Прошлое

Глава 1. Прошлое.

2015 год. Был обычный послеполуденный час в водах Восточно-Китайского моря, в 288 милях от базы Чжоушань. Море бушевало, а небо было затянуто тучами.

На палубе авианосца стояло около дюжины морских лётчиков, все они смотрели на восток, где к ним быстро приближалась серая точка — истребитель третьего поколения J-15, ищущий корабль и стабильно снижающий высоту.

Чжоу Цичэнь находился в кабине пилота. Затаив дыхание, он крепко держал в руках рычаг управления, чтобы снизить высоту. На расстоянии всего в триста метров от палубы он мог слышать собственное сердцебиение на фоне грохота порывов ветра, которые били по барабанным перепонкам.

Скорость снижения самолёта превышала триста километров в час, в то время как длина палубы составляла всего лишь триста метров — меньше одной десятой от длины наземной взлётно-посадочной полосы. Приземляться приходилось на участок в несколько десятков метров в самом начале полосы, что, в пересчёте на время, требовало меньше секунды. В эту секунду пилот должен был выполнить посадку, зацепить аэрофинишер* и затем затормозить.

* Аэрофинишер — устройство для торможения самолётов, состоящее из стального троса, натянутого поперёк посадочной полосы (как правило, палубы авианосца).

В отличие от пассажирских самолётов, на авианосцах пилоты должны приземляться на полных оборотах. Если зацепка за трос не удалась, необходимо сразу же снова подняться в воздух с полной тягой. Таким образом, торможение возможно только благодаря захвату аэрофинишера с помощью хвостового крюка. Поэтому посадка на авианосец часто называется «танцем на лезвии ножа». Чжоу Цичэнь исполнял этот танец тысячи раз. А точнее – 5860 раз.

Поиск корабля, облёт вокруг него. Один поворот, затем второй.

Под руководством электронных систем посадочной помощи он маневрировал J-15, постепенно выравниваясь с сигнальными огнями посадки. Шторм на море, колебания воздушных потоков на корме, а также непрекращающаяся качка корабля создавали плохие условия для посадки. Однако он не раз уже приземлялся в подобных условиях; погода его не беспокоила. Настоящая причина его волнения заключалась в том, что это был 5861-й и последний раз, когда он сажал J-15 на корабль.

В его наушниках звучал знакомый голос:

— Выравнивайтесь вдоль, боковой ветер, направление ветра 280. Если сложно увидеть огни, выполните разворот.

Офицер посадочного сигнала помогал пилотам выровняться со взлётно-посадочной полосой и завершить посадку. Новичкам давали много инструкций, но для таких, как Чжоу Цичэнь, который летал семь-восемь лет, достаточно было одной фразы перед посадкой. Сегодняшняя буря и сильный ветер требовали дополнительной подсказки о направлении ветра.

— Не нужно, — коротко ответил Чжоу Цичэнь.

Его истребитель уже был очень близко к палубе корабля «Чжиюань». Так близко, что он мог видеть трёх мужчин LSO* в белых жилетах на левом борту, ведущий из которых был в кепке, наушниках и солнцезащитных очках. Он думал, что каждое его действие теперь было в последний раз: последний вызов, последнее прикосновение к рычагу управления...

* LSO – Landing Signal Officer – посадочный сигнальщик.

Он выжал тягу до предела, и крылья J-15 чуть не коснулись плеча человека внизу.

Следя за огнями, он выровнял центр, держа угол, опустил шасси, опустил хвостовой крюк.

100 метров, 50 метров, 30 метров, 10 метров...

Грохот был оглушительным. Палуба сильно задрожала, когда хвостовой крюк J-15 надёжно зацепился за второй аэрофинишер палубы. Металл ударился о металл, вызвав искры, и всего за несколько секунд J-15 резко затормозил и остановился на дальнем конце палубы.

Зрители на палубе, включая двух из трёх офицеров LSO у рабочего стола, аплодировали. Молодые лётчики, которые едва управляли самолётом, не уставали восхищаться его техникой посадки. Один из них подошёл к Чжоу Цичэню, когда тот выходил из J-15, и встретил его со словами:

— Сегодня очень трясёт. Но ты крут, Чэнь-гэ, — и предложил ему сигарету.

Пока они беседовали, Чжоу Цичэнь поднял глаза и увидел, что человек с корабельной диспетчерской башни также спускается вниз, чтобы встретить его.

— Ты был первым, кто приземлился сегодня; перед тобой четверо совершили разворот, — издали сказал ему с улыбкой  Бай Цзыюй. Он был офицером LSO и был вторыми глазами для пилотов авианосцев.

Чжоу Цичэнь увидел, как Бай Цзыюй смотрит на свои руки; он знал, что тот тоже хочет курить. После пары затяжек Чжоу Цичэнь передал ему сигарету.

— Хм, крен нормальный, — сказал Чжоу Цичэнь, — но если качка слишком сильная, трудно зацепить трос.

Молодой пилот рядом с ним кивнул.

— Есть кое-что, о чём я хотел бы поговорить с тобой с глазу на глаз, — сказал Чжоу Цичэнь, обернувшись к Бай Цзыюю.

И когда остальные разошлись, Чжоу Цичэнь, наконец, заговорил.

— Я ухожу в следующий понедельник.

— Возвращаешься, чтоб повидать родителей? — немного озадаченно спросил Бай Цзыюй. — Отпуск утвердили так быстро?

Чжоу Цичэнь внимательно посмотрел на него.

— Это — не визит в гости, — сказал он.

— Тогда что? — спросил Бай Цзыюй.

— Я увольняюсь. Сегодня... это был последний раз, когда ты командовал мной, — медленно произнёс Чжоу Цичэнь.

Он ждал шесть месяцев, чтобы сказать эти слова. Но когда он, наконец, их произнёс, ожидаемого волнения не последовало. Напротив, он чувствовал себя довольно спокойно.

Бай Цзыюй молчал. Он был в солнцезащитных очках, поэтому Чжоу Цичэнь не мог видеть его глаз. Даже без очков он бы не смог прочесть его выражения. Бай Цзыюй был именно таким человеком. Они, по идее, были лучшими друзьями, по крайней мере, так считал Чжоу Цичэнь. Но за последние шесть месяцев он всё меньше понимал мысли Бай Цзыюя.

— Эти восемь лет... спасибо тебе, — в завершение разговора сказал Чжоу Цичэнь.

Потом он повернулся и ушёл.

После того, как Бай Цзыюй докурил сигарету, он простоял там ещё полчаса.

Примечание автора:

Возраст героев: Чжоу Цичэнь — 32 года, Лан Фэн — 29 лет.

Визуализация к главе:

Момент зацепа хвостового крюка с аэрофинишером.

Настоящее

Глава 2. Настоящее.

Чжоу Цичэнь покоряет не с первого взгляда. Это признают даже те, кто от него без ума. В его внешности есть что-то притягательное — густые брови над круглыми глазами делают его лицо запоминающимся, хотя без улыбки он кажется довольно обыденным. Но когда он улыбается, от него веет теплотой. Тем не менее, его обаяние заключается не во внешности. Он открыт и дружелюбен, любит веселиться и обладает широким кругом знакомых: от коллег по компании до сотрудников международных авиалиний и диспетчеров. За год в аэропорту Пекина, в Дасине, он успел стать узнаваемым лицом.

Сейчас в оживлённом терминале аэропорта T3 Чжоу Цичэнь сидел у входа в Starbucks, наслаждаясь кофе. За пять минут его уже узнали и поздоровались человек пять-шесть. Перейдя из военной авиации в гражданскую, он перешёл из Военно-морского авиакорпуса в Hainan Airlines, и друзья шутили, что он перешёл из одной морской авиации в другую*, связав свою судьбу с морской авиацией на всю жизнь.

* Здесь имеется ввиду, что в китайском языке военно-морская авиация пишется тремя иероглифами: 海军航. В то время, как авиакомпания Hainan Airlines — тоже тремя иероглифами: 海南航. Отличие между этими названиями всего в одном (втором) иероглифе. Друзья шутят, что он всё время работает в 海航 — морской авиации (это первый и третий иероглиф и ВМА и авиакомпании «Хайнань»).

За три года он дослужился до второго пилота с тремя полосками на погонах. По стажу он, может, и не считался капитаном, но те, кто его знают, могли подтвердить, что он был высококлассным пилотом.

Однако сегодня Чжоу Цичэнь не был настроен на болтовню, так как кое-кого ждал. Спустя примерно пятнадцать минут Чжоу Цичэнь начал сомневаться в договорённости о времени и перепроверил расписание, которое ему прислал Лан Фэн. Но всё было верно. Чтобы скоротать время, он подошёл к электронному табло, чтобы проверить рейс Лан Фэна из Берлина в Дасин. Рейс нидерландских авиалиний KLM 533, у выхода G8, задерживался на двадцать минут. Решив подождать, Чжоу Цичэнь взял свой чемодан и пошёл в лаундж-зону, чтобы переодеться. Вскоре он вернулся и продолжил ожидать у выхода G8, когда Лан Фэн выйдет из самолёта.

Их знакомство началось случайно на дне рождения Фан Хао. Чжоу Цичэнь почувствовал, что момент и атмосфера подходящие, и затащил тогда Лан Фэна в гостевую спальню, но Лан Фэн, придерживающийся собственных принципов, разрешил только поцелуй и краткие прикосновения. С тех пор Чжоу Цичэнь искал с Лан Фэном встречи. Лан Фэн угостил его лучшей, по его словам, итальянской кухней в Пекине, и, в конце концов, Чжоу Цичэнь позволил ему заплатить за ужин, что было для него редкостью. Они договорились встретиться сегодня снова, и Чжоу Цичэнь обещал угостить его в ответ в китайском ресторане. Так и появилась договорённость об этой сегодняшней встрече.

Через пять минут Чжоу Цичэнь увидел, как к рукаву для высадки пассажиров подъехал Airbus А330-300 с небесно-голубой окраской. Сквозь стекло терминала и ветровое стекло кабины пилота А330 он увидел выразительные глаза Лан Фэна — даже бронированное стекло не могло скрыть их сияния. Лан Фэн, будучи пилотом европейской авиакомпании KLM, летал на широкофюзеляжных самолётах Airbus, и был редкостью среди своих коллег, которые почти все имели европейскую внешность. Он был азиатом и открытым геем, даже шнурок его удостоверения на шее был радужной расцветки. Всё это делало Лан Фэна довольно известным здесь, в Дасине.

Когда Лан Фэн появился у выхода, он сначала не увидел Чжоу Цичэня. Окружённый членами экипажа, он явно выделялся среди золотистых и рыжих голов. Чжоу Цичэнь, стоявший с другой стороны у выхода, помахал ему. Но первым его заметил коллега Лан Фэна. Крикнув «Evan» по-голландски, тот показал на Чжоу Цичэня. Лан Фэн повернулся, с улыбкой помахал ему, а затем попрощался с коллегами из KLM.

— Сегодня были проблемы с контролем захода на посадку. Ты тоже попал в это? — спросил Лан Фэн.

Он взглянул на Чжоу Цичэня в повседневной одежде.

— У тебя было время переодеться, значит, ты ждал довольно долго.

— Недолго. Зато я успел полюбоваться твоим самолётом, — ответил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн оглянулся посмотреть на А330-300, который всё ещё стоял у выхода G8, его заправляли и обслуживали. Экипажи меняются, но самолёты почти не отдыхают.

— Этот A330-300 был куплен в прошлом году. Ты летал на таком? — спросил он у Чжоу Цичэня, зная, что тот обычно летал на более узкофюзеляжных A320 и A321.

Чжоу Цичэнь пилотировал широкофюзеляжный A330-300 лишь на авиатренажёре. Его реальный опыт был связан с меньшими моделями серии 200.

— Нет, как он в сравнении с серией 200? — поинтересовался Чжоу Цичэнь.

— Ощущения похожи, но шины всё равно лопаются, — пошутил Лан Фэн, вспоминая череду событий, из-за которых они познакомились.

В сентябре Лан Фэн получил звание капитана, и в первый же полёт в этой должности у его самолёта при взлёте лопнула шина. Диспетчер башни Дасин Фан Хао, заметив это, управлял его вынужденной посадкой. Вскоре после этого Фан Хао познакомил Лан Фэна с Чжоу Цичэнем. Раньше Чжоу Цичэнь видел Лан Фэна в аэропорту лишь мельком, но теперь они сидели друг напротив друга.

Чжоу Цичэнь пригласил Лан Фэна на ужин в один из самых изысканных ресторанов Пекина. Хотя сам он не часто бывал в таких местах, но чувствовал, что даже это заведение тускнеет на фоне присутствия Лан Фэна. Лан Фэн, не привыкший к аутентичной пекинской кухне, внимательно изучал меню, время от времени спрашивая у Чжоу Цичэня, как произносятся некоторые сложные китайские иероглифы. Несмотря на то, что у Лан Фэна не было никакого языкового барьера, чтение и письмо давались ему с некоторым трудом. В детстве он дополнительно посещал китайскую школу, и дома у него тоже говорили по-китайски, но этого было недостаточно для безупречного чтения и письма.

Когда они сделали заказ, Чжоу Цичэнь снова вспомнил про инцидент с шиной.

— Кстати, выяснилась причина лопнувшей шины? — поинтересовался он результатами расследования.

— А, это была проблема обслуживания на земле, недостаточное давление в шинах, — ответил Лан Фэн. — Наш экипаж даже получил за это премию, хотя настоящую благодарность следовало бы выразить диспетчерам в Пекине. Жаль, что наша компания не может их наградить.

Чжоу Цичэнь кивнул в знак согласия, их разговор снова плавно перешёл на авиацию. Лан Фэн, как он выразился, отдавал своё предпочтение малым самолётам, сравнивая пилотов Airbus скорее с менеджерами полётных программ, чем с пилотами. Думая об этом, он спросил у Чжоу Цичэня:

— На каких ещё самолётах ты можешь летать?

— Пока что только на A320 и A321, — Чжоу Цичэнь был немного обескуражен этим вопросом. — Наша компания купила партию Airbus A320neo, скорее всего, в следующем году я начну летать на них.

— Я имел в виду другие модели, например, Cessna. Я умею летать на 172-м. Как-нибудь возьму тебя полетать в Европе.

* Cessna – американский производитель самолётов — от малых двухместных до бизнес-джетов.

Чжоу Цичэнь понял, что речь идёт о частных полётах — умение, которого у него не было, но которое он компенсировал гораздо более впечатляющими навыками. Он задумался на мгновение, а затем безмятежно добавил:

— А, я ещё умею летать на J-15.

Это откровение очень удивило Лан Фэна, он даже потерял дар речи, но потом всё же спросил:

— Военная авиация? ВВС?

Лан Фэн был не особо осведомлён о различиях в структуре китайской военной авиации и её линейке самолётов.

— Военно-морской флот, палубная авиация, — уточнил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн на мгновение оценивающе посмотрел на Чжоу Цичэня, его взгляд, возможно, был слишком откровенным. На самом деле, первое о чём подумал Лан Фэн, это его возраст. Он знал, что Чжоу Цичэнь был на несколько лет старше, но всё ещё не был капитаном. Раньше это его удивляло. Он предполагал, что Чжоу Цичэнь перевёлся из военной авиации, что должно было дать достаточно лет службы к настоящему стажу, но из-за незнакомства с местной системой и из вежливости он никогда не задавал таких вопросов. Теперь он понял: Чжоу Цичэнь перешёл в гражданскую авиацию всего три года назад.

— Почему ты перешёл в гражданскую авиацию? — спросил Лан Фэн.

— Дай мне своё служебное удостоверение, — вместо прямого ответа попросил Чжоу Цичэнь.

Несмотря на недоумение, Лан Фэн достал удостоверение. Чжоу Цичэнь взглянул на него, но внимательно посмотрел на радужный шнурок с надписью «Pride».

Ещё до того, как Чжоу Цичэнь начал говорить, Лан Фэн уже всё понял без слов. Это несложный вопрос. Ответ почти всегда один и тот же — ради свободы.

На самом деле, Чжоу Цичэнь не хотел обсуждать это. В конце концов, прошлое было в прошлом. Ранее он всегда успешно избегал этой темы. Но с Лан Фэном, настолько открытым и прямым, он не хотел ничего скрывать. Да и скрывать было нечего.

Он и не подозревал, что эти простые слова поднимут такие глубокие эмоции, подобно высекающему искры хвостовому крюку истребителя, надёжно зацепившемуся за сердце Лан Фэна.

Примечания автора:

Для разграничения временных линий в повествовании будут использоваться заголовки глав, такие как «Прошлое» и «Настоящее».

Визуализация к главе:

Лан Фэн и Чжоу Цичэнь в гостевой комнате Фан Хао.

Настоящее

Глава 3. Настоящее.

Чжоу Цичэнь сегодня впервые оказался в кровати Лан Фэна после их третьего свидания. Вначале он собирался уехать из ресторана и даже заказал такси через приложение. Водитель был уже почти на месте, когда Лан Фэн вдруг обернулся и спросил:

— Не хочешь зайти ко мне?

Лан Фэн слегка нахмурился, будто редко делал такие предложения, и это его немного смущало.

— Ты уверен? — спросил его Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн кивнул.

Когда они ехали в лифте на верхний этаж, Чжоу Цичэнь вспомнил, что забыл отменить такси. Но Лан Фэн держал его за запястье, и он не мог пошевелиться. Да и не хотел. Чжоу Цичэнь подумал: «Чёрт с ним, пусть списывают оплату — это будет моим подарком таксисту».

Говоря о том, что Чжоу Цичэнь оказался в кровати Лан Фэна… Если быть точнее, они вообще до неё не добрались. Всё произошло стоя. Чжоу Цичэнь наконец смог осуществить своё желание, так же, как той ночью в тёмной гостевой комнате у Фан Хао. Он прижал Лан Фэна к свежеокрашенной белой стене рядом с панорамным окном от пола до потолка в самом дорогом номере пятизвёздочного отеля «Yueguo».

На окне висели шторы, сквозь которые виднелась ночь с едва различимыми уличными фонарями. Член Чжоу Цичэня входил и выходил  безостановочно из тела Лан Фэна. Он даже не успел снять штаны, в то время как Лан Фэн был полностью раздетым. На нём не было ничего кроме тонкой золотой цепочки на шее, которая во время их страстного соития повернулась на 180 градусов, и золотой крестик оказался прямо перед лицом Чжоу Цичэня. Смешанные чувства удовлетворения и вины чуть не свели его с ума. Он шепнул что-то нежное Лан Фэну на ухо, лаская его своим языком, а затем, жёстко вошёл в него, пытаясь втолкнуть даже свои яички в узкую щель между ягодицами. Лан Фэн склонил голову, такое проникновение явно было слишком чувствительным. Его пальцы упирались в стену, руки напряглись, и только когда Чжоу Цичэнь достал до самой приятной точки в глубине его тела, Лан Фэн издал тихий звук.

Лан Фэн определённо не был самым выразительным в постели — или скажем так, в роли пассива. Большую часть времени он молчал, стараясь контролировать свой голос, его талия не была нгибкой, он не извивался и не стонал. Чжоу Цичэнь знал многих, кто был интереснее его, и сомневался, что Лан Фэн вообще когда-либо был в пассивной роли. Но в тот момент, когда Чжоу Цичэнь прижал его к стене, Лан Фэн ничего не сказал. Хотя мог бы отказаться.

Чжоу Цичэнь знал, что он сам не отличался нежностью. С нежностью не прижимают кого-то к стене. Нежность никогда не была его вторым именем. В сексе он всегда был прямолинеен, и считал себя весьма искусным, оценивая свои способности на восемь или девять баллов из десяти. Те, кто были с ним, часто искали повторных встреч, хотя сам он редко встречался с кем-то дважды.

Но перед ним стоял Лан Фэн. Самый молодой  капитан-азиат KLM, которого коллеги называли «маленьким принцем Airbus». Хотя его форма с четырьмя серебристыми полосками на погонах была снята, её отпечаток как будто остался на нём. Лан Фэн был изыскан и вежлив, в полной мере заслуживая титул «гордость небес». Чем спокойнее и сдержаннее был Лан Фэн, тем больше Чжоу Цичэнь хотел быть безрассудным и безапелляционным. Он терпел до сегодняшнего дня, до момента, когда Лан Фэн сам пригласил его наверх.

Чжоу Цичэнь молча вздохнул. Спина Лан Фэна тоже была красива: кожа светлая, гладкая от плеч до бедер, и кроме неумения быть в пассивной роли, в нём было прекрасно всё. Но было ли этого достаточно на этот раз?

После того, как они оба достигли оргазма, Чжоу Цичэнь вышел из него и снял презерватив. Коснувшись щеки Лан Фэна, он повернул его лицо к себе. Чжоу Цичэнь не видел его лица во время всего процесса, но представлял, как Лан Фэн теряется в страсти. Неожиданно выражение лица Лан Фэна оказалось спокойным, он всё так же выглядел красиво и авторитетно. Чжоу Цичэнь замер, а затем Лан Фэн повернул его и прижал к стене.

— Теперь твоя очередь, — произнёс Лан Фэн.

…Ну и ну. Чжоу Цичэнь подумал: действительно, бесплатных обедов не бывает.

— Эмм… Давай на этом и закончим сегодня, может в следующий раз? — не долго думая, просто сказал он.

Если бы Лан Фэн настоял, Чжоу Цичэнь не смог бы отказать. Это было бы несправедливо. Но Лан Фэн оказался сговорчив; он только кивнул в знак согласия и помог Чжоу Цичэню снять одежду, которую тот так и не успел с себя сбросить, а затем склонил голову и положил её на плечо Чжоу Цичэня, на мгновение задержавшись в таком положении.

Чжоу Цичэнь почувствовал, как его сердце снова забилось в ускоренном ритме. Он начал опасаться, что Лан Фэн, прижимаясь к его груди, может услышать его учащенное сердцебиение. Неосознанно его рука опустилась к члену Лан Фэна, и он искусно начал его поглаживать. Затем Чжоу Цичэнь поднял руку, чтобы смочить ладонь своим языком, прежде чем возобновить движения.

Лан Фэн быстро снова возбудился. Чжоу Цичэнь задержал взгляд на его полностью эрегированном члене, осознав, что раньше не обращал на него должного внимания. Он был внушительно большим и толстым.

— Мне помочь тебе кончить? — спросил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн утвердительно промычал. Но Чжоу Цичэнь подшутил:

— Ты должен сказать это вслух.

Хотя это было сказано в шутку, Лан Фэн воспринял его слова всерьёз.

— Я хочу этого, — ответил он.

Чжоу Цичэнь был немного тронут и, не обращая внимания на холодный и твёрдый деревянный пол, он встал на колени и взял член Лан Фэна в рот.

Оральный секс был прост, но требовал умения: Чжоу Цичэнь был предельно аккуратен с зубами, он создал вакуум во рту, двигаясь вверх и вниз, при этом его руки мягко массировали внутреннюю сторону бедер Лан Фэна и его мошонку. Кончиком языка он иногда касался чувствительной головки и немного проникал в уретральное отверстие, лаская и посасывая его. Спустя время Чжоу Цичэнь почувствовал, что Лан Фэн уже не может сдерживаться — схватив Чжоу Цичэня за волосы, он с силой вошел ему в горло.

Весь процесс Чжоу Цичэнь не поднимал взгляда. Он знал, что Лан Фэн видит его макушку, а за окном — мерцающие огни города и ночной пейзаж. И он хотел дать ему лучшее, потому что меньшее не соответствовало бы его личности.

Лан Фэну раньше, конечно, уже делали минет, но ни один не был таким приятным. У него не было сил думать о чем-то другом; он хотел взглянуть на лицо Чжоу Цичэня, но из-за такой позиции его лицо или даже глаза были плохо видны. Большую часть времени он мог видеть только волосы, плечи и длинные шрамы на ключицах и спине Чжоу Цичэня, похожие на следы от операционного скальпеля.

Вскоре усилия Чжоу Цичэня увенчались успехом. Лан Фэн был настолько охвачен этими ощущениями, что кончил прямо ему в рот. На пике кульминации Чжоу Цичэнь увидел, что Лан Фэн хотел вытащить свой член, но он крепче схватил его за ягодицы, не позволяя выйти.

Чжоу Цичэнь, задыхаясь, даже кашлянул пару раз. Лан Фэн тут же спустился к нему вниз и присел рядом, но Чжоу Цичэнь махнул рукой, говоря, что всё в порядке.

Лан Фэн протянул руку, чтобы помочь Чжоу Цичэню встать, заметив, что пол был слишком твёрдым, это явно было некомфортно.

Действительно, Чжоу Цичэнь стоял на коленях почти десять минут, и его колени уже покраснели. Однако он не обращал внимание на боль – он всегда умел терпеть.

После такого секса Чжоу Цичэнь чувствовал себя полностью расслабленным. Когда Чжоу Цичэнь вышел из душа, обернув полотенце на талии, Лан Фэн откровенно засмотрелся на его тело.

— На что ты смотришь? — заметив его взгляд засмеялся Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн никогда не скупился на комплименты, он щедро заметил:

— Ты красив.

Лан Фэн был ростом один метр восемьдесят сантиметров, для авиакомпании KLM это считалось невысоким ростом, но среди отечественных пилотов он был достаточно высок. Он также поддерживал себя в форме и чувствовал, что у него нет недостатков, за исключением, быть может, некоторой бледности.

Чжоу Цичэнь, возможно, был на три-четыре сантиметра ниже его, но его плечи, талия, ягодицы и ноги были гладкими и мускулистыми. Как только он снимал одежду, его фигура излучала здоровье и сексуальную привлекательность, с интригующими шрамами и следами.

Бывшие партнёры Лан Фэна, включая тех, кто проводил в спортзале по четыре часа в день и строго придерживался диеты, не имели ни грамма лишнего жира. Но в глазах Лан Фэна их тела были лишь стандартно привлекательны. Тело Чжоу Цичэня же скрывало истории. И Лан Фэн хотел исследовать каждое его чувствительное место, видеть, как этот мужчина теряет контроль, достигает оргазма, испытывает радость или даже плачет под ним.

К сожалению, они договорились, что это будет не сегодня, так что ему придётся подождать следующего раза.

Пока Лан Фэн в свою очередь принимал душ, Чжоу Цичэнь осматривал его гостиничный номер, который, по всей видимости, был его постоянным местом проживания в Пекине. На стене висел плакат любимой группы Лан Фэна, в углу стояла передвижная книжная полка, заполненная иностранными книгами, самая потёртая и старая из которых, с красной обложкой. Чжоу Цичэнь догадался, что это была Библия. На его столе валялись авиационные журналы, iPad, электронная книга Kindle, ноутбук и блокнот с логотипом KLM; на столе также стояли фотографии с семьёй.

На фото Лан Фэн выглядел почти так же, как сейчас, рядом с ним стояла девушка с розовыми волосами, черты лица которой напоминали черты Лан Фэна.

Когда Лан Фэн вышел из душа, Чжоу Цичэнь не удержался и спросил:

— У тебя есть сестра?

Лан Фэн проследил за взглядом Чжоу Цичэня, который смотрел на фотографию. Он, ещё мокрый, подошёл и взял рамку в руки.

— О, ты видел фото? Это мы сняли всей семьёй в Кёльне пять лет назад.

На заднем плане действительно был Кёльнский собор, его шпили устремлялись к небу, что делало его легко узнаваемым.

— На сколько она младше тебя? — спросил Чжоу Цичэнь.

— Моя сестра, Лан И, ты можешь называть её Айви, — ответил Лан Фэн.

— И* как в слове «искусство»?

* Первый слог в слове искусство — 艺术 — в китайском языке звучит так же, как имя сестры Лан Фэна. Но в имени сестры другой иероглиф — 逸.

— Это иероглиф 逸 — изящный. Она младше меня на пять лет, ей сейчас двадцать четыре. Она изучает средневековую историю в магистратуре во Франции и последние два года мечтает о поступлении в аспирантуру; говорит, если не сможет закончить, будет учиться всю жизнь.

Лан Фэн рассказывал это, глядя на фотографию.

Его сестра Лан И получила имя, от которого веяло величием, но дома все называли её Айви. В отличие от некоторых, у кого были младшие братья и сёстры, Лан Фэн никогда не ревновал к ней с момента её рождения. Он никогда не ссорился из-за игрушек в детстве и не испытывал чувства несправедливости. Их отношения всегда были довольно хорошими, и он гордился ею. Вопрос Чжоу Цичэня о сестре был прост, но когда Лан Фэн начал говорить об Айви, слова сами собой выливались в потоке.

Чжоу Цичэню, на самом деле, нравилось слушать его.

— Значит, ты очень заботишься о ней, правда? — он улыбнулся и спросил Лан Фэна,

— Не совсем так, — серьёзно ответил Лан Фэн. — С самого детства она была очень самостоятельной. Я скорее чувствую, что мы зависим друг от друга. Она склонна к творческому мышлению, ей не хватает дисциплины и терпения. А я учился на инженера и затем стал пилотом — мне не хватает креативного мышления. Так что скорее всего я помогаю ей, а она вдохновляет меня. Это равноправные отношения.

Лан Фэн, увидев, что Чжоу Цичэнь заинтересовался, спросил в ответ:

— А у тебя есть братья или сёстры?

— Да, у меня тоже есть сестра, — после некоторой паузы ответил Чжоу Цичэнь.

— О, расскажи о ней?

Чжоу Цичэнь задумался на полминуты, затем, казалось, с неохотой сказал:

— Давай не будем об этом. Мы давно не общаемся.

Лан Фэн понял, что, возможно, коснулся болезненного вопроса, и на мгновение замолчал.

— Может, сходим перекусим? — спустя несколько секунд, сменил он тему.

После этого вопроса Чжоу Цичэнь, казалось, пришёл в себя. Он вежливо улыбнулся и сказал, что не голоден, после чего попрощался с Лан Фэном.

Чжоу Цичэнь ясно видел, что Лан Фэн его не отвергает, даже можно сказать, что он, возможно, нравился ему. Но и Чжоу Цичэню также нравился Лан Фэн.

Прошлое

Глава 4. Прошлое.

Для Чжоу Цичэня слово «нравится» было роскошью.

Его первая любовь случилась в пятнадцатилетнем возрасте. В то время его семья жила в небольшом уездном городке недалеко от Шэньяна. В его классе была девочка с двумя хвостиками по имени Сюй Сусу. Однажды она взяла на себя инициативу поцеловать Чжоу Цичэня. Сюй Сусу считалась красавицей в их школе и имела множество преданных поклонников. Один из этих поклонников, мальчик из той же школы по имени Чэнь Тэн, известный своим вспыльчивым характером, услышал о поцелуе и подошел, чтобы затеять драку с Чжоу Цичэнем.

Зимы в Шеньяне были холодные, и на глазах у пяти или шести мальчишек они дрались, срывая друг с друга куртки и свитера. В порыве борьбы они повалили друг друга на бетонный пол. Чжоу Цичэнь помнил, что тогда и его тело, и дыхание были очень горячими.

Чэнь Тэн на самом деле был на год старше его, а мальчики в подростковом возрасте заметно растут с каждым годом. Чжоу Цичэнь ещё не был ни таким высоким, ни таким сильным, как Чэнь Тэн, но он сражался с яростной решимостью и сумел прижать Чэнь Тэна к земле, обездвижив его. Чжоу Цичэнь помнил, что ресницы Чэнь Тэна были очень длинными, даже длиннее, чем у Сюй Сусу, и они дрожали на его покрасневшем от напряжения лице.

Прошло много лет, и сейчас он не помнит, как выглядела Сюй Сусу и как ощущался её поцелуй, но он помнит дрожащие ресницы Чэнь Тэна. «Желание» — неосязаемое слово, и именно тогда Чжоу Цичэнь впервые придал ему конкретную форму.

Той ночью пятнадцатилетний Чжоу Цичэнь узнал несколько вещей. Его отец, Чжоу Чэнхай, узнал о драке с Чэнь Тэном в школе. Отец был безработным и всё время пил. Он был так зол, что дал ему пятнадцать пощёчин. Чжоу Чэнхай сказал, что каждая из них соответствовала одному году жизни Чжоу Цичэня, и каждый год он приносил только неприятности. Чжоу Цичэнь понимал, что его существование в этом доме никому было не нужно.

Его сестра, Чжоу Цижуй, которой только что исполнился один год, наконец перестала плакать и уснула в соседней комнате. Чжоу Цичэнь очень сильно хотел ответить отцу и дать ему отпор, но чтобы не тревожить сестру, он стерпел эти пятнадцать пощечин. Он узнал, что значит иметь в жизни сестру.

В тот же день друг Чжоу Цичэня, увидев его распухшее лицо, спросил, что произошло. Но Чжоу Цичэнь сказал, что просто упал. Он научился лгать, чтобы сохранить своё лицо.

Но самым главным откровением той ночи, вероятно, было то, что, когда он лежал в постели и думал о драке, ему стало невыносимо жарко. Затем он инстинктивно прикоснулся к себе, думая о покрасневшем лице Чэнь Тэна. Он представлял, как Чэнь Тэн краснеет и тяжело дышит под ним. Чжоу Цичэнь впервые мастурбировал в ту ночь. Он, наконец, понял, почему не испытывал никакого волнения, когда его целовала девушка, и почему он не видел блеска в красивых больших глазах Сюй Сусу. Чжоу Цичэнь осознал, что ему нравятся мальчики.

В восемнадцать лет произошло первое событие, радикально изменившее его жизнь. ВВС в Шэньяне проводили набор солдат, и он, не раздумывая, записался в армию. В те времена семья едва сводила концы с концами: скромное пособие отца по безработице, зарплата матери, которая работала на швейной фабрике и наличие маленькой сестры не оставляли надежды на стабильность. Чжоу Цичэнь учился не лучшим образом и в школе слыл бунтарём, на которого всё время жаловались учителя, но его спортивные достижения сделали решение о военной службе вполне логичным. Что касается его чувств к мальчикам, то после пятнадцати лет каждый год, каждый месяц и каждый день он подавлял свои желания, заставляя себя практически стереть их из сознания. Чжоу Цичэнь мыслил просто и наивно, словно это был сейф для хранения банковской книжки: у меня есть секрет, я запер его на замок в ящик и отложил подальше, чтобы достать, когда будет удобно. Ему и в голову не приходило, что любовь — это чувство, проникающее прямо в сердце, и сколько бы он ни старался её скрыть, рано или поздно она обязательно даст о себе знать.

Через два с половиной года на палубе авианосца типа 003 «Чжиюань» он впервые увидел Бай Цзыюя. Большинство сигнальных офицеров посадки были бывшими лётчиками истребителей, ведь только лётчик мог по-настоящему понять другого лётчика, и Бай Цзыюй не исключение. Он был на два года старше Чжоу Цичэня и был лучшим пилотом истребителя 29-й армии в том году, когда Чжоу Цичэнь был переведён из Шэньянского военного корпуса в военно-морскую авиацию. Тогда Чжоу Цичэню только что исполнился двадцать один год, он часто страдал от морской болезни. Но в первый раз, когда Чжоу Цичэнь увидел, как Бай Цзыюй вышел из узкой кабины самолёта на фоне грохочущих волн, где истребитель J-15 зацепился за аэрофинишер, он навсегда запомнил это мгновение.

Другие новобранцы замечали на погонах Бай Цзыюя две полосы и звезду, видели его безупречный воинский салют и думали о высших почестях, признании и первоначальных стремлениях. Чжоу Цичэнь тоже помнил об этом, но в его памяти всплыло ещё что-то — дрожащие ресницы Чэнь Тэна, когда ему было пятнадцать.

Когда Бай Цзыюй стал командиром его эскадрильи, Чжоу Цичэнь был самым умным и одновременно самым проблемным солдатом в его подчинении. Год спустя Бай Цзыюй стал командиром корабля и часто командовал посадками Чжоу Цичэня. Из десяти его попыток восемь были успешными, а затем и все десять из десяти. Со временем Чжоу Цичэнь получил звание лучшего лётчика на «Чжиюане».

Он прекрасно понимал, что Бай Цзыюй — гетеросексуал, и скрывал свои чувства, довольствуясь ролью лучшего друга и самого надёжного товарища. Его мысли были странными: он отчётливо осознавал, что это любовь невозможна. Каждая посадка, каждый аэрофинишер, каждый выпитый с Бай Цзыюем бокал вина, каждый рассказ о девушках, которых тот любил, всё это подтверждало несбыточность этой любви и в тиши свидетельствовало о его безответной страсти. Безответная любовь — это тупик, но Чжоу Цичэнь всё глубже погружался в неё.

Визуализация к главе:

Прошлое

Глава 5. Прошлое.

5 апреля 2015 года, на берегу залива Бохай, недалеко от Военно-морского авиационного университета, проходили ежемесячные военные учения.

Авианосцы не всегда находятся в море; большую часть времени Чжоу Цичэнь и его товарищи тренировались на суше, и этот день не был исключением. Чжоу Цичэню было поручено выполнить обычное лётное задание. Тем утром, позавтракав, он хотел найти Бай Цзыюя и поздороваться с ним и несколькими знакомыми пилотами, но того нигде не было. Другой пилот сказал ему, что он уехал домой, чтобы навестить семью. Чжоу Цичэню это показалось странным, ведь вчера вечером Бай Цзыюй ужинал с ним за одним столом и не упоминал о возвращении домой. Чжоу Цичэнь решил спросить его после сегодняшней миссии, не случилось ли чего-то в семье, так как знал, что здоровье отца Бай Цзыюя оставляло желать лучшего. В последнее время он чувствовал, что Бай Цзыюй стал каким-то замкнутым и недоступным. Они не жили в одной комнате, поэтому Чжоу Цичэнь не всегда мог видеть его, и предположил, что дела в семье могли стать причиной того, что Бай Цзыюй в последнее время пропускал встречи с товарищами, был молчалив и редко звал его поболтать.

После того как Чжоу Цичэнь доел свою кашу и немного отдохнул, он отправился на взлётно-посадочную полосу для предполётной проверки. Тогда он ещё не знал, какие испытания и потрясения ждут его впереди.

Через двадцать семь минут он управлял истребителем третьего поколения J-15, вылетая с базы в Бохае. Как только самолёт достиг высоты пятьсот метров, фюзеляж резко затрясло, и оба двигателя отказали. Над округом Чэньшуй он столкнулся со стаей птиц.

В истребителях установлены катапультные кресла для использования в чрезвычайных ситуациях, что обычно не представляет сложности. Однако в этот критический момент он находился прямо над городом Чэньшуй. Чтобы избежать падения на жилую зону, он маневрировал, делая три поворота за тридцать секунд, при этом в кабине постоянно звучали сигналы тревоги, и самолёт быстро терял высоту, до крушения оставалось всего десять секунд.

Наконец, увидев поле, он, на высоте семидесяти двух метров, решил катапультироваться. Минимально безопасная высота для парашютного прыжка пилота истребителя составляет восемьдесят метров.

Ниже этой отметки шансы на выживание зависят от случая. В момент катапультирования он даже не думал, что сможет выжить. Его гложили сожаления: он так и не увидел мира за пределами своей синей военной формы, не смог отвезти сестру в Диснейленд, не сумел по-настоящему полюбить. Но он сделал всё возможное.

Мощное ускорение при катапультировании на мгновение лишило его сознания, а когда он пришёл в себя, лёжа в поле, он чуть не потерял сознание снова от острой боли — у него было сломано пять костей.

Этот прыжок вошёл в историю как рекорд по самой низкой высоте катапультирования во всей двадцать девятой армии.

Истребитель J-15 разбился в пятидесяти метрах от него. ZY2968A1B3 — случайная комбинация цифр и букв, для других бессмысленная. Но для Чжоу Цичэня  это было всё: двадцать девять лет его жизни. Он пролил в этом самолёте кровь, пот и слёзы.

Из-за крушения он не смог забрать ничего из самолёта, кроме бирки с парашюта.

Это было вторым важным событием, изменившим его жизнь. Позже он понял, что именно в тот момент, когда над округом Чэньшуй на высоте нескольких сотен метров несколько птиц влетели в двигатели его J-15, закончилась одна эпоха и началась другая.

Возможно, каждое счастье начинается с несчастья. Позже он сделал татуировку на своём теле: ZY2968A1B3.

Настоящее

Глава 6. Настоящее.

Лан Фэн увидел татуировку Чжоу Цичэня только во время их второй встречи. Аккуратно выведенные чернила на внутренней стороне его правого бедра образовывали последовательность чисел и букв. Это место редко касались солнечные лучи, и на фоне бледной кожи татуировка выглядела особенно тайной и сексуальной.

Гражданские пилоты проходят медосмотры, но им не требуется снимать нижнее бельё, поэтому тату находилось практически у самого основания бедра.

Секс, в отличие от медосмотра, не предусматривает проверку тела под каждым углом. Поэтому несмотря на то что они были полностью обнажены, Лан Фэн не заметил татуировку сразу. В первый раз Чжоу Цичэнь был сверху, и хотя он делал Лан Фэну минет, ему не приходилось раздвигать ноги. Сегодня Лан Фэн впервые оказался сверху, но тоже сзади, и Чжоу Цичэнь стоял на коленях на кровати, опираясь руками на изголовье и приподнимая ягодицы. И в этой позе Лан Фэн все ещё не заметил тату.

Его внимание было приковано к груди, талии, плечам и ягодицам Чжоу Цичэня. С учетом их договоренности о чередовании позиций, Лан Фэн ценил этот момент, его усилия были полны энергии и серьёзности. Ведь секс между мужчинами — это прежде всего наслаждение, а доминирование над сильным партнером приносило особенное удовольствие. Поэтому, когда стоны Чжоу Цичэня стали хриплыми, а его мускулы напряглись до предела, обхватывая член Лан Фэна, это добавляло остроты ощущениям Лан Фэна.

После того как Чжоу Цичэнь кончил, он измождённо опустился на кровать. Но член Лан Фэна всё еще был возбуждён, поэтому он перевернул Чжоу Цичэня лицом к себе, взял его за плечи и вошел снова.

В этот момент Чжоу Цичэнь, казалось, пробормотал нечто непонятное:

— Ты, сукин сын…

Но не успел он договорить, как Лан Фэн поднял его правую ногу и вежливо сказал:

— Я почти...

Чжоу Цичэнь не ответил, и напряжение между ними усилилось. В этот момент Лан Фэн опустил глаза и увидел на внутренней стороне бедра Чжоу Цичэня последовательность чисел и букв.

— Да, давай уже, — наконец сказал Чжоу Цичэнь низким и непринужденным тоном.

Ему всегда было комфортно, независимо от того, находился ли он сверху, делал минет или был снизу.

Лан Фэн продолжил в той же позе, переместив руку к основанию бедра Чжоу Цичэня там, где была татуировка. Он наблюдал, как его мышцы в этом месте напрягались, дрожали и затем слегка расслаблялись. Затем Лан Фэн почувствовал, что спина Чжоу Цичэня немного расслабилась, и он приподнял талию, позволяя ему войти глубже и плавнее. Лан Фэн нашел его чувствительную точку. Он продолжал касаться ее, время от времени вынимая член, чтобы затем пальцами найти простату Чжоу Цичэня. В то время как другой рукой он крепко сжимал пальцы на месте, где была татуировка, оставляя красные следы, когда ослаблял хватку.

Когда внезапно, Лан Фэн вытащил свой толстый член, и на его месте оказались пальцы, Чжоу Цичэнь почувствовал некое разочарование. Он поднял выше свою талию и бёдра и с сарказмом спросил у Лан Фэна:

— Ты справишься или мне взять инициативу в свои руки?

Лан Фэн, сосредоточенный на своих действиях с пальцами, проигнорировал вопрос. И когда он, нашёл нужное место, Чжоу Цичэнь не сдержался и застонал.

— Ммм…

Это было приятно, но недостаточно.

— Так ты продолжишь или нет? — поторопил он Лан Фэна.

— Продолжу, — ответил Лан Фэн без всяких эмоций.

Чжоу Цичэнь чуть не засмеялся от того, как мило это прозвучало, чуть ли не трогая его до глубины души.

Это действительно было нечто удивительное. Лан Фэн прожил двадцать девять лет и редко когда говорил по-китайски во время секса. Обычно он предпочитал светловолосых голландцев с голубыми глазами, и хотя он свободно владел китайским, для него это был язык семейного пространства, на котором он говорил с родителями, родственниками и иногда с друзьями. Он никогда не видел мужчину с черными волосами и глазами, такого расслабленного, лежащего на его кровати, с широко раздвинутыми ногами, просящего на родном и самом интимном для него языке: «Лан Фэн, трахни меня».

Он думал, что ему это не понравится, что это не в его стиле, но в тот момент, как Чжоу Цичэнь разделся, его мозг отключился. Осознав, что ошибался все предыдущие двадцать девять лет, Лан Фэн почувствовал необходимость срочно все исправить.

Через некоторое время, Лан Фэн обнаружил еще одну чувствительную зону на теле Чжоу Цичэня — его бок. Талия Чжоу Цичэня была привлекательной: узкая и крепкая, несмотря на шрамы. Эти несовершенства делали её ещё более притягательной. Пока Лан Фэн продолжал движения снизу, он не переставал прикасаться к этой области тела Чжоу Цичэня, а Чжоу Цичэнь, в свою очередь, начал умолять:

— Сожми сильнее.

Сначала, думая, что речь идет о большей интенсивности толчков внизу, Лан Фэн ослабил хватку, чтобы найти другую точку опоры и войти сильнее. Но Чжоу Цичэнь уточнил:

— Нет! Руки… Сильнее сожми руками.

После этого Лан Фэн вернул руки на талию Чжоу Цичэня, где сжатие стало ещё более интенсивным, и он увидел удовлетворенную реакцию своего партнёра. Наслаждение Чжоу Цичэня было завораживающим: его стоны были глухими и хриплыми, мускулы напряжены, а губы сжаты, что излучало мощный поток мужских гормонов.

Лан Фэн не был мастером грубых слов или разговоров о сексе, он лишь наклонился, чтобы мягко прошептать на ухо Чжоу Цичэню:

— Тебе хорошо?

— Черт возьми, да, охрененно хорошо, — с трудом выдохнул Чжоу Цичэнь. Его точка G казалась готовой взорваться, и Лан Фэн, обхватив его тело, атаковал эту зону с разных сторон. Сначала он использовал пальцы, чтобы точно определить местоположение, и теперь, зная, где она находится, был готов к более решительным действиям, точно зная, как доставить удовольствие. За секунду до оргазма Чжоу Цичэню пришла в голову мысль, что Лан Фэну стоило бы написать руководство по эффективному сексу, подобное справочнику для чрезвычайных ситуаций пилотов Airbus, чтобы можно было быстро найти, что и как делать.

В этот раз Лан Фэн достиг кульминации вместе с Чжоу Цичэнем, наконец, позволив себе полное раскрепощение: он прижал ладони к лицу Чжоу Цичэня, прикрывая его глаза и рот и проникая очень глубоко в его тело. После чего он кончил в презерватив. В момент оргазма Лан Фэн наклонился, убрал руки, и Чжоу Цичэнь вдруг открыл глаза. Сначала он был немного смущён, глядя вот так на Лан Фэна. Тот некоторое время молчал, но вдруг почувствовал острое желание поцеловать Чжоу Цичэня. Он уже хотел сделать это в первый их раз, когда Чжоу Цичэнь был сверху. Но тогда Лан Фэн был прижат к стене, не мог повернуться и находился в психологически и физически невыгодном положении. А теперь, когда Лан Фэн наклонился, он не знал, было ли это намеренно или нет, но Чжоу Цичэнь повернул голову в сторону, затем приподнялся, опираясь на локти и сказал низким голосом:

— Я пойду принять душ.

Лан Фэн не сдвинулся с места, продолжая вглядываться в контуры его лица, в его пухлые губы. Однажды на дне рождения они уже целовались, но тогда он выпил достаточно много, было темно, и его всё время тревожила мысль, что кто-то может войти и увидеть их. Теперь ему было обидно, что он не мог вспомнить ту теплоту и сочность поцелуя. Каким был бы ещё один? Лан Фэн задумался об этом, но так и не решился действовать.

Чжоу Цичэнь уже почти вышел из комнаты, как Лан Фэн после долгих размышлений, наконец, сказал:

— Можешь звать меня Эван.

Сначала Чжоу Цичэнь не понял, что тот имеет ввиду, а затем вспомнил, как называл его по имени во время секса. Имена для некоторых имеют особое значение, особенно в моменты интимной близости. Чжоу Цичэнь засмеялся, его круглые глаза превратились в полумесяцы.

— В постели или всегда? — спросил он.

— Как угодно, — ответил Лан Фэн.

Через некоторое время Лан Фэн тоже спросил его:

— А у тебя есть какое-нибудь особенное имя? —  Как бы ты хотел, чтобы я тебя называл?

— В постели зови меня «мужем», — игриво улыбнулся Чжоу Цичэнь. — А в жизни можешь называть меня Чэнь-гэ, ведь я на три года старше тебя.

— Так не пойдет, — Лан Фэну это не понравилось.

— Тогда зови меня А-Чэнь, если хочешь, — предложил Чжоу Цичэнь, скорее всего, шутя, не ожидая, что Лан Фэн действительно будет так его называть.

Они непринужденно беседовали, направляясь в ванную комнату. Лан Фэн изначально собирался помочь Чжоу Цичэню помыться и всё почистить, так как смазка стекала вниз по его гладким бедрам. Но как только вода в душе была включена, омывая его спину, лицо, талию и красные следы от ладоней, Лан Фэн снова возбудился.

Он воспользовался моментом, когда Чжоу Цичэнь повернулся, обнял его сзади, и стал массировать его обмякший член, прижимаясь к ягодицам. Чжоу Цичэнь издал приглушённый звук. Он тоже почувствовал возбуждение. Лан Фэн даже немного смутился и тихо спросил:

— А-Чэнь, давай ещё разок?

Чжоу Цичэнь соглашаясь, ничего не ответил, но слегка прогнул талию, подставляя ягодицы. В следующий момент Лан Фэн снова вошел в него.

Сначала Чжоу Цичэнь чувствовал себя уязвлённым, ведь если он был сверху один раз, то Лан Фэн — уже третий. Однако техника Лан Фэна была несравненно лучше. Чжоу Цичэнь и представить себе этого не мог. Сейчас его задница горела и покалывала от боли, но внутри всё ещё теплилась жажда. Его возбуждала мысль о том, как толстый член Лан Фэна снова глубоко и жёстко войдёт в него. В этот раз он был полностью поглощен процессом. Его громкие стоны заглушались звуком воды. От мощных толчков Лан Фэна он снова возбудился и член стал горячим. Никто уже не обращал внимания на все ещё работающий душ, тёплая вода наполнила половину ванны, волны от их движений заливали всё вокруг.

Лан Фэн целовал его спину чуть ниже шеи. Чжоу Цичэнь заранее предупредил, что на следующий день у него рейс, и выше шеи всё должно остаться неприкосновенным, поэтому Лан Фэн сосредоточился на области чуть ниже — также чувствительной. Его клыки оставляли на коже Чжоу Цичэня следы от укусов, а губы — поцелуи.

Позже Лан Фэн перевернул его, поднял одну ногу, и они стали лицом к лицу. Конечно, это была правая нога, на которой была татуировка. Лан Фэн помогал Чжоу Цичэню ласкать его член, их движения сталкивались. Чжоу Цичэнь другой ладонью упирался в холодную стену. Пар от душа делал окружающую обстановку туманной, воздух был насыщен желанием, и Чжоу Цичэнь почти мгновенно достиг оргазма, и снова раньше Лан Фэна.

После оргазма Чжоу Цичэнь дрожал всем телом, стоя только на левой ноге. Конечно, после всего, его ноги были слабыми, он не удержался и поскользнулся. Вместе с Лан Фэном они оба упали. Вес двух взрослых мужчин прижал Чжоу Цичэня к ванне. Его поясница с громким грохотом ударилась о кран.

— Чёрт..., — пробормотал Чжоу Цичэнь, только что наслаждавшийся моментом уязвимости, и теперь ощущая острую боль.

Оба они оказались в ванной, а вода хлынула на пол. Лан Фэн, несмотря на то, что сам ещё не кончил, был слишком озабочен и хотел убедиться, что Чжоу Цичэнь не сильно ушибся.

Но вся эта ситуация выглядела довольно абсурдной и неловкой, особенно после такого интенсивного оргазма. Чжоу Цичэнь, всё ещё переполненный чувствами после их близости, едва заметно закрыл глаза, опираясь на белую стену ванной. Рукой он прикрыл лицо, чтобы скрыть слегка покрасневшие уголки глаз и следы страсти.

— Всё в порядке. Дай мне минутку, — хриплым голосом сказал он.

Лан Фэн подумал, что Чжоу Цичэнь испытывает боль, и смущенно проговорил:

— Прости. Я действительно слишком…

Он искал подходящие слова. Как бы это сказать? Слишком увлёкся? Вообще ни о чем другом не думал?

Чжоу Цичэнь, увидев его обеспокоенный вид, наконец принял обычное выражение лица, открыл глаза и улыбнулся:

— Не извиняйся, это было потрясающе.

Его улыбка была такой... Если бы Лан Фэн уже не кончил до этого, и разум не говорил ему, что Чжоу Цичэнь пострадал и ему не следует продолжать, он бы, возможно, возбудился снова.

Лан Фэн посмотрел на него, и его взгляд стал горячим, а Чжоу Цичэнь почувствовал себя не в своей тарелке — конечно, когда его прижимали к стене и жёстко трахали, держа за одну ногу, он не замечал взгляд Лан Фэна. Чжоу Цичэнь подумал, что ситуация становится серьёзной. Лан Фэн не тот, кто легко ввязывается в случайные связи. Для него секс — это всегда что-то большее, настоящая любовь. Чжоу Цичэнь понял, что на этот раз, возможно, зашёл слишком далеко.

Вода в ванной медленно стекала, оставляя их обнаженными и сплетенными вместе. И тут Лан Фэн, неожиданно, спросил:

— А что с твоей спиной и плечами... Это травма?

Он имел ввиду его шрамы.

— Ага, это была операция, — ответил Чжоу Цичэнь.

— Это случилось, когда ты служил в армии? — спросил Лан Фэн.

Он знал, что стандарты медосмотров для пилотов гражданской авиации в стране были высокими; наличие шрамов от операций обычно является основанием для отстранения. Но он знал, что Чжоу Цичэнь перешёл из военных в гражданские пилоты, возможно, для него сделали исключение из-за значительных инвестиций в его подготовку как боевого летчика.

Чжоу Цичэнь только молча кивнул. В этот момент вода в ванной начала остывать.

— Может, я приму душ? — предложил он.

— Конечно, если что, зови, — сказал Лан Фэн, понимая, что Чжоу Цичэнь хотел остаться один.

После чего он включил воду и проверил температуру, прежде чем выйти.

Несмотря на слова Чжоу Цичэня о том, что всё в порядке, на самом деле он чувствовал себя опустошенным и разбитым. Его ноги дрожали от слабости, талия была покрыта красными следами, а удар по пояснице отзывался сильной болью. Смазка медленно стекала между его ног, и он знал, что область вокруг ануса, наверняка, опухла и покраснела. Он давно не был так безудержен в сексе, встать на ноги было болезненно, так что он не хотел вставать перед Лан Фэном. Это было слишком унизительно. Не только из-за непомерной страсти в сексе, но и из-за осторожных попыток Лан Фэна понять его. Всё это было чересчур. Его мысли были в беспорядке. Обычно секс при взаимной симпатии казался естественным, и раньше это его не смущало, но сегодня всё было иначе.

После того как он закончил принимать душ, Лан Фэн вошёл в ванную. Он провёл там чуть больше времени, чем обычно*, и когда вышел, Чжоу Цичэня уже не было.

* П/п: все мы поняли почему

Спальня была аккуратно убрана; его сумка и одежда исчезли. На столе лежала записка:

«Эван, я ушел первым. Мне нужно будет адаптироваться к изменению часовых поясов. Свяжись со мной, когда будешь в Пекине».

Подпись — «Чжоу».

Лан Фэн держал записку, чувствуя давление в груди. Чжоу Цичэнь ушел слишком быстро, не так ли? И в таком состоянии, мог ли он вообще водить машину?

Но Чжоу Цичэнь послушно называл его Эван — именем, которым его называли только родители и близкие. Это вызвало у Лан Фэна чувство небольшого удовлетворения на фоне его беспокойства.

Визуализация к главе:

Настоящее

Глава 7. Настоящее.

Тот день оставил в душе Чжоу Цичэня смятение. Он ушёл без прощания, оставив лишь записку, где извинялся за необходимость адаптироваться к часовым поясам — довольно сомнительный предлог, таким можно одурачить других, но вряд ли Лан Фэна.

Секс на один раз — вот в чём Чжоу Цичэнь превосходил Лан Фэна. Желание оставалось желанием; он мог каждый раз выбирать новых партнёров, но влюблён был лишь однажды, и на протяжении восьми лет. С этим единственным человеком он не держался за руки, не целовался, а все чувства хранил в себе. После двадцати пяти он редко позволял себе такие эмоции. Только во время отпусков дома он обычно искал утешение в объятиях кого-то, что влекло за собой ещё большее подавление чувств. Жизненный опыт научил его чётко разделять секс и любовь. Даже после ухода из армии в гражданскую авиацию, где он мог свободно распоряжаться своим временем и энергией, он не изменил своих привычек. Исключением стали безрезультатные отношения с бывшим в Шэньчжэне. Прошло более двух лет, и новых отношений у него так и не появилось.

Но Лан Фэн был не просто знакомым. Лан Фэн устраивал для него настоящие свидания, они выходили в люди, и их отношения вышли за рамки случайного секса. Чжоу Цичэнь видел подход Лан Фэна: знакомство, свидания, эмоциональный контакт, после полного взаимопонимания этот контакт мог стать физическим. А затем уже отношения становились официальными.

Лан Фэн ценил порядок, и поскольку они ещё не достигли нужной степени эмоциональной близости, Лан Фэн на самом деле не собирался в тот день приглашать Чжоу Цичэня к себе домой — всё это Чжоу Цичэнь понимал. Но в последний момент Лан Фэн ослабил бдительность, не только позвав Чжоу Цичэня, но и позволив ему прижать его к стене и страстно заняться с ним сексом.

Но не только Лан Фэн ослабил свои защиты. Хоть Чжоу Цичэнь и разделся в тот день, несмотря на то, что их чувства ещё не достигли нужной глубины, на самом деле у него слетела душевная защита. Снятую одежду можно надеть обратно, продолжать заниматься любовью или нет — вопрос одного слова. Но когда опускается душевный барьер, его уже не поднять. Во время секса и после него он чувствовал себя словно в ловушке, все его уязвимости выплыли наружу, и это было не только из-за позиции в сексе. Во время всех этих встреч Чжоу Цичэнь чувствовал, что Лан Фэн смотрит на него уже другими глазами.

На следующий день после его молчаливого ухода Лан Фэн отправил ему сообщение в WeChat, спрашивая, как прошёл полёт. В тот день Чжоу Цичэнь действительно летал, и увидел сообщение только после посадки. Через несколько часов он ответил, что погода была хорошей и полёт прошёл неплохо. Хотя в его словах и не было ничего особенного, но он не хотел оставлять Лан Фэна без ответа.

Они ещё немного пообщались, и казалось, что инцидент с его уходом без прощания был исчерпан. Но на следующий день, когда Чжоу Цичэнь вместе с Фан Хао отправился в Шанхай, он неожиданно получил звонок от Лан Фэна.

Это был первый раз, когда Лан Фэн звонил ему просто так, без особых на то причин. Раньше они созванивались только для того, чтобы предупредить, если кто-то из них опаздывал на встречу, либо по каким-то конкретным вопросам.

— В тот день, когда ты ушёл, я немного волновался... Ты в порядке? Помню, ты говорил, что у тебя была операция, — сказал Лан Фэн, прямо и искренне.

— Всё в порядке, через пару дней будет лучше. Спасибо за беспокойство, — ответил Чжоу Цичэнь, чувствуя тепло от того, что Лан Фэн о нём переживал.

Он знал, что Лан Фэн беспокоился не только о том, как они упали, но и о том, как он ушёл.

Лан Фэн, услышав, что с ним всё в порядке, не стал настаивать, а лишь сказал:

— …Помнишь о нашем договоре: каждый по очереди? В следующий раз твоя. Приезжай, хорошо? — его тон редко был настолько нежным.

Лан Фэн не был тем, кто часто говорил такое. Это звучало как «Теперь я позабочусь о тебе». И это смягчило сердце Чжоу Цичэня. Но на самом деле его больше беспокоило собственное желание, а не настойчивость Лан Фэна.

— Ты в Пекине? — спросил Чжоу Цичэнь.

— Да, я ещё здесь, — Лан Фэн задумался на мгновение, прежде чем добавить, — Завтра днём улетаю. Если хочешь, можешь приехать, посмотрим фильм, поговорим.

Чжоу Цичэнь был рад это слышать. Лан Фэн позвонил с предложением приехать к нему, и Чжоу Цичэнь полетел бы в Пекин из Шанхая, если бы у него не было полётных заданий.

— Оу, я в Шанхае, — сказал Чжоу Цичэнь, — Потом лечу в Сингапур, затем обратно в Шанхай, а потом уже в Пекин.

Их расписания не совпадали.

— Это что, четырёхсегментный маршрут? — спросил Лан Фэн с другого конца.

— Да. В последние недели очень много работы, учитывая пиковые нагрузки перед Новым годом, — пояснил Чжоу Цичэнь, хотя он действительно говорил правду.

Лан Фэн показался немного разочарованным.

— А на следующей неделе как? — спросил он.

— Пришли мне своё расписание, я посмотрю, — ответил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн согласился, а затем спросил:

— Как ты будешь отмечать Китайский Новый год?

Чжоу Цичэнь замялся на мгновение, прежде чем ответить.

— Как получится. Судя по расписанию, наверное, проведу его в Сингапуре.

Их разговоры всегда сводились к темам, которые Чжоу Цичэнь не очень хотел обсуждать — время, проведённое в армии, шрам от операции, семья и праздники. Но он не хотел казаться слишком холодным, поэтому сменил тему.

— А ты как?

— На Новый год я буду в Нидерландах. Думаю, мама приготовит что-нибудь вкусное, так что это тоже считается празднованием. Айви дома не будет, наша семья больше собирается на Рождество.

Чжоу Цичэнь и Лан Фэн ещё немного поболтали, обсуждая последствия столкновения в аэропорту Пудун. Чжоу Цичэнь и Лан Фэн летали на разных моделях — Airbus 320 и 330 соответственно. Лан Фэн спросил, выбрал бы Чжоу Цичэнь прервать взлёт, если бы увидел, что 330 пересекает взлётно-посадочную полосу. Первая реакция Чжоу Цичэня была отрицательной — он бы скорее выкатился за пределы полосы на траву. Но он так же добавил, что сейчас он знает все обстоятельства происшествия заранее, и трудно сказать, как бы он поступил в моменте, ведь решения принимаются за доли секунды.

Обсуждать работу было легче, чем личную жизнь. Они поговорили ещё около пятнадцати минут, пока Чжоу Цичэнь не взглянул на экран телефона — Лан Фэн действительно прислал расписание на следующую неделю. Чжоу Цичэнь пообещал позже тоже отправить свои свободные даты, прежде чем положить трубку.

Прошлое

Глава 8. Прошлое.

Когда Линь Сяо впервые встретилась с Чжоу Цичэнем, в её жизни шла череда неудач.

Тем днём, едва она переступила порог своего дома, как сразу же получила звонок от старшей медсестры с приказом вернуться обратно на работу. Линь Сяо была медсестрой в военном госпитале № 201, и обычно там было довольно спокойно. Однако на этот раз среди её пациентов было два ветерана в критическом состоянии, и она вынуждена была неоднократно задерживаться на работе до глубокой ночи. Она также волонтёрила на кризисной горячей линии в Пекине, но из-за перегрузки на основной работе могла заниматься этим только ночью. Даже её девушка, Сюй Вэйжань, которая была учительницей, начала выражать недовольство.

Сюй Вэйжань была не просто её девушкой. Они были вместе семь лет, из которых четыре года прожили вместе. В последнее время между ними всё чаще происходили споры, возможно, из-за семилетнего кризиса в отношениях. Это тоже добавляло Линь Сяо нервозности.

Однако по телефону старшая медсестра сообщила, что в госпиталь вертолётом доставили морского лётчика, получившего травму при прыжке с парашютом — у него было сломано восемь костей, и ему требовался круглосуточный уход. Линь Сяо не оставалось ничего другого, как вернуться на работу.

Когда она вошла в палату, то увидела Чжоу Цичэня, обмотанного бинтами, как мумию, он всё ещё находился под действием наркоза. Линь Сяо была очень сострадательным человеком. Глядя на Чжоу Цичэня у неё защемило сердце.

Однако первые слова лётчика, придя в сознание, заставили её засмеяться.

— У тебя хорошо с математикой? Посчитай, все ли у меня руки и ноги на месте?

— Не беспокойся, всё на месте, — ответила с улыбкой Линь Сяо — Операция прошла успешно. Просто отдыхай и восстанавливайся.

Она проверила на компьютере его рентгеновские снимки. Хотя и говорили о восьми сломанных костях, на самом деле у него были переломы только пяти — позвонка в поясничном отделе, ключицы, ребра, бедренной и плечевой кости, а также сильный ушиб таза. Повреждения позвоночника и ключицы были настолько серьёзными, что потребовалось вживление стальных штифтов, однако, к счастью, нервы остались неповреждёнными.

— Тогда можно не волноваться, — сказал Чжоу Цичэнь, пытаясь повернуть голову. — Как тебя зовут?

— Линь Сяо, — ответила она. — А тебя?

— Чжоу Цичэнь, — ответил лётчик полностью обмотанный бинтами, — Учитывая обстоятельства, давай пока обойдёмся без рукопожатий.

Линь Сяо невольно легонько похлопала его по плечу. Чжоу Цичэнь повернулся, чтобы посмотреть на неё, и она вдруг поняла, что это было не совсем уместно, поэтому быстро отдёрнула руку.

Возможно, это было последствие наркоза, но он чувствовал себя на удивление лёгким и свободным, как будто мог отпустить всё на свете.

— Не переживай, мне не нравятся девушки, — с улыбкой сказал Чжоу Цичэнь.

Линь Сяо тоже улыбнулась, поправив свои чёрные как смоль волосы, и тихо добавила:

— Ты тоже не переживай. И мне не нравятся мужчины.

В первые трое суток после операции Линь Сяо собственными глазами видела, как Чжоу Цичэнь страдал от боли ночами, несмотря на постоянное введение болеутоляющих и противовоспалительных препаратов. Но он отказывался увеличивать дозировку, чтобы это не влияло на его физическую форму. Линь Сяо поставила стул ближе к его кровати и всё время сидела рядом, наблюдая, как пот стекает по его лицу и спине так интенсивно, что утром простыни были мокрыми. Она когда-то ухаживала за молодой девушкой, которая сломала локоть и всю первую ночь после операции проплакала от боли. Но у Чжоу Цичэня состояние было гораздо тяжелее, и первые две недели он практически не мог двигаться. Линь Сяо по-настоящему сочувствовала ему и принесла планшет, чтобы Чжоу Цичэнь мог смотреть что-нибудь в интернете. Ещё она всегда пыталась развлечь его разговорами во время своих дежурств, чтобы отвлечь от боли. Чжоу Цичэнь сохранял оптимистичный настрой, терпеливо перенося боль, и начал интересоваться личной жизнью Линь Сяо, желая узнать подробности её отношений с Сюй Вэйжань. Обычно она не делилась личными историями с пациентами, но для Чжоу Цичэня сделала исключение.

Она также узнала, что он был лётчиком-моряком и получил травмы во время учений на базе, когда вынужден был совершить прыжок с парашютом на малой высоте, что привело к его серьёзным травмам.

Когда Чжоу Цичэня только доставили в госпиталь в критическом состоянии, ему сразу же провели операцию. Тогда Линь Сяо спросила его о семье, чтобы сообщить им о случившемся, но Чжоу Цичэнь сказал, что его родители пожилые, и он не хотел бы их беспокоить своим состоянием. И добавил, что расскажет им всё, когда станет немного лучше. Линь Сяо, следуя протоколу госпиталя, связалась с человеком, указанным в его военных документах как контакт для экстренных случаев.

Этим человеком оказался Бай Цзыюй.

Со второго раза Линь Сяо наконец-то дозвонилась. После небольшой паузы человек на том конце телефона попросил передать трубку Чжоу Цичэню.

Так как в палате не было телефона, Линь Сяо звонила со своего мобильного и передала его Чжоу Цичэню.

Из-за нехватки сна и в целом из-за своего состояния Чжоу Цичэнь часто погружался в полубессознательное состояние. Когда Линь Сяо вернулась в палату, она осторожно разбудила его.

— Телефонный звонок, — сообщила она.

Едва проснувшись, Чжоу Цичэнь был совершенно неподготовлен и не догадывался, кто на другом конце провода. Поскольку у него была травма плеча, Линь Сяо подошла ближе и поднесла телефон к его уху. Когда Чжоу Цичэнь услышал голос в трубке, он понял, что это был Бай Цзыюй.

Он надеялся на звонок от Бай Цзыюя, но дни шли, и с ним уже связались несколько офицеров, включая командира батальона и заместителя командира дивизии. Руководитель даже прилетел в госпиталь, чтобы увидеться с ним, но от Бай Цзыюя не было ни слова, и Чжоу Цичэнь догадывался, что тот не придёт. Вспоминая предыдущие разговоры, он смутно помнил, как Бай Цзыюй упомянул, что должен был уехать домой по каким-то делам.

По телефону Бай Цзыюй спросил, что случилось, и Чжоу Цичэнь кратко объяснил.

— Я столкнулся с птицами на высоте примерно 500 метров. Но подо мной был населённый пункт. Мне пришлось маневрировать, чтобы самолёт не упал на город. Когда я смог катапультироваться, до земли оставалось семьдесят метров. Как ты думаешь... мне повезло или нет? — он произнёс это с горькой улыбкой.

Бай Цзыюй замолчал на время, затем произнёс несколько слов, точное значение которых Чжоу Цичэнь не смог разобрать через телефон, но суть была понятна: главное, что жив.

Затем Чжоу Цичэнь спросил:

— Ты на базе? Или всё ещё дома?

Он хотел узнать, почему Бай Цзыюй не приехал его навестить и даже не позвонил, но не мог задать вопрос слишком прямо.

После долгой паузы Бай Цзыюй сказал всего два слова:

— Я женился.

Линь Сяо услышала это отчётливо.

Она подняла глаза и взглянула на Чжоу Цичэня. Хотя выражение его лица изменилось всего на секунду, она поняла всё.

— Поздравляю, — сказал Чжоу Цичэнь обычным тоном после паузы. — Ты раньше никогда не говорил о таких планах.

Он был искренне удивлён. Потому что Чжоу Цичэнь знал каждую девушку за которой ухаживал Бай Цзыюй. Их дружба всегда была очень крепкой, и Бай Цзыюй делился всеми подробностями своих прошлых романов, даже теми, которые Чжоу Цичэнь предпочёл бы не знать. Но на этот раз он не только встречался с кем-то, кого не знал Чжоу Цичэнь, но и уехал домой, чтобы жениться, не сказав ни слова. Казалось, вокруг его жизни вдруг выросла стена, аккуратно отгородившая Чжоу Цичэня от Бай Цзыюя.

То что говорил Бай Цзыюй дальше, Чжоу Цичэнь уже не мог воспринимать. В конце концов, он лишь символически произнёс:

— Когда вернёшься, выпьем за это.

Его голос был немного хриплым, в горле был спазм. Больше сказать было нечего. Закончив разговор, Чжоу Цичэнь попросил Линь Сяо повесить трубку.

Линь Сяо положила телефон обратно в карман и ещё раз взглянула на Чжоу Цичэня. Она задумалась на мгновение — забота о людях была её долгом как медсестры — и спросила:

— Хотите поговорить об этом?

Чжоу Цичэнь догадался, что она всё поняла. Страдания от влюблённости в гетеросексуальных людей, независимо от пола, казалась неизбежным испытанием для их сообщества.

— Спасибо тебе, — сказал он. — Я... хотел бы побыть один.

Это был самый тихий момент за всю неделю, и Линь Сяо понимала, что он не хотел говорить.

— Хорошо, если проголодаешься или захочешь пить, просто позови меня.

Уходя, Линь Сяо вдруг почувствовала, как сердце её забилось. Она обернулась и взглянула на Чжоу Цичэня.

— Ты ведь... не собираешься сделать что-нибудь глупое, верно? — спросила она.

— Нет, конечно. — улыбнулся в ответ Чжоу Цичэнь.

Он давно знал, что этот день настанет.

На самом деле его огорчало и беспокоило не то, что Бай Цзыюй женился. Бай Цзыюй был тридцатидвухлетним гетеросексуальным мужчиной в хорошем физическом и психическом состоянии здоровья, и Чжоу Цичэнь знал, что рано или поздно он женится. Его беспокоило то, что Бай Цзыюй так и не рассказал ему об этом. Теперь он вспоминал случаи, когда Бай Цзыюй менял тему разговора со своими друзьями, видя, как приближался Чжоу Цичэнь. Теперь он всё понял. Вероятно, разговор тогда шёл о девушке Бай Цзыюя, скорее всего, уже о его невесте. Возможны были два варианта: либо Бай Цзыюй больше не считал его близким другом, либо он знал о чувствах Чжоу Цичэня. Оба варианта были ужасными, но последний был самым плохим.

На следующий день Линь Сяо поспешила на работу, озабоченная состоянием Чжоу Цичэня. Увидев, что он смотрит сериал на планшете, она успокоилась. Линь Сяо осмотрела его послеоперационные швы и сменила повязки.

Чжоу Цичэнь в это время внимательно разглядывал её руки. Вдруг он остановил её, схватив за запястье здоровой рукой.

Линь Сяо поняла, что утром, в спешке, забыла снять своё кольцо. Обычно во время работы она не носила его, поэтому каждое утро снимала, выходя из дома.

— Покажи, — сказал Чжоу Цичэнь.

Линь Сяо сняла простое серебряное кольцо и показала ему.

Через некоторое время он спросил:

— Вы женаты? За границей?

— Нет, но я считаю нас партнёрами. Хотя это и не невозможно в Китае, мы признаём это в своих сердцах. И так же считают наши друзья, — объяснила Линь Сяо.

Голос её был негромким, но твёрдым. Она не хотела сыпать соль на его рану, но, поскольку он спросил, она не могла лгать или уклоняться от ответа. Хотя они знали друг друга всего несколько дней, Линь Сяо видела, что он сильный человек.

После ухода Линь Сяо не видела, как Чжоу Цичэнь всю ночь смотрел в окно палаты. С тех пор, как она ушла, от захода солнца и до наступления ночи он оставался неподвижным, словно статуя. Его взгляд, казалось, проникал сквозь переполненную медицинскими трубками палату, сквозь бетонные стены госпиталя, через горы и реки Шэньяна, даже через залив Бохай, достигая места, более высокого и дальнего, которое он не мог описать. Так же, как и свои чувства. Он только знал, что хотел бы туда попасть, несмотря ни на что.

На рассвете Чжоу Цичэнь понял, что это чувство называется свободой. Он знал, что хочет таких же отношений, как у Линь Сяо; он хотел свободы. Но в этом мире редко удаётся получить всё сразу. Выбирая свободу, он должен был отказаться от любви.

Именно в тот день он решил уйти из армии, покинуть корабль «Цзыюань», оставить любимый истребитель J-15, а также Бай Цзыюя и свою безответную любовь. Ранее, когда он отказывался увеличивать дозу обезболивающего, он проводил ночи в муках. Но теперь, чтобы окончательно покончить с первой половиной своей жизни, он испытывал гораздо более сильную боль и тоску, чем когда-либо прежде.

Настоящее

Глава 9. Настоящее.

Чжоу Цичэнь действительно провёл Китайский новый год в Сингапуре. Но поскольку там много китайцев, естественно, что они тоже праздновали Весенний фестиваль*. Чжоу Цичэнь остановился на нижнем этаже гостиницы, и шум с улицы не давал ему уснуть. Тогда он решил спуститься вниз и просто побродить без цели. У Чжоу Цичэня было много друзей, но у всех были семьи, и в праздники они, конечно, собирались вместе, так что он оставался один. Он думал, что за границей будет лучше, но оказалось, что и в Сингапуре везде красочно и шумно, а на ночных рынках во всю кипела жизнь.

* Китайский новый год так же называют Весенним фестивалем, так как он символизирует начало весны согласно китайскому лунному календарю.

Когда Чжоу Цичэнь вернулся в Пекин, его настроение было необычайно подавленным. Праздничная суета изрядно измотала его, многие пилоты улетели домой, а тем, кто не брал отпуск, приходилось просто адаптироваться к постоянной смене часовых поясов.

Накануне вылета из Сингапура Лан Фэн неожиданно прислал сообщение с вопросом, будет ли он свободен вечером. Чжоу Цичэнь перечитал их переписку и вспомнил, что они действительно договорились о встрече на сегодня, но он забыл об этом за границей. Поскольку договорённость была уже на сегодня, было бы неправильно переносить встречу. У Лан Фэна в Пекине было всего два свободных дня в неделю, и то не всегда, так что перенос мог означать, что они не увидятся ещё несколько недель. Поэтому Чжоу Цичэнь ответил коротким сообщением:

[Да].

Однако всё пошло не по плану. Он должен был приземлиться в Пекине в семь вечера, но проблемы начались уже при таксировке в аэропорту Чанги. Жёлтый сигнал неисправности системы ABS горел постоянно, и когда самолёт начал тормозить на земле из-за блокировки системы, корпус сильно трясло, и о скорости для взлёта не могло быть и речи. После возвращения к терминалу они вызвали инженеров для осмотра. Пассажиры с нетерпением ожидали внутри. В этот момент Чжоу Цичэнь отправил Лан Фэну сообщение:

[Системная ошибка, задержка минимум на час. Иди поешь, не жди меня].

Лан Фэн спросил:

[Какая система? Что случилось?]

Но Чжоу Цичэнь поставил телефон на беззвучный режим и не увидел сообщение, поэтому так и не ответил. Эта неисправность встревожила не только пассажиров, но и его с капитаном.

Когда он, наконец, приземлился в Пекине, было уже девять вечера, а после подписания всех документов — половина десятого. Он даже не успел переодеться, как отправил Лан Фэну сообщение, о том, что он закончил и направился на парковку.

— Что в итоге произошло? — сразу спросил Лан Фэн, открывая для Чжоу Цичэня дверь.

Чжоу Цичэнь на мгновение задумался, вспомнив сообщение, на которое не успел ответить.

— Заблокировалась ABS, тормоза на земле не работали, пришлось возвращаться на ремонт, — объяснил он. — Я был занят процедурами, не видел твоего сообщения. Прости.

Закончив объяснения, он посмотрел на Лан Фэна и вдруг понял... Лан Фэн так переживал из-за его проблемы с самолётом потому что не получил от него ответа?

Было это так или нет, теперь уже не узнать, и Лан Фэн просто спросил, как в итоге решили проблему. Лан Фэн тоже был пилотом Airbus, но Чжоу Цичэнь знал, что неисправности ABS встречаются нечасто, и, вероятно, Лан Фэн с таким не сталкивался, поэтому он и расспрашивал так подробно.

Лан Фэн пригласил его в комнату, затем открыл холодильник и спросил:

— Сегодня вечером я заказал суши, не хочешь ли ты чего-нибудь?

На самом деле он специально заказал ужин на двоих, но в самолёте Чжоу Цичэнь уже что-то перекусил, и теперь его больше утомляло напряжение, чем голод, поэтому он отказался, сказав, что пойдёт принять душ.

Значение его слов было вполне очевидным.

Когда он собирался войти в ванную с чистым полотенцем, которое дал ему Лан Фэн, тот вдруг остановил его.

— Подожди. Как твоя спина?

Он всё ещё помнил, как Чжоу Цичэнь упал в ванной неделю назад.

— Почти всё прошло, не беспокойся, — ответил Чжоу Цичэнь, подумав, что после душа он всё равно выйдет без рубашки, и Лан Фэн и так всё увидит.

Но Лан Фэн продолжал смотреть на него.

— Покажи мне, — сказал он.

Тогда Чжоу Цичэнь расстегнул пуговицы своей формы и, потянув за воротник, снял её.

Синяк уже изменил цвет на зелёный, это явно говорило о том, что он заживает, но на первый взгляд это выглядело всё ещё шокирующе. Лан Фэн нахмурился.

— Может, сегодня... забудем об этом, — предложил Лан Фэн. — Давай просто послушаем музыку или посмотрим фильм, что-нибудь такое...

— Мы… вместе фильмы не смотрим, — вздохнул Чжоу Цичэнь.

Видя то, как он решительно был настроен, Лан Фэн не стал настаивать.

— Ты хочешь быть сверху? — просто спросил он.

Чжоу Цичэнь был ошеломлён его прямотой. Он, конечно, хотел. По крайней мере, принципиально. Но после напряжённых праздничных дней и сегодняшней задержки в аэропорту Чанги, он очень устал и хотел спать. Чжоу Цичэнь приехал сюда только потому, что не хотел нарушать их договорённость.

— Хочу, но… я сегодня действительно устал, — подумав, сказал Чжоу Цичэнь. — Может, в другой раз. Ты мне будешь уже трижды должен.

— Считается по дням, а не по разам, — редко шутя, заметил Лан Фэн, а затем предложил, — давай я буду сверху сегодня. Тебе ничего не нужно будет делать.

Он ещё и подмигнул.

— Я… — начал Чжоу Цичэнь, но остаток фразы потерялся под взглядом Лан Фэна.

И в итоге они занялись любовью. Чжоу Цичэнь подготовился в ванной. Лубрикант и презервативы Лан Фэна лежали прямо на умывальнике. После душа на его теле ещё оставались капли воды, а волосы были мокрыми, но Лан Фэну это не мешало, и он тут же уложил его на кровать.

Принимая во внимание травму Чжоу Цичэня, Лан Фэн попросил его лечь на бок. Чжоу Цичэнь объяснил, что синяк уже почти не болит, если на него не нажимать, но Лан Фэн его не послушал. Пальцы Лан Фэна вошли в задний проход без сопротивления; он понял, что Чжоу Цичэнь уже подготовил себя. Чжоу Цичэнь, повёрнутый спиной, не видел, как из-за этого желание вспыхнуло в глазах Лан Фэна.

Его два пальца уверенно двигались, всё ещё ища ту точку, которая заставляла Чжоу Цичэня стонать иначе. Они лежали в непривычной позе на боку. Прежде, когда Лан Фэн был сзади, он уже знал, что именно нужно делать и как двигаться, чтобы доставить удовольствие Чжоу Цичэню. Но в этой позиции, ему пришлось искать подход заново. Предварительные ласки длились около трёх минут, прежде чем он потерял терпение. Несмотря на то, что Лан Фэн помнил, как в прошлый раз в ванной их слишком энергичный секс закончился травмой, ему было очень тяжело сдерживаться. Лан Фэн мысленно напоминал себе быть нежным, но как только он раздвинул округлые ягодицы Чжоу Цичэня и вошёл, услышав неконтролируемые вздохи, он почти потерял самообладание.

На этот раз Чжоу Цичэнь вёл себя не совсем честно. Ему не нравилось, что в него входят в такой позиции, он предпочитал обнимать партнёра, так он ощущал больше контроля. А сейчас такой способ заставлял его чувствовать себя слишком уязвимым. Ещё и угол был не тот, и проникновение было недостаточно глубоким и сильным. Это было ласково, но не страстно. Поэтому Чжоу Цичэнь пытался подстроиться то двигая талией, то плечами. Сначала Лан Фэн молчал, но в конце концов не выдержал. Он крепко схватил его за плечо.

— Не двигайся, — сказал он. — Зачем тебе это? Сейчас снова получишь какую-нибудь травму.

— Да ладно, — засмеялся Чжоу Цичэнь в ответ, — разве ты не хочешь как следует меня трахнуть?

— Не в этом дело, — Лан Фэн не смог переспорить его.

Поэтому он просто приподнялся и прижал Чжоу Цичэня рукой к кровати, так что тот уже не мог пошевелиться:

— Не двигайся, просто позволь мне доставить тебе удовольствие, ладно?

Что мог ответить Чжоу Цичэнь? Если бы они действительно подрались, то мускулы Лан Фэна, накачанные в спортзале, могли бы и не справиться с ним. Но в любви всё построено на желании. Желании оказаться в его постели, желании позволить ему быть сверху, а теперь и желании оставаться в его объятиях. Лан Фэн одной рукой удерживал Чжоу Цичэня за плечо, другой обхватил его за талию, неустанно её поглаживая, а иногда и с силой сжимая. От чего по всему телу Чжоу Цичэня проходила дрожь. Его чувствительные места Лан Фэн не забыл. Чжоу Цичэнь даже подумал, не перечитал ли Лан Фэн своё руководство по эффективному сексу, пока он был в душе.

Хотя это и не была его любимая позиция, такие нежные и плавные проникновения давали ему возможность расслабиться. Он позволил человеку сзади обнять его, в то время как его рука сжала член и сосредоточенно двигалась в ритме толчков.

Лан Фэн действительно больше не мог сдерживаться. Его темп ускорился, он притягивал Чжоу Цичэня за талию, таким образом, насаживая его всё глубже на свой член. Эта позиция была неудобной для развития силы, и после пяти минут в такой позе, он, в итоге, не выдержал и перевернул Чжоу Цичэня, не выходя из него, и продолжил движения сзади. Этот ракурс обеспечивал отличный обзор; он видел, как талия Чжоу Цичэня слегка подрагивала от ударов. И тут Чжоу Цичэнь вдруг произнёс его имя:

— Эван, — он с трудом перевёл дыхание, — ты потрясающий. Ещё быстрее, ах...

Лан Фэн был на грани, он чуть не кончил он этих его слов и не знал, как ответить словами.

— Чёрт, — простонал он и затем рукой прикрыл рот Чжоу Цичэня.

Лан Фэн был так сильно возбуждён, а учитывая, что предварительные ласки и подготовка были выполнены на высшем уровне, всё внутри стало невероятно скользким. Он напряг ягодицы и бёдра, сосредоточившись исключительно на быстрых движениях, нацеливаясь туда, где они оба могли испытать максимальное наслаждение. Он чувствовал, что Чжоу Цичэнь в его руках был полностью расслаблен. Его безоговорочное доверие, позволяло Лан Фэну делать с ним всё, что угодно. Лан Фэн наблюдал за тем, как сильные мышцы плеч Чжоу Цичэня, напрягаясь, очерчивались линиями и становились ещё более привлекательными, как на его спине выступает тонкий слой пота, как напрягаются мышцы над лопатками с каждым движением, как углубляется ямочка на пояснице, а ягодицы содрогаются от его быстрых и глубоких толчков. Лан Фэн продолжал наступать, чувствительная головка его члена соприкасалась со стенкой простаты Чжоу Цичэня, каждый раз доставляя волны удовольствия обоим. Чжоу Цичэнь стонал так соблазнительно, его пять пальцев цепко сжимали ягодицы Лан Фэна, без устали подталкивая его продолжать.

Лан Фэн понимал, что если бы Чжоу Цичэнь сегодня был в лучшей форме, возможно, он мог бы заставить его кончить только от ощущений сзади. Они определённо должны были попробовать это в другой раз. Но прежде чем это произойдёт, Чжоу Цичэнь должен был вернуть долг Лан Фэну четырежды; он явно не отступит, пока не сравняет счёт.

Лан Фэн слышал только его дыхание, не зная о мыслях, кружившихся в его голове. Он видел, как Чжоу Цичэнь излучал непринуждённое очарование, даже чувствовал, как будто на него наложили чары. В момент оргазма Лан Фэн впервые в жизни испытал желание разрушить что-то. В итоге он укусил Чжоу Цичэня чуть ниже шеи, оставив след там, где он не будет виден под одеждой. Он знал, что тот беспокоился о таких вещах.

На этот раз Чжоу Цичэнь не кончил вместе с ним — он хорошо знал своё тело, и когда был уставшим или пьяным, становился менее чувствительным, и ему требовалось больше времени, чтобы достичь оргазма. Когда Лан Фэн успокоился, он почувствовал неловкость из-за того, что Чжоу Цичэнь не кончил.

Чжоу Цичэнь первым нарушил молчание:

— Было приятно, просто сейчас я не в лучшей форме.

Лан Фэн не ответил, только уложил его на спину и склонил голову, взяв его возбуждённый член в рот.

Неожиданно, умение Лан Фэна оказалось весьма впечатляющим, даже лучше, чем ожидал Чжоу Цичэнь. Трудно было сказать, что приятнее: физическое ощущение или то ментальное удовольствие, которое он испытывал от того, что его так ласкали. Ухватившись руками за изголовье кровати, Чжоу Цичэнь стал двигаться в такт движениям Лан Фэна, зная, что долго не продержится. За секунду до оргазма он оттолкнул голову Лан Фэна, но тот схватил его за член рукой. И в итоге Чжоу Цичэнь кончил ему на ладонь.

Лан Фэн нашёл полотенце, чтобы вытереть сперму, и затем лёг рядом с Чжоу Цичэнем, оба некоторое время переводили дух.

Чжоу Цичэнь с удовольствием закрыл глаза, чувствуя, как его сознание постепенно уплывает, но тут Лан Фэн вдруг заговорил.

— Есть один вопрос, не знаю, стоит ли спрашивать.

— Говори прямо, — сказал Чжоу Цичэнь, не открывая глаз.

— Ты встречаешься с кем-то ещё? Одновременно? — задал свой вопрос Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь тут же открыл глаза. Он знал, что химия между ними в постели всегда была отличной, но он не ожидал, что Лан Фэн задаст этот вопрос уже после трёх раз. Возможно, в прошлой жизни Лан Фэн слишком много страдал, и теперь он перевоплотился в человека, который всегда говорит прямо. Он сразу спрашивал всё, что хотел знать, и никогда не ходил вокруг да около. Чжоу Цичэнь понял скрытый смысл его слов, но не был готов отвечать на этот вопрос.

— Сейчас нет, — сказал он после паузы. — почему ты спрашиваешь, хочешь увидеть мою медицинскую справку?

Лан Фэн почувствовал неловкость от такого ответа.

— Мы занимаемся защищённым сексом, я не это имел в виду.

Чжоу Цичэнь лишь коротко хмыкнул и не стал продолжать тему.

Подумав, что Чжоу Цичэнь всё ещё не до конца понял его, Лан Фэн спросил ещё прямее:

— Можно ли мне узнать, когда ты в последний раз был в отношениях?

Чжоу Цичэнь конечно же понял его с первого раза, но раз уж теперь Лан Фэн задал такой вопрос, он не мог продолжать увиливать, поэтому честно ответил:

— Два года назад, в Шэньчжэне. После моего переезда в Пекин мы расстались.

— А после? — продолжил настаивать Лан Фэн.

— После этого серьёзных отношений не было, — ответил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн задал решающий вопрос:

— Когда ты почувствуешь, что готов снова начать встречаться?

Чжоу Цичэнь понял намёк в его словах — он не мог продолжать обманывать себя, думая, что Лан Фэн просто хочет чаще встречаться. Его предположения оказались верными: Лан Фэн действительно был заинтересован. При этой мысли сердце Чжоу Цичэня снова забилось быстрее. Однако они слишком отличались друг от друга по происхождению, стилю жизни и способу мышления. Начинать что-то было бы сложно. Он не представлял, как они могли быть вместе. Не говоря уже о том, что они жили в разных городах — это было непреодолимое препятствие, а Лан Фэн был слишком рационален. Чжоу Цичэнь предвзято относился к излишне рациональным людям — любовь была слишком рискованным и легко разрушающим энтузиазм делом, поэтому чрезмерно рациональные люди не могли себе позволить полностью отдаться чувствам. Чжоу Цичэнь даже подумал, что если бы Лан Фэн знал всю его прошлую историю, он бы смог понять без лишних объяснений, почему они не подходят друг другу.

В конце концов, он откровенно сказал:

— Я ещё не думал об этом. Вероятно, я не буду торопиться.

После этих слов он отвернулся, не желая смотреть в лицо Лан Фэну.

Лан Фэн отреагировал спокойно.

— Понял.

На самом деле, он надеялся на другой разговор. Он предполагал получить ответ вроде: «Если встречу подходящего человека, то буду готов». Что дало бы ему повод спросить: «А как насчёт меня?» но, несмотря на то, что ему не хотелось это осознавать, он всё прочитал между строк и понял, что дальнейшие вопросы будут лишними.

После долгого молчания, когда Чжоу Цичэнь уже решил, что тема исчерпана, Лан Фэн всё же спросил:

— А как ты смотришь на нас?

Чжоу Цичэнь долго собирался с мыслями, прежде чем ответить.

— Так как есть, мне нравится.

Он не смотрел на Лан Фэна, и потому не видел, как его взгляд стал мягче и более задумчивым, с ноткой тоски. В нём поубавилась решимость.

Той ночью, когда Лан Фэн пошёл принимать душ, Чжоу Цичэнь был слишком уставшим, и незаметно для себя самого заснул на кровати Лан Фэна. Лан Фэн аккуратно накрыл его одеялом и, как настоящий джентльмен, лёг рядом, придерживаясь своей половины кровати, так и не прикоснувшись к нему. Около четырёх утра, все ещё страдая от смены часовых поясов, Чжоу Цичэнь проснулся, оделся и тихо прошептал слова прощания Лан Фэну, прежде чем выйти из комнаты.

Чжоу Цичэнь не видел, что Лан Фэн тоже проснулся вслед за ним. Слегка сонный, он наблюдал, как тот собрал свои вещи и аккуратно закрыл за собой дверь. В глубине души Лан Фэн прекрасно понимал, что он перешёл черту, и что они ожидали разного от этих отношений. Это, вероятно, был последний раз, когда он мог так смотреть на него. Ему пора было отступить.

Прошлое

Глава 10. Прошлое.

В первый год после перехода на гражданскую службу и размещения в Шэньчжэне, Чжоу Цичэнь познакомился с Юй Сяоюанем. Это знакомство стало почти легендарным, и друзья Чжоу Цичэня каждый раз, вспоминая эту историю, говорили, что она похожа на сюжет дорамы.

В тот раз Чжоу Цичэнь впервые управлял самолётом Airbus A320, выполняя рейс из Шэньчжэня Баоань в Шанхай Хунцяо. Полёт проходил нормально, пока на борту не произошёл инцидент: один из пассажиров упал в проходе, возвращаясь из туалета — у него случился сердечный приступ. Он потерял сознание, его лицо стало мраморно-белым, зубы были сжаты от боли. Это напугало всех пассажиров. Чжоу Цичэнь сделал объявление по бортовой громкой связи, чтобы узнать есть ли среди пассажиров врач. Рейс проходил в будний день, и большинство пассажиров были пенсионерами, которым не нужно было быть на работе в это время. Поэтому особой надежды у Чжоу Цичэня не было. Однако Юй Сяоюань, направлявшийся на конференцию в Шанхай, по воле случая оказался на этом рейсе. Являясь кардиоторакальным хирургом, он имел более чем достаточную квалификацию для решения такой проблемы, и тут же принялся за реанимацию прямо в проходе.

Успокоив пассажиров, бортпроводники доложили Чжоу Цичэню, что состояние пациента временно стабилизировано, но врач не сможет занять своё место и пристегнуть ремень. Чжоу Цичэнь даже не повернул головы, его взгляд был прикован к приборам перед ним. Он уже запросил разрешение на экстренную посадку в Фучжоу, и ему дали добро на прямой маршрут.

— Погода спокойная, без турбулентности. Пусть он делает всё возможное для спасения человека. Беспокоиться не о чем, я удержу нас на курсе.

В итоге он успешно совершил аварийную посадку в Фучжоу, где на взлётно-посадочной полосе уже ожидала скорая помощь. Не потеряв ни секунды, медики увезли пациента в больницу. Реанимация была выполнена безупречно. И, хотя у пациента было сломано три ребра, его жизнь была спасена.

После отправки пострадавшего в больницу Чжоу Цичэнь вновь произвёл взлёт, направляясь к первоначальному пункту назначения — аэропорту Хунцяо в Шанхае.

После приземления Чжоу Цичэнь подошёл к Юй Сяоюаню, который собирался покинуть самолёт, и передал ему сообщение от диспетчерской службы: пациент был доставлен в больницу, и с ним всё в порядке. Юй Сяоюань расслабился и кивнул в знак благодарности.

— Оставьте свои контактные данные. Возможно, его семья захочет вас поблагодарить, — сказал Чжоу Цичэнь.

Юй Сяоюань ничего не сказал. Он открыл портфель, нашёл блокнот среди каких-то своих медицинских документов, вырвал из него страницу, написал номер телефона и вручил Чжоу Цичэню.

— Это не для них. Это — вам, — произнёс он, прежде чем выйти из самолёта.

Так началось их знакомство.

Вскоре Чжоу Цичэнь осознал: то, что Юй Сяоюань дал ему свой номер, было, пожалуй, самой большой инициативой за всю его жизнь. Юй Сяоюань был человеком исключительно спокойным и немного отстранённым, окружённым как будто невидимым барьером. Поэтому их первоначальные отношения ограничивались скорее случайными встречами, чем чем-то более серьёзным. Однако, по мере того как они начали признавать свою симпатию друг к другу, они решили попробовать построить настоящие отношения. Возможно, увлёкшись, Чжоу Цичэнь находил всё в Юй Сяоюане привлекательным. Юй Сяоюань даже заставлял Чжоу Цичэня регулярно проходить медосмотры в его больнице, проверяя состояние металлических пластин в его теле, проявляя заботу и как врач и как любимый человек.

Но по мере развития их отношений Чжоу Цичэнь начал осознавать, что, возможно, он ошибался. Юй Сяоюань был умным и способным человеком, и Чжоу Цичэнь восхищался его интеллектом и стабильностью, однако его видимое равнодушие стало вызывать дискомфорт. Юй Сяоюань не проявлял интереса к свиданиям, не заботился о романтике, и даже когда они смотрели фильмы у него дома, Юй Сяоюань мог заснуть от усталости. Чжоу Цичэнь понимал, что у того был тяжёлый рабочий день, и сначала не придавал этому значения. Сам же Чжоу Цичэнь, чтобы проводить со своим партнёром больше времени, был готов менять смены, работать без выходных и летать ночью — лишь бы увидеться с ним. Самым нежным жестом со стороны Юй Сяоюаня, который Чжоу Цичэнь помнил, был тогда, когда тот накрывал его одеялом, пока он спал. Во время одной из их ссор Юй Сяоюань произнёс нечто, что глубоко ранило Чжоу Цичэня. Он сказал, что на работе ему приходится угождать пациентам и их семьям, и поэтому не хочется ещё и дома стараться угождать Чжоу Цичэню. Тогда Чжоу Цичэнь понял, что его чувства к Юй Сяоюаню были более глубокими, чем чувства Юй Сяоюаня к нему самому.

Позже Чжоу Цичэнь задумался: возможно, Юй Сяоюань не любил его не потому, что не мог, а потому, что никогда в жизни не испытывал столь сильных чувств к кому-либо вообще. Как некоторые люди с рождения не умеют выговаривать букву «Р», так и Юй Сяоюань, казалось, с рождения не обладал способностью глубоко и страстно заботиться о других. И никто ранее ничего подобного от него и не требовал.

Чжоу Цичэнь осознал эту разницу в их чувствах, но разорвать отношения было не так просто. Это была его первая серьёзная не безответная любовь, и он не хотел её терять. Он ценил ту случайность, которая свела их вместе — ведь среди всех рейсов, следующих в Шанхай, Юй Сяоюань оказался именно на его борту, и из всех врачей в Китае именно он спас жизнь пассажиру на рейсе Чжоу Цичэня.

Когда Чжоу Цичэнь узнал о своём переводе в Пекин, он сразу сообщил об этом Юй Сяоюаню. Тот не проявил особых эмоций, продолжая встречаться с ним как обычно, иногда приглашая его в свою квартиру. Казалось, Юй Сяоюань установил в своём сознании фильтр, полностью блокирующий новость о переезде. Он продолжал общаться, целовать и ладить с Чжоу Цичэнем, и каждое первое число следующего месяца записывал его на приём для обследования в своей больнице.

Но Чжоу Цичэнь не мог больше притворяться. Он был человеком, живущим эмоциями, и перспектива дальнейших отношений на расстоянии заставила его открыть душу Юй Сяоюаню. Чжоу Цичэнь решился на откровенный разговор, в котором рассказал о своём прошлом — и о службе в армии, и о чувствах к Бай Цзыюю, о крушении самолёта, изменении карьеры, и даже о трудном признании своей семье о его ориентации. Он хотел понять, насколько Юй Сяоюань его ценит. Если бы он дорожил им, возможно, они могли бы стать ближе и сохранить отношения, несмотря на расстояние. Возможно, Юй Сяоюань, уже состоявшийся в карьере и зарекомендовавший себя, как хороший хирург, согласился бы переехать с ним в Пекин. У Юй Сяоюаня в Шэньчжэне было мало близких связей, даже меньше, чем у Чжоу Цичэня, который прожил там меньше года.

В тот день, в Шэньчжэне шёл нескончаемый дождь, Чжоу Цичэнь говорил более двух часов, от заката и до самой темноты. У него пересохло в горле от разговоров. Когда он закончил, у него колотилось сердце и вспотели ладони.

Но Юй Сяоюань лишь сказал:

— Дай мне подумать.

И поднялся, чтобы проводить его до двери.

Только позже Чжоу Цичэнь понял, что эти слова были лишь для отвода глаз. В тот момент, когда Юй Сяоюань их произнёс, он уже принял решение.

Настоящее

Глава 11. Настоящее.

— Нам... всё-таки стоит закончить.

Когда Лан Фэн произнёс эти слова, Чжоу Цичэнь только что открыл дверь в номер Лан Фэна в отеле «Yue Guo». Они даже не обменялись приветствиями.

Чжоу Цичэнь остановился и посмотрел на бутылку вина, которую держал в руках. Недавно Лан Фэн написал ему сообщение, в котором спрашивал не хочет ли он встретиться во вторник вечером. Он не уточнил, идёт ли речь о совместном ужине или о чём-то другом, поэтому Чжоу Цичэнь не ожидал такого развития событий.

Через несколько секунд, осознав происходящее, он поднял глаза и улыбнулся Лан Фэну.

— Ну что ж, давай хотя бы выпьем перед расставанием.

Лан Фэн предпочитал сладкие вина, особенно немецкие рислинги. До встречи с ним Чжоу Цичэнь никогда не пробовал этот сорт. Но сегодня у него было какое-то предчувствие, и он специально заказал вино у друга в интернет-магазине. Он подумал: любовь можно упустить, эмоции можно отложить в сторону, но вино всё же нужно выпить. В некотором смысле, последние два года он жил так, чтобы получать от жизни максимальное удовольствие и наслаждение.

Когда Лан Фэн увидел его улыбку, он отвернулся и посмотрел на ночной пейзаж за окном. Ему на самом деле больше всего нравилась улыбка Чжоу Цичэня. Она нравилась ему разная: сдержанная, безудержная, поддразнивающая, намекающая или равнодушная. Поэтому в этот момент слова, которые он тщательно готовил, ему стало ещё труднее произнести, глядя на его улыбку. После долгой паузы он сказал:

— Так ты согласен?

Чжоу Цичэнь подошёл к кухне, достал штопор и снял пиджак. Затем он открыл бутылку и налил два бокала. В комнате было очень тихо, и звук льющегося вина напомнил Лан Фэну их первую встречу в доме Фан Хао. Тогда Чжоу Цичэнь был у барной стойки и делал коктейли. Лан Фэн заказал Маргариту, и Чжоу Цичэнь добавил в неё двойную порцию текилы. Лан Фэн это заметил, но не стал ничего говорить. Возможно, с того момента он был слишком снисходителен к себе и к мужчине перед ним.

После всего этого Чжоу Цичэнь наконец сказал:

— Тут не с чем не соглашаться. Давай сделаем так, как ты хочешь.

Он не пытался его переубедить, что было в пределах ожиданий Лан Фэна, но услышать это всё равно было больно. Однако короткая боль лучше долгой. Чем сильнее болело, тем больше Лан Фэн чувствовал, что это решение было самым рациональным и правильным. Они встретились шесть или семь раз, переспали три раза. Это немного, но и достаточно. После разговора в прошлую их встречу Лан Фэн чётко осознал, что продолжение ни к чему не приведёт — только к взаимному уничтожению.

Лан Фэн наконец взял бокал вина. Вместо того чтобы пойти к кровати, они сели на диван.

— Ты даже не хочешь узнать, почему? — вдруг спросил он.

— Ты не хочешь продолжать, — сказал Чжоу Цичэнь. — Разве это не причина?

Лан Фэн посмотрел ему в глаза.

— Я не хочу продолжать не потому, что потерял интерес, а как раз наоборот, — сказал он. Чжоу Цичэнь выпил немного, но почувствовал, как алкоголь начал действовать на его разум.

— Ты влюбился в меня? — шутливо заметил он.

Как только он это сказал, то понял, что это было неуместно, но слова уже вылетели.

Лан Фэн не стал ничего отрицать, вместо этого продолжил, уточнил:

— Я не могу быть уверенным, что это любовь, но ты мне очень нравишься.

Он поднял голову, его чёрные глаза были яркими и открыто выражали чувства. Лан Фэн боялся улыбки Чжоу Цичэня, но Чжоу Цичэнь боялся взгляда Лан Фэна. Его глаза всегда излучали спокойную расчётливость и стратегию, взгляд был прямым и острым.

— Ты тоже это заметил, ты это почувствовал, потому что я старался показать это. Но я не могу получить от тебя того же. Дело не в том, что мы физически несовместимы; на самом деле, мы очень совместимы, и в этом проблема. Я хочу большего, но ты не можешь мне этого дать, так что нам... лучше остановиться на этом. Если ты захочешь, мы можем остаться друзьями, у нас всё равно много общих знакомых. Если нет, мы можем никогда больше не встречаться.

Он закончил свою речь и повернулся, чтобы посмотреть на реакцию Чжоу Цичэня.

Но тот просто тихо сидел, и это резко отличалось от его обычного поведения. Он словно переваривал услышанное.

Лан Фэн ждал долго, может быть, минуту или около того, но Чжоу Цичэнь всё ещё продолжал молчать. На этом этапе, исчерпав подготовленную речь, Лан Фэн наконец смог переварить всё, что только что произошло. Таков был Чжоу Цичэнь — он мог заметить предпочтение Лан Фэна к определённому сорту вина и принести для него бутылку, но не стал бы обнимать его после секса или раскрывать свои сокровенные мысли. Можно сказать, что он был беззаботным, уходил без особых раздумий, но такие, казалось бы, естественные и непринуждённые жесты всё равно вырезали маленький кусочек из сердца Лан Фэна.

Через некоторое время Чжоу Цичэнь допил своё вино, поставил бокал и расстегнул две верхние пуговицы рубашки.

— Как на счёт последнего раза? — спросил он Лан Фэна.

Лан Фэн поднял руку, остановив его запястье, когда Чжоу Цичэнь потянулся к третьей пуговице.

— Нет.

— Ты снова подавляешь свои желания, — сказал ему Чжоу Цичэнь.

На этот раз Лан Фэн не уступил.

— Так будет лучше. Если сделаем это сейчас, нам обоим будет плохо.

Увидев его настойчивость, Чжоу Цичэнь застегнул рубашку обратно. Каждый раз в такие моменты Лан Фэн проявлял необычайную логику и рациональность, заставляя Чжоу Цичэня чувствовать себя неполноценным. Изначально он хотел поболтать подольше и допить бутылку вина перед уходом, но теперь решил, что нужно уходить. За этот короткий месяц он получил достаточно.

Когда Чжоу Цичэнь вышел из отеля Лан Фэна, он отметил, что послевкусие от вина было и сладким и горьким, как их кратковременная связь.

На самом деле, он не удивился, когда Лан Фэн предложил закончить. С самого начала всё связанное с Лан Фэном казалось призрачным подарком небес, и теперь настало время вернуть этот подарок. Это не значит, что Чжоу Цичэнь не думал об окончании этих отношений, просто не ожидал, что это произойдёт так быстро. Он действительно испытывал чувства к нему. Но с самого начала он понимал, что они не подходят друг другу. Привязанность Лан Фэна, вероятно, была вызвана загадочным внешним видом Чжоу Цичэня, и он так и предполагал. Но, сняв этот слой и узнав, что скрывается внутри, он знал, что Лан Фэн потеряет интерес к нему и не задержится надолго.

Лан Фэн не так много рассказывал о своей семье, но о некоторых вещах не нужно рассказывать, чтобы их понимать. По его выражению лица, когда он упоминал свою сестру Лан И, по фотографиям семьи в его комнате, по время от времени всплывающим сообщениям из семейного чата в WhatsApp, по его общему поведению — всё это было очевидно. По этим обрывкам информации Чжоу Цичэнь понял, что если бы отношения в семье Лан Фэна можно было бы описать одним словом, это было бы слово «равенство». Не только между Лан Фэном и Лан И, но и между Лан Фэном и его родителями, и даже, возможно, между ним и его прежними любовниками.

Но это было то, чего Чжоу Цичэнь никогда не смог бы получить в своей жизни. Будь то с родителями, Юй Сяоюанем или Бай Цзыюем. Он либо смотрел вверх, обожествляя человека, тянулся к нему и искал общения, либо смотрел вниз, терпел, презирал и ненавидел. Жизнь Лан Фэна шла на автопилоте с самого рождения, плавно курсируя в стратосфере, в то время как его жизнь... преодолевала ужасные волны, не поддающиеся корректировке курса.

Они, в конечном счёте, были разными людьми.

Настоящее

Глава 12. Настоящее.

Через два дня после разрыва с Лан Фэном, Чжоу Цичэнь завершил свой очередной рейс из Хайкоу в Пекин. Едва он сел в машину, как на экране его телефона высветился международный звонок. Номер был ему незнаком, но он всё равно ответил. Лишь услышав голос, он понял, что звонит Лан Фэн с голландского номера.

— Лан Фэн? — он обратился к нему по имени, не используя «Эван» на этот раз.

Связь была плохой, поэтому он не был до конца уверен.

— Да, это я, — ответил Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь не ожидал, что тот снова свяжется с ним. Он думал, что они окончательно разорвали все связи. Придя в себя, он спросил:

— Что случилось? Ты в Нидерландах?

— Да, — ответил Лан Фэн. — Не удивляйся, я звоню, не для того чтобы сожалеть о нашем расставании или изменить что-то. Я звоню, потому что не могу ясно объяснить это в сообщении, печатать такие вещи мне сложно.

Он сделал паузу, а Чжоу Цичэнь, ожидая продолжения, сказал:

— Ммм.

Он действительно не понимал, что именно хотел сказать Лан Фэн, но Чжоу Цичэнь всегда доверял ему, поэтому оставался спокоен.

Лан Фэн продолжил:

— Я хочу поблагодарить тебя за рислинг, который ты принёс мне в тот день. Я взял его с собой в Амстердам, и сегодня допил. На самом деле тогда я долго готовился, чтобы сказать тебе всё то, что хотел. Поэтому был сосредоточен на нашем разговоре. Только потом я понял, что ты специально приготовил для меня подарок... В общем, мне немного неловко... Да, я должен был тебе сказать все эти слова, но мой подход, возможно, был слишком прямолинейным. У тебя, вероятно, были свои причины не рассказывать мне о своих чувствах и мыслях. Просто хочу сказать, что теперь понимаю тебя. Я не хочу тебя принуждать. Я знаю, что ты хороший человек. Если мы не можем быть вместе, мы всё равно можем быть друзьями, если ты не против. В будущем, если захочешь поговорить, ты всегда можешь мне позвонить.

Он говорил так уверенно и решительно, что Чжоу Цичэнь оказался в растерянности, словно потерял дар речи. Честность Лан Фэна была как зеркало, в котором Чжоу Цичэнь видел отражение своих собственных избеганий. Если бы он встретил кого-то другого, более отчуждённого, он мог бы разорвать все связи и просто уйти, не оглядываясь. Но Лан Фэн был как маленькое солнце, его взгляд был столь ярок, что не оставлял ему никаких возможностей укрыться от него.

В конце концов, он попытался сделать тон своего голоса более спокойным.

— Спасибо, что сказал мне. Я не собирался тебя избегать в будущем. В тот день я ничего не сказал, потому что в конце... ты знаешь, мне было немного неловко. Это моя проблема.

Он имел в виду, что хотел в последний раз заняться сексом перед расставанием, но Лан Фэн разумно отказал ему.

— Нет, это я был слишком прямолинейным, — быстро понял и ответил ему Лан Фэн.

У него тоже было много невысказанных слов. Например, он, конечно, хотел бы переспать с Чжоу Цичэнем ещё раз. Но если бы небо позволило, он хотел бы сделать это не один раз, а ещё сто или тысячу. Лан Фэн всегда был спокойным человеком, за все свои двадцать девять лет он не знал слова «ревность». Почти всё, чего он искренне хотел, он получал без труда. А если он от чего-то решал отказаться, то никогда не подбирал снова. Но теперь, думая о том, как Чжоу Цичэнь целовал других, занимался с ними любовью и показывал такую страсть. И всё это будет делать в будущем... Он почувствовал странное, незнакомое до этого чувство. Но его собственнические желания были неуместны, потому что они никогда не говорили о любви и не обещали друг другу исключительности. Говорить теперь об этом означало бы, что Лан Фэн оказывает моральное давление на Чжоу Цичэня.

Он взял себя в руки и спокойным голосом сказал:

— Тогда... в будущем, если захочешь работать на иностранную авиакомпанию, обязательно найди меня.

Чжоу Цичэнь ответил, казалось, с улыбкой:

— Расстанемся на хорошей ноте. Я обязательно тебя найду, если надумаю перевестись.

После этого звонка Лан Фэн почувствовал облегчение. А Чжоу Цичэнь — боль в сердце.

Настоящее

Глава 13. Настоящее.

За последующие две недели, всякий раз, когда у Чжоу Цичэня выдавалось свободное время — например, когда он готовил дома, убирался, принимал душ или даже лежал в кровати, не успев заснуть, — он думал обо всё об этом и о Лан Фэне. Хотя он прожил больше тридцати лет, по-настоящему прощался лишь дважды, и расставался лишь раз, с Юй Сяоюанем в Шэньчжэне. Но в отличие от того случая, когда он больше ощущал скорое завершение совместного времени и неизбежность, в этот раз его терзало огромное сожаление. Это сожаление не касалось того, что он сделал или не сделал. А касалось того, что если бы он когда-то остался собой, — а он не был собой — не было бы этого прошлого, этих забот и навязчивых идей, всё было бы лучше.

Неизвестно, была ли это психосоматика, но за эти две недели, хотя синяк на пояснице почти исчез, он всё ещё ощущал периодическую боль в спине. Возможно, это была травма мягких тканей, он не мог точно сказать. Поначалу он думал, что это просто результат переутомления во время частых перелётов в период праздников. Ему не удавалось хорошо отдохнуть. Или, возможно, это было что-то психологическое: он беспокоился о своей старой травме, и чем больше беспокоился, тем сильнее ощущал её. Но прошло две недели, и боль всё ещё давала о себе знать. Будучи пилотом, его здоровье напрямую влияло на безопасность экипажа и всех пассажиров, поэтому он не мог медлить и быстро отправился в больницу на рентген.

Результат оказался неожиданным: с синяком всё было в порядке, но на рентгеновском снимке также можно было рассмотреть стальную пластину в его поясничном отделе позвоночника. Врач, глядя на снимок, нахмурился. На одной из пластин была едва заметная тень — подозрение на трещину.

Врач предложил два варианта: либо удалить пластину сейчас, либо позже. Преимущество удаления сейчас в том, что ему не придётся носить пластину десятилетиями, но минус в том, что потребуется операция и два-три месяца без полётов, после чего нужно будет пройти медосмотр для подтверждения лётной годности. Если не удалять, и трещина окажется настоящей, пластина может в конце концов сломаться, это будет очень болезненно, и тогда всё равно придётся оперироваться.

Чжоу Цичэнь весь вечер провёл дома в раздумьях, пока не вспомнил об одном человеке. Он нашёл его имя в WeChat и задал ему вопрос.

Юй Сяоюань ответил довольно быстро, сразу попросив прислать новый рентгеновский снимок.

Примерно через полчаса Юй Сяоюань прислал два голосовых сообщения, каждое больше пятидесяти секунд. Чжоу Цичэнь колебался, но всё же нажал на на них, чтобы прослушать. Его голос был всё таким же спокойным и невозмутимым, быстрым и профессиональным, его речь пестрила множеством медицинских терминов. Он не был ортопедом, поэтому проконсультировался с коллегой, и они все рекомендовали немедленно удалить пластину.

— Ты пилот, лучше убрать её, так будет надёжнее. Вообще-то, давно пора было её удалить, не ожидал, что ты так затянул с этим, — сказал он в конце.

Его спокойствие заставило Чжоу Цичэня почувствовать холод, а последняя фраза даже прозвучала с укором. Юй Сяоюань даже и не думал спросить, почему он так затянул. На самом деле, операция его не пугала; он откладывал её так долго, потому что после удаления пластины нужно было три месяца на восстановление, плюс медосмотр, что означало три с половиной месяца без полётов. Он хотел до конца года стать капитаном, чтобы получить хороший годовой бонус. С первого дня в гражданской авиации он открыл счёт, чтобы откладывать деньги на обучение сестры Чжоу Цижуй за границей, и к концу года сумма почти набралась. Он не мог представить возвращение к Чжоу Цижуй после прошлого травмирующего опыта. Он всегда чувствовал вину перед ней и не мог придумать другого способа возместить ущерб. Его план состоял в том, чтобы накопить деньги и навестить её снова к концу года, когда ей исполнится восемнадцать, и она поступит в университет, надеясь, что она больше не будет под влиянием родителей. Возможно, тогда он сможет восстановить их отношения. Об этом он говорил и Юй Сяоюаню, когда откровенничал ещё будучи с ним в отношениях.

Но он знал, что это был обычный тон Юй Сяоюаня. Они давно расстались, и он не должен был из-за этого огорчаться.

Видя, что Чжоу Цичэнь молчит, Юй Сяоюань через некоторое время прислал сообщение: [В какой больнице будешь делать операцию? Нужна рекомендация специалиста?]

Чжоу Цичэнь наконец ответил, он поблагодарил и сказал, что уже решил обратиться в Военно-морской госпиталь, ведь у него были льготы, и именно там ему изначально устанавливали эту пластину. Юй Сяоюань был в Шэньчжэне, его связи в Пекине могли быть не такими хорошими.

Юй Сяоюань написал: [Хорошо].

И на этом разговор закончился. Несмотря на прохладное отношение, его профессионализм был неоспорим, и Чжоу Цичэнь знал, что он прав. Он сразу принял решение: позвонил хирургу для назначения даты операции, связался с компанией для урегулирования рабочих вопросов, а затем позвонил Линь Сяо.

Когда всё было улажено, он немного выдохнул и взглянул на переписку с Юй Сяоюанем, затем усмехнулся сам себе — он не ошибся в нём. Его профессиональные советы были подробными и точными, как будто Чжоу Цичэнь всё ещё был его пациентом. Он даже проконсультировался с более квалифицированным коллегой. Но от начала и до конца, он ни разу не спросил «Как ты?», или не пожелал удачной операции, как это делают друзья.

Когда они были вместе, Чжоу Цичэнь всегда надеялся изменить его, но, пройдя через всё это, он понял, что некоторые люди никогда не меняются. Чтобы иметь настоящую заботу, надо было, чтобы человек был таким с самого начала. Он невольно вспомнил тот телефонных разговор с Лан Фэном, который состоялся между ними две недели назад.

Настоящее

Глава 14. Настоящее.

Когда Линь Сяо открыла дверь в палату Чжоу Цичэня, её внезапно охватило чувство, будто всё это было только вчера. Она всё так же носила короткую аккуратную стрижку, на пальце всё ещё было серебряное кольцо, и она, как обычно, тихонько открыла его дверь, боясь потревожить отдых Чжоу Цичэня. Единственное, что изменилось, это то, что Линь Сяо теперь была старшей медсестрой. Сегодня у неё не было смены, но она знала, что Чжоу Цичэнь только что перенёс операцию по удалению фиксирующих пластин, и специально пришла поговорить с ним.

Чжоу Цичэнь рассказал ей о ситуации с Лан Фэном. Линь Сяо сочла это печальным и попыталась уговорить Чжоу Цичэня обсудить всё с Лан Фэном ещё раз. Казалось, это было предопределено, когда Линь Сяо сказала ту же самую фразу, что и Фан Хао, когда тот навещал его:

– Доктор Юй — это доктор Юй, но не все такие, как он. Ты... не должен всех судить одинаково.

– Они оба очень рациональные люди, — покачал головой Чжоу Цичэнь.

Линь Сяо не ответила. Спустя мгновение, она села рядом с его кроватью и, как три года назад, налила ему стакан воды.

– Тебе не жаль?

Она задала вопрос, который попал в самую точку. Линь Сяо слишком хорошо его понимала.

– Лучше кратковременная боль, чем долгосрочная, – он не ответил прямо, а залпом выпил весь стакан воды.

– Откуда ты знаешь, что это долгосрочная боль? Может быть, это вечное счастье? — сказала Линь Сяо.

– В своё время я говорил себе то же самое, — ответил он. — Влюбиться в друга по сексу – это я уже проходил, выкладываться по полной – тоже. Всё пробовал, ничего не получилось.

Естественно, он говорил о своих отношениях с Юй Сяоюанем два года назад. Тогда Линь Сяо ещё работала в Пекине, и Чжоу Цичэнь позвал её в бар в первый же день после переезда. Получив его звонок, Линь Сяо почти сразу догадалась, что к чему.

– Сюй Вэйжань всё ещё ждёт меня дома, – сказала она по телефону.

– Приходите вместе, — просто ответил Чжоу Цичэнь.

Тем вечером, в укромном уголке малоизвестного бара, под аккомпанемент тихой и спокойной музыки, две влюблённые девушки провели вечер с одиноким мужчиной, выпивая всю ночь. После этого Чжоу Цичэнь встал, чтобы расплатиться, и оставил несколько стодолларовых купюр в футляре для гитары у певицы.

Линь Сяо подшутила над его щедростью и сказала:

– Разве ты не копишь деньги для А-Жуй на учёбу?

Чжоу Цичэнь был довольно пьян. Они втроём стояли около бара, и Чжоу Цичэнь с Сюй Вэйжань курили. После второй сигареты Чжоу Цичэнь ответил:

– Я хочу однажды позволить себе быть свободным.

Линь Сяо, услышав это, не сдержалась, и на её глазах выступили слёзы. Сюй Вэйжань, стоявшая рядом, заметила это и молча обняла её за плечи.

Картины из прошлого совпадали с настоящим. Линь Сяо было жаль, что у Чжоу Цичэня сложилась такая непростая ситуация, но она всё же попыталась его уговорить.

– Хотя я и не много слышала от тебя, но мне кажется, что Эван очень добрый и хороший человек.

Чжоу Цичэнь не ответил. По привычке он взглянул на телефон и открыл журнал вызовов. Их последний звонок всё ещё был среди недавних в начале списка. Международный номер Лан Фэна начинался с +31, звонок был почти две недели назад в 17:29 и длился четыре с половиной минуты. Он не сохранил номер, зная, что они не будут часто общаться.

Чжоу Цичэнь знал, что Линь Сяо была права. Но и Юй Сяоюань был добрым человеком. Его доброта проявлялась в том, что он не создавал проблем, был прямолинеен, никогда не предавал его и не давал ложных надежд. Они расстались достойно и без лишних эмоций.

Лан Фэн тоже был добрым и хорошим человеком, и Чжоу Цичэнь знал это в глубине души. Но не всякая доброта способна преодолеть препятствия. Ему нужно было больше, чем доброта; ему нужна была полная самоотдача.

Спустя некоторое время Чжоу Цичэнь взглянул на часы.

– Ты заскочила ко мне по пути? Где Вэйжань? — спросил он.

– Она не парковалась, ждёт меня внизу, — ответила Линь Сяо.

– Пусть она тоже поднимется, — вздохнув, попросил Чжоу Цичэнь.

– Она сказала, что не хочет демонстрировать наши с ней отношения у тебя на глазах, чтобы не расстраивать. Попросила передать, что когда выпишешься, она отвезёт тебя куда-нибудь поесть, – Линь Сяо улыбнулась.

Потом они болтали с Линь Сяо ещё почти двадцать минут, а когда она встала, чтобы уйти, сцена снова совпала с той, что была три года назад.

Чжоу Цичэнь, видя, что она уходит, окликнул её и с горькой улыбкой ответил на её вопрос:

– Ты спрашивала, есть ли у меня сожаления... Да, есть. Похоже, я приложил много усилий, но остался на месте. Сейчас я не сильно отличаюсь от того, кем был три года назад. Я помню, когда мне вводили анестезию, я о чём-то думал, но слишком быстро потерял сознание, чтобы вспомнить, о чём.

Чжоу Цичэнь на первый взгляд казался оптимистом. Линь Сяо, в прошлом, видя его полностью загипсованным, всё равно шутила с ним, и даже в мучительные ночи он утешал сам себя. Поэтому слышать от него сейчас такие явно печальные слова было неожиданно. Но, конечно, ей было за него больно. Линь Сяо подумала, что в вопросах, касающихся душевной боли друзей, она была слишком сентиментальной. Даже больше, чем сами люди, за которых она переживала. Стать медсестрой, в некотором смысле, было её судьбой.

– Ты стал намного свободнее. После того, как придёшь в себя, тебе должно стать легче, – искренне сказала она, пытаясь его успокоить.

Чжоу Цичэнь задумался и только потом заговорил: – Эти два года я был физически свободен, но...

Он не закончил предложение, но Линь Сяо поняла его и без слов. Сексуальная свобода – это лишь один из видов свободы, и самый поверхностный. Бремя эмоций, связанных с Бай Цзыюем на протяжении восьми лет, он всё ещё пытался сбросить.

Перед уходом Линь Сяо лишь сказала:

– Это, конечно, банально, но я считаю, что нужно следовать зову своего сердца. Когда-то мы с Вэйжань... чуть было не разминулись. Это было вопросом одного билета на поезд. Многие любовные истории рушатся из-за того, что в решающий момент рядом не оказалось нужного человека. Я не хочу, чтобы это произошло с тобой.

Он смотрел на её уходящую фигуру и снова задумался. Прошло целых три года, а он всё ещё лежал в той же больничной палате, даже окна выходили так же на север, где было мало солнца. За окном стояли несколько тополей. На его спине был такой же шов после операции, как и три года назад – разрез для удаления пластины был сделан по старому шраму. И теперь поверх него будет заживать новый.

Но кое-что изменилось. Например, он больше не был пилотом на авианосце, а стал пилотом гражданской авиации. Он побывал на четырёх континентах и видел рассветы и закаты над тремя океанами. Ещё у него теперь была такая преданная подруга, как Линь Сяо, которая видела его и в славные, и в трудные времена. И хотя всё закончилось без результата, он любил без сожалений, вкусив все радости и горести любви. Два дня назад, лежа на каталке, его везли в операционную, и когда анестезиолог надел ему маску и начал отсчёт, его сознание начало ускользать. В этот момент Чжоу Цичэнь вспомнил тот миг, когда нажал на кнопку катапультирования на высоте семьдесят метров в истребителе J-15. Тогда у него было слишком много неоконченных дел. Но теперь большая часть этих пробелов была заполнена. Если остались какие-то сожаления, то, возможно, только...

Операция шла около шести часов. Он помнил закатный свет, который тогда проникал в коридоры больницы и был похож на нынешний. Может быть, время совпало, но Чжоу Цичэнь вдруг вспомнил, что за мгновение до отключения сознания он действительно думал о двух людях: о своей сестре Чжоу Цижуй, от которой не было вестей уже три года, а вторым человеком был Лан Фэн.

Он почти сразу же взял телефон и набрал международный номер, начинавшийся с +31.

Человек на другом конце не узнал его и заговорил по-голландски – очевидно, он тоже не сохранил его номер.

Но Чжоу Цичэнь не обращал на это внимания. Он заговорил:

– Эван, если я скажу, что передумал... Твоё предложение ещё в силе?

Глава 15.

В последнее время Лан И заметила, что её брат, Лан Фэн, немного изменился. Объективно это выражалось в том, что он стал проводить меньше времени в Амстердаме. Раньше, если она хотела пожить в его квартире, ей приходилось отмечать это в его календаре за три месяца вперёд. Но несколько недель назад, когда Лан И только что окончила магистратуру и собиралась пригласить друзей в Нидерланды, Лан Фэн сказал, что она может свободно пользоваться его квартирой, поскольку он всё равно будет в ближайшие две недели в Пекине. Субъективно Лан И тоже почувствовала изменения. Раньше Лан Фэн был не против, чтобы она обсуждала его личную жизнь, и даже показывал ей фотографии своих парней. Но теперь, несмотря на то, что она перешла на китайский, хотя обычно говорила с братом на английском и немецком, Лан И так и не выяснила, с кем он сейчас встречается. Хоть и засыпала его бесконечными вопросами.

Лан И в свои двадцать четыре года только что поступила в докторантуру по истории средних веков и была уверена, что собрав достаточно материалов, можно написать любую диссертацию и узнать любую правду. На основе имеющихся у неё первоисточников Лан И пришла к выводу: Лан Фэн влюбился всерьёз.

И вот теперь, даже лежа в больнице в Цюрихе с гипсом на ноге, она не забывала продолжать выпытывать правду у Лан Фэна. Чтобы отметить своё поступление в докторантуру, она поехала кататься на лыжах в Швейцарию с друзьями. Хотя она была опытной лыжницей, один новичок налетел на неё и сломал ей правую ногу. Травма оказалась серьёзной, пришлось сделать небольшую операцию. В течение получаса после инцидента их отец, Лан Жэньнин, который был профессором экономики в Нидерландах, их мать Цзян Ин, Лан Фэн и бойфренд Лан И, Даниэль, которого она встретила во Франции, все собрались в Цюрихе. Лан Жэньнин отменил все лекции, чтобы приехать, а Лан Фэн отложил все свои дела на целую неделю.

После операции он пробыл с Лан И ещё два дня, а потом уехал, хотя изначально собирался побыть с ней подольше.

В тот день семья собралась вместе за просмотром фильма. Лан Жэньнин купил проектор в подарок для Лан И за поступление в докторантуру, и они смотрели фильм на белой стене больничной палаты. Вдруг Лан Фэн получил звонок. Он ответил по-голландски, но через три секунды перешёл на китайский:

— Подожди минутку, — вдруг сказал он.

Затем закрыл микрофон телефона рукой и быстро вышел из палаты.

Когда он вернулся, Лан И встретилась с ним взглядом.

— Тебя пригласили на свидание? — сразу спросила она. — Передай от меня привет.

Лан И обычно говорила с Лан Фэном на английском или немецком. Так как она была младше его на пять лет, то провела мало времени в Китае и не посещала китайскую школу. Если бы не требование Лан Жэньнина говорить дома только на китайском, она, вероятно, не знала бы и слова. Но теперь, чтобы выведать у Лан Фэна правду, она использовала все известные ей китайские слова.

Их отец всё ещё был в палате, поэтому Лан Фэн не стал говорить прямо и просто ответил:

— Мне нужно вернуться в Пекин.

Лан Жэньнин, притворяясь, что не услышал её вопроса о свидании, серьёзно спросил:

— Это по работе? Если тебе неудобно было брать отпуск, то мог не приезжать, ведь мы с твоей мамой уже здесь.

Лан Фэн подумал немного и решил не скрывать правду.

— Один друг попросил меня вернуться, он... очень важный для меня человек.

Преимущество китайского языка в том, что местоимения в нём гендерно нейтральны, и слово «он» можно трактовать по-разному. Лан Жэньнин посмотрел на него с некоторым значением, но больше ни о чём не спрашивал. Он знал своего сына хорошо. Лан Фэн очень ценил свою личную жизнь, особенно когда дело касалось самых сокровенных вещей, которыми он делился только после долгих размышлений.

Конечно, никто не стал останавливать Лан Фэна. Лан И начала возмущаться себе под нос по-немецки, говоря что-то о его таинственности, но Лан Жэньнин её одёрнул.

— Сяо И, говори по-китайски, — попросил он.

Лан Фэн улыбнулся, взял свой чемодан — он только что прибыл из аэропорта Цюриха. Затем наклонился и поцеловал Лан И в лоб, прежде чем уйти.

— Я буду молиться за тебя, — сказал он.

Хотя эти слова звучали торжественно на китайском, Лан И знала, что это его обычный тон. В каждый важный момент её жизни, будь то экзамен, защита диссертации или признание в чувствах, Лан Фэн всегда говорил эту фразу в конце их разговоров.

Возможно, потому что она была младше, или потому что в подростковом возрасте она была бунтаркой, но несмотря на то, что они оба выросли в христианской семье, её вера со временем ослабла. Лан Фэн до двадцати одного года ходил с матерью на воскресные службы, а Лан И рано перестала это делать. Она всё ещё верила в Бога, соблюдала некоторые традиции, праздновала праздники, ходила на рождественские хоровые концерты. Однако Лан Фэн, как старший сын, всегда строго соблюдал все правила и молился перед каждым полётом. Лан И могла догадаться о содержании: он молился о безопасном полёте.

Рейс до Пекина был, как и ожидалось, полностью забронирован. Когда Лан Фэн мчался в аэропорт Цюриха, он позвонил знакомому из KLM в Амстердам, чтобы узнать, нет ли свободных мест на рейс до Пекина для членов экипажа. За десять минут он нашёл подходящий рейс. А затем сообщил компании, что отменяет всю работу на следующую неделю по семейным обстоятельствам, что, в общем-то, было правдой. Компания KLM всегда заботилась о благополучии своих сотрудников, и никто не стал задавать лишних вопросов.

Через час Лан Фэн был в аэропорту Цюриха, откуда вылетел сначала в Амстердам, а затем напрямую в Пекин.

Хотя он сам не был за штурвалом, но в момент руления самолёта он закрыл глаза, держась за крестик на шее, и прошептал короткую молитву.

Он молился за безопасный полёт своих коллег, за скорейшее выздоровление Лан И, и ещё об одном. Он молился, чтобы его отношения с Чжоу Цичэнем ещё не закончились. Надеялся, что ещё не слишком поздно.

Примечание автора:

В дальнейшем все главы будут в настоящем времени.

Глава 16.

Когда Чжоу Цичэнь снова получил звонок от Лан Фэна, не было ещё и семи утра. Этот телефонный звонок разбудил его. В палате царила темнота. Он на секунду замер, напомнив себе, что это был всего лишь второй день после операции, и что движения должны быть осторожными. Протянув руку, Чжоу Цичэнь взял телефон с прикроватной тумбочки.

— Алло, — ответил он, даже не взглянув на экран.

Из-за того, что действие анестезии только что прошло, он спал беспокойно, и его голос был уставшим и хриплым, как это часто бывает по утрам.

— Я около твоего дома, — сказал Лан Фэн на другом конце линии. Он догадался, что разбудил Чжоу Цичэня своим звонком.

Чжоу Цичэнь мгновенно проснулся.

— Эван… — произнёс он его имя. — Я не посмотрел, кто звонит. Ты уже здесь?

Вчера в разговоре по телефону он ясно выразил свои намерения. Хотя Лан Фэн не сказал ничего конкретного, все сигналы были положительными. Он даже сказал: «Что бы ты ни хотел сказать, я хочу это услышать. Расскажи мне всё».

Впервые он услышал в голосе Лан Фэна нечто, присущее молодым людям: нетерпение и безрассудство. До этого Чжоу Цичэнь много раз слышал, как Лан Фэн говорил по телефону. Его тон всегда был спокойным и уравновешенным во время рабочих звонков, ласковым и непринуждённым — в разговорах с семьёй, открытым и прямым — в разговорах с ним самим. Но вчера, находясь по другую сторону земного шара, Чжоу Цичэнь почувствовал в его голосе срочность и неопределённость, и, возможно, даже немного беспокойства. Лан Фэн первым завершил разговор, и сделал это довольно нетерпеливо, поэтому Чжоу Цичэнь так и не понял его следующий ход.

От Амстердама до Пекина прямой рейс занимает 9 часов 30 минут, а рейс с одной пересадкой — около 11 часов. С момента окончания телефонного разговора до появления Лан Фэна перед ним прошло 12 часов 15 минут. Чжоу Цичэнь подумал, что ему и авиакомпании KLM можно вручить рекорд Гиннесса за это.

Так как сейчас было очень рано, Чжоу Цичэню потребовалось некоторое время, чтобы сообразить. Когда Лан Фэн попросил выйти и встретить его, Чжоу Цичэнь наконец понял, что тот приехал к нему домой. У Чжоу Цичэня была арендованная квартира в районе Дасин, недалеко от аэропорта. Он как-то давно упоминал об этом Лан Фэну, но никогда не приглашал его к себе. Каждый раз он сам ездил в отель Yue Guo к Лан Фэну. Причина была в том, что для Чжоу Цичэня дом был просто местом для сна, и ему было неудобно приглашать Лан Фэна к себе.

— Я не дома, — объяснил Чжоу Цичэнь, — ты слишком быстро вчера повесил трубку, я не успел тебе сказать. Приезжай в 201-ю больницу, найди меня в третьем корпусе на четвёртом этаже отделения стационара. Я отправлю адрес сообщением и предупрежу медсестру, что ты придёшь. В семь утра начинается обход врачей, и, возможно, тебе придётся немного подождать.

— Хорошо, — согласился Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь услышал, как завёлся двигатель машины и включился навигатор на иностранном языке. Лан Фэн ввел в картах адрес больницы. Он не стал класть трубку.

— Что с тобой случилось? — спросил он.

— Ничего серьёзного. Я приехал на операцию по удалению металлической пластины.

— Тебе уже сделали операцию?

— Да, два дня назад. Через несколько дней смогу выписаться.

— Я даже не знал, — продолжал говорить с ним Лан Фэн, пока ехал.

Чжоу Цичэнь как будто слегка усмехнулся, но не ответил на это. Если бы он вчера не позвонил и не сказал, что сожалеет, он бы никогда не рассказал о своей операции Лан Фэну, и уж тем более не использовал бы это, чтобы привлечь его внимание или сочувствие. Он не мог себе позволить быть таким претенциозным.

— Я не сказал тебе. Об этом знают лишь несколько человек.

— Это что… из-за того раза?

Лан Фэн быстро соображал, он вспомнил их секс в ванной. Если это действительно привело к нынешнему состоянию, он, вероятно, чувствовал бы вину долгое время.

— Не из-за этого. Я давно должен был удалить эту пластину.

Изначально у Лан Фэна были вещи, которые он хотел обсудить лично, глядя в глаза, но, узнав, что Чжоу Цичэнь в больнице, он не захотел завершать звонок и разговаривал с ним на протяжении всей дороги. Пока врач не пришёл на обход, и Лан Фэн не въехал в подземный паркинг, он не вешал трубку.

После обхода вошла медсестра, чтобы осмотреть швы и сменить повязки. В это время Чжоу Цичэнь обратился к ней:

— Внизу стоит симпатичный парень, он мой коллега, который хочет навестить меня. Не могли бы вы сообщить на ресепшн, чтобы его пропустили?

— Ваш коллега? Он тоже пилот? — медсестра была довольно любопытна.

— Да, летел сюда всю ночь, — улыбнулся Чжоу Цичэнь.

Молодая медсестра по фамилии Сюй хорошо знала Линь Сяо и уже за несколько дней успела подружиться с Чжоу Цичэнем, считая его VIP-пациентом. В больнице есть часы посещения, и семь утра действительно было слишком рано для этого, но медсестра Сюй была готова сделать исключение.

Когда Лан Фэн вошёл, они посмотрели друг на друга, и первой мыслью Чжоу Цичэня было то, что Лан Фэн стал ещё красивее. Обычно он был либо в форме, либо в одних и тех же нескольких комплектах повседневной одежды, в которых Чжоу Цичэнь видел его в Пекине. Но, возможно, потому что он прилетел из Швейцарии в разгар зимы, Лан Фэн был в чёрном свитере с круглым вырезом, в светлых джинсах и в тёмно-зелёной парке. Его одежда была теплой и стильной.

Внизу ожидало много людей, но Чжоу Цичэнь попросил молодую медсестру пропустить «симпатичного парня», не уточняя, что это за симпатичный парень. Но, похоже, это уточнение было и не нужно.

Первое впечатление Лан Фэна, когда он увидел Чжоу Цичэня, было другим. Он подумал, что Чжоу Цичэнь выглядит плохо. Из-за того, что ему только что поменяли повязку, вся палата была наполнена сильным запахом дезинфицирующих средств и лекарств. На руке у него была капельница, он был в больничной одежде. Его волосы были короче, чем в последний раз, когда они виделись, на подбородке и скулах была щетина — вероятно, он не был дома несколько дней. В этот момент Лан Фэн почувствовал досаду. Думая, что если бы Чжоу Цичэнь сказал ему раньше об операции, в его молитвах было бы кое-что ещё. Он мог бы молиться за то, чтобы операция прошла успешно и его выздоровление было быстрым.

Наконец, Чжоу Цичэнь заговорил первым:

— Садись. Хочешь воды? Я попрошу принести что-нибудь.

Лан Фэн поставил рюкзак и белый пакет, в котором, похоже, были подарки, на пол. Затем он шагнул вперёд, казалось бы, неуверенно, но всё же спросил:

— Можно тебя обнять?

На самом деле он беспокоился о его здоровье, безопасны ли для Чжоу Цичэня такие движения, но это прозвучало как эмоциональная просьба. Ему хотелось обнять Чжоу Цичэня, и это было достаточно интимным жестом, требующим согласия другого.

— Иди сюда, — сказал Чжоу Цичэнь, протянув руку.

Лан Фэн снял верхнюю одежду и наклонился, чтобы аккуратно обнять. Его ладонь на мгновение задержалась на затылке Чжоу Цичэня, нежно коснувшись его волос.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

— Всё хорошо, — ответил Чжоу Цичэнь.

Он посмотрел на Лан Фэна вблизи — всё казалось немного нереальным, как во сне. Он ущипнул себя за ногу, почувствовал боль и успокоился.

Чжоу Цичэнь слегка приподнялся на кровати и, улыбнувшись Лан Фэну, сказал:

— У меня есть много чего, что я хотел бы сказать тебе, но сейчас... мне очень хочется выпить.

Лан Фэн замер.

— Может, ты выпьешь газировки, а я выпью что-то алкогольное, и ты почувствуешь аромат, — сказал он.

— Можно, но... — Чжоу Цичэнь на самом деле говорил это не всерьёз.

Неожиданно для него Лан Фэн воспринял его слова буквально. Он только что разделся и положил свои вещи, но снова встал.

— Я пойду куплю что-нибудь.

Прежде чем уйти, он передал Чжоу Цичэню белый пакет.

— Кстати, я привёз тебе кое-что. Посмотри. Я не знал, что ты любишь, поэтому купил наугад.

Когда он поспешно вышел, Чжоу Цичэнь заглянул с пакет и увидел, что в нём полно шоколада к Дню святого Валентина, который был куплен в аэропорту. Лан Фэн сказал, что прилетел из Цюриха, поэтому там было много швейцарского шоколада, несколько сладостей с названиями, которых он никогда не видел и флакон мужских духов. Чжоу Цичэнь особо не был любителем шоколада, да и сейчас было только семь утра, но он всё равно достал одну плитку, развернул её и съел.

Таким ранним утром в Пекине Чжоу Цичэнь не знал, насколько легко было купить алкоголь рядом с больницей. Но меньше чем через двадцать минут Лан Фэн вернулся, неся пакет.

— Ну что ж... расскажи всё, что не сказал тогда, — произнёс Лан Фэн.

Он говорил, открывая бутылку с газированной водой, на которой было написано что-то на иностранном языке. Чжоу Цичэнь понятия не имел, где он её взял. Он сделал глоток и понял, что вода на вкус была отвратительна, но, видя ожидание на лице Лан Фэна, всё же проглотил её.

Лан Фэн купил упаковку из шести бутылок пива, лёгкий аромат солода и алкоголя наполнил воздух.

— Я купил шесть бутылок. И я не так уж хорошо пью... ты знаешь. Но должно хватить, чтобы выслушать твою историю.

— Хватит, — сказал Чжоу Цичэнь. — Не обязательно говорить всё сразу. У нас будет время многое обсудить позже.

Услышав это, Лан Фэн понял, что он имел в виду. Ведь он прямо сказал по телефону: «Я передумал», а это означало...

— Ты не хочешь расставаться? Тогда попробуем начать встречаться?

Лан Фэн был очень прямолинейным. Осознав это, ему захотелось немного смягчить ситуацию. Он сделав глоток пива, улыбнулся.

— Дай мне прямой ответ. Шести бутылок пива хватит, чтобы выслушать твою историю, но не хватит, чтобы утопить печали.

— Я не хочу расставаться. Давай попробуем начать отношения, — сказал Чжоу Цичэнь. — Но сначала тебе нужно выслушать то, что я хочу сказать, и после этого принять решение.

Лан Фэн кивнул. Он хотел сказать, что ничего из того, что Чжоу Цичэнь скажет, не может изменит его решения. Но он не хотел казаться слишком легкомысленным, поэтому воздержался от обещаний.

Глава 17.

— Я могу рассказать тебе хронологию событий, но некоторые моменты я сам уже плохо помню. Давай так: ты спрашивай, что хочешь узнать, а я отвечу, если смогу, — сказал Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн чокнулся пивной бутылкой с бутылкой Чжоу Цичэня, словно это был тост.

— Тогда я начну спрашивать, — сказал он.

Чжоу Цичэнь кивнул. В душе он чувствовал тревогу и беспокойство, ведь в прошлый раз, когда он был откровенен, всё закончилось плачевно. Но Лан Фэн был с ним так добр и честен, Чжоу Цичэнь не мог позволить себе увиливать, прячась за молчанием или придумывая второсортные отговорки. Зайдя так далеко, у него не было другого выбора, кроме как говорить правду. Умалчивать о чём-то было бы неуважительно по отношению к Лан Фэну, который бросил все свои дела и за двенадцать часов прилетел из Цюриха в Пекин.

— Ты когда-нибудь любил? — это был первый вопрос Лан Фэна.

Начало было как сильнодействующее лекарство. Чжоу Цичэнь чуть не подавился содовой. Он посмотрел на часы, было восемь утра. Он не выходил на улицу уже неделю, его режим совсем сбился. Но в этот утренний час перед ним сидел Лан Фэн с шестью пивными бутылками в ряд, готовый внимательно слушать. Только искренность может вызвать настоящие чувства, поэтому Чжоу Цичэнь мог лишь начать рассказывать правду.

— Я влюблялся дважды. Один раз — в натурала, другой — в человека, неспособного на любовь, — сказал Чжоу Цичэнь, смеясь. — Первый был моим сослуживцем в армии, моим первым настоящим любовным опытом. Я ушёл в армию в девятнадцать лет и встретил его в двадцать один. Он был моим старшим товарищем и лётчиком палубной авиации, а позже стал командиром. Он всегда руководил моей посадкой.

Эти слова были простыми, но чувства за ними — сложными. Чжоу Цичэнь считал, что влюбиться в Бай Цзыюя — это высший уровень нарушения дисциплины, запрещённое, невозможное и нереальное чувство. Но с другой стороны, его любовь к Бай Цзыюю была легко объяснима, почти логична. Бай Цзыюй был его старшим товарищем, помогавшим ему с посадкой, и Чжоу Цичэнь восхищался им, зависел от него, смешивая эти чувства с любовью. Это было сложно и запутанно. С одной стороны, это было неразумно, с другой — вполне оправданно. В течение долгих восьми лет он постепенно учился сосуществовать с этим крайним чувством вины и эмоционального конфликта. Когда боль становится частью каждого вдоха, первым приветствием утром и последними словами по радиосвязи перед посадкой, она становится привычной и кажется, что больше не болит. В последующие годы он осознал, что его чувства к Бай Цзыюю были формой зависимости, возникшей, возможно, из-за того, что он рано ушёл из семьи в армию. Это было проекцией поиска своего истинного «я» в бурном море. Он также знал, что с тех пор, как в восемнадцать лет его забрали в армию, у него не было возможности встретить кого-то ещё, что и привело к любви к товарищу. Однако внутреннее осознание и преодоление этих чувств не было лёгким для человека, который не мог открыто говорить о своей сексуальной ориентации. Он не мог даже поплакать и махнуть Бай Цзыюю рукой на прощение. Чжоу Цичэнь чётко осознавал своё положение, но уже был влюблён и не мог выбраться из этого.

Он медленно рассказывал о своих чувствах того времени, в конце концов добавив:

— Ты можешь представить… авианосец — это самое большое военное судно в мире, но через два месяца жизни на нём ты знаешь каждую его часть. На самом деле он очень мал; ты не видишь ничего за его пределами. Поэтому, когда я был там, он казался мне всем миром.

Лан Фэн кивнул.

— Что было потом? Ты справился? — спросил он.

— Я осознал это слишком поздно. Мне потребовалось восемь лет, чтобы справиться. И это произошло не по моей воле, а из-за аварии. Три года назад, во время учений в Шаньдуне, я столкнулся с птицей на высоте 500 метров, прямо над жилой зоной. Я маневрировал влево и вправо, чтобы найти свободное место, куда бы мог упасть самолёт, а я бы мог катапультироваться, но из-за низкой высоты… я сломал пять костей. Шрамы от операций, которые ты видел на моей спине и плечах, остались с тех пор. Сегодня я лежу здесь по той же причине. После аварии из-за травмы я провёл несколько месяцев в больнице и познакомился с Линь Сяо, медсестрой, которая тогда ухаживала за мной — она всё ещё работает здесь, — Чжоу Цичэнь посмотрел в сторону двери и, сделав паузу, продолжил, — Она лесбиянка и у неё постоянные отношения. Я много с ней тогда разговаривал, и в тот момент понял, что должен сделать выбор, должен уйти. Вместо того чтобы ждать невозможного, лучше активно искать возможности.

Чжоу Цичэнь ненадолго замолчал, но решил добавить:

— Есть ещё одна причина. В тот момент, когда я прыгал с парашютом, высота была слишком низкой, ниже безопасной. Я не знал, выживу ли. В тот момент я почувствовал… сильное сожаление. Многое из того, что я хотел сделать, осталось несделанным.

Лан Фэн опустил голову. Он держал пивную бутылку в руках, не глядя на Чжоу Цичэня.

— А… второй человек? — тихо спросил он.

— Второй был врачом, с которым я познакомился после перехода в гражданскую авиацию в Шэньчжэне. Мы познакомились случайно, поэтому я всегда считал, что нас свела судьба. Но… в итоге ничего не вышло. Эта история может быть сложной, но я расскажу тебе упрощенную версию. Объективная причина — мне пришлось переехать в Пекин, и встал вопрос об отношениях на расстоянии.

Сказав это, он посмотрел на Лан Фэна. Это была основная проблема, почему они разошлись с Юй Сяоюанем. Они прошли с ним путь от приятелей до любовников, а затем столкнулись с проблемой отношений на расстоянии. Это неблагоприятное условие для отношений было и у них с Лан Фэном.

— Но настоящая причина разрыва была в том, что я любил его больше, чем он меня. То, чего я хотел, он не мог мне дать. С самого начала наши чувства были неравны. Я был готов на отношения на расстоянии или хотел, чтобы он переехал со мной в Пекин. Я даже открылся тогда ему и рассказал о своём прошлом и о своих переживаниях.

— И что потом?

— Потом он расстался со мной. Он сказал: «Я тебя люблю, но не могу подстраиваться под тебя». — Чжоу Цичэнь усмехнулся и добавил, — Я должен был догадаться, что будет именно так. Но в тот момент я сделал ставку на всё.

Лан Фэн долго молчал и просто пил своё пиво. Чжоу Цичэнь чувствовал тревогу.

— У тебя… есть ещё вопросы?

— Вы… не подходили друг другу, — сказал Лан Фэн. — Это его потеря.

— Судьба без любви не стоит усилий, — просто ответил Чжоу Цичэнь. — Раньше я винил его за холодность в отношениях. Сейчас понимаю, что и я был виноват. Мне следовало понять раньше, что он за человек.

Атмосфера стала немного напряжённой.

— Разговоры об этом… тебе больно? — спросил Лан Фэн. — Если да, мы можем поговорить о чём-то другом. Ты только что перенёс операцию, я не хочу, чтобы у тебя было плохое настроение.

Он изначально хотел узнать о любовной жизни Чжоу Цичэня, ожидая лёгкие истории о любви. Он не удивился бы, если бы Чжоу Цичэнь сказал, что вообще никогда не любил. После вечеринки в доме Фан Хао Лан Фэн понял, что у Чжоу Цичэня много знакомых и, вероятно, множество любовных историй. Но вместо лёгких рассказов всё началось с тяжёлых тем о жизни, с глубоких эмоций. Слушать было тяжело, и Лан Фэн понимал, что Чжоу Цичэнь, рассказывая, чувствует себя ещё хуже, ведь каждая его история была частью его жизни, каждое слово соответствовало ночам невыносимой боли и беспокойства. Он хотел узнать больше, но не хотел бередить его раны.

Чжоу Цичэнь не ожидал таких слов от Лан Фэна, он действительно заботился о нём. Невольно он вспомнил, как промолчал Юй Сяоюань, когда он откровенно рассказывал о себе. Это больше было похоже на монолог, который длился два часа. Но Лан Фэн, как и во многие другие моменты, проявлял заботу. Эта забота была похожа на лёгкий весенний ветерок. На самом деле он так относился ко всем — будь то человек, который ему нравится или просто друг.

— Нет, ничего страшного. Ты хочешь слушать, а я хочу говорить. Разговоры об этом, на самом деле, приносят облегчение, — сказал Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн решил сменить тему на более лёгкую.

— Не будем говорить о любви. Давай поговорим о чём-то другом, — предложил он. — Ты раньше спрашивал про Айви… расскажи мне тоже о своей сестре?

Глаза Чжоу Цичэня заблестели.

— Моя сестра, Чжоу Цижуй, все зовут её А-Жуй, но я зову её Цици*, потому что в своё время Chery QQ была популярной машиной. Ха-ха, ты тогда не был в стране, поэтому, возможно, не знаешь. Ей в этом году... — Он замялся, пытаясь вспомнить, сколько ей лет, ведь он так долго не видел её, — семнадцать.

— Я не видел её два года. Эта история тоже не из лёгких.

— Когда я перешёл в гражданскую авиацию, мои родители не понимали почему я так поступил. Я был отличным пилотом палубной авиации, получал много наград. Я мог бы занять хорошую административную должность и работать в государственном учреждении всю жизнь. Я приводил им множество причин, но они не верили мне. Поэтому я признался им, что я гей. Это было в порыве чувств, я долго сдерживался перед родителями... они и так не особенно заботились обо мне.

— Сначала это было даже приятно. Я осознал, что не люблю девушек в пятнадцать лет, и держал это в себе еще четырнадцать лет, и наконец раскрыл правду. Я никогда не получал от родителей должной любви, поэтому потерять её было не так страшно. Мы были практически чужими; их оскорбления можно было воспринимать как оскорбления от незнакомцев. Это было похоже на разрушение чего-то хорошего, чтобы показать, что было на самом деле внутри. Потом они разорвали со мной отношения. Моё признание было импульсивным поступком. Но сказав это, я вспомнил о сестре. Тогда во время каминаута я почти подрался с отцом, и это напугало её до слёз. Я сразу почувствовал сожаление. Но я не мог её бросить...

Его обычно ровный голос задрожал, и он не смог продолжать спокойно, пытаясь сдерживать свои чувства.

Иногда человек забывает детали травмирующего события, но эмоции и ощущения запоминаются очень чётко.

Он помнил, как в тот день отец хотел его ударить, но Чжоу Цичэнь не отступил. Отец не мог победить молодого и сильного Чжоу Цичэня. Но их шум испугал тогда пятнадцатилетнюю Чжоу Цижуй, она зарыдала. Когда Чжоу Цичэнь собрал вещи и ушёл из дома, никто не вышел его проводить, даже Чжоу Цижуй. Она восприняла его каминаут как предательство и отречение от семьи.

После завершения обучения в Hainan Airlines, в первый месяц работы гражданским пилотом, он взял отпуск и тайно вернулся в Шэньян, дожидаясь сестру возле школы. Тогда он только что купил подержанный Subaru Outback, чёрный внедорожник, который бросался в глаза в их маленьком городе. Он планировал дождаться Чжоу Цижуй после школы, отвезти её поесть чего-нибудь вкусного, извиниться и доказать, что он не какой-то негодяй. Он верил, что у Чжоу Цижуй было доброе сердце, и она простит его при встрече.

Но в реальности Чжоу Цижуй, увидев его в машине, сразу отвернулась. Она избегала его. Чжоу Цичэнь пошёл за ней, и она, заплакав, умоляла его:

— Не приходи больше ко мне, прошу тебя!

Он был ошеломлён и не смог ничего сказать. Разрыв с родителями, особенно с отцом, он уже принял, даже считал это само собой разумеющимся. Каминаут и разрыв отношений не разрушили его мир. Но его разрушили эти слова Чжоу Цижуй.

Логически он понимал, что четырнадцатилетняя девочка полностью подчиняется родительскому влиянию. Кто знает, что родители внушали ей о нём. Но эмоционально он не мог это принять.

Он смотрел, как Чжоу Цижуй перебегает на другую сторону улицы. Между ними была всего лишь узкая дорога, но казалось, будто это была непреодолимая река. У него была история, которую он не мог рассказать, сколько бы ни кричал ей, а она находилась на другой стороне, и расстояние между ними всё увеличивалось, река становилась бурной, и он не мог построить мост, чтобы добраться до неё.

Чжоу Цичэнь чувствовал, что жизнь — это неразрешимая задача, повторяющаяся снова и снова. В пятнадцать лет, стоя в холодном полуподвальном помещении и получая пощёчины от Чжоу Чэнхая, он поклялся вырваться из этого круга и, когда сможет, вытащить А-Жуй. Но теперь, когда ему было двадцать девять, а А-Жуй пятнадцать, её мир рушился так же, как когда-то его собственный. Некоторые проблемы предопределены с рождения и не поддаются разрешению. Боль от этого ощущения бессилия почти уничтожила его. С тех пор он стал часто работать без передышки, чтобы не думать об этом.

Для самых любознательных:

Это интересно, если вы задумываетесь почему переводчики по-разному переводят имена.

*Имя сестры Чжоу Цижуй (周其瑞) на китайском произносится как Zhōu Qíruì. Марка автомобиля Чери (奇瑞 ) полностью созвучна с её именем — Qíruì, но первый иероглиф другой. Прозвище «QQ» это повторяющийся первый слог и имени и машины (это ещё и одна из моделей Чери). Но тут есть сложности транслитерации на русский язык: звук «Qi» на самом деле в китайском звучании это что-то среднее между русским «Ци» и «Чи», но всё же ближе к «Чи». Однако есть система Палладия, это общепринятая система китайско-русской транскрипции, где этот звук рекомендуется переводить, как «Ци». Поэтому у нас Цичэнь, Цижуй и так далее. В переводах различных китайских произведений очень часто с этим слогом (и не только с этим) можно встретить несостыковки у разных переводчиков. Одни пишут по правилам — Ци, другие пытаются приблизиться к китайскому звучанию — Чи. Я придерживаюсь системы Палладия.

Глава 18.

Сказав всё это, Чжоу Цичэнь заметил, что выражение лица Лан Фэна стало каким-то странным. Тот опустил голову и крепко сжал бутылку пива, всё его тело было напряжено.

— Я, кажется... сказал лишнего, — осознал Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн посмотрел на него, и Чжоу Цичэнь увидел, что его глаза были покрасневшими, и в них блестели слёзы. Он пытался сдержать свои эмоции, но Чжоу Цичэнь на самом деле довёл Лан Фэна до слёз.

Видя это, Чжоу Цичэнь был потрясён и не знал, что сказать. В конце концов, он решил улыбнуться и утешительно похлопал Лан Фэна по плечу.

— Я ведь сам не плачу, а ты чего расплакался? — он улыбнулся довольно непринуждённо.

— Я просто... чувствую твою боль. Если бы это были мои родители или Айви, я, возможно…

Он мог бы потерять весь смысл жизни.

— Я никогда не переживал подобного, поэтому никогда не смогу понять этого до конца, — наконец сказал Лан Фэн.

Его голос был напряжён. Чжоу Цичэнь знал его уже некоторое время и никогда не видел его таким потерянным.

— Проходя через такое, люди просто двигаются дальше. Я... тоже ищу выход. Ставлю себе маленькие цели, надеясь однажды снова с ней связаться, — сказал Чжоу Цичэнь.

— Я не должен был тебя об этом спрашивать, прости меня, — повторял Лан Фэн.

Он сильно сожалел о том, что затронул эту тему. Теперь он понял, почему в первый раз, когда Чжоу Цичэнь пришёл к нему в номер в гостинице, и он спросил о его сестре, тот не хотел говорить.

Сейчас вообще это выглядело так, будто Лан Фэн прилетел из Швейцарии только для того, чтобы услышать все эти признания Чжоу Цичэня, и, если он не раскроет все карты, они не смогут двигаться дальше. Если бы можно было вернуть время назад, Лан Фэн хотел бы заткнуть себе рот и не задавать эти вопросы. Может быть, когда-нибудь в будущем Чжоу Цичэнь сам бы захотел рассказать об этом, когда бы почувствовал себя готовым. А сейчас это выглядело так, будто он заставляет его вскрывать старые раны, оставляя их кровоточить, а Чжоу Цичэнь всё равно улыбается. Лан Фэн чувствовал боль не только потому, что эти вещи действительно случились с Чжоу Цичэнем, но и из-за своего «расскажи мне всё», о котором он теперь сожалел. Он был слишком поспешен.

Лан Фэн осознал, что жизнь Чжоу Цичэня была словно заброшенное поле битвы, где он когда-то пытался выжить среди разрухи. И даже теперь, куда бы он ни пошёл, везде скрывались мины. Любая затронутая тема неизбежно касалась болезненных воспоминаний. Однако в повседневной жизни Чжоу Цичэнь был таким оптимистичным, быстро поднимал настроение окружающим. Ранее Лан Фэн видел только внешнее спокойствие после бури, догадываясь, что у Чжоу Цичэня есть свои истории, но сегодня он увидел землю, израненную взрывами.

Но Чжоу Цичэнь просто сказал:

— Не за что извиняться. Я должен был рассказать тебе раньше... может, не всё, но скрывать это тоже неправильно.

Лан Фэн кивнул и вытер свои слёзы. Вначале, когда Лан Фэн заплакал, Чжоу Цичэнь не знал, что делать, но теперь его охватило чувство благодарности. Он поделился своими болезненными воспоминаниями, а Лан Фэн, как плавильная печь, растопил его сердце и отлил его заново. Это было мучительное, но в то же время тёплое чувство. За последние годы он ни разу не испытывал ничего подобного.

В конце концов, несмотря на желание Чжоу Цичэня продолжать разговор, Лан Фэн настоял на том, что он сказал достаточно.

— Скажу только последнее, — добавил Чжоу Цичэнь. — Раньше я не был к тебе равнодушен; я просто думал, что мы не подходим друг другу. Ты целостный, а я… как будто разбитый. Возможно, любить меня — это слишком тяжёлая ноша, и я не хотел, чтобы ты подстраивался под меня.

— Подстраиваться или нет — это не тебе решать, — на этот раз Лан Фэн ответил твёрдо. — Я не чувствую, что это жертва. Когда ты принимал решение разорвать наши отношения, ты меня спросил об этом?

— Я… — Чжоу Цичэнь был поражён его словами.

Он понимал, что Лан Фэн прав. Встречаться или нет — это решение двоих, и его нужно принимать вместе. Тогда он просто закрылся от Лан Фэна, и не стал делиться своими мыслями и причинами, действуя только по своему усмотрению.

— Я не упрекаю тебя, — смягчился Лан Фэн, — я понимаю, почему ты был замкнут. Я просто... хочу, чтобы в будущем, когда ты столкнёшься с подобной ситуацией, ты сначала поговорил со мной. Возможно, я дам тебе неожиданный ответ.

Чжоу Цичэнь кивнул и улыбнулся.

— После встречи с тобой всё уже стало неожиданным.

На этот раз, к удивлению Чжоу Цичэня, Лан Фэн не дал ему возможности колебаться или отказаться, и поцеловал его. Как он и представлял, губы Чжоу Цичэня были холодными и мягкими. Лан Фэн не смог сдержаться, его язык проник в рот Чжоу Цичэня, где он почувствовал сладкий вкус шоколада.

Странно. Лан Фэн видел его в самых разным сексуальных позах, например, когда тот стоял на коленях, удовлетворяя его своим ртом, или когда они прижимались друг к другу, тяжело дыша. Он видел его беззащитное лицо во сне. Но это был первый поцелуй за долгое время. Последний раз они целовались в тёмной гостевой спальне Фан Хао. Лан Фэну очень понравилось целовать его, одного раза ему было недостаточно.

Оставшееся утро они болтали о других вещах, в основном о работе и последних событиях. Чжоу Цичэнь узнал, что Лан Фэн любит сладкое. За короткое время он съел три или четыре разных вида шоколада.

— Для кого ты всё это купил? — смеясь, спросил Чжоу Цичэнь.

— Для тебя, — серьёзно ответил Лан Фэн. — Если тебе нравится, я буду покупать ещё. Если нет, скажи, что ты любишь.

— Мне всё равно, что ты купишь, я не привередлив.

После каждой съеденной плитки шоколада Лан Фэн целовал его. Чжоу Цичэнь не мог много двигаться, поэтому мог только позволить Лан Фэну себя целовать. Лан Фэн, целуя его, одновременно гладил плечи или грудь Чжоу Цичэня, а в последний раз его рука скользнула под рубашку и коснулась кожи на талии. В конце концов, Чжоу Цичэнь остановил его.

— Так не пойдёт, ты... — Чжоу Цичэнь схватил его за руку и вытянул её из-под одеяла, назвав его по имени, — Эван, ты сведёшь меня с ума. Что будет, если вдруг войдёт врач?

Его желание тоже пробуждалось, но в дневное время в палате больницы, с ещё свежими шрамами после операции, он не осмеливался пойти дальше.

Лан Фэн послушно остановился, но всё равно продолжал держать его за руку. Он сказал:

— Ладно, давай попробуем встречаться. Мы в самом начале наших отношений, и если у тебя есть сомнения, мы можем продолжать всё обсуждать. Главное, не замыкайся и не держи всё в себе.

Чжоу Цичэнь согласился, крепче сжав руку Лан Фэна. Он не сразу смог ответить, но всё же сказал:

— Честно говоря, я не знаю почему, но всё это кажется нереальным. Я знаю, что ты пришёл ко мне, но... я должен быть уверен, что это реально, чтобы потом утром не проснуться и не обнаружить, что это был всего лишь сон.

— Это не сон, — быстро прервал его Лан Фэн. — Я тоже чувствую себя нереально. Сначала мы расстались, а потом я позвонил тебе… это не было какой-то тактикой. В тот момент я действительно хотел тебя отпустить. Поэтому, если бы ты не передумал и не позвонил мне, мы бы упустили этот шанс. Я более рационален, но ты храбрее, — тихо сказал он глядя в глаза Чжоу Цичэня.

Он действительно считал себя рациональным, но иногда для того чтобы узнать и полюбить кого-то, нужно больше, чем просто разум. Чжоу Цичэнь говорил, что они не подходят друг другу, но Лан Фэн был с ним не согласен. Он считал, что они, наоборот, дополняют друг друга.

Чжоу Цичэнь не подтвердил и не опроверг это. На его взгляд, в Лан Фэне было много достоинств, далеко выходящих за рамки простой рациональности.

В конце концов, он только спросил:

— Какое сегодня число?

Лан Фэн посмотрел на свой часы.

— Сейчас 15 февраля, — сказал он.

Затем он, кажется, догадался о чём думал Чжоу Цичэнь.

— С того момента, как я вошёл, было 1:56 ночи по амстердамскому времени, 23:56 по UTC* предыдущего дня и 7:56 по пекинскому времени, — не раздумывая сказал Лан Фэн. — Давай считать начало наших отношений по пекинскому времени.

* UTC (Coordinated Universal Time) — это всемирное координированное время, международный стандарт времени, по которому регулируются часы и время в разных часовых поясах.

Глава 19.

Став старшей медсестрой, Линь Сяо редко работала в ночные смены, но сегодня был исключительный случай. По пути в больницу она вдруг получила сообщение от Чжоу Цичэня. Там было всего несколько простых слов:

[Мы теперь вместе.]

Линь Сяо несколько раз открывала и перечитывала это сообщение. По дороге на работу она не могла перестать улыбаться, даже её щёки уже начали неметь от такой долгой улыбки. Зная предысторию, она и без объяснений могла догадаться, что это Чжоу Цичэнь сам решил вернуть своего партнёра. Она представляла, как Чжоу Цичэнь признаётся в любви по телефону, и они сразу же решают быть вместе. Сладкая атмосфера словно просачивалась сквозь экран телефона и заполняла её саму. Линь Сяо была по-настоящему счастлива за него.

Чтобы любить кого-то требуется мужество, а любить человека того же пола требует ещё большего мужества — такого, которое позволяет противостоять всему миру. У большинства людей это мужество сохраняется только в юности. Став взрослыми они начинают больше думать и учитывать разные обстоятельства. Но некоторым людям требуется целая жизнь, чтобы встретить своего предначертанного партнёра. А у многих есть мужество, но нет удачи. Мужество Линь Сяо длилось двадцать пять лет, до того дня, когда она купила билет и села на поезд в Нанкин. Там она призналась своей подруге Сюй Вэйжань. Это был самый смелый поступок в её жизни. На тот момент она чувствовала, что её мужество вот-вот иссякнет, поэтому она сделала последнюю ставку. И выиграла.

Однако мужество Чжоу Цичэня длилось ещё дольше. От того момента, как он оставил карьеру военного лётчика и восемь лет любви до камин-аута перед семьёй. От выбора быть с Юй Сяоюанем до возвращения в Пекин после расставания. И до сегодняшнего дня, когда он открыл своё сердце Лан Фэну. В трудные моменты у Чжоу Цичэня, казалось, был только один выбор: находить всё больше и больше мужества. Линь Сяо стала его близким другом не только потому, что они случайно встретились и она проявляла к нему сочувствие три года назад, но и потому, что видела в нём то, чего у неё не было. Он казался беззаботным и оптимистичным, но в глубине души обладал непоколебимой решимостью.

Подумав, Линь Сяо написала:

[Это здорово. Когда-нибудь познакомь меня с ним.]

Но когда Линь Сяо вошла в больничную палату Чжоу Цичэня, она остолбенела. Поскольку они с Чжоу Цичэнем были хорошо знакомы, она заранее сказала ему, что сегодня работает в ночную смену. Поэтому, постучав дважды, она просто вошла в палату и увидела, как Чжоу Цичэнь держит планшет, а на стуле у кровати сидит мужчина. Он был очень красивым, в чёрном вязаном свитере и джинсах. Хотя он сидел на стуле, его голова почти касалась плеча Чжоу Цичэня, что явно говорило об их близости. Линь Сяо сразу поняла, кто это, хотя не ожидала увидеть его так скоро.

Увидев Линь Сяо Чжоу Цичэнь улыбнулся.

— Линь Сяо, это Лан Фэн, — быстро представил он.

Лан Фэн встал и протянул руку.

— Привет. Я друг А-Чэня, зови меня Эван.

Если бы первое впечатление можно было оценить на сто баллов, то Линь Сяо дала бы Лан Фэну все сто двадцать.

Позже, ближе к ночи, Линь Сяо снова вошла в палату. На этот раз она держала папку и пластиковый пакет. Лан Фэн уже ушёл; Чжоу Цичэнь сказал, что он пошёл купить ужин. Хотя больничная еда была неплохой, Лан Фэн настоял на чём-то особенном для того, чтобы отпраздновать начало их отношений. Чжоу Цичэнь надеялся, что он не купит отвратительную газировку, но всё же доверил Лан Фэну выбор еды.

Заглянув в пластиковый пакет, Чжоу Цичэнь был удивлён.

— Как ты это раздобыла?

— Это медицинские отходы. Тебе нужны? Если нет, мы их утилизируем, — сказала Линь Сяо.

— Ладно, я тоже не буду это хранить, — спокойно ответил Чжоу Цичэнь.

Линь Сяо сама завела разговор.

— На одной из пластин действительно есть трещина. Как ты вспомнил, что нужно сделать рентген? Последний раз ты его делал год назад.

Чжоу Цичэнь подумал и рассказал ей всю историю, включая небольшой инцидент у Лан Фэна. Они с Линь Сяо привыкли делиться всем.

— Значит, Эван спас тебе жизнь, — удивлённо сказала Линь Сяо, выслушав его.

— Да, это так, — кивнул с улыбкой Чжоу Цичэнь.

Затем Линь Сяо достала из папки его медицинские записи, включая все рентгеновские снимки после аварии.

— Эти оставим?

Чжоу Цичэнь взял папку, заметив, что большинство снимков было сделано в Третьей больнице Шэньчжэня по настоянию Юй Сяоюаня. Тогда ежемесячно он делал по три снимка, всего их было двадцать четыре. К каждому набору снимков была прикреплена оранжевая квитанция из радиологического отделения с неразборчивыми каракулями Юй Сяоюаня.

Чжоу Цичэнь перелистывал их, узнавая почерк. Линь Сяо стояла рядом. Спустя минуту, Чжоу Цичэнь закрыл папку и вернул её.

— И это не буду хранить.

— Молодец, — сказала Линь Сяо после некоторого раздумья. И выбросила рентгеновские снимки вместе с квитанциями в мусорное ведро.

Той ночью Линь Сяо получила вызов в палату Чжоу Цичэня. Она испугалась, боясь, что случилось какое-то осложнение после операции. Однако, войдя в тускло освещённую комнату, Линь Сяо увидела Чжоу Цичэня, спокойно сидящего на кровати. Рядом с ним на стуле, прислонившись к стене, спал Лан Фэн, его поза выглядела неудобной.

Тихим голосом Чжоу Цичэнь попросил Линь Сяо накрыть Лан Фэна одеялом.

Глава 20.

В последующие дни Чжоу Цичэнь жил в перевёрнутом ритме. Лан Фэн привыкал к разнице во времени, поэтому они болтали до глубокой ночи. Первую ночь Лан Фэн остался с ним в больнице. На второй день он тоже собирался остаться, но Чжоу Цичэнь попросил медсестру Сяо Сюй помочь и вынудил Лан Фэна уйти. Чжоу Цичэнь знал, что Лан Фэн слишком вежлив в присутствии посторонних. Сам он не смог бы его уговорить, но если бы попросил незнакомый медицинский работник, Лан Фэн, скорее всего, согласился бы.

Сяо Сюй была умна и поняла, что Чжоу Цичэнь беспокоится о красивом парне, который не был дома почти 48 часов. Когда Лан Фэн настаивал, чтобы остаться в больнице, Сяо Сюй прочистила горло и строго сказала ему:

— Если вы всё время здесь, пациент тоже не сможет отдохнуть. Чжоу-гэ до этого почти не спал, и если об этом узнает врач, он будет ругаться.

— О… — коротко ответил Лан Фэн. Затем послушно взял одежду и ушёл домой спать.

Чжоу Цичэнь был доволен собой за то, что нашёл слабое место Лан Фэна, но его радость продлилась недолго. Он получил сообщение от Лан Фэна в WeChat:

[Я помешал тебе отдыхать?]

Затем пришло ещё одно:

[Мне прийти завтра?]

Чжоу Цичэнь внезапно понял, что Лан Фэн воспринял это всё слишком серьёзно. Он быстро позвонил ему, чтобы уладить недоразумение.

— Я не это имел в виду. Я просто беспокоюсь, что ты уже два дня не спал, а здесь это делать неудобно. Если хочешь прийти, сначала поспи, а потом приходи. Если ты не придёшь, мне будет скучно.

Услышав это, Лан Фэн успокоился. Он не обиделся на недоразумение и сразу сказал, что придёт завтра утром.

Той ночью Лан Фэн позвонил своей сестре Лан И, чтобы узнать, как она поправляется. Как и ожидалось, Лан И воспользовалась моментом, чтобы спросить о его отношениях. Без родителей рядом, Лан И с радостью посплетничала с ним на английском. Лан Фэн ничего не скрывал и подробно рассказал ей о том, как они с Чжоу Цичэнем познакомились и сблизились, упомянув и о том, что сейчас он находится в больнице. Таким образом, два дня назад он прилетел из одной больницы в другую, оставив Лан И. Лан И посмеялась, что он забыл о ней из-за его нового увлечения, но Лан Фэн серьёзно объяснил:

— Я взял неделю отпуска, но провёл с тобой только два дня. Мне немного жаль, но у тебя есть папа, мама и Дэниел, а у него есть только я.

Лан И на мгновение замолчала. После паузы она изменила свой шутливый тон и тихо сказала:

— Эван, сегодня вечером я помолюсь за вас обоих.

Кажется, молитвы Лан И были услышаны. Через неделю после операции Чжоу Цичэнь прошёл все обследования и благополучно выписался. После недели отпуска по семейным обстоятельствам Лан Фэн взял ещё одну неделю, чтобы остаться с Чжоу Цичэнем в Пекине. Впервые он побывал у Чжоу Цичэня дома. Это была небольшая и аккуратная однокомнатная квартира. В гостиной немного был беспорядок и было мало вещей, но спальня выглядела стильно, с большой двуспальной кроватью.

Первую неделю Чжоу Цичэню был показан постельный режим. Лан Фэн помог ему прибраться в квартире, заказывал еду, смотрел с ним фильмы и болтал за выпивкой. Чжоу Цичэнь теперь тоже мог составить ему компанию за бокалом вина. Вечером он открывал окно, зажигал сигарету и медленно курил. В такие моменты он освобождал разум и напоминал себе, что всё должно быть в меру — и курить, и пить, и заниматься сексом, и думать о Лан Фэне.

Они проводили вместе каждую минуту, и, хотя медики настаивали на осторожности, они часто предавались интимным утехам. Правда ограничивались использованием рук, чтобы быстро получить разрядку. Несмотря на это, атмосфера была невероятно интимной и чувственной. Лан Фэн расстёгивал его рубашку, наносил лубрикант и, обхватив своей рукой два члена, доставлял невероятное удовольствие, кусая Чжоу Цичэня за шею и массируя спину и грудь. Они шептали друг другу ласковые слова; чаще всего Чжоу Цичэнь дразнил Лан Фэна, который отвечал короткими фразами. Конкретные разговоры стирались из памяти Чжоу Цичэня, но он ясно помнил тёплый аромат лосьона после бритья, которым пользовался Лан Фэн. Этот аромат окружал его, когда он содрогался в экстазе.

После оргазма они были особенно близки. Чжоу Цичэнь и раньше испытывал потрясающие оргазмы, но не знал такого уровня близости. Лан Фэн клал голову ему на плечо, руку на талию и медленно гладил его кожу, а затем перемещал руку на бедро, снова пробуждая в Чжоу Цичэне желание, которое ему приходилось сдерживать из-за послеоперационного восстановления.

Они вспоминали свою первую ночь. Чжоу Цичэнь спросил, привлек ли он Лан Фэна с первого взгляда. Лан Фэн, серьёзно обдумав, ответил, что почувствовал определённое влечение, но больше это было связано с их общей атмосферой — нечто невыразимое словами. Он добавил, что с тех пор они не целовались, поэтому ему часто вспоминалась та ночь.

Чжоу Цичэнь повернулся, погладил его ухо и щёку и поцеловал.

— Один поцелуй в качестве компенсации, остальное пока в долг.

Лан Фэн посмотрел на него своими живыми глазами, и после паузы сказал:

— Но в ту ночь ты сказал, что я якобы «следую правилам». Я же считаю, что вера делает меня свободным. Это не оковы, а то, что придаёт мне уверенность в каждом моём поступке.

Чжоу Цичэнь кивнул и услышал, как Лан Фэн продолжил:

— Каждый раз перед полётом я думаю о тебе и молюсь за тебя, желая нам обоим удачных полётов. Это приносит мне покой.

— Ммм, — неопределённо ответил Чжоу Цичэнь, но в нём пробудилось любопытство, — Как ты молишься?

— Просто говоришь: «Дорогой Бог», а затем говоришь то, что хочешь... Главное, чтобы было искренне и не из чистого эгоизма, — объяснил Лан Фэн, снова глядя на него. — В принципе, ты тоже можешь это делать.

Чжоу Цичэнь понял его, но посчитал это нереалистичным.

— Бог меня не знает, — улыбнулся и сказал он.

Он считал себя прагматиком и думал, что если бы молитвы помогали, то его жизненные страдания были бы напрасны. Но Лан Фэн стал очень серьёзен.

— Он знает. Он всё знает, — произнёс он низким голосом прямо на на ухо Чжоу Цичэню.

Чжоу Цичэнь был человеком с глубокими чувствами, и простые слова Лан Фэна вдруг задели его за живое. Позже он понял, что эти чувства можно назвать духовным потрясением. Казалось, будто после тридцати лет одиночества он вдруг услышал голос, говорящий, что всё, что он пережил — все бури, все истории, все страдания, все причины и следствия их взаимной любви — кто-то видел и знал.

Чжоу Цичэнь не представлял, как выглядит Бог, но той ночью, закрывая глаза, он медленно повернулся, насколько позволяли врачебные предписания, и крепко обнял Лан Фэна за плечи сзади.

Несколько дней спустя Чжоу Цичэнь уже мог свободно ходить, но всё ещё не мог заниматься интенсивными физическими упражнениями. Он думал о том, что Лан Фэн задолжал ему четыре раза, но не мог это осуществить. После душа в тот день Лан Фэн предложил попробовать что-то другое. Он нашёл вибратор в шкафу в спальне Чжоу Цичэня и ему пришла в голову одна идея. Он расслабил и расширил вход Чжоу Цичэня пальцами и языком, затем вставил вибратор, установив среднюю скорость, и взял в рот его эрегированный член. Хотя у Чжоу Цичэня и был этот вибратор, он никогда не использовал его на себе. И теперь эта ситуация возникла только из-за того, что Лан Фэн настойчиво его уговаривал.

Чжоу Цичэнь, несмотря на весь свой опыт, не смог устоять. Как только Лан Фэн взял его возбуждённый член в рот, всё его тело ослабло. Он не смог сдержаться и вошёо глубоко в горло Лан Фэна. Но тут же сказал:

— Если для тебя это тяжело — скажи. Не заставляй себя.

Но Лан Фэн не стал отступать. Он сосредоточенно работал губами и языком,  сглатывая слюну и предэякулят. При этом он не отрывал глаз от Чжоу Цичэня. Один этот вид уже был для Чжоу Цичэня почти невыносим, а вместе с вибратором, постоянно стимулирующим его простату, он не продержался и пяти минут. После оргазма он лежал, словно рыба вытащенная из воды, не в силах произнести ни слова, кроме «я…».

Лан Фэн смотрел на Чжоу Цичэня, его собственный эрегированный член болезненно упирался в брюки, и он только тогда снял их. Чжоу Цичэнь предложил использовать лубрикант и вставить член между бёдер, имитируя половой акт. Он хотел помочь ему кончить, но Лан Фэн отказался.

— Это опасно, я боюсь быть слишком резким.

Даже в этот момент он оставался сдержанным и принципиальным. В итоге Чжоу Цичэнь предложил сделать ему минет. Он лежал, а Лан Фэн стоял у изголовья кровати, и Чжоу Цичэнь, подняв голову, принял его глубоко. Сначала Лан Фэн проник только в рот, но Чжоу Цичэнь руками направлял его член глубже в своё горло. Эта поза казалась особенно подчиняющейся: Лан Фэн стоял, как будто использовал его рот в качестве инструмента для разрядки, а Чжоу Цичэнь лежал, подчиняясь. Разница в силе была ощутимой. В прошлые разы Чжоу Цичэнь никогда не предлагал такой позиции, даже несмотря на то, что уже пробовал её раньше. Но раньше он всегда был в роли актива. И теперь с Лан Фэном он снова сделал исключение. Видя, как у Чжоу Цичэня текли слёзы из-за повторяющейся стимуляции, и как он напрягался, стараясь всё глубже принять член, Лан Фэн несколько раз останавливался и спрашивал:

— Точно всё в порядке?

— Не останавливайся, — уверял его Чжоу Цичэнь. — Если захочу, чтобы ты остановился, я скажу.

Ему нравился бурный, интенсивный секс. Он не был нежен с Лан Фэном, как и с собой.

В конце концов, Лан Фэн схватил его одной рукой за подбородок, а второй обхватил его шею. Он глубоко вонзил свой член в его горло и, впервые выругавшись, кончил. Оргазм был настолько захватывающим, что он вытащил слишком поздно: половина спермы попала в рот Чжоу Цичэня, а другая половина разлилась по носу и глазам.

Чжоу Цичэнь усмехнулся хриплым голосом, затем открыл глаза и посмотрел на Лан Фэна. В конце концов, Лан Фэн принёс полотенце и встал на колени у кровати.

— Закрой глаза, — сказал он.

Чжоу Цичэнь послушался, и влажное полотенце осторожно коснулось его лица. Лан Фэн вытер глаза, нос и щёки. Закончив, Лан Фэн наклонился и снова поцеловал Чжоу Цичэня в губы.

— Спасибо, — тихо сказал Лан Фэн ему на ухо.

Чжоу Цичэнь не ответил — он вдруг понял, что никакое полотенце не могло впитать ту влагу в уголках его глаз. Он приписал это посткоитальной грусти.

Примечание переводчика:

Посткоитальная грусть (или посткоитальная дисфория) — это состояние, при котором человек испытывает чувство печали после полового акта, несмотря на то, что сексуальный опыт может быть позитивным. Это состояние может длиться от нескольких минут до нескольких часов и может возникать как у мужчин, так и у женщин.

Глава 21.

Сколько бы ни длился праздник, он всё равно когда-нибудь закончится. После двухнедельного отпуска Лан Фэн собирался возвращаться в Амстердам.

До последнего вечера перед его отъездом Чжоу Цичэнь старался не думать о разлуке. Их время вместе было столь насыщенным, что в его мире не было места ни для чего, кроме Лан Фэна. Разумеется, он не хотел думать о том, что будет после возвращения Лан Фэна домой.

Хотя его радиус передвижения был невелик, Лан Фэн всё равно заполнял их дни активностями с самого утра. Лан Фэн готовил завтрак, а затем они по назначенному врачом плану занимались реабилитацией, прогуливаясь по квартире. Иногда, по утрам, они спускались вниз. Район, в котором жил Чжоу Цичэнь, находился недалеко от аэропорта и был мало населен. Ночью светилось лишь около трети окон. По утрам, кроме случайных прохожих, выгуливающих собак, никого не было. Чжоу Цичэнь, укутанный в пуховик, медленно шагал, а Лан Фэн говорил, что поддерживает его, хотя его рука не прилагала особых усилий. Он просто крепко держал ладонь Чжоу Цичэня. Часто Чжоу Цичэнь первым размыкал их руки. Когда Лан Фэн спрашивал его, в чём дело, Чжоу Цичэнь отвечал, что в этом районе могут встретиться коллеги или знакомые. Но в глубине души он понимал, что просто не привык к этому. Будто бы та свободная и открытая жизнь, к которой он всегда стремился, вдруг стала доступна так внезапно, и это счастье и радость казались ему крадеными.

Если бы раньше кто-то спросил Чжоу Цичэня, каково жить после операции, он бы ответил, что это невыносимо. С рождения он был экстравертом, любил заводить друзей. Даже в свободное время предпочитал ходить в рестораны и на различные встречи. После операции он почти не мог выходить из квартиры. Но на этот раз всё было совсем иначе. На этой неделе Лан Фэн взял на себя все дела и заботы, даже привез чемодан вещей из гостиницы, где жил. Всего за несколько дней он наполнил их совместную жизнь ощущением ритуальности — заказывал утку по-пекински из ресторана «1949», чтобы повторить их первое свидание, и однажды даже заказал немецкую еду, хотя она оказалась не очень вкусной.

Шесть бутылок пилснера, которые Лан Фэн принес в больницу, когда приехал, остались почти нетронутыми, так как тогда он выпил только одну. Остальные пять попали в холодильник Чжоу Цичэня. В следующие дни он постепенно доставал их из холодильника, пока в итоге не осталось только одна. Когда Лан Фэн пил, они смотрели комедийный фильм, и Чжоу Цичэнь обнимал его за плечи. Постепенно Лан Фэн склонялся к нему, а затем поворачивался для того, чтобы поцеловать. Этот поцелуй был с легким привкусом солода.

Через неделю Чжоу Цичэню надо было идти на повторный осмотр, и Лан Фэн отвёз его на своей тёмно-синей Tesla в больницу. Только когда они припарковались, Чжоу Цичэнь задумался, стоит ли Лан Фэну идти с ним к врачу. Он взглянул на водительское сиденье, собираясь спросить, но Лан Фэн, действуя естественно, взял его папку и обошел машину, чтобы открыть ему дверь. Его действия были столь плавными и уверенными, что у Чжоу Цичэня не было шанса возразить. Видя такую решимость, Чжоу Цичэнь согласился на его компанию, ведь Лан Фэн уже сопровождал его в больнице, так что медсёстры, вероятно, уже обо всём знали. Ему нечего было скрывать.

Такие дни позволяли Чжоу Цичэню сосредоточиться только на настоящем. Однако, им предстояло начать отношения на расстоянии через пол мира, в странах, где они могли бы видеть друг друга лишь четыре-пять дней в месяц. Этот факт висел над ним, как грозовая туча, как будильник в пять утра, напоминающий о необходимости вставать на работу. В последние дни Чжоу Цичэнь постоянно откладывал этот «будильник», пока не настал вечер перед отъездом Лан Фэна.

Той ночью Чжоу Цичэнь плохо спал, так как не мог удобно улечься, и проснулся только около девяти утра. Лан Фэн должен был улетать вечером, и на этот раз он был просто пассажиром, летящим обратно в Амстердам. Когда Чжоу Цичэнь проснулся, Лан Фэн уже собирал вещи в гостиной. В этот момент «будильник», который он откладывал, наконец прозвенел.

— Нам, наверное, стоит обсудить, что делать дальше, — сказал Чжоу Цичэнь, выйдя из спальни в одних шортах и опираясь на дверной косяк.

Лан Фэн поднял голову и, улыбнувшись, поприветствовал его.

— Доброе утро.

Он, казалось, возился с чем-то на ноутбуке. Закончив, он сказал Чжоу Цичэню:

— Подойди сюда.

Чжоу Цичэнь медленно подошел и встал позади него, увидев расписание Лан Фэна. Но он не успел ничего сказать, Лан Фэн начал первым:

— Я созвонился насчёт своего расписания. Этот месяц трудно подстроить: нужно вернуться в компанию на собрание, и следующая неделя у меня занята полётами, так что до конца месяца ничего не получится, извини. Но в следующем месяце у меня будет девять дней здесь, из них четыре дня я буду отсыпаться, не так много свободного времени, а оставшиеся пять дней могу провести с тобой.

Расписание Лан Фэна было на английском, он пометил его различными цветами: синим отмечены полёты, фиолетовым — обязательный отдых по требованию компании, красным — важные встречи и дела, а оранжевым — время, проведённое с Чжоу Цичэнем. На оранжевом не было каких-то приторных слов, только простая надпись «Personal Time». Личное время. Но эти два слова имели огромное значение для Чжоу Цичэня. Они означали, что твои дела — это мои дела. На десятый день их отношений Лан Фэн полностью вписал его в свою жизнь.

Чжоу Цичэнь раньше замечал, как Лан Фэн что-то делает в ноутбуке, иногда слышал его разговоры по-голландски. Он не задавал вопросов, но теперь понял, что Лан Фэн тихо готовил планы на будущее. Его искренность и действия были абсолютны. С планами, выложенными перед ним, Чжоу Цичэнь осознал, что он сам слишком поздно задал свой вопрос. Он беспокоился об этом несколько дней, и надо было поделиться этим раньше. В конце концов, Лан Фэн оказался прав, сказав, что всегда найдёт неожиданный ответ для него.

— У тебя есть какие-то предложения? — прямо спросил Лан Фэн, видя его молчание. По его взгляду было понятно, что он ждал ответа.

Чжоу Цичэнь сначала улыбнулся, затем наклонился и, обняв Лан Фэна за голову и плечи, сказал:

— Нет предложений, всё идеально. На сто процентов.

— Я знаю, что это... неидеально. В качестве временного решения на три месяца постараемся быть вместе как можно больше. Потом, когда ты начнёшь работать, что-нибудь придумаем.

Чжоу Цичэнь кивнул.

— В те четыре дня, когда тебе надо будет отоспаться, приезжай ко мне домой, — сказал он. — Номер в Yueguo сдавай.

— Компания оплачивает проживание, так что пусть останется. Ты можешь приходить, когда захочешь.

Чжоу Цичэнь, вспомнив их время в отеле, тоже почувствовал лёгкую грусть.

— Ты всё ещё должен мне четыре раза.

— Два раза, — поправил Лан Фэн.

— Пусть будет два. Когда вернёшь долг?

Лан Фэн начал сверяться с расписанием.

— Самое раннее — третьего числа следующего месяца… — начал он.

Но Чжоу Цичэнь не дал ему договорить. Он отодвинул ноутбук в сторону, положил руку на плечо Лан Фэна и наклонился, чтобы поцеловать его.

Глава 22.

Прошло две недели с тех пор, как Лан Фэн уехал, и Чжоу Цичэнь осознал одну довольно опасную вещь: он очень скучал по нему.

На самом деле, Лан Фэн делал всё возможное, он был очень внимателен к жизни Чжоу Цичэня. В течение этих двух недель он отправлял Чжоу Цичэню номера рейсов, на которых летал, каждый день с понедельника по воскресенье без исключения. Он делал это настолько тщательно, что казалось, будто Чжоу Цичэнь знал расписание полётов лучше самого Лан Фэна. Каждое утро Лан Фэн присылал ему сообщение с добрым утром, иногда на китайском, иногда на английском или шутя на немецком, отправляя «Guten Morgen». Вечером он также отправлял сообщение с пожеланием спокойной ночи. Перед отъездом Лан Фэн поменял экран на своих умных часах, теперь на нём были два времени — Пекин и Амстердам. Независимо от того, куда он летел и в каком часовом поясе находился, он всегда отправлял пожелания доброго утра и спокойной ночи по пекинскому времени. Когда была возможность, они обязательно созванивались по видеосвязи. А ещё Лан Фэн помнил каждое слово, сказанное доктором, даже даты последующих обследований.

В день двухнедельного послеоперационного осмотра, когда Чжоу Цичэнь стоял у двери, ожидая такси, он получил звонок от Лан Фэна с международного номера, начинающегося с +31, но теперь этот номер был сохранён в его контактах под именем «Эван».

— Сегодня ты должен идти в больницу? Тебя кто-то сопровождает? — Лан Фэн, судя по шуму на заднем фоне, находился в людном месте и говорил громко.

— Да, я уже в пути. Иду один. Всё в порядке, — ответил Чжоу Цичэнь.

— Подожди минутку, — Лан Фэн прикрыл трубку и обратился к кому-то рядом, судя по всему, он был в общественном месте. А затем вернулся к Чжоу Цичэню, — сообщи мне потом результаты.

— Хорошо, понял. Как у тебя дела?

— Всё ещё в аэропорту, нужно забрать документы из офиса.

Чжоу Цичэнь проверил историю переписки и увидел, что Лан Фэн действительно только что вернулся из Кёльна в Амстердам.

— Понял. — Чжоу Цичэнь не знал, что сказать, но не хотел завершать разговор.

— Мне нужно идти за машиной, вечером перезвоню, — сказал Лан Фэн напоследок.

Чжоу Цичэнь немного замялся, а затем попрощался.

В последние несколько вечеров они созванивались только на короткое время. Когда у Чжоу Цичэня был вечер, в Амстердаме было ещё только утро, и Лан Фэн, будучи ранней пташкой, не говорил больше получаса, но потом всегда находил время перезвонить.

После того как они оказались далеко друг от друга, работа Лан Фэна была расписана до мельчайших деталей, а Чжоу Цичэнь, находясь на восстановлении, не мог выходить, да и вообще ничего не мог делать. Чжоу Цичэнь был не таким человеком, который может сидеть без дела; заставить его оставаться дома было хуже, чем наказать бегом по кругу. Теперь, когда в его жизни появилось что-то новое, он был особенно привязан к этому. Он понимал всё, но как бы он ни старался, не мог избавиться от этого тонкого чувства дисбаланса.

Однажды Чжоу Цичэнь от скуки пригласил Сюй Вэйжань и Линь Сяо к себе выпить.

— Если скучаешь по кому-то, надо сказать об этом, — посоветовала ему Линь Сяо.

Но Сюй Вэйжань, будучи более замкнутой, согласилась с Чжоу Цичэнем:

— Может, А-Чэню нужно время, чтобы осознать свои чувства.

Линь Сяо не согласилась:

— Помнишь, как это было тогда... — она не закончила фразу и повернулась к Чжоу Цичэню, — в общем, ты понимаешь, о чём я.

Чжоу Цичэнь понял. В каждой семье свои трудности. Сюй Вэйжань понадобилось полгода, чтобы осознать чувства Линь Сяо, и если бы Линь Сяо не села на поезд и не призналась лично, они бы так и не были вместе. Поэтому Линь Сяо очень хорошо понимала, как Сюй Вэйжань справляется с такими ситуациями.

В конце концов, Чжоу Цичэнь прислушался к совету Линь Сяо. В тот вечер, разговаривая по телефону, Чжоу Цичэнь прижал трубку к уху и сказал, слово за словом:

— Я скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе, — Лан Фэн ответил быстро и естественно.

Даже... слишком естественно.

В начале марта Чжоу Цичэнь в третий раз пошёл на осмотр. Рентген подтвердил, что место операции заживает хорошо, и он может вернуться к обычной жизни, и даже к нормальной сексуальной активности. В тот же день его авиакомпания Hainan Airlines тоже позвонила, уведомив его, что его повторный медицинский осмотр и тесты назначены на две недели раньше. Чжоу Цичэнь подсчитал, что с момента прекращения полётов из-за операции прошло всего три месяца.

Хотя Лан Фэн не был рядом, Чжоу Цичэнь научился у него некоторым вещам, например, планированию собственного времени. Лан Фэн организовал свою жизнь, как сложный и упорядоченный проект, и Чжоу Цичэнь даже подозревал, что у Лан Фэна есть скрытый график для их отношений. Чжоу Цичэнь не мог освоить все эти сложные инструменты для повышения эффективности, но он серьёзно составил таблицу в Excel, оценил свои будущие часы полётов на год вперёд и проверил свои банковские счета. Он посчитал, что если в этом году будет работать усерднее, то, возможно, к концу года наберёт достаточно часов для повышения до капитана и достигнет своей цели к следующему Новому году.

Его представления о своей сестре, Чжоу Цичжуй, остались на уровне её двенадцати-тринадцатилетнего возраста. В отличие от него, Чжоу Цичжуй была послушной и хорошо училась, всегда занимала первые места на экзаменах по английскому и китайскому. Она особенно любила английский язык, брала в школьной библиотеке множество оригинальных английских книг и часто проверяла знания Чжоу Цичэня, оставляя его в замешательстве, чем всегда гордилась. В его глазах Чжоу Цичжуй была как чистый лист, и она заслуживала все те юношеские мечты, которые у него были. И которых не было.

Когда Чжоу Цичэнь решил перейти в гражданскую авиацию, он первым делом подумал о том, как он сможет летать по всему миру и брать Чжоу Цичжуй с собой в поездки или покупать ей иностранные книги. У него появилась эта смелая идея отправить её учиться за границу. Он считал, что она будет рада, учитывая её отличное знание английского и интерес к миру.

Однако его планы были отложены после того, как его вынудили совершить камин-аут. В первый год в Шэньчжэне он ещё надеялся на хорошие отношения, периодически писал Чжоу Цичжуй, которая отвечала, когда не была в школе. Но потом, возможно, родители что-то сказали ей, и её ответы становились всё более редкими. К тому времени, когда он вернулся в Шэньян, последняя его надежда исчезла.

В тот год Чжоу Цичэнь готовился к экзамену — пилоты гражданской авиации должны были сдать тест на уровень 4 ICAO по английскому языку. Летать его особо не учили, но в аспекте иностранного языка он начинал с нуля. Поздно ночью, погружаясь в книги, он часто думал о сестре. Сдача экзамена ICAO была его простой целью. Когда он сдал этот экзамен, его целью стало съездить в Шэньян и увидеть Чжоу Цичжуй.

Цели были для Чжоу Цичэня ориентиром в хаотичной жизни, и он считал себя человеком, которому они необходимы, чтобы жить. Без них он начинал бы задаваться вопросом о смысле, и всё возвращалось бы к пустоте. Так, живя от одной цели к другой, он прожил год за годом. Теперь, когда он был на пороге достижения очередного рубежа, это чувство пустоты снова настигло его. Его стремления поддерживали его жизнь, но они были основаны на его добровольных иллюзиях. В разговоре с Фан Хао после операции его настроение действительно было подавленным, но слова были искренними — он на самом деле не знал, чего хочет Чжоу Цичжуй. Возможно, она больше не любит английский, возможно, она нашла новые интересы, может быть, у неё есть парень, или даже она покрасила волосы...

Мгновенно он вспомнил о Лан Фэне и Лан И, но заставил себя остановиться.  Зависть, если её выпустить на волю, не имеет конца. У него есть Лан Фэн, и судьба уже оказала ему некоторую милость.

Глава 23.

В тот вторник, когда Лан Фэн возвращался в Пекин, Чжоу Цичэнь был в хорошем настроении. Он даже поехал на парковку отеля Yueguo, чтобы забрать машину Лан Фэна и лично встретить его в аэропорту.

Перед отъездом Лан Фэн специально привязал к своей Tesla телефон Чжоу Цичэня, превратив его в электронный ключ от машины.

— Лучше сделать это сейчас, на случай, если в будущем потребуется переставить машину. Отель каждые несколько месяцев чистит парковку и просит всех владельцев машин убрать их в другое место, — объяснил Лан Фэн, скачивая приложение Тесла на телефон Чжоу Цичэня и помогая ему войти в систему.

Лан Фэн говорил довольно серьёзно, но Чжоу Цичэнь воспринял это как предлог. Для него не имело значения, был ли связан его телефон с Tesla Лан Фэна или он сам с Лан Фэном — всё это было одно и то же.

— Хорошо, делай, — сказал Чжоу Цичэнь. — Но в будущем без моего разрешения не смей отвязывать мой телефон.

Лан Фэн, закончив с приложением, поднял глаза и встретился со взглядом Чжоу Цичэня, который смотрел на него с улыбкой. Лан Фэн понимал, почему он улыбается.

— Ты можешь отвязать его в любой момент, — тоже улыбнулся он.

— Не говори ерунды. Мы с тобой связаны, без возможности отвязки, — ответил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн поднял взгляд вверх, как будто о чём-то задумался, затем перевёл его на экран телефона и шутливо нахмурился.

— К Tesla можно привязать до 19 телефонов… — начал говорить он.

Чжоу Цичэнь не дал ему закончить. Он прижал Лан Фэна к шкафу в прихожей и поцеловал его, страстно и властно. Лан Фэн всё ещё беспокоился о состоянии Чжоу Цичэня после операции, поэтому обнял его за плечи, останавливая.

— Полегче, — мягко сказал он. — Я ещё не улетаю, не спеши.

Теперь, спустя столько дней, Чжоу Цичэнь сидел в тёмно-синей Tesla Лан Фэна, его мысли были заняты теплотой их последнего поцелуя перед отъездом. Машина Лан Фэна, которую он взял в долгосрочную аренду, была почти новой и всё ещё пахла кожей. Хотя Чжоу Цичэнь не был материалистом, покупал не так много вещей и водил подержанную машину, он постепенно влюбился в Tesla Лан Фэна.

Лан Фэн прилетел из Амстердама, и как только он прошёл все необходимые процедуры по прилёте, Чжоу Цичэнь получил от него сообщение. Лан Фэн был капитаном на рейсе в Пекин.

В этот раз Чжоу Цичэнь повёл его в один из своих любимых японских ресторанов, с мягким светом и уютной атмосферой. Ресторан был оформлен так, что каждый столик был окружён занавесками, обеспечивающими приватность. Лан Фэн, только что прилетевший, был всё ещё в своей пилотской форме, и, прежде чем выйти из машины, попросил Чжоу Цичэня подождать, чтобы он мог переодеться на заднем сиденье.

Чжоу Цичэнь откинулся на водительском кресле, украдкой наблюдая за Лан Фэном через зеркало заднего вида. Лан Фэн снял пиджак своей формы, затем расстегнул рубашку, обнажив майку. Обычно Лан Фэн носил свободные белые футболки под форменной рубашкой, но сегодня почему-то надел обтягивающую майку, подчёркивающую его мускулистые плечи и грудь. Его светлая кожа, не видевшая солнца в последние годы, почти светилась в темноте салона.

— Я почти готов, — сказал Лан Фэн, заметив, как Чжоу Цичэнь поглядывает в зеркало.

Он решил, что тот торопится. Чжоу Цичэнь, действительно до этого говорил, что время брони столика в ресторане почти подошло. Лан Фэн ускорился, достал из сумки свитер и натянул его, поправляя рукава, и только после этого открыл дверь.

Но на самом деле он не знал, как Чжоу Цичэнь надеялся, что Лан Фэн будет переодеваться медленнее. Опоздание в ресторан — мелочь, быть рядом с любимым человеком — вот, что главное. Чжоу Цичэнь никогда не говорил, что у него есть принципы, да и перед любимым человеком все принципы могли отойти на второй план.

Лан Фэн надел светло-голубой свитер с круглым вырезом. Когда Чжоу Цичэнь вошёл в ресторан, он не мог оторвать глаз от Лан Фэна.

— Этот цвет тебе очень идёт, — сказал он.

— О, правда? Это цвет KLM, — Лан Фэн посмотрел на свитер. — Просто надел что было, у меня в Пекине очень мало одежды.

Чжоу Цичэнь не думал о KLM, он просто почувствовал, что этот голубой цвет очень мягкий и подходит его коже и характеру.

Ужин длился полтора часа. Лан Фэн сидел рядом, их колени соприкасались. Несмотря на то, что столики были с уединённой атмосферой, эти места не были звукоизолированы, поэтому во второй половине ужина Лан Фэн наклонялся ближе, чтобы шептать ему на ухо, а его рука часто лежала на руке Чжоу Цичэня.

Чжоу Цичэнь быстро насытился, встал, чтобы выйти в туалет и вымыть руки. В тускло освещённой уборной царила интимная атмосфера. Он посмотрел в зеркало и увидел знакомые брови, нос и глаза, но чувствовал себя другим человеком. Сердце его бешено колотилось.

Вернувшись домой, Лан Фэн пошёл в душ, а когда он вышел, Чжоу Цичэнь попросил его снова надеть ту одежду, в которой он был в ресторане. После этого Чжоу Цичэнь снял свою и лёг с ним на кровать. Его руки скользнули под свитер Лан Фэна, касаясь сосков и рельефных мышц, другой рукой он стал расстёгивать его брюки.

— Скучал по мне? — шепнул Чжоу Цичэнь, видя, как уши Лан Фэна краснеют.

— Да, — послушно ответил Лан Фэн, сбросив одежду.

Чжоу Цичэнь быстро снял свои брюки. Когда он начал подготовку, Лан Фэн повернулся и сказал:

— Я подготовился... сегодня твоя очередь.

Чжоу Цичэнь на мгновение замер.

— Сейчас твоя очередь… — снова повторил Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь больше ничего не сказал, в его голове было слишком много мыслей, лучше было действовать. Он наклонился и поцеловал его, их языки переплелись. Чжоу Цичэнь целовал импульсивно и властно.

Лан Фэн подготовился как следует, Чжоу Цичэню оставалось лишь действовать дальше. Чжоу Цичэнь подумал, что раньше слишком сильно волновался о мелочах, таких, как поза или проникновение, но ведь поза действительно не имела значения. Проникновение — это очень интимный процесс, когда часть его самого находилась в теле Лан Фэна. И эта часть теперь принадлежала Лан Фэну, их тела сливались, словно шип и паз, идеально подходя друг другу.

Когда они спали на боку, Чжоу Цичэнь часто обнимал Лан Фэна сзади, но никогда не был в нём таким образом. У него в голове было множество фантазий, и теперь они наконец-то воплотились в реальность. Спина Лан Фэна была напряжена и выпрямлена, его ягодицы плотно сжимались вокруг его члена. Чжоу Цичэнь, редко проявлявший терпение, теперь заботливо не торопился, чтобы Лан Фэн мог расслабиться, и только когда тот полностью возбудился, он начал двигаться. Лан Фэн был слишком молчалив, и на середине процесса Чжоу Цичэнь повернул его лицо к себе.

— Баобэй, не сдерживайся! Не молчи!

Лан Фэн послушно издал тихий стон, постепенно подстраиваясь под ритм Чжоу Цичэня. Поза сбоку, действительно, была неудобной. И Чжоу Цичэнь сейчас понял, почему Лан Фэн испытывал трудности, когда он так же трахал его самого. Поэтому он повернул Лан Фэна, раздвинул его ноги и вошёл спереди. Поскольку Лан Фэн сейчас молчал, Чжоу Цичэнь не был уверен, испытывал он удовольствие или боль. Поменяв позу и глубоко войдя в него, он сначала замер, а затем спросил:

— Тебе нравится так? Как тебе?

Лан Фэн кивнул, а затем, осознав, что не сказал ни слова, добавил:

— Мне нравится смотреть на тебя.

Чжоу Цичэнь положил руку на его колено и начал двигаться. Он терпел слишком долго, реабилитация после операции заняла очень много времени, и теперь его терпение было на исходе. Когда он полностью вошёл и сделал несколько движений, он почувствовал приближение оргазма. Задний проход Лан Фэна был слишком тугим и влажным, рука не могла сравниться с этим ощущением. А кроме того, под ним был Лан Фэн! В моменты, когда Чжоу Цичэнь был слишком возбуждён, ему казалось, что одно упоминание имени Лан Фэна было достаточно, чтобы он кончил. Поэтому Чжоу Цичэнь прикусил губу, чтобы отвлечься и отсрочить оргазм. Он хотел, чтобы это длилось как можно дольше.

Когда Лан Фэн привык и расслабился, его дыхание стало более тяжелым, его руки крепко держались за плечи Чжоу Цичэня. Чжоу Цичэнь отстранился немного, чтобы посмотреть на его лицо: его красивый профиль был слегка напряжён, но глаза были широко открыты и полны желания, отражая на лице явное наслаждение.

У Чжоу Цичэня не было руководства по эффективному сексу, но он чувствовал, что в искусстве обладания телом Лан Фэна он не уступает ему. У Лан Фэна было больше опыта, и, вероятно, он занимался любовью с большим количеством людей. Он полагался на теорию, а Чжоу Цичэнь — на интуицию. Прошло всего несколько минут, а Чжоу Цичэнь уже доставил Лан Фэну такое удовольствие, что тот сам подстроился под ритм, обхватив ногами талию Чжоу Цичэня и крепко прижимаясь к нему. Он больше не контролировал ритм, полностью отдаваясь движениям своего партнёра, который делал глубокие проникновения, заставляя Лан Фэна терять разум. Чжоу Цичэнь входил в него с такой силой, что достигал самой глубокой и приятной части Лан Фэна. В конце концов толчки стали уже неконтролируемые и голова Лан Фэна ударилась о твёрдое изголовье кровати.

Чжоу Цичэнь остановился, чтобы положить подушку под голову Лан Фэна. Это изменило угол проникновения, и дыхание Лан Фэна сразу стало более прерывистым.

— Вот здесь? — с улыбкой спросил Чжоу Цичэнь.

— Да, здесь, — ответил Лан Фэн, с трудом переводя дыхание. — Очень приятно.

Что бы ни говорил Лан Фэн в этот момент, даже если бы он сейчас начал цитировать Священные Писания, для Чжоу Цичэня это всё равно звучало бы как любовные признания. Он продолжал в том же ритме, упиваясь этой близостью. Его рука нежно ласкала Лан Фэна, пока его член не начал сочиться предэякулятом. Иногда Чжоу Цичэнь думал, что член Лан Фэна, — его размер, форма, толщина, — действительно был создан для того, чтобы быть единицей*, настолько он подходил по всем параметрам. Но в такие моменты, как сейчас, он хотел обладать им вечно, никогда не меняя роли.

* В Китае часто используется термины «единица» и «ноль» для определения актива и пассива. Где единица это актив, а ноль, соответственно, — пассив.

В конце концов Лан Фэн, задыхаясь, произнёс его имя и кончил ему в руку, покрывая белой спермой свой плоский и напряжённый живот. Его лицо в момент оргазма было невероятно сексуальным. Чжоу Цичэнь никогда не видел этого раньше. Независимо от того, был ли он в позиции актива или пассива до этого, он всегда либо сам был сзади, либо его трахали сзади. А сейчас он впервые увидел это лицо. Понимая, как Лан Фэн наслаждается, Чжоу Цичэнь позволил себе расслабиться. Он наклонился, осторожно прикусив его губу, и достиг оргазма, кончив в презерватив глубоко внутри тела Лан Фэна.

С начала и до конца Лан Фэн не сводил с него глаз. Глаза были окнами души, и даже если Лан Фэн был не безупречен, его откровенный взгляд во время их близости говорил о его страсти. Чжоу Цичэнь чувствовал себя кораблём, плывущим в океане, а этот взгляд Лан Фэна был для него якорем, возвращающим его на берег.

Чжоу Цичэнь задержался, наслаждаясь моментом, не желая вытаскивать свой член из тела Лан Фэна. Только когда Лан Фэн поднял ногу, намекая на необходимость закончить, он медленно вышел.

Лан Фэн долго смотрел на него, затем спросил:

— Что с твоей губой?

Чжоу Цичэнь лизнул губу и понял, что она кровоточит. Он прикусил её настолько сильно, что не заметил боли, потому что всё внимание было сосредоточено на других частях тела.

Лан Фэн приблизился и осторожно поцеловал его.

— Это не я тебя укусил? — спросил он.

— Нет, это я сам, — ответил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн, глядя на него, казалось, что-то понял. Он повернулся на бок и облокотился.

— Не нужно сдерживаться, — сказал он.

Чжоу Цичэнь улыбнулся и кивнул.

— На этой неделе… давай сходим в гости к моей маме, пообедаем вместе, — после долгого молчания сказал вдруг Лан Фэн.

— Твоя мама… ещё в Пекине? — уклончиво спросил Чжоу Цичэнь.

Он только сейчас вспомнил, что у Лан Фэна есть дом в Пекине, кроме номера в отеле. Неудивительно, что Лан Фэн иногда просил его сообщать заранее о времени их встреч.

— Да, в последние месяцы у неё здесь много работы. Недавно она сказала, что хочет пригласить нас на обед, — Лан Фэн на мгновение замолчал, затем повторил, — …она хочет нас пригласить.

Чжоу Цичэнь всё ещё улыбался, но ответ был не таким, как ожидал Лан Фэн.

— Возможно, сейчас не самое подходящее время.

Лан Фэн обдумал его слова и сказал:

— Если ты считаешь, что сейчас рано, я уважаю твоё мнение.

— Наши отношения — это наше дело, — попытался объяснить Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Чжоу Цичэнь увидел, что тот не совсем согласен, но больше не стал спорил.

Когда Лан Фэн ушёл в душ, Чжоу Цичэнь тихо вздохнул. Он открыл телефон и начал бездумно его листать, пока не увидел новое уведомление в почте. Это было письмо с внешнего адреса, что случалось редко, поэтому он, не думая, открыл его. Он бросил всего один взгляд на текст, и у него закружилась голова.

Электронный адрес ему был неизвестен, но содержание он понял сразу. В письме спрашивали, как у него дела, и вежливо предлагали встретиться. В конце письма стояла подпись — Бай Цзыюй.

Первой реакцией Чжоу Цичэня был шок. Он не понимал, как Бай Цзыюй нашёл его рабочий почтовый ящик. У него больше не было его WeChat, и они давно потеряли контакт. С тех пор как они расстались три года назад, они не обменялись ни единой фразой. После шока в нём поднялись старые, беспокойные чувства, но он подавил их, ведь сейчас он был не один.

Когда Лан Фэн вышел из ванной, он увидел Чжоу Цичэня, нахмуренно всматривающегося в экран телефона. Его хорошее настроение улетучилось. Обменявшись с ним парой слов и понял, что у того на душе неспокойно.

Лан Фэн, видя его серьёзное лицо, приблизился и медленно взял у него телефон. Чжоу Цичэнь испугался, подумав, что Лан Фэн хочет прочитать письмо от Бай Цзыюя, которое всё ещё было на экране. Но Лан Фэн не стал читать, он просто положил телефон на тумбочку и, устроившись рядом, спросил:

— Тебе что-то ещё нужно узнать?

— Что именно? — спросил Чжоу Цичэнь, догадываясь о смысле вопроса.

— Я могу рассказать тебе всю свою историю, — ответил Лан Фэн.

— Я… — Чжоу Цичэнь засмеялся. — Я ведь тебя ни о чём не спрашивал.

— Ты рано или поздно всё равно захочешь это узнать, — сказал Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь согласился, видя, что Лан Фэн настроен серьёзно. Он лёг поближе к Чжоу Цичэню, положив голову ему на плечо. Чжоу Цичэнь обнял его, чувствуя тепло тела.

Примечания автора:

Сяо Чжоу, прогресс — 1/4.

Глава 24.

История Лан Фэна была рассказана быстро и чётко, почти как резюме, а не как личные воспоминания о любви. Он рассказал Чжоу Цичэню о своих трёх предыдущих отношениях, назвав имена каждого партнёра, обстоятельства их знакомства, продолжительность отношений и причины расставания.

Его любовные истории были довольно обычными. Первой любовью был его близкий друг из университета. Они поняли, что похожи, и начали встречаться, но расстались, когда Лан Фэн пошёл в лётную школу. Второго парня он встретил в Германии, отношения длились меньше года, так как партнёр не вышел из шкафа. Третьи отношения завязались три года назад в Амстердаме с человеком на пять лет моложе его, и эти отношения также продлились меньше года.

— Значит, ты никогда не был в отношениях дольше года? — спросил Чжоу Цичэнь. Это не совпадало с его ожиданиями.

— Да, были разные обстоятельства. Со временем выяснялось, что мы не подходим друг другу, — ответил Лан Фэн.

— И когда ты понимал, что не подходите, сразу расставался?

— Можно и так сказать.

Чжоу Цичэнь смотрел на него некоторое время, а потом с улыбкой сказал:

— Вот бы мне такую же решимость, как у тебя.

— Тогда ты бы, наверное, уже не был одинок, — Лан Фэн по-другому взглянул на ситуацию. — Тот, кто легко отпускает отношения, обычно не боится начинать новые.

Это было правдой.

— Ты хочешь сказать, что я слишком избирателен в отношении партнёра?

— Тебе трудно открыться в отношениях, у тебя высокий эмоциональный порог, — Лан Фэн использовал довольно необычный термин. — Но хорошо, что я его преодолел.

На этом моменте Чжоу Цичэнь вдруг подумал о вопросе, который давно хотел задать, но никогда не решался.

— Скажи, а почему я тебе нравлюсь?

— Правильный вопрос: а почему ты мне не должен нравиться? — ответил Лан Фэн без промедления. — Это ты добавил меня в WeChat, но не захотел встречаться. А когда встретился, сначала флиртовал со мной, а потом ушёл, не сказав ни слова, так что я даже не успел тебя «поймать»...

Это был первый раз, когда Чжоу Цичэнь услышал версию Лан Фэна об их первой встрече, и ему это показалось забавным.

— Сначала я думал, что тебе нравится Фан Хао, и поэтому ты спросил про подарок для него. Но... — он сменил тон, — тот подарок, что ты подарил, действительно был особенным. Слышал — но это всего лишь слухи, — что твоя модель Конкорда теперь как заноза в заднице для Чэнь Цзяюя.

— Что ты имеешь в виду?

— Он ревнует, что твой подарок был самым душевным и оригинальным.

Теперь Лан Фэн понял. Но затем задал вопрос Чжоу Цичэню:

— А ты ревнуешь?

— Я? Из-за подарка? — растерялся Чжоу Цичэнь.

— В будущем я буду дарить тебе лучшие, — сказал Лан Фэн. — Скажи мне заранее, какие подарки тебе нравятся.

— Ничего особенного не хочу, только тебя, — ответил Чжоу Цичэнь.

— Я здесь, никуда не уйду, — Лан Фэн начал засыпать, его голос стал тише — Подумай, что ещё ты хочешь... и в любое время можешь сказать мне.

Чжоу Цичэнь чувствовал, что после их секса Лан Фэн становился очень покладистым. Говорят, разница в возрасте в три года — это целое поколение. Лан Фэн пилотировал более крупные самолёты, был выше ростом, и Чжоу Цичэнь думал, что только по возрасту он мог хоть немного превосходить его. Это чувство обычно продолжалось до следующей их встречи в постели, когда Лан Фэн прижимал его к кровати.

Он улыбнулся своим мыслям и хотел поговорить с Лан Фэном, но, повернув голову, увидел, что тот уже уснул. Тогда Чжоу Цичэнь взял телефон с тумбочки, включил экран и, немного подумав, ответил на письмо, которое его беспокоило. Он написал всего два предложения:

[Я всё ещё в Пекине. Номер телефона: 1371XXXXXXX.]

Затем он положил телефон обратно, выключил свет, обнял Лан Фэна и тоже собирался заснуть. Он привык спать один, часто не мог уснуть, если кто-то лежал рядом. Поэтому он никогда не оставался на ночь у других и не приглашал никого к себе. Но рядом с Лан Фэном, его настоящим партнёром, он спал спокойно. Двуспальная кровать казалась очень узкой, появлялось чувство, будто когда он засыпает, то из одного человека превращается в двоих.

***

— Когда ты хочешь съездить домой? — это было первой фразой Чжоу Цичэня, когда Лан Фэн проснулся на следующее утро.

— Что?

— Ты говорил про ужин с твоей мамой.

— Да, ты… — вспомнив об этом, растерялся Лан Фэн.

— Я могу пойти с тобой.

Лан Фэн не ожидал, что за ночь Чжоу Цичэнь передумает.

— Я буду рад, если ты придёшь, но только если ты чувствуешь себя комфортно и считаешь это уместным. Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.

— Нет, я хочу, — просто ответил Чжоу Цичэнь.

После утренних процедур, переодевшись и выпив кофе, Лан Фэн снова спросил Чжоу Цичэня, действительно ли он хочет пойти с ним на ужин к его матери, и только после этого начал с ней договариваться о встрече.

Лан Фэн не собирался задерживаться в Пекине надолго, поэтому ужин был назначен на этот же вечер. Когда он сообщил об этом Чжоу Цичэню и спросил что он думает об этом, тот немного занервничал. Всё было действительно быстро, но он уже согласился, поэтому отступать было некуда.

Во второй половине дня Чжоу Цичэнь открыл шкаф и начал выбирать, что надеть. Пересмотрев всю свою одежду, он понял, что у него ничего нет для таких официальных случаев. Он даже подумывал, не надеть ли форму пилота, будто он только что прилетел.

— Может, твоя мама подумает, что я серьёзный пилот, если увидит меня в форме, — полушутя сказал он Лан Фэну.

— Она точно не будет о тебе плохого мнения, — ответил Лан Фэн. — И потом, она не из тех, кто делает выводы после первой встречи.

В конце концов, Лан Фэн нашёл в своём чемодане повседневную рубашку, погладил её и дал Чжоу Цичэню. Он заметил, что Чжоу Цичэнь волновался с самого утра, поэтому до двери в квартиру его матери продолжал говорить ему расслабиться, и что это всего лишь ужин и разговоры. Когда они позвонили в звонок, Лан Фэн взял Чжоу Цичэня за руку.

Цзян Ин была в свои пятьдесят пять лет воплощением элегантного старения. Чжоу Цичэнь, увидев её впервые, сразу понял это. Её манеры, стиль одежды, речь — всё в ней было благородным и в то же время дружелюбным. Сегодня она сама приготовила хуайянскую кухню, на столе было множество блюд.

Через несколько минут разговора Чжоу Цичэнь почувствовал себя менее напряжённым. Беседы с людьми всегда были его сильной стороной, и друзья любили приглашать его на ужины. Вспомнив слова Лан Фэна о том, что нужно быть спокойным, он представил, будто Цзян Ин была его давней знакомой и быстро нашёл общий язык.

Большинство тем были повседневными — о Пекине, о его родном городе и работе в Hainan Airlines. Но две фразы Цзян Ин запали ему в душу. Первая, возможно, была вежливостью, она сказала, что слышала о нём много хорошего от Эвана. Вторая — что отношения с ним были самыми быстро развивающимися отношениями у её сына, и значит, Лан Фэну действительно нравился Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн немного покраснел, но не отрицал этого. Чжоу Цичэнь только улыбнулся, хотя потом долго обдумывал эту фразу. Лан Фэн раньше не говорил, но теперь Чжоу Цичэнь понял, что это было исключение.

Лан Фэн был словно прирождённым пилотом, соблюдающим правила. Он молился перед каждым рейсом, звонил Лан Жэньнину и Цзян Ин каждую неделю и никогда не оставлял электронные устройства рядом с собой во время сна. Чжоу Цичэнь понял, что Лан Фэн нарушил с ним многие правила, особенно в отношениях. Например, у Лан Фэна было правило: сначала должны быть чувства, а потом уже секс. Или: они должны были ходить на свидания как минимум три месяца, прежде чем начать отношения.

Для других это могло быть чем-то незначительным, но для Лан Фэна это был настоящий срыв порядка.

Когда ужин закончился и они вышли из дома, Чжоу Цичэнь наконец-то вздохнул с облегчением. Лан Фэн, заметив его состояние, приобнял его за плечи.

— Я же говорил, ты понравишься моей маме, — сказал он.

— Твоя мама задавала много вопросов о моей работе, — покачал головой Чжоу Цичэнь, улыбаясь. — Хорошо, что не спросила о моей семье...

На этих словах он заметил выражение лица Лан Фэна.

— Ты ей рассказал. — понял Чжоу Цичэнь.

Он вспомнил, как Цзян Ин несколько раз почти задала вопрос, но затем сама меняла тему. Теперь всё стало ясно.

— Прости, я знаю, что не должен был рассказывать о твоих личных делах кому-то ещё, но... я боялся, что если она спросит, это тебя огорчит.

— Ничего страшного. Если бы она спросила, я бы и сам всё рассказал. За эти годы меня уже много раз об этом спрашивали. Но всё равно спасибо. Ты позаботился обо мне.

Лан Фэн сначала только приобнял его, но после этого разговора он ещё крепче сжал плечо Чжоу Цичэня и не отпускал до самого автомобиля.

На следующее утро, чуть раньше пяти, Чжоу Цичэнь встал, чтобы отвезти Лан Фэна в аэропорт на своём внедорожнике. Лан Фэн летел в Париж, а оттуда в Амстердам. Видя, как рано нужно выезжать, Лан Фэн предложил Чжоу Цичэню остаться и поспать, но тот отказался. Многолетняя служба в армии приучила его к ранним подъёмам и нарушению распорядка.

По пути в аэропорт Дасин, когда на улице только начинало светать, Чжоу Цичэнь взглянул на профиль Лан Фэна и внезапно почувствовал прилив эмоций.

Лан Фэн заметил, как он свернул не туда, куда указывал навигатор.

— Ты поедешь не по карте? — спросил он.

Чжоу Цичэнь не ответил, он нашёл уединённое место и остановил машину.

— Мне надо зарегистрироваться до 5:30... — Лан Фэн, как настоящий пунктуальный немец, не хотел опаздывать ни на минуту.

— Знаю, — улыбнулся Чжоу Цичэнь.

Он сказал это, но повернул ключ, заглушив двигатель и выключив фары. Улица погрузилась в темноту перед рассветом. Чжоу Цичэнь коснулся щеки Лан Фэна и наклонился, чтобы поцеловать его.

Их дыхание смешалось, и ритм сбился. Лан Фэн после такого неожиданного поцелуя, провёл рукой под футболкой Чжоу Цичэня. Чжоу Цичэнь, несмотря на холодную погоду, всегда носил чёрную футболку с курткой, и сегодняшний день не был исключением. Несмотря на холод, ладони Лан Фэна были тёплыми, и он в своей аккуратной форме пилота с серебряными эполетами и аккуратно завязанным галстуком выглядел очень привлекательно. Чжоу Цичэнь сожалел, что не провёл с ним больше времени накануне. Хотя они и были вместе, и следы укусов на его шее ещё не исчезли, ему этого было недостаточно.

В конце концов, Лан Фэн вынужден был остановиться.

— Мне действительно нужно идти, — тихо сказал он.

— Хорошо, — усмехнулся Чжоу Цичэнь, снова поцеловав его в ухо.

Оба возбудились, это было очевидно.

— Долг остаётся за тобой, в следующий раз наверстаем, — сказал Чжоу Цичэнь, заводя машину.

Лан Фэн вспомнил кое-что и, порывшись в своей сумке, достал брелок с плюшевой игрушкой — пухлым голубым самолётиком с улыбающимся лицом. Это был талисман KLM.

Лан Фэн снял брелок и протянул его Чжоу Цичэню.

— Вот, это от компании, на прошлой неделе всем подарили. Пусть он будет с тобой, пока меня нет.

Сначала Чжоу Цичэнь нашёл это забавным — Лан Фэн, который всегда казался серьёзным, решил утешить его детской игрушкой, как ребёнка конфеткой. Чжоу Цичэнь не плакал и не любил сладости, поэтому такой трюк не должен был на него подействовать.

Но когда он отвёз Лан Фэна и увидел, как его высокая фигура исчезла за проходной аэропорта, Чжоу Цичэнь поехал обратно и, не понимая почему, снова повернул в тот же самый поворот и остановился на той же улице.

Он не выключал двигатель, но достал из кармана пухлый голубой самолётик и повесил его на зеркало заднего вида, рядом с оберегом, который когда-то подарила ему младшая сестра Чжоу Цижуй, приехав со школьной экскурсии.

Этой весной было много туманных дней, но в то утро он увидел самый великолепный восход солнца в Пекине, когда небо окрасилось золотыми лучами. Когда он снова завёл машину, оберег и голубой самолётик качались в такт дорожным ухабам.

В этот момент он почувствовал непреодолимое желание написать Лан Фэну какое-нибудь любовное стихотворение, хотя сам не умел писать стихи. Он хотел разделить с ним самый крепкий алкоголь, сопровождать его на край света. Куда бы Лан Фэн ни захотел пойти, он бы последовал за ним. Но это не было просто мимолётным порывом; это чувство копилось в нём долгое время, постепенно превращаясь в реку эмоций, которая теперь вырвалась наружу. Это была не просто прихоть, а глубокая привязанность, зов судьбы, которая подталкивала его к Лан Фэну.

Через неделю вечером Чжоу Цичэнь ждал Лан Фэна, который летел из Амстердама через Париж в Пекин. Тот же маршрут, тот же номер рейса, то же расписание. Долго думая, Чжоу Цичэнь решил сделать Лан Фэну сюрприз. Он посмотрел расписание, чтобы узнать следующий рейс Лан Фэна из Пекина в Амстердам, и купил билет на этот рейс. Паспорта и визы были в порядке, и он решил, что лучше провести несколько дней в Амстердаме, чем просто оставаться в Пекине. Он собирался быть с ним во всём — и в еде, и в развлечениях, и даже в полёте.

Меньше чем через пятнадцать минут после бронирования, словно по интуиции, Лан Фэн позвонил ему. Чжоу Цичэнь опешил, он даже подумал, что Лан Фэн каким-то образом узнал о его сюрпризе. Он проверил время и понял, что Лан Фэн сейчас должен готовиться к полёту из Амстердама.

— Привет, что случилось? — ответил он с улыбкой в голосе. — Ты не занят?

Голос Лан Фэна был спокойным, но серьёзным.

— Ты дома? Мне нужно сообщить тебе кое-что важное.

Чжоу Цичэнь замер, а потом сказал:

— Подожди, не говори. — Он инстинктивно глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями, — хорошо, теперь говори.

— Я больше не буду летать из Амстердама в Пекин.

Глава 25

— Что это значит?

— Я больше не смогу летать по этому маршруту. Компания проводит реорганизацию маршрутов и персонала в азиатском регионе, и в то же время меняется структура зарплат. Практически все экипажи, летающие в Азию, были переведены на другие направления. Меня только сегодня на совещании об этом известили.

Лан Фэн только что вышел из комнаты для совещаний и через час должен был зарегистрироваться на свой следующий рейс, который проходил через аэропорт Шарль-де-Голль в Пекин. Однако это был его последний рейс по этому маршруту в ближайшее время. Согласно новым правилам, ни один экипаж не может летать по одному и тому же маршруту более шести месяцев. Это правило изменяет только маршрут, а не базовый аэропорт пилотов, поэтому для большинства людей это никак не влияет на их жизнь. Но Лан Фэн долгое время летал в Пекин, и у него уже появились там друзья и даже партнёр, поэтому он был одним из немногих, на кого это повлияло.

— …Так внезапно, — кадык Чжоу Цичэня дёрнулся. — Есть ли шанс на повторное изменение?

— Если есть семейные обстоятельства, то возможно. И для супругов, наверное, тоже можно. Но в нашем случае это довольно трудно.

— Куда ты будешь летать теперь? По внутренним рейсам? — Эти вопросы задавались уже на автомате, по инерции. По-настоящему важный вопрос Чжоу Цичэнь не решался задать.

— Пока неизвестно, жду уведомления в ближайшие пару дней, — ответ Лан Фэна был кратким и сдержанным.

Чжоу Цичэнь долго не произносил ни слова. Лан Фэн, не понимая причин его молчания, снова заговорил:

— Извини. Я знаю, что эта ситуация не идеальна, но есть решения... Обсудим детали при встрече. Его тон был искренним и звучал спокойно.

Чжоу Цичэнь слушал его некоторое время, но, в конце концов, не смог больше сдерживаться. Он повесил трубку. Он не хотел сейчас продолжать разговор, так как боялся, что всё выскажет, что наговорит лишнего. А для него это было бы слишком унизительно.

Повесив трубку, Чжоу Цичэнь быстро надел куртку и вышел в сад своего жилого комплекса, чтобы покурить. Вечерний весенний ветер был прохладным, как будто пытался вернуть его с небес на землю. Он вышел на улицу, чтобы успокоиться, но обнаружил, что это не так-то просто. Дым сигареты обжигал, Чжоу Цичэнь затянулся так сильно, что чуть не заплакал.

Чжоу Цичэнь смеялся над собой, обдумывая происходящее. Недавно купленные билеты только что были напечатаны и лежали на столе, каждая чёрная буква на белой бумаге насмехалась над его наивностью. Его мысли, не подчиняясь ему, вернулись к прошлым событиям с Юй Сяоюанем в Шэньчжэне. Тогда он тоже получил звонок, который был для него, как приговор. Было около десяти утра, солнце ярко светило, и Юй Сяоюань спокойно объявил о разрыве по телефону. Тогда Чжоу Цичэнь даже не почувствовал сожаления; первая мысль, которая его поразила, была: «Какой же я, твою мать, дурак, слишком самоуверенный!»

В день разрыва Чжоу Цичэнь сказал, что придёт забрать свои вещи. Они не жили вместе, но после полугода отношений, большую часть времени он проводил у Юй Сяоюаня, так что кое-что оставалось в его квартире. Чжоу Цичэнь хотел поскорее разобраться с этой болезненной ситуацией. Он помнил, что Юй Сяоюань колебался, разговаривая с ним по телефону:

— У меня сегодня последняя операция около четырёх...

Чжоу Цичэнь просто сказал, что у него есть ключ, и он оставит его под ковриком у двери после того, как заберёт свои вещи, и Юй Сяоюань согласился.

Чжоу Цичэнь пришёл в четыре, думая, что за полчаса управится. Он не хотел встречаться с Юй Сяоюанем. Но он переоценил свою способность контролировать эмоции. Они делили сладкие моменты, и каждый уголок в этой квартире напоминал о них. Чжоу Цичэню понадобилось полтора часа, чтобы собрать одежду, и другие мелочи в три коробки. В тот момент, когда он уже собирался уйти, вошёл Юй Сяоюань. Он пришёл в спешке, это было очевидно, потому что под курткой у него всё ещё была медицинская одежда.

В тот момент Чжоу Цичэнь не мог понять свои чувства.

Юй Сяоюань положил свои вещи и начал помогать ему с коробками. Чжоу Цичэнь несколько раз говорил, что не нужно этого делать, но тот настаивал на помощи до конца. Когда он пошёл за последней коробкой, Юй Сяоюань вдруг сказал:

— Подожди минуту.

Чжоу Цичэнь подумал, что тот хочет что-то сказать, и остановился, поставив коробку на пол. Но Юй Сяоюань вернулся в гостиную и долго копался там, пока не достал несколько вещей.

— Ты забыл вот это. Это временно хранилось у меня, когда ты переезжал.

— Что это?

Память у Юй Сяоюаня была хорошей, и он перечислил всё:

— В марте тебя не было две недели, это счета за телефон, банковские выписки…

Это были просто счета и одна книга.

Чжоу Цичэнь, не справившись с эмоциями, сказал:

— Мне это не нужно, выбрось.

— Счета и книга... — начал Юй Сяоюань.

— Всё выбрось, — повторил Чжоу Цичэнь.

В этот момент Юй Сяоюань всё понял. Он положил стопку бумаг на кухонный стол и наконец посмотрел ему в глаза.

— Прости.

Чжоу Цичэнь больше ничего не сказал.

Юй Сяоюань тоже больше не стал ничего говорить, но положил все эти вещи в последнюю коробку.

Прощание прошло в тишине, без объятий и сожалений, без гневных криков и упрёков. Оно было таким спокойным, как будто камень, брошенный в озеро, который почему-то не вызвал ряби. Как будто Чжоу Цичэнь просто уезжал на неделю, а не уходил навсегда из жизни Юй Сяоюаня. Он хотел найти повод для большой ссоры, чтобы здесь и сейчас окончательно порвать все нити, как будто только так всё будет по-настоящему закончено. Но Юй Сяоюань был слишком спокоен, и Чжоу Цичэнь не смог найти повода.

Когда Чжоу Цичэнь уезжал, Юй Сяоюань стоял у подъезда, и не торопился уходить, вежливо провожая его. Чжоу Цичэнь смотрел на него в зеркало заднего вида и никогда в жизни не представлял, что красный сигнал светофора может гореть так долго. Он пожалел, что приехал за вещами в день разрыва, он не был к этому готов.

Влюблённые всегда думают, что управляют своей судьбой, считая, что встреча и отношения — это предопределённость, пока реальность не вернёт их на землю. Так было тогда, так же происходило и сейчас.

Чжоу Цичэнь оставил телефон дома, когда вышел в сад покурить. После того, как немного успокоился, он вернулся и обнаружил, что Лан Фэн звонил дважды. Не дозвонившись, он оставил голосовое сообщение, и по шуму на заднем фоне было понятно, что он всё ещё в аэропорту.

Чжоу Цичэнь немного собрался с мыслями, прежде чем послушать это пятидесятисекундное сообщение. В нём Лан Фэн говорил ещё быстрее, снова извинялся и объяснял, почему так срочно сообщил ему эту новость.

Чжоу Цичэнь, подумав о ситуации с точки зрения Лан Фэна, почувствовал, как его эмоции немного улеглись. Ему самому было тяжело, разве Лан Фэну лучше? В этот момент Лан Фэн, вероятно, звонил, чтобы услышать от него несколько утешительных слов.

Затем Лан Фэн отправил короткое сообщение:

[KLM1223.]

Чжоу Цичэнь, немного успокоившийся после голосового сообщения, мгновенно всё понял, увидев это.

Может быть, это судьба, может быть, это рок. Но каждый раз, когда он возвращался к своим травмам из прошлого, какой-то голос говорил ему, что Лан Фэн — это Лан Фэн.

Так было и сейчас.

Как и десятки раз до этого, Лан Фэн отправил ему номер рейса, на котором он должен был прилететь. И сразу же стало так, как будто Чжоу Цичэнь не бросал трубку в порыве гнева, как будто кризис не существовал. Земля продолжала вращаться с запада на восток, а Лан Фэн должен был пролететь через шесть часовых поясов и множество линий широты и долготы, чтобы быть рядом с ним. В необъятном ночном небе тысячи рейсов продолжали своё движение, и где-то там Лан Фэн отправлял стабильный сигнал, старательно поддерживая траекторию их любви, столь же точно и неизменно, как выполнение программы.

Глава 26.

— Сяо Чжоу, давно не виделись. Слышал, ты перенёс операцию и лежал в больнице. Всё в порядке?

Когда Чжоу Цичэнь ждал прибытия рейса Лан Фэна в аэропорту, он встретил несколько коллег, которые узнали его, даже несмотря на отсутствие формы. Он поприветствовал нескольких проходящих мимо людей. Последний из них, Ци Ядун, был капитаном, пилотирующим A330 в Hainan Airlines. Они оба приехали в Дасин примерно в одно и то же время. Когда Чжоу Цичэнь был ещё вторым пилотом, Ци Ядун несколько раз летал с ним и был его наставником. С тех пор как Чжоу Цичэнь начал летать самостоятельно, они больше не пересекались из-за разных моделей самолётов.

— Всё нормально, просто удалили пластину, операция прошла успешно. А ты как, Ядун-гэ? — Чжоу Цичэнь всегда умел находить общий язык с людьми. Даже во время обучения он сближался с наставниками, которые были всего на несколько лет старше его, и те часто приглашали его выпить после работы, они всегда весело проводили время вместе.

— Всё хорошо, — Ци Ядун был рад его видеть. — Моей дочке недавно исполнилось два года, она сейчас такая милая. О! Знаешь, компания ищет новых пилотов для Airbus A330. Хочешь перевестись и летать вместе?

Hainan Airlines недавно заказала двадцать четыре самолёта Airbus 330-300, но из-за финансовых проблем доставка задержалась. Теперь, когда финансовые вопросы урегулированы, отдел кадров не успевает с набором персонала. Самолёты должны прибыть из Франции через два месяца, и компания срочно переводит пилотов с A320 на новые самолёты.

— Я бы хотел, — вежливо сказал Чжоу Цичэнь, — но я жду повышения до капитана на A320. Твоё резюме впечатляющее, а я всё ещё на несколько лет отстаю, пытаюсь догнать.

— Впечатляющее, скажешь тоже! — воскликнул Ци Ядун. — Я всего навсего достаточно долго летал вот и всё. Ну… я просто предложил. Руководство спрашивало тебя об этом?

— Менеджер Сюй действительно спрашивал меня раньше, но не настаивал, — кивнул Чжоу Цичэнь.

— Если ты отказался, он, наверное, обратился к другим пилотам с большим налётом часов.

— Менеджер Сюй хотел сделать мне комплимент, предложив назначение на международные рейсы, а я отказался! Ха-ха, — пошутил Чжоу.

— У тебя свои причины, не беспокойся об этом, — Ци Ядун ответил прямо. — Просто многим семейным пилотам, как и мне, не хочется летать на международных рейсах. А менеджер Сюй уважает тебя. Он всегда говорит, что если бы новые пилоты были такие, как ты, он был бы спокоен. Я разузнаю насчёт твоего повышения к концу года, думаю, проблем не будет.

Чжоу Цичэнь поблагодарил его и пообещал угостить как-нибудь выпивкой. В этот момент он увидел Лан Фэна.

Чжоу Цичэнь действительно имел свои причины. Хотя A330 и международные рейсы были привлекательны — с меньшим объёмом работы и большей зарплатой, но переход на новый тип самолёта означал, что наработка часов начнётся с нуля. Кроме того, если Лан Фэн тоже будет летать на международных рейсах, всё это сделало бы их отношения невозможными — они бы слишком много отсутствовали в Пекине, и состыковать их выходные было бы практически невозможно. Его причина теперь направлялась прямо к нему.

Когда Лан Фэн приземлился в Пекине, он увидел Чжоу Цичэня, одетого в чёрное: кожаная куртка, футболка, брюки и даже бейсболка — всё чёрное. Он стоял у терминала и разговаривал с Ци Ядуном. Увидев Лан Фэна, Чжоу Цичэнь попрощался с капитаном и повернулся к нему.

Лан Фэн подошёл, чувствуя некоторую неловкость.

Чжоу Цичэнь вздохнул и спросил:

— Хочешь кофе? — Он знал, что после этого перелёта Лан Фэну нужно было быть бодрым и не спать до вечера, поэтому обычно после посадки он выпивал двойной эспрессо.

— Давай купим по дороге. Я хочу поговорить с тобой, — сказал Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь приехал за ним на своей машине. Лан Фэн сел и обнял его. Чжоу Цичэнь обнял его в ответ довольно сдержанно из-за своих нерешённых эмоций.

— Ты знаешь куда полетишь дальше? — спросил Чжоу Цичэнь.

— Пока не знаю, но, скорее всего, это мой последний рейс в Пекин, — ответил Лан Фэн. — Завтра должны дать новый график на квартал.

— Я не могу сменить место работы, ты знаешь, — вздохнул Чжоу Цичэнь. — Жду повышения до капитана, и компания решает, что мне делать. Я пропустил много времени из-за операции, поэтому моё расписание на второе полугодие очень напряжённое.

— Я знаю, тебе ничего не нужно делать. Я буду использовать свободное время, чтобы прилетать в Пекин. Новый маршрут должен быть в пределах Азии. Я составлю новый план. В долгосрочной перспективе есть несколько вариантов.

Прежде чем он смог развернуть свой трёх-пятилетний план, Чжоу Цичэнь прервал его.

— О будущем поговорим потом. Сначала переживём этот год.

— Не просто переживём, а будем жить хорошо, — поправил его Лан Фэн — Вместе.

— Да.

— Мы теперь команда, — объяснил Лан Фэн.

Это было впервые, когда Чжоу Цичэнь услышал, как он так говорит, но это казалось ему правильным. Влюблённые, в первую очередь, должны поддерживать друг друга, как настоящие товарищи по команде.

Чжоу Цичэнь повернул голову и посмотрел на Лан Фэна. Это был человек, которого он раньше часто замечал в аэропорту и каждый раз смотрел на него с восхищением. Теперь он сидел рядом с ним. Лан Фэн, казалось, обладал какой-то магией, впервые заставляя Чжоу Цичэня чувствовать их равенство: каждый внёс свой вклад и имел свои трудности, ни у кого не было больше любви или боли.

Когда Чжоу Цичэнь завёл машину, Лан Фэн заметил висящий в центре брелок в виде самолёта и взял его в руки.

Приехав домой Чжоу Цичэнь, наконец, признался:

— Вообще-то, я хотел сделать тебе сюрприз. — сказал он.

— Какой сюрприз? — Лан Фэн широко открыл глаза.

— Я купил билет на твой обратный рейс, — ответил Чжоу Цичэнь. — Хотел поехать в Амстердам и увидеть твой дом.

— А-Чэнь… — Лан Фэн, казалось, запнулся. Его брови сомкнулись, а по выражению лица можно было понять, что ему очень жаль, что всё так вышло.

Увидев смущение Лан Фэна, Чжоу Цичэнь почувствовал себя более открытым и был готов поделиться своими переживаниями.

— Поэтому, когда ты позвонил, я не знал, что делать.

— И что потом?

Чжоу указал на корзину для мусора в углу. К его удивлению, Лан Фэн вытащил оттуда смятый билет.

— Эй, не надо… — Чжоу Цичэнь не мог этого вынести, — Я не хотел его рвать.

Лан Фэн развернул смятую бумагу, увидев чётко напечатанный маршрут с именем и паспортными данными Чжоу Цичэня. В этот момент он наконец осознал всю ситуацию.

— Мне очень жаль. Всё это случилось в неподходящее время.

— Такие события никогда не бывают своевременными. Я согласен с твоим подходом. Чем раньше узнаешь, тем быстрее решишь проблему.

Лан Фэн кивнул, всё ещё держа в руках маршрутную квитанцию.

— Билет…

— Я его не отменил, — сказал Чжоу Цичэнь, — Я думал, нужно сначала поговорить с тобой. Вдруг ты опять дашь неожиданный ответ. — Эту мысль однажды озвучил сам Лан Фэн.

Лицо Лан Фэна заметно просветлело.

— Я хочу, чтобы ты поехал. Я тоже думал об этом раньше, но ты восстанавливался, часто надо было ходить на осмотры и реабилитацию Поэтому уезжать надолго было неудобно.

Даже если бы Чжоу Цичэнь отменил билет, Лан Фэн мог бы попросить коллегу помочь с покупкой нового. Но дело было не в самом билете. Важно было, что Чжоу Цичэнь не отменил его, несмотря на то, что выбросил в мусор. Это уже значило многое.

— Теперь удобно, — сказал Чжоу Цичэнь. Он подошёл ближе и расстегнул две верхних пуговицы формы Лан Фэна. — Капитан Лан, возьмёшь меня на борт?

Все ссоры и сладкие разговоры всегда приводят к одному итогу. В ту ночь Чжоу Цичэнь был прижат к письменному столу Лан Фэном. Изначально он планировал быть сверху, но не ожидал, что Лан Фэн вспомнит, кто был наверху в прошлый раз. После предварительных ласк Лан Фэн настоял на очередности.

В конце концов, Чжоу Цичэнь уступил. Он был полностью раздет и прижат к своему письменному столу. Лан Фэн держал его за руки, не позволяя двигаться или прикасаться к себе, каждый раз входя глубоко и доводя его до экстаза.

Выброшенная маршрутная квитанция была возвращёна к жизни. На старомодном столе Чжоу Цичэня под стеклом лежали важные фотографии и бумаги. Лан Фэн поднял стекло и положил туда билет. Смятая бумага разгладилась, как и сердце Чжоу Цичэня.

— Не выбрасывай его больше, — сказал Лан Фэн мягко, но ультимативно.

Чжоу Цичэнь согласился, а затем, обернувшись, сказал ему:

— Не отвлекайся.

Ответом Лан Фэна была новая волна страсти, охватившая все чувства и тело Чжоу Цичэня.

На рейсе в Амстердам Лан Фэн использовал свои связи, чтобы поменять билет Чжоу Цичэня на билет в бизнес-класс. После самой длинной первой части перелёта, на пересадке в аэропорту Шарль-де-Голль, Лан Фэн и два его коллеги пошли за кофе. Увидев Чжоу Цичэня в бизнес-классе, Лан Фэн помахал ему и попросил подойти.

Чжоу Цичэнь был немного вялым после сна. Он подошёл, Лан Фэн протянул ему чашку кофе и на английском представил его трём высоким пилотам KLM как своего парня, а также, как пилота, летающего на A320.

Все три пилота были блондинами с голубыми глазами ростом выше ста восьмидесяти сантиметров. Они тепло пожали ему руку, а один из них сказал Чжоу Цичэню, что раньше много слышал о нём и рад, наконец, познакомиться.

Они спросили о его планах в Амстердаме. Лан Фэн уже хотел было ответить, но, поняв, что вопрос адресован Чжоу Цичэню, улыбнулся и позволил ему самому продолжить разговор.

Чжоу Цичэнь был рад, что ему однажды пришлось сдать экзамен ICAO по английскому четвертого уровня. Теперь это позволяло ему успешно справляться с радиосвязью и вести повседневные разговоры. Он говорил медленно, но понятно.

После короткого разговора Чжоу Цичэнь посмотрел в окно и понял, что самолёт Лан Фэна готовится к вылету. Он попрощался и вернулся на своё место, чувствуя себя как во сне.

Точнее, возможно, это было во время перелёта где-то над Сибирью, когда он уснул и увидел этот сон. В нём Лан Фэн стоял рядом с семьёй и друзьями, лица некоторых людей были размытыми, но он чётко помнил образы Цзян Ин и Лан И, и их лица были отчётливыми, как будто это было наяву.

Лан Фэн был в костюме, как и сам Чжоу Цичэнь.

Глава 27.

Жизнь Лан Фэна до его двадцати девяти лет можно было назвать безмятежной и успешной. В учебе он никогда не доставлял хлопот, и даже его отец, профессор университета Лан Жэньнин, не мог найти в нем изъянов. В общении с людьми Лан Фэн также был намного более зрелым, чем его сверстники. Единственным маленьким затруднением стал случай, когда в первый год средней школы он начал отношения с девочкой. Они тогда просто держались за руки, и Лан Фэн понял, что ему девочки не нравятся.

Это открытие само по себе не было каким-то препятствием. Когда Лан Фэн осознал этот факт, ему потребовалось несколько недель, чтобы его переварить, и сразу же после этого он рассказал обо всём своим родителям и сестре. Поговорив об этом, Лан Жэньнин продолжил читать свою книгу, а Цзян Ин, как и раньше, болтала с друзьями по телефону, словно он сообщил что-то совершенно обыденное, как, например, что он не будет ужинать дома.

Лан Фэн и Лан И посещали молодёжную церковь, где по выходным проводились тематические выступления, давая молодым людям возможность выразить свои мысли о вере, а также молодежь могла просто общаться. Несколько недель спустя настала очередь Лан Фэна выступать. Он терпеливо готовился несколько вечеров и затем поделился своим пониманием гомосексуальной любви и христианского учения.

После его выступления пастор, ведущий мероприятие, заметно замешкался, потом в неловкой тишине поблагодарил его, ничего не комментируя и не предлагая обсуждение. А затем просто пригласил следующего выступающего.

После окончания мероприятия Лан Фэн догнал пастора и спросил его мнение о своем выступлении. Пастор, не желая говорить что-либо при других детях, дал уклончивый ответ. Вернувшись домой, Лан Фэн в подавленном состоянии рассказал об этом отцу.

В шестнадцать лет Лан Фэн стремился доказать свою правоту и добиться однозначного ответа на любой вопрос.

Он помнит, что Лан Жэньнин, который тогда готовился к лекции, отложил свои конспекты и попросил Лан Фэна заново рассказать своё выступление, представляя его как будто аудитории. Когда он закончил, отец похвалил его.

— Так в чём я был неправ? — спросил Лан Фэн.

— Ты не был неправ, — ответил Лан Жэньнин.

— Но я не могу найти ответа в книгах, — всё ещё сомневался Лан Фэн.

Ответ Лан Жэньнина он запомнил очень чётко. Не только слова, но и выражение лица и тон голоса.

— Некоторые ответы не в книгах, они в сердце, — сказал Лан Жэньнин.

На следующий день Лан Жэньнин и Цзян Ин взяли Лан Фэна и Лан И и перешли в другую церковь. Эта церковь находилась дальше от дома, и Лан Жэньнину приходилось вставать на двадцать минут раньше, чтобы отвозить их на машине, но он делал это независимо от погоды, пока Лан Фэн не поступил в университет.

Лан Фэн рассказал эту историю Чжоу Цичэню, когда они катались на велосипедах по Амстердаму, любуясь тюльпанами. Лан Фэн сказал, что они приехали в удачное время, так как середина марта — это начало цветения, и не нужно специально ездить в какие-то ещё места, многие сады уже полны цветов. Они ехали и останавливались по пути, а когда доехали до северной части центра, Лан Фэн сделал крюк и остановился перед церковью. Это была та самая церковь, которую он посещал в течение трёх лет.

Снаружи церкви развивался радужный флаг.

— Может, зайдём? — неожиданно предложил Чжоу Цичэнь.

Был будний день, поэтому в церкви не было мероприятий, и она была открыта для посещений. Лан Фэн припарковал велосипеды и повёл Чжоу Цичэня внутрь. Здание церкви было неожиданно современным, совсем не таким, каким его представлял Чжоу Цичэнь. Свет проникал через окна и витражи, освещая пыль в воздухе множеством лучей, окрашенных в различные цвета, будто Бог перевернул палитру. В его воображении церковь была тесной, мрачной и унылой, но здесь всё было залито светом.

В тот момент, когда они вошли в церковь, Чжоу Цичэнь почувствовал, что постепенно складывает картину прошлого Лан Фэна. Каждый кусочек пазла, каждый ответ совпадал с его предположениями. Как простое уравнение, в котором именно такие исходные данные могли привести к такому результату.

Но, несмотря на то, что всё это было предсказуемо, ему всё равно было интересно. Когда Чжоу Цичэнь предложил поехать в Амстердам, он в первую очередь думал о том, чтобы просто провести больше времени с Лан Фэном, и никак не ожидал, что эта поездка принесёт столько дополнительных впечатлений.

Встреча с Лан Жэньнином оказалась ещё более значимой. Первое впечатление Чжоу Цичэня о Лан Жэньнине было таким, будто он был хорош во всём, но не походил на отца. Он мог бы быть кем угодно — профессором университета, наставником по жизни или увлечённым исследователем, но не отцом.

Возможно, дело в том, что Лан Фэн и его отец были слишком вежливы друг с другом. Иногда они шутили, но в большинстве случаев атмосфера была серьёзной. Лан Жэньнин всегда носил белую рубашку, а Лан Фэн даже на семейные ужины надевал более официальную одежду. Они оба были людьми, ценившими формальности. Смотря на Лан Жэньнина, Чжоу Цичэнь видел в нём отражение Лан Фэна.

Когда Лан Фэн сказал, что собирается привезти своего парня в Амстердам, Лан Жэньнин, несмотря на свою занятость, нашёл время, чтобы отвезти их на прогулку по каналу. Чжоу Цичэнь наблюдал, как Лан Жэньнин закатал рукава белой рубашки и грёб под палящим солнцем, пока его рубашка не пропиталась потом. Он нашёл это милым и добрым.

Тем вечером они втроём вернулись в квартиру Лан Фэна в Амстердаме и решили испечь пиццу. Чжоу Цичэнь, который никогда не готовил, был вынужден в этом поучаствовать. Лан Жэньнин давал им задания, болтал на отвлечённые темы, и время прошло быстро.

— Сяо Чжоу, хочешь выпить?

Когда пицца была в духовке, Чжоу Цичэнь вытирал стол, а Лан Жэньнин достал бутылку вина из винного шкафа. Инстинктивно Чжоу Цичэнь хотел отказаться, но, посмотрев на Лан Фэна, вдруг согласился.

— В Шэньяне зимой холодно? — спросил Лан Жэньнин, открывая бутылку.

— В детстве было холодно, а теперь как будто уже не так. Или, может, в детстве у меня не было тёплой одежды, — ответил Чжоу Цичэнь, пригубив вино.

— Когда я учился в аспирантуре, я ездил туда с исследовательской группой на месяц. Это было в самую холодную пору, и у нас было мало тёплой одежды, так что мы одалживали шинели у солдат, — рассказал Лан Жэньнин.

— Это было в восьмидесятых?

— В 1984 году. Ты тогда ещё не родился, верно?

— Нет. Я родился в 1986-м, — подумав, ответил Чжоу Цичэнь. — Но слышал от родных, что те зимы были особенно холодными.

Лан Жэньнин улыбнулся, а затем спросил:

— Ты ездил домой на этот Новый год?

Лан Фэн немного занервничал и внимательно посмотрел на Чжоу Цичэня.

— Нет, последние несколько лет я не возвращался домой. У нас с семьёй... не самые лучшие отношения, — ответил он уклончиво.

Лан Жэньнин быстро всё понял и, посмотрев Чжоу Цичэню в глаза, сказал:

— В будущем, на Новый год можешь приезжать сюда. Пусть Эван возьмёт отпуск, и вы вдвоём приезжайте. Пусть нас и немного, но атмосфера у нас отличная.

— Хорошо, папа, — первым ответил Лан Фэн. — В этом году накануне Нового года я не смог приехать, но в следующем обязательно возьму отпуск.

Чжоу Цичэнь не знал, что сказать, поэтому просто поблагодарил.

Лан Жэньнин был серьёзен и снова повторил Чжоу Цичэню:

— Это не просто вежливые слова. Даже если Лан Фэн не приедет, ты можешь приехать. Мы с его мамой будем рады встречать Новый год вместе с тобой.

— Хорошо, — ответил Чжоу Цичэнь более твёрдо. — Спасибо!

У него немного закружилась голова, но, может, это просто от алкоголя?

Провожая Лан Жэньнина, Чжоу Цичэнь знал, что запомнит этот вечер надолго. Даже если потом, в будущем, его отношения с Лан Фэном и не сложатся.

Глава 28.

В последующие месяцы, вспоминая две недели, проведённые в Амстердаме, Чжоу Цичэнь чувствовал, будто это был медовый месяц.

За эти две недели Лан Фэн совершил всего два рейса, а остальное время они провели в его квартире. Лан Фэн не только привёз его домой, но и показал ему множество туристических достопримечательностей. Изначально Чжоу Цичэнь смеялся, что это слишком банально — посещать тюльпановые фермы, сыроварни и ветряные мельницы, как будто они были в туристической группе для пожилых людей. Но Лан Фэн сказал, что если он всё же хочет туда поехать, то он найдёт уникальные, малоизвестные места.

В итоге Лан Фэн привёз его на ферму своих крёстных родителей, где они делали сыр собственного производства. Они лежали на траве, слушая ветер, и проводили ночи в маленьком тёмном деревянном домике. На ветряные мельницы они ездили на велосипедах, а тюльпаны нашли на краю дикого луга. Они тогда очень долго любовались цветами.

Перед отъездом Лан Фэн купил на улице полароид и настоял на том, чтобы сделать совместное фото с Чжоу Цичэнем. Он знал, что Чжоу Цичэнь не любит фотографироваться, но после долгих уговоров убедил его сделать хорошую фотографию для домашнего альбома.

На снимке Чжоу Цичэнь улыбался скромно и сдержанно, под ярким светом он напоминал актёра из девяностых, всегда играющего второстепенную мужскую роль хорошего парня. Лан Фэну эта фотография очень понравилась, и он сделал несколько дополнительных снимков. В итоге один снимок повесили на его холодильник, другой Лан Фэн оставил себе, а последний отдал Чжоу Цичэню.

Чжоу Цичэнь положил эту фотографию во внутренний карман обложки для паспорта. В обложке находились его паспорт и важные документы, такие как лётное удостоверение и кое-какие другие ценные вещи. Ожидая вылета, он иногда украдкой доставал фотографию и смотрел на неё. Несмотря на современные технологии, позволяющие мгновенно передавать фотографии или совершать видеозвонки, а также множество социальных сетей для того, чтобы выкладывать там такой контент, держать в руках эту старомодную фотографию было особым удовольствием.

После поездки в Амстердам Лан Фэн начал летать по новому маршруту — из Амстердама в Сингапур. Он был особенно занят в том месяце. Когда его график немного освободился, Чжоу Цичэнь снова прошёл медицинский осмотр и возобновил свои полёты. В том месяце они встретились в Пекине всего два раза.

В следующие два месяца Чжоу Цичэнь был постоянно в разъездах. Кроме сна для восстановления после смены часовых поясов и обязательного отдыха, предписанного компанией, он совсем не отдыхал. За последние две недели он даже не мог вспомнить, носил ли он что-то кроме формы и пижамы. Каждый день начинался с регистрации, а по возвращении домой он сразу засыпал. Иногда за неделю он семь дней не был дома, либо был в полёте, либо находился в другом городе.

Даже его друзья, Фан Хао и Линь Сяо, которые считали ночные смены обычным делом, так как сами работали диспетчером и медсестрой, говорили, что это уже слишком. Раньше его трудолюбие было очевидно для всех — в Пекине и в Hainan Airlines он был известен своей работоспособностью и ответственностью, но теперь он превзошёл самого себя.

Из-за такого плотного графика Лан Фэн дважды пытался прилететь из Сингапура в Пекин, чтобы увидеться с Чжоу Цичэнем, но Чжоу Цичэнь не мог гарантировать, что у него получится выкроить время на эти встречи. Позже, по счастливой случайности, они ненадолго встретились в Сингапуре, и тогда Лан Фэн поднял вопрос о том, что они слишком мало видятся. Чжоу Цичэнь отказался это обсуждать и просто сказал, что они должны поговорить об этом в конце года. Это привело к ссоре.

Он понимал трудности Лан Фэна и сам не хотел разлучаться надолго, поэтому позже позвонил ему, чтобы успокоить и убедить, что они с этим справятся. Однако, истинный предел эмоций Лан Фэна был достигнут не из-за проблемы в их отношениях, а из-за проблемы самого Чжоу Цичэня.

В тот день в одиннадцать часов по пекинскому времени они разговаривали по видеозвонку. Во время звонка Чжоу Цичэнь несколько раз говорил, что плохо слышит, и даже поднёс телефон ближе к левому уху, чтобы было лучше. Лан Фэн сначала не обратил на это внимания, но после завершения звонка вдруг снова позвонил Чжоу Цичэню и спросил:

— Что с твоим ухом?

Вопреки общему мнению, у пилотов, помимо проблем с поясницей и шеей, вызванных долгим сидением, наиболее распространённым профессиональным заболеванием является западание барабанной перепонки из-за частых изменений давления при взлётах и посадках. В армии Чжоу Цичэнь ежедневно совершал десятки взлётов и посадок, гораздо больше, чем в гражданской авиации, поэтому у него была эта хроническая проблема. Недавно из-за частых полётов, он продолжал летать с простудой и заложенностью носа два дня подряд, и эта болезнь вновь напомнила о себе.

И когда Лан Фэн позвонил, у Чжоу Цичэня была только заложенность ушей, как будто вода попала в ухо, и он не придал этому значения. Обычно, после ночного сна, это проходило само по себе, поскольку у него всегда был крепкий организм.

Но в этот раз всё было иначе: постоянный звон в ушах продолжался два дня, на третий день он заметил значительное снижение слуха и постоянную пульсирующую боль. Когда Лан Фэн приехал к нему, Чжоу Цичэнь был в таком состоянии, что пришлось брать больничный и временно прекратить полёты, а его правое ухо почти ничего не слышало. Эта боль была не похожа на обычную, она отдавалась во всей голове, доводя его до нервного срыва.

Лан Фэн без лишних слов отвёз его в больницу, и их первая ночь после долгой разлуки прошла в отделении отоларингологии военно-морского госпиталя.

***

На следующий день Линь Сяо пришла в гости на ужин и принесла еду на вынос.

— Я же говорила тебе не напрягаться, — сказала она едва увидев Чжоу Цичэня. — Что с тобой? Ухо не слышит, а ты всё равно летаешь! — она специально говорила в его левое ухо.

— Уже не летаю, — ответил Чжоу Цичэнь. — Если не слышу команд, как я могу летать? Так что я на принудительном отдыхе. — Он отступил в сторону, впуская Линь Сяо в дом, и тихо добавил, — Сегодня Эван тоже здесь, не говори много обо мне.

Линь Сяо улыбнулась и тоже шёпотом ответила:

— Мы просто болтаем, ничего такого. И вообще, если кто и переживает больше всех, так это твой парень.

— Он переживает, а у меня ухо болит — мы квиты, — сказал Чжоу Цичэнь.

— Не будь таким остроумным, — снова одёрнула его Линь Сяо.

Этот ужин прошёл в особенно молчаливой атмосфере. Лан Фэн говорил мало, и Линь Сяо заметила, что он был не в духе, хотя старался быть вежливым и находить темы для разговора. Чжоу Цичэнь, под предлогом плохого слуха, тоже почти не говорил. В конце концов, Линь Сяо стало некомфортно, и она решила уйти пораньше.

Лан Фэн проводил её до двери. На пороге он тихо сказал:

— Линь Сяо-цзэ, извини за сегодня. Я не в лучшем настроении. Но в следующий раз обязательно приходи ещё.

— Я заметила настроение между вами, — ответила Линь Сяо. — У вас проблемы, и вам нужно решить их самостоятельно.

После того как Лан Фэн закрыл дверь, он решил всерьёз обсудить проблему. Едва они обменялись несколькими словами, как спор вновь разгорелся с новой силой, продолжая их предыдущую ссору в Сингапуре. Лан Фэн был прямолинеен, а Чжоу Цичэнь не уступал в язвительности, их слова были резкими, и никто не сдерживал своих чувств.

Позиция Чжоу Цичэня была ясна: рабочие вопросы не должны вмешиваться в личную жизнь. Он давно сказал Лан Фэну, что этот год будет очень напряжённым, и он рассчитывал накопить достаточное количество лётных часов, чтобы стать капитаном. Лан Фэн терпеливо ждал. Но видя, как Чжоу Цичэнь летал даже с простудой и его смогла остановить только серьёзная проблема со здоровьем, он понял, что недооценил способность Чжоу Цичэня терпеть как физические боли, так и тяжёлую работу.

— Если бы я не заметил, когда ты собирался мне сказать?

— Раньше это было несерьёзно. Такое уже бывало, обычно за ночь всё проходило.

— А если бы я не пришёл вчера, когда бы ты пошёл в больницу?

— Раз я больше не летаю, то завтра пошёл бы. Ночью идти пришлось бы в отделение неотложной помощи.

Лан Фэн всё спрашивал, а Чжоу Цичэнь отвечал так, что Лан Фэн даже не находил, что сказать в ответ. Наконец, он перестал задавать вопросы.

— Все эти детали не важны, — с серьёзным лицом сказал он. — Я не хочу из-за них спорить. Ты знаешь, что я не это имею в виду. Я просто... Наша ситуация, когда это закончится? Видеться дважды в месяц — это слишком мало. Я не знаю, как ты, но я так не могу. Я предлагал найти решение, у меня были предложения, но ты их никогда не слушал.

— Дело не в том, что я не слушаю. Я не хочу, чтобы ты шёл на уступки ради меня. Просто подожди до конца года. Осталось чуть больше шести месяцев. Я тоже хочу тебя видеть. Потерпи немного, и в следующем году всё будет хорошо.

— Почему нужно ждать до конца года? — настаивал Лан Фэн.

— Я жду, чтобы меня повысили до капитана. Я подсчитал, я успею набрать нужное количество часов до конца года.

— Это обязательно должно быть в этом году? Обязательно до нового года? — настойчиво спросил Лан Фэн.

— Да, обязательно, — вздохнул Чжоу Цичэнь и приблизил левое ухо к лицу Лан Фэна. — Я не собирался тебе говорить, потому что это моё личное дело. Но раз ты спросил, я не могу скрывать. После того, как я стану капитаном, годовая премия будет больше. Я хочу... съездить в Шэньян до нового года.

Лан Фэн понял скрытый смысл.

— Ты...

— Ничего не говори. Я знаю, что ты хочешь сказать, не надо.

Лан Фэн в итоге промолчал. Через некоторое время он сменил тему.

— Ты всегда говоришь о будущем, но наши отношения существуют в настоящем, сегодня, сейчас, в этот момент, между мной и тобой.

Сказав это, Лан Фэн собрал вещи и собрался уйти.

— Останься ещё на одну ночь, поедешь завтра, — попросил Чжоу Цичэнь, провожая его до двери. Он знал, что Лан Фэн планировал уехать только на следующий вечер, но внезапно изменил свои планы.

Лан Фэн колебался, но в конце концов настоял на своём, сказав, что ему нужно остыть и что они поговорят, когда Чжоу Цичэнь всё обдумает.

— Так поздно, где ты остановишься? — нахмурившись спросил Чжоу Цичэнь.

— Не беспокойся обо мне, всё будет хорошо, — вежливо ответил Лан Фэн.

Глядя на то, как Лан Фэн, аккуратно одетый, с чемоданом в руках спускался по лестнице, Чжоу Цичэнь почувствовал, как его правое ухо снова начало пульсировать острой болью.

Глава 29.

Этой ночью, до самого конца, Чжоу Цичэнь оставался спокойным, но не мог уснуть. Его простуда не только не прошла, но и, казалось, ухудшилась. Он принял назначенные врачом противовоспалительные препараты, но ухо всё равно продолжало болеть.

После мучений в полусне и полубодрствовании большую часть ночи, около шести утра его вырвал из сна телефонный звонок.

Первой мыслью было то, что Лан Фэн тоже успокоился и решил ему позвонить. Но когда он присмотрелся, оказалось, что звонок был не от Лан Фэна, а с какого-то внутреннего стационарного номера.

Едва услышав голос на другом конце, он пожалел, что ответил.

— А-Чэнь, тебе нужно срочно вернуться домой. С твоим отцом случилось несчастье.

Звонила его тётя, старшая сестра отца, Чжоу Чэнлу. После того, как семья Чжоу Цичэня разорвала с ним отношения, новость об этом, видимо, быстро распространилась по всей семье Чжоу. За три года не было ни одного звонка, даже новогоднего поздравления. Он и так мог догадаться, что произошло.

Он замер на несколько секунд, разрываясь между тем, чтобы притвориться, что не услышал, и тем, чтобы ответить. Наконец, он спросил:

— Где мама?

— …Ты ответил, это хорошо, а то я уже боялась, что ты сменил номер или не будешь отвечать, — заговорила Чжоу Чэнлу. — Ах, ты не представляешь, как мы переживаем все эти дни…

Чжоу Чэнлу была учительницей начальных классов с громким голосом. Она обычно всегда говорила очень эмоционально, а теперь её тон был ещё более преувеличенным. Она не ответила на вопрос Чжоу Цичэня, а вместо этого рассказала о состоянии его отца. Впрочем, это не была катастрофа: внезапный сердечный приступ и экстренная операция в провинциальной больнице.

— Тётя, где мама? — снова спросил Чжоу Цичэнь.

— Ты же знаешь свою маму... Без разрешения твоего отца она бы не посмела тебя искать.

Чжоу Цичэнь усмехнулся с горечью и тихо сказал в трубку:

— Кто они такие… Я действительно не знаю.

Его слова заставили обычно острую на язык Чжоу Чэнлу замолчать на мгновение.

— Я понимаю, что тебе было нелегко эти годы… — только и смогла сказать она. — Может быть, если ты вернёшься сейчас, они забудут прошлые обиды. Хорошо бы семье быть вместе. А ты… какой же ты был замечательный...

— Сколько стоит операция? — не дал ей договорить Чжоу Цичэнь.

— Я позвонила, чтобы ты приехал и увидел своего отца, — будто не слыша вопроса продолжила Чжоу Чэнлу. — Он только что перенёс операцию и ещё не пришёл в сознание. Врачи говорят, что его сердце может не выдержать. Если ты не приедешь сейчас…

— У него есть пособие по безработице, возмещение не превысит пятидесяти процентов. Мама не зарабатывает, а я знаю, сколько денег у папы на счёте. Вы говорите, что мы семья, так давайте будем откровенны. Сколько нужно денег? Назовите сумму.

— Включая расходы на госпитализацию и медикаменты, пока что двадцать одна тысяча, без учёта дальнейших лекарств, — вздохнула тётя.

Чжоу Цичэнь молчал.

— А что если это последний раз? Ты не захочешь его увидеть?

Чжоу Цичэнь немного подумал и вдруг спросил:

— А где А-Жуй?

— Она готовится к экзаменам. Мама решила её не беспокоить. Она живёт в школьном общежитии и, скорее всего, ничего не знает об этом.

— Она живёт в общежитии… — сказал Чжоу Цичэнь, как бы сам себе. — В какой больнице отец?

Получив адрес, Чжоу Цичэнь не захотел больше ничего говорить и повесил трубку.

Прошло три года, больше тысячи дней и ночей. Он чувствовал себя утопающим, которого постоянно тянет на дно водоворот. Море бушует, не давая передышки. Даже когда он медленно поднимался к поверхности, свет становился ярче, и он видел какой-то проблеск надежды на лучшее будущее — малейшая расслабленность, и водоворот снова затягивал его вниз.

— Блять! — не сдержавшись, выругался он, ударив по кровати так, что она заскрипела, а гнев вспыхнул с новой силой.

Чжоу Цичэнь всё же поднялся, оделся, накинул куртку, взял документы, проверил рейсы. Он всё-таки служил в армии, поэтому собрался с той же скоростью, с какой отзывался на сигнал тревоги. И уже через десять минут сидел в машине.

Первое место, куда он направился, был не аэропорт, а жилой комплекс, где жила мама Лан Фэна, Цзян Ин. Ему предстояло уехать на один-два дня, а Лан Фэн должен был сегодня вернуться в Амстердам. Даже если Лан Фэн успокоился и обдумал всё, они долго не увидятся. Но Чжоу Цичэнь боялся того, что Лан Фэн решит, будто их отношения слишком напряжённые и предложит расстаться.

Ему повезло, что он хорошо помнил адрес и номер квартиры Цзян Ин. Пока он ждал, ответа домофона, он думал, как объяснить Цзян Ин ситуацию.

— Тётя, извините за беспокойство с самого утра, но мне нужно поговорить с ним.

Однако ответил не Цзян Ин и не Лан Фэн, а незнакомый человек. Когда он упомянул имя Цзян Ин, ему сказали, что она была предыдущим арендатором и съехала несколько недель назад.

Только тогда он осознал, что Лан Фэн спешил пригласить его к Цзян Ин на ужин и даже назначил его на тот вечер, потому что это были последние дни Цзян Ин в Пекине. Когда он был в квартире, он заметил несколько упакованных коробок в гостиной, но не придал этому значения.

Лан Фэн сказал, чтобы Чжоу Цичэнь о нём не беспокоился, и Чжоу Цичэнь почему-то подумал, что он поедет в дом его матери. Но он не ожидал, что Лан Фэн улетел раньше на другом рейсе. Цзян Ин уехала, и Лан Фэн, скорее всего, тоже уехал. Остался только он.

Проверив телефон, он увидел, что рейс из Пекина в Амстердам отправлялся только поздно вечером, но утром тоже был рейс KLM до Амстердама через Мюнхен, KLM1822. Чжоу Цичэнь слишком хорошо знал этот номер рейса, потому что Лан Фэн раньше был капитаном на этом маршруте. Он сверился с расписанием: до посадки оставалось полчаса.

Сам Чжоу Цичэнь тоже должен был лететь в Шэньян, поэтому, приехав в аэропорт, он набрал номер Лан Фэна. Если Лан Фэн действительно летел рейсом KLM1822, сейчас он должен был быть на посадке. Но Лан Фэн не ответил.

Зайдя в терминал, он побежал к выходу на посадку KLM и увидел полностью заправленный Airbus 330, который уже направлялся к взлётно-посадочной полосе. Он редко видел, чтобы рейс отправлялся на десять минут раньше. Чжоу Цичэнь опоздал на шаг.

В этот момент он понял, что Лан Фэн предпочёл купить новый билет и улететь на день раньше, чем остаться с ним ещё ненадолго. Этот факт стал для него стеной, в которую он врезался на полной скорости, разбив все свои надежды и стремления. Чжоу Цичэнь вдруг осознал, что больше не может оставаться спокойным.

Глава 30.

Провинциальная больница была для Чжоу Цичэня довольно знакомым местом. Ещё в средней школе не один раз, когда Чжоу Чэнхай напивался до беспамятства, Чжоу Цичэнь притаскивал его сюда на себе. В приёмном покое по ночам было много людей и мало врачей. Чжоу Чэнхай лежал в тёмном углу под капельницей. Однажды его даже вырвало на Чжоу Цичэня. Позже, когда Чжоу Цичэнь пошёл в армию, Чжоу Чэнхаю был диагностирован цирроз печени начальной стадии, и во время визитов домой он тоже сопровождал его в эту больницу. Когда его истребитель потерпел крушение во время учений в Бохае, он не сразу сообщил родителям об этом, потому что знал, что у Чжоу Чэнхая тоже были проблемы со здоровьем, и он часто попадал в больницу.

Чжоу Цичэнь прилетел первым утренним рейсом, и когда прибыл в больницу, было ещё очень рано. Добравшись до палаты, он увидел Чжоу Чэнхая через стекло. С первого взгляда он почти не узнал его. Раньше Чжоу Чэнхай был немного полноватым и отёкшим из-за пьянства, но теперь он исхудал до неузнаваемости. И только непрерывные звуки медицинской аппаратуры подтверждали, что он ещё жив. Хотя прошло всего три года с тех пор, как Чжоу Цичэнь ушёл из дома, его отец, казалось, постарел на двадцать лет. Чжоу Цичэнь долго стоял перед стеклянной дверью, прижимаясь лбом к стеклу.

Его матери не было в больнице, и тётя, Чжоу Чэнлу, тоже отсутствовала. В конце концов, лечащий врач поймал его, чтобы обсудить состояние в кабинете. Чжоу Цичэнь не спал всю ночь, простуда ещё не прошла, и он не слышал одним ухом — ему действительно было сложно воспринимать всю информацию, которую пытался до него донести доктор. После того, как он выслушал поток профессиональных медицинских терминов, его голова начала гудеть. Он не мог не подумать, что если бы Юй Сяоюань был здесь, в этом же кардиоторакальном отделении, он мог бы помочь ему разобраться. Но это было лишь мимолётной мыслью. Он уже чувствовал себя неловко, когда беспокоил Юй Сяоюаня вопросами о своей травме, поэтому не могло быть и речи о том, чтобы побеспокоить его делами родителей. Они расстались с Юй Сяоюанем, завершив все личные взаимодействия, и он не мог просить его снова погружаться в этот омут.

После того как врач закончил объяснять результаты операции и план последующего лечения, он ушёл. Перед уходом он заметил плохое состояние Чжоу Цичэня, и посоветовал ему тоже записаться на приём. Чжоу Цичэнь просто сидел там, машинально кивая. Затем вошла медсестра и передала ему одежду, в которой Чжоу Чэнхай поступил в приёмное отделение.

После ухода медсестры Чжоу Цичэнь остался в кабинете один, перебирая личные вещи отца. Он нашёл кошелёк в котором увидел семейную фотографию, на ней они были все вчетвером. Фотография была сделана более десяти лет назад, когда Чжоу Цичэнь только что был призван в морскую авиацию. Белая военная форма подчёркивала его загорелую кожу, и его лицо сияло юношеской энергией.

Чжоу Чэнхай всегда жил прошлым. Воспоминания это всегда проще, чем столкновение с реальностью. В прошлом отец занимался мелким бизнесом и зарабатывал немного денег. В прошлом Чжоу Цичэнь был его гордостью, солдатом, о котором он рассказывал своим друзьям, он был одним из лучших. Чжоу Чэнхай стал полностью жить прошлым, полагаясь на алкоголь и собственные мечты.

Пока Чжоу Цичэнь был погружён в свои мысли, дверь кабинета открылась, и он увидел свою мать, вошедшую внутрь. Увидев его, У Мяо не смогла скрыть удивления. Судя по её реакции, Чжоу Цичэнь понял, что хоть Чжоу Чэнлу и преувеличивала, она не солгала ему. У Мяо действительно не знала, что он приехал.

Чжоу Цичэнь встал со стула, и мать и сын долго смотрели друг на друга.

– Чжоу Цичэнь… — У Мяо первой нарушила молчание.

Чжоу Цичэнь положил кошелёк отца обратно, затем передал пакет матери, не сказав ни слова, и вышел из палаты.

Только закончив все дела, он понял, что действительно измотан до предела, а слух на правое ухо так и не восстановился. Когда он заглянул в свой чемодан, то понял, что в спешке забыл свои лекарства и был вынужден купить их за свой счёт в аптеке на первом этаже больницы.

Он не спал почти сорок восемь часов. Начиная с последней ссоры с Лан Фэном в Пекине, до звонка от Чжоу Чэнлу. Потом была неудачная попытка встретиться с Лан Фэном в аэропорту, затем был перелёт в Шэньян. И в конце концов целый день, проведённый в больнице. У него не осталось ни капли сил.

В гостинице было прохладно. Он вошёл в номер, не успев даже настроить температуру или снять пальто, и сразу рухнул на кровать.

В этот момент снова зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и тот засветился небесно-голубым цветом — звонил Лан Фэн. Опасаясь ненужных вопросов на работе, он не использовал для контакта Лан Фэна ни их совместное фото, ни даже его личную фотографию, а поставил снимок синего брелока в виде самолёта KLM, который висел в его машине.

Телефон продолжал звонить. Если бы он взял трубку, ему пришлось бы честно рассказать о своём пребывании в Шэньяне. Он мог бы заранее угадать, какой будет тон Лан Фэна и как он отреагирует. У Чжоу Цичэня просто не было сил на этот разговор.

Лан Фэн был настойчив. Увидев, что Чжоу Цичэнь не ответил на первый звонок, он позвонил снова. А потом и третий раз. Но после этого звонки прекратились. Правило трёх звонков было их джентльменским соглашением.

Прежде чем уснуть, Чжоу Цичэнь думал не о Лан Фэне, а вспомнил слова Лан Жэньнина: «Зимой в Шэньяне очень холодно, так холодно, что приходилось носить теплое армейское пальто… Приезжай, я и его мама проведём с тобой Новый год…»

Возможно, в каком-то параллельном мире его судьба и судьба семьи Лан Фэна пересекались лишь на мгновение. С тех пор они говорили на разных языках. Добиться доброты от некоторых близких людей ему не удалось бы даже после перерождения, но доброту от других он ощущал с первой встречи, словно это был безвозмездный дар.

Раньше ему казалось, что Лан Жэньнин был хорош во всём, но не был похож на отца. На самом деле, это не потому, что Лан Жэньнин был каким-то не таким. Просто для него отец ассоциировался со звуком разбитой посреди ночи бутылки, привычным запахом алкоголя, резкими упрёками, поднятой на него рукой и ртом, который никогда не просил прощения. Но именно отец Лан Фэна был настоящим отцом. А его собственный отец не был никем.

Глава 31.

— Перестань смотреть на телефон, — в третий раз позвала брата Лан И. — Мне редко удаётся приготовить омлет, и шанс на успех всего пятьдесят процентов. Сосредоточься. Не каждому выпадает возможность попробовать мою стряпню.

— …Ладно, извини, я взгляну последний раз и сразу приду.

Лан Фэн обнаружил пропущенный звонок от Чжоу Цичэня, когда приземлился в Мюнхене. Он был занят, и после рабочего дня перезвонил, но ни разу не дозвонился.

В тот день Лан Фэн рано ушёл из дома Чжоу Цичэня и поменял билет на рейс в Амстердам. Он рано поднялся на борт и перевёл телефон в режим полёта, отключив все уведомления социальных сетей. Он хотел успокоиться и почитать книгу, но, пролистав две страницы, не мог сосредоточиться. В его голове постоянно всплывал образ Чжоу Цичэня, который стоял у двери и спрашивал, не хочет ли он остаться ещё на одну ночь.

Решительный уход, конечно, мог помочь обоим охладить свои эмоции. Но Чжоу Цичэню это, возможно, могло напомнить ту ночь в отеле Yueguo, когда Лан Фэн предложил разорвать отношения. Лан Фэн снова принимал односторонние решения, не учитывая чувства Чжоу Цичэня. Осознав это, он пожалел, что ушёл прошлым вечером. Он знал Чжоу Цичэня лучше, чем кого-либо другого, особенно лучше, чем любого из своих прежних партнёров. Лан Фэн должен был остаться ещё хотя бы на одну ночь.

Осознав это, Лан Фэн почувствовал облегчение. Он планировал позвонить и извиниться, а заодно узнать, как дела у Чжоу Цичэня. Но Чжоу Цичэнь не отвечал на его звонки, и мысли Лан Фэна были не здесь. Он постоянно бегал в гостиную, чтобы проверить телефон, вместо того чтобы помогать Лан И на кухне.

— Ждёшь звонка? — спросила Лан И.

— Да.

— Поссорились?

Лан Фэн тяжело вздохнул.

— Да, — кивнул он.

— Что случилось?

Лан Фэн ненадолго задумался.

— С тех пор как Чжоу Цичэнь вернулся к работе, мы видимся слишком редко. В прошлом месяце... мы виделись всего два раза. Три ночи и четыре дня.

— Это действительно трудно, — сказала Лан И. — Ты много работаешь.

— Ему сложнее с точки зрения времени. Он либо летает, либо адаптируется ко времени каждый день. Отдыхает десять часов, а потом снова в небо.

Лан И сочувственно посмотрела на него.

— Эван, я заметила, что тебе всегда нравятся трудоголики. Твой прежний партнёр был замкнутым немецким банковским руководителем, настолько занятым, что даже свидания и секс приходилось планировать заранее. Вы расстались не только потому что он не вышел из шкафа, но и из-за нехватки времени. Вы оба были слишком заняты, и он не мог выделить достаточное время и силы для отношений, которые должны были оставаться тайными.

Лан Фэн подумал, что сейчас всё не совсем так.

— Он не такой, как... Себастьян. Чжоу Цичэнь не влюблён в работу саму по себе. Он просто стремится к цели.

— Это достойно уважения. Ты говорил, что он был пилотом истребителя до смены профессии.

— Пилотом самолёта на авианосце, — уточнил Лан Фэн. — Теоретически, да. Но...

— Ты не совсем согласен с его целью.

Лан Фэн взглянул на свою сестру, затем кивнул:

— Всё-таки ты меня очень хорошо понимаешь.

— Но это его жизнь. В конце концов, это его выбор, — сказала Лан И.

— Поэтому я всегда уважал его. Я никогда не высказывался против и не говорил своего мнения. Но когда дело касается наших отношений...

Лан И смотрела на него некоторое время.

— Что? Скажи, что думаешь, — спросил Лан Фэн.

— Эван, твоё несогласие или поддержка, симпатия или неприязнь не требуют, чтобы ты произносил это вслух. Всё написано на твоём лице. Ты думаешь, что держишь всё при себе, если молчишь, но на самом деле людям это понятно и без слов. Ты всегда такой.

Лан Фэн отложил нож и вилку. Теперь он понял, что Чжоу Цичэнь, вероятно, догадался, о чём он хочет сказать по телефону, поэтому и не ответил на звонки. Скорее всего, это были бы слова: «Зачем ты это делаешь?» или «Стоит ли это того?»

Лан Фэн думал, что Лан И закончила, и начал говорить:

— Я...

Но Лан И его перебила:

— О, и даже если ты не высказываешь своё мнение прямо, а просто смотришь на меня, я всё равно это чувствую. Могу тебе сказать вот что: чувство, когда тебя отрицают — не из приятных.

Лан Фэн опустил голову и задумался.

Во время учёбы в университете, в летние каникулы перед последним курсом, Лан И не стала искать исследовательский проект. А решила отправиться в путешествие по Южной Азии с бойфрендом, которого встретила во время учёбы. Тогда Лан Жэньнин и Лан Фэн были против этого. Лан Жэньнин даже не хотел давать ей деньги на это путешествие. В конце концов, Цзян Ин тайком перевела ей деньги, чтобы Лан И могла поехать. Затем Цзян Ин поставила Лан Жэньнина перед фактом и убедила его согласиться. В итоге, только Лан Фэн остался при своём мнении. Когда он встретил Лан И в аэропорту, между братом и сестрой возникла ссора, и Лан И настояла, чтобы он высадил её на станции метро. Она решила тогда со злости добираться домой самостоятельно с огромными сумками.

Трудно сказать, что было совпадением, а что результатом воспитания: Лан Фэн унаследовал характер отца — строгий и серьёзный, а Лан И пошла в Цзян Ин — романтичная и импульсивная. В большинстве случаев они дополняли друг друга, но иногда их взгляды сталкивались.

— Потому что я твой брат? Потому что я старше? — спросил Лан Фэн.

— Нет, — ответила Лан И. — Потому что ты человек, которым я дорожу. Когда тебя отвергает тот, кто важен для тебя, это действительно больно.

— …Прости, — Лан Фэн подошёл и обнял её.

— Всё в порядке, это в прошлом, и мы уже обсудили это, — сказала Лан И. — Я знаю, что ты любишь меня, и мы всегда будем семьёй.

— Но он... — начал Лан Фэн, но так и не закончил.

Лан И остановилась в квартире Лан Фэна в Амстердаме. Из-за того что он вернулся на день раньше, у них выдался один день вместе. На следующий день она отправилась обратно во Францию, и, как обычно, Лан Фэн отвёз её на вокзал.

Перед вокзалом нельзя было парковаться, поэтому Лан Фэн высадил её за два квартала и медленно следовал за потоком машин. Лан И знала, что он едет следом, и время от времени оборачивалась, чтобы улыбнуться и помахать ему. Наконец, у входа на вокзал, она исчезла из виду.

Лан Фэн снова вспомнил ту ссору несколько лет назад, когда встречал её из путешествия. Лан И, будучи упрямой, настаивала на том, чтобы выйти из машины посреди их ссоры. Лан Фэн всегда уважал её мнение и не мог переубедить, поэтому отпустил сестру. Но он не мог оставить её одну поздней ночью, поэтому следовал за ней на машине всю дорогу.

В итоге, Лан Фэн провожал её до дома в течение двадцати минут и только когда они добрались, он со спокойной совестью повернул обратно. Но именно в этот момент Лан И обернулась. Казалось, у брата и сестры была особая интуиция: Лан И знала, что он там. Она подошла к машине, Лан Фэн опустил окно, и Лан И спокойно сказала:

— Поднимешься, поговорим?

В некотором смысле, Лан И всегда знала, что он рядом.

Глава 32.

В течение следующих двух дней Лан Фэн пытался связаться с Чжоу Цичэнем, но безуспешно. Боясь, что с ним что-то случилось, он отправил несколько сообщений. Наконец, Чжоу Цичэнь ответил.

[Ухо всё ещё болит, я плохо слышу. Не будем созваниваться, пиши, если что.]

Эти слова разорвали сердце Лан Фэну. Он спросил:

[А видео можно? Хочу увидеть твоё лицо.]

Чжоу Цичэнь ответил:

[Лежу в постели с выключенным светом.]

На самом деле, его правое ухо почти выздоровело, и простуда была не такой серьёзной. Чжоу Цичэнь просто нашёл ещё одну отговорку. В видеозвонке он неизбежно показал бы своё окружение, и сразу было бы видно, что он находится в отеле, а не дома. Лан Фэну потребовалось бы не больше тридцати секунд, чтобы понять всю ситуацию. За последние два дня Чжоу Цичэня уже не раз расспрашивали о многом, и у него не было ни сил, ни желания пройти через это опять.

Перед отъездом он снова зашёл в палату Чжоу Чэнхая, чтобы увидеть его. Медсестра сказала, что он просыпался прошлой ночью, но утром снова уснул.

— Пациенты после операции часто так себя ведут. Оставьте свой номер телефона, и я позвоню вам, когда он проснётся, — предложила медсестра, принимая Чжоу Цичэня за преданного сына, который прилетел издалека, чтобы навестить старика. В её голосе звучали нотки сожаления.

Чжоу Цичэнь поблагодарил её и сказал, что в этом нет необходимости. Он продолжал смотреть на Чжоу Чэнхая через стекло, не заходя в палату. В глубине души он знал, что это лучший вариант. Люди склонны преувеличивать свои страхи. Для него Чжоу Чэнхай был чёрной дырой, водоворотом, кошмаром, от которого не убежать. Он слишком сильно преувеличил его мощь. Но когда кошмар становится реальным, он всегда разочаровывает. Перед лицом рождения, старения, болезни и смерти все равны. Теперь этот воплощённый страх был всего лишь кучей иссохших костей, разбросанных по белым простыням, ожидающих, когда их заберут.

Его тётя, Чжоу Чэнлу, упрекнула его тогда по телефону: «А что если это последний раз? Ты не захочешь его увидеть?»

Хотя он не хотел признаваться, но именно эта возможность убедила его прийти. Увидев его, он почувствовал облегчение — если это последний раз, пусть так и будет. Он никогда не побеждал Чжоу Чэнхая, и, вероятно, никогда не победит. Но он обогнал время. Чжоу Чэнхай проиграл эту гонку.

Когда Чжоу Цичэнь шёл с бумагами от врача, чтобы оплатить счета, он столкнулся с запоздавшей матерью.

У Мяо, увидев квитанции в его руках, всё поняла.

— Всё-таки ты понимающий, — тихо сказала она.

Чжоу Цичэнь молчал, глядя в окно.

— А-Чэнь, ты так и не собираешься разговаривать со мной?

Видя, что он всё ещё молчит, она попыталась снова:

— Теперь, когда ты вернулся… когда твой отец проснётся, я поговорю с ним о тебе...

— Не нужно, — перебил ее Чжоу Цичэнь. — Лучше, чтобы он не знал.

— Неужели ты не можешь измениться? — вздохнула У Мяо.

— Уже не могу, — ответил Чжоу Цичэнь.

Он повернулся к ней, посмотрел и задал совершенно не относящийся к делу вопрос:

— В какой университет хочет поступать А-Жуй?

— Не надо её искать, — На этот раз У Мяо ответила быстро. — После того случая она сильно переживала, и её результаты на промежуточных экзаменах были плохими. Сейчас она во втором классе старшей школы, это очень важное время.

Как именно это повлияло и почему, она не объяснила, но Чжоу Цичэнь и так всё понимал. Однако услышать это от матери было, как сыпать соль на старые раны. Отказ Чжоу Цижуй общаться был для него и так достаточно болезненным, а теперь он узнал о её неудачах в учёбе, и это только усилило его боль. Казалось, что вся жизнь Чжоу Цичэня приносила только неприятности и проблемы.

Он усмехнулся и ничего не сказал. Если даже из уст У Мяо не удалось выудить ответ, то от других и подавно не стоило ждать откровений. Он оказался в тупике.

Чжоу Цичэнь взял сумку и сделал шаг вперёд, тихо сказав напоследок:

— Я оплатил все счета. Врач сказал, что если он продержится эти два дня, то потом несколько лет будет всё в порядке. Конечно, если он продолжит курить и пить, то ничего не поможет. С самого рождения я был в долгу перед вами. Сегодня считай, что я всё вернул. Больше я ничего не смогу дать. Давайте разойдёмся своими дорогами. — Закончив, он ещё раз взглянул на У Мяо.

Она открыла рот, но ничего не сказала. Утренний свет, пробиваясь сквозь окна больничного коридора, падал на её лицо, измученное временем. Эта сцена вновь навеяла воспоминания. У Мяо была младшей в семье, избалованной братьями и родителями, и поэтому никогда не принимала серьёзных решений. Чжоу Цичэнь помнил, как в детстве он любил приходить к бабушке, смотреть, как дяди играли в маджонг, а У Мяо ухаживала за своей мамой. Тогда она была молода и красива, с густыми чёрными волосами и большими круглыми глазами. Чжоу Цичэнь внешне был похож на мать, и когда У Мяо гуляла с ним по улице, соседи всегда находили, за что его похвалить. В те времена У Мяо работала на текстильной фабрике и встретила Чжоу Чэнхая, небольшого предпринимателя, который ежедневно пил и играл в карты с клиентами. Их брак был пустым обещанием, сулившим любовь, свободу и новую жизнь. С самого начала У Мяо не имела контроля над своей жизнью и судьбой. Её жизнь и важные решения в ней всегда определялись другими людьми, а не ею самой. Судьба была к ней неблагосклонна, и ей приходилось подчиняться обстоятельствам и чужим решениям, вместо того чтобы делать выбор самостоятельно и добиваться собственного счастья. Возможно, внешность действительно отражает внутренний мир: за последние десять лет, глядя на неё, Чжоу Цичэнь видел лишь старость, усталость и незнакомое лицо, как будто она стала другим человеком.

На самом деле, он хотел сказать ей многое, например: «Не думай о том, что думает отец, что на самом деле думаешь ты?» Или: «Посмотри на меня внимательно, спроси своё сердце: я действительно изменился? Кто изменился?» Но в конце концов, он сдержался и не сказал ни слова. Чжоу Цичэнь знал, что это ничего не даст. Задав хоть один из этих вопросов, он бы снова разбил себе сердце. Чжоу Цичэнь думал, что уже всё принял. Но, на выходе из больницы, ожидая такси, он оглянулся и снова увидел, как мать смотрела на него из окна коридора второго этажа. На этот раз Чжоу Цичэнь не отвёл взгляд. Он пристально смотрел ей в глаза, как бы говоря: «Позови меня, спустись, догони меня!» Но в тот момент, когда их взгляды встретились, У Мяо отступила.

Чжоу Цичэнь тоже отвернулся и ускорил шаг, глядя прямо перед собой. Его кулаки были сжаты. Если бы он захотел, то мог бы разбить то стекло. Он ненавидел её слабость, но не только это. Через эту её слабость он увидел себя. Когда-то они договорились, что родители будут жить так, будто у них нет сына, а он будет жить так, будто у него нет родителей. Но Чжоу Цичэнь не смог. Пусть это была мягкосердечность или остаток надежды, он всё равно вернулся.

Приехав из Шэньяна, Чжоу Цичэнь был в ужасном настроении. Оставив чемодан, он отправился в бар неподалёку от дома и выпил. Владелец бара, Лань Тин, изначально занимался музыкой, но неожиданно для себя открыл бар. Его бар был самым модным в радиусе десяти километров от аэропорта, поэтому Лань Тин каждый день встречал тех, кто там работает. Со временем он стал своего рода инсайдером и был хорошо осведомлённым человеком в окружении работников аэропорта и местных жителей, благодаря постоянному общению с ними в своём баре. Часто болтая с ним, Чжоу Цичэнь рассказал ему половину своей жизни во время пьянок.

Когда он пришёл в бар днём, Лань Тин сразу понял всё, как только услышал слова о том, что Чжоу Цичэнь ездил в родной город.

— Ничего не говори, сегодня я угощаю.

— Тогда я не буду скромничать, — ответил Чжоу Цичэнь.

— Какая тут скромность? Ты давно не заглядывал, а раз уж пришёл, конечно, я налью тебе выпить. Тебя два месяца не было, что-то интересное произошло? — Лань Тин сменил тему.

Чжоу Цичэнь посмотрел на него косо и постучал пальцами по барной стойке.

— Я слышал, что ты проницательный, но не думал, что настолько.

— Конечно я проницательный. Поэтому давай не будем о плохом, а поговорим о чём-то более приятном, — многозначительно улыбнулся Лань Тин. — Когда это случилось? Ещё недавно ты был в больнице.

Лань Тин, действительно, быстро соображал.

— Я хотел навестить тебя дома, но ты отказался, — вспомнил он. — Это тогда и произошло?

— Перестань гадать, а то скоро всю мою биографию расскажешь, — вздохнул Чжоу Цичэнь.

— Ну я прав же?

— Да, примерно тогда.

— Почему ты ничего не сказал? — возмущался Лань Тин. — Пару недель назад сюда приходил симпатичный парень, спрашивал о тебе. Наверное, знал, что мы друзья.

— О, кто это?

— Не запомнил имя, кажется, он стюард.

Чжоу Цичэнь усмехнулся, он догадался, кто это.

— У него есть мой контакт, если бы он хотел, то уже бы связался со мной

— Скажи честно, вы уже успели переспать? — сгорая от любопытства спросил Лань Тин.

— Да, — честно признался Чжоу Цичэнь.

— Ты должен был сказать ему потом, что у тебя кто-то появился.

— Как я должен был это сказать? Разослать всем сообщения?

— Хм… Держишь в тайне, значит, это настоящая любовь, — подшутил Лань Тин.

— Просто всё зависит от того, захочет ли он это обнародовать.

Сказав это, Чжоу Цичэнь задумался. Он уже встречался с родителями Лан Фэна, а Лан Фэн представил его своим коллегам, когда они вместе летели в Амстердам. Для Лан Фэна их отношения уже были открытыми. Однако со стороны Чжоу Цичэня мало людей знали о том, что они встречались, и всех их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Он не думал о том, как сделать отношения публичными, потому что это придало бы окончательность, делая всё реальным. С этого момента Лан Фэн действительно стал бы его человеком, и ему пришлось бы нести за это полную ответственность. Мнение других людей — их дело, а ему нужно было преодолеть свои собственные барьеры. Открыть отношения, сказать всем, что этот человек — мой, мы вместе. Эта мысль была простой и соблазнительной, но в то же время немного пугала его.

После того как он немного выпил, он достал телефон и увидел три пропущенных звонка. Проверив сообщения, он увидел, что Лан Фэн написал ему, что ждёт его дома. Лань Тин, заметив его выражение лица, догадался:

— Это твой парень?

Чжоу Цичэнь встал, убрал телефон и надел куртку.

— Мне правда нужно идти.

Постоянное избегание проблемы не было решением, он мог представить, насколько Лан Фэн был обеспокоен его исчезновением. Чжоу Цичэнь допил то, что у него оставалось в стакане и решил вызвать такси, чтобы вернуться домой.

— Я отвезу тебя, — махнул рукой Лань Тин.

Они сели в ярко-синий спортивный автомобиль и помчались к дому Чжоу Цичэня.

***

На третий день без связи с Чжоу Цичэнем Лан Фэн не выдержал и купил билет из Сингапура в Пекин. После окончания своего рейса он даже не переоделся, а сразу сел на самолёт. Единственные свободные места были в эконом-классе бюджетной авиакомпании. Он закрыл глаза, пытаясь вздремнуть. Но с мыслями о проблемах уснуть было сложно, поэтому весь полёт он провёл в полудрёме. Усталость была реальной, но тревога всё же преобладала.

Прибыв в квартиру Чжоу Цичэня, Лан Фэн снова попытался ему позвонить, но тот не отвечал. Тогда он воспользовался запасным ключом, чтобы открыть дверь. У порога лежала куча писем за несколько дней и стоял собранный чемодан, но никого не было видно.

Лан Фэн обычно не был тем, кто сильно беспокоится в отношениях, но нынешняя ситуация была слишком тревожной. Казалось, что Чжоу Цичэнь просто исчез. Не найдя его дома, Лан Фэн вернулся в машину, решив подождать его там.

Однако, выходя из подъезда, он увидел яркую сцену. Он раздумывал, почему в обычном жилом комплексе стоит такая крутая и броская машина, как вдруг увидел Чжоу Цичэня, выходящего из нее.

— Блять… — выругался Чжоу Цичэнь, заметив Лан Фэна у входа в дом, и начал ругать Лань Тина, — Ты не мог выбрать менее заметную машину? Зачем так привлекать внимание?!

— Чёрт! Действительно, неловко получилось, — тоже выругался Лань Тин. — Сам виноват — не проверяешь телефон и не отвечаешь на звонки. Думаешь, я могу сейчас развернуться и уехать, чтобы твой парень ничего не заметил?

— Уже поздно, он всё видел, — махнул рукой Чжоу Цичэнь. — Давай познакомлю вас.

Увидев Лан Фэна, Чжоу Цичэнь даже не осмелился посмотреть ему в глаза. Он словно хотел что-то сказать, но не мог. Не дожидаясь, пока Лан Фэн заговорит, Чжоу Цичэнь быстро представил их друг другу:

— Это мой друг Лань Тин, мы давно знакомы. Лань Тин, это Эван.

Лан Фэн протянул руку и представился полным китайским именем:

— Лан Фэн.

Глава 33.

Когда Лан Фэн подошёл к Чжоу Цичэню, он почувствовал запах алкоголя, исходящий от него. Однако, поскольку Лань Тин всё ещё был рядом, он ничего не сказал. Когда Лань Тин уехал, Лан Фэн повернулся и вошёл в подъезд, а Чжоу Цичэнь последовал за ним.

Чжоу Цичэнь чувствовал угнетающую атмосферу вокруг Лан Фэна. С первого дня их отношений он никогда не видел его таким сердитым. Поэтому он заговорил первым:

— Почему ты так быстро приехал? Вчера ведь ещё у тебя был рейс. Ты… куда собирался идти, когда спустился вниз?

— Я… — Лан Фэн от такого вопроса почти забыл, зачем спускался. Уже много лет он не был так зол. — Я вошёл и увидел твой чемодан, но тебя не было. Я собирался пойти в компанию и подождать тебя там. За последние три дня от тебя почти не было никаких вестей, я даже не знал, где тебя искать. Что вообще происходит?!

Чжоу Цичэнь ожидал этого вопроса, но не ожидал, что его зададут так быстро, сразу, как они войдут в квартиру. Он даже не подготовил никакого объяснения.

— Может присядешь? Я налью тебе воды.

— Не хочу. Я несколько часов сидел в самолёте.

— Тогда… может, хочешь что-нибудь поесть? — с осторожностью спросил его Чжоу Цичэнь.

На это Лан Фэн не стал отвечать, а прямо спросил:

— Где ты был? Ты можешь мне сказать?

Чжоу Цичэнь вздохнул.

— Нет ничего такого, что нельзя сказать, — ответил он. — Я… ездил в Шэньян. У моего отца проблемы.

Лан Фэн вспомнил, что говорила ему Лан И, и попытался успокоиться.

— Ты мог бы хотя бы позвонить мне, отправить несколько сообщений. Пропадая без единого слова и обрывая все контакты с внешним миром, ты действительно заставляешь волноваться.

— Прости. Я просто не знал, как тебе сказать.

Лан Фэн долго смотрел на него, а затем неожиданно спросил:

— С твоим ухом всё в порядке?

— Да, почти всё пришло в норму.

— Что конкретно случилось? Теперь можешь рассказать? — несмотря на гнев, его тон оставался сдержанным и вежливым.

Чжоу Цичэнь вдруг подумал, что когда Лан Жэньнин злился на Лан Фэна или Лан И, он, вероятно, выглядел так же: закатывал рукава белой рубашки, снимал очки и медленно анализировал их поведение. Независимо от того, что он думает, Лан Фэн не позволял своим эмоциям влиять на свои действия, не говорил грубости и не относился к нему холодно. Это и было его сильной стороной.

— В то утро, когда ты уехал, я вдруг получил звонок от своей тёти, — начал рассказ Чжоу Цичэнь. — Она сказала, что у моего отца сердечный приступ, и ему сделали экстренную операцию. Она спросила, где я нахожусь и могу ли приехать домой. Внешне она казалась обеспокоенной, но на самом деле, вероятно, хотела денег. За операцию и пребывание в отделении интенсивной терапии нужно было заплатить больше двухсот тысяч юаней, и кто-то должен был покрыть эти счета. В моей семье нет никого, кто мог бы позволить себе такую сумму. Я немного поколебался, но всё-таки решил поехать.

После его рассказа Лан Фэн на некоторое время замолчал. А Чжоу Цичэнь горько улыбнулся.

— Я так и знал, — произнёс он.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты не обязан говорить, всё написано у тебя на лице. Ты не согласен, думаешь, что я глуп, что за три года так и не понял ситуации, да?

Впервые Лан Фэн услышал такие слова от Чжоу Цичэня, и на мгновение забыл о своём гневе. Он прижал указательный палец к губам Чжоу Цичэня.

— Не говори так. — Он знал, что у Чжоу Цичэня была сильная неприязнь к семье и всему, что с ней связано. Раньше он думал, что тот просто избегает этой темы, но теперь осознал, что Чжоу Цичэнь избегал самого себя.

Чжоу Цичэнь убрал его палец, но не отпустил его руку. Он вздохнул, его лицо было полным усталости.

— Слишком поздно. Я уже так думаю.

Если Лан Фэн был его лекарством, то это лекарство появилось слишком поздно.

— Не говори так, — повторил Лан Фэн. — В будущем не говори таких вещей при мне.

Его тон был категоричен, совсем не похож на его обычное вежливое поведение. Чжоу Цичэнь ничего не ответил на это.

— Когда ты ехал туда, что ты надеялся найти? — снова спросил его Лан Фэн.

— Я сам не могу точно сказать. Хотя я вроде бы признал и принял, что больше не имею к ним никакого отношения, но у всех есть свои мечты, и я не исключение. И ещё, я хотел узнать что-нибудь о своей сестре.

— Ты не хотел рассказывать мне, потому что думал, что я не пойму?

— Да. Если бы ты узнал, ты был бы недоволен.

Лан Фэн глубоко вздохнул и честно признался:

— Я действительно не согласен со всем этим. Если бы выбор был за мной, я бы предпочёл увести тебя далеко, чтобы ты никогда не имел с ними никаких связей и не был больше травмирован или расстроен из-за этого. У каждого есть своя эгоистичность, и я не исключение. Моё несогласие можно объяснить моим поверхностным пониманием всей этой ситуации. Я не могу сказать, что понимаю всё до конца, потому что никогда не переживал ничего подобного. Поэтому не имею права тебя осуждать. Если моё поведение заставило тебя почувствовать, что говорить сложно, то это моя вина.

Чжоу Цичэнь пришёл с искренним намерением извиниться, не ожидая, что Лан Фэн первым пойдёт на уступки. Обычно ссоры Чжоу Цичэня с другими людьми были связаны с вопросами его гордости. И он не мог представить, что Лан Фэн в споре способен полностью отбросить своё эго и сначала проанализирует себя, свои поступки и принесёт извинения.

— Ты... мне так тяжело! — в сердцах сказал Чжоу Цичэнь.

— Мне не следовало уходить той ночью, — снова признал свою ошибку Лан Фэн.

— Той ночью я хотел поговорить с тобой перед отъездом, — заговорил Чжоу Цичэнь, — поэтому пошёл в квартиру твоей мамы, чтобы найти тебя, но узнал, что она переехала. Я проверил рейсы и поехал в аэропорт, но опоздал на десять минут и не успел встретиться с тобой.

Это было впервые, когда Лан Фэн услышал о событиях той ночи, и после этого ему стало ещё тяжелее на душе.

— Прости, я не получил твоего звонка.

— Ничего страшного, ты ведь не специально, не то что я последние несколько дней, — самокритично признался Чжоу Цичэнь.

— Когда у нас возникают споры, я предпочитаю побыть один. Мне нужно время и пространство, чтобы подумать. Это помогает мне яснее видеть ситуацию. Я не хочу наговорить лишнего, пока не обдумаю всё, это слишком легко может ранить.

Чжоу Цичэнь кивнул. Но Лан Фэн, поняв, что слов недостаточно, подошёл ближе, прижал его к себе, поцеловал волосы, а затем обнял, положив руку ему на затылок.

Объятие длилось долго, и когда они разжали руки, Чжоу Цичэнь почувствовал, что у него нет сил. Он опёрся на стол.

— Так что же произошло потом в Шэньяне? Ты хочешь рассказать? — спросил Лан Фэн.

— Ничего особенного. Я заплатил деньги, увидел маму, обменялся с ней парой слов. Всё по-прежнему: она не говорит, где учится Чжоу Цижуй, но она уже на втором году старшей школы. Учёба у неё очень насыщенная.

— Ты всё ещё планируешь вернуться в конце года? Ты говорил, что хочешь получить звание капитана до конца года и заработать побольше к новогоднему бонусу, чтобы вернуться.

— Новогодний бонус не для родителей, я не настолько тупой.

— Эй! — возмутился Лан Фэн.

—... не настолько неразумен, — исправился Чжоу Цичэнь. — Их отношение ко мне похоже на сделку: когда они видят, что я начинаю меняться, они дают мне немного поддержки, но как только слышат, что я не изменился, тут же всё забирают обратно. Поэтому я хочу оставить всё для Цижуй. С детства она любила английский язык, ещё в средней школе брала книги в оригинале из библиотеки. Думаю, она захочет учиться за границей. Я примерно посмотрел стоимость обучения и проживания, и теперь... я почти накопил нужную сумму. Но я не могу связаться с ней, так что все эти усилия могут оказаться напрасными. Сейчас она, вероятно, готовится к экзаменам.

Это был первый раз, когда он полностью поделился с Лан Фэном этой историей. Раньше он всегда касался лишь верхушки, зная, как это прозвучит для Лан Фэна, поэтому откладывал рассказ.

И действительно, Лан Фэн был поражён. Он знал, что Чжоу Цичэнь обычно очень экономен, не покупает много вещей, носит и использует всё самое простое. И он был, пожалуй, единственным пилотом в стране, не ездящим на дорогой машине. Он приписывал это его прошлому военному опыту. Он также знал, что Чжоу Цичэнь откладывает деньги для своей сестры, думая, что это распределение тридцать на семьдесят. Но сегодня он узнал, что это сто на ноль. Сто процентов для Чжоу Цижуй, ноль для себя. Масштаб, продолжительность и отсутствие отдачи в этом плане были столь же впечатляющими, сколь и абсурдными. И Чжоу Цичэнь сам прекрасно это осознавал.

— Ты... скажи что-нибудь, — произнёс Чжоу Цичэнь.

— Я просто... я не ожидал этого. Ты столько натерпелся за эти годы.

С самого начала знакомства с Чжоу Цичэнем Лан Фэн знал, что тот часто летает и был всем известным трудоголиком. Если Лан Фэн был воплощением самодисциплины, то Чжоу Цичэня можно было назвать самоистязателем. Трудности и усталость были для него второстепенны, его порог боли был невероятно высок, и он справлялся со всем все эти годы. Но самым тяжёлым для него оказалось одиночество.

— Это действительно безумие, я знаю. Я тот человек, который не повернёт назад, пока не ударится об стену. Я обдумал самый худший сценарий — просто повторение прошлого, когда она плакала и умоляла меня больше её не искать. Так, действительно, может случиться. После слов моей матери, я даже считаю это очень вероятным. Но я, видимо, просто не могу усвоить урок, мне нужно снова через это пройти.

— Ты хочешь отправить её учиться за границу?

— Конечно.

— Это её желание? Или твоё? — Лан Фэн задал вопрос резко и прямо.

Чжоу Цичэнь замолчал, но даже его молчание было наполнено напряжением. Спустя долгое время он тихо ответил:

— Я хочу, чтобы она приняла меня. Это... наверное, для меня самого.

Лан Фэн ничего не сказал. Он протянул руку, чтобы обнять его. Но как только его рука коснулась Чжоу Цичэня, тот оттолкнул её.

— Не надо этого, — его голос дрожал и не был похож на обычный.

Но Лан Фэн не отступил. Он подошёл ближе и на этот раз решительно, обнял его сзади, положив голову на его плечо, их тела соприкасались. Тихий голос Лан Фэна проник в ухо Чжоу Цичэня:

— Не пытайся угадать мои мысли, я сам всё скажу.

И Лан Фэн рассказал всё, о чём думал.

— Я хочу сказать, что с её точки зрения, она с детства жила под таким же, а может, и большим давлением, чем ты. Её успех и твоё «предательство» — как две стороны одной медали. Признать, что ты не виноват, значит признать, что она ошибалась. Она ещё не взрослая, ей трудно иметь свои собственные суждения и переосмысливать прошлое. Ты можешь дать ей немного времени. Если она вырастет, станет независимой и всё равно не поймёт этого, тогда тебе не нужно будет тратить на неё время.

Немного помолчав, он заговорил снова:

— Ты сказал, что отношение твоих родителей похоже на сделку. Как только они обнаруживают, что ты отклоняешься от их ожиданий, они тут же забирают свою любовь. А как насчёт тебя и А-Жуй? Если ты увидишь, что она не принимает тебя так, как ты надеялся, что ты будешь делать?

Чжоу Цичэнь всё ещё молчал, и Лан Фэн продолжил:

— Я знаю, что ты спешишь, хочешь приехать домой к концу года, потому что она будет в выпускном классе, верно? На самом деле, если она собирается учиться за границей, то уже сейчас нужно подавать множество заявок и сдавать стандартизированные экзамены. Даже если она узнает о твоём желании помочь и примет это, может быть, уже будет поздно. Это не единственный путь — отправить её за границу на бакалавриат. Если она захочет рассмотреть обменные программы во время учёбы в университете или поехать за границу на магистратуру после выпуска, ты тоже сможешь помочь. Учёба в магистратуре в Европе обойдётся дешевле, всё зависит от того, что она хочет изучать. Айви работала в агентстве по обучению за границей. Если твоя сестра действительно захочет, я попрошу Айви помочь с её заявками. Или я сам могу помочь, хотя Айви лучше справляется с такими задачами… Я поддерживаю твоё желание, я просто хочу сказать тебе, что это не единственный путь. Ты сказал, что уже раз испытал ужасное чувство отвержения, и если это произойдет ещё раз, это нормально. Ты сможешь справиться, — Лан Фэн не отпускал его, его руки сжались ещё крепче. — Но я не могу. Мне больно видеть, как ты страдаешь.

На самом деле, Чжоу Цичэнь понимал эти доводы, но он был слишком глубоко погружён в свою ситуацию и не мог выбраться. Он держал в руках искажённую меру, чтобы оценивать потери и приобретения, любовь и ненависть. Всё, чего он не мог достичь, было увеличено в тысячу раз, становясь навязчивой идеей. Слова Лан Фэна были простыми и понятными. Деньги не могут купить любовь, время тоже не может. Только любовь может обмениваться на любовь. Если Чжоу Цижуй не сможет осознать это сама, если она выберет остаться слепой, то никто не сможет заставить её увидеть.

Правда, которая была прямо перед ним, всегда была самой трудной для принятия. День за днём он трудился ради призрачной надежды, как будто это была последняя завеса, прикрывающая его жизнь, единственный указатель в пустыне, указывающий на примирение и счастливый конец. Он слишком долго шёл по этому пути в одиночестве. Многие видели это, знали, но не вмешивались. Теперь же Лан Фэн, который был младше его на три года, пришёл и сорвал этот покров. Чжоу Цичэнь подумал: хорошо, что Лан Фэн прижимается к спине, не видя выражения его лица.

Он несколько раз пытался вырваться из объятий, но Лан Фэн был решительно настроен не отпускать его. Одна рука лежала на плече Чжоу Цичэня, другая обнимала его за талию, руки пересекались на груди, и сила их сжатия постепенно увеличивалась. Так крепко, что Чжоу Цичэнь едва мог дышать. Это напоминало какой-то приём в борьбе, и он инстинктивно пытался сопротивляться, хотел снова оттолкнуть Лан Фэна, но его руки были будто из титана.

Это было похоже на замок. Чжоу Цичэнь не мог убежать, не мог вырваться. Если бы сегодня Лан Фэн хотел получить его жизнь, он бы отдал её. Но Лан Фэн хотел его сердце.

Глава 34.

Той ночью они разговаривали почти до двух часов. Чжоу Цичэнь рассказал о своих впечатлениях от поездки домой, о людях из семьи отца, а также поделился историями о своих родителях и сестре. Сначала было трудно начать, но как только он заговорил, его было не остановить. Как тогда, когда Лан Фэн пришёл к нему в больницу, и он рассказывал ему свои истории без остановки.

Затем он, подумал, что тоже хочет хоть что-нибудь узнать о Лан Фэне.

— Я весь вечер говорил о себе. А что насчёт тебя? Чего ты хочешь?

Лан Фэн ответил без запинки, как будто давно был готов к этому вопросу и только и ждал, когда Чжоу Цичэнь его задаст.

— Мои желания очень просты. Во-первых, заботься о себе. Во-вторых, будь добр ко мне, не считай меня чужим.

Последняя фраза была произнесена так решительно, что у Чжоу Цичэня запылали уши.

— Лань Тин мой друг. И он натурал...

— Это не имеет отношения к Лань Тину и к тому, натурал он или нет. Важно, что происходит между нами с тобой — мы партнёры, мы семья. Когда что-то случается, ты должен сначала сказать мне.

Теперь уже Чжоу Цичэнь оказался в положении, когда ему нечего было возразить. Он был неправ, избегая этой темы. Он опустил голову и извинился, отвёл взгляд — глаза Лан Фэна были слишком проницательны. Лан Фэн почти никогда не проигрывал в спорах; его уверенность была столь сильна, что, глядя ему в глаза, невозможно было не уступить.

В конце концов, Лан Фэн дал ему возможность сохранить лицо.

— Я знаю, что тебе это непривычно, и раньше никто не просил тебя делать это. Постепенно ты сможешь быть более открытым...

— Даже если это непривычно, надо учиться, — решительно сказал Чжоу Цичэнь. — Если делать только то, к чему привык, жизнь становится пустой и бесцельной.

— Ты можешь рассказать лишь немного, или просто сказать, что что-то случилось, но не хочешь сейчас вдаваться в подробности… — предложил Лан Фэн. — Я дам тебе достаточно пространства, и ты должен доверять мне.

Слушая его, Чжоу Цичэнь вдруг вспомнил и сказал:

— Кстати... есть одна вещь, о которой я тебе не говорил. Ты, наверное, знаешь, что Hainan купили более двадцати самолётов A330, которые должны быть уже скоро доставлены. Руководство искало людей для перевода и они спрашивали меня об этом, но я отказался. Я подумал, что на A320 я быстрее стану капитаном. К тому же, если я буду летать на международных рейсах, то буду отсутствовать по два-три дня в неделю, и у нас будет ещё меньше возможностей видеться.

— Когда это было?

— Примерно две-три недели назад.

— Спасибо, что думаешь о нас... но в будущем, если будет что-то подобное, ты должен мне сообщить. Если ты не скажешь, я никогда и не узнаю.

Он говорил спокойно и уверенно. В этот момент Чжоу Цичэнь задумался, повернулся и посмотрел ему в глаза.

В конце концов, Лан Фэн был так утомлён, что его веки начали слипаться. Чжоу Цичэнь заметил это и предложил пойти спать.

— Мы ещё не обсудили решение проблемы с расстоянием… — настаивал Лан Фэн.

— Завтра тебе надо возвращаться в Сингапур. Ты говоришь, что заботишься обо мне, но и я тоже забочусь о тебе. Ты проделал такой длинный путь, и если я не смогу обеспечить тебе достаточно сна, разве KLM не придёт ко мне с претензиями?

Лан Фэн уже переоделся и лежал на подушке.

— Ничего подобного, — покачал он головой. — Никаких претензий от KLM быть не может, им вообще нужны такие пилоты, как ты. Ты сможешь работать, наверное на девяносто пять процентов. Сейчас ты вообще, должно быть, загружен на сто двадцать процентов. Но KLM не позволят тебе летать больше, чем положено по закону. У нас нет большой загруженности, молодые пилоты медленно становятся капитанами. Ты можешь сначала стать капитаном, а потом перейти.

Чжоу Цичэнь подумал, что Лан Фэн, с его жизнью, расписанной как по диаграмме Ганта, не только планировал свою жизнь, но и сделал это для него в этих двух фразах.

— Тогда мне нужно сначала получить гражданство и сдать экзамен, — рассмеялся Чжоу Цичэнь. — ICAO четвёртого уровня уже не подходит.

Лан Фэн, едва не засыпая, сказал:

— Тогда выходи за меня.

Эти слова были произнесены уже с закрытыми глазами, и всё его существо излучало спокойствие.

Чжоу Цичэнь на мгновение растерялся. Он не мог понять, сказал ли Лан Фэн это от усталости или продумал это заранее. Ему также было трудно разобрать, была ли это правда или шутка. Прошло несколько секунд, и всё, что он слышал, — это стук своего сердца в груди, дыхание сбилось от волнения.

— Я согласен, — наконец сказал он.

Лан Фэн пробормотал что-то в ответ и больше не отвечал. Чжоу Цичэнь понял, что тот слишком устал и просто не мог больше держаться.

Однако, на этот раз Чжоу Цичэнь сам не мог уснуть. Многолетняя жизнь в армии приучила его засыпать мгновенно, как только голова касалась подушки, и просыпаться при первом же звуке будильника. Независимо от того, был он сонным или нет, он заставлял себя ложиться спать в назначенное время, как будто это был приказ от мозга к телу. Эта строгая дисциплина позволяла ему адаптироваться к плотному графику и частым сменам часовых поясов, обеспечивая достаточный сон и высокую эффективность на работе.

Но этой ночью всё было иначе. Он считал овец, самолёты, авианосцы — пробовал всё, но так и не смог уснуть. Он снова и снова прокручивал в голове слова Лан Фэна. Спустя несколько часов он даже начал сомневаться, не послышалось ли ему это. Казалось, он вернулся в то время, когда они только начали встречаться, когда он восстанавливался и проводил все своё время лёжа в кровати, и Лан Фэн приходил, чтобы держать его за руку. В прошлых отношениях он получал так мало, что когда кто-то дарил ему всё сразу, это казалось ему лотерейным выигрышем, чем-то незаслуженным, тем, что ему не принадлежит.

В середине ночи за окном начался дождь, сначала мелкий, затем капли стали крупнее, и в конце концов дождь хлынул стеной. В этот момент ему пришло осознание. Даже если Лан Фэн — это подарок судьбы или выигрыш в лотерею, у него нет другого выбора, кроме как держаться за него крепче. Дождь смывал всё прошлое, словно началась новая глава, и это удивительно точно соответствовало его состоянию.

Будильник Лан Фэна зазвонил в 5:15 утра, он спал всего три с половиной часа. Подниматься было трудно — он не привык ложиться позже необходимого времени, поэтому обычно не испытывал трудностей с подъёмом, но сегодня он нажал на кнопку будильника ещё раз.

Зато Чжоу Цичэнь вскочил с кровати сразу, как только зазвенел будильник. Он умылся и помог Лан Фэну собрать вещи.

— Баобэй, — он нежно стянул с Лан Фэна одеяло, — во сколько у тебя рейс? Я отвезу тебя в аэропорт.

— Голова болит, — Лан Фэн потер виски.

Чжоу Цичэнь почувствовал вину и приложил руку к его лбу.

— Дай я посмотрю, У тебя нет температуры? Неужели я тебя заразил? Может, тебе не стоит сегодня лететь?

— Всё в порядке, — покачал головой Лан Фэн, — просто приму лекарство. Наверное, это от раннего подъёма и недостатка воды. Скоро пройдёт. Я посплю, когда приземлюсь.

Чжоу Цичэнь повернулся, чтобы налить ему стакан воды, взял лекарство и сделал двойной эспрессо в кофемашине, всё это он подал Лан Фэну. Вода, лекарство, кофе и любимый человек — что-то из этого должно помочь.

По пути в аэропорт Чжоу Цичэнь кусал губы, наконец решившись спросить:

— Вчера вечером ты...

— Что я сказал вчера вечером? — Лан Фэн повернул голову и встретился с ним взглядом.

— ...Ничего.

Лан Фэн, казалось, что-то вспомнил.

— Ах, я говорил, что у нас нет решения. На самом деле, решать нечего. Раньше я тебя не понимал, и ты мало делился. Теперь я тебя понимаю, и хочу сказать, что если ты в этом году сосредоточишься на работе, это нормально, но дай мне какой-то срок, чтобы у меня была надежда. У меня есть ожидания, но я могу их скорректировать.

— Нет, я всё обдумал, — решительно сказал Чжоу Цичэнь. — Я решил, что буду меньше летать. Если до конца года меня не повысят до капитана, пусть так. Я постараюсь освободить время, чтобы ты мог приезжать. Если появится возможность наладить отношения с сестрой, это, вероятно, будет не в этом году. Мы с тобой живём в настоящем, а с ней — в будущем.

Лан Фэн не ожидал, что после одной ночи Чжоу Цичэнь изменит своё мнение. Казалось, что он хорошо обдумывает всё в тишине ночи и принимает решения именно в это время. И как только он принимал решение, то уже не сворачивал с намеченного пути. Лан Фэн восхищался такими людьми. Если кто-то достигал того, что он сам не мог, он искренне уважал их. Его привлекло в Чжоу Цичэне их сходство — оба пилоты Airbus, любили один и тот же коктейль и имели общий круг друзей. Но полюбил он его за различия. Будь то пережитая катастрофа, решимость покинуть армию и искать свой путь, или надежда после предательства близкого человека — это были такие решения, которые Лан Фэн не мог бы принять так просто.

Когда они припарковались, Лан Фэн наклонился и крепко его обнял, прошептав на ухо:

— Если тебе нужна будет помощь... просто скажи мне.

Видя, что за окном машины уже суетятся сотрудники аэропорта, Чжоу Цичэнь, не желая проявлять излишнюю близость на публике, мягко подтолкнул его за плечо.

— Ладно. Поторапливайся, не опоздай.

Лан Фэн положил руку на дверную ручку, но обернулся и сказал:

— Кажется, я никогда тебе этого не говорил. Я очень горжусь тобой.

Глава 35.

Чжоу Цичэню сначала казалось, что использование слова «гордиться» звучит неестественно, так как это слово будто бы подходит только для отношений между наставниками и подопечными или между начальниками и подчиненными. Он подумал, что это из-за недостаточно хорошего понимания Лан Фэном китайского языка, поэтому он не мог выразить свои мысли должным образом. Однако, никто из близких наставников или старших никогда не говорил ему эти слова. От родителей он слышал только: «Наконец-то ты перестал баловаться», от Чжоу Цижуй: «У меня есть брат, он служит в армии», от Бай Цзыюя: «Хорошо справился, продолжай в том же духе», а от Юй Сяоюаня: «Ты, похоже, очень занят на работе».

Но Лан Фэн, и только Лан Фэн, сказал: «Я горжусь тобой». После того как Лан Фэн уехал, и Чжоу Цичэнь остался в одиночестве, он внезапно осознал, что слова Лан Фэна были абсолютно точными. Гордость есть гордость, это — восхищение, уважение и доброта. Лан Фэн полностью принял его, и казалось, что в мире Лан Фэна он превратился во что-то совершенно иное. Он стирал следы своего прошлого, существуя как нечто уникальное, сияющее и ослепительное.

Чжоу Цичэнь проводил Лан Фэна в аэропорту, и в тот же вечер снова вернулся туда на рейс. Его напарником на этот раз была Шэнь Тяньтянь, единственная женщина-пилот авиакомпании Hainan Airlines. У неё были большие глаза, громкий голос и прямолинейный характер, а её юмор и откровенность делали её очень приятной в общении.

При первой встрече Чжоу Цичэнь подумал, что если бы он был гетеросексуалом, он бы непременно ухаживал за Шэнь Тяньтянь. Однако, познакомившись с ней поближе, он почувствовал, что они слишком похожи. Даже если бы существовала мужская версия Шэнь Тяньтянь, они вряд ли подошли бы друг другу. Возможно, из-за схожих характеров, они быстро подружились. Когда они летали вместе, у них было больше возможностей поболтать. Кроме того, Шэнь Тяньтянь могла выпить столько же, сколько и Чжоу Цичэнь, и со временем они стали довольно близки.

Они не летали вместе около двух-трёх месяцев. При встрече Шэнь Тяньтянь сразу же проявила заботу.

– Слышала, ты взял больничный. Что случилось? Отдохнул немного?

– Всё хорошо, просто простуда, — Чжоу Цичэнь был немного озадачен. — Проблемы с барабанной перепонкой. Я почти ничего не слышал. Как только доктор дал зелёный свет, я сразу же вернулся на работу. Но… откуда ты узнала?

– Мы должны были лететь вместе на прошлой неделе, но тебя заменили, — ответила Шэнь Тяньтянь. — Я спросила у Чжан-цзэ и узнала.

– А, точно, – сказал Чжоу Цичэнь. – Извини, пришлось попросить Чжан-цзэ заменить меня.

Шэнь Тяньтянь улыбнулась ему.

– У каждого свои заботы. Ты за три года ни разу не брал больничный, все это понимают.

Чжоу Цичэнь кивнул и добавил:

– Заполни форму, а я пойду осмотрю самолёт. Сегодня все места на рейс выкуплены, обрати внимание на взлётный вес. Пересчитай также, пожалуйста, количество топлива.

В этот момент зазвонил его телефон. На экране появилась синяя эмблема KLM и надпись «Эван». Чжоу Цичэнь, собираясь приступить к проверке, отклонил звонок, так как был уже на задании. Шэнь Тяньтянь тоже заметила этот вызов, но ничего не сказала, только кивнула.

Когда самолёт поднялся в воздух и был включён автопилот, Шэнь Тяньтянь нарушила молчание.

– Хочу спросить кое-что. Обещай, что не рассердишься.

– Конечно, спрашивай. Мы с тобой свои люди, — ответил Чжоу Цичэнь.

– Эм, Чэнь-гэ, — замялась Шэнь Тяньтянь, — ты не собираешься менять работу?

– Нет, почему ты так подумала? — Чжоу Цичэнь был в недоумении.

Шэнь Тяньтянь немного смутилась.

– О, я увидела твой телефон…

Чжоу Цичэнь вспомнил звонок Лан Фэна перед вылетом и сразу всё понял. Действительно, получить звонок от KLM, с именем, записанным на иностранном языке, выглядело подозрительно. Шэнь Тяньтянь, вероятно, обратила внимание на картинку контакта, что явно привело к недоразумению.

— О, это? Я не собираюсь менять работу, — сказал он. А подумав немного, добавил, — Я влюблён.

Шэнь Тяньтянь была поражена.

— Боже мой! — тихо воскликнула она и всплеснула руками

Чжоу Цичэнь же оставался совершенно спокойным.

— Следи за автопилотом, ты ведь не коснулась рычага? Если тронуть рычаг, автопилот отключится. Если пилот отвлечётся и не заметит этого, последствия могут быть серьёзными. Такое уже бывало.

— Нет, я всё время слежу, — быстро ответила Шэнь Тяньтянь. — Если бы я отключила автопилот из-за твоей новости, это было бы впервые в компании и в гражданской авиации.

— Если ты отключишь автопилот и не заметишь этого, нам придётся прослушать запись, и тогда вся компания и вся гражданская авиация узнает, что я влюблён.

Шэнь Тяньтянь сделала виноватое выражение лица.

— Я была неправа, Гэ, не стоило спрашивать.

Чжоу Цичэнь сказал:

— Конечно, об этом можно спрашивать. Но поговорим про это после работы, в отеле. Завтра у нас нет рейса, я угощу тебя.

После приземления Чжоу Цичэнь перезвонил Лан Фэну. На самом деле, у него не было ничего срочного, но после их вчерашнего откровенного разговора Лан Фэн переживал и просто хотел услышать Чжоу Цичэня.

Шэнь Тяньтянь с чемоданом шла рядом и слышала, как Чжоу Цичэнь тихо говорил по телефону:

— …Всё хорошо. После того как ты улетел утром, я вернулся и ещё немного поспал.

— …Да, передай привет своему отцу от меня.

— …Понял. Завтра позвоню, я всё ещё в аэропорту.

— …Угу, пока.

Когда они прибыли в отель, любопытство Шэнь Тяньтянь было почти невыносимым. Её большие, горящие глаза смотрели на него, ожидая продолжения.

Чжоу Цичэнь заказал каждому по бокалу и сказал:

— Ну, давай, начинай расспрашивать.

— У меня возникла мысль, — вдруг осенило Шэнь Тяньтянь. — Твой парень случайно не тот пилот из KLM?

Чжоу Цичэнь улыбнулся, и с того ракурса, под которым на него смотрела Шэнь Тяньтянь, его улыбка казалась очень нежной.

— О, какой именно? — сдержанно произнёс он.

— Ну, тот китайский красавчик из компании KLM, — ответила Шэнь Тяньтянь. — Я не помню имени, но многие мои подруги знают его. Я часто видела этого парня в аэропорту Дасин, его легко узнать. Кто-то даже говорил с ним в кафе аэропорта, и, говорят, кто-то спорил, говорит ли он по-китайски.

Чжоу Цичэнь подумал, что Лан Фэн привлёк не только его, но и был тем, кого легко запомнить в толпе.

— Лан Фэн, — эти слова были словно сокровище, которое он сейчас поведал миру, — он говорит по-китайски, с письмом у него не очень, но говорит отлично.

Шэнь Тяньтянь прикрыла рот рукой.

— Вы встречаетесь?

— Да, так и есть, — ответил Чжоу Цичэнь.

Чем больше она удивлялась, тем спокойнее он становился.

— С каких это пор? А я то думала, почему не видела тебя два месяца!

— Если ты не видела меня, все вопросы к Чжан-цзэ, она два месяца не ставила нас вместе.

— Вы действительно подходите друг другу! Очень! Я думала, ты решил не заводить отношений. Ему повезло. — Шэнь Тяньтянь рассмеялась, её глаза светились от радости.

Чжоу Цичэнь понимал, откуда у Шэнь Тяньтянь возникла эта мысль. Примерно год назад он встретил в баре Lanting стюарда по имени Ло Сяо. Молодой человек был весьма симпатичным и казался наивным. Они провели вместе одну ночь, после чего Чжоу Цичэнь больше не пытался с ним связаться. Однако они продолжали сталкиваться на разных мероприятиях. Похоже, Ло Сяо действительно был влюблён, потому что он узнавал о Чжоу Цичэне через общих знакомых и даже пытался выяснить, испытывает ли тот к нему какой то интерес. Шэнь Тяньтянь, которая знала многих бортпроводников, в конце концов тоже узнала об этом. Чжоу Цичэнь, будучи в замешательстве, тогда сказал Шэнь Тяньтянь, что в ближайшее время не планирует вступать в отношения. А она, будучи прямолинейной, передала через подругу: «Не стоит пытаться, это бесполезно».

Теперь же Чжоу Цичэнь усмехнулся и сказал:

— Нет, это мне повезло.

Шэнь Тяньтянь расспросила его о том, как они познакомились и как завязались отношения, а потом, словно закрывая книгу, подвела итог:

— Ты этого заслуживаешь.

— Честно говоря, я не уверен, заслуживаю ли, — честно признался Чжоу Цичэнь. — Но судьба свела нас, и если я упущу этот шанс, то подведу не только его, но и себя.

Шэнь Тяньтянь кивала, слушая его слова.

— Хватит обо мне, — вдруг сказал Чжоу Цичэнь. — Мы давно не разговаривали, расскажи, как у тебя дела.

На этот вопрос Шэнь Тяньтянь нахмурилась и ответила:

— Всё как всегда. Ты знаешь, как я люблю летать. Но периодически кто-то обязательно поднимет тему, что я женщина-пилот. Особенно старшие коллеги: пятеро из десяти скажут, что «для женщины-пилота я уже достигла многого», а остальные пятеро пытаются меня сосватать. Кто-то предлагает сходить с ними на свидание, кто-то пытается меня познакомить с другими... Честно говоря, ты один из немногих, с кем мне комфортно работать. Людям, видимо, не нравится, что я опережаю время.

Чжоу Цичэнь понимающе кивнул.

— Дело не в том, что ты слишком быстро идёшь вперёд, а в том, что они отстают. Всегда должен быть кто-то, кто идёт впереди, и сейчас это ты.

Шэнь Тяньтянь подняла свой бокал и чокнулась с ним.

— За нас, чтобы всё было хорошо и в любви, и в работе, и чтобы взлеты и посадки были безопасными.

Чжоу Цичэнь с удовольствием поднял свой бокал и выпил до дна.

Когда они собирались уходить, Шэнь Тяньтянь вдруг вспомнила кое о чём и спросила:

— В воскресенье вечером я и несколько друзей, включая Ядун-гэ, собираемся выпить. Если ты свободен, присоединяйся к нам?

Чжоу Цичэнь замешкался. Когда они только познакомились, Шэнь Тяньтянь приглашала его на несколько встреч, но в конце года он был так занят, что отказывался уже дважды. После этого Шэнь Тяньтянь поняла, что он действительно занят, и перестала его звать.

Шэнь Тяньтянь, думая, что он снова откажется, быстро нашла оправдание:

— Если у тебя рейс или ты отдыхаешь, то не переживай, всегда будет другой шанс. Я позову тебя в следующий раз.

Чжоу Цичэнь покачал головой и сказал:

— Нет, я приду. В это воскресенье, да?

— Да, всё верно.

— Хорошо, тогда увидимся в воскресенье.

У входа в бар они попрощались, но Шэнь Тяньтянь вдруг обернулась и схватила его за руку.

— Чэнь-гэ, есть кое-что, что я не решалась сказать раньше. На самом деле, если бы ты действительно решил сменить работу, я бы только поддержала тебя. Мы ведь друзья, если у тебя появится новая возможность, я буду только рада за тебя.

Чжоу Цичэнь не ожидал такого заявления. Всё-таки он был старшим, а Шэнь Тяньтянь — младшей. В последнее время их компания переживала трудности, и иногда доходили слухи, что кто-то из пилотов уходит. Такие вещи распространяются быстро и часто преувеличиваются. Поэтому, когда это касалось его самого, он старался сразу развеять все слухи. Но он не ожидал, что Шэнь Тяньтянь будет так открыта.

Он поблагодарил, а затем, глядя на её распущенные волосы, тихо сказал:

— Есть кое-что, что я тоже не говорил. У нас много общего, ты для меня как младшая сестра. Раньше я был занят своими делами и не мог тебе сильно помочь. Я скажу Чжан-цзэ, чтобы она в будущем чаще ставила нас вместе на рейсы. Если ты станешь капитаном, ты будешь первой женщиной-капитаном в нашей компании.

Шэнь Тяньтянь кивнула.

— Только не проси летать со мной слишком часто, а то Чжан-цзэ неправильно поймёт, — многозначительно сказала она.

— Мне всё равно, — рассмеялся Чжоу Цичэнь. — Лишь бы это не помешало твоей личной жизни.

— Какая личная жизнь?! — закатила глаза Шэнь Тяньтянь. — Я не ищу отношений среди коллег, все они одинаковые.

Чжоу Цичэнь улыбнулся и подумал про себя, что эти слова ему хорошо знакомы.

Глава 36.

Попрощавшись с Шэнь Тяньтянь, Чжоу Цичэнь вернулся в свой гостиничный номер. Посмотрев на телефон, он обнаружил несколько пропущенных звонков — два от матери, У Мяо, и один с незнакомого номера.

Он не перезвонил матери, но набрал незнакомый номер. В столь поздний час он предположил, что звонок может касаться работы или расписания, и решил ответить немедленно.

После нескольких гудков звонок был принят.

— Алло? — ответил Чжоу Цичэнь, оставаясь расслабленным.

На том конце линии было несколько секунд молчания, прежде чем раздался ответ:

— Это я. Давно не виделись.

Несмотря на плохую связь, Чжоу Цичэнь сразу узнал голос Бай Цзыюя — голос, который он слышал в течение восьми лет. Забыть его было невозможно. Чжоу Цичэнь вспомнил, что несколько недель назад получил от него письмо, в ответ на которое написал Бай Цзыюю свой номер телефона. Чжоу Цичэнь сначала помнил об этом, но будучи загруженным работой и домашними делами, забыл.

Теперь настала его очередь замешкаться. Помолчав немного, он ответил:

— Да, давно. Я получил твоё письмо. Что-то случилось?

Его тон был слишком вежливым и отстранённым, но Бай Цзыюя, казалось, это не смутило.

— Через несколько дней я буду в Пекине, — ответил тот. — Давай встретимся. Время выбирай ты.

Манера речи Бай Цзыюя была особенной — дело было не только в голосе, но и в интонации, и тембре. Чжоу Цичэнь уже настолько привык следовать его приказам в течении многих лет, что любое слово Бай Цзыюя воспринималось им как приказ. Прошло три года, а его первая реакция всё равно была подчиниться. Лишь усилием воли он смог спросить:

— Это что-то связанное с нашей прежней службой?

— Нет, это личное. Давай встретимся, у меня есть кое-что для тебя.

Чжоу Цичэнь снова замолчал, но потом всё же уступил.

— Ладно. Когда ты приедешь?

— Я напишу тебе дату. Ах да… возможно, я возьму с собой Тао Тао.

Тут Чжоу Цичэнь вспомнил, что после свадьбы, через год, у Бай Цзыюя родился сын. Он узнал об этом от старых товарищей, так как уже не поддерживал связь с Бай Цзыюем. Сын, которого звали Тао Тао, был очень похож на отца, Чжоу Цичэнь видел его только на фотографии.

— Сколько лет ребёнку? — спросил Чжоу Цичэнь, сделав глубокий вдох.

— Ну, ему ещё нет трёх, — на этот раз голос Бай Цзыюя звучал немного расслабленнее.

Чжоу Цичэнь не знал, что ответить, и просто сказал:

— Поздравляю.

— Не нужно так официально, — ответил Бай Цзыюй. — Поговорим при встрече.

Когда звонок завершился, сердце Чжоу Цичэня забилось чаще — не от волнения, а от беспокойства. Что такое есть у Бай Цзыюя, что он решил специально приехать в Пекин с семьёй? Что он узнал? Бай Цзыюй всегда был очень скрытным и редко вел задушевные разговоры. За все годы их совместной службы о чувствах Бай Цзыюй говорил только под воздействием алкоголя. Этот телефонный разговор не прояснил для Чжоу Цичэня ситуацию, и он остался в полном недоумении, не зная, чего ожидать.

***

В среду рано утром Лан Фэн, который взял трёхдневный перерыв, прибыл в Пекин.

Чжоу Цичэнь, как обычно, поехал встречать его в аэропорт. Всякий раз, когда Лан Фэн приезжал или уезжал, если у Чжоу Цичэня не было райса, он обязательно встречал и провожал его. Будь то пять утра или час ночи, Чжоу Цичэнь всегда был вместе с ним. В столь ранний час в зоне прибытия было совсем мало машин, но Лан Фэн долго не мог найти его, пока не позвонил.

Чжоу Цичэнь ответил на звонок, подъехал ближе и открыл дверь пассажирского сиденья. Только тогда Лан Фэн его заметил.

— Садись, — сказал Чжоу Цичэнь с улыбкой.

Перед Лан Фэном стояла чёрная Tesla. После того как Лан Фэн перестал летать в Пекин, он вернул свою машину, которую брал в долгосрочную аренду, и Чжоу Цичэнь пользовался своим внедорожником. Когда Лан Фэну нужно было куда-то ехать, он тоже пользовался его машиной. Поэтому сегодня, прилетев, Лан Фэн искал знакомый чёрный Outback. После долгих поисков он так и не нашёл его и был вынужден позвонить Чжоу Цичэню.

— Ты сменил машину? — удивлённо спросил Лан Фэн.

— Да, уже несколько лет прошло, пора было обновить.

— Я и не знал, что тебе нравится эта марка.

— Раньше не нравилась, но потом я увидел твою и подумал, что она неплохая.

— Отличная машина, — улыбнулся Лан Фэн. — Очень тебе идёт.

Чжоу Цичэнь слегка смутился от комплимента.

— Ну… это ещё и экономия топлива. У старой машины был слишком большой расход.

— Если бы ты действительно заботился об экологии, ездил бы на велосипеде, — рассмеялся Лан Фэн. — Один твой полёт сжигает больше четырёх тонн топлива...

Чжоу Цичэнь подумал, что Лан Фэн говорит серьёзно, но, увидев его улыбку, тоже засмеялся.

— Ладно. Я купил её ради девятнадцати цифровых ключей. Когда вернёмся, я установлю на твой телефон приложение и привяжу тебя к машине.

В его словах прозвучала лёгкая ирония, и Лан Фэн смутился.

— Перестань так шутить. Я это приложение и не удалял.

Они спорили всю дорогу домой, кто кого будет привязывать. А когда приехали, Чжоу Цичэнь прижал Лан Фэна к двери в прихожей. Он начал его целовать: сначала губы, потом постепенно спустился к шее. Затем развязал его галстук, расстегнул рубашку и губами стал спускаться к его мускулистой груди.

Дыхание Лан Фэна стало прерывистым.

— Может… по очереди? — прошептал он.

Чжоу Цичэнь, сжимая его сосок через рубашку, поднял голову.

— Конечно по очереди. Ты уже привязывал меня, теперь моя очередь.

— Я не про машину...

— Тогда про что? — Чжоу Цичэнь улыбнулся, глядя на Лан Фэна с игривым выражением.

Это было то выражение, которое Лан Фэн очень сильно любил. Он выглядел расслабленным и довольным, как в тот первый раз, когда они встретились и обменялись парой слов.

Лан Фэн знал, что не сможет переубедить Чжоу Цичэня, и уже давно понял это. Поэтому, воспользовавшись моментом, он схватил его за запястье, а другой рукой притянул за талию к себе. Чжоу Цичэнь потерял равновесие и прижался грудью к Лан Фэну. А тот, воспользовавшись моментом, развернул его и заломил руки за спину.

— О боже! Где ты этому научился?! — сказал Чжоу Цичэнь, позволяя Лан Фэну удерживать его запястья.

Лан Фэн тем временем взял его запястья одной рукой, а другой прижал Чжоу Цичэня к стене. Тот начал тереться ягодицами о пах Лан Фэна, чувствуя его возбуждение через ткань брюк.

— Научился у тебя, — ответил Лан Фэн, начиная расстёгивать брюки Чжоу Цичэня.

На полпути он вспомнил о их разговоре и стянул свой галстук, чтобы связать ему запястья. Ткань галстука была довольно скользкой, и ему пришлось завязать несколько узлов, чтобы зафиксировать его.

Всё  это время Чжоу Цичэнь просто прижимался к стене и смеялся. Если бы он захотел, он, конечно же, мог бы легко вырваться, но игра в подчинение была частью удовольствия. Когда Лан Фэн закончил связывать, Чжоу Цичэнь наконец заговорил.

— Чёрт, не так туго, — пожаловался он.

Лан Фэн, не имея большого опыта в таких делах, затянул узел слишком сильно, и чем больше Чжоу Цичэнь пытался освободиться, тем сильнее затягивался галстук.

Лан Фэн не обратил внимания на его протесты, а просто расстегнул его брюки и проник рукой внутрь, начав ласкать его член длинными прохладными пальцами. Чжоу Цичэнь не мог пошевелить ни руками, ни плечами, и все ощущения исходили от пальцев Лан Фэна, наполняя его голову волнами наслаждения. Но всё же...

— Стой, стой, подожди, — задыхаясь, сказал Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн остановился, но не убрал руку, прижимаясь к его спине.

— Если слишком туго, я могу ослабить.

Чжоу Цичэнь, тяжело дыша, выдавил сквозь зубы:

— Нет, дело не в этом. Я должен тебе кое-что сказать.

Лан Фэн застыл на месте на несколько долгих секунд, затем тихо выругался и убрал руку. Чжоу Цичэнь много раз говорил, что если он захочет остановиться, то скажет об этом, но ни разу не просил этого всерьёз. Поэтому, когда он сказал «стоп», это значило, что всё серьёзно, и Лан Фэн не мог продолжать, как бы ему ни хотелось.

Он начал развязывать Чжоу Цичэня. Завязать узел было легко, но развязать его, особенно когда спешишь, оказалось намного сложнее.

— Не спеши, всё нормально, — успокаивал его Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн молча возился с узлом, стоя у него за спиной, и только через три-четыре минуты справился. Узел действительно был слишком тугим, на запястьях остались красные следы.

— Если тебе это не нравится, мы можем продолжать как обычно, не обязательно это делать вот так… — Лан Фэн не понимал, почему Чжоу Цичэнь остановился, и начал подозревать, что у него могут быть негативные ассоциации с этим.

— Дело не в этом, — сказал Чжоу Цичэнь, повернувшись к нему лицом. — Есть кое-что, что я хочу сказать тебе лично.

— Говори.

— Бай Цзыюй звонил мне. Он сказал, что хочет что-то передать. Через пару дней он будет в Пекине и хочет встретиться. Я хотел рассказать тебе по дороге, но не нашёл подходящего момента, атмосфера была слишком хорошей.

— А сейчас, значит, момент подходящий? — чувство неудовлетворённости от того, что они внезапно остановились было настолько сильным, что Лан Фэн почувствовал, как его тело покрывается потом. Редко когда он позволял себе спорить с Чжоу Цичэнем.

— Я не могу иначе. Когда я с тобой, уже без одежды, мне труднее скрывать что-то внутри. Мне это причиняет дискомфорт, — пояснил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн немного смягчился. Он задумался над именем Бай Цзыюя и попытался связать его с рассказами Чжоу Цичэня.

— Это тот, кого ты когда-то любил?

— Моя безответная любовь.

Эти три слова лишили Лан Фэна энтузиазма.

— Он не сказал, что именно хочет передать. Мы не общались три года. Не думай лишнего, он абсолютно точно гетеросексуал, у него даже ребёнок есть.

Чжоу Цичэнь, видя, что Лан Фэн молчит, спросил:

— Так что ты об этом думаешь?

— Если хочешь встретиться, то встречайся, — быстро ответил Лан Фэн. Его тон был спокойным, соответствующим его настроению.

— Скажи мне прямо. Если тебе неприятно или неловко, только скажи, и я не буду с ним встречаться. Если тебе всё равно, я пойду.

Лан Фэн остался твёрд.

— Это твоё решение. Я не могу указывать тебе, что делать или не делать.

— Ты всегда такой… — начал Чжоу Цичэнь.

Но Лан Фэн промолчал. И Чжоу Цичэнь знал, что это и есть его ответ. Это было единственное, что раздражало его в Лан Фэне — его рациональность и объективность, как в отношении внешних событий, так и собственных чувств. Злиться на Лан Фэна было всё равно что бить воздух, никакого эффекта, и в итоге чувствуешь себя дураком.

Они смотрели друг на друга, пока Чжоу Цичэнь набирал сообщение на телефоне, подтверждая встречу с Бай Цзыюем. Закончив, он положил телефон на стол.

— Пятница, семь тридцать вечера. Отвезёшь меня?

Той ночью они так и не занялись сексом.

Глава 37.

Октябрь выдался довольно тревожным. Чжоу Цичэнь изначально планировал спокойно дотянуть до конца года, получить повышение до капитана, а затем отправиться в отпуск с Лан Фэном. Место отдыха не имело значения; даже Амстердам снова подошёл бы. Для него было важно лишь одно — быть вместе с Лан Фэном.

Однако всё пошло не так, как он планировал. Не только его повышение отложилось, но он ещё и серьёзно болел, взяв перерыв на работе на целую неделю. За этот месяц он успел съездить в Шэньян, встретиться с родителями, Чжоу Чэнхаем и У Мяо. А теперь ещё ему предстояло увидеться с Бай Цзыюем. События шли одно за другим, и если раньше он не мог представить, как справиться с ними, то теперь всё просто шло своим чередом. Возможно, он стал более зрелым, или расстояние сыграло свою роль, дав ему время и пространство для размышлений. А может быть, дело было в чём-то ещё…

— Во сколько тебя забрать? — спросил Лан Фэн, высадив Чжоу Цичэня у входа в ресторан.

— Через час, не больше, — подумал и ответил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн кивнул.

— Тогда я подожду рядом. Напиши мне, когда будешь выходить.

Чжоу Цичэнь улыбнулся ему, а затем развернулся и пошёл прочь. Он даже чувствовал взгляд Лан Фэна у себя на спине, который следил за ним до тех пор, пока он не скрылся из виду. Взгляд был твёрдым и неотступным, словно огонь, готовый прожечь его насквозь.

Когда Чжоу Цичэнь увидел Бай Цзыюя, тот был в обычной повседневной одежде, из-за чего выглядел незнакомо. Чжоу Цичэню потребовалось полсекунды, чтобы его узнать. За последние десять лет он видел Бай Цзыюя в гражданской одежде или тренировочной форме всего несколько раз. Ему даже показалось, что без военной формы Бай Цзыюй как будто вышел из какого-то магического поля, и его слова и поступки потеряли половину своей силы.

Они заказали два блюда, и когда подошёл официант, Чжоу Цичэнь заметил, что Бай Цзыюй открыл барную карту и заказал им по бокалу пива. Бай Цзыюй взглянул на него, но ничего не сказал.

Когда принесли пиво, Чжоу Цичэнь первым заговорил:

— Как ты в последнее время?

Бай Цзыюй сделал большой глоток и только потом ответил:

— Неплохо.

— А как дела у твоей жены? — продолжал разговор Чжоу Цичэнь.

Бай Цзыюй опустил голову, и Чжоу Цичэнь тоже посмотрел вниз, заметив след от обручального кольца на его безымянном пальце. Работа Бай Цзыюя требовала от него ежедневного нахождения на палубе. Подвергаясь ветру и солнцу он был более загорелым, чем пилот. Теперь след остался, а кольцо исчезло.

Чжоу Цичэнь мгновенно понял, что задал не тот вопрос. Но Бай Цзыюй не обиделся.

— Мы развелись, ребёнок остался со мной, — спокойно сказал он. — Ах да, я собирался привезти Тао Тао, но один из родственников как раз сегодня смог за ним присмотреть, так что я пришёл один.

Чжоу Цичэнь был ошеломлён. Он вдруг понял, почему Бай Цзыюй всегда брал с собой своего трёхлетнего сына, приезжая в Пекин.

— Когда вы поженились… это была любовь, верно?

— Да, любовь. И сейчас всё ещё так. Но на свадьбе настоял мой отец. У него плохое здоровье, ему очень хотелось внука. Ребёнок… действительно многое изменил.

Когда он начал говорить, Чжоу Цичэнь почувствовал, что они снова вернулись к своему прежнему стилю общения. После выпитого Бай Цзыюй любил говорить на такие темы, и если он хотел говорить, Чжоу Цичэнь молча слушал.

Бай Цзыюй унаследовал раннюю седину от своего отца. За три года, что они не виделись, его внешний вид почти не изменился, но седых волос стало больше. Он выглядел усталым, с тёмными кругами под глазами. Бай Цзыюй рассказал, что когда ребёнку не было и года, его жена подала на развод. Сначала он был против, так как развод — дело хлопотное, и он хотел подождать, пока ребёнок пойдёт в школу или он сам выйдет в отставку. Но она настаивала, и он согласился. Бай Цзыюй также добавил, что, из-за возраста родителей и необходимости заботиться о ребёнке, возможно, уйдёт на пенсию раньше.

— Как долго ты пробудешь здесь? — наконец спросил Чжоу Цичэнь.

— До конца года, — вздохнул Бай Цзыюй.

Чжоу Цичэнь вежливо сказал:

— Жаль. Без тебя для новых лётчиков в двадцать девятом подразделении это будет потеря.

Бай Цзыюй был тронут его словами, даже отвернулся и смотрел в окно несколько секунд, прежде чем вернуться к разговору.

— Десяток человек нуждаются во мне, и мой ребёнок нуждается во мне. Как ты думаешь, кто важнее?

Они так и не дошли до сути разговора. Чжоу Цичэнь съел пару кусочков, собираясь сменить тему, но Бай Цзыюй, словно почувствовав его намерение, заговорил первым:

— Я уже говорил, что в этот раз приехал, чтобы передать тебе кое-что.

Бай Цзыюй действительно пришёл с подарочным пакетом, и Чжоу Цичэнь долго вглядывался в него при встрече, не понимая, что там внутри. Теперь, когда пакет оказался у него в руках, он открыл его и увидел внутри неприметный клочок ткани. У него возникло предчувствие, и действительно — внутри ткани была завёрнута какая-то белая деталь. Это была часть хвостового крюка его разбившегося истребителя J-15. На самом деле, ему не нужно было даже смотреть, он мог определить это на ощупь.

Хвостовой крюк и трос составляли систему посадки палубного самолёта. Чжоу Цичэнь вспомнил, что это был третий тормозной крюк истребителя с номером ZY2913A1B2, титановая деталь весом 9,8 кг, использованная 1328 раз. Лимит использования крюка составляет 1500 раз. Оставалось еще 172 посадки до замены. Эта деталь когда-то была его последним гарантом безопасности, его клинком и его сердцем.

После ухода с корабля “Чжиюань” Чжоу Цичэнь провёл множество ночей в одиночестве в своей квартире в Шэньчжэне. В эти долгие бессонные ночи он мечтал о кабине истребителя, маленьком пространстве, которое давило на него тысячи раз, но при этом дарило безграничное чувство безопасности. После аварии он срезал ярлык с парашюта и хранил его в маленькой коробочке, вместе с альбомом для вырезок, который когда-то подарила ему Чжоу Цижуй.

Из-за того, что он покинул армию рано и по личным причинам, у него не было ни почётных медалей, ни фотографий с товарищами. Он когда-то хотел всеми силами удержать это, но в конце концов, не смог взять с собой ничего. Великий пожар оставил лишь руины. Истребитель сгорел до неузнаваемости, вместе с его воспоминаниями.

Чжоу Цичэнь молчал долгое время. Видя это, Бай Цзыюй заговорил первым:

— Я спросил людей с места крушения, и в основном все остальные части сгорели дотла. Хвостовой крюк был в выдвижном механизме, поэтому остался относительно целым. Можно сказать, это единственная неповреждённая небольшая деталь... Я сразу узнал его по цвету.

Для удобства визуального контроля посадки, тормозной крюк окрашивали в цвет, отличающийся от цвета самолёта. В Китае он был белым.

Чжоу Цичэнь завернул хвостовой крюк в ткань и положил его обратно в пакет, поблагодарив Бай Цзыюя.

Это была утраченная вещь, найденная спустя три года. Он должен был быть очень счастлив и удивлён. Взгляд Бай Цзыюя ясно говорил о том, как он надеялся на эту реакцию Чжоу Цичэня. Но Чжоу Цичэнь чувствовал себя так, будто небо сыграло с ним злую шутку, подкинув ему самый драматичный сюжет. Но те эмоции, которые он должен был почувствовать, он не чувствовал вовсе.

Наконец, Бай Цзыюй не выдержал.

— Ты... не рад? — прямо спросил он Чжоу Цичэня.

Чжоу Цичэнь замер, а затем всё же спросил:

— Бай Цзыюй, как долго ты знал? — Он редко называл его полным именем, обычно шутливо называл его Лао Бай или, следуя примеру старых друзей Бай Цзыюя, называл его Юй-гээр*. Эти слова ошеломили Бай Цзыюя.

* Юй-гээр (聿哥儿) — где Юй (聿) — это часть имени Бай Цзыюя, Гэ (哥) — уважительное обращение «брат», а Эр (儿) это ласковое обращение, оно добавляет оттенок близости, нежности или дружеского отношения. Это обращение широко распространено в северных диалектах китайского языка, особенно в пекинском диалекте.

Чжоу Цичэнь первым улыбнулся и сказал:

— ...Я любил тебя почти восемь лет, думаю, ты это знал. Если тебе это противно и ты хочешь уйти сейчас, можешь уйти, я не буду тебя останавливать. Если не хочешь уходить, скажи мне — когда ты узнал?

Такая большая проблема, такое высокое препятствие, но стоило лишь шагнуть, и он его преодолел. Во всём, что он делал, Чжоу Цичэнь всегда был импульсивным человеком, его эмоции невозможно было сдержать. Если бы он мог их подавлять, то сейчас, наверное, он всё ещё не вышел бы из шкафа.

Бай Цзыюй не ответил, но признал:

— Я знал. — Видя, что Чжоу Цичэнь пристально смотрит на него, он наконец сдался и добавил, — я... не хочу уходить.

— Я вернулся через четыре месяца после аварии, месяц ушёл на медицинские тесты, месяц на восстановление полётов, всего шесть месяцев. Полгода. Этот хвостовой крюк... ты получил его сразу после происшествия, верно? Почему ты не отдал его мне раньше? — Он вспомнил те два месяца, когда их отношения явно стали гораздо отчуждённее. Тогда он сам себя обманывал, говорил, что это из-за его долгого отсутствия Бай Цзыюй сблизился с другими, но это было самообманом. Ещё до аварии, за два месяца, он уже начал отдаляться от него.

Бай Цзыюй всё ещё молча смотрел на него.

— Хорошо, тогда я скажу за тебя. Это было до моей аварии, ты уже знал, не так ли?

— За два-три месяца до того, — наконец заговорил Бай Цзыюй.

— Как ты узнал?

— Раньше... были тонкие намёки, но я не был уверен. По-настоящему понял это, когда мы с тобой, Лао Ло и Лао Ханем выпивали. Мы оба напились и пошли на берег моря курить, я сказал, что пойду первым, потому что на утро надо было рано вставать на тренировку. Я отошёл на пару шагов и вспомнил, что забыл фляжку, а когда повернулся, увидел, что ты смотришь на меня. В тот день... ты, наверное, выпил больше меня, ты можешь не помнить. Взгляд, которым ты смотрел на меня, был точно таким же, каким я когда-то смотрел на Лю Сяоюэ.

Лю Сяоюэ работала в военном госпитале и некоторое время служила с их отрядом. Она была единственной девушкой, которую Бай Цзыюй когда-либо любил по-настоящему, но не смог добиться.

Чжоу Цичэнь взял палочки для еды, пытаясь притвориться, что ест, но еда казалась безвкусной. Поэтому он был вынужден снова отложить их.

— Мои чувства к тебе были такими же, как твои чувства к Лю Сяоюэ. Но ты мог об этом говорить, а я не мог. Я даже думать об этом не мог.

Бай Цзыюй долго смотрел на него, прежде чем сказать:

— Я знаю, я...

— Ты не знаешь, — перебил его Чжоу Цичэнь.

Атмосфера за столом мгновенно стала напряжённой. Бай Цзыюй всегда взвешивал свои слова, чем Чжоу Цичэнь когда-то восхищался, считая это проявлением зрелости. Теперь же это казалось ему медлительностью.

– Почему ты решил отдать это мне именно сейчас? – снова спросил Чжоу Цичэнь.

– Всегда хотел, но не было подходящего момента, — уклончиво ответил Бай Цзыюй.

– У тебя было множество возможностей. Два месяца, что я провёл в больнице, два месяца на восстановлении дома, два месяца после возвращения... и утром того дня, когда я сказал, что уезжаю. Ты знал, как сильно я хотел это, хотел сохранить на память. Ты предпочёл оставить его себе, даже если он сгниёт у тебя в руках, лишь бы избежать недоразумений и слухов? А теперь, когда тебе понадобился я как друг, ты вдруг волшебным образом достал его?

Лицо Бай Цзыюя мгновенно потемнело. А Чжоу Цичэнь усмехнулся.

– Как ты собирался объяснить, что хвостовой крюк, которого не было три года, вдруг появился? Можешь рассказать? Мне любопытно.

Бай Цзыюй не ответил, но наконец произнёс:

– Прости.

Чжоу Цичэнь не принял и не отверг его извинения. Если бы это произошло три года назад, он бы добивался правды от Бай Цзыюя, даже если бы пришлось пожертвовать их дружбой. Но он повзрослел. У каждого взрослого свои трудности, и его ситуация три года назад была такой, которую Бай Цзыюй не мог бы разрешить в одиночку.

Чжоу Цичэнь взял пакет, встал и расплатился.

– Уже поздно, меня ждут, — сказал он. — Я пойду. Спасибо за это, но в будущем, если нет необходимости, лучше не связывайся со мной.

Бай Цзыюй хотел что-то сказать, но было слишком поздно. Он посмотрел на Чжоу Цичэня, кивнул, встал и проводил его до двери.

– Мне следовало сказать это раньше, — сказал Бай Цзыюй. — Тогда я сам пытался всё это принять... В ту ночь, когда ты сказал, что уходишь из армии, я хотел отдать это тебе. Мне очень жаль.

– Ладно, забудь, — ответил Чжоу Цичэнь.

– Мы не можем просто быть друзьями? — снова спросил Бай Цзыюй. — После Нового года, если у тебя будет время, приходи ко мне и Тао Тао. Ты важен для меня как друг, и я знаю, что я тоже важен для тебя.

Чжоу Цичэнь на этот раз был удивительно спокоен.

– Ты помогал мне, поддерживал меня, верил в меня. Ты был действительно важен для меня. Но насколько ты был важен тогда, настолько же я страдал потом. Сейчас у меня есть кто-то более важный. Он хочет, чтобы я был счастлив, и я тоже хочу быть счастливым… Ты сказал, что дюжина новобранцев нуждаются в тебе, и Тао Тао нуждается в тебе, что важнее? Один офицер посадки уходит, другой приходит, но у Тао Тао только один отец. Ты уже сделал свой выбор. Юй-гээр, я тоже сделал свой выбор. Я обычный человек, и я хочу вспоминать счастливые моменты. Просить меня забыть те несколько месяцев, забыть три года молчания, а потом продолжать быть друзьями, как ни в чём не бывало... я так не могу.

Бай Цзыюй не смог вымолвить ни слова. В конце концов, он так ничего и не сказал. Он взял своё пальто и, стоя у двери ресторана, смотрел Чжоу Цичэню вслед.

Чжоу Цичэнь на этот раз решительно пошёл прочь, не оборачиваясь. И, вероятно, в сторону Бай Цзыюя он больше не оглянется никогда. Неподалёку он увидел чёрный автомобиль с мигающими аварийными огнями. Он сел в машину и тут же взял Лан Фэна за руку. Лан Фэн был слишком хорошо знаком с его языком тела, поэтому повернул голову и нежно поцеловал его.

После поцелуя Лан Фэн посмотрел в сторону двери ресторана, где стоял Бай Цзыюй, но Чжоу Цичэнь сказал:

– Не смотри. Поехали.

Бай Цзыюй действительно увидел их. Он хотел поднять руку и помахать на прощание, но машина уже рванула с места. Всё произошло слишком быстро. С момента, когда Чжоу Цичэнь сказал: «Как долго ты знал?», всё пошло наперекосяк, как поезд, сошедший с рельсов, унося его далеко от запланированного курса. Этот ужин должен был восстановить дружбу, потерянную три года назад, но в итоге он потерял Чжоу Цичэня окончательно.

Только спустя долгое время Бай Цзыюй осознал, что он потерял Чжоу Цичэня как друга не этим вечером. Это произошло три года назад, когда после аварии он впервые коснулся части тормозного крюка среди обломков, хранил её несколько месяцев и ничего не сказал. В то время он уже потерял его.

С двадцати одного до двадцати девяти лет Чжоу Цичэнь шёл по жизни под руководством Бай Цзыюя. Он учил его, как управлять истребителем, как читать световые сигналы, как маневрировать, как зацепляться, как избегать нареканий от офицеров, и даже как ухаживать за девушками. Но в конце концов, это Чжоу Цичэнь преподал ему урок. В вопросах любви всегда есть преграды, которые гораздо сложнее, чем гендерные различия. Но Бай Цзыюй понял это слишком поздно.

Визуализация к главе:

Как выглядит хвостовой крюк (гак)

Очевидно, что Бай Цзыюй принёс ему только часть этого крюка — нижнюю.

Глава 38.

На обратном пути домой Лан Фэн был необычайно молчалив.

Чжоу Цичэнь вошёл в дом первым, а Лан Фэн последовал за ним, закрыв за собой дверь, погрузив комнату в кромешную тьму. Чжоу Цичэнь поставил подарочный пакет и не успел включить свет в прихожей. Он на ощупь искал выключатель, когда внезапно его толкнули к стене с огромной силой.

Лан Фэн в темноте нащупал его лицо, обхватил обеими руками и начал целовать. Сначала поцелуи были нежными, но как только Лан Фэн начал снимать с него одежду, они превратились в укусы, становясь всё более агрессивными и властными, словно Лан Фэн стал другим человеком.

Чжоу Цичэнь задыхался, ему не хватало воздуха. В условиях темноты и нехватки кислорода, сохранять пространственную ориентацию и ясность ума — это основные навыки пилота истребителя. Чжоу Цичэнь мог с уверенностью сказать, что если бы здесь не справился он, то не справился бы никто. Но сейчас на него давило не отсутствие воздуха или ночная тьма, а человек, которого он лелеял в своём сердце. Начальный порыв Лан Фэна был таким, будто он хотел его победить, но Чжоу Цичэнь уже давно сдался, готовый отдать ему всё.

Не было нужды в словах; это было словно молния, разжигающая пожар. Лан Фэна, действующего логически, он мог бы выдержать, но видеть его теряющим контроль — такое случилось впервые.

Сцена была знакомой, но на этот раз Лан Фэн срывал с Чжоу Цичэня одежду. Сначала куртку, затем футболку, и наконец брюки и нижнее бельё, оставляя его обнажённым. Лан Фэн прижался к нему сзади, тяжело дыша. Подготовка была поспешной, половина бутылки лубриканта вылилась, покрывая его талию, ягодицы и промежность. Лан Фэн одной рукой держал его за плечо, не давая двигаться, а другой рукой ввёл в него два пальца, сразу же погружая их до второй фаланги, что заставило Чжоу Цичэня издать несдержанный звук.

Лан Фэн никогда прежде не был таким грубым в сексе. Раньше он всегда заботился о том, чтобы партнёру тоже было приятно, даже если это требовало усилий. Но сейчас всё было иначе. Чжоу Цичэнь даже думал, что если бы не было лубриканта, Лан Фэн всё равно бы взял его. Эта мысль слегка его пугала, но присутствие Лан Фэна, обнимающего его, приносило огромное чувство уверенности.

Когда Лан Фэн вошёл в него силой, боль была невыносимой, и его возбужденный член обмяк. Сначала он старался молча терпеть, но когда Лан Фэн достиг глубины, он не выдержал и сказал свои первые слова:

— Пожалуйста, помедленнее.

Лан Фэн остановился на пару секунд, и как только Чжоу Цичэнь подумал, что тот собирается немного отступить, чтобы дать ему передышку, Лан Фэн вошёл ещё глубже. Понимая, насколько поспешным был их акт, Лан Фэн извинился, но отступать не стал, его напряжённость оставалась неукротимой. Затем он начал двигаться, каждый толчок был полон энергии. После той первой просьбы Чжоу Цичэнь больше не говорил, сосредоточив внимание на том, чтобы расслабиться и адаптироваться к толчкам Лан Фэна. Он ощущал присутствие инородного тела; его узкий проход, лишь наспех смазанный, был болезненно растянут, но Лан Фэн не ослаблял напора. Чжоу Цичэню потребовалось несколько минут, чтобы приспособиться и понять, что расслабиться — значит облегчить боль. Чем больше он сопротивлялся, тем было больнее. Хотя он не хотел признаваться, но после нескольких раз с Лан Фэном он уже привык быть снизу. Когда привыкаешь, переход от боли к удовольствию происходит мгновенно. Сила Лан Фэна была как раз такой, какой нужно, и это было даже лучше, чем обычные прелюдии.

Лан Фэн схватил Чжоу Цичэня за талию, словно намереваясь прочно удержать его. Спустя некоторое время он перестал давить на его плечо и вместо этого потянулся, чтобы поцеловать. На этот раз его зубы действительно прокусили губу Чжоу Цичэня, рот наполнился привкусом крови.

— Блять! — Из-за своей природной строптивости Чжоу Цичэнь проговорил это с остервенением в голосе. — Ты, мать твою, смеешь кусать меня, смеешь трахать меня вот так?

Ответ Лан Фэна последовал незамедлительно. Он надавил локтем на плечо Чжоу Цичэня, и они оба упали на ковёр в прихожей. Лан Фэн отодвинул одну его ногу в сторону, раздвинул ягодицы и снова вошёл в него с той же неистовостью. Чжоу Цичэнь от мощного толчка подался вперёд, его ключица и плечо ударились о дверцу шкафа. Он протянул руку, ухватился за его край и смог удержать равновесие. Лан Фэн попытался заломить его руки за спину, очевидно, намереваясь связать его и продолжить то, что они не закончили в прошлый раз. Но их начало было поспешным, и баланс был неустойчивым, так что он оставил эту попытку. Однако в этой позе проникновение оказалось ещё глубже, ягодицы Чжоу Цичэня плотно прижимались к бёдрам Лан Фэна, а пальцы Лан Фэна, вцепившиеся в его талию, оставляли глубокие следы на коже. Лан Фэн повернул его голову, но на этот раз не стал целовать. Продолжая движение, он тихо сказал:

— Я могу. Только я могу так тебя трахать.

Чжоу Цичэнь, который редко оставался более рассудительным, полностью пал перед словами Лан Фэна. Лан Фэн на мгновение остановился, но Чжоу Цичэнь, движением бёдер, вновь полностью поглотил его, дразня и провоцируя:

— Ну тогда давай ещё. Продолжай.

На самом деле, чтобы удержать Чжоу Цичэня, Лан Фэну не нужны были ни верёвки, ни твёрдая хватка. Достаточно было одного слова. Чжоу Цичэнь двигался в одном ритме с мощными толчками Лан Фэна, пока тот не нашёл его чувствительную точку, вызывающую нестерпимое наслаждение.

Лан Фэн тут же снова проник в него, теперь каждое движение было нацелено на его простату, не давая ни единого шанса на отказ или замедление, толкая его на вершину желания.

— Если хочешь остановиться... просто скажи, — прерывисто выдохнул Лан Фэн. Обычно он не любил говорить во время секса, но той ночью произнёс много слов, каждое из которых было пропитано чистым желанием.

Такого опыта у Чжоу Цичэня никогда не было — это было хаотично и безумно; он лежал под Лан Фэном на ковре в прихожей, возбуждённый, как молодой мальчишка, впервые вкусивший запретный плод, обнажённый, поднявший свою задницу для проникновения, его член пульсировал и тёк. Погрузившись в свои ощущения, он тоже дал волю чувствам. Ранее обмякший член снова возбудился, каждый толчок вызывал волны наслаждения, головка члена сочилась, оставляя следы повсюду. Чем сильнее Лан Фэн входил, тем больше боли смешивалось с удовольствием, до мурашек по коже, до потери сил в конечностях. В конце концов, Лан Фэн обхватил его талию и продолжал двигаться, контролируя ритм.

— Ааа... давай быстрее... — голос Чжоу Цичэня дрожал от приближающегося оргазма, он стонал, подстёгивая Лан Фэна к ещё большей ярости.

Лан Фэн сжал его плечо, прижимаясь всем своим телом, обхватил его грудь рукой, зубами впился в шею, а бёдра быстро двигались. Каждый толчок отзывался в спине Чжоу Цичэня.

Удовольствие тоже имеет свои границы. Оно делится на контролируемое и неконтролируемое. Когда оно было под контролем, Чжоу Цичэнь наслаждался этим, подгоняя Лан Фэна. Но сегодня, возможно, из-за переполняемых эмоций или из-за чрезмерной чувствительности тела, он быстро потерял контроль. Лан Фэн продолжал целовать его, их языки переплетались, дыхание Чжоу Цичэня прерывалось, его стоны напоминали утопающего. В момент наивысшего наслаждения его тело начало дрожать, казалось, он потерял связь с самим собой.

— Я не могу больше... — выдохнул он, едва успев оторваться от поцелуя Лан Фэна, его рука легонько толкнула грудь Лан Фэна. — Слишком глубоко, дай мне передохнуть.

— Остановиться? Или продолжить? — голос Лан Фэна дрожал от страсти.

Чжоу Цичэнь молчал. Лан Фэн, с хитрым блеском в глазах, остановился, вышел из него, но затем наклонился и укусил внутреннюю сторону его бедра.

— Ах!.. — вскрикнул Чжоу Цичэнь от удивления и боли, осознав, что Лан Фэн кусает его татуировку ZY2968A1B3. Снова и снова.

Когда Чжоу Цичэнь обернулся, Лан Фэн смотрел на него, тяжело дыша.

— Баобэй, потерпи немного, — сказал он после этого.

— …Где ты этому научился?.. — Чжоу Цичэнь действительно раньше просил Лан Фэна говорить больше во время секса, но это было так непохоже на него.

— У тебя.

Лан Фэн поднял голову из-под ног Чжоу Цичэня, его взгляд скользнул вперёд, и он увидел, как красное колечко мышц его входа, которое только что было плотно заполнено им, теперь сжимается и разжимается в такт дыханию, словно приглашая обратно. В этот момент его терпение достигло предела. Каждая клетка в теле Чжоу Цичэня, казалось, кричала и провоцировала на обладание. Лан Фэн был захвачен желанием, мечтая привязать его к кровати и трахать всю ночь, пока тот не начнёт молить о пощаде, а затем пока снова не начнёт просить продолжать. До тех пор, пока Чжоу Цичэню уже нечем будет кончать, пока его анус не будет заполнен полностью, а тело не будет покрыто его следами от укусов и спермы.

Молчание Чжоу Цичэня стало сигналом к атаке. Лан Фэн, не в силах больше это терпеть, поднял голову, обхватил его ягодицы руками, а лицо и плечи прижал к стене, толкнув его вперед. Плечо Чжоу Цичэня снова ударилось, и он, не поняв, что происходит, открыл рот, чтобы выругаться. Но в следующий момент Лан Фэн отодвинул его ногу в сторону и снова вошёл в него, ловко попадая точно в простату. Теперь он проникал ещё глубже и с большей силой, прилагая всю мощь своего тела, что заставляло дрожать ягодицы и бёдра от ударов.

Желание Лан Фэна пульсировало внутри него так глубоко, что Чжоу Цичэнь едва мог дышать. Впервые он ощутил, что значит быть на грани полного изнеможения от секса. Его оборона рухнула, оставляя Чжоу Цичэня полностью обессиленным, от задницы до кончиков пальцев. Он был мастером в преодолении физических границ, но эта ночь заставила его усомниться, не достиг ли он своего предела — ещё немного, и он будет сломлен. Боль и усталость он мог вынести, но желание его любимого человека было его слабостью. Ни минуты, ни секунды он не мог больше терпеть.

— Ах... нет, ты... ах... — Он хотел кричать красиво, соблазнительно, но его голос сорвался, превратившись в хриплый крик, словно его сердце разрывалось. И Лан Фэн снова вошёл в него, заполняя полностью своим напором.

Когда наступил оргазм, Чжоу Цичэнь почувствовал, что все его чувства переполнены, поясница и бедра немели от бесконечных толчков. Его тело казалось растянутым и заполненным, а волны удовольствия одна за другой накатывали, затуманивая разум. Он забыл, где находится, забыл, кто он, но не забыл, что это Лан Фэн его трахает.

В конце концов, Лан Фэн начал двигаться ещё быстрее, заставляя дрожать шкаф и даже, кажется, потолок. В тесном пространстве между стеной и шкафом было темно, но Чжоу Цичэнь уже привык к этому. Он повернулся и, посмотрев на Лан Фэна, выкрикнул:

— Эван!

И Лан Фэн вошёл до самого основания, кончая внутри него.

После этого его член оставался в теле Чжоу Цичэня, Лан Фэн не желал выходить. А сам Чжоу Цичэнь оставался на коленях на полу. Лан Фэн тоже стоял на коленях и молчал. Чжоу Цичэнь, упорно, тоже не произнёс ни слова.

Наконец, Лан Фэн опустил голову и нежно поцеловал поясницу Чжоу Цичэня, прежде чем выйти из него. Он не использовал презерватив, и прошло уже несколько недель с тех пор, как они занимались сексом, поэтому спермы было очень много. Когда он вышел, смесь спермы и лубриканта потекла по ногам Чжоу Цичэня. От такого слишком интенсивного секса его внутренняя поверхность бёдер покраснела и сейчас, когда жидкости стекали по ним, чувствовалось жжение. Чжоу Цичэнь, опираясь на шкаф, встал, и ещё больше спермы вытекло наружу.

Лан Фэн, видя, что он поднялся, тоже быстро встал, поддерживая его за талию, и тихо спросил:

— Как ты?

— Нормально, — ответил Чжоу Цичэнь, его голос был очень хриплым.

Его кожа на бёдрах действительно болела, он почти не мог стоять на ногах, каждый шаг давался ему с трудом. Когда он встал, он выглядел по-настоящему измотанным, но обернулся и улыбнулся Лан Фэну, и улыбка его была неожиданно непринуждённой.

Лан Фэн остался стоять, наблюдая за ним. Он думал, что после оргазма всё закончится, но это чувство вновь вернулось. Каждую часть тела Чжоу Цичэня он хотел присвоить. Эти ягодицы, покрытые следами, были его; эти сильные плечи были его; эти уродливые шрамы были его; эти густые чёрные волосы были его; эта улыбка была его; эти слёзы тоже должны были быть его. Ощущения после оргазма рассеялись, но феромоны ещё бушевали в его теле. Лан Фэн был немного напуган своими мыслями.

Глава 39.

Сначала Чжоу Цичэнь хотел очиститься в ванной сам, но затем понял, что это слишком хлопотно. Пальцы уже болели от напряжения, и он решил махнуть на это рукой. После того как удовольствие улетучилось, он почувствовал дискомфорт. Всё случилось слишком поспешно: наслаждение прошло, и вернулась боль. Крови не было, но кожа на внутренней стороне бедра была содрана, а следы от укусов на татуировке выделялись особенно ярко. Если бы Лан Фэн укусил ещё немного сильнее, то пошла бы кровь. Одно колено покраснело от долгого стояния на деревянном полу, не говоря уже о следах на талии, шее и теле. Глядя в зеркало, Чжоу Цичэнь вспомнил о лёгком поцелуе, когда Лан Фэн прикоснулся губами к шраму от операции на его пояснице. Физически, шраму пришлось заживать целый месяц… а может быть, и всего одно мгновение.

Примерно через пять минут в ванную вошёл Лан Фэн.

— Помочь тебе?

Ванная и душевая кабинка были рассчитаны на одного человека, и они вдвоём едва вместились, не оставив места для движений. Чжоу Цичэнь подумал, что Лан Фэн собирается что-то сделать — воспоминания о прошлом разе в подобной ситуации всё ещё оставляли тень в его памяти. Но Лан Фэн ничего не предпринял. Он вставил пальцы в задний проход Чжоу Цичэня, расширяя немного опухшее отверстие, чтобы жидкость могла вытечь. Это было немного стыдно, и Чжоу Цичэнь одной рукой схватился за лейку душа, стоя спиной к Лан Фэну, с закрытыми глазами, а другой опирался на стену, позволяя Лан Фэну всё как следует промыть.

Но, как бы Чжоу Цичэнь ни старался держать себя в руках, он не мог противостоять пальцам Лан Фэна, которые касались его простаты. Его мозг ещё не успел среагировать, а тело уже ответило. Он не открывал глаз. Лан Фэн развернул его, и по звукам Чжоу Цичэнь понял, что Лан Фэн встал на колени. Его пальцы двигались внутри, а член оказался во рту Лан Фэна, окутанный теплом и влажностью.

Когда Чжоу Цичэнь вновь открыл глаза, он увидел Лан Фэна, стоящего на коленях и делавшего ему минет. Возбуждённый член Чжоу Цичэня был у него во рту, Лан Фэн двигался вверх и вниз не отводя от него взгляда. Горячий пар окутывал, затрудняя дыхание и вызывая ощущение нереальности происходящего. Чжоу Цичэнь коснулся лица Лан Фэна и увидел, как его собственная мошонка плотно прилегает к гладкой коже и тонким губам этого человека. Он чувствовал, будто оскверняет что-то святое. Но эта мысль позорно возбуждала его, Чжоу Цичэнь абсолютно не мог это контролировать. Он хотел запачкать Лан Фэна, стянуть его на землю, к себе.

Наконец, он не выдержал, закрыл глаза и, выкрикнув имя Лан Фэна, кончил ему в рот.

После всего, что было до этого, он кончил ещё раз! Оглянувшись, Чжоу Цичэнь заметил, что в ванной неожиданно появился противоскользящий коврик. Оказывается, его принёс Лан Фэн. Он поднялся и встал рядом под душ. Мелкие капли воды смочили его волосы и ресницы, и его лицо прижалось к лицу Чжоу Цичэня.

Некоторое время спустя они оба уже помылись, но в прихожей всё ещё царил беспорядок. Чжоу Цичэнь почувствовал усталость и лёг на кровать, похлопав по месту рядом, приглашая Лан Фэна присоединиться. Лан Фэн лёг и, наконец, первым нарушил молчание.

— Прости, я...

— Не говори ничего, — перебил его Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн больше не стал извиняться, но его тёмные глаза пристально смотрели на Чжоу Цичэня, лишая его всей выдержки.

— Я уже говорил, всё в порядке, — вздохнув проговорил Чжоу Цичэнь.

Без лишних слов, по сегодняшнему поступку Лан Фэна, Чжоу Цичэнь понял, что творилось у того на душе. Ранее, напряжённый и сдержанный, он сказал: «Если хочешь увидеться — иди, я не должен вмешиваться в твоё решение».

Тогда Чжоу Цичэню казалось, что это правильно, хоть и слишком категорично. Теперь стало ясно, что Лан Фэн вовсе не был безразличен; он просто сдерживал свои эмоции, позволяя разуму говорить. Возможно, встреча придала лицо и форму тому демону, которого Чжоу Цичэнь рисовал в своём воображении. В этот момент эмоции Лан Фэна наконец-то взяли верх над его рассудком.

Лан Фэн, казалось, долго переваривал происходящее. Не чужие эмоции, а свою собственную реакцию.

— Я давно не чувствовал таких сильных эмоций, — наконец сказал он.

— Слышал когда-нибудь: «Одной ладонью не похлопаешь»? — ответил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн отрицательно покачал головой, а потом, поняв смысл, кивнул.

Чжоу Цичэнь протянул руку и коснулся его уха. Он знал, что Лан Фэн любит, когда ему лижут и кусают уши. Это была его чувствительная зона и их маленький секрет. Лан Фэн опустил голову и долго молчал, но его тело придвинулось ещё ближе.

Той ночью Чжоу Цичэнь всё ещё чувствовал себя немного подавленным. Лан Фэн, как всегда, чутко это заметил и спросил, что случилось. Чжоу Цичэнь немного подумал и всё же решил рассказать.

— Мне вдруг стало его жалко. Есть вещи, которые я понял, а он нет. Наверное, когда-то он смотрел на меня так же.

На самом деле Чжоу Цичэнь тоже фантазировал об этой встрече. Будучи человеком, который жаждал другого столько лет, он надеялся на эту встречу и хотел оказаться лучше него. И это было вполне естественно. Чжоу Цичэнь знал, что он не настолько великодушен; он тоже думал об этом. Но, когда это, наконец, произошло, всё, что он предвидел, действительно сбылось. Вот только ожидаемого удовлетворения не было. Возможно, в его голове Бай Цзыюй навсегда остался двадцатичетырёхлетним энергичным пилотом, выходящим из истребителя J-15 и отдающим честь. Давление обыденной жизни и поражения не принадлежали тому Бай Цзыюю, за которым он следовал восемь лет. Не поверженный никакими бурями тот был побеждён мелочами повседневной жизни.

— У вас не было судьбы быть вместе, — тихо сказал Лан Фэн. — С самого начала… это было обречено. И, конечно же, это к лучшему, что у вас не было этой судьбы.

— Дело не только в этом, — покачал головой Чжоу Цичэнь. — Он отдал мне кое-что – хвостовой крюк от моего старого истребителя. Это была вещь, о которой я мечтал. Даже если бы это был кусок металлолома, я хотел его. Даже если бы он был сожжён в пепел, я бы всё равно его хотел. Но теперь это вдруг кажется бессмысленным… Ты, наверное, не знаешь. Каждый раз при посадке LSO (офицер по управлению посадкой) должен визуально подтвердить, что хвостовой крюк зацепил трос. Если нет, пилот должен немедленно взлететь снова, иначе это – смерть. В нашей эскадрилье мы потеряли двух пилотов. Он был LSO, а я — пилотом. Когда-то я доверял ему свою жизнь, но он не мог открыто сказать мне правду. Любил он меня или нет, не важно. Думаю, я смирился с этим. Но с чем я не могу смириться, так это с тем, что он не был честен со мной.

Иллюзии всегда разрушаются. За все те восемь лет, если не брать в расчёт его любовь, Чжоу Цичэнь считал, что хорошо относился к Бай Цзыюю. Теперь, когда иллюзия была разрушена, это принесло краткое удовлетворение, но оставило пустоту в сердце.

Лан Фэн всё это время лежал рядом, но теперь повернулся и обнял Чжоу Цичэня, поцеловав в макушку.

— Всё прошло, — утешал он его. — Теперь… ты двигаешься дальше.

Чжоу Цичэнь позволил ему обнять себя.

— Надеюсь, что так и есть, но чтобы полностью освободиться от него и всего прошлого… наверное, потребуется время.

— Твоё прошлое — это твоё, — сказал Лан Фэн, — но твоё будущее — это наше. Я не буду лгать тебе, изменить прошлое невозможно. Когда-то я молился об этом… я могу сказать… сказать искренне: я молился, чтобы твоё прошлое было менее болезненным, чтобы твоё будущее было счастливым. Но я также знаю, что прошлое не изменить. Восемь лет… это долго. Но мы будем вместе восемь лет. А после этих восьми лет будет ещё много восьмилетий.

Чжоу Цичэнь долго молчал, и комната снова погрузилась в тишину. Лан Фэн продолжал крепко обнимать его, даря мгновения покоя и близости, позволяя чувствам переполнять его.

Лан Фэн был действительно замечательным, настолько замечательным, что это вызывало у Чжоу Цичэня меланхолию после их близости, так называемую посткоитальную дисфорию. Чжоу Цичэнь подумал, что, возможно, тут дело не в сексе… а в любви?

Глава 40.

Год едва успел начаться, как Чжоу Цичэнь получил звонок от начальства с просьбой прийти в офис. Это был редкий случай, когда в субботу Лан Фэн был в Пекине, и они спали вместе до самого утра. На улице было очень холодно, но под одеялом, с теплом другого человека, было уютно и тепло, словно в разгар зимы они хранили вечное лето.

Лан Фэн проснулся рано. Они лежали в постели, лениво болтая о разных пустяках, пока рабочий звонок Чжоу Цичэня не прервал их.

— Ты в офис? — спросил Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь протянул ему бутылку минеральной воды, а потом сам сделал пару глотков.

— Да, не знаю, что случилось. Но я скоро вернусь. — Не дождавшись ответа Лан Фэна, он продолжил, — Это явно не замена рейса. Если бы это была замена, я бы не согласился. Скорее всего, это какое-то экстренное совещание по безопасности.

Лан Фэн не придал этому значения и, кивнув, спросил:

— Что хочешь на завтрак?

— Как тебе угодно, мне всё равно, — ответил Чжоу Цичэнь и, наклонившись, поцеловал его в щёку.

Он думал, что его вызвали на экстренное совещание по безопасности, и немного волновался. По пути в офис он даже спросил у знакомого пилота, не слышал ли тот чего-нибудь. Однако, прибыв на место, он понял, что совещание имеет совсем иную цель.

Hainan Airlines решили досрочно присвоить ему звание капитана. Он сам считал, что у него было чуть меньше двух тысяч семисот часов налёта, но компания включила в этот счёт дополнительные двести пятьдесят часов обучения. Более того, несколько пилотов Airbus 320 одновременно получили повышение. Руководство решило: «Сяо Чжоу отлично показал себя за эти три года, так что пусть и он станет капитаном».

Начальник лётного отдела в Пекине, Сюй Шоуцян, тоже бывший военный лётчик, особенно ценил Чжоу Цичэня. Вероятно, его участие сыграло роль в этом досрочном повышении.

Держа в руках официальные документы, Чжоу Цичэнь всё ещё в растерянности стоял в коридоре, осмысливая эту новость. Сюй Шоуцян, выйдя на перерыв, увидел его и хлопнул по плечу.

— Чего ждёшь? Сегодня же выходной. Жена, дети, тёплая постель. Беги в отдел снабжения за новой формой, завтра уже в ней на задание.

— Сюй-цзун, у меня нет детей… — ответил Чжоу Цичэнь.

— Да знаю я, это так, образно, — махнул рукой Сюй Шоуцян. — Давай, беги.

Чжоу Цичэнь кивнул и поспешил уйти. За полчаса, с тех пор как он вошёл в офис с тремя полосками на униформе, он обошёл всю компанию и вышел с четырьмя.

По дороге домой он позвонил Лан Фэну. На другом конце слышались звуки готовки, шум кастрюль и сковородок. Чжоу Цичэнь понял, что давно не чувствовал такого лёгкого счастья. Почти десять лет он был занят, не имея времени передохнуть. Эта новость стала для него как веха, знаменующая завершение этого этапа его сложного пути в гражданской авиации. И не только в работе: он словно справился со многими жизненными испытаниями и больше никому ничего не был должен. Впереди перед ним лежал целый мир, и он был свободен.

Лан Фэн, услышав новость, обрадовался даже больше, чем он сам, и сразу предложил отпраздновать повышение. Чжоу Цичэнь согласился на любые планы. Увидев, что Лан Фэн надел форменные рубашку и брюки, он тоже переоделся в свой новый костюм, думая, что они поедут в дорогой ресторан. Лан Фэн сел за руль, Чжоу Цичэнь — на пассажирское сиденье, но по мере движения дорога становилась всё более знакомой.

Лан Фэн не повёз его в ресторан. Вместо этого они поехали в гостиницу Yueguo Grand Hotel и сняли номер на том же высоком этаже, что и раньше.

В тот вечер Чжоу Цичэнь выложил фотографию в приватный круг друзей в WeChat. На снимке, сделанном в машине, были видны только две перекрещенные руки в лётной форме. Рукава с нашивками выделялись так ярко, что слепили глаза: золотые четыре полоски и серебряные четыре полоски, при этом серебряные были поверх золотых.

Серебряная форма капитана встречалась нечасто; у отечественных авиакомпаний обычно использовались золотые погоны. Таким образом, это было практически явным заявлением.

Знающие люди, такие как Фан Хао, конечно, не нуждались в дополнительных объяснениях и ответили смайликом и эмодзи с цветами.

Линь Сяо, Лань Тин и Шэнь Тяньтянь тут же присоединились к обсуждению:

[Чэнь-гэ, когда будешь проставляться?]

Друзья, которые не знали о его отношениях, теперь стали догадываться и начали обсуждать:

[Четыре серебряные полоски, неужели это тот самый, о ком я думаю?]

[Чжоу-гэ поймал принца Airbus!]

[Чжоу-гэ, ты крут!]

Пролистывая сообщения дальше, Чжоу Цичэнь наконец увидел одно разумное. Чэнь Цзяюй прислал личное сообщение, поздравляя его:

[Четыре полоски, поздравляю! Когда угощать будешь?].

Чжоу Цичэнь улыбнулся и написал:

[Давайте отпразднуем вчетвером].

Они договорились о дате, и только тогда Чжоу Цичэнь убрал телефон.

После наступления ночи уведомления в WeChat и новые сообщения продолжали приходить одно за другим, но мысли Чжоу Цичэня были уже в другом месте. Его форменные брюки и рубашка были небрежно брошены в сторону, а сам он вместе с Лан Фэном лежал на роскошной кровати в отеле Yueguo. Они обнимались и занимались любовью.

На улице поднялся ветер, и шторы издавали лёгкий шелестящий звук. Yueguo был самым высоким зданием в этом районе, а их номер находился на 29-м этаже, где никто не мог заглянуть к ним в окна. Изначально тонкие шторы были задёрнуты, но по мере того, как в комнате становилось жарко, они приоткрыли окна и ткань разлетелась в стороны. Внутри, в движении теней, слышались звуки тяжелого дыхания, стонов и трения кожи, создавая идеальную весеннюю ночь.

После секса Лан Фэн принял душ, надел джинсы и с голым торсом лёг на кровать. Его плечи и спина были покрыты следами поцелуев и укусов, а на шее виднелась тонкая красная линия.

В этот раз Чжоу Цичэнь трахал его так жадно, что даже не дал ему лечь в постель. Лан Фэн стоял на коленях на краю кровати, крепко упершись руками, пока Чжоу Цичэнь входил в него сзади. Лан Фэн предпочитал видеть лицо партнёра во время секса, но Чжоу Цичэнь особенно любил эту позу, когда он мог видеть, как широкие плечи Лан Фэна напрягаются, сужаясь к сильной талии. Его тело от шеи до лодыжек было белым, и каждый раз, когда Чжоу Цичэнь сильно сжимал его кожу, она на мгновение краснела. Руки Чжоу Цичэня крепко держали его за спину, не давая подняться, он полностью контролировал его, погружаясь всё глубже и глубже. Лан Фэн молчал, не издавая ни звука, но его тяжёлое дыхание и то, как он шептал имя Чжоу Цичэня хриплым, нежным голосом во время оргазма, выдавали его эмоции. Все его мышцы напрягались, словно противостоя наплыву страсти, даже вены на руках выступали. Этой ночью чаще, чем что-либо ещё, Чжоу Цичэнь говорил Лан Фэну расслабиться.

Он говорил это с лёгкостью, но сам не мог сдержать своих чувств. Сжимая шею Лан Фэна, он случайно зацепил его цепочку. Оба были так поглощены моментом, что не замечали этого до последнего. В конце концов, Чжоу Цичэнь оставил на его теле метки,  словно знак своей собственности, и никто бы не поверил, что это не было актом мести.

Полежав немного, Лан Фэн снова встал. В отеле Yueguo были бесплатные закуски, кофе и чай, но Лан Фэн взял шоколад со столика. После секса другие открывали окна и курили, а Лан Фэн лежал в постели и ел шоколад.

— Сдается мне, ты сюда за шоколадом пришёл, — засмеялся Чжоу Цичэнь.

Он взял упаковку и внимательно её рассмотрел, запомнив марку, — на ней была надпись на немецком или французском — и отметил, что это был 70% тёмный шоколад. Так вот какой шоколад нравится Лан Фэну. Может, потом можно будет заказать его через посредника.

— Нет, конечно же, нет, — серьёзно ответил Лан Фэн. — Это потому, что каждую ночь здесь с тобой я не хочу забывать. — Он посмотрел Чжоу Цичэню в глаза.

— Иди сюда, — Чжоу Цичэнь похлопал по месту рядом с собой, приглашая Лан Фэна лечь поближе.

— Я устал, подойди сам, — ответил Лан Фэн, не поднимая головы.

Чжоу Цичэнь цокнул языком, но уступил, перевернувшись и обняв Лан Фэна, и поцеловал его глубоким и страстным поцелуем. В этот момент он понял, что все последние десять лет слишком усложнял любовь. На самом деле, любовь была проста — это аромат солодового пива, запах новой кожаной обивки машины или вкус шоколада, тающего на губах. В тот миг его мир сузился до глаз Лан Фэна.

Визуализация к главе:

Глава 41.

После повышения Чжоу Цичэня до капитана, в его жизни произошло несколько приятных изменений. Во-первых, его расписание стало более предсказуемым, что позволило проводить больше времени дома. Во-вторых, он ощутил значительное облегчение: улучшение условий и достойная оплата труда заметно снизили уровень стресса.

Настолько, что в честь дня рождения Линь Сяо он даже нашёл время, чтобы попробовать приготовить кокосовый торт у себя дома. Для человека, который никогда раньше не стоял у плиты, это было настоящим испытанием. Накануне вечеринки, после двух неудачных попыток, ему наконец удалось добиться успеха.

Лан Фэн взял двухдневный отпуск, чтобы навестить Чжоу Цичэня. Как только он приехал, отправился на кухню, даже не успев переодеться, и стал помогать готовить торт. Когда Чжоу Цичэнь попросил его нарезать фрукты, он заметил, как Лан Фэн попробовал кусочек торта.

— Для новичка получилось весьма неплохо, — оценил он.

— Запомню твои слова. В следующий раз на мой день рождения приготовишь торт ты.

— Не нужно ждать твоего дня рождения. Если хочешь торт, я сделаю его для тебя уже сегодня вечером. Тем более, что у тебя здесь есть все необходимые ингредиенты, — сказав это Лан Фэн открыл ноутбук и начал искать рецепт.

— Завтра будем есть торт Линь Сяо, этого недостаточно? Приготовишь в другой раз, — с этими словами Чжоу Цичэнь закрыл его ноутбук. — Ты на ногах уже двадцать часов подряд. Если ты не устал, то я устал за тебя. Иди скорее ложись спать.

И действительно, когда Чжоу Цичэнь убрался на кухне и выключил свет, он обнаружил, что Лан Фэн уже спит в постели. Он, как и всегда, спал без футболки, с обнажённым торсом.

Последние несколько месяцев Лан Фэн был особенно измотан, он постоянно летал в Пекин при первой же возможности. Расстояние от Сингапура до Пекина было не маленьким, а с учётом его собственных рабочих рейсов, он проводил в воздухе почти столько же времени, сколько и на земле. Их роли словно поменялись местами. Раньше это Чжоу Цичэнь был постоянно занят с утра до вечера.

Несколько раз было так, что после четырнадцати- или пятнадцатичасовой смены Лан Фэн возвращался домой около часа ночи, а в девять утра Чжоу Цичэнь уже слышал сквозь сон, как тот в углу комнаты тихо разговаривает по телефону на немецком, успокаивая родителей.

Теперь, настала его очередь заботиться о Лан Фэне. Он подумал, что, возможно, это была бы роскошь — видеть такую картину каждый день после работы, засыпать рядом с этим человеком. И он, возможно, готов был бы отдать десять лет своей жизни за это. Но потом Чжоу Цичэнь осознал — возможно, и не нужно ничего отдавать, потому что любовь — это не обмен. Ему не нужно было жертвовать чем-либо, чтобы получить желаемое. Лан Фэн всегда целовал его в макушку перед полётом, вспоминал его в своих молитвах; он уже принадлежал ему.

На следующий день Линь Сяо, Сюй Вэйжань и несколько общих друзей были удивлены, увидев Лан Фэна. Из-за работы Лан Фэн нечасто бывал в Пекине, а когда бывал, то они с Чжоу Цичэнем проводили всё своё время вместе, практически не выходя из дома. Даже Линь Сяо, которая виделась с Чжоу Цичэнем каждые пару недель, не встречала Лан Фэна уже два или три месяца.

***

— О, Эван пришёл, — удивилась Линь Сяо.

— Линь Сяо-цзэ, — вежливо поприветствовал её Лан Фэн. — Был занят в последнее время, давно не виделись. С днём рождения!

— Не нужно так официально, зови меня просто по имени, — с улыбкой ответила Линь Сяо. — Ты называешь меня сестрой, а его что, братом? — добавила она, указав на Чжоу Цичэня.

Лан Фэн не ответил, а лишь улыбнулся и кивнул.

— Ты не представляешь… — начал было Чжоу Цичэнь.

Но Лан Фэн слегка потянул его за руку, и он замолчал.

Линь Сяо знала, что он такой человек, и, видя, что Лан Фэн явно смущён, решила не продолжать эту тему. Вместо этого она заметила торт в руках у Чжоу Цичэня и удивлённо спросила:

— Ты купил торт?

— Я сделал его сам, — важно похлопал он себя по груди. — Главный кондитер — я, технический консультант — он, — указал Чжоу Цичэнь на Лан Фэна. — В общем, это наше совместное творение.

Эти слова заставили Лан Фэна покраснеть.

Линь Сяо знала характер Чжоу Цичэня, он не мог обойтись без шуток в таких ситуациях.

— Совместное творение, говоришь? — с улыбкой переспросила она. — Теперь мне даже жалко его есть.

— О, не переживай, ешь побольше, только так можно оценить наши кулинарные способности.

Сюй Вэйжань осторожно открыла коробку с тортом.

— Если вкусно, это его заслуга. Если нет — моя вина, — добавил Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь промолчал, но его глаза светились так ярко, что это могло ослепить. Лан Фэн умел говорить приятные слова.

Вечеринка по случаю дня рождения Линь Сяо была организована в баре «Лань Тин». Чжоу Цичэнь помог ей договориться с баром, и они арендовали небольшую приватную комнату. Хозяин заведения, Лань Тин, специально установил для них микрофон и подключил караоке, чтобы они могли пить, петь и есть торт.

У Сюй Вэйжань был необыкновенный голос, и как только она взяла в руки микрофон, сразу же начала петь. Её голос был чистым и красивым. В течение всего вечера Чжоу Цичэнь и Лан Фэн сидели в углу, наблюдая за происходящим. Когда Сюй Вэйжань передала микрофон Чжоу Цичэню, он присоединился к ней, исполнив несколько строк. Его голос тоже был очень красивым. После нескольких бокалов он окончательно расслабился и, облокотившись на кожаный диван, лениво пел песни о тайной любви. Всё это время его рука оставалась на плече Лан Фэна, создавая атмосферу уюта и близости.

Большинство песен выбирала Линь Сяо, и Чжоу Цичэнь исполнил для неё песню «Одинокое сердце». В середине песни, когда зазвучала инструментальная вставка, Лань Тин не упустил случая подшутить над ним.

— Чэнь-гэ, это не «Одинокое сердце», это уже «Двое вместе».

— Точно, ты должен вжиться в роль, — тоже засмеялась и подыграла Линь Сяо.

Чжоу Цичэнь улыбнулся и наконец убрал руку с плеча Лан Фэна, передал микрофон обратно и сдался:

— Не могу вжиться в роль, Вэйжань, продолжай.

Сюй Вэйжань без заминки подхватила, её голос был великолепным. Взяв Линь Сяо за руку он пела: «Любить тебя — это жить с одиноким сердцем, не понимая смысла твоей улыбки», а их серебряные кольца блестели в тусклом свете ламп.

Среди гостей была ещё она пара близких друзей Линь Сяо, уже женатых. В конце концов, Лань Тин осознал, что он один остался здесь холостяком.

— Вы все здесь женаты, зачем мы это поём?

Сюй Вэйжань почувствовала неловкость и отпустила руку Линь Сяо, но та держалась твёрдо.

— Немного удачи от именинницы и тебе достанется, — уверенно заявила она. — Следуй за тем, кто тебе нравится, и вскоре ты тоже будешь демонстрировать нам свою любовь. — С этими словами она взглянула на Чжоу Цичэня.

Лань Тин понял её намёк, взял бокал и пошёл в его сторону. Чжоу Цичэнь думал, что он направляется к нему, но Лань Тин повернулся к Лан Фэну.

— Лан Фэн, Фэн-гэ, мы встречались только однажды, и, возможно, я произвёл на тебя неправильное впечатление. Прошу прощения за это. Видеть вас вместе — это настоящее счастье для меня. Ты не представляешь, Чжоу Цичэнь словно стал другим человеком...

Бокал Лан Фэна был пуст, и Лань Тин, как заботливый хозяин бара, не мог оставить это без внимания. Он налил виски в бокал Лан Фэна, добавил немного газированной воды и, подняв свой бокал, предложил выпить вместе.

Примечание переводчика:

Когда Лань Тин наливал виски с газированной водой, он готовил классический коктейль «Whiskey Highball». Оказывается, этот коктейль очень популярен, но я засомневалась, зачем в виски наливать простую газированную воду, когда можно добавить колу

В общем, пока перевожу, так много нового для себя узнаю.

Чжоу Цичэнь, ловко поменял свой бокал с пивом на бокал Лан Фэна.

— Не нужно наливать ему, налей лучше мне.

— Я не пытаюсь его напоить, — возразил Лань Тин, — просто хочу выпить за знакомство с новым другом, и ещё я желаю вам долгой и гармоничной жизни вместе. Пусть ваше счастье будет таким же, как у Линь Сяо и Вэйжань. — Лань Тин был бизнесменом и умел легко и непринуждённо говорить такие речи, так что Чжоу Цичэню нечего было возразить.

Лан Фэн, заметив этот серьёзный тон, слегка улыбнулся.

— Лань Тин, приятно познакомиться, — сказал он. — Позволь мне выпить с тобой.

С этими словами он аккуратно вернул свой бокал и выпил половину содержимого.

— Нет, так не пойдёт, — быстро отреагировал Лань Тин. — Давай вместе выпьем до дна! В следующий раз, когда приедешь в Пекин, обязательно заходи ко мне. — С этими словами он быстро осушил свой бокал, вытер губы и добавил, — А еще лучше переезжай сюда. Когда тебя нет, он всё время говорит о тебе...

Чжоу Цичэнь слегка хлопнул его по спине, и Лань Тин чуть не подавился.

Лан Фэн изначально намеревался выпить только половину, но увидев, как Лань Тин осушил свой бокал, он тоже допил свой, чтобы не показаться невежливым.

Чжоу Цичэнь начал беспокоиться за Лан Фэна. Он знал, что Лань Тин мог пить бесконечно и часто спаивал всех до беспамятства.

— Всё в порядке, я могу пить, — успокоил Лан Фэн Чжоу Цичэня со спокойным выражением лица.

Лань Тин, обрадовавшись, налил ещё один бокал, теперь уже пива Corona, и сказал:

— Ну что ж, раз так, давай пить вместе.

Чжоу Цичэнь вспомнил, как Лан Фэн однажды купил шесть бутылок пива в восемь утра, решив выпить их все. Он вырос в Германии, и умение пить пиво было у него в крови. Так что Чжоу Цичэнь оставил их соревноваться в выпивке, а сам пошёл играть в карты с Линь Сяо.

Лань Тин, выпив, становился честным и разговорчивым.

— Редко удаётся так посидеть и поговорить, — сказал он, наблюдая за игрой Чжоу Цичэня.

— В прошлый раз, когда мы встретились… время было неподходящее, и нам не удалось как следует познакомиться. Прошу прощения, — серьёзно ответил Лан Фэн.

— Ничего страшного, пустяки, — отмахнулся Лань Тин. — Выпьем и забудем.

— Да, сегодня мы должны выпить, — сказал Лан Фэн. — Ты настоящий друг.

Лань Тин, не понимая, что Лан Фэн имеет в виду, согласился и выпил ещё глоток.

— А ты настоящая любовь.

Лан Фэн в ответ лишь усмехнулся.

Перед уходом Чжоу Цичэнь исполнил песню «Не говори». Это была единственная песня, которую он выбрал сам и которую спел от начала и до конца. Может, это атмосфера была такой, но все, кто разговаривал, вдруг замолчали. Лан Фэн слушал особенно внимательно, пытаясь разобрать традиционные иероглифы в тексте.

Лань Тин, наблюдая за профилем Лан Фэна, подумал: «Да уж, теперь он точно полностью вжился в роль».

— Я выйду покурить, — прошептал Чжоу Цичэнь Лан Фэну, как только положил микрофон.

Лан Фэн кивнул.

Одна сигарета превратилась в три, по большей части они просто тлели.

В какой-то момент Чжоу Цичэнь обернулся и увидел, как Лан Фэн выходит из бара.

Вход в бар был ярко освещён неоновой вывеской. Лан Фэн подошёл и встал рядом с ним. Через некоторое время он неожиданно сказал:

— Я внимательно слушал.

Чжоу Цичэнь почувствовал, как внутри него что-то всколыхнулось. Он повернулся и обнял его.

— Не переживай, это правда, — сказал Лан Фэн, почувствовав крепкую хватку Чжоу Цичэня.

Чжоу Цичэнь был слегка пьяным.

— Эван, можно задать тебе один вопрос? — спросил он под воздействием алкоголя.

Когда Чжоу Цичэнь попытался разжать объятия, Лан Фэн удержал его, снова прижавшись к нему подбородком.

— Спрашивай.

— В тот раз ты говорил о свадьбе, ты серьёзно?

— Конечно, серьёзно, — не задумываясь, ответил Лан Фэн. После небольшой паузы он вспомнил, о чём шла речь.

Чжоу Цичэнь выдохнул дым и повернулся к нему с улыбкой.

— Это хорошо.

Лан Фэн понял, что Чжоу Цичэнь давно хотел спросить об этом, но боялся, что это всего лишь его фантазии.

— Как долго ты хотел со мной об этом поговорить? — тихо спросил он.

Чжоу Цичэнь улыбнулся, покачал головой и не ответил.

— Я внимательно слушал твою песню, но... нам всё же нужно поговорить, — произнёс Лан Фэн.

— Да, нам нужно поговорить, — повторил Чжоу Цичэнь, кивнув с серьёзным видом.

Примечание переводчика:

Песня, которую пел Чжоу Цичэнь, называется «不要说话», что переводится как «Не говори». Её исполняет китайский певец Чэнь Исюнь — 陳奕迅 (на русском его называют Чан Исон).

Стало очень интересно, что за песню такую он спел для Лан Фэна. Мне кажется, что с ней гораздо лучше можно понять смысл этой главы. Если вам интересно так же, как и мне, то вот её перевод:

Чэнь Исюнь — «Не говори»

Твои губы слегка изогнуты,

Сексуальны до безумия.

Твоя нежная жестокость

Меня просто сводит с ума.

Ты, как нож, сперва перекрываешь мне путь к отступлению,

А потом говоришь, что бежать некуда.

Твои ладони чуть горячие,

Держат меня крепко, не отпуская.

Ты очень горд,

Немного капризен.

Любовь пришла вовремя,

Мечта ещё не успела осуществиться, как тут же закончилась.

Почему ты снова колеблешься в следующую секунду?

Не говори, не говори,

Поцелуй меня, не говори.

Пусть этот момент заменит все ответы.

Не говори, не говори,

Поцелуй меня, не говори.

Любовь не нуждается в притворстве.

Твоя любовь к нему — это тоже освобождение,

Когда результат так откровенен.

Ты, как огонь, горишь ярким соблазном,

И вдруг застываешь в тишине и одиночестве.

Твои ладони чуть горячие,

Держат меня крепко, не отпуская.

Ты очень горд,

Немного капризен.

Любовь пришла вовремя,

Мечта ещё не успела осуществиться, как тут же закончилась.

Почему ты снова колеблешься в следующую секунду?

Не говори, не говори,

Поцелуй меня, не говори.

Пусть этот момент заменит все ответы.

Не говори, не говори,

Поцелуй меня, не говори.

Любовь не нуждается в притворстве.

Не говори, не говори,

Поцелуй меня, не говори.

Пусть этот момент заменит все ответы.

Не говори, не говори,

Поцелуй меня, не говори.

Любовь не нуждается в притворстве.

Твоя любовь к нему — это тоже освобождение,

Когда результат так откровенен.

Глава 42.

— ECAM* показывает низкий уровень жидкости и низкое давление в жёлтой гидросистеме**.

* ECAM (Electronic Centralized Aircraft Monitor) — это электронная централизованная система мониторинга воздушного судна, разработанная для современных самолетов Airbus. Она предназначена для предоставления экипажу актуальной информации о состоянии различных систем самолета, а также для вывода предупреждений и инструкций по устранению неисправностей.

** В современных самолетах, таких как Airbus, гидравлическая система играет ключевую роль в управлении различными системами самолета, включая управление рулем, закрылками, тормозами и шасси. Для повышения надежности и безопасности гидравлическая система обычно разделена на несколько независимых контуров, которые часто обозначаются цветами: жёлтый, зелёный и синий.

Жёлтая гидросистема — это один из таких независимых контуров. Каждый контур работает независимо друг от друга, обеспечивая резервирование на случай отказа одного из контуров. Например, если один контур выйдет из строя, другие могут продолжать функционировать и обеспечивать управление самолетом.

— Что происходит?

— Не паникуй. Следуй инструкциям ECAM шаг за шагом для устранения неисправности.

— …Пока всё нормально.

— Свяжись с региональным диспетчером, доложи ситуацию. Если можем сесть, садимся как можно скорее.

…

— Наконец-то приземлились. Спасибо тебе, Чэнь-гэ.

— И тебе спасибо. Давай теперь выполним процедуру остановки двигателя.

— Подожди, у меня нет давления в тормозах.

— Чёрт, используй ножные тормоза, подключи электронасос, быстро!

— Мы всё ещё движемся вперёд. На такой скорости мы не остановимся...

— Не паникуй. Я свяжусь с диспетчерами, чтобы очистили зону. Убедись, что световые индикаторы ремней безопасности остаются включёнными, и сделай объявление.

— Поворачивай руль налево!

…Бах!

Левая дверь A320-200 медленно врезалась в телетрап, но звук был оглушительным, и его тело содрогнулось. Ручка управления J-15 выскользнула из его рук, мир закружился, и его спина внезапно ощутила мощный толчок от раскрытия парашюта...

Чжоу Цичэнь резко проснулся, осознав, что это всего лишь сон. Инстинктивно он хотел повернуться и разбудить человека рядом, но кровать была пуста.

Три дня назад он и Шэнь Тяньтянь снова летели вместе. Такой полёт с другом обычно приносил радость, но в этот раз над ними нависла тень. На рейсе из Шэньчжэня в Пекин он позволил Шэнь Тяньтянь быть основным пилотом. В середине полёта возникла небольшая проблема: система ECAM показала низкий уровень жидкости в жёлтой гидросистеме. Они следовали инструкциям ECAM для устранения неисправности и своевременно уведомили диспетчеров. Посадка прошла гладко, но потом Шэнь Тяньтянь внезапно обнаружила, что гидравлические тормоза на правой стороне не работают. Они приближались к стоянке, но не могли остановиться и врезались прямо в телетрап. Полностью загруженный самолёт весом более 40 тонн даже на небольшой скорости мог причинить значительные повреждения. Чжоу Цичэнь визуально убедился, что на земле нет других работников, и что в последний момент они ударились о телетрап, а не о терминал. Шэнь Тяньтянь также проявила зрелость, которая превосходила её возраст, она сделала объявление для пассажиров, чтобы все пристегнули ремни безопасности и приняли защитную позу. Большинство последовали её указаниям, за исключением одной стюардессы, которая при исполнении своих обязанностей упала и получила лёгкие травмы. Все остальные остались невредимы.

В гражданской авиации безопасность — это не пустяк. Данный инцидент произошёл через месяц после повышения Чжоу Цичэня до капитана, это было нехорошим знаком. Той ночью он и Шэнь Тяньтянь оставались в аэропорту до двух часов, провожая последнего пассажира и последнего пожарного. По дороге на парковку Шэнь Тяньтянь не смогла сдержаться и, задыхаясь от слёз, извинилась перед ним.

Чжоу Цичэнь похлопал её по спине.

— Глупая девчонка, не за что извиняться, — сказал он. — Неисправность есть неисправность. Не только ты, я тоже не ожидал этого, и даже капитан с двадцатилетним стажем не ожидал бы. Мы сделали всё, что могли по ECAM, и своевременно обо всём доложили. Никто не мог предсказать, что давление упадёт в этот момент. Это просто невезение. Все на борту и на земле в порядке, ты справилась отлично.

Хотя он говорил всё это, Чжоу Цичэнь прекрасно понимал, в каком состоянии сейчас находилась Шэнь Тяньтянь. Это был тот самый страх, что приходит позже. Что, если бы в телетрапе были люди? Что, если бы они врезались в терминал? Что, если бы большинство пассажиров уже отстегнули ремни безопасности? Как только начинаешь об этом думать, мысли захлёстывают, словно вышедшая из берегов река, и эмоции становятся неконтролируемыми. Шэнь Тяньтянь сдерживала слёзы, хотела плакать, но не смела делать это громко. Видя её в таком состоянии, Чжоу Цичэнь чувствовал себя ужасно. Он не хотел оставлять её одну и потому сначала отвёз её домой.

Когда он сам вернулся к себе, было уже почти три часа ночи. Не раздумывая, он набрал номер Лан Фэна. Абонент был недоступен, и тогда Чжоу Цичэнь открыл календарь, чтобы проверить, где тот может находиться. Как и ожидалось, Лан Фэн был в полёте. Его рейсы всегда были долгими, и Чжоу Цичэнь не особенно рассчитывал на быстрый ответ. Вздохнув, он просмотрел список пропущенных вызовов, перезвонил одному из руководителей и оставил голосовое сообщение менеджеру, ответственному за составление расписания. Из-за этого инцидента они задержались в аэропорту на шесть-семь часов, и ему уже не хватало времени на полноценный отдых, чтобы быть готовым к следующему рейсу.

Звонок от Лан Фэна поступил на следующее утро в семь часов.

— Что случилось? Почему ты звонил мне ночью? — На заднем фоне было шумно, очевидно, он всё ещё был в аэропорту, возможно, только что закончил работу и ещё не добрался до дома.

— Ты сегодня в Амстердаме? — прочистив горло спросил Чжоу Цичэнь.

— Да, только что вернулся, — ответил Лан Фэн, а затем снова спросил, — Что у тебя случилось?

— Вчера у нас был небольшой инцидент...

— Что произошло? — голос Лан Фэна мгновенно стал напряжённым. Он жестом показал своим коллегам-пилотам идти вперёд, а сам остановился посреди пути с чемоданом, одной рукой поправляя гарнитуру, другой листая новости на телефоне.

Чжоу Цичэнь, который почти не спал всю ночь, начал рассказывать обо всём, что произошло, от предупреждения о низком уровне жидкости в жёлтой гидросистеме до всех их действий перед посадкой и после неё.

— Какие были указания ECAM?

— Обычные процедуры. Мы следовали им шаг за шагом, и всё казалось нормальным. Я знаю...

— После посадки вы подключили электронасос? — Лан Фэн перебил его, вставляя вопрос, что было на него совсем не похоже.

— Да. Затем я полностью нажал на ножные тормоза.

— А стояночный тормоз?

— Включил сразу после выключения двигателей.

Лан Фэн задал ему целую серию вопросов, на которые Чжоу Цичэнь отвечал один за другим, и под конец у него появилось ощущение, будто его допрашивает следователь, а не обеспокоенный любимый человек.

Тщательность и терпение Лан Фэна в этом деле были просто поразительными. В конце концов, Чжоу Цичэнь почувствовал себя неловко от такого количества вопросов и с некоторой долей раздражения сказал:

— Ты спрашиваешь подробности даже тщательнее, чем те парни, что расследовали это вчера. Ты что, стоишь в терминале и листаешь руководство по эксплуатации А320?

Лан Фэн наконец-то остановил свой бурно работающий мозг. Он хотел что-то сказать, но Чжоу Цичэнь уже положил трубку.

Лан Фэн осознал, что был слишком настойчив, пытаясь понять детали происшествия. Он хотел составить своё предположение о причинах и ответственности, чтобы потом, вооружившись фактами, успокоить Чжоу Цичэня. Но возможно, это было не то, что тот больше всего хотел услышать.

После окончания разговора Лан Фэн заметил, что его коллеги уже вышли из аэропорта и попрощались с ним, отправив сообщения. Больше никаких новостей не было. Он по привычке открыл почту и долго смотрел на экран, несколько раз обновляя его в ожидании важного письма, которое так и не пришло. Через некоторое время он убрал телефон.

На рассвете телефон Чжоу Цичэня ожил. Утром многие узнали о случившемся инциденте и стали отправлять ему сообщения в WeChat, выражая беспокойство и поддержку. Диспетчеры узнали об этом первыми, и Фан Хао с самого утра завалил его сообщениями. Вернувшись из компании, Чжоу Цичэнь ещё не успел ответить, когда по дороге домой ему позвонил Чэнь Цзяюй.

— Что случилось, Цзя-ге? — спросил он, включив громкую связь.

— Я слышал, вы вчера ночью врезались в телетрап, когда заходили на стоянку? — сразу же спросил Чэнь Цзяюй. — Фан Хао с утра тебе писал, но ты не ответил.

— Да, это был вчерашний мой рейс. Гидросистема жёлтого контура показывала низкий уровень жидкости. Мы следовали инструкциям, но после посадки и выключения двигателей обнаружили, что правый тормоз не работает и не могли остановиться. Вчера всё длилось до трёх часов ночи, а утром я снова был в компании, сейчас вот уже еду домой.

— Да уж, тяжёлый выдался день, — вздохнул Чэнь Цзяюй.

Они коротко обсудили происшествие, и вопросы, которые задал Чэнь Цзяюй, были схожи с теми, что задавал Лан Фэн прошлой ночью.

— Кажется, я слышал от знакомых о таком предупреждении, но не о проблемах с тормозами после посадки. Ждите результатов расследования, не волнуйтесь раньше времени.

— Да, я знаю. Спасибо, что беспокоитесь, — поблагодарил его Чжоу Цичэнь.

— Фан Хао хочет сказать пару слов. Он с самого утра переживает за тебя.

Чжоу Цичэнь услышал, как Чэнь Цзяюй ласково зовёт Фан Хао: «Баобэй, подойди сюда». Затем послышались шаги, и Фан Хао взял трубку. Они немного поболтали, Фан Хао тоже был обеспокоен случившимся.

С момента происшествия, Чжоу Цичэнь уже обсудил этот инцидент с Шэнь Тяньтянь, Лан Фэном, руководителями из лётного отдела и коллегами, а теперь рассказал Чэнь Цзяюю и Фан Хао. Этот звонок был для него настоящей моральной поддержкой.

Повесив трубку, Чжоу Цичэнь вспомнил ужин, на котором Чэнь Цзяюй спрашивал его о симуляторе аварийной посадки в Гонконге. Тогда он легко посоветовал ему не волноваться. Теперь он понял, что Чэнь Цзяюй чувствовал тогда. Переживания о случившемся на рейсе 416 были несколько серьёзнее тех, что испытал он сам прошлой ночью, но масштаб психологического давления после такого события трудно было вообразить.

Глава 43.

Чжоу Цичэнь проснулся от того кошмара и больше не смог уснуть. Он лежал в постели, глядя в потолок. Через какое-то время его вдруг снова разбудил громкий стук в дверь. Звук был настолько резким, что он рефлекторно потянулся к прикроватной тумбочке, даже подумал найти что-то острое для самозащиты.

В гостиной зажегся свет, и он услышал звук катящихся колес чемодана, а затем кто-то бросил рюкзак на пол. Только тогда он понял, что это не кто-то посторонний, а Лан Фэн.

— Извини, чемодан ударился о дверь, я разбудил тебя? — пробираясь в темноте сказал Лан Фэн.

Чтобы не слепить Чжоу Цичэня, он не стал включать свет в спальне и споткнулся о другой чемодан у входа.

Чжоу Цичэнь, всё ещё немного растерянный, рассмеялся от этой возни и включил ночник.

— Ничего страшного, я всё равно не спал. А ты… опять взял выходные?

Он лежал в брюках и чёрной футболке, накрывшись лишь пледом.

Лан Фэн не ответил, только снял куртку и небрежно бросил её в сторону, затем подошёл и крепко обнял Чжоу Цичэня.

Объятия Лан Фэна всегда были крепкими и полными тепла, и сегодня это ощущалось особенно сильно. В этот момент Чжоу Цичэнь понял, что не помнит, когда его в последний раз так обнимали — ни родители, ни возлюбленные. Прощальные объятия с товарищами были самыми искренними в его жизни, но это были друзья. Объятие Лан Фэна было не только сильным, но и жарким; их дыхания сливались. В конце концов, Чжоу Цичэнь почувствовал, что ему трудно дышать.

— Ладно, ладно, хватит, — прочистив горло сказал он. — Я цел и невредим, ровно так же, как и в прошлый раз, когда ты меня видел.

Он улыбнулся Лан Фэну и похлопал по месту рядом с собой, приглашая его лечь.

Лан Фэн не улыбнулся и не двинулся с места, просто сидел на краю кровати и смотрел на него.

— Не можешь уснуть?

— Вполне могу, просто просыпаюсь около двух-трех часов. Последние два дня не было работы, вот и непривычно, — ответил Чжоу Цичэнь.

После короткой паузы Лан Фэн снял свитер и обувь, лёг рядом и взял Чжоу Цичэня за руку.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он.

— О чём? О происшествии?

— Если хочешь поговорить, я выслушаю. Если нет, можем заняться чем-то другим.

Чжоу Цичэнь ответил не сразу, но сжал его руку в ответ. Он понял, что с тех пор, как они начали встречаться, их молчание стало естественным и комфортным. Лан Фэн не торопил его, терпеливо ждал, пока Чжоу Цичэнь соберётся с мыслями. Так что Чжоу Цичэнь, действительно, подумал минуту или две, прежде чем заговорить.

— Это было три года назад, в октябре. Я был на наземной тренировке на базе в Чжоушане. Это должно было быть обычное учение, и если бы не случилось ничего неожиданного, мы бы закончили задание к одиннадцати.

Лан Фэн широко раскрыл глаза, повернувшись, чтобы посмотреть на его профиль. На этот раз Чжоу Цичэнь не взглянул на него в ответ. Его глаза были устремлены вдаль, на окно в комнате. Окно было немного приоткрыто, и ветер, врываясь внутрь, напоминал о прошлых событиях. Чжоу Цичэнь понимал, что отвечает не на тот вопрос. Он действительно рассказывал об инциденте, но не о том, что случился три дня назад, когда их самолёт врезался в трап. Он рассказывал о катастрофе, произошедшей три года назад, когда он чуть не погиб.

— Примерно через две минуты после взлёта возникли проблемы. Когда птицы влетели в двигатель, раздался взрыв. Истребитель маленький, ты сидишь близко к двигателю. В тот момент я почти поверил, что это не учение, а реальный бой, будто кто-то стрелял в меня. Потом сработала система аварийного оповещения, все сигнализации загорелись, и самолёт начал стремительно терять высоту. Даже пальцами ног можно было почувствовать, что оба двигателя вышли из строя. Я находился на высоте менее четырёхсот девяноста пяти метров, у меня было всего несколько секунд на реакцию. Моя первая мысль: я не могу упасть в населённый пункт. Вторая мысль: я должен выжить… Потом мне сказали, что я сделал три манёвра: поворот налево, направо и снова налево, в последнюю секунду пытаясь стабилизировать самолёт. На самом деле, я этого не помню. Эти тридцать секунд как будто исчезли из моей памяти, я не помню никаких данных, только страх. Когда я снова пришёл в сознание, я был на фермерском поле. Мне повезло — земля была только что вспахана, это смягчило удар. От боли я снова потерял сознание, а когда очнулся, был уже в больнице… Я не люблю вспоминать об этом, и дело не в последствиях. Физическая боль — она реальная, и её можно пережить. Но этот страх, который полностью овладел мной, оставив только инстинкт... это ощущение... слишком ужасное. Три дня назад, в тот момент, когда я понял, что тормоза не работают, это чувство вернулось. Но на этот раз последствия были бы куда серьёзнее: не только моя жизнь, но и жизнь более чем сотни людей. Последние несколько дней, каждый раз, когда я закрываю глаза, передо мной не телетрап, а кабина J-15 в те последние мгновения. Огромное давление при катапультировании затуманило мой взгляд, я ничего не видел ясно. Только сейчас я понял, насколько глубоко это происшествие повлияло на меня... гораздо глубже, чем я думал.

После долгого молчания Лан Фэн наконец сказал:

— Прости.

— За что...? — Чжоу Цичэнь был озадачен.

Лан Фэн глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

— За этот телефонный звонок.

— О, тогда я был слишком уставшим, чтобы всё объяснять. Но всё нормально, ты здесь, и это главное.

Появление Лан Фэна было таким внезапным, что у Чжоу Цичэня не было времени всё взвесить, и он даже на мгновение задумался, стоит ли продолжать обижаться. В итоге он решил отпустить ситуацию.

— На самом деле, я должен был спросить: как ты? Ты в порядке? — продолжил Лан Фэн.

— Это одно и то же, просто другими словами.

— Есть вещи, которые нужно говорить. В следующий раз... не вешай трубку. Дай мне немного времени.

— Да, иногда мне трудно говорить о таких вещах по телефону, в живую такие разговоры даются легче. Я не был зол, просто... переваривал свои эмоции. На самом деле после происшествия, когда я отвёз Тяньтянь домой и успокоился, первым делом я захотел связаться с тобой. Руководителей компании я уведомил после звонка тебе, другие друзья дозвонились до меня только утром. Ты был первым, с кем я хотел поговорить.

Услышав это, Лан Фэн нахмурился, вспоминая свой официальный тон и подход.

— Всё в порядке, не думай об этом, — утешил его Чжоу Цичэнь, увидев такую реакцию. — Теперь, когда ты тут со мной рядом, всё хорошо.

Лан Фэн, воспользовавшись моментом, внезапно сказал:

— Основная причина, по которой я так быстро приехал — в том, что я беспокоился о тебе, но также у меня есть новость, которую я хотел бы сообщить лично.

— Ты... — Чжоу Цичэнь напрягся.

В прошлый раз, когда Лан Фэн заговорил таким тоном, он объявил о том, что их ждут отношения на расстоянии через два континента.

— Это хорошие новости, не волнуйся, — поспешил успокоить его Лан Фэн, заметив реакцию Чжоу Цичэня. — Ну… по крайней мере, я так думаю, — добавил он.

Лан Фэн достал телефон, несколько раз что-то нажал на экране, остановился на письме и передал телефон Чжоу Цичэню.

Чжоу Цичэнь взглянул на письмо и не поверил своим глазам. Он встал с постели и прочитал его от начала до конца. Это было приглашение на работу, с текстом на китайском и английском языках. Он прочитал китайскую версию, затем английскую. Из адреса отправителя и подписи в конце письма было ясно, что это письмо от компании Hainan Airlines. В своё время он тоже получал похожее.

Первым заговорил Лан Фэн.

— Я слышал, как ты говорил, что Hainan Airlines уже несколько месяцев ищут капитанов на A330, поэтому я решил попробовать.

Чжоу Цичэнь не ожидал такого поворота событий, но он должен был догадаться.

— Это в Шэньчжэне или...? — спросил он, всё ещё пребывая в шоке.

— В Пекине. Единственное условие, которое я поставил, кроме зарплаты, это чтобы работа была в Пекине. Я ещё не принял предложение, жду твоего ответа. Если ты скажешь «да», я перееду.

Глава 44.

Три месяца спустя, за пределами международного аэропорта Пекина Дасин.

В эскадрилье Airbus A330 авиакомпании Hainan Airlines появился молодой новичок, что стало большой новостью в компании. Согласно внутренним правилам, капитанами на широкофюзеляжные самолёты, такие как A330, сразу не назначают; сначала нужно получить звание капитана на узкофюзеляжных самолётах, а затем переходить на дальнемагистральные. Так что все капитаны A330, включая Ци Ядуна, прошли этот путь и обычно достигали звания капитана примерно к тридцати пяти годам. Поэтому Лан Фэн стал самым молодым членом эскадрильи A330. Однако Лан Фэн уже был знакомым лицом в аэропорту Дасин, он просто сменил форму, расписание и язык при выполнении контрольных списков. Авиакомпания Hainan Airlines, стремясь заполучить этого талантливого пилота, даже назначила его на самые популярные маршруты в Европу, хотя обычно они предназначались для более опытных капитанов. Это напомнило Лан Фэну о тех днях, когда он летал по маршруту Амстердам-Пекин, хотя его расписание теперь было более загруженным, чем в KLM.

Все пилоты в компании знали, что Лан Фэн — хороший друг Чжоу Цичэня. Они были настолько близки, что часто появлялись вместе, ездили на одном автомобиле и были замечены вдвоём в кафе и ресторане аэропорта. Коллеги, обедавшие с ними, часто чувствовали себя третьими лишними. Внимательные стюардессы даже заметили у них на сумках парные мультяшные значки — у одного с изображением облака, у другого — радуги. Те, кто ничего не знал, просто считали их очень хорошими друзьями. Чжоу Цичэнь всегда говорил, что это он привёл Лан Фэна в компанию, и шутил, что компания теперь ему должна за это премию. О том, как именно он это сделал, он умалчивал. Что касается причин, по которым Лан Фэн перешёл с высокооплачиваемой и низкозагруженной работы в KLM, о которой мечтали молодые пилоты, в отечественную авиакомпанию, он официально отвечал, что у него здесь семья. Учитывая его биографию и то, что родители периодически живут в Китае, никто больше не задавал вопросов.

Чаще всего напарником Лан Фэна был капитан A330 Ци Ядун. Мир тесен: Ци Ядун изначально надеялся, что Чжоу Цичэнь перейдёт на A330 и будет летать с ним, но вместо этого ему назначили Лан Фэна.

В этот день Ци Ядун обедал с несколькими друзьями-пилотами в ресторане рядом с аэропортом, когда получил сообщение в WeChat. В самолёте, который он должен был пилотировать вечером, после предыдущего рейса не смогли устранить небольшую неисправность и он всё ещё находился на проверке в аэропорту, что вызывало задержку их рейса на три часа. Компания срочно назначила другой самолёт, но время вылета было сдвинуто. Этот рейс должны были пилотировать Ци Ядун, Лан Фэн и второй пилот, у которого было более трёхсот часов налёта, Го Жуйян, который тоже в тот момент обедал с Ци Ядуном.

— Что скажешь, Ядун-гэ, полетим сегодня вечером? — вздохнул Го Жуйян, услышав новость.

Ци Ядун встал, чтобы расплатиться.

— Нам назначат другой самолёт. Вылет будет после полуночи. Лучше я пойду домой и отдохну.

— Ты всегда первым всё узнаёшь, — заметил Го Жуйян.

— А что в этом хорошего? — усмехнулся Ци Ядун. — Мне надо теперь всем сообщить об этом. Лан Фэн, скорее всего, ещё дома. Напишу ему, чтобы не торопился. — Он попытался позвонить Лан Фэну, но не дозвонился.

— Не отвечает? — спросил Го Жуйян.

— Напишу в WeChat.

— Если Фэн-гэ не отвечает, звони Чэнь-гэ, — смело предложил Го Жуйян. Несмотря на недолгое время работы в компании, он уже неформально обращался к старшим по имени.

— Ты уверен? — скептически отнёсся к этой идее Ци Ядун.

Около восьми вечера телефон Лан Фэна зазвонил. Но и телефон, и одежда были разбросаны по полу. Свет был приглушён, лишь на столе горела свеча, а диван ритмично покачивался, звуки дыхания раздавались по всей комнате. Никто не обратил внимания на звонящий телефон.

В тот вечер Чжоу Цичэнь и Лан Фэн ужинали дома. Лан Фэн зажёг свечу, привезённую из Европы, создавая подходящую атмосферу. Их колени соприкасались на протяжении всего ужина. Как только они отложили палочки и их взгляды встретились, они поняли друг друга без слов.

— Во сколько регистрация? — спросил Чжоу Цичэнь.

— Сегодня в девять тридцать.

— Успеешь?

Лан Фэн не ответил ему, а просто снял с левой руки свои умные часы. В его понимании, снять часы означало, что сейчас они будут заниматься любовью, и не нужно было это объяснять словами. Он взял Чжоу Цичэня за запястье и отступил на пару шагов, прислонившись к обеденному столу. Их бедра соприкоснулись, и, когда Лан Фэн коснулся ягодиц Чжоу Цичэня через домашние спортивные штаны, тот мгновенно возбудился.

— Я ведь не планировал сегодня... — начал было Чжоу Цичэнь, пытаясь понять, как же так быстро у него встал. Но правда была в том, что их расписание было очень напряжённым, и они несколько дней не спали в одной постели. Оба уже давно этого хотели.

Лан Фэн не дал Чжоу Цичэню продолжать размышлять, он наклонился и поцеловал его. Рука Лан Фэна скользнула под рубашку, касаясь напряжённых мышц пресса, затем она опустилась ниже, грубо сжав Чжоу Цичэня между ног.

Вскоре спортивные штаны Чжоу Цичэня были приспущены, и его возбужденный член вырвался наружу. Кончик уже был влажным. Лан Фэн напряжённо сглотнул, затем наклонился и, взяв его член в рот, начал жадно сосать.

— Блять... — Чжоу Цичэнь не мог сказать ничего другого.

Лан Фэн действовал серьёзно: его язык обвивался вокруг головки, а ртом он умело создавал вакуум, и от этого у Чжоу Цичэня едва не подогнулись колени. Он держался за стол, чтобы не упасть. Лан Фэн был полон решимости, его желание пылало, и он даже не снял до конца штаны Чжоу Цичэня, оставив их приспущенными на коленях вместе с нижним бельём. Чжоу Цичэнь откинул голову и изогнулся, позволяя Лан Фэну проникнуть пальцами в его влажное отверстие.

С тех пор как они начали чаще спать под одной крышей, они не слишком строго придерживались правила «по очереди». Обычно тот, кому нужно было идти на работу, был сверху. Сегодня это был Лан Фэн, поэтому он с готовностью прижал Чжоу Цичэня в гостиной. Их обеденный стол стоял вплотную к стене. Чжоу Цичэнь оказался на нём в полу-лежачем положении, опираясь головой о стену, а ногу он поставил на стул. В этот момент Лан Фэн вошёл в него, и их тела слились воедино. Их лица были так близко, что лбы соприкасались, а дыхание смешивалось. Крепкие ноги Чжоу Цичэня были широко раздвинуты, и одна нога плотно была прижата к телу Лан Фэна.

— Как же тесно, — выдохнул Лан Фэн, начиная двигаться.

Чжоу Цичэнь сжал его напряжённую талию.

— Конечно, ты же начал так внезапно, даже не подумав о том, что у тебя скоро регистрация.

— У нас ещё час и пятьдесят минут до регистрации, времени достаточно. — За несколько месяцев Лан Фэн приобрёл умение разговаривать во время секса, не теряя сосредоточенности.

Пока Чжоу Цичэнь был немного отвлечён, Лан Фэн укусил его за ключицу и начал двигаться быстрее. Он успевал вставлять как минимум два слова между укусами, не сбиваясь с ритма.

— Сосредоточься, это будет только один раз, — сказал Чжоу Цичэнь, хотя на самом деле отвлекался больше именно он. Наслаждение накатывало стремительно, и, как только он сам расслабился и приспособился, то почувствовал, как член Лан Фэна касался его самых чувствительных точек. Чжоу Цичэнь ощутил невероятную лёгкость, словно парил в облаках.

— Я очень сосредоточен, — ответил Лан Фэн, крепко сжимая плечи Чжоу Цичэня и проникая глубже. Он полностью выходил и быстро входил снова, их соединение было столь мощным, что Чжоу Цичэнь снова был полностью заполнен в следующий момент. Лан Фэн поднял его вторую ногу и прижал её к своей талии, лишая Чжоу Цичэня возможности двигаться. Всё, что сейчас мог Чжоу Цичэнь, — это принимать то, что давал ему Лан Фэн. Движения Лан Фэна становились всё мощнее, и посуда на столе начала дрожать от их ритма.

— Помедленнее... давай переместимся, — Чжоу Цичэнь не мог удержать руки на плечах Лан Фэна, ему пришлось опереться о стол, чтобы сохранить равновесие.

Лан Фэн молча согласился, поднял Чжоу Цичэня и, не вытаскивая члена, перенёс его на диван, где снова проник в него уже сзади. Это было ещё глубже, чем на столе, и Чжоу Цичэнь не смог сдержать свой голос. Его лицо отразило смесь боли и наслаждения, а стоны стали хриплыми и прерывистыми.

Эти стоны сводили Лан Фэна с ума. Он нежно гладил его лицо, шептал его имя и проникал всё глубже. Чжоу Цичэнь, едва выдерживая такие интенсивные ощущения, снова почувствовал лёгкую боль в шее.

— Ах... — он не обернулся, зная, что это Лан Фэн снова укусил его за шею.

Восемь из десяти раз, когда они занимались любовью сзади, Лан Фэн оставлял следы на его коже. Несмотря на все их попытки выбирать время и место, сила укусов иногда оказывалась слишком большой. Самый экстремальный случай произошёл после их ссоры, когда страстный поединок в постели закончился тем, что Лан Фэн прокусил шею Чжоу Цичэня до крови, и тот почти сразу кончил от смеси боли и удовольствия. Этот укус оставил синяк, который сходил полторы недели, вынуждая его носить рубашки с высоким воротом и застёгивать верхнюю пуговицу.

Оба были полностью поглощены процессом, никто не заметил два пропущенных вызова от Ци Ядуна на телефоне Лан Фэна. Когда Лан Фэн пошёл в душ, телефон Чжоу Цичэня тоже зазвонил.

Он взглянул на экран, всё ещё будучи обнажённым, и испугался. Схватив телефон, он громко позвал Лан Фэна через дверь ванной:

— Мне звонит Ядун-гэ... У вас с ним регистрация в девять тридцать, да? У меня звонок от него... Ты случайно не перепутал время регистрации? — Сказав это, он понял, что вероятность того, что Лан Фэн перепутает время, была столь же мала, как вероятность столкновения Земли с Марсом. Лан Фэн никогда не опаздывал и не путал время встреч.

Звук воды прекратился, и через матовое стекло двери ванной прозвучал чистый голос Лан Фэна:

— Он тебе звонит?

— Да.

— Может, хочет пригласить выпить? До регистрации ещё полно времени, она в девять тридцать.

— Вы же летите сегодня вечером, вряд ли это приглашение выпить… — вздохнул Чжоу Цичэнь. — Ладно, я отвечу.

— Хорошо, возьми трубку, чтобы не пропустить чего-то важного.

Когда Лан Фэн вышел из ванной, обмотанный полотенцем, он увидел Чжоу Цичэня, почти полностью обнажённого, с оставшимися следами их страсти на теле, стоящего с телефоном в руке.

Кадык Лан Фэна дёрнулся, и он с усилием отвёл взгляд от тела Чжоу Цичэня к экрану телефона.

— Что случилось?

— Проблема с самолётом. Будет замена, у тебя есть ещё три часа на отдых.

Лан Фэн, всё ещё с голым торсом, быстро шагнул в гостиную, чтобы перезвонить Ци Ядуну.

— В следующий раз, когда Ядун-гэ позовёт на выпивку, ты можешь пойти со мной, — сказал Чжоу Цичэнь после телефонного разговора.

Лан Фэн посмотрел на себя, потом на Чжоу Цичэня.

— Он знает?

— Если и не знает, то наверняка догадывается. Это же очевидно.

— Ты собираешься ему рассказать?

— Если он снова спросит.

— Он уже спрашивал?

Чжоу Цичэнь задумался на мгновение.

— Да, я сказал, что мы очень близки. А тебя он спрашивал?

— Нет, — прямо ответил Лан Фэн.

— Значит, он просто боится тебя спросить, — усмехнулся Чжоу Цичэнь. — Думает, что ты слишком серьёзный.

Видя, что Лан Фэн не реагирует, Чжоу Цичэнь добавил с лёгкой неуверенностью:

— Если хочешь рассказать, расскажи. Ци Ядун не будет против, он хороший человек, у него две дочки.

Когда Лан Фэн сменил компанию, это было похоже на возвращение в шкаф. Если бы он остался в KLM, или если бы его партнёр не был местным или коллегой, они бы могли даже целоваться публично в аэропорту. Чжоу Цичэнь всегда чувствовал за это вину. Они обсуждали это, и позиция Лан Фэна была всегда ясна. Он говорил, что быть собой и открыто показывать свою идентичность важно, но быть с любимым человеком каждый день — важнее. К тому же, их близкие друзья, такие как Линь Сяо или Фан Хао, уже знали обо всём, и этого было достаточно.

— Давай не будем больше говорить о Ци Ядуне, — сказал Лан Фэн, положив свой телефон на тумбочку у кровати и забрав телефон из рук Чжоу Цичэня.

— Эй... — начал было протестовать Чжоу Цичэнь, но тут же столкнулся с плечом Лан Фэна, и они оказались в постели.

Тело Лан Фэна пахло свежестью после душа, и Чжоу Цичэнь закрыл глаза, наслаждаясь этим. В первые два месяца Hainan Airlines предоставляла временное жильё для пилотов, переезжающих для работы. Хотя условия были не такими роскошными, как в Yueguo, это был приличный отель. Но Лан Фэн почти не ночевал там, каждый вечер приходя домой к Чжоу Цичэню. Чжоу Цичэнь наконец осуществил свою мечту — просыпаться каждое утро с любимым человеком под один и тот же будильник. Иногда их расписания совпадали, и они одновременно вставали, умывались, готовились, покупали кофе в одном и том же кафе, ехали в аэропорт на одной машине, а потом расходились на свои рейсы. Несмотря на уникальность их профессии, такие утренние ритуалы казались ему новыми и волнующими, как у обычной влюблённой пары.

— У нас есть три часа задержки, что будем делать? — спросил Лан Фэн, усмехнувшись.

Чжоу Цичэнь тоже улыбнулся и стянут с него полотенце.

В итоге они не удержались и снова занялись сексом. На этот раз это была поза, которую Лан Фэн очень любил, — он был сверху, обхватив одну ногу Чжоу Цичэня и широко отведя её в сторону, так что его лодыжка лежала на плече Лан Фэна. Внутри Чжоу Цичэня всё ещё оставалась смазка, и Лан Фэн вошёл в него довольно легко. Через некоторое время их движения стали быстрыми и ритмичными. Чжоу Цичэнь давно знал, какой секс ему самому нравится. Будь он сверху или снизу, он предпочитал страсть, а не нежность, и Лан Фэн никогда его не разочаровывал. Возможно, с первой встречи Лан Фэн хотел именно этого — нахальный шарм Чжоу Цичэня, следы от поцелуев, оставленные на его шее…

Соски Чжоу Цичэня были возбуждены, мышцы напряглись, а вход плотно обхватил член Лан Фэна, и он застонал хриплым голосом, покраснев от удовольствия.

Оргазм накрыл Чжоу Цичэня мощной волной. Эта поза идеально воздействовала на его простату, принося максимальное наслаждение. Он чувствовал, как ноги сводит судорогой от того, что они были так широко разведены, а зад немел от ударов, но никто из них не собирался останавливаться. Чем глубже и быстрее были движения, тем сильнее накатывала волна удовольствия. Последние несколько толчков поднимали его на вершину, а затем резко бросали вниз, создавая ощущение полёта. Едва Лан Фэн коснулся его члена, как Чжоу Цичэнь закричал, выплеснув сперму прямо ему в руку. Всё его тело содрогалось от послевкусия, начиная с талии и до самых кончиков пальцев.

Лан Фэн крепко сжал его плечи, проникнув глубоко ещё несколько раз, потом поцеловал его в губы и кончил внутри.

Затем Лан Фэн снова наклонился, чтобы укусить его, но Чжоу Цичэнь, выдохшись, прохрипел:

— Хватит кусаться, я послезавтра улетаю.

Сказав это, он осознал, что во время их близости едва не разорвал подушку и простыни. Он недооценил, насколько секс двух мужчин может быть бурным. Такими темпами через пару недель ему придётся разбирать кровать, чтобы подкрутить винты и укрепить её.

После оргазма Лан Фэн обнял его, нежно касаясь губами его шеи.

— Переходи на широкофюзеляжные самолёты, будем летать вместе. Разве это плохо?

— Что значит «переходи»? Это называется переобучение, — засмеялся Чжоу Цичэнь. Но после секса он был расслаблен и податлив, его сердце растаяло, и он едва сразу не согласился. Он заставил себя подумать и сказал: — Придётся начинать с нуля, от F1 до F6. Я не могу себе это позволить.

— Понял, — кивнул Лан Фэн, не настаивая больше.

Чжоу Цичэнь повернулся к нему и сказал:

— Не ищи больше жильё. Переезжай ко мне.

Примечание переводчика:

От F1 до F6 — это обозначения уровней квалификации или этапов обучения пилотов. В авиационной терминологии от базового уровня F1 и так далее до высшего F6 могут обозначать различные стадии тренировки и сертификации, которые необходимо пройти пилоту, чтобы получить право управлять конкретным типом самолёта.

Глава 45.

Сумерки. Новый Airbus A330, совершив десятичасовой перелёт, плавно приземлился на взлётно-посадочную полосу международного аэропорта Дасин.

— Рулевые огни.

— Выключены.

— Проблесковые маячки.

— Выключены.

— Навигационные огни.

— Выключены.

— Указатель направления полёта.

— Выключен.

— Двигатель номер один.

— Выключен.

— Двигатель номер два.

— Выключен.

— Маячковые огни.

— Выключены.

— Панельные огни.

— Выключены.

— Основное питание.

— Выключено.

Самолёт зарулил на стоянку. После отключения табло «пристегните ремни» у двух капитанов оставались ещё десятки пунктов проверки и документы, требующие заполнения и подписи. В этом рейсе из Берлина в Пекин участвовали два опытных капитана: Ци Ядун и Лан Фэн.

Ци Ядун уже давно слышал сплетни о Чжоу Цичэне и Лан Фэне и, конечно, не мог не испытывать любопытства. Несмотря на множество совместных рейсов, Лан Фэн ни разу сам не упомянул о своих отношениях с Чжоу Цичэнем. Он редко заводил беседы и практически ничего не рассказывал о своей личной жизни. Ци Ядун даже пытался выведать что-нибудь у Шэнь Тяньтянь, которую считал самой разговорчивой, но она, не посоветовавшись с Чжоу Цичэнем, сразу всё начала отрицать, защищая друзей. После того как Ци Ядун исчерпал все свои усилия в роли сплетника, он решил оставить эту тему. Но сегодня, когда пассажиры уже покинули самолёт, бортпроводники занялись уборкой в салоне, а второй пилот общался с наземным персоналом в телетрапе, в кабине остались только они вдвоём. Лан Фэн подписал последний документ и собирался уходить, когда Ци Ядун внезапно окликнул его:

— Эй, скажи, какие у тебя отношения с Чжоу Цичэнем?

Лан Фэн остановился, держа фуражку под мышкой, обернулся и посмотрел на него с мягкой, слегка застенчивой улыбкой.

— Почему ты вдруг спросил об этом, Ядун-гэ?

Ци Ядун, видя, что Лан Фэн не избегает вопроса и смотрит на него прямо, почувствовал лёгкое смущение.

— Просто любопытно.

— О, он — мой парень, — прямо признался Лан Фэн.

Ци Ядун не ожидал, что правда окажется столь доступной. Лан Фэн не стал ходить вокруг да около.

— Я закончил с документами, пойду первым, — тон Лан Фэна ничем не отличался от того, каким он выполнял полётные процедуры.

— Да, я просто спросил, это ваше личное дело…

Лан Фэн не смутился, зато Ци Ядун почувствовал неловкость. Он хотел сказать что-то вроде: «Это непросто, желаю вам счастья», но слова застряли в горле. Он боялся прозвучать как-то предвзято.

— Ничего страшного. Спасибо, — великодушно ответил Лан Фэн.

— За что спасибо? — почесал голову Ци Ядун. — Давай как-нибудь выпьем все вместе.

Они вышли из терминала почти одновременно и увидели Чжоу Цичэня в чёрной одежде и кепке, тот ждал Лан Фэна. Ци Ядун оживился, догнал Лан Фэна и поздоровался с Чжоу Цичэнем.

— Как насчёт выпить сегодня? — предложил он. — Завтра у тебя выходной.

Чжоу Цичэнь посмотрел на Лан Фэна, затем на Ци Ядуна и понял, в чём дело.

— У нас планы на вечер, мы собирались поужинать. Давай в другой раз, договорились?

— Ничего страшного, ладно, — с улыбкой махнул рукой Ци Ядун. — В любом случае моя жена тоже ждёт меня дома.

С этими словами он ушёл первым, оставив Чжоу Цичэня и Лан Фэна в замешательстве.

— Что он имел в виду под «тоже ждёт», что это за намёк? — задумался Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн не понял этой игры слов и просто ответил:

— Я сказал ему.

— Прекрасно, — улыбнулся Чжоу Цичэнь.

Когда Ци Ядун ушёл уже далеко, Лан Фэн, нахмурившись, спросил:

— Почему ты сказал про ужин? Разве мы не собирались смотреть квартиру?

— Это была уловка, — глаза Чжоу Цичэня блеснули. — Если бы мы сказали ему, что идём смотреть квартиру, он, наверное, не смог бы уснуть этой ночью.

После того, как они официально съехались и стали жить вместе, Чжоу Цичэнь больше не приезжал в аэропорт встречать Лан Фэна. У него у самого были свои задания, и каждый раз встречать Лан Фэна было бы слишком утомительно. Сегодня был особый случай — они договорились пойти посмотреть новую квартиру. В последний месяц, после того, как Лан Фэн официально согласился на совместное проживание и переехал к нему, Чжоу Цичэнь всё больше чувствовал, что в его арендованной квартире стало тесно. Планировка была рассчитана на одного человека, из просторного у них была только кровать. О личном пространстве и говорить нечего.

Чжоу Цичэнь обдумывал эту идею уже давно. В один из прекрасных лунных вечеров, в обстановке торжественного ужина, он неожиданно сказал Лан Фэну:

— Я планирую купить квартиру.

Так начались их поиски новой квартиры. Чжоу Цичэнь собирался сам оплатить первоначальный взнос и выплачивать ипотеку, а Лан Фэн предложил платить ему аренду. Сначала Чжоу Цичэнь сказал, что это необязательно, но Лан Фэн настоял. Он создал таблицу Excel, где отмечал квартиры, которые они просмотрели, и сравнивал их с аналогичными арендными предложениями в том же районе, чтобы вычислить среднюю стоимость аренды. Это и стало его ежемесячной платой.

Лан Фэн всё записывал с точностью и планировал все действия. Он всегда был организованным и систематичным человеком, расставлял приоритеты и никогда не торопился. Он делал заметки на ноутбуке о каждой квартире, которую они посмотрели. Лан Фэн чётко разграничивал свои комментарии, почти никогда не выражая субъективных мнений, а писал только объективные факты: «Эта квартира лучше освещена, чем та, что мы видели в прошлую среду» или «Расположение не такое хорошее, как у вчерашней». Чжоу Цичэню приходилось несколько раз настаивать, чтобы Лан Фэн высказал свои личные ощущения. Покупка квартиры — это стресс и долгая, изматывающая процедура. Когда Чжоу Цичэнь впервые задумался об этом, он провёл исследования, проконсультировался с друзьями, которые уже купили жильё, в том числе с Лу Янь, и всё равно чувствовал себя неуверенно. Но с Лан Фэном рядом всё казалось проще. Его ноутбук как будто изгонял все страхи и волнения.

Тот день, когда Чжоу Цичэнь забрал Лан Фэна после рейса и они вместе пошли смотреть квартиру, оказался не самым удачным. Дороги были перегружены, начался сильный дождь, и ни у кого из них не было зонта. Они ещё и перепутали здание, впервые опоздав на просмотр на пять минут. Когда они, запыхавшись, добрались до нужного дома, форма Лан Фэна была полностью промокшей, а с козырька его фуражки стекала вода.

Чжоу Цичэнь, нажимая на дверной звонок, протянул руку и вытер капли воды с лица Лан Фэна.

— Давай быстро посмотрим и пойдём домой принимать горячий душ, — утешил он его.

Лан Фэн выглядел серьёзно, что заставило Чжоу Цичэня подумать, что тот не в духе. Он знал, что Лан Фэн не спал почти двадцать часов. Обычно после рейса он принимал душ и ложился спать, но сегодня, несмотря на усталость и плохую погоду, он пошёл с ним смотреть квартиру.

Но Лан Фэн, как всегда, спокойно сказал:

— Ты смотри, я всё запишу, как обычно. Не спеши.

— Может быть мы... — начал Чжоу Цичэнь, но в этот момент дверь открылась.

— Вы, наверное, господин Чжоу? Проходите, пожалуйста.

Позже Чжоу Цичэнь понял, что любовь с первого взгляда, возможно, выглядит именно так. Даже в таких неблагоприятных обстоятельствах они всё равно почувствовали, что это оно!

Квартира была новой, окна выходили на юг, она была на двадцать третьем этаже и с видом на ночной город. В ясную погоду можно было даже увидеть взлетающие и приземляющиеся самолёты. В квартире был современный интерьер, хорошая шумоизоляция, высокие потолки и большие панорамные окна. Гостиная и кухня были разделены, так же была одна большая спальня и одна поменьше, которую Чжоу Цичэнь планировал переделать под кабинет. Кабинет был больше для Лан Фэна, так как сам он редко бы им пользовался.

С первого взгляда он влюбился в эту квартиру. На второй взгляд он уже представлял, как они с Лан Фэном после работы в дождливый вечер сидят на диване, пьют пиво и смотрят телевизор. Позже он проанализировал всё и понял, что по всем критериям, которые Лан Фэн записал в таблице, эта квартира занимала лидирующие позиции. Отличное местоположение, хорошая цена, удачный этаж и южная сторона — всё сошлось. Агент говорил, что если бы они пришли на день-два позже, квартиры уже бы не было.

Всё прошло очень гладко, и запланированная шестимесячная операция по поиску квартиры превратилась в месячную блиц-кампанию. После предварительного договора и внесения задатка дело было практически завершено.

— Ну как, нравится? — спросил Чжоу Цичэнь Лан Фэна, когда они садились в машину, но уже знал ответ.

Лан Фэн ответил вопросом на вопрос:

— Это твой дом. Тебе самому нравится? Если тебе нравится, значит, и мне тоже.

— Да, мне нравится, — кивнул Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн, понимая его выбор, наконец-то немного расслабился. Но он кое-что вспомнил.

— До того, как мы вошли, ты хотел мне что-то сказать. Что именно?

Чжоу Цичэнь задумался ненадолго.

— Я хотел сказать, что если бы не ты, я бы, наверное, не пошёл смотреть квартиру в такую погоду. И тогда мы действительно могли бы её упустить. Ты, возможно, мой талисман на удачу. Ты почти спас мне жизнь, благодаря тебе я досрочно стал капитаном, а теперь мы нашли квартиру, которая нам нравится.

— Решение пойти на медобследование было твоим, налетал часы тоже ты сам, и квартиру ты выбрал, — ответил Лан Фэн.

— Ты умеешь снимать с себя ответственность, — улыбнулся Чжоу Цичэнь.

— Нет, — покачал головой Лан Фэн. — Ведь меня тоже выбрал ты.

— Ты ошибаешься. Если такой человек как ты влюбляется в меня, у меня нет другого выбора.

— Что ты имеешь в виду? — посмотрел на него Лан Фэн.

Опустилась ночь, за окном машины всё ещё лил дождь. На дорогах были пробки, и дворники размазывали полосы в красном свете фар. В этом небольшом пространстве Лан Фэн пристально смотрел на него, его взгляд был таким же ярким, как последний луч дневного света. В тот момент Чжоу Цичэнь понял, что он может дать Лан Фэну квартиру, но Лан Фэн дарит ему настоящее ощущение дома.

— Я не могу не любить тебя, — мягко сказал Чжоу Цичэнь.

Глава 46.

Весной следующего года.

Лан Фэн хотел сделать предложение Чжоу Цичэню ещё в феврале. Он продумал всё до мелочей: время — между Днём святого Валентина и годовщиной их отношений; место — на бескрайних снежных просторах Альп; гости — только небольшой круг близких друзей и его сестра Лан И; фотографа не нужно, Фан Хао мог бы заняться съёмкой.

Однако предложение по разным обстоятельствам всё откладывалось. Дошло до того, что в марте Чжоу Цичэнь спросил Лан Фэна:

— Ты хотел бы пожениться к концу этого года? Нужно тогда выбрать место… А ещё, может, вместе выберем кольца?

Лан Фэн испугался, что Чжоу Цичэнь опередит его с предложением. Поэтому, когда они ходили по ювелирным магазинам, Лан Фэн проявлял необычайную придирчивость. Часто бывало так, что Чжоу Цичэнь примерял кольцо, а Лан Фэн находил кучу недостатков: это не так, это не то. В конце концов, у Чжоу Цичэня началось отвращение к этому процессу. После посещения двух магазинов, их уже чуть ли не занесли в черный список — продавцы, несмотря на вежливые улыбки на их лицах, наверняка проклинали про себя его придирчивость, думая: «У тебя такой красивый и элегантный парень, а характер у него такой привередливый». В итоге дело было отложено.

На самом деле Лан Фэн ждал, когда будет готово его кольцо на заказ. И, когда в апреле оно, наконец-то, прибыло, он повёз Чжоу Цичэня на отдых в Цюрих и Юнгфрау*.

* Юнгфрау — горная вершина в Швейцарии.

В феврале этот отпуск можно было бы взять на выходные по поводу празднования Китайского Нового года, но в апреле брать отпуск было сложнее. Лан Фэн уговаривал Чжоу Цичэня попросить отпуск на работе, пообещав взамен в постели разок сделать то, что Чжоу Цичэнь давно хотел.

Их отпуск был коротким, всего неделя, и Лан Фэн арендовал шале* в Альпах. Но планы изменились: только Лан И смогла взять отпуск, а Линь Сяо и Фан Хао не могли. Лан Фэн решил тогда не приглашать Лан И — всё равно все соберутся на свадьбе в конце года. А этот момент будет только для них двоих. Две искренние души, и снежные просторы в свидетели.

* Шале — это традиционный дом в альпийском стиле, обычно построенный из дерева с покатой крышей и широкими карнизами. Такие дома часто используются как горные коттеджи или туристические домики в горах, особенно в районах Альп.

И вот, в воскресенье, восемнадцатого апреля, в обычный день, Чжоу Цичэнь проснулся утром, сходил на пробежку, принял душ, сварил кофе и, одевшись, вышел с чашкой на балкон. Там он увидел Лан Фэна, одетого в белую рубашку с аккуратно уложенными волосами, который шёл к нему. В его глазах пылал огонь — яркий и страстный. На мгновение Чжоу Цичэнь неправильно понял этот взгляд, решив, что Лан Фэн снова хочет заняться любовью. Хотя накануне вечером они уже занимались сексом. Вчера Чжоу Цичэнь ласкал тело Лан Фэна, медленно целовал каждый дюйм его плеч и спины. Лан Фэн с закрытыми глазами, наполовину упрямо, но послушно, повторял: «Я люблю тебя».

— Доброе утро, — поприветствовал его Чжоу Цичэнь ничего не подозревая.

Лан Фэн подошел к нему, встал на одно колено и достал маленькую черную бархатную коробочку.

— Чжоу Цичэнь, ты выйдешь за меня?

Чашка Чжоу Цичэня выпала из рук, разбившись о пол. Снег на балконе, ещё не растаявший, окрасился тёмными пятнами кофе. Он действительно не ожидал этого. После всех тех приключений с выбором кольца он думал, что Лан Фэн пока не готов к свадьбе. Лан Фэн всегда умел управлять своими эмоциями, разделяя работу, любовь, семью и дружбу. Чжоу Цичэнь знал, что Лан Фэн хочет жениться, но думал, что это не на первом месте, поэтому он и забраковал все кольца, даже от GRAFF*. Но он не ожидал, что Лан Фэн ждал особенного момента.

* GRAFF — это престижный ювелирный бренд, известный своими роскошными украшениями и драгоценностями. Компания GRAFF была основана в 1960 году в Лондоне и с тех пор приобрела международное признание благодаря своим исключительным бриллиантам и высоким стандартам качества. Они создают уникальные ювелирные изделия, которые часто включают редкие и крупные бриллианты.

Опустив глаза, Чжоу Цичэнь увидел Лан Фэна, стоящего на коленях в снегу. Белый снег подчеркивал его чёрные волосы. Не раздумывая, он улыбнулся и сказал:

— Да, — ответ мог быть только один, и они оба это знали. — Вставай скорее, здесь же снег, — Чжоу Цичэнь беспокоился за колени и брюки Лан Фэна.

Но Лан Фэн сказал:

— Дай мне руку.

Хотя по воскресеньям они больше не ходили в церковь, он всегда придавал значение ритуалам, и хотел, чтобы всё было по-настоящему.

Чжоу Цичэнь протянул руку, и Лан Фэн, держа его за безымянный палец, надел кольцо. Размер пальца он измерил, когда Чжоу Цичэнь спал, и тайно передал мерки в ювелирную мастерскую. Конечно, оно подошло идеально.

— Я заказал кольцо с бриллиантом, поэтому немного задержался. Камень пришлось ждать месяц, а изготовление заняло еще два месяца. Я планировал сделать тебе предложение ещё в феврале. Поэтому остальные кольца мне не подходили... Прости, — наконец-то признался Лан Фэн. — Посмотри, тебе нравится?

Чжоу Цичэнь посмотрел на кольцо. Это было не простое кольцо, совсем не похоже на те, что они видели в магазине. Само кольцо было достаточно широким, а в центре был инкрустирован бриллиант. На первый взгляд это выглядело просто, но при ближайшем рассмотрении можно было разглядеть форму крюка — хвостового крюка палубного истребителя. У Чжоу Цичэня были широкие костяшки и узкие пальцы, и это кольцо с бриллиантом смотрелось на его руке особенно красиво.

— Это хвостовой крюк. У всех пилотов палубной авиации после увольнения есть медаль, а у тебя её нет, поэтому я решил компенсировать это, — сказал Лан Фэн, глядя ему в глаза.

Чжоу Цичэнь смотрел на него, чувствуя, как увлажнились его глаза — наверное, из-за яркого снега. Он схватил Лан Фэна за руку и поднял вверх, затем, прикоснувшись рукой с кольцом на пальце к его красивому лицу, страстно поцеловал.

Той же ночью Лан Фэн создал группу в WeChat с названием «Свадьба в Нидерландах 2022». Он добавил в неё Лан И, Фан Хао, Чэнь Цзяюя, Лу Янь, Линь Сяо и нескольких других друзей, чтобы обсудить даты, билеты и отели для их свадьбы в начале следующего года в Амстердаме. Через минуту после создания группы Чжоу Цичэнь сменил её название на «Редкий момент романтики, когда тебе тридцать лет»

Лан Фэн заметил это в тот момент, когда покупал овощи в городе, и рассмеялся.

Фан Хао написал ему в личном сообщении:

[Ты сделал предложение?]

Лан Фэн не успел ответить, как Чжоу Цичэнь отправил в общую группу фото своей руки с кольцом. Под ярким светом бриллиант сиял ярче солнца.

Лу Янь и Линь Сяо отреагировали цепочкой восхищённых возгласов:

[Вау!]

Фан Хао тоже не остался равнодушен:

[Поздравляю, Чэнь-гэ, поздравляю, Фэн-гэ!]

Чэнь Цзяюй, оказался самым внимательным, он сразу заметил:

[Хвостовой крюк с бриллиантом?]

Затем он отметил Лан Фэна и написал:

[Фэн-гэ, ты молодец!]

Вернувшись домой, Чжоу Цичэнь начал готовить ужин, обсуждая дату свадьбы с Лан Фэном. Лан Фэн, наблюдая за ним, заметил, что тот не снимает кольцо ни при мытье овощей, ни при нарезке. Он не мог оторвать глаз от левой руки Чжоу Цичэня.

Наконец, Чжоу Цичэнь заметил это и сказал:

— Что с тобой? Ты же сам это кольцо купил, а теперь рассматриваешь.

— Это другое дело, — улыбнулся Лан Фэн. — Кольцо обретает душу только на твоей руке. До этого оно было просто кольцом.

Чжоу Цичэнь, держа нож в одной руке и прижимая листья салата другой, внезапно остановился. Прямолинейность Лан Фэна всегда поражала его неожиданностью.

Наконец, Чжоу Цичэнь спросил его:

— А что насчёт твоего кольца? Ты не нашёл ничего подходящего среди тех, что мы смотрели?

— Кольца GRAFF отличные. Выбери любое, какое тебе понравится, и купи его для меня, — ответил Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь почувствовал себя немного виноватым.

— Я не подготовился так тщательно, как ты...

Лан Фэн подошёл к нему и начал нарезать помидоры.

— Ничего страшного, — сказал он. — Хвостовой крюк — только для тебя. Мне это не подходит.

Той ночью Чжоу Цичэнь так и не снял кольцо. Хотя ему, как пилоту, было непривычно носить украшения на руках, но эти новые ощущения только усиливали новизну и ценность. Лёжа в кровати, он обнял Лан Фэна за плечи. Лан Фэн быстро уснул в его объятиях, как всегда с голым торсом и золотым крестиком на шее.

Чжоу Цичэнь, чувствуя, как его тоже охватывает сонливость, подумал, что даже если бы он уснул сегодня и больше не проснулся, его жизнь всё равно была бы полноценной. Лан Фэн исцелил его так, как не смогла бы никакая медицина. Говорят, когда одна дверь закрывается — открывается другая. В его случае Лан Фэн взорвал весь дом, и лавина покоя, комфорта и радости хлынула внутрь, как этот белый снег в Альпах. Теперь ему нечего было бояться.

Обещание «вместе навсегда» было одновременно и обязательством, и свободой.

В тот момент он, кажется, понял веру Лан Фэна.

Визуализация к главе:

Эпилог и слова автора.

Глава 47. Эпилог.

Конец февраля 2022 года, Нидерланды, отель InterContinental в Амстердаме.

Поскольку свадьба была однополой, устраивать отдельные мальчишники не было смысла. Накануне свадьбы Чжоу Цичэнь и Лан Фэн решили провести совместную вечеринку в небольшом баре поблизости. Однако эта вечеринка мало напоминала мальчишник и больше походила на большое шоу любви. В конце вечера молодожёны разошлись по разным местам: Лан Фэн вернулся домой с Лан И, а Чжоу Цичэнь вместе с друзьями, приехавшими издалека на свадьбу, вернулся в отель. Лан И перебрала, и Лан Фэну пришлось увести её первой, Чжоу Цичэнь вышел проводить их. Но у дверей бара пара простояла, держась за руки, более двадцати минут, пока Лан И, задремавшая на плече у Лан Фэна, не проснулась от холодного ветра.

— Ну что, давай уже пойдём? После завтрашнего дня у вас будет полно времени поговорить, — подшучивала над Чжоу Цичэнем Линь Сяо.

Она вышла, чтобы проводить его в номер. Видя, что Чжоу Цичэнь долго не возвращается, она испугалась, что он тоже перепил, и пошла за ним, став невольной свидетельницей этой сцены.

Чжоу Цичэнь бросил пальто на кровать и, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, вздохнул.

— Это не моя идея.

Ночь перед свадьбой он решил провести в отеле, и это было предложение Лан Фэна. Он хотел сохранить немного церемониальности и таинственности. Даже на мальчишник они пришли по отдельности: Лан Фэн приехал из дома родителей. Сегодня вечером Лан Фэн специально сделал причёску, зачёсывая волосы назад с помощью мусса, это подчёркивало его мужественные черты. На нём был свитер с глубоким V-образным вырезом и кожаная куртка, взятая у Чжоу Цичэня. Всё это придавало ему необычный вид. Чжоу Цичэнь не мог оторвать от него глаз и почти не пил. К счастью, это было частное мероприятие, иначе Лан Фэн наверняка привлёк бы слишком много внимания. Чжоу Цичэнь подумал, что если бы они не были главными героями вечеринки, то он увёл бы Лан Фэна в тёмную комнату, закрыл бы дверь и сделал весь мир их личным пространством.

Едва он закончил ворчать, как экран его телефона засветился. Сообщение было от Лан Фэна:

[Айви уснула. И спокойной ночи]

Недовольство Чжоу Цичэня тут же испарилось, сменившись улыбкой.

— Это всё правильно. Посмотри на часы, уже два ночи. Айви нужно протрезветь, и тебе тоже нужно подготовиться, — утешала его Линь Сяо.

— Подготовиться к чему? — удивился Чжоу Цичэнь. — Утром в девять часов я просто появлюсь на месте.

— Свадебная клятва, —  прошептала Линь Сяо. — Я узнала, что Эван написал четыре страницы. А ты?..

Чжоу Цичэнь был поражён.

— Четыре страницы? Кто тебе сказал? Айви?

— Да, но никому не говори.

Он начал лихорадочно рыться в вещах, бормоча:

— Как так он написал четыре страницы? Наверняка Айви ему помогала. А мне кто поможет? — наконец, он нашёл смятую бумажку в ящике стола.

Он протянул её Линь Сяо, затем открыл окно и налил себе немного выпить.

— Я написал только полстраницы. Посмотри, что получилось.

Линь Сяо взяла бумагу с сомнением. Она узнала почерк Чжоу Цичэня. Текст написан был чётко и разборчиво, почти без исправлений.

— Когда ты это написал?

— В самолёте по пути сюда. Он уснул, а я тайком написал, и спрятал, чтобы он не нашёл.

Действительно, на бумаге был логотип авиакомпании. Чжоу Цичэнь ещё не успел пригубить, как Линь Сяо уже всё дочитала. Изначально она хотела сказать: «Тебе не нужна наша помощь», но слёзы навернулись раньше, чем она успела произнести это вслух.

Чжоу Цичэнь написал:

«Я считаю себя простым человеком. За всю свою жизнь я по-настоящему любил только дважды: в первой половине моей жизни это был истребитель J-15, а во второй половине — ты, тот кто будет со мной со до конца.

В двадцать девять лет я думал, что свобода и любовь несовместимы. Я отказался от любви, это было самым трудным, но и самым правильным решением в моей жизни. Я обрел свободу и постепенно нашел свою любовь вновь. Мы можем наблюдать одни и те же восходы и закаты из стратосферы и вместе любоваться звёздами.

После встречи с тобой я понял, что все предыдущие тридцать лет не были наполнены смыслом. Ты восполнил все мои недостатки, изменил все мои принципы. Мы, наверное, всю жизнь будем спорить, что лучше — A320 или A330.

Я больше не держал в руках рычаг управления J-15, но понял, что моя последняя посадка на палубу на самом деле не была последней.

Настоящая последняя посадка произошла осенью 2018 года, когда я встретил тебя. Море было бурным, корабль раскачивало, я пролетел низко над волнами на полной тяге, а ты стал моим аэрофинишером, за который крепко зацепился мой хвостовой крюк.

Эван, Лан Фэн, давай летать вместе всю оставшуюся жизнь».

— Конец —

Послесловие автора:

Рождение «Крючка» на самом деле началось с фразы, сказанной моей подругой в самом начале публикации «Спуска». Она сказала: «Что же делать, я внезапно влюбилась в Лан Фэна, в такого скромного и доброго человека».

Изначально я задумывала Лан Фэна как второстепенного персонажа. Чэнь Цзяюй на первый взгляд был любимцем небес, живущим беззаботной жизнью, тогда как Лан Фэн был настоящим избранником судьбы, человеком, к которому жизнь была благосклонна. Он был второстепенным персонажем, сторонним наблюдателем, чьё присутствие подчёркивало главных героев.

Со временем я начала размышлять, в какого человека мог бы влюбиться Лан Фэн. Чем больше я об этом думала, тем яснее возникал в моём сознании образ Чжоу Цичэня, и чем больше я продумывала его историю, тем больше она меня увлекала.

Моё желание выразить их историю стало непреодолимым — я просто обязана была её написать. С самого начала я знала, что в центре этой новеллы будет Сяо Чжоу. Чем больше переплетаются судьбы персонажей, тем больше их присутствие в повествовании, и постепенно их сюжет раскрывается. Через «Крючок» я стремилась исследовать новые темы, в частности, как культурные различия влияют на образ мыслей, и возникающие на этой почве разногласия, общение, понимание и любовь.

Эта работа оказалась не такой совершенной, как мне хотелось. По сравнению со «Спуском» она больше похожа на дневник любви, ей не хватало изначального плана, а в поздних главах катастрофически не хватало времени на написание, что привело немного к потере цельности сюжета и эмоциональной связи. После завершения «Спуска» я не осознала, что мне самой нужен был отдых и перезагрузка, и сразу же начала новый проект. В тот момент я должна была понять, что самое сложное в писательстве — это не выражение чувств, а их сдержанность. Этот урок я буду помнить и учитывать в дальнейшем.

Поэтому я бесконечно благодарна всем, кто неустанно следил за публикацией и ждал новых глав. Спасибо каждому, кто оставил комментарий или поставил лайк. Особая благодарность Каоя, Чжичжи и Цзайцзай за вдохновение, поддержку и помощь. Спасибо всем вам за то, что позволили мне завершить ещё одну историю, которую я хотела рассказать.

В жизни Сяо Чжоу было много людей, которые часто оставляли свои слова недосказанными. Его отличие от них в том, что он эти слова произнёс. Он стремился к тому, чего хотел. Когда я начала писать, я не думала о том, как охарактеризовать эту историю одной фразой, но однажды, в два часа ночи, меня осенило. В моей голове промелькнула фраза, написанная в V веке до нашей эры. Когда я впервые её услышала, она глубоко тронула мою душу, и сейчас я чувствую то же самое.

«Секрет счастья — в свободе, а секрет свободы — в мужестве».

Примечание переводчика: впереди ещё две экстры.

Визуацизация к главе:

Экстра 1

Экстра 1. Боковой ветер.

Гроза в Амстердаме только что стихла, и новенький Airbus A330 авиакомпании Hainan Airlines пробирался сквозь плотные тучи. В правом кресле сидел второй пилот Ло Исян, у которого на форме было три полоски. Они с капитаном Лан Фэном только что закончили второй предпосадочный брифинг. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь звуками работы приборов и указаниями для захода на посадку. После грозы погода оставалась неспокойной, требовалось постоянно следить за метеорадаром и разрабатывать план посадки, исходя из быстро меняющихся условий. Оба пилота были сосредоточены до предела.

Лан Фэн в первый раз уже выполнил уход на второй круг на полосе 36R. В тот момент боковой ветер достигал тридцати восьми узлов. Максимально допустимый боковой ветер для A330 составляет сорок узлов, но на практике пилоты проявляют ещё большую осторожность, а нормы Hainan Airlines предусматривают ещё более низкие значения.

— Сейчас на 36L сообщают о боковом ветре в тридцать два узла. Что скажете, капитан, будем садиться? — спросил Ло Исян.

— Будем, — твёрдо ответил Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь сидел у окна в седьмом ряду и наблюдал, как самолёт сделал второй заход и сменил полосу после ухода на второй круг. Погода в тот вечер в Амстердаме была плохой, Лан Фэн говорил ему об этом ещё до вылета. Сегодня он был главным пилотом.

Грозы, смена полосы, и специфичные ощущение во время посадки… анализируя всё это Чжоу Цичэнь понял, что ветер был не самым подходящим. Когда Лан Фэн начал заходить на второй круг, Чжоу Цичэнь догадался, что дело именно в этом, и не стал волноваться. На этот раз самолёт снизился ещё больше, и он почувствовал, как ветер раскачивает даже такой крупный самолёт, как A330. Большинство пассажиров продолжали отдыхать с закрытыми глазами, но он неотрывно смотрел на приближающуюся полосу, задержав дыхание.

При посадке в условиях бокового ветра сначала используется краб-метод, при котором самолёт заходит на посадку с носом, направленным под углом к оси взлётно-посадочной полосы, чтобы компенсировать воздействие бокового ветра. В момент касания полосы пилот выравнивает самолёт по оси ВПП с помощью руля направления. Чжоу Цичэнь, наблюдая за посадкой, чувствовал себя так, словно сидит на месте инструктора и готов был вытянуть ногу*, чтобы помочь Лан Фэну управлять самолётом. В момент, когда шасси коснулись полосы пилот отпустил руль направления, позволив ветру выровнять самолёт, затем отклонил элероны** для бокового скольжения. Самолёт мягко коснулся земли сначала правыми колёсами, затем левыми, и стабильно продолжил движение по осевой линии.

* В самолёте управление рулями направления и тормозами осуществляется с помощью педалей, которые находятся под ногами пилотов.

** Элероны — это подвижные элементы конструкции крыла самолёта (изображение в конце главы). Они представляют собой управляемые аэродинамические плоскости, которые отклоняются вверх или вниз, чтобы контролировать крен самолёта. Элероны находятся на задней кромке крыльев ближе к их концам и являются важной частью системы управления самолётом, отвечающей за повороты и балансирование в полёте.

Про себя Чжоу Цичэнь мысленно похвалил Лан Фэна.

— Дай угадаю, боковой ветер сорок пять узлов? Скользкая полоса?… Или было ещё и предупреждение о сдвиге ветра? — спросил он Лан Фэна, как только они вышли из самолёта.

Чжоу Цичэнь ждал его у выхода и не обратил внимания на Ло Исяна, который следовал за капитаном по пятам. Он обнял Лан Фэна за плечи.

— Никакого сдвига ветра, боковой ветер был тридцать восемь узлов, — ответил Лан Фэн.

Услышав это, Чжоу Цичэнь понял, что условия действительно были экстремальными.

— Если бы это был A320, вы бы точно не сели. A330 больше, вы смогли выдержать тридцать восемь узлов.

— Это почти предел, — ответил Лан Фэн. — A330 не намного лучше. Полоса была мокрая, я беспокоился о гидропланировании. Потом мы сели на 36L при тридцати двух узлах бокового ветра.

— Тридцать два узла, и ты не сделал ещё один заход?! — подшутил над ним Чжоу Цичэнь.

Только тогда Ло Исян догнал их и несколько запоздало поприветствовал Чжоу Цичэня.

— Добрый вечер, Чэнь-гэ.

Чжоу Цичэнь, до этого не замечавший его, убрал руку с плеча Лан Фэна.

— О…добрый вечер.

Ло Исян осознал, что вмешался в разговор. Изначально он хотел попросить Лан Фэна поделиться опытом посадки при боковом ветре, но понял, что момент был упущен, поэтому решил отложить свои вопросы на другой раз.

Чжоу Цичэнь усмехнулся, вспомнив, что это не первый раз, когда Лан Фэн не стал уходить на второй круг при тридцати двух узлах бокового ветра. В группе пилотов, которые тоже летали на A330, Лан Фэн был известен как человек, которого меньше всего волновали премии за экономию топлива. Когда погода становилась опасной, он всегда выбирал безопасность, даже если это означало дополнительный расход топлива. Его частый напарник Ци Ядун несколько раз сталкивался с ситуацией, когда с Лан Фэном приходилось выполнять две повторные посадки за один рейс.

— Твой Лан Фэн, похоже, совсем не жалеет топлива, — ворчал Ци Ядун, когда они с Чжоу Цичэнем как-то встретились выпить. — Один рывок на TOGA*, и несколько тонн топлива — как ветром сдуло.

* TOGA (Takeoff/Go-Around) — это режим работы двигателей, который используется при взлёте или при уходе на второй круг. Когда пилот выбирает режим TOGA, двигатели самолёта начинают работать на максимальной мощности, что позволяет быстро набрать высоту или, в случае ухода на второй круг, безопасно уйти на новый заход.

С годами их отношения изменились: Ци Ядун уже не считал Чжоу Цичэня своим учеником, как и Чжоу Цичэнь не видел в нём наставника. Теперь он мог говорить более свободно, не заботясь о формальностях в общении.

— Если он решает уйти на второй круг, тебе остаётся только подчиниться.

— Уверен, что на его месте, ты бы приземлился, несмотря на боковой ветер в тридцать узлов, — усмехаясь, парировал Ци Ядун. — Попробуй сам сесть в его кресло.

— Где бы я ни сидел, мне пришлось бы подчиниться, — хмыкнул Чжоу Цичэнь.

Ци Ядун, не найдя что возразить, наконец сдался:

— Ладно, ладно, ты прав. Пожалуй, тебе пора взять его фамилию.

Чжоу Цичэнь только улыбнулся и, покачав головой, налил им обоим ещё по бокалу.

— Выпью штрафную от его имени, раз уж он задержал тебя с возвращением к жене.

— Да ладно, я просто ворчу, — усмехнулся Ци Ядун взяв бокал. — Он предпочитает надёжность, а в конце концов, в нашей работе главное — уважение в кабине пилота.

Ещё год назад они с Лан Фэном могли спорить по мелочам, связанным с полётами. У коллег всегда разные взгляды на одни и те же вещи, поэтому каждый раз Чжоу Цичэнь радовался, что не перешёл на другой тип самолёта. Если бы они летали вместе на одной модели или, что ещё хуже, выполняли одни и те же задания, деловые и личные вопросы неизбежно переплелись бы, и тогда справиться с этим было бы непросто.

Эти мысли не покидали его почти год, пока в феврале они не отправились в путешествие в Европу. Лан Фэн взял его на маленький частный аэродром на окраине Берлина, чтобы полетать на Piper Cherokee. Чжоу Цичэнь имел лицензию на Cessna 150, но Piper был для него новым. Несмотря на то, что Лан Фэн не летал на малых самолётах больше года, он знал все процедуры Cherokee как свои пять пальцев. Это был первый раз, когда Чжоу Цичэнь сел в правое кресло вторым пилотом рядом с Лан Фэном, наблюдая, как тот в наушниках просматривал метеосводки и карты, переходя с английского на немецкий, чтобы передавать свои намерения диспетчерам.

Это был День святого Валентина, и этот полёт стал подарком Лан Фэна для него. Они летали больше часа над пригородами Берлина, и после того как закат окрасил небо в розовые и золотые оттенки, Лан Фэн взял управление на себя. Вдруг в наушниках прозвучала фраза на немецком, от которой Лан Фэн улыбнулся и попросил повторить на английском. В ответ на радиочастоте раздался голос с явным акцентом: «Cherokee, счастливого Дня святого Валентина». Чжоу Цичэнь был удивлён этой неожиданной романтичности со стороны немецких диспетчеров, но затем подумал: в небольшом аэропорту диспетчеры часто работают визуально, и, возможно, кто-то заметил, как они держались за руки перед посадкой в самолёт или даже поцеловались.

Обычно на работе Чжоу Цичэнь не носил кольцо — его бриллиантовое обручальное кольцо было слишком заметным. Но в этот раз он решил его не снимать. Во время посадки, когда Лан Фэн крепко держал штурвал, Чжоу Цичэнь протянул руку и сжал его ладонь. В тесной кабине Cherokee их плечи и ноги прижимались друг к другу на протяжении всего полёта, а теперь и их руки тоже были сомкнуты и металл кольца касался металла штурвала. В момент касания земли Чжоу Цичэнь мог даже слышать, как громко стучит его сердце.

Той ночью он прижал Лан Фэна к шкафу в гостиничном номере и занялся с ним любовью, не успев даже толком снять с него одежду. Напряжённое тело Чжоу Цичэня прижималось к Лан Фэну, пока его пальцы ласкали его губы. Обычно Чжоу Цичэнь был очень открытым и прямолинейным, когда дело касалось секса, но в этот раз ему захотелось подразнить Лан Фэна. Он заставил его повторять команды, которые тот давал днём. Лан Фэн, весь покрытый потом, в конце концов сдался и прошептал хриплым голосом:

— Inbound traffic, Cherokee, Runway five, final. (Входящий борт, Cherokee, полоса пять, финальный этап захода на посадку.)

Едва он это произнёс, как Чжоу Цичэнь не выдержал.

— Чёрт... — он  вошёл в него, слушая как тихо стонет Лан Фэн. Затем он наклонился, целуя его в ухо, и прошептал — А что после «final»?

— Landing at 65, — выдохнул Лан Фэн. (Посадка на скорости 65 узлов).

— Командир, закрылки, — тихо напомнил ему Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн выругался себе под нос, прежде чем, прикусив губу, пробормотать:

— Second on flaps. (Закрылки во второе положение.)

Затуманенный страстью, он запомнил скорость посадки, но забыл о закрылках. Даже в таком состоянии, полураздетый, с распахнутой рубашкой, Лан Фэн не мог не злиться на себя за этот промах.

— Продолжай.

Чжоу Цичэнь чувствовал, что это была их молчаливая дуэль — чем меньше говорил Лан Фэн, тем сильнее он старался, пока один из них не сдастся. Кончик языка Чжоу Цичэня очертил контур правого уха Лан Фэна, и через несколько минут оно стало совсем красным, а тело расслабилось, позволяя Чжоу Цичэню проникать глубже. Их интимная близость всегда была такой: оба сильные, независимые, словно неприступные крепости, но в руках друг друга они становились уязвимыми. Чжоу Цичэнь сходил с ума, когда касались его внутренней стороны бёдер и талии, а Лан Фэн терял контроль, когда ему целовали уши. Каждый раз они знали, чем это закончится, и каждый раз добровольно отдавали свои слабости в руки друг друга.

— Nose down... Power back. Land (Опустить нос... Сбросить тягу. Посадка.), — голос Лан Фэна стал низким и хриплым. Слова едва можно было разобрать, так как они смешивались с его прерывистым дыханием и стонами. Смазка вытекала из отверстия Лан Фэна, и Чжоу Цичэнь, вцепившись в его плечи, начал проникать с ещё большей силой. Через несколько минут оба уже покрылись потом, а дверца шкафа за ними дрожала от ударов. На мгновение Лан Фэн даже подумал, что шкаф вот-вот упадёт.

— Ещё одна фраза, помнишь?

— ...Что? Какая фраза?

Лан Фэн повернулся к нему, одно ухо всё ещё пылало, воротник рубашки был распахнут, а цепочка на шее болталась из стороны в сторону. Это был один из тех редких моментов в его жизни, когда он был полностью сбит с толку, его волосы были взъерошены, наполовину закрывая глаза. Лан Фэн убрал руку с дверцы шкафа, откинул волосы назад и, глубоко вздохнув, посмотрел в глаза Чжоу Цичэню.

В такие моменты Чжоу Цичэнь не мог себя контролировать. Он схватил Лан Фэна за волосы, с силой вонзая свой напряжённый член во влажное, узкое отверстие, пока тот не смог больше терпеть. Лан Фэн сжал его сильные руки и выкрикнул его имя, но Чжоу Цичэнь не останавливался.

— Ещё одна фраза, та, что сказала нам диспетчерская.

— Ммм… подожди…

Удовольствие накатывало волнами, с каждым движением заполняя его целиком. Их ритмы и усилия слились воедино, Лан Фэн изогнул спину, напрягая все мышцы до предела, между бровями залегла морщинка. Это делало его невероятно соблазнительным.

Пот уже застилал глаза, но Чжоу Цичэнь не обращал на это внимания. Он опустился ниже, обхватив рукой член Лан Фэна, помогая ему достигнуть оргазма. Сегодня вечером Лан Фэн тоже был не в меньшей степени возбужден, и как только пальцы Чжоу Цичэня коснулись его, он понял, что долго не продержится.

И действительно, после нескольких глубоких толчков Лан Фэн закричал, и оргазм накрыл его, а сперма выплеснулась в руку Чжоу Цичэня. Чжоу Цичэнь же, не теряя контроля, шлёпнул его по ягодицам, размазав по ним горячую жидкость. Затем крепко сжал его бёдра, а другой рукой уверенно прижал его ладонь к шкафу. Наклонившись, он поцеловал Лан Фэна, и в этот миг тоже достиг оргазма, ощущая, как его сердце готово выпрыгнуть из груди.

Лан Фэн, ещё ощущая отголоски наслаждения, пытался собраться с мыслями, изо всех сил напрягая оставшиеся силы, чтобы вспомнить ту фразу, которую так ждал от него Чжоу Цичэнь.

— Cherokee, alles Liebe zum Valentinstag (На немецком: Cherokee, счастливого Дня святого Валентина), — наконец выдохнул он.

Примечания переводчика:

Я начала перевод новой новеллы от этого автора под названием «Истина и ложь». Историю можно найти в переводах команды или почитать в моём телеграм-канале (ссылка в шапке профиля).

Визуализация к главе:

Для самых любознательных:

Посадка при боковом ветре. Это выглядит довольно ужасно. Если не знать, что это такой метод, то кажется, что самолёт неуправляем и порывы ветра его сейчас просто перевернут. Попробуйте найти видео таких посадок, они очень захватывающие.

Элерон и остальные аэродинамические элементы самолёта

Малыш Piper Cherokee

Экстра 2

Экстра 2. SOP для романтика.

* SOP — Стандартные операционные процедуры.

Как только появился график на следующий квартал, Лан Фэн тут же объединил их смены — одно из многих удобств работы в одной авиакомпании заключается в том, что можно легко совместить календари и найти общие выходные. Нет нужды экспортировать и импортировать календари, достаточно просто найти имя другого во внутренней системе. В начале каждого месяца Лан Фэн распечатывал график и вешал его на холодильник. Последний оставшийся магнит — маленькая разноцветная мельница, которую Чжоу Цичэнь привёз из своей первой поездки в Нидерланды, — прижимал к холодильнику расписание на текущий месяц и их небесно-голубые свадебные приглашения.

После сверки графиков Лан Фэн пришёл к неутешительному выводу:

— Всего один общий выходной за всё время.

Этим летом у Чжоу Цичэня была особенно напряжённая работа, а Лан Фэн летал на дальнемагистральных рейсах, из-за чего время его пребывания в Пекине сократилось почти вдвое. Он привык откладывать отпуск на конец года.

Чжоу Цичэнь немного помолчал. Лан Фэн услышал, как открылась и закрылась дверца холодильника, раздался щелчок открывающейся банки, а затем звук открываемого окна.

— Отправь мне график, — сказал Чжоу Цичэнь, потягивая напиток за своим рабочим столом. Он открыл компьютер и обновил почту, и действительно увидел последнее письмо — от Эвана Лана.

В своём календаре Лан Фэн, естественно, отметил дату своего дня рождения.

— Точно, — сказал он. — В мой день рождения тебя тоже не будет дома.

Чжоу Цичэнь тихо пожаловался:

— Ну и зря я этого парня на ужин приглашал.

Лан Фэн уловил эту мысль и спросил:

— Кого ты пригласил?

— Да так, — голос Чжоу Цичэня зазвучал с лёгкой улыбкой. — Я возьму отпуск и полечу с тобой. До дня рождения ещё месяц, отпраздновать его в Германии тоже неплохо.

— В этом году я не буду праздновать.

— Как это не будешь?

Лан Фэн перевернул страницу календаря и сказал:

— День рождения Айви в конце следующего месяца. Я как раз буду в Бельгии и смогу отдохнуть два дня.

Чжоу Цичэнь понял его намёк.

— В прошлом году меня не было на её дне рождения, в позапрошлом — тоже… — Лан Фэн почувствовал себя виноватым.

— В прошлом году она уехала путешествовать, в позапрошлом была занята со своим парнем, — ответил Чжоу Цичэнь, продолжая за него. — Так что в этом году поезжай в Амстердам. Отпразднуете день рождения вместе.

— Мгм, — тихо ответил Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь понял, что это – приглашение отправиться вместе в Амстердам, чтобы отметить дни рождения брата и сестры в доме его родителей.

— Тогда я возьму отпуск в конце июля.

Менять смены на международных дальнемагистральных рейсах сложно — стоит сдвинуть одну, как весь график может полететь кувырком. Зато график Чжоу Цичэня на средне- и короткомагистральных рейсах был более гибким.

Не услышав ответа, Чжоу Цичэнь закрыл ноутбук, поднёс телефон ближе к уху и спросил:

— Что случилось?

— Неделю не виделись, я соскучился, — честно признался Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь тихо усмехнулся и, понизив голос, ответил:

— Я тоже скучаю.

В последний раз, когда Лан Фэн вернулся домой, было раннее утро. Чжоу Цичэня разбудил будильник на смену, и, открыв дверь комнаты, он обнаружил, что Лан Фэн уже был дома. Чтобы не мешать Чжоу Цичэню, Лан Фэн устроился на диване в гостиной. Сердце Чжоу Цичэня сжалось от жалости, и он мягко упрекнул того, напомнив, что, вернувшись домой, нужно идти прямо в спальню. Если хочется спать, нужно ложиться в постель и не переживать, что это может его потревожить. В этой квартире не было другой кровати — Чжоу Цичэнь переделал гостевую в кабинет специально для Лан Фэна. Даже когда они ссорились, они всегда ложились спать вместе, обнявшись.

Когда Лан Фэн возвращался с работы, Чжоу Цичэнь уже должен был отправляться на свой рейс, и они едва успевали увидеться, как снова разлучались. Но в этот раз, услышав будильник, Лан Фэн потянул его обратно в постель. Будильник прозвенел снова, и телефон чуть не упал на пол.

— Мне правда пора, если не уйду сейчас...

Лан Фэн прижал палец к его губам, наклонился и поцеловал его в шею, затем в плечо.

— Ладно, иди, — наконец, прошептал он хриплым голосом.

Но, несмотря на эти слова, его рука всё ещё оставалась под футболкой Чжоу Цичэня, не собираясь отпускать его.

Раньше он был таким дисциплинированным... Чжоу Цичэнь подумал, что за годы, проведённые вместе, Лан Фэн перенял у него кое-какие привычки.

— Если я не уйду сейчас, Цянь-гэ точно скажет мне пару слов.

Чжоу Цичэнь упомянул имя человека, который летел с ним тем же рейсом, и которого Лан Фэн уже встречал в компании. Услышав это, Лан Фэн, наконец, послушался и отпустил его, добавив тихое «извини».

Он снял свою форму, и Чжоу Цичэнь аккуратно повесил её в шкаф. Затем, сняв футболку одной рукой, Чжоу Цичэнь надел свою форму.

Лан Фэн, лёжа на кровати, задумчиво смотрел ему вслед. Спустя мгновение он напомнил:

— Не перепутай служебный пропуск.

— Мгм.

Они уже сталкивались с этой проблемой раньше, и теперь Чжоу Цичэнь всегда проверял, чтобы его удостоверение было на своём месте. С тех пор, как они стали жить вместе, он выработал свой собственный SOP (стандартные операционные процедуры), автоматически прокручивая в голове список перед выходом из дома: телефон — есть. Ключи от машины — есть. Служебный пропуск Лан Фэна на месте — есть.

— Позвони мне вечером.

— Обязательно.

Телефон зазвонил снова. Но Чжоу Цичэнь, держа в руках кепку, направился к двери спальни, вспомнив, что пропустил один пункт SOP. Он вернулся, подошёл к кровати и быстро наклонился, чтобы поцеловать Лан Фэна. Теперь все пункты - «есть».

Три недели спустя Чжоу Цичэнь полетел из Пекина в Брюссель на рейсе Лан Фэна. Лан И приехала из Нидерландов на поезде, чтобы встретить их в аэропорту. Увидев Чжоу Цичэня, она радостно бросилась в его объятия.

— Гэ!

Лан И снова покрасила кончики волос в зелёный цвет и была одета в короткие шорты и мартинсы. В этом образе она выделялась на фоне толпы встречающих. Не ожидавший объятий Чжоу Цичэнь едва не выронил пакет с подарками.

— Айви, давно не виделись. Волосы у тебя классные, — улыбнувшись ответил он.

Лан И поехала с ними на поезде обратно в Амстердам. В дороге Лан Фэн надел наушники и читал книгу, а Чжоу Цичэнь и Лан И сидели друг напротив друга и разговаривали без остановки. В какой-то момент Лан Фэн притянул к себе руку Чжоу Цичэня, но тот, устроив её на его ноге, продолжил что-то набирать на телефоне другой рукой, показывая это Лан И.

Правая рука Чжоу Цичэня, однако, не могла успокоиться; задумавшись, он начал постукивать пальцами по ноге Лан Фэна. Сам Чжоу Цичэнь не имел никаких злых намерений и был полностью поглощён разговором с Лан И, которую не видел уже больше полугода. Однако Лан Фэн, чувствуя беспокойное движение его руки, начал нервничать, и, в конце концов, прижал руку Чжоу Цичэня электронной книгой к своей ноге. Теперь он использовал его руку как подставку.

Прочитав ещё немного, Лан Фэн понял, что ему трудно сосредоточиться на книге. Он отложил её в сторону и стал наблюдать за двумя людьми, оживлённо беседующими напротив него. С самого первого дня знакомства Лан И считала Чжоу Цичэня членом семьи, и они быстро сблизились. Честно говоря, Чжоу Цичэнь по характеру больше походил на Лан И, чем сам Лан Фэн — оба были общительными, и, когда они начинали разговаривать, никакого языкового барьера не существовало. Во время их поездок по Европе Лан И настояла на том, чтобы сопровождать их, предлагая свои услуги в качестве бесплатного гида. Она рассказывала обо всём, что попадалось по пути, а Чжоу Цичэнь слушал её с куда большим интересом, чем сам Лан Фэн. Они шли и разговаривали, и кто знает, о чём шла их беседа. В прошлом году, когда они вернулись домой на Новый год, даже родители Лан Фэна отметили, насколько улучшился китайский язык Лан И, но только сам Лан Фэн знал, почему это произошло на самом деле.

День рождения праздновали в доме родителей Лан Фэна, пригласив только самых близких. Лан Фэн и Лан И пришли со своими партнёрами, а Лан Жэньнин сам приготовил четыре блюда и суп. В доме было шумно и весело, ведь в компании шести человек не может быть иначе. Лан Фэн, изначально предложивший отпраздновать только день рождения Лан И, так как на свой собственный он не успел, всё же надел маленькую корону именинника по настоятельной просьбе сестры. Лан Жэньнин, с фотоаппаратом в руках, снимал их обоих и пригласил в кадр Чжоу Цичэня и парня Лан И.

Лан И, которая каждый год праздновала Хэллоуин, как будто это было Рождество, и всегда шла наперекор модным трендам, в последние годы особенно увлеклась готической одеждой и украшениями. Зная её вкусы, Чжоу Цичэнь и Лан Фэн подарили ей оригинальное ожерелье и пару серёжек, найденных на рынке изделий ручной работы. Даже торт был выбран с учётом её предпочтений: Чжоу Цичэнь и Лан Фэн заранее заказали его, когда были ещё в Пекине. Это был торт «Чёрный лес» с готическим оформлением: чёрная глазурь, украшенная крошечным домом с привидениями и едва заметными золотыми листочками.

Поедая торт, Чжоу Цичэнь наклонился к Лан Фэну и тихо сказал:

— Твой подарок остался в Пекине, я отдам его, когда мы вернёмся. А сам день рождения нам нужно будет отметить только вдвоём, у нас дома. На этот раз я сам всё организую.

Убедившись, что никто не обращает на них внимания, Лан Фэн прошептал в ответ:

— Давай отметим в Yueguo?

Вспомнив всё, что происходило в Yueguo, Чжоу Цичэнь тихо рассмеялся.

— Чёрт, пощади меня.

Сказав это, он всё же протянул руку, положил её на колено Лан Фэна и скользнул вверх по внутренней стороне бедра. Лан Фэн под столом поймал его ладонь, сохраняя спокойное выражение лица:

— В прошлый раз ведь это был ты...

Цзян Ин позвала Лан Фэна на кухню, но Чжоу Цичэнь, воспользовавшись моментом, первым поднялся, чтобы помочь.

— Тётя, давайте я.

Подойдя к кухне, он сдержал смех и оглянулся, чтобы посмотреть на выражение лица Лан Фэна. Тот сидел, как ни в чём не бывало, плотно сжав колени, но его взгляд стал заметно темнее. Они не виделись целую неделю, и последние дни на работе были особенно загруженными — с тех пор, как они последний раз занимались сексом, прошло уже две недели. Поэтому руки Чжоу Цичэня не знали покоя, а терпение Лан Фэна, казалось, подошло к концу.

Когда обмен подарками завершился и настала полночь, Лан И и её парень попрощались первыми. Лан Жэньнин и Цзян Ин, заметив их игры под столом, тактично заявили, что тоже собираются отдохнуть.

Как только дверь за ними закрылась, Лан Фэн прижал Чжоу Цичэня к стене, приблизился и поцеловал его, запустив руку прямо под его рубашку. Поцелуй был таким страстным, что даже когда они отрывались друг от друга, Лан Фэн продолжал касаться носом его щеки, тяжело дыша ему в ухо.

Чжоу Цичэню всегда нравилось наблюдать за Лан Фэном в такие моменты, и он позволял ему вести, не возражая, даже когда тот случайно прикусывал его губы. Он сам потянулся к рубашке Лан Фэна, легко расстёгивая пуговицы, не отрывая взгляда от его лица.

Впечатлённый его многозадачностью, Лан Фэн с лёгким раздражением повернул Чжоу Цичэня за плечи и заломил его руки за спину.

— Не смей использовать руки, — хрипло прошептал он.

Их плечи плотно прижались друг к другу, их бёдра и ноги были переплетены так тесно, что тела слились, словно притянутые магнитом, и разъединить их уже казалось невозможным. Дыхание обоих стало частым и прерывистым.

— Эван, мы ведь у тебя дома, — прошептал Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн, уткнувшись головой в его шею, жадно его поцеловал. Свободной рукой он проник под футболку и обнял Чжоу Цичэня, не переставая гладить его грудь.

— Мы наверху, никто ничего не услышит, — срывающимся голосом тоже прошептал он.

Чжоу Цичэнь попытался развернуться, чтобы посмотреть ему в лицо, но Лан Фэн прижал его обратно.

— Ты сегодня весь день использовал свои руки!

Напомнив ему о том, что он делал днём, Лан Фэн ночью взял реванш. Чжоу Цичэнь беззвучно усмехнулся.

— Тогда свяжи меня! — с вызовом сказал Чжоу Цичэнь.

— У меня нет... — Лан Фэн поднял голову и увидел изысканную коробку, с чёрной подарочной лентой. Это была лента, которая ещё недавно украшала торт «Чёрный лес».

...Всё же есть! Чжоу Цичэнь, проследив за его взглядом, понял, что сам себе выкопал яму. Но человек, стоящий за ним, был человеком действий. Чжоу Цичэню не было нужды спрашивать, чтобы понять, о чём думает Лан Фэн.

И действительно, Лан Фэн осторожно спросил:

— Можно?

— Ну, попробуй, — кивнул Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн взял чёрную ленту со стола неловко, попытался связать ему руки, но Чжоу Цичэнь остановил его.

— Не затягивай слишком туго.

Лан Фэн кивнул и начал снова. Прошло ещё две минуты, и терпение Чжоу Цичэня начало заканчиваться. Он был уже частично без одежды, поэтому прижался ягодицами к напряжённому члену Лан Фэна. Сам он тоже был настолько возбуждён, что едва сдерживался.

— Остановись, я тебя научу, — наконец, не выдержал он.

Лан Фэн повернул Чжоу Цичэня и начал действовать по его указаниям.

— Откуда ты это знаешь? — не удержался он от вопроса.

— Ты ведь не забыл, где я раньше работал? — рассмеялся Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн замер, задумавшись.

— В Шэньчжэне? Там что, есть какой-то подпольный клуб по связыванию?

Чжоу Цичэнь в шутку шлёпнул его по голове, заставив очнуться.

— Глупый, о чём ты? Я ведь служил на флоте, а завязывать узлы — это базовые навыки.

Лан Фэн передал ему ленту, внимательно наблюдая, как его руки ловко плетут один узел за другим — рифовый, морской, одинарный, двойной, — и так же быстро их развязывают. У Чжоу Цичэня были расстегнуты брюки и можно было отчётливо разглядеть его мускулистое тело, а мышцы подрагивали при каждом движении.

К середине урока по завязыванию узлов прилежный ученик Лан Фэн впервые в жизни потерял концентрацию. Он снова прижал Чжоу Цичэня теперь уже к мягкой кровати, связав его запястья рифовым узлом, но в этот раз узел был не очень тугим. А затем перешёл к главному.

Поначалу проникновение вызвало дискомфорт, и Чжоу Цичэнь издал приглушённый стон, решив стиснуть зубы и терпеть. Его руки непроизвольно напряглись, на коже стали видны красные следы от ленты, а пот стекал по щекам. Но Лан Фэн почувствовал это. Он наклонился и поцеловал его шею, одной рукой поглаживая связанные запястья, чтобы он не напрягался, а другой продолжал ласкать его талию и грудь.

— Перестань меня гладить... сделай это быстрее... — Чжоу Цичэнь уже не мог терпеть, его член был напряжён до боли, в то время как руки оставались полностью обездвиженными.

Лан Фэн послушался не сразу.

— Расслабься, — прошептал он.

— Да как я, чёрт возьми, расслаблюсь? Давай быстрее! — вырвалось у Чжоу Цичэня.

Лан Фэн вздохнул и, наконец, полностью вошёл в него, одновременно помогая рукой Чжоу Цичэню спереди. Стоило сделать несколько движений, как на кончике его напряжённого члена показался предэякулят.

— Нравится? — усмехнулся Лан Фэн.

— Да, так приятно!

Его откровенность вызвала у Лан Фэна тихий, удовлетворённый смешок. Обычно такой уравновешенный, Лан Фэн не мог теперь удержаться от проявления эмоций, которые Чжоу Цичэнь особенно любил в нём. Ему ужасно хотелось увидеть лицо Лан Фэна, но, будучи полностью под его контролем, он не мог повернуться. Чжоу Цичэнь попросил Лан Фэна вновь прикоснуться к нему спереди, но на этот раз тот не послушался. Вместо этого он крепче сжал его связанные руки одной рукой, а другой ухватился за его бёдра и резко вошёл сзади.

Лан Фэн обожал целовать Чжоу Цичэня во время их близости, лаская губами каждую часть его тела — от плеч до сосков, от позвоночника до шеи. Его напряжённый член проникал в Чжоу Цичэня с неистовой страстью, но он не забывал дарить ему долгие, влажные от пота поцелуи, от которых мышцы шеи и челюсти начинали ныть от усталости. Однако даже этого Чжоу Цичэню казалось недостаточным — недостаточно яростно, недостаточно насыщенно, всегда было мало! Желание разрасталось в нём, как воздушный шар, надутый до предела, пока наслаждение не охватило всё его тело, до самых кончиков пальцев.

Тяжело дыша, Чжоу Цичэнь не забыл спросить:

— Что... за узел ты завязал?

Лан Фэн воспринял это как вызов и, как будто проверяя результаты своих уроков, нахмурился и серьёзно ответил:

— Рифовый. Остальные я так и не освоил.

Чжоу Цичэнь снова засмеялся.

— Похоже, это можно считать провалом...

Лан Фэн не нашёлся что ответить, и, вместо слов, просто закрыл ему рот рукой. Затем, с решимостью изменив угол, он нацелился прямо на самое чувствительное место Чжоу Цичэня. Обычно Лан Фэн предпочитал плавный ритм, медленно наращивая интенсивность, чтобы оба получили максимум удовольствия, прежде чем перейти к финалу. Но сейчас он отбросил в сторону весь процесс, стремясь лишь к одному результату — лишить Чжоу Цичэня дара речи. Зная его тело до мельчайших подробностей, Лан Фэн мог бы довести его до экстаза с закрытыми глазами.

Поначалу Чжоу Цичэнь не придавал значения происходящему, увлечённо продолжая свои поддразнивания. Но вскоре он почувствовал, что ему начинает мешать то, что у него были связаны руки. Он не мог прикоснуться к себе, не мог изменить положение — всё, что оставалось, это просто принимать то, что с ним делали. Все те привычные действия, которые раньше казались обыденными, теперь многократно усиливались, потому что он был почти беспомощным.

Чувствуя, как нарастает беспокойство, он вспомнил, что они находятся в доме, где Лан Фэн провёл детство. Стараясь сохранить хотя бы видимость контроля, он тихо попросил:

— Помедленнее, помедленнее. Не так быстро, я уже начинаю...

— Ничего страшного, мы повторим, — успокаивая его, ответил Лан Фэн.

— Ты уже удовлетворил своё желание контроля, так что, может, развяжешь меня? — попытался договориться Чжоу Цичэнь.

В ответ Лан Фэн ненадолго приостановился, а затем его рука снова скользнула вниз, чтобы погладить член Чжоу Цичэня. Он слегка провёл огрубевшим пальцем по самому чувствительному месту.

— Ты ещё не закончил.

— Блять... — Чжоу Цичэнь попытался перехватить инициативу, но опять вспомнил, что связан. Слова, готовые сорваться с языка, застряли у него в горле, когда он вспомнил о милых родственниках Лан Фэна. Помедлив мгновение, он сменил тон.

— В следующий раз моя очередь.

— Завтра мне на работу, так что в следующий раз – снова я. Мы можем повторить сегодня чуть позже. Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Лан Фэн сказал это с такой искренностью, но его руки не проявляли никакой жалости. Чжоу Цичэнь не мог больше ничего сказать — каждый толчок Лан Фэна приближал его к оргазму, заставляя стонать всё громче. Так как его руки были связаны за спиной, он не мог на них опереться, и поэтому лежал на кровати, прижавшись к ней грудью и лицом, но оставив бёдра высоко поднятыми, встречая каждый толчок. Лан Фэн выпрямился, и их переплетённые тени резко увеличились, отбрасывая контур на фотографии, книжные полки...

Это была их первая ночь в этой комнате. С того самого момента, как Чжоу Цичэнь вошёл внутрь, он ощущал странное чувство смещения времени и пространства. Он знал, что это та самая комната, в которой Лан Фэн рос. Чжоу Цичэнь видел на стенах его школьные и университетские дипломы, семейные фотографии, следы всех его жизненных шагов. Всё это, казалось, разбивалось на части в темноте, чтобы каждый раз заново собираться в один и тот же образ — человека, находящегося сейчас рядом с ним, любимого, того, кто его полностью захватил, и того, кого он сам держал в своих объятиях.

Руки Чжоу Цичэня всё ещё были связаны, когда Лан Фэн крепко ухватил его за бёдра и придвинулся ещё ближе. В этой позе Лан Фэн проникал максимально глубоко, ударяя в самое чувствительное место с такой силой, что кровать раскачивалась, а стена содрогалась от ритмичных ударов. Его пальцы медленно скользили вниз по позвоночнику Чжоу Цичэня, словно прощупывая каждый сустав. Лан Фэн задержался на старом шраме, слегка касаясь его, словно язычком пламени.

— Эван... — Чжоу Цичэнь запрокинул голову, забыв обо всём, кроме того, чтобы звать его по имени.

Лан Фэн, понимая всё без слов, наклонился и прошептал «Баобэй» с такой нежностью, что Чжоу Цичэнь почувствовал, как у него сжимается сердце.

Чжоу Цичэнь не продержался долго и кончил ему в руку. Его спина была мокрой от пота, а взъерошенные волосы беспорядочно разметались по подушке. Лан Фэн ещё не достиг оргазма, но был близок к этому. Он дал Чжоу Цичэню несколько секунд передышки и, не дожидаясь разрешения, снова начал двигаться. Его член продолжал попадать точно в простату, с той же силой и частотой, что и раньше. Он был словно неутомимая машина. После оргазма тело Чжоу Цичэня было особенно чувствительным, а руки, по-прежнему были связаны. Он был вынужден полностью отдаться воле Лан Фэна. Его тело дрожало, казалось, бесконтрольно, гораздо сильнее, чем когда-либо прежде.

— Эван, Эван, — Чжоу Цичэнь изменил тактику, его голос стал мягким и умоляющим, — Дай мне немного отдохнуть.

Лан Фэн, приняв решение, осторожно вытащил свой возбуждённый до предела член и развязал черную ленту на запястьях. Чжоу Цичэнь повернулся лицом к Лан Фэну, их взгляды встретились. Лан Фэн молча схватил его за одну руку и снова привязал её к изголовью кровати.

— ...Опять? — спросил Чжоу Цичэнь.

— Просто тренирую другие узлы, — пояснил Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь оказался привязанным к изголовью кровати, его рельефные, сильные предплечья были крепко стянуты чёрной лентой, словно это была ночь, полная подарков. Когда второй узел начал затягиваться, он закрыл глаза и почувствовал, как его недавно обмякший член снова начинает подниматься.

«Блять, чёрт возьми...» — тут же подумал Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн тоже это заметил. Он наклонился и впился зубами в грудь Чжоу Цичэня, облизывая его мышцы и соски до тех пор, пока они не стали влажными и блестящими. Его прохладный нос скользил по горячей коже. Обычно Лан Фэн не любил признаваться в этом, но он всегда находил грудь Чжоу Цичэня потрясающе развитой — настолько, что даже под футболкой была заметна её форма. Во время секса он обожал сжимать по бокам его талию, ласкать грудь, наблюдая, как мышцы напрягаются, а соски твердеют под его пальцами и зубами. Иногда он делал это даже через футболку, пока ткань не становилась влажной от слюны.

Лан Фэн почти не дал Чжоу Цичэню времени на отдых — волны удовольствия накрыли его с такой силой, что он вынужден был закрыть глаза, пытаясь просто перевести дыхание.

— Смотри на меня! — потребовал Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь был настолько поглощён моментом, что впервые не сразу ответил.

Лан Фэн нежно провёл рукой по его бровям, затем наклонился и поцеловал его покрасневшие от возбуждения веки.

— Гэ, смотри на меня.

— Чёрт, не называй меня так... — наконец выдавил из себя Чжоу Цичэнь. Иногда, когда Лан Фэн называл его «Гэ» в постели, это вызывало у него странное чувство, словно нарушалось что-то сокровенное.

Он не сразу заметил, как Лан Фэн наклонился и прошептал:

— Твоё лицо всё красное.

— Ещё бы, ты меня столько времени прижимал сверху! — раздражённо ответил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн приложил руку к его щеке, чувствуя жар.

— Горячий, — сказал он, но всё равно продолжил резко входить в него.

— А-а-а... — Чжоу Цичэнь почувствовал лёгкое головокружение, возможно, из-за недостатка воды или даже кислорода. Его тело казалось ему неподвластным. Даже с Лан Фэном такие моменты бывали нечасто. В этот раз они не могли позволить себе близость целых две недели, и с учётом того, что его руки были связаны, каждое прикосновение стало более острым и интенсивным.

Лан Фэн снова ускорился, заставив Чжоу Цичэня широко раздвинуть ноги. После того, как Чжоу Цичэнь кончил, он даже не успел вытереть сперму. И теперь она стекала вниз, к месту их соединения, смешиваясь с потом и смазкой, а Лан Фэн снова вгонял её в покрасневшее, влажное отверстие. Чем сильнее было удовольствие, тем больше Чжоу Цичэнь хотел освободить руки, но гордость не позволяла ему попросить Лан Фэна остановиться. Он лишь напрягал мышцы живота и принимал его толчки.

Когда Лан Фэн приближался к оргазму, он становился молчаливым. Чжоу Цичэнь знал его слишком хорошо, чтобы что-то говорить, и просто наблюдал за его сосредоточенным, страстным выражением лица. Пот стекал с подбородка Лан Фэна, и его цепочка несколько раз касалась лица Чжоу Цичэня. Наконец, он остановился, одной рукой отбросил крестик за спину, и снова наклонился, прикусывая губы Чжоу Цичэня, чувственно облизывая их.

Наконец, Лан Фэн кончил глубоко внутри него. Сперма была густой и обильной, и даже после того, как он вынул член, она продолжала вытекать наружу.

Закончив, Лан Фэн не забыл о Чжоу Цичэне. Он наклонился, одной рукой проник в его влажный и сокращающийся анус, согнув пальцы, чтобы найти чувствительное место, в то время как его рот поглотил член Чжоу Цичэня.

Даже несмотря на то, что это был второй раз, Чжоу Цичэнь с трудом выдерживал это двойное воздействие. Он не успел вовремя предупредить, и его сперма оказалась на губах, лице и груди Лан Фэна.

Лан Фэн, не обращая на это внимания, сначала развязал узлы на запястьях. Когда он собирался встать, чтобы пойти за полотенцем в ванную, Чжоу Цичэнь внезапно обнял его за талию.

— Просто обними меня.

Лан Фэн послушался, наклонился и обнял его, затем взял за руку и включил ночник у кровати. Сила, с которой Чжоу Цичэнь вырывался до этого, оставила на его запястьях красные следы.

— ...Давай в следующий раз без этого, — Лан Фэн был обеспокоен.

Чжоу Цичэнь посмотрел на свои запястья и тоже удивился, но затем успокоил его:

— Всё нормально. Иди в душ первым.

В ту ночь Лан Фэн не отпускал его руку, словно надеясь, что его прикосновение волшебным образом заставит исчезнуть до утра эти красные следы.

На следующее утро Лан И прибыла рано, она надела подаренные серьги и ожерелье, и была готова отвезти их обратно в Брюссель.

Трое попрощались на вокзале. Лан Фэн обнял Лан И, коснувшись её щеки, и ещё раз поздравил с днём рождения.

Затем, как обычно, Лан И тоже обняла Чжоу Цичэня. Но Чжоу Цичэнь стоял к Лан Фэну спиной, и тот не смог видеть его лица, но почувствовал, что это объятие длилось дольше, чем его собственное.

— О чём вы говорили?

— ...Ни о чём.

Лан Фэн посмотрел вниз. Сегодня было жарко и Чжоу Цичэнь надел короткую футболку. На его правом запястье всё ещё был виден красный след. Лан Фэн взял его за руку и повёл вперёд.

Пройдя всего несколько шагов, Чжоу Цичэнь остановился, и Лан Фэн тоже был вынужден остановиться. Чжоу Цичэнь повернулся, мягко улыбнулся и тихо сказал:

— Она называет меня братом.

Переводчику есть что сказать:

Ну вот и закончился Хвостовой крючок. Это был мой второй перевод.

Во-первых, спасибо всем читателям! Ваши комментарии, оценки и лайки это поддержка и стимул двигаться дальше несмотря ни на что!

Во-вторых, я хочу признаться в любви к Хвостовому крючку. Эта работа покорила меня не меньше Спуска, а в чем-то она даже превзошла его, на мой взгляд. Лан Фэн и Чжоу Цичэнь навсегда в моём сердечке!

В-третьих, присоединяетесь в телеграмм-канал (ссылка есть в шапке профиля команды), там я делюсь файлами со своими переводами, их можно скачать .

Ну и в завершение. Я написала письмо автору и показала ей ваши комментарии, она была очень счастлива их увидеть.

Вот её ответ:

«Спасибо за ваше письмо. Судя по отзывам читателей, я предполагаю, что ваш перевод получился отличным. Спасибо, что поделились со мной их добрыми и приятными словами. Я всегда верила, что слова — это мост между культурами, а некоторые любовные переживания и жизненный опыт универсальны. Знать, что в вашем родном краю тоже есть читатели, которым понравилась эта история, безусловно, является лучшим доказательством этой веры.

Если это возможно, когда я закончу публикацию «Истина и ложь», и вы завершите перевод, мне также будет интересно узнать, какие отзывы получит эта работа от читателей. Приятного вам чтения!

左岸/ larivegauche»

Одна история завершилась, но будут ещё другие. Я начала перевод новой новеллы этого автора — «Истина и ложь». И я скажу вам, что это что-то потрясающее. Надеюсь, эта история и вас не оставит равнодушными. И конечно не стоит забывать про новеллу «В объятиях гравитации»!

До встречи в других переводах

Страница книги Хвостовой крючок в интернете

Table of Contents

Прошлое

Настоящее

Настоящее

Прошлое

Прошлое

Настоящее

Настоящее

Прошлое

Настоящее

Прошлое

Настоящее

Настоящее

Настоящее

Настоящее

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

Эпилог и слова автора.

Экстра 1

Экстра 2

О книге