрагивающем адамовом яблоке.

У всех присутствующих в Резиденции Лян Сян мужчин разом

пересохло в горле. Словно стараясь скрыть свои мысли и желания, все

опустили головы и начали есть и пить.

Но Ву Син Цзы, похоже, не заметил соблазнительного вида молодого

господина Бая. Восторженные румянец, ранее игравший на его щеках,

уже погас, он с рассеянным видом прижимал руку к груди.

Видя его в таком состоянии, Ранкуй тихонько вздохнул и решил

предложить ему чашу вина.

- Господин Ву, прошу, выпейте.

- Ай... ай... большое спасибо, - казалось, Ву Син Цзы все никак не

придет в себя. Взяв чашу, он сделал глоток вина, не торопясь осушить

ее.

Глядя на рассеянный вид Ву Син Цзы, Ранкуй с Хей Эром знали, о ком

он сейчас думает, но ничего не сказали. Случись это раньше, Ранкуй не

упустил бы возможности нанести удар Гуан Шан Цзыню, но сейчас...

Он бросил взгляд на соседний павильон. Там сидел человек,

выглядевший таким кротким и обыкновенным, который с самого

начала смотрел только на Ву Син Цзы.

- Пф, какой же глупец! – фыркнул Ранкуй, после чего подозвал своего

служащего и дал ему указания.

Тот кивнул и умчался прочь. Через некоторое время он вернулся,

держа в руках длинный бамбуковый футляр. Он направился в

павильон, где сидел Пин И Фан и протянул ему этот футляр.

Пин И Фан нахмурился, устремив свой холодный жесткий взгляд на

Ранкуя, а затем открыл футляр. На его лице промелькнуло легкое

беспокойство, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы снова

вернуть себе прежний спокойный и кроткий вид, после чего он вынул

из футляра флейту.

Вскоре Резиденцию Лян Сян заполнили мелодичные звуки флейты.

Они были ясными и мягкими, то взмывая ввысь, то опускаясь, они

прогоняли прочь печаль, вызванную мелодией «Древо Цзянму».

Ву Син Цзы тоже вскоре пришел в себя. Когда он увидел, кто играет на

флейте, его лицо тут же заполыхало румянцем. Его глаза засияли, а

руки непрестанно начали запихивать еду в рот, как будто вместе с нею

он собирался проглотить также Пин И Фана.

Ай, он точно заслуживает первого места в его рейтинге «птенцов»!

________________________________

* Легенда гласит, что давным-давно в центре Земли было волшебное

дерево, которое соединяло все пути к небу, и люди, поднимаясь по

этому дереву, могли свободно перемещаться между небом и землей.

Многие императоры, такие как Фу Си и Желтый Император, прошли

между небом и землей по этой священной лестнице.

** Чжан Фэй — военачальник эпохи Троецарствия, один из героев

романа Су Ши и серии игр Dynasty Warriors, где представлен, как

бесстрашный силач, повергающий в ужас целые армии врагов.

*** Фу Си — легендарный первый император Китая, божество —

повелитель Востока.

Два неприметных человека

Если говорить о наружности Пин И Фана, она, как и его имя, была

весьма заурядной. Среди этого блестящего общества, собравшегося

здесь, где все гости отбирались с особой тщательностью, он был

слишком обыкновенным и незапоминающимся.

Это вовсе не означает, что он не был хорош собой, у него были

приятные, как весенний бриз, черты лица, довольно мягкие, словно

отполированные водой. Его внешность была приятна глазу.

А если взглянуть на него под другим углом, казалось, что черты его

лица вырезал резец скульптора, четко очертив все углы и обозначив

гладкие линии. Поэтому, если судить в целом, хоть его внешность и не

поражала воображение, она напоминала спокойную водную гладь.

Наблюдая за тем, как он играет на флейте, Ву Син Цзы любовался на

его белые гладкие руки, словно выточенные из превосходного

мрамора, на его изящные красивые пальцы на фоне нефритово-зеленой

флейты. Он был заворожен этим зрелищем.

Нежная мелодия плыла над Резиденцией Лян Сян, словно легкий

весенний дождь, ненавязчиво смягчая сердца слушателей. Сливаясь с

ароматом цветов лотоса, она вызывала в сознании образ росы,

стекающей со стеблей бамбука.

Он наслаждался восхитительной едой, приготовленной лучшим

поваром столицы, слушал прекрасную мелодию флейты, и первый в

его рейтинге «птенчик» находился прямо перед ним – это и вправду

был самый восхитительный опыт в его жизни!

Когда мелодия затихла, Ву Син Цзы не удержался и начал

аплодировать, и яркий блеск его глаз заставил Хей Эра сокрушаться в

своем сердце.

Услышав, как он хлопает в ладони, Пин И Фан сдержанно улыбнулся и

слегка кивнул ему. Казалось, он заколебался, собираясь подойти к

нему и заговорить с ним. Ву Син Цзы тоже занервничал. Он не с Луны

свалился и, естественно, знал, что может произойти потом, если двое

мужчин приглянутся друг другу на собрании Общества Пэн.

Поначалу он считал себя здесь просто гостем, случайно оказавшимся

среди такого блестящего общества. Ведь это столица, тут на каждом

шагу полно талантливых людей и ученых, и столичная версия каталога

не только гораздо толще обычных, в ней каждый муж – выдающаяся

личность! Учитывая это, люди обычного происхождения, вероятно, не

желали появляться на страницах каталога «Птица Пэн», предпочитая

оставаться крупной рыбой в маленьком пруду, нежели мелкой

рыбешкой в океане.

Ву Син Цзы также не было в новой версии каталога. Он не был

заинтересован в поиске партнера, его интересовали лишь рисунки

«птенчиков». Если бы не любезное приглашение Ранкуя, он бы

никогда не смог попасть на собрание Общества Пэн. Его вообще

больше интересовала ярмарка, расположившаяся за воротами

Резиденции.

Но никто не знает, что готовит ему судьба, а сверху все давно уже

предрешено. В этом месте, где собралось столько красавцев, появился

Пин И Фан... Ву Син Цзы, опустив голову, запихал в себя еще немного

еды. Его уши слегка порозовели, пока он размышлял, не надо ли ему

проявить чуть больше настойчивости. Или следует дождаться какого-

нибудь жеста сто стороны Пин И Фана? Возможно, он и сам оказался

тут лишь в качестве случайного гостя.

Стоило Ву Син Цзы подумать об этом, как он сразу съежился и с

головой погрузился в еду. Он почти не пил, заменив вино чаем во

время предыдущих пяти тостов. Чаши вина, которую дал ему Ранкуй,

чтобы немного развеселиться, оказалось достаточно, чтобы у него

слегка помутилось в голове. Будучи слегка под хмельком, он хотел бы

пойти на поводу у своих желаний, но ему всегда недоставало

решительности и мужества.

Но раньше, чем Пин И Фан успел сделать хотя бы шаг, в их павильон

вошел молодой господин Бай.

Молодого господина Бая звали Бай Чао Шан, второе имя – Цю Сяо. Он

жил в Аллее Чин Чжу, а его отец был непревзойденным музыкантом

Великой Ся. Бай Чао Шан научился игре на цинь от своего отца, и

вскоре ученик превзошел своего учителя. И теперь молодой господин

Бай был лучшим музыкантом столицы. Его внешность была

совершенна, сочетая в себе все, чем так восхищался Ву Син Цзы –

красоту нефрита и неземной облик. Рядом с мастером Баем даже сам

господин Лу показался бы гадким утенком.

За молодым господином Баем следовал слуга, неся в руках цинь. На

вид ему было лет 13-14, но он уже был довольно высок. Его

миловидное лицо с миндалевидным разрезом ярких блестящих глаз

было очень привлекательным. Поглядывая по сторонам с озорным

видом, он дружелюдно улыбался любому, с кем встречался взглядом.

Стоило лишь взглянуть на господина и его слугу, как сердце любого

человека смягчалось. Когда этот мальчик был рядом, сдержанный и

отчужденный характер молодого господина Бая значительно

смягчался.

- Управляющий, приветствую вас, - казалось, молодой господин Бай

вообще не заметил Ву Син Цзы и Хей Эра, видя перед собой одного

лишь Ранкуя.

- Мое почтение молодому господину Баю, - ответил Ранкуй и

извиняющимся тоном обратился к Ву Син Цзы. – Господин Ву, нам

нужно кое-что обсудить с мастером Баем. Почему бы вам не

прогуляться и не осмотреться здесь?

- Не нужно формальностей, управляющий. То, что я хочу вам сказать,

не настолько важно, чтобы беспокоить вашего друга. Молодой

господин Бай говорил очень прямо, возможно, ему просто не было

дела до остальных. После того, как его слуга положил для него

подушку, он уселся, скрестив ноги.

Раз ему было все равно, Ранкуй тоже отбросил в сторону всякую

учтивость. Он поставил несколько тарелок с едой перед Ву Син Цзы,

после чего налил чаю себе и мастеру Баю.

- Продолжайте, молодой господин Бай. Это зеленый чай, выращенный

в горах Пан Юн. Пожалуйста, попробуйте.

- Благодарю, господин управляющий, - опустив глаза, молодой

господин Бай взял чашку и пригубил чай. Его брови слегка

нахмурились, казалось, он был немного удивлен, а выражение лица

немного смягчилось, что придало ему больше живости.

Сяда в сторонке, Ву Син Цзы все поглядывал на него украдкой. Еще

когда он жил в городе Бастионов, он думал о красоте молодого

господина Бая и мечтал послушать его игру на цинь. И вот сегодня его

мечты исполнились, он задумался, может, это его предки так

благоволят к неми и послали ему такое благословение.

Однако, чем больше Ву Син Цзы любовался на молодого господина

Бая, тем сильнее нервничал Хей Эр. Время от времени он поднимал

голову и поглядывал в сторону Пин И Фана, но тот совершенно не

обращал на него внимания, потягивая вино и наслаждаясь закусками.

После минутного молчания молодой господин Бай, наконец, тихо

проговорил:

- Господин упраляющий, вы, вероятно, уже слышали новости. Я нашел

себе подходящего человека.

- Мои поздравления молодому господину Баю, - Ранкуй с улыбкой

поднял чашку чая вместо вина и произнес тост. – Выпьем за

счастливыую жизнь мастера Бая с его новым партнером.

- Благодарю вас за ваши добрые пожелания, - молодой господин Бай

отставил чашу и сложил ладони. Его безупречное белое лицо слегка

порозовело, сразу утратив свой неземной облик и став куда более

оживленным.

- Ваш партнер есть на страницах каталога «Птица Пэн»? – Ранкуй

говорил обычным тоном, никак не выделяя слова, но молодой

господин Бай застыл, ощутив необъянимую тревогу, и покачал

головой.

- Нет, его там нет, - молодой мастер Бай скользнул испытующим

взглядом по лицу Ранкуя, но ничего не смог прочитать на нем.

Поглаживая свою чашку, он немного неуверенно произнес. – Разве

новости еще не дошли до вас?

Поговаривали, что Общество Пэн хорошо осведомлено о многих

вещах, особенно в том, что касалось его членов. В столице только его

ближайшие друхья, которых по пальцем было перечесть, знали о том,

что произошло с ним в последнее время, но в Обществе Пэн уже обо

всем было известно, поэтому приглашать его на это собрание было не

совсем уместно.

Вот он специально и пришел к Ранкую, чтобы поговорить с ним. Ведь

теперь его сердце принадлежало одному человеку, а значит, он больше

не мог оставаться частью Общества Пэн. Но из-за особого статуса его

возлюбленного молодому господину Баю приходилось скрывать их

связь от своей семьи, поэтому ему было нужно оставаться частью

Общества Пэн. Письма его возлюбленного маскировались под письма

от друзей по переписке из Общества Пэн, и, когда Бай Чао Шан думал

о том, что ничего не подозревающие члены Общества все еще

присылают ему свои письма, он испытывал чувство вины. Поэтому он

явился сюда, чтобы во всем признаться Ранкую, в надежде на то, что

тот войдет в его положение.

Ранкуй слушал его с улыбкой, но ничего не отвечал, лишь молча

наполнил их чашки с чаем.

Подождав какое-то время, Бай Чао Шан понял, что ему никто не

собирается отвечать, поэтому он продолжал:

- Человек, которого я встретил, не из Общества Пэн. Я знаю, в

Обществе есть свои правила, и люди, уже имеющие партнеров,

должны немедленно из него выйти.

- Молодой господин Бай очень понимающий человек, - кивнул Ранкуй,

прикрыв глаза, его губы тронула легкая улыбка. Это испугало Бая Чао

Шана.

- Я знаю, вам это не по нраву, к тому же противоречит правилам

Общества, но... - Бай Чао Шан стиснул зубы, покосившись на Ву Син

Цзы. Тот как раз сунул себе в рот яйцо, и в этот момент встретился

глазами с Баем Чао Шаном. Через мгновение он пришел в себя и

опустил глаза.

Теперь и уйти, и оставаться было одинаково неудобно, и Ву Син Цзы

не знал, как ему выкрутиться в такой ситуации.

Он поневоле задумался, что за человек оказался достойным молодого

господина Бая, и насколько же он должен быть замечательным.

Впрочем очень скоро его мысли вновь вернулись к Пин И Фану,

сидевшему неподалеку.

В данный момент Пин И Фан пил вино в одиночестве. Его игра на

флейте не произвела на слушателей особенного впечатления и не

привлекла к нему внимания остальных гостей. Ведь здесь, как ни

крути, собралось весьма изысканное обещество. Хоть игра Пин И

Фана была недурна, для этих людей, чей слух привык к самой

превосходной музыке, в ней не было ничего выдающегося. К тому же,

он играл после молодого мастера Бая и его «Дерева Цзянму», поэтому

его мелодия не вызвала особенного отклика в сердцах слушателей.

С его ничем не примечательной внешностью и безразличной манерой

держаться он ничем не выделялся из толпы. Разумеется, благородные

гости тут же позабыли о нем. В конце концов, если ты не обладаешь

выдающимся происхождением, то должен блистать талантом, или, на

худой конец, поражать красотой.

Но Ву Син Цзы с Пин И Фаном не обладали ни одним из этих

достоинств. Поэтому, несмотря на оживление, царившее на этом

собрании, вокруг них царила тишина.

Ву Син Цзы и сам не понимал, почему его так тянет к Пин И Фану.

Всего лишь прошлой ночью он видел во сне Гуан Шан Цзыня, и они

были так близки в этом сне. Его испачканные семенем штаны все еще

лежали в углу его сундучка, и ему еще предстяло найти возможность

избавиться от них.

Словно почувствовав его взгляд, Пин И Фан поднял голову и

посмотрел на Ву Син Цзы. Он слегка взрогнул и прищурился, его губы

тронула легкая ласковая улыбка.

Ву Син Цзы неосознанно потер грудь. Его сердце бешено

заколотилось, казалось, сейчас оно выпрыгнет из груди.

Пин И Фан посмотрел на Ранкуя и Бая Чао Шана, и наконец,

остановил свой взгляд на Хей Эре. Грозный вояка слегка вздрогнул, но

Ву Син Цзы этого не заметил. Хей Эр отложил палочки, его смуглое

лицо, казалось, потемнело еще больше.

- Господин, - после некоторого колебания окликнул его Хей Эр,

вставая.

Ву Син Цзы сидел, покусывая свои палочки для еды. Он только что

сунул в рот кусок тушеной свинины, и его щеки раздулись, как у

хомячка, стащившего еду. Он растерянно посмотрел на Хей Эра.

- Это очень редкая возможность осмотреть Резиденцию Лян Сян. Не

хотите прогуляться здесь?

Вообще-то, в этом не было нужды, вся территория Резиденции была

видна как на ладони прямо из бамбукового павильона. Если пойти

туда, где нет цветов лотоса, в этих отдаленных закоулках будет

откровенно скучно и неинтересно. Поэтому Ранкуй после долгих

раздумий и выбрал это место, которое было очень удобно для того,

чтобы гости могли прекрасно видеть друг друга.

Ву Син Цзы торопливо проглотил кусок и кивнул.

- Да, я... мне следует... Ранкуй...

Он и не заметил, как молодой господин Бай уже ушел. Ранкуй сидел с

чашей в руках, потягивая из нее вино. Похоже, он выпил слишком

много, его щеки покраснели, он поглядывал на Хей Эра с легкой

улыбкой на губах.

- Это хорошо, что господин Ву хочет прогуляться. Командующему

Хею нет нужды сопровождать его. Лучше составьте мне компанию и

выпейте со мной.

- Прошу простить меня, я очень грубый человек и опасаюсь обидеть

кого-нибудь, если выпью лишнего. Хей Эр должен был тенью

следовать за Ву Син Цзы, охраняя его, поэтому он, естественно,

отказал Ранкую.

- Едва ли вы сможете обидеть меня, - тихонько рассмеялся Ранкуй и

помахал ему рукой. Широкий рукав его одежды скользнул вниз,

обнажив изящную белую руку. При свете летнего солнца его кожа

казалась такой гладкой и вызывала желание лизнуть ее.

Ву Син Цзы ясно видел, что Ранкуй слегка пьян. Хоть с ним здесь и

были его служащие, но они сейчас были очень заняты, у них не было

времени позаботиться о нем. Да и ему не хотелось разговаривать с Пин

И Фаном под бдительным взглядом Хей Эра. Поэтому все взвесив, Ву

Син Цзы, чувствуя себя слегка виноватым, немного неестественно

произнес:

- Пчему бы вам просто не остаться с управляющим Ранкуем?

Резиденция Лян Сян не такая уж и большая, и все гости здесь из

Общества Пэн. Со мной ничего не случится.

Хй Эр хотел сказать что-то, но внезапно его плечи и шея напряглись.

Хоть это движение и было мимолетным, Ву Син Цзы заметил, что что-

то не так. Он хотел задать вопрос, но Хей Эр вдруг сказал:

- Я повинуюсь вам и выпью с управляющим Ранкуем. Господин, вы...

не уходите далеко от пруда с лотосами.

- Да-да, - закивал Ву Син Цзы. Ему хотелось лишь одного – зайти в

павильон к Пин И Фану и заговорить с ним. В конце концов, это же

всего лишь их первая встреча, и он не сможет сделать ничего

непристойного и непозволительного.

Глядя, как Ву Син Цзы радостно засеменил к павильону Пин И Фана,

Хей Эр угрюмо вздохнул. Отвернувшись, он взял чашу с вином из рук

Ранкуя и вылил ее содержимое обратно в бутылку:

- Не пей больше, иначе тебе станет плохо.

- Оу, так ты и правда беспокоишься обо мне? – насмешливо фыркнул

Ранкуй и облокотился о перила. Он смотрел на тощую фигуру

счастливого Ву Син Цзы, кторый весь сиял от радости, и у него

сдавило грудь.

- Хм, я посмотрю, как ты потом объяснишь это господину Ву.

Подорваться на собственной петарде

Чтобы создать умиротворяющую атмосферу, бамбуковые павильоны

располагались чуть поодаль друг от друга. Казалось, они находятся

совсем рядом, но тропинки, ведущие от одного павильона к другому,

были проложены очень продуманно, извиваясь и петляя между ними.

Хотя тропинки были открыты, но деревья укрывали их от солнца.

Прохладный ветерок разносил вокруг легкий аромат лотосов, поэтому

пройтись по такой тропинке было прохладно и приятно.

В павильоне, где сидел Пин И Фан, находились еще три человека, и

Ранкуй также представил их Ву Син Цзы. Это были ученые из бедных

и незнатных семей, и в столице, где все было в руках богатых и

влиятельных людей, они ни перед кем не угодничали и не заискивали,

пробивая себе путь своими собственными способностями и умениями.

То, что они смогли отвоевать себе место в столице, говорило о том,

сколь талантливы они были.

Так получилось, что все трое ненадолго задержались в списке

любимых «птенчиков» Ву Син Цзы. Непонятно, откуда Ранкуй был так

хорошо осведомлен об этом, и Ву Син Цзы вдруг ощутил, как в нем

нарастает чувство неловкости.

Чем ближе он подходил к павильону, тем сильнее начинало биться его

сердце. В конце концов, он был очень стеснительным и сдержанным

человеком. Был ли то Ян Вен Син в прошлом, или Ан Шен, или даже

сам Гуан Шан Цзынь, он никогда не осмеливался первым выказать им

свое внимание. Он лишь молча восхищался ими со стороны. А сейчас

он и сам не знал, откуда он нашел в себе смелость подойти первым.

В павильоне были и другие люди, что он сможет сказать, чтобы не

показаться при этом бесцеремонным и грубым? Ву Син Цы нервно

теребил рукава, у него задрожали коленки. Его лоб покрылся

испариной, он засомневался, надо ли ему заходить в павильон.

Он не ожидал, что те трое мужчин окажутся такими понятливыми.

Стоило ему ступить в павильон, как они тут же сложили ладони,

приветствуя его и, извинившись, немедленно вышли.

Может, они увидели кого-то, кто тоже заинтересовал их? Ву Син Цзы с

облегчением выдохнул, на его лице расцвела улыбка. Легко скользя по

полу, он подошел к Пин И Фану и, остановившись перед ним,

поклонился ему:

- Господин Пин, приветствую вас.

- Вы слишком любезны... - Пин И Фан поспешно встал и поклонился в

ответ, держась несколько неуверенно. В этом не было ничего

удивительного, поскольку они виделись всего лишь раз. Он даже не

знал его имени, перебирая в памяти страницы каталога и пытаясь

вспомнить, не видел ли он там Ву Син Цзы.

Но Ву Син Цзы вообще не была на страницах каталога. Точнее сказать,

с тех пор как им завладел Гуан Шан Цзынь, помимо копии каталога,

который был у Ву Син Цзы, его изображение и все данные в других

копиях были сплошь поддельными, чтобы он мог развлекаться,

пополняя свою коллекцию рисунков, и ничего кроме этого.

Поначалу Ранкуй вопротивился подобному нарушению всех правил,

но силы были не равны. Хотя его босс и любовник босса были людьми

очень влиятельными, им было не сравниться с Гуан Шан Цзынем, в

чьих руках была состредоточена военная мощь. К тому же, у его босса

не было причин отказывать Гуан Шан Цзыню в небольшой

любезности, и таким образом, едниственным человеком, выступившим

против, оказался Ранкуй, который был моментально повержен.

Впрочем, Ву Син Цзы ничего об этом не знал.

Он думал, что его просто нет в столичной версии каталога, но его

данные все еще оставались в Южной версии каталога. Ведь все равно

он рано или поздно вернется назад, поэтому он был спокоен на этот

счет и ничего не заподозрил.

- Господин Пин, моих данных нет на страницах столичного издания

каталога. Только благодаря личному приглашению управляющего я

осмелился посетить столь грандиозное событие.

Выслушав его объяснения, Пин И Фан понял что к чему.

- Теперь понятно, - он тепло и дружелюбно улыбнулся. – Тогда

отбросим формальности. Могу я узнать ваше имя?

- Моя фамилия Ву, меня зовут Ву Син Цзы. Я родом из округа Чин

Чен, где провел немало лет. Раньше я был советником магистрата в

нашем округе, и в будущем я снова вернусь туда и снова буду работать

там. В моей семье кроме меня нет никого, я живу один. Хотя на мое

имя не зарегистрировано никакой собственности, у меня есть место

для успокоения. Это очень хорошее место, где можно уютно

устроиться вдвоем.

Ву Син Цзы поведал все о себе. Он выглядел застенчивым и трезвым,

но на самом деле, то вино, которое он недавно выпил, ударило ему в

голову, и он уже давно опьянел.

Ву Син Цзы и сам не понимал, почему ему так нравится Пин И Фан.

Как и тогда в прошлом, когда он увидел Ян Вен Сина под цветущим

деревом персика, его сердце рвалось к нему, и он ничего не мог с этим

поделать. Он мог думать лишь об этом человеке, и образ Гуан Шан

Цзыня отодвинулся в самый дальний угол, чтобы покрыться там

пылью.

- Место для успокоения? – Пин И Фан на мгновение застыл, в глубине

его ласковых глаз промелькнула тень. – Судя по словам советника Ву, я

вам приглянулся?

Это он еще проявил тактичность. Судя по тому, что сейчас брякнул Ву

Син Цзы, он фактически предложил Пин И Фану разделить с ним одну

могилу на двоих.

Как он мог вот так запросто предложить это? Это нельзя было

трактовать иначе, чем глубоко укореренившуюся любовь. Никто бы не

поверил, что Ву Син Цзы только что познакомился с Пин И Фаном, и

они разговаривают не более пяти минут.

- Да, вы мне понравились... - Ву Син Цзы с глупым видом уставился на

Пин И Фана и кивнул. Будь он чуть потрезвее, вероятно, он бы умер от

стыда за свою дерзость, и ему понадобилось бы несколько месяцев,

прежде чем он осмелился бы снова посмотреть в лицо Пин И Фану.

- Почему я вам понравился? Мы лишь случайно столкнулись с

советником Ву и сейчас успели поговорить лишь несколько минут.

Такая незаслуженная любезность... я... Не успел Пин И Фан возразить,

как Ву Син Цзы сделал пару шагов вперед. Их дыхание смешалось.

Уловив запах алкоголя, исходивший от Ву Син Цзы, Пин И Фан

запнулся на полуслове.

Ву Син Цзы придвинулся еще ближе, кончик его носа дернулся, он

принюхался к запаху Пин И Фана.

- Вы... от вас так приятно пахнет.

Это была хорошо знакомая ему смесь аромата сандала и цветов

апельсина, холодный и элегантный запах.

На лице Пин И Фана промелькнуло замешательство. Казалось, он

хотел уйти, но, видимо, побоялся задеть чувства Ву Син Цзы. В этот

момент нерешительности он заметил, что Ву Син Цзы собирается

шагнуть в его объятья, и у Пин И Фана не осталось выбора, кроме как

вытянуть руку и остановить его.

- А? – Ву Син Цзы заморгал, обнаружив, что не может приблизиться к

Пин И Фану. Он пошевелил руками, а затем подвигал ногами,

изумленно глядя на свои свободно болтающиеся конечности. Почему

он не может подойти ближе?

- Вы выпили? – при виде глупого поведения Ву Син Цзы, Пин И Фан

не мог не смягчиться в своем сердце. Поддерживая его, он сел вместе с

ним на подушки. Голова Ву Син Цзы уютно прильнула к плечу Пин И

Фана, и тот, сжав пальцы в кулак, положил руку к себе на колено.

- Всего лишь одну чашу, это ни считается, - вдыхая знакомый аромат,

Ву Син Цзы пришел в восторг. Он втянул носом воздух и задержал

дыхание, после чего медленно выдхнул и снова сделал глубокий вдох.

Пин И Фан посмотрел на него. Ву Син Цзы не производил впечатление

пьяного человека, но все равно его поведение было не совсем

нормальным. Его взгляд упал на чашу с вином на столе, он потер

виски, чувствуя, как у него побаливает голова.

Вино, которое подавали на этом собрании Общества, было очень

хорошим. Выдержанное вино Сон Лао Чун обладало нежным мягким

вкусом, а его аромат был изысканным и холодным. Оно легко пилось,

и крепость его была невелика. Но Ву Син Цзы и этого было

достаточно, чтобы опьянеть.

Все в Пин И Фане вызывало восторг Ву Син Цзы. Прислонившись на

мгновение к плечу Пин И Фана, он снова беспокойно заерзал. Этот

худой неуклюжий старикан начал двигаться. Думая, что делает это

незаметно и ненавязчиво, он скользнул со своей подушки прямо в

объятья Пин И Фана. Он уткнулся своей глупой физиономией в

крепкую грудь Пин И Фана, потираясь об нее своим мясистым носом.

Эта нелепая картина вызвала смешок у Пин И Фана, но его улыбка тут

же погасла, он наклонил голову и холодно посмотрел на довольного

старикана в своих объятьях.

Он ущипнул Ву Син Цзы за нос, а затем за щеку, и этот довольно

улыбающийся человек в его объятьях позволял ему делать все, что он

пожелает. Он не только не сопротивлялся ему, он даже обвил его талию

руками и крепко сжал ее, отказываясь отпустить.

Даже повилика* не опутывала ветви растений с такой настойчивостью,

с какой Ву Син Цзы льнул к нему. У Пин И Фана не хватало духу

оттолкнуть его, и он, помрачнев лицом, погрузился в свои мысли.

Зато Ву Син Цзы было хорошо. Уютно устроившись в объятьях Пин И

Фана, он заснул.

Слушая спокойное протяжное дыхание старикана, Пин И Фан, не

удержавшись, снова ущипнул его за щеку и отпустил ее только когда

кожа покраснела под его пальцами. Нахмурив брови, он какое-то время

боролся сам с собой, но все же удержался и заключил его в свои

объятья. Он усадил его поудобнее, чтобы он не прижимался к нему

лицом и не расплющил себе нос.

Те трое человек, что ранее вышли из павильона, тут же вернулись и

один из них обратился к Пин И Фану:

- Гсоподин, вы хотите вернуть господина Ву?

- Вернуть? – после вина человек в его объятьях разрумянился и

излучал тепло, точно маленькая печка. Очень скоро лоб и нос Ву Син

Цзы покрылись бисеринками пота. Ему было жарко, но он все равно

продолжал прижиматься к Пин И Фану.

Поцокав языком, Пин И Фан достал платок и осторожно вытер лицо

Ву Син Цзы. Трое подчиненных еще никогда не видели Пин И Фана

таким нежным, заботливым и мягким.

Они обменялись взглядами и один из них, придя в себя, спросил:

- Ммм... Хозяин хочет увезти господина Ву назад в поместье?

- Нет, - даже не задумываяь, ответил Пин И Фан. Глядя на

бесчувственного человека в своих объятьях, он был раздражен, но не

мог оставить его здесь. – Скажите Ранкую, я отвезу Ву Син Цзы

домой, и пусть больше не позволяет ему пить вино.

- Слушаюсь, - они немедленно вышли, повинуясь его приказу.

Ву Син Цзы сладко спал, причмокивая во сне губами, точно

наслаждался каким-то изысканным деликатесом. Пин И Фан сжал

кулаки, стараясь вытерпеть это. В итоге, он так и не воспользовался

возможностью украсть поцелуй, вместо этого он бережно поднял Ву

Син Цзы, и они покинули Резиденцию Лян Сян.

Поскольку они выскользнули через черный ход, им не пришлось

пробираться сквозь толпу на ярмарке. Пин И Фан обладал ничем не

примечательной внешностью, к тому же нес на руках мужчину,

поэтому девушки, наблюдавшие за представлением на ярмарке, не

беспокоили их. Лишь несколько человек, столпившись неподалеку,

поглядывали на них и перешептывались с покрасневшими лицами, и

время от времени с их стороны доносились раскаты хохота.

Усевшись в возок, Пин И Фан снова вытер лицо Ву Син Цзы. Сначала

он хотел снять с него верхнюю одежду, чтобы он не страдал от духоты.

Но Ву Син Цзы по-прежнему крепко обнимал его, и он не мог

отстраниться от него. Ву Син Цзы все время льнул к Пин И Фану,

стараясь держаться к нему как можно ближе.

У Пин И Фана не было другого выбора, кроме как и дальше держать

его в своих объятьях. Время от времени, он поглаживал его по спине,

опасаясь, как бы старикану не привиделся какой-нибудь кошмар и не

нарушил его сон, а также волнуясь, что после пробуждения он может

страдать от похмелья.

Когда они прибыли в особняк Ранкуя, Хей Эр уже ждал их у ворот. Как

только Пин И Фан отдернул занавески, он шагнул вперед, чтобы

забрать Ву Син Цзы.

- В этом нет нужды. Пусть командующий Хей просто покажет мне

дорогу. Пин И Фан увернулся от рук Хей Эра и вздернул подбородок.

Глядя на это представление, Хей Эр забеспокоился. Вздохнув про себя,

он повел его наверх.

Уложив Ву Син Цзы спать, Пин И Фан не стал задерживаться. Прежде

чем уйти, он тихонько дал Хей Эру указание:

- Скажи Ву Син Цзы, что я навещу его через два дня. Если он

действительно хочет подружиться со мной, мы можем прогуляться

вместе.

- Не беспокойтесь, господин, - Хей Эр сложил руки в знак согласия, но

это нисколько не улучшило настроения Пин И Фана. Холодно

фыркнув, он задернул занавески и уехал.

Только когда возок скрылся из виду, Хей Эр поднял голову и вытер

холодный пот, проступивший на лбу.

- Что такое? Смотри, как тебя трясет. Неужели Пин И Фан занимается

людоедством? Пара белых рук обвила шею Хей Эра, и до него донесся

запах вина вперемешку с ароматом лотоса. Вмиг его уши вокраснели.

- Ты прекрасно знаешь, что происходит, - Хей Эр, смирившись, убрал

руки Ранкуя со своей шеи и заключил его в объятья.

- Пфф! Ну и ублюдок же ты! Что бы тебе не кинул твой хозяин,

хорошее или плохое, вкусняшку или тухлятину – ты все проглотишь.

Раздраженный Ранкуй крепкой рукой хлопнул его по спине. – Пошли, -

холодно сказал он. – Если мы будем вот так виснуть друг на друге, что

о нас подумают люди?

- Я отведу тебя в твою комнату. Ты пьян. Хей Эр вздохнул. Что это

было за собрание Общества сегодня? Это больше походило на

замаскированную ловушку.

- Уж мне ли не знать, пьян я или нет? – ухмыльнулся Ранкуй. Из-за

выпитого вина его лицо порозовело, и он растерял свой обычный

отчужденный вид. Он был похож на демона-соблазнителя, способного

вытянуть из человека душу. Одного взмаха его ресниц было

дсотаточно, чтобы разбить сердце любого мужчины.

- Ладно, ладно, ты не пьян. Но ты уже прилично выпил, не хочешь

вернуться в свою комнату и отдохнуть?

- Ни в коем случае, собрание еще не закончилось. Мне нужно

вернуться и за всем присмотреть. Похоже, Ранкуй и впрямь не был

пьян. Если бы он не беспокоился за Ву Син Цзы, он бы ни за что не

покинул Резиденцию Лян Сян в это время и не вернулся вместе с Хей

Эром.

- Не хочешь выпить суп от похмелья прежде, чем вернуться? –

любуюясь очаровательным во хмелю Ранкуем, Хей Эр не хотел

отпускать его.

- Вели на кухне приготовить для меня суп и пришли мне чашку, -

Ранкуй посмотрел на него, и на его губах мелькнула легкая улыбка. Он

обвил руками шею Хей Эра. – Но мне придется побеспокоить

командующего Хея, чтобы он помог мне вернуться в Резиденцию Лян

Сян.

Хй Эр только что доставил его сюда с помощью цингун. И теперь,

разумеется, ему нужно было снова отнести его обратно.

Хей Эр был абсолютно бессилен против Ранкуя. Вздохнув, он взял его

на руки и запрыгнул на крышу.

_____________________________

* Повилика

Не рой другому яму...

Как заместитель Гуан Шан Цзыня, Мэн Юэ был таким занятым

человеком, что ему просто дыхнуть было некогда. Несмотря на то, что

ему все-таки удалось добраться до столицы, дабы представить свои

отчеты, у него все равно не было времени вернуться к себе домой, и он

продолжал жить в своей прежней комнате в поместье Генерального

уполномоченного.

Сегодня был тот редкий момент, когда он сумел выкроить несколько

свободных часов, чтобы перевести дух. Мэн Юэ распахнул все окна в

комнате. Все растения во дворе были покрыты пышной зеленью, и

невысокие деревья и кусты услаждали взор, успокаивая душу.

Хотя летнее солнце палило немилосердно, днем все еще дул легкий

освежающий ветерок, разнося по округе стрекот цикад. Поставив

рядом с собой фруктовое вино со льдом, и жуя острое вяленое мясо, он

с головой погрузился в чтение истории о том, как Верховный Ученый

сражался с принцессой, в результате чего родился ребенок.

Он как раз дошел до сцены, где Верховный Ученый упрекает

принцессу, тыча в нее пальцем:

- Все считают Принцессу добродетельной и добросердечной особой,

которая слова дурного не скажет и никогда не сует нос в чужие дела!

Хоть она и женщина, но ни в чем не уступит благородному мужу! Кто

же знал, что это всего лишь молва! Но сегодня, когда я во всем

удостоверился лично, полагаю, это были всего лишь слухи, которые

принцесса распускала о себе сама! Такая юная девушка, и так

прискорбно себя ведет! Да разве могу я, Верховный Ученый, жениться

на такой коварной женщине, как вы!

Мэн Юэ зашелся от смеха. Верховного Ученого в книге на самом деле

так и звали! Ученый – это было его имя, а Верховный – фамилия!

И что принцесса могла ответить этому властному и заносчивому

ученому? Мэн Юэ вытер слезы, выступившие от смеха, сделал глоток

вина и взял еще один кусок вяленого мяса. Он нетерпеливо перевернул

страницу... и в этот момент дверь в его комнату резко распахнулась.

Мэн Юэ чуть со стула не свалился от неожиданности, когда дверь с

грохотом ударилась об стену, а затем ее снова пнули ногой. Часть

двери с треском откололась и безвольно повисла, раскачиваясь на

петлях.

Мэн Юэ бросил кусок мяса, который держал в руке, и вскочил,

уставившись на Гуан Шан Цзыня, который вошел в комнату, срывая с

себя маску, придававшую ему вид совсем другого человека. Его

демонически прекрасное лицо было искажено от ярости, и не успел

Мэн Юэ и рта раскрыть, как генерал ударом ноги снёс стол, стоявший

перед ним.

- Эй, это же... - хоть Мэн Юэ и жил в гостях у Генерального

уполномоченного, мебель в комнате была куплена на его деньги. Дело

было не в том, что Генеральный уполномоченный был скуп, просто

Мэн Юэ предпочитал сам обставлять свою комнату.

Этот стол был сделан из высококачественного розового дерева. Он

очень аккуратно пользовался им в течение многих лет и даже когда его

не было в столице, он поручал слугам заботить о нем. Дерево было

гладким и теплым на ощупь, и теперь сердце Мэн Юэ обливалось

кровью.

- Он действительно предложил первому встречному разделить с ним

могилу! Гуан Шан Цзынь в ярости швырнул маску на пол. С

убийственным выражением в глазах он занес над ней ногу, собираясь

растоптать ее, но к счастью, смог сдержаться и, поддев ее кончиком

ноги, швырнул ее Мэн Юэ. Его шаги, словно шаги раненого зверя,

были тяжелы, они едва не сокрушили каменные плиты пола.

- Господин Ву? – подхватив маску, Мэн Юэ поспешно спрятал ее в

коробку. Эта маска обошлась им в целое состояние, да и найти

мастера, способного сделать такую маску, было очень непросто.

Закончив делать эту маску, мастер исчез в неизвестном направлении.

Пожалуй, придется как следует охранять эту маску, иначе все

закончится тем, то Гуан Шан Цзынь уничтожит ее в гневе.

- А кто же еще это может быть! – Гуан Шан Цзынь в ярости уставился

на Мэн Юэ. – Он же все время трясся над своим драгоценным местом

на кладбище, мечтая упокоиться там! Ради этой драгоценной могилы

он даже копил деньги, чтобы купить себе гроб в Лючжоу! Почему он

не предложил мне упокоиться вместе с ним? Что там гроб из Лючжоу!

Я даже могу достать для него звезды с неба и похоронить их вместе с

ним, если он только пожелает!

- Разве он не впервые увидел вас? – Мэн Юэ тоже был изумлен. Он

хорошо знал, что из себя представляет Ву Син Цзы, насколько он был

робок и застенчив. Даже если ему что-то и приглянется, у него духу не

хватит протянуть руку и взять это. Почему же он так внезапно

изменился?

- Пффф! Стоило ему только увидеть Пин И Фана, как он сразу же

начал облизываться на него, точно муха, учуявшая мед! Он что, правда

думал, что никто не заметит его намерений? Да что такого хорошего в

этом Пин И Фане? А?

Гуан Шан Цзынь снова в ярости пнул ногой стол из розового дерева,

окончательно развалив его на куски.

У Мэн Юэ сжалось сердце. Он действительно испугался, что Гуан

Шан Цзынь сорвет свою злость на его мебели. Всякий раз, когда

Великий генерал гневался, он начинал крушить все вокруг. Какое

расточительство!

- Но позвольте, это же вы приказали сделать маску Пин И Фана.

Неудивительно, что он приглянулся господину Ву. Мэн Ю усадил его в

кресло и поставил перед ним кувшин вина, надеясь, что это поможет

усмирить его гнев.

К сожалению, он недооценил ту ярость, которую вызвал в нем Ву Син

Цзы. Гуан Шан Цзынь поднял кувшин и разом опрокинул в себя его

содержимое. Швырнув пустой кувшин Мэн Юэ, он угрюмо произнес:

- Этот старикан не осмелился полюбить меня, зато ему приглянулось

лицо, похожее на мое лишь наполовину. Стало быть, будь я чуть

уродливее, он чувствовал бы себя намного свободнее! Сам страшила,

еще смеет заглядываться на другого урода! Не боится, что людям на

них смотреть будет тошно?! Пошел он на хер!

Судя по тому, как вульгарно выражался Гуан Шан Цзынь, он и правда

был в ярости из-за Ву Син Цзы.

- И что же сделал Пин И Фан? С его-то робким нравом, как бы сильно

ни понравился ему человек, у него духу не хватит предложить себя

подобным образом. Если вы не флиртовали с ним, будь даже у него

мужество ста человек, все равно он не осмелился бы пригласить Пин

И Фана разделить с ним могилу, верно?

- Пфф! Пин И Фан всего лишь сыграл простенькую заунывную

мелодию на флейте, только такому мещанину, как он, это и могло

понравиться! – злобно выпалил Гуан Шан Цзынь и поджал губы.

Что тут сказать? Когда мужчина ревнует, разум покидает его. Гуан

Шан Цзынь сам изображал Пин И Фана, но так как Ву Син Цзы отдал

предпочтение именно ему, Гуан Шан Цзынь начал клясть его, как

только снял маску. Разве при этом клял не самого себя?

- Господину Ву всегда нравилось слушать музыку. К тому же, вы и

правда очень привлекательны, когда играете на флейте. Мэн Юэ

ничего не оставалось, кроме как подольстить своему начальнику, хотя

он и знал, что это абсолютно бесполезно.

Как и следовало ожидать, Гуан Шан Цзынь лишь уставился на него со

злостью:

- На флейте играл не я, а Пин И Фан! И приглянулся Ву Син Цзы он, а

не я! Если он опять будет так пялиться на Пин И Фана, я ему глаза

выдеру!

«Ага, выдери, если у тебя духу хватит», - мысленно ответствовал Мэн

Юэ.

Как бы сейчас ни лютовал Гуан Шан Цзынь, стоит ему увидеть Ву Син

Цзы, он сразу же превратится в бумажного тигра. Какой прок сверкать

на него глазами сейчас? Пускай идет и сверкает глазами на своего

перепела, о котором все время говорит.

Впрочем, следует отметить, что Гуан Шан Цзынь действительно

понимал Ву Син Цзы, возможно, даже лучше, чем сам Ву Син Цзы.

Пин И Фан обладал некоторыми способностями, но в нем не было

ничего выдающегося. Обладая приятной наружностью, он тем не

менее, ничем не выделялся из толпы и не привлекал к себе внимания.

Он обладал спокойным, мирным нравом, подобным тихой заводи. И,

что самое главное, каждая его особенность была упрощенной версией

самого Гуан Шан Цзыня. Ву Син Цзы думал, что ему нравится Пин И

Фан, но правда заключалась в том, что тот, о ком он до сих пор думал,

был Гуан Шан Цзынь. Сам того не осознавая, он очаровался бледной

копией Гуан Шан Цзыня, мгновенно влюбившись в нее.

Все было так, как и ожидал Гуан Шан Цзынь, начиная с рисунка

«птенца». Мэн Юэ даже вспоминать не хотел тот день, когда он

познал, что значит, когда тебе хочется рыдать, но ты не можешь

выдавить из себя ни слезинки. Гуан Шан Цзынь ворвался в комнату с

изображением своего «птенца» и велел ему нарисовать его копию,

слегка «приукрасив ее и добавив цвета»... Мэн Юэ просто опешил. Это

он так говорит о «птенце»? Почему это звучит настолько странно?

К тому же, ему вообще не хотелось знать, как выглядит «птенец» Гуан

Шан Цзыня! Ах, бедные его глаза... Увы!

Нарисовав, наконец новый рисунок «птенца», Гуан Шан Цзынь

попросил добавить ему цвет... Какой еще цвет? Розовый?! Мэн Юэ

почувствовал, что задыхается. Сдавшись, он решил придать ему

оттенок цветущей в марте сливы. Кто бы мог подумать, что Гуан Шан

Цзынь будет так доволен! После этого он представил рисунок и

личность Пин И Фана Ранкую, и только тогда у него появилась

возможность появиться на собрании Общества Пэн.

Вот это и есть то, что люди называют «подорваться на собственной

петарде» или «не рой другому яму».

- Раз уж вам так не нравится, что господин Ву заглядывается на Пин И

Фана, просто не позволяйте Пин И Фану появляться вновь. Господин

Ву не настолько упорен, он быстро позабудет эту случайную

привязанность и вновь вернется к своим драгоценным рисункам. Мэн

Юэ жестом остановил проходившего мимо слугу и велел ему принести

еще фруктового вина. Кто знает, сколько еще будет беситься Гуан Шан

Цзынь. Это удачный момент залить вином все их печали.

- Я договорился встретиться с ним через два дня, - угрюмо молвил

генерал после недолгого молчания.

Мэн Юэ едва не рухнул перед ним на колени.

- О мой Великий генерал! Брат мой! Сейчас стоит такая жара, какие

еще могут быть прогулки? Ваша кожа такая плотная и крепкая, чего не

скажешь о господине Ву!

Гуан Шан Цзынь метнул в него яростный взгляд:

- Оу, а ты и правда знаешь, как проявить заботу!

Это была совершенно не оправданная вспышка гнева!

Мэн Юэ торопливо покачал головой и развел руками.

- Единственный человек, о котором я всегда забочусь, это вы, мой

господин! Вы только подумайте, если господину Ву станет плохо от

жары, и он заболеет, у кого тогда заболит сердце? В любом случае, это

не я буду переживать, но мое сердце будет болеть за человека, который

будет страдать из-за господина Ву!

Гуан Шан Цзынь потерял дар речи, а затем ущипнул пухлый мягкий

подбородок Мэн Юэ:

- Как ловко у тебя подвешен язык!

Мэн Юэ вздохнул про себя. Стараясь сохранить обычное выражение

лица, он начал убеждать его:

- Брат Хэйван, я знаю, ты не можешь отпустить господина Ву, ты

хочешь и дальше баловать его и заботиться о нем, прикрываясь

личиной Пин И Фана. Но не забывай, если господин Ву и правда

влюбится в него, как ты потом ему все объяснишь?

Как объяснит? Гуан Шан Цзынь и сам переживал по этому поводу.

Поначалу он думал в лучшем случае подружиться с Ву Син Цзы через

голубиную почту. Учитывая характер Ву Син Цзы, он не должен

успеть влюбиться за такой короткий срок. Даже если бы Пин И Фан

был иполнен блестящих качеств, должен же Гуан Шан Цзынь занимать

в сердце Ву Син Цзы главное место, ведь так?

Но, как оказалось, он был совершенно не прав.

Ву Син Цзы был мягким человеком, но со стальным стержнем внутри.

Раз приняв решение, он полностью выполнял задуманное. Он никогда

ничего не делал наполовину, не колебался и не сомневался, если уж на

что-то решился. Сказав, что он хочет покончиться со своей любовью к

Гуан Шан Цзыню, он действительно собирался сделать это!

Даже если сейчас он не в состоянии избавиться от своих чувств к нему,

и даже увидел влажный сон, говоривший о его неувядающей

привязанности, он все равно оставался тверд в своем решении, и его

будет нелегко поколебать.

В такой момент, когда появился некто с внешностью Пин И Фана,

разве мог он не влюбиться в него? В этом человеке было все, что он

так ценил в людях, но он был таким спокойным и безмятежным. В

общем-то, это был еловек, будто специально созданный для него

небесами! К тому же, находясь под влиянием алкоголя, Ву Син Цзы

нашел в себе смелость попытать счастья.

Гуан Шан Цзынь хорошо понимал предпочтения Ву Син Цзы, но

никогда не мог понять, о чем тот думает. Он заслуживал того, чтобы

упасть в яму, которую сам же и вырыл.

Разумеется, Мэн Юэ ясно понимал все это, но что он мог сказать? Это

и так было невероятно, что Гуан Шан Цзынь вложил столько усилий в

эти отношения, но используя неверный способ, он остался с носом.

Он хотел убедить Гуан Шан Цзыня, но слова, которые уже были

готовы сорваться с его губ, так и остались невысказанными вслух.

Гуан Шан Цзынь должен был вкусить горечь плода, который сам же

взрастил. В конце концом, это Великий генерал желал ухаживать за

своим супругом, а не Мэн Юэ. Какой смысл ему самому строить все

эти планы?

- Сейчас многие заинтересованы в вашей женитьбе, - Мэн Юэ решил

сменить тему. Они вернулись в столицу не ради любовных

похождений, у них еще было столько дел!

- Он клюнул? – с усмешкой спросил Гуан Шан Цзынь, постукивая

ногой по полу. – Я слышал, Бай Шао Чан сегодня играл «Дерево

Цзянму» на собрании Общества Пэн. Мне даже жаль его преданное и

верное сердце.

- Я тоже получил от него письмо, он приглашает вас послушать его

игру на цинь, - Мэн Юэ подошел к столу и начал рыться в бумагах.

Откопав приглашение, он протянул его Гуан Шан Цзыню.

Великолепная бумага Чен Син Тан была плотной и гладкой на ощупь,

нарисованные сверху горделивые цветы вызывали приятные

освежающие чувства.

- Какая забота, - усмехнулся Гуан Шан Цзянь, пряча приглашение в

карман. – Разве могу я разочаровать молодого господина Бая? Скажи,

разве Наставник не любит слушать игру на цинь?

- Если вы так говорите, он непременно полюбит, - ответил Мэн Юэ и

безжалостно рассмеялся.

- Хорошо сказано, - губы Гуан Шан Цзыня изогнулись в холодной

умешке. Он прищурился, обдумывая что-то.

__________________

Бедный генерал, сколько же наш кроткий перепел ему крови

попортил! :))))

Янь Вэньсин

В окрестностях столицы находился даосский храм Чон Сю Гуан.

Члены королевской семьи Великой Ся следовали буддизму и даосизму,

и многие храмы, обычаи и ритуалы сочетали в себе черты обеих

религий. Однако, Чон Сю Гуан был традиционным храмом, который

редко можно было увидеть в Великой Ся. Туда стекалось множество

верующих, и этот храм пользовался большим доверием королевской

семьи, поэтому ежегодная церемония жертвоприношения небесам,

совершаемая императором, проходила именно здесь.

Чон Сю Гуан распологался на пике Цин Юн, до него от столицы было

примерно полдня пути. Пик Цин Юн не был таким уж

труднодоступным или опасным, восхождение на него не было

слишком тяжелым, а пейзажи вокруг приятно ласкали взор. Вокруг не

только высились суровые горы, но также можно было полюбоваться на

цветущие поляны. Разнообразие пейзажей было невозможно охватить

взглядом. Склон горы мягко поднимался вверх, но перед храмом

подъем резко становился круче. Посетителям нужно было преодолеть

999 каменных ступеней, прежде чем они могли достичь главных ворот

храма.

Разумеется, дамы из королевской семьи, а также из других

благородных семейств не могли пройти почти тысячу ступеней вверх.

По заднему склону гор шла тропа, подходящая для лошадей и

экипажей, которая вела прямо к храму.

Пин И Фан пригласил Ву Син Цзы прогуляться на пик Цин Юн с тем,

чтобы добраться туда к полудню и разделить их вегетарианскую

трапезу.

Дело было не в том, что Пин И Фан пытался сэкономить на обеде,

поэтому решил поесть бесплатной храмовой еды. Просто

вегетарианские блюда в Чон Сю Гуан были довольно знамениты в

столице и, хотя они были довольно простыми и готовились без всяких

затей, всего лишь один вегетарианский пельмень из храма мог

навсегда запасть в душу того, кто хоть раз попробовал его. В первый и

пятнадцатй день месяца, когда все вкушали вегетарианскую пищу,

многие женщины из благородных семейств просили своих

родственников подняться в Чон Сю Гуан, чтобы купить такие

пельмени для дома, и это им совсем не надоедало. К тому же, даосские

жрецы обычно были заняты своими делами, поэтому поесть в Чон Чю

Гуан, а равно и купить еду с собой можно было только в первый и

пятнадцатый день месяца, и людям приходилось постараться, чтобы

получить ее.

Ву Син Цзы не очень инетересовали прекрасные виды, все его

внимание сосредоточилось на человеке, сидящем рядом с ним.

Он вспомнил тот момент, когда проснулся утром, и девушки помогли

ему умыться и переодеться. Они умудрились раздобыть где-то денег и

купить для него конфуцианские одежды из мягкой и легкой ткани,

которые превосходно сидели на нем. Несмотря на неброский серый

цвет, швы на воротничке, манжетах и подоле были аккуратными и

тщательно обработанными, и в целом это была довольно изысканная

работа.

Девушки знали, что Ву Син Цзы не любит одеваться броско, поэтому

на одежде не было вышивки и каких-либо украшений, но сама ткань,

казалось, мягко мерцала, обволакивая тело Ву Син Цзы. Хоть он и

считал себя обычным деревенщиной, все же он был вынужден

признать, что выглядит утонченно и элегантно.

Ему еще не доводилось носить такую качественную одежду, и в этот

момент он не знал, куда девать свои руки. Неловко застыв, он сидел

перед медным зеркалом, пока Бо Хе причесывала его. Через какое-то

время он все же не выдержал и спросил:

- Откуда взялась эта одежда?

- А что? Господину она не по душе? Бо Хе попыталась уговорить его. –

Господин, в столице все не так, как в Городе Бастионов. Если вы не

будете одеваться чуточку наряднее, люди будут смотреть на вас

свысока. Вы такой замечательнй человек, мы не можем допустить,

чтобы вы пострадали от такого обращения.

Обычно Ву Син Цзы сопровождал Ранкуй и даже, если кто-то и был

удивлен, видя этого простого и неказистого на вид человека, который

все время смущенно краснел и смущался, никто никогда не смел

открыто выказать свои мысли. Но сегодня Ву Син Цзы поедет на

прогулку с Пин И Фаном, который сам довольно прост с виду, поэтому

девушки немного волновались за своего хозяина, опасаясь, как бы он

не подвергся презрению со стороны «важных шишек» столицы.

Ву Син Цзы, разумеется, понял, что они имеют ввиду и лишь

усмехнулся. Девушки начитались романов. В этих историях про

одаренных ученых и прекрасных дам всегда присутствовали

благородные господа, на всех смотревшие свысока, и обращающиеся с

нижестоящими грубо и жестоко. Однако, в столице можно было всюду

сыскать таланты, и, чем более высокое положение занимал человек,

тем лучше он умел скрывать это, прячась за скромной и любезной

манерой держать себя. Даже если кто-то оказался сейчас в трудном

положении, кто может поручиться за то, что ему внезапно не

улыбнется удача?

К тому же правящий император был строг, и управление при нем было

налажено очень хорошо. В столице не было особо выдающихся семей.

Разве что сын Генерального уполномоченного, Гуан Шан Цзынь,

Великий генерал Южного гарнизона мог позволить себе делать все,

что ему заблагорассудится.

Стоило Ву Син Цзы подумать о Гуан Шан Цзыне, его сердце забилось

быстрее, но он сумел усмирить его.

Сейчас он мог думать лишь о своей прогулке с Пин И Фаном. С того

самого дня, как его доставили обратно домой, Ву Син Цзы не

переставал думать о нем, о его лице, манерах и особенно о его руках,

державших флейту. Ее нефритовый оттенок прекрасно гармонировал с

белизной его кожи, затуманивая взор и разум Ву Син Цзы.

Он начисто забыл о том, что произошло после того, как он напился.

Когда Хей Эр и Ранкуй упомянули о том, как он выражал свою

привязанность Пин И Фану, ему стало до того стыдно, что следующие

два дня он не смел никому показываться на глаза. Он не понимал,

почему это не отпугнуло Пин И Фана, и он даже сам пригласил его на

прогулку... Неужели Пин И Фан тоже почувствовал к нему интерес?!

Айййй!

Ву Син Цзы покраснел, не смея взглянуть на свое отражение в зеркале.

Хотя одежда и делает человека, простую внешность не сделать

элегантной и утонченной.

Заметив покрасневшее лицо Ву Син Цзы, Бо Хе тайком показала

сестре язык, а он, разумеется, ничего не заметил.

Пин И Фан приехал на пятнадцать минут раньше назначенного

времени. Ву Син Цзы все еще завтракал. Он как раз набил полный рот

каши, когда Хей Эр сообщил о прибытии гостя.

Позабыв о риске подавиться, Ву Син Цзы торопливо проглотил кашу и

охрипшим голосом сказал:

- П-Пин И Фан здесь? Скорее, пригласи его войти!

Хей Эр, поклонившись, уже собирался выйти, когда Ву Син Цзы

окликнул его:

- Господин Пин уже завтракал?

- Эээ.... – замялся Хей Эр. Ему было доподлинно известно, что Гуан

Шан Цзынь, скрывающийся под маской Пин И Фана, по дороге сюда

мимоходом удовлетворил свой голод, съев маньтоу. Зная предпочтения

Ву Син Цзы, два дня назад он явился под маской и флиртовал с ним.

Ему пришлось ждать целых два дня, чтобы увидеться с ним, и теперь

он не мог вытерпеть даже эти пятнадцать минут!

- Сейчас еще так рано, вряд ли он успел позавтракать... Пожалуйста,

пригласите господина Пина поесть вместе со мной. Бо Хе, принеси

столовые приборы.

Казалось, все существо Ву Син Цзы озарилось внутренним светом, его

глаза засияли. Хей Эр хотелось крикнуть, предупреждая его об

опасности, но по его лицу ничего нельзя было прочесть. Он молча

вышел, чтобы пригласить гостя войти.

- Господин, мне приготовить еще что-нибудь? – заботливо спросила

Гуэй Хуа.

- Да-да! Это будет просто замечательно! – глядя на тарелки на столе,

Ву Син Цзы расстроился. Там почти ничего не осталось кроме

подливки. Он уже успел прикончить основные блюда, остались лишь

две большие булочки и полчашки омлета. У него, видимо, в голове

помутилось, раз он пригласил человека позавтракать вместе с ним. Тут

же остались одни оъбедки, какой позор!

Девушки прекрасно поняли его мысли, и Бо Хе немедленно

отправилась на кухню готовить, а Гуэй Хуа ловко убрала со стола

лишнее. Можно было подумать, что Ву Син Цзы только собирается

позавтракать.

Когда появился Пин И Фан, Ву Син Цзы как раз вытирал рот. Ему не

хотелось, чтобы омлет пропадал даром, поэтому он попытался одним

махом прикончить его. И в тот момент, когда перед ним появилось

ласковое и дружелюбное лицо Пин И Фана, он невольно рыгнул.

Казалось, небо и земля замерли в этот момент. На губах Пин И Фана

заиграла веселая улыбка, но он ничего не сказал. Ву Син Цзы весь

покраснел от стыда, желая провалиться сквозь землю.

- Вы... кхе-кхе... - как хозяин дома, Ву Син Цзы был обязан встать и

поприветствовать гостя. – Господин Пин, прошу, проходите, садитесь.

Вы наверняка еще не завтракали, верно? Я уже попросил девушек

приготовить еду, не желаете поесть со мной?

- Господин Ву тоже еще не ел?

- Я уже... - начал Ву Син Цзы, но вовремя прикусил язык. Потирая нос,

он улыбнулся Пин И Фану, думая, что ему удалось сохранить

достоинство. – Нет, я только собирался поесть... Господин Пин

пожаловал как раз вовремя... да, вовремя.

- Тогда я присоединяюсь к вам без всяких церемоний, - Пин И Фан

сложил ладони и свободно уселся рядом с Ву Син Цзы.

Старикан замер и напрягся, занервничав. Он непрестанно теребил

рукава, и в голове у него была настоящая каша. Он открыл рот, но не

смог произнести ни слова, у него на лбу вытупил холодный пот. Но

Пин И Фан был, напротив, очень спокоен. Склонив голову набок, он

тихонько изучал Ву Син Цзы, и в его глазах мелькали веселые искорки.

Из-за этого Ву Син Цзы, у которого и так сердце выпрыгивало из

груди, и вовсе растерялся. Но его душу уже затопила нежность.

К счастью, Бо Хе действовала очень быстро и вскоре вернулась с тремя

блюдами и подносом маньтоу. У Ву Син Цзы всегда был превосходный

аппетит, а после стольких волнений он и вовсе проголодался. Поэтому

завтрак прошел весьма успешно.

Посел еды Пин И Фан пригласил Ву Син Цзы в свой возок. Во время

их поездки, он показывал Ву Син Цзы красивые столичные виды, его

голос был приятен, словно весенний бриз, и сердце Ву Син Цзы

билось быстрее, когда он слушал его.

Наслаждаясь поездкой, он желал, чтобы они никогда не доехали до

пика Цин Юн. Как было бы хорошо ехать вот так вечно...

Внезапно возок резко тряхнуло, и Ву Син Цз упал в объятья Пин И

Фана. Он попытался поскорее выпрямиться, но мужчина удержал его,

успокаивающе поглаживая по спине.

- Вы не ушиблись? – горячее дыхание коснулось чувствительного уха

Ву Син Цзы, его уши сразу вспыхнули, он смущенно покачал головой.

Испытывая желание, он тайком глубоко вдохнул запах Пин И Фана.

Аромат белого сандала и цветущего апельсина был так хорошо знаком

ему. Прикрыв глаза и притворяясь, что это произошло случайно, он

уткнулся кончиком носа в грудь Пин И Фана.

Разве могла эта неуклюжая попытка остаться незамеченной Пин И

Фаном? В его любящих глазах промелькнуло веселое изумление, а

затем на его лицо нашла тень. Но через несколько мгновений его

взгляд снова стал спокойным и ласковым, точно мирная заводь.

Погладив Ву Син Цзы по спине, Пин И Фан задернул занавеску на

окошке. Какой-то человек снаружи немедленно наклонился к окну и

прошептал:

- Хозяин, впереди семья господина Яна.

- Господина Яна? – в голосе Пин И Фана послышалось удивление, и

Ву Син Цзы поневоле поднял на него любопытный взгляд. – Ты

имеешь ввиду Ян Вен Сина?

Ян Вен Син? Стройное тело в его объятьях содрогнулось, что

привлекло внимание Пин И Фана.

- Что случилось?

- Н-ничего... - Ву Син Цзы поспешно опустил голову, его голос

задрожал. – Может... нам сегодня не стоит ехать на пик Цин Юн?

- Почему же? – казалось, Пин И Фан не замечает ничего необычного. –

Я спрашивал управляющего Ранкуя, и тот сказал, что господин Ву

давно мечтает попробовать вегетарианскую кухню Чон Сю Гуан. И раз

уж мы здесь, почему бы нам не пообедать?

В его голосе слышались веселые нотки, от чего по телу Ву Син Цзы

пробежали мурашки.

- И то верно... - сам того не осознавая, закивал Ву Син Цзы,

соглашаясь. Мысленно взмолившись об удаче, он подумал, что это

может быть вовсе не тот Ян Вен Син из его прошлого, который

подарил ему ароматическую подушечку. В конце концов, это было не

такое уж и уникальное имя, к тому же, Ян Вен Син мог и не стать

столичным чиновником.

Конечно, он обманывал сам себя. Раз уж Ян Вен Син стал зятем

бвшего министра финансов, разве при такой могущественной

поддержке мог он не упрочить свое положение за эти двадцать лет!

- Мы уже недалеко от лестницы в тысячу ступеней. Почему бы нам не

выйти здесь и не пройтись отсюда пешком?

Разумеется, Ву Син Цзы не смог отказать Пин И Фану. Немного

поколебавшись, он все же подчинился человеку, который ему так

нравился.

- Да, давайте так и сделаем, - согласно кивнул Ву Син Цзы.

Но вскоре он пожалел об этом.

Как только они выбрались из возка, Ву Син Цзы машинально бросил

взгляд в сторону экипажей, которые остановились перед ними.

Вероятно, из-за того, что эти люди прибыли принять участие в

храмовых церемониях, их экипажи не были украшены особенно

пышно. Несколько всадников на лошадях были богато одеты, и все

были довольно молоды. Некоторым еще не было двадцати, вероятно,

они были самыми младшими в семье и приехали сюда верхом, дабы

послужить старшим членам семьи.

Среди них особенно выделялся юноша с гладкой и нежной, точно

сливки, кожей и парой чарующих миндалевидных глаз. На самом деле,

это была девушка, переодетая в мужчину.

Она обладала очень изящной наружностью, но в то же время ее

окружала некая героическая аура. Держась гордо и прямо, она

понукала лошад и для девушки из благородного семества держалась

чересчур шумно и легкомысленно.

Ву Син Цзы не смог удержаться и поневоле бросил на нее еще один

взгляд. В таком захолустье, как округ Чин Чен таких независимых

девушек со столь необычным поведением никто никогда и не видывал.

Даже девушки из города Бастионов, которым палец в рот не клади,

были совершенно не похожи на нее. Вот уж правда, в столице всюду

полно талантливых и неординарных людей.

- Сюань-эр, подойди сюда, - до ушей Ву Син Цзы донесся низкий

приятный голос, в котором слышались достоинство и некоторая

величавость.

Словно молнией пораженный, он вздрогнул и, широко распахнув

глаза, повернулся на этот голос.

Чанъань

Занавески в окошке экипажа раздвинулись, и показалось красивое

утонченное лицо мужчины средних лет с небольшой бородкой,

придававшей ему благородный вид.

- Какое у тебя второе имя? – мягко спросил худощавый, красивый,

изящный молодой человек.

- У меня его нет. У нас в деревне не придают этому особого значения...

Восемнадцатилетний Ву Син Цзы опустил голову. Было непонятно,

отчего покраснели его уши, от смущения или же от отгорчения.

- Тогда, может, я дам тебе его?

- Э... разве я могу побеспокоить вас...

- Ммм... Как насчет Чанг Ан?* Твой отец назвал тебя Син Цзы, и он,

разумеется, желал, чтобы ты всегда был здоров и жил в безопасности.

Мужчина улыбался, и его глаза, чей взгляд был устремлен прямо на Ву

Син Цзы, были полны нежности.

- Чанг Ан... - Ву Син Цзы кивнул, краснея, но слегка засомневался. –

Большое спасибо за то, что подумали обо мне, но, боюсь, от этого

имени мне не будет никакого проку. В деревушке, подобной той, где он

жил, к тому же, учитывая, что он занимал должность советника, кроме

нескольких человек, с кем он был близок, и кто сможет называть его

этим именем, все остальные все равно будут звать его просто

«советник».

К слову сказать, у него не было друзей его возраста, достаточно

близких, чтобы называть его вторым именем, а из старшего поколения

обратиться к нему по имени могли разве что лишь дядюшка и тетушка

Лю.

- Это неважно, я хочу тебя так называть, - с этими словами мужчина

ласково заправил прядь волос за ухо Ву Син Цзы. – Чанг Ан... Вечный

мир и покой...

- Господин Ву? – раздался рядом знакомый приятный голос, обдавший

его ухо теплым дыханием. Ву Син Цзы оторвался от своих

воспоминаний и, вздрогнув, повернулся и посмотрел на Пин И Фана

рассеянным взглядом.

- Ай...

- Вы знаете господина Яна? – казалось, Пин И Фан был озадачен.

Услышав этот вопрос, Ву Син Цзы сразу замотал головой.

- Нет, нет, нет, я всего лишь бедняк из маленькой деревни, откуда я

могу знать столичного чиновника! Ву Син Цзы даже не догадывался,

до чего неловко он выглядит. Неосознанно он впился ногтями в

ладони. И все эти мелочи, конечно же, не укрылись от внимания Пин

И Фана, но тот ничем этого не выдал.

- Господин Ву слишком любезен, - Пин И Фан шел рядом с ним, держа

его за руку. – Господин Ян – министр внешней торговли, он пользуется

безграничным доверием императора. В столице он обладает

значительной властью, и большинство чиновников так или иначе

вынуждены выказывать ему почтение. Лучше нам не злить его.

Давайте лучше обойдем их кортеж.

- Ах, да-да-да, вы правы, вы правы, - закивал Ву Син Цзы. Его мысли

все еще были заняты воспоминаниями прошлого, но большая часть его

внимания сосредоточилась на руке, которая крепко сжимала его руку.

У Пин И Фана были очень красивые руки. Ладони были широкими,

четко очерченной формы. Светлая кожа была гладкой, как нефрит, и с

какой стороны ни посмотри, казалось, что это шедевр первоклассного

скульптора. Хотя на этой руке было несколько мозолей, Ву Син Цзы

все равно был очарован ею. По контрасту с внешней формой рука Пин

И Фана была грубой, и совсем не была похожа на руку ученого, скорее,

она походила на... руку военного. Она была теплой, сухой и сильной и

почти полностью накрывала ладонь Ву Син Цзы.

Получив столько внимания от человека, который ему так нравился, Ву

Син Цзы мыслями все витал в облаках. Шагая по земле, он чувствовал

себя так, будто плыл по воздуху. Его лицо лучилось улыбкой, и это

сияние было невозможно скрыть, и впечатление от встречи с Ян Вен

Сином было уже напрочь позабыто им.

Пин И Фан был хорошо знаком с парком Цин Юн. Свита Ян Вен Сина,

очевидно, собиралась подняться по частной тропе на заднем склоне

горы, поэтому они обогнули их по боковой тропинке, быстро

достигнув ступеней лестницы Цин Юн. Еще пока не пришло время

позволить Ян Вен Сину увидеть Ву Син Цзы, и сегодняшняя встреча

была абсолютной случайностью.

Хоть этого и нельзя было понять по его виду, Пин И Фан был очень

расстроен, его рука, обнимавшая Ву Син Цзы, сжалась еще сильнее,

словно он боялся, что этот человек, идущий рядом с ним, убежит, если

он не будет уделять ему должного внимания.

А тем временем Ян Вен Син упрекал свою дочь. Они с женой очень

любили друг друга, и он не взял себе ни одной наложницы. Его

супруга родила ему двух сыновей и двух дочерей, это было идеальное

сочетание.

Его старшая дочь уже вышла замуж несколько лет назад, а младшей

недавно исполнилось тринадцать лет. Ее баловали с самого дества, и

теперь она выросла буйной и неуправляемой, заносчивой и

несдержаной, в ней не было ни капли мягкости и сдержанности,

свойственных юным леди из благородных семейств. Она частенько

наряжалась в мужскую одежду и разгуливала по столице. Будучи в

хороших отношениях с мальчиками из их клана, она в обнимку с ними

расхаживала по ресторанам, став настоящей головной болью для Ян

Вен Сина.

Хоть он нанял для своей дочери немало нянек и учителей за эти годы,

но его жена, для которой она была центром вселенной, рьяно

защищала ее от всех. Трое ее детей уже имели свои собственные

семьи, и рядом с нею осталась лишь одна дочь. Поэтому, пока она не

вляпалась в какие-нибудь неприятности, жена Ян Вен Сина не

позволяла ему ругать ее.

Ладно, ладно он не будет с ней строг, но иногда все же необходимо

преподать ей урок.

Когда отец остановил ее, она повернулась, надув губы:

- Отец?

- Посмотри на себя, до чего ты беспечна и распущена! Я разрешил

тебе ехать сегодня верхом, чтобы ты могла присмотреть за старшими,

но, если ты и дальше собираешься вести себя также безрассудно, тогда

возвращайся в экипаж, - нахмурясь, упрекал ее Ян Вен Син.

- Ай, папа, да знаю я! Я буду вести себя хорошо. Хотя Ян Цай Цзюнь и

была безрассудна и несдержанна, но она не была настолько глупа,

чтобы выводить отца из себя.

В любом случае, она уже вдоволь навеселилась и теперь спокойно

стояла рядом с отцовским экипажем.

- Чей это возок позади? – Ян Вен Син позвал свою дочь просто для

того, чтобы немного осадить ее. Задернув занавески, он заметил сзади

неприметный возок. Не зная, кому он принадлежит, он слегка

забеспокоился.

- А? – Ян Цай Цзюнь, обернувшись, посмотрела назад и пожала

плечами. – Я не знаю и не видела никого из них. Должно быть, это кто-

то из обычных людей. Будь это чиновники или кто-то из благородной

семьи, разве могли бы они не выйти и не поприветствовать тебя?

- Тише, маленькой девочке не пристало говорить подобные глупости.

Пошли кого-нибудь разузнать, чей это возок. Ян Вен Син задернул

занавеску и, нахмурившись, погрузился в размышления.

Видя, как серьезно ее отец относится к этому, Ян Цай Цзюнь,

естественно не осмелилась проигнорировать его просьбу. Помахав

своему кузену, она сказала ему несколько слов, и тот ускакал на

лошади в конец процессии.

К сожалению, это ничего не дало. В возке не было никого кроме

кучера, который держал рот на замке. Он ловко уклонялся от всех

вопросов и единственное, что удалось выяснить, это то, что его хозяин

– житель столицы. Больше от него ничего не удалось добиться – ни

имени хозяина, ни где он живет. Хотя кузен Ян Цай Цзюнь и был

несколько обескуражен тем, что ему не уделось ничего разузнать, все

же этот возок ехал по дороге, доступной абсолютно для всех. Ни

извозчик, ни его хозяин не трогали никого из семьи Ян, в конце

концов, все можно оставить, как есть.

Услышав об этом, Ян Вен Син промолчал.

Когда Пин И Фан и Ву Син Цзы вместе вышли из возка, они медленно

пошли по боковой тропинке недалеко от общей дороги. Стоял летний

полдень, и солнечный свет был обжигающе горяч. Стоило им пройти

несколько шагов, лицо Ву Син Цзы покраснело от жары, и на висках

выступили капли пота. Но несмотря на это, прогулка не утомляла его.

Жара на севере отличалась от южной жары, и Ву Син Цзы было не

трудно приспособиться к ней. К тому же, рядом с ним шел Пин И Фан.

Даже если бы они шли огненной тропой, он был готов идти с ним по

ней вечно.

- Если устанете, просто скажите мне. Даже если придется вернуться в

возок, это не страшно. Пин И Фан смотрел на раскрасневшееся от

жары лицо Ву Син Цзы. У него стало немного тяжело на душе, он

достал носовой платок и вытер пот с его лица.

- Нет, я совсем не устал, совсем не устал, - Ву Син Цзы непрерывно

качал головой, еще крепче сжимая руку Пин И Фана. – Эта прогулка

такая приятная, а позже мы сможем поесть вегетарианской еды.

Услышав эти слова, Пин И Фан не удержался от смеха и щелкнул Ву

Син Цзы по носу.

- Ну что ж, раз вам хочется еще подкрепиться, я составлю вам

компанию. Нам еще предстоит преодолеть 999 ступеней по лестнице

Цянь Юнь. Придется постараться. Но если вам и правда будет

невмоготу, не надо заставлять себя, я понесу вас, угу?

Это «угу» в конце фразы царапнуло сердце Ву Син Цзы, словно

коготки котенка. Он поспешно прикрыл запылавшее ухо и смущенно

кивнул в ответ.

Взобраться по лестнице Цянь Юнь было и впрямь непросто. Подъем

был не только длинным, но и крутым. Под палящим солнцем Ву Син

Цзы прошел шестьсот ступеней и остановился, тяжело дыша. На его

ресницах повисли капельки пота, и Пин И Фан осторожно вытер их.

- Давайте я понесу вас? – Пин И Фан уже не в первый раз спрашивал

его. Глядя на изящный вид Пин И Фана, он всякий раз отказывался.

- Вы ведь и сами наверняка устали, ведь так? Давайте просто пойдем

помедленнее. Если бы это Гуан Шан Цзынь предложил ему, Ву

СинЦзы не раздумывая, согласился бы...

Пин И Фан слегка нахмурился. Он решил больше ни о чем не

спрашивать, и просто взял его на руки.

- Мне нести вас на руках или предпочитаете забраться ко мне на

спину?

Ву Син Цзы чуть не вскрикнул от неожиданности. Стоило ему

посмотреть вниз с такой крутой лестницы, у него тут же закружилась

голова. Из-за этой выходки Пин И Фана он испугался, что они могут

упасть вниз.

- В-в-вы... - Ву Син Цзы не осмеливался сопротивляться. Он крепко

вцепился в плечи Пин И Фана, его губы побелели от страха.

- Ммм? – на губах Пин И Фана промелькнула улыбка. Он намеренно

встряхнул человека в своих объятьях и Ву Син Цзы, испуганно

вскрикнув, закрыл глаза, не осмеливаясь смотреть вокруг.

- Не бойтесь, я немного занимался боевыми искусствами, и я прочно

стою на ногах.

- Оу, ну раз так... - Ву Син Цзы заставил себя приоткрыть глаза и

несколько раз судорожно вздохнул, не в силах унять дрожь в теле.

Больше ему не было жарко, его руки и ноги похолодели.

- Я л-лучше заберусь к вам на спину.

Он понял, что Пин И Фан не позволит ему отказаться, и следущие

несколько сотен ступеней ему остается лишь лежать у него на спине и

подниматься наверх таким образом.

- Веди себя хорошо, - Пин И Фан осторожно спустил его на землю и

постучал ему по носу. – Раз уж я приглянулся тебе, не стоит

сторониться меня.

Он вовсе и не сторонился его! Ву Син Цзы слегка смутился от этих

слов. Не мог же он сказать Пин И Фану, что просто боится обременять

его и что, в конце концов, они оба могут свалиться с горы. Вот если бы

это был Гуан Шан Цзынь... Ву Син Цзы быстро отогнал образ,

внезапно появившийся у него в голове. Раз уж ему понравился другой

человек, какой смысл вспоминать прежнего возлюбленного?

Ву Син Цзы смотрел на Пин И Фана, присевшего перед ним на

корточки. Светлые одежды туго облегали его спину, которая оказалась

гораздо шире, чем он себе представлял. Он осторожно вскорабкался на

эту спину, и рука Пин И Фана скользнула по его ягодицам,

поддерживая их и легонько похлопывая. Ву Син Цзы от смущения весь

залился краской. Он не ожидал подобной дерзости от Пин И Фана.

Однако, почему, когда Пин И Фан сказал «веди себя хорошо», это

прозвучало так знакомо? В его сердце закралось сомнение.

Шаги Пин И Фана были куда увереннее, чем ожидал Ву Син Цзы.

Очень скоро он смог расслабиться и уткнулся лицом в плечо Пин И

Фана. От мягкого покачивания в такт его поступи, под легким

прохладным ветерком, овевающим его лицо, Ву Син Цзы начинало

клонить в сон. Он и сам не заметил, как его глаза закрылись.

Ай, как приятно пахнет от Пин И Фана.

Окруженный знакомым ароматом, Ву Син Цзы поневоле сжал

покрепче плечи Пин И Фана. Этот челове был таким хорошим, таким

милым. И чем он заслужил такое благословение небес? Приехав в

столицу, он сумел что-то обрести. Хоть ему и предстоит вернуться в

округ Чин Чен через несколкьо месяцев, и учитывая, что Пин И Фан,

скорее всего, не захочет покидать столицу, он все равно был доволен и

этим.

Несмотря на ношу на своей спине, Пин И Фан шагал твердо и

уверенно. Очень скоро они добрались до вершины. Пин И Фан

слышал, что человек на его спине уже заснул. Тихое ровное дыхание

щекотало его ухо, проникая в самое сердце.

Следовавший за ними охранник спросил:

- Хозяин, мне попросить комнату, чтобы господин Ву отдохнул?

- Угу, иди вперед, - кивнул Пин И Фан и вдруг остановил его. –

Распорядись на кухне приготовить еду, чтобы господин Ву сразу смог

поесть, как проснется.

- Слушаюсь! Все будет исполнено!

Вскоре после этого даосский священник, отсветственный за прием

гостей, быстро последовал за охранником и приготовил уютную

гостевую комнату. Прежде чем выйти, он пообещал приготовить еду

для двух гостей.

Гостевые комнтаты в Чонсю Гуан были очень элегантны и обставлены

бамбуковой мебелью. Кровать была очень широкой, и

предназаначалась не только для сна, но и для медитаций и просто для

отдыха. Летом на ней расстилали циновку, и лежать на ней было

прохладно и приятно.

Пин И Фан осторожно спустил со своей спины спящего Ву Син Цзы,

тот слегка пошевелился, казалось, он сейчас проснется. Но, к счастью,

Пин И Фан не слишком потревожил его, и старикан продолжал себе

спокойно спать дальше.

Накрыв его тонким одеялом, Пин И Фан осторожно присел на краешек

кровати и какое-то время смотрел на него. Наконец, он наклонился и

коснулся его губ легким, как касание мотылька, поцелуем.

- Хэйван... - раздался в ответ едва слышный шепот, но для Пин И Фана

он прозвучал, как раскат грома.

Он поспешно отстранился, внимательно глядя на Ву Син Цзы, пытаясь

понять, спит он или нет. Он увидел, как старикан прикусил нижнюю

губу и с довольным видом улыбнулся. Прижавшись щекой к оделу, он

заснул еще крепче.

- Ай, старый перепел...

_______________________________

* 平平安安 (ping ping an an) – «простой, спокойный», 长长久久 (chang

chang jiu jiu)– «долгий, бесконечный». Имя Чанг Ан – составлено из

этих фраз.

Просто поддержите меня

Ву Син Цзы проснулся после обеда, и только тогда Пин И Фан

распорядился принести им поесть.

Воистину, вегетарианские блюда Чонсю Гуан были достойны своей

славы. Всего им подали три блюда, а также суп и корзинку с

пельменями, приготовленными на пару. Еда была обжарена на

рапсовом масле, со слегка хрустящей корочкой, это была очень легкая

пища. На столе стояли обжаренные помидоры, фрикадельки с тофу,

жареные ростки фасоли и чашка супа из листьев лотоса. Было

непонятно, из чего приготовлен этот суп, но у него был насыщенный и

освежающий вкус. В нем совершенно не ощущался горьковатый

привкус овощей, а после того, как его выпьешь, на губах оставался

тонкий аромат лотоса.

Ву Син Цзы уже давно проголодался. Он полностью сосредоточился

на еде, запихивая ее себе в рот, и его палочки мелькали, не

останавливаясь ни на секунду. От умело приготовленной

вегетарианской еды на губах не оставалось жирного следа. Эта еда

дарила лишь чувство удовлетворения и легкости, она насыщала, не

создавая ощущения тяжести. У Ву Син Цзы всегда был отменный

аппетит, и на сей раз он наслаждался от души.

Пин И Фан не обладал таким огромным аппетитом, но, видя, как

сидящий перед ним человек вовсю наслаждается едой, он не

удержался и положил себе дополнительную порцию риса. Наконец, на

тарелках не осталось даже подливки, потому что она вся отправилась в

рис к Ву Син Цзы, и была съедена.

- Погладить вам живот? – лицо Пин И Фана озарила улыбка. Его рука

уже опустилась на живот старикана, который, блаженно щурясь,

лениво развалился на бамбуковой циновке.

- Спасибо, благодарю вас... - Ву Син Цзы прикрыл глаза. От таких

интимных действий кончики его ушей слегка порозовели, но он не

стал останавливать Пин И Фана.

Разумеется, простое поглаживание живота не могло в полной мере

способствовать хорошему пищеварению, поэтому Пин И Фан

предложил Ву Син Цзы прогуляться вокруг храма. В это время

большинство священников и паломников отдыхали в своих комнатах.

Солнце палило так сильно, что их кожа покраснела, но Ву Син Цзы не

обращал никакого внимания на жару, радостно следуя за Пин И

Фаном, пока они исследовали весь храм.

Чонсю Гуан занимал огромную территорию. Несмотря на то, что в

некоторые пристройки и места отправления ритуалов посторонним

входить запрещалось, им понадобилось почти два часа, чтобы обойти

весь комплекс.

Когда они вернулись в свою комнату, на столе их уже ожидала большая

чаша холодного кислого супа из сливы. После того как они выпили

этого супа, их тело обдало приятной прохладой с головы до ног, и Ву

Син Цзы, вздрагивая, радовался, до чего же это было приятно!

- Пора возвращаться в столицу, - Пин И Фан выглядел очень элегантно,

потягивая сливовый суп, растянув это удовольствие на четверть часа.

Вытащив платок, он вытер губы. Ву Син Цзы был полностью очарован

этим красивым мужчиной, сидящим перед ним. Что бы ни говорил

Пин И Фан, Ву Син Цзы лишь улыбался и согласно кивал.

Когда они покидали храм, Пин И Фан не повел его вниз по лестнице

Цян Юн, но вместо этого его возок поднялся по частной тропе на

заднем склоне горы и теперь ожидал их у задних ворот. Прежде чем

они уехали из храма, к ним подбежал маленький послушник и

протянул им корзинку с едой:

- Это маленький подарок от наставника, прошу, примите его.

- Мы побеспокоили маленького даочжана. Надеюсь, даочжан передаст

нашу благодарность своему наставнику.

Ву Син Цзы с благоговением принял эту корзинку. Пин И Фан помог

ему забраться в возок, а затем перебросился парой слов с

послушником. Сидевший в возке Ву Син Цзы не расслышал, о чем они

говорят, его мысли были заняты тем, что за еда находится в корзинке.

Когда Пин И Фан забрался в возок и сел рядом с ним, он уже учуял

запах вегетарианских пельменей. Посреди пути Пин И Фан предложил

Ву Син Цзы открыть корзинку и съесть ее содержимое, но Ву Син Цзы

подумал, что ему следует привезти такое восхитительное лакомство

домой и угостить им девушек и Хей Эра, поэтому он сдержал себя.

Вегетарианские пельмени из храма Чонсю Гуан были знамениты по

всей стране, и их было не так-то просто получить. Было непонятно,

каким образом Пин И Фану удалось убедить служащих храма дать им

с собой эту еду.

Когда Ву Син Цзы спросил его об этом, он лишь улыбнулся в ответ:

- Я тут ни при чем, это все господин Ян, Ян Вен Син. Это он настолько

влиятельная персона. Прямо и не знаю, - вздохнул он, - о чем думал

господин Ян. Я простой человек, и господин Ву не из столицы. Такая

любезность со стороны столь высокой персоны даже немного пугает.

Услышав имя Ян Вен Сина, Ву Син Цзы опустил голову и забормотал

себе под нос, не заметив, как помрачнел взгляд Пин И Фана.

Когда они вернулись в столицу, на улицах уже зажглись фонари. Пин И

Фан отвез Ву Син Цзы прямиков в резиденцию Ранкуя. Он первым

вышел из возка, а затем помог выбраться Ву Син Цзы. Проводив его до

дверей, он, похоже, не хотел уходить.

- Не желает ли господин Ву сходить со мной послушать игру на цинь

черед неделю? – Пин И Фан, наконец, решился задать вопрос, когда Ву

Син Цзы уже собирался войти в дом.

- Игра на цинь? – глаза Ву Син Цзы радостно засияли, он энергично

закивал в ответ. – Конечно же, я хочу! А могу я узнать, чью игру мы

будем слушать?

- Господина Бая из Аллеи Цинь Чжу.

Ву Син Цзы не удержался от изумленного вскрика, сразу будто

помолодев на глазах.

- Послушать игру господина Бая! Аййй, айййй, я совершенно точно

должен пойти и послушать!

На собрании Общества Пэн в Резиденции Лян Сян мелодия, сыгранная

молодым господином Баем, совершенно опьянила Ву Син Цзы. Он и

не думал, что ему еще когда-либо посчастливится послушать его игру,

но небеса и впрямь пожелали даровать ему такую возможность.

- Но я слышал, молодой господин Бай не играет для кого попало.

Мастерство господина Бая ничуть не уступало его характеру. Не то

чтобы он обладал скверным нравом, но он был тщеславен и

высокомерен. Он с самого детства полностью отдавался игре на цинь.

Он действительно держался немного величаво, но все же он не был

лишен мирских желаний. Хоть он и обрел славу величайшего

музыканта Великой Ся, он играл на своей цинь в различных местах.

Его не заботили статус и положение его слушателей, но он играл для

тех, кто был способен оценить его музыку.

Поговаривали, что сын нынешнего министра обороны хотел

пригласить Бая Шао Чана, чтобы тот сыграл для него лично в его

резиденции. Министр обороны и Генеральный уполномоченный

считались двумя острыми клинками и божествами войны в Великой

Ся. Хотя Генеральный Уполномоченный немного подавлял собою

Министра Обороны, все равно, когда тот ступал по столице, каждый

его шаг сотрясал землю.

Что же касается сына Министра обороны, то по сравнению с Гуан Шан

Цзынем, сыном Генерального уполномоченного, о нем и сказать-то

было нечего, это был обычный оболтус. Он не был очень уж плохим

человеком, и даже не был лишен чувства приличия. Но его основным

недостатком была склонность к разврату, в то время как к шести

искусствам (этикет, музыка, стрельба из лука, верховая езда, письмо и

чтение) он не проявлял ни малейшего интереса. Поэтому, когда он

пригласил к себе Бая Шао Чана, было очевидно, что его привлекает не

игра на цинь, а тот, кто на ней играет.

Разве мог Бай Шао Чан не понять этого? Он, разумеется, решительно

отверг это предложение, и тем самым навлек на себя беду. Сын

Министра Обороны родился с серебряной ложкой во рту.** Для него

не имело значения, какой репутацией обладает Бай Шао Чан и даже то,

что император даровал его отцу табличку с надписью «Лучший

исполнитель», после чего его отец стал единолично играть для

императора. Все равно его семья была из простолюдинов. Обладая

одним лишь талантом, но не имея при этом ни денег, ни власти, как

Бай Шао Чан осмелился оскорбить члена семьи Министра Обороны?

Да как такое можно стерпеть?

Уж он точно такого никому не спустит! Изначально сына Министра не

так уж сильно интересовал этот музыкант, но теперь он из упрямства

желал заполучить этого человека!

Поначалу его приглашения были очень любезными, и с ними

посылались дары. Однако, когда его посыльного дважды не впустили

за порог, молодого человка охватила ярость. Ему еще не доводилось

встретить человека, который сам не понимал, что для него благо.

Рожденный в аристократической влиятельной семье, он с самого

дества получал все, что пожелает по первому же требованию. Среди

его сверстников никто, кроме Гуан Шан Цзыня не осмеливался

игнорировать его или выказывать ему неуважение. Еще никто не

позорил его таким образом! Охваченный яростью, сын Министра

посреди бела дня похитил Бая Шао Чана прямо на улице столицы!

Следует сказать, что Бай Шао Чан оказался на редкость упрямым.

После того, как его притащили в резиденцию Министра Обороны, он

не испугался и не сдался. Он никогда не станет играть на цинь в этом

месте, но сына Министра также совершенно не интересовала музыка.

Ему лишь хотелось повеселиться с этим высокомерным холодным

красавцем! Кто бы мог подумать, что в итоге, у него все равно ничего

не выйдет, и он будет вынужден отправить Бая Шао Чана домой,

сгорая от стыда.

Люди потом вовсю обсуждали, что же произошло тогда в резиденции

Министра Обороны, и многие сошлись во мнении, что Бай Шао Чан,

выхватив кинжал, приставил его к своему горлу и пригрозил

покончить с собой, отстаивая свою честь. Сын Министра был гулякой,

но забирать чужую жизнь ему еще не доводилось. В тот момент он до

того перепугался, что больше не осмелился давить на Бая Шао Чана, и

ему ничего не оставалось, кроме как отпустить его домой.

После этого случая Бай Шао Чан больше никогда не играл на цинь

публично, он довольно долго оставался дома, закрыв двери для всех

посетителей.

Ранкуй ранее уже упоминал, что ему очень повезло, что молодой

господин Бай согласился посетить собрание Общества Пэн. Он и не

ожидал, что Бай Шао Чан также пожелает развлечь слушателей своей

игрой на цинь.

Пин И Фан, разумеется, знал все слухи, которые ходили о Бае Шао

Чане. Он не смог удержаться от смеха:

- После того, как его похитил сын Министра, господин Бай какое-то

время прятатлся в своем доме. За последние два года он рассылает по

три приглашения раз в десять дней для тех, кто ценит его музыку.

Учитывая, сколько в столице богатых людей, кто же не захочет

получить такое приглашение?

- Тогда как же вы смогли получить приглашение? – только когда этот

вопрос сорвался у него с языка, Ву Син Цзы понял, до чего грубо это

прозвучало. Его уши покраснели, он смущенно залепетал. – Я знаю,

вы очень достойный человек, и вы разбираетесь в музыке. Я не...

Но, похоже, Пин И Фана это нисколько не задело. Он ущипнул Ву Син

Хцы за нос:

- Это все благодаря знакомству на собрании Общества Пэн, где я

сыграл на флейте. Мое мастерство не столь велико, чтобы

демонстрировать его на публике, но молодому господину Баю моя игра

неожиданно понравилась, и он прислал мне приглашение.

- Ай, вы преосходно играете на флейте! Мне так понравилось!

Ву Син Цзы и сам не понимал, откуда у него берется столько дерзости,

когда он разговаривает с Пин И Фаном. Что бы ни делал Пин И Фан,

ему все нравилось, и ему хотелось только одного – вырвать свое

сердце и подарить его Пин И Фану!

- Для меня большая честь, что вы не сочли мою игру недостойной, -

мизинец Пин И Фана обвился вокруг мизинца Ву Син Цзы.

Хотя это был такой незначительный жест, Ву Син Цзы никогда не

выражал свою нежность подобным образом с Гуан Шан Цзынем.

Сначала он хотел отдернуть руку, но затем, словно одержимый, сжал

палец Пин И Фана в ответ.

- Через семь дней я приеду и заберу вас в девять часов утра.

Сечас уже было поздно. Хотя они обедали позднее обычного,

вегетарианская еда переваривалась быстро, и чувствов голода

возвращалось вновь. Пин И Фан не хотел, чтобы Ву Син Цзы опоздал

на ужин, поэтому собрался уходить.

Ву Син Цзы, не желая его отпускать, спросил:

- Дело в том, что я не получал приглашения от молодого господина

Бая. Если я вот так запросто приду с вами, это не будет выглядеть

слишком бесцеремонно?

- Можете не волноваться об этом. В приглашении господина Бая

сказано, что я могу привести с собой одного человека. Раньше

господин Бай заводил себе друзей с помощью музыки. Если бы его так

не напугал сын Министра, не было бы так сложно заполучить

возможность услышать его игру. Пин И Фан погладил Ву Син Цзы по

руке. – Ступайте, уже подошло время ужина. Бо Хе и Гуэй Хуа уже,

должно быть, ждут вас. Нельзя позволить девушкам голодать, ведь

так?

- Ах, да-да... - Ву Син Цзы непрестанно кивал, но его ноги точно

приросли к земле. Его рука лежала в сухой и жесткой ладони Пин И

Фана, и он чувствовал исходящее от нее тепло. Хотя он весь вспотел

после сегодняшнего жаркого дня, Ву Син Цзы все равно не хотел

отпускать его.

Пин И Фан рассмеялся и легонько ущипнул его за руку:

- Это же всего лишь несколько дней, они пройдут – и глазом моргнуть

не успеешь.

«Даже если это сон, мне придется моргнуть семь раз, прежде чем

пройдут эти семь дней», - подумал огорченный Ву Син Цзы. Он

вытащил свою руку из ладони Пин И Фана и смотрел, как тот садится

в возок и уезжает.

«Ах, да что со мной такое! Мы же провели вместе весь день, и он

только что уехал, а я уже скучаю по нему!»

Ву Син Цзы еще долго стоял возле двери, постоянно оборачиваясь

назад, прежде чем закрыл ее и вошел в дом.

- Оу, вы вернулись?

Дома Ранкуй носил одежды пурпурного цвета, одетые поверх платья

цвета слоновой кости, с вышивкой по подолу. Он лежал на кушетке,

листая бухгалтерскую книгу. При свете свечей его ресницы

выделялись особенно четко, отбрасывая тени на его лицо.

Ву Син Цзы больше не удивлялся такому небрежному поведению

Ранкуя, ведь теперь они могли считаться близкими друзьями. Раньше

Ранкуй старался всегда держаться, как подобает управляющему. Но

теперь, когда он был у себя дома, он всегда норовил прилечь, когда

была возможность. Даже в комнате, где временно остановился Ву Син

Цзы, была кушетка, чтобы Ранкуй мог прилечь в любое время.

- Ай, - Ву Син Цзы кивнул и протянул корзинку с пельменями

девушкам. – Это вегетарианские пельмени из храма Чонсю Гуан.

Разделите их между собой, управляющим Ранкуем и Хей Эром.

- Пельмени из Чонсю Гуан? – Ранкуй явно удивился. Прикрывая

книгой лукавую усмешку, он сказал. – До чего предприимчивым

оказался господин Пин. Ведь сегодня не первое и не пятнадцатое

число месяца, а он смог раздобыть это лакомство!

Следует отметить, что самым почетным прихожанином храма был сам

император, поэтому храму не было нужды заискивать перед кем-либо,

и никто не осмелился бы проявлять настойчивость перед лицом его

служащих. Разве это не озаначало бы неуважение к самому

императору? Надо было дейтвительно устать от жизни, чтобы

отважиться на подобную дерзость!

- Нет, господин Пин тут не при чем, - улыбка Ву Син Цзы слегка

отдавала горечью. Присев за стол, он налил себе чашку чая. Промочив

горло, он, наконец, добавил. – Это был подарок господина Яна.

- Господина Яна? – Ранкуй приподнял бровь и без всякого выражения

взглянул на Хей Эра. Человек, молча стоявший в углу, слегка покачал

головой, давая понять, что эта встреча не была преднамеренной. – Так

вы сегодня встретили Ян Вен Сина?

При звуках этого имени лицо Ву Син Цзы омрачилось. Его спина,

которую он в последнее время держал очень прямо, снова сгорбилась.

Он словно опять свернулся в клубок, превратившись в прежнего

советника округа Чин Чен, которые еще не начал коллекционировать

рисунки из Общества Пэн и отсчитывал дни до своей смерти.

Видя его в таком состоянии, Ранкуй отложил книгу. Подойдя к Ву Син

Цзы, он успокаивающе похлопал его по спине.

Не так давно Ву Син Цзы сам рассказал Ранкую о своих отношениях с

Ян Вен Сином. Ранкуй был умен, к тому же повидал немало подобных

любовных историй, поэтому он понимал, какое место занимает Ян Вен

Син в сердце Ву Син Цзы. Это была рана, которая зарубцевалась на

поверхности, но где-то глубоко она все еще болела и кровоточила.

Если омертвевшую такнь не вырезать, она так никогда и не заживет.

Именно по этой причине Ранкуй согласился подыграть в идиотском

спектакле Гуан Шан Цзыня, хотя в любовных делах генерал оказался

глупее трехлетнего ребенка. Он был очень дерзким и решительным, и

никому не удалось бы совладать с его собственническим чувством. Он

точно сможет вылечить рану в сердце Ву Син Цзы, сделав так, чтобы

она не омрачала его будущее.

Казалось, Великий генерал совсем спятил, настаивая на маскараде с

маской Пин И Фана, чтобы иметь возможность держаться поближе к

Ву Син Цзы. Однако, стоило Ранкую подумать, сколько у генерала

будет неприятностей, когда его обман будет раскрыт, он тут же, втайне

ликуя, дал распоряжение в Общество Пэн оказывать ему всяческую

поддержку.

Ранкуй снова погладил поникшие плечи Ву Син Цзы и успокаивающе

произнес:

- По крайней мере, Пин И Фан был с вами весь день, верно? Разве он

не уговаривал вас съесть эти пельмени?

- Ай, уговаривал. Но я подумал, что они такие вкусные, поэтому нужно

привезти их вам, чтобы вы все тоже могли попробовать их.

Когда разговор зашел про Пин И Фана и еду, мрачное выражение на

лице Ву Син Цзы немного рассеялось. Слегка покраснев, он сказал

Ранкую:

- Пин И Фан пригласил меня через неделю послушать, как молодой

господин Бай играет на цинь. Как по-вашему, что мне следует надеть?

Что, если я надену ту одежду, в которой был на собрании Общества

Пэн? Ах да, полагаю, эта одежды очень дорогая, мне следует заплатить

за нее.

- В этом нет нужды. Эта одежда не подошла мне, я не смог влезть в

нее. Если она пришлась вам по вкусу, просто забирайте ее себе. Иначе,

она просто станет добычей для моли в моем сундуке.

На самом деле, эту одежду принес посыльный от Гуан Шан Цзыня, и

ткань, из которой она была пошита, и сам пошив были чрезвычайно

дорогими. Но с какой стати Ранкую рассказывать об этом Ву Син Цзы?

Он даже не намекнет на это, потому что ему доставляло удовольствие

вставлять палки в колеса Гуан Шан Цзыню.

- Нет-нет, это чересчур... В конце концов, это же ваша одежда...

Ву Син Цзы слегка нахмурился, подсчитывая про себя, сколько денег

он сможет выкроить из своего тощего кошелька.

- В этом правда нет необходимости. Мы же друзья, а разве друзья не

могут делать друг другу подарки?

Ранкуй великодушно отмахнулся от его предложения, а затем на его

губах появилась лукавая улыбка:

- Впрочем, если вы очень уж настаиваете, тогда окажите мне одну

любезность.

- Конечно же, просто скажите мне!

- Когда настанет день, и мне понадобится ваша помощь, просто

поддержите меня.

Ранкуй лучился улыбкой, и его лисьи глаза сощурились,

превратившись в два полумесца. Стоявший неподалеку Хей Эр

содрогнулся.

____________________________

** "Один родился с серебряной ложкой во рту, а другой с деревянным

половником". Означает, что у людей разные возможности с рождения.

Кому-то везёт, и он родился сразу в богатой семье, т.е. с серебярной

ложкой во рту, не прикладывая к этому никаких усилий. Столовое

серебро всегда считалось признаком богатства семьи. Другие же

рождаются, имея из посуды деревянную ложку - признак

крестьянского или рабочего сословия, как правило.

Противостояние (ч. 1)

Аллея Цин Чжу располагалась несколько поодаль, ближе к старому

городу, и на соседних улочках было множество мастерских и старых

магазинов. Это было весьма оживленное место.

Большинство людей, проживавших здесь, были мастерами по

изготовлению изделий из бамбука. Улочка была длинной и узкой, на

ней едва могли развернуться две тележки, вплотную прижавшись друг

к другу. А экипажу тут и вовсе было не проехать, иначе он попросту

перекрыл бы собою всю улицу и помешал бы работе мастеров.

Большинство строений в Аллее Цин Чжу тоже имели удлиненную и

узкую форму. Даже, когда они распахивали настежь ворота, входы во

дворы были маленькими и тесными. Если заглянуть в двери, дома

внутри казались темными и мрачными. Все дома лепились впритык

друг к другу, а их окна выходили на задний двор. Из-за этого многие

мастера работали прямо в дверях, а некоторые даже на улице, за

воротами.

Многие люди недоумевали, почему семья Бай обосновалась в месте,

подобном этому, и почему они не пытаются перебраться в более

просторное и тихое место. Однако, ответа на этот вопрос так и не

нашлось. Те, кто хотел навестить семью Бай, были вынуждены

оставлять свои экипажи у входа в аллею и дальше идти пешком. После

получасовой пешей прогулки можно было достигнуть конца аллеи, и

там слева располагалась Резиденция семьи Бай.

По сравнению с остальными домами на этой аллее Резиденция семьи

Бай был намного просторней. Она в шесть или семь раз превосходила

по размеру тесные дома на этой аллее, а перед ней даже был

небольшой, но тем не менее, изысканный дворик. Вокруг

беспорядочно рос бамбук, а у входа гостей приветствовала не старая

сосна, а дерево душистого османтуса.*

Осенью дерево одевалось цветами, и аромат османтуса наполнял

собою всю аллею.

Средь людской суеты

Я устроил свой дом.

Стук подков лошадиных

Не нарушит покой...**

С тех пор, как сын Министра обороны похитил Бая Шао Чана, за

последние два года, не считая музыкальных вечеров раз в десять дней,

семья Бай не принимала у себя никого, кроме самых близких друзей.

Ву Син Цзы все никак не мог прийти в себя, удивляясь своей удаче,

позволившей ему получить приглашение, о котором многие могли

лишь мечтать.

Пин И Фан говорил, что молодой господин Бай пригласил только трех

человек, но он не знал, кто будут другие два гостя. Бай Шао Чан

держался отчужденно и неприступно, но это не означало, что он

приглашал только гостей из богатых и влиятельных семей. Он вполне

мог пригласить артистов из различных трупп и даже девушек из

Павильона Нан Фен.

Когда они пришли в Резиденцию семьи Бай, другие гости еще не

пришли. До назнченного времени оставалось еще полчаса.

Управляющий семьи Бай был молодым человеком, которому еще не

было и тридцати. Он выглядел честным и сдержанным, но его глаза

подмечали все. Он с почтительным видом проводил гостей в комнату

выпить чаю. Хоть он и бросил на Ву Син Цзы пару взглядов, но не

стал задавать ему никаких вопросов и поспешно удалился из комнаты,

позволив гостям спокойно отдохнуть.

Ву Син Цзы потягивал чай, разглядывая гостиную сренего размера,

которая была обставлена просто и элегантно. С улицы доносился

смутный шум от соседей-ремесленников, вперемешку с шелестом

ветра и стрекотом цикад. Эта смесь звуков странным образом

успокаивала людей и дарила им чувство мира в душе.

Сегодня Пин И Фан был молчаливей обычного. Прикрыв глаза, он

потягивал чай и, казалось, будто он сошел с картины. Ву Син Цзы

невольно украдкой поглядывал на него, млея от восхищения его

густыми ресницами.

- Что такое? – Пин И Фана обдало жаркой волной, и он подавил вздох.

Поставив чашку на столик, он повернулся к Ву Син Цзы. – Тебе еще не

надоело смотреть на меня?

От улыбки на спокойном лице Пин И Фана Ву Син Цзы внутренне

сжался, отворачивая покрасневшее лицо.

- А? Неужели мы пришли слишком рано?

Пин И Фан, забавляясь, посмотрел на него, но больше не стал ни о чем

его спрашивать.

- Нет. Не так уж и рано. Если бы мы пришли чуть позже, боюсь, мы бы

нос к носу столкнулись с остальными гостями в дворе.

- Да, верно...

Был ли в этих словах какой-то скрытый смысл? Ву Син Цзы потер нос

и снова бросил взгляд на Пин И Фана.

Этот ласковый взгляд, точно крючком, цеплял сердце Пин И Фана, и

тот снова не удержался от вздоха:

- Ву Син Цзы.

- А?

- Не смотри на меня так.

Из-за таких взглядов Пин И Фан больше не мог сдерживать себя, ему

хотелось открыться Ву Син Цзы и прижать его к себе, крепко обняв.

Но сейчас еще было не время. Скоро должен был появиться человек,

встречи с которым он ждал, и он не мог допустить, чтобы все его

предыдущие усилия пропали даром. Поэтому ему лишь оставалось

подавить в себе желание.

- А? – Ву Син Цзы заморгал. До него, казалось, дошло, что его взгляды

были слишком невежливыми, и его уши покраснели. – Я просто...

просто... немного нервничаю.

И это не было ложью. Хотя дом семьи Бай был обставлен в простой и

неброской манере, все же для него это было незнакомое место, и

советник Ву поневоле смущался.

Пин И Фан знал об этом. Какое-то время он боролся со своими

желаниями, а затем сжал руку Ву Син Цзы:

- Не нервничай. Господин Бай ведь не съест тебя.

От жара его руки ладонь Ву Син Цзы вспотела, но он не мог отпустить

руку Пин И Фана и тоже крепко сжал ее в ответ. Они больше не

разговаривали и лишь молча пили чай. Как только они закончили, как

раз в этот момент вернулся управляющий и пригласил их в павильон

послушать игру на цинь.

Этот павильон располагался посреди бамбуковой рощицы позади

трехэтажной Резиденции семьи Бай. Под крышей не было стен, и в

летний период вместо них натягивали бамбуковые жалюзи. Тихий

ветерок мягко перебирал тонкие изящные полоски, и пробивающийся

сквозь них солнечный свет, играя с тенью, под звуки цинь создавал

причудливые рисунки на полу. Рассеянный свет был подобен золотой

пыли.

Молодой господин Бай уже сидел рядом с цинь. Он посмотрел на них,

и его губы тронула легкая улыбка. Он встал и сложил ладони,

приветствуя их:

- Господин Пин, господин Ву.

Они оба поклонились ему в ответ.

Бай Шао Чан был неразговорчив по своей природе, он совсем не умел

поддерживать простую светскую беседу, а посему он больше не стал

разговаривать с ними, а лишь сделал знак слуге проводить их на свои

места. Пин И Фан как раз помогал Ву Син Цзы сесть, когда прибыл

еще один гость. Он тоже пришел не один. Он был высок и красив, на

нем были длинные свободные одежды. Пара колдовских глаз случайно

встретилась с глазами Ву Син Цзы, и оба замерли.

- Г-гуан... Гуан Шан Цзынь... - Ву Син Цзы поспешно проглотил

просившиеся на язык слова. Он поднял руки, протирая глаза, не в

силах поверить тому, что видит. У него просто глаза полезли из орбит,

ему казалось, что у него галлюцинация. Как такое может быть, чтобы

Гуан Шан Цзынь тоже был здесь... Он повернул голову в сторону

человека, который пришел вместе с Гуан Шан Цзынем. Разумеется, это

был господин Лу в белых одеждах. Ему показалось, что в его сердце

вонзили нож, и его тощее тело содрогнулось.

Они не виделись не так уж и долго, но ему казалось, что прошли годы.

Неожиданно оказалось, что их разделяют тысячи лет. И все это время

господин Лу был рядом с Гуан Шан Цзынем. А что теперь связывает

Ву Син Цзы с ним? Вероятно, Гуан Шан Цзынь не помнит даже, как он

выглядит. Но несмотря ни на что, Ву Син Цзы все еще не мог отвести

от него взгляда. Он внимательно разглядывал его брови, глаза, губы и...

Когда немного утихла страшная боль в его сердце, вслед за нею

пришло замешательство. Казалось, Ган Шан Цзынь, сидевший перед

ним, был немного другим. Ву Син Цзы не смог бы описать это на

словах, он лишь чувствовал, что его желание быть ближе к этому

человеку, внезапно ушло. Того маленького крючка, который всегда

держал его душу, больше не было.

Гуан Шан Цзынь явно не ожидал встретить здесь Ву Син Цзы. Когда

он пришел в себя, первым делом он покосился на Пин И Фана,

обнимавшего этого старикана за талию. Он слегка нахмурился, и на

его лице появилось раздражение.

По сравнению с ним, господин Лу держался как обычно и даже

дружелюбно улыбнулся Ву Син Цзы.

- Господин Ву, как поживаете?

- А... спасибо, благодарю вас. Я хорошо сплю, вкусно ем, руки-ноги на

месте...

Закончив говорить, он пошатнулся и едва не свалился на подушку, но в

этом не было ничего удивительного. Он и так собирался садиться,

когда увидел вошедшего Гуан Шан Цзыня. Но при одном взгляде на

него он застыл в нелепой позе на полусогнутых ногах. Если бы Пин И

Фан не поддерживал его, он мог бы здорово оконфузиться.

- Оу, вот как.

Господин Ву уже имел немалый опыт словесных стычек с Ву Син

Цхы, и он прекрасно знал, что с этим стариканом не стоит

разговаривать, как с обычным человеком. Поэтому он и не удивился,

получив от него такой ответ. Сейчас он снова стал единственным

человеком, которого холил и лелеял Гуан Шан Цзынь, трепетно храня

его, словно зеницу ока. Кто в Резиденции Генерального

уполномоченного не лебезил и не заискивал перед ним теперь? Только

лишь сам Генеральный уполномоченный и его супруга никак не могли

преодолеть свое предубеждение против него. Впрочем, несмотря на

все свои усилия, они не смогли поколебать чувства и настойчивость

Гуан Шан Цзыня, поэтому им оставалось лишь смириться и держаться

с ним учтиво. Теперь господин Лу был полностью доволен жизнью.

Сжав покрепче руку Гуан Шан Цзыня, он повернулся и посмотрел на

Пин И Фана. Этот человек выглядел слишком просто, но его мягкие

черты, казалось, были выточены водой. Судя по его одежде, он

происходил, в лучшем случае, из какой-нибудь приличной, но не

богатой семьи, что вполне подходило Ву Син Цзы.

- Это партнер господина Ву?

Партнер? Глаза Ву Син Цзы распахнулись, его лицо полыхнуло

румянцем. Его голова затряслась, словно погремушка, он торопливо

залопотал:

- Нт, нет, нет! Уф, уф... Ай...

Видя, как он смешался и начал бессвязно лопотать, Пин И Фан

прищурился на господина Лу и приложил пальцы к губам Ву Син Цзы.

- Шшш. Наши отношения касаются только нас двоих, о них

необязательно докладывать другим.

Ласково погладив губы Ву Син Цзы своим грубым пальцем, он

заботливо помог ему сесть. Он не стал утруждать себя разговором с

остальными и, конечно же, никто не заметил, промелькнувшей на его

лице усмешки.

- Наставник, позвольте, я помогу вам сесть.

Гуан Шан Цзынь тоже не обращал на них никакого внимания. Он

заботливо усадил господина Лу на подушки и сам сел рядом.

Господин Лу несколько раз скользнул взглядом по Гуан Шан Цзыню и

Ву Син Цзы, его губы тронула улыбка, и к нему вернулись его обычная

элегантность и надменность. Он больше не видел в Ву Син Цзы

угрозы своему благополучию. Этот уродливый старикан знает свое

место, он точно потратил впустую сорок лет своей жизни, прожив их

как дурак.

Сейчас он видел угрозу совсем в другом человеке... Его глаза поневоле

обратились к человеку, сидящему возле цинь.

Последний гость пришел один без компаньона. Он тоже казался

знакомым, и при ближайшем рассмотрении оказалось, что это Ян Вен

Син.

Глаза Ву Син Цзы снова округлились от изумления. Он совершенно не

верил тому, что видели его собственные глаза! Неужели, когда он

выходил сегодня из дома, звезды сложились настолько неудачно для

него! Не только Гуан Шан Цзынь появился здесь сегодня, но и Ян Вен

Син! Он в смущении отвел глаза, но все же не смог удержаться и снова

тайком бросил на него взгляд. В прошлый раз, в храме Чонсю Гуан они

были слишком далеко друг от друга, и он не мог как следует разглядеть

его.

На этот раз, в этом небольшом павильоне они оказались прямо друг

напротив друга. При дневном свете линии лица Ян Вен Сина были

очень чистыми и были четко очерчены. Хотя его волосы уже тронула

седина, и борода скрывала пол-лица, Ву Син Цзы все еще мог

разглядеть в нем молодого человека из его прошлого. Казалось, с тех

пор ничего и не изменилось, он был все таким же мягким и приятным

человеком. Его отчужденная и высокомерная манера держаться,

впитавшаяся в его кровь, делала его похожим на божество цветущих

деревьев персика.

Заметив внимательный и откровенный взгляд Ву Син Цзы, Ян Вен Син

нисколько не обиделся. Он дружелюбно кивнул ему, и в его

добродушных, но проницательных глазах промелькнула улыбка.

Ву Син Цзы отвел глаза, чувствуя себя ужасно несчастным, кончики

его пальцев похолодели. Он понял, что хоть он и узнал Ян Вен Сина с

первого взгляда, тот давным-давно позабыл его... А, может, он просто

сильно постарел за это время. Как ни крути, они не виделись больше

двадцати лет.

Бай Шао Чан, как хозяин, заметил все перемены на лицах своих

гостей, но, казалось, его это нисколько не волновало. Он спокойно

представил их друг другу, а затем, склонив голову, начал играть на

цинь.

Звук цинь был приятным и мелодичным, он ласкал слух, словно

музыка с небес. Это походило на россыпь нефритовых бусин,

падающих на серебрянную тарелку и щебет сотен птиц. Обычно в

звуках цинь ощущался привкус метала и ледяного торжества смерти,

но в руках Бая Шао Чана музыка становилась насыщенной и нежной.

И если правда, что человек, играющий на цинь, похож на нее, то

можно было понять, что холодный и отчуженный с виду Бай Шао Чан

изнутри был полон нежности и страсти.

К сожалению, несмотря на прекрасную музыку, на такую редкую

возможность, и даже на самого Бая Шао Чана ни один из гостей не

смог сосредоточиться на музыке.

______________________________

* Это "городское цветочное дерево" в городах Ханчжоу, Сучжоу,

Гуйлинь в Китае. Османтус - вечнозеленый кустарник или небольшое

дерево, растущий до 3-12 м в высоту. Цветки белые, бледно-желтые,

желтые или оранжево-желтые, мелкие (1 см в длину), производящие

сильный аромат, цветение в конце лета и осенью.

По китайски это звучит, как Гуэй Хуа, именно так зовут одну из

служанок ВСЦ, в честь этого растения.))

** Это моя вольная интерпретация стихотворения))))

结庐在人境，

而无车马喧。

问君何能尔，

心远地自偏。

采菊东篱下，

悠然见南山。

山气日夕佳，

飞鸟相与还。

此中有真意，

欲辨已忘言。

I made my home amidst this human bustle,

Yet I hear no clamour from the carts and horses.

My friend, you ask me how this can be so?

A distant heart will tend towards like places.

From the eastern hedge, I pluck chrysanthemum flowers, And idly look

towards the southern hills.

The mountain air is beautiful day and night, The birds fly back to roost with

one another.

I know that this must have some deeper meaning, I try to explain, but

cannot find the words.

Противостояние (ч. 2)

Пин И Фан с бесстрастным видом наблюдал за каждым движением Ву

Син Цзы. Он видел, как этот старикан то и дело украдкой бросает

взгляды на Гуан Шан Цзыня, и на его лице отражались непонятные

чувства. Было непонятно, испытывает ли он облегчение и чувство

сожаления, но вскоре он переключил свое внимание на Ян Вен Сина.

Следует отметить, что, поглядывая на Гуан Шан Цзыня, он все же

умудрялся хоть как-то скрывать свой интерес. Но на Ян Вен Сина он

смотрел нисколько не таясь, это можно было даже счесть

оскобительным. Похоже, этот старикан и сам не осознавал, что делает.

Впрочем, Ян Вен Син превосходно себя чувствовал. Какими бы

откровенными и дерзкими не были взгляды Ву Син Цзы, он не

обращал на это ни малейшего внимания. После того, как они

обменялись приветствиями, он, казалось, полностью сосредоточился

на исполнении Бая Чао Шана, и выражение его лица полностью

соответствовало настроению мелодии, которую он слушал. Если бы

Пин И Фан намеренно не уделил ему немного внимания, он, скорее

всего, вообще не заметил бы, что за ним наблюдают.

Хм, старый хитрый лис!

Что же до Гуан Шан Цзыня, он выглядел еще более рассеянным.

Опустив голову, он играл с рукой господина Лу. На глазах Ву Син Цзы,

он, казалось, осыпал господина Лу теплом и нежностью, выражая ему

свою привязанность. Но Пин И Фан и Ян Вен Син оба заметили

рассеянный вид Великого генерала Южного гарнизона, как и то, что

он, по- видимому, был чем-то обеспокоен.

Вероятно, из-за смятения среди слушателей, спокойствие господина

Бая тоже было нарушено. Его игра становилась все более нервной и в

итоге, она оборвалась вместе с разорванной струной.

Бай Шао Чан слегка нахмурился. На кончике его пальца мгновенно

появилась капля крови, окрасив часть струны в красный цвет.

- Господин Бай, прошу, будьте осторожны! – хоть это и была простая

веживость, Ян Вен Син отрегировал первым. Стоявший неподалеку

слуга уже приготовил бутылочку с лекарственным средством, чтобы

обработать рану своего господина. Бай Шао Чан, покачал опущенной

головой.

- Это Цю Сяо был неучтив.

- Как вы можете говорить такое! Боюсь, это мы, слушатели, повлияли

на ясность вашего сознания, - сказал Ян Вен Син, окинув взглядом

остальных гостей. Встретившись с ним глазами, Ву Син Цзы

покраснел и немедленно опустил голову, на его лице было написано

огорчение.

Пин И Фан ущипнул его за руку и заговорил извиняющимся тоном.

- Господин Ян сказал правду. Все говорят, что господин Бай, играя на

цинь, придает большое значение ясности сознания, а также должен

быть полностью сосредоточен и сконцентрирован на игре. Сегодня я и

сам вижу, что это так и есть. Мне по-настоящему стыдно за нас.

- Господин Пин все принимает слишком близко к сердцу.

Гоподин Бай поджал губы и слегка побледнел. Рана на его пальце была

довольно серьезной, едва ли он сможет теперь закончить свою игру.

Поэтому, отложив цинь, он встал и вежливо поклонился своим

слушателям.

- Сегодня я, Цю Сяо, не могу иметь честь приобрести себе друзей

посредством музыки. Я приношу свои искренние извинения. Когда

рана на моем пальце заживет, я надесь, вы все примете мое повторное

приглашение.

- Господин Бай слишком любезен.

Все его гости начали сыпать вежлиыми фразами, и на этом встреча

завершилась, а все присутствующие получили повторное

приглашение.

Молодой господин Бай откланялся первым и ушел. Но у него не было

намерения торопить своих гостей, и он отдал приказ своим слугам

хорошенько позаботиться о них. После того, как им подали чай и

закуски, в павильон вошли дети. Всем им было не больше десяти лет,

и у каждого из них был в руках какой-нибудь музыкальный

инструмент: флейты, пипы,* сюнь,**и даже цитры.

Они наблюдали, как управляющий лично упаковал цинь молодого

господина Бая, а двое слуг ловко убрали подставку, на которой она

покоилась. Дети расселись по своим местам и начали играть на своих

инструментах.

Хотя отец и сын Бай были знамениты своей игрой на цинь, они также

могли играть и на других музыкальных инструментах. Особенно это

относилось к молодому господину Баю, который был чрезвычайно

одарен в музыке, обладая этим талантом от рождения. Он мог играть

на любом из этих инструментов. И, хотя это было несравнимо с его

мастерством в игре на цинь, но он мог играть на остальных

инструментах не хуже других известных музыкантов.

Он взялся обучать несколько детей, но их не называли его учениками,

потому что молодой господин Бай был известен игрой именно на цинь,

и разумеется, чтобы зваться его учениками, эти дети должны были

учиться играть на цинь. Однако, молодой господин Бай, обучая детей

игре на различных инструментах, и позволяя им выступать на

банкетах, устраиваемых его семьей, никогда не обучал их искусству

игры на цинь.

Все дети, игравшие сейчас для гостей, обучались у молодого

господина Бая.

Несмотря на свой юный возраст, недостаточную длину пальцев и силу

легких, они тренировались с самого детства. Их мастерство уже нельзя

было назвать посредственным, и в свете летнего дня, под прохладным

ветерком их игра была очень приятна для слуха. Подобно каплям

дождя после длительной засухи, их музыка освежила и порадовала

слушателей.

Слушая их, Ву Син Цзы снова украдкой поглядывал в сторону Гуан

Шан Цзыня.

Увидев Ян Вен Сина, Ву Син Цзы был слишкос потрясен и какое-то

время не мог прийти в себя. Пин И Фан мог это понять. Но сейчас,

когда Ву Син Цзы жевал еду, которой его кормил Пин И Фан, его

неверные глаза все время пялились на Гуан Шан Цзыня, почти

раздевая его взглядом. Пин И Фан поневоле нахмурился и одарил

«Гуан Шан Цзыня» суровым взглядом.

«Гуан Шан Цзынь», только что вовсю выражавший любовь и нежность

господину Лу, внезапно застыл. У него волосы встали дыбом, и вся

спина взмокла от пота. Но он мог лишь посетовать про себя и

притвориться, что ничего не произошло, почти не реагируя на ледяную

улыбку Пин И Фана. Со стороны могло показаться, что он выказал ему

лишь презрение, но те, кто хорошо понимал, что происходит, могли

понять, что он боится этого невзрачного с виду человека.

Разумеется, происходящее не ускользнуло от глаз Ян Вен Сина.

Опустив веки, он неторопливо потягивал чай, не проявляя ни

малейшей реакции, но в его голове роились различные мысли.

- Ммм... неужели ему нездоровится? – тихо пробормотал Ву Син Цзы.

Когда Пин И Фан услышал эти слова, в его мягком взгляде

промелькнула враждебность.

- Кому нездоровится?

- Ай...

До Ву Син Цзы только сейчас дошло, что он случайно сказал вслух то,

о чем думал. Он торопливо прикрыл рот, чувствуя себя очень неловко.

Пин И Фан тихонько вздохнул и, мягко сжав руку Ву Син Цзы, поднес

ее к своим губам и запечатлел на ней поцелуй.

- Ай, не надо так... тут столько людей...

Лицо Ву Син Цзы залилось краской. В этот момент мысли о Гуан Шан

Цзыне вылетели у него из головы, он едва мог вспомнить, кто этот

человек.

- Хмм? Тебе это не нравится?

Пин И Фан наклонился и притянул его к себе. Он дважды поцеловал

его ладонь, на его лице появилось лукавое выражение.

Ву Син Цзы это более чем нравилось, но у него не хватало дерзости

для такого поведения. Раньше, когда они были вместе с Гуан Шан

Цзынем, они нежничали только оставаясь наедине друг с другом.

Самое большее, только Ранкуй, Хей Эр и две его служанки могли

видеть их вместе, но они никогда не были настолько дерзкими в их

присутствии. Ву Син Цзы несколько раз попытался освободить свою

руку, но так и не смог. Поэтому он оставил эту затею и, опустив голову,

притворился мертвым.

Именно этого и добивался Пин И Фан, чтобы Ву Син Цзы больше не

смотрел на «Гуан Шан Цзыня» и Ян Вен Сина.

К счастью, «Гуан Шан Цзынь» не стал задерживаться здесь надолго.

Выпив чаю и угостившись закусками, господин Лу напустил на себя

утомленный вид. Разумеется, обожающий его человек не мог не

заметить этого. Он что-то тихонько шепнул господину Лу на ухо и

попрощался со всеми.

Разумеется, Великий генерал Южного гарнизона и сын Генерального

уполномоченного, не обратил никакого внимания на таких людей, как

Ву Син Цзы и Пин И Фан. Он нисколько не стеснялся проявить свое

высокомерие и даже его вежливость по отношению к Ян Вен Сину

была весьма формальной. Ему не хотелось больше задерживаться

здесь ни на секунду.

Прежде чем уйти, господин Лу бросил на Ву Син Цзы короткий взгляд.

Его губы изогнулись в едва заметной усмешке, которая, казалось,

таила в себе тысячу слов. Проще говоря, эта усмешка означала: «Ты

пес, оставшийся без хозяина».

Было неясно, понял ли это Ву Син Цзы, поскольку этот старикан все

еще пялился на Гуан Шан Цзыня, точно завороженный. Однако, Пин И

Фан и Ян Вен Син явно заметили это.

Пин И Фан опустил веки, скрывая отвращение во взгляде. Он мягко

накрыл ладонь Ву Син Цзы своей рукой и, поиграв с его пальцами,

сплел их со своими.

На лице Ян Вен Сина не отразились никакие чувства. Под покровом

тени он с головы до ног оглядел Ву Син Цзы и, подняв чашку с чаем,

прикрыл едва заметную улыбку.

Так как «Гуан Шан Цзынь» уже ушел, у Пин И Фана тоже не было ни

малейшего желания задерживаться здесь. Он привел сюда сегодня Ву

Син Цзы только для того, чтобы устроить ему небольшое испытание, к

тому же, он знал, что старый перепел любит послушать игру на цинь.

Поэтому он и принял приглашение господина Бая. А иначе, для чего

еще ему понадобилосьбы тратить столько усилий на этот фарс?

Однако, они еще не съели лежавшие перед ними закуски. Угощение,

предоставленное семьей Бай, было и впрямь восхитительно. Это были

паровые пирожные с ароматом розы, посыпанные кедровыми

орешками и слоем сахара. Приготовленные на пару, они были очень

нежными и воздушными, и аромат молочного теста ощущался в

каждом кусочке, его нисколько не забивал аромат розы и кедровых

орешков. Это было великолепное и гармоничное сочетание вкусов.

Сахар, который покрывал пирожные, был явно того типа, что

использвался для подношений и поклонения. Его полупрозрачные

кристаллы мягко поблескивали, это явно был подарок императора

семье Бай. Уже по одному этому угощению можно было понять, сколь

высоко семья Бай ценила своих гостей. Ву Син Цзы всегда был

любителем поесть, к тому же, он не выносил напрасного

расточительства. Поэтому он поневоле покосился на закуски,

оставленные на столе, за которым сидели Гуан Шан Цзынь и господин

Лу. Этот взгляд чрезвычайно позабавил Пин И Фана, он, посмеиваясь,

зацепил пальцем подбородок Ву Син Цзы и развернул его голову к

себе.

- Говорят, красивый человек – отрада для глаз. Неужели мое лицо не

может сравниться с какими-то пирожными?

Эти слова прозвучали в шутливом тоне, но сквозившая в них горькая

ревность была столько сильной, что смогла бы сокрушить жену Фан

Сюаньлина.***

Да разве можно делать такое сравнение! Очарованный сидящим рядом

мужчиной, Ву Син Цзы и думать позабыл о пирожных, которые не

были предназначены ему судьбой. Он послушно открыл рот и взял

кусочек, который предложил ему Пин И Фан.

Глядя, как эти двое нежничают друг с другом, Ян Вен Син пригладил

бороду и заговорил:

- Кажется, мы не знакомы с молодым человеком. Откуда вы родом?

Ву Син Цзы, разумеется, не считал себя «молодым человеком» и,

услышав, как Ян Вен Син вступил в разговор, он почувствовал, как

кусочек пирожного у него во рту превращается в воск. Несмотря на

некоторую сдержанность и величавость, этот ясный голос был таким

же теплым и мягким, как и двадцать лет назад.

Что же до Пин И Фана, которому пришлось стать «молодым

человеком», он был ужасно недоволен. Но на его лице не было и

намека на те чувства, что он испытывал в данный момент. Протянув

Ву Син Цзы чашку с чаем, он почтительно сложил ладони перед Ян

Вен Сином.

- Я родился и вырос в столице, но я из простых людей и пока еще не

имею никаких достижений. Неудивительно, что господин Ян не знает

меня.

- Но вы кажетесь здоровым и энергичным, и обладаете приятной

наружностью. Как же так может быть, что вы до сих пор ничего не

достигли в жизни?

Ян Вен Син и сам родился в простой и бедной семье, и, разумеется,

понимал образ мыслей бедных молодых людей. Каждый человек хочет

освободиться из оков нищеты. Кому охота прозябать на задворках

жизни, в серости и безыствестности? Однако, кто из этих

посредственных и бедных юношей осмелился бы держаться так

уверено, как этот человек, не лебезя и не заискивая перед важным

столичным чиновником? Дать такой безупречный ответ, не оставляя

собеседнику возможности и дальше задавать вопросы – такому можно

научиться только в благородной аристократической семье.

- Я необразован и не охоч до уений всяких там мудрецов. Я просто

приторговываю понемногу, получая прибыль с помощью других

людей. Откуда же мне набраться столько бесстыдства, чтобы лезть на

глаза господину Яну!

Услышав такой ответ, Ян Вен Син расхохотался:

- Молодой человк, вы слишком скромны. В Великой Ся не принято

смотреть свысока на купцов и торговцев. Говорят, на каждый товар

найдется свой купец, а я вижу, что вы не простой человек, который

просто бредет по жизни без всякой цели.

Видя, что Пин И Фан собирается отделаться еще одним вежливым

ответом, он махнул рукой:

- Ай, я все еще могу отличить талантливого человека. Вам

необязательно так скромничать. Могу я узнать, где именно в столице

вы родились?

- Это неподалеку от Тропы Лян Тан, в южной части города. Боюсь,

такой благородный аристократ, как господин Ян, не очень хорошо

знаком с югом столицы.

Поскольку Ян Вен Син уже высказал свою точку зрения, Пин И Фан

перестал избражать покорность и благоговение, в его словах явно

сквозила насмешка.

- Юг столицы... - Ян Вен Син, улыбаясь, поглаживал бороду. – Да,

должен признать, я не так хорошо знаком с этой частью города, как вы.

Но по сранению с остальными чиновниками, я все же неплохо знаю ту

местность.

- Оу, господин Ян и впрямь заботится обо всей стране, - улыбнулся

Пин И Фан.

Впрочем, он явно не собирался искать в словах Ян Вен Сина некий

смысл. Дав ему учтивый ответ, он повернулся к Ву Син Цзы:

- Ты все еще голоден? Скоро наступит время обеда, и тогда семья Бай

будет вынуждена пригласить нас разделить с ними трапезу. А может,

ты хочешь поесть что-нибудь более интересное?

Ву Син Цзы только что подкрепился чаем и пирожными, и у него

разгорелся аппетит. Потирая живот, он сказал:

- Давайте больше не будем злоупотреблять гостеприимством семьи

Бай. Ранкуй сказал, что несколько дней назад тут неподалеку открылся

ресторан, где подают жареную утку. Я очень хочу попробовать ее.

- Давай так и сделаем. Пока нас не успели пригласить, давай

откланяемся.

Пин И Фан проворно вскочил на ноги и, помогая Ву Син Цзы

подняться, поддразнил его.

- Все равно Великого генерала здесь больше нет. Вся эта встреча и эти

люди уже отошли в прошлое, ни к чему зацикливаться на них.

- Ай...

Видя, что его помыслы были раскрыты, Ву Син Цзы поневоле

покраснел. Он хотел успокоить тревогу Пин И Фана, но тут в его

голове промелькнула некая мысль. В словах Пин И Фана явно сквозила

ревность. В любое другое время Ву Син Цзы, хотя и смущаясь, все же

втайне насладился бы этим. В конце концов, только сердца, которые

тянутся друг к другу, способны так переживать.

Но почему эта ревность проявилась так явно? Пин И Фану просто не

нравится, что он заглядывался на другого мужчину или же он знает о

той интрижке, что была у них с Гуан Шан Цзынем?

Если верно его первое предположение, так на генерала он поглядывал

куда меньше, чем на Ян Вен Сина, однако, Пин И Фан не выказал ни

малейшей ревности по отношению к нему. Хоть он и дал ему

несколько легких тычков, но это было вызвано раздражением от того,

что его расспрашивают, потому что ему не хотелось общаться с

придворными чиновниками.

Нет-нет-нет! Ву Син Цзы поневоле замотал головой. Должно быть, он

просто принял все слишком близко к сердцу и занесся в своих мыслях

слишком далеко... Сплетни об их связи с Гуан Шан Цзынем

расползлись по городу Бастионов, самое большее, на несколько дней, а

затем о них немного болтали в округе Чин Чен. А новость о том, что

генерал умыкнул жениха из поместья семьи Юэ, быстро подавила те

слухи. Не было никаких оснований подозревать, что эта информация

достигла столицы. Ву Син Цзы ни за что не поверил бы, что, вступив в

отношения с господином Лу, Гуан Шан Цзынь позволил бы

распространиться таким нелепым и скандальным слухам. В столице ни

у кого не хватило бы духу сплетничать о делах Великого генерала,

если только Гуан Шан Цзынь сам не захотел бы распустить такие

слухи.

Но Ву Син Цзы уже давно жил в столице, да и Ранкую были хорошо

известны все новости и сплетни. Если бы он что-то слышал об этом,

он наверняка поставил бы Ву Син Цзы в известность.

А значит, за словами Пин И Фана скрывается...

- Что случилось? Почему у тебя такой изумленный вид?

Пин И Фан ущипнул Ву Син Цзы за нос и обнял этого старикана за

талию, окутав его запахом белого сандала и цветов апельсина.

- Ничего... Я просто проголодался...

Ву Син Цзы выдавил из себя улыбку и опустил голову, казалось, ему

было стыдно.

Пин И Фан ущипнул его талию и вздохнул:

- Ну почему ты все никак не прибавляешь в весе?

Даже не попрощавшись с Ян Вен Сином, Пин И Фан увел Ву Син Цзы

из павильона.

Ян Вен Син никак не отреагировал на такое пренебрежительное

отношение. Вскоре после этого управляющий семьи Бай передал ему

приглашение на обед от молодого господина Бая, которое он с

удовольствием принял.

____________________

* Сюнь - древняя китайская глиняная флейта. Сюнь сделана из глины.

Она обладает глубоким звуком, слушая который мы словно

переносимся на несколько тысячелетий назад: история сюня

насчитывает около 8000 лет. В древности окарина сюнь участвовала в

придворной ритуальной музыке.

** Пипа — китайский 4-струнный щипковый музыкальный

инструмент типа лютни. Один из самых распространённых и

известных китайских музыкальных инструментов.

*** Хм, как интересно. Наверное, все любители китайских новелл

знают, что «пить уксус» означает ревновать. Но почему для

обозначения ревности используется именно это выражение и при чем

тут жена Фан Сюаньлина...?

В общем, во времена династии Тан жил некий министр по имени Фан

Сюаньлин. Однажды император пожелал подарить ему несколько

красивых женщин в наложницы. Но его жена была против и заявила

императору, что лучше она умрет, чем согласится с этим.

Император сказал, что не станет дарить ее мужу наложниц, если она

выпьет стоявшее на столе отравленное вино. И эта милейшая женщина

выпила его без всяких колебаний) Император рассмеялся и сказал, что

это был не яд, а обычный уксус. С тех пор уксус и означает ревность.

Правда, история умалчивает, сдержал ли император слово и что стало с

женщиной, надеюсь, уксус не был крепким...

А вообще, если даришь наложниц мужу, по справедливости подгони

несколько мускулистых парней и жене в гарем))) Тогда глядишь, она и

не стала бы возражать, хехе. Но это так, к слову)))

Сомнения

Ву Син Цзы проработал советником половину своей жизни, поэтому

его определенно нельзя было назвать человеком, который совсем

ничего не знает о мире. Хоть округ Чин Чен был маленьким и

отдаленным местом, но раз уж там жили люди, между ними

существовали отношения, и в этих отношения возникали свои

сложности. Магистраты сменялись каждые шесть лет, и он проработал

уже с четырьмя из них. Обойди хоть всю Великую Ся, и все равно не

сыщешь человека, более сведущего в делах округа Чин Чен, чем Ву

Син Цзы.

Должность советника не была официально учреждена судом, чаще

всего магистрат нанимал себе в помощники местного учителя, чтобы

тот помогал ему с делами. Без советника магистрату было бы нелегко

справляться с работой, поэтому настоящая власть советника была не

так уж и мала.

То, что Ву Син Цзы столько лет оставался единственным советником

магистрата округа Чин Чен, доказывало, что он точно не был

бестолковым человеком. Напротив, он был куда способнее и

сообразительнее, чем можно было предположить исходя из его

наружности. Просто он от природы обладал мягким нравом, и, по сути,

был похож на котелок с водой, который не заставит закипеть никакое

пламя. Кроткий и безмятежный, робкий и застенчивый, он производил

впечатление человека, которого может запугать кто угодно.

За обедом он был очень рассеянным. Еда в новом ресторанчике была и

впрямь очень вкусной, и в эти дни там было не пропихнуться от

посетителей. В обеденные часы там было непросто занять столик,

поэтому было непоянтно, каким образом Пин И Фан умудрился

заполучить лучшее место прямо у окна. Пин И Фан ел совсем немного,

полностью сосредоточившись на том, чтобы накормить Ву Син Цзы.

Блинчики были воздушными, в соусе идельно сочетались соль и

специи, утиная корочка аппетитно хрустела на зубах и была в меру

жирной. Учитывая аппетит Ву Син Цзы, для него не было проблемой

справиться с целой уткой, и он с легкостью прикончил половину блюд

на столе. После обеда Пин И Фан пригласил его поплавать на озере для

поднятия настроения, но Ву Син Цзы отказался, сославшись на то, что

плохо себя чувствует. Он вернулся домой вместе с Пин И Фаном,

чувствуя его беспокойство, и попрощался с ним довольно формально.

Сидя в своей комнате в оцепенении, он обдумывал каждую мелочь в

их общении с Пин И Фаном.

Откровенно говоря, он влюбился в него как-то уж слишком быстро.

Даже в отношении Ян Вен Сина в прошлом, он просто любовался им,

наслаждаясь его красотой. Хоть этот человек и оставилв его сердце

неизгладимый след, все же прошло несколько месяцев, прежде чем Ву

Син Цзы по-настоящему влюбился в него.

Но в случае с Пин И Фаном все было по-другому. Когда они впервые

встретились, он все еще не мог забыть Гуан Шан Цзыня и тосковал по

нему. Даже если он сменил объект привязанности, на это все равно

требуется некоторое время, ведь так? Кто бы мог подумать, что, едва

увидев Пин И Фана, он почувствует непреодолимое желание

сблизиться с ним! Изначально Ву Син Цзы полагал, что Пин И Фан

приглянулся ему, потому что обладал талантами, но не выставлял их

напоказ, к тому же, имел спокойный и мирный нрав, подобный

ласковому весеннему ветерку. Даже не задумываясь, он полетел к

нему, точно мотылек на пламя.

За все это время они виделись всего три раза, верно?

Первый раз они встретились на собрании Общества Пэн, во второй раз

они ездили в Чонсю Гуан несколько дней назад, и в третий раз

увиделись сегодня... Неужели симпатия к человеку может возникнуть

так быстро?

От Пин И Фана пахло точно также, как от Гуан Шан Цзыня, и руки

Пин И Фана, если так подумать, ничем не отличались от рук Гуан Шан

Цзыня – они были такие же сухие, теплые и грубоватые, словно

выточенные из нефрита и вызывали желание и восхищение в сердце. И

все эти мелочи... Гуан Шан Цзынь тоже любил щипать его за нос и

играть с его пальцами, его сила и заботливое выражение лица... Если

учесть все это, каждая мелочь казалась настолько знакомой, что это

даже пугало...

Так, может, Пин И Фан нравился ему только потому, что несмотря на

свою неприметную внешность, он так сильно напоминал ему Гуан

Шан Цзыня?

Нет... Закрыв лицо, Ву Син Цзы с горечью посмеялся над самим собой.

Наверное, он с самого начала точно знал, кто скрывается за личиной

Пин И Фана. Этот знакомый, едва уловимый аромат... да разве он мог

забыть его!

Он все смеялся и смеялся, пока не почувствовал на языке соленый

привкус. Проведя по лицу рукой, он понял, что оно залито слезами.

Словно в трансе, он уставился на влажную ладонь. Совсем недавно

Пин И Фан ласково играл с нею, интимно переплетаясь с ним

пальцами. Этот человек убедил его в том, что не следует торопиться с

решением возвращаться в округ Чин Чен, и столица – прекрасное

место. Если они и дальше будут проводить время вместе, они и впрямь

смогут стать партнерами на всю жизнь.

Ву Син Цзы полжизни прожил в одиночестве, и наконец-то, он

встретил того, с кем хотел бы провести остаток жизни.

Кто-то тихонько постучал в дверь. Ву Син Цы торопливо вытер следы

слез на лице. В дверях появился улыбающийся Ранкуй:

- Могу я войти? – спросил он. – Я слышал от девушек, что вы сегодня

рано вернулись, и мне показалось, вас что-то беспокоит.

- Входите... - кивнул Ву Син Цзы, в его голосе послышались

хрипловатые нотки.

Ранкуй окинул его внимательным взглядом с головы до ног,

задержался на его покрасневших глазах и тихонько вздохнул.

- Я принес вам сладостей с кедровыми орешками. Не желаете

попробовать?

Ранкуй уселся рядом с Ву Син Цзы и извлек из широких рукавов

пухлый сверток, завернутый в платок. Стоило ему развернуть его, как

до них сразу донесся приятный сладкий аромат. Каждый леденец

сверкал, словно кристалл и выглядел невероятно соблазнительно.

Но Ву Син Цзы даже не пошелохнулся. Он никак не мог унять

беспокойство. Некоторое время он смотрел, как Ранкуй грызет

леденец, а затем тихо спросил:

- Ранкуй, а Пин И Фан действительно существует?

- Хм? – Ранкуй приподнял бровь, его голос звучал немного глухо. –

Почему вы вдруг спрашиваете об этом? С ним что-то не так?

- Ну... - Ву Син Цзы смущенно почесал нос. Его спина, которая

наконец-то, распрямилась за все время, снова поникла, и он стал похож

на стебелек увядшей травы.

В глубине души он уже обо всем догадался, но ему не доставало лишь

конкретного подтверждения, но именно это подтверждение было

получить труднее всего.

В конце концов, на сегодняшней встрече пристутсвовал «Гуан Шан

Цзынь» вместе с господином Лу. А Пин И Фан с первого до

последнего мгновения сидел возле него. Если это был один и тот же

человек, то кто из них был настоящим, а кто – подделкой? В любом

случае, это было очень сложно провернуть, так для чего все это нужно,

что за причина стоит за этим?

Но, если Пин И Фан был настоящим, и Гуан Шан Цзынь тоже был

настоящим, тогда как в этом мире могут быть два настолько похожих

между собой человека? И откуда Пин И Фану было известно о

секретах Гуан Шан Цзыня?

Сначала Ву Син Цзы показалось, что он сумел увидеть главное, но

после тщательного размышления, похоже, он совсем запутался.

- Как управляющий Общества Пэн, я могу гарантировать, что Пин И

Фан действительно существует.

Ранкуй положил леденец Ву Син Цзы в рот. Хоть он и не знал, что

именно произошло в резиденции Бай, но Гуан Шан Цзынь, этот дурак,

явно оступился, и теперь, когда Ву Син Цзы начала что-то подозревать,

ему нужно поскорее обдумать, как много он может открыть ему.

- Он существует... - Ву Син Цзы, играя языком с леденцом, смотрел на

Ранкуя. Но его сердце нисколько не успокоилось, а мысли пришли в

еще больший беспорядок.

- Да, в столице действительно проживает Пин И Фан. Он живет

неподалеку от Тропы Лян Тан в южной части города. В этом году ему

исполнилось двадцать пять лет, и ему принадлежит лавка, в которой

торгуют всякой всячиной.

Ранкуй достал каталог «Птица Пэн» и с легкостью нашел страницу с

изображением Пин И Фана. Показав на него, он продолжал:

- Он давний клиент общества Пэн. Как только он достиг

совершеннолетия, он сразу же обратился в столичный филиал нашего

Общества. Он порядочный человек и аккуратно платит членские

взносы. Хоть он и рожден в бедности, но никогда не пытался

увильнуть от оплаты. Все его предки были учеными, но, к сожалению,

статус его семьи понизился. Он не пошел по этому пути и не стал

добиваться чина, и его дела в лавке идут весьма успешно.

«И его птенчик тоже превосходен», - мысленно добавил Ву Син Цзы.

Он смотрел в каталог, полностью погрузившись в мысли. На этой

странице изображение Пин И Фана было несколько расплывчатым. По

сравнению с остальными портретами, качество его изображения было

несколько хуже, точно тут было необходимо что-то замаскировать.

Ву Син Цзы осторожно вытянул руку и прикрыл верхнюю часть лица

Пин И Фана, но он не мог знать, насколько точно этот портрет похож

на реального человека.

- Сегодня я видел Хэйвана.

- Да? – Ранкуй оперся на стол локтями и положил подбородок на руки.

В его глазах блеснул злорадный огонек, - Он тоже принял приглашение

молодого господина Бая? Как интересно.

- Интересно? – на лице Ву Син Цзы промелькнуло замешательство.

Сегодня у него совершенно не было желания слушать игру на цинь, да

и на самого мастера Бая он не обращал никакого внимания. Он лишь

запомнил, как молодой господин Бай порвал струну на своей цинь.

- Господин Лу тоже был там, верно? – улыбаясь, спросил Ранкуй. Не

дожидаясь ответа Ву Син Цзы, он продолжал. – Ну конечно, вне

всяких сомнений он был там. Хотя все что творилось в Резиденции

Генерального уполномоченного, никогда не выходило за ее пределы, у

моего босса есть связи, и до меня дошли кое-какие слухи. Говорят, сын

Генерального уполномоченного настаивает на том, что женится лишь

на господине Лу, и ни на ком другом, но Генеральный уполномоченный

и его супруга отказались принять его выбор. Я слышал, они не

приемлют неблагородного поведения господина Лу. Тот, кто был

учителем хоть один день, становится отцом на всю жизнь. Это

фактически означает инцест.

Пока Ранкуй рассказывал все это, он до того смеялся, что начал

задыхаться. Он поскорее налил себе чашку чая и сделал глоток, чтобы

перевести дух.

- Но Хэйван любит господина Лу и, конечно же, он никому не позволит

обидеть его.

Вспомнив, с каким обожанием Гуан Шан Цзынь относился к

господину Лу, Ву Син Цзы почувствовал мучительную боль.

Да, наверное, этот Гуан Шан Цзынь настоящий. Кто еще мог быть

таким нежным и заботливым? Господин Лу столько лет живет рядом с

ним, разве мог он не знать, настоящий рядом с ним человек, или

поддельный? Несмотря на оставшиеся в его сердце сомнения, Ву Син

Цзы уже был готов поверить, что просто навыдумывал лишнего. Он не

был возлюбленным Гуан Шан Цзыня, зачем бы тот стал тратить

столько усилий, чтобы стать к нему ближе?

Упорядочив свои мысли подобным образом, он постепенно успокоил

свое сердце, и у него даже улучшился аппетит. Он взял еще несколько

леденцов и решил полакомиться ими.

- Что бы там ни чувствовал господин Лу, обидели его и ли нет, это не

единственная его забота, - Ранкуй скривил губы. – Супруга

Генерального уполномоченного - матушка Гуан Шан Цзыня, и она,

разумеется, не желает молча наблдюдать за тем, как ее сын рушит свое

будущее. Они согласны смирить с тем, что вместо невестки у них

будет зять, и даже его возраст и происхождение не имеют для них

большого значения. Однако, этот человек должен обладать

превосходным характером. Пусть он не сможет упрочить положение

их семьи, но он хотя бы не должен тянуть их вниз. В конце концов,

господин Лу родом из того же города, что и матушка Гуан Шан Цзыня,

и она прекарсно осведомлена, из какой он семьи и что из себя

представляет.

- Разве Генеральный уполномоченный с супругой раньше не были

довольны господином Лу? До господина Лу ни один учитель не мог

управиться с Гуан Шан Цзынем, разве нет?

Гуан Шан Цзынь рассказывал ему именно так. Тогда-то Ву Син Цзы и

понял, насколько особенным был для него господин Лу, и что он был

для него не просто учителем.

Десятилетний ребенок отличается от двадцатисемилетнего мужчины,

- с загадочной улыбкой отозвался Ранкуй. – Гуан Шан Цзыню нравятся

люди честные и простодушные, а лучше, если они при этом еще и

умом не блещут. Он сам чересчур умен, и, если бы рядом с ним спал

другой такой умник, он бы давно устал от него. Впрочем, это не

означает, что ему по нраву дураки.

Под пристальным взглядом Ранкуя Ву Син Цзы вдруг стало не по себе.

Он решил просто опустить глаза и набить рот едой, ничего не отвечая.

Ранкуй не собирался наседать на него и как ни в чем не бывало,

заметил:

- Супруга Генерального уполномоченного отдает предпочтение

молодому господину Баю.

Ву Син Цзы закашлялся, выплюнув чай вместе с леденцами. Только

благодаря своей ловкости, Ранкуй смог увернуться и не оказаться

забрызганным чаем с головы до ног. Что же до Ву Син Цзы, он все

никак не мог отдышаться, и от сильного кашля по его лицу потекли

слезы. Через некоторое время он все же смог прийти в себя. Поспешно

вытерев лицо рукавом, он округлившимися глазами уставился на

Ранкуя, не в силах поверить в то, что услышал.

- Супруга Генерального уполномоченного желает свести вместе

Хэйвана и молодого господина Бая?!

- Угу, - Ранкуй лениво растянулся на кушетке, томно обмахиваясь

рукой. – По мне, так они вполне подходят друг другу. Вы только

взгляните на господина Бая, они так красиво сочетаются и внешне, и

по своим талантам. По сравнению с господином Лу, он даже еще более

чист и непорочен, словно лотус, цветущий посреди ила, покоящийся на

водной глади озера, точно Бессмертный, никогда не осквернивший

себя мирскими желаниями. А господина Лу можно сравнить разве что

с илом.

- Но... Хэйван...

Не могут же его привязанности меняться так быстро! Ведь он столько

лет обожал господина Лу. В глубине души Ву Син Цзы считал, что,

пройдя через столько испытаний, чтобы, наконец, быть вместе, эти

двое как раз наиболее подходят друг другу.

- Можно всю жизнь знать человека, но так и не узнать, что он из себя

представляет, - рассмеялся Ранкуй.

Можно всю жизнь знать человека, но так и не узнать, что он из себя

представляет... Ву Син Цзы снова поневоле подумал о Пин И Фане.

Они встретились всего три раза, как же он мог так быстро привязаться

к нему? Кого же он на самом деле полюбил – настоящего Пин И Фана

или тень Гаун Шан Цзыня? Как могли они вот так случайно

встретиться?

- Впрочем, люди иногда совершают глупости. Чем глубже чувства

человека, тем глупее он порою становится. Иногда глубину чувств

человека можно понять, исходя из того, какого дурака он разыгрывает

из себя.

Разыгрывает из себя дурака... Ву Син Цзы снова наполнил свою чашку

чаем и с угрюмым видом выпил ее.

___________________________

Птичку жалко (с)

Хитросплетения (ч.1)

После того как Гуан Шан Цзынь проводил господина Лу до дома, он

больше не выказал ему никакой привязанности или заботы. Он даже не

остался пообедать с ним, и под тем предлогом, что у него есть дела,

оставил его одного, и даже его вежливые слова на прощанье

прозвучали довольно сухо.

В изысканной резиденции было около дюжины слуг. Во всем поместье

Генерального уполномоченного это была единственная резидеция,

удостоенная подобной чести. Даже в резиденции, где проживал сам

Генеральный уполномоченный с супругой, было всего лишь четверо

служащих.

В поместье Генерального уполномоченного правила были особенно

строгими. Это была семья военных, и каждый Генеральный

уполномоченный должен быть готов выйти на поле боя и сразиться,

отстаивая свое положение и достижения. Здесь не было гарема из

наложниц, которые могли бы ссориться или спелетничать между

собой, и вообще, в поместье не было ни единого человека, кто

осмелился бы поболтать или поделиться сплетней после обеда. Во

всей резиденции царила такая тишина, что могло показаться, что

кроме господина Лу здесь нет ни одной живой души.

Он не мог напустить на себя вид обиженного супруга, но и избавиться

от чувства горечи в сердце он тоже не мог. Гуан Шан Цзынь

действительно опекал его, и они даже обменялись клятвами, но он

уделял ему слишком мало времени, а в последнее время его действия и

вовсе приобрели чисто формальный характер. Даже интимные

проявления привязанности между ними свелись лишь к небрежным

объятьям, без единого поцелуя!

Столкнувшись с Ву Син Цзы, господин Лу не смог справиться с

огорчением. Чтобы сохранить свое достоинство, он был вынужден

надеть маску. Теперь, снова очутившись в своей резиденции, он

больше не мог скрыть своего отчаяния, наполнявшего его сердце.

Он знал, что его положение было весьма шатким и неопределенным.

Генеральный уполномоченный и его супруга даже не считали за

нужное скрывать свое отношение к нему, и единственным человеком,

на которого он мог действительно положиться, был Гуан Шан Цзынь.

Прошло всего лишь несколько коротких месяцев, а обожание и забота

Гуан Шан Цзыня по отношению к нему уже значительно померкли. Он

случайно услышал, что Генеральный уполномоченный с супругой

намереваются свести вместе Гуан Шан Цзыня и Бая Шао Чана. Так

что, возможно, сегодняшнее приглашение было не просто

приглашением на музыкальную встречу, а его ответ.

Господин Лу сидел на стуле, так крепко сжимая чашку с чаем, что его

ладонь порозовела.

Нет, он не может позволить себе предаться безнадежному отчаянию!

Красота Бая Шао Чана, его манера держаться были весьма

привлекательны в глазах Гуан Шан Цзыня. Господин Лу понимал, что

он не идет ни в какое сравнение с Баем Шао Чаном, и, если они с Гуан

Шан Цзынем действительно станут парой, его песенка будет спета. В

конце концов, в роду Генерального уполномоченного мужчины

славились тем, что их сердце всегда билось ради одного человека, и не

было никаких причин терпеть рядом присутствие третьего лишнего.

Господин Лу, стиснув зубы, принял решение. Он подозвал слугу,

которого он привез с собой из города Бастионов, и которому доверял

больше всех, после того как генерал избавился от Хуа Шу.

- Помоги мне передать сообщение господину Яну. Скажи ему, что я

готов обдумать его предложение, если он предоставит мне некоторые

гарантии.

Услышав о том, что он должен передать сообщение господину Яну,

слуга засмоневался.

- Хозяин, но ведь господин Ян и генерал не ладят друг с другом, и...

если генерал узнает об этом, боюсь, вы можете пострадать.

Хотя простые люди даже не догадывались о противостоянии Ян Вен

Сина и Гуан Шан Цзыня при дворе, но любой чиновник, аристократ

или мало-мальски влиятельный делец были в курсе событий. С тех пор

как Великий Генерал Южного гарнизона вернулся в столицу для

отчета, Ян Вен Син постоянно, открыто и исподтишка доставлял ему

хлопоты.

Хоть Гуан Шан Цзынь и пользовался покровительством Генерального

уполномоченного при дворе, и пока что никак не пострадал, но в

настоящее время его временно отстранили от дел, и у него было полно

свободного времени.

Как говорится, слишком талантливый подчиненный – головная боль

для его начальника. Вот почему Гуан Шан Цзыня так долго не

возвращали в столицу.

Если бы в этот момент в его доме разразилась катастрофа, можно себе

представить, как расстроился бы Гуан Шан Цзынь.

Выслушав, как его слуга высказал свои опасения, господин Лу слегка

поджал губы.

- Мы просто сделаем так, чтобы генерал не узнал об этом. Я всего

лишь помогаю ему выудить инфомацию у господина Яна. В конце

концов, он уже искал меня. Он явно замышляет что-то недоброе

против гнерала, так почему бы мне не обратить его оружие против

него же самого? Однако, прежде чем дело благополучно разрешится,

мы не должны волновать Великого генерала. Заручившись гарантиями

господина Яна, потом, когда он попадется в расставленную ему

ловушку, мы все уладим с генералом.

Откровенно говоря, только один господин Лу понимал, какой шкурный

интерес он преследовал, пытаясь подобраться к господину Яну.

- Как и следовало ожидать, хозяин очень умен. А я всего лишь слуга,

обделенный опытом и прозорливостью. Госпожа однажды поймет

вашу преданость генералу. Да разве может этот господин Бай или кто

другой сравниться с вами! Они и мизинца вашего не стоят!

Слушая хвалебные речи своего слуги, господин Лу втайне упивался

его лестью. Его губы тронула легкая улыбка, он махнул рукой:

- Теперь поспеши. И будь очень осторожен, пусть никто не узнает о

том, что знаем только мы двое. Кроме того, гарантии господина Яна

должны быть написаны черным по белому, понимаешь?

- Я все понял, хозяин. Не извольте беспокоиться.

В конце концов, он был назначен Гуан Шан Цзынем служить

господину. Он действовал быстро и осторожно, и, покидая поместье

Генерального уполномоченного, остался никем не замеченным.

Оставив господина Лу во дворе, Гуан Шан Цзынь направился

прямиком в кабинет. Когда он толкнул дверь и вошел в нутрь, его уже

ждал один человек. Услышав его шаги, этот человек отложил книгу,

которую читал, и с усмешкой приветствовал его:

- Эй, генерал, уже вернулись? Удалось ли вам насладиться игрой на

цинь?

Этим человеком был Мэн Юэ. Он был одет двольно небрежно и,

сбросив обувь, полулежал на мягкой кушетке у окна. Приятный

прохладный веторк, залетавший в окно, овевал его лицо, рядом с ним

стоял кувшин охлажденого фруктового вина, а в чашке лежали кусочки

вяленого мяса – он очень уютно устроился здесь.

- Хватит называть меня генралом... - с угрюмым видом проворчал

«Гуан Шан Цзынь». Его голос уже не был таким приятным, как

раньше, он звучал намного ниже, в нем слышались хрипловатые нотки.

Без всяких церемоний он плюхнулся на стул, стоявший напротив

кушетки.

- Ты играешь вполне сносно, - воскликнул Мэн Юэ и поцокал языком.

Налив в чашку фруктового вина, он подтолкнул ее «Гуан Шан

Цзыню». Тот уверенным жестом перехватил ее, не пролив при этом ни

капли и залпом осушил ее. На его лице появилось печальное

выражение, и он тяжело вздохнул.

- А что, разыгрывать их себя Великого генерала не очень приятно?

«Гуан Шан Цзынь» бросил на Мэн Юэ свирепый взгляд и, подняв руку,

начал возиться со своим «лицом». Когда маска была снята, под ней

оказалось молодое грубоватое лицо. И лишь присмотревшись

внимательнее, можно был понять, что это был один из четырех

телохранителей генерала - бородатый Фан Хе, только на сей раз он был

без бороды. На его загорелой коже были видны красные пятна,

которые ужасно зудели, но он не мог даже почесать их. Теперь, когда

он был вынужден оставить свой внушительный облик и выглядел так

глупо и комично, Мэн Юэ не удержавшись, разразился громким

хохотом.

- Мэн Юэ... Ты... Айщщ... Нет ли у тебя какого-нибудь лекарства?

Фан Хе требовалась вся его сила воли, чтобы не расцарапать себе

лицо. Он и правда был довольно невезучим. Несмотря на свой

внушительный и грубоватый вид, он имел очень чувствителную кожу

и не мог носить маску, которую смогли бы носить большинство людей.

Если он носил ее слишком долго, у него появлялась сыпь на лице. И

если не нанести лекарственную мазь, его лицо начинало опухать, и он

на полдня превращался в настоящее пугало. Тем не менее, именно ему

не повезло вытащить короткую соломинку, поэтому ему пришлось

надеть на себя эту маску и изображать Гуан Шан Цзыня и разыгрывать

нежность и привязанность по отношению к господину Лу.

Все четверо телохранителей Гуан Шан Цзыня были одного с ним роста

и телосложения, поэтому со стороны было легко обознаться. Если бы

кто-то из них, не раздеваясь, лежал на кровати, даже Генеральный

уполномоченный с супругой могли бы спутать их. Всякий раз, когда

возникала необходимость, они могли прикрыть Гуан Шан Цзыня,

притворившись им. Не счиатя необходимости избражать привязаность

к господину Лу, Фан Хе было не привыкать к подобного рода услугам.

- Вот, держи, - Мэн Юэ достал из своих одежд плоскую коробочку и

бросил ее Фан Хе. – Твоя кожа такая нежная, как у девушки. Ну-ка, дай

мне потрогать ее, - не в силах удержаться, подтрунивал над ним Мэн

Юэ.

- Да пошел ты! – Фан Хе сердито сверкнул на него глазами и

осторожно на нес крем на лицо.

Мэн Юэ перестал задирать его и серьезно спросил:

- Как прошла сегодняшняя встреча?

- Хозяин отчаянно желал порубить меня на мелкие кусочки, - широкие

плечи Фан Хе поникли, и он горестно вздохнул. – Боюсь, что я

ненароком выдал себя, Ян Вен Син мог заподозрить, что что-то не так.

- Ян Вен Син совершенно точно понял, что что-то не так, но тебя это

не должно волновать. Генерал и сам прекрасно все понимает, он и не

ждал, что этот старый лис окажется тебе по зубам. Как говорится,

слишком много ума – себе же во вред. Нам не нужно беспокоиться, что

мы могли выдать себя, все зависит от того, какие выводы они сделают

из увиденного.

Мэн Юэ взял полоску вяленого мяса и положил себе в рот, загадочно

улыбаясь.

Фан Хе был военным человеком, и, хотя он был не глуп, он не мог

разобраться во всех этих хитросплетениях и сложных комбинациях,

которые скрывались за речами Мэн Юэ.

- Зато господин Лу не обнаружил, что генерал, который был рядом с

ним – липовый. Как такое может быть?

Любопытство Фан Хе было задето не на шутку.

Все говорили, что господин Лу глубоко привязан к Великому Генералу,

и он нисколько не жалеет о своих чувствах, и готов до конца вынести

любую критику и пересуды. Из-за этого Фан Хе никак не мог

успокоиться.

- Господин Лу просто не осмеливается обнаружить это, - насмешливо

скривил губы Мэн Юэ. – Все эти годы генерал фактически держал его

при себе, как ручного зверька. Но даже золотая клетка остается всего

лишь клеткой. Если провести в клетке так много времени, рано или

поздно даже самые большие честолюбвые помыслы будт подавлены и

растоптаны. Более того, господин Лу уже привык быть на положении

избалованного питомца. Когда-то он еще обладал некоторым стержнем

и умел строить планы, но теперь под непрестанной опекой генерала он

превратился в бесполезный мусор. Если его выпустить из клетки, он

не сможет выжить на воле, поэтому для чего ему стараться покинуть

эту клетку? Он желает лишь одного – остаться в ней и быть под

крылом генерала до конца своих дней, чтобы о нем заботились, холили

и лелеяли, а он мог бы жить без забот, без хлопот. Какими бы

невыносимыми ни были обстоятельсвта, это все ничто по сравнению с

возможностью и дальше жить в мире и покое.

- Хочешь сказать, что даже если господин Лу и понял, что я липовый

генерал, он притворяется, что ничего не понимает? Все его чувства и

привязанность – это лишь предлог, чтобы и дальше оставаться в этой

клетке?

На лице Фан Хе отразилось все то отвращение, которое он испытывал

– он чувствовал, что задыхается.

- За это тоже следует поблагодарить Гуан Шан Цзыня, - напомнил Мэн

Юэ, пожимая плечами. – Впрочем, тебе следует успокоиться. Понял ли

это господин Лу или нет – не так уж и важно, потому что он все равно

убедит себя в том, что генерал был настоящим. А вот с господином Ву

дело обстоит несколько иначе. Если он что-то заподозрит, он

обязательно найдет возможность спросить об этом.

Фан Хе поневоле содрогулся от страха. В резиденции господина Бая он

разумеется, заметил как Ву Син Цзы поглядывал на него, и этот взгляд

не столько выражал ностальгию или привязанность, сколько

испытывал его...

- Если хозяину хочется иметь дело с Ян Вен Сином, ему следует

действовать напрямую. К чему тратить столько усилий?

Разумеется, он ворчал просто для вида. Каким бы тогодумом он ни

был, он понимал, что Ян Вен Син был чиновником высшего ранга при

дворе и в его руках сосредоточились нити сложных дворцовых интриг.

С таким коварным и умным противником нельзя действовать наобум,

если они хотели сразу и наверняка выдернуть этот ядовитый сорняк.

- Генеральный уполномеченный и его семья из поколения в поколение

были придврными чиновниками. На этот раз они осмелились

замахнуться на Ян Вен Сина, а это значит, им дали добро сверху. Разве

можно забывать об осторожности, когда шаг за шгом подбираешься к

нему? К тому же, с таким старым хитрым лисом, как Ян Вен Син,

дествительно нелегко сладить, и для генерала скоро наступят нелегкие

времена.

Мэн Юэ поднял книгу, которую держал в руках, к небесам, его намек

был более, чем очевиден. Крепкое мускулистое тело Фан Хе

содрогнулось, и он не удержался и почесал покрасневшее от сыпи

лицо.

- Генерал еще не вернулся?

- Каждому приходится играть роль до конца. Генералу придется какое-

то время остаться под личиной Пин И Фана. Так что ты уж извини нас

и приготовься.

Мэн Юэ не без сочувствия похлопал его по спине и снова безудержно

расхохотался. После нанесения крема красные пятна на лице Фан Хе

превратились в красные точки. На этом грубом и жестком лице они

смотрелись особенно комично.

У Фан Хе не было выбора – ему оставалось лишь обсудить с Мэн Юэ

дальнейшие шаги, терпя зуд от красных пятен на загорелой коже.

Хитросплетения (ч.2)

Перед официальной резиденцией государственного министра

остановился экипаж. Извозчик спрыгнул с козел на землю и пару раз с

силой стукнул в ворота. Услышав торопливые шаги, он повернулся и

помог своему хозяину выйти из экипажа.

Ворота открыл юноша лет тринадцати-четырнадцати на вид. На

овальном, с острым подбородком лице его красивые глаза и брови,

аккуратный нос и губы были словно нарисованы кистью. Увидев

выходящего из экипажа мужчину средних лет, одетого в

конфуцианские одежды, юноша шаловливо показал ему язык и

отступил на шаг, словно желая спрятаться, но мужчина уже успел

разглядеть его.

- Опять ты балуешься , - владелец резиденции, Министр Внутренних

дел – Ян Вен Син – недовольно нахмурился. Сделав несколько шагов,

он постучал костяшками пальцев по лбу юноши. – Ты ведь больше не

ребенок. Перестань все время носить мужскую одежду. Мать совсем

избаловала тебя.

- Ай, папа, в мужской одежде гораздо проще двигаться. Я все равно

еще не достигла совершеннолетия, а потом я обещаю вести себя

хорошо.

«Юношей» оказалась дочь Яна Вен Сина – Ян Цайцзюнь, любившая

наряжаться в мальчика. Она хотела просто подсмотреть, кто пожаловал

к ним, и совершенно не ожидала, что наткнется на отца.

Оба его сына унаследовали спокойный покладистый нрав его жены, в

будущем, хоть они и могут беспрепятственно служить при дворе, им

будет нелегко преуспеть. Не обладая особым честолюбием, они смогут

лишь вести беззаботную жизнь, при поддержке своей семьи.

- Заниматься вышиванием так скучно. После того, как мы натянули

пяльца, мама выгнала меня.

Судя по тому, как поблескивали глазки Ян Цайцзюнь, можно было не

сомневаться, что она умышленно спровоцировала мать.

- Ступай назад и попроси у мамы прощения. Раз тебе не сидится за

вышиванием, займись учебой. Завтра я проверю, что ты выучила.

Ян Вен Син махнул рукой, отпуская дочь. Хотя в Великой Ся не было

особой разницы в положении мужчин и женщин, негоже дочери

благородного семейства шататься без дела, выставляя себя на

посмешище.

- И что мне выучить сегодня? – заныла девушка, но она не осмелилась

нарушить волю отца. Обиженно надувшись, она отправилась

заниматься.

- Постой! – внезапно окликнул ее Ян Вен Син.

Глаза Ян Цайцзюнь радостно вспыхнули, она послушно вернулась к

отцу. Ян Вен Син, не удержавшись, покачал головой и стукнул дочь по

лбу:

- Попроси Хуайсю прийти ко мне в кабинет. Если завтра не ответишь

урок как положено, в наказание я заставлю тебя переписать все книги,

какие есть в доме, и ты не сможешь выйти из дому, пока не закончишь!

- Ай! – взвизгнула Ян Цайцзюнь, совершенно расстроившись.

- Поживее, - Ян Вен Син подтолкнул дочь и поспешил в свой кабинет.

Разумеется, Ян Цайцзюнь не посмела ослушаться приказа отца и

поспешила передать сообщение Хуайсю.

Пятнадцать минут спустя в дверь кабинета Яна Вен Сина тихонько

постучали. Он сидел за столом и читал какие-то бумаги.

- Хуайсю? Войди, - тихо сказал он.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге показался стройный

молодой человек, одетый в простую одежду зеленых тонов.

- Ифу,* - почтительно приветствовал он, после чего вошел в кабинет и

плотно прикрыл за собою дверь. Нетвердой походкой он подошел к

Яну Вен Сину и низко поклонился.

- Ифу, вы пожелали позвать к себе Хуайсю. У вас есть для меня

задание?

Этот молодой человек был приемным сыном Яна Вен Сина. Когда он

родился, его бросили у дороги в Чонсю Гуан, где он плакал так, что

сорвал себе голос. Все его маленькое нежное тельце было покрыто

комариными укусами и синяками. В этот момент госпожа Ян случайно

наткнулась на него.

К тому времени госпожа Ян уже дала жизнь своему первенцу, и носила

под сердцем своего второго ребенка. Увидев, в каком плачевном

состоянии находится этот ребенок, она забрала его домой. Поначалу

она намеревалась растить его, как слугу, но, когда ему исполнилос 3-4

года, Ян Вен Син заметил, что ребенок очень умен и честолюбив. Зная,

какими слабыми и безвольными были его сыновья, он задумывался, не

усыновить ли ему кого-нибудь, кто станет клинком, который будет

защищать семью Ян. Поэтому он решил усыновить Хуайсю, сменив

ему имя на Ян Хуайсю.

Сейчас Ян Хуайсю был доверенным лицом Ян Вен Сина, и всякий раз,

когда Ян Вен Син не мог действовать открыто, его приемный сын

исполнял его поручения тайком от всех.

- Садись, - Ян Вен Син ласково улыбнулся ему и показал на стул. – Ты

разобрался с тем, что было в тех письмах?

Ян Хуайсю не стал садиться. Почтительно склонившись, он ответил:

- Да, я проверил каждое из них. Все, написанное там, правда.

- Оу, - кивнул Ян Вен Син и повторил. – Садись.

На этот раз Ян Хуайсю, наконец, сел на стул. Он почтительно склонил

голову, всем своим видом выказывая смирение и послушание. Ян Вен

Син смотрел на темные волосы своего приемного сына, на его

высокий лоб и кожу цвета слоновой кости, на его обнаженную шею,

которые излучали особую чувственность.

- Я могу быть спокоен, зная, как ловко ты управляешься с делами, - Ян

Вен Син протянул руку и легонько похлопал его по плечу. – Не нужно

быть таким сдержанным со своим приемным отцом. Ты не был таким,

когда был маленьким, но, став взрослым, ты все больше отдаляешься

от меня. Это потому, что я был слишком строг к тебе?

- Нет-нет! Ифу всегда был очень добр ко мне!

Ян Хуайсю торопливо поднял голову. На его лице было взволнованное

выражение, и взгляд был полон почтительного благоговения. Казалось,

он очень боится, что Ян Вен Син не поверит ему.

- Просто Ян Хуайсю – всего лишь слуга Ифу, как же он может...

- Ай, не говори так! Я лучше кого-либо другого знаю о тех жертвах,

что ты принес ради семьи Ян. Даже твои братья не так способны, как

ты. Не будь ты моей верной и крепкой правой рукой, разве смог бы я

удержать свое высокое положение при дворе? Ты не должен

принижать себя.

Ян Вен Син снова погладил приемного сына по плечу.

- Благодарю вас за вашу похвалу, - Ян Хуайсю не выдержал и вскочил

на ноги, чтобы поклониться приемному отцу, но тот снова придавил

его к стулу.

- Сегодня во время музыкального вечера у молодого господина Бая я

столкнулся с этим Пин И Фаном.

Теперь, когда они покончили с любезностями, Ян Вен Син перешел

прямо к делу. Он постучал пальцами по столу, на котором лежали

письма.

- Этот Пин И Фан – с его личностью и происхождением все в порядке,

и в нем нет ничего особенного.

В письме были описаны подробности, касающиеся Пин И Фана. Все,

начиная от его рождения и заканчивая четырьмя поколениями его

предков, было четко изложено на страницах письма.

- Да, с Пин И Фаном все ясно, - ответил Ян Хуайсю. – Один из его

предков, четыре поколения назад, был ученым, поэтому можно сказать,

он из семьи ученых. Однако, в столице не нашлось для него места,

поэтому он был назначен чиновником в небольшой округ на юге. Он

не отличался никакими выдающимися достижениями и вернулся в

столицу, когда вышел в отставку. Во времена деда Пин И Фана их род

пришел в упадок. Они едва смогли воспользоваться преимуществом,

которое давало им звание ученого, работая в секретариате Поместья

Ченьтьян. Что касается отца Пин И Фана, он даже не смог достичь

звания ученого. Так они и оказались в районе Тропы Лян Тян, едва

сводя концы с концами написанием романов. На старости лет у него

родился сын, и этим сыном как раз и был Пин И Фан.

- Угу, в письме так и написано, - кивнул Ян Вен Син, довольный

внимательностью своего приемного сына.

Когда родился Пин И Фан, его отцу было около пятидесяти, а его мать

была моложе мужа почти на двадцать лет. Раньше она была нищей

побирушкой и страдала душевным расстройством. Она была глуповата

и имела трудности с узнаванием людей. Однако, она обладала

миловидным привлекательным лицом, поэтому отец Пин И Фана и

привел ее в свой дом, женившись на ней с помощью уговоров и лжи. И

лишь спустя десять лет она родила Пин И Фана. Причиной, по которой

его рождения пришлось ждать так долго, мог быть страх отца Пин И

Фана, что ее тело нечисто после того, как она скиталась по улицам.

Вскре после того, как Пин И Фан начал познавать мир, его отец умер

от болезни. Ему тогда едва исполнилось тринадцать лет. На его мать

нельзя было положиться, поскольку она чаще вела себя, как ребенок.

Поэтому ему оставалось лишь рассчитывать на себя. От учебы тогда

ему не было никакой практической пользы, поэтому он устроился

помощником продавца в магазин, торгующий всякой всячиной. К тому

времени, когда ему исподнилсь двадцать, он уже обзавелся

собственным магазином, который можно считать одним из самых

достойных магазинов столицы.

Однако, ведя такую обычную, ничем не примечательную жизнь, как он

смог привлечь внимание Яна Вен Сина, Министра Внутренних дел и

одного из фаворитов императора?

Разумеется, Яна Вен Сина заботило нечто иное.

- А скажи-ка, каким образом Пин И Фану удалось достичь всего в

столь молодом возрасте?

Ян Хуайсю взглянул на приемного отца и нерешительно спросил:

- Ифу спрашивает Хуайсю?

- Конечно, - с улыбкой отозвался Ян Вен Син, поглаживая бороду.

- Я уже все узнал. Этот Пин И Фан – не тот Пин И Фан с Тропы Лян

Тян. Когда ему было шестнадцать, он уехал на Юг вместе с бродячими

торговцами. Поначалу он собирался найти редкие интересные вещицы

для владельца лавки, но позже все контакты с ним были утеряны.

Когда он снова вернулся в столицу, ему было девятнадцать, и он

больше не встречался с людьми, которых знал ранее. Забрав мать к

себе, он открыл собственный магазин. Никому неизвестно, где он

раздобыл для этого деньги. И только на собрании Общества Пэн он

снова появился на людях.

С этими словами Хуайсю достал два рисунка и разложил их перед

Яном Вен Сином.

Слева было изображение юноши лет 15-16, круглолицего,

большеглазого, изящного и очень привлекательного. А на втором

рисунке был изображен тот Пин И Фан, которого Ян Вен Син видел

совсем недавно лично. Спокойная, ничем не примечательная

наружность и невыразительные глаза. Впрочем, они были довольно

красивой формы, и, если заглянуть в них, на сердце становилось

теплее.

Это были очаровательные колдовские глаза.

Ян Вен Син барабанил пальцами по столу, постучав сперва по левому

портрету, а затем – по правому. Хотя с возрастом этот человек и

изменился, эти изменения, произошедшие с ним с 16 до 25 лет, были

те такими уж и значительными. Просто его черты выглядели более

зрелыми. Едва ли форма его глаза могла измениться.

У шестнадцатилетнего Пин И Фана были круглые глаза, в которых

светились ум и задор. У двадцатипятилетнего Пин И Фана были

очаровательные глаза миндалевидной формы, которые смотрели

спокойно и уверенно.

- Что ж, похоже, среди южных варваров тоже есть неглупые люди, - Ян

Вен Син свернул оба рисунка и аккуратно убрал их подальше. Теперь

он с большим уважением отнесся к этой группе варваров.

Нынешний Пин И Фан был незаконнорожденным сыном правителя

южных варваров. Много лет назад он позаимствовал личину

настоящего Пин И Фана, чтобы пустить корни в столице и следить за

новостями Великой Ся, а также зарабатывать деньги для южных

варваров.

Поскольку в магазине Пин И Фана продавлась всякая всячина, не было

ничего подозрительного в том, что он имеет под началом группу

странствующих купцов. Когда он время от времени доставал разные

интересные безделушки, он всегда мог сказать, что выменял их.

Обеспечение армии продовольствием не было для него проблемой, и

если бы Гуан Шан Цзынь не разбил южных варваров, они могли бы

поглотить многие территории.

Однако, именно из-за Гуан Шан Цзыня толку от богатств, накопленных

южными варварами, не было никакого. С Великим Генералом Южного

гарнизона было нелегко сладить, к нему нельзя было подлизаться и

было невозможно надавить на него. Его атаки были подобны ударам

молнии с неба, а его оборона была непробиваема. Раньше, с помощью

семьи Юэ они смогли пробить крошечную трещину в этой стене, но с

ней расправились в мгновение ока. Теперь мужчины семьи Юэ уже,

должно быть, отрпавлены в Северо-восточный регион, и было

неизвестно, сколько из них смогут выжить в пути, а сколько смогут

пережить первый год в ссылке.

Похоже, покровителем семьи Юэ был Ян Вен Син.

Он уже давно просчитывал выгоды от сотрудничества с южными

варварами. Торговля железом и солью находилась под контролем

властей, и прибыль от нее была немалой. Южные варвары добывали

железо и соль, но Гуан Шан Цзынь установил жесточайший контроль

над ними. Правитель южных варваров пребывал в большом унынии,

которое было нечем облегчить, но к его большому сожалению, не было

никакой возможности проскользнуть через ворота Гуан Шан Цзыня.

Поэтому ему оставалось лишь смотреть на свои накопленные

сокровища и вздыхать.

- Он уже получил информацию о том, что случилось в городе

Бастионов?

Упомянув о постигшей их неудаче несколько месяцев назад, Ян Вен

Син поневоле нахмурился. Он прятался в тени в этой истории с

сотрудничеством семьи Юэ с южными варварами. И, хотя Гуан Шан

Цзынь сумел докопаться до этого, вряд ли он сможет связать это дело с

Яном Вен Сином.

Однако, когда ему перекрыли лазейку, которую он налаживал в течение

многих лет, Ян Вен Син не мог не беспокоиться. Именно по этой

причине он и чинил препятствия Гуан Шан Цзыню при дворе. Но,

чтобы не насторожить его, он не смел действовать слишком грубо.

Гуан Шан Цзынь был высомерным и своевольным, словно дикий

скакун, котрого нелегко обуздать. На все его выходки император

постоянно закрывал глаза, позволив ему стать местным тираном у

южных границ. И сейчас, когда этот молодой человек вернулся в

столицу для отчета, император не намеревался отобрать у него

верительную бирку,**служившую доказательством его полномочий.

Похоже, император снова собирался отправить его на Юг, для защиты

их границ от южных варваров.

Ян Вен Син не смел недооценивать этого молодого человека, но он

также понимал, что на него невозможно воздействовать. Гуан Шан

Цзынь абсолютно ни в чем не имел нужды. Будучи Великим генералом

Южного гарнизона и сыном Генерального уполномоченного, к тому же

обличенным доверием самого императора, он не страдал от недостатка

власти или денег. За ним стояла треть армии Великой Ся, и Ян Вен

Син не мог найти ни малейшей возможости подобраться к нему.

Говорят, чтобы понять, чего стоит порядочность человека, нужно

заглянуть в его супружескую жизнь и посмотреть, как он ведет себя в

этом отношении. Но Генеральный уполномоченный и вся его

родословная славились тем, что никогда не брали наложниц, поэтому в

их резиденциях не было раздоров и склок. Лет шесть или семь назад

Гуан Шан Цзынь открыто заявил, что его интересуют только мужчины,

и он не собирается брать себе жену и продолжать их род. Учитывая, из

какой он влиятельной семьи, обладающей огромной властью, для

императора это звучало в высшей степени обнадеживающе.

Из-за этого император до сих пор терпел его заносчивость.

Что же касается Гуан Шан Цзыня, несмотря на свое высокомерие, он

очень тонко чувствовал те границы, которые переступать не следовало.

Он очень хорошо понимал настрой императора, и не раздражал его

больше, чем это было дозволено. Люди, не отличавшиеся особым

умом, видели лишь высокомерие, бесцеремонность и дерзость Гуан

Шан Цзыня, не понимая, насколько он умен и каким изощренными

способами умеет действовать.

Для Яна Вен Сина Гуан Шан Цзынь стал единственным врагом в

Великой Ся, с которым он никак не мог сладить. Но у него не было

другого выхода, кроме как найти способ избавиться от этого

препятствия. Если он хочет пожать плоды своего сотрудничества с

южными варварами, он должен полностью лишить Гуан Шан Цзыня

той власти, которой он обладает на Юге.

Хуайсю тоже был неглуп, он не мог не заметить недовольства своего

приемного отца. Немного помолчав, он сказал:

- Пин И Фан уже должен знать о том, что случилось в Городе

Бастионов. Судя по тому, как досталось семье Юэ, южные варвары

тоже понесли огромные потери.

- Они, должно быть, тоже паникуют. Кого-нибудь уже послали, чтобы

связаться с Пин И Фаном?

Ян Вен Син усмехнулся. В его глазах, эта неудача произошла

полностью по вине южных варваров. Семья Юэ была самой

процветающей купеческой семьей в городе Бастионов, но как они

могли так неудачно выбрать покровителя? Можно было даже и не

упоминать о том, до чего нелепо Юэ Да Де воспитал своих детей. В

столице не было ни одного человека, кто рискнул бы позариться на то,

что принадлежит Гуан Шан Цзыню, но его дочь оказалась достаточно

глупой, чтобы сделать это.

- Когда Гуан Шан Цзынь вернулся в столицу, он полностью перекрыл

все пути сообщения между южными варварами и Великой Ся. Он даже

подослал своего человека к правителю южных варваров, и последние

несколько месяцев у них было очень неспокойно, поэтому их

правителю было не до того, чтобы выходить на связь с Пин И Фаном.

Хуайсю с виноватым видом опустил голову. Все, кого он посылал на

юг, были пойманы. Если бы он быстро не замел следы, его могли бы

выследить и поймать. Но ему пришлось немало заплатить за это. Он

столько лет потратил на развитие этой сети, а теперь все пошло

прахом, у тому же, он потерял деньги, которые вложил в этих людей.

С помощью различных средств Яну Хуайсю удавалось раздобыть

информацию о том, что происходит у южных варваров, но у него до

сих пор не было возможности узнать, кто был тот человек, которого

заслал к ним Гуан Шан Цзынь, и что он намеревается делать дальше.

Ян Вен Син не думал, что Гуан Шан Цзынь на этом остановится.

- Как и следовало ожидать, он суров и беспощаден, - Ян Вен Син

барабанил пальцами по столу, не в силах скрыть тревогу в своем

голосе. Однако, несмотря на жестокость методов Гуан Шан Цзыня, Ян

Вен Син был тоже не лыком шит. Сейчас было трудно сказать, кто

выйдет победителем из этой схватки. – Ну, раз с к личности Пин И

Фана вопросов не возникает, то и хорошо. У тебя все еще есть знак

доверия, который ты получил во время заключения сделки с южными

варварами?

- Да, Ифу. Он все еще у меня. Кроме меня никто другой не сможет

прикоснуться к нему.

- Угу. Возьми его и разыщи Пин И Фана.

На данный момент, у южных варваров не осталось никакой лазейки, и

они ничего не могут предпринять, самое время начать действовать

прямо сейчас!

Если они смогут напрямую действовать через Пин И Фана, они смогут

взять за горло южных варваров. И когда его люди захватят земли за

южными границами, можно будет не бояться, что южные варвары

взбунтуются.

- Слушаюсь, Хуайсю немедленно исполнит ваш приказ, - Ян Хуайсю

сложил ладони и немедленно ушел. На сей раз он должен в точности

исполнить указания, данные ему его приемным отцом.

После ухода Хуайсю Ян Вен Син снова разложил перед собой

портреты Пин И Фана и начал внимательно изучать их. Особое

внимание он уделил портрету старшего Пин И Фана. Черты его лица

вызывали в нем чувство тревоги, смутно напоминая кого-то, но он

никак не мог понять, кого именно.

В дверь снова постучали, и он услышал голос управляющего:

- Хозяин, от господина Лу пришел человек и просит вас о встрече.

Посыльный от господина Лу? Ян Вен Син на мгновение замер, а затем

с улыбкой пригладил бороду:

- Скорее пригласи его!

Управляющий мгновенно привел к нему личного слугу господина Лу.

Тот выглядел смышленым и шустрым. Поклонившись, он, не поднимая

головы, сказал:

- Мой хозяин прислал меня сказать господину Яну, что после

некоторого размышления он решил ответить согласием на высказанное

ему ранее предложение. Однако, мой хозяин надеется, что вы дадите

ему письменную гарантию.

- Оу, он согласился? Вот уж не ожидал подобного ответа.

Ян Вен Син выразительно приподнял бровь. Он несоклько раз видел

господина Лу. Этот изящный человек, одетый в белые одежды, не

произвел на него никакого впечатления. Да, он был очень красив, но

его внешность была незапоминающейся. Сколько бы он ни пытался

вызвать в памяти его образ, он получался расплывчатым и нечетким.

Он не понимал, почему Гуан Шан Цзынь любит такого человека.

Услышав ответ Яна Вен Сина, слуга поневоле вздрогнул и невольно

поднял глаза, бросив на него быстрый взгляд, а затем снова поспешно

опустил его, притворяясь, что ничего не произошло.

- Какую гарантию он хочет? – Ян Вен Син спокойно отнесся к

поведению слуги и лишь смотрел на него, лениво улыбаясь.

- Мой хозяин полагается на то, что искренность господина Яна укажет

ему путь.

Это был очень ловкий ответ. Казалось, он не содержал в себе никакой

просьбы, но в то же время было невозможно более ясно высказать свои

намерения.

Учитывая нынешнее положение господина Лу, какую еще помощь он

ожидает от него, когда рядом с ним сам Великий Генерал Южного

гарнизона?!

- Моя искренность? – усмехнулся Ян Вен Син, поглаживая бороду. –

Господин Лу очень осторожен.

В словах Яна Вен Сина таилась насмешка и презрение к

ограниченности и неловкости господина Лу. Он поневоле задавался

вопросом, как мог такой человек стать возлюбленным Гуан Шан

Цзыня.

- Господин Ян, мой хозяин все еще ждет вашего ответа.

- Ты очень заботливый слуга. Господин Лу действительно хорошо

вымуштровал тебя. Разумеется, я предоставлю ему гарантии, но

взамен я должен задать пару вопросов. Если ты сможешь ответить мне,

я проявлю свою искреность от всей души, как того и желает твой

хозяин.

Ян Вен Син даже не скрывал своего презрения. Что из себя

представляет хозяин, можно понять из поведения его слуг. А этот

господин Лу тот еще интриган.

- Пожалуйста, спрашивайте, что пожелаете, господин Ян.

- Что ж, предположим, ты и правда понимаешь суть нашего

соглашения с твоим хозяином. Видя, как слуга слегка вздрогнул,

переминаясь с ноги на ногу, Ян Вен Син продолжал, уже

разобравшись, что к чему. – Почему твой господин ответил согласием?

Рядом с ним сын Генерального уполномоченного. Разве он не

удволетворяет малейшую его просьбу?

Этот вопрос поверг слугу в ступор, он опустил голову, почти

уткнувшись подбородком в грудь.

- Кроме того, разве господин Лу не боится, что в случае, если наше

соглашение выплывет наружу, Гуан Шан Цзынь лишит его своего

благоволения?

Ян Вен Син со всей силы стукнул кулаком по столу, от чего слуга

содрогнулся всем телом. Попятившись назад, он никак не мог найти

слов для ответа.

- Так что же? Ты язык проглотил? Или ты счиатешь ниже своего

достоинства отвечать на мои вопросы?

- Нет, я... я... Будь у меня вся храбрость мира, я бы не посмел не

ответить вам...

Он непрестанно вытирал рукавом пот со лба, тяжело дыша. Ян Вен

Син больше не давил на него. Вместо этого он с большим

самообладанием взял чашку с чаем и сделал глоток, небрежно листая

сборник стихов.

Через некоторое время слуга, казалось, успокоился и, запинаясь,

забормотал:

- Я могу ответить господину Яну, что мой хозяин все это понимает.

Но... Но иногда все идет не так, как тебе этого хотелось бы, и моему

хозяину тоже может понадобиться помощь. Хотя большое дерево дает

достаточно тени, но если полагаться на защиту лишь одного дерева,

придется пострадать от ледяного ветра и от палящего зноя.

- Не слишком-то культурные слова, но в них заключается огромный

смысл. Господин Лу хорошо обучил тебя.

Ян Вен Син рассмеялся, сбросив с себя свой прежний высокомерный

вид.

- Что ж, раз господин Лу так доверяет мне, я не могу подвести его, - Ян

Вен Си ловко развел чернила и взялся за кисть. Написав несколько

строк, он подул на чернила и свернул лист. – Отнеси это своему

хозяину и скажи ему, что это выражение моей искренности. Я

прекрасно знаю, какое именно дерево нужно господин Лу. Раз он

помогает мне, я тоже помогу ему сохранить контроль над тенью того

дерева, которое ему нужно.

Слуга подошел к нему, почтительно принял от него бумагу и бережно

спрятал ее в рукаве.

- Я благодарю господина Яна от имени своего хозяина.

- Не нужно формальностей, я тоже благодарен господину Лу за его

помощь, - с улыбкой ответил господин Ян и велел управляющему

проводить гостя.

Слуга тоже не осмелился задерживаться здесь и проследовал за

управляющим, трепеща от благоговейного страха. Прежде чем он

вышел, Ян Вен Син заметил, что он прижал бумагу, скрытую в его

одежде.

В кабинете снова стало тихо и спокойно. Ян Вен Син неспеша

потягивал чай, подаренный ему императором, опустив глаза с

задумчивым видом.

__________________________

* Ифу – обращение к приемном отцу.

** Па́йцза, пайза, пайдза — верительная бирка, металлическая или

деревянная пластина с надписью, выдававшаяся китайскими,

чжурчжэньскими, монгольскими правителями разным лицам как

символ делегирования власти, наделения особыми полномочиями.

Носилась при помощи шнура или цепи на шее либо на поясе.

Не понимаю, Ян и так имеет все, чиновник высшего ранга и любимец

императора. На фига идти на госизмену и связываться с варварами,

рискуя всем...?

А вот девчонку его хорошо понимаю, мужская одежда и правда самая

удобная, ыыы)))

Просьба советника У

Следующие несколько дней шел дождь. Каждый раз, как он начинался,

становилось все прохладней, и температура понижалась на несколько

градусов. Лето в столице заканчивалось, и осенний ветерок все чаще

налетал вместе с дождями.

Ву Син Цзы и сам не понял, как промелькнули почти два меясца в

столице. Он часто выходил на короткие прогулки с Пин И Фаном, и

они вместе исследовали все достопримечательности и интересные

места в столице и ее окрестностях.

Сегодня был тот редкий день, когда Пин И Фан не пригласил его на

прогулку. Ву Син Цзы позволил себе подольше понежиться в постели

и встал только к полудню. Надев более плотную одежду, он сел у окна

и, положив подобородок на руки, стал любоваться дождем.

Ему быстро подали обед, состоявший из четырех блюд: два мясных, и

два вегетарианских, а в дополнение к ним – чашка овощного супа с

тофу. Бо Хе, накрыв на стол, позвала его:

- Хозяин, скорее поешьте. Вы же сегодня не завтракали! Должно быть,

вы ужасно голодны.

Ву Син Цзы кивнул, но не сдвинулся с места. Сидя с чашкой чая в

руках, он всем своим существом излучал лень и праздность. Чай в его

чашке уже остыл, но она все еще была почти полной.

Гуэй Хуа некоторое время ждала его, но он так и не вышел к столу.

Подойдя к Ву Син Цзы, он поторопила его:

- Хозяин, сегодня у нас свежие корни лотоса. Сестрица поджарила их

для вас. Чувствуете, как пахнет?

- И правда дивный аромат. Бо Хе с каждым разом готовит все вкуснее,

- с улыбкой похвалил Ву Син Цзы и только после этого он, наконец,

встал со стула.

- А как же! Хозяин теперь так часто обедает в ресторанах с господином

Пином. В столице столько замечательных поваров, и, если мы не будем

улучшать наше мастерство, как же мы сможем служить нашему

хозяину!

Бо Хе попыталсь спрятать свою улыбку, но лукавые нотки в ее голосе

заставили Ву Син Цзы смущенно почесать нос.

- Девочки, садитесь, пообедаем вместе, - сказал Ву Син Цзы

извиняющимся тоном.

С тех пор, как он встретил Пин И Фана, он не уделял девушкам

должного внимания. Пин И Фану нравилось брать его на прогулки.

Когда они познакомились поближе, он частенько заезжал за ним

ранним утром и увозил с собой на целый день, возвращая его домой

лишь к семи часам вечера.

Ву Син Цзы долго смотрел на двор, прежде чем заметил, что девушки

обустроили маленький огород, где посадили баклажаны.

Бо Хе и Гуэй Хуа, разумеется, не могли сесть за один стол с хозяином.

Стоя рядом, они периодически подкладывали ему побольше еды.

Болтая между собой и иногда обращаясь к Ву Син Цзы, они делились

сплетнями, которые гуляли по столице.

- Хозяин, а вы знаете придворного чиновника по имени Ян Вен Син? –

спросила Бо Хе, и ее личико раскраснелось при одном упоминании о

нем. Улыбка исчезла с ее лица, она разгневанно надула губки.

- Ян Вен Син? – Ву Син Цзы взрогнул от неожиданности, едва не

выронив кусочек корня лотоса, зажатый между палочками. – Разве это

не нынешний Министр Чинов?

- Да, он самый! – в голосе Хуэй Хуа послышались кровожадные нотки,

и ее брови нахмурились. – Непонятно, что не так с этим Ян Вен

Сином! Похоже, он здорово невзлюбил нашего генерала. Уфф! Да если

бы наш генерал не защищал южные границы, разве смогли бы все эти

чиновники вести такую беззаботную жизнь!

Обе девушки, будучи уроженками города Бастионов, любили и

почитали Гуан Шан Цзыня, как божество. Они были готовы закатать

рукав и как следует отделать любого, кто посмеет сказать хоть одно

дурное слово о генерале!

- А что он сделал?

Ву Син Цзы хоть и жил в столице, но почти все свое время он

проводил с Пин И Фаном. Он понятия не имел, что творилось в городе

и не знал о том, что произошло. После той встречи в резиденции Бая

Шао Чана, Пин И Фан, то ли неосознанно, то ли умышленно больше

никогда не упоминал ни Гуан Шан Цзыня, ни Яна Вен Сина. Он

вообще не касался в разговоре столичных дел, самое большее, он мог

лишь кратко рассказать о местных блюдах, которые им подавали. Ву

Син Цзы знал, что в северной окраине города есть теплицы, где овощи

выращивают с помощью воды из горячих источников, поэтому люди

все еще могут поесть летних овощей и фруктов посреди зимы.

- Аййй, меня начинает трясти от бешенства, сто̀ит лишь заговорить об

этом! Этот Ян Вен Син посмел навредить нашему генералу! Он заявил,

что генерал неверен императору и поэтому пять лет пробыл на Юге,

отказываясь возвращаться в столицу!

Гуан Шан Цзынь столько лет провел возле южных границ, не приезжая

в столицу для отчета, только потому что был совершенно не

заинтересован в борьбе за власть, но самая главная причина

заключалась в том, что южные варвары вовсе не смирились с

поражением. Для вида они вроде как объявили себя поддаными

Великой Ся, но на деле, они лишь выжидали удобный момент для

восстания. Если бы Гуан Шан Цзынь не защищал южные границы,

едва ли город Бастионов смог бы наслаждаться мирной жизнью.

Однако, в законе Великой Ся был четко прописано, что в мирное время

главнокомандующий армией обязан являться в столицу для отчета

каждые два года, а Гуан Шан Цзынь уже дважды нарушил этот закон.

Хотя император не призывал его вернуться и не наказывал его, все же

это был выпад против него. И именно этим воспользовался Ян Вен

Син, чтобы выступить против Гуан Шан Цзыня, заключив союз с

цензоратом и придворными чиновниками, которые поддерживали его –

среди них был также и Военный министр – и вместе они отправили

императору десятки посланий.

Поскольку Генеральный уполномоченный и весь его род в основном,

были сосредоточены на праведной и честной службе, они никогда не

создавали партий при дворе, и так, Генеральный уполномоченный и

его сын оказались без поддержки. Несколько дней назад Гуан Шан

Цзынь был, наконец, отстранен от должности и лишен звания

Великого генерала Южного гарнизона. Император даже пожелал

посадить его под домашний арест, дабы он подумал над своим

поведением. И теперь только небеса знали, сколько продлится этот

арест.

Некогда неподражаемый и несравненный Великий генерал Южного

гарнизона, сын Генеарльного уполномоченного, в мгновение ока

рухнул с высоты своего величия.

- Разве Хэйван не вернется в город Бастионов? – после такой новости у

Ву Син Цзы пропал аппетит.

- Мы не знаем, - в один голос ответили девушки, нахмурив брови. Они

лишь слышали разговоры на улицах, но дальнейшие подробности им

были неизвестны. Но ведь генерал так умен. Разумеется, он сумеет

избежать опасности и найдет способ вернуться в город Бастионов!

Ву Син Цзы кивнул и отложил палочки, потирая грудь. Он совершенно

потерял интерес к блюдам, стоявшим на столе. Какое-то время он

сидел, с растерянным видом, и было непонятно, о чем он думает.

- А Ранкуй дома? – вдруг спросил он у Бо Хе.

- Управляющий дома, - ответила девушка. Она только что отправила

ему жареные корни лотоса, дабы он подкрепился.

- Вы тут ешьте сами, не ждите меня. А мне нужно кое-что обсудить с

управляющим!

С этими словами Ву Син Цзы вскочил на ноги и, не дожидаясь ответа

девушек, поспешил прочь.

Ранкуй как раз обедал. Он обладал обычным аппетитом, а еды на столе

было очень много. За этим же столом сидел и Хей Эр, который,

склонив голову, выбирал из рыбы косточки для Ранкуя. Глядя на его

сосредоточенный вид, Ранкуй не мог не забавляться. У него в чашке

уже лежали два кусочка рыбы, из которых выбрали все косточки.

Белоснежная плоть мягко мерцала, и в сочетании с темно-зеленым

соусом смотрелась очень аппетитно. Было невозможно удержаться от

того, чтобы съесть ее вместе с парой ложек риса.

Когда пришел Ву Син Цзы, Ранкуй уже почти наелся.

- Господин Ву, - тепло приветсвовал его Ранкуй. – Садитесь скорее.

Давайте пообедаем вместе?

Он дал пинка сидевшему рядом Хей Эру. Тот как раз пил суп, но не

медленно вытер губы и встал. Он проворно поставил перед Ву Син

Цзы столовые приборы, и, убрав со стола свою чашку, встал в углу

комнаты.

- Я... я просто выпью немного супа...

Ву Син Цзы сначала хотел отказаться, но его желудок, не оправдавший

доверия, вдруг громко заурчал. Покраснев, он обхватил живот руками

и, сев за стол, налил себе чашку супа, чтобы успокоить свой пустой

живот.

Ранкуй, разумеется, питался более изысканными блюдами, чем Ву Син

Цзы. Суп был приготовлен из изумрудного бамбука, он обладал густым

и насыщенным вкусом. Ростки бамбука, с хрустящей корочкой и

мягкие внутри, потушили с морепродуктами, и стоило супу попасть с

живот Ву Син Цзы, как его аппетит разыгрался еще сильнее. В конце

концов, он был человеком, знавшим толк в еде и любившим хорошо

покушать. Если он сегодня не завтракал, разве мог он не проголодаться

к обеду? Несмотря на терзавшее его разум беспокойство, он все равно

умудрился подчистить все блюда на столе.

Ранкуй, улыбаясь, налил ему еще супу. Он не спешил спрашивать Ву

Син Цзы, зачем тот пожаловал к нему и, опасаясь, что он не наелся,

велел слуге принести еще парочку блюд и тарелку с маньтоу. Положив

себе кусочки засахаренного корня лотоса, он составил Ву Син Цзы

компанию.

Когда они, наконец, покончили с едой, Ранкуй нарочито небрежно

спросил:

- Сегодня господин Пин не пригласил вас?

Пин И Фан? Ву Син Цзы не ожидал, что Ранкуй сразу же заговорит о

нем.

- Он сказал, сегодня сильный дождь, и будет нехорошо, если я

заболею, - удивленно ответил Ву Син Цзы. – К тому же, он должен

встретиться с группой странствующих торговцев, которые попали под

дождь. Похоже, мы не сможем увидеться еще пару недель.

Ву Син Цзы вздохнул, чувствуя легкое разочарование.

Ранкуй прикрыл рот ладонью, словно пытаясь сдержать приступ

сухого кашля. На деле же, он просто не мог удержаться от смеха, и

едва не закатил глаза. Похоже, Ву Син Цзы – единственный человек,

которы мог купиться на такую уловку. Дождь шел уже не первый день,

последнее время вообще было дождливо, но разве Пин И Фан при этом

не вывозил его на прогулку?

- А для чего вы искали меня? – Ранкуй поднял чашку с чаем, чтобы

смягчить горло.

Ву Син Цзы слегка нахмурился, не зная, как начать. Ранкуй не торопил

его, догадываясь, что девушки наверняка сказали ему новости,

связаные с Гуан Шан Цзынем. Иначе, почему бы еще Ву Син Цзы

сидел тут с таким видом? Он лишь не был уверен в том, пришел ли Ву

Син Цзы за подтверждением слухов или хотел попросить его о

помощи.

- Ранкуй... - Ву Син Цзы стиснул зубы и был при этом похож на

человека, решившего рискнуть всем. – Нет ли у вас какого-нибудь

средства, которое может заставить человека сказать правду?

Такой вопрос поразил даже Хей Эра, который всегда стоял неподвижно

в углу, ни на что не реагируя. Открыв рот, он в изумлении уставился на

Ву Син Цзы и уже хотел сказать что-то, но Ранкуй поднял руку, жестом

велев ему молчать.

Разумеется, Ранкуй был озадачен не меньше него. Он наблюдал за

смущенным, но от этого не менее решительным выражением лица Ву

Син Цзы, а затем медленно проговорил:

- Вы имеете ввиду наркотик, который развязывает человеку язык?

- Да, - кивнул Ву Син Цзы.

Он поневоле вытер руки о колени, похоже, его ладони вспотели. Он

особо подчеркнул:

- Это не должен быть слишком сильный наркотик, нельзя, чтобы он

причинил вред человеку. Нужно, чтобы он лишь помог ослабить

защиту человека и вынудил его сказать правду. Только это.

- У меня есть такое средство, и оно, действительно, не очень сильное.

После того как человек примет его, в течение четырех часов человек

будет отвечать на вопросы, а затем уснет. А если вы хотите, чтобы он

потом ничего не вспомнил, для этого есть другое средство. Хотя его

эффект длится не более двух часов, зато после пробуждения человек

ни о чем не вспомнит.

Ранкуй неожиданно улыбнулся и спросил:

- Мне просто любопытно, кому именно господин Ву хочет дать это

снадобье? Пин И Фану?

Ву Син Цзы, скукожившись, слегка задрожал. У него на лбу выступила

испарина, он бессознательно поднял руку, чтобы почесать нос. Ранкуй

уже подумал, что он не собирается отвечать ему, но тут раздался тихий

приглушенный голос Ву Син Цзы:

- Пин И Фану...

Хей Эр был очень опытен в боевых искусствах, и его слух был развит

гораздо лучше, чем у обычного человека. А посему, он прекрасно

расслышал слова Ву Син Цзы.

Дело принимало неожиданный оборот.

- Господин Ву, зачем вы хотите дать это снадобье Пин И Фану?

Ранкуй не успел остановить Хей Эра. Он посмотрел на него, как на

дурака и выразительно закатил глаза. У Ву Син Цзы и так уже

возникли сомнения относительно личности Пин И Фана, и он явно

успел поразмыслить над этим, прежде чем отважился попросить

наркотик. Разве вопрос Хей Эра не укрепит еще больше его

подозрения?

Если Пин И Фан и есть тот, за кого себя выдает, с чего бы Хей Эру

беспокоиться об этом?

Хозяин – дурак, и его подчиненный ничуть не лучше. И как эта кучка

идиотов умудряется защищать южные границы? Ранкуй вдруг

посочувствовал Мэн Юэ. Они все должны были хорошо играть свои

роли, но, похоже, один лишь Мэн Юэ прилагал к тому необходимые

усилия.

Как он и думал, после вопроса Хей Эра голова Ву Син Цзы поникла.

Его руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки.

- Я... я хочу, чтобы мы с Пин И Фаном стали постоянными

партнерами... И если я не смогу никогда вернуться в округ Чин Чен,

остаться в столице тоже будет неплохо. Вот только... было бы неплохо

знать намерения Пин И Фана. Вдруг...

Ву Син Цзы плотно сжал губы и не договорил до конца.

Лицо Хей Эра слегка помрачнело. Он знал, что за всю свою жизнь Ву

Син Цзы любил только трех человек. С двумя из них у него не

сложилось, но он все еще готов отдать кому-то свое сердце. Хей Эр

просто лишился дара речи.

- Вы хотите стать постоянным партнером Пин И Фана...

Тонкие пальцы Ранкуя легонько барабанили по столу. Видя, что Ву

Син Цзы ужасно нервничает, так, что его кожа побледнела и покрылась

испариной, он пододвинул к нему тарелку с засахаенными кусочками

корня лотоса.

- Вот, попробуйте это и немного успокойтесь. Я специально купил это

в Доме Таотей. Они продают не более килограмма этого лакомства в

день, здесь использованы лишь первоклассные ингредиенты, и их

повара весьма искусны. Вам должно понравиться.

Ву Син Цзы взял кусочек и положил себе в рот, но он совсем не

чувствовал его вкуса и лишь смотрел на Ранкуя горящим

выжидающим взглядом, опасаясь, что тот откажется помочь. Как ни

крути, а подсыпать человеку наркотик – довольно подлый поступок, но

так как он не мог придумать ничего другого, ему не оставалось иного

выбора.

Глядя, как Ву Син Цзы грызет кусочек корня лотоса передними

зубами, словно мышка, Ранкуй не смог сдержать улыбки.

- А я думал, вы искали меня, чтобы задать мне вопросы по поводу Гуан

Шан Цзыня. Девушки, наверняка, уже все рассказали вам, верно?

Голова Ву Син Цзы поникла еще ниже, и тело сжалось в комок, словно

он хотел исчезнуть из поля зрения Хей Эра.

- Я... я уже слышал... - торопливо кивнул он. – Министр Ян, действуя

заодно с цензоратом, отправил дестяки посланий императору. И теперь

Хэйван лишился своей должности и находится под домашним арестом

в резиденции Генерального уполномоченного.

В его серьезном и торжественном тоне не было слышно особой

тревоги и беспокойства.

Видя, что Хей Эр снова собрался заговорить, Ранкуй бросил на него

недвольный взгляд, заставив этого выского и сильного мужчину

прикусить язык. Лицо Хей Эра помрачнело еще больше.

- Девушки весьма осведомлены. Уже ни для кого не секрет, что Ян Вен

Син не выносит Гуан Шан Цзыня. В тот год, когда сын Генерального

уполномоченного вернулся с Северо-запада, он успел достигнуть

внушительных успехов на поле боя. Тогда в столице даже сложили

песню: «Если генерал Гуан на Северо-западе, больше нет нужды ни в

небесах, ни в земле, чтобы защитить мою жизнь». В то время

император тоже не мог совладать с ним. Ему было нужно средство, с

помощью которого он мог бы держать генерала в узде, а для этого

лучше всего подходят жена и дети.

Ранкуй засмеялся и сделал глоток чая, делая вид, что не замечает, что

Ву Син Цзы слушает его, словно завороженный.

- Какая же знатная семья отказалась бы от возможности породниться с

Гуан Шан Цзынем? Это же прямая связь с самим Генеральным

уполномоченным! Генеральный уполномоченный был упрям, как осел

и гнул при дворе свою линию. Хоть он и военный человек, но все же

он оказался весьма ловким. Однако, Гуан Шан Цзынь был не из тех,

кто станет связывать себя путами. При всем дворе он оказался

единственным молодым и способным в войне человеком. Если

император хотел удержать Великую Ся, у него не было иного выбора,

кроме как использовать Гуан Шан Цзыня. Разумеется, и Ян Вен Син

понимал это. В том году его дочери едва исполнилось тринадцать лет,

но он отправил ее портрет Гуан Шан Цзыню. Разумеется, он не

брезговал и закулисными интригами. Он Министр Чинов, и под его

началом находятся все придворные чины. Окажись в его руках и

власть над военными, он стал бы фактически правителем Великой Ся.

- Да, да... Ян Вен Син действительно, очень умен, - Ву Син Цзы был

полностью захвачен этой историей. – И что же было дальше?

Действительно ли Ву Син Цзы воспринимал их разговор, как

посиделки с интересными историями? Ранкуй покосился на

напряженного Хей Эра и усмехнулся. Он сделал глоток чая и

продолжал:

- У Гуан Шан Цзыня в сердце всегда был только один человек – это

господин Лу. Вам и самому это хорошо известно. У этого человека

миллион недостатков, но есть, по крайней мере, одно неоспоримое

достоинство. Он умеет быть преданным одному человеку и не скоро

меняет привязанности, раз уж привязался к кому-то. Поэтому он

открыто заявил, что проведет остаток дней лишь с мужчиной. Он не

хотел брать жену и заводить детей, даже если его род оборвется на

нем.

- Ах...

Ву Син Цзы сделал судорожный вдох, а затем медленно выдохнул. Его

глаза влажно блестели, но Ранкуй не мог понять его мыслей. Он

увидел, что Ву Син Цзы кивнул и мягко сказал:

– Хэйван очень ответственный.

Какой красноречивый откровенный комплимент! Ранкуй еле

сдержался, чтобы не закатить глаза. О какой еще ответственности идет

речь? Он самый настоящий идиот! Сам бредил своим господином Лу,

но в то же время блудил направо и налево, заставив таким образом

Ранкуя потерять двух членов из Общества Пэн. А сейчас, когда все

внимание Гуан Шан Цзыня сосредоточено на определенном человеке,

неужели до сих пор непонятно, кто ему на самом деле нравится, а кто –

нет?

- Ответственный он человек или нет, не могу сказать. Но одно ясно

точно – он обидел Яна Вен Сина.

Ранкуй поджал губы и немного понизил голос:

- Вы только подумайте, до чего коварен и порочен Ян Вен Син. Разве

мог он сдаться только из-за того, что Гуан Шан Цзынь не любит

девушек? У него ведь есть не только дочери, но и сыновья, и даже

один приемный сын.

Ранкуй выдержал паузу, и Ву Син Цзы застыл, пораженный.

Это значит, что ради достижения своих целей Ян Вен Син был готов

отдать Гуан Шан Цзыню даже своих сыновей. Он боялся даже

подумать о том, сколько тогда было лет его сыновьям! Одному,

навреное, было лет пятнадцать, а другому – тринадцать! Гуан Шан

Цзынь определенно не стал бы связываться с ними. К тому же, как

оказалось, он предпочитает мужчин постарше...

Впрочем, если говорить о порочности, Гуан Шан Цзынь ничуть не

уступал в этом Яну Вен Сину. Так мысленно раскритиковал его

Ранкуй. Он уже сказал все, что ему следовало сказать. Однако, он не

забыл о причине, по которой к нему пришел Ву Син Цзы. Он ушел в

спальню, но вскоре вернулся назад.

В его руках было два пакетика – один зеленый, второй розовый. Он

положил их на стол.

- Вот, в зеленом пакете средство, которое заставит человека сказать

правду. Оно не имеет ни вкуса, ни запаха. Можете добавить его в

любую еду или напитки. Эффект наступит минут через десять после

еды, и в течение следующих четырех часов лжи и обману не будет

места. Потом он заснет, а когда проснется, с ним все будет в полном

порядке. Если же вы не хотите, чтобы после пробуждения он помнил о

том, что его опоили, тогда не забудьте подмешать снадобье из розового

пакетика. Оно немного горчит, поэтому его лучше смешать с вином. И

хотя его эффект длится не более двух часов, у вас будет гарантия, что

после никто ни о чем не вспомнит.

Объяснив все предельно ясно, Ранкуй улыбнулся и подтокнул оба

пакетика Ву Син Цзы.

Глядя на оба пакета, Ву Син Цзы ненадолго заколебался и в итоге, все

же выбрал зеленый. Его пальцы на мгновение замерли над розовым

пакетиком, а затем он подтолкнул его обратно Ранкую.

- Есть вещи, которые потом все же лучше сохранить в памяти.

Уловив смысл, скрытый в этих словах, Ранкуй едва сдержал улыбку.

_______________________

Мне смешно.

- кротчайший и безобиднейший перепел вдруг решил накачать кого-то

наркотой!!! (мой мир никогда не будет прежним!)

- волшебные снадобья Ранкуя, ыыыы (хотя чему я удивляюсь после

таких же волшебных масок)

- и самое главное – это командующий Хей, полностью безвольный

перед лисом Ранкуем!!! Косточки из рыбки выбирает!!! АААААА,

какая прелестная прелесть!!!!! Я прямо увидела эту картину! Я их обожаю!!!

Нам надо поговорить откровенно

На следующий день после того, как Ву Син Цзы попросил снадобья,

так получилось, что дождь прекратился. Он встал с утра пораньше и

сходил со служанками на рынок, чтобы купить свежих овощей.

Вернувшись домой, он отправился на кухню. Приготовив несколько

простых домашних блюд, он аккуратно упаковал их в коробку.

Одолжив у Ранкуя повозку, он отправился искать Пин И Фана в

сопровождении Хей Эра.

Пин И Фан жил на у Тропы Лян Тян, в шумном районе, где, в

основном селились торговцы. Магазин, который принес

благосостояние его семье, располагался прямо на улице Сюаньву, в

южной части города. Позади магазин располагался комплекс жилых

домов, где и проживал Пин И Фан.

Ву Син Цзы уже бывал тут несколько раз, и продавец в магазине сразу

узнал его. Увидев Ву Син Цзы с коробкой в руках, он тепло

приветствовал его:

- Господин Ву ищет хозяина?

- Да, он здесь? – Ву Син Цзы, нервно сжимавший коробку, покрылся

холодным потом – впервые в жизни он собирался совершить такой

ужасный поступок. Удивительно, как ему удавалось так

непринужденно улыбаться, и при этом не выказать ни малешего

напряжения.

- Да, хозяин где-то здесь, прошу вас, проходите, - продавец знал, что

гость фактически имеет статус супруга хозяина, поэтому, разумеется,

он не стал его останавливать.

Ву Син Цзы кивнул и, повернувшись, махнул рукой Хей Эру, давая ему

понять, что он может возвращаться. Немного поколебавшись, Ву Син

Цзы сделал глубокий вдох и вошел в лавку.

Сегодня Пи И Фан проснулся поздно. Когда пришел Ву Син Цзы, он

как раз проснулся незадолго до этого. Приняв ванну, он сидел во дворе

и сушил на солнышке влажные волосы. Перед ним лежала

бухгалтерская книга, и он казался очень занятым. Однако, с

распущенными волосами он казался менее строгим, и это придавало

ему еще более привлекательный вид.

- Пин И Фан!

Неудивительно, что Ву Син Цзы был очарован представшей его глазам

картиной. Его щеки слегка порозовели, и он на мгновение залюбовался

им, прежде чем, наконец, окликнул его.

- Хм? – Пи И Фан уже давно слышал, что он пришел, но решил все же

подыграть ему. Старикан, войдя в дом, старался ступать помягче,

сдерживая дыхание, пока шел, словно старый ленивый кот. Сердце

Пин И Фана невольно растяло, превратившись в лужицу, поэтому он

даже не стал задумываться, почему Ву Син Цзы так внезапно появился

в его доме. Подняв голову, он улыбнулся Ву Син Цзы, и его взгляд

упал на коробку у него в руках. – Что ты принес?

- Так, ничего особенного, - Ву Син Цзы подошел поближе, немного

смущенно глядя на каменный стол, заваленный письмами и

бухгалтерскими книгами. Пин И Фан никогда не скрывал от Ву Син

Цзы свои бумаги, и, похоже, сейчас он тоже не собирался прятать их.

Широко улыбаясь, он смотрел на Ву Син Цзы.

- Скоро полдень. Я приготовил поесть и даже выпросил у Ранкуя

бутылочку фруктового вина. Не хочешь попробовать?

- Оу, ты сам готовил? – на лице Пин И Фана промелькнуло радостное

удивление. Он небрежно убрал со стола бумаги и сложил их на стул.

- Я впервые попробую то, что приготовил ты, - Пин И Фан помог Ву

Син Цзы достать еду из коробки и аккуратно расставил ее на столе,

после чего притянул старикана в свои объятья и поцеловал его в щеку.

- Ай, посреди бела дня... - Ву Син Цзы, как всегда, легко смущался. Он

несколько раз попытася оттолкнуть Пин И Фана, но все же так и не

смог справиться с подспудным желанием близости с ним. Очень

быстро он послушно прижался к Пин И Фану, позволяя ему ласкать

себя.

Впрочем, они не позволяли себе лишнего. Хоть они и встречались уже

больше месяца, и собирались стать постоянными партнерами, Пин И

Фан еще не имел с Ву Син Цзы настоящей близости. Редкие поцелуи в

щеку были самой интимной лаской, которую они себе позволяли,

обычно Пин И Фан лишь держал его за руку и иногда обнимал за

талию. Конечно же, Ву Син Цзы жаждал бо̀льшего, но он был

слишком

робок и не осмеливался действовать сам. И сейчас, когда его окутал

запах белого сандала и цветущего апельсина, его желание придало ему

лукавства.

Это была одна из причин, по которой он захотел воспользоваться этим

снадобьем. Поскольку ему нечего терять, он может попробовать. Как

только он подтвердит личность Пин И Фана, тогда он сможет

справиться со своим желанием. В конце концов, без знакомого запаха и

тепла ему нет необходимости безрассудно искать этой близости, ему

хватит его рисунков с «птенцами» и правой руки.

Он принес два овощных, два мясных блюда и даже одно холодное

блюдо из рыбы. Ву Син Цзы не обладал выдающимися навыками в

кулинарии, но все блюда были довольно неплохими. Пин И Фан от

души наслаждался едой и выпил вина.

Поэтому, когда он осознал, что что-то не так, он уже был не в

состоянии пошевелить даже пальцем.

- Ты... - Пин И Фан уставился на Ву Син Цзы, не веря своим глазам.

Он никогда не остерегался этого человека, который сейчас сидел перед

ним. Эффект от снадобья был очень мощным и наступал очень быстро.

Хоть он и воспользовался внутренней силой, чтобы блокировать его

действие, уже было поздно, и это не принесло особой пользы. Однако,

как бы сильно ни было действие снадобья, оно не шло ни в какое

сравнение с тем изумлением, в которое пришел Пин И Фан от того, что

Ву Син Цзы опоил его. Он изо всех сил стрался поддержать свое

ослабевшее тело, его немигающий взгялд, казалось, сейчас просверлит

дыру в голове Ву Син Цзы.

- С тобой все хорошо? Тебе плохо?

Ву Син Цзы впервые использовал подобное снадобье. Увидев, как Пин

И Фан покрылся испариной, и как у него подкосились ноги, Ву Син

Цзы не на шутку встревожился.

- Я... Я п-просто подсыпал порошок правды, как же все так

получилось? Я позову доктора!

Он торопливо вскочил, собираясь бежать за помощью.

- П-порошок правды? – Пин И Фан сразу же испытал чувство

облегчения. Схватив Ву Син Цзы за руку, он потянул его назад. – Не

волнуйся, все в порядке...

Пин И Фан вздохнул, окончательно избавляясь от чувства тревоги. Он

не мог винить Ву Син Цзы в том, что он так поступил. Даже если бы

он дал ему сейчас яд, вероятно... ему пришлось бы принять его.

Поскольку он расставил ловушку на Ян Вен Сина, он окружил себя

охранниками, которые были скрыты от глаз. Как только пришел Ву

Син Цзы, они немедленно удалились. Если они увидят удирающего в

панике Ву Син Цзы, а затем увидят его, лежащего на земле,

невменяемого от действия снадобья, неизвестно, что они могут сделать

с Ву Син Цзы. Пин И Фан не желал, чтобы Ву Син Цзы пострадал хотя

бы в малейшей степени.

- Правда все хорошо? – снова встревоженно спросил Ву Син Цзы.

Увидев уверенный кивок Пин И Фана, он вернулся на свое место,

потирая грудь и внимательно глядя на человека, сидевшего перед ним.

Какое-то время они оба молчали. В комнате было слышно лишь

тяжелое дыхание Пин И Фана, находившегося под действием

снадобья. Глядя на его бледное, покрытое испариной лицо и видя, как

он, стиснув зубы, пытается сдерживать себя, Ву Син Цзы чувствовал,

как болит его сердце. Он вытер рукавом его лицо и дал ему чаю.

Убедившись, что воздействие снадобья носит лишь временный эффект

и Пин И Фан никаким образом не пострадает от него, Ву Син Цзы

вздохнул с облегчением.

- Зачем ты... - слегка оправившись, Пин И Фан заговорил первым. Но

Ву Син Цзы не стал смущаться, как обычно. Он смотрел на него с

серьезным видом, слегка хмурясь. Взгляд его блестящих глаз

сосредоточился на лице Пин И Фана. Казалось, теперь он обрел ясное

понимание происходящего. Слегка приоткрыв рот, Пин И Фан больше

не мог задавать вопросы.

- Пин И Фан, кто же ты такой на самом деле? – Ву Син Цзы не стал

ходить вокруг да около, и его первый вопрос предельно ясно объяснил

Пин И Фану, что было для него важнее всего.

Пин И Фан знал, что, приняв это снадобье, он не сможет солгать. У

него путались мысли, а руки и ноги полностью ослабели. У него все

плыло перед глазами, он словно впал в полудрему. Постепенно грань

между сном и бодрствованием становилась все более размытой, он и

сам уже не понимал, спит он или нет. Не в силах сдержаться, он

приоткрыл рот и слегка закашлялся. Но он все еще оставался Великим

генералом, и у него сохранялась некоторая устойчивость к подобного

рода лекарствам. Собрав в кулак всю свою волю, он изо всех сил

закусил губу, намереваясь отказаться отвечать вообще.

Ву Син Цзы наблюдал, как Пин И Фан изо всех сил старается хранить

молчание, искусав себе губы до крови, и его сердце сжалось от боли.

Это лицо, наполовину похожее на лицо Гуан Шан Цзыня, мучительно

исказилось, придавая ему совершенно дикий вид. Пот ручьями

струился по его лицу, собираясь каплями на кончике его носа и на

подбородке, а затем стекал ниже. Очень быстро весь его воротник

промок насквозь, но несмотря ни на что, Пин И Фан по-прежнему

сидел, крепко зажмурившись, отказываясь произнести хоть слово,

сражаясь с самим собой до такой степени, что все его тело сотрясала

дрожь.

- Зачем ты так сопротивляешься и страдаешь... - всхлипнул Ву Син

Цзы, готовый расплакаться. Он не мог вынести вида этих страданий,

но Ранкуй не дал ему никакого противоядия. Что же ему сделать,

чтобы эти страдания не растянулись на несколько часов? Даже самого

сильного человека можно измучить до смерти подобным образом. Ву

Син Цзы протянул руку и легонько погладил бледное оицо Пин И

Фана, успокаивая его своим мягким голосом. – Хэйван, я же знаю, что

это ты.

Человек, которого он касался, резко вздрогнул. Затуманенные му̀кой

глаза потрясенно уставились на Ву Син Цзы. Искусанные до крови

губы слегка зашевелились, с них сорвалось неясное бормотание, но ни

одного внятного слова так и не было сказано.

- Ты мне не доверяешь? – снова спросил Ву Син Цзы. Ужасное чувство

вины огромной тяжестью легло ему на сердце, он очень жалел о своем

поступке. Но у него не было другого выбора. Пусть даже это был

очень проблематичный и болезненный метод, но, по крайней мере, он

хоть что-то попытался сделать.

На этот раз Пин И Фан не стал сопротивляться действию снадобья и

слегка покачал головой. Он слишком сильно доверял ему, иначе

никогда не попался бы в такую ловушку. Он так сильно доверял ему,

что совершенно ослабил свою зашиту, из-за чего лекарство оказало на

него такой мощный эффект, что он едва мог противостоять ему. Если

бы кто-то другой попытался опоить его, даже если бы это был Мэн

Юэ, он бы давно почуял неладное, и сумел бы избежать этого. Он даже

атаковал бы его и нанес бы ему несколько ран.

Ву Син Цзы снова вздохнул, помогая Пин И Фану – впрочем, нет, он

уже точно знал, что это был Гуан Шан Цзынь – вытереть пот со лба.

Какое-то время он растерянно смотрел на него, чувствуя, как мысли

путаются в его голове, но он не мог найти лучшего способа заставить

его говорить. В общем-то, не было ничего удивительного в том, что все

произошло именно так. В конце концов, Великий генерал стоял на

страже границ государства, и, если бы он не мог сопротивляться

подобным снадобьям, разве он не был бы легко побежден с их

помощью? Разумеется, Гуан Шан Цзынь был обучен сопротивляться

действию подобных лекарств. Как бы сильно ему ни хотелось

услышать ответы из уст Гуан Шан Цзыня, это будет очень непросто

сделать.

Однако и сдаться так просто он тоже не мог. Напрягая мозги, он задал

ему ряд очень простых вопросов, но Гуан Шан Цзынь по-прежнему

молчал, закрыв глаза и нахмурив лоб. Его напряженное тело

непроизвольно дергалось, отчего Ву Син Цзы вздрагивал вместе с ним,

и вскоре он не смог этого выносить.

Тоскливо вздохнув, он снова вытер лицо Гуан Шан Цзыня. Налив чашу

фруктового вина, он громко сказал:

- Я подсыпал порошок в вино. Ты знаешь, что я не умею пить, ты уже

дважды видел меня пьяным. Потом ты не разрешал мне больше пить,

поэтому я и решил подмешать снадобье в вино.

Он улыбнулся мужчине, который смотрел на него с растерянным

видом.

- Хэйван, я тоже буду говорить правду вместе с тобой, хорошо?

Гуан Шан Цзынь дернулся, протянув руку, словно намереваясь выбить

чашу с вином из рук Ву Син Цзы, но опоздал на мгновенье. Едва

закончив говорить, Ву Син Цзы запрокинул голову и разом осушил ее

до дна, после чего поперхнулся и закашлялся. С покрасневшими

глазами, он спокойно посмотрел на Гуан Шан Цзыня:

- Нам надо поговорить друг с другом, честно и откровенно.

Его красные, как у кролика, глаза смотрели так жалобно и в то же

время выглядели очаровательно. Гуан Шан Цзынь вздохнул и, наконец,

перестал сопротивляться действию снадобья. Подняв руку, он снял

маску со своего лица.

- Когда ты обо всем догадался?

Как и следовало ожидать, под маской Пин И Фана оказалось лицо Гуан

Шан Цзыня. Небрежно швырнув маску на стол, он осторожно

притянул старикана в свои объятья. – Я недооценил тебя...

По сравнению с хриплватым голосом Пин И Фана, голос Гуан Шан

Цзыня звучал мягче и ровнее, но разница межд ними была не слишком

велика. Но все же из-за маски казалось, что это были два разных

голоса.

Ву Син Цзы слегка коснулся кончиками пальцев уголков глаз Гуан

Шан Цзыня, а затем его пальцы скользнули вниз, по красивым изгибам

его лица. Когда он закончил исследовать лицо Гуан Шан Цзыня, его

глаза так покраснели, словно он собирался расплакаться, и у генерала

из-за этого ужасно заболело сердце.

- Ай, не плачь... Это моя вина, мне не следовало обманывать тебя. Я

больше ничего не стану от тебя скрывать. Спрашивай, что ты хотел

узнать.

Он поцеловал кончик носа Ву Син Цзы, утешая его, а затем поцеловал

уголки его губ, едва не поддавшись искушению прижать этого

старикана под собой и сплестись с ним языками.

- Ты все равно ничего не сможешь скрыть, - усмехнулся Ву Син Цзы.

Снадобье постепенно начинало действовать и на него, его взгляд все

более затуманивался. Тяжело дыша, он свернулся калачиком в

объятьях Гуан Шан Цзыня.

Нет худа без добра

Под мощным воздействием снадобья все тело Ву Син Цзы ослабело, и

в его голове стало пусто, а язык словано налился свинцом. Он что-то

бормотал себе под нос, но даже сам не мог разобрать, что же такое он

говорит. Ему казалось, он парит в облаках, а может, летает во сне. Он

понял, что в этот момент, чтобы он ни сказал, это может быть только

правда, он был не в состоянии обманывать или изворачиваться.

Прищурив затуманенные глаза и глядя в упор на Гуан Шан Цзыня, он

открыл рот и пробормотал:

- Скажи, тот очаровательный розовый «птенчик» Муронг Чонг –

откуда он взялся?

Этот рисунок сыграл важную роль в возникновении любви с первого

взгляда к Пин И Фану, поскольку занял прочное положение в его

сердце.

«Птенчик» Муронг Чон? Гуан Шан Цзынь замер, но сразу же понял, о

чем говорит Ву Син Цзы. Он не смог удержаться от смеха и, поднеся к

губам руку старого перепела, укусил ее:

- Так то, что тебя интересовало и ответы, которые ты хотел получить,

связаны с рисунком «птенчика»?

- Ммм... Мне действительно очень приглянулся тот рисунок, хоть его и

не сравнить с твоим... Так откуда он взялся?

Что ж, Ву Син Цзы – он и есть Ву Син Цзы, что с него взять. Как

только он заглянул одним глазком в восхитительный мир «птенчиков»,

они заняли важнейшее место в его жизни. И сейчас, когда он был под

воздействием снадобья, он больше не мог скрыть этого.

- Я попросил Мэн Юэ срисовать его с моего собственного «птенца».

Хоть в этом не было ничего особенного, Гуан Шан Цзынь все же не

много покраснел. При обычных обстоятельствах он предпочел бы

избежать правдивого ответа, потому что ему было неловко отвечать на

такой вопрос.

После его ответа на губах Ву Син Цзы появилась легкая улыбка:

- Ты заставил Мэн Юэ нарисовать этот рисунок? Ты что, вытащил его

и показал ему?

Губы Ву Син Цзы застыли в улыбке, а глаза естественным образом

опустились вниз, но, к сожалению, смог разглядеть лишь свои

собственные ноги и бедра – ведь он был крепко зажат в объятьях Гуан

Шан Цзыня.

- Зачем мне показывать его Мэн Юэ? Разве моего «птенчика» нет в

«Птице Пэн»? Я просто велел Мэн Юэ перерисовать его оттуда, а

чтобы ты не узнал его, попросил замаскировать его с помощью цвета.

Просто удивительно, откуда у Ву Син Цзы, этого робкого старого

перепела, такой поразительный талант? Он так мастерски разбирался в

«птенцах», и даже лица людей он мог распознавать не столь хорошо,

как их «птенчиков». Он мог различать малейшие несоответствия и

сумел определить, что «птенцы» Пин И Фана и Гуан Шан Цзыня

имеют общее происхождение.

- Это и правда были замечательные оттенки, - восторженно похвалил

Ву Син Цзы. Его мысли тут же вернулись к «птенцу» Пин И Фана, а

воспоминания о тайном удовольствии, которое он получал от него по

ночам, окрасили его щеки в розовый цвет.

- Зачем ты притворился Пин И Фаном?

Теперь, когда он все выяснил насчет «птенца», пришло время

разобраться с его обладателем. Гуан Шан Цзынь, обнимавший Ву Син

Цзы, вздрогнул и неловко поежился. Он неосознанно постарался

уклониться от ответа. Ву Син Цзы совсем ослаб и, дрожа,

успокаивающе погладил руку, обнимавшую его за талию. Очень скоро

человек, прижимавшийся к нему, ослабил напряженные мускулы и

медленно выдохнул.

- Я притворился Пин И Фаном, потому что хотел расставить ловушку

на Ян Вен Сина, этого хитрого старого лиса, а также... ащщщ....

Как только Гуан Шан Цзынь попытался сопротивляться, ему в голову

ударила такая сильня боль, что он задохнулся. Он не хотел сознательно

скрывать правду, просто она уж очень сильно смущала его. Но к его

сожалению, снадобье было слишком мощным. Не желая волновать Ву

Син Цзы, он с угрюмым видом дал ему честный ответ:

- Я просто не хочу, чтобы ты заглядывался на других мужчин. Эта

лисица Ранкуй вечно толкает тебя к другим, надеясь свести тебя с

другим мужчиной, чтобы ты прожил с ним остаток дней. А что, разве

не так? Видишь, как только ты немного успокоился, он тут же вручил

тебе «Птицу Пэн». Ну-ка скажи, перед тем как ты приехал в столицу и

повстречал Пин И Фана, сколько писем ты отправил с голубиной

почтой, а?

От последнего вопроса сердце Ву Син Цзы затрепетало, он пару раз

хмыкнул и уткнулся носом в широкую теплую грудь Гуан Шан Цзыня.

Поскольку старикан все время ерзал и терся об него, Гуна Шан Цзынь

почувствовал, как в нем разгорается желание и не в силах больше

сдерживаться, он наклонил голову и впился в его мякгие губы. Их

языки сплелись вместе, и вскоре Ву Син Цзы был зацелован до такой

степени, что едва не терял сознание. И лишь когда он уже начал

задыхаться от нехватки воздуха, а все его существо расплавилось

словно воск, только тогда Гуан Шан Цзынь отпустил его дрожащий

язычок и закончил поцелуй. Но, пока Ву Син Цзы пытался

отдышаться, он не удержался и снова начал целовать своего перепела.

Казалось, не будет конца этому нежному настойчивому поцелую, и

Гуан Шан Цзыню действительно хотелось проглотить живьем этого

старикана и разобраться с этим раз и навсегда.

- Ай... хватит целовать меня...

Ву Син Цзы и правда не мог больше этого вынести и начал слабо

сопротивляться. Он хотел задать еще много вопросов, он не мог

допустить, чтобы его драгоценные усилия были потрачены впустую!

Это снадобье так сильно действует на человека, разве он сможет снова

опоить им Гуан Шан Цзыня! Он должен с умом распорядиться этими

четырьмя часами, иначе, что он потом будет делать!

Гуан Шан Цзынь, естественно, понимал его мысли. Хоть ему и

хотелось подмять его под себя и рвануть вперед, пропустив все эти

игры в вопросы и ответы, он смутно осозновал, что, если он

действительно хочет навсегда прибрать к рукам этого старого перепела

и жить с ним всю жизнь, опекая и балуя его, он не должен избегать

этого допроса. А иначе, именно он в итоге останется ни с чем.

С силой прикусив губы Ву Син Цзы, Гуан Шан Цзынь, тяжело дыша,

прижался лбом к его лбу, и их дыхание смешалось.

- Спрашивай дальше. И поторопись, давай уж покончим с этим.

Снадобье разрушило его самообладание, и он не знал, сколько еще

сможет сдерживаться. Хоть он и встречался с Ву Син Цзы почти

каждый день, но он боялся чем-нибудь выдать себя, к тому же,

ревновал к Пин И Фану, поэтому яростно подавлял в себе желание с

помощью внутренней силы. А теперь это желание обрушилось на него

подобно лавине, и холодный пот, который прошиб его, был вызван не

только воздействием снадобья.

Хватая воздух раскрытым ртом, Ву Син Цзы видел, что Гуан Шан

Цзынь снова собирается целовать его, поэтому торопливо спросил:

- А зачем ты хочешь расставить ловушку на Ян Вен Сина? Ты

замыслил это еще в городе Бастионов?

- Да... Еще в городе Бастионов я начал действовать против Яна Вен

Сина. Но это не должно выйти за пределы этого двора, поэтому сразу

же забудь об этом, хорошо?

Гуан Шан Цзынь ласково поглаживал лицо Ву Син Цзы. И только

когда он увидел, что Ву Син Цзы кивнул ему, обещая это, он

продолжил говорить.

- Человек, который хочет разобраться с Яном Вен Сином, это... сам

император. Ты знаешь, что в роду Генерального уполномоченного все

были министрами, и наша верность принадлежит только человеку,

сидящему на троне и нашей стране. В последние годы Ян Вен Син

процветал при дворе, сосредоточив в своих руках несметные богатства

и власть.

- Но разве император не ценит его выше всех?

Ву Син Цзы вспоминал, что говорили Ранкуй и Хей Эр про Яна Вен

Сина. Он был самым высокопоставленным чиновником при дворе и

занимал пост министра внутренних дел, у него были связи со всеми

чиновниками при дворе. Он пользовался неограниченным доверием

императора, и тот чрезвычайно ценил его. Если бы большая часть

армии не находилась под контролем Гуан Шан Цзыня, он мог бы стать

самым могущественным человеком в стране и даже мог бы свергнуть

императора. Он не только был честолюбив, но и обладал большими

способностями, однако, император, казалось, не замечал рядом с собой

этого хищного волка.

Гуан Шан Цзынь вдруг усмехнулся:

- Если Ян Вен Син – хитрый старый лис, то наш венценосец – само

воплощение духа лисицы. Сначала он оказывал Яну Вен Сину

всяческую поддержку, потому что ему были нужны его способности и

ум. Ян Вен Син был жесток, но в то же время долготерпелив, и это

было чрезвычайно выгодно императору, потому что он превратился в

дополнительный клинок в его руках. Такого человека никогда не

удастся приручить, и он всегда будет сеять смуту вокруг себя. Разве

мог император этого не понять? Старшему сыну Генерального

уполномоченного пришлось сколотить огромную армию, прежде чем

император смог решить, устроит ли он власть. И только вернувшись в

столицу с Северо-запада, я получил официальное назначение.

Император также воспользовался возможностью узнать, что из себя

представляет Ян Вен Син. То, что я провел годы на Юге, отказываясь

возвращаться в столицу, было сделано с тайного одобрения

императора. Он давал мне возможность немного отдохнуть. Однако,

никто не мог и предположить, что Ян Вен Син протянет свои

щупальца на Юг. Что ж, это был приятный сюрприз.

Не ожидавший таких хитросплетений Ву Син Цзы широко распахнул

глаза, что придало ему еще более глупый вид. Подняв дрожащую руку,

он приложил ее к губам Гуан Шан Цзыня и беспокойно заговорил:

- Значит... так ты действительно скрывал от меня что-то очень важное,

а я опоил тебя снадобьем... Не говори больше ничего, я не буду

спрашивать. Я больше не буду спрашивать тебя об этом.

Ву Син Цзы было по-настоящему страшно, не потому что он боялся

узнать тайны и навлечь на себя неприятности, он боялся узнать,

насколько глубоко Гуан Шан Цзынь увяз в этом деле.

Однако, под воздействием снадобья он не мог удержать свой язык и

услышал свой голос:

- Но Цзай Цзун-сьонг не такой человек.* Я немного имел с ним дело,

он действительно желает работать на благо страны.

- Хм, значит, это не он вогнал тебя в долги и украл твое сердце с

помощью дешевой ароматической подушечки?

При одном упоминании об этом, сердце Гуан Шан Цзыня начинало

болеть и наполнялось горечью, его переполняли различные эмоции. Он

понимал, что Ву Син Цзы не мог за всю жизнь не влюбиться ни разу,

дожидаясь его. В конце концов, разве он сам раньше не был влюблен в

господина Лу? Однако, было очевидно, что Ян Вен Син занимал в

сердце Ву Син Цзы особое место, достаточно было услышать, как он

говорил о нем.

- Когда вы виделись в последний раз, он даже не узнал тебя. А ты все

еще думаешь о нем?

- Нет, это не так... - простодушно заморгал Ву Син Цзы.

У него больше не осталось чувств к Яну Вен Сину, но он все равно

испытывал к нему симпатию и думал о нем, сохраняя все приятные

воспоминания из их прошлого. Со своим честолюбием и боевым

настроем он раньше казался подобным солнечному лучу, который

осветил тьму его сердца, разгоняя мрак после смерти его родителей. И

хотя эти отношения оказались ложными, в то время они очень

поддержали его.

Теперь, когда прошли годы, и все изменилось, он лишь ощутил легкую

грусть, когда впервые увидел Яна Вен Сина. А потом он полностью

сосредоточился на размышлениях об связи Пин И Фана и Гуан Шан

Цзыня, а также Гуана Шан Цзыня и господина Лу. У него не было

времени думать о человеке, который исчез из его жизни двадцать с

лишним лет назад.

Выслушав его сбивчивое объяснение, Гуан Шан Цзынь почувствовал,

что его ревность уже не так сильно разъедает его душу, и боль его

сердца обернулась радостью. Наколонившись, он стал целовать и

ласкать своего старикана.

- Я знаю, ты хочешь спросить меня про господина Лу.

На этот раз Гуан Шан Цзыню не нужны были расспросы Ву Син Цзы,

чтобы продолжить разговор. Он прекрасно понимал, что это главный

камень преткновения в их отношениях. Человек в его объятьях

мгновенно замер, как только прозвучало имя господина Лу, а его

покрасневшее от поцелуев лицо мгновенно побледнело. Он низко

опустил голову, словно намереваясь уткнуться лицом в грудь.

Гуан Шан Цзыню стало стыдно. Обняв его покрепче в знак утешения,

он ласково поглаживал его худую спину. Он хотел заговорить, но Ву

Син Цзы опередил его:

- Хэйван, ты нравишься мне. И это не просто легкая симпатия, это как

раз то чувство, которое вызывает желание провести рядом с тобой всю

жизнь. Даже Цзай Цзун-сьонг не вызывал во мне таких чувств. Я

правда очень-очень люблю тебя... Но я знал, что твое сердце занято

господином Лу, поэтому я уехал...

Его мягкий голос звучал очень серьезно. Хоть его язык слегка

заплетался под воздействием снадобья, для слуха Гуан Шан Цзыня

каждое его слово было исполнено чувства.

Он беспомощно взирал на старого перепела в своих объятьях и вдруг

почувствовал, как его руку обожгло, словно на нее попали искры.

Присмотревшись повнимательнее, он обнаружил капли слез на своей

руке – Ву Син Цзы безмолвно плакал. Эти слезы быстро остыли, но

ему казалось, их жар, превратившись в пепел, проник в его кровь и

достиг самого его сердца. Чувствуя в своем сердце боль, которую ему

никогда не доводилось испытывать прежде, он покрепче обнял Ву Син

Цзы, боясь, что он снова исчезнет в следующее же мгновенье. Если

такое случится снова, он точно сойдет с ума!

- У моего отца была только моя мать, и, когда я был маленьким, он

говорил мне, что одного человека достаточно, чтобы любить его всю

жизнь. И в самом деле, разве можно разделить сердце на несколько

частей? В прошлом мой отец сумел обрести звание императорского

ученого и получил место в Императорской Академии. Он не спешил

жениться. В то время ему исполнилось всего восемнадцать, и он обрел

славу на литературном поприще. Хоть он никогда не поминал об этом,

но я всегда думал, что в столице есть люди, которым известно его имя.

Но вот он встретил мою мать и полюбил ее с первого взгляда. Его

сердце нельзя было разделить, потому что оно было целиком отдано

его матери. Чтобы поправить свои дела, ее семья продала ее в столицу,

и теперь она принадлежала к самому низшему сословию. Для нее не

было никакой возможности стать моему отцу официальной женой,

самое большее, на что он могла рассчитывать – это стать его

наложницей. Мой отец не захотел так обижать ее, поэтому он решил

отказаться от своей официальной должности. Он думал о том, как ему

снять с моей матери клеймо «неприкасаемой» и привез ее в свой

родной город в округе Чин Чен, где они и поселились.

Ву Син Цзы впервые рассказывал о личных делах своей семьи. Гуан

Шан Цзынь догадывался, что статус отца Ву Син Цзы был не так уж и

прост, едва ли он был простым деревенским учителем. Но он не

ожидал услышать нечто подобное.

Ву Син Цзы поднял голову, его глаза все еще были красными.

Несмотря на дурман, в них читалась непреклонная решимость:

- Я обязательно последую словам отца. Мои родители рано погибли,

но они до конца были верны друг другу. И я стремлюсь именно к

этому. Мое сердце может быть отдано лишь одному человеку и мне

нужно только его сердце. Но если его сердце принадлежит другому,

тогда мне не нужно ничего.

Отпустить кого-то ради достижения своей мечты – разве это не было

проявлением разочарования? Разве люди не эгоистичны? Если бы Ву

Син Цзы заглянул поглубже в свое сердце, тогда его отъезд, его

упрямая вера во взаимную привязанность Гуан Шан Цзыня и

господина Лу и даже его влюбленность в Пин И Фана – разве в их

основе не лежало его самолюбие?

Точно также он выбросил когда-то ароматическую подушечку,

подаренную ему Яном Вен Сином, потому что он хотел иметь все. А

если, какой-то детали не доставало, тогда ему было вообще ничего не

нужно.

Гуан Шан Цзынь был поражен. Казалось, он впервые понял, каким

характером на самом деле обладает его старый перепел. Ву Син Цзы и

впрямь обладал кротким нравом, он ничего не ожидал и не требовал.

Однако, характер есть у каждого человека, и вспылив, любой способен

ранить другого. После минутного изумления волна неописуемого

восторга обрушилась на Гуан Шан Цзыня.

Он крепко обнял Ву Син Цзы, жалея, что не может просто впитать его

в себя:

- Мое сердце принадлежит только тебе. Если оно тебе нужно, просто

возьми его, а если нет – тогда можешь его выбросить. В этой жизни

оно не достанется никому другому.

- А как же господин Лу? Ты же умыкнул его прямо со свадьбы.

Ву Син Цзы не ожидал, что услышит такое яркое признание. Его

сердце полностью растяло, словно растворившись в бочке с медом, но

стоило ему подумать о человеке в белых одеждах, как улыбка застыла

на его лице.

Понимая, что это дело будет не так-то просто загладить, Гуан Шан

Цзынь неохотно ответил:

- Я просто использую его... Господин Лу тоже не любит меня. Его

привлекает лишь возможность купаться в моей любви и жить

роскошной жизнью, не пошевелив при этом и пальцем. Когда-то я и

правда любил его, но это, в любом случае, уже в прошлом. Есть

отношения, где раз упущенная возможность уже никогда не вернется

снова. Вот то, что на самом деле происходит между нами. Он вознес

себя на пьедестал, а я не смел даже прикоснуться к нему.Так все и

было, пока я не встретил тебя, и тогда он перестал что-либо значить

для меня. Не вини себя в этом, потому что тут нет чьей-либо вины.

Насильно мил не будешь, и я тоже не собираюсь винить себя.

Это был обычный мощный порыв Гуан Шан Цзыня. Он либо скроет

все, либо раскроется полностью, получив при этом преимущество.

- Но почему ты так поступил...

Гуан Шан Цзынь не дал Ву Син Цзы договорить и, наклонившись,

закрыл ему рот поцелуем. Захватив в плен его маленький язычок, он

немного пососал его, а затем отпустил и, тяжело дыша, ответил:

- Я сделал это ради тебя. Изловить этого старого лиса, Яна Вен Сина,

не так-то просто, и он жесток в своих действиях. Разве я мог не

беспокоиться о тебе и позволить тебе попасть под удар? Если я где-то

допустил бы ошибку, он, не задумываясь, использовал бы тебя против

меня. Ради твоей безопасности у меня не было иного выбора, кроме

как держать при себе господина Лу.

Эти слова – не было иного выбора – заставили Ву Син Цзы

почувствовать себя виноватым.

- Ты и дальше хочешь использовать господина Лу?

- Да.

Гуан Шан Цзынь приложил палец к губам Ву Син Цзы, не позволяя

ему больше говорить.

- Я не могу сообщить тебе больше подробностей. Не спрашивай меня

больше ни о чем, хорошо? Все, что тебе требуется знать – это то, что

ты единственный человек в моем сердце, и твоя безопасность для меня

важнее всего. Если бы все можно было повторить заново, я поступил

бы точно также. Я поступил плохо, причинив тебе боль и огорчив тебя,

но это куда лучше, чем если бы я подверг тебя опасности.

От этих ярких пышных слов лицо и шея Ву Син Цзы залились

румянцем, его дыхание участилось. От снадобья, развязывающего

язык, требовалось ослабить защитные барьеры их сердец, чтобы они

полностью раскрылись, а их сердца на самом деле имели лишь одно

примитивное желание.

Внезапное прикосновение языка к его ладони ударило Гуан Шан

Цзыня прямо в сердце, и его глаза понимающе сузились.

Его милый распутник умел сдерживаться, но, если они оба будут и

дальше терпеть, в этом нет ничего хорошего.

Поскольку все, что нужно было сказать, уже было сказано, и Гуан Шан

Цзынь привык к действию снадобья, его тело обрело прежнюю силу.

Он ловко подхватил на руки своего перепела и понес его в спальню,

ударом ноги захлопнув за ними дверь.

____________________________

* Это было второе имя Ян Вен Сина, о чем упоминалось в главе, где

перепел, напившись, рассказал свою историю ГШЦ.

Полагаю, для чтения следующей главы нужно приготовить

огнетушители. Хе-хе-хе =)))

Развратная попка (18+)

В порошке, которым снабдил его Ранкуй, определенно был не только

компонент, отвечающий за развязывание языка. Быть того не может,

чтобы в снадобья, которыми располагает управляющий Общества Пэн,

не был добавлен афродизиак. Мощное воздействие снадобья волной

прошло сквозь их тела, полностью обнажив желания их сердца.

Гуан Шан Цзынь тяжело дышал, его лоб покрлся испариной от

томительного ожидания. Он сделал лишь несколько шагов, но, когда он

вошел в спальню, их одежды уже насквозь промокли спереди. Ву Син

Цзы по-прежнему находился в его объятьях, словно любимый

избалованный щенок. Ощутив прилив возбуждения, он уткнулся носом

в широкую грудь, жадно вдыхая его запах, словно одурманенный

болван, безудержно бормоча под нос о том, как замечательно пахнет

Гуан Шан Цзынь, и тому оставалось лишь терпеть огонь желания,

разливающийся по его телу.

Старикан всегда был очень раскован во всем, что касалось секса, и в

постели мог быть ужасно распутным. И сейчас, под воздействием

снадобья неизвестно как далеко он мог зайти в своей похотливости.

Гуан Шан Цзынь испытывал смутное предвкушение, ожидая увидеть

это.

Ударом ноги он захлопнул дверь спальни. Комната Пин И Фана была

обставлена очень просто. На первый взгляд она казалось даже проще,

чем комнаты, которые сдавались по монетке за ночь. И только

покрывало на огромной кровати было мягким и уютным, и Гуан Шан

Цзынь, спотыкаясь, дошел до кровати и рухнул на нее, сжимая в

объятьях извивающегося старикана. Теперь его одежда даже на спине

промокла от пота.

Аромат белого сандала и цветущего апельсина на влажной от пота

коже только усилился и быстро заполнил тесную комнату. Ву Син Цзы

повел носом по воздуху. От одного этого запаха он мог растять и

растечься мелкой лужицей. Поначалу он все еще стонал, распаляя Гуан

Шан Цзыня своими стонами: «как хорошо ты пахнешь», «можно

облизать тебя?», «трахни меня».

От слов, срывающихся с губ Ву Син Цзы, нижняя часть тела Гуан Шан

Цзыня так затвердела, что ему стало больно. Его орудие, скрытое под

одеждой, величественно вздыбилось, и, казалось, вот-вот прорвется

сквозь одежду и ранит человека, которого он обнимал.

К этому моменту Ву Син Цзы перестал уже болтать. Вцепившись в

плечи Гуан Шан Цзыня, он уткнулся лицом в его шею, издавая

прерывистые вздохи вперемешку с приглушенными стонами. Его

разгоряченное дыхание словно искрами обжигало кожу Гуан Шан

Цзыня, и он еще жестче сжал его в объятьях, чувствуя, как эти икры

опаляют его. Отбросив в сторону всю сдержанность, он полностью

раздел человека в своих объятьях. Мягкая гладкая кожа, покрытая

тонким слоем пота, мягко сияла, и желание накрыло их обоих с

головой.

- Ты тоже разденься, ай, от одежды больно.

Под воздействием снадобья их кожа стала особенно чувствительной.

Гуан Шан Цзынь был в одежде Пин И Фана, и хотя ткань была

неплоха, и пошив был превосходен, все же она была довольно грубой.

Такая одежда не шла ни в какое сравнение с одеждами, пошитытми

специально для сына Генерального уполномоченного, она грубо

царапала кожу Ву Син Цзы, и старый перепел заскулил, извиваясь.

- А этот Ранкуй...

«Он неплохо постарался...» Страдая от боли, Гуан Шан Цзынь не

закончил фразу. Он не мог раздеться подобающим образом, когда Ву

Син Цзы целовал его и непрестанно терся об его тело. Снять одежду

как положено не преставлялось возможным, к тому же, Гуан Шан

Цзынь не хотел выпускать старикана из своих рук. Поэтому он сдался

и просто сорвал с себя всю одежду.

Пол покрыли разорванные одежды Гуан Шан Цзыня и Ву Син Цзы.

Спустя столько месяцев они наконец-то обрели друг друга в одной

постели. Под гладкой, словно фарфор, кожей Гуан Шан Цзыня ясно

проступали твердые, четко очерченные мышцы. Ву Син Цзы смотрел

на его широкие плечи, узкую талию, крепкие бедра, длинные мощные

ноги и огромного величественного «птенца», и его взгляд затуманился.

Дрожащими пальцами он обхватил «птенца», о котором грезил и

тосковал так долго, и у него едва не потекли слюнки.

- Ну, и какое место он занимает теперь в твоем списке «птенцов»? –

Гуан Шан Цзынь позволил Ву Син Цзы прижиматься к своему

«птенчику». Он совсем недавно принимал ванну, и теперь от него

пахло свежестью и чистотой. Вместе с мускусным ароматом зрелого

мужчины, этот запах совршенно опьянял похотливого старого

перепела.

- Первое, безусловно – это номер один. Никто не сравнится с тобой.

Ву Син Цзы, не задумываясь, отвечал на любые вопросы. Раньше он

еще мог бы смутиться, но сейчас, под воздействием порошка, он

позабыл само слово «смущение».

- Оу, и даже Пин И Фан? – в этом вопросе слышался привкус ревности.

С виду могло показаться, что Ган Шан Цзыню не было никакого дела

до Пин И Фана, но в глубине души он никак не мог отпустить это. Он

никогда не забудет, как этот старикан предложил Пин И Фану

разделить с ним его могилу во время первой же встречи!

Хм, это же всего лишь подделка.

- ... и он не сравнится, - после некоторого колебания осторожно

ответил Ву Син Цзы. Снадобье подействовало на него сильнее, чем на

Гуан Шан Цзыня, не оставив в нем ничего кроме инстинктов. Хотя это

заключение и было очень приятным, но Гуан Шан Цзынь был

невероятным собственником. В отношении Ву Син Цзы он становился

ужасно узколобым, и это небольшое колебание заставило его

недовольно заворчать.

- Ты хотел обмануть меня? – Гуан Шан Цзынь пощекотал пальцем

подбородок Ву Син Цзы. Старикан как раз терся щекой о своего

любимого «птенчика», нетерпеливо облизывая губы своим маленьким

розовым язычком, несколько раз почти коснувшись огромной головки.

Гуан Шан Цзынь больше не мог выносить чувство голода и толкнулся

членом в рот Ву Син Цзы, раскрывая его мягкие губы.

- Нет... я не хотел...

Когда такая огромная и вохитительная штука скользнула в его рот, Ву

Син Цзы последовал за ней, и не успел он договорить, как член

оказался у него во рту.

Наконец-то ощутив его вкус, он почувствовал небывалое

удовлетворение. Он еще не достиг особого мастерства в оральных

ласках, но он слизывал крошечные капельки жидкости, собирающиеся

на кончике члена. А затем он начал сосать огромную головку, и эти

звуки были отчетливо слышны, когда он заглатывал член дальше.

Гуан Шан Цзынь тяжело дышал. Он хотел воспользоваться

возможностью и сподвигнуть Ву Син Цзы на еще более развратные

разговоры, но рот Ву Син Цзы был слишком приятный, теплый и

влажный, и он знал, как нужно сосать, хотя его мягкий маленький

язычок и был немного неумелым, но он был очень распутным. Он

дразнил его член своими губами, а затем, загнутым кончиком языка

скользил по его пульсрующей вене, посасывая его член. Гуан Шан

Цзынь громко застонал от удовольствия, его длинные пальцы

вцепились в волосы старикана. Надавив ему на затылок, он полностью

погрузил свой толстый член в рот Ву Син Цзы.

- Ммм, - застонал Ву Син Цзы, когда в его горло внезапно вошла

твердая толстая штука. Тихо постанывая, он слегка оттолкнул бедра

Гуан Шан Цзыня, пытаясь перевести дух. Однако тот совершенно

потерял голову от желания и это робкое сопротивление лишь

пробудило в нем его звериную природу. Привстав на колени, он еще

глубже толкнулся в рот Ву Син Цзы.

Толстый член растянул горло старикана, крепко зажав его язык, и рот

Ву Син Цзы стал ножнами для «меча» Гуан Шан Цзыня, ему

оставалось лишь позволить ему и дальше яростно вторгать в него.

Гуан Шан Цзынь входил очень глубоко, превратившись в волка,

изголодавшегося от давно подавляемого желания.

От беспорядочных толчков Гуан Шан Цзыня щеки Ву Син Цзы иногда

раздувались из-за члена, двигающегося у него во рту. Задыхаясь и

всхлипывая, он все крепче сжимал руками бедра Гуан Шан Цзыня, его

ногти побелели, и он никак не мог ослабить хватку. В его жалком

облике сквозило нечто распутное, а от толчков в его горле он уже

начинал задыхаться, и слезы текли из его глаз. На его шее

образовывалась выплукость всякий раз, когда член входил в его горло,

и, казалось, он сейчас пронзит его насквозь.

Гуан Шан Цзынь смотрел вниз на распутного и похотливого Ву Син

Цзы, на его покрасневшие и влажные, как у кролика, глаза. Ему

хотелось затрахать этого перепела до смерти, чтобы он перестал,

наконец, удирать от него, не оставив после себя никаких следов. Он

грубо толкался глубоко в рот Ву Син Цзы, его полные «бубенцы»

шлепали его по подбородку, отчего его кожа покраснела, и стало ясно,

с какой силой он двигается.

Еще после нескольких движений Ву Син Цзы безвольно обмяк, более

не в силах ни сопротивляться, ни принимать эти толчки. Время от

времени он все еще двигался, посасывая член и заставляя Гуан Шан

Цзыня стонать. Гуан Шан Цзынь все сильнее опускал его голову на

свой член, словно желая пронзить его горло.

Вероятно, из-за того, что Гуан Шан Цзынь давно подавлял свои

желания, он не смог продержаться слишком долго. Не прошло и

получаса, и Ву Син Цзы почувствовал, как член у него во рту напрягся

еще больше, яростно вонзаясь в него, а рука, лежавшая у него на

затылке, надавила еще сильнее. Гуан Шан Цзынь наклонившись

вперед, притянул Ву Син Цзы еще ближе, и он кончил прямо ему в рот.

Густое и обильное семя обожгло его чувствительное горло, и Ву Син

Цзы, дрожа и задыхаясь, подумал, что умрет сейчас прямо здесь. Часть

семени даже вышло наружу через нос, оросив его лицо и смешавшись

с его слезами. Но все же большая его часть попала в живот и на

мгновение, ему показалось, что его желудок полон.

Гуан Шан Цзынь все же любил Ву Син Цзы, поэтому он вытащил член

у него изо рта, ласково поглаживая его распухшие губы, а затем стал

целовать их.

- Тебе больно?

- Больно... - Ву Син Цзы слегка нахмурился, чувствуя себя немного

обиженным. Ему казалось, его горло изранено, и голос прозвучал

очень хрипло. У Гуан Шан Цзыня разболелось сердце, он хотел встать

с кровати и принести Ву Син Цзы воды, чтобы он мог смягчить горло,

но в этот момент две руки обвились вокруг него, и он не смог уйти.

- Я только хочу принести тебе воды. Разве у тебя не болит горло?

Гуан Шан Цзынь наклонился к Ву Син Цзы, успокаивая его. Ву Син

Цзы смотрел на него своими влажными глазами. Все его тело

порозовело, он сжимал свои бедра, и было очевидно, что его

маленький член тоже излился.

- Мой милый распутник, - тихонько рассмеялся Гуан Шан Цзынь,

поглаживая его маленького «птенчика» и прекрасно понимая, чего он

хочет.

В этот момент им было не до воды. Прямо сейчас оба изнывали от

желания, и это в высшей степени распутное «гнездышко» жаждало

наполнения. Достаточно было одного взгляда на простынь, чтобы

заметить огромное влажное пятно, растекающееся по ней. Разве у них

было время подумать о боли и о воде?

- Войди в меня... - Ву Син Цзы потянул Гуан Шан Цзыня, разводя в

стороны ноги и обнажая свое «гнездышко». Неудивительно, что давно

не тронутая дырочка вновь обрела свою эластичность и сейчас, из-за

сжигающей его страсти, она, казалось, приветливо подмигивала.

Стоило ей немного приоткрыться, оттуда вытекал сок похоти.

- Сюда?

Получив один раз разрядку, Гуан Шан Цзынь стал намного спокойнее,

чем Ву Син Цзы. Наклонившись вперед, он чмокнул Ву Син Цзы в

губы, втягивая его язык и посасывая его.

- Горько, - тихо проворчал он. – Ты можешь попробовать на вкус

только меня.

Это прозвучало как упрек, но мягкие неспешные поцелуи следовали

один за другим. Старый перепел был зацелован до бесчувствия, его

взгляд стал рассеянным. Все, что он мог, это высунуть свой язык и

сплести его с языком другого мужчины.

- Скажи скорее, куда я должен войти? Если ты мне не скажешь, я не

буду знать, что мне делать дальше.

Насладившись поцелуями, Гуан Шан Цзынь, наконец, отстранился,

тяжело дыша и глядя на Ву Син Цзы с лукавой улыбкой.

- Ай... - глаза Ву Син Цзы были слегка прикрыты. Кончик его языка

скользнул по его красным распухшим губам, и он обвил ногами

тонкую сильную талию Гуан Шан Цзыня.

- Ты не хочешь, чтобы я вошел? Скажи четко, куда мне войти?

Гуан Шан Цзынь обхватил руками его стройные ноги и прижал их к

своей талии, его возбужденный член коснулся подмигивающей

дырочки. Ву Син Цзы громко ахнул, сжимая ноги и извиваясь на

постели, он стонал и всхлипывал, пытался найти облегчение в Гуан

Шан Цзыне.

- Это маленькое «гнездышко», должно быть умирает от голода.

Всякий раз, когда Ву Син Цзы старался прижаться к нему поближе,

Гуан Шан Цзынь слегка отстранялся, не давая ему коснуться себя. Из

дырочки Ву Син Цзы снова потекла похотливая жидкость.

- Ну, войди же скорее, - жалобно взмолился он. – Я просто умираю.

- Я знаю, но ты еще не ответил мне. Так куда мне нужно войти?

Гуан Шан Цзынь ласково провел пальцами по его лицу и ущипнул его

за нос.

- Скажи четко, ммм?

Ву Син Цзы не мог больше сдерживаться. Приподняв бедра, он начал

извиваться:

- Мне нужно чтобы ты вошел туда, скорее, успокой меня...

- Туда? Куда? – спросил Гуан Шан Цзынь, прижимая головку к

влажной изголодавшейся дырочке, заставляя старикана запрокинуть

голову и стонать, становясь еще более развратным.

- Трахни меня... Хэйван, ну, пожалуйста... трахни меня...

- «Туда» называется «развратная попка». Так куда мне трахнуть тебя,

а?

Гуан Шан Цзынь не отставал от него, ему хотелось заставить Ву Син

Цзы сказать что-нибудь непристойное. В конце концов, старикан

всегда был очень развязным в своих действиях, но его язык оставался

застенчивым. Как он мог упустить такую редкую возможность!

Ву Син Цзы смотрел на Гуан Шан Цзыня полными слез глазами.

Немного поколебавшись, он робко проговорил:

- Хэйван, трахни мою развратную попку, не могу больше...

- Умница, - улыбнулся Гуан Шан Цзынь, и весь расцвел. Сердце Ву

Син Цзы бешено заколотилось, он весь растаял, глядя на выражение

его лица.

Гуан Шан Цзынь и так долго сдерживался. Объватив одной рукой

бедро Ву Син Цзы, другой рукой он взялся за свой член. Несколько раз

надавив на его дырочку, он добился того, чтобы оттуда вытекло еще

больше жидкости, а затем вошел наполовину в своего старикана.

- Ммм... - содрогнулся Ву Син Цзы, и его дырочка до того сжалась, что

Гуан Шан Цзынь не мог больше двигаться. Тяжело дыща, он

наклонился к шее Ву Син Цзы, оставляя на ней множество укусов. Его

обжигающе-горячая ладонь успокаивающе поглаживала копчик Ву

Син Цзы, и он, наконец, смог расслабиться. Гуан Шан Цзынь

немедленно вошел в него до конца.

- Ах... - вскрикнул Ву Син Цзы, чувствуя мощное давление на

чувствительную точку в своем теле, и его маленький член тут же

выстрелил прямо на живот Гуан Шан Цзыня.

_____________________________

Они с Василием обрели друг друга (с) =)

Выбрось этот рисунок (18+)

Глядя на свой живот, куда только что кончил Ву Син Цзы, Гуан Шан

Цзынь прищурил глаза в улыбке. Вытерев жидкость, он мягко сказал:

- Теперь мое тело пропитано твоим развратным запахом. И теперь,

когда ты пометил меня, у тебя нет выбора, кроме как признать меня

своим, хорошо?

Ву Син Цзы, смутившись этих слов, тихо всхлипнул. Глядя на него

затуманившимся взглядом, он нетерпеливо задвигал бедрами:

- Поскорее...

- Мой милый распутник...

Теплые, мягкие, тесные ножны плотно обхватывали член Гуан Шан

Цзыня. После недавнего оргазма тело Ву Син Цзы все еще взрагивало,

словно тысячи мелких ротиков посасывали его кожу. Обхватив его

бедра, Гуан Шан Цзынь прижал его к себе еще крепче, и на мягком

белом животе старого перепела стала видна выпуклость.

- Ах... - Ву Син Цзы закрыл глаза, запрокинув голову и открывая свою

стройную шею. Он бесспорно был на вершине блажентсва, и едва мог

выносить это.

Восхищенный Гуан Шан Цзынь прицелился в чувствительное

местечко Ву Син Цзы и начал с упоением трахать его. Вся комната

мгновенно наполнилась звуками двух ударяющихся друг о друга тел

вперемешку с хлюпающими звуками, когда один человек вонзался в

другого. Развратные стоны Ву Син Цзы быстро превратились в тихие

всхлипы, смешавшись с ласковыми смешками Гуан Шан Цзыня.

- Ахх... Ах...

Бедра Ву Син Цзы были зажаты словно в тисках, пока его

немилосердно трахали. Гуан Шан Цзынь был силен в боевых

искусствах и обладал огромной энергией и мощью. Раньше он все еще

щадил своего перепела, опасаясь поранить его во время любовных

утех, поэтому контролировал себя. Но теперь, под воздействием

порошка, смешанного с афродизиаком, его звериная сущность

вырвалась на свободу. Не считая первых толчков, которые еще можно

было считать довольно терпимыми, он теперь отбросил всю свою

сдержанность и начал безжалостно трахать его, вонзаясь в него, как

можно глубже.

Когда длинный толстый член входил в Ву Син Цзы, вонзаясь в его

живот, можно было разглядеть его форму по выпуклости на животе.

Все еще неудовлетворенный Гуан Шан Цзынь сделал еще пару резких

толчков и начал ласкать эту выпуклость рукой. Атакованный изнутри и

снаружи, Ву Син Цзы задрожал, его глаза закатились, а его маленький,

наполовину оживший член непрерывно истекал жидкостью.

Каждый раз, когда громадный член выходил их тела Ву Син Цзы, его

маленькая дырочка сжималась, и вскоре она была до того растянута до

размера члена Гуан Шан Цзыня. Прижатый к кровати, Ву Син Цзы

широко раскинул ноги. Он слишком сильно наслаждался

происходяшим, и у него не было сил даже обнять Гуан Шан Цзыня

ногами за талию .

Увидев его приоткрытый рот, Гуан Шан цзынь не удержался и,

наклонившись к нему, стал целовать его.

Он полностью лег на Ву Син Цзы, с силой посасывая его розовый

язычок, сплетаясь с ним своим языком. Это был очень сладкий

поцелуй двух любящих человек, который был настолько глубок, что

Гуан Шан Цзынь, казалось, мог достать до самого горла Ву Син Цзы.

Старый перепел захныкал, весь дрожа, не понимая, хочется ли ему

отстраниться или наоборот, стать еще ближе.

Погрузившись в страстный поцелуй, Гуан Шан Цзынь не забывал

мощно двигать бедрами, входя в него, его огромная головка ударялась

точно в чувствительное местечко Ву Син Цзы.

Ву Син Цзы это немного пугало и в то же время вызывало в нем

восторг, он выкрикивал всякий страстный вздор, то умоляя о пощаде,

то упрашивая трахнуть его еще сильнее. Все эти слова вместе с его

дыханием были похищены Гуан Шан Цзынем, и Ву Син Цзы едва мог

дышать. Его тело начинали сотрясать спазмы, он поджал пальцы ног,

содрагаясь от удовольствия.

Его маленький член, не выдержав наслаждения, которое дарил ему

Гуан Шан Цзынь, вскоре выстрелил снова, и Ву Син Цзы сразу же

потерял сознание, и только тогда Гуан Шан Цзынь освободил его губы.

Он с обожанием слизывал слезы, выступившие на глазах перепела, в

то время как его головка по-прежнему вонзалась в его чувствительное

место.

Энергичные движения Гуан Шан Цзыня вновь пробудили Ву Син Цзы,

он открыл рот, и из его горла вырвался стон, он уже не понимал, жив

он или умер, чувствуя, что его затрахали почти до смерти.

Ву Син Цзы тихонько заплакал.

- Веди себя хорошо, - Гуан Шан Цзынь прикусил его шею, не позволяя

ему вырваться. Приподняв бедра старикана повыше и прижав ладонь к

выпирающей выпуклости на его животе, он не стал дожидаться, пока

он придет в себя и снова начал яростно трахать его.

В такой позе Гуан Шан Цзынь мог входить еще глубже, и смог легко

увеличить силу своих толчков. Ву Син Цзы казалось, его сейчас

пронзят насквозь. Он уткнулся головой в кровать, широко разевая рот,

и слюна стекала с его губ. Он даже не мог даже вскрикнуть, пока его

«гнездышко» бесстыдно приветствовало яростный толчки Гуан Шан

Цзыня, жадно засасывая его член в свою влажную глубину. Этот член

входил и правда слишком глубоко, и у Ву Син Цзы все содрогалось

внутри, а его дырочка опухла и покраснела. Вздрагивая и помигивая,

она являла собой чрезвычайно распутное зрелище.

Ву Син Цзы был затрахан до бесчувствия. Вздрагивая, он положил

ладонь себе на живот, чувствуя давление члена, пронзающего его.

Очень скоро теплая жидкость выплеснулась наружу, забрызгав весь его

живот и промочив простыни под ним. В своем полуобморочном

состоянии он даже не осознавал, до какой степени его затрахали, и от

серии толчков эти струи вырывались из него одна за другой.

Чувствуя, как Ву Син Цзы содрогается в оргазме, Гуан Шуан Цзынь не

только ничуть не ослабил свояих яростных толчков, напротив, его

действия стали еще более настойчивыми, он пытался столкнуть Ву

Син Цзы в пропасть бесконечного наслаждения. Когда мышцы Ву Син

Цзы напряглись, плотно сжимая его член, Гуан Шан Цзынь тяжело

задышал, его очаровательное лицо исказилось в приступе страсти, что

придало ему совершенно дикий вид. Он был так притягателен и красив

в этот момент, но в то же время походил на демона, готового

проглотить свою добычу.

Его член был так плотно зажат тесным тоннелем Ву Син Цзы, что он

едва мог двигаться. Его руки беспощадно сжали талию Ву Син Цзы, он

еще яростнее толкнулся в его тело, заставляя содрогающиеся после

оргазма мышцы ослабить свое сопротивление.

Вскоре Гуан Шан Цзынь тоже достиг своего пика. Словно обезумев, он

оставил на мягкй белой шее Ву Син Цзы слегка кровоточащий след от

укуса, пытаясь проникнуть в него так глубоко, как только возможно.

Округлые упругие ягодицы Ву Син Цзы опухли и покраснели от

частых и мощных шлепков, которые оставили на них следы. Наконец,

Гуан Шан Цзынь зарычал, достигнув оргазма.

Чувствуя, как в него выстреливают горячие струи, Ву Син Цзы

застонал от этого ощущения. Его живот, наполнившись семенем,

надулся, словно на третьем месяце беременности. Весь дрожа, он

никак не мог отдышаться и снова впал в беспамятство.

Гуан Шан Цзынь лежал на Ву Син Цзы, ему потребовалось какое-то

время, чтобы прийти в себя. Когда он вытащил из него свой все еще

полутвердый член, из опухшей дырочки Ву Син Цзы хлынула смесь

похотливых соков Ву Син Цзы и его собственного семени, оросив их

ноги, а постельное белье под ними и вовсе пришло в негодность.

Он тоже немного устал. Не желая расставаться с Ву Син Цзы, он

решил просто обнять его и рухнуть на кровать. Они тесно сплелись

ногами и заснули.

Ву Син Цзы спал очень крепко. Несмотря на то, что его тело было

влажным после любовной схватки, и простынь под ними промокла, Ву

Син Цзы было очень уютно в объятьях Гуан Шан Цзыня.

Гуан Шан Цзынь всегда заботился о чистоте. Немного вздремнув, он

встал и кликнул слугу, велев принести горячей воды. Вымыв Ву Син

Цзы и себя самого, он сменил постельное белье и, снова обняв своего

перепела, лег отдохнуть.

Можно сказать, он сумел урвать себе полдня, чтобы отдохнуть. Ему

еще предстояло уладить множество дел, не говоря уж о том, что Ян

Вен Син сделал свой ход. Теперь, когда Яну Вен Сину удалось

успешно лишить его должности, его следующим шагом станет

попытка взять под свой контроль двести тысяч солдат, которые некогда

были верны Гуан Шан Цзыню.

Гуан Шан Цзынь не смог сдержать усмешки. Алчность некоторых

людей действительно не знает предела. Солдатами, которых он

вымуштровал, было не так-то просто управлять. Хотя он ясно

понимал, что творится в голове его противника, у него не было явных

доказательств. Если он сделает свой ход слишком рано, этот старый

лис сумеет выкрутиться, и тогда все его тщательные усилия окажутся

напрасными.

Хоть он и понимал это, все же он не мог сдержать раздражение. Гуан

Шан Цзынь еще крепче сжал объятья. Он с таким трудом смог

наладить тесную близость с Ву Син Цзы, и ему совсем не хотелось так

просто отпускать его.

Видимо, ему стало немного неловко в таких крепких объятьях, и Ву

Син Цзы, немного посопев, открыл сонные глаза.

Он еще не до конца проснулся и озадаченно уставился на мускулистую

грудь у себя перед глазами. Гуан Шан Цзынь половину своей жизни

провел в армии, и его телосложение было весьма впечатляющим. Его

выпуклые мышцы и светлая от природы кожа, порозовевшая там, где к

ней прижимался Ву Син Цзы, выгядели невероятно красиво.

Его лицо опалило румянцем. Он бессознательно провел пальцами по

этому розовому пятну и тут же почувствовал, как напряглись под ним

сильные мышцы, а руки, обнимавшие его, сжались еще сильнее. Его

сердце бешено заколотилось, и он поскорее отдернул руку,

притворяясь, что ничего не произошло. Испуганный Ву Син Цзы

подумал, что с таким молодым и сильным мужчиной не стоит так

легкомысленно заигрывать. У него до сих пор болело все тело, и если

они повторят то, что только что сделали, он точно такого не выдержит.

Гуан Шан Цзынь не смог удержаться от смеха. Он постучал Ву Син

Цзы по носу и шутливо сказал:

- Ты только посмотри на себя. Ты и правда боишься, что я тебя съем? С

такой худобой, как у тебя, ты мне на один зубок.

Ву Син Цзы захихикал. Как только разговор зашел о еде, его желудок

тут же заурчал. Он поскорее придавил свой плоский живот, не смея

даже взглянуть на Гуан Шан Цзыня.

Сейчас было время для любви, они только что подарили свои сердца

друг другу, ну почему его желудок так его подводит?

Гуан Шан Цзынь ничуть не удивился. В конце концов, уже подошло

время обеда. Хоть ему и хотелось понежиться в объятьях старикана,

наслаждаясь моментом близости, но он не мог оставить Ву Син Цзы

голодным.

- Я распоряжусь приготовить обед. Поешь как следует, прежде чем

вернуться.

Гуан Шан Цзынь встал с постели и заботливо помог Ву Син Цзы

одеться. Ву Син Цзы хотел отказаться от его помощи, но Гуан Шан

Цзынь с легкостью сломил его сопротивление. Ему оставалось лишь

позволить Гуан Шан Цзыню поступать, как ему хочется, вдыхая его

запах и чувствуя себя словно во сне.

Он молча пялился на Гуан Шан Цзыня, разглядывая его брови, лицо и

все его тело. Чувствуя, что он не в силах выносить этот любящий

взгляд, Гуан Шан Цзынь поднял руку и легонько постучал ему по

векам. Это сильно испугало старого перепела, отчего он едва не упал

навзничь, страшно смутившись.

- Почему ты так смотришь? – Гуан Шан Цзынь снова притянул его в

свои объятья. Когда он не обнимал этого человека, он чувствовал

пустоту в груди.

- Я просто задумался... а вдруг это просто сон...

Ву Син Цзы слегка нахмурился, выражение его лица было серьзеным,

но во взгляде было заметно беспокойство.

- Может, я вообще не получал от Ранкуя никакого снадобья и не

подсыпал его тебе, и все, что произошло – это просто приятный сон?

- Даже если это и сон, это тоже неплохо. Пока ты не проснулся, я весь

твой.

Гуан Шан Цзынь наклонился и поцеловал Ву СинЦзы в лоб,

успокаивая его:

- Это твой сон, но и мой тоже. Возможно, вся наша жизнь не более,

чем сон. А раз так, почему бы нам не побыть счастливыми во сне?

Было бы жаль потратить впустую такую прекрасную возможность,

верно?

В его словах был смысл, но Ву Син Цзы все не мог отделаться от

чувства тревоги. Когда закончилось действие снадобья, он снова стал

честным и открытым советником из захолустья, который был доволен

своим уделом и не мечтал о большем. Даже если бы он сходил с ума от

одиночества, он просто молча выносил бы страдания.

- А что если я внезапно очнусь от этого сна?

- Тогда я проснусь вместе с тобой, - взяв руку Ву Син Цзы, Гуан Шан

Цзынь положил ее себе на грудь, поглаживая ее. – А что? Когда ты

очнешься, ты больше не захочешь меня? Тогда ты не оставляешь мне

выбора, кроме как цепляться за тебя.

- Ай... разве я могу не хотеть тебя...

Уши и щеки Ву Син Цзы покраснели от этих кокетливых слов. Его

жалость к себе, подобно остаткам мартовского снега, быстро растаяла.

Тесно прижимаясь друг к другу, они болтали о всякой ерунде. На шее

Ву Син Цзы появились новые яркие отметины, и он, вздрагивая, всем

телом прижимался к Гуан Шуан Цзыню. Если бы не слуга, который

принес еду, они, вероятно, снова оказались бы в постели.

Повар в доме Пин И Фана был очень хорош, он приготовил мясные и

овощные блюда. Рисинки были рассыпчатыми, блестящими и

гладкими, как жемчужины, и все на столе было приготовлено согласно

вкусам Ву Син Цзы. Когда они закончили трапезу, каким бы голодным

ни был Ву Син Цзы, он чувствовал себя немного объевшимся.

- Если хочешь, давай с этого дня все время обедать вместе, -

предложил Гуан Шан Цзынь, ласково поглаживая живот Ву Син Цзы, и

тот, краснея, согласился.

По словам Гуан Шан Цзыня он мог не прятаться под личиной Пин И

Фана, тлько находясь в этой резиденции. Но стоит ему выйти за ее

пределы, он должен был снова надевать маску до тех пор, пока не

поймает Ян Вен Сина. Причина, по которой Ву Син Цзы полюбил Пин

И Фана, заключалась в том, что он не смел любить Гуан Шан Цзыня, и

теперь, когда они признались друг другу в своих чувствах, Ву Син Цзы

было не по себе, когда он смотрел на лицо Пин И Фана.

Однако, будь то Пин И Фан или Гуан Шан Цзынь, ему еще предстояло

уладить много дел. Как бы сильно ему ни хотелось провести время с

Ву Син Цзы, он не мог позволить себе делать то, что хочется.

Несмотря на то, что день еще был в самом разгаре, Гуан Шан Цзынь

уже распорядился отправить Ву Син Цзы назад.

- Завтра я пришлю за тобой кого-нибудь, хорошо?

Глядя, как Гуан Шан Цзынь надевает маску, Ву Син Цзы ощутил

сильную боль в сердце. Он открыл рот, собираясь сказать что-то, но

так и проглотил слова, просившиеся на язык.

- Больше не посылай письма по голубиной почте, ладно? Можешь

сохранить все новые рисунки, которые уже успел получить, но как

насчет того, чтобы выбросить рисунок с птенцом Пин И Фана?

Ву Син Цзы только уселся в возок, когда Гуан Шан Цзынь неожиданно

отдернул занавески и вошел за ним следом. Прикусив губы Ву Син

Цзы, он пригрозил:

- Если посмеешь сохранить рисунок с его птенцом, я сожгу все твои

любимые риснуки.

- Ай... - Ву Син Цзы не мог уклониться от него, и он проник в его рот, с

силой присосавшись к его языку. И только когда он начал задыхаться,

Гуан Шан Цзынь отпустил его, оставшись неудовлетворенным, и снова

чмокнул его опухшие губы.

- Ох... нет...

- Веди себя хорошо.

Гуан Шан Цзыню дела не было до того, сможет ли старикан перенести

эту утрату. По своей природе он был очень большим собственником.

Даже тогда, когда еще не было ясности в их отношениях с господином

Лу, он все равно стремился накрепко привязать его к себе, не позволяя

ему даже взглянуть на других. И теперь, когда Ву Син Цзы

принадлежал ему полностью, он хотел, чтобы он всегда был рядом с

ним.

- Я постараюсь утрясти это дело с Яном Вен Сином как можно скорее,

и тогда мы с тобой вернемся в город Бастионов и будем жить вместе.

- Ммм, - Ву Син Цзы еще не пришел в себя после поцелуя. Тем не

менее, он послушно приоткрыл рот, позволяя Гуан Шан Цзыню

вторгаться в него и млея от этого.

- Хозяин... - стоявший рядом слуга стиснул зубы и дрожащим голосом

был вынужден напомнить о своем присутствии. Вообще-то он был

одним из телохранителй Гуан Шан Цзыня под прикрытием, поэтому

ему хорошо был известен его нрав. Он также понимал, что господин

Ву был, по сути, супругом Гуан Шан Цзыня и прервать их в такой

нежный момент было все равно что дергать тигра за усы.

Но у него просто не было выбора! Уже прошло полчаса, а из возка все

еще слышались звуки поцелуев. До него также доносились едва

слышные стоны господина Ву, и, хотя это был довольно глухой

переулок, тут было не так уж и мало людей. Он больше не мог

выносить их вопросительные взгляды!

Более того, если хозяин с его норовом узнает, что кто-то услышал

стоны господина Ву... Плечи телохранителя поникли, и он

содрогнулся. Собравшись с духом, он сделал глубокий вдох и

заговорил:

- Хозяин, если мы не отвезем господина Ву прямо сейчас, мы

опоздаем...

Сегодня приемный сын Яна Вен Сина, Хуайсю, встречается с Пин И

Фаном. Время назначенной встречи приближалось, и чего бы ему это

ни стоило, ему необходимо заставить хозяина выйти оттуда.

Из возка послышалось недовольное фырканье Гуан Шан Цзыня, и

через мгновение он отдернул занавески и вышел. Он действовал так

ловко, что никто не смог бы разглядеть человека, оставшегося внутри.

Выйдя из возка, Гуан Шан Цзынь дал указания извозчику, и

телохранитель сделал вид, что не замечает выпирающей выпуклости у

него между ног.

______________________________

Иии, я не могу, ревнует к самому себе )))

Приглашение

Последние дни Гуан Шан Цзынь был занят своими делами. Слухи о

Генеральном уполномоченном и его сыне быстро рапространились по

столице, и каждый готов был ударить их, когда они пали. Учитывая

былую славу Гуан Шан Цзыня в столице, было немало желающих

воспользоваться случаем и пнуть его. В винных лавках сплетники

открыто вещали о том, что Гуан Шан Цзынь состоит в недостойной

связи со своим бывшим учителем, господином Лу. В этих винных

лавках всегда было не пропихнуться, и репутация семьи Генерального

уполномоченного страдала все больше.

Ву Син Цзы, как обычно, понятия не имел обо всех этих слухах. Он

был не из тех, кто любит слушать пустые сплетни и болтовню. К тому

же, Гуан Шан Цзынь заранее предупредил его, что о его семье,

возможно, будет ходить немало неприятных сплетен, и просил его не

обращать на них внимания, чтобы не расстраиваться из-за этого.

Поэтому Ву Син Цзы закрыл свои уши, совершенно не обращая

внимания на различные пересуды. Он послушно оставался в

резиденции Ранкуя, коротая свои дни в ожидании, когда Гуан Шан

Цзынь или Пин И Фан пошлют за ним в свободное время.

Сегодня Ву Син Цзы вместе с обеими девушками рыхлили землю во

дворе. Полагая, что ему придется провести в столице какое-то время, и

не умея сидеть без дела, Ву Син Цзы попросил у Ранкуя разрешения

использовать небольшой участок земли, чтобы вырастить лук, огурцы,

капусту и другие овощи, чтобы занять время.

Вчера они втроем отправились за семенами и рассадой. После того,

как они проработали все утро, дворик перед резиденцией смотрелся

теперь довольно занятно. В аккуратных грядках они посадили рассаду,

и после полива нежные побеги смотрелись очаровательно под солнцем

уходящего лета.

- Ай, нужно было посадить капусту на несколько дней позже. Говорят,

осенняя капуста вкуснее.

Бо Хе вытерла пот с лица, но не заметила земли на руках, отчего ее

лицо сразу же покрылось грязными разводами. Гуэй Хуа посмотрела

на сестру и не удержалась от смешка, прикрыв рот рукой.

- Ай, в следующем году еще будет много возможностей.

Пока они делали покупки, Ву Син Цзы даже сумел найти семена

черного перца. Он помнил, что в городе Бастионов Гуан Шан Цзынь

любил есть острую пищу, поэтому не мог не купить семян, чтобы

взять их домой. Как только перчик вырастет, он поджарит с ним

несколько блюд для Гуан Шан Цзыня. При одной мысли об этом он

пришел в восторг.

- Господин, согреть вам воды, чтобы вы могли привести себя в

порядок? Вы работали все утро, и теперь вспотели. Вам, должно быть,

очень неуютно, - Гуэй Хуа просила Ву Син Цзы, который сегодня

утром обогнал в работе даже ее с сестрой. А она сама только что

вымыла лицо, руки и ноги водой из колодца.

- Ах, не нужно. Сейчас все еще тепло, я могу помыться колодезной

водой.

- Хорошо, тогда подождите немного, - Бо Хе не могла больше

выносить грязи на лице. Он схватила ведро, собираясь принести воды

для Ву Син Цзы. Как только она ушла, во дворе появился Хей Эр.

- Хей Эр, а вы почему здесь? - Ву Син Цзы уже несколько дней не

видел его и теперь был рад приветствовать его. – Меня хочет видеть

Ранкуй?

- Нет, - при упоминании имени Ранкуя Хей Эр слегка растерялся, но

Ву Син Цзы ничего не заметил на его темном и бесстрастном лице. –

Господин Ян Вен Син послал вам приглашение, желая встретиться с

вами в ресторане «Тьянсян» в четверть второго.

- Ян... Ян Вен Син?

Ву Син Цзы не ожидал услышать это имя. Его плечи поникли, и дрожь

сотрясла его тело. Он открыл рот, собираясь отказаться от

приглашения, но когда он был уже готов произнести эти слова, он

заставил себя проглотить их. Опустив голову, он нерешительно

спросил:

- С чего вдруг он приглашает меня? И что сказал Хэйван?

- Генерал ничего не знает, - Хей Эр слегка нахмурился. В эти дни Пин

И Фан тесно сторудничал с семьей Ян, и Хей Эр не понимал, что

задумал его хозяин. Несколько дней назад Мэн Юэ велел ему

действовать по собственному усмотрению, после чего исчез, и,

казалось, ни один из них не собирался ничего делать со слухами,

которые наводнили столицу.

Он попытался разузнать что-нибудь у Ранкуя, но этот лис был

настолько хитер, что Хей Эр лишь еще больше запутался и так ничего

и не смог выведать.

Вот и сейчас Ранкуй присутствовал при том, когда от Яна Вен Сина

пришло приглашение. Он немедленно принял это приглашение, сказав

посыльному, чтобы он не беспокоился, потому что Ву Син Цзы

совершенно точно не откажется от него. Все это чрезвычайно

обеспокоило Хей Эра, поскольку Гуан Шан Цзынь уж точно не

обрадуется, если Ву Син Цзы встретися с Яном Вен Сином наедине.

- Он не знает... - кивнул Ву Син Цзы. Его взгляд переместился на

огородный участок, он казался немного немного растерянным.

- Если вы не хотите, я откажусь от вашего имени.

- Ай... Не то чтобы я не хочу... - Ву Син Цзы вздохнул, растерянно

улыбнувшись Хей Эру. – Просто я немного обеспокоен. Он узнал меня

и хочет встретиться по-дружески или же это из-за Пин И Фана, и он

хочет выведать у меня какие-нибудь сведения?

Конечно, он вполне мог узнать его, и, увидев в резиденции Бай, как

они близки с Пин И Фаном, он также захотел прощупать его.

Ву Син Цзы не мог понять, что испытывает в этот момент. Если Ян

Вен Син и правда узнал его, как он собирается объяснить ему то, что

произошло в прошлом? Если его узнали, от этого Ву Син Цзы было

еще тревожней! Он предпочел бы, чтобы Ян Вен Син воспринимал

его всего лишь как приятеля Пин И Фана.

- Что же решит господин Ву?

- Встретиться с ним не проблема. Все-таки прошло уже двадцать лет...

Ву Син Цзы было ужасно любопытно, что же на уме у Яна Вен Сина, и

желание узнать это не давало ему покоя.

- Я все время буду защищать вас под прикрытием. Что если взять с

собой обеих девушек для сопровождения?

Раз уж Ву Син Цзы принял решение, Хей Эр не собирался его

отговаривать. Будучи одним из личных телохранителей Гуан Шан

Цзыня, он, разумеется, не мог открыто сопровождать его. Хоть он

вроде как и предал Гуан Шан Цзыня, когда увез советника Ву из города

Бастионов, им все равно нужно быть предельно осторожными в своих

действиях.

- Тогда мне придется побеспокоить вас, - Ву Син Цзы благодарно

улыбнулся Хей Эру. Они договорились о времени, и Ву Син Цзы

вернулся в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.

Приглашение доставили в четверть двенадцатого, и такие короткие

сроки показывали, насколько оно было неискренним. Но несмотря на

это, Ву Син Цзы оделся, как подобает, облачившись в свою

конфуцианскую мантию, котороую редко носил, и которая была такой

светлой, что напоминала собой журчащий майский ручей.

- Господин впервые надел одежду такого цвета! – похвалила его Гуэй

Хуа.

Ву Син Цзы обычно носил цвета, на которых не будет заметно пятен, а

те несколько предметов одежды светлых цветов, что лежали в его

шкафу, были куплены Пин И Фаном некоторое время назад. Они были

пошиты из превосходных тканей с изящной строчкой, Ву Син Цзы

никогда даже не думал носить их. И теперь, одетый подобным

образом, он приобрел элегантный вид несмотря на свою заурядную

внешность. Его образ был подобен приятному ветерку, и он выглдет

утонченно и изящно.

- Господин действительно хорошо выглядит в такой одежде. Если бы

генерал смог увидеть его, он бы точно не сумел отвести взгляд, -

весело поддразнила его Бо Хе, заставив покраснеть и почувствовать

себя немного неловко.

- Ай, маленькие девочки не должны говорить всякие глупости, - Ву

Син Цзы поправил на себе одежду и отступил на несколько шагов,

чтобы осмотреть себя в медном зеркале. Немного подмав, он достал

ароматическую подушечку и прикрепил ее к поясу, после чего

удовлетворенно кивнул.

- Но все же, человек, с которым господин собирается встретиться – Ян

Вен Син! Ах, это же пустая трата, если только он один сможет увидеть

господина Ву в таком наряде!

При одном лишь упоминании имени Яна Вен Сина лица обеих сестер

исказились. Они слишком много слышали на улицах, и им хотелось

просто избить его, как только они смогут увидеть его!

Услышав их слова, Ву Син Цзы лишь слегка улыбнулся, но ничего не

ответил. Он неосознанно погладил пальцами ароматическую

подушечку.

Он не стал говорить об этом девушкам, но в тот год он специально

приоделся, чтобы проводить Яна Вен Сина, чтобы проводить его в

путь, и цвет его одежды очень походил на этот. Просто тогда его

одежда была пошита из более грубой материи, и швы были очень

простыми, к тому же, она была старой.

Ян Вен Син тогда был одет в конфуцианскую одежду чернильного

цвета, и в памяти Ву Син Цзы его фигура с книжной сумкой за спиной

все еще была такой яркой, словно это произошло вчера. Он прошел с

ним довольно большое расстояние, почти на полдня пути от Гусиного

города, прежде чем неохотно расстался с ним. Стоя на месте, он глядел

вслед высокой и статной фигуре Яна Вен Сина, слегка сгорбившейся

под тяжестью своей ноши, как она медленно исчезает на пути в

столицу.

Ву Син Цзы тогда думал, что они снова встретятся через пару лет. Ему

тогда и в голову не приходило, что он прощается о своей юностью, и

впереди его ждут двадцать одиноких зим, и они, можно сказать,

больше не увидятся. Он видел, что обе девушки стараются сдержать

свой язычок. Почесав нос, он смущенно улыбнулся:

- Он все же чиновник высшего ранга, мы не можем выказать ему

неуважение.

Ву Син Цзы понимал, что девушки опасаются, что он до сих пор

цепляется за свои прежние чувства.

Да разве такое возможно? Не считая того, что они не виделись

двадцать лет, и один из них обманул другого, они с Гуан Шан Цзынем

совсем недавно открыли друг другу свои чувства. Его сердце все еще

таяло в медово-сладкой неге, и, если бы кто-то из них и пожелал

восстановить прежнюю привязанность, на это все равно

потребовалось бы гораздо больше времени.

Когда Ву Син Цзы с девушками завершили приготвления, времени

оставалось не так уж и много, поэтому они поспешно отправились к

воротам. Ву Син Цзы намеревался пойти в ресторан "Тьянсян"

пешком. Хотя от резиденци Ранкуя идти было далековато, у них еще

было достаточно времени, если они немного поторопятся.

Однако, когда они дошли до ворот, там их уже поджидал Ранкуй. Пара

очаровательнейших глаз пробежалась по одеянию Ву Син Цзы, и на

губах Ранкуя промелькнула многозначительная улыбка.

- Господин Ву уходит? – спросил Ранкуй.

- Ай, да! Если мы не поторопимся, то опоздаем. Нельзя допустить,

чтобы господин Ян ждал какого-то простолюдина, подобного мне.

Смущаясь того, каким взглядом смотрел на него Ранкуй, Ву Син Цзы

беззознательно разгладил свою одежду.

- Все отлично, вам очень идет такой наряд, - Ранкуй махнул рукой. –

Раз уж вы встречаетесь с «господином Яном», вы не должны плохо

выглядеть. Вы близкий друг управляющего Общества Пэн, а также

любовник Пин И Фана. Вы и должны напустить на себя немного

важности, и не позволяйте никому смотреть на вас свысока.

- В этом и правда есть смысл, - кивнул Ву Син Цзы.

Он уже собирался уходить, когда Ранкуй сказал:

- Садитесь в возок, я как раз еду в Общество Пэн, и могу подвезти вас,

- Ранкуй стукнул в дверцу, и кто-то тут же распахнул ворота,

почтительно привествуя его.

Возок, поджидавший за воротами, был не таким простым, каким

обычно пользовался Ранкуй. Он был намного больше и изысканней, и

сиял под лучами солнца.

Глаза Ву Син Цзы широко распахнулись, он на мгновение опешил и

замахал руками:

- Но эт-то... это слишком...

Даже в городе Бастионов, когда Гуан Шан Цзынь баловал его, ему

никогда не доводилось сесть в такой роскошный возок! Да этот возок,

наверное, дороже всего его домика в округе Чин Чен.

- Это чтобы немного порисоваться и не позволить другим смотреть на

вас свысока. Кроме того, с прежним земляком, с которым они к тому

же были привязаны друг к другу, Ян Вен Син будет держаться менее

настороженно.

Разумеется, Ву Син Цзы понимал, о чем идет речь. Он посмотрел на

свои роскошные одежды – этот сверкающий возок не будет смотреться

слишком вызывающе.

- Тогда я побеспокою управляющего Ранкуя.

- Прошу вас, садитесь, господин Ву, - Ранкуй сделал приглашающий

жест. Сначала он усадил в возок Ву Син Цзы с девушками, а затем

медленно сел сам с помощью извозчика.

Дороги в столице поддерживались в очень хорошем состоянии, а возок

был большим и устойчивым. Они быстро добрались до ресторана

«Тьянсян», почти не чувствуя дорожной тряски. Аромат еды донесся в

возок сквозь занавески, и Ву Син Цзы поневоле повел носом,

принюхиваясь.

- Я заеду за вами часа через четыре. Если господин Ян уйдет раньше,

просто поужинайте в реторане. Самые знаменитые блюда здесь –

паровые пельмени-розочки* и утка. Она сладко-солоноватая и очень

ароматная, восхитетельна и с рисом, и сама по себе. Раз уж вы будете

здесь, не упускайте возможность попробовать их.

Ранкуй откинулся на мягкое сиденье и лениво помахал Ву Син Цзы и

обеим девушкам. Казалось, его лисьи глазки не могут открыться. Ву

Син Цзы немного забеспокоился и задался вопросом, неужели он не

выспался прошлой ночью.

В конце концов, он так и не спросил его ни о чем. Советник Ву еще не

утратил своей способности избегать потрясений и обретать удачу.

Почему-то в его голове, как вспышка, промелькнуло лицо Хей Эра, и у

него возникла некая неясная мысль.

Когда он вошел в ресторан «Тьянсян», его радушно приветствовал

официант:

- Господин, желает выпить чаю или пообедать?

- Ах, у меня здесь назначена встреча...

Не успел Ву Син Цзы произнести имя Яна Вен Сина, как во взгляде

официанта промелькнуло понимание, и он стал еще подобострастнее.

- Должно быть, вы господин Ву, верно?

Видя, что Ву Син Цзы смущенно кивнул, официант тепло улыбнулся:

- Прошу, следуйте за мной. Господин Ян сказал, что ожидает важного

гостя, он ждет в павильоне Чангле в саду. Сюда пожалуйста, господин

Ву.

- Ах..

У Ву Син Цзы начинали потеть ладони, и он незаметно вытер их об

одежду. Чувствуя себя мускусной уткой, неловко переваливающейся в

императорских садах, он с трудом мог идти прямо. Но Бо Хе и Гуэй

Хуа, напротив, держались спокойно и уверенно. Без всякой суеты они

подошли к Ву Син Цзы и поддержали его, и две пары круглых ясных

глаз осмотрели все вокруг.

Ресторан «Тьянсян» занимал большую территорию, имея дворы

спереди и позади здания. Задний двор был очень живописным и

смотрелся очень поэтично с маленьким ручейком и мостиком. Вокруг

были разбросаны небольшие павильоны, очень изысканные, но не

броские. По сравнению с шумом и суетой перед рестораном, задний

двор был куда спокойней, и эти павильоны предназначались для

ипользования высшими чиновниками столицы.

Павильон Чангле находился в самом уединенном месте, окруженный

бамбуковыми деревьями, среди которых гулял легкий ветерок,

который, казалось, мог унести с собой пыль и усталость с тела.

Официант постучал в дверь. Не успел он сказать и слова, как дверь

открылась, и показался красивый молодой человек с очень мягкими и

изысканными манерами. Он был в белых одеждах, с красным

шелковым поясом вокруг талии, а манжеты его рукавов были

украшены темной строчкой, подчеркивая его элегантную манеру

держаться и придавая его фигуре воздушный вид.

Ву Син Цзы поневоле отступил на пару шагов. Этот человек явно не

был простым слугой из поместья Ян. Если он так одет, наверняка, это

кто-то из хозяев. Если Ян Вен Син позволил ему открыть дверь вместо

того, чтобы встретить его, как важного гостя, можно было понять, что

он намеренно подавляет его. Ву Син Цзы половину своей жизни был

причастен к чиновничьему аппарату, и он сразу же предположил, что

Ян Вен Син точно не узнал его. Сегодняшнее приглашение, наверняка,

связано с Пин И Фаном.

- Господин Ву?

Молодой человек дружелюбно улыбался, его мягкий голос звучал

приятной музыкой для слуха, но Ву Син Цзы не мог расслабиться. Его

сердце забилось, а вся спина покрылась холодным липким потом.

- Меня зовут Ву Син Цзы. Для меня большая честь получить подобное

приглшение, я чрезвычайно взволнован.

Ву Син Цзы поклонился, не в силах скрыть дрожь в своем голосе.

Он и сам не понимал, почему так нервничает.

Из комнаты послышался тихий смешок, и молодой человек в белом

посмотрел на него с веселым изумлением.

- Господин Ву слишкой любезен. Господин Ян всего лишь желает

поговорить на равных, не нужно быть чересчур сдержанным.

Двадцать лет назад они действительно много раз общались на равных,

но сейчас у Ву Син Цзы не хватало духу так поступить.

Он с трудом выпрямился. Официанта давно отпустили, и молодой

человек в белом повернулся, сделав пригласительный жест и первым

вошел в комнату. Только после этого Ву Син Цзы неловким движением

смахнул пот со лба и вздохнул. Столичный чиновник высшего ранга –

это не тот человек, с кем так запросто может встретиться человек,

подобный ему. Он невольно пожалел о том, что рядом с ним нет Гуан

Шан Цзыня.

- Господин Ву, пожалуйста, проходите, - послышался голос из

комнаты, и это не был голос молодого человека в белом. Он звучал

мягко и с достоинством, и Ву Син Цзы вздрогнул.

Это был голос Яна Вен Сина.

Заколебавшись на секунду, он сделал глубокий вздох и, собравшись с

духом, вошел, не оглядываясь.

Хоть это была не первая их встреча, увидев знакомое, но все же чужое

лицо Яна Вен Сина, Ву Син Цзы невольно затаил дыхание, его лицо

побледнело.

В отличие от первых двух встреч, этот человек перед ним сбросил с

себя величественный вид высшего чиновника. Вместо этого он был

одет в простую одежду из грубой ткани темно-синего цвета, без всякой

вышивки. Но даже это не могло скрыть его элегантной осанки.

На лице Яна Вен Сина появилась улыбка. Он любезно налил Ву Син

Цзы чашку чая, его глаза были полуприкрыты.

- Чанг Ан,** давно не виделись.

Ву Син Цзы замер. Ему показалось, что он перенесся на двадцать лет

назад, и он так и остался стоять, застыв на месте.

__________________________

* Я все не могла понять, что за пельмени такие, а потом нашла =))) пельмешки

** Если кто забыл, Чанг Ан – таким именем ЯВС звал ВСЦ в

прошлом.

Меня чрезвычайно интересует вопрос, почему Ранкуй не выспался

ночью и почему он так медленно садился, еще и с помощью прислуги?

Плел интриги по своему обыкновению, или его немножко помял

командующий Хей? ))) Я за второй вариант )))

«Весенний гость» взамен пропавших денег

Обескураженный Ву Син Цзы и сам не понял, как оказался за столом

напротив Яна Вен Сина. Подняв чашку, он залпом осушил ее.

Чанг Ан – это имя дал ему Ян Вен Син, и только он называл его этим

именем в прошлом. В то время, когда они еще были вместе, он называл

его именно так.

Чанг Ан... Чанг Ан... вечный мир и покой. Ву Син Цзы смотрел на Яна

Вен Сина с озадаченным видом. У него в голове появилось множество

вопросов. Ян Вен Син разыскал его из-за Пин И Фана? Тогда зачем он

дал ему эту ароматизированную подушечку? Зачем опять называет

Чанг Аном? Эти вопросы без конца крутились у него в голове, и в

итоге, он так и не смог задать ни один из них.

- Это Небесный чай из Луана.* Нравится? – Ян Вен Син не обрщал

внимания на нерешительность Ву Син Цзы. Он говорил очень мягко и

дружелюбно, как будто этих двадцати лет разлуки между ними не

было вовсе. Казалось, они сейчас находятся не в столице, а все в том

же месте, где они жили двадцать лет назад. Хотя цветы персика уже

давно остались в прошлом, но эти два человека были здесь.

- Эээ... не плохо... не плохо... - Ву Син Цзы качал головой, потягивая

чай.

Стоявший неподалеку Хайсю неизвестно когда увел Бо Хе и Гуэй Хуа.

Вернувшись назад, он принес с собой изысканную коробочку с едой и

поставил ее перед Ву Син Цзы.

- Это лакомство, которое я велел приготовить у себя дома. Попробуй.

С этими словами Ян Вен Син открыл коробочку. Ву Син Цзы заглянул

внутрь и поневоле тихонько ахнул.

В коробочке оказалась не закуска, а несколько круглых пирожных с

изображением персика посередине, присыпанные сахарной пудрой.

Половина пирожных были поджарены, остальные – испечены. Аромат

выпечки наполнил комнату, и в нем ясно чувствовался легкий запах

цветущего персика. Каждое пирожное было размером с четверть

ладони, это был идеальный размер, как раз на один укус.

Эта выпечка называлась «Весенний гость», и это было весьма

подходящее название. Это было слоеное тесто, приготовленное из

шпика и цветов персика, с тонким слоем солодового сахара

посередине, смешанным с ароматом песикового дерева. Выпечка

обладала насыщенным вкусом, была довольно плотной, но не липла к

зубам. Наслаждаясь этой в высшей степени изысканной выпечкой,

можно было ощутить себя так, словно прогуливаешься посреди целой

рощи цветущих персиковых деревьев.

Эти пирожные были фирменным блюдом старинного кафе в Гусином

городе. Ее готовили из отборных продуктов, и на вкус она была

восхитетльна, однако по цене вполне доступна простым людям.

Жареные пирожные были дешевле, и на одну монетку можно было

купить семь штучек. Печеные пирожные были намного дороже и за

пару таких пирожных нужно было заплатить уже восемь монет.

Двадцать лет назад, навещая Яна Вен Сина, Ву Син Цзы всегда

приносил с собой семь пирожных. Три он съедал сам, а четыре отдавал

Яну Вен Сину. В дополнение к пирожным он покупал недорогой чай в

чайном доме, и этот горький вяжущий чай тогда казался намного

вкуснее.

Закусывая жареными пирожными «Весенний гость», они говорили о

поэзии и обсуждали сочинения. То время, что они проводили вместе,

было окутано теплым солнечным светом, и, хотя в те дни они вели

простую жизнь, и были бедны, это были медово-сладкие времена.

Ву Син Цзы внезапно вспомнил один из таких дней. В тот день шел

дождь, а в воздухе уже ощущалось приближение зимы. Хотя в округе

Чин Чен холода не наступали слишком быстро, когда начиналась

изморось, ветер становился пронизывающе-холодным.

В тот день пирожные «Весенний гость» поджарили в последний раз.

Хозяин лавки уже объявил, что запас персиковых цветов уже

израсходован, и пирожные будут выпекать только в следующем году,

когда персики зацветут снова. Люди на улице расхватывали эту

последнюю партию пирожных, и под конец осталось только одно. Ву

Син Цзы, позабыв обо всем на свете, вдруг закричал:

- Я забираю его!

Хозяин лавки вздрогнул от неожиданности и чуть не выронил из рук

поднос со свежеиспеченными лепешками с зелеными бобами. Он был

слегка озадачен тем, за какую цену продать это единственное

оставшееся пирожное. Поскольку он хорошо знал Ву Син Цзы, он

махнул рукой, упаковал его и отдал Ву Син Цзы просто так.

Схватив все еще горячее пирожное, Ву Си Цзы побежал по улице,

держа зонтик над головой. Из-за своей работы в канцелярии

магистрата сегодня он приехал в Гусиный город неного позже

обычного и очень волновался, что Ян Вен Син заскучает.

Как он и ожидал, возле маленького домика Яна Вен Сина он увидел

высокую стройную фигуру, стоящую под навесом возле двери. Было

непонятно, куда он смотрит.

- Цзайцзун-сьонг, я опоздал, - Ву Син Цзы торопливо подбежал к нему.

Зазевавшись, он не заметил, как наступил в небольшую канаву и едва

не упал.

- Осторожней! – Ян Вен Син тоже заметил его. Бросившись вперед, он

успел подхватить Ву Син Цзы.

- Айоу! – Ву Син Цзы врезался кончиком носа в плечо Яна Вен Сина,

все его лицо отозвалось резкой болью, а из покрасневших глаз едва не

хлынули слезы. Но сейчас ему было не до того, чтобы даже потереть

нос. Его взгляд, исполненный огорчения, был прикован к

промасленному пакету, упавшему в канаву... Это был последний

«Весенний гость», и теперь он пропитался грязной водой. Ву Син Цзы

поспешно наклонился, чтобы поднять пакет, но Ян Вен Син остановил

его.

- Оставь. Раз он уже все равно в грязи, отчего бы его просто не отдать

земле? Мурвьи и прочие насекомые – тоже живые существа, и, если

накормить их, это принесет тебе удачу. Ян Вен Син отвернул рукава,

пряча в них замерзшие мокрые руки Ву Син Цзы:

- Заходи поскорее. Смотри, какие холодные у тебя руки. Почему ты

совсем не заботишься о себе?

Рукам Ву Син Цзы стало тепло, и от жара, поднявшегося по его

кровеносным сосудам, его лицо вспыхнуло.

- Все в порядке, у меня крепкое здоровье, - пробормотал он в ответ. –

Не беспокойя обо мне, Цзайцзун-сьонг.

Услышав эти слова, Ян Вен Син повернулся и посмотрел на него, а

затем провел его в дом и предложил чашку горячего чая.

- Я счастлив позаботиться о тебе, - серьезным тоном сказал он.

Ву Син Цзы сперва был ошеломлен, а затем его охватило смущение.

Его пальцы слегка задрожали, он едва смог удержать в руках чашку с

чаем. Вылив ее содержимое в рот, он, наконец, краснея, поднял на него

взгляд и серьезно ответил:

- И я счастлив, очень счастлив заботиться о тебе...

Ян Вен Син не ответил, а Ву Син Цзы был слишком застенчив, чтобы

сказать еще хоть слово. Опустив голову, он прислушивался к шуму

дождя за окном. Когда они сидели вот так в этой тихой маленькой

комнатке, казалось, они остались вдвоем в целом мире. Но это чувство

не было пугающим, напротив, они чувствовали себя так спокойно и

уютно.

Ян Вен Син глубоко вздохнул и с улыбкой происнес:

- Когда я успешно сдам императорские экзамены, я обязательно возьму

Чанг Ана с собой и куплю целую корзинку пирожных «Весенний

гость», и мы сможем попробовать их.

- Ай...

Ву Син Цзы казалось, он уже давно позабыл о таких мелочах, но

оказалось, что они еще так ясно живы в его памяти. На следующий год

Ян Вен Син уехал в столицу, чтобы сдать экзамены, но в итоге, он так

и не смог купить корзинку с пирожными «Весенний гость». Он

задолжал округу приличную сумму денег и, получая жалование,

старательно откладывал деньги на погашение долга, оставляя себе

лишь необходимый для проживания минимум. Даже жареные

пирожные, которые можно было купить семь штучек на одну монетку,

были теперь ему не по карману, и, естественно, он больше никогда не

пробовал их. Через пять лет после этого дня старший сын хозяина

лавки открыл пекарню в большом городе на севере. Видимо, дела у

него пошли в гору, и он был чрезвычайно занят. Желая, чтобы его

родители были рядом, чтобы он мог помогать им, он вскоре перевез в

тот город всю свою семью.

- Я думал, в этой жизни мне уже никогда не доведется попробовать

этих пирожных... - тихо воскликнул Ву Син Цзы, осторожно взяв один

кусочек. Немного поколебавшись, он откусил немного и словно

мышка, начал жевать его передними зубами. В печеном пирожном

внешний слой теста был был мягким, но оно не крошилось, когда от

него откусывали, а попадая на язык, моментально таяло. Оно не было

сладким или жирным, и аромат цветущего персика возбуждал все

чувства.

Так вот каким было на вкус печеное пирожное «Весенний гость».

Неудивительно, что оно стоило целых восемь монет за две штучки.

Видя, как Ву Син Цзы от души наслаждается вкусом, Ян Вен Син тоже

взял одно пирожное, чтобы составить ему компанию. Пока Ву Син

Цзы поедал пирожные одно за другим, снова повисло молчание. В

мгновение ока он прикончил всю коробку.

- А Чанг Ан ничуть не изменился с тех пор, - тихонько рассмеялся Ян

Вен Син. – У тебя явно хороший аппетит, но из-за меня тебе всегда

приходилось страдать, сдерживая его. Мне тоже от этого было не по

себе, но я не хотел ничего говорить тебе, чтобы не расстраивать тебя.

И теперь, когда все совершенно изменилось, у меня больше нет права

заботиться о тебе.

И снова послышался вздох.

Сухо улыбнувшись в ответ, Ву Син Цзы достал платок, чтобы вытереть

масло с рук, в глубине души он уже все расставил по своим местам.

- Цзайцзун-сьонг, ты искал меня сегодня для того, чтобы предаться

воспоминаням?

- Хм? – Ян Вен Син улыбнулся. На его лице не было и следа

удивления, напротив, он был очень откровенным. – Разумеется, не

только для разговоров о прошлом. Чанг Ан всегда был умным и

ловким, он умеет видеть мир без прикрас. Мы не виделись уже

двадцать лет, и это именно я первым подвел тебя. И раз все так

получилось, как я мог встретиться с тобой и посмотреть тебе в глаза?

Таким образом их прошлое было отметено в сторону. Ву Син Цзы

чувствовал, как миллионы игл впились ему в сердце. Его обычно такое

ласковое и мягкое лицо похолодело, придавая ему немного усталый и

безразличный вид.

- Оказывается, Цзацзун-сьонг все еще помнит, - вздохнул Ву Син Цзы.

– Все уже в прошлом. Цзайцзун-сьонг, тебе не нужно больше

беспокоиться об этом.

Он знал, что Ян Вен Син хочет расспросить его о прошедших двадцати

годах, но прошлое – оно и есть прошлое, какой прок говорить о нем? В

конце концов, он подвел его, и долг между ними никогда не будет

погашен. Бессмысленно говорить об этом.

Если он сегодня поддастся огорчению, его встреча с Яном Вен Сином

будет напрасной. Однако, узнав, что Ян Вен Син не забыл об их

прошлой связи, Ву Син Цзы поневоле немного рассердился. Но со

своим мягким нравом он легко справился с гневом.

Видя, что Ву Син Цзы не попался на приманку, Ян Вен Син не стал

беспокоиться. Он действительно хотел использовать их прошлое,

чтобы завладеть сердцем Ву Син Цзы, но в любом случае, этот человек

обладал мягким характером, и чтобы управлять им, много усилий не

потребуется.

Ян Вен Син махнул рукой, давая знак Хуайсю выйти, а затем наполнил

обе их чашки.

- Чанг Ан действительно широко мыслит, а мне по-настоящему

стыдно. Тогда именно я покинул тебя. Когда я получил высший бал на

экзаменах, мне следовало написать тебе письмо, чтобы поделиться

радостью. Однако... Ай, блеск столицы истощил мою волю, а мой

наставник очень ценил меня и желал, чтобы я женился на его дочери.

Когда я теперь снова и снова думаю об этом, я не понимаю, и как я мог

быть таким слепым. Прошло уже двадцать лет, а я так и не смог забыть

тебя... Но какой прок теперь говорить об этом.

Ян Вен Син горько улыбнулся. Его величественная манера держаться,

которую он развивал в себе все эти годы, пока занимал свою

должность, теперь, казалось, рассеялась и он выглядел подавленным.

Слушая, как Ян Вен Син все говорит и говорит без умолку, Ву Син

Цзы ощутил в душе смесь разнообразных эмоций, чувствуя, как горечь

подкатывает к его горлу.

- Цзайцзун-сьонг, это хорошо, что твоя жизнь так замечательно

сложилась, - Ву Син Цзы не понимал, для чего Яну Вен Сину

понадобилось так себя вести, поэтому он мог лишь сказать несколько

слов в утешение.

- Так ты тоже жил хорошо? – Ян Вен Син устремил на него взгляд,

полный нежности и заботы, и Ву Син Цзы едва не попал под его

очарование.

- Не плохо...

В конце концов, рядом с ним теперь нсть принц Лан Линь.

- Некоторое время назад яувидел тебя в доме молодого господина Бая.

Но рядом с тобой был какой-то человек, поэтому ситуация была

неподходящей, чтобы попривествовать тебя. Прошу, не сердись на

меня за это.

- Нет, нет, ну что ты! Я просто подумал, что ты не узнал меня. Как ни

крути, двадцать лет прошло...

К тому же, тогда там были Пин И Фан и Гуан Шан Цзынь, как же он

мог он обратить внимание еще на кого-то?

- Я просто боюсь, что мог обидеть тебя. Чанг Ан, прошу, прости меня.

Ян Вен Син встал и поклонился ему.

Ву Син Цзы тоже поспешно вскочил, отвечая на его любезность и

втайне изумляясь.

Они, наконец, переходят к главному? Ву Син Цзы почему-то начинал

волноваться и в то же время был заинтригован. Не имеет значения, что

связывало их в прошлом, сейчас это все уже неважно. Теперь между

Гуан Шан Цзынем и Яном Вен Сином возник конфликт, а Ву Син Цзы

никогда бы не встал на сторону чужого человека.

- Цзайцзун-сьонг, прошу, не нужно больше любезностей. Если ты

хочешь поговорить о чем-то, я весь внимание.

- Ах, Чанг Ан и правда нисколько не изменился, - снова воскликнул Ян

Вен Син, его лицо вдруг приняло серьезное выражение. – Я должен

спросить о человке, который был в тот день с тобой, о Пин И Фане –

вы правда с ним состоите в отношениях?

- Эээ... - лицо Ву Син Цзы покраснело, стоило ему только вспомнить о

сладчайших мгновениях, которые он недавно разделил с Гуан Шан

Цзынем.

Вернувшись домой, он привел в порядок свою коллекцию любимых

«птенчиков». Послушно следуя указаниям Гуан Шан Цзыня, он сжег

рисунок Муронг Чонга, несмотря на огорчение, которое испытывал в

своем сердце. Это розовое чудо и впрямь было совершенством! После

этого он достал рисунок «птенца» Гуан Шан Цзыня и должным

образом положил его поверх остальных рисунков, испытывая чувство

облегчения от того, что все теперь идет, как и должно идти.

Глядя на скромного и застенчивого Ву Син Цзы, Ян Вен Син, даже

если бы он прожил две жизни, он никогда бы не подумал, что в данный

момент сердце Ву Син Цзы полностью занято «птенцами». Он

подумал, что Ву Син Цзы просто смущается своих мыслей о Пин И

Фане, что говорит о том, сколь глубоки его чувства.

- Похоже, так оно и есть.

Брови Яна Вен Син слегка нахмурились, отчего он стал выглядеть еще

более величественным. Немного поразмыслив, он, наконец,

продолжил:

- А ты знаешь, кто такой Пин И Фан?

- А? – Ву Син Цзы втайне признал, что ему об этом прекрасно

известно. Взяв чашку, он сделал глоток чая, изо всех сил стараясь

придать лицу слегка обеспокоенное выражение. – Ну, конечно, знаю!

Он из местных, был рожден в южной части столицы, у Тропы Лянтян.

Его семье не повезло, но сам он не пострадал. И теперь он занимается

торговлей... А что не так?

- Нет, все в порядке. В Великой Ся действительно есть человек,

которого зовут Пин И Фан, и его прошлое именно такое, как ты и

сказал. Но он исчез много лет назад где-то на юге.

Ян Вен Син внезапно оборвал свой рассказ и не стал говорить дальше.

Он молча пошевелил угли в жаровне из красной глины, на которой

грелась вода. Древесный уголь внутри уже побелел, и огонь стал

затухать и, казалось, что он горит с неохотой.

Яна Вен Сина можно было считать мастером расставлять ловушки.

Несмотря на то, что Ву Син Цзы был готов к этому, он все равно

попался на крючок и едва смог подавить свое желание знать.

- Что имеет ввиду Цзайцзун-сьонг? – невольно воскликнул он.

- Я ничего не имею ввиду, мне просто любопытно. Пин И Фан когда-

нибудь говорил об этом?

Со стороны могло показаться, что они просто болтают о

незначительных вещах, но Ву Син Цзы дурачком не был, как же он мог

не заметить в словах Яна Вен Сина провокацию?

Поэтому он нахмурился и покачал головой, выражая надежду, что

сказанное Яном Вен Сином, был простой случайностью.

- Он никогда не упоминал об этом. Вероятно, ему просто не хочется

вспоминать об этом периоде в своей жизни. Ведь сейчас он

замечательно устроился в столице, разве нет?

- Ты прав. Сейчас у него все замечательно.

Ян Вен Син сощурил глаза в улыбке и резко сменил тему разговора.

- Ты уже давно не ел пирожных «Весенний Гость». Хочешь, я попрошу

приготовить их для тебя и пришлю их тебе домой? Можешь

поделиться ими с Пин И Фаном.

- Как я могу беспокоить тебя! – поспешно отказался Ву Син Цзы.

- Ай, ну, какое же это беспокойство? Если бы ты не приложил тогда

столько усилий, как бы я смог добраться до столицы и сдать

императорские экзамены? Это всего лишь небольшой знак моей

признательности.

Ян Вен Син махнул рукой, подзывая Хуайсю тайным жестом. Он тихо

велел ему сходить на кухню и распорядиться приготовить еще две

коробочки с пирожными, а затем принести их сюда.

Ву Син Цзы сглотнул слюну. Он был настороже по отношению к Яну

Вен Сину, но он не мог устоять против вкусной еды.

Пока они ждали выпечку, они провели еще два часа наедине. Ян Вен

Син больше не говорил о прошлом Пин И Фана, но позабавил Ву Син

Цзы веселыми историями о знаменитых людях столицы. Его низкий

мягкий голос звучал, как и прежде, и Ву Син ЦЗы поневоле попал под

его очарование.

Когда вернулся Хуайсю с пирожными, Ву Син Цзы увидел, как этот

красивый молодой человек наклонился к Яну Вен Сину и что-то

прошептал ему на ухо. Ему было неинтересно, о чем он говорит,

поскольку все его внимание было сосредоточено на свежих пирожных

«Весенний гость». Не в силах удержаться, он взял кусочек и положил в

рот, он был действительно очень вкусным.

- Ты в этом уверен? – внезапно спросил Ян Вен Син.

Ву Син Цзы испуганно дернулся, едва не подавившись, и поскорее

выпил чаю, чтобы смягчить горло.

- Ифу, это правда.

Они специально сказали это громко, чтобы он услышал их? Ву Син

Цзы на мгновение задумался, его глаза распахнулись.

- Что случилось? – застенчиво спросил он.

- Это... да так, просто болтаем, - на лице Яна Вен Сина появилсь едва

заметная усмешка. – Чанг Ан, вероятно, наслышан о сыне

Генерального уполномоченного, не правда ли? Ты тоже видел его в тот

день в доме господина Бая.

- Ну, я слышал о нем. Он вроде служил в городе Бастионов.

А на внутренней стороне его бедра, как раз возле паха, есть небольшая

родинка. Ву Син Цзы был очень даже неплохо знаком с ним!

- Хуайсю узнал, что Бай Шао Чан переехал в поместье Генерального

уполномоченного. Они с женой позволили своему сыну сочетаться с

ним браком. Ян Вен Син холодно усмехнулся. - Похоже, они

разыгрывают последнюю карту.

Бай Шао Чан входит в семью Генерального уполномоченого? Ву Син

Цзы замер, на его лице отразилось смятение.

- О чем задумался Чанг Ан? – Ян Вен Син не понял этого выражения

на лице Ву Син Цзы и был вынужден спросить.

- Ах это... мне просто любопытно. Ведь господин Бай – мужчина,

значит, он теперь будет считаться невесткой в семье?

Но в итоге, на этот вопрос так никто и не ответил.

__________________________

* Сорт чая, который выращивался на ысоте 1000 метров во влажном

мягком климате. Во времена династии Тан его преподносили, как дань

императору.

Ой, у Луши теперь подгорает )))

А деньги так и не вернул, падлюка.

Что так привлекает вас?

Только попрощавшись с Яном Вен Сином, Ву Син Цзы узнал, что Бо

Хе и Гуэй Хуа были вынуждены оставаться в другой комнате. Девушки

были не глупы, они понимали, что пригласивший их человек –

чиновник высшего ранга, и будь у него и правда дурные намерения, он

не стал бы так открыто приглашать их.

А потому они спокойно остались ждать в этой комнате, попивая чай и

наслаждаясь сладостями. Они даже завернули в платочек несколько

медовых и абриковсовых пирожных, чтобы угостить ими Ву Син Цзы.

Все трое встретились у входа в ресторан «Тяньсян». Ву Син Цзы

передал им коробку с «Гостем весны» и сказал:

- Я собираюсь встретиться с Пин И Фаном, поэтому вы обе

возвращайтесь домой. Не нужно беспокоиться обо мне.

Ему только что стали ясны намерения Яна Вен Сина. Хотя он и не

понимал, для чего ему понадобилось сеять раздор между ним и Пин И

Фаном, но раз уж пирожные были все еще обжигающе горячими, и он

не видел Гуан Шан Цзыня уже несколько дней, ну, так почему бы ему

просто не поплыть по течению?

- Отсюда слишком далеко до южной части города. Почему бы нам

сначала не вернуться и не позаимствовать возок у господина Ранкуя? –

предложила Бо Хе, пытаясь скрыть улыбку. Разве могла она не понять

нетерпение Ву Син Цзы, который просто ужасно соскучился по

генералу?

При этом замечании Ву Син Цзы покраснел и смущенно потер нос:

- И то верно, вы, девочки, всегда обо всем подумаете.

Им потребовалось около получаса, чтобы добраться до дома Ранкуя,

где он без труда одолжил возок. Девушки знали, что Ву Син Цзы не

хочет, чтобы его сопровождали, когда он встречается с генералом,

поэтому они проводили его, стоя у ворот.

По дороге Ву Син Цзы пребывал в превосходном настроении.

Опасаясь, что пирожные остынут и потеряют свой аромат, он спрятал

коробку у себя на груди. Пока они горячие, они были действительно

вкусными, сладкими и ароматными. Гуан Шан Цзынь был очень занят

последние несколько дней, и поесть сладенького сейчас будет в самый

раз.

Спустя некоторое время Ву Син Цзы вдруг осознал, что напевает себе

под нос. Его лицо вспыхнуло, когда он подумал о том, какого возраста

он уже достиг. Если бы он женился и имел детей, у него уже были бы

внуки. Как он мог вести себя, словно легкомысленный, витающий в

облаках юноша!

Немного посидев, он не удержался и приподнял занавеску, выглянув на

улицу. Возок, конечно, не мог быстро передвигаться по городу, но

почему он теперь еле ползет вперед? Извозчик, заметив его движение,

повернулся к нему узнать, нет ли у него каких-либо указаний. Ву Син

Цзы застенчиво прикусил губу, покачал головой и снова сел вглубь

возка, продолжая обнимать коробку с «Весеннем гостем». С коробкой

запазухой ему было тепло и уютно.

Спустя некоторое время шум толпы снаружи только усилился. Вскоре

возок остановился.

- Господин Ву, мы приехали, - извозчик приподнял занавеску, на его

лице застыло странное выражение.

Весь в мыслях о Гуан Шан Цзыне, Ву Син Цзы не замечал странного

поведения извозчика и, взволнованный, он выскочил из возка вместе с

коробкой пирожных. Увидев Гуан Шан Цзыня в маске Пин И Фана, он

хотел подбежать к нему, но двруг словно примерз к месту. Улыбка

застыла на его лице, и он замер в комичном и нелепом виде, широко

распахнув глаза.

Оказалось, Пин И Фан был здесь не один – возле него стояла женщина

в шляпе с вуалью. Хотя ее лица не было видно, но можно было

разглядеть, что ее высокая и стройная фигура была очень грациозна.

Просто стоя на месте, она напоминала цветущую веточку, покрытую

росой.

Пин И Фан был намного выше нее и, чтобы услышать, что она говорит,

он был вынужден наклониться к ней, опустив голову. Он был очень

внимателен и насторожен, чтобы предупредить малейшую опасность,

которая могла грозить этой женщине. Улочки в южной части города

были очень узкими, и на них топилось немало прохожих. Время от

времени кто-нибудь проближался к ним, предлагая товары или

проходил мимо с корзинками в руках. Если кто-нибдь подходил

слишком близко к этой женщине, он тут же вытягивал руку, закрывая

ее, что выглядело чрезвычайно интимно.

Ву Син Цзы заколебался, не зная, надо ли ему подойти к ним или же

уйти назад. Эта женщина знает его как Пин И Фана или как Гуан Шан

Цзыня? Должен ли он представиться, как его друг или как

возлюбленный? Хватит ли им пирожных на троих?

Извозчик уже исчез вместе с возком, а Ву Син Цзы все еще стоял за

углом, его сердце было полно противоречий. Пин И Фан все еще

шептался с женщиной и, похоже, они не собирались заходить в лавку.

Кажется, эта женщина не намеревалась остаться здесь надолго, и все,

что оставалось Ву Син Цзы, это немного подождать.

Однако, эта женщина вскоре заметила Ву Син Цзы, она повернулась и

потянула Пин И Фана за рукав.

Ситуация становилсь неловкой. Растерянный Ву Син Цзы отступил,

прячась за угол, но каким бы он ни был худым, он все же был

взрослым человеком и никак не мог остаться незамеченным при ярком

свете дня. Пин И Фан тоже, наконец, заметил его, и на его лице

появилось растерянное выражение. Он шагнул вперед, и у Ву Син Цзы

не было времени, чтобы скрыться.

- Почему ты пришел один? – тихо спросил Гуан Шан Цзынь,

оглядываясь вокруг, не выказывая своей настороженности.

- Я... я... пришел угостить тебя...

Гуан Шан Цзынь стоял так близко, и Ву Син Цзы почти уткнулся

лицом ему в грудь, чувствуя себя опьяненным знакомым запахом,

отчего все его тело обмякло.

- Угостить? – Гуан Шан Цзынь зметил коробку у него на груди. Его

сердце тут же растаяло, и на губах появилась улыбка. – А что там? Ты

так трясешься над этой коробкой.

- Ах, это и правда чудесная вещь! Называется «Весенний гость». У

этой выпечки такой превосходный аромат, и она такая сладкая и

вкусная! Скорее, попробуй! Ее только что сделали, и она еще горячая.

Словно преподнося сокровище, Ву Син Цзы открыл коробку, взял одно

пирожное и поднес его к губам Гуан Шан Цзыня.

- Попробуй. Ты так занят все эти дни, тебе пойдет на пользу поесть

сладкого.

Гуан Шан Цзынь, разумеется, не собирался отказываться. Он не только

ел лакомство из рук Ву Син Цзы, но также посасывал его пальцы,

слизывая с них языком ароматные крошки. Ву Син Цзы съежился,

поскольку действия Гуан Шан Цзыня вызывали дрожь в его теле.

- Что же это за лакомство такое? – до них внезапно донесся приятный

мелодичный голос. Ву Син Цзы вздрогнул от неожиданности, едва не

завалившись назад. Если бы Гуан Шан Цзынь не обхватил его

проворно за плечи, он бы точно ударился об стену.

Это была все та же женщина под вуалью – неизвестно, когда она

успела подойти к ним. Сквозь вуаль можно было смутно различить

черты ее лица и яркие губы, изогнутые в улыбке. Это была очень

красивая женщина, ничуть не уступающая в своей красоте Гуан Шан

Цзыню.

- Я... эээ... это выпечка, называется «Весенний гость»... - несмотря на

закрытое лицо, Ву Син Цзы почувствовал, что женщина настроена

дружелюбно, поэтому перестал смущаться.

- Айй, а это случайно, не та легендарная выпечка из ресторана

«Сяньлин», которую продают по пять таелей за двадцать штук? –

воскликнула женщина, глядя на коробку. – Я припоминаю, что она

называется «В поисках весны», но это название не так интересно, как

«Весенний гость».

- Пять таелей за коробку?

Был ли это «Весенний гость» или «В поисках весны» - у Ву Син Цзы

мороз пробежал по коже при упоминании такой чудовищной цены.

- Госпожа,* не желаете ли попробовать? Вероятно, это разные вещи.

Эта выпечка из моего родного города, где пару штук продают всего за

восемь монет.

- Госпожа?* Айй! До чего же ловко подвешен у вас язычок, раз вы

называете меня так!

Глаза женщины сощурились от смеха, она не без злорадства взглянула

на Гуан Шан Цзыня.

- А ты говорил, что моя весна уже позади. До чего ядовитый у тебя

язык, не понимаю, от кого ты унаследовал такой!

Гуан Шан Цзынь, насмешливо взглянув на нее, взял одно пирожное и

сунул ей без особого почтения.

- Господин Ву просто любезен с тобой. Он добрая душа, поэтому не

пугай его.

- Чем я его могу напугать? Я даже лица не открываю, - пробормотала

женщина под вуалью. Она приподняла вуаль, приоткрыв похожие на

лепестки губы. – Будь добрым ребенком и покорми меня.

- До чего же ты ленива, - поцокал языком Гуан Шан Цзынь, но

несмотря на его покусывания, действовал он очень осторожно и

аккуратно положил кусочек ей в рот. – Ну, как тебе?

Тщательно распробовав пирожное, женщина ответила:

- Это именно та самая выпечка. Кстати, последний раз мне удалось

попробовать ее благодаря жене Главного секретаря. Чтобы наладить

отношения с твоим отцом, они прислали коробочку пирожных «В

поисках весны», а заодно и «Весенняя встреча». Цена «Весенней

встречи» намного дешевле – всего два таеля за коробку.

Два таеля за коробку? Ву Син Цзы вытаращил глаза, не в силах

поверить тому, что слышит. Это что же такое получается – выходит,

сегодня он съел выпечки на пять таелей?

- Это... это... - начал заикаться Ву Син Цзы и дрожащими руками сунул

коробку Гуан Шан Цзыню. – Ешь скорее! Нельзя допустить, чтобы

пять таелей остыли!

Гуан Шан Цзынь не знал, смеяться ему или плакать. Он еще не

спросил у Ву Син Цзы, откуда взялась эта выпечка, как же он мог так

запросто уничтожить улики?

- Ты хочешь, чтобы я ел, стоя возле дороги? – он ущипнул старикана за

щеку, а затем взял в одну руку коробку, а другой – поймал руку Ву Син

Цзы. – Сначала объясни, кто дал тебе эти пирожные.

- Цзайцзун-сьонг, - Ву Син Цзы не собирался ничего скрывать от него,

поэтому сделал чистосердечное признание.

- Цзайцзун-сьонг? – потрясенно воскликнула женщина под вуалью,

прежде чем Гуан Шан Цзынь успел ответить. – Это имя кажется мне

знакомым, похоже, это второе имя министра Яна Вен Сина... Ах, вы

знакомы с министром Яном?

- Шшш, почему бы не поговорить дома? – хотя вокруг не было

шпионов, статус Пин И Фана не позволял ему обсуждать высших

придворных чиновников на публике.

Поняв, что она была неосторожна, женщина слегка сникла и

извинилась. С понурым видом она последовала за ними на задний двор

лавки.

Когда они уселись на заднем дворе резиденции Пин И Фана, женщина

сняла шляпу с вуалью, и Ву Син Цзы, наконец-то, смог ясно разглядеть

ее черты.

Ее внешность поразила его с первого же взгляда. Ву Син Цзы был

родом из глухой сельской местности, и ему еще не доводилось видеть

такой красоты. У нее было овальное лицо с тонкими, четко

очерченными бровями, а блестящие миндалевидные глаза были

выразительнее тысяч и тысяч слов. Когда она смотрела на него,

ослепительно улыбаясь, он не мог не смутиться.

Однако, его не покидало ощущение, что это лицо ему кого-то

напоминало... Ву Син Цзы отвернулся, избегая взгляда этой женщины,

но все же не мог удержаться и время от времени украдкой поглядывал

на нее, втайне изучая ее лицо. Их взгляды случайно встретились, и

старикан съежился, торопливо опустив голову, чтобы не обидеть эту

красавицу.

- Ах, до чего забавный этот ребенок, посмотри, как у него покраснели

уши, - засмеялась женщина, прикрыв губы ладонью, и протянув

вторую руку, чтобы ущипнуть его за ухо.

Гуан Шан Цзынь, заметив ее движение, мгновенно перехватил ее руку.

- Дитя, ты всегда такой собственник? Неужели даже твоя матушка не

может прикоснуться к своему будущему зятю?**

Эта женщина... так это жена Генерального уполномоченного и мать

Гуан Шан Цзыня! Ей было около пятидесяти, но она все еще

оставалась красивой и элегантной, к тому же, эта благородная дама так

оживленно разговаривала, что казалась молодой девушкой.

- Матушка? – Ву Син Цзы вскинул голову, уставившись на нее и не в

силах поверить в это.

Точно! Ее лицо процентов на 70-80 имело сходство с лицом Гуан Шан

Цзыня, просто у него, как у мужчины, черты лица были несколько

грубее. Вероятно, именно из-за этой разницы прекрасные колдовские

глаза Гуан Шан Цзыня с их приподнятыми кверху уголками, словно

крючками цепляли сердца людей, разбивая их вдребезги. Вот и сейчас

Гуан Шан Цзынь смотрел на него с легкой улыбкой, заставляя

старикана трепетать всем телом и вызывая лишь одно желание –

прижаться к нему.

- Эй, полегче. Не то чтобы у меня нет чувства такта, но эти пять таелей

вот-вот остынут. Разве мы не будем их есть?

Разве могла супруга Генерального уполномоченного не заметить, что

двое вюбленных готовы броситься друг к другу в объятья! Они и так

умудрялись полностью игнорировать такую красавицу, как она. Даже

пирожные в коробке приуныли!

- Да-да-да, Хэйван... сударыня... скорее, поешьте! Будет очень жаль,

если они остынут.

Ву Син Цзы мгновенно взял себя в руки. Он с растерянным видом

убрал руку с плеча Гуан Шан Цзыня и открыл коробку.

- Зови меня Нианг.*** В любом слчае, ты станешь партнером Хэйвана.

«Сударыня» звучит уж слишком холодно.

Она приветливо помахала рукой и взяв кусочек пирожного, обратилась

к Гуан Шан Цзыню:

- Сынок, поскорее принеси свой драгоценный чай, чтобы твоя мать

могла смягчить свое горло. Мы простояли на улице целый час, а ты так

и не предложил мне даже чашку чая.

- И где ты только научилась так распоряжаться дргими? – проворчал

Гуан Шан Цзынь, но все же встал и пошел готовить чай.

После того, как ее сын ушел, жена Генерального уполномоченного

улыбнулась еще приветливее, от чего застенчивый советник

растерялся еще больше и чуть не свалился со стула.

- Сколько лет исполнилось вам в этом году? – этот вопрос сильно задел

его.

Ву Син Цзы слегка побледнел, но все же ответил честно:

- Мне уже сорок.

- Сорок... - кивнула жена Генерального уполномоченного и взяла еще

одно пирожное. – Откуда вы?

- Я родился и вырос в округе Чин Чен.

- Округ Чин Чен? Хм... мне доволилось как-то слышать об этом месте.

Это было, вероятно, лет сорок с лишним назад. Здесь был один

выдающийся ученый лет двадцати, который, кажется, был родом из

этого округа. Жаль, что он пробыл в столице всего пару лет, он даже

должен был войти в кабинет министров. Император очень ценил его, и

мой отец все расхваливал его. Он говорил, что этот ученый был не

только прекрасно образован, но также обладал совершенным

характером. Если бы он не ушел в отставку и не вернулся к себе на

родину, Яну Вен Сину, вероятно, никогда не далось бы достичь таких

высот при дворе.

- Ах... этот ученый... это был мой отец, - Ву Син Цзы не ожидал, что

ему доведется услышать о своем отце от посторонних, и у него

защипало в носу.

Он помнил своего отца довольно суровым человеком, его можно было

бы даже назвать строгим. И только когда он смотрел на его мать, на его

лице появлялась застенчивая улыбка, а его взгляд, устремленный на

нее, начинал светиться. Ву Син Цзы знал, что отец любил его, и он

действительно сделал все возможное, чтобы сделать из него

достойного человека, согласно учению философов, записанных в

книгах. Однако, отец никогда не заставлял его добиваться титулы на

экзаменах, а что касается экзаменов в университет, это было то, чего

Ву Син Цзы желал сам.

Ву Син Цзы всю свою жизнь не смел забыть ни одного из тех

принципов, которым учил его отец. Он всегда старательно следовал

им, не смея нарушить ни один из них. К сожалению, он не очень

хорошо знал своего отца, и то, что он получил высшую награду на

императорских экзаменах, он узнал только от своей матери.

Вероятно, для его отца, те дни, что он провел с его матерью, были

более значимыми и счастливыми, чем все заслуги и награды от других.

- Да, верно, Цзынь-эр только что назвал вас господином Ву, - на лице

жены Генерального уполномоченного появилось выражение

ностальгии, она внимательно оглядела Ву Син Цзы с головы до ног. –

В том году мне было лет пять или шесть, я была еще маленькой

девочкой. Но я до сих пор помню, как выглядел Геге.**** У вас глаза,

как у него.

- Ах, вот как? – Ву Син Цзы поднял руку и прикоснулся к своим

глазам. Он не знал, на кого был похож. Его отец был таким красивым и

утонченным, а его матушка – очень миловидной и изящной. Но что до

него самого, то он выглядел довольно обычно.

- Господин Ву, как мать, я должна спросить. Что вам нравится в

Цзынь-эре? Мой сын с самого своего детства всегда был

бессердечным. Он не уважает ни своего отца, ни меня. Он всего лишь

формально исполняет свой сыновний долг, и не более того. Я

потратила столько лет, пытаясь помочь ему хоть немного открыть свое

сердце. Ай, я потратила на это столько усилий, что их хватило бы на

то, чтобы родить еще одного Сунь Укуна с Горы Цветов и Фруктов.

Она вздохнула, ее лицо по-прежнему оставалось серьезным. –

Господин Ву, Цзынь-эр относится к вам по-другому. Я знаю, не так

двано вы опоили его снадобьем, но он не только отнесся к этому с

пониманием, но даже ни капельки не рассердился. Напротив, он даже

посчитал, что это он виноват перед вами. Если бы вы действительно

были бы в сговоре с другими, чтобы погубить Цзынь-эра, и он

почувствовал бы, что что-то не так, даже тогда он, не задумываясь,

прыгнул бы в ловушку, охотно рзбившись на осколки.

Ву Син Цзы слегка вздрогнул. Он понимал, что хочет сказать ему эта

женщина, но он не мог подавить радость и нежность, переполнявшие

его.

Гуан Шан Цзынь и впрямь так сильно привязан к нему? Ай, ему

повезло, что он раздобыл то снадобье у Ранкуя. Если бы они оба не

открыли свои мысли и чувства друг перед другом, сколько времени

они потратили бы зря!

- Господин Ву, так что именно так сильно привлекает вас в Цзынь-эре?

– на лице жены Генерального уполномоченного больше не осталось и

следа ее прежнего дружелюбия и теплоты – теперь она была исполнена

внушающего трепет достоинства, присущего знатной даме.

Ву Син Цзы открыл рот и после секундного колебания, наконец,

пробормотал:

- Главным образом, меня привлекает его «птенчик».

_________________________

Пхахахахахаха! Ой, не могу, Перепелыч жжёт!

* В английском варианте используется слово «мисс», как обращение к

молодой и незамужней девушке. А как в Китае обращаются к таким

девушкам не знаю. Но и слово «мисс» пропустить в новеллу, где речь

идет о древнем Китае, тоже не могу.)) Поэтому не знаю, как тут лучше

было бы перевести. В общем, перепелочка обратилась к свекрови, как

к молодой девушке )))

** ))) тут тоже не знаю, как правильно выразиться. Вроде невесткой

мужчину назвать язык не поворачивается, но, учитывая, что генерал –

муж, то и зятем называть перепелку тоже неверно.))

*** Не знаю, что это значит, в английском тексте написано просто

«niang» с маленькой буквы. То ли имя, то ли обращение – непонятно.

**** Странно, что она отца ВСЦ называет «геге». Это же обращение к

старшему брату вроде.

Глава 93 - Не стоит недооценивать его

Хотя они разговаривали негромко, внутренняя сила Гуан Шан Цзыня

была велика. Он опасался, что его мать может чем-нибудь задеть Ву

Син Цзы, поэтому несмотря на то, что он все еще оставался в доме, он

мог слышать большую часть их разговора. И сейчас он не знал, надо

ли ему выйти или нет.

Даже если не брать во внимание серьезный тон, каким говорила его

мать, этот старикан, любивший «птенчик» Гуан Шан Цзыня больше

него самого, совершенно расстроил его.

Он приготовил чайные листья и дал указание слуге разогреть печь и

вскипятить воду, а затем медленно вышел во двор и сел между Ву Син

Цзы и своей матерью.

- Так значит, тебя, главным образом, привлекает мой «птенец», хмм?

Поскольку супружеской паре не подобает хранить обиды до

завтрашнего дня, Гуан Шан Цзынь решил все прояснить здесь и

сейчас.

Услышав этот вопрос, Ву Син Цзы удивленно распахнул глаза.

- Т-ты все слышал?

Он вдруг почувствовал, как у него почему-то пробежал холодок по

спине, и волосы зашевелились от ужаса. Чувство вины вызвало панику

в его сердце.

- Ммм, - Гуан Шан Цзынь бросил чайные листья своей матери и

улыбнулся, глядя на выражение лица Ву Син Цзы, приготовившегося

встретить свю неминуемую гибель. – А что? Ты уже позабыл свои

собственные слова, которые произнес только что? У тебя еще хватило

дерзости сказать это в присутствии моей матери.

Он ущипнул старого перепела за щеку, оставив на ней яркий след,

который не сразу исчезнет.

- Я... я н-не то хотел сказать... - Ву Син Цзы поспешно прижал ладонь

к щеке. Хотя Гуан Шан Цзынь не сильно ущипнул его, этот щипок все

равно оставил после себя легкую покалывающую боль, и Ву Син Цзы

понял, что он опять приревновал его.

Ай, ну как можно быть таким ревнивым!

- Тогда что именно ты хотел сказать? Кроме моего «птенца» во мне нет

ничего хорошего, что бы нравилось тебе?

Тон Гуан Шан Цзыня звучал чрезвычайно воинственно. Он не видел

ничего странного в том, что постоянно ревновал к самому себе.

Сидевшая рядом жена Генерального уполномоченного, на которую

никто не обращал внимания, лишь мысленно закатила глаза, услышав

такой безнадежно глупый вопрос от своего сына. Ее сын от природы

был очень мудрым и чрезвычайно одаренным человеком. С самого

детства он отличался необычайным умом, ну кто бы мог подумать, что

в любовных делах он окажется таким непроходимым тупицей!

- Нет, помимо твоего «птенчика» мне много что в тебе нравится, -

краснея, попытался объяснить Ву Син Цзы. Гуан Шан Цзыню было все

равно, что их слушает его мать, а вот ему – нет! Разве мог Ву Син Цзы

так ворковать с ним перед своей будущей свекровью!

- Что именно? – Гуан Шан Цзынь неумолимо наседал на него, требуя

дальнейших разъяснений.

- Ммм... эээ... - Ву Син Цзы украдкой покосился на жену Генерального

уполномоченного, которая, опустив голову, состредоточилась на

сладостях, делая вид, что ничего не происходит.

- Хмм? – Гуан Шан Цзынь загородил собой обзор. Посреди бела дня

этот человек еще смеет отвлекаться на других? Пф!

- Ну, не надо так... - уши Ву Син Цзы покраснели, словно собирались

вспыхнуть огнем в любой момент. Он запнулся. – Мне многое в тебе

нравится... например... например... твое лицо.

- Пффф, - жена Генерального уполномоченного прикрыла рот ладонью,

словно опасаясь выплюнуть все, что было внутри. Ее прекрасные глаза

не могли скрыть веселого изумления, пока она смотрела на Ву Син

Цзы.

- Нианг! – немного смущенный голос Гуан Шан Цзыня прозвучал

излишне громко.

- Должна сказать, господин Ву не лишен вкуса. У тебя и правда

неплохое лицо, оно похоже на моё.

Жена Генерального уполномоченного была очень довольна.

- Да-да, вы с мамой похожи процентов на семьдесят, - торопливо

закивал Ву Син Цзы в знак согласия. Заметив свирепый взгляд Гуан

Шан Цзыня, он медленно опустил голову, не понимая, что он сказал не

так.

- Значит, если бы я был некрасив, я бы тебе уже не понравился?

А?

- Ну как такое возможно! Мне же нравится лицо Пин И Фана.

Ву Син Цзы закивал головой и замахал руками, заявляя о своей

привязанности. Но лицо Гуан Шан Цзыня неожиданно помрачнело

еще больше, отчего Ву Син Цзы окончательно растерялся. Он хотел

получить поддержку жены Генерального уполномоченого, но между

ними восседал Гуан Шан Цзынь, и он не мог увидеть даже кончика ее

носа.

- Пин И Фана? – фыркнул Гуан Шан Цзынь. Его память моментально

подсказала ему, как Ву Син Цзы во время первой же встречи

осмелился предложить Пин И Фану разделить с ним могилу! Даже он

не удостоился чести упокоиться на этом дерьмовом клочке земли! Да

разве мог Пин И Фан сравниться с ним!

Ву Син Цзы едва не плакал – он совершенно не понимал, почему Гуан

Шан Цзынь так злится. Разве они с Пин И Фаном не одно целое? Разве

его «птенчик» не часть него самого? А лицо Гуан Шан Цзыня и правда

очень-очень красиво!

- Ай, не надо больше сердиться! Цзайцзун-сьонг доставил тебе много

неприятностей в эти дни?

Ву Син Цзы пододвинулся поближе к Гуан Шан Цзыню и застенчиво

погладил его по руке, успокаивая.

- Поешь сладкого, чтобы успокоиться, ладно? Хочешь, я останусь

сегодня вечером с тобой и составлю тебе компанию?

После этих слов ревность, разъедающая сердце Гуан Шан Цзыня,

значительно утихла. Этот старикан был таким покорным, как он мог

отказать ему!

- А ты умеешь успокаивать, - усмехнулся Гуан Шан Цзынь. В этот

момент слуга принес разогретую плитку вместе со всем необходимым

для заваривания чая. Сын Генерального уполномоченного, придя в

хорошее расположение духа, начал готовить чай.

- Мои слова не такие уж и дерзкие, - Ву Си Цзы потер нос и, наконец,

вздохнул с облегчением. Он еще не забыл тот Новый год, когда Гуан

Шан Цзынь порвал его рисунки с «птенчиками»! – Ты хотел, чтобы я

сжег рисунок Пин И Фана, и я это сделал.

- Вот и умница, - Гуан Шан Цзынь был чрезвычайно доволен. Он

ласково погладил его нос и заключил его в объятья. – Возьми еще

кусочек «Весеннего гостя» и дай мне попробовать. Ян Вен Син и

правда осмелился заманить тебя в ловушку с помощью такой ерунды?

- Ай, это и правда очень вкусно. Двадцать лет назад это было самое

популярное лакомство в Гусином городе. Но потом владелец лавки

переехал к своей родне на север, и я больше никогда не ел такого.

Пока Ву Син Цзы говорил это, он взял кусочек и дал его Гуан Шан

Цзыню.

Тело Ву Син Цзы чувствительно реагировало, когда Гуан Шан Цзынь

облизывал и посасывал его пальцы. Весь покраснев, он съежился:

- Не надо так, супруга Генерального уполномоченного здесь.

- Не обращайте на меня внимания, делайте, что хотите. А я просто

выпью чаю и поем сладостей. Главное, чтобы Цзынь-эру было хорошо,

тогда и я довольна.

Жена Генерального уполномоченного отмахнулась от них, проявляя

великодушие. Она впервые видела, чтобы ее сын был настолько

привязан к кому-то. Когда раньше Гуан Шан Цзынь придавал такое

огромное значение господину Лу, это выглядело совсем иначе. Для нее

это стало огромным утешением.

Раз уж его мать сама сказала это, Гуан Шан Цзынь отбросил прочь

всякие любезности. Он открыто миловался и флиртовал с Ву Син Цзы,

повергнув старого перепела в полное смятение. Ву Син Цзы хотелось

оттолкнуть его и в то же время ему хотелось быть к нему ближе. В

конце концов, он окончательно перестал обращать внимание на мать

Гуан Шан Цзыня и, краснея, уткнулся лицом ему в шею,

притворившись мертвым.

Жена Генерального уполномоченного, которой наконец-то, налили

чаю, презрительно поглядывала на своего сына. Конечно же, она знала,

что он делает это намеренно. Он не только ревновал к самому себе, но

даже и к собственной матери. Она всего лишь спросил своего

будущего зятя, что ему нравится и случайно узнала про «птенчика».

И как она умудрилась родить такого глупого в вопросах любви

человека? Хотя, если подумать про ее собственного мужа... Что ж,

видимо, это наследуется по линии Гуанов, и ничего с этим не

поделаешь.

Видя, что ее сын начинает покусывать губы ее зятя, какой бы терпимой

ни была его мать, она больше не могла здесь оставаться. Смущенно

потирая нос, она попрощалась с ними.

Наконец-то, Гуан Шан Цзынь вспомнил, что он ее сын. Велев Ву Син

Цзы остаться во вдоре и ждать его здесь, он пошел проводить ее.

Его мать не воспользовалась возком, а пришла сюда пешком. Гуан Шан

Цзынь хотел распорядиться приготовить для нее возок, но она

остановила его.

- Просто немного прогуляйся со мной. Я едва не задохнулась, пока

была у тебя дома. Быть супругой Генерального уполномоченного

звучит замечательно, но этот статус никогда не позволяет

расслабиться.

Хотя она и происходила родом из аристократической семьи, она всегда

обладала живым характером. Когда она была юной, она любила

наряжаться мальчиком, исследуя мир за пределами своего дома. Ее

семья неоднократно пыталась обуздать ее, но, потерпев поражение,

оставила ее в покое, предоставив ей делать все, что ей захочется.

Члены ее семьи полагали, что она сможет выйти замуж за кого-нибудь

статусом ниже, чем был у их семьи. Кто бы мог подумать, что в

приграничном городке она встретит сына тогдашнего Генерального

уполномоченного, и они полюбят друг друга с первого взгляда и

остепенятся так быстро, изумив всю семью?

Столько лет обладая статусом супруги Генерального уполномоченного,

она должна была всегда держаться величественно и с достоинством,

оставаясь при этом нежной и утонченной, и эти рамки душили ее чуть

не до смерти. И теперь, имея возможность немного расслабиться на

стороне, она не спешила возвращаться обратно.

- Отец, должно быть, волнуется, - попытался отвертеться Гуан Шан

Цзынь, но разве мог он одурачить свою мать? У него явно была на уме

только его «женушка», которая поджидала его дома, и все, чего он

сейчас хотел, это поскорее вернуться и помиловаться с ней.

- Не делай из меня дурочку, - усмехнулась она. – Раз уж твой отец

отпустил меня прогуляться одной, он, разумеется, понимает, что я

вернусь нескоро. Как мать и сын, мы должны обсудить кое-что. Не

прикидывайся дурачком и не пытайся увильнуть.

Она взяла сына за руку, похоже, собираясь сказать ему что-то личное.

Гуан Шан Цзыню пришлось смириться. Как бы там все ни было, его

мать занимала особое место в его сердце, поэтому он не мог просто

выдернуть руку и уйти.

- Тогда я слушаю тебя внимательно.

- Ты сказал господину Ву, что пригласил Бая Шао Чана пожить в

нашей резиденции?

Такого рода новости быстро разлетаются по столице. Кто же не знал,

что семья Бай чрезвычайно обласкана императором, удостоившись его

особого отношения? Хоть они и были обычными простолюдинами, их

взгляды и мнение имели определенный вес.

Некоторое время назад Гуан Шан Цзынь лишился благосклонности

императора. Ему не только не вернули власть над армией, но и вовсе

лишили должности. Не будь он единственным сыном Генерального

уполномоченного, он мог бы и вовсе лишиться титула наследника. Все

решили, что для восстановления статуса Гуан Шан Цзынь завязал

отношения с молодым господином Баем, став его официальным

партнером.

Гуан Шан Цзынь, недовольно нахмурившись, сказал:

- Нет, в этом нет никакой необходимости. Все разрешится очень

быстро. Бай Шао Чан влюблен в кого-то, и ему нет до меня дела. Я

просто воспользовался этой возможностью, и не более того.

- Сынок, я правда не понимаю. Как ты с твоим умом, как только речь

заходит о любви и отношениях, становишься непроходимым глупцом?

Ты правда ничего не смыслишь в поисках партнеров. Неудивительно,

что господину Ву нравится в тебе только твой «птенец».

Когда дело касалось оскорбления ее сына, жена Генерального

уполномоченного не церемонилась. Из-за за этих слов и без того

мрачное лицо Гуан Шан Цзыня исказилось еще сильнее.

- Ему нравится не только мой «птенец»! – угрюмо возразил он.

- Ах, ну да, еще твое лицо. Я помню.

Мать улыбнулась ему из-под вуали.

- Что именно ты хочешь сказать? – Гуан Шан Цзынь заговорил куда

менее вежливо, задетый словами матери.

- Как твоя мать, я лишь хочу сказать тебе, что имея свои планы насчет

Бая Чао Шана, ты должен поставить об этом в известность господина

Ву. Это убережет его от расстройства и волнения.

Более того, раз Ян Вен Син искал Ву Син Цзы и даже дал ему коробку

с выпечкой, возможно, он уже открыл Ву Син Цзы что-то, дабы

снискать его расположение.

- Ву Син Цзы не настолько мелочен и глуп, - Гуан Шан Цзыню не

понравились слова матери. Он все и всегда держал под контролем. Ему

совсем не хотелось впутывать в эти дела своего партнера, словно он

сам не в состоянии обо всем позаботиться.

Я не знаю, какой он, так ли он умен или нет... - она вздохнула и

многозначительно произнесла. – Не забывай урок, полученный от

господина Лу. Ты должен все как следует обдумать.

Она была предельно откровенна. В конце концов, она знала господина

Лу еще до того, как ему исполнилось двадцать лет. Видя, как молодой

человек, не лишенный когда-то некоторой порядочности, стал

абсолютно никчемным из-за обожания ее сына, она не хотела, чтобы

история повторилась.

Гуан Шан Цзынь промолчал. Он знал, что господин Лу и Ву Син Цзы

совершенно разные люди. Однако, вспоминая, что ему сказал Ву Син

Цзы под влиянием снадобья несколько дней назад, он ощутил

необъяснимую боль в сердце.

- Хорошо, я подумаю над тем, как прояснить с ним некоторые

моменты, - наконец, немного смягчился Гуан Шан Цзынь. Тем

временем, они дошли до южной окраины города. – Не гуляй слишком

долго. Если отец не увидит тебя после четырех, боюсь, он сойдет с ума

от беспокойства. Возвращайся поскорее.

- Эй, а разве уже четыре часа? – она небрежным жестом отмахнулась

от него. – Ладно, тебе пора возвращаться. Раз уж ты выбрал того, с кем

собираешься прожить до конца своих дней, не стоит обращаться с ним,

как с питомцем и сажать его в клетку. Господин Ву не так прост, как

кажется, не стоит недооценивать его.

Она не знала, насколько ее сын внял ее словам.

Гуан Шан Цзынь небрежно кивнул ей. Он вовсе не недооценивал Ву

Син Цзы, он просто хотел защитить его от любых неприятностей.

____________________________

Ревность генерала к самому себе - это, конечно, просто умереть со

смеху )))

Но мне кажется дико странным, что он вообще никак не отреагировал

на то, что ВСЦ виделся с ЯВС, ещё и наедине. Тут помимо ревности

много вопросов могло возникнуть. А он вообще никак не

отреагировал.

И ещё меня занимает вопрос, как он в итоге будет относиться к Хею.

Все-таки, при сей симпатии к нему, он не был верен генералу до конца.

Пляшет под дудку Ранкуя, помог сбежать перепелу, а это, между

прочим, едва не стоило жизни генералу. И про то, что ВСЦ его опоить

собрался он знал, но не предупредил. Я бы наверное, не смогла ему

потом доверять и держать при себе.

Глава 94 - Ай, я хочу тебе что-то сказать (18+)

Проводив мать, Гуан Шан Цзынь вернулся к себе в лавку, где его

задержал управляющий с кучей различных донесений. Ему пришлось

остаться тут почти на два часа, прежде чем он смог вернуться во двор.

Он мог видеть издалека худощавое тело Ву Син Цзы, сидевшего в

одиночестве в павильоне. На деревянном столике перед ним стояли

сладости и полный чайник с чаем. Должно быть, чайник только что

наполнили заново, поскольку над ним все еще поднимался пар.

Обычно, как только перед Ву Син Цзы оказывалась еда, он старался

съесть хоть несколько кусочков, несмотря на то, было ли для этого

подходящее время или нет, лишь бы еда не пропала впустую.

Деревенские жители никогда не разбрасывались едой.

Однако, сейчас старикан лишь держал в руках чашку, и был не ясно,

остыл ли в ней чай, или она была и вовсе пустая. Он просто сидел,

вертя чашку в руках, но из нее не пролилось ни капли.

Гуан Шан Цзыню стало немного любопытно, поэтому он не спешил

возвращаться, а продолжал втайне наблюдать за ним издалека.

Хотя обстановка во дворе вполне соответствовала Пин И Фану,

пользовался ею все-таки Гуан Шан Цзынь. Крайне простые на вид

вещи отличались невероятным изяществом. Из-за этой привычки Ян

Вен Син и Хуайсю удостоверились в своих предположениях

относительно личности Пин И Фана.

Ву Син Цзы посидел какое-то время, а затем встал и поставил чашку

на стол.

Он посмотрел в том направлении, где скрывался Гуан Шан Цзынь, и,

разумеется, никого там не увидел. Со двора вела дорожка, вымощенная

высококачественной галькой Юйхуа.* Камни были прочными, но

такими гладкими и уютными, по ним можно было ступать совершенно

бесшумно. А во время дождя слышался нежный мелодичный звон, от

которого возникала соершенно необычная атмосфера.

Вероятно, взволнованный долгим ожиданием, Ву Син Цзы пару раз

обошел вокруг павильона. Развернувшись, он сделал еще два круга и,

наконец, остановился возле каменной тропинки. Его брови слегка

нахмурились, он погрузился в глубокую задумчивость. Что-то

пробормотав себе под нос, он осторожно наступил на дорожку, но

быстро убрал ногу и снова обошел вокруг павильона.

Раньше Гуан Шан Цзынь не понимал мыслей Ву Син Цзы, но теперь

все было по-другому, и каждый жест Ву Син Цзы выглядел ужасно

милым в глазах Гуан Шан Цзыня.

Больше всего Ву Син Цзы беспокоило, не попал ли Гуан Шан Цзынь в

неприятности, поэтому он хотел выйти со двора и посмотреть. Но в то

же время он боялся, что может что-то сделать не так и навредить делам

Гуан Шан Цзыня. Так что же ему теперь делать? Он поскорее вернулся

в павильон. Вы только посмотрите на эти нетронутые сладости на

столе. Верятно, старый перепел терзается смутными дурными

предчувствиями.

Сердце Гуан Шан Цзыня полностью растяло.

Он был слишком могущественным человеком и привык заботиться о

людях. Хотя его родители, друзья и члены семьи тоже могли бы

позаботиться о нем, никому из них просто не приходило в голову, что

Гуан Шан Цзынь тоже неуждается в том, чтобы о нем заботились и

нежно баловали его. Поначалу, пока господин Лу еще не научился

понимать его, он обращался с ним, как с обычным ребенком. К

сожалению, обнаружив, что Гуан Шан Цзынь куда лучше заботится о

других сам, в их отношениях все стало строго наоборот. Господин Лу

без всякого смущения принимал заботу Гуан Шан Цзыня, обвившись

вокруг него, словно лоза вокруг дерева.

Но Ву Син Цзы был другим. Этот старикан знал, что Гуан Шан Цзынь

был очень могущественным и обладал огромной силой и

выдающимися способностями. Он также знал, что, когда Гуан Шан

Цзынь хорошо относится к кому-либо, он будет бесконечно баловать

этого человека. Ву Син Цзы не отвергал такую заботу, изо всех сил

стараясь протянуть к нему свои тощие руки и обнять его, привлекая к

себе. Гуан Шан Цзынь не мог выразить словами, что при этом

чувствовал, он только знал, что никогда в жизни не отпустит Ву Син

Цзы от себя. Если бы он упустил этого такого робкого с виду перепела,

где еще он нашел бы такого человека, который бы в нем настолько

души не чаял?

Расправив свою одежду, Гуан Шан Цзынь еще раз убедился в том, что

во дворе нет никого, кроме его телохранителей, прежде чем снял с

лица маску Пин И Фана. Когда он неторопливо вышел из укрытия, Ву

Син Цзы как раз посмотрел в его сторону. Его лицо мгновенно

просияло, старикан, позабыв о манерах, вытер руки об одежду и

торопливо направился к нему навстречу.

- Почему ты вернулся только сейчас? Что-то случилось?

- Я немного поговорил с матерью, а потом меня задержал

управляющий с докладом, поэтому я задержался. Гуан Шан Цзынь

подошел к Ву Син Цзы и заключил его в свои объятья. – Ты

беспокоился обо мне, пока ждал меня?

- Ай... - Ву Син Цзы послушно прижался к его груди и искренне

кивнул. – Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, а ты все не

возвращался, и я боялся, что Ян Вен Син...

Он содрогнулся. У Ву Син Цзы только что было противостояние с

Яном Вен Сином, и он поневоле испытывал чувство страха.

- Не волнуйся, Ян Вен Син не сомневается в личности Пин И Фана, -

Гуан Шан Цзынь погладил хмурую складку между бровей Ву Син Цзы

и поддразнил его. – Эй, ты только посмотри. Ты же больше не молод, а

все еще продолжаешь хмуриться так сильно. Ты пытаешся напомнить

мне, чтобы я не забывал о почтении к старшим и не слишком сильно

заигрывал с тобой?

Ву Син Цзы торопливо поднял руку и потрогал свое лицо, на котором

тревога смешалась со смущением.

- Ай, я же просто волнуюсь. Обычно я так не хмурюсь.

- Не переживай. Даже если твое лицо покроется морщинами, как

маринованный овощ, оно все равно будет нравиться мне.

Гуан Шан Цзынь наклонился, целуя его лицо, и старикан слегка

дернулся, заливаясь краской по самые уши. Сердце Гуан Шан Цзыня

совершенно растаяло при взгляде на этого старикана, он обнял его

крепче и целовал до тех пор, пока Ву Син Цзы не начал задыхаться.

- Ай, почему ты вдруг...

Ву Син Цзы совсем не возражал против таких проявлений нежности

посреди бела дня и даже был рад им. Но этот двор был открыт, точно

на ладони, а вокруг была охрана, наблюдавшая за ним. Гуан Шан

Цзынь сам говорил ему, что это место не подходит для утех.

- Я хочу попробовать на вкус манинованный овощ, - хотя прекрасный

Гуан и блистал неземной красотой, все солдафоны обладали весьма

сомнительными манерами. И, когда ему хотелось похулиганить, он мог

сказать все, что ему на ум взбредет.

Смущенный Ву Син Цзы что-то пробормотал себе под нос и опустил

голову, притворившись мертвым.

Видя, как смутился старый перепел, Гуан Шан Цзынь перестал

дразнить его. Подняв его на руки, он отнес его в комнату, где сел

вместе с ним в кресло, их тела крепко прижимались друг к другу.

- Так о чем ты хотел поговорить со мной? – Гуан Шан Цзынь играл

тонкими пальцами Ву Син Цзы. Должно быть, в эти дни он слишком

много возился в своем огороде. Его мозоли от писанины почти

исчезли, зато появились мозоли от возни в огороде.

- Оу, - Ву Син Цзы осторожно погладил его по руке. Казалось, он хочет

высвободить свои пальцы, но Гуан Шан Цзынь не отпускал их и с

улыбкой поднес его руку к губам, покрывая ее поцелуями.

Его намерения были очевидны: либо говори, что хотел, либо парой

поцелуев ты точно не отделаешься.

Его пальцы покраснели от поцелуев, Ву Син Цзы съежился и

задрожал, глядя на него с беспомощным видом.

- Дело в том, что сейчас... ты проводил супругу Генерального

уполномоченного...

- Скажи «нианг», - перебил его Гуан Шан Цзынь.

- А? – заморгал Ву Син Цзы, глядя на него с ошеломленным видом. –

Ты хочешь, чтобы я звал тебя «нианг»?

Как только эти слова сорвались с его губ, до него дошло, что он только

что сказал, и он расстроенно уставился на Гуан Шан Цзыня.

Гуан Шан Цзынь не знал, смеяться ему или плакать. Он откашлялся и,

напустив на себя серьезный вид, сказал:

- Ну, если тебе очень хочется называть меня именно так, мне останется

лишь согласиться с этим. Однако, я предпочел бы, чтобы ты называл

так мою мать.

- Ай, это было бы не совсем удобно...

Мать Гуан Шан Цзыня была старше него всего на несколько лет, ей

больше пристало бы быть его старшей сестрой, чем матерью.

- Если ты не станешь называть ее так сейчас, тебе все равно придется

сделать это позже. А что? Ты прямо перед моей матерью так уверенно

заявил, что в этой жизни не расстанешься ни с моим «птенцом», ни с

моим лицом, а теперь, стоило ей уйти, ты уже сожалеешь об этом?

- Но у тебя и правда превосходный «птенчик» - Ву Син Цзы торопливо

зажал себе рот руками, но, к сожалению, уже было слишком поздно.

Гуан Шан Цзынь с едва заметной улыбкой разглядывал его.

Прицелившись, он отвесил смачный шлепок по пышным ягодицам Ву

Син Цзы. Хотя он использовал совсем немного силы, да и одежда

заглушила звук шлепка, все равно старикан ужасно смутился. Ву Син

Цзы замахал руками и торопливо залопотал:

- Успокойся! Подожди! Мне нужно сказать тебе кое-что.

- Я подожду, а ты говори, - лицо Гуан Шан Цзыня светилось

нежностью. Он мял руками пухлые ягодицы Ву Син Цзы и теперь

немного замедлил свои действия.

Ву Син Цзы приоткрыл рот, все его тело было словно охвачено огнем.

- Не надо так... - Ву Син Цзы вытянул руку, желая остановить

шаловливые руки Гуан Шан Цзыня, но он не мог не признать, что его

ласки были чрезвычайно приятными. Его ладони были широкими и

теплыми, они были способны обхватить половину его ягодиц. Он то

сжимал их, то разводил в стороны, в меру используя силу и никуда не

торопясь, и Ву Син Цзы едва не растял от этого. Старикан всегда был

очень раскованным в постели и никогда не сдерживал свои желания.

Он несколько раз тихо простонал, почти позабыв о том, что собирался

сказать. Он чувствовал, что его гнездышко начинает подрагивать и

желал лишь одного – чтобы «птенчик» Гуан Шан Цзыня успокоил его.

- Так что же ты все-таки хотел сказать мне, ммм? – Гуан Шан Цзынь

прижал его к нижней части своего тела. Его медленно наливающийся

силой член терся о мягкую поверхность бедер Ву Син Цзы, и это

позволяло маленькому «птенчику» Ву Син Цзы тереться о его твердый

мускулистый живот.

- Ай... - Ву Син Цзы тяжело задышал, его взгляд затуманился, он

склонил голову на плечо Гуан Шан Цзыня. – Еще... сильнее...

- Мой милый распутник, - глаза Гуан Шан Цзыня сощурились в

улыбке. В мгновение ока он ловко стащил с Ву Син Цзы штаны,

обнажив его красивые стройные ноги. В это же время он достал свой

наполовину затвердевший член и потерся о чувствительную

промежность Ву Син Цзы. Старикан захныкал, его стон оборавался, он

был совершенно опьянен. Его горячее дыхание коснулось уха Гуан

Шан Цзыня, трудно представить себе что-нибудь более распутное.

- Эта твоя маленькая штучка и правда такая милая, - светлая кожа Гуан

Шан Цзыня слегка порозовела. На его висках проступили капельки

пота, пока он ловко играл с маленьким «птенчиком» Ву Син Цзы,

прижимающимся к его животу.

Хотя член Ву Син Цзы нельзя было назвать большим, и он выглядел

изящнее, чем у остальных мужчин, и был аккуратным и приятным для

глаз. Он был розовым и милым, а щель на его кончике была плотно

сжата, что придавало ему такой же застенчивый вид, как и у его

владельца.

Но так казалось только со стороны.

Стоило лишь коснуться его, как он сразу позабыл о всякой

сдержанности. Гуан Шан Цзыню нравилось играть с этим маленьким

«птенчиком», иногда он потирал его нежную головку своими грубыми

мозолистыми пльцами, заставляя щель слегка приоткрыться, и из нее

вытекало несколько капель, а иногда он гладил его ствол своей

широкой и теплой ладонью. У него в запасе было множество трюков и

со своим лукавством он всегда знал, когда нужно погладить его

«бубенчики», после чего крепко зажимал член у самого основания.

От его действий старикан дрожал и скулил, поскольку оргазм, который

вот-вот должен был наступить, был насильно остановлен, и щель на

кончике его члена пару раз дернулась.

- Ты все еще не можешь справиться с такой игрой? – поддразнил его

Гуан Шан Цзынь, поднося влажную от сока Ву Син Цзы руку к его

губам. – Ну-ка, лизни ее, - тихо уговаривал он, - и скажи мне, как это

на вкус?

Но это же была его собственная жидкость! Ву Син Цзы пока еще не

утратил рассудка. Залившись румянцем, он взглянул на Гуан Шан

Цзыня, а затем перевел взгляд на его красивую руку.

Его лицо покраснело еще больше, он нерешительно высунул кончик

языка. Перед тем, как лизнуть палец Гуан Шан Цзыня, он торопливо

потянул его вниз и вытер его руку своей одеждой. Гуан Шан Цзынь не

стал его останавливать и лишь с улыбкой наблюдал за Ву Син Цзы,

который, страшно смущаясь, облизывал его пальцы кончиком языка, и

более развратную картину было трудно себе представить.

- Скажи, как это на вкус? – покрепче сжав тонкую талию Ву Син Цзы,

он еще сильнее прижал его к своей груди. Маленький «птенчик» Ву

Син Цзы снова оставил мокрое пятно на твердом животе Гуан Шан

Цзыня. Повернув голову, Гуан Шан Цзынь взял в рот ту часть одежды,

которой вытирал его Ву Син Цзы, и пососал ее с нарочито громким

храктерным звуком.

- Ай... не надо так... она же грязная... - Ву Син Цзы, казалось, сейчас

вспыхнет огнем. Со своими блестящими влажными глазами он

выглядел возбужденным и распутным. Он с силой потянул одежду,

желая отобрать ее назад. Но Гуан Шан Цзынь накрепко зажал ее

зубами, и ее невозможно было забрать, глаза Ву Син Цзы покраснели.

- Это имеет вкус похоти, - только теперь Гуан Шан Цзынь разжал зубы

и выпустил влажную ткань. – Но он не лишен сладости, - добавил он,

облизывая губы.

Услышав это, Ву Син Цзы замер, кончик его языка снова скользнул по

его губам, словно он пытался распробовать что-то на вкус. Гуан Шан

Цзынь с одного взгляда понял, что его милый распутник сейчас

раздумывает над тем, на что именно похож этот вкус.

Глаза старикана распахнулись, похоже, он испугался собственных

мыслей. Опустив голову, он хотел выскользнуть из объятий Гуан Шан

Цзыня, но тот, разумеется, стиснул его талию и еще крепче прижал его

к себе, и теперь маленький «птенчик» Ву Син Цзы снова мог тереться

о крепкие мускулы Гуан Шан Цзыня, и он весь растаял от

удовольствия. Распластавшись в его объятьях, он вздрагивал и

дергался, и из кончика его маленького «птенчика» снова показались

капли жидкости.

Каждый его вдох был наполнен ароматом Гуан Шан Цзыня. Это был

все тот же знакомый запах белого сандала и цветущего апельсина, и к

нему примешивался аромат, присущий мужчинам. Словно наркотик,

он опустошал его разум, и ему лишь хотелось прижиматься к телу

Гуан Шан Цзыня и тереться об него, а его маленькое «гнездышко»

зудело и жаждало большего.

Гуан Шан Цзынь сегодня, похоже, пребывал в отличном настроении, в

его ласках не было обычных для него нетерпения и грубости. Хотя он

тяжело дышал, и его лицо покраснело, он все еще сдерживался, дразня

человека в своих объятьях. В этот момент он дергал член Ву Син Цзы,

и тот, запрокинув голову, стонал от удовольствия, окрывая его взору

свою белую шею. Ву Син Цзы еще никогда ни в кого не входил своим

членом, ни в мужчину, ни в женщину, но ладонь Гуан Шан Цзыня была

такой большой, широкой и обжигающе горячей, и Ву Син Цзы

неосознанно начал двигать бедрами, вонзаясь в нее.

Видя, как дергается и извивается Ву Син Цзы, беспомощно

прижимаясь к нему, Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся и удвоил

свои усилия, очень быстро заставив его кончить.

Ву Син Цзы, вскрикнув, рухнул ему на грудь, дрожа и тяжело дыша.

Не успел он прийти в себя, как его уже развернули. Из объятий Гуан

Шан Цзыня он переместился в кресло, его ноги оказались на

подлокотниках, открывая его «гнездышко». Он испуганно вздрогнул, и

его «гнездышко» тоже сжалось, отчего видевшего эту картину

человека обдало волной желания.

- Х-Хэйван... - Ву Син Цзы хотел свести ноги вместе. Он был совсем

не прочь открыть свои прелести в постели, но ему не хватало духу

выставлять их напоказ подобным образом!

Но Гуан Шан Цзынь крепкой рукой удержал его, не давая ему

пошелохнуться. После нескольких попыток вырваться, Ву Син Цзы

совсем выбился из сил и тяжело дышал. Кроме того, он только что

достиг пика удовольствия, и его руки и ноги были все еще очень

слабыми. Его разум все еще был затуманен, он даже не мог облечь

свои мысли в слова, поэтому мог лишь жалостливо смотреть на Гуан

Шан Цзыня.

- Веди себя хорошо... - игриво улыбнулся Гуан Шан Цзынь. Он присел

на корточки, и Ву Син Цзы мог видеть лишь его макушку. Это

заставило его немного занервничать, он уже хотел окликнуть Ган Шан

Цзыня, как вдруг его маленький «птенчик», который только что

получил свою порцию удовольствия, оказался втянут в теплую,

мягкую, влажную пещерку.

- Ах... - Ву Син Цзы задрожал. Залившись румянцем, он громко

вскрикнул. Его ноги, свисавшие с подлокотников кресла, напряглись, и

удовольствие ударило ему прямо в голову.

Его член погрузился в рот Гуан Шан Цзыня, и эта теплая влажная

пещерка плотно сжималась вокруг него, пока Гуан Шан Цзынь с

жадностью сосал его. Его язык подталкивал член к нёбу, что позволяло

сосать его еще сильнее, и Ву Син Цзы казалось, из него сейчас заодно

высосут душу. Ву Син Цзы стонал и скулил, пока его член непрестанно

дергался. Он изо всех сил старался дотянуться вниз и оттолкнуть

голову Гуан Шан Цзыня, но в том положении, в котором он его усадил,

он не мог дотянуться до этой зловредной головы.

Через некоторое время язык Гуан Шан Цзыня стал безобразничать еще

больше. Ловко обвившись вокруг маленького члена и поглаживая его

ствол по время его движения, он вдруг впился его кончиком в щель на

головке. Ву Син Цзы завертел бедрами и закричал, чувствуя, что скоро

ему наступит конец. Язык Гуан Шан Цзыня смог проникнуть немного

внутрь, отчего по телу Ву Син Цзы пробежали мурашки, он не знал,

что ему делать. Икры его ног напряглись еще сильнее, и пальцы на

ногах скрючились.

- Хэйван, Хэйван... хватит... перестань... - плакал и умолял его Ву Син

Цзы, но тот, казалось, не слышит его. Вместо этого он даже легонько

царапнул зубами чувствительную головку его члена. От этого

ощущения Ву Син Цзы закатил глаза, по его лицу потекли слезы

вперемешку с потом. Высунув язык, он мог только тихонько

всхлипывать.

Гуан Шан Цзынь действительно обожал эту маленькую штучку у себя

во рту.

Это было подобно клинку в бархатных ножнах, когда сочетаются

мягкость и твердость. Головка его члена как раз идеально достигала

места перед входом в его горло, и Гуан Шан Цзыню было не слишком

сложно заглотить его весь целиком. Он сосал его с громким звуком,

играя с ним различными способами. Старый перепел, лежа,

вздрагивал, запрокинув голову назад не в силах больше издать ни

звука. Из кончика его члена вырвались струйки семени, отправившись

прямиком в живот Гуан Шан Цзыня, но он все равно отказывался

отпускать его, дразня его маленькие «бубенчики» и играя с ними.

- Ммм... - стон Ву Син Цзы застрял в его горле, он едва мог дышать.

Он только что испытал оргазм, поэтому не мог немедленно кончить

снова. Дырочка на кончике его члена несколько раз дернулась, но из

нее вытекла лишь прозрачная липкая жидкость. Ву Син Цзы

чувствовал себя маленькой лодочкой в бушующем море, которую

поднимают и опускают волны. Удовольствие подняло его, точно

гигантская волна. Он подумал, что уже достиг пика, когда его накрыла

вторая, более мощная волна.

Его напряженное тело забилось в конвульсиях, нижнюю часть его тела

вдруг охватила боль, его уретра приоткрылась, но оттуда ничего так и

не вышло. Гуан Шан Цзынь воспользовался этой возможностью и еще

глубже вонзился в нее языком. Ву Син Цзы с такой силой стиснул

подлокотники кресла, что едва не разломал их, его сознание померкло.

Он взвыл и забился в таких конвульсиях, что Гуан Шан Цзынь едва

смог удержать его. Ему пришлось еще раз достичь вершины.

_________________________

* 雨花石 – это такие красивые камушки-галька, которые встречаются в

раойне Нанкина, состоят из различных минералов и кварца,

отполированы водой. Не знаю, как их лучше назвать – ну, дословно

дождь-цветок-камень)) Дождь из каменных цветов или цветочных

камней ))) Так и хочется в руки взять )))

Глава 95 - Гром среди ясного неба (18+)

Гуан Шан Цзыню нравилось смотреть, как Ву Син Цзы становится

невменяемым и скользким под его натиском, и язык свисает из его

приоткрытого рта. От этого зрелища его член набух еще сильнее,

отчего не только его штаны натянулись до предела, но там, где головка

его члена прижималась к ткани, по ней расползлось большое влажное

пятно.

Гуан Шан Цзынь подумал о том, что Ву Син Цзы уже не молод, и он не

знал, как на нем скажется то, что он уже три раза довел его до оргазма.

Гуан Шан Цзынь встал и поднял старикана на руки. Развернувшись, он

сам сел в кресло, усадив Ву Син Цзы к себе на колени. Еще не

оправившись от оргазма, Ву Син Цзы все еще дрожал. Словно

маленький котенок, он уютно устроился в объятьях Гуан Шан Цзыня,

вдыхая его восхитительный аромат вперемешку с запахом секса.

Похлопав Ву Син Цзы по совершенно ослабевшим бедрам, Гуан Шан

Цзынь расстегнул свои штаны. Как только его «птенец» вырвался на

свободу, он тут же шлепнул Ву Син Цзы по его округлым пухлых

ягодицам. От этого шлепка его «гнездышко» дернулось, и сам Ву Син

Цзы содрогнулся.

Ву Син Цзы еще не пришел в себя, поэтому пока не понимал, что

собирается сделать Гуан Шан Цзынь. Прижимаясь к его кругди, он все

еще тяжело дышал, и когда его ягодицы развели в стороны, он по-

прежнему был немного не в себе. Толстый твердый горячий «птенец»

сразу же вошел в его теплое и влажное «гнездышко».

- Ааа, - заголосил Ву Син Цзы, инстинктивно упираясь Гуан Шан

Цзыню в грудь. Каким бы влажным и ненасытным ни было его

«гнездышко», оно не могло полностью принять это внезапное

вторжение такого огромного и толстого «птенчика». Он еще не пришел

в себя от предыдущего удовольствия, когда оно начало нарастать

снова, и Ву Син Цзы показалось, что каждый волосок его тела

становится невероятно чувствительным.

Придерживая изогнувшегося в талии Ву Син Цзы, Гуан Шан Цзынь

толкнулся еще глубже. Та часть его члена, которая все еще была

снаружи, теперь полностью погрузилась внутрь. Дрожащие стоны

старикана звучали так развратно, сладко и громко, они совершенно

покорили сердце Гуан Шан Цзыня.

Ву Син Цзы всегда был худым и тщедушным. За то время, что он

прожил в столице, он много спал и хорошо питался, и, наконец,

немного нарастил плоти на костях. Теперь, когда Гуан Шан Цзынь

обнимал его, он больше не чувствовал его костлявости. Но его талия

была по-прежнему тонкой, казалось, ее легко переломить, всего лишь

сжав покрепче. Гуан Шан Цзынь мог обхватить ее одной рукой.

Откровенно говоря, в этом старом перепеле не было ничего

привлекательного, кроме его задорно выпирающих пухлых ягодиц, но

именно этот человек доводил Гуан Шан Цзыня до исступления,

вызывая в нем бешеное желание скрутить его и проглотить целиком,

чтобы больше никто не мог увидеть его.

- Мой милый распутник, ты не собираешься подвигаться сам? – Гуан

Шан Цзынь толкнулся бедрами вверх, посасывая мочку уха Ву Син

Цзы и тихонько посмеиваясь.

- Ай... - Ву Син Цзы оперся руками на его плечи. Его бедра совсем

ослабли, превратившись в желе, он даже не мог встать на колени,

поскольку его мышцы непрестанно дрожали. У него не осталось сил,

чтобы двигаться. Но он боялся, что Гуан Шан Цзынь, потеряв

терпение, начнет жестко трахать его. Его собственный маленький

«птенчик» больше не мог затвердеть, и если его жестко трахнут, еще

неизвестно, не обмочится ли он снова. При свете дня это было бы

слишком постыдно. Он все еще надеялся сохранить свое достоинство!

У него не осталось выбора, кроме как приподняться на дрожащих

ногах, позволив члену Гуан Шан Цзыня немного выйти из него, а

затем, задыхаясь, опустился на него снова. Эта жесткая головка

безошибочно нашла то местечко внутри него, которое доставляло ему

наибольшее удовольствие. Громко всхлипывая, Ву Син Цзы хватал

ртом воздух. От этого движения он растерял остатки сил и рухнул на

колени Гуан Шан Цзыню. Его полные «бубенчики» ударились прямо

об упитанные ягодицы Ву Син Цзы, а его член вошел в него еще

глубже.

- Ах... слишком горячо... - Ву Син Цзы всхлипывая, обхватил живот

руками, ощущая под своей ладонью выпуклую головку члена. Гуан

Шан Цзынь застонал от удовольствия, и, сжимая талию Ву Син Цзы,

начал яростно трахать его.

- Медленнее... немного помедленнее...

От дикого натиска глаза Ву Син Цзы закатились, он задыхался от своих

криков. Однако, Гуан Шан Цзынь даже не собирался отпускать его.

Погрузившись в это уютное теплое местечко, он стал подобен зверю,

начисто утратившему рассудок. Своим толстым твердым членом он

вонзался в эту тугую влажную пещерку, чувствуя, как вокруг него

сжимаются и содрогаются мышцы. Это доставляло ему такое ни с чем

не сравнимое удовольствие, что он инстинктивно старался толкнуться

внутрь как можно глубже и жестче.

Ву Син Цзы непрерывно сотрясался от толчков. С залитым слезами

лицом, он распластался на широкой груди Гуан Шан Цзыня, и каждый

раз, когда тот двигал своими бедрами, жестко трахая его, все тело Ву

Син Цзы тряслось и дрожало в такт его бешеным движениям. Его язык

свесился с его губ, казалось, его затрахали до того, что он просто

спятил.

Член Гуан Шан Цзыня действительно заслуживал сравнения с

принцем Лан Линем среди «птенцов». Он был диким, необузданным и

безжалостным и казалось,он вот-вот пронзит его насквозь. На животе

Ву Син Цзы то и дело появлялась выпуклость, и было видно, в какое

место упирается головка, а его «гнездышко» распухло от трения.

- Милый распутник, - глаза Гуан Шан Цзыня налились кровью от

удовольствия. Он был похож на распаленного зверя, но он с огромой

нежностью приподнял подбородок Ву Син Цзы, словно в его руках

было величайшее сокровище мира. Его сердце настолько было

переполнено любовью к этому старому перепелу, что он не знал, что

ему теперь делать.

- Ты злодей... - чувствуя неистовые яростные толчки внутри себя, Ву

Син Цзы со слезами на глазах обиженно посмотрел на Гуан Шан

Цзыня.

Этот вызгляд был невероятно соблазнительным. Гуан Шан Цзынь

наклонился и впился старикану в губы, засасывая его язык и

удовлетворенно целуя его. Их губы слились воедино, а языки сплелись

вместе, и поцелуй Гуан Шан Цзыня был таким же жестким, как и его

остальные действия. Его язык прошелся по мягкому рту Ву Син Цзы, а

затем сплелся с языком Ву Син Цзы, он втянул его в рот, посасывая и

покусывая его. А затем он скользнул языком еще глубже, словно

намереваясь проникнуть к нему в горло. От такого поцелуя Ву Син

Цзы заплакал и начал скулить, и только когда он уже больше не мог

дышать, Гуан Шан Цзынь немного отстранился, покусывая его

опухшие губы.

Ву Син Цзы едва не терял сознание, но Гуан Шан Цзыню этого было

мало. Сжав подбродок Ву Син Цзы, он не стал дожидаться, пока тот

переведет дух и снова стал целовать его. Его член тоже не

бездействовал, и каждый новый толчок был жестче предыдущего.

Дырочка Ву Син Цзы растянулась, из нее начинала вытекать жидкость.

Внезапно тело Ву Син Цзы напряглось, и через мгновение он

замолотил руками по плечам Гуан Шан Цзыня и отчаянно задергался,

едва не свалившись с его колен. Мускулистые крепкие руки обхватили

Ву Син Цзы, надежно прижимая его к груди. Очень скоро там, где

соединялись их тела, появилась теплая влага. Опустив глаза, Гуан Шан

Цзынь обнаружил, что, как он и ожидал, Ву Син Цзы кончил снова.

Его маленький «птенчик», больше не способный затвердеть, теперь

сжался, но из него продолжала вытекать жидкость.

Старикан все еще сотрясался в конвульсиях, его взгляд был полностью

рассеянным, но Гуан Шан Цзынь все еще продолжал жестко трахать

его.

Видя, в каком состоянии Ву Син Цзы, Гуан Шан Цзынь побоялся

перестараться, поэтому он не стал намеренно растягивать

удовольствие, и, воспользовался тем, что Ву Син Цзы все еще не

пришел в себя, и их плоть сотряслась в ударах еще несколько сотен

раз. От этого старый перепел вновь начал скулить, и только тогда Гуан

Шан Цзынь, наконец, вошел в него последний раз, его член напрягся

еще больше и излился в него обжигающе-горячей лавой...

На этот раз Гуан Шан Цзынь все же перестарался. Потерявший

сознание Ву Син Цзы проснулся только на следующее утро около

девяти часов утра. Но даже после столь продолжительного сна он был

все еще без сил. Он с глупым видом молча сидел на кровати, и пришел

в себя только после того, как Гуан Шан Цзынь обнял его и заботливо

накормил огромной миской каши.

- Ну как, вкусно? – Гуан Шан Цзынь приготовил кашу с тонко

нарезанными кусочками рыбы. Каждый кусочек был таким нежным,

что таял во рту, наполняя его сладким свежим вкусом. В каше также

были мелко нарбленные капустные листья, придавая ей яркий зеленый

цвет и сочность, отчего ее было так легко проглотить. Разумеется, вкус

был превосходным – ведь Гуан Шан Цзынь приготовил ее лично.

Конечно же, Гуан Шан Цзынь прекрасно знал об аппетите Ву Син Цзы.

Одной только кашей его нельзя было удовлетворить ни в малейшей

степени.

Видя, что щеки Ву Син Цзы вновь обрели свои природные оттенки,

Гуан Шан Цзынь ущипнул его за нос.

- Я принесу тебе еще чашку каши, а потом, когда твой живот

согреется, мы поедим и другие блюда, ммм?

- Ай, - Ву Син Цзы послушно кивнул. От Гуан Шан Цзыня исходил

аромат, возбуждавший его аппетит, и он чувствовал, как его

затапливает нежность. По этому запаху он понял, что этот человек

должен был встать с утра пораньше, чтобы приготовить для него еду.

Гуан Шан Цзынь, как и обещал, принес Ву Син Цзы еще одну чашку с

кашей и попросил его съесть ее, а затем снова отправился на кухню.

После небольшой возни он принес все остальные блюда, которые

приготовил для него. Всего было десять блюд, приготовленных из

курицы, рыбы, утки, мяса и овощей – все, что любил Ву Син Цзы.

Гуан Шан Цзынь обнял его со спины, и они придались еще большему

распутству при ярком свете дня. Если бы не эти две миски с кашей,

живот Ву Син Цзы разболелся бы от голода.

Гуан Шан Цзынь видел, с какой жадностью облизывается Ву Син Цзы

и не смог удержаться от смеха.

- Ну, давай же, я уже давно не готовил для тебя. Скорее попробуй и

скажи, так ли это вкусно, как было раньше.

Ву Син Цзы непрестанно кивал. Привалившись к Гуан Шан Цзыню, он

взял свою чашку и начал подчищать все, что было на столе.

Хотя стол ломился от еды, по мнению Гуан Шан Цзыня и Ву Син Цзы,

это была ерунда. За то время, пока не успела бы сгореть ароматическая

палочка, с тарелок исчезла даже подливка, отправившись к Ву Син

Цзы в чашку с рисом. Старый перепел с довольным видом погладил

себя по животу и теперь потягивал свежезаваренный чай.

На десерт после еды было миндальное желе, которое Гуан Шан Цзынь

специально купил в одном знаменитом столичном магазине. Оно было

простым и без всяких изысков, белоснежного цвета, и его дивный

аромат наполнил собою всю комнату.

Только выпив две чашки чаю, Ву Син Цзы поставил чашку и принялся

за желе. Вкус миндаля был очень насыщенным, и его аромат наполнил

его рот, едва он коснулся его языком. Прикрыв глаза, он вздохнул от

удовольствия.

У Гуан Шан Цзыня не было такого аппетита, как у Ву Син Цзы,

поэтому он пододвинул чашку с десертом поближе к нему.

Насытившись, Ву Син Цзы рыгнул. Смутившись, он прикрыл рот

ладошкой и бросил робкий взгляд на Гуан Шан Цзыня.

- Прогуляйся со мной во дворе, хорошо? – разумеется, Гуан Шан

Цзынь не стал смеяться над ним. Он всегда был пристрастен, и, если

уж он кого-то обожал, то каждый недостаток этого человека

становился очаровательным в его глазах.

Ву Син Цзы кивнул. Гуан Шан Цзынь протянул ему руку, и Ву Син

Цзы вложил в нее свою ладонь, их пальцы тесно сплелись друг с

другом.

Вечернее солнце не было слишком жарким. Приближался Праздник

Двойной Девятки,*отмечавшийся в сентябре, и становилось все

прохладнее.

Они вдвоем гуляли по двору, и, хотя ни один из них не произнес ни

слова, их сердца были полны тепла и нежности, а их руки сплелись

еще теснее.

- Так что ты хотел сказать мне вчера? – внезапно спросил Гуан Шан

Цзынь.

Ву Син Цзы на мгновение замер, его лицо порозовело.

- Ай... Я же вчера перед твоей матушкой сказал, что люблю твоего

«птенчика» и твое лицо...

- А что? Ты уже жалеешь об этом? – Гуан Шан Цзынь, забавляясь,

посмотрел на смутившегося перепела и начал поддразнивать его. Он

давно знал, что Ву Син Цзы изначально привлекал его «птенец». Если

бы не это сокровище, доставшееся ему по наследству по линии

Гуанов, которое само по себе было чрезвычайно ценным, он бы не

смог заполучить своего милого распутника.

Неожиданно Ву Син Цзы кивнул! В одно мгновенье улыбка на губах

Гуан Шан Цзыня померкла. Его первым побуждением было сжечь

дотла Общество Пэн, а затем разобраться со всеми теми «птенцами»,

которые соблазняли Ву Син Цзы!

Совершенно не подозревая о кровожадных и диких мыслях стоявшего

рядом с ним человека, Ву Син Цзы замолчал. Со всей серьезностью он

сжал руки Гуан Шан Цзыня, его лицо было полно смущения, но его

слова шли от сердца:

- Вообще-то, я люблю тебя всего, целиком. Все, что в тебе есть

хорошего или плохого – мне нравится в тебе всё. И твой «птенчик» тут

ни при чем.

Несмотря на такое неуклюжее и неожиданное выражение чувств, Гуан

Шан Цзынь почувствовал себя так, будто напился меду, и даже его

сердце растаяло от сладости. На мгновение он растерялся, а затем

расплылся в глупой улыбке. Если бы его матушка могла сейчас видеть

выражение его лица, она могла бы подумать, что ее сын повредился в

уме.

Глядя на глупый вид Гуан Шан Цзыня, Ву Син Цзы заулыбался. Двое

мужчин смотрели друг на друга, и ни один из них не желал отвести

свой взор.

- Когда здесь все закончится, я отвезу тебя в город Бастионов. Если ты

не захочешь все время торчать без дела в генеральском поместье,

можешь устроиться на работу в канцелярию магистрата. Городу

Бастионов тоже нужен советник. Ну, что скажешь?

Гуан Шан Цзынь, не удержавшись, прижал его к себе. Ему отчаянно

хотелось впитать этого человека в свою плоть и кровь, но его

прикосновения были осторожными, потому что его сердце не смогло

бы вынести, если бы этому человеку было больно.

- Ммм, - Ву Син Цзы обнял его в ответ и, прижавшись к груди Гуан

Шан Цзыня, уткнулся в него носом.

Их обоих окутала нежная атмосфера близости. Как было бы

прекрасно, если бы это мгновение длилось вечно. К сожалению, Гуан

Шан Цзынь был не из тех, кто забывает обо всем, отдваясь чувствам.

Немного помолчав, он взял свои чувства под контроль и, отпустив Ву

Син Цзы, отступил на шаг.

Сбитый с толку Ву Син Цзы поднял на него взгляд. Увидев его

виноватый взгляд, он понял, что им предстоит обсудить что-то важное.

- Через несколько дней Гуан Шан Цзыня отправят в тюрьму.

Глаза Ву Син Цзы распахнулись. Он крепко вцепился в одежду Гуан

Шан Цзыня, совершенно растерявшись и не зная, что ему теперь

делать.

_______________________

* Праздник двойной девятки или Праздник двух девяток —

традиционный осенний праздник в Китае. Отмечается в девятый день

девятого месяца китайского традиционного календаря.

Тревоги и беспокойство

Чувствуя, как болит его сердце, Гуан Шан Цзынь ласково погладил Ву

Син Цзы по щеке.

- В этом нет ничего страшного. Мы уже обсудили этот вопрос с

императором. Ну, не надо так на меня смотреть, хорошо?

- Вы так решили вместе с императором? – Ву Син Цзы казалось, что он

очнулся ото сна. Его лицо стало пепельно-серым, он крепко вцепился в

одежду Гуан Шан Цзыня. – Так ты сам решил сесть в тюрьму?

Гуан Шан Цзынь не ожидал, что Ву Син Цзы попадет в самую точку.

Он нахмурил брови, не в состоянии дать ответ в этот момент.

Разве мог Ву Син Цзы этого не понять? Судя по состоянию Гуан Шан

Цзыня, он попал не в бровь, а в глаз! Чтобы в критический момент не

допустить ошибки, Гуан Шан Цзынь должен был принять такое

решение. Сердце Ву Син Цзы сжималось от боли, и после секундного

колебания он нерешительно произнес:

- А может... не мог бы ты...

... отправить кого-то вместо себя... Ву Син Цзы так и не смог

договорить до конца.

Он прекрасно понимал, что Великий генерал, в случае необходимости,

неизбежно должен принять на себя весь риск. Как еще он мог добиться

подчинения от солдат? Как иначе он мог возглавлять целую армию?

Под прикрытием императора, с Мэн Юэ, присмаривающим за всем, по

какой причине он мог бы отказаться самолично отправиться в тюрьму?

Более того, если Ян Вен Син добьется проведения особых методов

дознания в тюрьме, кто кроме Гуан Шан Цзыня сможет справиться с

этим!

Тревога затопила сердце Ву Син Цзы, его глаза покраснели, он не мог

найти слов для утешения.

Гуан Шан Цзынь смотрел на него, и его сердце разрывалось от боли.

Он поспешно обнял своего старого перепела, успокаивающе

поглаживая его по спине:

- Не волнуйся, я прошел через столько войн и сражений. С какими

только трудностями и ранениями я не сталкивался! Ян Вен Син не

может запустить свои когти в тюрьму, но даже если ему и удастся

устроить мне допросы, в этом нет ничего страшного. Не переживай об

этом и не плачь.

Рука, гладившая его по спине, была такой ласковой и теплой, словно

весенний бриз. Ву Син Цзы, скукожившись, угрюмо кивнул. Но он не

мог избавиться от беспокойства и, не удержавшись, спросил:

- А в тюрьме есть твои люди? Не следует ли ждать каких-либо

перемен?

Гуан Шан Цзынь тихонько рассмеялся и, легонько постучав Ву Син

Цзы по носу, пообещал:

- В тюрьме всюду люди императора, и я тоже знаю их. Естественно,

ничего особо не поменяется. Ты должен верить в меня. Если я не

способен даже выбраться из тюрьмы, как же я смогу защищать южные

границы?

- Не говори так... - Ву Син Цзы поцокал языком и нахмурился. Это же

совсем разные вещи, и в исторических книгах полно примеров, когда

генералы, охранявшиее границы, умирали в тюрьме. Однако, он не

сказал этого вслух, так как это прозвучало бы слишком зловеще. –

Хорошо, но что тогда будет с Пин И Фаном?

- Кому-то другому придется сыграть его роль. Когда Гуан Шан Цзынь

окажется в тюрьме, это будет подходящее для него время покинуть

столицу и отправиться в путешествие на Юг.

Гуан Шан Цзынь все обнимал Ву Син Цзы, поглаживая его по спине,

но от этих слов у старикана пробежал холодок по спине.

- Ты хочешь сказать... Пин И Фан действительно связан с южными

варварами?

Гуан Шан Цзынь немного подумал и покачал головой:

- Не вмешивайся в это дело. Чем меньше ты знаешь, тем лучше для

тебя. Как только Пин И Фан исчезнет, Ян Вен Син точно приставит

кого-нибудь следить за тобой. Оставайся в резиденции Ранкуя,

занимайся огородом, читай книги. Я распоряжусь принести тебе цинь,

которую я подарил тебе. А когда я выйду из тюрьмы, ты сыграешь для

меня несколько новых мелодий, ммм?

- Ай... - тысячи слов просились Ву Син Цзы на язык, но он знал, что

Гуан Шан Цзынь не послушает его. Вздохнув, он постарался

выглядеть непринужденно и сменил тему. – Какая досада, что

господин Бай так внезапно прервал свою игру в тот раз. Удастся ли

нам еще когда-нибудь послушать, как он играет?

Рука, обнимавшая Ву Син Цзы за талию, напряглась. Гуан Шан Цзынь

тихо рассмеялся и сказал:

- Если тебе хочется послушать игру на цинь, я сам сыграю для тебя.

Забудь ты уже про всяких там Баев и иже с ними.* Если помимо

рейтинга «птенцов» у тебя еще появится рейтинг музыкантов,

играющих на цинь, я стану ревновать.

- Ай, из-за чего тут ревовать... - уши Ву Син Цзы покраснели от

опалившего их горячего дыхания. Он посмотрел на него и покорно

произнес. – Я подожду, пока ты сыграешь для меня на цинь. Ты

должен быть осторожнее в тюрьме... Он немного помолчал и снова

пробормотал. – Мне все равно, что будет с другими, лишь бы ты

остался цел и невредим.

Может, это и было немного эгоистично, но это было желание его

сердца.

Сердце Гуан Шан Цзыня сжалось, он прошептал охрипшим голосом:

- Все так и будет, не беспокойся.

Они еще постояли какое-то время, прижавшись друг к другу, а затем

Гуан Шан Цзынь велел Ву Син Цзы не искать больше Пин И Фана.

Если что-то пойдет не так, Хей Эр позаботится о безопасности Ву Син

Цзы и вывезет его отсюда.

Вернувшись в резиденцию Ранкуя, Ву Син Цзы слегка растерялся. В

его комнате стояла цинь, несомненно, та самая, которую ему подарил

Гуан Шан Цзынь тогда, в городе Бастионов.

Простая и гладкая поверхность цинь казалась теплой на ощупь. Его

пальцы задержались на струнах и, наконец, сжались в кулак, словно он

не осмеливался коснуться их.

Если Гуан Шан Цзынь задумал что-либо сделать, он шел до конца,

пока не исполнит задуманное. Ву Син Цзы понимал, что не сможет

ничего изменить, поэтому ему оставалось лишь спокойно коротать

свои дни, как они и договаривались, и молча ждать, когда все случится.

Как и следовало ожидать, через несколько дней огромная волна

всколыхнула столицу. Сын Генерального уполномоченного, бывший

Великий генерал Южного гарнизона, Гуан Шан Цзынь был заключен в

тюрьму по обвинению в сговоре с южными варварами!

Когда слухи об этом наводнили столицу, Ву Син Цзы с обеими

девушками как раз собирал баклажаны в огороде, собираясь

поджарить их тонкими ломтиками на обед.

Обе девушки щебетали, точно два воробышка, выкладывая новости,

которые гуляли по столице. За одно утро они умудрились обсудить все,

что произошло вчера.

Ву Син Цзы привык слушать их болтовню и лишь улыбался. С тех пор,

как он вернулся из дома Пин И Фана, уже прошло несколько дней. На

улицах, казалось, никто не болтал о делах, связанных с резиденцией

Генерального уполномоченного. Самое большее, о чем болтали люди,

это о приезде молодого господина Бая, который очень понравился

жене Генерального уполномоченного, и теперь они обсуждали

брачный союз с семьей Бай. Что же касается Гуан Шан Цзыня, о

котором обычно было столько разговоров, о нем больше ничего не

было слышно, словно он вообще исчез из столицы.

Видя, что баклажаны уже не помещаются в корзину, Ву Син Цзы

поднял ее и встал.

- Вы только посмотрите на себя, разве у вас еще не пересохло в горле?

– с улыбкой пожурил он девушек.

Бо Хе и Гуэй Хуа одновременно показали ему языки. У одной из них

была в руках корзина с зелеными бобами, другая держала корзину

огурцов. Встав на ноги, они отряхнули с юбок грязь и пыль.

- Это все из-за того, что господин Ву не желает выходить из дома, - обе

девушки вовсю старались, поскольку они опасались, что Ву Син Цзы

не чувствует себя счастливым в столице.

- Ну до чего ловко подвешены ваши язычки, - Ву Син Цзы вытянул

руку и стер грязь с щеки Бо Хе, чувствуя умиротворение в своем

сердце. – Возьмите овощи и вымойте их, а потом мы потушим бобы и

поджарим баклажаны. Пойду спрошу управляющего Ранкуя, не

пожелает ли он присоединиться к нам за ужином.

- Я поняла, - Гуэй Хуа высыпала содержимое своей корзины в корзину

к сестре. Затем она забрала корзину с баклажанами у Ву Син Цзы, и

они обе поспешили на кухню.

Ву Син Цзы использовал остатки воды, чтобы вымыть лицо и руки. Он

как раз собирался сходить к Ранкую, когда увидел его собственной

персоной вместе с Хей Эром.

Его сердце неожиданно сжалось. Думая о том, что ему сказал Гуан

Шан Цзынь несколько дней назад, он поневоле вцепился в свой рукав,

его лицо постепенно бледнело все больше.

Увидев его состояние, Ранкуй кое о чем догадался. Похоже, несколько

дней назад Гуан Шан Цзынь уже предупредил Ву Син Цзы о том, что

случится сегодня, поэтому он мог потратить меньше усилий.

- Управляющий Ранкуй, - голос Ву Син Цзы прозвучал очень робко,

словно он опасался испугать самого себя, если заговорит слишком

громко.

- Господин Ву, - Ранкуй, все еще улыбаясь, помахал корзинкой,

которую держал в руке. – Вот вам пирог с османтусом.

Хей Эр мгновенно взял корзинку из его рук и почтительно протянул ее

Ву Син Цзы:

- Господин Ву.

- Хей Эр, - улыбнулся Ву Син Цзы, нервно дергая себя за рукав. – Я

только что говорил девушкам, что мы собрали богатый урожай бобов,

баклажанов и огурцов, и обед обещает быть очень сытным, поэтому я

хотел пригласить вас. Управляющий Ранкуй и Хей Эр любят тушеные

бобы и жареные баклажаны?

- Какое совпадение! Я не привередлив в еде и заранее благодарю

господина Ву.

Ранкуй захлопал в ладоши, его лицо было очаровательно, а его

ласковый голос успокаивал сердце.

Хей Эр ничего не сказал, а лишь поставил пирог на бамбуковый

столик, стоявший поблизости. Ву Син Цзы любил отдыхать в этом

месте. Здесь стоял столик и несколько стульев, и это место было

довольно простым, но уютным.

Ранкуй ласково взял Ву Син Цзы за руку и подвел его к столу.

Усевшись на стул, он хотел начать разговор с каких-нибудь

отвлеченных пустяков, но Ву Син Цзы опередил его:

- Что случилось с Хэйваном?

Что ж, господин Ву всегда был прямолинеен. Ранкуй взял кусок пирога

с османтусом и принялся жевать его.

- Это произошло только что, и за полдня станет известно всей столице,

а за пару дней эта новость разлетится по всей Великой Ся, - Ранкуй

махнул Хей Эру рукой. Хей Эр был не слишком этим доволен, но,

видя, как напряжен Ву Син Цзы, тихонько вздохнул и немедленно

ушел.

Когда Хей Эр скрылся, Ранкуй похлопал Ву Син Цзы по руке, которая

едва не впивалась в стол.

- Разве Гуан Шан Цзынь не говорил вам об этом? Около часа назад

император заявил, что он вступил в сговор с врагами государства и

бросил его в тюрьму. Судебное разбирательство начнется завтра. Так

как дело очень серьезное, император назначил нескольких опытных и

верных министров, которые будут вести это дело.

- Среди них будет Ян Вен Син? – задав этот вопрос, Ву Син Цзы

осознал, что его голос дрожит.

- Нет, Ян Вен Син – министр внутренних дел, это не в его

компетенции, - Ранкуй взял еще один кусок пирога. Видя, что Ву Син

Цзы немного расслабился, он лукаво добавил. – Но вот помощник

военного министра, помощник министра экзекуций и помощник

министра судебного контроля находятся в сговоре с Яном Вен Сином.

Ян Вен Син уже давно подмял под себя все эти ведомства, которые

будут заниматься делом Гуан Шан Цзыня.

Ву Син Цзы содрогнулся. Он вскочил со стула, собираясь бежать куда-

то, но Ранкуй проворно удержал его:

- Господин Ву, не волнуйтесь.

- Ч-что же нам теперь делать? Хэйван говорил, что у него все под

контролем!

Глаза Ву Син Цзы покраснели, он едва не плакал от страха. Он

проработал всю жизнь в канцелярии магистрата и знал непонаслышке

о судебых делах и расследовании. В Великй Ся правосудию придавали

огоромню значимость. Каждое судебное разбирательство должно было

проходить в строгом соответствии с законом, и каждый закон был

довольно суров. Однако, каким бы строгим ни был закон, всегда

существовало немало лазеек его обойти. И если Ян Вен Син хочет

избавиться от Гуан Шан Цзыня, ситуация становилась лишь еще более

опасной.

- Не переживайте так сильно. Самое большее, Гуан Шан Цзынь

отделается несколькими незначительными ранами. Без одобрения и

позволения императора никто не покусится на его жизнь.

Ранкуй сохранял полное спокойствие, он снова усадил Ву Син Цзы на

стул и скривил губы.

- Хотя многие поколения семьи Генерального уполномоченного всегда

были чиновниками и никогда не заключали союзов с остальной

чиновничьей братией, они всегда были правой рукой императора. А

люди императора – это все их люди. Каким бы искусным ни был Ян

Вен Син, ему ни по чем не справиться с императором.

- Дело не в том, победит он или проиграет... - Ву Син Цзы продолжал

щипать свою руку. Все эти дни он умышленно гнал из головы все, что

сказал ему Гуан Шан Цзынь, предпочитая думать, что с Гуан Шан

Цзынем все в порядке. И отсутствие новостей было лучшей новостью.

Но теперь, после того как это случилось, разве мог он и дальше

прятаться в скорлупе?

В тот день Гуан Шан Цзынь явно приуменьшил опасность, чтобы не

волновать его. И теперь, как бы ни обернулись дела, им не оставалось

ничего другого, кроме как тихо ждать.

В полдень Ранкуй и Хей Эр остались на обед. Но Ву Син Цзы витал

мыслями далеко и почти не притронулся к основным блюдам. Опустив

голову, он нервно пихал рис себе в рот и остановился только тогда,

когда прикончил пять больших мисок.

Ранкуй больше не мог видеть его в таком состоянии. Сделав глоток

вина, он вздохнул:

- Господин Ву, почему бы вам пока не поучиться у меня игре на цинь?

Когда генерал выйдет из тюрьмы, вы сможете сыграть для него и

утешить его сердце.

Лицо Ву Син Цзы просияло. Он вспомнил, что пообещал Гуан Шан

Цзыню и немедленно закивал, сглашаясь с Ранкуем. Тревога в его

сердце немного улеглась.

Дни проходили один за другим. По утрам Ву Син Цзы возился в своем

любимом огороде. А потом, вздремнув после обеда, он садился с

Ранкуем во дворе и два часа учился игре на цинь. А когда урок

заканчивался, он возвращался к себе и практиковался в игре,

останавливаясь лишь когда наступало время ужина.

Положение сына Генерального уполномоченного, которое изменилось

за одну ночь, стало предметом для разговоров во всей столице. Некода

столь высокочтимый герой в глазах всех людей превратился в подлого

и коварного предателя. Ради собственной выгоды, он, пользуясь тем,

что находится далеко от императора, продал свою страну врагам. Его

необходимо покарать, ибо его преступление непростительно!

Девушки поначалу все еще выходили в город, чтобы разузнать

побольше сплетен. Но через несколько дней им больше не хотелось

никуда выходить. Разве они не знали, сколько сделал генерал для

защиты города Бастионов! Жители столицы только зря мололи

языками, клевеща на генерала, оскорбляя его как только могли, но

разве хоть один из них захотел узнать правду у жителей города

Бастионов? Они пытались обуздать гнев в своих сердцах, желая

схватить этих мерзких сплетников, поносящих генерала, и как следует

отметелить их!

Но, так или иначе, а Гуан Шан Цзынь провел в тюрьме уже половину

месяца. Пальцы Ву Син Цзы уже были изранены из-за постоянной

игры на цинь. Ранкуй больше не мог этого выносить и отобрал у него

цинь до тех пор, пока его пальцы не заживут.

Не зная, чем еще заняться, Ву Син Цзы проводил все свои дни во

дворе, сидя там в оцепенении.

- Господин, вас хотят видеть!

В один из дней Бо Хе прибежала к нему, приподняв юбку. Ее лицо

раскраснелось, она явно нервничала.

- Кто?

- Это, - Бо Хе прикусила губу и понизила голос. – Это вице-генерал

Мэн.

__________________

* Там дословно прикольно шутка звучала. Бай – означает «белый», и

Гуан сказал: забудь про господина Бая (белого), про господина Хея

(черного) и господина Хуана (желтого) )))

Устройте мне с ним встречу

Мэн Юэ? Изумленный Ву Син Цзы вскочил со стула. Он понимал, что

Мэн Юэ не мог вот так запросто заявиться к нему, когда вогруг столько

народу, и кто угодно может увидеть его. А это значит, Гуан Шан Цзынь

столкнулся с какой-то огромной проблемой!

- Скорее! Скорее пригласите его войти!

Ву Син Цзы не знал, где могут прятаться шпионы. Он был так

встревожен, что ему хотелось лишь одного – выбежать навстречу Мэн

Юэ, но несмотря на это он изо всех сил постарался взять себя в руки.

- Я поняла, - закивала Бо Хе и юркнула во двор, точно кролик.

Ву Син Цзы нервно шагал по комнате из угла в угол, сожалея о том,

что не приложил чуть больше усилий и не убедил Гуан Шан Цзыня

быть осторожнее. Ян Вен Син был ужасным человеком и обладал при

дворе огромной властью. Пусть даже Гуан Шан Цзыня прикрывал со

спины сам император, но, чтобы заманить волка в ловушку, он был

всего лишь разменной пешкой в игре.

В тюрьме Гуан Шан Цзынь был одинок и беспомощен. Когда он

находился под постоянным надзором Яна Вен Сина, который выпустил

свои когти... неужели... а вдруг... Ву Син Цзы испугался своего дикого

предположения. Его ноги подкосились, и он снова рухнул на стул.

Как раз в этот момент вошел Мэн Юэ.

- Вице-генерал Мэн? – голос Ву Син Цзы задрожал. Бледный и

изможденный, он был похож на перепела, съежившегося под дождем.

Мэн Юэ был одет в простое шухе, а на его круглом лице играла

обычная улыбка.

- Господин Ву, - он сложил ладони, приветствуя Ву Син Цзы. Заметив,

как он напуган, он поскорее налил чашку чая и протянул ему. – Не

волнуйтесь так, успокойтесь. Если бы генерал узнал, что я вас так

напугал, он бы точно содрал с меня шкуру.

- Спасибо, благодарю вас, - Ву Син Цзы, дрожа, принял чашку чая из

его рук и пригубил его. И только после этого его сердце упокоилось.

Улыбка на лице вице-генерала позволила ему немного расслабиться.

Только убедившись в том, что Ву Син Цзы немного успокоился, и его

лицо вновь обрело свои краски, Мэн Юэ сел рядом с ним и, не

церемонясь, налил себе чашку чая.

- Вице-генарал Мэн...

- Не стоит так церемониться, господин Ву, вы можете называть меня

просто – Мэн Юэ.

В конце концов, этот человек станет супругом его начальника. И если

он и дальше будет называть его вице-генералом Мэном, это будет

чересчур.

- Ай... - Ву Син Цзы был не в настроении расшаркиваться с Мэн Юэ.

Ему лишь хотелось знать, не попал ли Гуан Шан Цзынь в

неприятности. – Мэн Юэ, а вы сегодня пришли, чтобы...

- Оу, - Мэн Юэ с улыбкой посмотрел на Ву Син Цзы и быстро осушил

свою чашку. Смахнув пот со лба, он, наконец, заговорил. – Проблема

не так уж и велика. Просто генерал переживает, что вы можете

волноваться, поэтому попросил меня прийти к вам и передать вам, что

с ним все в порядке. Он говорит, у него все отлично, и он вполне

удобно устроился в тюрьме.

- Все отлично? – услышав эти слова, Ву Син Цзы нахмурился. Если

там и правда все в порядке, зачем тогда заставлять Мэн Юэ приходить

к нему, рискуя, что об этом станет известно Яну Вен Сину? За эти дни

Ву Син Цзы неоднократно очень тщательно все обдумал. Пин И Фан

был как-то связан с южными варварами, но Ян Вен Син подставил

Гуан Шан Цзыня и упрятал его в тюрьму. Наиболее вероятным

объяснением было то, что Ян Вен Син и Пин И Фан действуют заодно,

заключая противозаконные сделки с южными варварами, а всю вину

возложат на Гуан Шан Цзыня. Император вместе с Гуан Шан Цзынем

обернули этот замысел против него же самого, воспользовавшись

возможностью найти улики против Яна Вен Сина.

Что же касается Ву Син Цзы, который был любовником Пин И Фана,

чтобы избежать предательства с его стороны, конечно же Ян Вен Син

будет следить за ним. Кто знает, сколько человек наблюдают за ним

прямо сейчас.

Мэн Юэ такой умный и талантливый человек, что даже Гуан Шан

Цзынь чувствовал себя совершенно спокойно, когда он прикрывал его,

поэтому было никак невозможно, чтобы Гуан Шан Цзынь захотел бы

рисковать, присылая к нему Мэн Юэ. Если об этом узнают люди Яна

Вен Сина, планы Гуан Шан Цзыня рухнут, и он никогда не сможет

оправдаться в преступлении, которое повесили на него.

Осознав это, Ву Син Цзы встревожился еще больше. Он уставился на

Мэн Юэ, чувствуя, как горят его глаза, но не мог выговорить ни слова,

и лишь тихо прошептал:

- С Хэйваном точно все в порядке?

- Ну, по крайней мере, он не умрет, - снова улыбнулся Мэн Юэ.

Такой ответ точно не мог принести облегчения, и лицо Ву Син Цзы

поникло.

- Не волнуйтесь, господин Ву. Раз Мэн Юэ пришел увидеться с вами,

значит, мы еще не дошли до предела.

Увидев на столе сухофрукты, Мэн Юэ спросил, можно ли ему

перекусить ими и, получив разрешение, перестал церемониться и

принялся уплетать их с довольным видом.

- Но хоть вы и не дошли до предела, на вашем пути немало

препятствий, верно? – Ву Син Цзы постарался успокоиться и, взяв

горсть кедровых орешков, отправил их себе в рот.

- Ну, да, - откровено признался Мэн Юэ, вздыхая, и его круглый

подбородок задрожал. – Если говорить серьезно, мы можем силой

пробиться сквозь нанешние обстоятельства, но император желает,

чтобы мы предоставили ему некоторую свободу действий, а

императора трудно ослушаться.

- Свободу действий?

Ву Син Цзы невольно разозлился, его руки, лежавшие на коленях,

сжались в кулаки. Гуан Шан Цзыню пришлось исполнить приказ и

отправиться в тюрьму. И теперь в столице, а то и во всей Великой Ся

нет чеголовека, который не ругал бы и не проклинал бы сына

Генерального уполномоченного. Даже если потом император выпустит

его из тюрьмы и издаст эдикт, подтверждающий его невиновность,

Гуан Шан Цзыню ни за что не восстановить свою репутацию до конца!

Почему же император не предоставил ему никакой свободы действий?!

Мэн Юэ бросил на Ву Син Цзы быстрый взгляд. Видя его искренне

огорчение, Мэн Юэ тепло улыбнулся.

- Господин Ву знает молодого господина Бая? – Мэн Юэ сел прямо,

впившись взглядом в Ву Син Цзы.

- Знаю. Разве он не переехал в поместье Генерального

уполномоченного?

Гуан Шан Цзынь не рассказывал ему, для чего ему понадобилось

намеренно связываться с молодым госпоодином Баем, и Ву Син Цзы

не мог сам этого понять.

- Так значит, господин Ву об этом знает, - Мэн Юэ слегка нахурился,

изучая лицо Ву Син Цзы и не выдавая своих мыслей. Не заметив на

его лице ничего кроме беспокойства, он осторожно сказал. – Я думал,

генерал не стал посвящать господина Ву в это дело.

- Хэйван ничего мне не говорил, я знаю об этом от Яна Вен Сина, - Ву

Син Цзы, как обычно, был предельно откровенен.

- Ян Вен Син? – с усмешкой отозвался Мэн Юэ. – А у него и правда

длинные руки.

Он вдруг поджал губы:

- Не берите в голову, господин Ву. Между генералом и господином

Баем ничего нет.

- Я знаю, - с серьезным видом кивнул Ву Син Цзы. Он нисколько не

сомневался в чувствах и обещаниях Гуан Шан Цзыня. Он был не глуп,

как же он мог не видеть искренности в отношении Гуан Шан Цзыня к

нему? - Так что там с господином Баем?

- Господин Бай... - Мэн Юэ тяжело вздохнул, его круглая упитанная

фигура словно сдулась немного. – Господин Ву слышал о сплетнях

насчет господина Бая и сына министра военных дел?

- Девушки как-то упоминали об этом. Так между господином Баем и

сыном военного министра и правда что-то есть?

Ву Син Цзы был удивлен. Ходили слухи, что между ними тогда так

ничего не произошло. Из-за этой истории даже сам император вынес

порицание сыну военного министра.

- Ну, не совсем так, - Мэн Юэ потер подбородок, его голос звучал

слегка раздраженно. То что сыну военного министра, Дю Фею,

приглянулся господин Бай, это правда, и этот интерес явно не просто

дружеский. И он действительно похитил его посреди бела дня, но у

Дю Фея так ничего и не вышло. Кое-кто вмешался в это дело, и его

увлечение вышло ему боком. Можно сказать, что, проиграв сражение,

он проиграл и всю войну, и это как раз в духе Дю Фея.

- Так кто же тогда спас господина Бая? – у Ву Син Цзы возникла одна

мысль, но он надеялся, что у него просто разыгралось воображение.

Мэн Юэ выразительно посмотрел на него, и его губы скривились в

улыбке.

- Господин Ву ведь и сам обо всем догадался, не правда ли? Это был

Ян Вен Син.

Ву Син Цзы прижал руки к груди, ему понадобилось время, чтобы

суметь сделать вдох.

Это и правда был Ян Вен Син!

- Так Хэйван прекрасно знал, что человек, в которого влюблен

господин Бай – это Ян Вен Син, и все равно намеренно позволил ему

переехать в резиденцию своего отца? Голос Ву Син Цзы дрогнул, в нем

послышались нотки гнева. – Это ведь господин Бай тайно подбросил

улики, с помощью которых Хэйвана обвинили в сговоре с врагом?

Мэн Юэ удивленно смотрел на Ву Син Цзы, он не ожидал, что тот так

быстро сумеет разобраться в происходящем.

- Да, генерал изображал близость с Баем Шао Чаном, оставляя лазейку

в своей обороне, чтобы дать ему возможность проникнуть туда. Вся

переписка с южными варварами была подброшена в тайный кабинет

генерала Баем Шао Чаном. Когда дело было сделано, мы позволили

Яну Вен Сину донести об этом императору и захлопнули ловушку.

Ву Син Цзы, обмякнув на стуле, хватал ртом воздух. Он был

рассержен, но в то же время чувствовал боль в сердце. Ему отчаянно

хотелось сию минуту броситься к Гуан Шан Цзыню и отругать его –

как он мог расставить такую ловушку, в которой сам оказался

приманкой! Достаточно одной ошибки, и Ян Вен Син уничтожит его в

тюрьме.

- Бай Шао Чан отказался признаться, что это сделал он?

Теперь, когда разговор зашел так далеко, что еще могло остаться

неясным для Ву Син Цзы? Гуан Шан Цзынь с самого начала

планировал устроить ловушку для Бая Шао Чана, а затем заставить его

сознаться, кто приказал ему это и таким образом собрать устные

свидетельства против Яна Вен Сина.

В конце концов, то, что Пин И Фан был связан с южными варварами,

было правдой. Однако, Ян Вен Син действовал очень осторожно,

никуда не вмешиваясь лично, и ничем не выдавая себя. Всю переписку,

найденную в доме семьи Юэ было невозможно связать даже с Хуайсю.

Поскольку не было прямых доказательств того, что за всем этим стоит

Ян Вен Син, самое большее, что можно было сделать, это поймать

Хуайсю и расправиться с ним. Но разве мог один только Хауйсю

помогать Яну Вен Сину?

- Есть доказательства того, что Бай Шао Чан тайком пробрался в

потайную комнату в секретном кабинете и подделал письма и

послания, но он отказывается признать, что за ним стоит некто, кто

приказал ему сделать это. Он настаивает, что сделал все это, не

подумав и по ошибке. Он-де не желал становиться супругом генерала,

но отец принуждал его к этому. Поэтому он подумал, что, подняв шум

и опорочив генерала, он сумеет избежать этого и сможет вернуться

домой.

Мэн Юэ усмехнулся, в его глазах промелькнула ненависть.

- Бай-лаойе долгое время поддерживал личные отношения с

императором, и его титул лучшего музыканта тоже был пожалован ему

императором. Кто же в Великой Сян не знает, что для имератора Бай-

лаойе не похож на остальных? Можно сказать, Бай-лаойе вырос на

глазах императора, а император всегда был мягкосердечен к молодому

поколению.

В словах Мэн Юэ послышалась горечь, и она передалась и Ву Син

Цзы.

Гуан Шан Цзынь тоже рос на глазах императора, но Бай Шао Чан смог

вырасти в безопасном столичном окружении, в то время как Гуан Шан

Цзынь сражался и убивал на поле боя, начиная с двенадцатилетнего

возраста. В итоге, ради мира в Великой Ся он даже охотно стал пешкой

в руках императора. Каким бы сложным ни был этот путь, каким бы

непростым ни оказалось задание, он даже не поморщился. У Ву Син

Цзы действительно заболело сердце, оно болело так сильно, что он

едва не заплакал.

- Я могу что-то сделать?

Уже прошло полмесяца, неудивительно, что Гуан Шан Цзынь прислал

Мэн Юэ сообщить, что у него все в порядке. Ясно, что он пытается

успокоить его.

- Генерал желает, чтобы вы не переживали, а личность Пин И Фана все

еще может быть полезной. Хотя Ян Вен Син очень осторожен, он взял

на себя слишком много. Рано или поздно он сделает ошибку и выдаст

себя, а до тех пор, генералу, вероятно, придется остаться в тюрьме. У

него все в порядке, и господину Ву не следует волноваться.

Как он мог не волноваться? Сердце Ву Син Цзы было полно тревоги.

Если Мэн Юэ на этом уйдет, а ему придется и дальше прятаться в

резиденции Ранкуя, у него уже через пару дней от беспокойства

вылезут язвы во рту.

Ву Син Цзы видел, что Мэн Юэ действительно собирается уходить,

поэтому он поспешно вытянул руку и остановил его.

- Постойте, подождите. Не поможете ли вы мне тайно увидеться с

Баем Шао Чаном? Возможно, я сумею помочь.

Когда Ву Син Цзы узнал, что Бай Шао Чан состоит в любовной связи с

Яном Вен Сином, у него возникло одно предположение. Ему нужно

всего лишь увидеться с Баем Шао Чаном, чтобы подтвердить его.

- Эм... Генерал не желает впутывать господина Ву в это дело. Если с

вами что-то случится, боюсь, в этом случае генерал разрушит

половину Великой Ся.

Мэн Юэ пытался отказаться, на его честном лице явно отражались

сомнения, отвлекая от сумрака, притаившегося в его глазах.

- Все будет хорошо. Если вы смогли втайне навестить меня, значит, вы

сможете найти способ помочь мне тайно увидеться с господином Баем.

Вице-генерал Мэн, я же не какой-нибудь невежественный юноша, я

совершенно точно не доставлю вам неприятностей.

Ву Син Цзы вцепился в Мэн Юэ, отказываясь отпустить его. Он знал,

что Гуан Шан Цзынь больше всего заботится о его безопасности, но

теперь, когда он страдает, разве может Ву Син Цзы просто сидеть и

ничего не делать! Он не хотел, чтобы его водили за нос.

- Уфф... Устроить вам тайную встречу с Баем Шао Чаном можно, но

что вы собираетесь делать? Его привязанность к Яну Вен Сину

глубока, он скорее умрет, чем предаст своего любовника.

Мэн Юэ поджал губы, явно не одобряя чувства Бая Шао Чана.

- Я видел много пылко влюбленных, - видя, что Мэн Юэ сдается, Ву

Син Цзы сухо улыбнулся. - Я видел их всех в канцелярии магистрата.

Краткая история от советника У

Снова встретившись с Баем Шао Чаном спустя несколько месяцев, Ву

Син Цзы чувствовал, что жизнь – действительно переменчивая штука.

Место, где был заключен Бай Шао Чан, находилось прямо в поместье

Генерального уполномоченного. Дознание велось втайне, и министры,

разбирающие дело Гуан Шан Цзыня, даже не догадывались об этом.

Эта ловушка для Яна Вен Сина была устроена самими имератором,

Гуан Шан Цзынем и людьми, подчиняющимися императору. С ее

помощью они надеялись получить полезные показания из уст Бая Шао

Чана.

Такая важная задача, разумеется легла на плечи Мэн Юэ, который был

правой рукой Гуан Шан Цзыня. Он немало сумел добиться, по крайней

мере, он смог заставить Бая Шао Чана признаться, что все улики,

которые он подбросил, были сфабрикованы. Но, к сожалению,

несмотря на то, что Бай Шао Чан был натурой утонченной, он также

обладал немалым упрямством. Во время допроса он не раз испугнанно

бледнел, но несмотря на то, что его трясло от страха, он по-прежнему

настаивал на своих прежних показаниях, отказываясь менять их.

У Мэн Юэ действительно больше не осталось никаких карт в рукаве,

вот почему он обратил свое внимание на Ву Син Цзы. В отличие от

своего начальника он не видел нужды опекать и защищать его, как это

делал Гуан Шан Цзынь. По его мнению, раз уж Ву Син Цзы сумел

выжить в течение двадцати лет в канцелярии магистрата, он точно

должен обладать некоторой хитростью и характером.

Только дурак откажется воспользоваться подвернувшейся ему

возможностью. Мэн Юэ не желал попусту тратить время, чтобы не

нажить еще больше неприятностей. Если в последний момент их план

рухнет, что они тогда будут делать? Учитывая его теперешний подход,

в крайнем случае, когда Гуан Шан Цзынь выйдет из тюрьмы, Мэн Юэ

немедленно вернется в город Бастионов и спрячется там.

Вдвоем они проникли в резиденцию Генерального уполномоченного

через секретный ход. Люди, которых Ян Вен Син приставил следить за

Ву Син Цзы, ничего не заметили и думали, что он по-прежнему тихо

отсиживается в резиденции Ранкуя, мирно коротая там свои дни.

Бай Шао Чан жил во Дворе Чанъю, располагавшемся в западной части

резиденции Генерального уполномоченного. После того происшествия

он по-прежнему жил здесь. Не считая того, что его охраняли и не

позволяли покидать резиденцию, все остальное, казалось, было как

раньше.

Похоже, Ян Вен Син совершенно не беспокоился по поводу Бая Шао

Чана. Личная охрана Мэн Юэ и Гуан Шан Цзыня неоднократно

проверяла каждого человека, проживающего на этой территории, но ни

разу не обнаружила ни одного шпиона Яна Вен Сина. Тайная стража

тоже докладывала, что шпионов из резиденции Ян не было.

Какая беспечность! Он действительно слишком пренебрежительно

смотрит на Гуан Шан Цзыня. Мэн Юэ злобно усмехнулся.

Он понимал, это означает, что Ян Вен Син крепко прибрал к рукам Бая

Шао Чана, и его ни в коей мере не беспокоит, что здесь что-то может

пойти не так, как он ожидает. Впрочем, именно небрежность Яна Вен

Сина позволила Мэн Юэ найти слабое место в его плане.

- В резиденции Генерального уполномоченного безопасно. Вы можете

спрятаться под окном и немножко подсмотреть. Если заметите что-то

неладное, просто дайте мне знать.

Мэн Юэ провел Ву Син Цзы к окнам спальни, где держали Бая Шао

Чана. В это время молодой господин Бай обычно сидел в оцепенении

возле своей цинь. Он уже давно не играл на ней.

- Хорошо, - Ву Син Цзы энергично закивал. Он вытер об одежду

вспотевшие от волнения ладони. Лизнув кончик пальца, он проделал

дыру в бумажном окне и заглянул внутрь.

Как и ожидал Мэн Юэ, Бай Шао Чан сидел возле цинь. Он оцепенело

смотрел на нее, его бледное лицо приобрело пепельный оттенок.

Он по-прежнему походил на небожителя, как и раньше. Благодаря

своей стройной фигуре он выглядел еще изящнее в своих просторных

одеждах.

Ву Син Цзы поневоле ощутил любопытство, уж не зациклился ли он

на белом цвете. А иначе, почему он никогда не одевается в одежду

другого цвета?

Края его рукавов были расшиты белой нитью, которую можно было не

заметить, если не приглядываться. Его заколка для волос была сделана

из белоснежного нефрита, и тонкий пояс вокруг талии тоже был

белоснежным. Помимо того, что молодой человек был светел и

прекрасен, словно нефрит, можно было сказать, что он был пугающе

бледен.

На тех участках кожи, что были открыты взору, не осталось ни

кровинки, его губы были плотно сжаты, и они, наконец-то, хоть

немного порозовели.

Только его волосы и глаза были черного цвета, того черного сияющего

оттенка, который был особенно очарователен.

Ву Син Цзы нравилось разглядывать красивых мужчин. Он

совершенно искренне переживал из-за Гуан Шан Цзыня, но так или

иначе, его все равно привлекала неземная и утонченная красота

господина Бая.

Так и не дождавшись от Ву Син Цзы какой-либо реакции, Мэн Юэ был

вынужден позвать его:

- Господин Ву?

- Ой... - Ву Син Цзы резко пришел в себя и повернулся к Мэн Юэ, на

его лице застыло смущенное и виноватое выражение. – Простите, я...

я...

Он почесал нос, напомнив себе, что ему нужно взять себя в руки.

Он снова заглянул в дырку в окне. На этот раз Ву Син Цзы, наконец

сумел разглядеть, что господин Бай, похоже, что-то крепко сжимал в

своей руке. Оказалось, он смотрел с отрешенным видом вовсе не на

свою цинь, а на тот предмет, который был у него в руке, и на его лице

одновременно перемешались радость и грусть.

К сожалению, эта вещь была небольшого размера и полностью

помещалась в ладони Бая Шао Чана. С такого расстояния было

невозможно четко разглядеть эту вещицу, можно было лишь смутно

различить ее цвет – это было нечто, не слишком яркое и не очень

новое.

Ву Син Цзы нахмурился и на мгновение задумался. Затем он отошел

от окна и жестом показал Мэн Юэ, что им нужно отойти на некоторое

расстояние, после чего заговорил:

- Мэн Юэ, у меня есть несколько дерзкая просьба, мне придется

побеспокоить вас и попросить, чтобы вы отправили кого-нибудь в

поездку.

- Прошу, продолжайте, господин Ву. Даже если в резиденции

Генерального уполномоченного и сыщется недостаток в чем-либо,

людей здесь точно в избытке.

Услышав слова Ву Син Цзы, Мэн Юэ немедленно воспрял духом.

Кажется, у него есть план!

- В двадцати пяти километрах к северу от Гусиного города есть

маленький уезд Тонкоу. И на юге этого уезда есть торговец по имени

Ся Даген, который торгует всякой всячиной. Не могли бы вы послать

кого-нибудь и привезти сюда его самого и его жену, а также со всеми

ароматическими подушечками, какие есть у него в продаже. Просто

скажите ему, что советник Ву из уезда Чин Чен просит его о помощи, и

тогда он точно согласится поехать с вами.

Ву Син Цзы дал подробные и четкие указания.

На лице Мэн Юэ промелькнуло замешательство, однако, он не стал

больше ни о чем спрашивать. Жестом подозвав слугу, он шепнул ему

несколько слов. Слуга почтительно сложил ладони и, с

благодарностью взглянув на Ву Син Цзы, поспешил прочь.

- Не волнуйтесь, самое большее, дней за 8-9 дней мы доставим их

сюда. Мы совершенно точно привезем их.

Уверения Мэн Юэ нисколько не успокоили Ву Син Цзы. При мысли о

том, что Гуан Шан Цзыню придется провести в тюрьме еще много

дней, он никак не мог унять волнение в своем сердце.

Вероятно, заметив беспокойство Ву Син Цзы, Мэн Юэ привел его в

свою собственную комнату и налил ему чашку чая.

- Вот, выпейте и пострайтесь успокоиться.

- Ай... - Ву Син Цзы с рассеянным видом сделал несколько глотков. У

него вырвался прерывистый вздох.

- Господин Ву, могу я задать вам вопрос?

- Ах, прошу вас, - Ву Син Цзы поудобнее устроился в кресле, на его

щеках отчетливо проступил румянец.

- Какие отношения связывают господина Ву и этого Ся Дагена?

У любого, кто услышит такое имя, возникнут неприличные

мысли.*Тем более, если учесть, что человек, сидевший перед ним, был

большим любителем коллекционировать изображения «птенцов».

Поскольку его начальнику в тюрьме в данный момент не грозила

никакая опасность, у Мэн Юэ было время просто поболтать.

- Он в долгу передо мной, - Ву Син Цзы поджал губы и улыбнулся,

хотя на его лице было написано смущение.

- В долгу? – любопытство Мэн Юэ разгорелось еще сильнее. Он слегка

наклонился вперед, его глаза так ярко заблестели, что Ву Син Цзы

невольно отвел взгляд.

- Это просто пустяк, и говорить-то не о чем. Можно сказать, я слегка

помог ему поймать в ловушку другого человека.

При этих словах Ву Син Цзы не удержался и слегка покраснел. Не то

чтобы он чувствовал, что сделал что-то плохое, просто ему было

немного неловко упоминать о мелком жульничестве перед Мэн Юэ,

поскольку такие трюки сработают лишь с темными деревенскими

жителями, которые совсем не знают жизни.

Не в силах устоять перед любопытством Мэн Юэ и свежеиспеченным

пирогом с османтусом, который им только что подали, Ву Син Цзы,

наконец-то открыл рот.

Это был всего лишь небольшой конфликт между деревенскими

жителями.

Ву Син Цзы, краснея, откусил кусок пирога и начал свой рассказ.

Оказалось, что около двадцати лет назад даже такое маленькое место,

как округ Чин Чен, посетила удача, но его жители не могли понять, к

добру ли это. Из города Солнца, самого процветающего на юге

Великой Ся, приехал богатый человек, которому приглянулся

земельный участок в восточной части округа Чин Чен, который

располагался возле воды. Этот богач привез с собой семь или восемь

мастеров феншуй, и они объехали все реки на юге, прежде чем нашли

место, идеально соответсвующее феншуй.

Что же до Ву Син Цзы, он как и большинство мирян, понятия не имел,

было ли это место подходщим по феншуй или нет. Однако, этот

участок располагался возле воды, и в случае проливных дождей может

оказаться затоплен.

Ву Син Цзы по доброте душевной попытался убедить магистрата не

продавать этот участок посторонним, которые ничего не понимали в

его расположении. Однако, магистрат и сам был не из здешних мест и

совершенно не понимал, насколько серьезными бывали здесь

наводнения. А посему, землю он все-таки продал.

Казалось, это прекрасный повод для праздника. Округ получил

немного денег, а богачу досталась земля, которая идеально подходила

ему. Очень скоро он начал застраивать этот участок, устроив там

настоящее сказочное царство с павильонами и всякими диковинками.

Должно быть, небеса пожалели округ Чин Чен, который настрадался за

все годы лишений, поэтому за все семь месяцев строительства, а также

в течение тех двух лет, что богач прожил там вместе со своими

прекрасными наложницами, не случилось ни одного наводнения.

Но так получилось, что за то время, какое богач прожил в округе Чин

Чен, он не только не принес никакой пользы округу, но и наделал

немало хлопот. Если не брать во внимание все остальные жизненные

потребности, жители округа полагали, что несмотря на свою

удаленность и скудость их земля позволяет выращивать неплохие

овощи. Продавая их в Гусином городе, местные фермеры могли

получать за них вполне приличную цену. Проблема была лишь в том,

что они выращивали слишком мало овощей, и такого количества было

недостаточно!

Но теперь все должно наладиться. Когда сюда переедет богатый

человек, в его доме поселится по крайней мере, семь или восемь

человек, и им нужно будет что-то есть, верно? Кто знает, не удастся ли

поднять цену на их продукцию! Но мечты так и остались мечтами.

Богач даже не собирался есть дешевые местные овощи. Из дальних

мест к нему постоянно приезжали повозки с товарами. Ему привозили

капусту ценой по пять серебряных таелей за кочан, бобы – по семь

серебряных таелей за пригоршню, цыплят с разноцветным оперением

– по пять золотых таелей за штуку, и еще кучу различных продуктов,

которых местные жители и в глаза-то никогда не выдывали. Каждый

день остатки еды вываливали в реку, и поговоривали, что даже рис

стоил по золотому таелю за шесть килограмм.

Хотя эта река была не самой главной из тех, что жители округа

использовали для своих нужд, все же были семьи, которые выживали

за счет этой реки. Глядя, как мимо них каждый день проплывают

пищевые отходы и жир, они теперь не знали, как им дальше

пользоваться этой водой, и жизнь для них стала еще труднее.

Помимо загрязненной реки было еще кое-что, отчего местные жители

страшно возмущались – это слуги богача, которых тот привез с собой.

Хотя они были всего лишь слугами, держались они так, словно все

остальные ничто перед ними. Во время своих вылазок на местный

рынок они создавали еще больше неприятностей. Сегодня они

разрушали лоток на востоке, а завтра домогались девушку из семьи на

западе. А как-то они сбили с ног старшку на юге, и ее внук,

обозлившись, вступил с ними в схватку, и они избили его. По всей

округе воцарился хаос.

Однако, магистрат оставался глух и слеп к их выходкам, словно ничего

и не происходило. Ему едва исполнилось двадцать, он был родом из

обычной семьи и получил самое обычное образование. После того, как

он получил назначение в этой глуши, все, чего он хотел, это как-нибудь

пережить эти шесть лет, чтобы потом перебраться в местечко получше.

Купец Ся Даген приезжал в Чин Чен каждый год и задерживался там

на месяц, продавая свои товары. Так получилось, что он случайно

наткнулся на богача, гулявшего со своими девятадцатью наложницами,

и в итоге, его лоток был разбит, и его самого избили.

У этого Ся Дагена было довольно крепкое телосложение. Хоть его и

избили, и все его тело было изранено, он не издал ни единого звука.

Богач ужасно разозлился, ему казалось, что он не сумел в достаточной

мере продемонстрировать свою мощь, и этот жалкий купчишка унизил

его. Гнев ударил ему в голову, и он решил немедленно обратиться в

канцелярию магистрата и, растоптав эту ничтожную букашку, показать

ему свою силу.

- И тогда он нашел вас, чтобы вы составили для него обвинительный

акт? – Мэн Юэ слушал его с таким инетересом, что даже позабыл про

пирог с османтусом.

Ву Син Цзы кивнул и тихо продолжал.

- Богач отыскал меня, потому что в нашем уезде мало кто мог читать и

писать. И он сам тоже этого не умел. Позже я узнал, что он перебрался

в Чин Чен вовсе не из-за феншуй, а потому что больше не мог

оставаться в городе Солнца.

Он был нувуришем, ужасно неотесанным и грубым. Внезапно

разбогатев, он и вовсе утратил остатки благоразумия. Он не только

изводил окружающих, но на него также было заведено множество

судебных исков. Но его жена была очень важной особой и помогла ему

выкрутиться. В конце концов, она все же поставила мужа во главе

всего хозяйства, и поэтому он действительно впервые обращался к

местным властям.

Мэн Юэ захлопал в ладоши и засмеялся:

- Какой замечательный человек! И как же вам удалось совладать с

ним?

Ву Син Цзы в ответ почесал нос и смущенно опустил голову.

- Я сказал ему, что у меня множество обязанностей, и я не смогу

помочь ему прямо сейчас. Если не закончить дела, которые поручил

мне магистрат, за это накажут всех. Бесясь и задыхаясь от злости, он

начал настаивать, чтобы я помог ему найти человека, который смог бы

сделать это вместо меня. Я несколько раз пытлся отговорить его, но

мне это не удалось, и тогда я сказал ему, что в нашем округе мало кто

умеет читать и писать, и, судя по слухам, второй сын тетушки Ли

неплохо образован.

Второй сын тетушки Ли? Мэн Юэ порылся в памяти, и невольно

вытращил глаза, недоверчиво уставившись на Ву Син Цзы.

Эта тетушка Ли была самой большой сплетницей во всей окурге, и

частенько поливала грязью Ву Син Цзы, осмеливаясь говоить о нем

разные гадости. Тетушка Лю никогда не могла поладить с ней, и они

все время ругались, точно кошка с собакой. Ее сын действительно

когда-то ходил в школу, и она всегда хотела видеть его на месте Ву Син

Цзы в качестве местного советника, чтобы их семья была в почете. К

сожалению, второй сын тетушки Ли действительно умел читать, но он

никогда не учился как положено. Хотя ему уже было тридцать, он так и

не сдал самых простых экзаменов, не говоря уже об ученой степени.

Вы Син Цзы устроил ловушку для этого богача!

Дальше все шло, как и следовало ожидать. Богач дураком не был, и,

естественно навел справки об образовании сына тетушки Ли. Людей,

способных читать и писать можно было по пальцам сосчитать,

поэтому для жителей Чин Чен наличие умения читать уже считалось

чем-то весьма солидным. А учитывая, как тетушка Ли язвила и

оскорбляла Ву Син Цзы, всячески расхваливая своего сына, многие и

правда считали, что ее сын действительно хорошо образован, просто

советник Ву не дает ему ходу.

Богач, воодушевившись, заплатил деньги семье Ли и попросил сына

тетушки Ли составить для него обвинительный акт.

Что же касается Ву Син Цзы, выпроводив богача, он отправился искать

Ся Дагена. Он объяснил ему, что собирается составить для него

обвинительный акт и подаст судебный иск против богача, тогда он

сможет получить от него денежную компенсацию, и у него будут

деньги на лечение.

Хотя Ся Даген не слишком-то на это рассчитывал, но Ву Син Цзы был

очень убедителен и он, захваченный его энтузиазмом, согласился.

На следующий день радостный богач взял обвинительный акт,

составленный сыном тетушки Ли и прихватив с собой нанятого

адвоката в лице все того же сына тетушки Ли, помчался в канцелярию

магистрата. Он пожаловался, что Ся Даген обманывал людей, продавая

им низкосортный хлам, а когда его разоблачили, он даже избил людей.

Богач полагал, что со способностями сына тетушки Ли, с которым

никто не мог сравниться в округе, и которому завидовал сам советник

Ву, да еще и при его поддержке, с его-то деньгами и властью, он точно

сможет попортить кровь Ся Дагену, так что ему белый свет будет не

мил.

Кто бы мог подумать, что, увидев этот обвинительный акт, магистрат

поколеблется и машинально переведет взгляд на советника Ву! Ву Син

Цзы, как советник, тут же наклонился к магистрату и шепнул ему

несколько слов. А затем и богачу, и сыну тетушки Ли дали по десять

ударов по ягодицам, во время которых они скулили и вопили, точно

свиньи при забое, но магистрат заькнул им рты и выставил их вон из

канцелярии.

- Согласно законам Великой Ся, все официальные документы,

обвинительные акты, отчеты и прочие судебные бумаги должны

соответствовать определенным требованиям, и ошибки в них были

недопустимы. За ошибки в документах легким наказнием были десять

ударов розгами, а в более тяжелых случаях полагалось лишение

свободы для трех поколений семьи.

Ву Син Цзы взял еще один кусок пирога с османтусом и впился в него

передними зубами. Чуствуя себя ужасно смущенным, он пробормотал

себе под нос:

- Я немного перестарался.

___________________________

* Имя дословно означает «большой корень»)))) Хм, за 9 дней купца

привезут? Разве ВСЦ не три месяца в столицу добирался?

Примите от меня подарок

Что произошло потом между богачом и вторым сыном тетушки Ли, Ву

Син Цзы не было до этого дела. Он передал составленный им

обвинительный акт Ся Дагену и познакомил его с очень талантливым

вышедшим на пенсию адвокатом из Гусиного города. Они выиграли

дело против богача и получили десятки таелей в качестве

компенсации. Затем Ву Син Цзы нашел способ довести до сведения

жены богача все, что произошло, и очень скоро этот человек собрал

свои вещи и покинул округ Чин Чен. Как с ним разобралась его жена,

так и осталось неизвестным.

Получив возможность поквитаться за свою обиду и целое состояние

впридачу, Ся Даген, разумеется, был очень благодарен Ву Син Цзы. Он

бил себя в грудь и клялся, что готов сделать для него, что угодно, и

когда бы Ву Син Цзы ни попросил его об услуге, он никогда не

откажет ему.

Ву Син Цзы с улыбкой принял слова его благодарности, но он никогда

даже не помышлял получить что-либо от Ся Дагена. Он считал, что

как советник округа Чин Чен, который коротал свои дни, пользуясь

доброжелательностью этих людей, он, разумеется, должен был

улаживать их неприятности. Ся Даген был очень благодарен ему, но он

также воспользовался Ся Дагеном, поэтому Ся Дагену не нужно

благодарить его.

Но неожиданно двадцать лет спустя ему все же пришлось попросить

его об услуге.

Мэн Юэ постарался утешить его. Раз Ся Даген не забыл его доброту,

проявленную к нему двадцать лет назад, то, можно сказать, для него

это будет возможностью отплатить за нее.

Когда чаепитие и рассказ Ву Син Цзыбыли подошли к концу, тарелка с

пирогом османтуса тоже опустела.

Мэн Юэ снова тайком доставил Ву Син Цзы в резиденцию Ранкуя и

сказал, что как только прибудет Ся Даген, они снова вернутся в

поместье Генерального уполномоченного и решат проблему с этим

несносным Баем Шао Чаном.

Так как речь шла о безопасности их хозяина, люди из резиденции

Генерального уполномоченного не могли позволить себе небрежности

в делах. Все полагали, что приезда Ся Дагена следует ожидать не

раньше, чем через четыре-пять дней, но кто бы мог подумать, что уже

рано утром четвертого дня Мэн Юэ постучится в дверь Ву Син Цзы.

Когда Ву Син Цзы разбудили подобным образом, он от страха едва не

свалился с кровати и ошеломленно уставился на сверкающие яркие

глаза и белые зубы Мэн Юэ, которые только и были видны в темноте.

- Господин Ву, Ся Даген уже прибыл. Отвести вас в резиденцию

Генерального уполномоченного?

- Он уже здесь? – Ву Син Цзы потер глаза. Наконец-то, у него камень с

души свалился, он торопливо схватил одежду, висевшую возле

кровати, и натянул ее на себя. Даже не умывшись, он начал подгонять

Мэн Юэ. – Скоре, отведите меня туда! Кто знает, как настрадался

Хэйван за эти дни! Мы должны поторопиться и поскорее вызволить

его оттуда!

Мэн Юэ был полностью соглаен с ним. Однако, его беспокоило во все

не то, что Гуан Шан Цзынь испытывает трудности в тюрьме, ему

просто не хотелось видеть, как Ян Вен Син продолжает жить

беззаботной жизнью.

Оставив девушкам записку, в которой он просил их не беспокоиться о

нем, Ву Син Цзы вместе с Мэн Юэ тайком улизнул из резиденции

Ранкуя.

Раньше, когда Ся Даген вместе со своей женой приезжали в округ Чин

Чен продавать свои товары, они всегда заглядывали к Ву Син Цзы.

Они были довольно близко знакомы, поэтому знали, что Ву Син Цзы

увез богоподобный человек. Ся Даген не был болтлив, и ему совсем не

хотелось слушать сплетни, которые распускала по всей округе тетушка

Ли. Он считал советника Ву хорошим человеком, а его удачу –

благословением небес.

Два дня назад посреди ночи его дверь сотряслась от мощных ударов, и

даже соседи проснулись от такого шума. И лишь открыв дверь, он

узнал, что советник Ву нуждается в его помощи. Не могло быть и речи

о том, чтобы отказать ему. Если бы тогда советник Ву не протянул ему

руку помощи, он бы сейчас так не наслаждался своей жизнью, вместе

с женой, детьми и нежась в теплой постели. Он немедленно упаковал

все свои ароматические подушечки, поднял свою жену, поручил своей

матери приглядывать за детьми и поспешил вслед за людьми, которые

постучали в его дверь.

Они очень торопились, на ходу перекусывая и кое-как отдыхая по

пути. В мгновение ока они домчались до столицы, и Ся Дагена вместе

с женой доставили в такое роскошное поместье, какое им и во сне не

снилось. И только увидев советника Ву, они, наконец, смогли

вздохнуть с облегчением.

Закончив обмен любезностями, Ву Син Цзы не знал, как отблагодарить

Ся Дагена. Принимая от него все ароматические подушечки. Ся Даген

не знал, куда деваться от такой благодарности. Он считал, что не

заслуживает ее, поскольку он всего лишь отплатил советнику за его

доброту.

Но что бы там ни думал Ся Даген, для Ву Син Цзы такая услуга с его

стороны намного превосходила проявленную им ранее доброту. Он

попросил Мэн Юэ устроить супружескую чету, поскольку они

наверняка были измотаны этой поспешной поездкой. Когда они как

следует отдохнт и их хорошенько накормят, если они пожелают, они

могут задержаться в столице еще на несколько дней, прежде чем

вернутся домой.

Мэн Юэ отдал распоряжения управляющему резиденции Генерального

уполномоченного, а затем отвел Ву Син Цзы во Двор Чанъю.

- Господин Ву, вы действительно намерены встретиться с господином

Баем лично? – Мэн Юэ был слегка встревожен. Он не боялся, что Ву

Син Цзы допустит какую-то ошибку, но он опасался, что не успеет

вовремя удрать из столицы и спрятаться раньше, чем Гуан Шан Цзынь

изрубит его на куски и где-нибудь закопает.

- Да. Если вы беспокоитесь, можете понаблюдать за нами со стороны.

Ву Син Цзы раньше доводилось допрашивать преступников. Хотя

округ Чин Чен был невелик, и по-настоящему больших преступлений

в нем никогда не бывало, все же там иногда случались драки и

конфликты, которые требовали вмешательства властей.

Мэн Юэ немного подумал. Он нисколько не сомневался в Ву Син Цзы,

но ему было ужасно любопытно, как этот мягкий и добродушный

советник собирается заставить Бая Шао Чана предать Яна Вен Сина,

которому тот абсолютно предан.

- Если господин Ву не возражает, я понаблюдаю со стороны.

- Ай, с чего мне возражать, - улыбнулся Ву Син Цзы. Видя, что Мэн

Юэ собирается открыть дверь в комнату Бая Шао Чана, Ву Син Цзы

сжал кулаки и сделал глубокий вдох. Только тогда его бешено

бьющееся сердце несного успокоилсь, и он через силу кивнул Мэн Юэ.

Бай Шао Чан уже бодрствовал, поскольку его разбудили люди,

посланные Мэн Юэ. Вероятно, в последние дни он не мог выспаться

как следует, поэтому выглядел еще более изможденным, чем раньше.

Под его ясными и ласковыми глазами залегли темные круги, делая их

еще более выразительными на бледном лице. Услышав, как кто-то

вошел в его комнату, он не поддался панике и беспокойству, а просто

поднял взгляд и посмотрел на Мэн Юэ и Ву Син Цзы со слегка

озадаченным видом.

Было очевидно, что он совершенно не помнит Ву Син Цзы. Едва

взглянув на него, он тут же снова опустил голову.

Видя, что Бай Шао Чан его не помнит, Ву Син Цзы испытал чувство

огромного облегчения. Выдвинув стул, он уселся напротив Бая Шао

Чана. Мэн Юэ остался стоять в сторонке, скрестив руки на груди и

глядя на Бая Шао Чана взглядом, полным презрения и отвращения.

Словно чувствуя его ненвисть, Бай Шао Чан съежился под его

взглядом и слегка нахмурил брови. Этот хрупкий, но несгибаемый

образ, который он являл собой в данный момент, мог тронуть кого

угодно.

Хотя Ву Син Цзы и любил красивых людей, но его сердце было полно

собственных переживаний из-за Хэйвана, поэтому он не принял образ

Бая Шао Чана близко к сердцу.

Ву Син Цзы был очень приветливым и дружелюбным человеком и

обладал спокойным нравом, лишенным всякой суетливости. Вот и

сейчас он не спешил заговорить с Баем Шао Чаном, а для начала налил

две чашки чая. Одну из них он протянул Баю Шао Чану, вторую взял

сам и сделал глоток.

За столько дней Бай Шао Чан уже привык к тому, что его постоянно

допрашивают. Хотя этот незнакомец, сидевший перед ним, выглядел

довольно искренним и порядочным, Бай Шао Чан все равно был

настороже. Кто бы мог подумать, что даже спустя некоторое время,

этот человек будет все также попивать чай и закусывать сладостями.

Взяв кусок орехового печения, он, словно мышь, грыз его передними

зубами. Он был напряжен, и ему явно было не по себе, и это заставило

Бая Шао Чана ослабить свою защиту и даже почувствовать презрение

к этому человеку.

- Ай, простите! Сейчас такая рань, и я еще не успел позавтракать. Не

могу оставаться голодным, поэтому... - Ву Син Цзы бросил на Бая Шао

Чана быстрый взгляд и покраснел. – А вы не голодны? Не хотите

перекусить?

- В этом нет нужды, - Бай Шао Чан покачал головой. Сурово

нахмурившись, он уставился на этого человека, который непрерывно

поглощал закуски. – Кто вы? Вы пришли допросить меня?

Похоже, у людей Генерального уполномоченного совсем уже лопнуло

терпение, раз они пригласили подобного человека, чтобы допросить

его. Бай Шао Чан вздохнул с облегчением, в то же время чувствуя, что

его недооценили.

- Допросить вас? – Ву Син Цзы поспешно смахнул крошки печенья с

губ. Сначала он замотал головой, а затем кивнул. – Меня зовут Ву Син

Цзы, и мне посчастливилось ранее послушать вашу игру на цинь.

- Оу, - Бай Шао Чан никак не отреагировал на эти слова и с

равнодушным видом опустил веки, глядя на свои пустые ладони. Он

не поинтересовался, где именно Ву Син Цзы услышал его игру. Он

частенько играл в чайных домах и ресторанах, и его могли послушать

даже носильщики и мелкие торговцы.

- Господин Бай так искусен в своей игре, и ваши мелодии надолго

остаются в сердце. Раз услышав вашу игру, ее уже не забудешь

никогда.

Ву Син Цзы серьезно смотрел на Бая Шао Чана широко раскрытыми

глазами. В его взгляде, полном восхищения, не было заметно ни следа

фальши. Бай Шао Чан поневоле улыбнулся. В конце концов, кто может

остаться равнодушным к человеку, который так искренне восхищается

твоими талантами?

- Вы мне льстите. Мне еще далеко до совершенства, но я благодарен

вам за ваше признание.

- Я обычный человек, я не умею красиво говорить и не обладаю таким

умом, как господин Бай. Надеюсь, господин Бай не обижается.

Ву Син Цзы, наконец-то, прикончил тарелку орехового печенья. Слегка

нервничая, он стряхнул крошки с рук и сделал большой глоток чая,

чтобы промочить горло.

Бай Шао Чан насмешливо улыбнулся:

- Едва ли вас можно считать обычным человеком, раз вы смогли

встретиться со мной в таком месте.

В таком месте? Ах да, это же резиденция самого Генерального

уполномоченого!

После этих слов Ву Син Цзы стало не по себе, он смущенно почесал

щеку и опустил голову. Его лицо и даже кончики ушей покраснели, он

тоже заметил противоречие в своих словах.

- Господин Ву – человек прямолинейный, он не из тех, кто станет

ходить вокруг да около. Я знаю – мне, вероятно, будет непросто

покинуть резиденцию Генерального уполномоченного, но все же

надеюсь, вы не станете медлить. Если вам есть, что сказать мне,

прошу, говорите.

Бай Шао Чан держался очень прямо, напоминая собой гордый бамбук,

выпрямившийся во весь рост. Нельзя сказать, что ему не было

страшно, но он был готов отдать всего себя ради человека, который

покорил его сердце.

Ву Син Цзы посмотрел на молодого человека, сидевшиего перед ним и

тихонько вздохнул, однако, с его лица все еще не исчезло растерянное

выражение. Он открыл рот, словно намереваясь что-то сказать, и

быстро закрыл его снова. После нескольких таких попыток он плотно

сжал губы и вытащил из-за пазухи какую-то маленькую вещицу,

которую смущенно подтолкнул Баю Шао Чану.

- Эт-то ар-роматическая подушечка... маленький подарок от меня...

Надеюсь, господин Бай не погнушается принять...

Ароматическая подушечка? Мэн Юэ, словно в полудреме лениво

привалившийся к стене, наконец, открыл глаза и посмотрел на

маленький предмет, лежавший на столе.

Это действительно была ароматическая подушечка. А вот это уже

интересно!

Такой подарок был слишком интимным и служил для выражения

чувств. В основном, такие подушечки дарили как символ своей любви.

Неужели Ву Син Цзы искал нового любовника прямо у него под

носом? Аййй, бедный генерал! Не успел он сесть в тюрьму, а ему уже

наставляют рога!

Бай Шао Чан был ошеломлен не меньше него – он совершенно не

ожидал услышать нечто подобное! Нахмурив брови, он уже собирался

решительно отвергнуть этот дар, когда его взгляд упал на подушечку,

лежавшую на столе, и все слова застряли у него в горле.

Эта подушечка была изготовлена из недорогого материала и казлась не

слишком новой. Она была украшена вышитыми цветами и птицами, но

эта вышивка не отличалась особым изяществом. Некоторые стежки

были довольно неаккуратными, и такое украшение было

примечательно не своей простотой, а, скорее, грубой работой.

Впрочем, его форма была довольно необычной, поскольку

большинство таких подушечек имели круглую или квадратную форму,

напоминавшую тыкву. Но эта подушечка была сделана в форме цветка

сливы, округлого и пышного, что выглядело весьма привлекательно

для глаз.

- Эта подушечка... - охрипшим голосом проговорил Бай Шао Чан. Его

пальцы задрожали, словно он хотел коснуться ее. Но он отдернул руку,

словно обжегшись, глядя на подушечку полным ярости взглядом.

- Эта подушечка? – Ву Син Цзы оставил свою осторожность и

спокойно повторил слова Бая Шао Чана.

- Откуда у в-вас т-такая подушечка? – Бай Шао Чан в панике сунул

руку в рукав и, нащупав там знакомый ему предмет, задрожал, стуча

зубами. Его лицо то бледнело, то вспыхивало огнем, казалось, он

сейчас упадет в обморок.

- Я купил ее у бродячего торговца, - Ву Син Цзы с сочувствием

смотрел на него, но он должен был договорить до конца то, что нужно.

– Могу я спросить вас, господин Бай? У вас ведь есть точно такая же

подушечка?

Бай Шао Чан содрогнулся, едва не свалившись со стула. Он медленно

вытащил что-то из рукава и крепко стиснул эту вещь в кулаке.

Налитыми кровью глазами он уставился на Ву Син Цзы, то открывая,

то закрывая рот, не в силах вымолвить ни слова.

- Он сказал, что она досталась ему от матери, которая дала ее ему

перед смертью? Цветок сливы символизирует академическое единство,

а птица – материнскую любовь, поэтому даже если его матери больше

нет, она всегда будет рядом. И это единственная вещь, оставшаяся ему

от нее...

Ву Син Цзы вздохнул, и Бай Шао Чан содрогнулся, едва не лишившись

сознания.

Каждая фраза и каждое слово были хорошо знакомы ему. Эти приятно

звучащие слова были подобны тысячи острых лезвий. В голове у Бая

Шао Чана помутилось, из горла вырвался булькающий звук, а из

уголка его губ потекла кровь.

Ловушка

Потрясенный Ву Син Цзы, не ожидавший столь бурной реакции от Бая

Шао Чана, после секундного замешательства вскочил на ноги. Он

хотел подойти к нему и посмотреть, как он себя чувствует, но Мэн Юэ

опередил его. Мелькнув черной тенью, он вмиг оказался возле Бая

Шао Чана. Он достал пилюлю, сунул ее ему в рот, а затем налил чашку

чая и влил ему в рот, чтобы он смог проглотить ее.

Хотя лекарство было приято вовремя, и вскоре помертвевшее лицо Бая

Шао Чана вновь обрело свои краски, все же действия Мэн Юэ были

слишком грубы. Немного придя в себя, молодой господин Бай едва не

задохнулся, подавившись чаем и, наконец, успокоился после долгого

приступа кашля.

Ву Син Цзы взволнованно похлопывал себя по груди. Он знал, что Баю

Шао Чану будет нелегко осознать то, что он сказал ему, но он не

ожидал, что у него кровь пойдет горлом. Не слишком ли он слаб

физически? Нужно будет потом напомнить Мэн Юэ, чтобы он

получше заботился о нем и приготовил для него тонизирующий отвар,

чтобы подкрепить его силы.

Пока старикан витал мыслями в облаках, Бай Шао Чан уже пришел в

себя. Он сидел, стиснув зубы и чувствуя во рту привкус крови

вперемешку с горечью пилюли и сладостью чая – это было дикое

сочетание вкусов. Однако, он непостижимым образом успокоился и

спросил Ву Син Цзы:

- Откуда вы знаете, что он сказал?

Можно было и не говорить, кого именно он подразумевает под словом

«он».

- Цзайцзун-сьонг родом из того же города, что и я, - вздохнул Ву Син

Цзы, неосознанно впиваясь ногтями в ладони.

- Из того же города? – изумился Бай Шао Чан, пристально вглядываясь

в этого уже не молодого человека, сидевшего перед ним и чувствуя,

как его еще больше разбирают сомнения. – Он приехал в столицу

более двадцати лет назад и никогда и словом не упоминал свой родной

город или кого-либо из своих друзей.

Услышав эти слова, Ву Син Цзы сухо усмехнулся:

- На его месте я бы тоже не стал упоминать об этом, - он снова вздхнул

и сделал несколько глотков чая.

Ву Син Цзы казался очень расстроенным, и Бай Шао Чан

встревожился еще больше.

- Хотите сказать, что у вас с ним был...

Роман? Хотя Бай Шао Чан рос в довольно уединенном окружении, он

все же жил в столице, где было много аристократов. До него

доносилось множество сплетен и слухов о скандалах и интригах, и так

как он был не глуп, он сразу понял, на что намекает Ву Син Цзы.

Бай Шао Чан не судил о людях по их наружности, но Ян Вен Син

действительно был очень красив, и люди из его окружения тоже были

хороши собой. Он подумал, что и в своем родном городе Ян Вен Син

мог позволить себе выбирать. Чем его могло привлечь такое заурядное,

ничем не примечательное лицо?

Ву Син Цзы слегка растерялся под этим испытующим взглядом и,

опустив голову, почесал щеку. Он совершенно растерял всю свою

резкость, с помощью которой сумел до такой степени потрясти Бая

Шао Чана, что его вырвало кровью, и теперь он снова робким и

застенчивым.

- Если у вас действительно были отношения, почему же он не

вернулся, чтобы увидеться с вами? – этот вопрос пронзил его сердце.

Этим вопросом Бай Чао Шан выразил подозрение, что Ву Син Цзы

просто льстил самому себе, воображая, что между ним и Яном Вен

Сином были какие-то отношения. Скорее всего, Ян Вен Син не делал

никаких поползновений в его сторону, и они просто были хорошо

знакомы между собой. Но видимо, Ву Син Цзы влюбился в него и

бегал за ним, отказываясь принимать отказ. Поэтому, добившись

успеха, Ян Вен Син и не вернулся больше в родной город, потому что

хотел быть подальше от такого «дружеского внимания».

А затем люди Генерального уполномоченного каким-то образом

прознали об этом и привезли сюда Ву Син Цзы, чтобы опорочить Яна

Вен Сина и устроить ему западню.

Чем больше Бай Шао Чан думал об этом, тем сильнее укреплялся в

своем предположении, начиная испытывать презрение к этим козням.

Мэн Юэ с одного взгляда понял его мысли и, не удержавшись,

расхохотался.

Ву Син Цзы, разумеется, понял, что имеет ввиду Бай Шао Чан, но по-

прежнему сохранял спокойствие.

- Если между нами ничего не было, - тихо сказал он, - откуда мне было

бы знать об ароматической подушечке и обо всех тех словах любви? Я

не настолько умен и не очень образован. Где уж мне тягаться с

талантами и предприимчивостью господина Яна.

Мэн Юэ снова прыснул со смеху. Обычно Ву Син Цзы был так

застенчив, робок и осторожен перед Гуан Шан Цзынем, словно

перепелка. Удивительно, насколько острым мог быть его язык!

Бай Шао Чан тоже был удивлен. Ему еще не доводилось встречать

человека, подобного Ву Син Цзы. С виду он казался таким смущенным

и осторожным. Его голос звучал так приятно, но его слова были остры,

словно лезвия. Возмущенный Бай Шао Чан лишился дара речи и не

мог вымолвить ни слова, его бледное лицо покраснело.

Он и сам не понял, каким образом его убеждения поколебались. Даже

если Ян Вен Син питал к нему некоторое чувство, за этим могло стоять

множество причин, и эта привязанность могла быть не настолько

сильной, как Бай Шао Чан воображал себе.

- Я не верю, что эта ароматическая подушечка – подделка, - через силу

выдавил из себя Бай Шао Чан, еще крепче сжимая ее в руке. Он

особенно подчеркнул слово «подделка», и было не ясно, пытается он

убедить собеседника или самого себя.

- Можете рассмотреть ее получше, или... - Ву Син Цзы снова

подтолкнул к нему подушечку. – Если хотите, я могу предъявить вам

человека, который может вышить ее прямо перед вами.

Бай Шао Чан содрогнулся всем телом, осознавая, что уже шагнул в

ловушку, которую сам же и расставил, не в силах вырваться из нее.

Когда несколько дней назад его допрашивал Мэн Юэ, он мог стоять на

своем до конца, поскольку у него не было и тени сомнения в Яне Вен

Сине. Но он совершенно не мог сопротивляться тихой и благодушной

мягкости Ву Син Цзы.

- Я не верю...

Он все еще помнил очарование и доброту Яна Вен Сина по

отношению к нему, как и тот день, когда он спас его от Ду Фея. Все эти

воспоминания были еще так свежи в его памяти!

- Он... он г-говорил, что в этой жизни никогда не подведет меня...

У Ву Син Цзы не хватало духу сделать то, что было нужно, но он все

же сказал:

- Он уже подвел вас.

Бай Шао Чан растерянно смотрел на человека, сидевшего перед ним с

выражением сочувствия на лице. Внезапно у него вырвался горький

смешок. Он все смеялся и смеялся, и по его лицу катились слезы, капая

на стол, падая в его чашку и на такую же подушечку, которую он

сжимал в руке. Он не мог больше сказать ни слова.

И только тогда Ву Син Цзы взглянул на Мэн Юэ.

Мэн Юэ с благодарностью кивнул ему, понимая, что теперь

препятствие в виде Бая Шао Чана было устранено. Привязанность

подобна обоюдоострому мечу, она может быть достаточна сильной,

чтобы придать человеку смелости и лишить его страха, но она также

жожет изорвать его душу в клочья. Вся прежняя решимость Бая Шао

Чана держалась исключительно на его безграничной любви к Яну Вен

Сину. И сейчас своими слезами он почтил память о своих чувствах.

- Господин Бай, подумайте о Бае-дайе, своем отце. Прошу, не

позволяйте сожалениям и ненависти отравить всю вашу оставшуюся

жизнь. У вас еще все впереди.

Видя, как сокрушается Бай Шао Чан, Ву Син Цзы не мог не утешить

его.

- А что... ради чего он обманул вас?

У Бая Шао Чана от слез покраснели глаза и нос, но он вытер лицо и

постарался вернуться к своей прежней элегантной манере держаться.

Этот вопрос взволновал Ву Син Цзы. Он опустил глаза и на какое-то

время замолчал. Мэн Юэ хотел ответить за него, но в этот момент Ву

Син Цзы заговорил, и его голос прозвучал хрипло:

- Прошло уже двадцать лет. Он был бедным ученым и хотел поехать в

столицу, чтобы сдать императорские экзамены. Но у него не было на

это денег, и тогда я отдал ему все свои сбережения, а также занял для

него десятки таелей серебром.

Вся его горечь была выражена в этих нескольких простых

предложениях. Он открыто и свободно, как никогда раньше, взглянул

на молодого красивого человека, сидевшего перед ним.

- Я не виню его за то, что он переменился ко мне. В конце концов,

наши чувства были взаимны, и они были добровольными. Нет ничего

плохого в желании достичь большего. Но все же, господин Бай,

подумайте о людях, живущих на южных пограничных территориях. На

сей раз речь идет не о двадцати трех таелях серебром, но о жизни и

безопасности жителей Великой Ся. Сможете ли вы выплатить за него

такой огромный и тяжкий долг?

Этот вопрос одним махом сокрушил привязанность Бая Шао Чана

вместе с его романтическим желанием пожертвовать собой ради Яна

Вен Сина. Ему казалось, что туман в его голове рассеялся, и он

очнулся. От страха у него холодок пробежал по спине.

Все верно. Несколько дней назад во время допроса Мэн Юэ уже

говорил ему об этом. Бай Шао утверждал, что сам подделал все эти

письма, но тогда должны быть и оригинальные копии, и большинство

из них были связаны с событиями, которые уже произошли на самом

деле. Живя в столице и не имея должности при дворе, откуда бы он

узнал тайные сведения? Более того, если даже он каким-то образом

умудрился получить секретные военные сведения, как он мог

подделать печать правителя южных варваров, которая ничем не

отличается от настоящей?

Ранее Баю Шао Чану не хотелось задумываться обо всех этих деталях.

Эту переписку подготовил для него Ян Вен Син, и он полагал, что,

будучи министром, у которого к тому же огромные связи при дворе,

он, естественно, мог знать многие секреты. А что касается печати, она

определенно была поддельной, и только один Мэн Юэ так ничего и не

понял.

Подумав теперь, он понял, что если будет настаивать на своих

прежних показаниях, отказываясь их изменить, тогда объяснение будет

одно – старший сын семьи Бай сам лично связан с южными варварами.

Но, учитывая его образ жизни, как он мог связаться с ними? В конце

концов, Гуан Шан Цзыня все равно обвинили из-за этих писем, а

теперь, получается, он выкручивается ради Гуан Шан Цзыня, чтобы

спасти его. И в этом случае ему ни за что не выпутаться из этого дела.

Даже если бы его отец смог помочь ему, это было бы невозможно из-за

того, что между ним и Яном Вен Сином... Похоже, Ян Вен Син

задумал это с самого начала.

А кстати, каким образом Ян Вен Син сумел подделать настоящие

письма, о которых говорил Мэн Юэ?

- Цзайцзун, он... - Бай Шао Чан побледнел от страха, когда как следует

обдумал все и недоверчиво уставился на Мэн Юэ.

- Господин Бай, я всегда предупреждал вас, что у господина Яна

дурные намерения, - на лице Мэн Юэ появилась широкая искренняя

улыбка.

Дурные намерения? Бай Шао Чан в оцепенении смотрел на Мэн Юэ,

горько улыбаясь и не зная, что ему теперь делать.

Он считал себя неглупым человеком и всегда старался сохранять свою

нравственную чистоту. Он и представить себе не мог, что однажды

ради любви дойдет до такого.

- Я... я все расскажу вам...

Обычно гордо выпрямленная спина Бая Шао Чана поникла, от его

грациозности не осталось и следа. Его жизнь до сего момента

протекала довольно гладко. Даже домогательства состороны Дю Фея

были вызваны его симпатией к нему, и он был очень заботлив,

стремясь угодить ему из страха перед императором. Когда он потом

так грубо обошелся с ним на улице, вероятно, он действовал

импульсивно, поддавшись эмоциям. И хотя Бай Шао Чан тогда был

потрясен, он не чувствовал себя униженным, а лишь испытывал

раздражение и отвращение.

Когда в тот момент перед ним появился Ян Вен Син, он был очарован

им. Он был подобен Бессмертному, и красоту того момента

невозможно передать словами. Бай Шао Чан охотно предложил ему

свое искреннее сердце, даже зная о том, что ему будет нелегко

получить официальный статус рядом с этим человеком. Вероятно,

когда все выплывет наружу, он подвергнется проклятьям и

оскорблениям, но он был готов с улыбкой встретить любые трудности.

Но оказалось, что все было ошибкой, и он поверил не тому человеку и

полюбил подлеца. Как же, должно быть, Ян Вен Син смеялся над ним

за его спиной!

Бай Шао Чан казался полностью растерянным, словно он в любой

момент мог упасть в обморок. Но он все же отвечал на вопросы Мэн

Юэ дрожащим голосом и, наконец, поставил свою подпись и приложил

отпечаток большого пальца на бумагу, где были записаны его

показания.

Ян Вен Син дейстительно оправдывал свою репутацию старого лиса.

Начав интрижку с Баем Шао Чаном, он вроде бы случайно упомянул

ситуацию с южными варварами. На южных границах Гуан Шан Цзынь

был богом войны, почитаемым всеми без разбора. Горожане

благоговели перед его решительностью и кровожадностью, которые он

проявлял на поле боя. Несмотря на доходившие до них ужасающие

слухи, они искренне обожали и любили этого генерала, который

охранял мир на южных границах. Но в столице все было по-другому.

Стольный град располагался далеко от северо-восточных границ, и

еще дальше от границ южных. Молодой Гуан Шан Цзынь был очень

одаренным, своенравным и высокомерным, и такой выдающийся

человек всегда был опасен для них. Однако, его тылы были надежно

защищены, и он крепко стоял на ногах, и не было способа справиться с

ним. Он швырнул им в лицо все их попытки, и именно они в итоге

понесли потери. Все столичные чиновники с виду льстили друг другу,

не скупясть на хвалебные слова, но на деле, ни один из них не упустил

бы шанса подставить ножку другому.

Кроме того, Бай Шао Чан слышал, как Гуан Шан Цзынь играл на цинь.

Слухи о том, что он убегает, закрыв уши, пугаясь собственной

кровожадности, были верными. Изначально испытывая страх и

отвращение к Гуан Шан Цзыню, он с легкостью поддался вушению

Яна Вен Сина, который убедил его в том, что Гуан Шан Цзынь

замышляет предательство по отношению к нему самому и к Великой

Ся. Бай Шао Чан, переживая за Яна Вен Сина, охотно последовал его

указаниям.

Ян Вен Син уверял, что его сердце болит за за него, и он не желает,

чтобы его возлюбленный рисковал ради него. Но чем больше он

настаивал на этом, тем сильнее Бай Шао Чан противился тому, чтобы

он столкнулся с Гуан Шан Цзынем один на один. Он был очень

настойчив и переубедил Яна Вен Сина, а также нашел возможность

подобраться к Гуан Шан Цзыню, действую в полном соответствии с

указанияи Яна Вен Сина.

Вот так глупо он по собственной инициативе попал в ловушку.

- Благодарю господина Бая за его честность. Прошу, останьтесь

погостить в резиденции Генерального уполномоченного еще на

несколько дней и ни о чем не беспокойтесь. Как только наш молодой

хозяин вернется, он сопроводит вас домой. Если вам что-нибудь

понадобится, только скажите прислуге. И не расстраивайтесь из-за

человека, подобного Яну Вен Сину, наш молодой хозяин разумеется,

добьется справедливости для вас.

Мэн Юэ забрал бумаги с его показаниями, и улыбка на его круглом

лице стала чуть более теплой. Он собрался уже увести отсюда Ву Син

Цзы, когда Бай Чао Шан внезапно спросил его:

- К-как вы собираетесь поступить с ним?

- Хмм... - Мэн Юэ виновато улыбнулся. – У нации свои законы, как в

семье – свои правила. Если подтвердится, что Ян Вен Син вступил в

сговор с врагом, подврегнув опасности Великую Ся, последнее слово

останется за императором. Могу я попросить вас не переживать по

этому поводу слишком сильно?

Мэн Юэ выглядел таким приветливымм и радушным, но его слова

предостерегали Бая Шао Чана, чтобы он даже не думал просить

пощады для Яна Вен Сина, а также давали понять, что это бесполезно.

Этот человек действительно был страшным эгоистом. Если бы речь

шла о простой борьбе за власть при дворе, его можно было бы понять.

Но жертвовать жизнями граждан Великой Ся ради собственной

выгоды – это уже выходило за рамки дозволенного!

Бай Шао Чан содрогнулся, его лицо побелело. Он открыл рот, силясь

что-то сказать, но в итоге, так и не смог выговорить ни слова, его

голова в отчаянии поникла.

Мэн Юэ увел Ву Син Цзы прочь. После того, как он наказал слугам

хорошенько позаботиться о Бае Шао Чане, они пришли в гостиную, и

тогда Мэн Юэ низко поклонился Ву Син Цзы.

- Господин Ву, вся семья Гуан и их люди теперь в неоплатном долгу

перед вами. Если когда-либо в будущем мы можем оказаться полезны

вам, пожалуйста, позвольте послужить вам.

- Нет, нет, в этом нет необходимости, я сделал это ради Хэйвана, -

поспешно залопотал потрясенный Ву Син Цзы. От испуга его лицо

покраснело, а ладони вмиг стали влажными.

- Безусловно, генерал тоже вам очень благодарен.

На этот раз Мэн Юэ действительно почувствовал облегчение. Он не

ожидал, что Ву Син Цзы способен сделать так много ради Гуан Шан

Цзыня и даже использовать собственное прошлое. Он оказался

человеком, способным причинить боль самому себе.

Ву Син Цзы снова покачал головой, он хотел что-то сказать, но

запнулся, глядя на Мэн Юэ.

- Господин Ву хотел бы навестить генерала в тюрьме? – Мэн Юэ понял

его невысказанную просьбу и ничуть не удивился ей.

- Ай, я просто думаю, как там Хэйван, поэтому все время думал о

нем... Но все же это тюрьма, и Ян Вен Син наверняка следит за ней. Я

лишь добавляю вам хлопот.

Ву Син Цзы дейстительно ужасно скучал по Гуан Шан Цзыню.

Помимо страха от того, что он может пострадать в тюрьме, он также

не мог наслаждаться едой все эти дни.

- Нет ничего невозможного в том, чтобы увидеться с ним разочек, -

Мэн Юэ задумался на секунду, а затем принял решение. – Вы в любом

случае уже в резиденции Генерального уполномоченного, а Ян Вен

Син пока еще этого не обнаружил. Так почему бы не воспользоваться

возможностью и не провести вас в тюрьму? Всем этим шпионам и в

голову не придет, что вы способны на такую дерзость.

- Так мы можем это сделать? Аййяй, до чего же я благодарен вам,

вице-генерал Мэн!

Лицо Ву Син Цзы просияло, и он отвесил Мэн Юэ поклон.

Мэн Юэ развернулся, стараясь избежать этого поклона. Шагнув

вперед, он взял Ву Син Цзы за руку и сказал, поглаживая подбородок:

- Через час в тюрьме сменится караул. Так уж получилось, что это

будут наши люди. Так почему бы нам не воспользоваться моментом и

не проскользнуть в тюрьму? Вот только ваше лицо... Будет лучше, если

мы слегка замаскируем его.

Мэн Юэ не стал больше тратить время на болтовню и, открыв дверь,

позвал тайного охранника. Немного поговорив с ним, он заискивающе

улыбнулся Ву Син Цзы.

***

В тюрьме было темно и сыро, но все же в ней было относительно

чисто, и заключенных было немного. Они все были заперты на

некотором расстоянии друг от друга. Вместе с порывами ветра,

доносившимися непонятно откуда, время от времени долетали чьи-то

стоны и вопли. Вдоль длинного извилистого коридора в темноте

тускло горели масляные светильники, от этого места мороз шел по

коже.

Когда настало время смены караула, здесь стало более шумно, чем

обычно. Начальник тюрьмы вышел к воротам, задал несколько

вопросов и вскоре вернулся с двумя людьми, один из них был толст,

второй – худой, и на его лице было явно написано нетерпение.

Толстяком оказался Мэн Юэ из резиденции Генерального

уполномоченного, и начальник тюрьмы знал его. Что же касается

второго человека, видимо, он был его слугой. На его лице было

отчетливо видно уродливое родимое пятно, и от одного взгляда на него

пропадал аппетит. Тем не менее, он не удержался и еще раз посмотрел

на него. Человек опустил голову и выглядел при этом очень забитым.

- Вице-генерал Мэн, я состою на службе у правительства. На этот раз я

помог вам и, надеюсь, в будущем вы сможете оправдать меня.

С едва заметной улыбкой начальник тюрьмы сложил ладони и

поклонился Мэн Юэ, и тот поспешно протянул ему корзинку с едой и

вином.

- Благодарю вас, господин Ван! У вас точно не будет никаких проблем!

Получив кое-что за свою услугу, начальник тюрьмы чуточку

смягчился.

- Ну что ж, вы можете зайти, но через час вам придется уйти отсюда,

вы понимаете?

- Конечно, конечно! Благодарю вас, господин Ван!

Еще раз поблагодарив его, Мэн Юэ провел своего уродливого слугу в

тюрьму.

Гуан Шан Цзынь содержался в центральной части тюрьмы. Из-за его

боевых умений, а также из-за его дерзости ему на шею надели цепь, и

ее второй конец был приделан к стене. Цепь была не слишком

длинной, ее длина позволяла ему лишь подойти к двери и поговоить с

посетителем. Но он уже не мог просунуть руку между прутьями и что-

либо сделать.

- Хэйван! – переодетый слугой Ву Син Цзы больше не мог уже

сдерживаться и бросился вперед, едва увидев его. Он изо всех сил

стралася дотянуться сквозь прутья до своего любимого, которого уже

давно не видел.

- Ву Син Цзы! – изумился Гуан Шан Цзынь. Хотя лицо Ву Син Цзы

было загримировано, он без труда узнал его с одного взгляда.

Позабыв о пронзительном скрежете цепи, обвивавшей его шею, и об

удушающей боли, он в мгновение ока оказался у двери и крепко сжал

протянутые к нему руки Ву Син Цзы.

____________________________

Вот мы и вышли на финишную прямую – это была глава 100, осталось

еще шесть )))

Свидание в тюрьме (18+)

Несмотря на то, что это была ловушка для Яна Вен Сина и его

прихвостней, все должно было выглядеть натурально.

После того как Гуан Шан Цзыня бросили в тюрьму, ему пришлось

вынести немало трудностей. Каждые несколько дней его таскали на

допрос и, если бы император не намекнул, что его жизнь должна

остаться вне опасности, и чтобы его не пытали чрезмерно, вероятно,

то, что сегодня предстало глазам Ву Син Цзы, уже не было бы

прежним Гуан Шан Цзынем, целым и невредимым.

В тусклом свете камеры пятна крови на тюремной робе Гуан Шан

Цзыня выглядели еще более жутко. Кровь пятнала его одежду, а в

некоторых местах одежда даже прилипла к ранам.

Ву Син Цзы, стиснув зубы, старался справиться с болью и не смел

громко вскрикнуть.

Он уже давно догадался, что Гуан Шан Цзынь недооценил риск, на

который решил пойти. Если это было не так опасно, как он говорил,

для чего ему понадобилось самому идти на это и подвергаться

пыткам? Император и правда был суров к дому Генерального

уполномоченного.

- Почему ты здесь? – нахмурился Гуан Шан Цзынь после секундного

восторга и бросил свирепый взгляд на Мэн Юэ, который съежился за

спиной Ву Син Цзы.

Мэн Юэ содрогнулся и решил сделать вид, будто не замечает, что Гуан

Шан Цзынь выглядит так, словно желает содрать с него шкуру живьем.

- Господин Ву, не желаете ли, чтобы я впустил вас в камеру, чтобы вы

могли поговорить с генералом? – тихо спросил он.

- А можно? – просиял Ву Син Цзы, который все еще сжимал руку Гуан

Шан Цзыня, не желая отпускать ее.

- Хватит нести чушь. Разве это подходящее место? Тут так грязно,

почему ты хочешь войти? – резко осадил его Гуан Шан Цзынь. Но как

только он попытался убрать свою руку, Ву Син Цзы вцепился в нее

еще крепче, словно умоляя его. Боясь причинить боль Ву Син Цзы,

Гуан Шан Цзынь мог лишь смириться, не переставая бросать на Мэн

Юэ свирепые взгляды.

- Генерал, не беспокойтесь. Вы самый главный преступник Великой

Ся, и рядом с вами нет других заключенных. На страже сейчас стоят

наши люди, и никто не помешает вам поговорить по душам с вашим

супругом.

Мэн Юэ оставалось лишь надеяться, что Ву Син Цзы удастся

утихомирить его начальника, чтобы у него было время удрать, когда

Гуан Шан Цзынь выйдет из тюрьмы.

Поскольку Мэн Юэ заверил их в безопасности, у Ву Син Цзы больше

не было сил ждать. Он снова сжал руку Гуан Шан Цзыня и

отодвинулся в сторону, освобождая перед дверью место для Мэн Юэ.

Пухлые пальцы Мэн Юэ действовали очень ловко и быстро открыли

замок, который так и остался неповрежденным, а когда его позже

вернут на место, на нем не останется следов взлома.

- Генерал, я подожду вон там за углом. Чем бы вы тут ни занялись с

супругом, мне ничего не будет слышно.

Мэн Юэ бесстыже улыбнулся закованному в цепь Гуан Шан Цзыню,

который ничего не мог ему сейчас сделать и лишь бросал на него

убийственные взгляды. В мгновение ока его упитанная фигура

скрылась из виду.

Ву Син Цзы повернулся и посмотрел на тот самый угол, о котором

говорил Мэн Юэ. Увидев, что их разделяет не менее шести камер, он

перестал смущаться. Он вошел в камеру и довольно долго смотрел на

Гуан Шан Цзыня, прежде чем нерешительно спросил:

- Можно мне обнять тебя?

Больше всего ему хотелось броситься к нему в объятья и прижаться к

его широкой груди, но кровь на его тюремной одежду слишком пугала

его, и он не смел делать резких движений. У Ву Син Цзы так болело

сердце, что у него покраснели глаза и нос.

Гуан Шан Цзынь тоже посмотрел на него и, наконец, вздохнул и

раскрыл ему свои объятья:

- Иди сюда.

Ву Син Цзы тут же шагнул вперед, осторожно прижавшись к Гуан

Шан Цзыню. Чувствуя, как пара крепких сильных рук обвилась вокруг

него, он почувствовал удовлетворение и вздохнул с облегчением.

Привычный ему аромат Гуан Шан Цзыня стал едва различимым,

теперь его заменил запах свежей крови и пота, в нем также

чувствовались нотки чего-то горелого. В этом запахе точно не было

ничего приятного, но Ву Син Цзы все же сделал несколько глубоких

вдохов. Ему по-прежнему было больно на сердце, но его тревога

слегка улеглась.

Камера действительно была очень грязной, и сухая солома, лежавшая в

углу в качестве постели была относительно чистой. Обнявшись, они

сели на кучу соломы, чтобы Гуан Шан Цзыню не было так неудобно с

цепью на шее.

- Зачем ты пришел, а? - Гуан Шан Цзынь посмотрел на человека в

своих объятьях. Лицо старикана было замаскировано, и он выглядел

довольно уродливо. Потрогав пальцами отметины на его лице, он

понял, что это маска и просто снял ее, и с болью в сердце начал

ласкать его лицо.

- Я соскучился по тебе... - пробормотал Ву Син Цзы, прижав его руку к

своему лицу и любовно потираясь об нее щекой. – Как же так

получилось, что ты так сильно изранен?

Сквозь тонкую ткань тюремной одежды Ву Син Цзы чувствовал

идущие крест-накрест рубцы от бичевания. Опасаясь, что прижимаясь

к Гуан Шан Цзыню, он может задеть его раны и причинить ему боль,

Ву Син Цзы хотел отстраниться от него. Но обнимавшие его руки

лишь сжались еще сильнее, словно Гуан Шан Цзынь боялся, что этот

человек испарится в мгновение ока.

- Да ничего серьезного, это просто поверхностные раны, - Гуан Шан

Цзынь поцеловал кончик носа Ву Син Цзы, утешая его. Хотя его спину

и грудь на самом деле покрывали следы от хлыста, по сравнению с

теми ранами, которые он получал на поле боя, эти раны были для него

не более, чем щекоткой. – Допрос ведут люди императора. Из-за

большого количества крови со стороны может показаться, что раны

ужасны, но мои мускулы и сухожилия нисколько не пострадали при

этом. После того, как мы воспользуемся лекарствами, все быстро

заживет.

Ву Син Цзы лишь забормотал, явно ему не поверив. Однако, он не

хотел тратить драгоценное время на споры.

Гуан Шан Цзынь смотрел на старого перепела в своих объятьях, чьи

глаза покраснели и были полны слез. Его сердце полностью растаяло,

превратившись в лужицу.

- Этот мудак Мэн Юэ просил твоей помощи? – он ущипнул Ву Син

Цзы за нос и провел кончиком пальца по его ресницам, стараясь

подавить так некстати возникшее желание.

- Ай, Мэн Юэ просто очень переживает за тебя, - Ву Син Цзы не

сопротивлялся Гуан Шан Цзыню и положил голову ему на плечо. – Бай

Шао Чан сознался, что действовал по указке Яна Вен Сина и

подбросил те письма в твой кабинет.

Чувствуя теплое дыхание Ву Син Цзы на своем ухе, которое уже

начинало гореть, Гуан Шан Цзынь не сразу понял, о чем он говорит

ему. Но как только смысл его слов дошел до него, он сурово сдвинул

брови.

- Мэн Юэ позволил тебе встретиться с Баем Шао Чаном?

Этот подлец совсем осмелел из-за связывавшей их с детства дружбы!

Перед тем как отправиться в тюрьму, он же дал Мэн Юэ четкие

указания насчет того, что Ву Син Цзы ни в коем случае нельзя

втягивать в эту войну! Нет, вы только посмотрите на этого стервеца –

он совершенно проигнорировал его указания!

Чувствуя, как напрягся Гуан Шан Цзынь, Ву Син Цзы понял, что он

злится на Мэн Юэ. Он поспешно сжал его лицо в ладонях и

успокаивающе поцеловал его.

- Не сердись на Мэн Юэ, это я настоял на том, чтобы он отвел меня к

Баю Шао Чану. Ты просил его передать мне сообщение, чтобы я еще

немного подождал, но как я мог сидеть и спокойно ждать? В тюрьме

так опасно, а Ян Вен Син только и ждет, чтобы ты умер здесь. Я так

переживал, что не мог ни есть, ни спать в эти дни! Наконец, у меня

появилсь возможность помочь тебе, разве я мог ее упустить!

Ву Син Цзы поневоле содрогнулся, вспомнив чувство тревоги и

беспомощности, которое терзало его в эти дни.

Как бы не бесился Гуан Шан Цзынь, после этих слов от его гнева не

осталось и следа. Его больше не заботило, что это место не слишком-

то подходяще, он крепко обнял Ву Син Цзы и поцеловал. Их обоих

словно охватило пламя и стоило их губам соприкоснуться, они уже не

могли оторваться друг от друга. Они были так близки в этот момент, их

языки сплелись вместе, словно они желали проглотить друг друга и

больше никогда не разлучаться.

Поцелуи Гуан Шан Цзыня всегда были страстными и настойчивыми.

Покусывая и посасывая язык Ву Син Цзы, он упивался сладким

вкусом его рта, щекоча его в самх чувствительных местах. Это был

очень властный поцелуй, словно он старался завоевать рот Ву Син

Цзы. Старый перепел в его объятьях уже начал задыхаться, но Гуан

Шан Цзынь все еще не отпускал его.

Звуки поцелуев эхом разнеслись по узкому темному коридору, и даже

Мэн Юэ, прячущийся за углом, смутился, услышав их, и поскорее

отошел еще дальше.

Только увидев, что старикан в его обятьях сейчас потеряет сознание,

Гуан Шан Цзынь неохотно отстранился от него на мгновенье. Его

очаровательные глаза с хищным блеском уставились на его

покрасневшие и опухшие после поцелуев губы. Не успел Ву Син Цзы

перевести дух, как он снова начал целовать его. Повторив подобные

действия по кругу несколько раз, Гуан Шан Цзынь, наконец, сумел

слегка утолить свою тоску по этому человеку. Уткнувшись лицом в

шею Ву Син Цзы, он глубоко вдыхал его свежий аромат, посасывая его

кожу возле уха.

Они всего лишь поцеловались несколько раз, но этого было

достаточно, чтобы по телу Ву Син Цзы пробежала дрожь. Его лицо

залилось румянцем, и он безвольно повис на Гуан Шан Цзыне, не в

силах пошевелиться. Мгновение спустя он вдруг почувствовал

твердую выпуклость, прижимающуюся к его животу.

Его лицо загорелось еще сильнее, и он протянул руку, желая

приласкать его. Но Гуан Шан Цзынь оказался проворней и успел

перехватить его руку.

- Т-ты... хочешь, я помогу тебе руками? – Ву Син Цзы поднял голову и

посмотрел на Гуан Шан Цзыня. Огненный тяжелый «птенец»

прижимался прямо к его животу. Они уже давно вместе, чего тут

смущаться? Он тоже не мог допустить, чтобы Гуан Шан Цзынь

мучился от неудовлетворенного желания.

- Так ты беспокоишься лишь обо мне? А как же твой маленький

«птенчик», ммм? – Гуан Шан Цзынь ловко обхватил рукой оба его

запястья, а второй рукой бесцеремонно скользнул к нему в штаны,

сжав его член, который уже напрягся после поцелуев, и начал ласкать

его.

- Ммм... - сладко застонал Ву Син Цзы, не в силах сдерживаться, когда

до него дотронулись. Его опухшие красные губы слегка приоткрылись,

и он тяжело задышал.

Ладонь Гуан Шан Цзыня была большой и горячей, и после долгих лет

тренировок она была покрыта мозолями. После нескольких

поглаживаний дрожь охватила тело Ву Син Цзы от макушки до

кончиков пальцев, его мысли улетучились от удовольствия. Он двигал

бедрами в такт движениям руки Гуан Шан Цзыня, и это зрелище

распалило в нем желание. У него пересохло во рту, а его рука стала

себя вести еще более дерзко.

Большим пальцем он водил прямо по головке члена Ву Син Цзы,

размазывая по ней сочащуюся из щели жидкость. Сжав еще крепче

маленькую штучку с своей ладони, он начал водить по ней рукой вверх

и вниз, словно погружая ее в бархатные ножны. Иногда он слегка

царапал нежную кожу на головке, собирая ладонью истекающую из

нее жидкость и, растирая ее по всему стволу, и яростно гладил его

член.

В тесной камере слышлись низкие развратные мужские стоны,

которые смешались с влажными хлюпающими звуками и тыжелым

дыханием. Такие очаровательные и соблазнительные звуки было очень

необычно слышать в ледяной камере, предназначенной для

содержания преступника. Теперь это место больше походило на

бордель теплой весенней ночью.

- Хэйван... Хэйван... - Ву Син Цзы был не из тех, кто станет

сдерживаться. Своими искусными ласками Гуан Шан Цзынь очень

быстро вознес его на вершину блаженства. Ву Син Цзы напряг ноги и

засучил ими на сухой соломе, извиваясь бедрами. Из его глаз

покатились слезы, когда он тихо выкрикнул имя Гуан Шан Цзыня.

- Веди себя хорошо, - сдерживая жгучее желание, Гуан Шан Цзынь

наклонился и запечатлел поцелуй на лбу Ву Син Цзы, затем легонько

коснулся губами кончика его носа и, наконец, захватил в плен его

губы, шепчущие его имя. Его язык скользнул внутрь, дразня и играя с

языком Ву Син Цзы, заставляя его содрогнуться всем телом, едва не

теряя сознание.

- Ты сдерживался все эти дни, - горячая жидкость в его ладони быстро

остывала. Гуан Шан Цзынь отпустил запястья Ву Син Цзы и,

поглаживая его нос пальцем, поддразнил его. – Ты только посмотри,

какая густая и сколько ее. Почему ты не воспользовался дилдо, которое

я дал тебе, чтобы ты мог снять напряжение.

Когда разговор зашел о дилдо, еще не пришедший в себя после

оргазма Ву Син Цзы засмущался.

Сначала его дилдо остался в городе Бастионов, но потом, когда они оба

признались в своих чувствах, Гуан Шан Цзынь снова вернул ему его. В

коробочке также была записка с развратным и пошлым стишком,

чтобы подразнить и возбудить Ву Син Цзы. Это одновременно вызвало

восторг Ву Син Цзы и в то же время смутило его, он растерялся и не

знал, что ему с ним делать. Конечно, эта игрушка была действительно

хороша и выглядела так привлекательно. Но если он воспользуется ей,

скорее всего, Гуан Шан Цзынь станет ревновать к этой штучке, и тогда

он точно разберется с Ву Син Цзы.

Видя легкое недовольство в глазах Ву Син Цзы, Гуан Шан Цзынь

весело рассмеялся. Он демонстративно раскрыл ладонь, показывая Ву

Син Цзы белую густую жидкость, а затем высунул ярко-красный

кончик языка и слизал с ладони остывшую жидкость прямо на его

глазах.

Внешность Гуан Шан Цзыня всегда была полна колдовского

очарования и сейчас из-за своих ран он выглядел несколько изящно.

При тусклом тюремном освещении этот человек, который при ярком

свете солнца казался неземным созданием, теперь был похож на

инкуба, демона, вытягивающего душу. Достаточно было одного

взгляда на него, чтобы полностью попасть под его очарование, стать

одержимым и предложить ему свое сердце обеими руками.

Конечно же, Ву Син Цзы не мог отвести от него взгляд. Сколько бы ни

было на свете красивых людей, ни один из них не сравнится с

человеком, сидящим рядом с ним.

Из-за испытанного им мощного удвольствия, тело Ву Син Цзы слегка

дрожало, но он все же протянул руку и погладил его по лицу:

- Хэйван... я правда так сильно люблю тебя...

- Ну, разумеется. Мои предки накопили хорошую карму и подарили

мне лицо и «птенца», которые как раз тебе по вкусу, - рассмеялся Гуан

Шан Цзынь, поддразнивая Ву Син Цзы. Его соблазнительно-яркий

язык слизал остатки спермы с ладони, как будто он умышленно

дразнил его, но в то же время и нет.

У Ву Син Цзы перехватило дыхание. Он, наконец-то, понял, что

означает стихотворение «Песнь вечного сожаления»,* где сказано: «С

этого момента его величество не посещал двор по утрам». Однако, по

сравнению с императорской супругой Хэйван был куда лучше.

- Я тоже помогу тебе снять напряжение?

«Птенчик» Ву Син Цзы был удовлетворен, но «птенец» Гуан Шан

Цзыня все еще пульсировал рядом с ним! Он стал лишь еще тверже,

жестко упираясь в него, почти обжигая кожу на его животе.

Но прежде, чем он успел дотронуться до него, Гуан Шан Цзынь снова

перехватил его руку. Если бы не пламенное желание в его взгляде, Ву

Син Цзы мог бы подумать, что Гуан Шан Цзынь вовсе не возбужден.

Гуан Шан Цзынь покачал головой:

- Ты и так пробыл здесь слишком долго. Пусть Мэн Юэ как можно

скорее отведет тебя в резиденцию Ранкуя. Ву Син Цзы... Син Цзы, не

волнуйся и просто подожди меня. Раз уж Бай Шао Чан во всем

признался, нам не понадобится много времени, чтобы разобраться с

Яном Вен Сином. Вскоре от южных границ прибудут новости, но ты

не должен волноваться из-за них. Иначе, моему сердцу будет больно.

- Но... - Ву Син Цзы посмотрел на промежность Гуан Шан Цзыня. Его

штаны, казалось, сейчас лопнут по швам, и сквозь ткань было видно,

насколько свиреп находившийся внутри орган.

- Мой милый распутник, вечно ты пялишься на это место... - Гуан Шан

Цзынь не знал, смеяться ему или плакать, и ущипнул Ву Син Цзы за

нос. – Когда я выйду отсюда, ты, разумеется, сможешь наиграться с

ним вволю. Веди себя хорошо.

Понимая, что ему не переубедить Гуан Шан Цзыня, Ву Син Цзы мог

лишь неохотно согласиться.

Гуан Шан Цзынь обнял своего старого перепела, и они обменялись

еще несколькими поцелуями, прежде чем он отпустил его и подвел к

двери. Он пару раз стукнул в дверь, и на пороге появилась упитанная

фигура Мэн Юэ.

- Господин Ву, я немедленно выведу вас отсюда, - Мэн Юэ бросил

быстрый взгляд на своего начальника. Он вел себя очень послушно, не

собираясь дергать тигра за усы. Ловко отперев замок, он выпустил Ву

Син Цзы из камеры.

- Син Цзы, подожди немного в сторонке, мне нужно кое-что сказать

Мэн Юэ.

- Ай, - Ву Син Цзы еще раз сжал его руку, а затем неохотно отпустил ее

и отошел на несколько шагов в сторону.

- Генерал, - Мэн Юэ, не удержавшись, посмотрел на подозрительно

выпирающую выпуклость на штанах Гуан Шан Цзыня и вдруг

брякнул. – Вы потеряли интерес к супругу?

Он приготовился ждать четыре часа, кто бы мог подумать, что Гуан

Шан цзынь управится всего за два? Он действительно смог

сдержаться.

- Ты хочешь, чтобы я содрал с тебя шкуру? – усмехнулся Гуан Шан

Цзынь. Он и так едва сдерживал свое желание. Ему хотелось сорвать с

Ву Син Цзы всю одежду и насладиться им к своему удовольствию. Но

это была тюрьма, и, хотя он обтирался как мог, все равно от него

смердило. Разве мог он уронить свое достоинство и позволить Ву Син

Цзы страдать от такого запаха! У него не было выбора, кроме как

сдержаться.

А этот мерзавец Мэн Юэ еще имеет наглость посмеиваться над ним.

Неужели у него есть дополнительная жизнь?

Раз уж он разок подергал тигра за усы, не имело значения, если он

дернет еще раз. Ему все равно придется спасаться бегством, когда его

начальник выйдет из тюрьмы, поэтому Мэн Юэ не волновался насчет

того, как именно Гуан Шан Цзынь станет сводить с ним счеты.

С нахальной улыбкой он пожал плечами:

- Генерал, вы же все-таки сын Генерального уполномоченного. Ян Вен

Син собирается не посто расправиться с вами, он собирается

уничтожить весь ваш род. Времени осталось совсем немного, и я всего

лишь поставил вашу безопасность на первое место. К тому же,

господин Ву – это вам не господин Лу, он способен вынести на своих

плечах тяжелую ношу. Было бы жаль подрезать ему крылья.

Гуан Шан Цзынь нахмурился и ничего не сказал. Он понимал, что в

словах Мэн Юэ, хоть они и звучали неприятно, была правда. Ему было

трудно усмирить гнев в своем сердце, но как только он выберется из

этого места, он точно разберется с Мэн Юэ как полагается.

- А теперь проваливай. Если ты еще когда-либо осмелишься втянуть

Ву Син Цзы в подобные дела без моего ведома, не вини потом меня за

мою жестокость.

Хотя эти слова прозвучали довольно резко, Мэн Юэ почувствовал

облегчение, и его улыбка стала более искренней.

- Если такое случится, я постараюсь, чтобы вы об этом никогда не

узнали, - после этих слов Мэн Юэ не посмел задержаться здесь ни на

секунду, он прихватил с собой Ву Син Цзы и был таков.

__________________________

* На русском не нашла, но на английском и китайском – пожалуйста:

Песнь вечного сожаления

Ловушка захлопнулась

Яна Вен Сина не покидало чувство тревоги.

Во время утренней встречи при дворе император, казалось, все время

поглядывал на него, хотя с его докладом все было в порядке. Как и

всегда, император лишь задал пару вопросов, а затем повернулся к

следующему чиновнику, однако через несколько минут его взгляд

снова скользнул по Яну Вен Сину.

Ян Вен Син, казалось, мог почувствовать странное внимание всего

двора. Некоторые не могли удержаться и украдкой бросали на него

взгляды, и он все время чувствовал себя так, словно сидел на иголках.

Но внешне он оставался совершенно невозмутимым и, глядя в пол,

казалось, не замечал ничего необычного.

Кое-как он высидел до конца встречи. Ответив на несколько вопросов

своих соратников, он уже собирался отбыть в свою резиденцию и

поразмыслить над поведением императора, но в этот момент его

остановили.

- Господин Ян, его величество желает встретиться с вами, - окликнул

его один из приближенных императора. Его старое морщинисто лицо

лучилось улыбкой и несмотря на то, что Ян Вен Син хорошо

разбирался в людях, он никогда не мог раскусить этого старого евнуха,

который был доверенным лицом двух императоров.

- Евнух Чун, - Ян Вен Син сложил ладони, приветствуя его. Ему

хотелось прощупать старика, но, вспоминая поведение императора

сегодня утром, он чувствовал, что за этим что-то стоит. Если он начнет

расспрашивать слишком настойчиво, это будет выглядеть так, словно у

него не чистая совесть. Поэтому он просто молча последовал за

евнухом Чуном.

Ян Вен Син полагал, что император примет его в своем кабинете, но

неожиданно евнух Чун привел его в сад.

В это время года лотосы в пруду уже завяли, и слугам был дан приказ

очистить его, поэтому пруд являл собой довольно унылое зрелище.

Занавески вокруг белого нефритового павильона в центре пруда были

слегка приоткрыты, пропуская внутрь свет лишь наполовину. В

павильоне можно было смутно различить фигуру человека в ярко-

желтом одеянии, который, небрежно откинувшись на кушетке, лениво

потягивал чай.

Император Великой Ся был уже немолод. Через три месяца будет его

день рожденья, когда ему исполнится 55 лет. Однако, возраст никак не

отражался на его внешности. Под четко очерченными бровями его

удлиненные узкие глаза были всегда наполовину прикрыты

полуопущенными веками, а на белоснежной коже не было заметно ни

единой морщинки, и лишь когда он улыбался, в уголках его глаз

собиралась сеточка морщин.

Император издалека заметил Яна Вен Сина и помахал ему рукой.

Евнух Чун сразу же заторопился и пошел вперед быстрее. Ян Вен Син

был ученым мужем, ему было нелегко угнаться за ним и после

поклонов и вежливых приветсвий он слегка задыхался.

- Мой милый министр, прошу, садитесь. Выпейте чаю.

Продолговатая кушетка императора была устлана подушками, и он с

довольным видом откинулся на них, не выказывая при этом ни

малейшего высокомерия.

Ян Вен Син уже давно привык к тому, как раскованно держится

император в частной беседе. Выразив ему свою признательность, он

уселся на стул напротив него. Подняв чашку с чаем, которую ему

подал евнух Чун, он сделал глоток и рассыпался в похвалах.

- Если чай пришелся вам по вкусу, я велю евнуху Чуну приготовить

для вас такой же, чтобы вы могли взять его домой, - на губах

императора играла улыбка, но Ян Вен Син вдруг почувствовал, как у

него сжалось сердце, и волосы зашевелились от ужаса.

- Ваше величество, благодарю вас за ваш подарок, - Ян Вен Син хотел

встать, дабы выразить свою благодарность, но император опередил его

и жестом показал ему, что в этом нет необходимости, а затем велел

евнуху Чуну подавать закуски.

Даже не попробовав их, Ян Вен Син съел лишь кусочек пирожного. Он

не смел расслабиться и напряженно размышлял, что же именно на уме

у императора.

Он чувствовал, что в последнее время не совершал никаких ошибок.

Самое бо̀льшее, что он сделал – примерно полмесяца назад он

замыслил заговор против Гуан Шан Цзыня, но к его действиям не

придерешься. До тех пор, пока Бай Шао Чан будет держать язык за

зубами, что бы там ни было дальше, его нельзя будет ни в чем

обвинить. Учитывая, насколько сильно привязан к нему Бай Шао Чан,

и как глубока его любовь, он не предаст его, даже если его жизнь

окажется под угрозой.

Пока что было трудно определить настроение императора, и Ян Вен

Син мог лишь выжидать.

Таким образом, император и министр пили чай со сладостями,

обсуждая пикантные слухи, которые были хорошо известны по всей

столице. Сами того не замечая, они начали обсуждать мелкие

домашние дела. Будучи чинвником в течении многих лет, Ян Вен Син,

разумеется, знал, что можно рассказать о своих личных делах перед

императором, дабы выразить свою преданность и в то же время

обезопасить себя.

Когда Ян Вен Син упомянул о своем намерении выдать свою младшую

дочь за своего приемного сына Хуайсю, император ничего не сказал в

ответ и лишь, нахмурившись, промолчал. Сердце Яна Вен Сина

дрогнуло, в его голове зародилась догадка.

- Ваше величество считает это неприемлемым? – осторожно спросил

Ян Вен Син.

- Цзайцзун, ты ведь уже около двадцати лет помогаешь мне нести

бремя управления, не так ли? – император дал евнуху знак, чтобы тот

помог ему подняться. Посмотрев на Яна Вен Сина, он вздохнул. – Я

всегда очень доверял тебе, и ты помог мне решить немало проблем. Я

очень хорошо помню об этом и очень хорошо знаю, что ты за человек.

- Ваше величество слишком уж хвалит меня, - Ян Вен Син сдвинул

брови и опустил голову. Охваченный страхом, он опустился на колени.

– Разделить бремя его величества – это моя обязанность, ни о чем

бо̀льшем я и помышлять не смею! Прошу его величество не

беспокоиться.

- Встань, встань! Я знаю, ты очень заботишься о Великой Ся, и ты

верен мне. Разумеется, мне не о чем волноваться.

Император махнул рукой, приказывая Яну Вен Сину встать, и снова

вздохнул.

- Ты же знаешь, что меня беспокоит этот ребенок из семьи Гуан.

Хэйван рос на моих глазах, и, хотя он всегда был несколько заносчив,

все же он не из тех, кто не способен отличить доброе от негодного.

Трудно представить, чтобы он сговорился с южными варварами. Ай,

из-за всего этого я даже перестал спать по ночам в последнее время!

- Ваше величество, Генеральный уполномоченный и его семья всегда

были верны престолу. Их сын более дюжины лет отдает свою жизнь на

благо Великой Ся, разумеется, он никак не мог бы вступить в сговор с

южными варварами. Может, кто-то пытается оговорить его?

Ян Вен Син решил пойти на некоторые уступки, чтобы сохранить за

собой примущество. Он был умен и понял, что император, наверняка,

раздобыл доказательства, которые позволят ему освободить Гуан Шан

Цзыня из тюрьмы.

- Кто же тогда, по мнению Цзайцзуна, пытается опорочить Хэйвана?

Император, казалось, ждал, когда Ян Вен Син обронит эту фразу. От

его прежней медлительности не осталось и следа, и его тон зазвучал

жестко.

- Эээ... По-моему, больше всех враждовал с семьей Генерального

уполномоченного я сам.

Несмотря на свою настороженность, Ян Вен Син ничем не выдал себя.

Прямо сейчас, в этот момент, вместо того чтобы заявить о своей

невиновности, он попытался сделать нечто прямо противоположное.

- Хахаха, Цзайцзун так откровенен! Вы виделись с этим ребенком из

семьи Гуан всего несколько раз, почему вы же вы сним не уживаетесь,

словно кошка с собакой?

Император рассмеялся, хлопая в ладоши.

Ян Вен Син пару раз сухо усмехнулся и больше не стал ничего

говорить.

Смех императора вскоре оборвался, и он откровенно сказал:

- Цзайцзун, ты очень разумный человек. Хоть ты и не ладишь с

Генеральным уполномоченным годами, но ты никогда не мешал ему и

не беспокоил его. Это я заметил. Однако, возле тебя есть люди,

которые слишком озабочены этим. Трудно сказать, не творят ли они

свои делишки за твоей спиной. Твоя младшая дочь – зеница очей

твоих. Смотри, не выдай ее замуж за негодного человека.

- Ваше величество хочет сказать...

На лице Яна Вен Сина появилось встревоженное выражение, а затем

на нем отразились стыд и гнев.

- Ваш министр все понял! На этот вопрос я отвечу вам завтра.

- Вот и хорошо, что ты понял. Ты моя правая рука, а Хэйван – клинок

Великой Ся. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. А что касается

тех безотвественных людей в твоем окружении, будет лучше, если при

необходимости ты избавишься от них. Я не стану винить тебя в том,

что ты плохо смотрел за своими людьми, я только удержу твое

жалование за полгода. В будущем тебе следует быть осторожнее.

Император старался свести к минимуму последствия этой истории, а

заодно сделать так, чтобы это служило напоминанеим Яну Вен Сину.

С виду Ян Вен Син был исполнен благодарности и торжественно

поклялся, что, как только он придет домой, он немедленно свяжет

своего приемного сына и отправит его на судебное дознание.

Услышав это заверение, император казался очень довольным. Сказав

Яну Вен Сину на прощанье несколько слов утешения, он велел евнуху

Чуну проводить его из дворца.

Покинув дворец, Ян Вен Син немедленно помчался домой. Едва он

вошел в дом, как его младшая дочь бросилась к нему навстречу и,

схватив его за руку, сказала:

- Отец, дома кое-что случилось! Несколько человек в форме дворцовой

стражи схватили Хуайсю-даге!

- Дворцовая стража? – сердце Яна Вен Сина колотилось, как

сумасшедшее, его лицо потемнело. Он успокаивающе погладил дочь

по руке. – Не беспокойся. Просто иди к себе в комнату и подожди там.

Я разберусь с этим.

- Но, отец, зачем дворцовой страже арестовывать Хуайсю-даге?

Ян Цайцзюнь была очень встревожена. Она вцепилась в руку отца,

словно утопающий, который хватается за соломинку. Они с Хуайсю

были близки, и она действительно была привязана к нему. Увидев, как

ее брата схватили свирепые и жестокие стражники, она, естественно,

испугалась и растеряла все свое мужество. Теперь, когда ее отец,

наконец-то, вернулся, ее сердце смогло немного успокоиться и биться с

той скоростью, какая ему положена.

- Тебе не нужно думать об этом, возвращайся в свою комнату, - в этот

момент Ян Вен Син был не в настроении утешать свою дочь.

Освободившись из ее рук, он велел слуге отвести ее к ней в комнату, а

сам поспешил в свой кабинет.

Двери в кабинет были распахнуты настежь. Снаружи стояли два

императорских стражника, одетых в темные одежды, у них на поясе

висели мечи. Внутри кто-то неразборчиво бормотал, и Ян Вен Син не

мог определить, был ли это голос Хуайсю.

Увидев Яна Вен Сина, оба стражника сложили ладони и поклонились,

приветствуя его, после чего жестом пригласили его войти. Оба

держались абсолютно бесстрастно, и по их лицам нельзя было ничего

прочесть. Ян Вен Син на мгновение заколебался, и они не стали

торопить его. Он не смог сдержать усмешки при мысли о том, что они

приглашают его в ловушку, которую он сам же и расставил. Поправив

свои одежды, он вошел в кабинет, такой же невозмутимый, как и

всегда.

Всего в комнате было четыре человека. Один из них прижимал к полу

Хуайсю, у которого на лбу была кровоточащая рана. Несмотря на свое

затруднительное положение и неприглядный вид, он все равно свирепо

глядел на этих людей, роющихся в кабинете.

- Господин Ян, - все трое почтительно сложили ладони.

- Могу я спросить заместителя начальника стражи, что все это

означает? – Ян Вен Син постарался подавить свой гнев.

С тех пор, как он стал чиновником, ему еще не доводилось испытать

подобное унижение. Хоть он и понимал, что дворцовая стража просто

следует приказу императора, ему все равно казалось, что его

отхлестали по щекам, и теперь они пылали от боли.

- Это приказ императора.

Ян Вен Син был давно знаком с начальником императорской стражи, и

император очень доверял его заместителю. Улыбаясь, он взломал

печать и принялся изучать книгу, страница за страницей.

Ян Вен Син едва не задохнулся. Он, наконец, утратил свое напусконе

безразличие, его лицо запылало от гнева.

- Император велел заместителю начальника стражи уничтожить мои

книги?

- Ну, конечно же, нет, - глаза замначальника стражи прищурились в

улыбке. – Просто нам необходимо взломать печати и тщательно

изучить каждый клочок бумаги, дабы восстановить доброе имя

господина Яна. В конце концов, вашего приемного сына взяли здесь,

мы лишь опасаемся, как бы он не подставил вас.

- Я полагал, император желает, чтобы я сам уладил это дело, - Ян Вен

Син взглянул на Хуайсю, который склонил голову. Он уже принял

решение.

Похоже, люди Гуан Шан Цзыня уже раздобыли доказательства того,

что Хуайсю имеет дело с южными варварами. К счастью, Пин И Фан

уже давно покинул столицу, вернувшись к южным границам. Ян Вен

Син не верил, что Гуан Шан Цзынь сможет схватить и Пин И Фана. А

иначе, разве мог император вызвать его только ради этого разговора?

Между Пин И Фаном и Хуайсю было столько связей! Если бы его

схватили, стражникам не пришлось бы рыться в его кабинете, пытаясь

отыскать улики.

Однако, вполне вероятно, что Хуайсю придется принести в жертву.

Хотя это все равно что отнять у него правую руку, но ничего не

поделаешь, придется ему стиснуть зубы и справиться с этой болью.

Хуайсю уже столько лет следует за Яном Вен Сином, он был его

ближайшим доверенным лицом. Размеется, он понимал малейшую

перемену в его лице. Уловив, как потемнели глаза Яна Вен Сина, он

почувствовал легкую боль в сердце, но быстро взял себя в руки.

Его приемный отец собирался принести его в жертву, чтобы суметь

выжить самому.

Хуайсю не сопротивлялся. Он понимал, что это последнее, чем он

может быть полезен своему приемному отцу, и он не имеет права

допустить даже малейшую ошибку.

Хуайсю был сиротой, и его самые ранние воспоминания были связаны

со скитаниями по улице. До пятилетнего возраста о нем заботилась

старуха-нищенка. Каждый день он мог получить лишь засохшую

булочку, чтобы напонить свой живот. Все, чего он хотел, это поскорее

вырасти самому и начать добывать еду самостоятельно, а также

позаботиться об своей бабушке.

К сожалению, у него не было возможности осуществить свое желание.

Когда ему было пять лет, ситуация на границе Великой Ся становилась

все более напряженной. В войне между Югом и Северо-западом они

столкнулись с бесчисленными поражениями. Страх пронизал всю

столицу, наводняя ее улицы. В тот год сын генерального

уполномоченного вышел на поле боя, а император приказал экономить

еду и одежду, поэтому столичным нищим стало еще тяжелее добывать

себе пропитание. Хотя благотворительные организации готовили кашу

для них, но такие дети, как Хуайсю или его худенькая слабая бабушка

не могли отвоевать себе достаточно пищи. Зима только начиналась, а

его бабушка замерзла насмерть. Оставшись один, Хуайсю забился в

угол, его маленькое тело почти занесло снегом.

Именно тогда мимо проезжал Ян Вен Син и, попутно подобрав его,

привез его в свой дом. С этого момента у Хуайсю пояился дом,

который стал его убежищем, у него появилась теплая мягкая одежда, и

каждый день он смог до отвала набивать свой живот вкуснейшей

едой... Из маленького бродяжки, который едва не умер, он превратился

в приемного сына Яна Вен Сина.

Ян Вен Син был добр к нему. Он не только воспитывал его, он даже

научил его читать. Госпожа Ян был элегантна и добродушна, она

никогда не ставила под сомнение поступки своего мужа, и

естественно, что к приемному сыну мужа она тоже прониклась

теплыми чувствами. Даже когда она позже родила собственных детей,

ни Ян Вен Син, ни его жена не изменили своего теплого отношения к

нему и никогда не выказали ни малейшего раздражения.

В то время Хуайсю думал, что обрел такую милость из-за того, что в

начале зимы бабушка специально отвела его в храм, где молилась

Будде, прося его обеспечить его безопасность. Он восхищался Яном

Вен Сином и испытывал к нему глубокое уважение, этот человек стал

для него всем. Какие бы ужасные и грязные задания ни давал ему Ян

Вен Син, Хуайсю был готов лоб расшибить, но выполнить их для

своего приемного отца. У него было лишь одно желание – стать тенью

своего приемного отца и его последней защитой, обеспечить мир и

процветание семьи Ян.

И теперь настало время пожертвовать собой ради семьи Ян.

В итоге, стражникам так и не удалось найти ничего подозрительного.

Пробормотав несколько слов неискренних извинений, они хотели

увести Хуайсю с собой.

- Подождите минутку! Можно мне сказать Хуайсю несколько слов?

- Прошу вас, пожалуйста, - замначальника стражи нисколько не

возражал против этого и великодушно позволил своим подчиненным

развязать Хуайсю рот.

- Ифу... - после того, как он провел много времени с кляпом во рту,

голос Хуайсю звучал хрипло и неприятно, но в нем все еще слышалось

сыновнее почтение и уважение, и вместе с ними еще некое тяжкое

чувство, которое было трудно определить.

- Хуайсю, я столько лет так хорошо заботился о тебе, даже больше, чем

о собственных детях. Ты и сам должен знать об этом не хуже меня.

Ян Вен Син наклонился к нему и ласково вытер его грязное лицо. В

его глазах блестели слезы, казалось, он сопротивляется изо всех сил, и

его сердце разрывается от боли. Казалось, он не в силах понять,

почему этот ребенок, на воспитание которого он потратил столько

времени и сил, в итоге пошел по пути, с которого уже не свернешь.

- Хуайсю понимает... - он в оцепенении смотрел на слезы в глазах Яна

Вен Сина. Он попытался освободить руки, словно желая стереть слезы

с глаз своего приемного отца. Кто он такой, чтобы его отец так

переживал из-за него? – Хуайсю так подвел ифу...

- Ай, не стоит идти по неверному пути, надеюсь, ты поймешь это, - Ян

Вен Син разочарованно вздохнул. Словно не в силах больше выносить

это, он встал и отвернулся. – Я навещу тебя.

Хуайсю пристально смотрел на скорбящую фигуру Яна Вен Сина,

который, казалось, даже утирал слезы. Сердце Хуайсю разрывалось от

боли, и он еще больше укрепился в своем решении. Каким бы

ужасным ни был допрос и последующее наказание, он все выдержит

ради своего приемного отца, чтобы слава семьи Ян не пострадала!

Вскоре после того, как приемного сына Яна Вен Сина арестовали,

весть о том, что сын Генерального уполномоченного был оправдан и

освобожден из тюрьмы, словно пожар, распространилась по всей

столице.

_______________________

Ян Вен Син особенно мерзок из-за того, что играет на чувствах

любящих его людей. Перепела кинул, заставив за него долг двадцать

лет выплачивать, Бая в топку кинул вместо себя, теперь пацана этого

жалкого на пытки и казнь кидает. Надеюсь, Гуан с его умом не тронет

никого, а с этой падлы шкуру сдерет.

Визит отца

Вскоре после того, как Хуайсю был взят под стражу, Ян Вен Син подал

в отставку, заявив, что ему не достает добродетели, и он желает отойти

от дел и вернуться в свой родной город. Он не упустил ничего из того,

что ему следовало сказать или сделать, и в полной мере выказал свое

раскаяние.

Придворные министры тоже сделали свой ход. Одни представили

императору прошения, требуя провести расследование и выяснить,

имеет ли Ян Вен Син отношение к этому делу или нет, другие

выступили с прошениями, ручаясь за него. При дворе запахло

порохом, но император не говорил ни слова. Он даже отклонил

отставку Яна Вен Сина, посадив его под домашний арест на месяц.

Что же касается преступления Хуайсю, предавшего свою страну,

доказательства были неопровержимы. После допроса он был

приговорен к смертной казни через расчленение. А пока он оставался в

тюрьме, ожидая казни после Нового года.

Ян Цайцзюнь каждый день умывалась слезами. Она не понимала,

каким образом Хуайсю оказался замешан в сговоре с южными

варварами и даже умудрился скрыть все это от ее отца. Еще больше ее

изумляло то, что ее отец даже не пытался оказать ему хоть какую-то

помощь.

Она хотела навестить Хуайсю в тюрьме, но в отделение для

приговоренных к смертной казни посетителей не пускали. Даже

переданные узникам вещи вскрывали и осматривали. Видя, что

становится все холоднее, она переживала, что Хуайсю может

замерзнуть в тюрьме. Они принесла ему теплую одежду, но ее

разорвали и осмотрели прямо на ее глазах, и она проплакала всю

дорогу, пока возвращалась назад.

Все это время Ян Вен Син тихонько выжидал. Он не воспользовался

своим влиянием и силой, чтобы заявить о своей невиновности,

предоставив всему идти своим чередом, в то же время стараясь

прочувствовать, что на уме у императора.

Следует упомянуть, что государственная измена считалась

величайшим грехом, и семья преступника каралась до девятого колена.

Но сейчас император был явно пристрастен. Кроме ареста Хуайсю

император не намеревался предпринимать никаких действий против

семьи Ян. Домашний арест не причинил Яну Вен Сину никакого вреда,

и даже когда Генеральный уполномоченный представил множество

прошений, требуя строжайшего расследования, император

ограничился лишь несколькими словами сочувствия, полностью замяв

это дело. Генеральный уполномоченный был до того взбешен, что

даже сказался больным и не появлялся при дворе семь или восемь

дней.

Гуан Шан Цзынь пострадал в тюрьме, и говорили, ему понадобилось

белее дюжины дней, чтобы прийти в себя. И теперь он, следуя

примеру отца, тоже сказался больным. Они явно были ужасно

разочарованы в императоре.

Ян Вен Син просматривал доносы, полученные от своих шпионов, а

затем перевел взгляд на фарфоровую чашку, от которой исходил аромат

чая. Император приказал евнуху Чуну доставить для него чайные

листья вместе с некоторыми сладостями, и эти дары явно

предназначались для того, чтобы умиротворить его. Ян Вен Син не

смог удержаться от улыбки. Можно сказать, что из этой кризисной

ситуации он выбрался абсолютно невредимым, и беда его не

коснулась. Хотя он и потерял Хуайсю, которого ему было некем

заменить, и теперь ему придется самому иметь дело с южными

варварами, ничто не мешало воспользоваться проторенной заранее

тропинкой. Он все еще мог весело шагать по ней.

Пожертвовав Хуайсю в обмен на заботу императора, а также учитывая

сохранившиеся связи с южными варварами, Ян Вен Син мог сказать,

что нисколько не проиграл в этой игре.

Как только Хуайсю казнят, и все утрясется, он сможет окончательно

уничтожить Гуан Шан Цзыня и заменить его на границе своими

людьми. Хоть он и не сумел сломать хребет семейству Генерального

уполномоченного, все же он смог нанести им ощутимый удар.

Думая об этом, Ян Вен Син, наконец, сумел избавиться от

беспокойства, терзавшего его в последнее время. Наконец-то, он

захотел увидеть свою дочь, которая совсем раскисла от слез.

- Отец!

Ян Цайцзюнь, наконец, смогла увидеть своего отца. Из ее и без того

опухших глаз снова покатились слезы. Пролив столько слез, она уже

не

казалась такой беззаботой и веселой, как раньше.

- Посмотри, до чего ты довела себя, - в конце концов, Ян Вен Син был

отцом и начал мягко успокаивать дочь.

- Отец, прошу, сходите к Хуайсю. Сейчас становится так холодно, и я

хотела передать ему теплую одежду, но мне не позволила охрана.

Ян Цайцзюнь уже охрипла от слез, и сейчас выглядела еще более

жалкой. Должно быть, от плача у нее кружилась голова, и все

расплывалось перед глазами, она говорила слегка бессвязно, снова и

снова умоляя отца навестить Хуайсю.

- Не создавай проблем! Хуайсю – изменник! Если бы не

благосклонность императора, наша семья сейчас оказалась бы в

отчаянном положении! Почему ты все еще думаешь об этом

неблагодарном предателе? Твой отец все еще под домашним арестом,

и, если кто-то узнает, что я увижусь с Хуайсю в тюрьме, ты хоть

представляешь, в какой опасности окажется семья Ян?!

Ян Вен Син редко бывал настолько суров со своей дочерью. Он

стукнул кулаком по столу, напугав Ян Цайцзюнь. Задрожав от испуга,

она лишь разевала рот и не могла сказать ни слова.

- Дитя, я знаю, что вы с детства были близки с Хуайсю. Сначала я даже

хотела обручить тебя с ним, когда ты достигнешь подходящего

возраста. Но Хуайсю, к сожалению, подверг всю семью такой

опасности. Даже если не брать во внимание то, что репутация твоего

отца при дворе пострадала, если мы сделаем хоть один неверный шаг,

то в следующем году казнят уже всю нашу семью.

Ян Вен Син, то ли упрекая, то ли утешая, взял дочь за руку и слегка

погладил ее.

- Ты дочь семьи Ян, поэтому подумай хорошенько.

Ян Цайцзюнь ошеломленно уставилась на отца, чувствуя, как у нее

холодок пробежал по спине. Ее слезы высохли, и она смущенно

закивала, дрожа от страха. Она поняла, что не существует способа

спасти Хуайсю.

День проходил за днем, и вскоре домашний арест Яна Вен Сина

подошел к концу, и он вернулся ко двору. Как и раньше, он пользовался

доверием императора, и, если бы не донесение от шпионов, что

Генеральный уполномоченный нанес визит в тюрьму, он бы уже давно

забыл о Хуайсю.

Для чего Генеральный уполномоченный ходил в тюрьму? Ян Вен Син

ощутил легкий укол тревоги. После секундного раздумья он позвал

свою дочь.

- В последнее время сильно похолодало, и я тоже беспокоюсь о

Хуайсю. Приготовь теплую одежду... я схожу навестить его.

Услышав такие слова, Ян Цайцзюнь просияла. Она знала, что власть ее

отца при дворе нисколько не пострадала после предательства Хуайсю.

Император выказывал даже еще бо̀льшую благосклонность, и она

даже

подумала, не попросить ли отца взять ее с собой, чтобы навестить

Хуайсю. Наконец-то, все шло так, как хотелось ей. Ян Цайцзюнь

торопливо упаковала теплые вещи вместе с трехъярусным

контейнером, полным еды и протянула их отцу.

На лице Яна Вен Сина появилось обреченное выражение, но он не

стал портить дочери радость. В тюрьме были его люди, поэтому для

него не было проблемой пронести туда все, что он захочет. Его лишь

беспокоило то, что его дочь по-прежнему переживает о его приемном

сыне.

Прошло уже два месяц с тех пор, как Хуасю взяли под стражу. Хотя

название столицы означало «долгое лето», зима наступила рано. Не

успела еще осень подойти к концу, как уже пришли холода. Под

аккомпанемент осенних дождей, которые то опускались на землю, то

прекращались, становилось еще холоднее.

После очередной дождливой ночи, убедившись, что никого не

насторожили его действия, Ян Вен Син отправился в тюрьму и спешно

пронес туда вещи.

Старший надзиратель, который провел его в тюрьму, был человеком,

которого Ян Вен Син поставил на эту должность. Проводив его до

камеры Хуайсю, он почтительно удалился.

- Хуайсю, - мягко позвал Ян Вен Син, увидев его внутри.

Одетый в тонкую тюремную робу и съежившийся от холоду в углу на

куче соломы узник резко вздрогнул и, не веря своим ушам, повернул

голову в сторону Яна Вен Сина:

- Ифу?!

Из глаз Хуайсю хлынули слезы.

У него были красивые и изящные черты лица. Возможно, из-за того,

что ему пришлось жить на улице, в его облике было нечто,

вызывающее у людей сочувствие и симпатию к нему. И сейчас, со

своим изможденным видом, он выглядел еще более жалко. Эта

мрачная камера и запятнанная одежда придавали ему еще более

хрупкий вид, и при одном взгляде на него сердце обливалось кровью.

Если бы не его серьезное преступление, из-за которого его держали в

одиночной камере и не забота прихвостней Яна Вен Сина, служивших

в охране, с ним уже давно могла бы случиться беда.

- Да, ифу пришел навестить тебя, - Ян Вен Син слабо улыбнулся, а

затем испустил тяжелый вздох. Слегка понизив голос, он сказал. –

Хуайсю, я обошелся с тобой несправедливо.

Хуайсю, не обращая внимания на холод, спотыкаясь, подошел к двери

и энергично замотал головой:

- Нет, ифу, это моя вина. Это я не смог расплатиться с ифу за его

доброту и привязанность. И даже... даже доставил неприятности семье

Ян.

Слова Хуайсю прозвучали торжественно и серьезно, в них не было ни

малейшего изъяна и ничего настораживающего. Ян Вен Син понял, что

сколько бы отец и сын семьи Гуан ни угрожали ему и чем бы ни

соблазняли, они не добьются от него ничего, что могло бы навредить

ему.

- Ай... Не вини ифу за то, что он не смог спасти тебя! Сговор с врагами

против своей страны – это тягчайшее из преступлений, и ифу должен

думать о безопасности всей семьи.

Ян Вен Син протянул руку и с болью в сердце погладил оснувшееся

лицо своего приемного сына:

- Ты исхудал от голода, и это надрывает мне сердце.

Его кожа была холодна, но от этого мимолетного прикосновения ее

слегка окрасил легкий румянец.

- Ифу... ифу... - казалось, Хуайсю хотелось сказать тысячи слов, но он

мог излить свою тоску и почтение лишь в этих двух словах.

- Давай-ка, поешь немного. Это приготовила Цайцзюнь, и вот – надень

эту теплую одежду.

Ян Вен Син просунул руку в камеру, передавая вещи и ласково

уговаривая Хуайсю одеться, а затем с улыбкой похвалил:

- Красиво смотрится.

Хуайсю покраснел еще сильнее. Как только он хотел взять палочи,

чтобы поесть, Ян Вен Син мягко отвел его руку и с самой нежной

заботой произнес:

- Позволь ифу покормить тебя.

Юноша не мог отказать ему. Для него этот человек был всем, он с

детских лет восхищался им и безмерно почитал его. Даже в такой

момент этот человек не забыл его и с такой нежность заботится о нем.

Ему казалось, что его окутали теплые вешние воды, сладкие, как мед.

Ян Вен Сю, не торопясь кормил своего приемного сына, и Хуайсю, с

сияющим лицом с радостью наслаждался едой. Он не сводил с Ян Вен

Сина глаз, словно пытаясь отчаянно запечатлить эту сцену в своем

сердце. Даже если он переродится в новой жизни, он никогда не

забудет ее.

Увидев, что Хуайсю наелся, Ян Вен Син отложил палочки, достал

сосуд с водой и напоил сына, после чего вытер ему губы.

- Когда ты только появился в нашем доме, я точно также кормил тебя.

Ты тогда был таким маленьким и тощим, но твои глаза сияли, словно

звезды на небе. Я тогда подумал – этого ребенка точно ждет блестящее

будущее, он еще прославит семью Ян.

Ян Вен Син с чувством вздохнул и ласково погладил Хуайсю по плечу.

- Ифу понимает, что ты ребенок, который никогда не забывает

прошлого, и конечно же, ты никогда не причинишь вреда моей семье.

Несколько дней назад, этот толстяк, который был правой рукой Гуан

Шан Цзыня, по имени Мэн Юэ, приходил повидаться с ним. Среди

прочего он напомнил Хуайсю, что Ян Вен Син был коварным,

жестоким и неблагодарным человеком. Даже если он пожертвует ради

него своей жизнью, этот Ян нисколечко не будет ему благодарен, и уже

думать о нем позабыл.

Разве мог Хуайсю поверить ему? Разве его приемный отец не пришел

сейчас увидеться с ним?

- Конечно же, ифу тебе верит, но... - Ян Вен Син успокаивающе

погладил приемного сына по руке. – На этот раз семья Ян вышла сухой

из воды, и это, разумеется, расстроило Гуан Шан Цзыня и его шайку.

Боюсь, что потом они не упустят возможности напакостить мне при

дворе. Твоим младшим братьям еще предстоит закрепиться при дворе,

и Гуан Шан Цзынь, конечно же, не отстанет от них так просто... Ай...

Зачем я тебе все это говорю? Это не твоя забота.

Услышав эти слова, Хуайсю встревожился. Понизив голос, он

настойчиво произнес:

- Ифу, не говори так. Пока я могу быть полезен семье Ян, я

обязательно всё сделаю, что бы ни потребовалось.

- Даже если ты в тюрьме.. даже если... - Ян Вен Син выдержал паузу,

прежде чем тихо продолжил, словно не в силах вынести этого. - ...

даже если ты всеми покинут?

Хуайсю вздрогнул и посмотрел на своего приемного отца, не в силах

скрыть боль. Его глаза заволокло слезами, и он, стиснув зубы, кивнул:

- Да.

Ян Вен Син тяжело вздохнул:

- Замечательный ребенок.

- Ифу, что мне сделать для тебя? – слезы все еще стекали по щекам

Хуайсю, капая на руку Яна Вен Сина, накрывавшую его ладонь.

- Когда Гуан Шан Цзынь снова придет к тебе, ты поможешь мне

прощупать их, угу? – Ян Вен Син посмотрел на слезы, упавшие на его

руку, и осторожно вытер их. – Не плачь, у ифу болит сердце.

- Ммм, - Хуайсю послушно сдерживался, чтобы больше не плакать, и

даже улыбнулся Яну Вен Сину. – Ифу, не волуйся, я совершенно

спокоен. Я определенно не доставлю больше неприятностей семье Ян.

Ян Вен Син взглянул на приемного сына, а затем открыл рот,

собираясь что-то сказать, но, поколебавшись, лишь вздохнул.

Похлопав Хуайсю по руке, он встал и ушел.

Хуайсю, вцепившись в прутья решетки, взволнованно смотрел влед

удаляющемуся Яну Вен Сину. Даже когда его фигура полностью

скрылась из виду, он все еще был погружен в свои мысли...

***

Вероятно, в резиденции Генерального уполномоченного поняли, что

им ни за что не удастся перетянуть Хуайсю на свою сторону, а, может у

них были иные планы, но они больше никого не посылали к нему в

тюрьму.

Ян Вен Син тоже расслабился. Он особенно и не надеялся, что Гуан

Шан Цзынь станет искать Хуайсю в тюрьме снова. Более того, Хуайсю

уже сам махнул на себя рукой. В тот день Ян Вен Син сказал ему все

эти слова, главным образом, для того, чтобы убедиться в его

преданности. Сможет ли он разнюхать какую-нибудь информаци или

нет – это всего лишь приправа к основному блюду.

Конфликт между императором и домом Генерального

уполномоченного больше не мог быть разрешен. После того, как Гуан

Шан Цзынь был отстранен от своей должности, он так и не был

восстановлен в ней снова. Похоже, император намеревался подыскать

кого-то другого, дабы возложить на него ответственность за

сохранность южных границ. Заменить Гуан Шан Цзыня при дворе

могли лишь люди, подчиняющиеся Министру обороны.

Как и ожидалось, когда в столице выпал первый снег, на третий месяц

после того, как Гуан Шан Цзыня выпустили из тюрьмы, должность

Великого генерала Южного гарнизона города Бастионов легла на

плечи бывшего подчиненного Министра обороны. Заслуги этого

генерала не могли сравниться с подвигами Гуан Шан Цзыня на поле

боя, но зато он превосходил его в послушании. Все это время он

проводил больше времени в столице, нежели на границе и командовал

войсками около дюжины лет. Это был человек, которому император

доверял.

Теперь Ян Вен Син мог полностью расслабиться.

Как раз в это время он получил приглашение от Бая Шао Чана. В этом

приглашении было мало слов. Элегантным почерком Бая Шао Чана

там было написано, что он приглашает послушать его игру, поскольку

в последний раз их встреча была прервана.

В последний раз? Яну Вен Сину потребовалось мгновение, чтобы

вспомнить. В тот раз Гуан Шан Цзынь привел с собой господина Лу, а

Пин И Фан – Ву Син Цзы. Из-за его преднамеренного

подстрекательства встреча была сорвана, и больше по этому поводу

никто не волновался. И теперь, когда прошло уже несколько месяцев,

почему Бай Шао Чан неожиданно вспомнил об этом?

Раньше слухи о том, что Бай Шао Чан и Гуан Шан Цзынь собираются

стать супругами, расползлись по всей столице. После того, как Гуан

Шан Цзынь оказался в тюрьме, больше никто и словом не упоминал

Бая Шао Чана, словно он исчез из столицы. Несколько дней назад

император пригласил Яна Вен Сина на ужин и между делом упомянул

Мастера Цинь и его сына. Непрестанно вздыхая, император посетовал,

что помешал женитьбе молодого человека. Раньше Гуан Шан Цзынь

занимал столь высокое положение и привлекал к себе столько

внимания, но сейчас он был мрачен и молчалив. Он явно больше не

был подходящей партией для Бая Шао Чана.

- Чжень* позволил Мастеру Цинь забрать своего ребенка домой. Как

только слухи утихнут, ему подыщут другого подходящего супруга, - с

сожалением в голосе сказал император.

Похоже, семья Генерального уполномоченного отказалась от попыток

использовать семью Бай, чтобы вернуть благосклонность императора.

У этой семьи и впрямь слишком жесткий хребет – они, скорее,

сломаются, чем согнутся. Яну Вен Сину было любопытно посмотреть,

насколько еще хватит упрямства семье Генерального

уполномоченного.

Отложив приглашение, Ян Вен Син решил не откладывать эту встерчу.

Пришло вермя встретиться с Баем Шао Чаном.

__________________________

* Кто такой Чжень? Раз позволил забрать, может, это имя отца Гуана...?

Встреча со старым другом

Очень скоро наступил день, на который был назначена встреча с Баем

Шао Чаном. Накануне ночью выпал густой снег, укрыв землю

пушистым белым покрывалом. Даже когда Ян Вен Син собирался

покинуть дом, снег все еще падал с неба, и похожие на гусиный пух

снежные хлопья оседали толстым слоем на его зонте.

Пока он дошел по аллее до ворот резиденции Бай, его обувь слегка

промокла. Он остановился с расстроенным видом под карнизомм и

закрыл зонтик, после чего поправил свою одежду и постучал в дверь.

После мгновения тишины плетеная бамбуковая дверь медленно

отворилась, и появился закутанный в плащ Бай Шао Чан. И только

когда он увидел Яна Вен Сина, на его бледном лице промелькнула

улыбка.

- Господин Ян, - Бай Шао Чан отступил на шаг, пропуская его в дом.

- Господин Бай, - Ян Вен Син сложил ладони, приветствуя его. Он

огляделся вокруг и увидел на снегу следы, оставленные только Баем

Шао Ченом. – Извините, что побеспокоил вас.

- Ну что вы, какое беспокойство! – покачал головой Бай Шао Чан. Он

тоже осмотрелся вокруг и, видя, что Ян Вен Син пришел один, казался

немного озадаченным.

- Раз уж я здесь, чтобы послушать игру господина Бая на цинь, нет

нужды приводить сюда лишних людей и нарушать ваш покой, -

тактично пояснил Ян Вен Син, прежде чем войти во двор.

- Господин Ян очень внимателен, - застенчиво улыбнулся Бай Шао

Чан.

Как только ворота за ними закрылись, он стремительно бросился в

объятья Яна Вен Сина, взволнованно уткнувшись лицом в его грудь.

Ян Вен Син торопливо заключил его в объятья и с величайшей

нежностью погладил его стройную спину:

- Ай, я тоже соскучился по тебе.

Бай Шао Чан ничего не ответил ему, лишь еще крепче обнимая его,

словно неоперившийся птенец, вернувшийся в родное гнездо.

- Это я подвел тебя, позволив вынести столько трудностей в

резиденции Генерального уполномоченного.

В воздухе все еще порхали снежинки, в мгновение ока покрыв их

плечи тонким слоем, но Яна Вен Сина это, казалось, совершенно не

заботило, и он продолжал мягко успокаивать человека в своих

объятьях.

- Я сам этого хотел, - приглушенно ответил Бай Шао Чан. Все, что он

мог чувствовать, это аромат Яна Вен Сина, легкий и элегантный, со

следами бумаги и чернил. Несмотря на холодный и снежный день, его

тело дышало теплом.

- Я заставил тебя страдать, - вздохнул Ян Вен Син, еще крепче сжимая

его в своих объятьях. Он заботливо смахнул снег с волос молодого

человека, пока он не успел растаять. – Снег слишком сильный, давай

зайдем в дом.

- Ммм... - казалось, Бай Шао Чан немного противился этому. Он снова

уткнулся лицом в грудь Яна Вен Сина, прежде чем неохотно

отстранился и с нежностью сжал его руку.

Такое поведение Бая Шао Чена слегка обескуражило Яна Вен Сина –

раньше этот нежный, словно нефрит, юноша всегда был очень

сдержан. Несмотря на то, что они уже обменялись символами любви,

он еще никогда не выражал свою привяззанность так открыто. Даже

простое прикосновение к руке Бай Шао Чан позволял себе только в

собственном доме.

Но все же, несмотря на свое удивление, Ян Вен Син подумал, что

вероятно, они просто слишком давно не виделись, и молодой человек

просто очень сильно соскучился по нему. В конце концов, Бай Шао

Чен был слишком молод, поэтому выказывать подобным образом свои

чувства после разлуки длиною в несколько месяцев не было чем-то

запредельным.

Позволив Баю Шао Чану держать себя за руку, он пошел вместе с ним

в дом, заботливо укрывая их обоих зонтом, не забывая при этом

шептать ему сладчайшие слова утешения. Бай Шао Чан время от

времени поднимал глаза и поглядывал на него. На его бледном лице

проступил румянец, и его движения стали слегка скованными и

неловкими. Ян Вен Син невольно рассмеялся в глубине души – Бая

Шао Чана всегда было так просто задобрить.

Похоже, старшего господина Бая не было дома. В такие снежные дни

император любил одновременно насладиться снегопадом и игрою на

цинь. Скорее всего, он давно уже прислал своих людей за старшим

господином Баем, дабы они доставили его во дворец. В резиденции

Бай было немного слуг, и все они были строго вымуштрованны. Вот и

сейчас, казалось, они растворились, словно дым, как будто во всей

резиденции кроме них двоих больше никого не было.

Бай Шао Чен не повел Яна Вен Сина туда, где обычно играл для него,

но отвел его в маленький двор, где он проживал. Помимо его

собственных следов, снег во дворе оставался совершенно нетронутым,

но Ян Вен Син нерешительно остановился. Он смотрел на следы,

слегка припорошенные снегом, и чувствовал, как в нем нарастает

необъяснимая тревога.

К этой тревоге примешивалось беспокойство и какое-то смутное

волнение. Маленький живописный дворик вдруг вызвал

пронизывающее леденящее чувство.

- Цзайцзун-геге? – недоуменно спросил Бай Шао Чан, видя, что он

остановился. Его рука, сжимавшая ладонь Яна Вен Сина, сжалась еще

крепче.

- Ммм? – Ян Вен Син сумел прийти в себя. Он ласково улыбнулся

молодому человеку, внимательно наблюдая за выражением его лица.

Бай Шао Чан побледнел еще сильнее. Не в силах больше выдерживать

его взгляд, он опустил глаза. Его прикрытые плащом плечи мелко

задрожали, словно от холода.

Будучи очень проницательным человеком, разве мог Ян Вен Син не

раскусить его? Бай Шо Чан дрожал вовсе не от холода – он дрожал от

страха. Но чего он так испугался? Теперь Ян Вен Син понял, почему

ему было не по себе.

Эти следы были явно оставлены Баем Шао Чаном совсем недавно.

Именно поэтому их было так отчетливо видно несмотря на то, что их

припопрошило слоем снега.

Это означало, что, когда он постучал в ворота резиденции, Бай Шао

Чан вышел из своей комнаты и пошел открывать ворота. Хотя

резиденция Бай была небольшой, но и назвать ее маленькой тоже было

трудно. Едва ли Бай Шао Чан мог услышать стук из своей комнаты.

Если бы он приказал своим слугам не открывать ворота, а позвать его

самого, на снегу должны были остаться следы, по крайней мере, еще

одного или двух человек.

Но сейчас, кроме одиноких следов Бая Шао Чана на снегу не было ни

единого постороннего следа.

Если Баю Шао Чану очень не терпелось встретить его, и он поджидал

его у ворот, то этих следов теперь почти не было бы видно.

- К тебе еще кто-то пришел? – очень мягко спросил Ян Вен Син,

прикрыв глаза.

Бай Шао Чан вздрогнул и отвернулся, отказываясь смотреть на него и

не отвечая.

- Это люди Генерального уполномоченного? – рассмеялся Ян Вен Син.

- Нет... - Бай Шао Чан бросил на него быстрый взгляд, его глаза

покраснели. – Ты... ты сказал, что та ароматическая подушечка... Твоя

мать и правда не стала бы возражать против того, что я мужчина?

Ароматическая подушечка? Ян Вен Син отдернул руку, и Бай Шао Чан

торопливо попытался снова ухватиться за нее, но она уже ласкала его

щеку с такой нежностью, словно это было величайшее сокровище.

- Почему она должна быть против? Это единственная вещь оставшаясь

от нее на память, и я захотел отдать ее тебе. Ян Вен Син смахнул

снежинки с ресниц Бая Шао Чана. Снег таял, затуманивая глаза

молодого человека.

- Ты говорил, что цветок сливы символизирует академическое

единство, а птица – материнскую любовь... - словно во сне,

пробормотал Бай Шао Чан.

- Да.

- Ты сказал, твоя мать вышила ее перед самой смертью, истратив на

нее последние силы. И даже если ее больше нет, она все равно

навсегда остается рядом с тобой... - снова проговорил Бай Шао Чан,

его голос слегка задрожал. Его глаза затуманились, казалось, он сейчас

заплачет.

- Да, - Ян Вен Син все еще улыбался, поглаживая уголки глаза, словно,

страдая от сердечной боли.

- Я тебе верю, я верю тебе... - Бай Шао Чан заморгал, по его ледяным

щекам покатились слезы, обжигая их и вызывая нестерпиый зуд. Но он

не мог больше сдерживать их и заплакал. – Ты сказал, что как только

ты устроишь брак своего младшего ребенка, ты останешься со мной до

конца жизни. Ты говорил, что не любишь свою жену, и тебя держит с

ней лишь чувство уважения. Ты говорил, что в прошлом семья Юэ

оказала тебе огромную поддержку и теперь, даже несмотря на то, что

ты стал министром, ты не можешь вот так запросто разорвать эти узы,

иначе, пострадает твоя репутация... Я хочу дождаться тебя, дождаться

свадьбы твоего младшего ребенка, дождаться, пока ты оставишь двор...

- Я понимаю. Ты так очарователен, и я действительно питаю к тебе

искренние чувства... - Ян Вен Син провел большим пальцем по губам

Бая Шао Чана, и тот в отчаянии закрыл глаза.

- Тогда откуда взялась вторая такая подушечка?

Бай Шао Чан думал, что он не сможет задать этот вопрос, он не

ожидал, что эти слова с такой легкостью сорвутся с его губ.

Его нос покраснел от плача, а влажные следы от слез на щеках

обжигало болью от ледяного ветра, но он не мог сдержаться и

продолжал плакать. Хотя он и ожесточил свое сердце, его боль

продолжала изливаться в слезах.

- Это Ву Син Цзы сказал тебе об этом?

Чтобы удержаться на самой вершине при дворе и стать доверенным

лицом императора, Ян Вен Син полагался не столько на силу семьи

Юэ, сколько на свой собственный ум. Наблюдая за происходящим,

разве мог он ничего не понять? Немного поразмыслив, он сумел

оценить ситуацию.

У него вырвался короткий смешок, и мириады чувств всколыхулись в

его душе.

Он все это время забивал гусей,** а теперь один из них клюнул его в

глаз. Вот оно как!

Бай Шао Чан изумленно взглянул на него – он явно не ожидал, что Ян

Вен Син так точно попадет прямо в цель. В этот же момент перед ними

распахнулась дверь, ведущая в дом, и оттуда медленно вышел высокий

мужчина, а вместе с ним – худощавый человек средних лет. Пальцы их

рук переплелись вместе, и высокий человек, все еще беспокоясь,

наклонился и заботливо поправил воротник своего спутника. Только

убедившись в том, что он не замерзнет, этот человека поднял голову и

холодно взглянул на Яна Вен Сина.

- Сын Генерального уполомоченного, давно не виделись, - Ян Вен Син

как ни в чем ни бывало, улыбнулся Гуан Шан Цзыню, как если бы

между ними не было никакого конфликта, и они просто случайно

встретились на улице.

- Господин Ян, - на губах Гуан Шан Цзыня промелькнула улыбка, он

ничколько не удивился выдержке Яна Вен Сина. – Я ужасно люблю

поговорить с умными людьми. Прошу вас! Снег идет все сильнее, а

император уже велел прогреть это место, ожидая нас. Не стоит

заставлять старших ждать нас слишком долго.

- Император... Понятно... - Ян Вен Син рассмеялся, качая головой, а

затем вздохнул. – Наверное, я и правда старею. Если все как следует

обдумать, в каждом жесте императора было предупреждение, а я был

слишком беспечен.

Да, император всегда безгранично доверял дому Генеральному

уполномоченного и наблюдал за тем, как рос Гуан Шан Цзынь.

Учитывая обсолютую преданность Генерального уполномоченного,

император не должен быть настолько необъективным, чтобы так

неестественно защищать его. Вознеся дом Яна Вен Сина на такую

высоту, он полностью усыпил его бдительность.

Он сам упустил из виду одного человека, проглядел угрозу от старого

друга.

Ян Вен Син перевел взгляд на Ву Син Цзы, стоявшего рядом с Гуаном

Шан Цзынем. Он был завернут в плащ, отороченный мехом

серебряной лисы, но казался все таким же хрупким, как и раньше. На

его обыкновенном лице были видны следы времени, и в уголках глаз

были заметны морщинки. На его безмятежном и спокойном лице они

были похожи на лучики света. Он казался теплым и ласковым, и

сейчас, слегка вздрагивая, вероятно от холода, он прятал подобородок

в мехах, отчего выглядел немного комично.

- Чанг Ан, - приветствовал его Ян Вен Син.

Услышав его голос, Ву Син Цзы бросил на него недоуменный взгляд,

но не ответил.

- А я думал, что ты уже с Пин И Фаном.

Ян Вен Син умышленно заговорил об этом, удовлетворенно отметив,

как потемнело лицо Гуан Шан Цзыня, а в его темных глазах полыхнул

огонь. Теперь, когда все так повернулось, Ян Вен Син не был

настолько наивным, чтобы думать, будто Пин И Фан, работая с ним,

был на стороне южных варваров. Наверняка, он тоже был пешкой в

руках Гуан Шан Цзыня и императора. Будучи завлеченным в ловушку,

шаг за шагом, Ян Вен Син теперь был не в состоянии выбраться из

нее. Но он еще мог хоть немного досадить Гуан Шан Цзыню.

Ву Син Цзы хотел что-то сказать, но из-за меха, щекотавшего ему

лицо, он вдруг начал чихать. Гуан Шан Цзынь тихонько отчитал своего

милого балбеса, а затем вытащил платок и вытер ему лицо и нос. От

преданнейшей любви и нежности на лице Гуан Шан Цзыня всех

остальных действительно начало подташнивать. Улыбка на лице Яна

Вен Сина погасла.

- Ай, я сам могу! – Ву Син Цзы, покраснев, протянул руу, чтобы взять

носовой платок. Но Гуан Шан Цзынь перехватил его руку и, удерживая

ее, насухо вытер ему лицо.

- Я же просил тебе подождать в доме, но ты заупрямился и вышел, -

держа платок, Гуан Шан Цзынь напустил на себя свирепый вид и

ущипнул его за нос, чрезвычайно смутив своего старого перепела.

- Ай, ведь это же... это же... - Ву Син Цзы почесал щеку и выглядел при

этом таким же застенчивым, как и двадцать лет назад. – Встреча со

старым другом? – он спокойно посмотрел на Яна Вен Сина.

Казалось, прошла уже целая вечность.

Они уже встречались однажды. Тогда Ян Вен Син гордо возвышался

над ним, демонстрируя свое презрение к этому обыкновенному

человеку, насмехаясь над его глуповатым поведением и над тем,

насколько он позабыл свое место. Даже если когда-то они и разделили

некоторую привязанность, этого было недостаточно, чтобы теперь он

заметил его.

Здесь и сейчас Ян Вен Син снова смотрел на Ву Син Цзы. Этот

искренний человек, который когда-то смотрел на него с глупым видом,

совершенно не умея скрыть свою любовь, теперь снова стоял перед

ним. Но теперь во взгляде его темных глаз были эмоции, которые Ян

Вен Син был не в силах понять. Он видел в них сожаление,

разочарование, чувство потери... что угодно, кроме гнева.

- Цзайцзун-сьонг, - тихо окликнул его Ву Син Цзы, его южный акцент

звучал все также мягко и застенчиво, как и двадцать лет назад.

- Чанг Ан, - ответил Ян Вен Син, но от его улыбки не осталось и следа.

В этот момент он понял, что вовсе не Гуан Шан Цзынь руководил

действиями Ву Син Цзы – он по собственной воле стал для него

прочным и крепким камнем преткновения.

- Прошло двадцать лет, и есть кое-что, что я все время хотел сказать

тебе.

- И что же?

- Поздравляю тебя с успешной сдачей императорских экзаменов, - Ву

Син Цзы с улыбкой поклонился Яну Вен Сину самым подобающим

образом. – Ты прославил свою семью.

Ян Вен Син посмотрел на Ву Син Цзы. Впервые в жизни он понял, что

недооценил человека, стоявшего перед ним.

______________________

** Звучит как-то очень похоже на поговорку, но не нашла такую )))

Итоги

Дело Яна Вен Сина, умыслившего против безопасности собственной

страны, всколыхнуло весь двор. Поначалу некоторые из его стороников

все еще хотели вступиться за него, надеясь добиться его оправдания,

однако, они не ожидали, что в руках у имератора окажутся такие явные

и неоспоримые доказательства его вины. Среди них были даже письма,

которые Ян Вен Син лично писал приближенным правителя южных

варваров. В мгновение ока все голоса смолкли.

Поскольку Ян Вен Син пробыл придворным чиновником в течение

двадцати лет, его власть при дворе была подобна корням могучего

высокого дерева, которые укрепились прочно и глубоко. Однако, это

дерево не смогло избежать удара молнии, и в мгновение ока

раскололось надвое, от самой кроны и до корней.

Его союзники настороженно затаились. Опасаясь быть втянутыми в

борьбу с самим императором, около дюжины человек разом заболели,

а еще дюжина человек по собственной воле подали в оставку. На их

место пришли люди без выдающегося происхождения, это была

группа молодых талантливых людей, для которых правила и уставы не

были пустым звуком.

Среди придворных глупцов не было. Когда ранее император оказывал

величайшее доверие Яну Вен Сину, всячески обласкав его своим

вниманием, при дворе и по всей стране поползли слухи о

гомосексуальной связи императора с его чиновником. В конце концов,

совсем недавно, когда случилась неприятность с приемным сыном Яна

Вен Сина, семья Ян выбралась полностью сухой из воды, и Ян Вен

Син получил лишь еще больше сочувствия.

Но теперь, если посмотреть назад, становилось ясно, что, всячески

превознося Яна Вен Сина, император вел его к погибели. Судя по тому,

как быстро и решительно он действовал, ловушка была расставлена

уже давно. Вы только посмотрите, как быстро Генеральный

уполномоченный оправился от своей болезни, а его сын был

восстановлен в должности Великого генерала Южного гарнизона!

Никого из тех, кто заслуживал награды и милости, не обошли

стороной, и можно было даже не сомневаться, кто действительно

заслуживал доверия императора.

Таким образом, менее чем за семь дней все голоса, готовые поднять

шум и потребовать детального расследования, смолкли. Ян Вен Син

был обезврежен, а половина его союзников была уничтожена, и при

этом не было пролито ни капли крови. Несмотря на бурю при доре, все

прошло на удивление гладко, и буря безмолвно стихла.

Ян Вен Син полагался на семью Юэ, которая была его опорой, и

других родственников у него не было. Как только случилась беда,

прежде чем был вынесен приговор Яну Вен Сину, госпожа Ян

подготовила бумаги о разводе и увезла с собой дочь в храм Гуаньин,

находившийся в одном дне пути от столицы, и удалилась от мирской

суеты, полностью отгородившись от этого дела. Что же касается их

сыновей, здесь возможности госпожи Ян были меньше, чем она хотела

бы, и ей оставалось лишь наблюдать за тем, как оба ее сына были

лишены всех званий при дворе и заперты в тюрьме. Она не знала,

удастся ли им в конце концов сохранить свою жизнь.

Император действительно проявил последнюю толику милосердия к

семье Ян. Обоим их сыновьям сохранили жизнь, но их объявили вне

закона и отправили к северо-западным границам в качестве рабов, как

только закончилась зима. О дальнейшей судьбе Яна Вен Сина

император до сих пор не обмолвился и словом, и никто не осмеливался

спросить у него об этом. Спустя некторое время, казалось, весь двор

позабыл о том, что когда-то здесь существовал могущественный

министр Ян Вен Син.

К этому времени Ву Син Цзы уже давно закончил сажать овощи.

Обнявшись с грелкой, он болтал с женой Генерального

уполномоченного, обсуждая с ней бытовые дела.

Как только Гуан Шан Цзынь был освобожден из тюрьмы, он забрал Ву

Син Цзы к себе домой, и теперь они наслаждались медовой сладостью

этих дней. Ву Син Цзы поначалу опасался, что Генеральный

уполномоченный с супругой будут недовольны из-за его возраста. Хотя

он уже встречался с ней, и она казалась вполне довольной им, Ву Син

Цзы никоим образом не мог расслабиться. А когда он думал о

Генеральном уполномоченном, он и вовсе начинал стрястись от страха.

Однако, Генеральному уполномоченному не было дела до того, кто

понравился его сыну. В любом случае, этот человек не был его женой,

ну, и какое ему до него дело? К тому же, ему все равно нипочем не

сладить с Гуан Шан Цзынем.

Что же касается супруги Генерального уполномоченного и Ву Син

Цзы, они очень поладили между собой. Между новыми

родственниками не возникало никаких разногласий, и когда им обоим

было нечем заняться, они собирались вместе поболтать за чашкой чая.

Ву Син Цзы узнал от матушки Гуан Шан Цзыня немало историй о

жизни своего отца в столице.

В это мгновение к ним подошел управляющий поместьем и,

почтительно сложив ладони, сказал:

- Молодая фужен,* господин Бай Шао Чан просит вашей аудиенции.

Могу я узнать, расположены ли вы принять его?

Услышав обращение «молодая фужен», Ву Син Цзы внутренне

съежился, и его щеки и даже кончик носа полыхнули румянцем.

- Сын семьи Бай? - изумилась супруга Генерального уполномоченного.

- Да.

- Зачем он ищет Ву Син Цзы?

Супруга Генерального уполномоченного знала о связи Бая Шао Чана с

Яном Вен Сином. Более того, их семья воспользовалась им к своей

выгоде, разве он не должен теперь всячески избегать встречи с ними?

Зачем он явился к ним домой?

- Молодой господин Бай ничего не сказал об этом, - управляющий

тоже был слегка озадачен. – Молодая фужен желает принять его?

- Да, да, я приму, - решительно закивал Ву Син Цзы, встревоженно

глядя на занесенный снегом двор. – Сейчас так холодно, скорее

впустите господина Бая, чтобы он мог согреться!

Управляющий, получив указания, удалился, а тем временем супруга

Генерального уполномоченного обдумывала ситуацию. Молодой

господин Бай обладал гордой и чувствительной натурой, и она не

знала, о чем он собирается говорить с Ву Син Цзы. Однако, для него

она была чужим человеком, и в ее присутствии он точно ничего не

скажет, даже если слова будут жечь ему язык. Видя, до чего жалок этот

ребенок, супруга Генерального уполномоченного попрощалась и

удалилпась с задумчивым видом.

Бай Шао Чан явился в сопровождении Мэн Юэ. Хотя он по-прежнему

был одет в белое, вокруг него больше не витала аура элегантности,

придававшая ему неземной вид. Словно снежинка, упавшая в пыль, он

утратил свою белизну, соприкоснувшись с ее серостью.

Ву Син Цзы, не раздумывая, встал, чтобы поприветствовать его, но

Бай Шао Чан, сложив ладони, поздоровался с ним с должным

почтением, держась при этом несколько отчужденно.

Ву Син Цзы неуклюже ответил на его приветствие. Чувствуя себя

очень неловко, он предложил ему сесть.

Когда Бай Шао Чан сел, они оба на время замолчали, словно утратив

дар речи. Мэн Юэ никуда не ушел, вместо этого он лениво развалился

в сторонке, наблюдая за Баем Шао Чаном. Это смущало молодого

человека, и он то краснел, то бледнел под его взглядом.

- Могу я узнать причину, по которой пожаловал господин Бай? –

поспешно заговорил Ву Син Цзы, стараясь справиться со смущением.

Он знал, что Мэн Юэ не люит Бая Шао Чана, а тот, в свою очередь,

боится и не выносит его. Казалось, он в любой момент сорвется и

выбежит вон.

- Ммм... эээ... - Бай Шао Чан выпрямился, чувствуя себя не в своей

тарелке. Он бросил на Ву Син Цзы быстрый взгляд, кусая белыми

зубами свои яркие губы, и при этом выглядел хрупким, но

решительным.

Больше всего на свете Ву Син Цзы восхищала красота. Разумеется,

ему не хотелось созерцать такую такое выражение на красивом лице.

Слегка паникуя, он перевел взгляд на Мэн Юэ.

Конечно же, Мэн Юэ сразу же выступил вперед:

- Господин Бай, у фужен доброе сердце, он не выносит чужих слез.

Может, мне отвести вас в другое место, дабы вы смогли там сперва

выплакаться вволю?

Похоже, он не собирался позволить Баю Шао Чану сохранить хоть

каплю достоинства. Как ни крути, а этот человек помогал

сфабриковать ложное обвинение против его начальника, и Мэн Юэ не

вышвырнул его вон только из уважения к императору.

Бай Шао Чан едва не задохнулся, бросив на Мэн Юэ смущенный и в то

же время негодующий взгляд. Стиснув зубы, он едва слышно

проговорил:

- Мне бы хотелось поговорить с господином Ву наедине. Могу я

попросить вице-генерала Мэна немного отойти?

- Разумеется, нет, - нахально осклабился Мэн Юэ. Со своей пухлой

фигурой и искренним лицом он был похож на смеющегося Будду, и

только те, кто уже сталкивался с ним ранее, знали о том, сколько

коварства таится за этой улыбкой. – Мне абсолютно наплевать на то,

что вы собираетесь сказать, но генерал приказал мне как следует

позаботиться о фужен, дабы разные проходимцы не могли заморочить

ему голову. А посему, у меня нет иного выбора. Если вы не желаете

говорить, тогда я отправлю вас отсюда.

Раз все обернулось именно так, хоть Бай Шао Чан покраснел от гнева

и чуть ли не до крови искусал себе губы, он все равно ничего не мог

поделать с Мэн Юэ. Сидевшим перед ним Ву Син Цзы, казалось, так

легко управлять, но это была лишь видимость. И прямо сейчас он

точно не станет отсылать Мэн Юэ ради сохранения его достоинства.

Как и следовало ожидать, Ву Син Цзы поглядел на него извиняющимся

взглядом, но не проронил ни слова. Поскольку ему не оставалось

ничего другого, Бай Шао Чан, наконец, раскрыл рот:

- Господин Ву, почему... почему вы были так уверены, что Цзайцзун-

сьонг снова воспользуется ароматической подушечкой?

Начиная с того дня, когда он расстался с Яном Вен Сином, эта мысль

непрестанно преследовала Бая Шао Чана. Сбитый с толку, он просил

аудиенции у императора, и, узнав о том, как Ву Син Цзы помог тому

купцу, и тот взамен пообещал однажды отплатить ему тем же, он был

чрезвычано удивлен. Этот немолодой человек, который казался таким

робким и заурядным, смог провернуть такое много лет назад и

заставил его по глупости шагнуть в ловушку и свидетельствовать

против Яна Вен Сина. Неужели он его попросту использовал?

Он беспокойно заерзал, не в силах успокоиться. В конце концов, он

столько лет любил Яна Вен Сина, и он не мог спокойно смотреть на то,

как он в один день слетел со своего пьедестала.

Бай Шао Чан не мог объяснить, почему у него в сердце так много боли

и сомнений. Он подумал, что Ян Вен Син, возможно, и не лгал ему

вовсе, а он сам оказался слишком глупым, превратившись в орудие в

руках других людей.

Какие только мысли ни роились в его голове, заставляя его страдать, и

теперь от него остались лишь кожа да кости. Свалившись от недуга, он

смог оправиться лишь через месяц, когда в нем снова затеплилось

некое подобие жизни. Больше не в силах спокойно усидеть на месте,

он решил найти Ву Син Цзы и прояснить свои сомнения.

Услышав его вопрос, Ву Син Цзы ошеломленно замер. После

некоторого смятения он вдруг все понял.

- Господин Бай считает, что я оговорил Цзайцзун-сьонга?

Когда так прямо прозвучал встречный вопрос, господин Бай

покраснел, а затем позеленел, едва не задохнувшись. Он с самой

юности жил среди столичной знати, где все любили напустить туману,

высказываясь весьма осторожно и двусмысленно, всегда оставляя

лазейку увернуться, даже если собеседник был им неприятен. Разве

кто-то мог быть таким прямолинйным, как Ву Син Цзы?

- Нет, я... - Бай Шао Чан стиснул зубы. Он немного помолчал, думая о

том, до чего туго сейчас приходится Яну Вен Сину. Его сердце

пронзила боль, и он, приняв решение, кивнул. – Да. В коне концов, это

дело двадцатилетней давности. Как так могло получиться, что такие

ароматические подушечки до сих пор находятся в продаже?

Ву Син Цзы сочувственно посмотрел на Бая Шао Чана. На лбу

молодого человека выступили капли пота, он крепко сжимал кулаки и

был похож на натянутую струну, которая, казалось, вот-вот может

лопнуть.

- Поначалу я и правда был немного обижен, - вздохнул Ву Син Цзы. –

Двадцать лет назад Цзайцзун-сьонг попросил у меня двадцать три

таэля а дорожные расходы, это было больше всего моего состояния.

Мне даже пришлось занять денег в канцелярии магистрата. Я охотно

отдал ему эти деньги, и я не мог обижаться на него за это... Господин

Бай, вы знаете, что значит десять таэлей?

Этот неожиданный вопрос вывел Бая Шао Чана из оцепенения. Он

безучастно покачал головой, а стоявший позади Мэн Юэ издевательски

рассмеялся. Его щеки снова порозовели, и он кивнул со сущенным и

обиженным видом:

- Знаю, это совсем не много.

При чем тут это вообще?

Ву Син Цзы покрепче обнял грелку и спокойно сказал:

- Я всю свою жизнь проработал в своей родной деревне советником в

канцелярии магистрата, и мое месячное жалование составляло

четыреста монет. Мне также выделяли немного риса и одежды,

поэтому, проживая в одиночестве, я мог выжить. К этому возрасту все

мое состояние, которое я смог накопить, равнялось десяти таэлям.

Бай Шао Чан удивленно посмотрел на него, не понимая, почему он

завел об этом разговор. Ву Син Цзы явно не ждал, что он поймет его,

поэтому продолжал со своим невозмутимым видом:

- Когда я только узнал, что Цзайцзун-сьонг получил высокую

должность, и что он собирается жениться и стать чиновником в

столице, даже не думая возвращаться в свой родной город, я не мог не

испытывать обиды. Вы правы, когда я узнал, откуда взялась эта

подушечка, я был немного расстроен этим открытием. Однако, именно

я, в конце концов, не до конца понял этого человека, и мне пришлось

найти способ жить дальше. Помогая Ся Дагену выиграть то дело, я

действовал без всяких скрытых намерений, и я никогда не думал, что

однажды воспользуюсь его обещанием.

Когда Ву Син Цзы говорил на мандарине, его акцент звучал мягко и

плавно, словно журчание ручейка. Некоторые слоги звучали особенно

протяжно, еще сильнее подчеркивая его приятную и незлобивую

натуру, однако Бай Шао Чан непроизвольно сжался и задрожал, его

лицо слегка побледнело от боли.

Наконец-то, он понял. В этот момент Ву Син Цзы хотел сказать ему,

что Ян Вен Син изначально был неблагодарным человеком. Он мог

забрать поледнее у бедного человека, который был привязан к нему,

даже не собираясь возвращать долг. Однако Ву Син Цзы в итоге отдал

все свое состоянии и половину жизни ради нескольких сладких слов,

полученных от Яна Вен Сина. У него действительно не было столько

сил, чтобы ненавидеть Яна Вен Сина за это, и ему оставалось просто

научиться просто жить дальше.

- Но... - Бай Шао Чан все еще не сдавался. Несколько дней назад,

упросив своего отца, он, наконец-то, смог навестить Яна Вен Сина в

тюрьме. Этот некогда ласковый и мягкий человек, чья элегантность так

восхищала его, теперь был подобен жемчужине, затерявшейся в пыли

тесной и грязной камеры. Несмотря на то, что этот человек выглядел

непреклонным, словно его было невозможно сломить, его образ все

еще заставлял страдать сердце Бая Шао Чана.

Ян Вен Син не сказал ни слова. Молча глядя на Бая Шао Чана сквозь

деревянную решетку так, словно их разделяла целая вселенная, он

лишь слабо улыбнулся. Бай Шао Чан в отчаянии бежал из тюрьмы и

вернулся домой в оцепенении, после чего разрыдался у себя в комнате.

Он подумал, что, возможно, ему удастся что-нибудь узнать у Ву Син

Цзы, что могло бы помочь Яну Вен Сину.

- Господин Бай, у меня к вас только один вопрос. Если вы сможете дать

мне ответ, я готов пойти к Хэйвану и замолвить словечко за Цзайцзун-

сьонга.

А вот это уже было добрым знаком. Бай Шао Чан воспрял духом и в

упор уставился на Ву Син Цзы, без слов умоляя его продолжать.

Ву Син Цзы слегка опустил голову и тихо спросил:

- Почему Цзайцзун-сьонг сказал вам то же самое, слово в слово, что и

мне много лет назад, когда заверял меня в своих чувствах?

Глаза Бая Шао Чана распахнулись. Его розовые губы разомкнулись, но

он не мог произнести ни слова. Вместо этого стоявший неподалеку

Мэн Юэ снова покатился со смеху.

- Я... н-не знаю... - кое-как выдавил из себя Бай Шао Чан, чувствуя, как

у него душа расстается с телом.

Как бы сильно ему ни хотелось оправдать Яна Вен Сина, как бы

сильно он ни старался обвинить Ву Син Цзы в том, что он использовал

его, он не мог дать ответа на этот вопрос.

Ту ароматическую подушечку ему дал Ян Вен Син. И те слова любви

были сказаны Яном Вен Сином лично.

- Господин Бай, прошу, возвращайтесь к себе, - Ву Син Цзы вздохнул

про себя. Ему больше было нечего сказать. Плечи сидевшего перед

ним человека поникли, его потерянный вид и дрожащее тело

выглядели слишком жалко.

- Тогда вы сами скажите мне. Скажите, почему он сказал мне то же

самое, слово в слово?

Бай Шао Чан отказывался уходить, его глаза налились кровью,

придавая ему безумный вид.

Ву Син Цзы содрогнулся под его пристальным взглядом и посмотрел

на Мэн Юэ, ища его поддержки. Он был очень мягкосердечным, и,

видя, что его собеседник уже на грани, он действительно не хотел

говорить все, как есть. Бай Шао Чан все еще молод, и ему еще

понадобится несколько лет, чтобы понять, насколько вероломен Ян

Вен Син, и тогда он сможет постепенно оправиться от боли.

Но Мэн Юэ внезапно притворился, что ничего не замечает вокруг.

Глядя в окно, он чрезвычайно заинтересовался снежным пейзажем,

словно надеясь разглядеть посреди сугробов распустившийся цветок.

Поскольку у него не осталось выбора, Ву Син Цзы пришлось самому

провожать гостя. Он никак не мог сказать Баю Шао Чану, что причина,

по которой Ян Вен Син сказал ему те же слова, заключалась в том, что

его сердцу были безразличны и Бай Шао Чан, и молодой Ву Син Цзы.

Пока они представляли для него какую-то ценность, он, получив от

них то, что ему нужно, мог спокойно развернуться и уйти, бросив их

навсегда.

Если бы император не нуждался в Бае Шао Чане для того, чтобы

разоблачить Яна Вен Сина, или если бы император на самом деле был

бы обманут Яном Вен Сином и поверил бы ему, то после того, как

было бы обнаружено, что Бай Шао Чан спрятал письма,

доказывающие сговор с врагом и, учитывая месть семьи Генерального

уполномоченного, Бай Шао Чан разделил бы судьбу Хуайсю и умер бы

напрасно.

Разве Ян Вен Син стал бы тратить усилия на то, чтобы придумывать

новые слова ради человека, которому и так предстоит умереть? Слова,

которыми он двадцать лет назад очаровал Ву Син Цзы, пригодились

ему и теперь. А в случае с Баем Шао Чаном, который не отличался

особой проницательностью и был довольно наивен, разжечь его

чувства оказалось проще простого. Достаточно было лишь

ароматической подушечки в качестве символа любви, чтобы Ян Вен

Син заполучил сердце Бая Шао Чана.

Несмотря на то, что все завершилось подобным образом, неужели Бай

Шао Чан все еще имеет какую-то надежду в своем сердце? И неужели

он все еще верил, что Ян Вен Син был искренне привязан к нему?

- В-вы действительно не можете... - Бай Шао Чан, стиснув зубы, с

глазами, сверкающими от непролитых слез, предпринял последнюю

отчаянную попытку.

- Господин Бай, я понимаю ваши намерения. В вас говорит ваша

человеческая природа, которая заставляет вас искать спасение для

Цзайцзун-сьонга, но...

Ву Син Цзы нахмурил брови.

- Почему вы не обратились с мольбой напрямую к императору, а

вместо этого ищете помощи у Хэйвана? Сговор с врагом – великий

грех, и при дворе никто, будто то военные и придворные чины, не

посмеют сказать ни слова в защиту Цзайцзун-сьонга. Боюсь,

император тоже ждет, чтобы какие-нибудь глупцы сделали это, и тогда

он сможет провести чистку при дворе. То, что вы пытаетесь сделать,

так это доказать, что Хэйывн не верен своей стране.

Бай Шао Чан содрогнулся, его лицо побледнело, а затем на его щеках

вспыхнул румянец. Открыв рот, он запнулся, не в силах вымолвить ни

слова.

- Вы желаете защитить Цзайцзун-сьонга, а я лишь желаю защитить

Хэйвана... Вы... Вам лучше уйти.

Ву Син Цзы встал, чтобы выпроводить гостя, очень редко можно было

увидеть в нем такую непоколебимую решимость. Даже Мэн Юэ был

изумлен его поведением.

- Я не собирался делать этого... помогите ему! У вас же тоже были с

ним раньше отношения, вспомните о нем ради ваших прошлых дней!

Став столичным чиновником, он должен был жениться и иметь детей,

почему же вы не можете понять его и подумать о нем? Он не стал

возвращаться и разыскивать вас только потому, что не желал

расстраивать вас! Для чего вам ненавидеть его? Вы так сильно

ненавидите его, что даже заставили меня навредить ему! Вы...

Бай Шао Чан вопил, как сумасшедший, полностью утратив свое

элегантное поведение, и выглядел при этом полностью разбитым и

жалким.

Ву Син Цзы сочувственно смотрел на Бая Шао Чана, на его залитое

слезами лицо, но остался глух к его воплям. Мэн Юэ, которго больше

не занимал снежный пейзаж за окном, ловко нажал на определенную

точку Бая Шао Чана, временно лишив его способности говорить, а

затем утащил его, словно цыпленка, дабы он больше не смущал

спокойствие этого дома.

Когда Гуан Шан Цзынь вернулся, он увидел, что Ву Син Цзы сидит

один в кресле, обнявшись с уже остывшей грелкой и глядя в никуда.

- Что случилось? – Гуан Шан Цзынь торопливо подошел к нему и

забрал у него грелку. Сжав замерзшие покрасневшие руки Ву Син Цзы,

он осторожно согрел их с помощью своей внутренней силы.

- Ай, ничего страшного... - Ву Син Цзы покачал головой и, сморщив

нос, неожиданно чихнул. Несмотря на то, что он был тепло одет, а в

печке горел огонь, отапливая комнату, зимой на севере было очень

холодно. Руки Ву Син Цзы всегда мерзли, и он был вынужден

согревать их с помощью грелки, и стоило ему начать дышать глубже

обычого, у него тут же начинало свербеть в носу. Какое-то время он

чихал с жалким видом, и казалось, вот-вот поникнет на глазах.

- Ммм? – у Гуан Шан Цзыня вырвался смешок. Он притянул к себе

своего старикана, и они оба уютно устроились в кресле, пока он

разминал и массировал его пальцы. – Я слышал от Мэн Юэ, что к тебе

приходил Бай Шао Чан, желая, чтобы ты умолял меня за Яна Вен

Сина?

С тех пор, как они признались друг другу в своих чувствах, Гуан Шан

Цзынь редко скрывал что-то от Ву Син Цзы и больше не ходил вокруг

да около во время разговора.

- Ай... - Ву Син Цзы кивнул и невольно съежился в объятьях Гуан Шан

Цзыня. – Он еще молод, и, естественно, что сейчас он не может ясно

осознать, что происходит. Я всего лишь думал о возвращении в город

Бастионов и о том, как совершить подношения моим предкам на

Новый год...

- Я знаю, что ты хочешь вернуться. В столице холодно и скучно, и кто

знает, что там теперь с твоим огородом в городе Бастионов. Когда ты

удирал в прошлый раз, ты даже не забыл собрать все, что можно было

съесть. Только такой старикан как ты, мог додуматься до этого.

Гуан Шан Цзынь не мог удержаться и принялся подтрунивать над ним.

- Ай, это были такие хорошие овощи! Было бы жаль не собрать и не

съесть их. Ты тогда наверняка пришел в ярость, когда узнал о моем

побеге. Если бы тогда все плоды остались на месте, ты бы точно

растоптал их от злости.

Ву Син Цзы облизнулся, интимно переплетая свои пальцы с пальцами

Гуан Шан Цзыня.

- Хорошо, что ты подумал об этом, - усмехнулся Гуан Шан Цзынь.

С того времени прошло всего полгода, но казалось, что уже миновала

целая жизнь. Гуан Шан Цзынь до сих пор помнил ту боль и смятение,

когда он увидел пустую комнату после побега Ву Син Цзы. Он был так

зол, что у него разболелась голова, и он с силой сжал челюсти, скрипя

зубами. Как ему хотелось немедленно схватить Ву Син Цзы и

притащить его обратно, но он также боялся напугать его.

Они обнимались, разделяя чувство близости. Гуан Шан Цзынь,

наклонив голову, начал целовать Ву Син Цзы. Его язык скользил и

извивался во рту старого перепела, пока тот не начинал задыхаться, а

затем выскользывал обратно. Не успевал Ву Син Цзы отдышаться, как

он снова начинал целовать его, и эта непрерывная ласка вызвала

слабость в его теле, его взгляд затуманился. Рука Гуан Шан Цзыня

проникла к нему под одежду, и через нижнюю одежду он, к своему

удовольствию, начал поглаживать и ласкать своего перепела. Ву Син

Цзы полностью растаял от этих прикосновений, безвольно повиснув

на Гуан Шан Цзыне и хватая ртом воздух.

- Давай, потрогай его, это огромное сокровище очень соскучилось по

тебе, - Гуан Шан Цзынь потянул согревшуюся руку Ву Син Цзы к

своей промежности. Там уже давно была видна выпуклость, и от

прикосновения руки она восторженно вздрогнула.

Ву Син Цзы тихонько вскрикнул, но не смог убрать руку. За эти

несколько дней произошло столько событий, и он слишком

истосковался по «птенцу» Гуан Шан Цзыня. Огромная штуковина под

его ладонью явно тоже сильно соскучилась по нему. Он еще не успел

погладить ее, а она уже начала вздрагивать. Ее размер и жар все

возрастали в его руке, обжигая его ладонь.

- Не собираешься взглянуть на него? – захихикал Гуан Шан Цзынь

посасывая его ухо. Его горячее дыхание опалило ухо Ву Син Цзы,

вызывая волну тепла, которая затопила все его тело, его дыхание стало

прерывистым.

- Я хочу его увидеть...

Разве мог Ву Син Цзы устоять перед таким непреодолимым

искушением? Он сглотнул, но у него пересохло в горле. Дрожащими

руками он расстегнул штаны Гуан Шан Цзыня. Он уже собирался

сунуть руку внутрь, но внезапно оробел, когда его цель же была рядом.

Он осторожно обхватил огромного «птенца» через одежду, а вторая

рука заскользила по мускулистому животу Гуан Шан Цзыня, лаская

его. Его лицо раскраснелось, он смотрел на него влажным взглядом,

смущаясь и не смея сунуть руку прямо в штаны.

- Мой милый распутник, ты смущаешься или намеренно дразнишь

своего мужа?

Ву Син Цзы робко посмотрел на него. Его рука скользнула по животу

вниз на полдюйма и снова замерла прямо у основания его ствола. Гуан

Шан Цзынь поневоле тяжело задышал, его голодный взгляд был

устремлен на этого человека, который казался застенчивым, но на

самом деле, был довольно дерзок.

- А ты осмелел теперь, - в голосе Гуан Шан Цзыня зловещая угроза

сплелась с безумой любовью.

В этот момент даже кончики ушей Ву Син Цзы покраснели, но он

продолжал легонько царапать его сквозь лобковые волосы. Из-за

пламени, разжигаемого поглаживаниями Ву Син Цзы, Гуан Шан

Цзыню хотелось лишь подмять его под себя и прекратить эти

дразнящие ласки.

Но едва только он собрался совершить последний рывок, раздался стук

в дверь, и послышался голос Мэн Юэ:

- Генерал, фужен, вспомните поговорку о том, что нельзя убивать

посланника. Я понимаю, что не должен пррерывать вас, но у меня нет

иного выбора... В общем, господин Лу желает видеть генерала, и он

начинает скандалить.

_________________________

* В общем-то, это значит «жена», но по-русски это звучит так странно,

пусть уж останется как есть )))

У нас осталась еще одна заключительная глава, но, кажется, у этого

романа есть еще и экстры, только платные. Если их выкупят, то,

возможно, мы не сразу расстанемся с героями )))

Вместе навсегда...

После переезда в столицу господин Лу был не слишком-то доволен

своей жизнью. Что бы там не болтали на улицах, но с тех пор как он

вернулся в резиденцию Генерального уполномоченного, он почти не

видел Гуан Шан Цзыня.

Супруга Генерального уполномоченного была родом из тех же мест,

что и господин Лу, и по ее рекомендации он смог когда-то получить

место наставника Гуан Шан Цзыня. Однако по прошествии времени их

дороги разошлись. Когда же они снова вернулись сюда вместе, супруга

Генерального уполномоченного даже не пыталась скрыть своей

неприязни к нему.

Пока не появился Ву Син Цзы, не чаявшая в сыне души супруга

Генерального уполномоченого закрывала глаза на его существование.

Но стоило появиться этому старикану, супруга Генерального

уполномоченного не давала себе труда поддерживать хотя бы

видимость любезного обращения с господином Лу.

Хотя Гуан Шан Цзынь избаловал его до такой степени, что он

превратился в никчемного тунеядца, чей разум со временем

притупился еще больше, все же дураком он не был. Разве мог он не

понимать всей нелепости своего положения?

Поначалу он все еще ждал, что Гуан Шан Цзынь снова вернется к

нему. Господин Лу не мог поверить, что многолетняя привязанность

может быть перечеркнута ради отношений с каким-то чужаком,

которые длятся всего лишь год.

Гуан Шан Цзынь любит его, господин Лу всегда был убежден в этом.

Ну, и к чему привело его это ожидание? Его нисколько не взволновало

то, что Бай Шао Чан переехал в резиденцию Генерального

уполномоченного, потому что он понимал, что это всего лишь часть

плана, и даже поддержал его.

Он не хотел причинить Гуан Шан Цзыню никакого вреда. В конце

концов забота и ласка, которые он получит во второй половине своей

жизни, полностью будут зависеть от этого человека. И речи быть не

могло о том, чтобы вернуться в свой родной город и стать простым

учителем, господин Лу категорически не желал заниматься этим.

Ему хотелось лишь снова вернуть Гуан Шан Цзыня. Хотя он

действовал довольно коварными методами, в этом не было ничего

страшного, раз так он сможет получить желаемое.

Как и ожидалось, Бай Шао Чан поспособствовал тому, чтобы Гуан

Шан Цзыня отправили в тюрьму, а семья Генерального

уполномоченного оказалась в центре бури. О Ву Син Цзы больше не

было ни слуху, ни духу, господин Лу даже подумывал, уж не убрался

ли он обратно в свой округ Чин Чен. Наконец-то, ему удалось

разогнать всех, кто отирался возле Гуан Шан Цзыня. Хэйван вырос у

него на глазах, разве мог господин Лу не знать, что из себя

представляет его натура? Он был холоден и бессердечен и очень четко

понимал, что ему дорого, а что ненавистно, его сердце было жестким и

непреклонным. Если кто-то перейдет ему дорогу, тому он воздаст в

ответ тысячекратно. И, если уж он кого-то возненавидит, никогда в

жизни он потом не повернется к этому человеку лицом.

Однажды сбежав от Гуан Шан Цзыня, Ву Син Цзы уже сумел вызвать

его ненависть по отношению к себе. А сейчас этот старикан даже

посмел предпочесть генералу кого-то другого! И когда над семьей

Генерального уполномоченного нависла такая угроза, он не появился

здесь, и не помог ни словом, ни делом. Да разве может Гуан Шан

Цзынь снова любить и баловать его?

Таким образом, господин Лу укрылся в резидеции Генерального

уполномоченного, выжидая и чувствуя себя совершенно спокойно.

Мэн Юэ не позволил ему навестить Гуан Шан Цзыня в тюрьме, сказав,

что это приказ генерала, дабы столь грязное место не осквернило

взгляда господина Лу.

Господин Лу знал, что генерал в нем души не чает.

Однако месяц проходил за месяцем, и его ожидание затянулось. В

столице уже выпал снег, и Бая Шао Чана давно выставили вон из

резиденции Генерального уполномоченного, Гуан Шан Цзынь вернул

себе все свои прежние полномочия, а новость о предательстве Яна Вен

Сина распространилась по всей стране. Хоть он и был замурован в

своем маленьком дворике, все же ему было известно обо всем, что

происходило вокруг. Однако, сколько бы он ни ждал, человек, о

котором он все время думал, так и не появился.

Когда сегодня господин Лу проснулся, вся земля была покрыта белым

покрывалом. Прошлой ночью выпал снег, и теперь его дворик был

полностью укрыт толстым сугробом. В печке горел огонь, и в его

комнате было тепло, словно весною в марте. Набросив на себя одежду,

он подошел к окну и, приоткрыв его, выглянул наружу. На снегу не

было ни единого следа, он был абсолютно нетронутым и чистым.

Он жил в столице, в поместье самого Генерального уполномоченного,

чья семья была самой могущественной в Великой Ся. Над ними

возвышался только император, и не было никого, кто мог бы превзойти

их статусом. Но господину Лу казалось, что о нем все позабыли, и он

словно оказался один на необитаемом острове. Никото не заботился о

нем, никому не было до него дела...

- Кто-нибудь, сюда!.. – господин Лу стиснул руки. В комнате было так

тепло, что он даже немного вспотел, но он чувствовал, как у него по

спине пробежал холодок, проникая в самые кости...

Он немного подождал, но ответа так и не последовало. Тогда он позвал

громче.

- Кто-нибудь, живо сюда!

На этот раз кто-то все-таки прибежал на его зов.

И только сейчас господин Лу с тревогой осознал, что возле него

больше нет так называемой личной прислуги!

В комнату вошла служанка, на ее лице застыло отчужденное

выражение, она тяжело дышала. Похоже, ей пришлось бежать

издалека, поскольку в этот зимний день на ее висках проступили

капельки пота.

Смахнув пот с лица, она почтительно поклонилась:

- Господин Лу, у вас будут какие-то указания?

- Попроси Хэйвана прийти ко мне, - господину Лу уже было не до

того, чтобы поддерживать свой надменный и отрешенный вид. В этот

момент он уже начинал паниковать, и ему было не до церемоний.

Служанка слегка нахмурилась, но ее голос все еще звучал бесстрастно:

- Господин Лу, не то чтобы я не хотела передать ваше сообщение, но

генерал не тот человек, кого так запросто может увидеть кто попало.

- Разве я «кто попало»? Иди и позови сюда Хэйвана! Кто был учителем

хотя бы один день, на всю жизнь останется отцом! По какой причине

он может отказаться встретиться со мной?

Господин Лу так старался и столько ждал, разве мог он спокойно

наблюдать за тем, как Гуан Шан Цзынь отдалаяется от него?

Служанка не ожидала от господина Лу подобных речей, она с

удивлением подняла голову и покосилась на него:

- Хорошо, я передам это сообщение управлюящему от вашего имени.

- Нет необходимости обращаться к управляющему. К чему передвать

сообщение управляющему, ели я хочу увидеть Хэйвана? Просто пойди

и приведи его сюда!

Когда они жили в городе Бастионов, любой из его слуг мог передать

его сообщение Гуан Шан Цзыню лично. Кто бы посмел остановить

его? Господин Лу не мог поверить, что теперь все изменилось. Ведь

Хэйван лично забрал его из свадебного чертога, разве он может не

любить его?

Служанка больше не стала тратить время на разговоры. Она тоже была

человеком опытным. Не было никакого смысла говорить с человеком,

лишившимся покровительства и не не желающим принять новую

действительность. Она просто сделает то, что должна. Не стоило

тратить силы на бесполезные уговоры и объяснения, так она и сама

избежит неприятностей.

Видя, что девушка отправилась выполнять его поручение, господин Лу

все равно не мог успокоиться. Он смутно догадывался, что она даже не

собирается передавать его сообщение Гуан Шан Цзыню и все равно

пойдет к управляющему. Еще не ясно, удастся ли ему сегодня увидеть

Гуан Шан Цзыня.

Впрочем, что еще он мог сделать?

Господин Лу устало закрыл окно. Он долго сидел за столом, его душа

была в смятении, он больше не мог ни на чем сосредоточиться. И лишь

когда у него от долгого сидения заныла спина, он снова пришел в себя

и в отчаянии выглянул в окно. Стиснув зубы, он надел ту же одежду, в

которой снова воссоединился с Гуан Шан Цзынем во время Фестиваля

фонарей. Прямо в этой тонкой одежде, не набросив ничего сверху, он

вышел со двора, оставляя следы на снегу.

Снег очень быстро таял, промочив ему обувь. Через несколько шагов

господин Лу так замерз, что его лицо приобрело пепельный оттенок, а

губы посинели. Его стройная фигра плыла по снегу, словно призрак,

тусклый солнечный свет зимнего солнца расцвечивал ее золотым

сиянием.

На этот раз никто не посмеет выказать ему пренебрежение! У его

двора стоялии два охранника. Услышав звуки шагов, они повернулись,

чтобы посмотреть. Внешний вид господина Лу до того потряс их, что

они, поменявшись в лице, тут же выступили вперед, пытаясь убедить

его вернуться.

- Я хочу увидеть Хэйвана. Я никуда не уйду, пока не увижу его!

Господин Лу до того замерз, что у него занемели руки и ноги, но он по-

прежнему упрямо стоял на снегу. Он говорил медленно, но его слова

прозвучали очень отчетливо. Он знал, что ему нельзя отступать,

потому что, если он не увидит Гуан Шан Цзыня сегодня, он останется

запертым в этом дворе до конца своих дней.

- Эээ... Господин Лу, я немедленно передам сообщение генералу от

вашего имени. Но сегодня действительно холодно, вам лучше

вернуться и подождать и в доме, - мягко уговаривал его охранник.

Он повернулся и сделал жест второму охраннику, казалось, они и

правда собираются позвать Хэйвана.

Но в этот момент сознание господина Лу работало ясно, как никогда.

Его не так-то просто обвести вокруг пальца. Обо всех делах семьи

Гуан тут же докладывали Мэн Юэ, а он уже решал, нужно ли

передавать это Гуан Шан Цзыню. И конечно же, ради такой мелочи

Мэн Юэ не позволит беспокоить генерала.

Господин Лу прекрасно знал, что Мэн Юэ его терпеть не может. Если

он сейчас действительно вернется к себе домой, у него никогда не

будет второго шанса. В конце концов, у Мэн Юэ есть все возможности

устроить ему комфортное проживание здесь, но вместе с тем он

больше не позволит ему и шагу ступить со двора.

- Если я не увижу Хэйвана, я никуда не уйду, - даже чувствуя, что ему

уже становится больно дышать, господин Лу все еще отказывался

сдаться.

У охранников не оставалось выбора, кроме как кликнуть слугу и

попросить принести сюда несколько грелок, а заодно доложить Мэн

Юэ о настойчивости господина Лу.

Похоже, на сей раз господин Лу настроен очень решительно.

Получив это сообщение, Мэн Юэ был крайне раздосадован. И чего

этому господину Лу не живется спокойно? Чего именно он добивается,

время от времени поднимая шум? Неужели он совсем не понимает, что

сделал? Но как бы это ни раздражало, Мэн Юэ не мог позволить ему

замерзнуть до смерти. Поэтому ему лишь оставалось взять себя в руки

и отправиться на поиски Гуан Шан Цзыня.

Как и следовало ожидать, Гуан Шан Цзынь и думать позабыл о том,

что в его резиденции есть такой человек. Если бы не присутствие Ву

Син Цзы рядом с ним, еще неизвестно, сумел бы он смягчить свое

сердце, услышав это сообщение.

Наконец-то, господин Лу дождался визита Гуан Шан Цзыня, которого

так страстно добивался. Но в то же время он увидел еще одного

человека, которого даже не думал увидеть.

Гуан Шан Цзынь пришел не один. Одетый в темный плащ с мехом

черной лисы, он выглядел еще более величественным, чем обычно и

был невероятно красив. Хотя господин Лу сжимал в руках грелку, он

уже давно закоченел от холода. Он не мог обойтись без поддержки

охранников, чтобы встать прямо и поприветствовать его, потому он не

сразу заметил человека, который пришел вместе с Гуан Шан Цзынем.

- Т-ты... почему ты... - зубы господина Лу выбили дробь. Его тело

пронизал холод, еще страшнее зимнего мороза.

Рядом с Гуан Шан Цзынем стоял Ву Син Цзы.

Господин Лу, естественно, уже давно позабыл имя этого человека, но

он не мог забыть это заурядное лицо с плоским носом, маленькими

глазками и толстыми губами, на котором было дружелюбное, но в то

же время робкое выражение. Он был закутан в плащ, опушенный

мехом серебристой лисы и выглядел довольно комично и неуклюже.

Он спотыкался на снегу и, казалось, мог упасть в любое мгновенье.

Однако Гуан Шан Цзынь терпеливо шагал рядом с ним, осторожно

обнимая и поддерживая его. Любовь и восторг в глазах Гуан Шан

Цзыня было невозможно скрыть. Казалось, глядя на этого человека, он

держал в своих руках весь мир.

Каким бы глупым ни был господин Лу, он не мог не понимать, что

происходит. Человек, с которым проводил все это время Гуан Щан

Цзынь, был этот старикан, который сейчас стоял перед ним!

- Х-хэйван... - господин Лу едва мог говорить. Он почувствовал, как у

него все плывет перед глазами, и его вдруг охватила паника, какой он

не испытывал никогда прежде.

- Наставник, почему вы не подождали в доме? - Гуан Шан Цзынь

только сейчас удостоил его взглядом, но тут же повернулся к Ву Син

Цзы. – Замерз? – ласково спросил он. – Перенести тебя через двор?

Поскольку двор господина Лу намеренно держали в небрежении,

никто и не подумал расчистить там снег. Ву Син Цзы, как человек

проживший всю жизнь на юге, с трудом мог ходить по снегу. Разве мог

Гуан Шан Цзынь спокойно смотреть на это?

- Нет-нет, тут же всего несколько шагов, я и сам могу идти, - Ву Син

Цзы, краснея, торопливо замахал руками, отказываясь от предложения.

На них смотрели посторонние, а он уже не ребенок! Разве он мог

позволить, чтобы его несли на руках!

- У тебя уже ноги промокли, ты так простынешь, - с расстроенным

видом нахмурился Гуан Шан Цзынь. Не говоря больше ни слова и не

слушая его возражений, он подхватил его на руки, словно невесту.

- Это же всего несколько шагов, мне не трудно донести тебя... Кстати,

ты что, опять похудел? Почему ты стал еще легче?

Ву Син Цзы, напрягшись от смущения, мягко ответил:

- Как я мог похудеть? Все это время вы с девочками постоянно

пичкаете меня едой. В эти зимние дни я почти никуда не выхожу, у

меня наоборот появился жирок на талии.

- Тогда почему я совсем не чувствую этого? – Гуан Шан Цзынь,

опустив голову, потерся кончиком носа о нос Ву Син Цзы. В его глазах

Ву Син Цзы был слишком худым, и сколько бы он ни старался, он

никак не мог откормить его. Разве мог он не поспешить как следует

накормить его, пока они еще в столице? Когда они вернутся в город

Бастионов, он станет еще тоньше.

- Ты еще там не пощупал... - Ву Син Цзы только сейчас осознал, что

сейчас брякнул. Торопливо зажав себе рот, он ужасно смутился, не

смея взглянуть в сторону господина Лу.

Ай, тут же столько посторонних!

У господина Лу покраснели глаза, ему оставалось лишь наблюдать, как

эти двое воркуют друг с другом, но он ничего не мог с этим поделать.

Гуан Шан Цзынь, казалось, только сейчас вспомнил, что кто-то ждет,

пока он обратит на него внимание и, наконец, снова повернулся к

господину Лу.

- Должно быть, наставник очень замерз. Лао Ху, почему бы тебе не

проводить господина Лу до его комнаты?

Получив приказ, охранник не посмел медлить. Схватив господина Лу,

он затащил его обратно в дом. Видя, как этот человек с глупым видом

взирает на генерала, он не смог удержаться от вздоха и тихонько

сказал:

- Господин Лу, не стоит добиваться того, что невозможно. Генерал

защитит ваше достоинство.

- Кто позволил тебе говорить?! – господин Лу совершенно не мог

принять того, что сейчас слышал. Ослабевшими руками он оттолкнул

охранника.

После такой реакции господина Лу охранник не стал больше

утруждать себя разговором. Он тоже видел, как раньше генерал обожал

господина Лу, и как этот господин Лу задирал нос. Он не только

держал генерала в неопределенном состоянии, он даже пытался

подыгрывать семье Юэ. К сожалению, он оказался слишком алчным.

Разве можно играть в такие игры с человеком, подобным генералу?

Оставшись в итоге ни с чем, господин Лу полностью заслужил это.

Похоже, он не сумеет сохранить остатки своего достоинства.

Гуан Шан Цзынь очень быстро зашел в дом и занес туда Ву Син Цзы.

Он не мог вынести мысли о том, что у него промокли ноги и даже

штаны. Заботливо усадив Ву Син Цзы в кресло, он направил свою

внутреннюю силу в ладони и обогрел замерзшее лицо Ву Син Цзы. И

только когда лицо старикана слегка порозовело, он велел охраннику

послать кого-нибудь за сухой парой обуви и носков, а заодно приказал

расчистить двор от снега.

Отдав распоряжения, Гуан Шан Цзынь сел рядом с Ву Син Цзы,

прижимаясь к нему. Посмотрев с улыбкой на господина Лу, он

спросил:

- Наставник, вы искали меня сегодня, чтобы дать мне какой-нибудь

наказ?

- Хэйван...

Тонкая промокшая одежда облепила тело господина Лу. С его изящной

неземной красотой, даже несмотря на посиневшие от холода губы, этот

жалкий вид вместе с затаенной обидой и надеждой во взгляде еще год

назад, конечно же, тронул бы сердце генерала.

Впрочем, все уже осталось в прошлом, и господин Лу не смог

разглядеть и следа сочувствия у него на лице.

Гуан Шан Цзынь со вздохом сказал:

- Наставник, ваша одежда уже промокла. Для чего вы так изводите

себя в такую погоду? Почему бы вам сначала не переодеться, а потом

мы поговорим.

Услышав эти слова, господин Лу стиснул зубы, в своем упрямстве не

говоря ни слова, и не двинувшись с места.

В комнате было очень тепло. Ву Син Цзы уже снял свой плащ с мехом

и увидел, что снег на волосах господина Лу уже растаял, каплями

стекая вниз. Этот человек выглядел очень несчастным и слабым. Ву

Син Цзы открыл рот, чтобы убедить его, но, подумав о том, что

господин Лу, скорее всего, недолюбливает его, он смущенно закрыл

его снова. Вместо этого он потянул за рукав Гуан Шан Цзыня, надеясь,

что он сможет образумить господина Лу.

Гуан Шан Цзынь неожиданно сделал вид, что ничего не понимает. Он

всегда был бессердечным и холодным человеком, и за исключением

нескольких человек, которым он дал место в своем сердце, он не

испытывал искренних чувств к кому-либо. Поступок господина Лу

вызывал у него лишь глубокое отвращение, откуда у него могло

взяться желание уговаривать его?

Господин Лу намного лучше Ву Син Цзы разбирался в холодной

натуре Гуан Шан Цзыня. Он недоверчиво уставился на этого человека,

который когда-то обожал его, в отчаянии пытаясь отыскать в этом

отчужденном и даже насмешливом взгляде следы былой

привязанности.

К сожалению, он был обречен на неудачу. У Гуан Шан Цзыня явно не

было терпения, чтобы общаться с ним.

- Если наставнику нечего сказать мне, тогда я первым скажу то, что

хотел сказать. Как говорится, тот, кто была учителем хотя бы день, на

всю жизнь остается отцом. Семья Генерального уполномоченного все

еще способна обеспечить наставника до конца его дней. Вам не нужно

беспокоиться о формальностях, просто оставайтесь здесь и живите с

достоинством. Когда придет весна, я вернусь к своим обязанностям в

городе Бастионов. Если же вам неудобно оставаться в резиденции

Генерального уполномоченного, за эти дни подыщите себе место, и я

куплю для вас дом. Можете быть уверены, что до конца своих дней вы

не будете ни в чем нуждаться.

После этих слов господину Лу показалось, что его голова сейчас

взорвется, его начинала бить дрожь.

Он никак не ожидал, что после полугодового ожидания все закончится

вот так! Гуан Шан Цзынь решительно проводил между ними черту. И

как он мог допустить подобное?

- Хэйван! Ты разве забыл? Кто утащил меня из свадебного чертога

семьи Юэ? Кто держал меня при себе столько лет? Кто обещал мне

провести со мной остаток жизни?

Господин Лу, дрожа всем телом, вскочил на ноги. С покрасневшими

глазами он шаг за шагом приближался к Гуан Шан Цзыню.

- Это я утащил вас из брачного чертога, и это я держал вас при себе

годами, именно я сделал все это, - Гуан Шан Цзынь рассмеялся, его

очаровательный взгляд был способен вытянуть душу из человека, но

таящаяся в нем жестокость ужасала. – Похоже, наставник ничего не

забыл.

Как он мог забыть об этом? Господин Лу знал, что обладает весьма

посредственными способностями, и как бы сильно он ни старался,

самое большее, на что он мог рассчитывать – это стать учителем в

каком-нибудь уезде. Он привык коротать свои дни в тишине и покое,

вкусив роскошной жизни, и своей судьбой он был очень доволен.

Но для чего его судьба позволила ему познать эту прелесть? И зачем

Гуан Шан Цзынь позволил ему делить с ним его жизнь? Теперь он не

мог уйти! Будь то забота Гуан Шан Цзыня или сила и могущество,

которыми могла его наделить семья Генерального уполномоченного,

он не мог упустить ничего из этого! Если они хотят, чтобы он опять

стал простым учителем, тогда пусть уж лучше... пусть лучше...

- Ты обвиняешь меня? – господин Лу едва не задохнулся.

- И в чем же я тебя обвиняю? – Гуан Шан Цзынь больше не мог

поддерживать формальное обращение со своим бывшим учителем. Он

знал, что господин Лу не может вынести мысли о том, что ему

придется расстаться с богатством, которым он наслаждался ранее, но

он не ожидал, что этот человек окажется настолько непонятливым.

- В том, что я отказался дать тебе... - господин Лу отвернулся, пряча

глаза, обнажив изящную длинную шею. Он походил на зеленый

бамбук, который не смог противостоять буре, но все еще продолжал с

трудом гордо стоять прямо. Его поневоле хотелось обнять и укрыть от

ветра и дождя.

- Оу, так вот о чем ты думаешь? – улыбнулся Гуан Шан Цзынь. Глядя

на этого челвека, который все еще продолжал свою игру, Гуан Шан

Цзынь испытывал лишь отвращение и презрение.

Когда-то он не возражал во всем потакать господину Лу и баловать его,

хотя он и знал, что тот жаждет всего лишь роскошной жизни. Нельзя

сказать, чтобы господин Лу совсем не испытывал к нему никакой

привязанности, но в конце концов, алчность перевесила все его

чувства. И даже теперь, когда он уже понял, что его вывели на чистую

воду, он все еще продолжал разыгрывать из себя неземное существо в

тщетной попытке вернуть утраченное. Будучи Великим генералом

Южного гарнизона, Гуан Шан Цзынь чувствовал, что его держат за

дурака.

- Хэйван, дело не в том, что я не желаю принять тебя. Просто

отншения между мужчинами не приветствуются в обществе. В семье

Лу я единственный потомок, я не могу допустить, чтобы мой род

оборвался. Это означало бы, что я забыл о собственном

происхождении, а также крайнее неуважение к моим предкам.

- Какое совпадение – я тоже единственный потомок в семье Гуан, -

Гуан Шан Цзынь рассмеялся, но в его глазах не было веселья, он с

отвращением смотрел на беспомощного и несчастного господина Лу.

Господин Лу не ожидал, что Гуан Шан Цзынь так невежливо осадит

его. В панике он вскинул голову и посмотрел на него, задрожав под

обжигающим взглядом этих колдовских проницательных глаз.

- Хэйван... ты действительно... ты совсем не скучаешь по нашей

приявязанности? – встревоженно и печально спросил господин Лу.

Его скорбный вид совсем не тронул сердце Гуан Шан Цзыня, зато Ву

Син Цзы затопила волна сочувствия.

- Господин Лу, Хэйван...

Едва Ву Син Цзы открыл рот, господин Лу пронзил его свирепым

взглядом, а затем, шагнув к нему, с размаха ударил его по лицу.

Господин Лу, очевидно, вложил в этот удар всю свою силу, отчего Ву

Син Цзы упал с кресла. Его щека моментально распухла, он

ошеломленно замер. Гуан Шан Цзынь действительно не ожидал, что

господин Лу посмеет выказать ярость прямо в его присутствии,

поэтому господину Лу удалось это сделать. У него не было времени

среагировать и удержать Ву Син Цзы от падения. Его лицо потемнело

от бешенства, его исказила дикая ярость, сделав его похожим на воина

преисподней, в нем билось лишь одно желание – содрать с этого

человека кожу и разорвать его в клочья. Схватив господина Лу за

горло, он швырнул его на пол.

Господина Лу сотрясала дрожь. Он еще не пришел в себя, поскольку

израсходовал на этот удар всю свою энергию, а Гуан Шан Цзынь

швырнул его на пол. У него потемнело в глазах, он едва не потерял

сознание. Однако, собрав воедино остатки своего достоинства, он

сумел заставить себя остаться в сознании. Но у него все еще сильно

кружилась голова, и он никак не мог подняться. Ему оставалось лишь

смотреть, как Гуан Шан Цзынь помогает встать на ноги Ву Син Цзы,

который все еще не оправился от удара. Обращаясь с ним, словно с

сокровищем, он не смел даже прикоснуться к красному отпечатку на

его щеке.

Ву Син Цзы впервые так сильно ударили. Он поднял руку, желая

коснуться лица, но как только он дотронулся до него, он тут же

вздрогнул от боли. Неудивительно, что один из их магистратов любил

наказывать людей, раздавая им пощечины. Это было не только

позорно, но и очень больно. Это было намного больнее, чем удар по

любой другой части тела.

У него кружилась голова, и стоял звон в ушах. Все плыло у него перед

глазами, и он до сих пор не понял, что человек, ударивший его, был

господин Лу.

Гуан Шан Цзынь быстро помог ему подняться с пола, и выглядел при

этом расстроенным еще больше, чем сам Ву Син Цзы. Осторожно

приложив ладонь к его опухшей щеке, Гуан Шан Цзынь явно не знал,

что ему делать.

- Я... со мной все в порядке... - едва Ву Син Цзы открыл рот, он тут же

зашипел от боли, его лицо перекосилось, и боль распространилась до

плеча, и на глаза навернулись слезы.

- Не разговаривай больше! Как это может быть не больно!

Сердце Гуан Шан Цзыня пронзила боль. Но в то же время он был в

бешенстве. Обвив Ву Син Цзы руками, он старался не задеть его

опухшую щеку. Больше всего на свете он желал растерзать господина

Лу в клочья, но еще больше он злился на себя за свою небрежность.

Он забыл, что даже кролик, попавший в западню, способен укусить.

Господин Лу не осмелился вести себя так безрассудно по отношению к

нему, зато ему хватило духу выместить свой гнев на Ву Син Цзы.

- Господин Лу, в память о тех годах, что вы провели со мной, я хотел

сохранить ваше достоинство и заверил вас в том, что вы не будете ни в

чем нуждаться до конца своих дней. И вы вот так отплатили мне, ммм?

Гуан Шан Цзынь заботливо усадил Ву Синцзы в кресло, чтобы он

отдохнул. Он даже не смотрел на господина Лу, его голос звучал так

мягко и ласково, словно он говорил слова любви, но от него мороз

пробегал по коже.

Кожа на шее господина Лу опухла и покраснела, словно его

придушили веревкой. Кровожадные намерения Гуан Шан Цзыня были

очевидны, вероятно, только боязнь напугать Ву Син Цзы заставляла

его сдерживаться. В этот момент каждую косточку в теле господина Лу

ломило от боли, а его шея так рапухла, что он начинал задыхаться. С

каждым вдохом из его горла вырывались хрипы, словно из сломанных

кузнечных мехов. Если бы он не опирался на стол, он не смог бы

устоять на ногах.

Однако, несмотря на сложившуюся ситуацию, господин Лу все еще не

желал сдаваться. Он отказывался поверить в это. В его взгляде застыла

обида, он уставился на Гуан Шан Цзыня, и по его посеревшему лицу

покатились слезы, капая на пол.

Они были вместе более десяти лет! Лучшие годы его жизни были

отданы Гуан Шан Цзыню! Как он мог вот так просто выбросить его

вон?

- Как ты можешь быть таким бессердечным? Я никогда не подводил

тебя, и в самые трудные времена именно я был рядом с тобой! Это я

помог тебе выжить после этого чудовищного Северо-западном

региона! Это я помог тебе остаться человеком! И ты вот так отплатил

мне?!

Не обращая внимания на боль в горле, господин Лу, наконец-то,

перестал разыгрывать из себя благородную и возвышенную натуру и,

тыча пальцем в Гуан Шан Цзыня, скорбно взвыл.

Разве он мог не заплакать? Как бы ему хотелось отвесить Ву Син Цзы

еще несколько затрещин! Вы только посмотрите на этого старикана!

Забившись в кресло и дрожа, он был похож на заблудившегося и

никому не нужного цыпленка, который прячется под карнизом во

время дождя. Да чем он мог понравиться Гуан Шан Цзыню? Этот

старикан даже спутался с другим мужчиной!

- Ты никогда не подводил меня? – Гуан Шан Цзынь приподнял бровь и

расхохотался, словно услышал некую презабавную шутку.

Этот смех поверг господина Лу в панику. Закусив губу, он обхватил

себя руками, но так и не смог унять дрожь.

- Мой добрый наставник, господин Лу, скажи-ка мне еще раз – ты

действительно никогда не подводил меня? – смех Гуан Шан Цзыня

резко оборвался, и голос, задавший этот вопрос, прозвучал очень

мягко.

Господин Лу неосознанно сгорбился, чувствуя себя виноватым. Он

знал, что Гуан Шан Цзынь сейчас в бешенстве. Он лишь ждет, когда он

даст неверный ответ, и тогда он расправится с ним. Однако... Господин

Лу стиснул зубы. То дело он провернул безупречно, и Гуан Шан Цзынь

определенно не мог ничего знать об этом.

Поэтому он, задыхаясь, покачал головой:

- Единственный раз, когда я подвел тебя, был тогда, когда я собрался

жениться на третьей дочери из семьи Юэ. Но ты же знаешь, что

единственным человеком в моем сердце был ты. Я хотел жениться на

ней только чтобы, у меня родился ребенок. Ты можешь своевольничать

и отказаться от своей обязанности продолжить род, а я не могу! Ты до

сих пор отказываешься понять мои трудности? Хэйван, можешь ли ты

винить меня за то, что я не смог доверять той глубокой привязанности,

в которой ты уверял меня?

Эта прочувствованная, полная горечи и безысходности речь

действительно могла растопить любое сердце. Однако, на губах Гуан

Шан Цзыня промелькнула едва заметная усмешка, и он по-прежнему

не давал себе труда даже взглянуть на господина Лу.

Щека Ву Син Цзы ужасно опухла. Гуан Шан Цзынь только что нанес

на нее тонким слоем лечебную мазь, которую, как военный человек, по

привычке носил с собой на случай неожиданных повреждений. У этой

мази был легкий освежающий аромат, и она идеально подходила для

снятия боли и отека. Душевное равновесие тоже потихоньку

возвращалось к Ву Син Цзы.

Придерживая его лицо ладонями. Гуан Шан Цзынь внимательно

осмотрел его. В уголке его губ виднелась крошечная ранка, и он

осторожно нанес мазь и на нее. К счастью, Ву Син Цзы не прикусил

себе язык или щеку, и таким образом не пострадал еще сильнее.

Только сейчас Гуан Шан Цзынь смог немного расслабиться и

несколько раз легко поцеловал его в утешение. Господин Лу был так

зол, что у него заболел живот, ему хотелось наброситься на этих двоих

и разорвать их в клочья!

- Хэйван!

- Не суетись, наставник, я не забуду о тебе, - Гуан Шан Цзынь

скользнул по нему равнодушным взглядом, и снова приласкал Ву Син

Цзы. Наконец, он усадил его в кресло подальше от господина Лу и

встал между ними. Похоже, он намеревался как следует со всем

разобраться здесь и сейчас. – Лао Ху, распорядись, чтобы нам подали

чай и сладости.

- Слушаюсь, генерал!

Охранники слышали шум, доносившийся из дома, но без приказа

генерала никто не осмеливался войти туда, поэтому все просто ждали,

стоя за дверью. Лао Ху действовал очень ловко и быстро принес им

чай и закуски. Не поднимая глаз, он поставил их на стол и немедленно

удалился.

Так-так-так, похоже, господину Лу на сей раз сильно не поздоровится!

Генерал выглядит таким взбешенным! Может, стоит уведомить об этом

вице-генерала Мэна? Прежде чем закрыть за собой дверь, Лао Ху

тайно оценил обстановку в комнате и принял решение. Следует

поскорее поставить в известность Мэн Юэ, чтобы потом было проще

разобраться с этим.

В комнате воцарилась странная атмосфера.

При виде чая и закусок глаза Ву Син Цзы радостно вспыхнули. Он

только что пережил такое потрясение, когда его ударили по лицу, и

теперь ему действительно было необходимо что-нибудь сладкое, чтобы

прийти в себя. Хотя боль еще не прошла, это не остановило его, и он,

взяв кусочек пирожного с мармеладом, стал грызть его передними

зубами.

Гуан Шан Цзынь взял чашку чая и сделал пару глотков, чтобы

промочить горло.

- Наставник, все что я делал раньше, было сделано охотно и от души.

Кто из нас перед кем в долгу, давай не будем об этом, пусть все идет

своим чередом, и пусть прошлое останется в прошлом. Ты и сам

прекрасно знаешь, из той привязанности, что ты питал ко мне все эти

годы, сколько в ней было желания получше пристроиться за мой счет и

обрести власть. Мне остается лишь винить себя за то, что я был так

слеп.

Гуан Шан Цзынь даже не собирался позволить господину Лу

сохранить хоть каплю достоинства. А в их взаимоотношениях,

учитывая, насколько они были запутанными, было трудно

рассчитаться с долгами должным образом.

Господин Лу открыл рот, собираясь объясниться. Но Гуан Шан Цзынь

не собирался слушать его и, подняв руку, решительным жестом велел

ему молчать. Его колдовские глаза холодно смотрели на человека,

сидевшего перед ним.

- Ты правда не знаешь, что сделал, вернувшись в столицу?

От этих слов господин Лу содрогнулся. Он изумленно вытаращил

глаза, уставившись на Гуан Шан Цзыня так, словно увидел

привидение. Его губы задрожали, он что-то невнятно прохрипел. Его

шея серьезно пострадала. Только что он смог выкрикнуть несколько

фраз, но сейчас был не в состоянии выговорить ни слова.

- Я вот думаю, каким образом Бай Шао Чан узнал расположение

потайной комнаты, и как он сумел туда попасть. Он только-только

переступил порог резиденции, неужели я пустил бы его туда? Скажи-

ка, за те годы, что мы прожили в городе Бастионов, доводилось тебе

хоть раз побывать в потайной комнате?

Гуан Шан Цзынь взял чашку с чаем и, убрав с нее пенку, сделал

глоток. Господин Лу задрожал, словно лист на ветру, отступил на пару

шагов и, споткнувшись, едва не упал. Не в силах произнести ни слова,

он лишь безмолвно замотал головой. Поначалу он просто покачивал

головой, словно отказываясь поверить тому, что слышал, а затем начал

мотать головой быстрее и чаще, его волосы растрепались, а лицо

покрыла смертельная бледность.

- Не стоит так качать головой. Даже, если она отвалится, сделаное

тобой не исчезнет. На лице Гуан Шан Цзыня было написано

отвращение, постукивая пальцами по столу, он продолжал. – Я никогда

не допускал тебя в потайную комнату в городе Бастионов, так как же я

мог оставить такую большую лазейку, находясь в столице и позволить

тебе проникнуть туда? Господин Лу, если тебе очень хочется богатства

и роскоши, я могу обеспечить тебе это. Ради наших отношений,

который длились более десяти лет, семья Гуан может позволить себе

содержать абсолютно бесполезного человека. Но для чего тебе

понадобилось предавать меня, помогая Яну Вен Сину вредить нашей

семье?

Это и правда было испытание. Ган Шан Цзынь просто хотел

посмотреть, как далеко сможет зайти господин Лу в своем эгоизме,

поэтому он умышленно действовал заодно со своей матерью, позволяя

Баю Шао Чану подстрекать господина Лу. Ему хотелось знать, когда

его положение окажется под угрозой, сможет ли господин Лу предать

его на самом деле.

То, что произошло потом, ужасно разочаровало его. Господин Лу

действительно клюнул на приманку Яна Вен Сина и раскрыл ему

местонахождение потайной комнаты.

Лицо господина Лу было залито слезами. Он открыл рот, желая

объяснить Гуан Шан Цзыню, что он всего лишь боялся проиграть Баю

Шао Чану. Он просто боялся, что Гуан Шан Цзынь не захочет его

больше, он никогда не хотел причинить вред дому Генерального

уполномоченного! Он просто не хотел терять Гуан Шан Цзыня.

Но господин Лу так и не смог ничего сказать. После многократных

попыток он смог лишь кое-как выдавить из себя:

- Хэйван...

От его несчастного вида сердце Гуан Шан Цзыня, казалось, слегка

смягчилось. Тихонько вздохнув, он встал и подошел к нему, чтобы

поддержать его. Господин Лу, схватил его за руку, словно утопающий,

цепляющийся за обломок бревна, не желая отпускать ее.

- Наставник, я знаю, что ты всего лишь пытался подставить Бая Шао

Чана, чтобы его выставили из нашего дома, и возле меня остался

только ты один, - мягко сказал Гуан Шан Цзынь. Он протянул руку и с

жалостью поправил распущенные волосы господина Лу. Он вел себя

также, как в прошлом, и это было подобно медовому напитку, в

котором хотелось утонуть, и от которого невозможно оторваться.

Господин Лу закивал, снова повторяя имя Хэйвана хриплым голосом.

- Господин Лу, я всегда знал, что ты не отличаешься особым умом, но я

не думал, что ты настолько глуп.

Его голос по-прежнему звучал очень ласково, но ядовитые слова

отдавали ледяным холодом. Господин Лу замер.

Не дожидаясь, пока он придет в себя, Гуан Шан Цзынь сбил его с ног и

сказал с улыбкой:

- Ты решил обменять безопасность нашего дома на свое будущее, но

разве в этом был смысл? Ты удобен в качестве оружия, к тому же, не

причиняешь хлопот. Неудивительно, что Ян Вен Син захотел

попользоваться тобой. Если бы дом Генерального уполномоченного

пал, кем бы тогда ты пользовался, чтобы и дальше жить в довольстве и

роскоши, ммм?

Господин Лу так и застыл с раскрытым ртом, не в силах выдавить из

себя ни звука. Только теперь он понял, как сильно просчитался, и

каким глупым было его решение.

- Господин Лу, вы лучше подумайте о своем будущем. Мэн Юэ

подыщет для вас место, и в будущем не показывайтесь мне на глаза.

Гуан Шан Цзынь достал платок и вытер руки, словно коснулся чего-то

нечистого, а затем с отвращением швырнул его в печку, наблюдая за

тем, как он сгорает дотла.

Господин Лу так и остался сидеть на полу с отупевшим видом, глядя,

как Гуан Шан Цзынь поднимает Ву Син Цзы и, толкнув ногой дверь,

уходит прочь...

- Хэйван!!!!

***

Господин Лу ушел без всякого шума. У него больше не было

возможности увидеть Гуан Шан Цзыня, и Мэн Юэ все устроил. Он не

стал обращаться с ним слишком сурово и дал ему некоторую сумму

денег, купив для него дом и участок плодородной земли в его родном

городе. Даже если он не захочет больше заниматься преподаванием, он

сможет прожить на деньги, вырученные от сдачи этого участка в

аренду.

А вот Ву Син Цзы удалось случайно увидеть отъезд господина Лу. В

тот день император вызвал Гуана Шан Цзыня во дворец, и Ву Син Цзы

улизнул из дома, чтобы купить несколько сливовых пирожных. И

именно так они случайно столкнулись друг с другом.

На господине Лу больше не было белоснежных одежд, вместо этого на

нем была кремово-серая куртка, его лицо с запавшими щеками было

очень бледным. Он больше не был похож на неземное существо не от

мира сего, а в углах его глаз появились тонкие морщинки. Они не

бросались в глаза, но все же были довольно заметны, и весь его вид

был настолько изможденным, что на него было больно смотреть.

Он тоже заметил Ву Син Цзы, и его взгляд устремился на то место,

куда он ударил его несколько дней назад. В его глазах стыла обида

вперемешку с ревностью, а также были хорошо заметны сожаление и

нежелание смириться с таким исходом.

Позади господина Лу были двое слуг, мужчина и женщина.

Неподалеку стояла повозка, запряженная волами, и слуги

поторапливали его, чтобы он поскорее забирался в нее, иначе, если они

слишком припозднятся, они не успеют засветло добраться до

следующей деревни. Эта зима была слишком суровой, чтобы остаться

на ночь без приюта.

Ву Син Цзы открыл рот, собираясь поприветствовать господина Лу. Он

понимал, насколько сильно он должен обижаться на него, но он лично

не испытывал к господину Лу сильной неприязни. Как бы там все ни

было, в прошлом именно он помог Гуан Шан Цзыню вернуться к

жизни после ужасов войны в Северо-западном регионе.

Но господин Лу быстро отвернулся и забрался в повозку.

Поздоровавшись с Ву Син Цзы, слуги поспешно стронули волов с

места и отправились в путь.

Ву Син Цзы долго смотрел вслед удаляющейся повозке, прежде чем

сумел прийти в себя.

- Господин? – Бо Хе потянула его за рукав. – Господин, сливовые

пирожные Цяо Шисюаня уже готовы. Если мы не поторопимся, мы не

успеем купить их. Может, пойдем уже?

- Ах... Да-да, идем. Ай... - только сейчас Ву Син Цзы пришел в себя,

словно очнувшись ото сна. Глядя на девушку, он улыбнулся. – Бо Хе,

скажи, я слишком мягкосердечный? Я думаю, как сложится жизнь

господина Лу в будущем.

- Не имеет значения, как сложится его жизнь, поскольку она не имеет

никакого отношения к вам, - Бо Хе не была столько добродушна, как

Ву Син Цзы. По ее мнению, господин Лу просто пожинал плоды того,

что посеял сам. Раньше генерал так обожал его, но этот человек просто

зря растратил его любовь. Он полностью заслужил такой конец.

- Оу... - каким бы мягкосердечным ни был Ву Син Цзы, он все же не

был глупым. Немного повздыхав, он все же сумел взять себя в руки и

радостно поспешил вслед за Бо Хе к Цяо Шисюаню, опасаясь, что

если они промедлят, то останутся без сливовых пирожных.

Зимние дни протекали мирно и были наполнены сладостью. Пользуясь

тем, что сейчас у него было много свободного времени, Гуан Шан

Цзынь все дни проводил вместе с Ву Син Цзы. Иногда, после завтрака

он уютно устраивался в своем теплом кабинете в обнимку с Ву Син

Цзы. Они читали книги, а на столе перед ними стояли чай и различные

закуски. Каждый читал свою книгу, выбирая еду себе по вкусу, и так

лениво и праздно они коротали время.

Поскольку у Гуан Шан Цзыня было много свободного времеи, всю еду

готовил он сам. Сколько бы он ни приглядывался к фигуре Ву Син

Цзы, он все равно не был удовлетворен. Он усердно работал,

откармливая своего перепела самой питательной едой и сумел

добиться того, что он поправился на пару размеров. Щеки Ву Син Цзы,

наконец-то, округлились, и когда Гуан Шан Цзынь обнимал его, он

чувствовал, каким мягким и пухлым он стал на ощупь. И только тогда

Гуан Шан Цзынь остался доволен.

Генерального уполномоченного с женой не волновало, что их сын стал

верным рабом своего супруга. Гены семьи Гуан отсавались

неизменными. Какими бы легкомысленными и несдержанными ни

были их носители, как только их сердце выбирало одного человека,

они желали лишь одного – навсегда соединиться с любимым

человеком и всюду следовать за ним.

Ву Син Цзы проводил свои дни в уюте и неге, и лишь одно беспокоило

его. Он уже несколько раз хотел поговорить с Гуан Шан Цзынем по

душам, но как только ему выпадала такая возможность, он замолкал в

последний момент. Так он протянул до самого Нового года. В этом

году он не смог приехать домой и принести подношения своим

предкам. Он послал людей в округ Чин Чен, чтобы они сделали это от

его имени, а с наступлением весны они вернутся, и тогда они уже сами

сделают все, как полагается. И тогда же они объявят о своем решении

стать супругами на всю жизнь.

В столице Новый год праздновали особенно шумно. В последнюю

ночь года, к полуночи в небе взорвались цветные яркие фейерверки.

Это было великолепное зрелище из фейерверков, фонарей с

изображениями детей и весны, благоприятных пожеланий, сотен

бабочек и цветов и множества других приятных глазу картинок. Ву

Син Цзы все больше запрокидывал голову, открыв рот, и едва не упал,

но, к счастью, Гуан Шан Цзынь вовремя среагировал и подхватил его.

Они сели на землю и, запрокинув головы, восхищались фейерверками,

заполнившими все небо.

- Хэйван, я еще никогда не видел такой красоты, - вздохнул Ву Син

Цзы.

В течение часа они наслаждались этим зрелищем, и в воздухе

чувствовался запах пороха. В полночь улицы наполнил грохот

взрывающихся петард, оглушая и в то же время вызывая чувство

восторга. За воротами резиденции Генерального уполномоченного

тоже выставили петарды в два ряда и подожгли их. Но Гуан Шан

Цзынь и Ву Син Цзы не стали выходить на улицу, чтобы посмотреть на

них. Вместо этого они, обнявшись, сидели во дворе, глядя в небо,

которое снова стало темным. Прошло некоторое время, прежде чем

звезды снова обрели свою яркость.

- Тебе понравилось? – Гуан Шан Цзынь, наклонившись, запечатлел

поцелуй на макушке Ву Син Цзы, а затем поплотнее укутал их обоих

своим плащом. Издалека можно было подумать, что это сидит один

человек.

- Да, - кивнул Ву Син Цзы. Неохотно оторвавшись от созерцания неба,

он сжался в объятьях Гуан Шан Цзыня и уткнулся в него носом. – Мы

уже второй год вместе.

- Да... - Гуан Шан Цзынь вспомнил первый Новый год, который они

провели вместе и, не удержавшись, тихонько рассмеялся. В то время

они с Ву Син Цзы еще не открыли свои сердца друг другу, и он еще не

осознавал, насколько глубоки его чувства к Ву Син Цзы. А иначе, с

чего бы ему тогда было ревновать и уничтожать его рисунки?

Обнимая сонного зевающего Ву Син Цзы, он начал слегка покачивать

его и мягко сказал:

- У меня для тебя есть кое-что. Хочешь взглянуть?

- Для меня? – Ву Син Цзы потерся щекой о грудь Гуан Шан Цзыня и с

любопытством посмотрел на него.

Гуан Шан Цзынь никогда не скупился на подарки, но в то же время и

не напрашивался на похвалу. В конце концов, ему ничего не стоило

подарить такой подарок, поэтому и говорить было не о чем.

- Тебе это точно понравится, - хотя Гуан Шан Цзынь слегка улыбнулся,

Ву Син Цзы отчетливо видел, как помрачнел его взгляд. От этого его

любопытство возросло еще больше, и его сонливость как рукой сняло.

Гуан Шан Цзынь встал на ноги и, подхватив своего перепела на руки,

понес его обратно в комнату. Сначала он сунул ему в руки грелку,

чтобы он мог согреть их, а затем велел ему сидеть в кресле и не

вертеться. После этого он ушел в соседнюю комнату и принялся

рыться там в вещах. Когда он вернулся, у него в руках была деревянная

лакированная шкатулка красного цвета. Она была очень изящной, и ее

гладкие лакированные стенки мягко поблескивали при свете свечей, а

в украшавших их узорах золотые нити переплелись с узорами четырех

благородных цветов: цветущией сливы, орхидеи, бамбука и

хризантемы. Избражения были небольшими, но это была очень тонкая

и прекрасная работа, где у каждого крошечного цветка можно было

разглядеть его сердцевину. Казалось, живые цветы облепили стенки

шкатулки.

Это была очень красивая шкатулка, однако, после восторженного

возгласа, Ву Син Цзы все же был озадачен. О подобной вещи Гуан

Шан Цзынь не стал бы говорить заранее, уверяя его, что ему

понравится.

- Я хочу подарить тебе не шкатулку, а то, что находится в ней, - Гуан

Шан Цзынь не мог не заметить недоумения в глазах Ву Син Цзы и,

снисходительно рассмеявшись, ущипнул его за нос. И только после

этого он открыл шкатулку и сунул ему в руки.

В шкатулке лежала стопка листов бумаги.

Ву Син Цзы снова недоуменно уставился на Гуан Шан Цзыня.

Немного поколебавшись, он, наконец, вытащил всю эту кипу бумаг из

шкатулки.

- Это... - Ву Син Цзы ахнул, и его глаза наполнились слезами. Он был

бесконечно тронут и исполнен благодарности. – Хэйван, это же все...

рисунки «птенцов»?

- Да, там в общей сложности 360 рисунков, я отбирал их по всей

Великой Ся.

Гуан Шан Цзынь был доволен и в то же время мрачен. Видя, что Ву

Син Цзы так растроган, что даже заплакал, он поспешно встал и начал

вытирать его слезы.

- Почему ты плачешь? Они тебе нравятся?

- Нравятся, они мне так нравятся... - Ву Син Цзы без остановки кивал

головой. Испугавшись, что его слезы испортят рисунки, он быстро

убрал все 360 листов обратно в шкатулку и закрыл ее. – Ай,

Хэйван...Хэйван, ай...

Он уже давно не испытывал очень уж большого интереса к рисункам с

«птенцами», и даже не помнил, когда в последний раз заглядывал в

свой драгоценный ротанговый чехол. Он никогда бы не подумал, что

Гуан Шан Цзынь все еще помнит про его маленькое постыдное

пристрастие.

Его сердце переполнилось эмоциями, и он не мог произнести ни слова.

Он всегда был неловок в выражении своих мыслей, поэтому мог лишь

снова и снова тихо повторять имя Гуан Шан Цзыня. У него больше

ничего не осталось в голове, кроме мыслей об этом человеке.

- Я знаю, что тебе нравится любоваться ими, потом сможем

просматривать их вместе, - Гуан Шан Цзынь сжал лицо Ву Син Цзы в

ладонях и, поцеловав его, заключил своего перепела в объятья. – Мы

всегда будем вместе, и так проведем нашу жизнь, год за годом, ведь

так?

- Да, - решительно кивнул Ву Син Цзы, давая ему обещание. Его

сердце было наполнено до краев, и у него уже давно не было нужды в

этих рисунках... ну разве что самую малость.

Звуки взрывающихся петард на улице стихли. Каждый из них слышал

лишь дыхание и стук сердца своего любимого человека. Теперь они

вместе навеки, навсегда...

Скоро будут экстры =)))

_____________________________

Вот мы и дождались конца истории и вместе прошли этот долгий путь.

Я так привыкла к тому, что понедельник - это новая глава "про

перепела", что теперь придется долго отвыкать от этого ))) Для меня

заврешение очередного романа - маленький праздник. К тому

же, так приятно, когда все заканчивается хэппи эндом, сразу

поднимается настроение. Особенно подарок генерала в конце

повеселил. Это как же он любит своего перепела, что сумел побороть

ревность и подарить ему столько рисунков ))) В общем, получилась

замечательная история, очень рада, что когда-то

наткнулась на нее )))

Экстра 1, ч. 1

Ранкуй поставил на стол засахаренные сливы и налил

себе и сидевшему напротив Ву Синцзы чаю, после чего

неожиданно спросил:

- Ну, так какой статус у ваших отношений с генералом?

Ву Синцзы потянулся за сливой, но его рука дрогнула, и

слива, выпав из его пальцев, покатилась по тарелке.

- Ай… какой статус? - он похлопал ресницами и отвел

взгляд, его лицо покраснело.

- Вы же вместе уже два года, ведь так? - Ранкуй покосился

на него и скривил губы в усмешке. - Поначалу я не

собирался заводить этот разговор, но я не могу смотреть,

как вы все тянете с этим вопросом. Для столичной знати

резиденция Гогун - лакомый кусок и, хотя его нелегко

прожевать, каждый желал бы откусить от него, если

представится такая возможность. И хотя Гуан Шанцзинь

бессердечный и безжалостный человек, это не означает,

что против него невозможно сплести заговор…

- Кто-то замышляет против него? - с тревогой спросил Ву

Синцзы.

Ранкуй сделал глоток чая и сердито посмотрел на него:

- В настоящий момент нет человека, кто бы строил против

него козни, можешь быть спокоен.

- Это хорошо… - Ву Синцзы похлопал себя по груди,

принимая заверения Ранкуя.

В конце концов, он тоже понимал, что Гуан Шанцзинь

слишком сильно привлекал к себе внимание, и, хотя

император тоже подливал масла в огонь, в общем-то все

дело было в самой природе Гуан Шанцзиня. Он был

слишком умен и талантлив, и, насколько Ву Синцзы было

известно, в столице действительно не было никого, кто

мог бы составить против него заговор.

Видя, как он сразу успокоился, Ранкуй почувствовал, как

растет гнев в его сердце, словно у матери, которая

недовольна своим непутевым сыном.

Он с грохотом опустил чашку на стол, отчего Ву Синцы

испуганно вжал голову в плечи. Под его пристальным

взглядом он отложил надкушенную сливу и осторожно

спросил:

- Ты… что с тобой?

- Я очень зол.

Ранкуй тоже положил руку на грудь и в ярости уставился

своими чарующими глазами на Ву Син Цзы, который

сразу повесил голову.

- Ты при нем сейчас никто, у тебя нет ни прав, ни имени. А

если с ним однажды что-то случится, что ты тогда будешь

делать? Если так подумать, ты даже не сможешь

появиться у него на похоронах, будучи никем!

Ву Синцзы промолчал в ответ.

- Ты ведь и сам уже думал об этом, ведь так? Но ты не

обдумал все как следует. Гуан Шанцзинь все еще

охраняет южную границу. Хотя южные варвары не так

свирепы, как варвары Северо-запада, они очень упрямы и

непокорны. Они готовы воспользоваться любой

возможностью, чтобы вторгнуться в Великую Ся.

Должность Гуан Шанцзиня - это не просто работа, чтобы

скрасить досуг, он может отправиться на поле боя в

любую минуту. Тебя это совсем не беспокоит?

- Да… - плечи Ву Синцзы поникли, он тяжело вздохнул. -

Конечно, я очень беспокоюсь.

Именно поэтому ему и не хотелось слишком много

думать. Когда Ранкуй заговорил о возможном заговоре,

он подумал лишь о жителях столицы, чтобы сохранить

спокойствие.

- Ну так подумай еще. Если Гуан Шанцзинь однажды

окажется на поле боя, разве его тылы не будут полностью

открыты? У него нет никого, кто бы позаботился о его

доме, и однажды кто-то может воспользоваться этим и

нанести удар в слабое место…

В словах Ранкуя было откровенное предупреждение, и

ошеломленный Ву Синцзы перестал жевать сливу,

которую положил в рот.

- Но… - он проглотил сладкую мякоть и слегка запнулся. -

Хейван управляет Высшим военным советом и

резиденцией своего отца, и ему помогает Мэн Юэ и

управляющий Юань. Кто же сможет обойти их и

подобраться слишком близко…

Даже без Гуан Шанцзиня, Мэн Юэ способен снести

полголовы тому, кто осмелится на это.

После этих слов Ранкуй чуть не поперхнулся и с

беспомощным видом сердито уставился на Ву Синцзы.

Если говорить о том, что Ву Синцзы можно изучить до

конца, его мысли действительно были как на ладони.

Если же сказать, что он простодушен и глуп, он и правда

был до того глуп, что от его глупости просто сводило

скулы.

Ранкуй перестал ходить вокруг да около, он давно уже

должен был понять, что, если хочешь говорить с Ву

Синцзы и не подавиться словами, нужно говорить все

прямо и без намеков.

- Я имею ввиду, не хочешь ли ты заключить брак с Гуан

Шанцзинем? Или ты хочешь однажды вернуться в округ

Циньчен и будешь сам хоронить себя?

Ранкуй прекрасно знал, как сильно Ву Синцзы дорожил

своим местом на кладбище в округе Циньчен. В будущем

он непременно должен быть похоронен именно там, и

никто не смог бы его переубедить.

- А? Кхм… кхе-кхе-кхе…

Ву Синцзы с ошарашенным видом раскрыл рот и тут же

подавился мякотью сливы. Он зашелся в приступе кашля,

его лицо покраснело, а на глазах выступили слезы, ему

понадобилось много времени, прежде чем он смог

остановиться.

- А что, Гуан Шанцзинь ничего не говорил об этом?

Ранкуй не мог поверить в это. Хотя Гуан Шанцзинь был

совершенно бессердечным человеком, но, влюбившись,

он становился очень настойчивым, и он наверняка не

захотел бы обидеть своего возлюбленного, обделив его

именем и положением.

- Ай… - начал заикаться Ву Синцзы, сморщив лицо. - Ну не

то чтобы совсем не говорил… просто… кхм…

Глядя, как он пытается выкрутиться, Ранкуй почувствовал

любопытство.

Со стороны он прекрасно видел, что эти двое совершенно

неразлучны, и наверняка вопрос о заключении брака

поднимался уже давно, и было странно, что они

настолько затянули это дело. Однако, глядя на то, как

мнется Ву Синцзы, он подумал, что у этого есть какая-то

скрытая причина.

- Скажи, ты не хочешь обсудить со мной детали?

Разумеется, Ранкую не очень-то хотелось вмешиваться в

это дело, но в этот момент на него вдруг нашло

воодушевление.

- Обсудить детали…

Ву Синцзы, словно мышонок, догрыз засахаренные сливы

и, сделав глоток чая, наконец, решился и неуверенно

проговорил:

- Ты ведь знаешь, что при заключении брака старший

партнер преподносит дары, а младший проводит шесть

ритуалов…

- Так ты хочешь…

Ранкуй был ловок и умен, услышав эти слова, он сразу

все понял. Он на миг замер от удивления, а затем не смог

удержаться от смеха.

- Так ты хочешь сделать предложение Гуан Шанцзиню!

- А разве нельзя? Мы с ним оба мужчины, и разве нельзя

посвататься… ай… и я подумал… ай… мне следует уделить

этому вопросу особое внимание, не так ли?

В конце концов, в будущем его следует рассматривать,

как члена семьи Гуан. Гуан Шанцзинь не только генерал

Южного Синьцзяня, он также сын Гогуна-защитника(1) и

его единственный наследник. Даже если бы они были

парой, как мужчина и женщина, Ву Син Цзы все равно

пришлось бы зятем войти в его семью. В душе он

нисколько не возражал против этого, вот только думал,

не будет ли это несправедливо по отношению к Гуан

Шанцзиню? В конце концов, он сам получал слишком

много благ, а Гуан Шанцзинь получал только его самого.

- Ты хочешь взять инициативу в свои руки, верно? -

Ранкуй с улыбкой посмотрел на Ву Синцзы, и у того

покраснели кончики ушей. - Ты слишком добр. Не знаю,

что такого хорошего совершил Гуан Шанцзинь в прошлой

жизни, чтобы обрести такое благословение и повстречать

в этой жизни тебя.

- Не говори так, мы оба получили благословение.

Так Ву Синцзы хочет сделать предложение Гуан

Шанцзиню?

- Не думаю, что он откажется.

Когда речь щла о Ву Синцзы, разумеется, у Гуан Шанцзиня

не могло быть никаких возражений. Если у Ву Синцзы

хватит духу заговорить об этом, Гуан Шанцзинь конечно

же, с радостью согласится.

- Но у меня… - Ву Синцзы невольно вздохнул. - У меня

есть всего пятьдесят таэлей и тот благословенный клочок

земли. Разве допустимо свататься к Великому генералу

Южного Синьцзяня, наследнику влиятельнейшей семьи?

- Но ты же посватался к Пин И Фану, владея все тем же

благословенным клочком земли, - с улыбкой поддразнил

его Ранкуй.

- Ай, это же совсем другое… - покраснел Ву Синцзы.

Он и впрямь тогда был чересчур дерзок, и сейчас ему

было стыдно вспоминать об этом.

- Почему бы тебе просто не спросить его? Сколько еще

можно тянуть с этим делом. Гуан Шанцзинь

действительно любит тебя. Если ты не откроешься ему, он

точно первым не заговорит об этом, опасаясь вызвать

твое недовольство, - Ранкуй скривил губы в усмешке. - К

тому же, ты вовсе не против. Я же вижу, что у тебя на уме,

и ты наверняка уже начал копить на свадебные подарки.

Ну как же без этого? У Ву Синцзы поначалу было немного

денег. Хотя Гуан Шанцзинь ежемесячно выдавал деньги

на расходы, Ву Син Цзы отказывался брать слишком

много. Он всегда хотел снова вернуться на должность

советника и зарабатывать себе на пропитание. Должно

быть, он наскреб эти пятьдесят таэлей, собирая их по

крупицам. Неудивительно, что Ранкуй догадался об

этом, и Ву Синцзы смущенно почесал щеку:

- Я подумывал сперва накопить сто таэлей, прежде чем

сделать предложение…

- Ты очень предусмотрителен, - одобрительно произнес

Ранкуй. - Но я думаю, лучше уладить этот вопрос, как

можно раньше. Гуан Шанцзинь слишком привлекателен,

и никто не гарантирует, что возле него не появится какой-

нибудь воздыхатель.

- Правда?

Ву Синцзы покачал головой, но все же прислушался к

словам Ранкуя. Он съел еще несколько засахаренных

слив, немного поболтал с Ранкуем и, попрощавшись,

ушел.

Экстра 1, ч. 2

Едва войдя в дом, Гуан Шанцзинь сразу почувствовал

неладное. В комнате смешались их с Ву Синцзы ароматы,

но к запаху Ву Синцзы явно примешивался еще один

аромат. Слегка нахмурившись, он принюхался, пытаясь

определить, что это за запах. Уже было поздно, и Ву

Синцзы должен был уже давно спать. Когда генерал

возвращался поздно ночью, Ву Синцзы всегда пытался

дождаться его возвращения, однако, его частенько

одолевала сонливость. В девяти случаях из десяти, когда

он поздно приходил домой, Ву Син Цзы уже спал без

задних ног. Разумеется, Гуан Шанцзинь ничего не имел

против этого, ему всегда нравилось смотреть на лицо

спящего Ву Синцзы.

Этот старикан с виду казался совсем обычным, но его

мясистый нос был очень милым, а слегка покрасневшие

от крепкого сна щеки придавали ему очаровательно

наивный вид. Конечно, слова «очаровательно наивный»

не совсем подходили Ву Синцзы, но, глядя на него, Гуан

Шанцзинь всегда смягчался сердцем. Это был человек,

которого он любил и всячески баловал, и, разумеется, он

нравился ему в любом обличье.

Принюхиваясь к этому запаху, он вошел во внутренние

покои, где смог окончательно убедиться в своих

подозрениях. Это был запах вина. Свежее, ароматное

вино со сладковатым вкусом, которое пилось так легко и

приятно, он иногда пил его за ужином.

Хотя это вино обладало мягким вкусом, на самом деле,

оно было довольно крепким, и даже он сам не

осмеливался пить его слишком много, опасаясь, что на

следующее утро ему будет плохо.

Но сейчас запах вина был слишком силен, и чем дальше

Гуна Шанцзинь продвигался вглубь комнаты, тем сильнее

становился этот запах. Смешиваясь с ароматом Ву

Синцзы, он становился таким опьяняюще-

соблазнительным… Гуан Шанцзинь сделал глубокий вдох,

уже более-менее догадываясь, что он сейчас увидит.

И действительно, на небольшом столике лежали

несколько перевернутых пустых кувшинов вина, а также

стояли чашки с изысканными закусками. Удивительнее

всего было то, что к этой еде так никто и не прикоснулся,

чашки и палочки для еды оставались нетронутыми,

словно Ву Синцзы специально приготовил их, чтобы они

потом смогли поесть вместе. Но он помнил, как перед

уходом сказал ему, что вечером отправится на ужин в

доме канцлера, поэтому не было нужды дожидаться его

возвращения.

Пока было непонятно, с какой целью Ву Синцзы

приготовил закуски с вином и решил дождаться его, но

куда он мог подеваться в этой маленькой комнате? Гуан

Шанцзинь быстро огляделся вокруг. Они оба не любили

излишнюю роскошь, и обстановка в комнате была очень

простой. Здесь все можно было разглядеть с одного

взгляда, но при этом Ву Синцзы нигде не было видно. Ну

почему ему не сидится спокойно?

Гуан Шанцзинь невольно вспомнил тот год, когда он

проводил время в уезде Циньчен вместе с Ву Синцзы.

Старикан тогда здорово набрался и своим видом

действительно сумел задеть струны его сердца… и довел

его до того, что он из ревности порвал его рисунки с

«птенцами». Впрочем, лучше сделать вид, что ничего

этого не было. В конце концов, он тоже был вынужден

заплатить за это свою цену, когда ему пришлось, позабыв

о своей гордости, выпрашивать у владельцев этих

«птенцов» новые рисунки.

- Ву Синцзы?

Ни за столом, ни возле окна никого не было. На первый

взгляд, кровать тоже была пуста, но Гуан Шанцзинь все

равно подошел к ней и, перевернув постельное белье,

провел рукой по доскам, дабы убедиться, что там никто

не прячется.

- Ву Синцзы? - снова позвал он, но ему никто не ответил.

Куда он мог подеваться? Генерал ощутил легкую тревогу в

своем сердце. Вся резиденция находилось полностью под

его контролем, и здесь было безопасно, но что, если Ву

Синцзы, захмелев, свалится в воду? Как только эта мысль

пришла ему в голову, Гуан Шанцзиня охватило

беспокойство, и он бросился на его поиски.

Но стоило ему развернуться, как за окном послышалась

какая-то возня. Он в два шага преодолел расстояние до

окна и, выглянув наружу, конечно же, обнаружил там Ву

Синцзы, который валялся под окном в совершенно

невменяемом состоянии, сжимая в руке пустой кувшин

из-под вина и с глупым видом глядя на луну.

Ох, уж этот старикан… Гуан Шанцзинь сразу успокоился, и

у него даже появилось настроение подшутить над ним.

- И что ты там такого увидел?

Гуан Шанцзинь присел у окна, его пальцы коснулись

волос, прилипших ко лбу Ву Синцзы, и он осторожно

убрал их с его лица.

- Я смотрю… на луну…

Ву Синцзы пьяно икнул, но несмотря на то, что он был

сильно пьян, его голос в этот момент прозвучал

торжественно и серьезно.

- А зачем ты смотришь на луну? - снова спросил Гуан

Шанцзинь.

- Я тут думал… Может, Хейван сбежал с луны… - с

растерянным видом ответил Ву Синцзы, глядя перед

собой застывшим взглядом.

Похоже, он слишком напился и едва соображал.

- Почему это я вдруг сбежал с луны? - Гуан Шанцзинь не

мог сдержать улыбки.

- Ты не понимаешь… Хейван, он… он такой… он такой

красивый, как бессмертные, что живут на небе…

Ву Синцзы поднял кувшин и попытался сделать еще

глоток, но Гуан Шанцзинь ясно видел, что в нем больше

не осталось вина. Однако, старикан сглотнул с самым

серьезным видом.

- Оу… - Гуан Шанцзинь прикрыл кулаком рот, стараясь не

рассмеяться.

- Вот скажи… скажи мне… как я могу сделать

предложение бессмертному? Он такой… он так

прекрасен… - Ву Синцзы опять вздохнул и, запрокинув

голову, снова попытался сделать глоток вина.

Сделать предложение? Гуан Шанцзинь не ожидал

услышать ничего подобного, и на какой-то миг замер, не

зная, что ответить.

Бурное ликование захлестнуло его, подобно волне,

накрывая с головой. Его колдовские глаза засияли, и он

недоверчиво уставился на пьяного старого перепела,

который по-прежнему валялся на земле.

- Ты… ты хочешь посвататься к Гуан Шанцзиню? -

осторожно спросил Гуан Шанцзинь, и его голос дрогнул,

словно он опасался, что ему всего лишь снится

прекрасный сон и, если он заговорит чуть громче, от этого

сна не останется и следа.

Ву Синцзы похлопал ресницами и слегка нахмурился с

обеспокоенным видом:

- К нему нельзя взять и посвататься…

Его слова были подобны ушату холодной воды, который

вмиг охладил восторг Гуан Шанцзиня.

- Ву Синцзы! Как ты смеешь отказываться!

Он стиснул зубы, жалея о том, что нельзя прямо через

окно схватить этого старикана, бросить его на кровать и

заставить его сказать еще несколько приятных слов.

- Ай… Мы же оба мужчины, и предложение - это не

сватовство… это просто партнерские отношения… У меня

нет никаких талантов… будучи старшим, как я могу

поддерживать Хейвана и содержать семью… ай, я

чувствую себя виноватым перед ним…

Ву Синцзы никогда не был высокого мнения о

собственной персоне. Гуан Шанцзинь - Великий генерал,

и в будущем он унаследует титул Гогун, он был

высокородным человеком, и что такой мелкий советник

мог предложить ему? Если бы они были обычной парой,

он был скорее, похож на жену, которая занимается

домашним хозяйством, в то время как Гуан Шанцзинь

был мужем, который зарабатывал на жизнь…

- Разве это плохо, если я буду обеспечивать тебя?

Гуан Шанцзинь, наконец, понял, что имел ввиду Ву

Синцзы, и у него сразу потеплело на сердце. Он выскочил

из окна, держась за подоконник, и уселся возле Ву

Синцзы. Протянув руку, он обнял его и прижал к себе:

- Мы оба мужчины, это я обидел тебя.

- Нет, не обидел… - Ву Синцзы снова икнул и,

прищурившись, внимательно посмотрел на него. - Ты…

почему ты так похож на Хейвана? - с глупым видом

спросил он.

- А на кого же я, по-твоему, должен быть похож? - с

усмешкой ответил Гуан Шанцзинь, ласково поглаживая

его тело и прижимая его к себе.

- Наверняка, ты лишь привиделся мне, почему же ты

кажешься таким реальным?

- Ну, если я существую лишь в твоем воображении, не

нужно воспринимать меня всерьез. Почему бы тебе тогда

не рассказать мне, как ты хочешь посвататься ко мне.

Заодно потренируешься, - продолжал убеждать его Гуан

Шаньцзинь, ласково целуя его в лоб.

- Ты прав… - кивнул Ву Синцзы.

Его было несложно убедить, поскольку он никогда не мог

устоять перед мягкостью Гуан Шанцзиня.

- Так что ты собираешься делать? - скрывая нетерпение,

спросил Гуан Шанцзинь, покрепче обнимая Ву Синцзы.

- Я тут подумал… - Ву Синцзы прищурил глаза и, отставив

в сторону кувшин, начал копаться у себя за пазухой. -

Скажу тебе по секрету, я коплю деньги на свадебный

подарок…

- Свадебный подарок?

- Угу, - кивнул Ву Синцзы и вытащил, наконец, небольшой

кошелек.

Это был совсем не тот кошелек, который он обычно

использовал. Его тканевая поверхность была уже не

новой, но она еще не истрепалась. Было видно, что за

ним тщательно ухаживали, и от него исходил легкий

запах камфоры.

Ву Синцзы с нежностью погладил кошелек и потряс им

перед лицом Гуан Шанцзиня:

- Здесь пятьдесят таэлей! - не без гордости произнес он.

- Пятьдесят таэлей? - Гуан Шанцзинь посмотрел на плотно

набитый кошелек, и его сердце растаяло, превратившись

в лужицу.

- Да… Вообще-то, я собирался накопить сто таэлей, но

Ранкуй сказал, что мы не можем и дальше жить, без

имени и положения, и нужно успокоить твое сердце…

Лицо Ву Синцзы было очень торжественным и

серьезным, но он явно испытывал угрызения совести.

- Это я не подумал как следует. Я только и думал о своем

подарке и совсем не учел твои соображения. Хейван, не

вини меня… - он потерся щекой о плечо Гуан Шанцзиня.

- Я ни в чем не виню тебя. Я еще молод и могу позволить

себе подождать немного…

Гуан Шанцзинь повернул голову и поцеловал Ву Синцзы в

лоб. В его сердце словно образовалась дыра, и оттуда

хлынул мед, и даже воздух, который он выдыхал,

казалось, тоже был наполнен медовой сладостью.

Экстра 1. ч. 3

- Нет, так не пойдет…

Ву Синцзы покачал головой, он крепко сжал руку Гуан

Шанцзиня и сунул ему в ладонь кошелек, прижав его

сверху другой рукой.

- Ты хочешь этого?

Гуан Шанцзинь сжал кошелек, оказавшийся в его руке, и

посмотрел в полные надежды глаза Ву Синцзы.

- Конечно, хочу, как же может быть иначе?

На самом деле, они еще в самом начале планировали

заключить союз, но почему-то Ву Синцзы потом больше

никогда не заговаривал об этом. Гуан Шанцзинь всегда

шел у него на поводу, поэтому больше не стал задавать

вопросов. Главное, чтобы Ву Синцзы всегда был рядом с

ним, и его не волновало, будет ли заключен союз или нет.

Но теперь стало ясно - дело было не в том, что ему было

все равно, просто он не осмеливался спросить об этом.

Ему было страшно - а вдруг после такого вопроса им

придется расстаться… Но оказалось, у Ву Синцзы были

свои представления о том, как все должно быть…

Гуан Шанцзинь весь лучился улыбкой, а улыбка красивого

человека всегда приятна взору. А, когда он при этом

выглядел таким счастливым, это придало ему еще

больше очарования, и Ву Синцзы застыл, глядя на него с

глупым видом.

- Почему ты на меня так смотришь? - с улыбкой спросил

Гуан Шанцзинь.

- Ах, Хейван… - вздохнул Ву Синцзы и, обвив шею Гуан

Шанцзиня руками, поцеловал его в губы.

Гуан Шанцзинь столько времени провел рядом с Ву

Синцзы, разве он мог не понять, чего хочет этот человек.

Этот старикан только с виду казался робким и

застенчивым, но на самом деле, он был довольно

распутным. В этот момент, когда он едва соображал

спьяну, он все еще мог умело распалить в нем желание.

- Старый перепел…

Гуан Шанцзинь тихонько рассмеялся и поднялся с земли.

Подхватив Ву Синцзы, он вновь забрался в дом через

окно и, ловко сняв с них одежду, улегся вместе с ним в

постель.

- Хейван… Хейван…

Поскольку Ву Синцзы был пьян, он вел себя более

раскованно и непринужденно. Он лихорадочно покрывал

поцелуями губы, щеки и даже шею Гуан Шанцзиня, его

стройные белые ноги обвили его талию, а его маленький

розовый «птенчик» превратился в «столб,

поддерживающий небо».

Гуан Шанцзинь усмехнулся и потер рукой его горячий

влажный член, от прикосновений его грубой ладони, член

Ву Синцзы резко запульсировал. Ву Синцзы тихонько

заскулил, и после нескольких чувственных и энергичных

движений рука Гуан Шанцзиня покрылась белой мутной

жидкостью.

- Старикан-скорострел… - усмехнулся Гуан Шанцзинь.

Он знал, что Ву Синцзы не может долго держаться, к тому

же, его самого охватило нетерпение, поэтому ему не

хотелось играть слишком долго. Он крепко сжал талию Ву

Синцзы и, размазав вокруг его дырочки липкую жидкость,

легко ввел два пальца внутрь.

В ответ на это вторжение, пока оба пальца

беспрепятственно проникали внутрь и выходили обратно,

Ву Синцзы застонал, и обнимавшие Гуан Шанцзиня руки

сжались еще крепче, все его тело задрожало с головы до

ног.

Вскоре комнату наполнил аромат разврата, смешиваясь с

непристойными хлюпающими звуками и низкими

стонами.

- Хейван… Хейван…

- Ммм?

Гуан Шанцзинь с ласковой улыбкой посмотрел на Ву

Синцзы и, вытащив пальцы, прижался к его заду

болезненно затвердевшим членом.

- Веди себя хорошо…

- Ааа…

Размягчившаяся дырочка Ву Синцзы приоткрылась, и

горячий толстый член вошел внутрь. Мягкий

увлажненный проход послушно поглотил толстый

длинный член, и Ву Синцзы замер, запрокинув голову и

открыв рот, будучи не в силах произнести ни слова.

Гуан Шанцзинь, не дав ему возможности отдышаться,

еще крепче стиснул его талию и начал энергично

двигаться. Он действовал слишком напористо и грубо.

Двигая своими сильными бедрами, он прижал Ву Синцзы

под собой и жестко трахал его, с каждым толчком входя

как можно глубже и толкаясь в чувствительную точку в

глубине его тела. Его крепкие «бубенцы» бились о пухлые

ягодицы Ву Синцзы, пока он пронзал его десятки раз. Он

до того затрахал пьяного старикана, что у того по щекам

потекли слезы, и он едва мог дышать.

- Ааа…. - закричал Ву Синцзы, и его маленький член снова

выстрелил.

- Хорошо, а?.. - тяжело дыша, прошептал ему на ухо Гуан

Шанцзинь, но старикан уже перестал соображать от

такого натиска.

Его полуоткрытые глаза лихорадочно блестели, а в уголке

губ блеснула серебристая слюна. Гуан Шанцзинь впился в

его губы поцелуем, захватив в плен его мягкий влажный

язык.

У Ву Синцзы не было сил бороться с ним, и он позволял

ему делать все, что он пожелает. Его голова окончательно

утратила способность соображать, словно превратившись

в котелок с кашей.

Он положил дрожащую руку на живот, чувствуя, как

огромный мощный член Гуан Шанцзиня глубоко

погружается в его тело, и при каждом толчке на его

животе появляется выпуклость.

- Хейван… Хейван… помедленнее… - взмолился о пощаде

Ву Синцзы, когда сумел уловить момент и сделать вдох.

Гуан Шанцзинь, подмяв его под себя, не стал вытворять

никаких фокусов и просто начал трахать его еще глубже.

Он тесно прижимался своим животом к животу Ву

Синцзы, чувствуя кожей, как выпирает его член, образуя

выпуклость на животе Ву Синцзы.

Кровать под ними ходила ходуном, но Гуан Шанцзинь,

казалось, ничего не замечал. Подхватив Ву Синцы, он сел

на кровати, обнимая его за талию одной рукой, а другой -

придерживая его затылок. Он продолжал терзать губы Ву

Синцзы поцелуем, а его язык почти проникал ему в горло.

Снизу доносились влажные хлюпающие звуки, а его

набухшие «бубенцы» бились об мягкие ягодицы, и

покрасневшая кожа, блестевшая от нектара похоти,

выглядела особенно непристойно и развратно.

Ву Синцы казалось, что у него сейчас действительно душа

расстанется с телом. Его взгляд затуманился, его тело

содрогнулось в конвульсиях, а маленький член сжался в

жалкий комочек, из которого семя капало, словно капли

мочи.

До слуха Ву Синцзы донесся тихий смешок Гуан

Шанцзиня. У него уже занемел язык после такого

страстного поцелуя, но несмотря на то, что его уже

затрахали до полусмерти, он все еще не был

удовлетворен и, втягивая в рот язык Гуан Шанцзиня,

отказывался отпускать его. Его дырочка плотно

обхватывала большой член, который входил в нее и снова

выходил наружу.

- Ненасытный старикан… - тихонько рассмеялся Гуан

Шанцзинь, его хрипловатый голос и тяжелое дыхание

слились с тихими всхлипами Ву Синцзы.

Видя, что старикан все еще возбужден, Гуан Шанцзинь,

разумеется, не стал церемониться. Он сжал его тонкую

талию, словно в тисках и свирепо вонзился в него во всю

длину.

- Ааааааа…. - Ву Синцзы стал похож на рыбу, вытащенную

из воды.

Его чувствительное тело сотрясалось в такт мощным

толчкам, и он уже начинал терять рассудок. Его тело

задрожало, он вцепился в плечи Гуан Шанцзиня, пытаясь

приподняться и избежать толчков, но все его усилия были

напрасны. Вместо этого Гуан Шанцзинь усадил его на

колени и начал трахать так яростно, что у него опух весь

зад.

У него уже не осталось сил ни плакать, ни умолять его,

этот человек, казалось, вознамерился погубить его. Он

словно превратился в кусок мяса на вертеле, а его белые

нежные ягодицы с красными отпечатками ладоней

настолько завораживали, что его невольно хотелось

затрахать до смерти. Большой огненный жезл

прижимался к его распутной маленькой дырочке и

яростно вонзался в нее, и он уже начинал терять

сознание.

Ву Синцзы забился в конвульсиях оргазма, и пронзавший

его член внезапно оказался крепко стиснут в

сжимающемся от спазмов в кишечнике. Крепко зажатое в

объятьях Гуан Шанцзян тело содрогнулось, старикан

раскрыл рот и вскрикнул. Он так сильно задрожал, что

Гуан Шанцзинь едва мог удержать его. Зажатый между

двумя телами маленький жалкий член Ву Синцзы

задрожал, его щель раскрылась, словно собираясь

выплеснуть семя, но ей уже было нечем стрелять, и она

лишь напрасно раскрывалась и вновь закрывалась, пока

напряженное тело Ву Синцзы постепенно расслабилось, и

он потерял сознание.

Гуан Шанцзинь обнял своего впавшего в беспамятство

перепела и, тяжело, дыша, почувствовал, что почти достиг

кульминации. Он больше не мог сдерживаться и, сжимая

Ву Синцзы в объятьях, совершил еще не сколько резких

толчков, яростно пронзая его тело, его «бубенцы»,

казалось, тоже были готовы проникнуть внутрь.

Находившийся без сознания Ву Синцзы дважды

инстинктивно дернулся и снова забился в конвульсиях

под яростным натиском.

Наконец, обжигающе-горячая струя мощно выстрелила

прямо ему в живот.

Экстра 1, ч. 4

То, что сын Гогуна, Великий генерал Южного Синьцзяня,

собирается заключить брачный союз, стало самой

главной новостью в столице.

В Великой Ся однополые отношения не были под

запретом, и в народе существовал обычай, когда старший

и младший партнеры заключали между собой союз.

Однако, аристократические семьи не одобряли подобные

союзы, поскольку «из трех видов сыновней

непочтительности худшей была та, при которой сын не

оставлял роду потомства».

В Великой Ся заключение такого союза приравнивалось к

обычному браку между мужчиной и женщиной, и не

было никаких ограничений для того, чтобы взять себе

наложниц или младших жен, но не многие решались на

это, опасаясь, что люди узнают об их пристрастии к

южному ветру. (1)

Впрочем, это были обычные люди, но Гуан Шанцзинь -

это совсем другое дело. Кто не знал, что этот прекрасный

и могущественный бог войны из Великой Ся совершенно

не интересовался женщинами и предпочитал иметь дело

исключительно с мужчинами! К тому же, его семья была

известна тем, что в ней в течение нескольких поколений

пары создавались один раз и на всю жизнь, и мужчины

семьи Гуан не брали в дом младших жен, не говоря уж о

простых наложницах.

По столице поползли слухи, что «молодой господин из

семьи Гуан готовится к брачной церемонии». Он не

только обладал врожденными способностями, но также

был невероятно хорош собой и пользовался

благосклонностью императора, что делало его

предметом грез всех столичных дам.

Впрочем, сколько бы об этом ни судачили на улицах, это

было частным делом семьи Гуан. Никто не собирался

тратить время на напрасные разговоры, ведь для

заключения брачного союза требовалось совершить

множество приготовлений.

Вообще, такие союзы могли быть заключены через малую

и большую церемонии. Если человек хотел жениться и

иметь детей, чтобы оставить потомство своему роду, он

выбирал малую церемонию. Тогда его родственники

знали, что у этой пары особый статус, и они теперь будут

жить вместе. Даже если старший партнер платил выкуп,

чтобы сочетаться браком с младшим, у него могла быть

красивая наложница, чтобы родить ему сына. Но все эти

младшие жены и наложницы были необходимы лишь для

того, чтобы рожать наследников, а двое партнеров

считались настоящей семейной парой.

Что же касается большой церемонии, она была напрямую

связана с родословным древом. В будущем оба партнера

уже не смогут жениться повторно и останутся вместе

навсегда, как и все женатые пары в мире.

Гуан Шанцзинь с Ву Синцзы, разумеется, выбрали

большую церемонию с соблюдением всех традиционных

обрядов и норм этикета. Хотя у Ву Синцзы было всего

пятьдесят таэлей и благословенный клочок земли на

кладбище, супруга Гогуна добавила еще пятьдесят таэлей,

сказав, что это им на удачу. В конце концов, они

собираются стать одной семьей, и их деньги станут

общими. И с этими словами она вложила деньги ему в

ладонь.

Гуан Шанцзинь тоже с удовольствием начал готовиться к

предстоящему событию. Он привел с собой четверых

телохранителей вместе с Мэн Юэ и начал проводить

опись личного имущества, сказав, что хочет составить

список приданого.

Приданого! С ума сойти! Услышав эту новость, Мэн Юэ

выразительно закатил глаза. Но Гуан Шанцзинь был его

начальником, а также близким другом. Если он не

поможет ему, то кто?

- Может, скажешь еще, чтобы мы вышили тебе свадебные

одежды, свадебный полог и красную вуаль? - не

удержавшись, спросил Мэн Юэ, пересчитывая золотых

поросят.(2)

- Ммм? Думаешь, мне нужно, чтобы ты напомнил мне об

этом? - Гуан Шанцзинь совсем не обиделся, напротив, он

казался довольным и гордым. - Синцзы сказал, что сам

подготовит наши свадебные одежды, свадебный полог и

все, что нужно для церемонии.

- Оу, так супруга нашего генерала умеет вышивать?

Мэн Юэ был очень удивлен. Каким бы талантливым он ни

был, где он сумел найти учителя за это время?

- Он не умеет, но хочет научиться. Наверное, у него не

получится вышить одежду, одеяла или свадебный полог,

но он сможет вышить для нас полотенца. Моя мать

найдет вышивальщиц, которые сделают остальную

работу, а Синцзы просто будет наблюдать за их работой.

Гуан Шанцзинь посмеивался себе под нос, пребывая в

отличном настроении. В это время, какие бы колкости он

ни услышал в свой адрес, ничто не могло разозлить его

или испортить ему настроение.

Мэн Юэ скривил губы и несколько раз содрогнулся, он

решил больше не слушать Гуан Шанцзиня, его уже

тошнило от этой самодовольной физиономии.

Но, глядя на золотых поросят, поблескивающих у него

под рукой, Мэн Юэ не смог сдержать улыбки. В глубине

души он очень радовался успеху своего господина.

Организация торжества шла своим ходом. В это время

многие чиновники под разными предлогами приезжали в

резиденцию Гогуна, пытаясь разузнать какие-нибудь

новости. Всем хотелось знать, в сына какой семьи

влюбился Гуан Шанцзинь и готов объявить об этом на всю

Поднебесную, и даже поставил в известность самого

императора, полностью лишив себя на будущее

возможности иметь потомство.

Но, разумеется, все эти люди так ничего и не узнали, им

просто вручали приглашение на свадебную церемонию,

после чего вежливо провожали до ворот.

Время шло, и день за днем в резиденцию продолжали

доставлять различные вещи - золото, превосходный

шелк, нефрит и драгоценные камни, столы, стулья и

прочую мебель. Поговаривали, что Гогун лично просил

самого известного в столице мастера изготовить комплект

мебели из красного дерева на удачу молодым.

Похоже, Гогун был очень доволен своей невесткой, надо

же, сколько внимания! В конце концов, сказители в

чайных домах перестали пересказывать деревенские

легенды и различные истории из жизни, вместо этого все

они начали рассказывать только о Великом генерале

Южного округа и его супруге.

Безусловно, слушать это было довольно занятно и

интересно, и звучало это вполне убедительно. Ранкуй

подумал, что, если бы он не знал, как оно все было на

самом деле, тоже мог бы поверить в это. Но это не

мешало ему приглашать Ву Синцзы в чайные дома, чтобы

выпить там чаю и послушать очередную историю.

- Я только что слышал звон! Генерал, затаив дыхание,

пошел туда, откуда исходил звук. К этому времени

полчаса истекли, и плывущие по небу облака закрыли

собою луну. Если бы генерал не был так силен в боевых

искусствах, он не смог бы разглядеть, куда ступает его

нога. Однажды ночью Великий генерал налетел на

главный шатер в стане южных варваров, после чего

вернулся назад вместе с головой вражеского генерала,

которую повесил на городской стене.

Рассказчик был очень талантлив, он так мастерски

говорил, что всем его слушателям казалось, что они сами

присутствуют на месте и видят все своими глазами. Даже

Ву Синцзы затаил дыхание, ему не терпелось узнать, кого

же сейчас увидит генерал.

- Можешь вернуться и спросить у него самого, - лениво

протянул Ранкуй.

Он не любил есть тыквенные семечки, и, слушая

сказителей, предпочитал закусывать засахаренными

кедровыми орешками. Он закинул себе в рот целую

горсть, отчего еще щеки раздулись, как у хомячка.

- Да, придется спросить, - Ву Синцзы закивал головой,

словно цыпленок, клюющий рис.

А тем временем, сказитель постучал по столу, привлекая

к себе внимание. Ву Синцзы сразу же сосредоточился и,

позабыв про тыквенные семечки, уставился на сказителя

ясным взглядом.

- Тем временем, лунный свет, прорвавшись сквозь

облака, осветил темную стройную фигуру. Этот человек

был подобен белому кролику на снегу. У него были яркие

глаза, красивый прямой нос и яркие, как вишни, губы, он

смущенно взглянул на генерала.

В этот момент рассказчик остановился и произнес

нараспев:

- Кто хочет знать конец истории, прошу подождать до

следующего раза.

Что, уже всё?

Все гости за столиками слушали его с зачарованным

видом, и в этот момент они почувствовали, что у них

кошки заскребли на сердце. Разумеется, Ву Синцзы был

одним из них. Он знал, что генерал встретил человека,

который покорит его сердце. Но откуда взялся этот

человек, какие пути привели его туда? Почему он так

красив? Разумеется, он отлично подойдет Хейвану!

- А у тебя и правда большое сердце, - Ранкуй скривил

губы в усмешке, но на его лице не было заметно особого

воодушевления.

Он пришел сюда не для того, чтобы послушать истории,

ему просто хотелось добавить немного трудностей Гуан

Шанцзиню. Если Ву Синцзы расстроится из-за за этих

рассказов, Гуан Шанцзиню придется постараться, чтобы

успокоить его. До свадебной церемонии оставалось всего

пять дней, и Ранкую не хотелось видеть, как Гуан

Шанцзинь с самодовольным видом просто наслаждается

жизнью.

- А? - Ву Синцзы сгреб оставшиеся тыквенные семечки в

сумочку, висевшую у него на поясе.

Он потягивал чай маленькими глоточками и в

замешательстве смотрел на Ранкуя.

- Ай, зря я это затеял… - вздохнул Ранкуй. Он же знал

характер Ву Синцзы. Он ни за что не стал бы

расстраиваться из-за всех этих выдумок, напротив, он

получал от них массу удовольствия.

Ай, ладно, лучше просто расслабиться и развлечься

немного.

- Интересно, появится ли господин Лу? Я уверен, кто-то

сплетничает про вас, - с усмешкой сказал Мэн Юэ.

Гуан Шанцзиню было лень думать об этом, он подождет

пять дней, когда будет заключен свадебный союз, а уж

потом у него будет достаточно времени, чтобы

разобраться с этим.

Последние пять дней промелькнули незаметно. В день

заключения брачного союза все жители столицы, не в

силах сдержать свое любопытство, толпились по обеим

сторонам улиц, желая посмотреть, действительно ли этот

молодой господин похож на белого кролика и так хорош

собой, как о нем говорят?

Ву Синцзы был родом из уезда Циньчен, поэтому в ночь

перед свадьбой он остановился в доме семьи Ман. После

того, как Гуан Шанцзинь приедет за ним на второй день,

они вдвоем проедут по столице и, вернувшись в

резиденцию Гогуна, исполнят все ритуалы.

Поскольку они оба были мужчинами, им не понадобился

паланкин, вместо этого для них приготовили двух

роскошных лошадей.

Когда настало время, ворота резиденции семьи Гуан

распахнулись перед ожидавшими этого придворными

чиновниками, представителями различных кланов и

жителями столицы. Гуан Шанцзинь вышел из ворот и

легко вскочил в седло. Его личный телохранитель Фан Хе

вывел вторую лошадь, и длинная свадебная процессия

тронулась к дому семьи Ман.

Излишне говорить, что Гуан Шанцзинь, облаченный в

праздничные красные одежды, был прекрасен, как

небожитель, и одного его вида было достаточно, чтобы

покорить сердца всех людей. Его лицо сияло улыбкой, он

был полон воодушевления и весь лучился

переполнявшей его энергией.

По всем улицам разносились звуки музыки и стук

лошадиных копыт, и через четверть часа свадебная

процессия достигла ворот резиденции Ман. Гуан

Шанцзинь спешился и, следуя этикету и обычаям,

постучал в ворота и поприветствовал гостей.

Любопытная толпа теснилась вокруг, нетерпеливо

ожидая, когда уже будет покончено со всеми обычаями и

этикетом. Всем не терпелось посмотреть на супруга

Великого генерала, похожего на белого кролика!

Наконец, Гуан Шанцзинь вышел из дома, и за ним

следовала стройная фигура. Все почувствовали, как у них

забилось сердце и пересохло в горле. В этот момент всем

хотелось стать реинкарнацией духа змеи, чтобы можно

было вытянуть шею и все разглядеть как следует!

Наконец, они вышли за ворота. Гуан Шанцзинь подсадил

в седло своего стройного спутника, и тот зашатался, но

после некоторой возни все же сумел удержаться в

седле…

Что? Это и есть белый кролик?! Все увидели худосочного

старикана, которому уже было за сорок, и которого едва

было видно за пышными свадебными одеждами. Не то

чтобы он был некрасив, но и смотреть там особо было не

на что. Да даже свадебные одежды, в которые он был

облачен, смотрелись куда красивее и интереснее, чем он!

Великий генерал… он что, совсем слепой?

Именно так думали и столичные чиновники, и все

городские жители. Но, что бы они там ни думали, Гуан

Шанцзинь, сидя верхом на лошади, держал за руку Ву

Синцзы, который ехал рядом с ним на второй лошади. С

любовью глядя друг на друга, они проехались по столице,

а затем вернулись в резиденцию семьи Гуан.

Чтобы стать поддержкой и опорой друг друга, и вместе

дожить до самой старости.

__________________

1. Южный ветер - гомосексуальность.

2. Золотые поросята выглядят, как золотая копилка с

красными иероглифами.

На этом заканчивается экстра 1 )

Экстра 2, ч. 1

Что, черт побери, это за место? Гуан Шанцзинь, тяжело

дыша, постучал по темной стене. Несколько мгновений

назад дверь открылась, и они с Ву Синцзы оказались

заперты в этой комнате, а затем она бесследно исчезла,

как будто ее здесь никогда и не было. Все произошло

настолько быстро, что они не успели даже опомниться.

Гуан Шанцзинь до сих пор не мог прийти в себя, он не мог

понять, как они могли попасть в такую переделку, и кто

осмелился замыслить недоброе против них.

- Ну, если я только выберусь отсюда, я рассчитаюсь

сполна и за всё!

Гуан Шанцзинь был настолько зол, что у него сдавило

грудь, и во рту, казалось, появился привкус крови. Он

стиснул зубы, стараясь подавить в себе злость.

Поскольку он не знал, где они находятся, а рядом с ним

был Ву Синцзы, он не осмеливался рисковать, пытаясь

проломить стену. Подавив в себе гнев, он обнял одной

рукой старикана, который находился в бессознательном

состоянии, а второй - осторожно ощупал стены.

В комнате совсем не было света, и она походила на

металлический ящик, куда, казалось, не проникал даже

воздух. На ощупь стена была холодной и, похоже, она

была сделана из железа.

Когда Гуан Шанцзинь осознал это, у него ёкнуло сердце.

Насколько ему было известно, в столице было не так уж

много подобных мест. Обычно знатные семьи имели

тайные камеры или секретные склады, и еще несколько

таких помещений… находились в императорском дворце!

Что ж, отлично! Наконец-то, он понял, что произошло!

- Ты вынуждаешь меня стать цареубийцей!

Не заботясь о том, наблюдали ли за ним в этот момент

евнухи или охранники, Гуан Шанцзинь с силой стукнул

кулаком по стене. Ему не было дела до дворцового

этикета и правил приличия, ему лишь хотелось пронзить

своим мечом человека, сидевшего на троне Дракона,

раньше, чем тот успеет издать указ о престолонаследии!

- Хейван… Хейван…

Видимо, почувствовав обжигающий гнев Гуан Шанцзиня,

Ву Синцзы слегка поморщился и жалобно застонал, тем

самым вернув ему некоторые крупицы здравомыслия.

- Синцы, очнулся? С тобой все в порядке?

Теперь, когда он понял, где они находятся, Гуан

Шанцзинь мог не беспокоиться по поводу того, как им

уйти отсюда. Этот сукин сын император никогда не стал

бы убивать своего Великого генерала в закоулках

императорского дворца.

- Хейван… - Ву Синцзы, похоже, еще не пришел в себя. -

Хейван…

Он потянул носом и, почувствовав знакомый запах,

уткнулся лицом в грудь Гуан Шанцзиня, скрючившись

всем телом.

- В чем дело? Что с тобой?

Гуан Шанцзинь сразу понял, что с Ву Синцзы что-то не так.

Этот старый перепел всегда чувствовал себя неловко,

когда выходил из дома и не мог не спрятаться в его

объятьях, когда не понимал, где они находятся.

- Почему ты весь горишь? - нахмурился Гуан Шанцзинь.

Сейчас было лето, и стояла адская жара. В последнее

время не было дождей, и как только вставало солнце,

улицы затапливала волна летнего зноя, и в этом мареве

весь город походил на мираж.

Хотя Ву Синцзы был родом с Юга, он не выносил долгое

столичное лето, и сейчас он носил одежду из самых

тонких тканей, поэтому через рукав можно было легко

почувствовать жар его кожи. Жар его тела был настолько

силен, что Гуан Шанцзинь едва мог выносить его. Этот

жар, опалив его ладони, устремился вверх по венам,

смешиваясь с его яростью, и пронзил его грудь, от чего он

с трудом мог дышать.

Неужели это действие наркотика? Немного подумав, Гуан

Шанцзинь быстро исследовал свой даньтянь(1) и, к

счастью, обнаружил, что в нижней части его тела

вспыхнул огонь, который в мгновение ока превратился в

настоящий пожар, охвативший его тело.

- Старик, похоже, ты засиделся на троне Дракона…

Гуан Шанцзинь был так зол, что у него закружилась

голова, и он с грохотом ударил по стене, вложив в этот

удар свою внутреннюю силу, после чего на ней остался

отпечаток его ладони. Он хотел ударить еще несколько

раз, но его действия привлекли внимание старикана. Как

только он поднял руку, человек в его объятьях

заволновался и начал тереться об него, бормоча себе под

нос:

- Хейван… я весь горю… мне жарко… прикоснись ко мне…

- Синцзы, держись… ты под действием снадобья. Веди

себя хорошо и подожди, пока мы выберемся отсюда, и

тогда я сделаю все, что ты захочешь, хорошо?

Хотя Гуан Шанцзинь не мог видеть Ву Синцзы, но,

чувствуя жар его кожи, он догадывался, что его лицо

наверняка раскраснелось.

Снадобье оказалось довольно мощным. Ему не хотелось

задумываться над тем, что это было за снадобье, но, судя

по реакции Ву Синцзы, он догадывался, что это такое. Их

накачали афродизиаком!

- Я весь горю… Хейван… не могу терпеть… потрогай меня…

ты сделаешь это?

Однако, Ву Синцзы не обладал внутренней силой Гуан

Шанцзиня и не мог сдерживать действие снадобья. Он

очнулся потому, что волнение его тела стало

невыносимым, и теперь он не мог сдерживаться! Как он

мог держать себя в руках, чувствуя слабый, но такой

возбуждающий аромат Гуан Шанцзиня? Его руки и ноги

ослабли, и все тело было словно охвачено огнем, от чего

все его мысли пришли в смятение, а одежда, казалось,

кусала его кожу, и он едва мог выносить ее

прикосновение.

Он попытался сорвать с себя одежду, но Гуан Шанцзинь

крепко держал его, не давая ему пошевелиться. Ву

Синцзы вдруг почувствовал себя обиженным, и у него на

глаза навернулись слезы.

- Хейван, пусти меня, - всхлипнул он. - Мне так жарко.

Если я не сниму одежду, то весь сгорю. Хейван… Хейван…

- Не говори глупостей.

Гуан Шанцзинь стиснул зубы, теперь он и сам начинал

отступать перед действием снадобья. Он не сразу осознал

это, но теперь понимал, что сжигавшая его ярость на

самом деле, оказалась обычным желанием.

Он уже давно не спал с Ву Синцзы. Чтобы вернуться в

столицу и предоставить отчет о своей службе, им

пришлось очень спешить в дороге. На этот раз дата отчета

совпала с днем рождения императора, поэтому они не

смели задерживаться в пути, и у них не было

возможности побыть наедине друг с другом.

Он и так уже достаточно изголодался, и сегодня, под

воздействием возбуждающего снадобья, его желание

стало нестерпимым.

Ву Синцзы и вовсе не обладал его выдержкой. Ему

казалось, что помимо сжигающего его жара, у него под

кожей ползали тысячи муравьев, и это превратилось для

него в мучительную пытку. Ну почему Гуан Шанцзинь не

хочет прикоснуться к нему?

- Хейван, ты… ты… ты больше не любишь меня? -

всхлипывая, спросил Ву Синцзы, и по его щекам

покатились слезы.

- Что это за вздор! - Гуан Шанцзинь стиснул зубы, жалея,

что не может искусать Ву Синцзы и дать выход своему

желанию.

С момента их первой встречи Ву Синцзы никогда не

говорил ему таких слов. Неужели это снадобье настолько

мощное, и из-за него человек окончательно лишается

рассудка?

- Но ты не хочешь прикоснуться ко мне, - жалобным

тоном сказал Ву Синцзы и потерся щекой о грудь Гуан

Шанцзиня.

- Ты так вкусно пахнешь… Хейван… так приятно… Можно

мне лизнуть тебя?

- Нет, нельзя, - Гуан Шанцзинь обхватил эту неугомонную

голову ладонями.

Если бы в комнате не было так темно, что он не мог

разглядеть даже кончики своих пальцев, и, если бы он не

опасался, что в комнате может быть скрыт какой-нибудь

механизм, он бы поставил Ву Синцзы в угол, чтобы он не

липнул к нему, пока все не прояснится.

- Я только разок… Могу я лишь попробовать тебя на вкус?

- Ву Синцзы не отставал от Гуан Шанцзиня.

Хотя он не мог пошевелить руками и ногами, его голова

была свободна! Не переставая копошиться, он дотянулся

до шеи Гуан Шанцзиня и впился в нее зубами.

- Ащщщ, Ву Синцзы… ах ты старикан! Когда ты

превратился в собаку!

Гуан Шанцзинь с трудом цеплялся за остатки

здравомыслия, невольно выругавшись себе под нос. В

глубине души он знал, что хотя Ву Синцы и вел себя

чрезвычайно распутно, это было вызвано действием

снадобья. Если бы он действительно пошел на поводу у

желаний Ву Синцзы, то после того, как действие снадобья

закончится, Ву Синцзы сам бросился бы в пруд с

лотосами, который находился в задней части сада.

- Хейван, ты так сладко пахнешь… почему ты такой

вкусный… хи-хи-хи, ну почему ты такой милый…

Ву Синцзы с упоением кусал его шею, после чего начал

зализывать свои укусы, покрыв кожу Гуан Шанцзиня

красными отметинами.

Гуан Шанцзинь до того измучился, что утратил всякую

стойкость. Он чувствовал полное бессилие в своем

сердце и жгучее желание, которое постепенно поглощало

все его существо и лишало его рассудка.

Он стиснул зубы и с трудом отодрал от своей шеи старого

перепела, который нес всякую чепуху, после чего опустил

голову и пару раз легонько коснулся губами его губ.

- Хейван… ну, поцелуй меня еще раз… поцелуй меня…

Ву Синцзы, казалось, дождался благословенного дождя

после длительной засухи, и теперь без всякого стыда

тянулся к губам Гуан Шанцзиня, выпрашивая у него

поцелуй. Он чувствовал его аромат, который дарил ему

столько сладости, как леденцы со вкусом османтуса. Хоть

он и был застенчив по своей природе, он всегда открыто

выражал свои желания, и когда рядом с ним был его

возлюбленный, ему было нечего стыдиться.

К тому же, когда прикосновение губ Хейвана распалило

его, он, не дождавшись поцелуя, снова укусил его за шею.

- Ву Синцзы!

Гуан Шанцзинь сердито увернулся от него, но не

осмелился применить силу. Ему тоже приходилось

отчаянно сопротивляться действию снадобья, и он

совершенно растерялся.

- Хейван… Хейван… Поцелуй меня… Ты разве не хочешь

попробовать меня на вкус?

Не хочет?! Да он истосковался по нему! Гуан Шанцзинь

несколько раз сделал глубокий вдох, изо всех сил пытаясь

подавить действие снадобья с помощью своей

внутренней силы, а затем с яростью укусил Ву Синцзы за

щеку, словно давая выход накопившемуся желанию.

- Ай! - Ву Синцзы вскрикнул от боли.

- Если не уймешься, мне придется связать тебя! -

пригрозил ему Гуан Шанцзинь, стараясь, чтобы его голос

звучал как можно строже.

Хотя старикан в его объятьях и утратил рассудок под

воздействием снадобья, грозный рык Гуан Шанцзиня

возымел на него действие. Он лизнул напоследок его

искусанную шею и уткнулся лицом ему в грудь.

Какое-то время они молча обнимали друг друга, и, если

бы не их учащенное дыхание, они чувствовали бы себя

вполне уютно. В этот момент за черной железной стеной

послышался звук механизма, пришедшего в движение.

Гуан Шанцзинь нахмурился и увидел маленькое окошко,

через которое можно было разглядеть лишь половину

лица человека, стоявшего снаружи. В тусклом свете,

льющемся сквозь окошко, он увидел силуэт маленького

евнуха.

- Здесь находится наследник Гогуна и Великий генерал

Южного округа? - отчаянно труся, тонко пискнул евнух.

Гуан Шанцзинь лишь холодно усмехнулся и не удостоил

его ответом.

Эта усмешка до того перепугала евнуха, что он задрожал

от ужаса и едва не бросился наутек. Но он явно не мог

позволить себе спастись бегством. Если уж он открыл

окошко, у него наверняка было какое-то задание. И

действительно, несколько раз судорожно сглотнув, евнух

жалобно произнес дрожащим голосом:

- Великий генерал, это случайность… ой, нет-нет-нет, не

так сказал… - евнух сделал глубокий вдох и продолжал. -

Как говорится, в этом мире не бывает случайных

совпадений и, обратившись к прошлому, всегда можно

найти подсказку.

- Да ну? - холодно усмехнулся Гуан Шанцзинь.

Евнух снова попытался взять себя в руки и, нервно

облизав губы, продолжил:

- Это возбуждающее снадобье действительно… в общем…

Если вы хотите с супругом благополучно выбраться

наружу, вам придется продержаться до трех часов

завтрашнего дня, и тогда дверь этой комнаты откроется, и

вы сможете уйти, куда пожелаете.

- Неужели? Что-нибудь еще?

Гуан Шанцзинь нисколько не верил в то, что все будет так

просто.

- Эээ… генерал очень мудр… очень умен… и его

величество… эээ… в общем, эта тайная комната не совсем

обычна… В прошлом на нее было наложено заклятье, что,

если некто проведет внутри обряд герцога Чжоу, (2)

дверь в эту комнату будет заперта, и ее уже будет

невозможно открыть. Поэтому…

- Думаешь, я поверю в эту чушь?

Гуан Шанцзинь никогда не верил в разного рода

мистические вещи. Он стиснул неугомонные руки Ву

Синцы, которые так и скользили по его телу, и холодно

посмотрел на евнуха:

- Я вспомнил, ты же ученик Чан Синя, начальника

ведомства внутренних дел.

Евнух не ожидал, что его личность будет так быстро

раскрыта, он испуганно ахнул и в панике воскликнул:

- Великий генерал, верите вы в это или нет, но от вас

зависит, будете вы плакать или смеяться завтра в три часа

дня! Ваш слуга покидает вас! Ваш слуга уходит!

С этими словами он с грохотом захлопнул окошко и

пустился наутек, и было неизвестно, бросился ли он назад

к своему хозяину или же побежал к императору, чтобы

пожаловаться на него.

Верить или не верить… Гуан Шанцзинь усмехнулся, но

приходилось признать, что он действительно был

озадачен.

_____________________

1. Даньтянь - даос. часть тела, находящаяся на 3 цуня

ниже пупка; половая сфера, место сосредоточения

жизненных сил.

2. В общем, под этой мудреной фразой понимается

обычный секс, только его так называют в

завуалированной форме)

Экстра 2, ч. 2

- Хейван… Хейван… - в этот момент Ву Синцзы снова

охватило волнение, и он начал снимать с себя одежду.

В мгновение ока он оказался наполовину обнажен, и его

податливое тело очутилось в объятьях Гуан Шанцзиня.

Гуан Шанцзинь стиснул зубы, и его ладони коснулись

разгоряченной кожи Ву Синцзы, она была горячей и

влажной. Даже прикусив себе до крови язык, он не смог

заставить себя убрать руки.

- Ты меня просто убиваешь… Синцзы…

Руки Гуан Шанцзиня, словно железные оковы, крепко

сжали тело Ву Синцзы. Как бы Ву Синцзы ни

сопротивлялся, ему не удавалось вырваться из этих

объятий, и он мог лишь вертеть головой.

Ву Синцзы был охвачен нетерпением и не понимал,

почему Гуан Шанцзинь не дает прикоснуться к нему,

когда ему так невыносимо тяжело, и его тело горит,

словно в огне. Он с силой извернулся и несколько раз

потерся бедрами о нижнюю часть тела Гуан Шанцзиня, и

вскоре почувствовал, как к его животу прижимается что-

то большое и твердое.

- Хейван, ты ведь тоже… - его обжигающее дыхание

опалило шею Гуан Шанцзиня.

Этот человек, который ни разу не дрогнул, даже находясь

на залитом кровью поле боя, теперь задрожал от этих

нескольких вздохов.

- Хейван… - понимая, что происходит, Ву Синцзы снова

игриво подул ему в шею.

- Ву Синцзы, с огнем играешь… смотри, не обожгись… -

угрожающим тоном произнес Гуан Шанцзинь.

Однако, чувствуя его крепкие объятья и тяжелое

прерывистое дыхание, этот старикан, избалованный до

такой степени, что мог позволить себе перед ним все, что

угодно, нисколько не испугался и, поцеловав его в щеку,

весело захихикал.

Вот уж правда: три дня без битья - так и крышу снимет! (1)

Он уже более трех лет безмерно баловал этого старикана,

и тот мог не только снять крышу, но и окончательно сесть

ему на голову. Гуан Шанцзинь все еще пытался

сдерживаться, но его руки, обнимавшие Ву Синцзы,

ослабили хватку.

Должно быть, возбуждающее средство, которое

подсыпал им этот сукин сын император, было неким

секретным снадобьем, изготовленным во дворце. Оно

обладал чрезвычайно мощным эффектом, и Гуан

Шанцзинь призвал на помощь все силы, пытаясь

сохранить ясность рассудка. Все это время он опирался на

свою внутреннюю силу и стойкость, отточенные на поле

боя, но он уже был на предел своих возможностей.

Как только Ву Синцзы оказался на свободе, он весь засиял

от радости, словно маленькая птичка. Он повис на Гуан

Шанцзине, обнимая его за шею и начал целовать его

красивые яркие губы.

- Хейван, ты такой вкусный… правда вкусный… как

леденец с османтусом… - ворковал Ву Синцзы, целуя и

облизывая его губы, а его маленький язычок, лишившись

привычной для него застенчивости, без всякого стыда

исследовал его рот.

Ву Синцзы всегда был немного сдержан в своих поцелуях,

и каким бы ни был его сексуальный аппетит, он все равно

сохранял свою природную застенчивость.

Гуан Шанцзинь всегда любил дразнить его, вынуждая

брать инициативу на себя. Кончиком языка он провел по

его гладким зубам и пощекотал чувствительные места во

рту. Ему всегда было трудно сдерживаться из-за робких и

застенчивых движений Ву Синцзы, и обычно он быстро

терял над собой контроль и начинал целовать его с таким

пылом, что у старикана начинала кружиться голова.

Но теперь, как только Ву Синцзы пытался коснуться его

кончиком языка, он уворачивался от него, отказываясь

отвечать ему тем же. Но Ву Синцзы заупрямился и

продолжал преследовать его язык, покусывая и

посасывая его губы. Он до такой степени зацеловал

бравого генерала, что тот уже начинал задыхаться, и у

него закружилась голова. Ну старикан… нужно будет

преподать ему урок, как только они выберутся отсюда!

Так размышлял Гуан Шанцзинь, сердясь в душе, но его

руки нетерпеливо срывали с них обоих одежду, включая

исподнее. Тайная комната наполнилась звуками

поцелуев, и Ву Синцзы очень разволновался, наслаждаясь

вкусом поцелуя, вылизывая и покусывая рот Гуан

Шанцзиня, словно это и правда был сладкий леденец.

Наконец, нацеловавшись вволю, Ву Синцзы слегка

отстранился, но, словно еще не насытившись до конца,

лизнул напоследок губы Гуан Шанцзиня еще несколько

раз.

- Хейван… можно мне еще полизать тебя?

Ву Синцзы явно имел ввиду нечто совсем непристойное,

но этот старикан за свою жизнь привык все время

сдерживаться, и всегда был очень благопристоен в своих

речах. Разве он мог произнести какие-нибудь скабрезные

слова?

Эти несколько слов, соскользнув с его языка, мгновенно

исчезли, но Гуан Шанцзинь расслышал их, и его тело

обдало жаром.

- Где ты собрался полизать меня? Ммм? - он протянул

руку, и его ладонь легла на затылок Ву Синцзы.

Последние проблески здравого смысла и милосердия, за

которые он все еще мысленно цеплялся, окончательно

растворились под действием снадобья.

Он не хотел выпускать зверя наружу, но Ву Синцзы желал

именно этого.

- Я хочу… я хочу полизать твой…

Ву Синцзы прикусил язык, ему все еще не доставало

смелости сказать об этом прямо.

- Ммм? Я не расслышал.

Гуан Шанцзинь наклонился вперед и, захватив

кончиками пальцев мочку уха Ву Синцзы, слегка потер ее,

а затем прикусил зубами. Он мягко посасывал ее, пока Ву

Синцзы не задрожал и не упал без сил в его объятья.

- Синцзы, ты же знаешь, как я люблю тебя. Скажи мне

прямо, и я позволю тебе полизать меня.

На его губах заиграла коварная улыбка.

Ву Синцзы почувствовал, как все его тело плавится,

начиная от мочек ушей, и превращается в лужицу, и в

замешательстве произнес:

- Я хочу полизать твой… твой большой член…

Гуан Шанцзинь громко рассмеялся и, поцеловав его в

щеку, сказал:

- Ладно, можешь полизать.

Ах, это было прекрасно. Ву Синцзы выскользнул из его

объятий. Верхняя часть их тел была уже обнажена, их

кожа горела, когда они соприкасались друг с другом.

Больше всего им хотелось остаться вместе навсегда и уже

никогда не разлучаться. Но сейчас Ву Синцзы думал лишь

о том, как взять в рот этот возбужденный член, который

уже давно прижимался к его животу, и немного пососать

его.

- Синцзы, ты ведь… уже многому научился… - в обычно

таком приятном мелодичном голосе Гуан Шанцзиня

появилась хрипотца, и сердце Ву Синцзы забилось

быстрее, а все его тело обдало жаром.

Он начал покрывать поцелуями тело Гуан Шанцзиня, пока

не добрался до края его нижнего белья. Он слегка

прикусил пояс зубами и потянул его вниз. Огромный член

Гуан Шанцзиня настолько затвердел, что Ву Синцзы после

нескольких попыток так и не смог стянуть с него штаны, и

его охватило нетерпение!

Он поднял голову и с жалобным видом посмотрел на Гуан

Шанцзиня:

- Хейван, пожалуйста, помоги мне…

- Если не сможешь снять штаны, я не позволю тебе

полизать его. Ну так что, тебе правда нужна моя помощь?

Гуан Шанцзинь внезапно повел себя самым подлым

образом, и Ву Синцзы невольно помотал головой из

стороны в сторону. Видя, что Гуан Шанцзинь

действительно не собирается помогать ему, он сделал

глубокий вдох и руками стянул с него подштанники.

- Бессовестный старикан… - с тихим смешком отругал его

Гуан Шанцзинь, но не стал усложнять ему задачу,

позволяя ему полностью раздеть себя.

Ву Синцзы пристроился у него между ног и потерся щекой

о вздымающийся кверху длинный толстый член. Хотя

сейчас он не мог видеть этот член, но они так долго были

вместе, и ему не обязательно было видеть его. Он и так

помнил в мельчайших подробностях, как выглядел этот

член от основания до самого кончика, с его опутанным

венами стволом и крупной головкой.

Ву Синцзы шумно сглотнул и, высунув язык, нетерпеливо

прошелся его кончиком по головке, мгновенно ощутив

горьковатый рыбный вкус, который казался ему

изысканным лакомством.

Он начал сосать член, скользя кончиком языка по его

головке и кожице вокруг нее. Запах там был намного

сильнее и вкус более солоноватым, но Ву Синцзы это

настолько нравилось, что он покусывал кожицу и

вылизывал языком самые чувствительные места.

- Ммм… - простонал Гуан Шанцзинь, явно получая

удовольствие.

Его рука легла на затылок Ву Синцзы и распустила и без

того растрепанный пучок, высвободив копну длинных,

черных с серебристыми прядями волос, которые

заструились по внутренней поверхности его бедер, и по

его телу пробежала дрожь, проникая в самое сердце.

- Ммм… - простонал Ву Синцзы, опьяненный тем, что он

делал.

Возможно, дело было в действии снадобья, но ему все

время казалось, что сосать член Гуан Шанцзиня

подобным образом недостаточно. Его язык заскользил по

венам, он широко открыл рот и попытался протолкнуть

эту здоровенную штуку себе в горло.

- Синцзы… Синцзы…

Прошло уже много времени с тех пор, как Гуан Шанцзинь

наслаждался ласками Ву Синцзы. Его мускулистое тело

напряглось, словно у разъяренного леопарда. Его пальцы

запутались в волосах старикана, и он чувствовал, как его

большой член постепенно погружается в узкое, гладкое,

влажное и горячее место.

Ву Синцзы сжал губы и начал сосать сильнее. Гуан

Шанцзинь и опомниться не успел, как Ву Синцзы в один

прием заглотил огромный член целиком. Весь его рот

был заполнен до отказа, и он уткнулся носом в густые

заросли в паху.

На этот раз Ву Синцзы закашлялся и стал задыхаться. Он

хотел немного отстраниться, но Гуан Шанцзинь уже

распробовал удовольствие, разве он мог теперь

остановиться, не получив удовлетворения? Его рука,

которая вначале лишь ласково играла с волосами Ву

Синцзы, теперь надавила ему на затылок, заставляя

заглотить его член еще глубже. Не заботясь о том, не

проткнет ли он это тонкое горло, он думал лишь о том,

как толкнуться еще глубже.

- Ммм… ммм…

Ву Синцзы попытался сопротивляться, но он не мог

справиться с Гуан Шанцзинем, поэтому ему лишь

оставалось терпеть, пока его голову приподнимали и

насаживали на член, отчего он уже едва мог дышать. Его

горло растянулось, и сквозь тонкую кожу можно было

различить очертания члена, который выходил из его рта и

снова входил обратно, его мощный ствол блестел от

слюны, а комната наполнилась развратными

хлюпающими звуками.

Под воздействием снадобья Гуан Шанцзинь позабыл о

нежности и осторожности, ему лишь хотелось втиснуться

в тело этого старикана Ву Синцзы, пронзить его насквозь

и никуда не отпускать.

Ву Синцзы не мог вынести такой беспощадный натиск, и

после того, как Гуан Шанцзинь десятки раз надавил ему

на голову, он едва не потерял сознание. Но несмотря на

это, он все равно с жадностью сосал этот член, расслабляя

горло и позволяя любовнику делать то, что он хочет.

Его горло судорожно сжималось, больше напоминая

собой ножны, в которые глубоко проникал стальной

раскаленный меч. Гуан Шанцзинь, тяжело дыша,

проникал в самую глубину, его руки действовали все

более жестко. В конце концов, он сжал голову Ву Синцзы

и вдавил его лицом в свою промежность, словно

собираясь проткнуть насквозь его тонкое горло. Ву

Синцзы тихо заскулил, что еще сильнее распалило Гуан

Шанцзиня, пробудив его звериную природу.

Под воздействием снадобья Гуан Шанцзиню

понадобилось некоторое время, прежде чем он сумел

достичь пика, и тогда он вогнал целиком свой член в

горло старикана и выпустил в него все семя,

накопившееся за долгое время.

______________________

1. Поговорка, которая означает, что ребенок, которого не

бьют три дня, наживет себе кучу неприятностей.

Экстра 2, ч. 3

- Уууу…. Мммм… - со слезами на глазах замычал

обезумевший Ву Синцзы, после того как горячая жидкость

выстрелила ему в горло.

Он больше не мог сопротивляться и был вынужден

проглотить густое семя. Толстый член даже после

разрядки оставался пугающе твердым. Гуан Шанцзинь не

сразу вытащил его изо рта Ву Синцзы и, толкнувшись

внутрь еще несколько раз, медленно отстранился от него.

- Кха-кха-кха-кха-кха… - Ву Синцзы свалился на пол у ног

Гуан Шанцзиня, словно сломанная кукла. Но не успел он

отдышаться и прийти в себя, как его подхватили сильные

руки и подняли на ноги. В следующий момент с него

стащили штаны, и он ощутил увесистый шлепок по

ягодицам.

- Хейван… Хейван… - он едва мог дышать.

У него онемел весь рот и горло, и он не мог нормально

говорить, и лишь жалобно стонал, повторяя имя Гуан

Шанцзиня.

- Веди себя хорошо и позволь мне позаботиться о тебе,

хорошо? - Гуан Шанцзинь с улыбкой поцеловал его в

щеку.

Его тихий знойный шепот ласкал кожу Ву Синцзы, словно

шелк, и Ву Синцзы был настолько одурманен, что

совершенно не осознавал, что стоявший рядом с ним

мужчина был похож на того человека, с которым они

впервые встретились несколько лет назад.

Прежний Гуан Шанцзинь, когда они в самом начале

занимались всякими постыдными вещами, не был таким

любящим и заботливым, как сейчас. В то время Гуан

Шанцзинь использовал разнообразные злодейские

трюки, и не будет преувеличением сказать, что он

доводил Ву Синцзы до такого состояния, что тот желал

умереть прямо на нем.

Но на протяжении последних лет Гуан Шанцзинь так

баловал своего старого перепела, поэтому не

осмеливался действовать также жестко и причинять ему

боль. И в постели он стал действовать гораздо мягче,

отчего исчезла та искра, от которой раньше разгоралось

бешеное пламя. Ву Синцзы уже и не надеялся, что в этой

жизни ему еще хоть раз удастся пережить подобный

опыт.

Потайная комната наполнилась развратной атмосферой,

ее затопил запах похоти, и страстные стоны смешались с

тяжелым мужским дыханием и неприличными звуками

ударяющихся друг о друга тел.

Ву Синцзы казалось, что его затрахают до смерти в этой

темной комнате, и он больше никогда не увидит

дневного света.

- Хейван… Хейван, помедленнее…

Но Гуан Шанцзинь, казалось вообще не слышал его

стонов, он прижал Ву Синцзы к холодному полу и жестко

трахал его. Эта маленькая дырочка, которую уже давно

никто не трогал, теперь опухла и покраснела. После

нескольких мощных толчков она уже не могла больше

сомкнуться, и ей оставалось лишь заискивающе втягивать

в себя большой и длинный член.

Разумеется, подобная сговорчивость лишь еще больше

распалила Гуан Шанцзиня, и он окончательно потерял

над собой контроль, яростно вонзаясь в упругий

мясистый зад Ву Синцзы, из которой летели брызги, как

из сочного плода.

Гуан Шанцзинь уже долго трахал его, и под воздействием

снадобья он, казалось, нисколько не устал и все еще не

достиг пика. Его и без того огромный член стал еще

тверже и толще. Он совсем затрахал Ву Синцзы, и тот

кончил уже несколько раз, и на полу образовалась

лужица из похотливых соков и семени.

Ву Синцзы уже несколько раз казалось, что он умер и

вновь возродился к жизни, все его тело раскраснелось.

Наконец, Гуан Шанцзинь с силой толкнулся в самую

чувствительную точку его тела, и его живот вздулся от

этого толчка.

- Хейван… Хейван, аааааа…….

Ву Синцзы забился в конвульсиях с такой силой, что Гуан

Шанцзинь с трудом удержал его. Щель на его маленьком

птенчике приоткрылась несколько раз, но из нее уже

ничего не могло вырваться, кроме нескольких капель.

После нескольких оргазмов Ву Синцзы чувствовал, что у

него уже болят семенные протоки. Он действительно не

мог больше выносить этого, и со слезами на глазах начал

умолять Гуан Шанцзиня отпустить его. Ему стало немного

страшно, он ведь уже позабыл, какими жестким и

настойчивыми может быть этот человек, и это не просто

слова, он действительно не знал меры!

- Эй, разве не ты просил меня прикоснуться к тебе и

поцеловать тебя? Так тебе нравится, как я прикасаюсь к

тебе?

С этими словами Гуан Шанцзинь крепко сжал его талию и

зажал Ву Синцзы своим телом, продолжая с силой

вколачиваться в его тело.

Ву Синцзы широко разинул рот, пытаясь отдышаться, но у

него уже душа была готова расстаться с телом. Он

запрокинул голову и задрожал, смутно чувствуя, как Гуан

Шанцзинь поглаживает его живот в том месте, где

проступала выпуклость после каждого толчка.

- Так нравится или нет? - с улыбкой спросил Гуан

Шанцзинь.

- Нра… нравится… Хейван, помедленнее… - сумел,

наконец, прохрипеть Ву Синцзы, но Гуан Шанцзинь не

обратил на эти слова никакого внимания.

Он наполовину вышел из тела Ву Синцзы и, пока тот

переводил дух, он снова с силой вонзился в него, отчего

старикан снова завопил и задрожал всем телом.

- Не кричи, ты же знаешь, что я люблю тебя, ммм? Можно

мне поцеловать тебя?

От этого тихого шепота и горячего дыхания возле самого

уха плавилось сердце! У Ву Синцзы уже все лицо было

мокрым от слез, и у него начинал мутиться рассудок, но

он, все еще дрожа, повернул голову и потерся щекой о

щеку Гуан Шанцзиня:

- Поцелуй меня…

Ему всегда нравились нежные любящие поцелуи Гуан

Шанцзиня, и ради этого он был готов покинуть свои

родные места.

- Веди себя хорошо…

Гуан Шанцзинь одной рукой обнимал его за талию, а

второй рукой сжал его подбородок, и их губы и языки

слились в поцелуе, а его огромный член толкнулся

вперед, достигнув самых глубин.

- Ммм…. ммм…

Во время этого поцелуя Ву Синцзы не мог издать ни звука,

и у него действительно не было возможности

сопротивляться. Его язык находился в плену, и ему

казалось, что из него сейчас вытянут душу.

Видя, что человек в его объятьях вот-вот лишится чувств,

Гуан Шанцзинь прервал свой настойчивый поцелуй и,

слегка отстранившись, мягко сказал:

- Потерпи еще немного и позволь мне насладиться тобой,

хорошо?

- Хорошо… - у Ву Синцзы уже голова шла кру̀гом, и он сам

толком не понял, что пообещал.

Когда Гуан Шанцзинь снова начал двигаться, он лишь

закатил глаза и раскрыл рот, отдаваясь на волю

победителя.

Каждый раз, выйдя из его тела до конца, он резко входил

в него снова, достигая чувствительной точки, словно

пытаясь пронзить его насквозь, и с каждым его

движением наружу вытекала горячая жидкость, и вскоре

он смог протолкнуться в еще более горячее и узкое место.

Чувствуя, как вокруг его члена сжимается в спазмах

кишечник, Гуан Шанцзинь протяжно выдохнул от

удовольствия.

Наклонившись вперед, он несколько раз поцеловал

затраханного до бесчувствия старикана, а затем с новой

силой начал трахать его снова.

Это действительно было похоже на схватку со смертью, и

Ву Синцзы невольно обмочился, забрызгав все вокруг.

Все его тело словно превратилось во вместилище для

члена Гуан Шанцзиня, который, наконец, вошел в него на

всю длину и излился густым семенем вглубь его тела.

Почувствовав, как его изнутри обожгло горячей струей, Ву

Синцзы снова обмочился.

После одного оргазма разум Гуан Шанцзиня,

одурманенный действием снадобья, значительно

прояснился. Он обнял старого перепела, который дрожал

всем телом и едва дышал, затраханный до бесчувствия.

Находиться внутри тела этого старикана было так

приятно. Несмотря на то, что его так жестко трахнули,

тугой теплый кишечник все еще тесно сжимал и жадно

втягивал в себя его член, просто убивая его.

- Синцзы…

Гуан Шанцзинь поцеловал бесчувственного человека в

своих объятьях, и после минутного замешательства

почувствовал, как пламя в нижней части его живота,

которое немного утихло, разгорается с новой силой.

Похоже, одного раза будет недостаточно.

Почувствовав, как прижимающийся к нему член вновь

твердеет и наливается силой, Ву Синцзы всхлипнул от

ужаса и попытался вырваться. Но своими действиями он

лишь сделал себе хуже. Гуан Шанцзинь собирался

отпустить своего старого перепела на волю, но теперь…

лучше он даст волю самому себе.

Приняв решение, Гуан Шанцзинь перестал церемониться

и, выпрямившись, прижал Ву Синцзы к стене и начал

снова его трахать.

***

В три часа хозяин послал маленького евнуха в потайную

комнату, чтобы разузнать, как там обстоят дела.

По словам его хозяина, это снадобье, которым опоили

Великого генерала, было изготовлено по секретному

рецепту во дворце, у него даже не было названия, и этот

рецепт передавался устно от одного лекаря к другому.

Его воздействие было слишком мощным, и теперь было

трудно выяснить, кто из императоров первым приказал

лекарям изготовить такое средство. В общем, сейчас это

снадобье могли изготовить только императорские

лекари. Но они умели лишь изготавливать его, но не

имели к нему противоядия, поэтому облегчить его

воздействие можно было лишь с помощью секса. Разве

это не ловушка?

Все говорили, что в потайной комнате действует

магическое заклятье, и маленький евнух все еще верил в

это. Во дворце происходит столько разных вещей, тут и не

в такое поверишь!

Сможет ли Великий генерал удержаться и не проглотить

живьем своего супруга? Кто в Великой Ся не знает, как

сильно супруги любят друг друга, и насколько они

неразлучны! Разве смогут они удержаться? Ах, это же

настоящая западня!

Размышляя подобным образом, маленький евнух шел

вперед, пока не добрался до потайной комнаты. Едва

оказавшись на месте, он ошеломленно замер на месте и,

вытаращив глаза, уставился на представшую его взору

сцену.

- Ве… ве… вел… великий ген…

В мягком свете свечей фигура этого человека казалась

еще выше и внушительнее, и он был подобен острому

клинку, выхваченному из ножен, который мог поразить

любого человека в мгновение ока.

Маленький евнух невольно попятился назад и рухнул на

пол со слезами на глазах. Он даже не пытался спросить

Великого генерала, как тот сумел выбраться из потайной

комнаты, его интересовало лишь одно - умрет ли он

прямо на этом месте или нет! Да и Великий генерал

смотрел на него так, словно уже был покойником.

- П-п-по… прошу пощады… - дрожащим голосом

взмолился маленький евнух, но слова застревали у него в

горле, и он мог лишь тихонько всхлипывать.

Услышав посторонний звук, Гуан Шанцзинь обернулся и

узнал маленького евнуха, который вчера передал ему

послание.

- Мэн Юэ.

Он не собирался усложнять жизнь мелкой пешке, за этой

обидой стоит другой человек, и он обязательно

поквитается с ним, когда немного остынет.

- Ай, - из тени выступило вперед полное тело, и

маленький евнух понял, что здесь присутствует еще один

человек.

- Иди и скажи императору, что через несколько дней я

пришлю ему большой подарок, дабы выразить свою

благодарность, пусть ждет.

Это было довольно грубое и бесцеремонное заявление,

сказанное тоном бунтовщика, осмелившегося

замахнуться на своего государя.

- Я понял, - Мэн Юэ с усмешкой взглянул на человека,

которого крепко сжимал в своих объятьях Гуан Шанцзинь.

- А старичок-то еще ого-го.

Лицо Гуан Шанцзиня застыло, и он бросил на него

свирепый взгляд:

- Ты сейчас договоришься. Не давай мне повода

беспокоить Су Яна.

Это был очень точный и сокрушительный удар. Мэн Юэ

не боялся ни небеса, ни самого черта, но у него было

слабое место - Су Ян. Он смущенно потер нос и перестал

дразнить супруга своего хозяина. Подойдя к трясущемуся

от страха евнуху, он поднял его и увел с собой.

Когда шаги Мэн Юэ стихли вдали, Гуан Шанцзинь снова

встряхнул человека в своих объятьях. Он повернул голову

и, взглянув на потайную комнату, от которой за версту

несло развратом, тяжело вздохнул.

- Ты же сам играл с огнем, разве можно при этом не

обжечься? - с беспомощным видом произнес он.

Глядя на сонное лицо Ву Синцзы, он почувствовал, как

тает его сердце.

- Ладно, это я слишком долго пренебрегал тобой.

Гуан Шанцзинь всю ночь трахал Ву Синцзы, пока не

выветрилось действие снадобья, и к нему не вернулся

ясный рассудок. Разумеется, старикан был не в состоянии

остановить его. Если бы в последние несколько лет он не

следил так тщательно за своим здоровьем, тогда ему

пришлось бы следующие полгода провести в постели,

восстанавливая силы.

Как только разум Гуан Шанцзиня прояснился, он сразу же

принялся размышлять над тем, кто оказался настолько

безрассудным, чтобы осмелиться устроить ему западню.

Каким бы ненадежным ни был человек, сидевший на

троне Дракона, его южные границы по-прежнему

охранял Гуан Шанцзинь, поэтому, как бы сильно ему ни

захотелось поразвлечься, он никогда не осмелился бы по-

настоящему разозлить своего генерала. Это было бы все

равно что собственноручно приставить нож к своей шее.

Что же касается всех остальных, в Великой Ся не было ни

одного человека, который посмел бы провоцировать Гуан

Шанцзиня. За это можно было бы лишиться имущества, и

весь род такого человека был бы изведен под корень.

К тому же, он сражался на поле боя и научился не

доверять никому. Даже Мэн Юэ и его семья не смогли до

конца завоевать его доверие. Так кто же мог внезапно

опоить его снадобьем так, что он этого даже не заметил?

Он не удержался и, снова вздохнув, опустил голову и

укусил Ву Синцзы за мясистый нос.

Ву Синцзы. Только Ву Синцзы мог сделать это, а

император, скорее всего, знал об этом, но ничего не

сказал, а лишь одолжил ему снадобье и отправил их в

потайную комнату.

Но, даже если он теперь и знал об этом, что он мог

поделать?

- Посмотрим, хватит ли у тебя духу провернуть это еще

раз! - Гуан Шанцзинь мог лишь бросить эти слова в лицо

спящему Ву Синцзы, пытаясь хоть немного сохранить свое

достоинство.

Похоже, в будущем не нужно больше сдерживаться в

постели. Вы только посмотрите на этого старикана - он так

изголодался, что даже решился использовать снадобье.

При мысли об этом Гуан Шанцзинь тихонько рассмеялся.

Спящий Ву Синцзы, почувствовав во сне, как у него

волосы шевельнулись от ужаса, слегка задрожал и сжался

в комок в знакомых ему объятьях.

Когда он позже пришел в себя и осознал, насколько

трагичными оказались для него последствия от приема

снадобья, он понял, что его уже ничто не спасет.

Но это все дела будущего.

Экстра 3, ч. 1

- Фужен! Фужен! Плохи дела!

Бо Хе и Гуэй Хуа, придерживая юбки, мчались к огороду,

их крики разносились по всей округе.

Ву Синцзы с ребенком копался на огороде. Становилось

все холоднее, и от прежней пышней зелени почти ничего

не осталось. Теперешний пейзаж выглядел довольно

уныло, и лишь ветви нескольких холодостойких культур

легонько покачивались под зимним солнцем.

- Отец? (1)

Ребенок еще издалека услышал крики девушек и теперь,

хлопая ресницами, уставился на Ву Синцзы своими

большими черными глазами. Ему хорошо был известен

характер обеих сестер, они всегда были спокойными и

расторопными. Он еще никогда не видел, чтобы они вели

себя подобным образом.

- А? - Ву Синцзы не обладал подобной остротой слуха и

лишь различил вдалеке какой-то шум, пока не понимая,

что обе его служанки несутся к нему, крича во все горло.

- Кажется, сестрицы зовут вас, - ребенок кивнул в сторону

бегущих девушек и задумчиво добавил, - должно быть,

что-то срочное. Может, дома произошло что-то очень

важное? Отец, не хотите сначала вымыть руки и ноги?

- Они зовут меня? - удивленно спросил Ву Синцзы.

Он был знаком с этими девушками почти десять лет и

еще никогда не слышал, чтобы они так громко кричали.

- Да, вас… - ребенок прислушался повнимательнее. -

Фужен, Фужен, плохи дела…

Он добросовестно пересказал все, что ему удалось

услышать и в конце добавил:

- Мне кажется, я также слышу голос управляющего Юаня.

- Управляющий Юань тоже зовет меня? - Ву Синцзы

удивился еще больше.

Насколько он знал управляющего Юаня, тот вообще

обычно не выказывал никаких эмоций. Они жили бок о

бок десять лет, и Ву Синцзы ни разу не заметил на его

лице улыбки. Даже если небо начнет рушиться на землю,

он и тогда будет сохранять невозмутимый вид.

Поняв, что произошло нечто чрезвычайное, Ву Синцзы

позабыл про зеленый лук, который собрался

пересаживать. Они с сыном вымыли руки и ноги,

натянули носки и обувь и бросились навстречу девушкам.

- Фужен! Фужен!

Увидев Ву Синцзы, Бо Хе и Гуэй Хуа лишь тяжело дышали

и все повторяли без конца это слово, не в силах сказать

что-либо еще.

- В чем дело? Что случилось? - Ву Синцзы успокаивающе

гладил девушек по спине, выжидая, пока они успокоятся,

и жестом попросил ребенка принести чай, чтобы они

могли промочить горло.

Хоть он и был сыном хозяина, но его с детства воспитывал

Ву Синцзы, и у него не было высокомерия, присущего

потомкам знатных семей. Ребенок быстро налил две

чашки чая и предложил их обеим девушкам.

Бо Хе и Гуэй Хуа, похоже, хотели что-то сказать, но никак

не решались сделать это, поэтому взяли предложенный

чай и торопливо выпили его.

- Ну что, вам лучше? - снова спросил Ву Синцзы, видя, что

к ним возвращается некоторое самообладание. - Зачем

вы звали меня?

- Да, вас было слышно даже на огороде, -

неодобрительным тоном сказал ребенок.

Что бы там ни произошло, девушкам не следовало

кричать на всю округу. А что, если их услышали

посторонние? Сплетни вмиг разнесутся по всей округе, а

потом и по всей стране. Разве можно допустить, чтобы об

их благородном семействе судачили в тавернах за

стаканом вина!

- Мы были неосторожны, просим Шицзи(2) простить нас! -

со смущенным видом сказали девушки.

- Ай, да ладно, я же хорошо знаю вас, не принимайте

близко к сердцу, - успокоил их Ву Синцзы. - Так вы

скажете мне, что же все-таки произошло?

У них уже было время, чтобы успокоиться, и они выпили

чай, но до сих пор так ничего и не сказали, и он уже

начинал нервничать.

- Ну… - нерешительно начала Бо Хе и смущенно взглянула

на сестру.

Видя, что та ободряюще кивнула ей, она сделала

глубокий вдох и продолжила:

- Фужен… великий генерал… он…

Великий генерал? Как только прозвучали эти два слова,

Ву Синцзы сразу поменялся в лице и испуганно схватил Бо

Хе за руку:

- Что с генералом? Разве он сейчас не в столице? Разве с

ним могло что-то случиться у подножия трона Сына неба?

Все эти годы их семейство пользовалось особой

благосклонностью монарха, и они действительно могли

свысока смотреть на всю Великую Ся. К тому же,

обзаведясь с возрастом супругом и ребенком, Гуан

Шанцзинь смирил прежнюю заносчивость и больше не

лез на рожон. Он не вступал в перепалки с остальными

вельможами и не кичился своими заслугами и талантами,

поэтому ему можно было не бояться удара в спину.

- С генералом случилось кое-что, он… - заговорила Гуэй

Хуа и снова смущенно смолкла.

- Да говори же наконец! - ребенок не мог сдержать гнев.

- Генерал упал с лошади, и вице-генерал Мэн сказал, что

он повредил себе голову, и теперь… теперь… - Бо Хе

стиснула зубы и замолчала.

Ву Синцзы почувствовал, как у него все поплыло перед

глазами, он отступил на пару шагов назад и едва не упал,

но, к счастью, ребенок стоял совсем рядом и поддержал

его.

- Отец серьезно ранен? (3) Кто-нибудь послал за

доктором?

В этом году ему исполнилось семь или восемь лет, и,

услышав, что его отец пострадал, он запаниковал, и его

большие глаза заблестели от слез.

- Отец, идем скорее! Нужно посмотреть, как он!

- Постойте! Он… На самом деле, генерал не сильно

пострадал. Его уже осмотрел доктор и сказал, что ему

просто нужен отдых в течение нескольких дней, -

поспешно остановила их Гуэй Хуа.

- Тогда мне нужно позаботиться о Хейване, - Ву Синцзы,

нахмурившись, уставился на девушек, которые не давали

ему пройти. - Пожалуйста, дайте мне пройти, не

останавливайте меня. Хейван сказал что-нибудь?

Ву Синцзы уже начинал сердиться. На самом деле, это

был уже не первый случай. Гуан Шанцзинь был боевым

генералом, который контролировал южные границы. Хотя

в последние годы на границе было безопасно, время от

времени там вспыхивали небольшие конфликты, и ему

приходилось сталкиваться с южными варварами.

Взявшись за меч, невозможно всякий раз оставаться

невредимым. Получив ранение, Гуан Шанцзинь всегда

запрещал говорить об этом Ву Синцзы, и тот не мог

позаботиться о нем. Поэтому генерал нес все на своих

плечах, притворяясь, что ничего не произошло или же

обманывал Ву Синцзы с помощью других людей, а сам

тем временем прятался и втайне залечивал свои раны.

За последние несколько лет Ву Синцзы пару раз проявил

норов и заставил Гуан Шанцзиня пойти на уступки, чтобы

он, по крайней мере, сообщал ему о своем ранении. Но

знать - это одно, а ухаживать - совсем другое. И они до

сих пор не могли найти решение, которое устроило бы их

обоих.

- Он же просто упал и ударился головой, а не пострадал

на поле боя. Неужели мне нельзя позаботиться даже о

такой травме? - Ву Синцзы почувствовал, как у него

сжалось горло, и на глазах выступили слезы.

- Дело не в том… - Бо Хе снова замолчала и опять

вздохнула. - Фужен, вы… вы… Попейте сначала чаю, и

тогда я все объясню.

Что? В такой момент он еще должен пить чай? Ву Синцзы

так разозлился, что у него загудело в голове. Он схватил

стоявший на столе чайник и вылил через носик весь чай

себе в рот, после чего отбросил чайник и вытер губы:

- Говори!

- Великий генерал, он… он потерял память! - выпалила

Гуэй Хуа и опустила глаза.

_______________________

1. Дословно ребенок называет его «большой папа».

2.  «Шицзи» - это обращение к наследнику княжеского дома.

3. Ребенок называет Ву Синцзы большим папой, а

генерала Гуана - младшим папой )))

Экстра 3, ч. 2

- Потерял память? - изумленно переспросил Ву Синцзы,

чувствуя, как у него перехватило дыхание. - Значит, он

больше не помнит нас? А помнит ли он, кто он сам?

- Генерал помнит, кто он такой, вот только… - девушки

переглянулись между собой. - Вообще, сказать, что у него

потеря памяти не совсем верно. Генерал многое помнит,

но…

- Но?

- Он помнит лишь то, что произошло с ним до того, как

ему исполнилось двадцать пять лет… - Гуэй Хуа тяжело

вздохнула и решительно договорила. - Генерал желает

немедленно видеть господина Лу и злится на вице-

генерала Мэн.

- Видеть господина Лу? - слегка опешил Ву Синцзы, а

затем кивнул. - Ну, это неудивительно, Хейвану в то время

очень нравился господин Лу.

- Фужен, вы не сердитесь? Генерал не помнит ни вас, ни

маленького шицзи! - теперь, когда всё было сказано, в

душе Бо Хе начал подниматься гнев.

- Скажите! Генерал вернет этого человека? Это как же

надо было удариться головой, чтобы забыть вас!

- Управляющий Юань послал вас за мной? Наверное,

хочет спросить меня о чем-то?

По сравнению с двумя разгневанными девушками Ву

Синцзы держался довольно спокойно. Он усадил ребенка

за стол, достал из коробки сладкий пирог и разломил его,

разделив пополам.

- Да… - Гуэй Хуа скривила губы, вспомнив объяснения

управляющего, и положила руку на грудь, пытаясь унять

гнев. - Управляющий Юань хочет, чтобы мы испросили

ваших указаний, можно ли пригласить господина Лу к

генералу?

- Почему бы и нет… - Ву Синцзы откусил кусочек сладкого

пирога и вздохнул. - Но захочет ли господин Лу приехать?

В конце концов, прошло уже десять лет. Господина Лу

изгнали из резиденции самым бесцеремонным образом,

и говорят, он не смог вернуться в свои родные места. Если

бы Гуан Шанцзинь не приобрел для него приличный дом,

трудно сказать, смогли бы они сейчас вообще отыскать

господина Лу.

- Управляющий Юань сказал, что, если фужен не против,

он знает, что делать с господином Лу.

Гуэй Хуа надула губы, ей никогда не нравился этот

господин Лу, и она не изменила своего мнения даже

спустя десять лет. И о чем только думал управляющий

Юань? И почему вице-генерал Мэн не остановил его?

- Все в порядке, - сказал Ву Синцзы и сунул в рот кусок

сладкого пирога. - Могу я увидеть Хейвана?

***

Мэн Юэ сидел за столом и ел пирожные, запивая их чаем.

Он холодно взглянул на человека, лежавшего в кровати с

болезненным видом, и мысленно усмехнулся. И как это

его угораздило так неудачно упасть и стукнуться головой?

Впрочем, если уж так случилось, то и ладно. Если уж

заклинило память, тогда забыл бы все, но нет, он помнил

этого господина Лу и то время, когда вел себя самым

неразумным образом.

Гуан Шанцзинь тогда совсем потерял голову из-за

господина Лу и был готов исполнить любой его каприз,

носясь с ним, словно с самым драгоценным сокровищем.

А сколько боли он причинил ни в чем не повинным

людям! Ранкуй рассказывал, как он получил свадебные

пирожные от человека, которому генерал разбил сердце,

когда бросил его. Ц-ц-ц, он и правда был хуже зверя.

В то время Мэн Юэ думал, что Гуан Шанцзинь просто

ослеп и останется слепым на всю жизнь. Будучи не в

силах заполучить господина Лу, он всегда мог обнять

вместо него какого-нибудь красавца. Он не выносил этого

господина Лу, который казался недосягаемым и

незапятнанным мирскими страстями существом, и был

так зол на него, что в итоге, растолстел за то время.

К счастью, Гуан Шанцзинь, наконец, встретил достойного

противника и потерпел полное поражение, так и не сумев

вырваться из объятий Ву Синцзы.

- Мэн Юэ, - хриплым голосом позвал его Гуан Шанцзинь,

который все еще прикладывал руку к ране на голове.

- Да, господин, - Мэн Юэ сунул в рот последний кусочек

пирога и встал на ноги.

Он с улыбкой подошел к кровати и удержал пытавшегося

подняться человека, вновь накрыв его одеялом.

- Не вставайте, лежите спокойно. Голова - это самое

ценное, ее беречь нужно. Такая рана - это большая

потеря, вам нужно очень постараться и восстановить

силы.

Гуан Шанцзинь снова застонал, хоть он и пытался

сопротивляться, рана на его голове была действительно

серьезной. Он не смог вырваться из крепких рук Мэн Юэ,

и ему оставалось лишь лежать и смотреть с

беспомощным и расстроенным видом на это круглое

улыбающееся лицо.

- Много говоришь.

Посторонний человек мог бы подумать, что это Мэн Юэ

хозяин в доме. Гуан Шанцзинь вздохнул и, вновь

коснувшись повязки на голове, нахмурил брови:

- А где наставник? Он разве не знает, что я ранен?

- Хехе, - с непонятной усмешкой отозвался Мэн Юэ.

- И что это значит? - у Гуан Шанцзиня так болела голова,

что боль разливалась по всей шее и плечам, и ему было

не до выкрутасов Мэн Юэ. - Я правда не понимаю, почему

тебе так не нравится наставник. Тебе следует быть

повежливее с ним.

- Разве я недостаточно вежлив с ним? Какими

добродетелями он может похвастаться, чтобы я звал его

наставником? - с усмешкой отозвался Мэно Юэ, но тут же

почувствовал, насколько нелепы его слова.

Он уже десять лет не видел этого человека, почему же до

сих пор не может сдержать своей злости?

- Ты не сказал ему, что я ранен? - снова спросил Гуан

Шанцзинь, его голос был полон надежды и

нетерпеливого ожидания.

Ц-ц-ц, Мэн Юэ уже давно не видел своего хозяина,

свихнувшимся от любви, и он действительно немного

соскучился по нему прежнему.

- За ним уже послали.

И это не было ложью. Не так давно Бо Хе передала

управляющему Юаню сообщение от Ву Синцзы, который

дал согласие на то, чтобы они послали за господином Лу,

и управляющий Юань немедленно отправил за ним

человека.

Однако, чтобы добраться до того места, где жил господин

Лу, требовалось более двух недель. Даже если очень

поспешить и сократить путь до десяти дней, все равно на

дорогу туда и обратно уйдет не менее двадцати дней. Кто

знает, не вернется ли за это время память к Гуан

Шанцзиню? А что, если он и правда придет в себя за эти

дни, веселенькая история тогда получится.

Мэн Юэ посмотрел на него и снова усмехнулся. Гуан

Шанцзинь нахмурился еще больше, он нутром чувствовал

неладное в поведении Мэн Юэ, но не мог понять, что

именно здесь не так. Его не покидало стойкое ощущение,

что Мэн Юэ смотрит на него так, словно предвкушает

некую забаву, и от этого Гуан Шанцзинь ощутил смутную

тоску и беспокойство.

- Хватит давить на меня. Если ты послал за наставником, я

просто подожду, пока он придет ко мне.

Гуан Шанцзинь с силой отпихнул от себя полное тело

своего помощника. От такого напряжения боль с новой

силой запульсировала у него в голове, и он, стиснув зубы,

еще долго пытался прийти в себя.

Мэн Юэ вернулся к столу и сделал глоток чая. Увидев, что

Гуан Шанцзиню стало немного лучше, он сказал с

улыбкой:

- Я не знаю, когда господин Лу сможет прийти, но есть

еще один человек, который очень хочет увидеть вас.

Можно?

Гуан Шанцзинь нахмурил брови и инстинктивно хотел

отказаться, но все же сдержался и спросил, стараясь

сохранять невозмутимый вид:

- Кто?

- Ну, есть один… - Мэн Юэ подцепил пальцами

засахаренную сливу и бросил ее к себе в рот.

Он долго молчал и, когда Гуан Шанцзинь потерял всякое

терпение, он, наконец, ответил с усмешкой:

- Один старый знакомый.

Он произнес эти три слова с особой интонацией, и Гуан

Шанцзинь нахмурился еще сильнее.

- Чего ты добиваешься?

Гуан Шанцзинь слишком хорошо знал Мэн Юэ, этот

человек был очень умен и сообразителен, и с ним

нелегко иметь дело.

- Просто скажите, примете вы его или нет, - Мэн Юэ

скривил губы.

- Нет… я знаю, ты ждешь от меня именно такого ответа, -

Гуан Шанцзинь, пристально глядя на него, потрогал

повязку у себя на голове и холодно сказал. - Приму. Раз

уж ты смеешь утверждать, что это старый знакомый,

почему я не могу увидеться с ним?

Услышав эти слова, Мэн Юэ лишь пожал плечами. Разве

он мог не понять, что Гуан Шанцзинь в глубине души не

хочет этой встречи? Даже если он повредил голову, у него

все еще сохранялась привычка скрывать свои раны от Ву

Синцзы.

Мэн Юэ взглянул на его встревоженное лицо - и куда

только подевались его спокойствие и хладнокровие? Куда

подевался высокомерный и властолюбивый человек,

который с легкостью мог повелевать миром? Какая

прелесть!

- Так мне послать за этим человеком? Не желаете ли

головной убор, чтобы прикрыть рану на голове? -

заботливо предложил Мэн Юэ.

- Не нужно, от тебя одно беспокойство. Иди и пошли за

этим человеком, а потом убирайся отсюда, хватит мне

глаза мозолить! - сердито сказал Гуан Шанцзинь.

У него адски болела голова, словно по ней били

молотком, и у него действительно не было сил, чтобы

справиться с этой лукавой сволочью Мэн Юэ.

- Господин, вы так неблагодарны, и этим просто

разбиваете мне сердце! - Мэн Юэ с трагическим видом

стукнул себя кулаком в грудь, и его круглое лицо стало

похоже на сдобный пирожок.

Его вид позабавил Гуан Шанцзиня, он рассмеялся в ответ,

и у Мэн Юэ немного отлегло от сердца.

- Проваливай отсюда и займись своими делами. Пока

Великий генерал выздоравливает, у тебя, как у

помощника, еще есть время распивать тут чаи и

устраивать представления?

- Урвал себе свободную минутку, - Мэн Юэ пожал

плечами и, перестав донимать своего хозяина, искренне

сказал перед уходом. - Господин, вы ударились головой и

сейчас не все помните, поэтому старайтесь не

действовать импульсивно. Если вам станет не по себе,

просто немного подожди, не нужно напрягать мозг.

Боюсь, как бы не было неприятностей.

Похоже, он говорил с искренней заботой и по делу. Гуан

Шанцзинь открыл рот, но так ничего и не сказал, а лишь

кивнул в знак согласия. Приняв дружбу Мэн Юэ, он с

вниманием относился и к его словам.

После того, как Мэн Юэ ушел, вскоре за дверью

послышались шаги, которые торопливо приближались к

его комнате, а затем замерли у самого порога. Похоже,

там было несколько человек, один из них - ребенок, а

второй постарше, и еще две женщины. Откуда взялась в

генеральской резиденции такая необычная группа?

Неужели новость о его ранении распространилась за

пределами резиденции?

Гуан Шанцзинь тут же покачал головой. Учитывая, что

Мэн Юэ лично присутствует здесь, и вся резиденция

находится под охраной его личной гвардии, отсюда муха

не вылетит, не то что какие-то слухи.

Но кто же это мог быть? Прежде, чем он успел как

следует обдумать этот вопрос, кто-то тихонько постучал в

дверь. От этого робкого и негромкого стука сердце Гуан

Шанцзиня каким-то необъяснимым образом неожиданно

смягчилось, казалось, оно сейчас растает и превратится в

лужицу.

- Войдите.

Гуан Шанцзинь даже не догадывался, что может быть

настолько нежным с кем-либо кроме своего наставника,

словно он боялся напугать пришедшего к нему человека.

Но ведь он даже не знает, кто это.

- Ай, тогда я вхожу?

Человек за дверью говорил с мягким южным акцентом, и

его голос напоминал собой сладкий нежный пирог с

османтусом, и от этой сладости становилось так приятно

на душе.

Человек открыл дверь и после некоторого колебания

медленно подошел ко входу во внутренние покои. Судя

по звуку шагов, ребенок пошел вслед за ним, а обе

женщины остались снаружи.

Гуан Шанцзинь предположил, что это были служанки и,

судя по всему, у них были очень близкие отношения с их

хозяином. Поскольку этот человек не взял женщин с

собой, Гуан Шанцзинь немного расслабился и даже

ощутил некоторое нетерпение, ожидая, когда же он

появится перед ним.

Перед тем, как войти во внутренние покои, этот человек

тихо заговорил с ребенком:

- Будь умницей и подожди папу здесь.

- Я тоже хочу войти, - ответил ребенок.

Его голос звучал очень мягко и, судя по всему, он был еще

маленьким, а его акцент представлял собой смесь

столичного и южного произношения, это звучало так

тепло и уютно.

Гуан Шанцзинь невольно нахмурился, пытаясь

сообразить, что это за странные эмоции одолевают его

сегодня. Он же услышал всего несколько слов, почему же

они так легко растрогали его?

- Не нужно так спешить, веди себя хорошо, - снова начал

уговаривать ребенка человек с южным акцентом.

Казалось, он рассеянно погладил ребенка по голове.

Видимо, мягкий ласковый тон подействовал на ребенка, и

он, беспомощно вздохнув, пошел на уступки:

- Хорошо, я послушаюсь старшего папу.

Гуан Шанцзинь едва не рассмеялся. Он догадывался, что

этому ребенку было не более семи-восьми лет, но он

наверняка разговаривает, как маленький старичок и

наверняка его пухлое личико при этом стало похожим на

паровую булочку, когда он был вынужден уступить

своему старшему папе.

Пухлое личико? А как он понял, что у него пухлое личико

только по одному его голосу? Сердце Гуан Шанцзиня

внезапно сжалось, и рана на голове запульсировала

резкой болью. Он изо всех сил вцепился в простыню, едва

не разорвав ее на куски, прежде чем смог взять себя в

руки.

А тем временем, его гость, сумев договориться с

ребенком, вошел в комнату один.

Экстра 3, ч. 3

В разгар дня теплый свет зимнего солнца лился в комнату

сквозь окна. Гуан Шанцзинь и не заметил, каким ярким и

ласковым был солнечный свет сегодня. Его рана

причиняла ему мучительную боль, и он снова подумал о

господине Лу - ну как он может так небрежно относиться

к тому, что произошло?

Однако, теперь он заметил этот теплый золотистый свет,

который разливался по комнате, покрывая всё вокруг,

куда бы ни упал взор, словно россыпь золотого песка. В

том числе, и этого человека, который сейчас направлялся

к нему.

На нем были темно-синие конфуцианские одежды,

сшитые из превосходного материала, судя по всему, это

был атлас из Личжоу. Темные узоры, украшавшие

верхнюю часть платья, были немного старомодными, но в

своей простоте не были лишены некоторого очарования.

Так как сейчас было довольно холодно, у этого человека

были открыты лишь лицо, ладони и часть шеи. У него

была белая кожа с розоватым оттенком, и при взгляде на

эту кожу, от которой отражались солнечны лучи, на душе

странным образом становилось тепло и уютно.

Гуан Шанцзинь тихонько вздохнул:

- Кто ты?

Он остановил свой взгляд на лице этого человека и

нахмурился. Этот человек был уже немолод, и у него на

висках проступила седина, которая особенно бросалась в

глаза на фоне его простого лица.

Этот человек, словно перепелка с вымокшими перьями,

дрожащая и перепуганная, уставился на него с глупым

видом. Казалось, эта перепелка сейчас сожмется в комок

и спрячет голову под крыло.

- Я…

Услышав этот вопрос, человек испуганно втянул голову в

плечи и, немного поколебавшись, осторожно произнес:

- Я Ву Синцзы.

- Ву Синцзы? - с холодной усмешкой отозвался Гуан

Шанцзинь.

То ли у него что-то случилось с глазами, то ли помутилось

в голове от боли, но на какое-то мгновенье ему

показалось, что этот старикан приятен его взору.

- Откуда ты?

- Эээ… - Ву Синцзы слегка замялся и смущенно потер нос.

Он взглянул на Гуан Шанцзиня и, заметив его нетерпение,

мог лишь вздохнуть украдкой.

- Я из округа Циньчен. Генерал слышал об этом округе?

- Нет, не слышал.

Гуан Шанцзинь скривил губы и поднял руку, прикрывая

повязку на голове.

- Почему Мэн Юэ сказал, что ты старый знакомый? -

немного резко спросил он. - Не помню, чтобы среди моих

знакомых был такой старикан, как ты.

Это был уже слишком, и Гуан Шанцзинь внезапно ощутил

некоторое чувство вины. Но он не понимал, с чего бы ему

чувствовать себя виноватым. Он от рождения был

высокомерен. С его происхождением и талантами, он

всегда мог смотреть на этот мир свысока. В своей жизни

он говорил и более некрасивые слова, но при этом

никогда не испытывал чувства вины и не сожалел об

этом.

Его все больше охватывало раздражение, а боль в голове

становилась все сильнее. Он вцепился пальцами в матрас,

но по-прежнему сохранял бесстрастный вид.

- Зачем ты хотел меня видеть?

Ему надоело разговаривать с этим незнакомцем, и он

нисколько не пытался скрыть это.

- Ай… тут такое дело… мне бы хотелось вернуться обратно

в Циньчен, вы позволите? - Ву Синцзы снова неловко

потер нос.

Гуан Шанцзинь смотрел, как он потирает пальцами свой

мясистый нос, поэтому поначалу не обратил особого

внимания на то, что говорит этот человек.

Когда же до него дошел смысл этих слов, его тон

помрачнел, и он, сам того не замечая, скрипнул зубами.

- Что ты сказал?

- Я спросил, можно ли мне на какое-то время вернуться в

округ Циньчен? - медленно повторил Ву Синцзы, глядя на

него выжидающим взглядом.

- Нет, нельзя.

Гуан Шанцзинь сам не понял, поему отказал ему. Видя,

что старикан собирается что-то сказать, он лишь

отмахнулся от него и жестом велел ему выйти:

- Уходи. Возвращайся туда, откуда пришел.

- Ай, - Ву Синцзы послушно кивнул и, опустив голову,

собрался выйти.

На Гуан Шанцзинь вдруг снизошло некое озарение, и он

крикнул вслед этому человеку:

- Ты должен вернуться не в округ Циньчен, а туда, где ты

живешь в этой резиденции! Сначала я подожду, когда

заживет моя рана, а уж тогда приму решение.

Ему вдруг показалось, что, если бы он не добавил

последнюю фразу, этот старикан с радостью укатил бы в

округ Циньчен, в точности исполнив его приказ

«вернуться туда, откуда пришел».

Однако, это странно - ведь он же сосем не знает этого

старикана, почему же он так хорошо понимает ход его

мыслей?

- Ай.

Ву Синцзы, словно его в последний момент поймали за

хвост, кивнул и с понурым видом вышел из комнаты.

Господин Лу примчался на удивление быстро, не

понадобилось ждать двадцати, и даже десяти дней.

Прошло всего шесть дней, а он уже прибыл в резиденцию

генерала в сопровождении управляющего Юаня.

Господин Лу остался точно таким же, каким он был десять

лет назад. На нем были конфуцианские одежды бело-

голубого цвета и, хотя его внешний облик не был

непревзойденным, в нем все еще сохранялась некоторая

теплота и ощущение, что он был не запятнан мирскими

страстями.

Когда он вновь вошел во двор резиденции генерала, Мэн

Юэ невольно протер глаза - ему показалось, что этот

человек никогда не покидал убежища в тени крыльев

Гуан Шанцзиня, это был все тот же человек, прекрасный,

как лунный свет.

Гуан Шанцзинь недавно заснул, и рана на его голове не

выглядела устрашающей, однако, внутренние

повреждения были достаточно серьезны. Он потерял

память не потому, что ударился головой, а из-за застоя

крови, который оказывал сильно давление на его мозг, и

это лишило его памяти.

Однако, кроме Мэн Юэ, управляющего Юаня и доктора

никто не знал об этом. Даже сам Гуан Шанцзинь не знал,

насколько серьезна была его рана. Его одолевала сильная

сонливость, и он половину дня проводил во сне.

И именно в это время прибыл господин Лу.

- Господин Лу, - Мэн Юэ сложил руки в приветственном

жесте, разглядывая его откровенно оценивающим

взглядом.

- Вице-генерал Мэн, - бесстрастно отозвался господин Лу,

но в его взгляде можно было заметить тщательно

скрываемый гнев, что несколько удивило Мэн Юэ.

Кажется, за последние десять лет что-то все-таки

изменилось - манеры господина Лу стали менее

жеманными, и он уже не выказывал прежнего желания

цепляться за Гуан Шанцзиня, напротив, казалось, он

находит это обременительным.

- Вы… приехали так быстро? - небрежно спросил Мэн Юэ.

- Да, быстро, - кивнул господин Лу, и на его лице

отразилось еще бо̀льшее нетерпение. - Тебе не нужно

проверять меня. Я уже обо всем знаю от А Фаня… то есть,

управляющий Юань рассказал мне обо всем, но я не

думал, что ты согласишься послать за мной.

А Фань? Мэн Юэ мгновенно навострил уши и взглянул на

управляющего Юаня, который стоял в сторонке с самым

почтительным видом. Если ему не изменяла память,

управляющего Юаня звали Фань, и это имя выбрал ему

старый хозяин.

- Оу, А Фань.

Мэн Юэ мгновенно возбудился от любопытства, в этом

мире никогда не будет недостатка в новостях!

Неудивительно, что господин Лу появился здесь через

шесть дней. Скорее всего, он мог приехать гораздо

раньше, интересно, кто так задержал его на эти несколько

дней?

Впрочем, несмотря на реакцию Мэн Юэ, управляющий

Юань продолжал держаться как ни в чем не бывало и, не

поднимая глаз, спросил:

- Молодой господин Мэн, где мне разместить господина

Лу?

- Вы не должны спрашивать меня об этом, я всего лишь

помощник генерала и не имею права распоряжаться в его

резиденции, - Мэн Юэ развел руками и расплылся в

улыбке. - Будет лучше, если ты отведешь господина Лу к

фужен, пусть фужен решает.

Было необходимо чем-то занять Ву Синцзы, а иначе, в

один прекрасный день он может просто исчезнуть из

резиденции. Мэн Юэ невольно стало не по себе при

мысли об этом. Он догадывался, что хотя Ву Синцзы и

сохранял внешнее спокойствие, в глубине души он

наверняка был расстроен. Узнав, что жизни генерала

ничто не угрожает, он больше не хотел задерживаться

здесь ни на минуту. Все его вещи уже были собраны, и он

выжидал лишь подходящего момента, чтобы улизнуть

отсюда. И теперь, когда здесь появился господин Лу,

неизвестно, удастся ли обвести его вокруг пальца и хоть

как-то удержать его здесь.

- Фужен? - по лицу господина Лу пробежала судорога, ему

явно было не по душе такое обращение.

- Да, фужен, - улыбнулся Мэн Юэ и похлопал ресницами.

Хотя за эти десять лет господин Лу изменился, Мэн Юэ

все равно терпеть его не мог и, глядя на его реакцию,

почувствовал, как у него улучшается настроение.

- Слушаюсь, - управляющий Юань, похоже, не замечал

напряжения, возникшего между Мэн Юэ и господином

Лу.

Казалось, он позабыл о той неприязни, которую они

испытывали друг к другу десять лет назад. Он подошел к

господину Лу и почтительно сложил ладони:

- Господин Лу, прошу вас пройти со мной.

- Ммм, - как только управляющий Юань произнес эти

слова, господин Лу немедленно покинул Мэн Юэ.

Он знал, что даже если бы у него отросла еще одна

голова, он не смог бы сладить с Мэн Юэ, так что ни к чему

стоять здесь и подвергаться насмешкам, все равно ему не

удастся сохранить перед ним лицо.

Мэн Юэ не воспользовался своей победой и не стал

преследовать его, вместо этого он решил запастись

семечками и посмотреть на представление. Он смотрел,

как господин Лу уходит вслед за управляющим Юанем.

Поначалу господин Лу все еще сохранял гордую осанку,

его одежды развевались на ветру, придавая ему облик

небожителя и, казалось, он держался так легко и

естественно. Но стоило ему выйти со двора, не успел он

окончательно исчезнуть из поля зрения Мэн Юэ,

господин Лу, видимо, решил, что его никто не видит, его

плечи поникли, и он быстро догнал управляющего Юаня

и, схватив его за руку, крепко сжал ее в своей руке.

Управляющий Юань, способный сохранять

невозмутимость, даже когда небо рушится на землю, на

этот раз слегка опешил и, резко остановившись, казалось,

хотел отдернуть руку.

Видимо, поняв его намерение, господин Лу крепко сжал и

его вторую руку. Управляющий Юань вздрогнул и,

повернув голову, бросил взгляд в сторону, где стоял Мэн

Юэ. Их взгляды встретились, и Мэн Юэ беспечно

улыбнулся ему в ответ. Забросив в рот горсть семечек, он

помахал рукой управляющему Юаню. Он с удивлением

обнаружил, как этот человек, которого слуги прозвали

человеком с каменным лицом, неожиданно покраснел.

- И чего уставился…

Управляющий Юань потянул господина Лу за собой и

поспешно увел его прочь, а Мэн Юэ, поцокал языком и

покачал головой, чувствуя, как его распирает от эмоций.

Но как бы сильно ни волновался Мэн Юэ, и как бы ему ни

хотелось посмотреть представление, управляющий Юань

уже увел господина Лу во двор, где жил Ву Синцзы.

Экстра 3, ч. 4

Ву Синцзы вместе с ребенком чистил каштаны по дворе.

Он давил ногой колючую кожуру каштанов и просил

ребенка вытаскивать ядра из кожуры. Они вдвоем

чистили каштаны, смеясь и болтая друг с другом. Рядом с

ними горел костер, на котором они собирались

поджарить каштаны на ужин.

- Фужен, - управляющий Юань, почтительно склонил

голову. - Вице-генерал Мэн просил меня привести к вам

господина Лу, дабы он мог засвидетельствовать вам свое

почтение. А также позвольте побеспокоить фужен и

попросить указаний насчет размещения господина Лу.

Когда Ву Синцзы увидел господина Лу, улыбка на его

лице померкла, но он быстро взял себя в руки. Он с

некоторым смущением поправил свою одежду и сказал:

- Господин Лу, давно не виделись, - он потер нос и

опустил голову с растерянным видом.

- Да, давно не виделись, - сдержанно отозвался господин

Лу.

Их последняя встреча с Ву Синцзы была крайне неловкой.

В то время Гуан Шанцзинь изгнал его прочь из своей

резиденции и, можно сказать, ему не удалось сохранить

ни капли достоинства.

Изначально он думал, что они трое уже никогда не

увидятся в этой жизни. В конце концов, Гуан Шанцзинь

сказал свое слово, а господин Лу, как никто другой, знал,

каким решительным был этот человек. Однако, судьба

распорядилась иначе.

- Господин Лу, должно быть, устал с дороги? Не желаете

ли пройти в дом и выпить чаю? Могу я попросить

управляющего Юаня подготовить для вас прежние покои?

- Прежние покои? - нахмурился господин Лу, чувствуя

себя не в своей тарелке. - Что ты хочешь этим сказать? Ты

хочешь, чтобы я по-прежнему жил в тех покоях? А ты и

правда достоин называться фужен Великого генерала.

Десять лет спустя ты научился действовать изощренными

методами.

Господин Лу напал на него так внезапно, что Ву Синцзы

открыл рот от изумления. Придя в себя через несколько

мгновений, он покачал головой и поспешил объясниться:

- Нет-нет-нет! Господин Лу неверно меня понял! Я не

имел ввиду ничего дурного, просто… просто… Хейван

считает, что вы живете в тех покоях, и нехорошо…

нехорошо, если…

- Из-за тебя меня посадили под домашний арест и

несколько месяцев продержали в тех покоях, а затем

изгнали оттуда. Если тебе так нравится, можешь сам жить

там, но я не смогу.

Господин Лу в ярости уставился на Ву Синцзы, а затем, не

дожидаясь его ответа, повернулся к управляющему

Юаню:

- Ты разве сам не можешь решить этот вопрос? Раньше не

было необходимости в том, чтобы такие вопросы решала

хозяйка этого дома, а этот человек вообще всего лишь

фужен Великого генерала.

- Хозяин и его жена отправились в путешествие, -

невозмутимо ответил управляющий Юань.

Таким образом, он дал понять, что теперь резиденцией

управляет Ву Синцзы, а он, будучи простым

управляющим, лишь исполняет приказы фужен.

Но господин Лу уже не был той растерянной канарейкой с

ограниченным кругозором, как десять лет назад.

- Так значит, вы собираетесь отправить меня в старые

покои и запереть там? - с холодной усмешкой спросил он.

- Вы все здесь такие могущественные, держали меня

взаперти десять лет назад и теперь снова хотите посадить

меня под замок?

- Ай, господин Лу неправильно понял! Я вовсе не это имел

ввиду, просто…

- Наставник! - послышался позади радостный крик Гуан

Шанцзиня прежде, чем Ву Синцзы сумел что-либо внятно

объяснить.

В мгновение ока он оказался перед ними.

- Наставник! Наконец-то вы вернулись!

Должно быть, мозг Гуан Шанцзиня и правда был

поврежден, и он с радостной улыбкой взял господина Лу

за руки.

- Хей… Хейван! - господин Лу был так потрясен, что

оттолкнул руки Гуан Шанцзиня, его бледные щеки

окрасил румянец, словно их опалило огнем.

- Простите, ваш ученик вел себя слишком бесцеремонно.

Почувствовав, как напрягся и воспротивился ему

господин Лу, Гуан Шанцзинь мысленно обругал себя за

то, что не смог сдержать свой порыв, и быстро отпустил

его.

Никто во дворе не заметил, как задрожал управляющий

Юань, и как сжались его кулаки. И только один Мэн Юэ,

который пришел вместе с Гуан Шанцзинем, заметил это.

Ему хотелось достать пригоршню семечек, но в данный

момент он не мог себе позволить это, поэтому лишь

молча стоял у ворот и с удовольствием наблюдал за

развернувшейся сценой.

- Нет… ничего страшного.

Господин Лу смущенно кашлянул и, почувствовав аромат

Гуан Шанцзиня, невольно покраснел.

- Управляющий Юань сказал, что ты был ранен?

- Да… - Гуан Шанцзинь собирался ответить на вопрос, но

внезапно вспомнил о чем-то.

Он повернул голову и взглянул на Ву Синцзы, после чего

проглотил все слова, которые собирался произнести.

- На самом деле, ничего страшного, просто небольшая

шишка.

Какая еще, к чертям собачьим, шишка! На этот раз Мэн

Юэ не сдержался и все же достал горсть семечек.

- Оу… - господин Лу проследил за взглядом Гуан

Шанцзиня и тоже посмотрел на Ву Синцзы.

Ву Синцзы, который в это время вполголоса обсуждал с

ребенком, не сходить ли ему в огород и не выкопать ли

там сладкого картофеля, чтобы поджарить им на ужин,

внезапно поднял голову и, увидев, что на него уставились

две пары глаз, невольно вздрогнул:

- Ай… что случилось?

- Что это за ребенок? - лицо Гуан Шанцзиня исказилось, и

он, казалось, совсем позабыл, что его наставник, которого

он так ждал несколько дней, стоит сейчас перед ним.

Он развернулся и подошел к этому старому перепелу и

стоявшему рядом с ним перепелёнку.

- Этот ребенок, он… - начал Ву Синцзы, но никак не мог

сообразить, что же ему ответить в такой момент.

- Младший папа, - ребенок нисколько не растерялся и,

раз уж про него спросили, он решился заговорить без

всяких церемоний.

- Младший папа? - опешил Гуан Шанцзинь и уставился на

него во все глаза. - Это ведь ты называл его старшим

папой, верно?

Он узнал этот голос, когда Ву Синцзы разговаривал с

ребенком у него под дверью! И этот ребенок

действительно имел пухлое личико и разговаривал, как

маленький старичок!

- Да, - кивнул ребенок и улыбнулся. - Младший папа сам

просил меня так называть его.

- Я просил тебя так меня называть? - совсем растерялся

Гуан Шанцзинь.

Немного подумав, он сделал глубокий вдох и спросил:

- Так ты мой ребенок?

- Ну да. Младший папа, ты разве сам не помнишь? -

ребенок с невинным видом похлопал ресницами и на его

пухлом личике появилось расстроенное выражение.

Гуан Шанцзинь почувствовал болезненный укол в сердце,

но он явно не знал этого ребенка, не говоря уж о том, что

он ни разу в жизни не обнимал женщину. Разве мужчина

смог бы родить ему ребенка? Однако, этот ребенок

говорит вполне уверенно и связно, и в этом

действительно что-то есть.

Нет, постойте-ка… Мэн Юэ сказал, что этот старый

перепел, который стоял сейчас перед ним, был его

старым знакомым, но он совершенно не помнил его. И

этот мальчик утверждает, что он его ребенок… А ведь

между ними есть некоторое сходство, и еще этот

маленький мясистый нос… У Гуан Шанцзиня голова пошла

кру̀гом от всех этих мыслей.

- Ну не ты же, в конце концов, родил этого ребенка? -

выпалил он, глядя на Ву Синцзы.

Во дворе было много людей, но на какой-то миг вокруг

стало так тихо, что можно было бы услышать, как лист

падает с дерева…

- Аххахахахахахаха! - расхохотался Мэн Юэ и,

подавившись семечками, еще долго не мог откашляться и

прийти в себя.

- Нет… - Ву Синцзы смущенно потер свой мясистый нос,

по-прежнему сохраняя свою мягкость и дружелюбную

манеру общения. - Этот ребенок рожден не от меня, и по

крови он ближе к генералу.

На лице старикана играла робкая смущенная улыбка, и

Гуан Шанцзинь вдруг ощутил смутную тревогу и

беспокойство.

Экстра 3, ч. 5

Сегодня был тот редкий день, когда Ву Синцзы позволил

себе поспать допоздна. Когда он проснулся, на улице

было уже светло, а тусклые лучи зимнего солнца

проникали в комнату, неся с собой немного тепла.

Он прищурился от света, все еще чувствуя лень во всем

теле после сна. Какое-то время ему не хотелось даже

пошевелиться, и его разум еще не проснулся

окончательно. Он невольно задался вопросом - почему

он встал сегодня так поздно? Разве он вообще вставал

хоть раз так поздно?

Ах… такое действительно случилось однажды. Когда они с

Гуан Шанцзинем заключили брак, тот был подобен

дикому зверю, который потерял рассудок от голода. Ему

тогда казалось, он съест его целиком, не оставив от него

даже косточек.

В ту ночь он замучил его до полусмерти, и на следующий

день он проспал до полудня, а потом еще долго валялся в

кровати, и ему понадобилось десять дней, чтобы

полностью восстановиться.

После этого Гуан Шанцзинь старался быть более

сдержанным, видимо опасаясь, что Ву Синцзы уже не

молод, и он может причинить ему вред. При мысли об

этом Ву Синцзы обнялся с одеялом и улыбнулся. Но его

улыбка быстро сбежала с лица, и он вздохнул.

- Фужен? Вы проснулись? - послышался за дверью голос

Бо Хе.

- Ай, - Ву Синцзы торопливо отбросил одеяло и,

убедившись, что его одежда в порядке и тело

благопристойно прикрыто, медленно встал и раздвинул

занавески. - Который час?

- Сейчас не так уж и поздно, только девять утра, -

ответила Гуэй Хуа, которая принесла воду для умывания и

чай.

- Девять утра? - изумился Ву Синцзы.

В обычный день к этому времени он уже закончил бы

возиться в огороде, позавтракал и готовился бы к

занятиям с ребенком!

- Верно, - спокойно отозвалась Гуэй Хуа.

Обе девушки сохраняли невозмутимый вид, они не

спрашивали Ву Синцзы, как у него дела, а просто молча

выполняли свою работу, словно в доме поселился

призрак. Ву Синцзы видел это по их глазам и мог лишь

тихонько вздохнуть про себя. Было ни к чему задавать

лишние вопросы, обе девушки так давно работали у него,

разве он мог не понять, что происходит у них на душе?

Если бы случилось что-нибудь по-настоящему важное,

они бы сразу оповестили его, но, если дело касалось

личной жизни их хозяина, из них слова не вытянешь.

Кроме Гуан Шанцзиня и него самого больше никто не

смог бы заставить их хранить такое молчание. Все верно…

Ву Синцзы слегка принюхался. Среди аромата цветов,

наполнявшего комнату, он все еще чувствовал едва

различимый и хорошо знакомый ему запах, такой

приятный и манящий. Казалось, он все еще окутывал его

со всех сторон невидимым покрывалом. Похоже, то, что

произошло вчера ночью, не было сном… Ву Синцзы

вдохнул поглубже, пытаясь насытиться этим ароматом.

- Фужен, не хотите позавтракать? - спросила Гуэй Хуа.

- Ай, было бы неплохо, - не стал отказываться Ву Синцзы,

но ему было жаль, что столь приятный ему запах

рассеялся окончательно, и он мог чувствовать лишь

аромат цветов.

Бо Хе и Гуэй Хуа оправились за едой, а Ву Синцзы начал

приводить себя в порядок. Надев синий халат в

конфуцианском стиле, он сел за стол и, подперев голову

руками, задумался о событиях последних нескольких

дней… и особенно о том, что произошло сегодня ночью.

Гуан Шанцзинь получил травму, повредив себе голову, и

теперь он уже не был таким довольным и улыбчивым, как

раньше, напротив, он стал еще раздражительнее. Даже

Мэн Юэ не понимал, почему он так сильно изменился. Он

несколько раз обсуждал этот вопрос с доктором, но они

так и не смогли найти ответ на этот вопрос.

- Господин даже в детстве не был таким. Я все время

думаю о том, что он сказал в тот день и даже обнял

господина Лу. Кроме того, что у него проблемы с головой,

больше мне ничего не приходит в голову, - Мэн Юэ

развел руками и, взяв чашку, сделал глоток чая.

- Что значит «обнял»? - господину Лу, который тоже

присутствовал здесь, не понравились эти слова.

Он посмотрел на управляющего Юаня, а затем перевел

взгляд на Мэн Юэ.

Господин Лу был уверен, что в этой комнате он самый

безвинный человек, и, если он сам занял второе место, то

уже никто не посмеет претендовать на первое. В доме

находились Мэн Юэ, управляющий Юань, Ву Синцзы и

этот мальчик по имени Гуан Ченлянь. Все они были

членами семьи Гуан, а он был единственным человеком,

кто оказался здесь словно в западне и не мог никуда

выйти отсюда.

А человек, о котором они сейчас говорили, в этот момент

спал из-за своей травмы. Именно поэтому у них

появилась возможность собраться и решить, что им

теперь предпринять.

Это тоже было не совсем справедливо. Когда Гуан

Шанцзинь просыпался, господину Лу приходилось

держаться на расстоянии от управляющего Юаня, чтобы

не вызвать ни малейшего подозрения, и ему

действительно приходилось слишком долго

сдерживаться, прежде чем он сумел урвать хоть немного

свободного времени. Им не хотелось расставаться ни на

мгновение, но Мэн Юэ постоянно удерживал его возле Ву

Синцзы с ребенком.

Это было нужно для того, чтобы фужен стало ясно, что

происходит, и это звучало очень мило, но дураку понятно,

что его просто держали под надзором. Как ни крути, а Ву

Синцзы за эти дни предпринял ряд различных уловок, и

кто знает, как долго стены резиденции смогут удерживать

этого старого перепела.

Старый перепел, которого все еще держали на привязи,

кротко улыбнулся:

- Господин Лу когда-то очень нравился генералу, и это

было просто выражением его чувств, - вздохнул Ву

Синцзы.

Если бы эти слова были сказаны кем-то другим, Мэн Юэ и

управляющий Юань выбили бы ему зубы за то, что он

позволил себе саркастическое замечание. Но эти слова

произнес Вы Синцзы, и они прекрасно знали, что он

искренне переживает, и в его словах нет насмешки.

Мэн Юэ горько усмехнулся и спросил, потирая

подбородок:

- Фужен, а вы не задавались вопросом, почему господин

упал с лошади?

Гуан Шанцзинь - Великий генерал Южного округа, бог

войны и гроза Великой Ся. Он половину своей жизни

провел на поле боя, и его навыки в искусстве верховой

езда не подлежали сомнению. Он никогда не падал с

лошади даже на поле боя, как такое могло случиться в

мирной столице? Почему он повредил именно голову?

Мэн Юэ не мог поверить в то, что возможно такое

совпадение.

Ву Синцзы поджал губы и нахмурился. Конечно, он тоже

думал об этом. Это же мирная столица, которая лежит

под ногами у Сына неба. Здесь дороги вымощены

гладкими плитами, тут даже ему при прогулке пешком

было бы трудно споткнуться и упасть, что уж говорить о

таком превосходном наезднике и мастере боевых

искусств, как Гуан Шанцзинь!

Даже если что-то случилось с лошадью, она могла бы

упасть и пораниться, но Гуан Шанцзинь не мог хоть

сколько-нибудь пострадать при этом. Это было

невероятно, и он ощутил, как у него сжалось сердце.

- Это немного странно… - наконец, проговорил он. - У

вице-генерала Мэн есть какие-нибудь предположения?

Они проводили очень мало времени в столице. В

основном, они оставались в уезде Циньчен, в городе

Бастионов или в Гусином городе. Ву Синцзы имел лишь

смутное представление о знатных семьях столицы и

дрязгами между чиновниками, поэтому не разбирался в

ситуации так, как Мэн Юэ. Он действительно не мог даже

предположить, кто мог бы осмелиться замыслить

недоброе против Гуан Шанцзиня.

Но, к его удивлению, Мэн Юэ лишь покачал головой:

- Для меня это тоже загадка. Семья генерала находится

под высочайшим покровительством, к тому же, несколько

поколений их семьи верой и правдой служили престолу,

поэтому министры и принцы не стали бы действовать так

опрометчиво и лезть на рожон. Зачем создавать

неприятности, которые затем выйдут боком?

Ву Синцзы кивнул головой в знак согласия.

- Это дело требует дальнейшего расследования. И к тому

же, нужно попросить врачей провести более тщательное

обследование, чтобы узнать, является ли это просто

травмой или кто-то приложил к этому руку, - сказал Мэн

Юэ.

- Думаю, это просто травма… - тихо сказал господин Лу и,

вздохнув, крепко сжал руку управляющего Юаня.

Может, и правда это обычная травма? Возвращаясь в

свой двор, Ву Синцзы продолжал размышлять об этом.

Он поужинал вместе с ребенком и проверил его

домашнее задание, после чего Бо Хе с Гуэй Хуа увели его

с собой. Ву Синцзы остался один в доме.

Он взял кусок сладкого пирога и начал есть его

маленькими кусочками. Его рот наполнился вкусом

топленого масла и медовой сладости. Крошки слоеного

теста падали вниз каждый раз, когда он откусывал от

пирога, и они оседали на пергаментной бумаге, которую

он расстелил на столе. Нужно будет потом собрать их и

съесть тоже.

Несколько дней назад Гуан Шанцзинь взял его на

длительную прогулку верхом на лошади. Они

отправились в один город неподалеку от столицы, чтобы

купить этот пирог. Говорили, что это изысканный местный

деликатес, и он так хорош, что о нем знали во всех

окрестных городах и деревнях. За последние пару лет

слух об этом пироге дошел и до столицы, и теперь многие

ездили в тот город, чтобы купить его.

Несмотря на то, что пирог действительно был очень

вкусным, Ву Синцзы ощущал привкус горечи. Он тяжело

вздохнул и отложил оставшуюся часть пирога. Тщательно

вытерев пальцы, он медленно подошел к плетеной

корзине, где хранилась одежда. Немного подумав, он

открыл крышку и вытащил оттуда большую, аккуратно

упакованную шкатулку.

- Что это такое? - послышался приятный слуху

мелодичный голос.

Ву Синцзы так испугался, что невольно вздрогнул и

выронил шкатулку из рук. Она с тихим стуком упала на

пол, и в мгновение ока по полу разлетелись листы бумаги

с изображениями… «птенчиков».

Гуан Шанцзинь протяжно выдохнул, не в силах поверить

своим глазам:

- Это еще что такое?

- Эээ… это… эээ… - Ву Синцзы покраснел, не зная, что

сказать.

Как ему все объяснить? Ох, оставалось лишь надеяться,

что Хейван не рассердится. Это же всего лишь

изображения «птенчиков»! Там есть и его «птенчик»! Вон

там, возле стола как раз изображение его «птенчика»! Да,

это он, большой, величественный и красивый! Даже

спустя столько лет он не видел ни единого «птенчика»,

который смог бы превзойти «птенца» генерала! Ну,

должен же он знать это!

- Это же всё мужские… - Гуан Шанцзинь в ярости

прищурил глаза, но все же не смог произнести грубые

слова. - Мэн Юэ говорит, что ты мой супруг? А почему мой

супруг разглядывает такие штуки?

- Ты тоже смотрел… - не подумав, брякнул Ву Синцзы, но

он сказал правду.

Зная, что он любит коллекционировать такие рисунки,

Гуан Шанцзинь не запрещал ему это, и часто составлял

ему компанию, поэтому большинство из этих рисунков

они выбирали вместе!

- Я тоже их смотрел? И что я потом с ними делал?

Гуан Шанцзинь в ярости уставился на перепуганного и

дрожащего старого перепела. Он чувствовал, как

обжигающий гнев поднимается из глубины его сердца, и

ему хотелось растоптать эти рисунки ногами.

Он поднял ногу, но опустил ее на пол, туда, где не было

рисунков с «птенцами», и в бешенстве прошелся вокруг

них. Он не понимал, что с ним происходит! Он был так

зол, что ощутил боль в груди, и ему с трудом удавалось

подавлять в себе гнев. Из-за этих усилий рана в голове

разболелась с новой силой, он схватился за грудь и

отступил на пару шагов.

- Ай, ты… с тобой все в порядке? Тебе больно? Позвать

врача?

Увидев, как побледнело лицо Гуан Шанцзиня, а его лоб

покрылся испариной, Ву Синцзы испугался и

встревожился. Он шагнул вперед, желая помочь Гуан

Шанцзиню, но тот увернулся от него.

Гуан Шанцзинь со злостью уставился на эти рисунки,

лежавшие на полу, в то же время злясь на самого себя из-

за того, что настолько вышел из себя из-за этого старого

перепела. Если этот старикан хочет посмотреть на чьих-то

«птенцов», ну и пусть себе смотрит! Ему-то какое дело?

Что в этом такого? Почему он так злится? Ведь человек,

которым он так восхищается - это господин Лу!

Ву Синцзы попытался взять его за руку и, когда его руку

сердито оттолкнули, он отступил назад и смущенно потер

нос:

- Почему бы тебе пока не присесть, а я позову Мэн Юэ и

доктора?

- Не надо никого звать!

Гуан Шанцзинь смотрел на рисунки «птенцов» на полу и,

хотя у него потемнело в глазах, он все же сумел

разглядеть, что их было примерно около сотни. И когда

этот старикан сумел насобирать столько рисунков?

У него разболелась голова, и он почувствовал, как у него

жжет в груди, а во рту появился солоноватый привкус.

- Ай, - послушно кивнул Ву Синцзы и опустил голову,

теребя пальцами ароматическую подушечку на поясе.

- Убери это всё. Не хочу видеть всю эту похабщину.

Он действительно не знал, кто такой этот Ву Синцзы, но

этот старикан определенно был здесь, чтобы доконать

его.

- Ай, - Ву Синцзы кивнул в ответ и начал осторожно

собирать рисунки.

Он поднимал каждый рисунок и сдувал с них пылинки,

после чего аккуратно складывал их в определенном

порядке, а затем поместил их в шкатулку из

можжевелового дерева.

- Ты хранишь их в шкатулке из можжевелового дерева?

Гуан Шанцзинь ощутил новый приступ злости, словно кто-

то непрестанно колол его иглой, и его спина покрылась

холодным потом. Но он все равно не собирался никуда

уходить. Должно быть, все дело было в том, что Ву

Синцзы таким необычным способом задел его за живое,

и ему действительно не хотелось никуда уходить, пока он

не разберется со всем этим.

- Да, она подходит для этого лучше всего. Она приятно

пахнет и защищает от насекомых. Если бы насекомые

повредили эти рисунки, разве это не было бы слишком

печально? Второй раз ведь не станешь искать такие

рисунки, верно?

Ву Синцзы с сияющим взглядом ласково погладил

шкатулку.

- К тому же, это ты подарил мне такую шкатулку, -

добавил он и украдкой взглянул на Гуан Шанцзиня.

- Даже если это мой подарок, это не значит, что ты

можешь хранить там все эти грязные штуки, - Гуан

Шанцзинь не мог поверить словам этого старикана.

Ву Синцзы лишь вздохнул в ответ. Он никогда не любил

спорить с другими людьми, и уже тем более, было бы

неразумно спорить с супругом, у которого повредился

рассудок. Поэтому он кивнул и произнес

примирительным тоном:

- Должно быть, я что-то напутал, и это подарил мне кто-то

другой.

- Хм, - видя его кроткий настрой, Гуан Шанцзинь немного

успокоился.

Он уселся в кресло и сделал несколько глубоких вдохов.

Боль в ране немного утихла, и он заговорил снова:

- Подойди сюда.

- А? - Ву Синцзы уставился на него с удивленным видом.

- Подойди сюда, - Гуан Шанцзинь сам не знал, что он

хочет сделать, поэтому просто повторил свой приказ.

- Ай, ай…

Ву Синцзы медленно подошел к нему и, когда он был на

расстоянии вытянутой руки, Гуан Шанцинь, потеряв

терпение, внезапно схватил его за руку и заключил в свои

объятья. Ву Синцзы с размаху уткнулся носом в его

крепкую теплую грудь и застонал от боли.

- Не можешь даже немного потерпеть, ммм? Должно

быть, от тебя немного проку, а?

Услышав этот тихий голос, в котором сквозила едва

заметная улыбка, Ву Синцзы почувствовал, как у него

загорелись уши, а от знакомого запаха его тело вмиг

обмякло.

Но этот человек явно не собирался отпускать его. Гуан

Шанцзинь опустил голову и слегка прикусил мочку его

уха:

- Раз уж ты говоришь, что я тоже смотрел эти рисунки,

почему бы мне не взглянуть, насколько силен твой

«птенчик», ммм?

- Не… не… не…

Ву Синцзы подумал, что ему лучше отказаться. Не то

чтобы он сердился на Гуан Шанцзиня, но разве сейчас не

господин Лу занимает место в сердце Гуан Шанцзиня?

Зачем ему снова так поступать с самим собой? Ай, а ведь

когда они впервые безобразничали в Обществе Пэн,

господин Лу тоже был в его сердце…

- Почему мне кажется, что ты говоришь одно, а в голове у

тебя совсем другое? Ты ведь совсем не против, верно?

Гуан Шанцзинь лукаво усмехнулся и быстро стащил с Ву

Синцзы штаны.

Экстра 3, ч. 6

Что касается Гуан Шанцзиня, он повидал немало

«птенцов» на своем веку. Ведь бо̀льшую часть своей

жизни он провел в военном лагере, где, благодаря своим

подвигам, прошел путь от простого солдата до генерала.

Обстановка в лагере и на поле боя была довольно сурова,

если была возможность поспать и поесть, это уже было

хорошо, и вопросы омовения и приведения себя в

порядок отступали на второй план. Если только

поблизости попадалась река, они имели возможность

искупаться все вместе и, разумеется, все они видели

«птенцов» друг друга - длинные, короткие, толстые,

тонкие, прямые или с искривлением. Все они были

мужчинами, и не обращали на это особого внимания.

Даже если кто-то из мужчин привлекал внимание, в такой

обстановке было не до того, чтобы подглядывать за ним и

наслаждаться увиденным.

Гуан Шанцзинь был уверен, что никогда раньше не видел

такого аккуратного и милого «птенчика». Возможно, Ву

Синцзы испугался, и эта его штучка была мягкой и слегка

съежилась. Она была не очень маленькой, примерно

размером с указательный палец Гуан Шанцзиня, и

кожица на ней прикрывала округлую головку. Это была

прелестная штучка розового цвета, и такой оттенок

оказался совершенно неожиданным у такого старикана.

Независимо от того, правду ли говорил Ву Синцзы,

утверждая, что они вместе рассматривали «птенцов», тот

«птенчик», который сейчас предстал взору Гуан

Шанцзиня, выглядел чрезвычайно привлекательным для

него.

Гуан Шанцзинь с улыбкой взглянул на старикана, который

крепко зажмурился и нахмурил брови, и начал медленно

поглаживать бедного маленького «птенчика».

- Неудивительно, что ты всегда казался мне похожим на

перепела. Ты и правда напоминаешь старую перепелку.

Ву Синцзы жалобно всхлипнул. Гуан Шанцзинь был

слишком горяч, и от его прикосновений к «птенцу» огонь

начинал подниматься вверх, охватывая все его тело.

Старикан не смог сдержать дрожь и попытался

отстраниться, но Гуан Шанцзинь крепко обнял его за

талию, удерживая его на месте.

- Ты… не трогай… больно… - застенчиво пробормотал Ву

Синцзы, он был так смущен, что не смел открыть глаза.

Гуан Шанцзинь обладал превосходным слухом и ясно

расслышал его слова. Он тихонько усмехнулся и снова

накрыл вздрагивающую штучку своей рукой:

- Неудивительно, что тебе нравится разглядывать такие

картинки. Тебя это заводит, верно?

Окинув рисунки небрежным взглядом, Гуан Шанцзинь

заметил, что старый перепел собрал довольно

внушительную коллекцию больших «птенцов», и мысль

об этом почему-то расстроила его.

- Не то чтобы… я просто… просто…

Ву Синцзы приоткрыл один глаз и украдкой взглянул на

Гуан Шанцзиня, их взгляды неожиданно встретились.

Гуан Шанцзинь смотрел на него с едва заметной улыбкой,

и Ву Синцзы не смог договорить, его лицо покраснело.

- Ммм?

Глядя на его реакцию, Гуан Шанцзинь вдруг испытал

странное чувство, словно внутри него перевернулся

горшок со сладким сиропом, который разлился по всему

его телу.

- Нет, ничего…

Ву Синцзы опустил голову и увидел, как прекрасная,

словно нефрит, рука Гуан Шанцзиня играет с его

маленьким «птенчиком». Не удержавшись, он протяжно

вздохнул и резко запрокинул голову:

- Ты… не трогай мой… мой…

- Ты правда хочешь, чтобы я перестал его трогать? -

развеселился Гуан Шанцзинь.

Ему хотелось не только трогать, но и сделать нечто иное с

этой маленькой штучкой.

- Ай, ты что…

Ву Синцзы вскрикнул от неожиданности и, не веря своим

глазам, уставился на Гуан Шанцзиня, который скользнул

вниз и опустил голову к его промежности. Ощущения от

теплого влажного прикосновения мгновенно

распространились от его «птенчика» по всему его телу, и

он застыл от изумления. Гуан… Гуан Шанцзинь… он что,

лижет его штучку?

Мягкий сильный язык заскользил по его члену, а затем он

полностью втянул его в рот, несколько раз вынимая его

обратно и снова погружая вглубь. А затем оба его

«бубенчика» были втянуты в рот, и Ву Синцзы, задрожав,

вытянул руку и попытался оттолкнуть голову Гуан

Шанцзиня.

- Не надо… ах… хватит… ммм…

Что он делает! Лицо Ву Синцзы обожгло, словно огнем,

он тяжело дышал и едва мог говорить. Гуан Шанцзинь

был так красив и искусен, а его язык был таким

настойчивым и коварным, что ему казалось, из него

сейчас вытянут душу.

Гуан Шанцзинь, казалось, даже не слушал его, и даже

слегка покусывал зубами его чувствительную головку. Он

кусал не слишком сильно, но она слегка занемела от

боли. Опасаясь, что он укусит его слишком сильно, Ву

Синцзы попытался оттолкнуть его, а его ноги, лежавшие

на плечах Гуан Шанцзиня, задрожали.

- Хейван… Хейван…

Ву Синцзы всегда был откровенен в постели, и он никогда

не мог сопротивляться Гуан Шанцзиню, который умело

дразнил его. Поначалу он еще робко противился ему, но

теперь мог лишь стонать и выкрикивать его имя.

Гуан Шанцзинь и сам не понимал, почему его так

захватил этот процесс, но с каждой секундой, его

действия становились все более энергичными.

Член этого старикана был не таким уж большим, но, пока

он сосал его, он затвердел и увеличился достаточно,

чтобы заполнить его рот. Ему пришлось неохотно

выпустить «бубенцы» и сосредоточиться на стволе,

вылизывая и покусывая его, и заставляя этого человека

стонать и задыхаться.

Стоны непрестанно лились с губ этого человека, его талия

то напрягалась и дрожала, то расслаблялась, но он все

держал под контролем.

Гуан Шанцзинь не помнил, чтобы он когда-либо

обслуживал кого-то подобным образом, он всегда

доминировал в постели. В глубине души, если не считать

его обожаемого господина Лу, он чувствовал себя

запачканным, соприкасаясь с кем-то другим кожей или

ощущая на себе чей-то пот или другие телесные

жидкости. Он не любил, когда кто-то вылизывал его

собственный член, не говоря уж о том, чтобы самому

взять в рот член другого мужчины и вылизать его. Тогда

почему он так по-особенному относится к этому

старикану?

Гуан Шанцзинь еще крепче стиснул талию этого человека,

который так ерзал, что едва не вырвался из его рук. Не

заботясь о том, что отпечатки его пальцев могут оставить

следы на коже этого человека, он прижал его к креслу и

несколько раз прикусил зубами его член, пока этот

человек не заскулил и не начал жалобно умолять его

действовать помягче. Тогда он замедлил свои движения и

начал успокаивать его, нежно лаская своим языком.

Он осторожно лизнул неглубокие следы от зубов,

которые были заметны после укуса, а затем еще

несколько раз с силой втянул его член в рот.

Это настолько потрясло Ву Синцзы, что он совсем

обезумел и вцепился пальцами в волосы Гуан Шанцзиня.

Не в силах выносить все это, он хотел оттолкнуть его, но в

то же время ему не хотелось этого.

Прежде, чем он успел окончательно понять, чего хочет,

Гуан Шанцзинь проник кончиком языка к нему под кожу.

- Хейван, не надо… это же грязно… слишком грязно…

Затуманенное сознание Ву Синцзы внезапно

прояснилось, и он вытянул руку, пытаясь оттолкнуть его.

Сейчас стояла холодная погода, и вчера вечером он не

принимал ванную, а значит, запах наверняка будет

довольно сильным! Разве он мог позволить, чтобы ГУан

Шанцзинь лизал его!

Нет, он, конечно, и раньше так ублажал его, но обычно Ву

Синцзы тщательно мылся перед этим, прежде чем мог

позволить Гуан Шанцзиню использовать рот. Что он

делает!

Но Гуан Шанцзинь не обращал на его протесты никакого

внимания и даже предостерегающе шлепнул его по

ягодицам. Кончик его языка стал еще более гибким и

проворным, он ловко проникал под кожицу и вылизывал

часть головки, спрятанную внутри.

- Аааа…. - завопил Ву Синцзы.

Его ноги, лежавшие на плечах Гуан Шанцзиня, дернулись

несколько раз и разом обмякли.

Гуан Шанцзинь неторопливо принял и проглотил все его

семя.

- Ты… ты…

Ву Синцзы, все еще не пришедший в себя после оргазма,

смотрел на него затуманенным взглядом. Он видел, как

Гуан Шанцзинь запрокинул голову, и его кадык несколько

раз плавно дернулся, пока он глотал его семя. Под конец

он высунул кончик языка и, облизав губы, улыбнулся.

Он все-таки сделал это! У Ву Синцзы загудело в голове, у

него занемели поясница и ноги, но этот человек перед

ним был так восхитительно красив, и супруг великого

генерала был полностью бессилен перед ним. Ему

хотелось наброситься на этого бесстыжего соблазнителя и

поцеловать его!

- Зачем ты проглотил… - тихо пробормотал он.

Конечно, такое случалось и раньше, но ведь тогда Гуан

Шанцзинь был ему супругом, а теперь разве его сердце

не принадлежит господину Лу?

Гуан Шанцзинь тихонько хмыкнул и, стерев с губ остатки

его семени, сунул палец старикану в рот, пока тот смотрел

на него ошеломленным взглядом. Прежде, чем старикан

успел прийти в себя, он нащупал его язык и вытер об него

палец.

- Ммм…

У Ву Синцзы глаза на лоб полезли, и он почувствовал во

рту солоноватый и горький привкус. Он бы еще мог

смириться с этим, но палец Гуан Шанцзиня не

остановился и скользнул еще глубже, пытаясь проникнуть

в горло, и он попытался вытолкнуть его языком.

Однако, его мягкий язык не мог справиться с сильным

пальцем Гуан Шанцзиня. Он не мог ни вытолкнуть его, ни

удержать слюну, которая стекала с уголка его губ, и под

конец, у него из глаз потекли слезы, отчего все его лицо

влажно заблестело.

- Разве не вкусно? - с усмешкой спросил Гуан Шанцзинь.

- Ммм… - мычал Ву Синцзы, не в силах выговорить ни

слова.

- Видимо, тебе нравится, раз ты плачешь, распробовав

вкус.

Гуан Шанцзинь протянул руку и вытер слезы с лица Ву

Синцзы, после чего вытащил, наконец, палец из его рта и,

достав платок, вытер влажные следы на руке.

- Еще раз увижу, что ты мечешься и пытаешься найти

кого-нибудь получше, не вини меня потом в грубости.

- Что… в грубости?

Ву Синцзы все еще не мог толком закрыть рот, и его язык

занемел от такого обращения, и он переспросил его, не

задумываясь.

- Оу, а старикан довольно настойчив, да? - Гуан Шанцзинь

слегка приподнял брови.

От его голоса все тело Ву Синцзы обмякло, и румянец

обжег не только его лицо, но и опалил все тело. Он в

панике опустил голову и, достав платок, хотел вытереть

лицо, но Гуан Шанцзинь опередил его и сам сделал это.

- И что я только нашел в таком неприглядном старикане,

как ты? - Гуан Шанцзинь, осторожно придерживая

подбородок Ву Синцзы, аккуратно вытирал ему лицо и

хмурил брови.

Ву Синцзы нельзя было назвать уродливым, но он был

каким-то простым и пресным, словно каша без всяких

приправ и солений. Неужели он мог отвергнуть такую

драгоценную жемчужину, как господин Лу и польститься

на этот булыжник?

Должно быть, у его «прежнего Я» было не все в порядке с

головой. Всякий раз, когда он видел Ву Синцзы, в его

сердце возникало странное чувство, готовое вспыхнуть с

новой силой, но он изо всех сил старался обуздать его и

загнать обратно, в самый дальний уголок своей души.

Его привязанность к господину Лу не ограничивалась

одной лишь страстью или интересом к красивому

человеку. Он всегда будет помнить тот Фестиваль

фонарей, когда ими были увешаны все ветви деревьев, а

он сам появился среди простых смертных, словно явился

из другого мира.

Он прогуливался среди людей и смотрел на эти фонари

холодным взглядом, и вся эта суета вокруг него, среди

которой все болтали, смеялись и удивленно вскрикивали,

словно не имела к нему никакого отношения. Он был

бесконечно далек от мира смертных, и его сердце было

невозможно тронуть.

И лишь когда перед ним появилась фигура в белом, он,

наконец, вернулся в мир простых людей. Хоть Мэн Юэ и

уверял его, что он получил травму головы и потерял

память, вернувшись в своих воспоминаниях десять лет

назад, он все равно не мог забыть свою чистую и

возвышенную любовь к господину Лу.

Ву Синцзы стало неуютно от того, что ему терли кожу

лица, и он, не выдержав, поднял руку, пытаясь

остановить Гуан Шанцзиня.

- Может, потому что у меня гибкая талия?

В конце концов, их отношения начались с постели, и он

сам не понимал, почему Гуан Шанцзинь решил завладеть

таким старым перепелом, как он. Может, и правда все

дело в этом? Его талия и правда была очень гибкой, и его

можно было согнуть, как угодно.

Рука Гуан Шанцзиня замерла, и он нахмурился еще

сильнее, чувствуя непонятное чувство в сердце и почему-

то у него в груди вновь вспыхнул гнев.

- Я видел немало людей, куда более гибких, чем ты, -

холодно фыркнул он в ответ.

- Правда? - Ву Синцзы, похоже, не принял этого близко к

сердцу и лишь кивнул с жалким видом.

- Так в чем же все-таки дело? - Гуан Шанцзинь сделал

глубокий вдох и выдавил из себя улыбку.

- У генерала всегда были проблемы со зрением.

- Оу.

Ву Синцзы бросил на него нерешительный взгляд, но

никак не решался заговорить. Гуан Шанцзиню почему-то

не хотелось задавать ему этот вопрос, но и от его

молчания ему было не по себе.

- Что ты хочешь сказать?

Ну вот, он все-таки не удержался и спросил его. Что еще

ему может наговорить этот старикан? Он боевой генерал,

перед которым в страхе дрожали враги, и в данный

момент он не должен проявлять слабости.

- Ммм… ну…

- Говори!

Видя, что генерал настаивает, Ву Синцзы смущенно потер

нос и сказал:

- Тогда… чтобы больше не мозолить тебе глаза, могу я

вернуться в округ Циньчен…

- Нет, не можешь! - воскликнул Гуан Шанцзинь, не дав

ему возможности договорить и жалея, что не может

заткнуть этому человеку рот.

Видя, что он все еще пытается что-то сказать, он в ярости

стиснул зубы:

- Я запрещаю!

Как только он выйдет отсюда, нужно будет немедленно

приказать Мэн Юэ, чтобы он приставил сюда охрану. Он

ни за что не оставит этого старикана без присмотра!

Экстра 3, ч. 7

Разумеется, было невозможно удержать Ву Синцзы в

собственном дворе или даже во всем поместье. Но Гуан

Шанцзинь, повредив голову, не знал об этом. Поручив это

дело Мэн Юэ и управляющему Юаню, он со спокойной

совестью занялся расследованием, пытаясь выяснить

причину своего падения с лошади.

Он не знал, насколько сам дорожил Ву Синцзы последние

десять лет, и какое положение тот занял в глазах людей,

работающих в этой резиденции. Он не мог что-либо

сделать только, если сам не хотел этого.

Даже управляющий Юань и Мэн Юэ, которые были

абсолютно преданы генералу, понимали, что высшим

проявлением их преданности была обязанность угодить

супругу генерала.

Если бы Ву Синцзы не был предельно честным и

чистосердечным человеком, он мог бы стать настоящим

бедствием для страны и ее народа.

Итак, Мэн Юэ выставил охрану возле небольшого двора

Ву Синцзы и даже отправил туда четырех личных

телохранителей Гуан Шанцзиня, но это не помешало

фужен появиться на новом рынке, дабы от души

насладиться приготовленными на пару пельменями с

розой.

Ранним утром Ву Синцзы даже не стал завтракать, а лишь

выпил наспех две миски каши с яйцом и зеленым луком,

после чего вышел на прогулку вместе с маленьким

шицзи.

В столице рано наступали холода, и Ву Синцзы, который

был родом с юга, так и не смог привыкнуть к этому. Здесь

был не такой влажный климат, как на юге, где холод

вместе с сыростью проникал в каждую клеточку тела и

пробирал до костей. Но здесь дул пронзительный ветер,

который царапал ему щеки, словно острыми шипами, и

вскоре все его лицо покраснело, и он едва мог открыть

глаза.

Погода сегодня была очень скверной, и Ву Синцзы не

стал, как обычно, надевать старую одежду. За последние

несколько лет он научился относиться к себе с бо̀льшей

заботой. По крайней мере, он уже не жалел, когда

приходилось надевать новую одежду, и сейчас, в

плотном зимнем халате он чувствовал, что его телу было

тепло, и только его лицо замерзло.

Этот халат был сшит совсем недавно, и, хотя он был

сделан из простой гладкой парчи, это была тщательно

выполненная работа мастера. Воротник, подол и рукава

были расшиты узорами, которые особенно нравились

Гуан Шанцзиню.

Ву Синцзы никогда не понимал, что означают эти узоры,

он просто находил их приятными глазу. Особенно

красиво они смотрелись на одежде Гуан Шанцзиня,

придавая его облику особенную элегантность.

Гуан Ченлянь не боялся холода так сильно, как его

старший папа. На нем была более теплая одежда, которая

плотно прилегала к телу, а его раскрасневшееся личико

казалось особенно милым.

Разумеется, отец с сыном отправились на прогулку не

одни. Прежде всего, их сопровождали солдаты, которым

Мэн Юэ дал строгий наказ следовать за ними по пятам. Бо

Хе и Гуэй Хуа, которые тоже всегда были рядом, на этот

раз не могли пойти вместе с ними, поскольку их вызвал к

себе управляющий Юань. Поэтому им пришлось

отправить вместо себя маленького служку, который

приглядывал за шицзи. Служке в этом году исполнилось

12 или 13 лет, он держался с большим достоинством и,

видя, как он сообразителен и прямодушен, сестры могли

не беспокоиться, отправляя его вместе с шицзи.

И, наконец, перед уходом Ву Синцзы наткнулся на

господина Лу, который с трудом сумел избежать встречи

с Гуан Шанцзинем, и теперь был не в духе.

Господин Лу, с которым когда-то носились в резиденции,

словно с драгоценной жемчужиной, теперь выглядел

довольно жалко, словно перезрелый огурец. Глядя, как

он с несчастным видом прячется за кустами и грызет

сухой крекер, не имея возможности даже запить его

чаем, Ву Синцзы почувствовал к нему жалость и

простодушно предложил ему прогуляться вместе с ним.

Господин Лу проглотил крекер и вздохнул с хмурым

видом:

- Ты разве не знаешь, что больше всего мне ненавистно

твое сочувствие?

Когда Мэн Юэ насмехался над его положением,

сравнивая его с белым лотосом, выросшим из грязи, он и

не пытался отрицать это. Будь то белый лотос или

булочка с кунжутом, он нисколько не сожалел о том, что

когда-то предпочел опереться на Гуан Шанцзиня. В конце

концов, в нем все еще сохранялась некоторая

привязанность, и он сам приложил тогда немало усилий.

Но этот человек, стоявший перед ним, походил, скорее,

на сорняк, выросший у дороги. Кто бы мог подумать, что

он тоже расцветет белым цветком. Этот добродушный с

виду человек, такой воспитанный и кроткий, когда

открывал рот, был способен разозлить своими словами

до смерти.

- Дело не в сочувствии… - пробормотал Ву Синцзы и

смущенно потер нос.

Что было, то прошло, и он чувствовал, и на этот раз ему

просто было жаль господина Лу. Непонятно, для чего

управляющий Юань позволил господину Лу приехать?

Хоть Гуан Шанцзинь и твердил о том, что желает его

видеть, бо̀льшую часть времени он проводил вдали от

него.

- Господин Лу не хочет пойти с нами? - спросил Гуан

Ченлянь.

Он не знал о том, что связывало его младшего папу с

господином Лу в прошлом, но он также чувствовал, как

подавлен господин Лу из-за того, что его держат в

резиденции и не позволяют никуда уйти.

- В ресторане «Таотей» недавно начали подавать

пельмени с розами, и дядя Су оставил для нас частную

комнату.

Господин Лу снова откусил кусочек крекера и прожевал

его, не чувствуя вкуса. Ему понадобилось какое-то время,

прежде чем он смог проглотить его и не подавиться при

этом. Тяжело вздохнув, он убрал остатки крекера и встал:

- Ладно, мне тоже надоело торчать здесь, и А Фань все

время занят. Почему бы и не выйти вместе с вами.

Он также понимал, что, если будет выходить, как ему

вздумается, это может расстроить Гуан Шанцзиня.

Однако, если он уйдет вместе с Ву Синцзы, как бы сильно

ни разозлился Гуан Шанцзинь, ему останется лишь

проглотить собственный гнев. Имея при себе такой щит,

можно было ничего не опасаться.

- Вот и славно, вот и хорошо, - улыбнулся Ву Синцзы и

покинул резиденцию в сопровождении нескольких

человек.

Они неторопливо прогуливались по улице, не спеша

заходить в Дом «Таотей». Сначала они прошлись вдоль

торговых рядов, чтобы сделать несколько покупок.

В это время в лавках уже во всю шла торговля

различными закусками, и здесь можно было

позавтракать и выпить чаю с самыми разными

сладостями.

Ву Синцзы останавливался почти возле каждой лавки и

рассматривал все, что она могла предложить покупателю.

Хотя он не делал крупных покупок, он не пропустил ни

одной маленькой закуски.

К счастью, Дом Таотей располагался как раз посреди

улицы. К тому времени, как у всех, включая

упирающегося господина Лу, руки были полны закусок,

они добрались до ворот Дома Таотей.

Управляющий ресторана уже давно был знаком с Ву

Синцзы и привык к тому, что тот всегда появляется здесь с

кучей различных закусок. Увидев этого человека, он с

улыбкой поприветствовал его и позвал несколько

человек, чтобы они помогли ему.

- А вот и господин Ву! Вы сегодня так рано? Хозяин еще не

пришел.

- Не нужно беспокоить его ради меня. Я просто вспомнил,

что сегодня вы будете подавать ваши пельмени с розами,

и пришел сюда, чтобы полакомиться ими.

- У господина Ву хорошая память.

Управляющий поднял большой палец вверх и с

почтительным видом повел гостей в частную комнату на

втором этаже.

Несмотря на раннее утро, в ресторане уже было полно

посетителей. Хотя цены здесь были очень высокими, в

столице, простиравшейся под ногами Сына неба, было

много дворян, чиновников и богатых дельцов. Они

заполнили собой не только весь зал на первом этаже, но

даже наверху осталась всего одна свободная комната,

специально оставленная для Ву Синцзы Су Яном.

Управляющий уже собирался открыть дверь в эту

комнату, когда позади него послышался чей-то голос:

- Стойте! Управляющий, разве здесь есть еще одна

свободная комната? Почему ты не сказал об этом

раньше?

Все остановились и посмотрели туда, откуда доносился

этот голос. Перед ними стоял молодой человек, едва

достигший брачного возраста.(1) Рядом с ним стояли

несколько слуг, у него было сливочно-белое лицо с

тонкими, словно нарисованными бровями, а под левым

глазом была заметна крошечная родинка. На его

миловидном и отчасти кокетливом лице были заметны

отблески вспыхнувшего гнева, словно в блюде,

приправленном перцем, что хоть и обжигало, но все же

вызывало желание снова и снова испробовать его на

вкус.

- Господин Ло, - управляющий почтительно сложил руки

и улыбнулся. - Молодой господин Ло, видимо, не знает,

что эта комната специально оставлена нашим хозяином

для личного пользования. А это все старые друзья нашего

хозяина.

- Так ты хочешь сказать, что я недостоин воспользоваться

личной комнатой господина Су?

Объяснение управляющего нисколько не удовлетворило

молодого господина Ло, напротив, это лишь еще больше

вывело его из себя, и он уставился на него своими

миндалевидными глазами, а его щеки опалил гневный

румянец.

- Так вот как в Таотей обращаются с гостями! Какой-то

мелкий торговец смеет задирать нос перед наследником

чиновника второго ранга?

После этих слов управляющий с трудом мог

контролировать выражение своего лица. Хотя его улыбка

осталась неизменной, его глаза вспыхнули. Все еще

улыбаясь, он почтительно сложил ладони:

- Молодой господин Ло неверно понял. Это просто

недоразумение. На самом деле, наш хозяин уже

договорился с этим господином, и эта комната была

оставлена для него заранее. Взгляните, третья комната в

восточном крыле и пятая комната в западном - все

одинаковы, и уважаемые гости заранее заказали их для

себя. Мы ведем дела, а уважаемые гости - наши

благодетели, и мы никого не можем обидеть, верно?

- Третья комната в восточном крыле принадлежит

достопочтенному министру финансов Цзоу, а в западном

- находится комната для третьего принца. Это все по-

настоящему достойные люди, и молодой господин пока

еще не выжил из ума. А это что за старикан, и к тому же,

судя по виду, какая-то деревенщина! - все больше

распалялся молодой господин Ло.

- Это…

Управляющий уже собирался ответить, но молодой

господин Ло указал на Ву Синцзы сложенным веером,

который держал в руке.

- Не желаю разговаривать с такой мелкой сошкой, как ты.

Раз уж это высокий гость, пусть скажет, из какого он рода.

Ох-хо-хо, сколько высокомерия… Ву Синцзы вздохнул. На

самом деле, на его стороне было куда больше людей,

чем у молодого господина Ло, не говоря уж о двух

закаленных в боях генералах. Но это всего лишь была

отдельная комната, она не стоила того, чтобы раздувать

из-за нее войну. Поэтому он лишь улыбнулся и слегка

поклонился молодому господину Ло:

- Я простой человек, не стоит и говорить об этом. Раз уж

молодой господин Ло прибыл сюда первым, будет

уместнее уступить комнату ему. Да и вообще, какая

разница, где есть? Пусть даже из комнаты можно

насладиться прекрасным видом на столицу, но разве не

удобнее поесть, сидя на заднем дворе за кухней, где

обычно едят служащие?

Тем более, он уже делал так раньше.

Видя, что он уступает, молодой господин Ло гордо

вздернул подбородок и, презрительно усмехнувшись,

взглянул на управляющего:

- Слышал, что сказал твой уважаемый гость? Ну так что,

молодой господин может занять эту комнату?

Управляющий прекрасно знал нрав Ву Синцзы, и, хотя в

глубине души он презирал высокомерного молодого

господина Ло, он все же ответил ему с улыбкой:

- Разумеется, прошу следовать за мной.

Повернув голову, он дал знак одному из служащих

проводить Ву Синцзы и его людей на задний двор за

кухней, тем самым окончательно сгладив ситуацию.

Молодой господин Ло, очень довольный собой, был

подобен павлину, распушившему хвост, он прошествовал

в комнату, гордо вздернув подбородок и во всем блеске

своей победы. Проходя мимо Ву Синцзы, он усмехнулся и

тихо сказал:

- Старик, ты еще смеешь соперничать со мной! Пфф!

Он произнес это с особой интонацией, и даже Ву Синцзы

сразу почувствовал это. Это было довольно странно, и Ву

Синцзы в недоумении потер свой нос. Он не знал, к

какому именно благородному роду принадлежал этот

молодой господин Ло, но был уверен в том, что раньше

они никогда не встречались. Почему же от него исходит

такая враждебность?

- Он наследник советника первого министра Ло, - между

прочим заметил бородатый Фан Хе, когда они спустились

вниз.

- Советник первого министра Ло?

Это действительно был высокопоставленный чиновник

второго ранга. Ву Синцзы уже видел этого советника Ло.

Гуан Шанцзинь, вернувшись в столицу отчитаться о своей

службе, приводил его на несколько застолий, и он видел

там советника Ло.

- Я тоже знаю этого советника Ло, - Гуан Ченлянь потянул

за рукав своего большого папу и слегка понизил голос с

серьезным видом. - Младший папа сказал, что они не

уживутся с этим человеком.

Не уживутся? Ву Синцзы изумленно заморгал глазами.

Гуан Шанцзинь - очень надменный человек, он мало на

кого обращал свое внимание в столице. Разумеется, он

редко кому угрожал, и, самое бо̀льшее, мог лишь сказать

несколько слов в адрес какого-нибудь человека.

Вот это «они не уживутся вместе» было, пожалуй, самым

жестким замечанием. К тому же, Гуан Шанцзиню было ни

к чему тратить силы на слова, он был способен убить

человека одним тычком.

- Он не говорил мне об этом…

Ву Синцзы сам не знал, что он чувствовал, но у него вдруг

сжалось сердце.

- Разве он может тебе такое сказать? - холодно сказал

господин Лу, передавая закуски официантам. - Ты же

сокровище его сердца, и он пылинки с тебя готов сдувать.

- Ай.

Впрочем, Ву Синцзы не смутили эти слова, он лишь

почувствовал себя немного подавленным, и его плечи

поникли.

- Что, ты разве сам ничего не заметил? - глядя на его

поведение, господин Лу закатил глаза. - Не знаю насчет

всего остального, но по этому поводу мне есть что

сказать.

- По этому поводу? - в замешательстве переспросил Ву

Синцзы.

- А ты сам не видишь? Молодой господин Ло был одет в

серые конфуцианские одежды, которые намеренно были

увеличены в размере, и они свободно висели у него на

плечах и поясе.

После слов господина Лу Ву Синцзы немного подумал и

обнаружил, что все так и было. Молодой господин Ло

держался так величественно, словно павлин с раскрытым

хвостом. Зачем ему одеваться подобным образом? К

тому же, оттенок и украшение на этой одежде казались

ему знакомыми.

- А! - прежде, чем Ву Синцзы сумел сообразить, стоявший

рядом с ним ребенок внезапно все понял. - Он пытается

одеваться, как большой папа?

- Как я? - изумился Ву Синцзы и еще больше растерялся. -

Зачем ему подражать мне? Я намного старше и не особо

слежу за своим внешним видом, и обычно я не гуляю по

столице. Зачем ему подражать мне?

Господин Лу лишь саркастически усмехнулся, но ему

было лень говорить еще что-либо. Они как раз подошли к

столу, где собирались поесть. Чтобы не пропахнуть

дымом на кухне, двое солдат вынесли стол и стулья на

задний двор. Ву Синцзы сел за стол, распаковал

купленные семена дыни и османтуса, а затем налил себе

чашку чая.

Господин Лу, чтобы чем-то занять себя, начал есть семена

дыни.

- А что если… - Гуан Ченлянь нахмурился с серьезным

видом. - Наверное, этот молодой господин влюблен в

младшего папу.

- Пф, даже ребенок и то умнее тебя, - нанес ответный

удар господин Лу.

И Ву Синцзы внезапно все понял. Гуан Шанцзинь и правда

был подобен цветку, привлекающему бабочек и пчел.

____________________

1. Достигать совершеннолетия (брачного возраста; о

молодом человеке в 20 лет, когда ему надевают шапку

взрослого мужчины).

Экстра 3, ч. 8

Честно сказать, нельзя было винить Ву Синцзы в том, что

он не заметил интерес молодого господина Ло к Гуан

Шанцзиню. Ведь, если смотреть со стороны, Гуан

Шанцзинь - прекрасный и не имеющий себе равных

наследник могущественного рода. Он облечен властью и

обладает влиянием, а также пользуется

благосклонностью императора, и Ву Синцзы вполне мог

понять, что у молодого господина Ло могли возникнуть

виды на этого человека. Но это не особо расстраивало

его, или, возможно, ему следовало ощутить небольшой

привкус уксуса?

Но все же, речь шла о Гуан Шанцзине! Никто в столице не

отважился бы попасть под этот острый клинок. Их семья

была верна государю, и Гуан Шанцзинь по-прежнему был

наследником этой семьи.

Он был острым клинком в руке императора Великой Ся.

Более того, если с кем-то нужно было разделаться, никто

не миновал бы рук Гуан Шанцзиня. Падения Ян Венсина,

которое произошло десять лет назад, было достаточно,

чтобы понять, что император будет только рад, если Гуан

Шанцзинь будет держаться обособленно при дворе.

Что же касается самого Гуан Шанцзиня, он был гордым и

независимым по своей природе, и ему действительно не

было дела до всех этих принцев и министров при дворе

императора Великой Ся.

Даже если император сменится, то что с того? Он обладал

военной властью, и он был в добрых отношениях с

войсками, стоявшими в северо-восточном регионе, а это

значит, что половина военной мощи Великой Ся

сосредоточилась в его руках.

Разве не прекрасно жить своей собственной жизнью? В

обычное время Гуан Шанцзинь находился далеко,

проводя время на южных границах, и с ним было трудно

иметь какие-либо дела. Время от времени он

возвращался в столицу, чтобы доложить о своей службе,

но держался особняком, и ему было ни к чем

смешиваться с чиновничьими кругами, поскольку ничто

не угрожало его карьере и положению.

Именно так думали все столичные чиновники об этом

демоне, который отлично спелся с самим императором,

поэтому все они были настроены довольно миролюбиво.

Но это не значит, что им не хотелось породниться с Гуан

Шанцзинем, заключив с ним брачный договор. В конце

концов, хоть Гуан Шанцзинь и обладал такой славой, что

его именем успокаивали плачущих по ночам детей,

многим не давала покоя та власть, которую он

сосредоточил в своих руках.

Хоть у него и были своеобразные предпочтения, но у кого

в семье не найдется одного или двух красивых

мальчиков?

Десять лет назад Гуан Шанцзинь заключил брак с никому

не известным человеком из какой-то глухомани,

организовав всё самым лучшим образом. Но кто в

столице не знал, что супруг генерала был уже в летах, да

и во внешности его не было ничего примечательного или

привлекательного. Непонятно, что Гуан Шанцзинь мог

найти в этом старикане.

Многие полагали, что Гуан Шанцзинь таким образом

просто выказал свою преданность императору, поэтому и

выбрал в супруги человека без состояния и приличного

происхождения.

В результате, появлялось все больше людей, которые

вынашивали свои собственные планы. Поначалу они как

бы невзначай выражали свое доброе расположение к

Гуан Шанцзиню, а затем, постепенно осмелев, уже в

открытую пытались теснить фужен Великого генерала.

И тогда при дворе разразилась кровавая буря, которая

повлекла за собой столько печальных последствий, что об

этом было лучше не вспоминать. Если сказать вкратце,

были заменены правый и левый министры, а также ряд

чиновников выше четвертого ранга. А несколько молодых

наследников знатных семей были вынуждены покинуть

столицу, и об их местонахождении было неизвестно.

Видимо, им оставалось бы лишь стать монахами, дабы

обрести хоть какое-то пристанище.

Одним словом, столичные чиновники боялись Гуан

Шанцзиня посильнее, чем природной катастрофы.

Гуан Шанцзинь чрезвычайно дорожил своим супругом, и

в столице не было человека, который не знал бы об этом

до сих пор.

Откровенно говоря, Ву Синцзы уже позабыл, что Гуан

Шанцзинь является лакомым куском, но никто не

осмелился бы перешагнуть черту дозволенного из страха

перед ним. Но, если кто-то не никогда не сталкивался с

ним и не пострадал от его действий, тот вполне мог

замыслить нечто недоброе.

- Разве советник министра Ло не знает, что из себя

представляет Хейван? - с любопытством спросил Ву

Синцзы.

В ожидании, пока им подадут пельмени с розой, он

закусывал печеньем из рисовой муки.

Двое телохранителей с беспомощным видом посмотрели

на фужен Великого генерала. Если бы они не знали

наверняка о том согласии, которое царит в отношениях

между генералом и его фужен, то могли бы счесть этот

вопрос за насмешку.

- Советник Ло вступил в должность четыре года назад, его

оставили в столице, где он присоединился к Академии

Ханьлинь, - ответил Фан Хе.

- А, четыре года назад… - кивнул Ву Синцзы.

Что ж, тогда тут нечему удивляться. Прошло уже более

пяти лет, как они покинули столицу. Если бы родители

Гуан Шанцзиня не планировали отправиться в

путешествие, и Гуан Шанцзиню не нужно было бы

возвращаться, чтобы предоставить отчет о своей службе,

возможно, он и не появился бы здесь до того момента,

когда нужно было бы принять наследственный титул.

- Это, между прочим, советник первого министра, -

скривил губы господин Лу, ему явно был не по душе

советник Ло.

- Советник первого министра, это довольно высокий чин,

верно?

Ву Синцзы плохо разбирался в званиях столичных

чиновников и имел об этом самое смутное

представление. В конце концов, он изначально полагал,

что проведет всю свою жизнь скромным советником в

округе Циньчен. А для этого было достаточно знать имя

начальника округа, и больше ничего.

- Чиновник второго ранга - звучит довольно внушительно,

- с улыбкой ответил господин Лу и сделал глоток чая,

чтобы промочить горло.

Он легонько тронул рукой Гуан Ченляня, который,

подражая Ву Синцзы грыз печенье передними зубами и

был похож на маленького мышонка.

- Спроси этого ребенка, какое положение занимает

советник первого министра.

Когда к нему так неожиданно обратились, Гуан Ченлянь

замер с раздувшимися щеками и, слегка смутившись,

уставился на них круглыми глазами.

- Бао-эр(1) знает?

Теперь, когда и Ву Синцзы спросил его, Гуан Ченлянь

торопливо проглотил печенье и сделал глоток чая, чтобы

промочить горло.

- Я знаю, что хотя советник первого министра и является

чиновником второго ранга, он не обладает реальной

властью.

Разве не удивительно, что советник Ло стал чиновником

второго ранга всего за четыре года. Скорость его

продвижения по службе была поразительной, даже Гуан

Шанцзинь со своими ратными подвигами, не мог

продвинуться с такой скоростью. В последние годы в

Великой Ся наступил период мира и спокойствия. И, хотя

на границе и возникали небольшие стычки с южными

варварами, это не создавало больших проблем.

Это также означало, что император ценил советника Ло

не за какие-то выдающиеся заслуги. Скорее всего, он…

действовал какими-то особыми методами, верно? Тогда

тут нет ничего удивительного.

- Однако, советник Ло с виду кажется довольно

сдержанным.

Ву Синцзы вспомнил те несколько раз, когда ему

доводилось видеть советника Ло. Да, он держался

несколько высокомерно, но они никак не общались

между собой. Со стороны казалось, что он хорошо ладит

со своими приближенными, и между ними довольно

теплые отношения.

- Не знаю, что он из себя представляет, а вот его сын

довольно известен в столице.

Видя, что двое телохранителей, похоже, немного

растерялись, господин Лу воспользовался ситуацией и

начал болтать.

- А ты знаешь родню со стороны матери молодого

господина Ло?

- Родню его матери? - переспросил Ву Синцзы.

Разумеется, он этого не знал, и у него уже голова шла

кру̀гом. Речь шла всего лишь об отдельной комнате,

зачем ему забивать себе голову такими вещами?

- Это бывший левый советник Юй Гун.

Кто? Ву Синцзы похлопал ресницами. Кто такой этот

бывший левый советник? Что за Юй Гун? Видя, что все,

включая Гуан Ченляня явно что-то поняли, Ву Синцзы

схватил кусок пирога и сунул себе в рот.

В конце концов, он был родом из отдаленной провинции,

куда известие о смерти императора доходило лишь

спустя полгода после сего события.

Гуан Ченлянь поспешно объяснил старшему папе:

- Папа, это же очень известный почтенный учитель. Хотя

он пробыл на своем посту всего пять лет, после чего

подал в отставку и уехал к себе на родину, после него

осталось несколько выдающихся учеников. У него было

пять дочерей, и все они удачно вышли замуж.

- Значит…

Ву Синцзы начал о чем-то смутно догадываться. Но, в

конце концов, это касалось Гуан Шанцзиня, и он

чувствовал, что нет таких людей, которые не боялись бы

смерти. Людям ведь свойственно избегать несчастий и

стремиться к благополучию, верно?

- Хе-хе, - господин Лу закатил глаза и вытер липкие от

сахара пальцы. - Видимо, советник Ло действует в

соответствии с каким-то планом. В конце концов, он не

знаком с методами, которыми действует Хейван. За эти

несколько лет Хейван стал более сдержанным, сгладив

острые углы своей натуры. Неудивительно, что некоторые

подлецы забыли свое место.

- Это… может стать большой проблемой, - вздохнул Ву

Синцзы.

Если бы с памятью Гуан Шанцзиня все было в порядке, в

этом не было бы ничего страшного. Самое большее,

советник Ло и его сын просто получили бы колотушки. Но

этот старик Юй должен был бы знать, какими методами

действует Гуан Шанцзинь, и ему следовало бы сдержать

прыть младших членов своей семьи.

Однако, после падения у Гуан Шанцзиня появились

проблемы с памятью. Он никогда не видел

двадцатипятилетнего Гуан Шанцзиня, однако, вспоминая

судьбу Ян Венсина и то потрясение, которое испытал

императорский двор десять лет назад, Ву Синцзы

невольно посочувствовал советнику Ло. Учитывая норов

Гуан Шанцзиня, который в любви и в ненависти доходил

до крайности, советнику Ло придется дорого заплатить за

свои ошибки.

Наконец, им подали пельмени, а также горшочек с

тушеной бараниной. Управляющий подошел к ним с

любезной улыбкой:

- Господин Ву, мы какое-то время пока не собирались

подавать баранину, но сегодня мы доставили вам

неприятности, поэтому прошу принять это блюдо в

качестве извинения с нашей стороны. Не желаете

попробовать кое-что новое?

- Ай, извините, что доставил вам столько хлопот! -

вежливо ответил Ву Синцзы, но его глаза радостно

заблестели.

Это было совершенно особенно блюда Дома Таотей, его

подавали только три месяца в году, и за день готовили

только пятьдесят горшочков. Даже он не мог отведать это

блюдо, когда ему вздумается! Ему действительно

следовало бы поблагодарить молодого господина Ло!

После того, как очарованный горшочком с бараниной

супруг Великого генерала вдоволь напился бульона и

поел вкуснейшего мяса, он обратился к двум

телохранителям и Гуан Ченляню:

- Не говорите ничего Хейвану о происшествии с молодым

господином Ло, он же еще так молод. Это нормально -

влюбиться в красивого человека.

Если то, что этот красивый человек являлся зятем семьи

Ву, не волновало самого Ву Синцзы, то и остальным не

было до этого дела.

Господин Лу съел пельмени и выпил тарелку супа, никак

не отреагировав на слова Ву Синцзы. Он не собирался

разговаривать с Хейваном, теперь он не знал, как

укрыться от него. Но ведь это нормально - рассказать все

А Фаню? И расскажет ли А Фань обо всем своему

хозяину? Господин Лу подумал, что все это его не

касается.

Пока Ву Синцзы и все остальные наслаждались

приготовленными на пару пельменями и тушеной

бараниной, Гуан Шанцзинь лежал на кровати и смотрел,

как доктор измеряет ему пульс.

Доктор по фамилии Ся на протяжении долгих лет был в

хороших отношениях с семьей генерала. Он даже

следовал за Гуан Шанцзинем на поле боя, чтобы в любой

момент иметь возможность вылечить его раны. Вот и

сейчас он всюду следовал за генералом.

Проверив его пульс и вставив несколько игл, он тихо

сказал:

- С раной теперь все в порядке.

- Оу? - Гуан Шанцзинь с улыбкой смотрел на него,

ожидая, что он скажет дальше.

Этот человек всегда изъяснялся туманно, и, пока он не

договорит до конца, было очень трудно понять, все ли в

порядке или нет.

- Однако, мне удалось проверить свойства лекарств, как

вы и просили.

Доктор Ся с невозмутимым видом достал из рукава лист

бумаги и развернул его перед генералом. Он был исписан

сведениями о лекарственных травах.

- Все эти травы могут показаться обычными на первый

взгляд, - сказал он, передавая листок Гуан Шанцзиню. -

Но, если траву борец использовать слишком часто, такого

воина, как вы, легко одурманить.

- Оу?

Свойства травы - это одно, но вопрос в том, как его

заставили принять ее.

Гуан Шанцзинь всегда был очень осторожен, и его дом

охранялся, как неприступная крепость. Если кто-то

захотел бы проникнуть в дом и опоить его каким-либо

зельем, было бы проще просто ударить его камнем по

голове где-нибудь на улице.

- Вот этот карликовый лотос очень хорош, - пояснил

доктор Ся, показав на лист бумаги. - Он подавляет

свойства травы борец, но поскольку его действие

заканчивается раньше, чем у травы борец, в сочетании с

соком лозы оно может задержаться на день или два.

- Как интересно, - Гуан Шанцзинь тихо усмехнулся. -

Некоторые совсем не боятся смерти.

Доктор Ся взял в руки чашку и сделал глоток чая. Он не

знал, кто приложил к этому руку, но, глядя на легкую,

словно весенний ветерок, улыбку Гуан Шанцзиня, он

почувствовал, как у него мороз пробежал по коже, а все

волосы на теле встали дыбом.

- Этот человек замыслил убить меня, или же он пытался

контролировать меня? - Гуан Шанцзинь снова улыбнулся.

Он уже давно не появлялся в столице и, видимо, кто

решил, что может протянуть к нему свои когти, не

опасаясь, что их выдернут вместе с лапами.

- Скорее всего, речь идет о том, чтобы контролировать

вас. Похоже, это зелье было рассчитано на то, чтобы

парализовать вас на несколько дней, и никто не ожидал,

что вы поедете на лошади, упадете и повредите голову.

Доктор Ся покачал головой, удивляясь про себя, до чего

бесстрашным должен быть этот неизвестный человек.

- Тогда мне следует поблагодарить этого человека, ммм?

Гуан Шанцзинь снова усмехнулся, и у доктора Ся волосы

зашевелились от ужаса. Он больше не мог спокойно

сидеть на месте и собрался попрощаться, но генерал

остановил его.

- Ты ведь ничего не сказал Ву Синцзы, не так ли?

Доктор Ся слегка растерялся от неожиданности после

такого вопроса и под пристальным взглядом Гуан

Шанцзиня замотал головой:

- Нет-нет-нет, я еще не сошел с ума, чтобы ослушаться

приказа генерала! Я и словом не обмолвился об этом при

фужен!

- Правда?

Гуан Шанцзинь сурово нахмурился. Вспоминая их

последние встречи с Ву Синцзы, он чувствовал, что что-то

не так. Но доктор Ся не стал бы лгать ему, и о зелье не

знали даже Мэн Юэ и управляющий Юань, поэтому слух

об этом не мог никак просочиться наружу.

- Не придумывайте лишнего. У фужен такой характер, он

только с виду прост, а на деле легко может довести до

кровавой рвоты. Он просто…

Доктор Ся действительно восхищался Ву Синцзы. Кроме

него и правда никто не смог бы довести генерала до

подобного состояния.

- Да, такой характер… - Гуан Шанцзинь вздохнул и потер

виски. - Ладно, можешь сказать обо всем Мэн Юэ.

- Я все понял, - доктор Ся поклонился несколько раз.

Видя, что Гуан Шанцзинь прикрыл глаза, словно

собираясь задремать, он сказал:

- Генерал, отдыхайте пока, а я позабочусь обо всем. И не

переживайте, я ничего не скажу фужен.

- Ммм.

Хотя Гуан Шанцзиню было неспокойно на сердце, но

эффект от иглоукалывания оказался довольно ощутимым.

Он больше не мог сдерживаться и заснул.

Доктор Ся разместил его в хорошем месте, где он мог бы

хорошенько отдохнуть и как следует выспаться. Он как

раз собирался уйти отсюда, когда позади него раздался

чей-то голос, в котором была слышна улыбка, но от

которого у него мороз прошел по коже.

- Так что там с травой борец?

Доктор Ся подпрыгнул от неожиданности и отступил на

пару шагов, прежде чем решился взглянуть на этого

человека.

- Йоу, а вот и Мэн Юэ! - доктор Ся угодливо улыбнулся.

- Ну-ка живо выкладывай всё, как есть.

Мэн Юэ было лень зря молоть языком, он сжал руку в

кулак, хрустнув суставами, и это была откровенная угроза.

Доктор Ся судорожно сглотнул и горько улыбнулся:

- Держи себя в руках, это все указания генерала…

_____________________

1. Бао - сокровище, эр - ребенок, малыш. Видимо,

мальчика так ласково называют.

Экстра 3, ч. 9

Мэн Юэ вспомнил, как Ву Синцзы однажды сокрушался

по поводу того, что Гуан Шанцзинь действительно

беспощаден не только по отношению к другим, но и к

самому себе. Сражаясь с врагами, он, нисколько не

сомневаясь, мог действовать и себе во вред, если это

было необходимо.

Чтобы заманить в ловушку этого зверя Ян Венсина, он не

посчитался ни с собственной репутацией, ни с

положением своей семьи, которое укреплялось

несколькими поколениями. Приняв решение уничтожить

врага, он даже отправился в тюрьму.

Хотя все его действия и были согласованы с

императором, и всё это требовалось для благополучия и

процветания Великой Ся, но добрая слава - хрупкая вещь,

она может рухнуть в мгновение ока, и ее уже не вернуть

обратно.

Мэн Юэ нисколько не удивлялся тому, что Ву Синцзы так

хорошо изучил Гуан Шанцзиня. Этот маленький советник

из захолустья прекрасно знал его.

И он никак не мог забыть, как Ву Синцзы растерялся, и как

он вздыхал с удрученным видом:

- Я знаю, он делает это ради моего блага, но он забыл

спросить меня - может, я тоже хочу что-то сделать для

него.

Ву Синцзы не боялся того, что Гуан Шанцзинь погибнет на

поле боя или в результате придворных интриг. Он боялся,

что Гуан Шанцзинь отойдет в мир иной без единого звука,

просто надорвавшись от непомерного груза.

Они заключили брак, и стали двумя частями одного

целого, деля одну судьбу на двоих. Они вместе

наслаждались благополучием, но также должны были

вместе преодолевать трудности.

Гуан Шанцзинь старался взвалить на себя слишком много.

Ву Синцзы переживал за него и сердился на него, но

ничего не мог поделать со стальной волей Гуан

Шанцзиня.

Этот человек сражался на поле боя с двенадцати лет, и

его воля закалилась и стала подобна высококачественной

стали, которую невозможно согнуть или размягчить.

Мэн Юэ прекрасно понимал, почему Ву Синцзы сердится,

что же тут непонятного? Он сам был так зол, что ощутил

во рту привкус крови.

Доктор Ся прекрасно понимал значение выражения

«мудрый оберегает себя». (1) Он не стал дожидаться,

пока Мэн Юэ начнет допрашивать его, и выложил ему

все, что знал. Слова сыпались с его губ, словно горох.

Когда Гуан Шанцзинь впервые очнулся после падения, он

действительно потерял память, и в этом не было никаких

сомнений. И, когда он разбушевался, требуя позвать к

нему господина Лу, это тоже было правдой. Но потом он

увидел Мэн Юэ, управляющего Юаня и других

приближенных, и доктор Ся дал ему необходимые

лекарства и провел сеансы иглоукалывания. Поэтому,

когда Гуан Шанцзинь очнулся во второй раз, память уже

вернулась к нему.

Восстановление памяти это всего лишь восстановление

памяти, но ведь при этом нужно помнить, что из себя

представляет Гуан Шанцзинь! Он понимал, что его

падение с лошади было очень подозрительным, и еще

неизвестно, было ли это направлено против него лично,

против его семьи или, что еще хуже, против всей Великой

Ся. Разумеется, он не мог упустить такую с трудом

приобретенную возможность.

Поэтому он отправил Мэн Юэ разобраться в этом деле, а

также попросил доктора Ся во-первых, проверить

лекарственные травы, а во-вторых, опасаясь, что не

сможет как следует разыграть представление, он

попросил доктора каждый день проводить

иглоукалывание. При использовании особой техники

иглоукалывания он действительно терял память,

бо̀льшую часть времени пребывая в том же состоянии,

как после падения с лошади.

- Генерал все же доверился тебе, - вытирая пот со лба,

заботливо утешил Мэн Юэ доктор Ся.

На лице Мэн Юэ не осталось и тени прежней улыбки, и на

сердце у него стало невыносимо горько!

- Он намеренно поддерживает у себя потерю памяти,

чтобы вычислить врага? - после долгого молчания со

злостью сказал Мэн Юэ. - Да что за херотень! После

потери памяти, он даже никуда не выходил из

резиденции! И он собирается вот так найти «крысу»? Тот,

кто дал ему зелье, знает, что он потерял память? А? Даже

император не знает о том, что он упал с лошади! -

зарычал Мэн Юэ, указывая пухлой рукой на Гуан

Шанцзиня и дрожа от ярости.

- Я ничего не знаю, я просто следовал приказу, - совсем

сник доктор Ся, от рыка Мэн Юэ у него затряслись

поджилки.

- Похоже, он и правда повредился в уме! Будь он

прежним, разве ему пришла бы в голову такая дичь! Чего

он надеялся добиться с твоей помощью, ничего не сказав

мне? Ты удостоверился в том, что лекарство не было

подложным? Ты выяснил, кто его дал?

Мэн Юэ был так зол, что у него щеки задрожали от гнева.

Если бы он не знал, что Гуан Шанцзинь повредил голову,

то прямо сейчас придушил бы его собственными руками!

- Я не смог, не смог этого сделать, и я говорил об этом

генералу!

Это было так несправедливо! Разве доктор Ся не

предупреждал об этом генерала? Поддерживать

амнезию с помощью иглоукалывания действительно

было плохой затеей, и неизвестно, кого он так хотел

обмануть. Человек, давший ему лекарство, ничего не

знал, а в резиденции воцарился настоящий хаос.

Но Гуан Шанцзинь так упрям! Что он мог сделать? Он

всего лишь лекарь, разве он мог одолеть боевого

генерала!

- Мог бы втайне поставить в известность меня, - сквозь

стиснутые зубы прошипел Мэн Юэ.

Доктор Ся испуганно втянул голову в плечи и задрожал.

- Ну… я же сегодня все рассказал, еще ведь не поздно, -

защищался доктор Ся.

- Потому что тебе так приказал хозяин, - Мэн Юэ закатил

глаза.

Он уже и сам слышал про траву борец и те слова, которые

сказал Гуан Шанцзинь перед тем, как заснул.

- Ну… ммм… да… - доктор Ся почесал щеку и улыбнулся с

глупым видом.

Мэн Юэ и сам понимал, что нет смысла злиться на этого

человека. Он не совсем понимал, зачем Гуан Шанцзинь

делает это, но, если разобраться, он не хочет, чтобы Ву

Синцзы беспокоился о нем.

Учитывая характер Ву Синцзы, если бы генерал не

потерял память, а был просто ранен, он бы непременно

был возле него, подавая ему суп и лекарства. Однако,

если бы Гуан Шанцзинь больше не любил Ву Синцзы, тот

не стал бы так беспокоиться о нем. Достаточно было бы

знать, что он жив, и о нем есть кому позаботиться.

Когда Ву Синцзы чувствовал себя подавленным, он имел

обыкновение слоняться по городу без дела, и в это время

человек, подсыпавший зелье, мог обнаружить себя. В

конце концов, не имея возможности увидеть Гуан

Шанцзиня, эти люди, разумеется, попытаются

подобраться к Ву Синцзы. Мэн Юэ конечно же, сможет

защитить Ву Синцзы, а таинственный враг клюнет на

наживку.

Но к чему все это? Мэн Юэ ощутил тяжесть в груди. И чем

он заслужил такого хозяина?

- Что ж, я все сказал, и теперь мне пора. Не нужно меня

провожать!

Доктор Ся подхватил свой чемоданчик и пустился наутек,

опасаясь, что Мэн Юэ доставит ему еще больше

неприятностей.

Мэн Юэ холодно смотрел вслед удирающему доктору, а

затем несколько раз сделал глубокий вдох, пытаясь

успокоиться и взять себя в руки. Закрыв дверь, он

подвинул стул и уселся возле кровати, с хмурым видом

глядя на Гуан Шанцзиня, который то ли спал, то ли был

без сознания.

________________

1. Мудрый себя оберегает: а) уметь избегать опасности;

б) искать личного благополучия, игнорировать

общественные интересы ради личного спокойствия

Экстра 3, ч. 10

По сравнению с Мэн Юэ, который только что обнаружил,

что его обманывали, и который опасался, что его хозяин

действительно повредился в уме и никак не может

прийти в себя, Ву Синцзы и его компания чувствовали

себя прекрасно. Они вдоволь наелись вкуснейшей

тушеной баранины, не оставив ни капли бульона, а затем

смели все купленные ими на рынке закуски.

На обратном пути Ву Синцзы не забыл купить сладкий

пирог, который только что вытащили из печи и смазали

финиковым повидлом.

Неизвестно, что сказал господин Лу управляющему

Юаню, и также неизвестно, насколько осмелел молодой

господин Ло, отвоевав себе частную комнату в Доме

Таотей, но ранним утром следующего дня, когда Ву

Синцзы только что закончил копаться в огороде, ему

доложили, что пришло приглашение от молодого

господина Ло.

- Приглашение от молодого господина Ло? - Ву Синцзы

проглотил жареный пельмень и вытер руки, прежде чем

взять карточку с приглашением у управляющего Юаня.

- Оу, оно написано на розовой бумаге…

Это была гладкая бумага, хранившая легкий аромат

гардении, и забыть такое приглашение и впрямь было бы

трудно. Молодой господин Ло изящным почерком и в

самых изысканных выражениях приглашал Великого

генерала с супругом приехать через два дня на озеро

Суйю, дабы полюбоваться снежными пейзажами.

Полюбоваться зимними пейзажами? Ву Синцзы выглянул

в окно, на улице было довольно холодно, но, кажется,

для снега еще рановато, разве нет?

Управляющий Юань, видимо, поняв его сомнения,

объяснил:

- Озеро Суйю расположено в горах Сяоланьтин, на

расстоянии в полдня езды от столицы. Сейчас

значительно похолодало, и в прежние годы в это время

там уже выпадал снег.

- Молодой господин Ло обладает возвышенной натурой…

- кивнул Ву Синцзы и, положив приглашение на стол,

вздохнул. - Но, учитывая сегодняшнее состояние Хейвана,

едва ли такая поездка будет уместна.

- Почему бы вам не спросить об этом самого генерала? -

после некоторого раздумья спросил управляющий Юань.

- Возможно, он и захочет поехать…

Ву Синцзы снова взял приглашение, рассмотрел его и

вздохнул:

- Хорошо, я спрошу его.

С этими словами, даже не закончив завтрак, он вместе с

приглашением отправился во двор, где с недавнего

времени поселился Гуан Шанцзинь. Он действовал так

энергично и решительно, что управляющий Юань на миг

растерялся, а затем поспешил за ним следом.

Они прошли во двор, где обычно работал Гуан Шанцзинь

и где он теперь жил. В этот момент генерал занимался

делами. Дверь в кабинет была плотно закрыта, и сквозь

тонкую перегородку можно было смутно различить голос

Мэн Юэ и еще нескольких человек.

Ву Синцзы не спешил войти туда. Он остановился на

некотором расстоянии и какое-то время просто

наблюдал, сжимая приглашение в руке, а затем тихонько

вздохнул.

- Фужен не станет заходить? - не удержавшись, спросил

управляющий Юань.

Вчера он узнал от Мэн Юэ, что Гуан Шанцзинь на самом

деле все помнит, и это потрясло его. Они с Мэн Юэ оба

пришли к выводу, что их хозяин, должно быть, и правда

немного повредился в уме. Если он как следует

вылечится, и к нему вновь вернется ясный рассудок,

интересно, как он сам оценит свои теперешние действия?

Впрочем, как бы сильно они ни порицали его за это, оба

понимали, что нельзя позволить фужен узнать об этом.

Несмотря на кроткий нрав Ву Синцзы, если ему

прищемить хвост, тоже был способен выказать характер.

Мэн Юэ сказал, что ему жаль видеть, как Гуан Шанцзинь

обращается с Ву Синцзы, но управляющий Юань был не

согласен с ним. Ву Синцзы тоже был непрост. Когда-то Ян

Венсин тоже и подумать не мог, что однажды пострадает

от руки такого человека, как Ву Синцзы. Так что, как к

каждой кастрюльке подходит своя крышечка, так и в

супружеской паре характеры двух людей дополняют друг

друга.

- Нет пока… - Ву Синцзы покачал головой и,

развернувшись, вышел из дома, после чего пошел совсем

в ином направлении.

Похоже, он не собирался возвращаться к себе домой.

Судя по всему, он направлялся во двор, где жил доктор

Ся. Управляющий Юань мгновенно насторожился,

чувствуя легкое беспокойство.

Доктор Ся жил в северной части резиденции, это было

довольно далеко от главного двора и, чтобы добраться

туда, требовалось время, за которое истлевала половина

палочки благовоний.

Когда Ву Синцзы пришел к нему, доктор Ся как раз сидел

во дворе и читал книгу, попивая чай. Стоявший рядом с

ним ученик тихонько бормотал тексты из медицинских

трактатов. Время от времени он ошибался, и, когда

ошибок накапливалось слишком много, доктор брал

бамбуковую палку и бил его по голеням, отчего на глазах

у 13-летнего подростка выступали слезы, но он изо всех

сил сдерживался, не смея заплакать.

- Доктор Ся.

- Оу, фужен! Почему вы здесь? - доктор Ся вскочил на

ноги от неожиданности, и ему понадобилась пара секунд,

прежде чем он сумел восстановить равновесие.

- Доктор Ся, когда вы собираетесь навестить Хейвана? -

напрямик спросил Ву Синцзы.

- Ну… - доктор потер щеку и неловко улыбнулся.

Он бросил неуверенный взгляд на стоявшего позади Ву

Синцзы управляющего Юаня и после некоторого

колебания ответил:

- Ну, обычно я навещаю генерала после полудня, и

сегодня отправлюсь к нему после того, как он пообедает.

Выслушав его ответ, управляющий Юань слегка

нахмурился, словно был недоволен чем-то. Что может

сделать доктор Ся? Сейчас во дворе было всего четыре

человека, и, если не считать его ученика, кто мог

превзойти его в авторитете? Тут уж ничего не поделаешь,

и ему оставалось лишь позаботиться о собственной

безопасности.

- Сегодня я пойду вместе с вами, - спокойно сказал Ву

Синцзы, и в его мягком голосе можно было расслышать

стальную решимость.

Разве мог доктор Ся отказать ему? Разумеется, нет.

- Почему бы и нет. Фужен хочет навестить генерала, это

естественное желание. Вот только… увидев вас, генерал

может не захотеть, чтобы его осматривал лекарь.

С этими словами он бросил многозначительный взгляд на

управляющего Юаня. Вчера Гуан Шанцзинь изображал

потерю памяти, и несколько близких ему людей уже

знали об этом. В общем, сегодня он собирался пойти к

Гуан Шанцзиню не для того, чтобы заблокировать ему

память, напротив, он собирался вернуть его ясный ум.

Ему следовало отправиться к генералу с самого утра, но

Мэн Юэ, не зная, как остановить его, велел ему прийти в

обычное время. По утрам генерал не помнил о делах, и

не занимался ими уже несколько дней, поэтому и сегодня

он не спешил приходить в себя. В этом явно угадывался

некий намек на использование служебных дел ради

личной мести.

Но доктор Ся очень боялся неприятностей, и особенно

сильно он опасался Мэн Юэ, поэтому решил ни во что не

вмешиваться. Однако, даже если он решил пройти мимо

тысячи цветов, не коснувшись при этом ни единого

лепестка, (1) разве возможно столько раз пройти мимо

цветов и ни разу не задеть их?

Похоже, Ву Синцзы пришел сюда не просто так. Вряд ли

он захотел прийти к лекарю и вместе с ним отправиться к

больному просто из-за того, что ему было нечем заняться.

Если бы ему действительно стало скучно, он отправился

бы на прогулку вместе с ребенком, или нашел бы способ

вернуться в уезд Циньчен.

- Фужен, чего вы все-таки хотите? - не мог не спросить

управляющий Юань.

- Я просто хочу увидеть Хейвана, - застенчиво улыбнулся

Ву Синцзы. - Ай, а что в этом такого? Вчера он не

приходил ко мне.

Управляющий Юань сдвинул брови, но быстро вернул

прежнее выражение лица:

- Если бы генерал знал, что фужен так скучает по нему, он

был бы чрезвычайно доволен.

- Правда? - с улыбкой спросил Ву Синцзы.

От этой улыбки доктор Ся вздрогнул, его не покидало

ощущение, что здесь что-то не так. Он не мог ничего

спросить у управляющего Юаня, но полагал, что Ву

Синцзы никак не мог ничего обнаружить, ведь так?

Договорившись с доктором, Ву Синцзы больше не стал

задерживаться здесь и вернулся в свой двор вместе с

управляющим Юанем. После этого он занялся своими

обычными делами. Все утро он занимался с ребенком,

оставив приглашение у окна.

Время пролетело очень быстро, и после обеда Ву Синцзы

попросил слугу отвести Гуан Ченляня обратно к нему в

комнату, а затем отправился на встречу с доктором Ся,

больше не взяв с собой ни одного человека.

Они договорились встретиться возле двора, где жил Гуан

Шанцзинь, чтобы потом войти к нему вместе. Доктор Ся

прибыл намного раньше, и Ву Синцзы еще издалека

увидел, как он ходит туда-сюда перед воротами и

выглядит при этом очень взволнованным.

- Доктор Ся, - Ву Синцзы торопливо подошел к нему и

извинился. - Я опоздал.

- Нет-нет, фужен, не извиняйтесь, это я пришел слишком

рано. Ну что ж, идем? - спросил доктор, повесив коробку

с лекарствами на плечо.

- Ай, - кивнул Ву Синцзы и первым вошел во двор,

направившись прямо к кабинету Гуан Шанцзиня, и доктор

Ся испугался еще больше.

Подойдя к двери, Ву Синцзы сделал глубокий вдох и

осторожно постучал в дверь:

- Хейван? Можно нам с доктором Ся войти?

- Входите, - послышался мрачный голос Гуан Шанцзиня.

Ву Синцзы судорожно сглотнул, вытер ладони об одежду,

сделал глубокий вдох и открыл дверь.

- Фужен, - с улыбкой приветствовал его Мэн Юэ.

- Что ты здесь делаешь?

Гуан Шанцзинь, закончив дела, все еще сидел за столом.

Он выглядел немного сонным, и сейчас читал, подперев

щеку рукой. Он едва скользнул по Ву Синцзы небрежным

взглядом.

- Хейван, ты правда не помнишь меня? - Ву Синцзы

прошел вперед, словно не замечая его безразличия.

После его слов рука Гуан Шанцзиня, державшая книгу,

едва заметно дрогнула, но все произошло так быстро, что

даже Мэн Юэ едва заметил это.

- Почему это не помню? Хм, старый перепел.

Гуан Шанцзинь скривил губы в усмешке и захлопнул

книгу.

- Управляющий Юань говорит, ты жаловался, что я не

приходил к тебе вчера?

- Ай, я не жаловался…

- Ты разве вчера не ходил вместе с ребенком и с

господином Лу в Дом Таотей? И разве вы не

полакомились там пельменями с розой и тушеной

бараниной? - Гуан Шанцзинь без всяких церемоний

прервал все оправдания Ву Синцзы.

Этот старикан только с виду кажется искренним и

честным, а на деле, тот еще фрукт! Гуан Шанцзинь

холодно фыркнул. Он же сам велел Мэн Юэ взять его под

стражу и глаз с него не спускать, и что в итоге? Этот

человек спокойно таскался по улицам и вернулся домой

только поздним вечером, он даже не ужинал дома! Этот

человек находился в его руках, как он мог не обращать

никакого внимания на его слова!

Гуан Шанцзинь тогда так расстроился, что действительно

хотел выказать норов еще вчера. Но, когда он подошел к

дому Ву Синцзы, он случайно увидел, как тот сидит с

усталым видом и дремлет, подперев щеку рукой. Это

необъяснимым образом тронуло его сердце, и он

вернулся к себе, потеряв лицо.

И этот старикан еще смеет говорить, что скучал по нему?

Чего он хочет? У него здесь нет горшка с тушеной

бараниной и пельменей с розами!

- Ай… ты знаешь об этом, - Ву Синцзы слегка покраснел и

смущенно улыбнулся. - Мне просто захотелось

попробовать что-нибудь новенькое. К тому же, ты ведь

был очень занят, верно?

- Ну, тогда, ты должен быть очень доволен.

Гуан Шанцзиню действительно очень хотелось схватить

его, подмять под себя и показать ему, что значит муж!

Этот старикан и правда его фужен? Господин Лу всегда

был таким милым, он никогда еще не исчезал из поля его

зрения и спокойно жил в своем дворе. А этот старый

перепел тоже хорош! Знает, что он получил травму и за

столько дней не принес ему ни супа, ни лекарств! Да он

впервые за все время сам пришел к нему, если не считать

первого дня!

- И чтоб я больше не слышал всякую чушь о том, как ты

собираешься вернуться в округ Циньчен! Если я сказал

нет, это значит нет! Если снова заикнешься об этом, я

велю связать тебя и вот тогда посмотрим, у кого хватит

духу отпустить тебя!

Выпалив все это на одном дыхании, Гуан Шанцзинь

ощутил необъяснимое чувство облегчения, отчего его

мрачный настрой рассеялся, и он с самодовольным

видом взглянул на поникшее лицо Ву Синцзы, чувствуя,

как к нему возвращаются силы и энергия.

- Дело не в том, что я хочу вернуться в Циньчен, просто… -

Ву Синцзы вздохнул и долгое время молчал, казалось, он

никак не мог решиться сказать что-то.

Наконец, он повернулся к доктору Ся и сказал:

- Доктор Ся, вы не хотите заняться лечением Хейвана?

Почему бы вам сразу не приступить к нему?

- Сначала говори, что хотел. Я не разрешаю тебе

присутствовать здесь во время лечения, - поспешно

прервал его Гуан Шанцзинь.

Он сам не знал, почему сказал это. Он все время

надеялся, что, пока он болен, возле него будет

находиться господин Лу. Однако, это был Ву Синцзы, но

он несмотря ни на что не желал видеть и тени

беспокойства у него на лице. И ему действительно было

не по себе от этого чувства.

- Нет, сегодня я о станусь здесь.

Ву Синцзы редко проявлял подобную настойчивость.

Видя, что Гуан Шанцзинь собирается отчитать его, он,

запинаясь, торопливо проговорил:

- Ты… не пытайся прогнать меня… Я… я же знаю… я знаю,

что ты… ты уже в здравом уме.

Эти слова прогремели словно гром среди ясного неба, и

все присутствовавшие в комнате застыли на месте.

Гуан Шанцзинь растерялся, его лицо побледнело, и он

прикрыл рукой рану на голове. От боли у него проступил

холодный пот на лбу, и на его лице застыло такое строгое

и ледяное выражение, что от этого поневоле бросало в

дрожь.

- Что ты сказал? - четко выговаривая каждое слово,

спросил Гуан Шанцзинь.

- Я… я… я сказал… - Ву Синцзы втянул голову в плечи.

Он давно уже не видел настолько свирепого взгляда у

Гуан Шанцзиня, но все же сумел взять себя в руки и

спокойно сказал:

- Я знаю, что все это время ты сохранял ясный ум. Ты… ты

просто пытаешься выяснить, кто стоит за всем этим,

поэтому… поэтому ты…

Ву Синцзы проглотил последние слова - «использовал

этот сомнительный трюк». В конце концов, ему было

очень жаль Гуан Шанцзиня, ведь он упал с лошади и

разбил себе голову. Гуан Шанцзинь и раньше все скрывал

от него, еще до того, как потерял память.

- Хехехе, - тихонько рассмеялся стоявший в сторонке Мэн

Юэ.

- Ты знаешь… что ты знаешь? - генерал вдруг зашипел от

боли, прикрывая рану, его лицо побледнело еще сильнее,

отчего сердце Ву Синцзы пронзила боль.

Он с растерянным видом хотел шагнуть вперед, но под

взглядом Гуан Шанцзиня был вынужден отступить, и ему

ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью

к доктору Ся.

- Доктор Ся! Скорее помогите Хейвану! Избавьте его от

эффекта иглоукалывания!

- Но-но-но, я боюсь, что, если буду действовать

самовольно, генерал спросит с меня за это!

Доктор Ся и сам нервничал, он знал, что из-за конфликта

между прежними воспоминаниями и эффектом

иглоукалывания простой человек потерял бы сознание от

боли. Изначально он хотел дождаться, пока Гуан

Шанцзинь потеряет сознание, и уж тогда хотел

приступить к делу! Неужели Гуан Шанцзинь ценой своей

жизни решится довести обман до конца?

- Хейван! Ты знаешь, что я собирался покончить собой в

свой сороковой день рожденья?

Ву Синцзы сделал шаг вперед, и у Гуан Шанцзиня глаза

налились кровью от нестерпимой боли, а на его руках и

на лбу вздулись голубые вены. Было видно, что он так

расстроен, что ему стало тяжело дышать.

- Не знаю… - Гуан Шанцзинь стиснул зубы, но все еще

держался, стараясь не упасть.

- Тогда я расскажу тебе об этом сейчас, - Ву Синцзы

постепенно, шаг за шагом, приближался к нему…. до тех

пор, пока не ощутил тепло его тела своей кожей.

- В тот год, когда я встретил тебя, мне было уже почти

сорок. В то время я думал, что у меня не осталось никаких

родственников, и мои родители давно покинули этот

мир, и я остался единственным потомком рода Ву, и днем

и ночью мне приходилось оставаться лишь наедине с

самим собой.

- Что за чушь…

Гуан Шанцзинь попытался уклониться от

приблизившегося к нему Ву Синцзы, но стол был слишком

большим, и у него от боли ломило все тело, словно ему

переломали все кости. Как он мог увернуться от него? К

тому же, запах тела Ву Синцзы необъяснимым образом

успокаивал его, вызывая чувство привязанности, и он

действительно не мог отстраниться от него.

- Ай, это вовсе не чушь, - с улыбкой сказал Ву Синцзы.

Он уже вплотную подошел к Гуан Шанцзиню и,

опустившись на колени возле дрожащих от боли ног этого

человека, взял его руку, лежавшую на коленях, и потерся

об нее щекой.

- Хотя за мной присматривала тетушка Лю и ее семья, у

них была своя жизнь, а у меня - своя, и мы все равно

жили каждый сам по себе. К тому же, они всегда были

бедны, и, если они заботились обо мне, пока я не

повзрослел, в таком месте, как уезд Циньчен, это уже

можно считать проявлением крепкой дружбы.

- Они хорошие люди…

Казалось, Гуан Шанцзинь уже не так сильно страдал от

боли, и его рука, прикрывавшая рану, после некоторого

колебания, опустилась на затылок Ву Синцзы и с

нежностью погладила его.

- Верно, они хорошие люди, и я до сих пор не забыл об их

дружбе. К счастью, все эти годы ты помогал им, это

значительно улучшило их жизнь и сделало меня

счастливым.

Ву Синцзы прищурился с довольным видом, словно сытая

откормленная перепелка, и один его вид был способен

растопить любое сердце.

- Но мне так одиноко, Хейван… я так одинок. Год за годом

я оставался в этом доме, где больше не осталось даже

следа от моих родителей. Наводнение разрушило мой

дом, и я остался совсем один.

У Гуан Шанцзиня загудело в голове, он с трудом понимал,

что говорил этот человек, который сейчас прижимался к

его коленям, но его сердце было убито горем. Он

подумал о том, что должен обеспечить этому старикану

спокойную жизнь, чтобы он до конца своих дней жил

счастливо и беззаботно.

- Если я составлю тебе компанию, тебе не будет одиноко.

Его голова, казалось, болела уже не так сильно, и он

неосознанно произнес эти слова.

- Ай, ты составишь мне компанию, - Ву Синцзы застенчиво

улыбнулся и несколько раз потерся щекой о грубую

ладонь Гуан Шанцзиня. - Если ты так неожиданно

собрался остаться со мной… Хейван, мне остается лишь…

- Остается лишь что?

Ву Синцзы прищурил глаза и тихо вздохнул:

- Найти тебя.

Глаза Гуан Шанцзиня широко распахнулись от

неожиданности, словно он не мог поверить в это. Он

открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент

почувствовал боль, словно его укололи иглой…

Доктор Ся действительно сделал движение и воткнул в

него иглу. Прекрасные колдовские глаза затуманились,

казалось, этот человек все еще пытается бороться, но не

смог ничего сделать и в следующее мгновенье

провалился в забытье.

Ву Синцзы поспешно поддержал его и наклонился к нему,

лаская это бледное, но невероятно красивое лицо.

- Я подожду, пока ты придешь в себя.

Доктор Ся посмотрел на генерала и его фужен, и подумал

про себя: «Я тоже не знаю, кто пострадает следующим».

____________________

1. Выражение из Алмазной сутры, буквально означает,

что мы гуляем весной среди цветов и наслаждаемся ими,

но при этом ни один из них не касается нас. В образном

значении означает ум, свободный от всех тревог, даже

если мы пребываем среди мирских страстей.

Экстра 3, ч. 11

Молодого господина звали Сю Юй, а его второе имя было

Яньчжи. Совсем недавно он достиг совершеннолетия и,

будучи единственным наследником семьи, он был

настоящим сокровищем своих родителей. С такой

изящной и яркой внешностью он всегда был любим

старшими членами семьи, отчего вырос избалованным,

своевольным и высокомерным.

Если бы он пожелал получить луну с неба, ее пришлось

бы достать оттуда и преподнести ему на блюдечке. И ее

нельзя было бы заменить на солнце или звезды - он

должен был получить именно то, что увидел и захотел,

насколько бы это ни было неразумно и сложно.

Гуан Шанцзинь и был той яркой луной, которую он

увидел у себя над головой. Он никогда не забудет тот

миг, когда впервые увидел Гуан Шанцзиня, он помнил в

мельчайших подробностях, какая в тот день стояла

погода, и что было вокруг, какая на нем была одежда, и

как были собраны его волосы. Эта картинка навсегда

запечатлелась в его сердце, и ему доставляло

удовольствие думать об этом днем и ночью.

Жаль, что к этой сладости примешивалась также горечь,

так как возле Гуан Шанцзиня постоянно был один

человек.

Это был противный старик мещанского вида и, как

говорили, он был старшим партнером в браке с Гуан

Шанцзинем. Десять лет назад они заключили брачный

союз, и даже сам император прислал им подарки на

свадьбу. Неужели это правда?

Молодой господин Ло был так зол, что у него начинало

болеть сердце. Он несколько раз видел со стороны этого

старикана, для которого сравнение с бледной

хризантемой можно было считать комплиментом. Вместе

с генералом они смотрелись, как бесподобный феникс и

старый селезень, и от этого зрелища просто хотелось

плакать.

Молодой господин Ло сходил с ума, он не мог без

отвращения смотреть на этого старого селезня, и в то же

время был без ума от прекрасного феникса Гуан

Шанцзиня.

Но эти двое всегда были неразлучны. Ему было

невыносимо смотреть на это, но он ничего не мог

поделать с этим, и ему все же приходилось смотреть. Он

постоянно узнавал о местонахождении генерала и его

фужен и тайно следил за ними издалека.

Чем больше он смотрел на них, тем сильнее укреплялся в

мысли о том, что он сам несравненно лучше старого

селезня. Даже не считая внешности и возраста, он мог бы

растоптать своего соперника, опираясь лишь на свое

высокое происхождение и образование.

Это был всего лишь какой-то провинциальный советник,

без роду-племени, который кое-как получил

минимальное образование, и от него за версту разило

бедностью.

Тогда почему Гуан Шанцзинь обратил внимание на такого

человека? Молодой господин Ло никак не мог понять

этого. Ему виделось, что Гуан Шанцзинь относится к этому

старикану с уважением, но довольно прохладно. Хотя они

все время были вместе, при этом между ними не было

заметно особой близости.

Гуан Шанцзинь все время держался позади, наблюдая за

тем, как старый селезень бестолково слоняется по рынку

и скупает всякие закуски, при этом Гуан Шанцзинь не

платил за них, а его холодный облик вызывал улыбку у

молодого господина Ло.

Да, скорее всего, у Гуан Шанцзиня просто не было

выбора, кроме как заключить брачный союз с таким

ничтожным человеком. Говорят, быть приближенным

императора - все равно что быть в свите тигра. Хотя семья

Гуан Шанцзиня снискала благоволение императора, тот

все равно не желал, чтобы они обрели чрезмерную

власть. Если бы Гуан Шанцзиню позволили породниться с

одной из знатных семей, он стал бы костью в горле для

императора.

Избалованный своей семьей, молодой господин Ло

воспринимал все так, как ему хотелось, и больше ему

ничего не приходило в голову.

Он сам не знал, как все дошло до такого, но он больше не

мог думать ни о чем другом, кроме Гуан Шанцзиня. Он не

мог больше заниматься делами и позабыл про книги, и

теперь думал лишь о том, как вытащить Гуан Шанцзиня из

этой пропасти. И, возможно, тогда они смогут взяться за

руки и провести всю жизнь вместе.

Однако, приблизиться к Гуан Шанцзиню было очень

непросто. Несмотря на то, что он часто возил своего

старикана по столице и ее окрестностям, за последние

два месяца молодой господин Ло так и не нашел

возможности подобраться поближе и мог лишь

наблюдать за этой парочкой со стороны. Даже если бы он

попытался подкупить прислугу из резиденции генерала, у

него все равно ничего бы не вышло.

Он очень торопился! Особенно после того, как узнал от

отца, что Гуан Шанцзинь скоро покинет столицу, и

пробудет здесь не более месяца.

Как только он уедет, пройдет еще пять или шесть лет,

прежде чем он вернется сюда снова. Что же делать?

Разве он может допустить, чтобы этот старый селезень

еще пять или шесть лет оставался с Гуан Шанцзинем!

Неужели он станет только тосковать и страдать от любви?

Нет, он должен придумать какой-нибудь способ

подобраться к Гуан Шанцзиню поближе. Он непременно

должен произвести впечатление на Гуан Шанцзиня, чего

бы это ему не стоило, чтобы он уже не смог забыть его.

Однако, время шло, а ему в голову так и не пришло ни

одной хорошей идеи. Видя, что время на исходе, и дата

отъезда генерала из столицы становится все ближе, он не

мог ничего поделать с этим…

От своей тети он услышал об одном зелье, с помощью

которого можно на несколько дней ввести человека в

бессознательное состояние, и, говорят, после этого он

еще какое-то время не сможет ясно мыслить.

Даже человек с такой стальной волей, как у Гуан

Шанцзиня, не сможет противостоять действию этого

снадобья, и будет вынужден следовать лишь желаниям

сердца. Именно это ему и нужно!

Если Гуан Шанцзинь последует зову сердца, он

непременно бросит этого старого селезня!

От своего отца он узнал, что в руках Гуан Шанцзиня

сосредоточена половина военной мощи Великой Ся, и

императору приходилось быть начеку, чтобы не лишиться

своего Трона Дракона.

Как и следовало ожидать, человек, которого он полюбил,

был не таким, как все и обладал огромным могуществом!

Разумеется, он не мог сам опоить Гуан Шанцзиня этим

снадобьем. В резиденции генерала была такая охрана,

что туда даже муха не смогла бы пролететь

незамеченной, что уж говорить про человека.

Да, он не смог бы пробраться к нему в дом, но ведь Гуан

Шанцзиню когда-то придется выйти из него! Например,

на застолье во дворец, где охрана менее бдительна, и

всегда можно найти возможность.

Хотя молодой господин Ло не мог присутствовать на

таком застолье лично, у него всегда есть возможность

подкупить дворцовую служанку или евнуха, ведь статуса

его отца и деда по материнской линии, а также

положения его тетушек, которые выгодно вышли замуж,

было достаточно для того, чтобы евнухи и служанки

захотели оказать ему услугу.

В конце концов, снадобье оказалось в чаше Гуан

Шанцзиня, и помог в этом маленький евнух, который

разливал вино во время застолья. Чем все закончилось в

итоге, молодой господин Ло не знал. Он слышал, что Гуан

Шанцзинь несколько дней назад ходил во дворец, но

вскоре вернулся обратно, и у него не было возможности

догнать его и устроить случайную встречу, пока этого

старого селезня не было рядом, и он не мозолил ему

глаза!

В течение следующих нескольких дней в резиденции

генерала было очень тихо. Гуан Шанцзинь и этот старый

селезень больше не выходили из дома. С каждым днем

молодой господин Ло волновался все больше. Он

догадывался, что снадобье все же подействовало на

генерала, и тот, скорее всего, впал в беспамятство на

несколько дней, а значит, для старого селезня хорошие

деньки подходили к концу.

Он ждал с нетерпением, но в столице не было никаких

слухов. Он как бы между делом спросил у своего отца о

новостях, но тот лишь знал, что Гуан Шанцзинь никого не

принимал под предлогом того, что ему нездоровится.

Даже старшего евнуха, которого лично отправил

император, дабы выразить свое сочувствие и пожелать

скорейшего выздоровления, вежливо проводили прочь,

не впустив в дом.

Узнав об этом, молодой господин Ло едва не рассмеялся.

Его усилия все же увенчались успехом! Вполне возможно,

что, когда Гуан Шанцзинь покинет столицу, человеком,

который сопровождает его, будет он сам!

Он терпеливо прождал еще несколько дней, и, наконец,

узнал, что в Доме Таотей вскоре начнут подавать

пельмени с розой, приготовленные на пару. Он знал, что

старый селезень был почетным гостем хозяина Дома

Таотей, и быть такого не может, чтобы он не появился там

в это время!

Нельзя было упустить такую возможность! Молодой

господин Ло оделся как следует и отправился в Дом

Таотей, чтобы дождаться их там.

На этот раз Гуан Шанцзиня там не было, и пришел только

этот старый селезень в сопровождении нескольких

презренных слуг, которые не осмелились возразить ему

ни единым словом. Для него это было просто бальзамом

на сердце!

К этому времени Гуан Шанцзинь уже должен был

очнуться от беспамятства, и ему пора было увидеться с

ним.

Кто смог бы понять всю силу съедавшей его любовной

тоски! Поэтому вчера он отправил в резиденцию

генерала послание, приглашая Гуан Шанцзиня приехать

на озеро Суйю и насладиться там заснеженным

пейзажем.

Даже не получив ответа, молодой господин Ло не принял

этого слишком близко к сердцу. Он подумал, что старый

селезень, скорее всего, просто не отважился сказать Гуан

Шанцзиню об этом приглашении. Но это не имело

никакого значения, поскольку, если он так никого и не

дождется на озере Суйю, у него все равно будет повод

нанести визит генералу. Как бы этот старый селезнь ни

старался защититься от него, он уже не сможет отнять у

него такую возможность.

Видя, что время уже пришло, молодой господин Ло еще

раз осмотрел свою одежду. Он намеренно оделся,

подражая этому старикану, вырядившись в

конфуцианские одежды с поношенным верхом. Это была

плотная мешковатая одежда, в которой любой выглядел

бы довольно убого, но молодой господин Ло был очень

красив, и эта одежда напротив, лишь придавала его

облику простоту и очаровательную наивность, что делало

его еще более привлекательным.

Он оглядел себя с головы до ног в зеркале и

самодовольно улыбнулся. Он оделся подобным образом,

чтобы старый селезень мог сравнить себя с ним, после

чего этот старый селезень должен убраться в ту дыру, из

которой вылез!

По пути к озеру Суйю молодой господин Ло чувствовал,

как у него бабочки порхают в животе. Он был вне себя от

радости и в то же время очень нервничал. Он надеялся,

что Гуан Шанзинь явится на эту встречу, и в то же время

боялся этого, и его ладони были влажными от пота.

В конце концов, добравшись до озера Суйю, которое

располагалось в горах Сяоланьтин, молодой господин Ло

почувствовал неладное, и радость в его сердце была

омрачена чувством тревоги. Велев извозчику

остановиться, он отправил слугу вперед, чтобы тот

разузнал обо всем.

В горах было очень тихо. Поскольку здесь рано холодало,

многие благородные господа отправлялись сюда в самом

начале зимы, и в прежние годы в это время тут всегда

было очень оживленно. Повсюду устраивались чаепития,

литературные собрания и поэтические состязания. Ему

еще никогда не доводилось видеть настолько пустынной

дороги, где не было ни единой лошади или повозки, и ни

единого человека! Что происходит?

Тревога в его сердце все возрастала, но он уже не мог

повернуть назад. Он уже несколько дней планировал это,

и ему было непросто исполнить свое желание. Разве он

мог теперь сдаться?

Он с нетерпением ожидал возвращения своего слуги,

несколько раз выглядывая из повозки.

- Господин! Господин!

Слуга, наконец, вернулся, но выглядел при этом очень

взволнованным.

- Ты чего вопишь на всю округу! Залезай в повозку и

говори! - отругал его молодой господин Ло.

Этот слуга был таким несдержанным, и из-за него он мог

потерять лицо.

- Простите недостойного слугу… - мальчик судорожно

сглотнул и забрался в повозку. - Там все оцеплено

людьми генерала! Говорят, что сам генерал и его фужен

приехали сюда насладиться зимними пейзажами, и

никому не позволено беспокоить их.

Молодой господин Ло едва не задохнулся, и его красивое

лицо потемнело, словно небо перед грозой.

- Ты сказал, что генерал здесь вместе с фужен? Кто тебе

об этом сказал?

Видя, как озверел его хозяин, мальчик съежился от страха

и испуганно залепетал:

- Я… я издалека увидел помощника генерала Мэн, он

вместе со своими людьми охранял дорогу. Я не

осмелился подойти слишком близко, поэтому прогулялся

по округе, и встретил несколько охотников, которых

послали раздобыть дичь. И тогда я подошел к ним и

задал им пару вопросов.

- Это они сказали тебе, что генерал приехал сюда вместе с

фужен, чтобы насладиться зимними пейзажами? - сквозь

стиснутые зубы прошипел молодой господин Ло.

Если бы этот старый селезень сейчас оказался перед ним,

он бы собственными зубами загрыз его насмерть!

- Да… именно так все и было. Дождавшись, когда они

выйдут, ваш слуга осмелился подойти и заговорить с

ними. Судя по их описанию, похожий на бессмертного

благородный господин прибыл на озеро ловить рыбу

вместе с другим мужчиной. Вместе они смотрятся, как

прекрасный феникс и старый перепел, и на первый

взгляд, кажется, что они не подходят друг другу, однако,

они держатся так, словно горячо любят друг друга, -

нахально добавил маленький слуга, не смея даже

взглянуть на своего господина.

- Вздор! Чушь!

Лицо молодого господина Ло исказилось от злости. Он не

мог даже слышать о том, что Гуан Шанцзинь с этим

старым селезнем любят друг друга! Да как такое

возможно! Ведь ясно же, что Гуан Шанцзинь совершенно

безразличен к этому старому селезню! Наверняка он не

хочет даже смотреть на него! В такой момент, когда он

мог лишь следовать своим чувствам, как он мог

миловаться с этим старым селезнем!

- Наверняка эта хитрая тварь просто воспользовалась

ситуацией! Я должен разорвать в клочья эту ничтожную

тварь!

С этими словами молодой господин Ло в ярости выскочил

из повозки и, не обращая внимания на крики слуг,

бросился к озеру Суйю.

В этот момент он весь кипел от злости и больше не мог ни

о чем думать. У него было лишь одно желание - увидеть

Гуан Шанцзиня и прогнать того человека, который был

рядом с ним. И в будущем, когда его положение

укрепится, он самым жестоким образом расправится с

ним!

Молодой господин Ло бежал вперед, больше не думая ни

о чем. Слуга ясно сказал ему, что дорога охраняется, но в

этот момент никто не остановил его, и он сумел добежать

до озера. Никто из его слуг так и не смог догнать его.

Из-за особенностей рельефа, когда выпадал мягкий снег,

вся растительность по берегам озера покрывалась тонким

белым слоем, и под тусклыми лучами зимнего солнца

казалось, что все вокруг покрыто золотистым песком.

Озеро уже замерзло по краям, и вода в центре была

неподвижна, словно зеркало, отражая горы и зимнее

солнца, отчего складывалось ощущение, будто ты попал в

сказочную страну.

В центре озера была видна небольшая лодка, а в ней

сидели два человека, которые льнули друг к другу и

вместе ловили рыбу.

Молодой господин Ло с одного взгляда узнал Гуан

Шанцзиня, человека, которым так сильно восхищался. Его

лицо было немного бледнее, чем раньше, а его волосы

цвета воронова крыла были густыми и шелковистыми.

Видимо, из-за того, что все окрестности хорошо

охранялись, возле него больше не было никого кроме

человека, которого он держал в своих объятьях. Гуан

Шанцзинь не стал собирать волосы, и они закрывали

половину его тела. Несмотря на его холодный и

неприступный вид, он был настолько очарователен, что

от одного взгляда на него перехватывало дыхание.

Человека в его объятьях едва было видно, но все же

можно было разглядеть, что это мужчина. Его волосы

были собраны в аккуратный пучок, и ни одна прядь не

выбивалась наружу. Его рука, державшая удочку, была

пшеничного цвета, и можно было разглядеть, что ее

форма не так уж и красива.

Но Гуан Шанцзинь все равно обнимал его, словно некое

драгоценное сокровище, с нежностью сжимая эту руку,

чтобы они могли ловить рыбу вместе.

У молодого господина Ло едва кровь не пошла из глаз, он

едва мог дышать. Разумеется, он сразу разглядел, что

человеком, которого обнимал Гуан Шанцзинь, был все тот

же старый селезень! Но как такое могло быть! Как это

возможно!

Гуан Шанцзинь ведь абсолютно равнодушен к этому

старому селезню! Он следил за ними в течение этих двух

месяцев, и Гуан Шанцзинь всегда держался довольно

холодно! Он просто следовал за старым селезнем и лишь

наблюдал, как тот бродит от одной лавки к другой,

покупая всякие закуски, и даже никогда не платил за

него! Они же всегда ходили во всякие неприглядные

места, наполненные шумом и пропитанные дымом и

запахами готовящейся еды, и эти места были совсем

недостойны такого человека, как Гуан Шанцзинь!

И вот теперь… теперь, когда Гуан Шанцзинь мог лишь

следовать зову своего сердца, как он мог быть таким

нежным с этим стариком!

Глаза молодого господина Ло покраснели, и он с трудом

мог дышать, у него голова пошла кру̀гом.

Он сделал несколько шагов вперед, отчаянно пытаясь

убедиться в том, что ошибся. Но в этот момент он увидел,

как старый селезень поднял голову и что-то сказал с

удивленным и радостным видом, и Гуан Шанцзинь… Гуан

Шанцзинь… он посмотрел на его лицо таким ласковым и

любящим взглядом!

Молодому господину Ло не было видно, как Ву Синцзы

вместе с Гуан Шанцзинем подняли удочку и вытянули

большую рыбу, и веселый смех Ву Синцзы эхом разнесся

по всему озеру, пока Гуан Шанцзинь с улыбкой наблюдал

за ним.

У молодого господина Ло закатились глаза, и он замертво

рухнул на землю.

Экстра 3, ч. 12. Конец.

После того, как молодой господин Ло лишился чувств,

догнавшие его слуги подняли крик до небес, и все

закончилось тем, что Мэн Юэ взял их всех под стражу.

Сидевший в лодке Ву Синцзы хотел посмотреть, что там

произошло, но Гуан Шанцзинь взяв рыбу, взвесил ее на

руку и сказал с улыбкой:

- Это и правда крупная рыба.

- Ай.

Ву Синцзы сразу же переключил внимание на эту рыбу,

которая весила двадцать цзиней, его глаза радостно

заблестели, и он шумно сглотнул.

Так как озеро Суйю располагалось в горной долине,

температура здесь оставалась низкой на протяжении

всего года, а зима приходила рано и надолго, поэтому

озеро замерзало на три месяца.

В результате, рыба в озере была жирной, мягкой и

нежной, а ее чешуя была тонкой, словно лист фольги. По

словам Гуан Шанцзиня, чешуя у такой рыбы была очень

нежной, а под ней скапливался густой сладкий жир и,

чтобы лучше прочувствовать ее вкус, нужно готовить ее,

как курицу в котелке. Чем крупнее вырастала рыба, тем

нежнее было ее мясо. В ней было мало костей, и ее

можно было есть небольшими кусочками, не опасаясь,

что кость застрянет в горле.

Хотя Ву Синцзы знал, что Гуан Шанцзинь подлизывается к

нему, он не мог вынести этого.

- Разве не нужно разобраться с молодым господином Ло?

Ву Синцзы нанизал рыбу на соломенный жгут и, пока Гуан

Шанцзинь греб веслом, он украдкой взглянул на то место,

где раньше стоял молодой господин Ло.

Он не стал расспрашивать, каким образом молодой

господин Ло сумел пробраться к озеру, если это место

находилось под столь усиленной охраной. Должно быть,

Гуан Шанцзинь с Мэн Юэ специально позволили ему это,

чтобы он смог что-то увидеть, и увиденное так потрясло

его, что он свалился замертво прямо на месте.

- Не беспокойся об этом. Очень скоро он прекратит свои

безумные скачки.

Гуан Шанцзинь холодно усмехнулся и снова обнял Ву

Синцзы:

- Ты все еще сердишься на меня?

В ответ на это Ву Синцзы лишь улыбнулся, глядя на рыбу в

своих руках и ничего не ответил. Гуан Шанцзинь, взглянув

на него, понял, что старый перепел в его объятьях все еще

не успокоился, и тяжело вздохнул, чувствуя себя немного

растерянным.

Он вспомнил, как проснулся вчера после того, как доктор

Ся применил иглоукалывание и дал ему лекарство. У него

все еще болела голова, а в душе поднимались тревога и

паника. Хуже всего было то, что, когда он открыл глаза,

первым, кого он увидел, был не доктор Ся, а Ву Синцзы,

который жевал каштаны, набив ими обе щеки. Сказать,

что он был потрясен, это значит ничего не сказать!

Старательно избегая взгляда Ву Синцзы, он в ярости

уставился на доктора Ся.

- Генерал, прошу пощады!

Доктор Ся был неглуп. Увидев, каким взглядом Гуан

Шанцзинь посмотрел на него, он рухнул на колени и

сжался в комок, словно пожухший овощ.

- Вы отдали строгий приказ, я бы не посмел ослушаться

его! Но… фужен знала, что вы притворяетесь, ваш слуга не

мог ничего поделать с этим!

Он все знал? У Гуан Шанцзиня ёкнуло сердце, и он с

тревогой взглянул на Ву Синцзы, который все еще жевал

каштаны, один за другим отправляя их себе в рот.

Видя, что он неотрывно смотрит на него, Ву Синцзы,

наконец, смущенно улыбнулся, проглотил каштан и

сделал глоток чая.

- Не нужно винить доктора Ся, - тихо сказал он. - Когда я

пришел навестить тебя в первый раз, ты не позволил мне

вернуться в уезд Циньчен. Я подумал, что ты

передумаешь на следующий день. В конце концов,

должен был приехать господин Лу, и я был бы здесь

лишним, ты ведь больше не помнил меня, верно? Малыш

Бао-эр никогда не бывал в уезде Циньчен, и я хотел

отвезти его туда повидаться с тетушкой Лю.

На самом деле, Ву Синцзы не страдал косноязычием,

просто он не привык вступать в схватку с кем-либо, когда

в этом не было необходимости. Он не обращал внимания

на незаслуженные обиды, и что бы ему ни говорили, он

не принимал этого близко к сердцу, даже если это было

чересчур.

Но, если его все же что-то задевало, он мог говорить

коротко и по существу, а его язык становился

чрезвычайно острым. Он вроде бы не говорил ничего

резкого или неприятного, но каждое его слово задевало

за живое.

Гуан Шанцзинь только что очнулся, у него еще не до

конца прояснилось в голове, и он на какое-то время

растерялся, не зная, что сказать. Он в оцепенении

уставился на Ву Синцзы, который съел уже полмешочка

каштанов, запивая их чаем.

- Ай, но, когда я пришел на следующий день, Мэн Юэ был

занят. Ты же знаешь, мне никогда не мешали входить в

твой двор. Я в тот день немного волновался, поэтому не

позволил доложить о том, что я пришел навестить тебя, -

вздохнул Ву Синцзы. - Так уж получилось, что в этот

момент тебя осматривал доктор Ся, и я услышал, что ты

сказал. Ты тогда только пришел в себя и хотел, чтобы

доктор Ся с помощью иглоукалывания поддерживал твою

амнезию, пока не станет ясно, что это было за снадобье.

Иными словами, он услышал все, что ему не следовало

слышать, и прослушал каждое слово, сказанное Гуан

Шанцзинем доктору Ся.

- Ты… значит, ты тогда все слышал? - хриплым голосом с

трудом выговорил Гуан Шанцзинь.

Ему было не по себе, он ощутил тяжесть в груди и не смел

отвести взгляда от Ву Синцзы.

- Ай, я услышал почти все, - кивнул Ву Синцзы и налил

себе чашку чая.

Он открыл коробочку со сладостями и, после некоторого

раздумья выбрал рисовое пирожное. Пирожное было

размером с большой палец и было покрыто кунжутной

пастой. Он откусил кусочек, и его рот заполнился вкусом

кунжута и риса.

- Ты… - Гуан Шанцзинь почувствовал, как у него спина

взмокла от пота.

- Ай?

Ву Синцзы проглотил первый кусочек и, откусив второй,

посмотрел на него с той милой застенчивой улыбкой,

которую так любил Гуан Шанцзинь, с нетерпением

ожидая, что он скажет дальше.

Это же был Гуан Шанцзинь. Правда, его мозг был немного

поврежден из-за воздействия снадобья, и сейчас он был

слегка ошарашен. Но несмотря на это, он все же был

умным человеком и, немного подумав, все понял.

Ву Синцзы ждал, он ждал, пока Гуан Шанцзинь ясно

скажет ему обо всем, когда перестанет притворяться и во

всем признается. Но, очевидно, Ву Синцзы больше не

хотел ждать, поскольку Гуан Шанцзинь обманул даже

Мэн Юэ.

- Я сделал это ради твоего же блага… - спустя долгое

время, заговорил Гуан Шанцзинь.

- Вот как, - уголки губ Ву Синцзы поползли вниз, он

нахмурил брови, и это было непривычное зрелище. -

Хейван, ты сделал это ради моего блага или же ты просто

не доверяешь мне?

Они были вместе уже десять лет, у них были чувства друг

к другу, и Ву Синцзы считал, что эти чувства очень

глубоки. Гуан Шанцзинь действительно любил и баловал

его. Если он был расположен к кому-то, то был готов

достать с неба луну и звезды и даже вырвать собственное

сердце и преподнести на блюде. И это делало людей

избалованными. Ву Синцзы подумал, что он и сам совсем

избаловался, разве нет? Но еще больше он хотел, чтобы

они могли делить друг с другом все свои мысли, разделяя

особую близость и душевную теплоту и доверяя друг

другу, чтобы в конце концов, прожить друг с другом до

конца своих дней, после чего их похоронят вместе.

Нет, он не хотел сильно ранить Гуан Шанцзиня этими

словами, и, хотя они были сказаны с некоторым умыслом,

все же намерения его были чисты. Хейван дал ему

больше, чем просто дом - теперь он больше не был

одинок и, разумеется, хотел всё делить вместе с ним!

И теперь он был разочарован, однако, боялся, что этот

человек просто не способен понять ход его мыслей. Ву

Синцзы не мог не расстроиться из-за этого.

Глядя на растерянного Гуан Шанцзиня, он решил немного

развлечь его и, схватив приглашение, помахал им у него

перед глазами:

- Рыба, которую ты хотел поймать, должно быть,

заглотила наживку.

- Рыба, которую я хотел поймать? - нахмурился Гуан

Шанцзинь.

Он, наконец-то, смог прийти в себя и, встав с постели,

обнял Ву Синцзы своими сильными руками и уткнулся

лицом ему в шею, что стало очевидным признанием.

- Ты разве не просил доктора Ся узнать, кто опоил тебя

тем снадобьем? Вот я вчера и пошел побродить по

городу, взяв с собой несколько человек. Ну так что, ты

взглянешь на приглашение?

- От кого оно? - Гуан Шанцзинь все еще страдал от боли в

голове, а Ву Синцзы был таким безжалостным, что ему и

вовсе стало нестерпимо больно.

- От сына советника первого министра Ло. Ты знаешь его?

Ву Синцзы не стал вырываться из объятий Гуан Шанцзиня,

он тоже истосковался по его теплу и запаху его тела.

- Знаю, - поморщился Гуан Шанцзинь и тихонько

выругался себе под нос. - Он уже больше двух месяцев

следит за нами, и непонятно, что у него на уме.

На самом деле, Гуан Шанцзинь с самого начала заметил

слежку и поручил Мэн Юэ все проверить. Советник Ло за

последние пять лет добился больших успехов при дворе,

но пока еще не встал прочно на ноги и не обрел реальную

власть. От старшей жены у него был только один сын, а

остальные наложницы родили ему дочерей. Разумеется, с

единственным наследником семьи носились, как с

редчайшим сокровищем.

Молодой господин Ло имел дурную славу в столице. Ни

Гуан Шанцзинь, ни Мэн Юэ не могли догадаться, с какой

целью молодой господин Ло следил за ними со своими

людьми более двух месяцев. Можно было предположить,

что он строит козни, но советник Ло не знал о том, чем

занимается молодой господин Ло, к тому же, у молодого

господина Ло вообще не было никакой должности при

дворе. Иными словами, у него не должно быть какого-

либо политического мотива, и это действительно

оставалось загадкой.

Услышав нетерпение и недоумение в тоне Гуан

Шанцзиня, Ву Синцзы развеселился. Он достал из

коробочки слоеное пирожное, откусил от него кусочек, а

вторую половину сунул Гуан Шанцзиню в рот.

- Молодой господин Ло влюблен в тебя, - спокойно

проговорил он.

Гуан Шанцзинь слегка опешил и, поперхнувшись

пирожным, зашелся в приступе кашля. У него голова

пошла кру̀гом и, казалось, что легкие сейчас разорвутся от

кашля. Он уже не мог удерживать Ву Синцзы в объятьях, а

виновник сего безобразия лишь лукаво улыбался.

«А этот старый перепел и правда очень уверен в себе», - с

горечью и гордостью подумал про себя Гуан Шанцзинь.

Он, наконец, отдышался и, покрепче обняв старикана,

поцеловал его в щеку:

- Ты совсем избаловался, ммм? Теперь ты научился

издеваться надо мной?

- Ты же сам меня и разбаловал, - мягко ответил Ву

Синцзы.

- Да, я и хочу разбаловать тебя сверх всякой меры.

Еще чего! Ву Синцзы тихонько хмыкнул, не принимая эти

слова всерьез.

- Мне не нужно, чтобы ты баловал меня сверх всякой

меры. Мне достаточно просто быть в твоем сердце, и

чтобы ты не отодвигал меня в сторону.

Гуан Шанцзинь понимал, что на этом дело не кончилось.

И что тут можно сделать? Сам заварил кашу, самому и

расхлебывать. Он еще крепче обнял Ву Синцзы и,

немного подумав, неохотно сказал:

- Когда я разберусь с семьей Ло, ты хочешь составить мне

компанию?

Всенепременно! Ву Синцзы кивнул и сощурил глаза в

улыбке.

Поэтому, в конце концов, Гуан Шанцзинь отвез его на

озеро Суйю «порыбачить», но не столько ради того,

чтобы выловить рыбу в озере, сколько для того, чтобы

поймать рыбу из семьи Ло.

Молодой господин Ло, считавший, что он все идеально

продумал, видимо, не ожидал, что попадется на крючок

старого селезня, который в его глазах слова доброго не

стоил.

Ву Синцзы не знал, кто опоил Гуан Шанцзиня тем

снадобьем, но он слышал от доктора Ся, что это снадобье

не было ядом. Если этот человек не замышлял убийство и

к тому же, приложил столько усилий для осуществления

своего плана, какова была его цель?

Он с самого начала подумал, что Гуан Шанцзинь подобен

цветку, который привлекает бабочек и пчел, и кто-то

хочет воспользоваться им. Чтобы выманить змею из

норы, Ву Синцзы начал выходить из дома. В конце

концов, человек, опоивший Гуан Шанцзиня снадобьем,

должен был постоянно следить за ними, и наверняка

знал, что он был слабостью Гуан Шанцзиня. И, если кто-то

затевает заговор, но не может подобраться к генералу,

этот человек наверняка попробует зайти с его стороны.

И лишь столкнувшись с молодым господином Ло в тот

день, он понял, что тот изначально охотится за самим

Гуан Шанцзинем! Ох, уж эта сногсшибательная красота!

Если это так, что ж, тем лучше! Так с ним будет легче

справиться.

Если уж змею выманили из норы, Гуан Шанцзинь

непременно найдет способ разобраться с ней. И

действительно, молодой господин Ло был так зол, что

упал в обморок прямо на месте. После этого семье Ло,

видимо, придется пожинать плоды.

- Как будем есть эту рыбу?

Хотя Ву Синцзы еще не до конца простил Гуан Шанцзиня,

рыбу все равно было необходимо съесть. Гуан Шанцзинь

был так хорош в этом деле, и у Ву Синцзы при одной

мысли об этом потекли слюнки.

- Здесь нельзя приготовить хого, поэтому давай

приготовим ее, как курицу? Я уже попросил

управляющего Юаня принести промасленную бумагу, и

ил в озере очень мягкий, это подходящий материал.

Гуан Шанцзинь уже довел лодку до берега, и, взяв рыбу,

вышел на берег, где их уже ждал управляющий Юань:

- Фужен, вот местная дичь. Что желаете отведать?

Ву Синцзы посмотрел на дичь и шумно сглотнул:

- Давайте запечем ее и съедим.

Ай, это же просто выстрел в самое сердце! Разве он мог и

дальше сердиться на Хейвана?

- Ладно, только сначала выпей чаю и перекуси, и

подожди немного, хорошо?

Гуан Шанцзинь смотрел на любившего хорошо покушать

старикана и думал о том, что в будущем следует

действовать более осмотрительно.

Пока Ву Синцзы с супругом наслаждались прекрасными

пейзажами, запекали мясо и вкусно ели, в семье Ло

воцарился хаос. Молодой господин Ло, которого

отправили домой, с трудом приходил в себя и, сколько

бы госпожа Ло ни звала его, он никак не реагировал на

это.

Госпожа Ло так испугалась, что потратила немало золота,

дабы вызвать императорского лекаря, чтобы он осмотрел

молодого господина Ло.

После того, как вернувшийся домой советник Ло

выслушал сопровождавших его сына слуг, которые

наперебой рассказали ему о случившемся, его лицо

побледнело, и он, даже не заглянув к сыну, выскочил из

дома, не соображая, что же ему теперь делать.

***

Не будем говорить о том, как тяжело болел молодой

господин Ло и как он зря потерял полжизни, или как он

раз за разом проваливался на экзаменах, растеряв

постепенно все преимущества.

Прошло три дня после того, как Гуан Шанцзинь с Ву

Синцзы наслаждались снежным пейзажем в горах, и в

этот момент они сидели, обнявшись, и разговаривали.

Управляющий Юань передал ему визитную карточку, и

Гуан Шанцзинь, взглянув на имя, написанное на ней,

рассмеялся:

- Быстро они сообразили.

- Кто пришел? - Ву Синцзы с любопытством заглянул в

карточку и увидел имя посетителя - Юй.

- Юй Ю, бывший первый министр, - с усмешкой ответил

Гуан Шанцзинь и небрежно бросил карточку обратно

управляющему Юаню. - Пусть войдет.

- Ты примешь его здесь? - заерзал Ву Синцзы, пытаясь

вырваться из рук Гуан Шанцзиня, но тот лишь еще крепче

обнял его, не позволяя ему встать. - Хейван, мне лучше

уйти.

- Ты разве не хочешь знать, как я поступлю с семьей Ло?

Если Юй Ю пришел сюда, зачем тебе прятаться от него? -

Гуан Шанцзинь прижал Ву Синцзы к себе и поцеловал его

в щеку.

- Тогда перестань обнимать меня… - смущенно

пробормотал Ву Синцзы.

Но его тело было очень честным, и он сжался в объятьях

Гуан Шанцзиня, опираясь на него.

Вскоре перед ними появился седой старик с белой

бородой, который следовал за управляющим Юанем. Он

с одного взгляда увидел, как Гуан Шанцзинь обнимает

своего супруга, его шаги слегка замедлились, но он сумел

сохранить обычное выражение лица и даже улыбнулся.

- Это и есть фужен генерала? - он поклонился Ву Синцзы. -

Давно хотел познакомиться с вами.

Может, он и правда хотел с ним познакомиться, но эти

слова - фужен генерала - явно были сказаны с

намерением задеть его. Но, к его разочарованию, Ву

Синцзы они нисколько не задели, и он лишь застенчиво

поклонился в ответ, принимая такое обращение, и

улыбнулся старику:

- А вы Юй Гун, я тоже давно хотел познакомиться с вами.

За этой вежливой фразой угадывались скрытые острые

иглы, отчего Юй Ю стало не по себе. Он выдавил из себя

неловкий смешок и сел по просьбе управляющего Юаня.

Видя, что он собирается заговорить, Гуан Шанцзинь

поднял руку и остановил его:

- Если ты пришел ходатайствовать о семье Ло, в этом нет

необходимости. Сегодня я и так уже проявил милосердие

к их дому.

Вчера советник Ло был снят с должности, и его понизили

на четыре ранга, практически выдавив из столицы.

Изначально Гуан Шанцзинь намеревался выслать его на

Северо-запад и оставить его там в качестве

провинциального чиновника. Но, к сожалению,

император нуждался в советнике Ло, и с этим

приходилось считаться, поэтому он был вынужден

неохотно оставить его в городе.

Для советника Ло случившееся было как гром среди

ясного неба, поэтому вполне естественно, что он

попросил о заступничестве своего тестя Юй. Они не

ожидали, что Гуан Шанцзинь окажется таким

бессердечным.

Юй Ю открыл рот, но у него слова застряли в горле, и он

долго не мог ничего сказать. Но ему приходилось

помнить о своей дочери и ее семье, поэтому он мог лишь

стиснуть зубы и постараться объясниться.

- Я уже все знаю от своего зятя. Этот ребенок Яньчжи и

правда зашел слишком далеко. Мой зять хорошенько

проучит этого ребенка и сделает все, как вы пожелаете.

Хоть он и допустил ошибку в воспитании этого ребенка,

но ведь это же не преступление…

- Лао Юй, ты знаешь о моих методах, - перебил его Гуан

Шанцзинь и едва заметно улыбнулся. - Если ты вынудишь

меня настоять на своем, я не посмотрю на твое

положение.

- Что генерал хочет этим сказать, я не понимаю…

У Юй Ю застыло лицо, но он все еще чувствовал, что им

повезло.

- Ло Яньчжи сказал, что подкупил евнуха, разливавшего

вино во время застолья, но человек, о котором он

говорил, слишком низкого ранга и не мог прислуживать

там. Господин Юй ведь еще не забыл о дворцовых

правилах, верно? Так кто ж мог подсыпать это снадобье?

Кто мог позволить себе подкупить евнуха высшего ранга?

От этих слов спина Юй Ю покрылась липким потом, но он

уже не мог просто откланяться и уйти.

Гуан Шанцзинь взвесил в руке пирожное из фасолевой

муки и угостил им Ву Синцзы.

- Меня слишком долго не было в столице, и даже такой

человек, как ты забыл, как я разделался тогда с теми

людьми? - небрежно сказал он.

- Нет, этот… этот ребенок Яньчжи, он просто помешался

от любви к вам, и мой зять просто…

- Да, это правда, но трудно сказать, кто помешался

больше. Советник Ло… ах, да, я забыл, он же теперь

управляющий Ло. Он захотел, чтобы Ло Яньчжи вошел в

нашу семью Гуан, чтобы укрепить свою власть при дворе,

ведь так? А Ло Яньчжи достаточно обезумел, чтобы

раздобыть снадобье из травы борец и карликового

лотоса, а затем подсыпать его в мое вино. Остается лишь

пожалеть родителей…

Гуан Шанцзинь улыбнулся, но улыбка не отразилась в его

взгляде, и он холодно уставился на Юй Ю, который слегка

задрожал и беспокойно заерзал на месте.

- Некоторые так далеко заходят в своих стремлениях, что

позабыли свое место, ты так не думаешь?

В этих словах крылся особый смысл, и Юй Ю задрожал от

страха. После нескольких попыток он все же сумел

подняться с кресла и, сложив ладони, попрощался с

ними.

- Молодого господина Ло тоже жаль… вздохнул Ву

Синцзы, глядя в спину удаляющемуся господину Юй.

Гуан Шанцзинь постарался сдержаться и ничего не

ответил, а лишь еще крепче сжал его в своих объятьях.

Дым наконец-то развеялся, и, в конце концов, угрозу

удалось ликвидировать.

___________________________________

КОНЕЦ...

Для желающих поддержать переводчика :

номер карты Мир: 2202 2036 4503 1339

номер карты Visa: 4346 5885 5273 0607

yoomoney. ru - 4100115263044125

125

Страница книги Вы получили почту: Поучительная история в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Личные дела советника У‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬‬

Глава 2 - Вступление в сообщество

Глава 3 - Что это такое!

Нет ничего важнее рисунков

Влажный сон советника У (18+)

Советник, это ваш «птенец»?

Должны ли мы открыться друг другу? (18+)

На пике наслаждения, в море желания (18+)

Забавы с «птенцом» советника (18+)

Советник У играет на флейте (18+)

Генерал великого Южного гарнизона (ч.1)

Генерал великого Южного гарнизона (ч.2)

Новая встреча

Дай мне посмотреть, как ты будешь пользоваться им (18+)

Угадай, для чего этот нефритовый стержень? (18+)

Генерал желает остаться

Благосклонность красивого человека — тяжёлая ноша

Городские жители и правда другие

Обратный результат

Милый распутник и большой «птенец» (18+)

К чему так настаивать?

Кто же тот человек?

Боль первой любви

Неуловимый господин Лу создаёт проблемы

Надо посадить огурчики

Спокойные дни советника У

Явление неуловимого господина Лу!

Советник У скачет верхом (18+)

Из-за кого вы так злитесь?

Обед

Слухи

Ты не выдерживаешь огня, но любишь раздувать пламя (18+)

Он подобен лучу лунного света

Поклонение предкам

Принц Ланьлин среди «птенцов»

Бессонная новогодняя ночь (18+)

Уничтожение братьев (трагикомедия)

Новогодние волнения

Нельзя завернуть огонь в бумагу, если только это не бумажный фонарик

Огурчики уже созрели

Затхлые уловки господина Лу

Маринованные огурчики, действительно, вкусные (интерлюдия)

Разве может «птенец» сравниться со мной? (18+)

И снова под фонарями

Сокровище, покрытое пылью

Аромат персиковых деревьев (18+)

Есть нечто, о чём ты не забыл

Обед с подвохом

Когда-то в саду под персиковыми деревьями...

Под звуки цитры

Хайван, тебе нужно проверить зрение

Давай поиграем (18+)

Потрогай свой живот (18+)

Вы собираетесь подарить подарок?

Верный пёс Ранкуя

Дружелюбие господина Лу

Лягушка в колодце

Вперёд — за столичными «птенцами»!

Прошлое осталось в прошлом

Лунный свет обратился в пыль

Разговор по душам

Неприятности на свадьбе

Неприятности на свадьбе (ч. 2)

Неужели я перестарался?

Долгий путь в столицу

А если бы он был свободен?

Нам нужно ехать дальше

Снова стать собой?

Вы тоже хотите пойти на собрание?

Я скучал по тебе (18+)

Доброе утро, советник (18+)

На наш век «птенцов» хватит!

Древо Цзяньму — мост между небесами и землей

Два неприметных человека

Подорваться на собственной петарде

Не рой другому яму...

Янь Вэньсин

Чанъань

Просто поддержите меня

Противостояние (ч. 1)

Противостояние (ч. 2)

Сомнения

Хитросплетения (ч.1)

Хитросплетения (ч.2)

Просьба советника У

Нам надо поговорить откровенно

Нет худа без добра

Развратная попка (18+)

Выбрось этот рисунок (18+)

Приглашение

«Весенний гость» взамен пропавших денег

Что так привлекает вас?

Глава 93 - Не стоит недооценивать его

Глава 94 - Ай, я хочу тебе что-то сказать (18+)

Глава 95 - Гром среди ясного неба (18+)

Тревоги и беспокойство

Устройте мне с ним встречу

Краткая история от советника У

Примите от меня подарок

Ловушка

Свидание в тюрьме (18+)

Ловушка захлопнулась

Визит отца

Встреча со старым другом

Итоги

Вместе навсегда...

Экстра 1, ч. 1

Экстра 1, ч. 2

Экстра 1. ч. 3

Экстра 1, ч. 4

Экстра 2, ч. 1

Экстра 2, ч. 2

Экстра 2, ч. 3

Экстра 3, ч. 1

Экстра 3, ч. 2

Экстра 3, ч. 3

Экстра 3, ч. 4

Экстра 3, ч. 5

Экстра 3, ч. 6

Экстра 3, ч. 7

Экстра 3, ч. 8

Экстра 3, ч. 9

Экстра 3, ч. 10

Экстра 3, ч. 11

Экстра 3, ч. 12. Конец.

О книге