Рейс China Airlines 416

Глава 1.  Рейс China Airlines 416.

15 сентября, пятница, погода в аэропорту Байюнь в Гуанчжоу изменилась с облачной на пасмурную. Это был самый обычный день. Экипаж China Airlines 1332 завершил проверку одеял, наушников и других вещей, подтвердил, что всё готово и ожидал прибытия членов экипажа.

— Сегодня я лечу с капитаном Цзя-гэ. Мне нужно опубликовать это в своих социальных сетях, — восторженно воскликнула новенькая стюардесса Ян Фэйфэй, открывая фронтальную камеру на своем телефоне, чтобы подправить прическу.

Рядом с ней находилась старшая бортпроводница Чэн Сюань, которая уже всё испытала на себе, видела членов экипажа на предполетных собраниях и не чувствовала ничего необычного. Взлёт и посадка, из Гуанчжоу в Пекин, и из Пекина в Гуанчжоу, один и тот же маршрут, повторяющийся бесчисленное количество раз. За исключением того, что сегодняшний капитан был известной личностью в China Airlines, ничего не отличалось.

— Ты собираешься сделать селфи? — Чэн Сюань подшучивала над Ян Фэйфэй. — Ты можешь это сделать после полёта.

—Конечно, Чэн-цзе, работа важнее всего, — кивнула Ян Фейфей.

Спустя некоторое время прибыл лётный экипаж — Капитан Чэнь Цзяюй со вторым пилотом Сюй Хэнчуанем. Они обменялись вежливыми приветствиями со стюардессами.

На самом деле в China Airlines ходило много слухов о капитане Чэнь Цзяюе.

Три года назад он оказался вовлечён в одно из самых серьёзных авиационных происшествий в истории внутренней гражданской авиации за последние пять лет. На рейсе China Airlines 416 под его пилотированием возникла неисправность из-за загрязнения топлива. Причиной стало ненадлежащее состояние топливопровода в аэропорту Сукарно-Хатта в Джакарте, Индонезия, из-за низкого качества строительно-монтажных работ. В топливе оказались примеси, это привело к отказу обоих двигателей на крейсерской высоте. Чэнь Цзяюй, который только что был повышен до капитана чуть больше года назад, подал сигнал бедствия примерно за пятьдесят миль от международного аэропорта Гонконга. Эта новость практически одновременно разошлась среди всех сотрудников гражданской авиации на материке.

Ян Фэйфэй тогда ещё училась в авиационном университете и узнала об этом после, но Чэн Сюань помнила все ясно. В то время она ещё работала стюардессой в Eastern Airlines, и это был её выходной. Она смотрела прямую трансляцию аварийной посадки Чэнь Цзяюя в международном аэропорту Гонконга по телевизору.

Неизвестно, смог бы самолёт, изначально направлявшийся в Шанхай, успешно долететь до земли и совершить аварийную посадку в аэропорту на взлётно-посадочную полосу. Если бы он приземлился в море, выжить было бы практически невозможно для большинства из двухсот тридцати восьми находившихся на борту пассажиров. Аналогичная посадка самолета капитана Салли, из US Airways на реке Гудзон, называлась чудом и была удачной. Но это была спокойная река Гудзон, а не бурное Южно-Китайское море. С волнами высотой до двух метров, в момент касания поверхности моря, самолёт могло разорвать на куски, или он мог перевернуться. Всё это привело бы к неминуемой гибели.

Основная сложность заключалась в том, что из-за проблем с топливом отказали сразу оба двигателя. И хотя Чэнь Цзяюй смог медленно увеличить тягу одного из двигателей до 70%, после десяти минут такого полёта он не смог больше увеличивать мощность, на этой отметке двигатель заклинило. Хотя этого было достаточно для того, чтобы вернуться обратно в Гонконг и избежать катастрофического вынужденного приземления в море, впоследствии ему не удавалось сбросить скорость для посадки.

В итоге Чэнь Цзяюй управлял заходящим на посадку Airbus A330 на критической скорости, превышающей нормальную скорость для посадки на сто узлов, приземляясь на самую длинную взлетно-посадочную полосу международного аэропорта Гонконга. При приземлении не сработал реверс тяги, и Чэнь Цзяюй мог только до упора выжимать тормоза. В конце концов самолёт остановился немногим более чем за двести метров до конца взлётно-посадочной полосы, почти у самого моря. Вся захватывающая посадка транслировалась в прямом эфире гонконгских СМИ и была названа «Чудом рейса 416». Некоторые даже говорили, что это была самая успешная аварийная посадка в отечественной гражданской авиации за последнее десятилетие. Среди членов экипажа и пассажиров не было погибших или серьезно раненых, у некоторых имелись только незначительные царапины. После эвакуации всех пассажиров Чэнь Цзяюй и его второй пилот Чан Бин последними покинули самолёт. И почти в этот же момент произошло возгорание шин из-за сильного трения и повышенной температуры при приземлении. Это успешное спасение, которое вошло в историю, было запечатлено журналистами и транслировалось бесчисленное количество раз в отечественных и зарубежных СМИ.

Изначально компания China Airlines пыталась скрыть это происшествие, потому что официальное расследование причин аварии было ещё не завершено. Однако видеозаписи СМИ с места аварийной посадки и некоторые фотографии и видео пассажиров быстро распространились в Интернете, и естественно, все в авиационной индустрии знали, кем был этот героический капитан.

По завершении расследования стало ясно, что причиной аварии был топливопровод, использовавшийся в аэропорту Сукарно-Хатта, и Чэнь Цзяюй и Чан Бин не допустили ошибок в работе. Напротив, их отличные лётные навыки, непоколебимые личностные качества и стойкость перед лицом опасности прямо привели к спасению пассажиров и членов экипажа. Поэтому новость больше не замалчивалась, а их героические поступки были преданы огласке. Чэнь Цзяюй появлялся в бесчисленных новостных репортажах, интервью, программах и прямых трансляциях. Он изначально отказывался в этом участвовать, но на него давило начальство, так что в конце концов он ничего не мог с этим поделать. И кроме съёмок в «Touching China», которые изначально связались China Airlines и от которых он отказался, во всём остальном ему пришлось принять участие.

China Airlines смогли сорвать джекпот. Потому что в этой аварии не только обошлось без жертв, но и Чэнь Цзяюй стал звездой. Он был не только высоким и красивым, с ростом сто восемьдесят пять сантиметров, но и происходил из семьи авиаторов, с отцом-пилотом, матерью — главной стюардессой и дедушкой из ВВС. Он был идеальным рекламным материалом.

Его известность распространилась за пределы гражданской авиационной индустрии, поэтому для новеньких стюардесс, таких как Ян Фэйфэй, было вполне естественно чувствовать себя особенно, когда им доводилось летать с Чэнь Цзяюем.

Экипаж заканчивал предполётную проверку, когда Сюй Хэнчуань спросил Чэнь Цзяюя:

— Цзя-гэ, это твой последний рейс на этой неделе?

— Да, — кивнул Чэнь Цзяюй. — Я буду отдыхать в Пекине два дня после этого, а потом вернусь.

На самом деле, несмотря на стаж, лётные данные и известность, Чэнь Цзяюй изначально стабильно летал на международных дальних рейсах China Airlines в течение последних нескольких лет и летал только на самолетах Airbus, особенно на международных дальних маршрутах, что позволяло ему набирать лётные часы и хорошо зарабатывать с меньшим количеством рейсов в неделю. Эти рейсы были, безусловно, самыми востребованными в любой авиакомпании. Однако Чэнь Цзяюй с недавнего времени отказался летать на этих прибыльных международных дальних рейсах и даже получил лицензию на Boeing для коротких рейсов после недавнего перевода, чего Сюй Хэнчуань не совсем понимал. Но он был не так уж близок с Чэнь Цзяюем и не мог спрашивать его об этом.

Хотя Чэнь Цзяюй был капитаном, он не планировал быть основным пилотом на сегодняшнем рейсе. Вместо этого он позволил Сюй Хэнчуаню взять на себя управление, позволив ему накапливать опыт и часы налёта в качестве основного пилота на борту, в то время как он занимался такими задачами, как выполнение проверочных списков и поддержание радиосвязи. Это была хорошая возможность для Сюй Хэнчуаня.

Они закончили предыдущий полёт раньше расчётного времени, но возникла проблема с диспетчерским центром аэропорта Байюнь, из-за чего им пришлось ждать разрешения на посадку ещё полчаса.

Сюй Хэнчуань был из Гуанчжоу и часто летал из аэропорта Байюнь. Он видел, что Чэнь Цзяюй немного нервничал и был напряжён, поэтому объяснил:

— Это случается часто в последнее время. Я не знаю, это из-за нехватки персонала на земле или просто много трафика в последние дни. В прошлый раз мы с другим капитаном задержались на четыре часа.

— Если задержка на четыре часа, то лучше вообще не летать, — с сарказмом пошутил Чэнь Цзяюй.

— Мы ничего не можем с этим поделать, — вздохнул Сюй Хэнчуань. — Диспетчерская башня плохо работает, а аэропорту нужно расширение.

Чэнь Цзяюй беспомощно наблюдал, как два самолета China Eastern и Cathay Pacific, прибывшие позже, пошли на посадку перед ними и чувствовал некоторое раздражение. Однако Гуанчжоу не был его территорией, поэтому, на мгновение включив радиосвязь, желая поругаться с диспетчером, он решил, что это не было настолько необходимым и выключил канал.

В салоне было шумно из-за задержки, несколько пассажиров были обеспокоены и донимали Ян Фэйфэй мелкими проблемами, такими как горячая и холодная вода, почти заставляя её плакать. Даже Чэнь Цзяюй вышел из кабины, чтобы проверить ситуацию – так как Сюй Хэнчуань был основным пилотом на борту сегодня, он взял на себя все остальные обязанности, включая проверку того, что в салоне всё в порядке. Чэнь Цзяюй заметил, как Ян Фэйфэй вытирала слезы салфеткой. Он нахмурился, но когда увидел, как Чэн Сюань, поглаживая плечо своей коллеги, кивнула ему в знак того, что она справится с этим, снова вернулся в кабину пилота.

— Что случилось, Цзя-гэ? — спросил его Сюй Хэнчуань.

— Ничего, — ответил Чэнь Цзяюй. — Сосредоточься на полете.

Он достал свой телефон. Проверив, нет ли сообщений или уведомлений в WeChat, Чэнь Цзяюй сунул его обратно в карман. В отличие от салона, в кабине пилотов было тихо и спокойно. Через сорок минут ожидания Сюй Хэнчуань спокойно маневрировал Boeing 737-800 и вывел его на взлётно-посадочную полосу.

Временами Чэнь Цзяюй вспоминал тот день, который был два года и десять месяцев назад, когда он не знал, что ждёт его в небе. Там были не только он и его второй пилот Чан Бин, с их четырьмя полосками* примерных капитанов на погонах, но и пассажиры рейса 416. Были ли они успешными финансовыми сотрудниками, предпринимателями, которые часто летают по делам, или просто путешественниками эконом-класса, жизни более двухсот человек навсегда изменились с того дня. Они стали «выжившими».

* Четыре полоски на погонах — должность капитана.

Он отчетливо помнил, как заглох двигатель, задрожал фюзеляж и свою кратковременную панику, а также помнил момент, когда тяга обоих двигателей упала до яркого значения в 0% на приборной панели, и самолет падал в глайдинге* над Южно-Китайским морем. Он живо помнил каждую секунду этого процесса, словно она была запечатлена в его мозгу, как звукозапись, и многократно воспроизводил её в течение тысячи дней после этого. Каждый раз, когда это происходило, он заставлял себя забыть об этом.

* Падение в глайдинге (глайдинг) — это неконтролируемое снижение высоты. Но при этом самолёт как бы скользит по воздуху, вместо резкого падения. Это происходит благодаря аэродинамическим силам, действующим на крылья. Крылья создают подъемную силу, даже без работы двигателя, что позволяет аппарату снижаться не так быстро, используя воздушные потоки. Аэродинамическая форма крыла и угол атаки способствуют плавному скольжению через воздух, предотвращая резкое падение.

— China Airlines 1332, выруливаем на взлётно-посадочную полосу 2R, поворот направо, курс 090 для вылета, — Чэнь Цзяюй взял рацию и низким голосом повторил инструкции диспетчера.

Под огромной тягой самолет быстро набирал скорость, и он смотрел на спидометр сосредоточенно: "V1". Это была расчётная скорость, достигнув которой, самолет должен был взлететь.

— Взлетаем.

Нос Boeing 737 поднялся, направляясь к небу над аэропортом Байюнь.

От переводчика:

Всем привет! Я наконец-то созрела на телеграм-канал. Там я выкладываю свои переводы и иногда кое-какие арты по ним. Кстати, новеллы там читать очень удобно, поэтому, если вам больше нравится формат тгк, то велком (ссылку оставлю в комментариях под этой главой и ещё она есть в профиле команды).

Визуализация к главе:

Чэнь Цзяюй

Лопнувшая шина

Глава 2.  Лопнувшая шина.

Башня и Центр управления подходом. Международный аэропорт Дасин, Пекин.

Аэропорт Дасин, который был построен недавно, имеет семь взлётно-посадочных полос с ежегодной пропускной способностью семьсот тысяч рейсов. Во время пиковой нагрузки десятки диспетчеров воздушного движения в небольшой башне координируют до восьмисот перемещений воздушных судов в час. Каждую минуту диспетчеры командуют движением более десятка самолётов.

Сентябрь в Пекине был не очень жарким, к тому же кондиционер в башне всегда был включён. Однако Ван Чжаньбо, диспетчер подхода, всё ещё потел. Он закончил учебу всего два года назад и перевёлся из небольшого аэропорта в провинции Цзилинь в Пекин. Он всё никак не мог привыкнуть к большому транспортному потоку в аэропорту Пекина. Пятница из-за множества отправляющихся путешествовать на выходные людей была самым загруженным днём недели. Это было время, когда проще всего было допустить ошибки, поэтому он помнил уроки своего наставника и отдавал каждую команду как можно более точно и быстро. К счастью, сегодня его наставник был рядом, что заставляло его чувствовать себя более спокойно. Долгий день прошёл быстро среди напряжения и волнения.

Наставником Ван Чжаньбо был Фан Хао. На первый взгляд он был примерно того же возраста, что и Ван Чжаньбо, и даже изредка возникали ситуации, когда люди путали их, думая, что Ван Чжаньбо – наставник Фан Хао. Возможно, из-за того, что за последние два года тот очень коротко стригся, это придавало ему студенческий вид, хотя ему уже было двадцать девять. Он был старшим диспетчером в аэропорту Дасин в Пекине и одним из первой группы диспетчеров, переведённых из главного аэропорта Пекина* в аэропорт Дасин. Сегодня он не использовал микрофон, а просто наблюдал за работой Ван Чжаньбо, но его внимание не расслаблялось ни на йоту.

* В Пекине два аэропорта. Главный аэропорт Пекина – Шоуду. Буквально: «Международный аэропорт «Пекин Столичный». Второй по пассажиропотоку в мире. До открытия аэропорта Дасин в 2019 году, он был крупнейшим аэропортом как Пекина, так и всего Китая.

Видя, что количество вечерних рейсов увеличивается, Ван Чжаньбо немного нервничал. Он выдавал инструкции, но умоляющим взглядом посмотрел на Фан Хао, который всё понял без слов. Он кивнул в знак согласия, а затем занял место Ван Чжаньбо, взяв у него микрофон.

— Egret 237, Пекин, радаром обнаружен, вылет ETUDE-10, продолжайте подниматься до высоты 2200, поддерживайте, корректируя, давление на 998.

— Eastern 3488, набирайте высоту на 3600, стандартное давление.

— Sacred deer 157, свяжитесь с башней, частота 123,5. До свидания.

Два рейса вылетели, но было также много входящих самолётов. Рейс авиакомпании Delta приветствовал с подхода:

— Beijing Approach, good evening, Delta 230, with you. [Подход к Пекину, Delta 230, добрый вечер.]

Фан Хао бросил взгляд на радар и ответил на английском:

— Delta 230, radar contact, right turn heading 090 to JVN, descend and maintain at 2400m. (Delta 230, радаром обнаружен, правый поворот по курсу 090 на JVN, снижение и поддержание давления на высоте 2400.)

— Heading 090 to JVN, descend and maintain at 2400m, Delta 230. (Курс 090 на JVN, снижение и поддержание на высоте 2400 метров, Дельта 230.) — повторил капитан Delta 230.

Ван Чжаньбо посмотрел на него, как на идола. Английский язык был его слабым местом. На самом деле, пока другая сторона могла понять и верно повторить, было неважно, есть ли акцент. Но произношение Фан Хао было настолько хорошим, что оно было почти таким же, как то, что он слышал в американских телешоу.

Ван Чжаньбо хотел похвалить своего наставника, но сейчас было действительно много работы. Всего за минуту Фан Хао выдал более двадцати инструкций.

— Egret 237, набирайте высоту 3500, стандартное давление.

— Eastern 3488, продолжайте подниматься до высоты 5000.

— South 898, Пекин, радаром обнаружен, VAK01, заходите на посадку, взлётно-посадочная полоса полоса 17L, снижение на 3600, стандартное давление.

После снижения этой волны Фан Хао вернул микрофон Ван Чжаньбо.

— Практикуйся больше, и у тебя будет получаться так же, — успокоил его Фан Хао.

Ван Чжаньбо кивнул с энтузиазмом, на что Фан сказал:

— Если всё хорошо, то я иду в башню.

Управление воздушным движением также подразделяется на различные специализации в зависимости от контролируемой зоны. Большие аэропорты имеют региональное управление, управление подходом и управление башни, каждое из которых отвечает за различное воздушное пространство.

Управление подходом охватывает область примерно пятьдесят-сто километров от аэропорта и отвечает за организацию движения самолётов от их маршрутов до подхода к взлётно-посадочным полосам, в то время как управление башни охватывает радиус всего около десяти километров и в основном отвечает за руление, взлёт и посадку. Только управление башни находилось на самом верху, и при хорошей видимости диспетчеры могли видеть все взлёты и посадки, в то время как диспетчеры подхода контролируют полёты по параметрам радара на более низких уровнях башни. Фан Хао изначально выбрал контроль подхода, потому что предпочитал управлять более широкой областью, чем смотреть вдаль.

Примечание переводчика:

Тут в тексте нет пояснения, но для полноты картины я все же напишу, что есть три вида диспетчеров: Региональные диспетчеры, диспетчеры подхода и башня. Чем занимаются диспетчеры подхода и башня выше описано. А вот региональные диспетчеры контролируют полет в зоне между аэропортами на большой высоте, до подхода в аэропорт. Фан Хао — диспетчер подхода.

В башне дежурила Чу Ижоу. Её голос был очень мягким и милым. Когда она впервые вышла на дежурство, многие пилоты тонко интересовались новым диспетчером башни.

В данный момент Чу Ижоу давала инструкции самолёту KML, движущемуся по взлетно-посадочной полосе:

— KLM 1237, runway 17L, cleared for take off. (KML 1237, взлётная полоса 17L, вылет разрешен.)

Фан Хао смотрел на красивую небесно-голубую расцветку самолёта KML, контрастирующую с менее голубым небом Пекина. Большой фюзеляж Airbus A330 вырисовывал изящную кривую подъёма в небе.

Внезапно Фан Хао услышал слабый хлопок. Инстинктивно он схватил бинокль и присмотрелся к поднимающемуся Airbus A330 компании KLM, и почти сразу обнаружил проблему. Справа заднее колесо, казалось, лопнуло, резина болталась туда-сюда, но в этом не было стопроцентной уверенности.

Фан Хао не стал медлить – в таких ситуациях лучше ошибиться, чем иметь сомнения. Он сразу же подошел к своему рабочему месту и нажал кнопку связи.

— KLM 1237, Daxing Tower, looks like you had a tire burst… please confirm. (KML 1237, башня Дасин, кажется, у вас лопнула шина... подтвердите, пожалуйста.)

Через мгновение, возможно, после проверки приборов, раздался голос капитана.

— Affirmative. Had a tire burst… em, on the left side. KLM 1237. (Подтверждаю. У нас лопнула шина... эм, с левой стороны. KML 1237.)

Фан Хао сохранял спокойствие, он взял микрофон и сказал:

— Roger. Maintain heading 030 at 1500 height. Please confirm intentions. (Принято. Сохраняйте курс 030 на высоте 1500. Подтвердите намерения.)

— We’re gonna return and land in Daxing. Maintain heading 030 at 1500 height, KLM 1237. (Мы собираемся вернуться и приземлиться в Дасин. Поддерживаем курс 030 на высоте 1500, KML 1237), — голос капитана с самолёта KML тоже не был напряжённым.

Фан Хао сразу же набрал экстренный вызов, чтобы уведомить о ситуации и сообщить подразделениям, обслуживающим самолёты на земле.

— ВПП* 17L, у KML 1237 лопнуло колесо, подготовьте экстренные транспортные средства. Полоса закрыта.

* ВПП – взлётно-посадочная полоса. Далее часто будет использоваться эта аббревиатура.

Чу Ижоу раньше никогда не сталкивалась с подобной ситуацией, и она только что направляла другие самолёты на посадку, поэтому она не увидела проблему с самолётом KML в воздухе. Сейчас ей оставалось только слушать инструкции Фан Хао.

— Они должны приземлиться, — Фан Хао продолжал давать указания. — Дай им взлётно-посадочную полосу 20R, а я пойду к радару подхода.

Даже если у самолёта случается неисправность во время взлёта, он не может мгновенно развернуться и вернуться для посадки. Ему нужно радарное сопровождение, чтобы выполнить стандартный круг, а затем вернуться на взлётно-посадочную полосу.

— Хорошо, — немедленно ответила Чу Ижоу.

Фан Хао повесил трубку и поспешил вниз, взяв микрофон у Ван Чжаньбо.

— Возникла непредвиденная ситуация, колесо KML лопнуло, я возьму на себя управление.

Ван Чжаньбо быстро освободил своё место для него.

Даже если на земле наступил хаос, другие самолёты в воздухе не могли ждать вечно. Теперь на подходе было ещё два рейса от авиакомпаний HNA и Sganghai Airlines, и Фан Хао распределил для них полосы. Но ВПП 17L использовать было больше нельзя. У самолёта KML лопнуло колесо — возможно, это случилось из-за давления в шинах, но, возможно, это было и из-за мусора на взлетно-посадочной полосе. Независимо от причины, необходимо было убедиться, что полоса была чистой и на ней не было ничего лишнего, прежде чем её можно было бы использовать снова. Это, несомненно, подливало масло в огонь. В пятницу около пяти часов вечера это было самое загруженное время. В такой напряженной обстановке нельзя было допускать ошибки.

Как только всё это было сделано, он проверил радар и увидел, что самолёт KML поднялся на высоту 2100 метров, поэтому он быстро дал указания:

— KLM 1237, can you climb to 3000？ You can use 20R. I have contacted emergency vehicles for landing. [KML 1237, вы можете подняться до 3000? Вы можете использовать ВПП 20R. Я связался с экстренными транспортными средствами для посадки.]

Ответ от KML пришел быстро.

— We are a full flight with… 221 passengers and fuel. We are climbing very slowly and we need to dump fuel. Confirm climbing to 3000 but give us some time. KLM 1237. [Мы полностью загружены… На борту 221 пассажир и полный бак топлива. Мы поднимаемся очень медленно и нам нужно сбросить топливо. Подтверждаю подъем до 3000, но дайте нам время. KML 1237.]

Для A330 с полной загрузкой пассажиров было необходимо подняться на определенную высоту, чтобы сбросить излишнее топливо и облегчить вес самолёта, чтобы гарантировать, что оставшиеся колеса смогут выдержать такое ударное усилие при посадке.

После подтверждения Фан Хао быстро выдал инструкции другим самолётам, которые ещё не вошли в воздушное пространство, выделив высоту 3000 метров для неисправного самолёта КЛМ:

— Elegant 3185, левый поворот по курсу 270, снижение высоты 4000.

— Левый поворот по курсу 270, снижение высоты 4000. Elegant 3185. — капитан Elegant подтвердил указания.

Далее был рейс авиакомпании South.

— South 287, уменьшите скорость до 240, вы можете начать спуск на 2500. Взлётно-посадочная полоса 10, поддерживайте давление 1014.

— Уменьшить скорость до 240, начать спуск на 2500, полоса 10. South 287.

В это время в радиусе радара подхода появился ещё один самолёт, CA 1332. Это был рейс авиакомпании Air China, и если Фан Хао правильно помнил, это был Boeing 737-800.

— Подход к Пекину, добрый вечер. Air China 1332, высота 4500. Скорость 300, запрашиваю посадку на полосу 17L, — голос капитана был глубоким, с хрипотцой, что немного поразило Фан Хао. Этот голос казался ему знакомым.

Визуализация к главе:

Фан Хао.

Башня аэропорта Дасин:

Дежурный телефон

Глава 3.  Дежурный телефон.

Чэнь Цзяюй держал микрофон радиосвязи в руке. Это был безветренный вечер в Пекине, с хорошей видимостью, но он не мог избавиться от своего плохого настроения. Он набирал частоту башни на протяжении двух минут, слыша лишь поток команд и не имея возможности вставить ни слова. Похоже, сегодня было много рейсов, и многим из них пришлось ждать.

Голос из Пекинской башни равнодушно звучал в эфире, с нотками пекинского акцента. Чэнь Цзяюй был удивлен — его одноклассница Лу Янь из гражданской авиации всегда дежурила в это время в диспетчерской. Чэнь Цзяюй летал этим маршрутом уже больше месяца, и часто её встречал в этот момент. У них с Лу Янь были близкие отношения, и если ему что-то было нужно, например, проскочить вперёд в очереди на взлёт или посадку, она обычно помогала ему. Но сегодня всё было по-другому.

Как и следовало ожидать, Фан Хао быстро отклонил его запрос:

— Air China 1332, на земле возникла непредвиденная ситуация, взлётно-посадочная полоса 17L недоступна, поддерживайте высоту 3500.

— Тогда запрашиваю полосу 20R, Air China 1332, — немедленно ответил Чэнь Цзяюй. Ему срочно нужно было приземлиться, поэтому, опираясь на свои знания аэропорта, он выбрал новую полосу, конечно же не зная, что 20R уже зарезервирована для KLM.

— Air China 1332, полоса 20R тоже занята, — снова отказал Фан Хао.

— Предоставьте новую полосу. Air China 1332. — сразу же раздался голос Чэнь Цзяюя.

Но Фан Хао не ответил, он все ещё беспокоился о KLM, поднимающемся на 6000 метров. Поэтому диспетчер сначала связался с ними.

— KLM 1327, how is your situation? (KLM 1327, как ваша ситуация?)

Капитан KLM не ответвечал несколько секунд, заставив сердце Фан Хао застыть. Он ещё раз проверил направление, высоту и положение самолёта и только тогда, когда увидел, что экипаж установил сигнал аварийного кода, немного расслабился. Фазы взлёта и посадки слишком подвержены авариям; 80% авиационных катастроф происходят в эти моменты, поэтому он не мог позволить себе небрежности.

Через пять секунд экипаж KLM ответил:

— We need radar vectors to fuel-dumping area. KLM 1237. (Нам нужны радиолокационные векторы в область сброса топлива. KLM 1237.)

— KLM 1237, roger. We’re gonna take you southbound to dump fuel. Climb 6000 and maintain, fly heading 220. Fly heading 220, KLM 1237. (KLM 1237, понял. Мы направим вас на юг для сброса топлива. Набирайте и поддерживайте высоту 6000, следуйте по курсу 220. Следуйте по курсу 220, KLM 1237.) — Фан Хао немедленно дал указания.

Выдав эту длинную серию инструкций, он не забыл о Чэнь Цзяюе на другой волне.

— Air China 1332, возникли проблемы, вам придётся немного подождать.

— Можем ли мы использовать полосу 04? — Чэнь Цзяюй тут же сделал новый запрос, — мы можем принять боковой ветер. Air China 1332.

Как капитан, он не мог позволить себе быть скромным. Первоочередной задачей было учитывать потребности пассажиров на его борту, поэтому Чэнь Цзяюй всегда был прямолинеен и никогда не подбирал слова в эфире.

Но Фан Хао снова отказал:

— 04 также занята двумя самолётами, вы следующие... — он взглянул на дисплей, — вы следующие после South и Elegant, поэтому вам придется подождать, Air China 1332.

Чэнь Цзяюй был немного раздражен. При подходе на посадку все столкнулись с потоковым контролем, то набирая высоту, то опускаясь на 9800 и 10100 соответственно. Естественно он запротестовал:

— У меня осталось топлива всего на 45 минут. Мы вылетели длинным маршрутом из Байюня, с задержкой из-за большого трафика, а теперь нам опять приходится кружить по прибытии в Дасин — что происходит сегодня?

Конечно, Фан Хао тоже не остался вежливым, говоря профессиональным тоном:

— Air China 1332, вы объявляете чрезвычайную ситуацию с топливом?

В кабине пилота Сюй Хэнчуань смущенно посмотрел на Чэнь Цзяюя.

Чэнь Цзяюй, может, и хотел бы заявить об этом, но вспомнил, что сейчас на рейсе в роли основного пилота был Сюй Хэнчуань, и он явно не хотел проблем, поэтому Чэнь Цзяюй сдержался:

— Пока что нет. Но вы...

Прежде чем он закончил, его перебил поток указаний башни: Фан Хао проверил ситуацию с KLM, затем предоставил разрешение на посадку South и указал Elegant продолжать снижение до 3000 после того, как KLM поднялся до 5000.

Закончив всё это, он вернулся к Чэнь Цзяюю:

— Air China 1332, были помехи только что, повторите, пожалуйста.

Радиосвязь не такая, как голосовой вызов – два человека не могут говорить одновременно. В таких случаях необходимо сказать «помеха» и повторить сообщение. Но помех явно не было, только что диспетчер прервал его, переключившись на контроль за подходом?! Прежде чем Чэнь Цзяюй успел что-то сказать, капитан Elegant заговорил:

—Elegant 3185, э-э... Air China 1332, если у вас заканчивается топливо, приземляйтесь первыми, мы можем подождать. Сохраняем высоту 4000. Elegant 3185.

Чэнь Цзяюй, наконец, улыбнулся. Ему было всё равно, знаменит он или нет, но иногда это было на руку. Было приятно, что другой капитан узнал его и уступил. А, может, просто их рейс сегодня прибыл рано, и они не торопились на посадку. Это было не важно.

Но неожиданно Фан Хао снова отказал:

— Elegant 3185, освободите свой уровень высоты, вы первые в очереди. Взлётно-посадочная полоса 10. Немедленно снижайтесь до 3000.

И капитану Elegant пришлось согласиться.

Фан Хао вернулся к своему обычному тону, как будто ничего не произошло:

— Air China 1332, осторожно с вихревой турбулентностью впереди идущего 747, у вас относительно небольшой интервал.

Чэнь Цзяюй выругался про себя. После снижения Elegant он опять включил радиосвязь:

— Elegant впереди нас, но мы ниже них. Вы...

— Air China 1332, мы объяснили вам, что на земле возникла чрезвычайная ситуация, и диспетчер контроля потока также сообщил вам о небольших задержках. Наш номер дежурного телефона 12349. Если у вас ещё есть вопросы – не стесняйтесь жаловаться.

Увидев, что диспетчер ответил так ультимативно, Чэнь Цзяюй в ответ мог только слушать указания с мрачным лицом и продолжать ждать, удерживая высоту. Он задумался: кто такой этот диспетчер? Это новичок, обученный Лу Янь? Почему он такой дерзкий и упрямый? Чэнь Цзяюй решил, что первое, что он сделает после посадки, это найдёт Лу Янь и получить ответы на эти вопросы.

Список экипажа

Глава 4. Список экипажа.

Рейс KLM 1237 из Пекина в Амстердам перевозил всего около двадцати китайских пассажиров. Остальные пассажиры в основном были европейскими туристами и теми, кто совершал деловую поездку в Пекин. И, увидев капитана, все были неожиданно удивлены.

Капитан Лан Фэн имел настоящее китайское происхождение. Он был единственным азиатским пилотом в KLM, и сегодня был его первый полёт в должности капитана. Несмотря на проблему с шиной, он оставался спокойным. Экзамен и тренировки, которые он только что прошёл перед своим назначением, оказались полезными. Он дал указания второму пилоту открыть справочное руководство A330, чтобы проверить процедуры. После проверки тяги двигателя и гидравлических приборов, а также убедившись, что шасси функционирует нормально, он осознал, что им повезло. Похоже, что была повреждена только левая шина. Уведомление от диспетчерской башни было действительно своевременным, иначе ему пришлось бы пролететь с поврежденной шиной через всю Евразию, обнаружив проблему только при приземлении, к тому моменту, когда вариантов её решения было бы совсем немного.

Фан Хао хотел бы сам лично провести самолёт KLM над международным аэропортом Дасин ещё два круга. Вечернее время было наполнено интенсивным воздушным трафиком, и самолёты взлетали и садились непрерывно в течение полутора часов. Таким образом, он продолжал выдавать указания другим самолётам уступить дорогу KLM и выделял им высоту. Однако он не мог сосредоточиться только на KLM; даже в чрезвычайных ситуациях другие рейсы в аэропорту все ещё должны были приземляться. За эти полчаса он уже направил более двадцати самолётов на посадку и вылет. Узнав, что у KLM заканчивается топливо, он не стал терять времени и организовал для них посадку на недавно освобожденную полосу, а также направил две пожарные машины на стоянку. Хотя потеря одной шины не была серьёзной аварией и другие шины могли взять на себя всю нагрузку, но в случае любой внезапной ситуации требовалось быть готовыми.

В этот момент позвонил сотрудник наземного обслуживания.

— Фан-гэ, проверка полосы L17 завершена, никаких обломков не обнаружено.

Фан Хао позвонил, чтобы передать эту информацию, и, получив одобрение, снова открыл полосу L17. После разрыва шины возможно попадание на полосу разных металлических обломков. Он уже сталкивался с такими инцидентами несколько раз за годы работы на башне. Однажды у самолёта Concorde компании Air France была пробита шина, а воздушный двигатель загорелся из-за падения железной детали с крышки двигателя DC-10 во время высокоскоростного взлёта, что привело к немедленному крушению и гибели всего экипажа и пассажиров. Те, кто долгое время работал в авиационной отрасли, знали, что даже, казалось бы, незначительные инциденты нужно воспринимать всерьёз.

После того как KLM благополучно приземлился, сотрудники наземного обслуживания немедленно проверили состояние шины, и после получения подтверждения экипаж начал высадку пассажиров. В это время голос пилота KLM неожиданно раздался по радиосвязи, и на чистом китайском прозвучало:

— KLM 1237, спасибо за ваше сопровождение сегодня. Не могли бы вы назвать ваше имя? Я бы хотел угостить вас ужином как-нибудь, — даже его позывной произносился с использованием китайских чисел, что явно свидетельствовало о его знании языка.

Фан Хао слегка удивился. Он слышал о Лан Фэне, так что, исходя из того, что пилот знал китайский, это мог быть только он. Этот пилот был некой знаменитостью в их авиационном кругу. В конце концов, он был красивым азиатом, летающим на KLM, и это определенно выделяло его среди других.

Фан Хао подождал немного, прежде чем ответить:

— Пожалуйста. Это наша работа, — ему было непривычно получать похвалу, и редко кто-то искренне благодарил его по радиосвязи, поэтому он был немного в замешательстве.

— Тогда не буду занимать канал связи, я найду вас в другой раз, — голос пилота KLM звучал теперь намного более расслабленно.

Из-за этого инцидента Фан Хао пришлось работать ещё час после окончания смены. Сегодня он заменял другого старшего диспетчера, Лу Янь. Обычно она работала в ночные часы, и периодически выпадающие дневные смены казались неудобными. После того как Фан Хао прибрал свой стол, он намеревался немного поболтать с Ван Чжаньбо, чтобы узнать о его успехах, прежде чем отправиться домой.

В этот момент он внезапно вспомнил про рейс Air China 1332 и их спор по радиосвязи. Поэтому он спросил:

— Чжаньбо, можешь ли ты достать список экипажа рейса Air China 1332?

— Из Гуанчжоу в Пекин? — сказав это, Ван Чжаньбо выполнил поиск на компьютере и нашел его.

Эти данные можно было найти и на бумаге, но теперь они были доступны ещё и в электронном виде. Глядя на экран компьютера, Фан Хао сразу понял, почему голос пилота показался ему знакомым.

В заголовке списка экипажа было написано: Air China 1332, Гуанчжоу — Пекин, пилоты Сюй Хэнчуань, Чэнь Цзяюй.

Конечно же, Ван Чжаньбо тоже знал имя Чэнь Цзяюя. Он воскликнул:

— Он большая знаменитость! Учитель, ты его обидел? Он собирается подать на нас жалобу?

— Он не сделает этого, — Фан Хао усмехнулся. — Ещё неизвестно, кто кого обидел. Затем он похлопал своего ученика по плечу. — Ладно, хватит смотреть. Пора домой.

Они с Чэнь Цзяюем не были близки, но Фан Хао знал, что Лу Янь поддерживала с ним близкие отношения. Они не только были друзьями детства, но и одноклассниками. В гражданской авиации даже те, кто имел хоть какое-то отдаленное знакомство, могли считаться друзьями. Более того, они оба окончили тот же университет, что и Фан Хао, при этом Лу Янь с Чэнь Цзяюем были одного года рождения, но учились на несколько курсов старше него. Фан Хао встречал их во время учёбы, а также позже в главном аэропорту Пекина и в Дасине. Учитывая множество новостных сообщений и интервью в Интернете, кто же не знал, что Чэнь Цзяюй был крупной фигурой в Air China и во всей гражданской авиации Китая? Фан Хао слышал о нём так часто, что у него уже болела голова от этой информации.

Примерно через полчаса Boeing 737 Чэнь Цзяюя наконец-то был запаркован на стоянке.

Высадив всех пассажиров, второй пилот заметил, что Чэнь Цзяюй был расстроен. Сюй Хэнчуань сказал, что задержится, чтобы уладить некоторые дела, но Чэнь Цзяюй махнул рукой, говоря, что справится сам. Он встал, и, проходя мимо Ян Фейфей, спросил её:

— Что произошло в полёте? — его голос был тихим и мягким.

Ян Фэйфэй была приятно удивлена. Она не ожидала, что Чэнь Цзяюй вспомнит об инциденте, который случился во время взлёта.

— Ах, это просто пассажир попросил горячей воды, — поспешно ответила она, — а потом пожаловался, что она слишком горячая и попросил лёд. Из-за задержки рейса он потерял терпение и начал нервничать. Ничего, Сюань-цзэ разобралась с этим. Спасибо, Цзя-гэ, за ваше беспокойство, — только после того, как она сказала это, она осознала, что обратилась к нему неправильно; ей следовало назвать его капитаном Чэнем.

— Это не... Спасибо, капитан Чэнь! — молодая девушка чувствовала себя немного смущённой.

Чэнь Цзяюй улыбнулся – ему было всё равно.

— О, ничего страшного.

После этого неловкого инцидента Ян Фэйфэй даже забыла попросить сделать совместное селфи, но несмотря на то, что она не получила фото, то, что её кумир сказал ей слова утешения, было уже прекрасным. Не так ли?

При выходе из самолёта небо было наполнено отблесками заката. Чэнь Цзяюй взглянул вверх и увидел возвышающуюся башню Дасина.

«Наш номер дежурного телефона 12349. Если у вас ещё есть вопросы – не стесняйтесь жаловаться…» Он вспомнил голос диспетчера башни. Чэнь Цзяюй даже задумывался о том, чтобы позвонить и действительно пожаловаться, но затем покачал головой – хотя это было бы немного безжалостно, но диспетчер подхода действовал в рамках регламента, поэтому у Чэнь Цзяюя не было веских причин для этого. Кроме того, он не хотел тратить время на запись переговоров и подавать кучу отчётов. Но, возможно, другая сторона знала о его нежелании жаловаться и поэтому осмелилась быть такой резкой, оборвав его речь фразой «не стесняйтесь жаловаться». Чэнь Цзяюй чувствовал раздражение от этой мысли. Хотя его сердцебиение, натренированное на плавные взлёты и посадки за многие годы, всегда оставалось спокойным, теперь однако оно стремительно участилось.

Только когда он достал телефон, чтобы отправить сообщение Лу Янь, он увидел, что кто-то уже упомянул инцидент в группе в WeChat. Эта группа была для капитанов и вторых пилотов, базирующихся в Пекине, изначально в основном из Air China, но позже, по приглашению одного за другим, она включала пилотов из многих других авиакомпаний.

Первым заговорил капитан Eastern:

[Произошла какая-то авария? Нам потребовалось около восьми кругов для захода на посадку.]

Кто-то, объяснил, что это был KLM с разорвавшейся шиной.

Тут же кто-то провокационно добавил:

[Разве это не тот китайский капитан-красавчик KLM? Говорят, что сегодня был его первый полёт в качестве капитана.]

Все обсуждали, как ему не повезло. Хотя разрыв шины не был аварией первой категории, в группе были капитаны, такие как Чэнь Цзяюй, с опытом полётов более десяти лет и уже сталкивавшиеся с различными техническими сбоями. Но эта ситуация все ещё была достаточно весомой, чтобы заставить молодого пилота испытать стресс.

Теперь ситуация была понятна, но Чэнь Цзяюй всё равно чувствовал себя некомфортно. Хотя с башней часто случаются небольшие разногласия и споры за место в очереди на посадку, такая открытая конфронтация была редкостью. Более того, Чэнь Цзяюй не был просто молодым пилотом; конечно, он не стал бы молча смотреть, как башня его несправедливо задевает.

Затем кто-то, кто слышал их спор по радиосвязи, сказал:

[Цзя-гэ, ты собираешься жаловаться? Что с башней сегодня?]

Ещё один капитан Air China добавил:

[Неужели они наняли стажёра-диспетчера?]

Пилот, чей аватар и имя Чэнь Цзяюй не узнал, присоединился:

[@jiayuchen Цзя-гэ, сегодня я на самом деле хотел, чтобы ты приземлился первым. Извини, гэ.]

Чэнь Цзяюй кликнул на его профиль и увидел, что тот был капитаном Elegant Airlines, и ему стало понятно — действительно, этот пилот узнал его на высоте. Такое случалось раньше, и он уже привык к этому. Поэтому он ответил:

[Я заметил], а затем отправил эмодзи рукопожатия.

Капитан South Airlines посмеялся:

[Как ты посмел сказать, что это стажёр? Наверняка ты столкнулся с сяо Фан-цзуном*, верно?]

* Говорящий использует тут перед именем Сяо (小 — маленький, младший), в то же время он подчеркивает то, что он цзун (总) — начальник.

Чэнь Цзяюй обычно мало общался в этом чате, но на этот раз не смог удержаться и спросил:

[Кто?]

Капитан South Airlines:

[Фан Хао*, с ним действительно трудно иметь дело. Он очень неподкупный.]

* Тут говорящий пишет неправильные иероглифы в имени Фан Хао. Он использует 方浩, когда наш Фан Хао это 方皓.

Чэнь Цзяюй посмотрел на имя и почувствовал, что где-то слышал его, но не мог вспомнить где.

Теперь все прояснилось. Чэнь Цзяюй вышел из группового чата, кликнул на аватар Лу Янь и спросил её:

[Сегодня тебя подменял твой ученик?]

Лу Янь была озадачена вопросом и отправила недоумевающий смайлик с вопросом:

[Когда это у меня появился ученик?]

Чэнь Цзяюй:

[Разве Фан Хао не твой ученик?]

Лу Ян была довольно сообразительной и быстро поняла, что происходит. Должно быть, Фан Хао, управляя подходами, каким-то образом заставил Чэнь Цзяюя и других ждать. Работа воздушного контроля часто недооценивалась. Даже самыми высококвалифицированными диспетчерами всегда кого-то недоволен. Когда всё идет гладко, они — незаслуженно забытые герои; когда же возникают проблемы, их часто обвиняют первыми. Несмотря на много лет их дружбы, как капитан, Чэнь Цзяюй не мог понять этого.

Она отправила Чэнь Цзяюю сообщение:

[Нет, он мой коллега. Мы на равных.]

Чэнь Цзяюй подумал: Так это всё-таки не новичок-диспетчер. Новички-диспетчеры не имели бы такой уверенности. Это всё объясняло.

Лу Янь добавила: [Он наш шиди*. Ты, должно быть, встречал его раньше.]

* Шиди — 师弟 (shī dì) младший ученик или младший брат по учёбе.

Чэнь Цзяюй подумал, неудивительно, что имя звучит знакомо.

Лу Янь добавила еще одно пояснение:

[Его имя 方皓 – Фан Хао. Не 浩 – объёмный Хао, а 皓 – яркий Хао, как в 皓月当空 – «яркая луна на небе».]

Лу Янь после этого открыла WeChat Фан Хао и спросила его:

[Что-нибудь произошло, когда ты был на дежурстве сегодня?]

Фан Хао только что подошёл к своей машине и удивился, насколько быстро распространяются новости. Он подумал: кажется, Чэнь Цзяюй не стал жаловался в диспетчерскую башню, а пошёл расспрашивать о нём у своей подруги? Но ему не хотелось это обсуждать.

Он просто ответил:

[Произошёл разрыв шины, но всё было быстро устранено. Всё в порядке, Янь-цзе можешь не беспокоиться.]

Он знал, что Лу Янь одна из тех, кто лучше всего знакома с его способностями и тем, как он ведет дела на работе. Она не будет слишком переживать.

Примечания автора:

Руководство по быстрому реагированию в аварийных ситуациях (QRH), также известное как краткое справочное руководство, предоставляет пилотам пошаговые инструкции для действий в случае аварийных ситуаций, таких как отказ двигателя. В нем содержатся процедуры, такие как перевод двигателя в режим холостого хода, активация вспомогательной энергетической установки (APU) и т. д. Это руководство значительно снижает давление на пилотов и обеспечивает успешную посадку в аварийных ситуациях.

Свидание

Глава 5. Свидание.

После того как Фан Хао припарковал свою машину в гараже, он поднялся наверх. Возможно, из-за внезапного перехода с ночных смен на дневные, он чувствовал себя немного не по себе, но он был даже не очень голоден. Его дом находился в жилом районе рядом с аэропортом. Диспетчеры воздушного движения обычно не зарабатывали высоких зарплат, но у них были стабильные должности со льготами, такими как жильё и страховка. После небольшой уборки он планировал выйти на ночную пробежку, чтобы прояснить свои мысли.

Фан Хао занимался легкой атлетикой со средней школы, затем в университете, и продолжал заниматься уже более десяти лет, считая это просто хобби. Дождь или солнце – он пробегал десять километров каждый день. Если хотел участвовать в соревнованиях и улучшать свой личный рекорд, он разрабатывал ещё более строгие планы тренировок. Однако, с тех пор как его перевели в Дасин, расписание стало более напряжённым, и было сложно нормально отдохнуть после ночных смен, поэтому у него не получалось бегать более пятнадцати километров в день. А длительные забеги требуют длительных тренировок.

Когда он надел беговые кроссовки, ему на телефон пришло сообщение.

Фан Хао бросил на него взгляд, высветилось имя Гу Чунь.

Он спрашивал:

[Фан Хао, ты работаешь в эти выходные? Может, хочешь зайти ко мне что-нибудь выпить?]

Его удивило то, что Гу Чунь правильно написал его имя. Он молча отправил ему на это эмодзи «большой палец».

Фан Хао встретил Гу Чуня неделю назад в гей-баре. Гу Чунь, кажется, был финансовым аналитиком, выдающимся белым воротничком. Фан Хао не особо заинтересовался им, но Гу Чунь был вежлив и приятен для глаз. Он помнил, что тогда был немного пьян и поехал к Гу Чуню в его большую квартиру в финансовом районе. Потом они ещё немного выпили и провели вместе ночь. Впечатление от той ночи было похоже на его первое впечатление о Гу Чуне – не плохо, но и не ничего особенного. Однако, поскольку его партнёр был вежлив и позволил Фан Хао взять инициативу и быть сверху, ночь была довольно приятной, поэтому он не исключал, что это можно было бы и повторить.

Фан Хао вспомнил, как после секса он был вспотевший и лежал на кровати Гу Чуня, куря сигарету.

— Ты студент? — спросил его Гу Чунь. Потом, будто вспомнив о чём-то, он вдруг сел и тревожно спросил — Ты же студент?

— Мне исполнилось двадцать девять в этом году, — спокойно ответил Фан Хао.

Он выглядел очень молодо, да и его причёска была не намного длиннее чем мужская стрижка «под ноль», поэтому многие не верили, что ему двадцать девять.

— Хм… где ты живешь? — спросил снова Гу Чунь.

— В Дасине, — ответил Фан Хао.

Он не знал, о чём думал Гу Чунь, задавая этот вопрос, но ему было всё равно. В конце концов, это была просто случайная встреча в интересах обоих, а не попытка найти серьёзные отношения.

— Кем ты работаешь? — снова задал вопрос Гу Чунь.

— Я диспетчер воздушного движения, — честно ответил Фан Хао, — отвечаю за управление воздушным трафиком. Поэтому я живу недалеко от аэропорта Дасин.

Это была не самая популярная профессия, очевидно, не сильно знакомая Гу Чуню, поэтому он спросил:

— Это как дорожная полиция?

— Что-то вроде того, — хмыкнул Фан Хао.

Сравнивать диспетчеров воздушного движения с дорожной полицией… это звучало как-то уничижительно что ли. Управление воздушным движением включало в себя довольно сложные аспекты: не только направление полёта, но и скорость, высоту, а также размер и характеристики каждого воздушного судна. Мышление каждого диспетчера воздушного движения работало, как быстрая поисковая машина, и многолетний опыт позволял этой машине работать точно и эффективно.

Тем не менее, Фан Хао не чувствовал необходимости преувеличивать значимость своей профессии; в конце концов, низкая оплата и высокое давление были нормой в этой индустрии. Чувство самоудовлетворения после работы с большим потоком воздушного движения и облегчение после предотвращения катастроф были вещами, которые многие не могли понять, и только он знал им цену.

Он не думал, что Гу Чунь откажется от него из-за его профессии. И вот, через неделю пришло его сообщение. Он закрыл глаза, обдумывая, идти ему или нет. От его дома до дома Гу Чуня было примерно час езды. Он всегда говорил себе, что только те, кто готовы ехать целый час на свидание, действительно заинтересованы в своём партнёре.

Но, возможно, почувствовав его нерешительность, Гу Чунь быстро прислал ещё одно сообщение:

[Может, на этот раз я загляну к тебе?]

Через мгновение пришло ещё уведомление:

[Давай вместе пообедаем?]

Теперь у Фан Хао не было причины отказывать.

Гу Чунь немного напоминал ему его бывшего, Лу Цзявэя: оба белые воротнички, ведущие стабильную жизнь с постоянными доходами, даже их спины выглядели как-то похоже. Прошло два года с тех пор, как он расстался с Лу Цзявэем, и эти отношения закончились, потому что Лу Цзявэй ему изменял. Лу Цзявэй предпочёл рисковать и изменять, даже приводя других домой, за спиной Фан Хао, чем быть честным и расстаться. Этот аспект всегда был трудным для Фан Хао — принять это эмоционально и логически. Он не мог этого понять. Хотя это Лу Цзявэй был тем, кто добивался его с самого начала, у Фан Хао сперва не было влечения к нему. Но со временем Фан Хао начал ценить его и многое вложил в их отношения. До того момента, как он решил сделать сюрприз Лу Цзявэю после двух ночных смен, приехав на час к нему домой, только чтобы обнаружить, что тот трахается с молодым красивым мужчиной в гостиной.

Лу Цзявэй был адвокатом в крупной международной фирме, очень находчивым. Даже в такой момент он не казался обеспокоенным. Позже они нашли возможность сесть и поговорить. В тот момент Лу Цзявэй казался готовым, признаваясь Фан Хао:

— Наша жизнь стала слишком скучной. Я хотел расстаться уже давно, но не знал, как тебе сказать, потому что каждый раз твои эмоции становятся такими раздражительными, и если что-то выходит из-под твоего контроля, ты не можешь с этим справляться. Я не знал, как ты отреагируешь, поэтому всё откладывал. Но я устал от этого. Даже не знаю почему. Поэтому я избегал встреч с тобой в последние несколько месяцев.

Фан Хао понял, что Лу Цзявэй манипулирует его эмоциями, переворачивая всё с ног на голову. Всё происходящее явно было его стопроцентной виной, но Лу Цзявэй пытался обвинить Фан Хао в своей измене. Изначально он хотел закончить эти отношения, встретившись с ним и поговорив, чтобы ему стало легче, и чтобы он мог принять эту ситуацию. Но он не ожидал, что Лу Цзявэй будет применять приёмы газлайтинга и будет настолько манипулировать и выставлять Фан Хао в невыгодном свете. В тот момент у него ещё были какие-то чувства к Лу Цзявэю, поэтому он чувствовал себя несчастным и несправедливо обвинённым.

С начала и до конца Фан Хао не понимал, что он сделал, или, вернее, что он сделал не так, чтобы вызвать такое раздражение у Лу Цзявэя. Но ему всегда было сложно спорить с ним, поэтому он просто торопливо ушёл.

После этого он был один вот уже два года. Он не искал отношений. Да, он ходил в бары или устраивал небольшие встречи с друзьями, и если находил кого-то, с кем было комфортно, он мог пригласить его на свидание, как Гу Чуня, которого встретил неделю назад. Большую часть времени Фан Хао просто пил в одиночестве в своей квартире в Дасине, читал книги, планировал свои беговые тренировки, иногда звонил по видеосвязи своему младшему брату Фан Шэнцзэ, чтобы посмотреть вместе фильмы, или тихо рассказывал тому рутину своей жизни. Возможно, он просто скучный человек, как всегда и говорил Лу Цзявэй.

Взаимопонимание

Глава 6. Взаимопонимание.

После двух дней отдыха Чэнь Цзяюй обнаружил, что знакомый голос, приветствующий их при подлёте к Пекину на частоте подхода, сегодня действительно принадлежал Лу Янь. Она вернулась. Чэнь Цзяюй был в хорошем настроении и даже успел поболтать с Лу Янь немного во время полёта.

Сегодня он чувствовал себя удовлетворённым – он закончил последний рейс вовремя и собирался забрать свои вещи и отправиться домой. Чэнь Цзяюй шёл мимо кофейни и внезапно увидел, как мимо него прошёл кое-кто, кого он узнал. Прежде чем мозг Чэнь Цзяюя успел отреагировать, ноги уже развернулись в его сторону.

— Подожди!

Фан Хао торопился купить чашку холодного черного кофе и должен был быстро сменить Лу Янь, поэтому он не обращал особого внимания на окружающих. Теперь его внезапно заблокировали, и это немного напугало его, но через несколько секунд он понял, кто это был. Чэнь Цзяюй был слишком известен; его лицо иногда можно было увидеть даже в Weibo.

А вот Чэнь Цзяюй не был уверен кто перед ним, глядя на лицо, поэтому он посмотрел на пропуск, висящий на шее мужчины, и убедился, что это был диспетчер подхода – Фан Хао. Его интуиция не подвела.

Только после этого Чэнь Цзяюй назвал его по имени, сказав миролюбиво:

— Фан Хао. Ты был диспетчером подхода в тот день, верно?

— Какой день? — Фан Хао догадался, почему он остановил его, но оставался спокоен.

— Пятничный вечер, — Чэнь Цзяюй чувствовал, что Фан Хао прикидывается, — когда мы заходили на посадку.

У Фан Хао не было намерений обманывать его и вести подобные диалоги, так что он сказал прямо:

— А, да. China Airlines 1332? — его память была хорошей, и он до сих пор помнил номер рейса и все события, произошедшие в тот вечер.

Увидев, что Фан Хао это не очень-то беспокоило, разочарование, которое засело в сердце Чэнь Цзяюя на целую неделю, казалось, снова поднялось в груди.

— Хотя в тот момент действительно не было чрезвычайного положения с топливом, всё равно это была неприятная ситуация. Капитан перед нами ведь согласился пропустить наш рейс вперёд на посадку, почему ты всё равно нас не пустил? Мне показалось, ты относишься к нам предвзято, — его тон был вроде бы игривым, но выражение его лица было довольно серьёзным.

— В то время... на взлётно-посадочной полосе L17 лопнула шина, — Фан Хао не мог сразу понять его намерений, и его острые брови нахмурились, — были отправлены две пожарные машины, аварийная посадка была назначена на другую полосу. Ты ведь узнал об этом позже, верно? Первый пришёл – первый пошёл на посадку, это старое правило. Я ни в коем случае не пытался вас дискриминировать, — он сказал это спокойно, но в сердце поднялось возмущение.

Просто потому, что он знал, кем тот является, он должен был относиться к нему по-особенному? Что это за привилегии такие?

Увидев, что Фан Хао не собирается уступать, Чэнь Цзяюй понял, что его подход не очень хорошо работает, поэтому он смягчил свой тон.

— Ладно, учитывая, что ты мой шиди, давай попробуем лучше понимать друг друга в будущем. — Это была вроде бы как игра картой сентиментальности, но в то же время Чэнь Цзяюй дал понять, что он старше.

Фан Хао горько улыбнулся. Он не был тем, кого можно было так просто задеть. Этот этап он уже давно прошел. Поэтому он воспользовался возможностью возразить.

— Капитан Чэнь, если бы ты действительно мог меня понять, ты бы не стал спокойно смотреть, как башня загружена, и все равно бомбить меня восемью запросами в минуту, — он не собирался отпускать Чэнь Цзяюя так просто.

Действительно ли он делал восемь запросов? Лицо Чэнь Цзяюя потемнело. Однако даже с его старшинством, славой и авторитетом в полётах, он не мог игнорировать команды управления воздушным движением. Будучи пилотом, он должен следовать их указаниям. Это было основное правило.

— Ладно. Ты прав, — Чэнь Цзяюй, вероятно, понял, что не сможет использовать Фан Хао, поэтому согласился. — К счастью, ты не дежуришь в дневную смену.

Увидев, что Чэнь Цзяюй не стал продолжать этот спор, Фан Хао почувствовал некоторое удовлетворение. Поэтому он добавил немного сарказма:

— О, кстати, насчет этого, скоро я буду на дневной смене.

На этот раз Чэнь Цзяюй потерял дар речи.

— Ладно, давай просто будем делать вид, что ничего не произошло.

Теперь он сожалел о том, что сразу вступил в конфронтацию с Фан Хао. Это было так глупо. Если бы он знал, что Фан Хао такой упрямый, он бы попробовал другую стратегию, возможно, найдя бы возможность принести подарки или предложить красные конверты. Хотя, другие капитаны в группе, вроде бы, говорили, что даже с подарками они не могли ничего добиться от него.

Фан Хао держал кофе, который только что купил, взглянул на свои часы – казалось, он спешил, затем посмотрел на Чэнь Цзяюя, вздохнув с некоторой беспомощной улыбкой.

—Ладно, мне уже пора, – Фан Хао не хотел никого ставить в неловкое положение.

В конце концов, они все были в одной лодке и в любом случае должны будут пересекаться в будущем.

Чэнь Цзяюй кивнул и ему оставалось только смотреть, как Фан Хао исчезает в оживленной толпе аэропорта. Только тогда он осознал, несколько запоздало, что Фан Хао казался другим в университете. Он его запомнил высоким и худым спортсменом со смуглой кожей. Теперь он обнаружил, что Фан Хао превратился в более привлекательную фигуру – по-прежнему высокий и худой, с короткими волосами, но удивительно привлекательный, и чувствовалась теперь другая аура.

Однако было ясно, что Фан Хао не высоко ценил их отношения шиди-шисюн* из университета. В данный момент он все ещё должен был решить проблему. Так что Чэнь Цзяюй снова обратился к Лу Янь за помощью.

* Шиди — 师弟 (shīdì) — младший брат по школе (младший ученик).

Шисюн — 师兄 (shīxiōng) — старший брат по школе (старший ученик).

Он отправил ей сообщение в WeChat:

[Янь-эр, почему ты больше не работаешь в дневные смены? И почему Фан Хао ведёт себя так, как будто я ему что-то должен?]

Лу Янь едва не рассмеялась; она знала, что угадала правильно. У Чэнь Цзяюя, должно быть, были проблемы с Фан Хао в прошлую пятницу. Она не выясняла детали у Фан Хао, он всегда был немного замкнутым. Поэтому она решила, что это не такая уж большая проблема. Лу Янь предположила, что это, вероятно, касалось контроля потока и слишком долгого ожидания, чтобы распределить воздушные суда, или какие-то вопросы о том, кто идёт первым. Чэнь Цзяюй привык к тому, что ему было комфортно быть в качестве капитана. Поэтому она решила, что для него будет полезным время от времени чувствовать дискомфорт, когда тобой управляют. Однако стоило ли ему писать в WeChat о таких мелочах? Лу Янь была немного удивлена. Конечно, она не знала, что Чэнь Цзяюй уже дважды проиграл: сначала в радиоэфире, а затем лицом к лицу с Фан Хао.

Лу Янь отправила смеющийся эмодзи с рукой, прикрывающей рот:

[Чэнь-гэ, ты сам попался в свою ловушку. Как говорится, не рой яму другому...]

Чэнь Цзяюй был в недоумении. Через некоторое время, видимо, не желая завершать разговор, он ещё раз спросил:

[Может быть, я должен перед ним извиниться?]

Лу Янь отправила смайлик с поднятым большим пальцем. Она знала, что Чэнь Цзяюй на самом деле не хочет извиняться, а просто хочет поддерживать хорошие отношения, чтобы избежать проблем в будущем.

Чэнь Цзяюй:

[Пришли мне его контакт в WeChat.]

Лу Янь отправила контакт Фан Хао и Чэнь Цзяюй заглянул в его профиль. С горами и реками на заднем плане его лицо было трудно разглядеть. А его имя было квадратной иконкой – □*.

* Иероглиф фамилии Фан Хао – 方 –можно перевести, как квадрат.

Он поблагодарил Лу Янь.

Думая, что дело сделано, Лу Янь внезапно сказала:

[Кстати, Цзя-гэ, позволь мне рассказать тебе одну вещь.]

Лу Янь редко использовала такой серьезный тон, что заставило сердце Чэнь Цзяюя дрогнуть:

[Хм, что случилось?]

Лу Янь ответила:

[Я собираюсь в Шанхай, в Пудун. Скорее всего, я уеду примерно через месяц.]

Чэнь Цзяюй догадался:

[Из-за Лэй-гэ?]

Бойфренд Лу Янь, Чжао Синьлэй, был боссом шинной компании. Они знали друг друга и встречались более трёх лет, так что было время определиться с отношениями. Чэнь Цзяюй иногда слышал, как Лу Янь упоминала, что компания Чжао Синьлэя развивала бизнес в Шанхае, поэтому когда он услышал, что она поедет с ним туда, он не слишком удивился. Просто не ожидал, что это произойдет так скоро.

Лу Янь написала:

[Да, я не хочу дальнейших отношений на расстоянии.]

Чэнь Цзяюй вздохнул. Работа в гражданской авиации, будь то полёты или управление, всегда была непредсказуемой, а продолжительные отношения делали всё это ещё более сложным. Это было правильным решением.

С университета и до сих пор он жил в том же городе, что и Лу Янь, почти десять лет. Она была ближайшим человеком в его круге друзей, поэтому, естественно, он чувствовал потерю.

Подумав немного, Чэнь Цзяюй отправил сообщение:

[Оу, я буду скучать по тебе, но я рад за тебя и Лэй-гэ.]

Лу Янь отправила эмодзи, затем сказала:

[Пока что никому не говори, хорошо?]

Чэнь Цзяюй, конечно, понял и сказал:

[Нет проблем. Давай на следующих выходных сходим в ресторан, и устроим прощальную вечеринку?]

Лу Янь с радостью согласилась:

[Конечно, я все организую.]

Слепая посадка

Глава 7. Слепая посадка.

На следующий вечер Чэнь Цзяюй вылетел в Гуанчжоу, отдохнул немного, а затем вернулся на обратный рейс. На этот раз он был в паре с относительно молодым пилотом, у которого было всего около двухсот часов налета на Boeing 737, поэтому Чэнь Цзяюй должен был направлять его. Брать на борт новых пилотов всегда утомительнее, чем летать с опытными лётчиками, например, такими, как Сюй Хэнчуань, с которым они могли пройти чек-лист, не произнеся ни одного лишнего слова. Но новичков Чэнь Цзяюй должен был учить, как справляться с особыми ситуациями.

Имя нового пилота было Ян Вэйань, энергичный молодой человек. Немногим ранее, Чэнь Цзяюй читал лекцию в лётной академии Ян Вэйаня, поэтому тот постоянно задавал ему всевозможные вопросы. После того, как по всей стране стало известно о героических действиях Чэнь Цзяюя во время аварийной посадки в Гонконге, руководство хотело, чтобы он взял на себя больше ответственности в обучении молодого поколения. В течение прошлого года он был на лётной учебной базе более трёх или четырёх раз, чтобы читать лекции и встречаться с курсантами, и это было не только в его собственной компании – старые товарищи его отца в других авиакомпаниях тоже приглашали его. Чэнь Цзяюй всегда стремился быть услужливым, поэтому он принимал просьбы, которые мог выполнить, редко отказываясь. Однако он не хотел продолжать говорить о том инциденте, что случился два года назад. Во-первых, он и Чан Бинь просто следовали правилам, включая высадку всех пассажиров первыми, что было обязанностью пилота, а не каким-то героическим «самопожертвованием ради спасения других». Во-вторых, ему было психологически трудно снова переживать те напряжённые моменты в воздухе. Но он знал, что это была его собственная проблема. Сталкиваясь с энтузиазмом и страстью кого-то вроде Ян Вэйаня, он мог только принять это и ответить на все вопросы. Перед взлётом Ян Вэйань попросил Чэнь Цзяюя подписать план полёта, а затем добавил:

— О, Цзя-гэ, боюсь, что потом забуду. Могу я добавить тебя в WeChat?

Чэнь Цзяюй сделал паузу, чтобы подписать своё имя на плане полёта, и Ян Вэйань подумал, что он откажет.

— Ну, если неудобно, то ничего…

Но Чэнь Цзяюй поднял голову и достал телефон.

— Конечно, ты можешь отсканировать мой код или я твой.

— Я должен буду рассказать об этом своей девушке, когда вернусь, — Ян Вэйань отсканировал код и радостно улыбнулся. — Она каждый день спрашивает, летал ли я с тобой. Я всегда говорил ей, что только что окончил академию, поэтому у меня не было такой возможности, и ты не летаешь по внутренним маршрутам. Но теперь это действительно случилось!

Ян Вэйань был довольно разговорчив, но Чэнь Цзяюй не находил это раздражающим. Он привык к тишине, поэтому чья-то болтовня была довольно ободряющей. Просьба Ян Вэйаня добавиться в WeChat напомнило Чэнь Цзяюю, что он ещё не «извинился» перед Фан Хао. Он быстро открыл контакт, который прислала ему Лу Янь, и отправил заявку на добавление в друзья, но к моменту взлёта она всё ещё не была принята. Два часа спустя ничего не изменилось. Чэнь Цзяюй говорил по радиосвязи:

— Пекинский подход, добрый вечер, China Airlines 8182, высота 5000, готовы к вашим инструкциям.

Через некоторое время знакомый голос с пекинским акцентом спокойно прозвучал:

— China Airlines 8182, Пекин, радаром обнаружен. Следуйте к АW03, взлётно-посадочная полоса 17R, держите высоту 4000.

— Следуем к АW03, ВПП 17R, держим высоту 4000, China Airlines 8182, — Чэнь Цзяюй повторил инструкции.

Он подождал на частоте, но никто больше не заговорил. Похоже, это была спокойная ночь.

— Довольно пусто сегодня? — спросил он в открытое воздушное пространство.

Ян Вэйань, решив, что вопрос был адресован ему, напряжённо и тщательно выполнял контрольный список посадки. Затем голос диспетчера прозвучал в наушнике радиосвязи:

— Ночная смена обычно такая, только двое из нас на дежурстве. Вы сегодня летите поздним рейсом?

Чэнь Цзяюй понял, что диспетчер уловил разницу между его обычным рейсом и этим.

— Да, — ответил пилот, — по вторникам я летаю немного позже.

Фан Хао больше не отвечал. Некоторое время спустя, увидев, что самолёт Чэнь Цзяюя снижается, он выдал ещё одну инструкцию:

— China Airlines 8182, продолжайте снижение до 2200, левый разворот на 290, давление 1008.

Чэнь Цзяюй повторил инструкции, и затем наступило долгое молчание, прерываемое время от времени командами, когда Фан Хао направлял самолет на посадку. Ритм шума ветра, звуков приборов и радиопомех стал почти знакомым танцем. На заключительном участке подхода, даже с современной системой посадки по приборам (ILS), самолёту всё ещё нужно было тщательно выровняться по командам диспетчера до достижения определённой высоты. Говорят, что без управления диспетчера посадить небольшой самолёт на узкую взлётно-посадочную полосу почти невозможно, это как попасть в яблочко из лука.

Фан Хао дал последние указания, и Чэнь Цзяюй плавно приземлил самолёт. Во время руления Чэнь Цзяюй кое о чём вспомнил.

— Не забудь одобрить мою заявку в друзьях по дороге домой, — сказал он.

Ян Вэйань посмотрел на Чэнь Цзяюя с некоторым удивлением. Мужчина взглянул на него и пояснил:

— А, да, поддержание хороших отношений с диспетчерами также важно.

Ян Вэйань ответил только молчанием.

Этот рейс сильно затянулся, и Чэнь Цзяюй чувствовал себя уставшим. Он купил банку кока-колы в круглосуточном магазине, чтобы взбодриться. К счастью, дороги в Пекине в это время не были загружены, и он добрался до дома своих родителей в Шуанцзяне примерно за пятьдесят минут. Тихонько открыв дверь, первое, что заметил Чэнь Цзяюй, – это всё ещё горящий свет в гостиной и запах дыма по всему дому. На столе стояла недопитая бутылка алкоголя.

— Папа, — позвал он, затем аккуратно закрыл бутылку и поставил её на верхнюю полку.

— Не мешай мне, — Чэнь Чжэн даже не взглянул на него, лишь махнув рукой.

Чэнь Цзяюй постоял так мгновение, а затем шагнул вперёд.

— Папа, постарайся меньше курить. Ты всё равно должен завтра пойти к маме.

Мать Чэнь Цзяюя, Цао Хуэй, была больна уже больше года. Раньше она совершала пешие походы и делала спортивные упражнения со своими подругами, даже проводила несколько месяцев на Хайнане. Но после возвращения с Хайнаня у неё внезапно начались частые лихорадки и слабость. Медицинское обследование выявило рак груди третьей стадии, который уже дал метастазы. После операции она проходила курс химиотерапии в течение года, иногда оставалась в больнице.

Она была на девять лет моложе отца Чэнь Цзяюя, ей было около пятидесяти – время, когда она должна была наслаждаться жизнью. Но теперь её поглотили бесконечные беспокойства и болезнь.

Рак затрагивает не только пациента, но и всю семью, и, казалось, он мгновенно состарил отца Чэнь Цзяюя.

Чэнь Цзяюй был единственным ребёнком в семье, а еще он был пилотом, который постоянно был в разъездах. Он не мог как следует ухаживать за престарелыми родителями, поэтому нанял домработницу, на неполный рабочий день, чтобы помогать им дома. Домработница несколько раз упоминала, что Чэнь Чжэн, кажется, забывает некоторые вещи, иногда даже то, что он ел утром. Чэнь Цзяюй подсчитал, что его отцу в этом году 65 лет, поэтому у него могли проявляться ранние признаки болезни Альцгеймера. Именно поэтому он перешёл с международных на внутренние рейсы. Более короткие перелёты, иногда по пять-шесть раз в день, как сегодня, позволяли ему возвращаться домой каждый вечер.

Чэнь Чжэн закашлялся и затушил сигарету в пепельнице.

— Почему ты снова летал поздним рейсом? — сказал он.

— Летать – это просто работа, — тон Чэнь Цзяюя был спокойным, — какая разница какие рейсы. Кто-то должен летать и в поздних сменах.

В тусклом свете Чэнь Цзяюй мог видеть, что волосы его отца полностью поседели, его старость была отчётливо видна. Он задумался, когда это началось.

— Ты внёс большой вклад в Гонконге, — возмущался Чэнь Чжэн, — тебе теперь должны давать более лёгкие задания. Я как-нибудь поговорю об этом с дядей Лю.

Лю Хэн был вице-президентом компании, и он раньше выпивал с Чэнь Чжэном, хотя они были не очень близки. Чэнь Чжэн всегда любил ссылаться на свои связи в ВВС и гражданской авиации, всё ещё застряв во времени, когда Чэнь Цзяюй был просто курсантом-пилотом. Но Чэнь Цзяюй с самого начала был образцовым студентом, никогда не создавал проблем и никогда не просил отца использовать связи, чтобы получить для него что-то.

— Папа, перестань снова и снова упоминать Гонконг, —  Чэнь Цзяюй нахмурился, — это меня раздражает.

Чэнь Чжэн сменил тему, но всё ещё говорил о своём сыне.

— Я говорил тебе жить рядом с аэропортом, но ты настаивал на том, чтобы оставаться здесь. Так неудобно каждый день ездить, и ты можешь застрять в пробке. А если что-то случится?

Чэнь Цзяюй подмёл окурки с пола веником, придав помещению более презентабельный вид.

— Мне здесь хорошо, тебе не о чем беспокоиться.

Чэнь Чжэн тяжко вздохнул.

— Когда твоя мама была здесь, она умела меня усмирять. Теперь, когда её нет, ты пытаешься управлять мной.

Чень Цзяюй не знал, что на это ответить. Когда его мать была дома, она была посредником между напряжёнными отношениями отца и сына. Каждый раз он надеялся, что увидев маму на следующий день, всё станет лучше, но потом вспоминал, что эти дни всё равно ограничены. Врачи дали им всего около года.

Находясь в этом доме с отцом, Чень Цзяюй часто чувствовал, что разрывается. Наполовину жалея о тяжёлой доле отца, наполовину задыхаясь от гнетущей атмосферы, тёмные облака застилали потолок над ним.

Раньше у него была квартира недалеко от аэропорта, но после диагноза матери он сдал её в долгосрочную аренду и купил апартаменты недалеко от дома родителей, чтобы иметь немного личного пространства, но и так же иметь возможность помогать им, не так сильно напрягаясь.

Наконец, убедив отца пойти спать, он вернулся к себе домой, когда было уже больше трёх часов ночи. Он собирался сразу пойти спать, но его телефон издал сигнал. Помимо групповых чатов, которые он выключил, написать ему так поздно могли только коллеги.

Он посмотрел и увидел, что «□» принял его запрос в друзья. Похоже, Фан Хао всё ещё был на ногах. Это было даже более странное расписание, чем у пилота.

Чень Цзяюй почти забыл об этом. Он отправил сообщение:

[Насчёт пятницы, я действительно не понял ситуацию, позвольте мне извиниться.]

На что Фан Хао быстро ответил:

[О, это просто работа, не стоит об этом беспокоиться.]

Чень Цзяюй отправил эмодзи ОК. Он находил Фан Хао довольно талантливым в том, чтобы сливаться с беседы.

Выпьем?

Глава 8. Выпьем?

Фан Хао увидел, что кто-то под ником jiayuchen отправил ему запрос в друзья. Он понятия не имел, кто это был, но когда Чэнь Цзяюй сообщил ему об этом по радиосвязи он понял, в чём дело. Разве сегодня не было всё в порядке, пока они общались по каналу связи? Что он там затеял? Фан Хао не совсем понимал, но всё же принял запрос, ему стало интересно, что хочет сказать ему Чэнь Цзяюй.

Позже он получил извинение. Но Фан Хао сразу понял, что искренности в нём не много. Скорее всего, это было просто изменение стратегии общения после их стычки около кафе. Это была явная попытка загладить все свои косяки, когда он понял, что не может просто болтовнёй справиться с Фан Хао.

Почему Чэнь Цзяюй должен налаживать именно с ним хорошие отношения из десятков авиадиспетчеров во всём аэропорту Дасин? Фан Хао не мог этого понять. И не хотел. У него всегда было плохое чутьё на эти закулисные игры.

Ранее Лу Янь также намекала на это, даже предупреждала его:

— Фан Хао, ты самый выдающийся авиадиспетчер, которого я видела, ты, наверное, родился для этой работы. Но иногда я за тебя переживаю.

Он мог услышать подтекст от Лу Янь: эта работа не только о том, чтобы направлять самолёты. Самолёты не на 100% машины, это ещё и люди, которые ими управляют. Диспетчеры башни должны иметь дело с пилотами, авиакомпаниями, подразделениями на всех уровнях. Нельзя обидеть никого. Одна только мысль об этом вызывала у Фан Хао головную боль, особенно после его повышения, когда он не только должен был обучать своего ученика Ван Чжаньбо, но и посещать всевозможные встречи по вопросам безопасности. Некоторые люди, вероятно, просто рождены с умением маневрировать между различными группами интересов и при этом выходить из этого невредимыми, как Чэнь Цзяюй.

Летние каникулы закончились, и трафик в Дасине по-прежнему находился под контролем. Они работали в четыре смены, по два дня через два. Большинству людей приходилось работать всего одну ночную смену в неделю, если только это не был праздничный день. Как более опытный старший диспетчер, Фан Хао в настоящее время должен был работать две ночные смены. Ночные смены противоречат нормальному физиологическому ритму, поэтому они особенно утомительны, но каким бы усталым ты ни был, нельзя совершать ошибок.

Сменяя одну ночную смену за другой, он полагался на свой холодный кофе, включал кондиционер, чтобы было прохладно и курил сигареты, чтобы быть бодрее.

Как раз сейчас, когда короткая ночная смена подходила к концу, к нему в башню пришла его коллега Чу Ижоу и постучала в дверь.

— Фан Хао, тебя кое-кто ищет.

— Хм, кто это?

Он предположил, что это может быть только коллега или руководитель в такое время, но коллеги просто вошли бы прямо в зал управления.

— Похоже, пилот, я не узнаю форму, — сказала Чу Ижоу, заходя внутрь.

Она обхватила себя за плечи плечи и немного потёрла их, дрожа от холода.

— Вы, ребята, действительно любите холодный воздух — кондиционер ледяной!

По пустяковому делу никто не приходит в башню управления. Пилоты обычно тут появляются, только когда их вызывают диспетчеры для допроса, либо для выговора от их заместителя директора или ответственного диспетчера, либо для заполнения отчета для начальства в более серьёзных случаях. В нормальных обстоятельствах ни один пилот не пришёл бы в башню. Неужели... Чэнь Цзяюй?

Фан Хао снял наушники, не увидев никакой активности на экране, он сообщил об этом коллеге, находившемуся на дежурстве, и вышел, захватив с собой пачку сигарет и зажигалку, чтобы размять ноги.

Как только вышел, он увидел, что на самом деле это был Лан Фэн, пилот KLM.

— Фан Хао? — поприветствовал его Лан Фэн.

Фан Хао никогда раньше с ним не разговаривал, он лишь изредка видел его лицо в аэропорту, поэтому он смутно его помнил, но не мог быть уверенным, что это точно он.

— Что привело тебя сюда в такое время?

Лан Фэн посмотрел на часы, затем поднял взгляд на него.

— Очень ранний рейс в Европу, пришёл чуть раньше для предполетного брифинга и зашёл, чтобы увидеться с тобой.

— Куда ты летишь сегодня? — вежливо спросил Фан Хао, приглашая того пройти с ним в зону для курения. — Я покурю, ночные смены слишком легко заставляют меня впасть в сонливость. Ты не возражаешь?

Он закурил сигарету, глубоко затянулся и немного отошёл от Лан Фэна.

— Опять в Амстердам, — ответил Лан Фэн, вежливо покачав головой, давая понять, что не возражает, его глаза были прикованы к Фан Хао.

— Фан Хао, благодаря тому, что ты заметил проблему с шиной в прошлую пятницу, я избежал больших неприятностей и поэтому пришёл лично поблагодарить тебя, — искренне улыбнулся Лан Фэн.

Было 4:30 утра в Пекине, небо все ещё оставалось тёмным, и эта ночь была достаточно холодной. Фан Хао улыбнулся в ответ, обнажая свою белоснежную улыбку.

— Не стоит.

Он сталкивался со многими бестолковыми пилотами, а такие люди, как Лан Фэн, были поистине редкостью. Если честно, он чувствовал себя немного недостойным благодарности. Они немного поболтали об инциденте в тот день. Фан Хао хотел спросить, нашли ли они причину аварии, но Лан Фэн лишь покачал головой, сказав, что проверил записи о техническом обслуживании — новые шины заменили всего два месяца назад.

— Ты, возможно, также слышал, что в тот день это был мой первый рейс в качестве капитана, так что... благополучно пройти через всё это было благословением, — сказал Лан Фэн, наблюдая, как дым, выдыхаемый Фан Хао, плавно поднимается в ночное небо. Ему показалось это немного завораживающим.

Он просто хотел найти свободную минутку, чтобы подойти и поблагодарить диспетчера из башни сегодня, и, возможно, спросить, не хочет ли тот получить подарочную карту в кофейне или что-нибудь ещё в качестве знака признательности. Но он не ожидал, что этот человек будет высоким, привлекательным парнем с парой смеющихся глаз, которые, казалось, излучали свет.

— Давай как-нибудь сходим выпить, — неосмотрительно выпалил Лан Фэн.

Фан Хао покосился на него, его «гей-радар» наконец ожил. Чёрт! Он очень хорошо справлялся с чрезвычайными ситуациями в воздухе, такими как аварии, массовые прибытия и вылеты, болезни пассажиров и так далее. Но в обычной жизни эти навыки были не так хороши. Пилот, стоящий перед ним, которым он командовал, внезапно пригласил его выпить — это можно считать чрезвычайной ситуацией, верно?

— Это... спасибо, но, в самом деле, не нужно, — неловко ответил Фан Хао, пытаясь убедить себя, что слишком много себе напридумывал.

Лан Фэн казался хорошим парнем, его можно было бы назвать привлекательным, с добрым сердцем. Но Фан Хао взял за правило пять лет назад не вступать ни в какие отношения с коллегами, будь то свидания или просто случайные связи.

Лан Фэн выглядел немного разочарованным, вероятно, он тоже чувствовал, что был слишком настойчив.

— Тогда как насчет просто чашечки кофе?

— Конечно, — кивнул Фан Хао, — хорошо. Ты можешь зайти в башню, чтобы найти меня как-нибудь.

Он чувствовал, что было бы ещё более странно отказывать и дальше.

—Хорошо, тогда я позвоню на твою рабочую линию, — сказал Лан Фэн.

Фан Хао подумал, что эта линия обычно используется пилотами для подачи жалоб, но в принципе, по ней тоже можно было связаться с Фан Хао. Возможно, Лан Фэн просто не хотел переступать черту, спрашивая его личный номер.

После того, как Фан Хао проводил Лан Фэна, он вернулся к работе. Трафик был относительно низким. И поэтому он начал думать о том, что это только что было?

Когда они заканчивали ночную смену, Чу Ижоу, которая, должно быть, видела их двоих в башне раньше, подошла, чтобы поболтать.

— Так это был тот самый пилот, с которым ты спорил в пятницу?

— А? — Фан Хао был сбит с толку, как все узнали про тот конфликт по радиосвязи, случившийся в пятницу? — Нет, — всё же ответил он, — это был Лан Фэн, капитан KLM.

— Ааа, — Чу Ижоу поняла. — Тот, у которого была лопнувшая шина? Не ожидала, что он будет таким красавчиком, ты ему понравился?

— А ты как думаешь?

Это был не риторический вопрос, Фан Хао искренне интересовало, может ли Чу Ижоу действительно сказать так много, просто взглянув на них в башне.

— Судя по тому, как он на тебя смотрел, было похоже, что ты его заинтересовал, — уверенно сказала Чу Ижоу.

— Я так не думаю, — покачал головой Фан Хао. — До сегодняшнего дня он даже не знал, как я выгляжу.

Когда Чу Ижоу надевала пальто, чтобы вместе идти на парковку, она игриво его подтолкнула.

— Ты просто слишком скромный.

Встреча в ресторане

Глава 9. Встреча в ресторане.

Прощальная вечеринка Лу Янь проходила в ресторане хунаньской кухни Цзюйсянъюань, недалеко от аэропорта. Лу Янь частенько бывала в нём раньше. Она даже во время праздников, когда была на дежурстве, заказывала оттуда еду на вынос.

Список людей, которые должны были придти на эту вечеринку, был довольно интересным. Обычно в группе пилотов не найдешь диспетчеров управления воздушным движением, так как пилоты в основном обсуждают работу башни управления. А в группе диспетчеров, в основном, жалуются на пилотов.

Но круг общения Лу Янь был довольно широким — она пригласила коллег из гражданской авиации вплоть до сотрудников нового аэропорта Дасин, так что примерно дюжина присутствующих была поровну поделена между пилотами и диспетчерами.

Среди диспетчеров был Ван Юань, добросердечный диспетчер региональной зоны управления, а также Чу Ижоу, которую Лу Янь наставляла три года назад и которая теперь выросла в компетентного, самостоятельного специалиста. Она также пригласила Фан Хао.

Присутствующие пилоты были асами ведущих авиакомпаний. Были: Чэнь Цзяюй, очень близкий друг Лу Янь из Air China, его коллега Чжэн Сяосюй, ещё пилот Hainan Airlines по имени Чжоу Цичэнь, капитан Sichuan Airlines по имени У Юэ и обладательница короткой стрижки, очень способная женщина-пилот из Shandong Airlines по имени Су Ли, которая также была однокурсницей Лу Янь.

Как только Чэнь Цзяюй сел, он улыбнулся и сказал:

— Янь-эр, ты собрала пилотов из Air China, Шаньдуна, Хайнаня и Сычуаня. У нас тут есть север, юг, запад и восток – мы можем сыграть в маджонг.

Несколько капитанов рассмеялись.

Было действительно трудно собрать дюжину людей из диспетчеров и пилотов, и после нескольких голосований в группе WeChat, им, наконец, удалось выделить вечер пятницы, когда все были свободны.

Чэнь Цзяюй и Чжэн Сяосюй приехали прямо из аэропорта после своих рейсов. График рейсов Чэнь Цзяюя был понедельник-вторник и пятница-суббота, поэтому ему снова придётся завтра рано утром отправиться в аэропорт. Чжэн Сяосюй встал и налил Чэнь Цзяюю чашку чая.

— Цзя-гэ, мы из одной компании, но я не видел тебя уже больше месяца!

Чжэн Сяосюй летал на дальнемагистральных международных рейсах, и они раньше летали вместе довольно часто, но в последнее время он летал между Пекином и Лос-Анджелесом.

— Ты возвращаешься только раз в неделю, так что я могу с этим поделать? — похлопал его по плечу Чэнь Цзяюй.

— Ну, на этот раз мы, наконец, встретились, — сказал Чжэн Сяосюй, — так что давай выпьем.

— Мне завтра утром лететь, поэтому у меня сегодня только чай, — поднял чашку Чэнь Цзяюй.

В гражданской авиации действует строгий запрет на употребление алкоголя за двенадцать часов перед взлетом, и все присутствующие понимали это.

— О, ты летишь завтра? — Лу Янь посмотрела на Чэнь Цзяюя. — Если бы я знала, мы могли бы перенести встречу на субботу, тогда ты мог бы спокойно выпить и посидеть с нами допоздна.

Чэнь Цзяюй улыбнулся.

— Это твоя вечеринка, — покачал он головой и подшутил над ней, — так что это тебе следует как следует погулять допоздна.

Когда прибыл Фан Хао, он застал эту непринужденную атмосферу между пилотами и диспетчерами.

Сначала никто его не заметил, и у него возникла мимолетная шальная мысль просто развернуться и пойти домой. Из всех присутствующих он был знаком только с Лу Янь, Чу Ижоу и добрым толстяком Ван Юанем из региональной диспетчерской, а также он общался с Чжоу Цичэнем из Hainan. Остальных он вообще не знал. Но Чу Ижоу скоро заметила его и махнула ему рукой.

— О! Фан Хао, ты пришёл! Иди к нам.

— Иди, иди, — Лу Янь тоже ему обрадовалась — подвиньтесь немного.

Женщина-пилот Су Ли, однокурсница Лу Янь, сидела справа от неё, а Чэнь Цзяюй был на два места левее. Когда подошла Чу Ижоу, она плюхнулась рядом с Лу Янь слева, оставив свободные места слева от себя и справа от Чэнь Цзяюя.

Фан Хао посмотрел на капитанов в их форме и почувствовал себя немного не в своей тарелке в своей повседневной одежде: белая футболка, кашемировый свитер и темные джинсы. Однако Лу Янь, казалось, не возражала и даже похвалила его свитер, когда он сел.

— Янь-цзэ, — поприветствовал её Фан Хао, — извини, я опоздал, по пути были пробки.

— От твоего дома всего пятнадцать минут, так что тебе придется выпить штрафную, — подшутила над ним Лу Янь.

— Хорошо, — послушно кивнул Фан Хао.

Как только он это сказал, Чэнь Цзяюй наполнил его бокал.

— Вау, как быстро! — Чжоу Цичэнь был удивлен. — Посмотрим, как наш Фан-цзун справится с этим.

Фан Хао поднял бокал приветствуя Чжоу Циченя.

— Давно не виделись, Чэнь-гэ.

Он сделал глоток. На голодный желудок, даже если Чжоу Цичэнь будет его подначивать, Фан Хао не сможет допить это залпом. Когда он сел, Фан Хао посмотрел налево и увидел, что Чэнь Цзяюй был очень спокоен, его спина полностью расслаблена, руки скрещены на груди, и он смотрел на Фан Хао. Фан Хао не ожидал, что Чэнь Цзяюй будет так открыто на него пялиться и почувствовал себя немного неловко, поэтому просто поприветствовал его.

— Какое совпадение, капитан Чэнь.

Чэнь Цзяюй лукаво улыбнулся.

— Почему так официально? Мы практически братья, сидим вот за одним столом.

Фан Хао естественно понял его посыл, и хотя у них были некоторые разногласия на работе, он не хотел это выяснять на вечеринке Лу Янь, поэтому согласился и обратился к нему «Цзя-гэ».

Чэнь Цзяюй был доволен. Он посмотрел на Фан Хао и внезапно спросил.

— Когда ты узнал? — естественно имея в виду новости об уходе Лу Янь.

— Два дня назад, — ответил Фан Хао. — Это было довольно неожиданно.

Он о чём-то задумался и посмотрел на Чэнь Цзяюя.

— Ты, должно быть, узнал об этом раньше, чем мы.

Чэнь Цзяюй кивнул, не отрицая этого. Фан Хао понял – в конце концов, Чэнь Цзяюй был самым близким другом Лу Янь, не просто коллегой по работе, поэтому неудивительно, что он узнал об этом раньше.

— Но вы всё равно сможете часто видеться, если она переведётся в Шанхай, — подумав сказал Фан Хао.

— Точно! — не растерялся Чжоу Цичэнь. — Янь-эр, я буду часто летать в Шанхай, так что мне придется попросить тебя присмотреть за мной в шанхайской башне.

Лу Янь также была хорошо с ним знакома.

— Я и так присматривала за тобой в Пекине, а теперь мне ещё придётся это делать и в Шанхае?

— Конечно, я буду очень вежливым с тобой, — усмехнулся Чжоу Цичэнь.

Чжоу Цичэнь был довольно живым и забавным человеком, и быстро подхватил нить разговора. На самом деле он не был однокурсником Лу Янь или Чэнь Цзяюя, он просто очень хорошо поладил с Лу Янь за последние два года в Дасине, так что стал частью их круга.

Со стороны бы никто и не догадался, что он раньше пилотировал истребитель и был служащим ВВС, одним из лучших, который три года назад перешел в гражданскую авиацию по рекомендации военных. С тех пор он был образцовым сотрудником Hainan Airlines, одним из пилотов с наибольшим количеством лётных часов в год в Пекинском регионе, и, вероятно, вскоре его повысят до капитана. Возможно уже в следующем году.

У диспетчеров завязался тоже свой разговор о работе.

— Эй, разве в прошлую пятницу у KLM не было разрыва шины? — внезапно вспомнил У Юэ.

Услышав эту тему, Фан Хао почувствовал себя немного неуютно, вспомнив инцидент, когда Чэнь Цзяюй вмешался, и у них с ним случилась неприятная ситуация. К счастью, кроме Лу Янь, которая имела смутное представление об этом, остальные ни о чём не догадывались.

За последние два месяца в Дасине не было серьезных инцидентов, поэтому это был спокойный период без особых обсуждений, а разрыв шины KLM был единственной большой новостью.

Чжоу Цичэнь не был в Дасине в последние несколько дней, так что только сейчас узнал об этом происшествии. Услышав имя Лан Фэн, он навострил уши.

— Разрыв шины произошел при взлёте или при посадке? Надеюсь, двигатель не загорелся?

Всем нечего было ответить, так как никто не присутствовал тогда при этой аварии, поэтому объяснять пришлось Фан Хао.

— Это произошло при взлёте. К счастью, двигатели и шасси не были повреждены. Причина пока неизвестна, но на взлётно-посадочной полосе не было обнаружено никаких посторонних предметов, так что самолёт KLM должен быть отправлен на тщательное расследование в ближайшие пару недель.

— Хорошо, что у нас есть наш Фан Хао с его соколиными глазами — повернулась к нему Лу Янь. — Он заметил это, просто прогуливаясь по башне с биноклем.

Чу Ижоу, наконец, поняла в чём дело, и повернулась к Фан Хао с многозначительным взглядом.

— В таком случае Лан Фэн должен был угостить всех диспетчеров ужином.

— А, так Лан Фэн говорит по-китайски? — Чжоу Цичэнь не мог скрыть удивления.

— Да, он довольно свободно говорит по-китайски, — ответил Фан Хао.

— Фан Хао, ты можешь меня с ним познакомить? — усмехнулся Чжоу Цичэнь. — Я беспокоился из-за языкового барьера, но раз он говорит по-китайски, тогда это не проблема.

— Ты разве не практикуешь английский в Hainan? — рассмеялась Лу Янь. — И с какой стати Фан Хао должен его тебе представлять?

— Ладно, ладно, — тоже рассмеялся Чжоу Цичэнь, — тогда давайте выпьем за диспетчера Фан Хао, спасителя нашего спокойного неба.

Лу Ян улыбнулась, вынув длинную тонкую сигарету, её волнистые длинные волосы ниспадали на плечи. Она была поразительно красивой женщиной. Фан Хао, естественно, достал свою зажигалку, чтобы помочь прикурить ей, на мгновение замешкался, а затем закурил и сам.

Фан Хао, держал сигарету в руке, но ещё не затянувшись, вернул разговор в нужное русло:

— Пробитое колесо это небольшое происшествие, напишешь отчёт – и дело сделано. Настоящий вопрос в том, как в реальности решить этот вопрос, иначе он может стать серьёзной проблемой.

Чжоу Цичэнь с восхищением посмотрел на него.

— Ты действительно, впечатляющий. Выпьем, за нашего Фан-цзуна!

— Не спеши, не спеши, —  тоже улыбнулся Фан Хао, — ты первый, Чэнь-гэ.

— Хорошо, что лопнула только шина и ничего другого не пострадало, — воспользовавшись возможностью вставил Чэнь Цзяюй.

— О, у тебя тоже была такая ситуация, Цзя-гэ? — заинтересованно спросил Чжоу Цичэнь.

Чэнь Цзяюй спокойно кивнул.

— Да, было дело.

Лу Ян бросила на него глубокий взгляд и вздохнула.

—Ты действительно многое повидал за последние несколько лет…

Некоторые пилоты летают всю карьеру без происшествий, а другие, например, такие, как Чэнь Цзяюй, сталкивались не только с пробитыми шинами, но и с проблемами с шасси, отказом одного двигателя с уходом на запасной аэродром, пассажирами с приступами астмы и разными другими проблемами. Поэтому, когда на его рейсе из Джакарты в Шанхай отказали двигатели, он запаниковал всего лишь на несколько мгновений, а затем взял себя в руки и начал устранять неисправности. Только позже, с течением времени, он постепенно осознал, что это был самый серьёзный инцидент, с которым он столкнулся.

— В тот раз в Хунцяо, когда у тебя лопнули шины и загорелся двигатель, тебе пришлось взлететь прямо в таком состоянии, — добавил Чжэн Сяосюй. — Ты даже попал в новостные выпуски.

— Да, — улыбнулся Чэнь Цзяюй, — некоторые пассажиры даже записывали всё это на видео и потом говорили, что это было похоже на полёт на ракете, а не на самолёте.

— Похоже, Цзя-гэ уже примелькался в новостях, — сказал Чжоу Цичэнь.

— Зато теперь нет такой проблемы, которая была бы не по зубам нашему Чэнь Цзяюю, — вставила Лу Янь.

— А разве тебе самому не пришлось прыгать с парашютом после столкновения твоего самолета с птицами? — Чэнь Цзяюй переключил общее внимание на Чжоу Цичэня.

— О… — улыбнулся Чжоу Цичэнь, — об этом я не могу говорить – соглашение о неразглашении.

Это случилось во время военных учений, поэтому он не мог обсуждать такие детали. Но шрамы и металлические штифты в его теле могли поведать истинную историю.

Лу Янь всё ещё не отставала от Чэнь Цзяюя.

— Я слышала, один режиссер хотел снять документальный фильм о твоей последней аварийной посадке в Гонконге?

— Да, — кивнул Чэнь Цзяюй, — но я не согласился.

— Почему бы не снять документальный фильм? — недоумевала Лу Янь. — Это могло бы сделать авиационную отрасль более популярной. Я уверена, у этого фильма были бы большие просмотры.

— У меня нет на это времени, — ответил Чэнь Цзяюй. — Да и пилоты и так довольно популярны, — он сделал паузу, посмотрев на присутствующих диспетчеров. — Думаю, лучше было бы рассказать о работе башни, чтобы эта работа тоже стала довольно известной. Вы же хранители голубых небес нации, верно?

Последнюю часть он произнес почти как рекламный слоган, из-за чего Лу Янь немного смутилась.

После этого тема успешно переключилась с пилотов на авиадиспетчеров. Ван Юань поделился историей о военных учениях, когда информация о воздушном пространстве не была должным образом передана, что чуть не привело к столкновению с военными самолётами. Фан Хао в то время работал диспетчером зоны подхода в главном столичном аэропорту, и он кивнул в знак согласия – это был серьёзный инцидент, и если бы это были гражданские самолёты, пилотов сразу бы отстранили.

Фан Хао тоже было о чём рассказать.

— Несколько месяцев назад я вел грузовой рейс из Пекина на Хайнань. Я дал указания набрать высоту 6000 как можно быстрее, потому что за ними была большая очередь. Но они ответили, что на этой высоте слишком большая турбулентность и сделали запрос подняться на высоту 6200 или спуститься до 5800. Это был пик летнего сезона путешествий, так что я не мог пойти им навстречу и сказал, что они должны справиться с этим…

Он сделал длинную затяжку сигареты, прежде чем продолжить.

— Пилот сказал: «Пекин, у меня на борту целый самолёт свиней, мы не можем позволить им болтаться, иначе в случае чего нам придётся заплатить большую неустойку.»

Чу Ижоу первая рассмеялась, так как действительно всякий груз, включая скот, обычно перевозился по воздуху. Но Лу Янь, казалось, догадалась о развязке.

— Так ты разрешил им изменить высоту?

Фан Хао сохранял серьёзное лицо.

— Конечно нет. Я сказал ему: «Вы как-нибудь уж там разберитесь сами со своими с поросятами.»

Все за столом разразились смехом. Но Фан Хао быстро добавил с улыбкой:

— Позвольте мне уточнить, я всё же действительно скорректировал им маршрут для снижения, так что цены на свинину из Хайнани, надеюсь, не вырастут. А то за это пришлось бы вычесть из моей зарплаты.

Чэнь Цзяюй тоже рассмеялся. Наблюдая за серьезной подачей шутки Фан Хао, он был немного удивлен. Его первое впечатление о Фан Хао было другим. Он думал, что это очень жёсткий и педантичный человек, но, похоже, это было не совсем так.

К тому времени, когда ужин подходил к концу, Фан Хао присоединился к Чжоу Цичэню, выпив около трех бокалов, но он уже поел, так что чувствовал себя более-менее нормально.

— Давайте пойдём дальше в бар, — предложила Лу Янь, — и выпьем ещё немного?

— Как скажешь, Янь-цзэ, мы последуем за тобой, — ответил Фан Хао.

Семейные пилоты и диспетчеры ушли первыми.

Первоначально Чэнь Цзяюй воздерживался от алкоголя, поскольку у него было правило не пить перед полётом, но когда Лу Янь попросила его, он в конце концов согласился, впервые нарушив это табу.

Они закончили до полуночи, помня о тех, кому предстояло работать на следующий день. Фан Хао был немного пьян. Он выпил около пяти бокалов, но по нему всё ещё нельзя было так сказать. И он точно будет в порядке после того, как хорошенько выспится. Уходя, он обнял Лу Янь.

— Янь-цзэ, я как-нибудь приеду навестить тебя и Лэй-гэ в Шанхае.

— Фан Хао, береги себя, — серьёзно ответила она. — Я имею в виду не только работу, ты знаешь, что я имею в виду.

Благодаря своему большому опыту и широким связям Лу Янь часто выступала в защиту Фан Хао, но после её ухода ему придется больше полагаться на себя. Он, естественно, понимал, что имела в виду Лу Янь.

Чжоу Цичэня почти вынесли Чжэн Сяосюй и другие, так как он был в стельку пьян.

Попрощавшись с Лу Янь, Фан Хао достал телефон, чтобы вызвать машину. Краем глаза он заметил, как Чэнь Цзяюй и Лу Янь прощаются.

— Цзяюй, есть кое-что, о чём я не хочу спрашивать при посторонних. Что именно произошло между тобой и Янь Юй тогда?

Янь Юй была его бывшей девушкой. Чэнь Цзяюй был бисексуалом, ему нравились как мужчины, так и женщины, поэтому в их кругу ходило много слухов о нем. Многие стюардессы и бортпроводницы утверждали, что встречались с ним. Большинство слухов были ложными, и только с двумя стюардессами у него действительно были отношения. Янь Юй была одной из них, но они расстались вскоре после происшествия с аварийной посадкой в Гонконге. Чэнь Цзяюю было трудно говорить об этом.

— Не то чтобы я скрывал это от тебя, но давай поговорим об этом в другой раз? Я даже не знаю, с чего начать.

Лу Янь кивнула и больше не настаивала. Она слишком хорошо знала Чэнь Цзяюя.

— Я не хочу ворошить прошлое, просто в последние несколько дней она расспрашивала обо мне через одну мою знакомую, так что я думаю, тебе стоит об этом знать.

Чэнь Цзяюй на мгновение застыл в изумлении, он не ожидал такого поворота событий.

– Хорошо, я понял.

По пути

Глава 10. По пути.

Фан Хао вызвал машину через приложение, но в такое время в Дасине их было мало, поэтому ему пришлось некоторое время подождать. Уже больше месяца продолжалась осень, и по-настоящему ощущался холод, а из-за алкоголя его реакция замедлилась настолько, что он не заметил, как подошёл Чэнь Цзяюй, пока тот не оказалась совсем рядом.

— Ты вызываешь такси? — спросил Чэнь Цзяюй, глядя на Фан Хао, переминающегося с ноги на ногу.

— Мгм, — после того, как он слишком много выпил, Фан Хао не мог сказать ничего, кроме односложного ответа.

Чэнь Цзяюй кивнул в сторону парковки.

— Пойдем, я тебя подвезу.

— Это слишком хлопотно, тебе придётся делать крюк, — возразил Фан Хао.

— Разве Лу Янь не сказала, что до твоего дома всего 15 минут? — посмотрел на него Чэнь Цзяюй.

Фан Хао не хотел соглашаться, но его ноги сами понесли его следом за мужчиной.

— А где ты живешь?

— В Шуанцзине, — сказал Чэнь Цзяюй. Фан Хао слегка удивился, это было довольно далеко.

— О, мой дом на севере отсюда, позволь мне рассчитать…

Это была профессиональная привычка: его мозг уже вычислял расстояния и маршруты.

Чэнь Цзяюй рассмеялся, он примерно представлял, где живет Фан Хао, поскольку было всего несколько жилых районов для работников аэропорта, и он был с ними знаком.

— Не надо делать расчёты, это южнее аэропорта, нам даже не нужно ехать в Хэбэй.

Фан Хао не сразу отреагировал, только смог пробормотать:

— Тогда спасибо, Цзя-гэ.

— Я не обманываю тебя, это действительно по пути, — сказал Чэнь Цзяюй.

Машиной Чэнь Цзяюя был белый Porsche Macan. Хотя это и не был роскошный суперкар, но всё же эта машина привлекала внимание. Как внутри, так и снаружи все было безупречно чисто, и чувствовалась сдержанная роскошь.

Капитан авиакомпании должен зарабатывать как минимум несколько миллионов в год, не говоря уже о Чэнь Цзяюе — звёздном пилоте, получавшем не только высокую зарплату, но и различные бонусы, гонорары за шоу, рекламные акции и выступления.

Как только Фан Хао увидел машину, он понял, что это было естественно.

Фан Хао ввёл адрес своего дома, а Чэнь Цзяюй сел в машину и включил обогреватель и подогрев сидений. После пронизывающего ветра, попав в тепло у Фан Хао слегка закружилась голова.

— Почему тебя называют Фан-цзуном? — вдруг спросил Чэнь Цзяюй, будто только что вспомнил об этом.

Примечание переводчика: напомню, что цзун — начальник.

Уголки рта Фан Хао изогнулись в улыбке, и он, казалось, не желал отвечать.

— О, это… Чэнь-гэ и остальные просто называют меня так.

— Не только Чжоу Цичэнь.

— Тогда кто ещё? — спросил Фан Хао.

Только тогда Чэнь Цзяюй понял, что впервые он увидел это прозвище от сплетничающих пилотов в групповом чате WeChat, о чем он, конечно же, не мог сказать, поэтому только ответил:

— Я как-то слышал, как другие пилоты называли тебя так.

Фан Хао спросил в ответ:

— А директор Управления воздушным движением знает об этом?

— Ты имеешь в виду директора Фан Вэймина? — спросил Чэнь Цзяюй. И как только он это произнёс, то сразу всё понял.

— Неужели директор Фан твой отец?

— Нет, — Фан Хао горько усмехнулся, — мой отец умер. Это просто слух, распространяемый другими.

После этих слов он бросил взгляд в окно.

— Хотя я бы хотел, чтобы это было правдой, — тихо сказал он.

Так вот почему его называют Сяо Фан-цзун* – директор Фан-младший, понял Чэнь Цзяюй. В сочетании с командным тоном Фан Хао, при отдаче распоряжений, никто не верил, что у него нет покровителей.

Но факты всегда просты и обыденны, и иногда не такие интересные, как слухи. Когда Чэнь Цзяюй смотрел на его профиль, ему казалось, что он начинает понимать Фан Хао немного лучше.

А сам Фан Хао не хотел углубляться в эти сплетни.

— А что насчет тебя, Цзя-гэ? — спросил он в свою очередь через некоторое время. — Почему ты не хочешь говорить о гонконгском инциденте?

Этот вопрос был довольно прямолинейным, возможно, из-за алкоголя мужчина стал более откровенным. Обычно он бы не стал себе позволять задавать такие личные вопросы.

Чэнь Цзяюй тоже не хотел вдаваться в подробности, но и не хотел оставлять его без ответа.

— Я просто выполнял свои обязанности, — ответил он, — а после того, как я столько раз об этом рассказывал, это уже кажется такой заезженной темой.

Фан Хао промолчал. За эти годы Чэнь Цзяюй не раз появлялся в новостных репортажах, интервью и телепередачах, разве он не повторял одно и тоже из раза в раз? Он получал зарплату и бонусы, ездил на роскошной машине, а теперь говорит, что не хочет тратить слишком много времени на саморекламу и ведёт себя так скромно? Разве это не было неким притворством? Но если он скажет это вслух, то перейдёт границы, поэтому Фан Хао благоразумно промолчал.

— Тебе нехорошо из-за выпивки? — спросил Чэнь Цзяюй, увидев, что тот ничего не говорит.

— Нет, я выпил немного, — покачал головой Фан Хао. — Просто устал. Вчера была ночная смена.

Это было правдой, он вернулся домой только в восемь утра, и после проспал всего восемь часов. Этого было недостаточно для полного восстановления.

Возможно, в машине было слишком тихо, поэтому Чэнь Цзяюй вновь заговорил.

— Чем ты обычно занимаешься в свободное время?

— У меня не так много хобби, — честно ответил Фан Хао. — Иногда я бегаю, иногда фотографирую природу с друзьями.

— О, я помню, что ты был в легкоатлетической команде в университете.

—У тебя хорошая память, — удивился Фан Хао. — Да, тогда я бегал забеги на десять километров и представлял университет на нескольких соревнованиях, но мои результаты были средними.

— Десять километров, — восхитился  Чэнь Цзяюй, — довольно впечатляющая дистанция.

— Десять километров считается короткой дистанцией, да и я не был так уж хорош в этом.

— Так на какие дистанции ты бегаешь? — спросил его Чэнь Цзяюй. — Марафоны?

— Да, — кивнул Фан Хао, — марафоны и сверхмарафоны тоже, от пятидесяти до ста километров. Но вот уже два года я не участвую в соревнованиях. Для участия нужно достаточное количество тренировок, а на это требуется время. Времени у меня сейчас не хватает больше всего.

— В диспетчерской башне Дасина не хватает персонала? — спросил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао посмотрел на него и кивнул, поколебавшись перед тем, как продолжить.

— Авиадиспетчеров всегда не хватало, а теперь один человек выполняет работу двоих. Иногда это утренняя и поздняя смена, или когда погода плохая и рейсы задерживаются, мы просто не справляемся с таким объёмом.

Говоря сейчас, его голос был мягким и не похожим на командный тон. Он сидел довольно близко к Чэнь Цзяюю, поэтому тот мог ощущать его едва уловимый аромат. И хотя это была только их вторая встреча, а первая была напряженной, теперь между ними, казалось, возникла определённая близость.

Его искреннее объяснение заставило Чэнь Цзяюя почувствовать себя виноватым. Он понял, что в прошлую пятницу действительно не мог видеть всей картины целиком. Когда диспетчер более часа давал указания рейсу KLM, его сердце, должно быть, замирало. Как у него могло быть время спорить ещё и с ним о взлётно-посадочных полосах?

Фан Хао хотел ещё поговорить об их случайной встрече у кофейни, вспоминая, что его тон тогда был довольно резким. Какому бы пилоту понравилось, если бы с ним общались таким образом, не говоря уже о гордом Чэнь Цзяюе. Однако прошло уже более десяти минут в машине, а Чэнь Цзяюй так и не упомянул об этом инциденте, поэтому Фан Хао решил, что он уже перевернул эту страницу.

Чэнь Цзяюй въехал на территорию жилого комплекса, настояв на том, чтобы высадить Фан Хао прямо у входа в здание. Прежде чем поехать дальше он наблюдал, как тот вошёл в подъезд и дверь за ним медленно закрылась.

По пути домой Чэнь Цзяюй продолжал думать о том, что ему рассказал Фан Хао.

Визуализация к главе.

Porsche Macan:

Взлётно-посадочная L17

Глава 11. Взлётно-посадочная L17.

В течение следующей недели Чэнь Цзяюй попадал на дежурство Фан Хао два или три раза, и каждый раз всё было спокойно и мирно. Вероятно, потому что в это время был не час пик, он летал по установленным процедурам, и Фан Хао одобрил все его просьбы, касаемые взлёта и посадки.

Однако в пятницу вечером пошёл дождь. В авиационной отрасли все зависит от погоды, а для авиадиспетчеров тем более это было важно. Когда случаются какие-либо неблагополучные погодные условия, их нагрузка сразу удваивается.

Но такая ерунда, как дождь не доставляла проблем Фан Хао. Он всё так же умело и профессионально отдавал команды, направляя различные рейсы и напоминая им о погоде и топливе. Он был собран и вовремя реагировал на всё.

Фан Хао распорядился, чтобы рейс Чэнь Цзяюя следовал за предыдущим.

— China Airlines 1560, подход к Пекину, радаром обнаружен. Сохраняйте высоту 4500, скорость 350. Ожидайте… Посадка на ВПП R17 по слепой схеме.

Чэнь Цзяюй взял микрофон.

— Добрый вечер, Пекин, можно ли запросить ВПП L17?

Хотя L17 и R17 отличались всего одной буквой, на самом деле это были две разные северные взлётно-посадочные полосы, расположенные довольно далеко друг от друга. Посадка на R17 означала бы двадцатипятиминутное руление до стоянки. В последние три раза он садился на R17, поэтому решил попробовать L17, хотя был готов к отказу, так как погода была плохой, и R17 была самой удобной полосой для захода на посадку для диспетчерской вышки.

Фан Хао на мгновение замолчал.

— China Airlines 1560... подождите.

Чэнь Цзяюй подумал, может быть у него есть шанс?

Через некоторое время Фан Хао связался с впереди идущим самолётом.

— Southern 3788, каково состояние ВПП L17?

Пилот Southern Airlines ответил:

— На взлётно-посадочной полосе есть вода, но в целом состояние нормальное. Можно садиться.

Фан Хао снова обратился к Чэнь Цзяюю:

— China Airlines 1560, ВПП L17 немного подтоплена, а также наблюдается боковой ветер, 260 градусов, 7 метров в секунду. Сможете с этим справиться?

Чэнь Цзяюй сегодня пилотировал большой Boeing 747, а при плохой погоде или сильном воздушном потоке преимущество массы очевидно. Он услышал условия и не увидел в них проблем, поэтому быстро ответил:

— Подтверждаю, China Airlines 1560.

Чэнь Цзяюй посадил свой рейс на ближайшую взлётно-посадочную полосу без очереди, и у него было хорошее настроение. Когда он услышал, как Фан Хао сказал «Обслуживание радаром завершено» и передал его диспетчерской вышке, он не удержался и пошутил:

— Принято, China Airlines 1560. Спасибо, Фан-цзун.

Фан Хао схватился за микрофон.

— China Airlines 1560...

Казалось, он не знал, что сказать, поэтому помедлил.

— Если вам больше ничего не нужно, освободите частоту.

Его голос был серьёзным, но в то же время можно было уловить улыбку в его тоне.

Чэнь Цзяюй подыграл ему.

— Что вы, я просто хочу поблагодарить вас за работу, China Airlines 1560.

Фан Хао нажал на переключатель, не зная, что сказать, затем тихо его отключил.

Остальные пилоты, все ещё находившиеся на частоте, вероятно, смеялись над этим обменом репликами. Часто пилоты подтрунивали над диспетчерами, особенно над теми, у кого приятные голоса. Но Чэнь Цзяюй, вероятно, был первым, кто отважился на это с Фан Хао.

В конце концов, Фан Хао мог только сказать:

— Не стоит благодарности, это моя работа.

Боинг 747-400 China Airlines плавно сел на мокрую взлётно-посадочную полосу, затем замедлился и начал руление к парковке.

После того, как все увидели, что Чэнь Цзяюй посадил самолёт на ВПП L17, Фан Хао получил много запросов на эту полосу, но самолёт China Airlines 1560 ещё не закончил руление, и впереди был ещё один самолёт, поэтому Фан Хао отклонил их запросы и направил всех на изначально предназначенные ВПП.

Фан Хао и не подозревал, что в это время Чу Ижоу на частоте диспетчерской вышки вызвала Чэнь Цзяюя:

— China Airlines 1560, вы слишком долго рулите, поторопитесь.

— Башня, на земле стоит вода, мы делаем всё возможное, — ответил Чэнь Цзяюй.

А на частоте подхода голос, похожий на голос пилота Eastern Airlines, в ответ на отказы на ВПП L17 публично пошутил:

— Что тут скажешь, это же Royal China Airlines.

Это была старая шутка: China Airlines была единственной национальной авиакомпанией в Китае и получала лучшие маршруты, поэтому пилоты иногда не могли удержаться от подшучивания.

— Цзя-гэ заслужил такое обращение, — подхватил пилот Southern Airlines.

Неожиданно вмешался Фан Хао:

— Разве посадка на взлётно-посадочную полосу со стоячей водой считается привилегированной? — И затем серьёзно добавил — Eastern 570, у вас заканчивается топливо, не так ли? На L17 сейчас есть боковой ветер, если не сможете сесть с первого раза, вам придётся уходить на второй круг. Проверьте топливо.

— Нет-нет, — быстро сказал пилот Eastern, — Пекин, подтвердите, я захожу на посадку на ВПП 04. Eastern 570.

— Принято, Eastern 570, — прозвучал голос Фан Хао.

Его не беспокоили жалобы пилотов, лишь бы процедуры соблюдались правильно. Но был ли он единственным, кого беспокоило то, что Чэнь Цзяюй всё это время пользовался особыми привилегиями?

После работы Фан Хао достал телефон и обнаружил три сообщения в WeChat.

Одно было от Чу Ижоу, она приглашала его на барбекю недалеко от аэропорта. Поскольку они были на одной смене, то закончили тоже в одно время, и Фан Хао был голоден, поэтому согласился.

Второе было от Гу Чуня, он предложил поужинать в субботу вечером и предложил три варианта ресторанов на выбор. Фан Хао был немного озадачен. Обычно он был не против с кем-то увидеться, но до этого они встречались всего один раз. И он соглашался лишь на ужин, а это было уже похоже на свидание, поэтому Фан Хао чувствовал, что Гу Чунь мог что-то неправильно понять.

Последнее сообщение, к его удивлению, было от Чэнь Цзяюя, и это было изображение.

Фан Хао не мог устоять и открыл его. В сообщении было написано:

[Спасибо за сегодня.]

На фотографии было заходящее солнце озаряющее взлётно-посадочную полосу и красивая безмятежная сцена аэропорта Дасин после того, как дождь прекратился. Фотография была сделана из кабины пилотов, на переднем плане была взлётно-посадочная полоса.

Как будто этого было недостаточно и Чэнь Цзяюй добавил:

[Вид с ВПП 17L действительно прекрасен.]

Фан Хао понял его намерение и быстро ответил:

[Кое-то после тебя жаловался, что вы «королевская авиакомпания Китая»].

Чэнь Цзяюй:

[Кто это был?]

Фан Хао:

[Не помню позывного, не могу вспомнить, кто это был.]

Конечно, он помнил, что это был капитан Eastern 570, он просто не хотел ябедничать.

Чэнь Цзяюй:

[В следующий раз дай мне L17 снова, и я угощу тебя кофе].

Фан Хао мысленно усмехнулся, так как он этого и ждал. Неужели Чэнь Цзяюй чувствовал себя некомфортно, если не получал особого обращения? Но на этот раз Фан Хао не мог заставить себя не проникнуться к этому парню, поэтому он просто небрежно ответил:

[А как же насчет сегодня?]

Чэнь Цзяюй с готовностью написал:

[Ты уже закончил работу? Давай я угощу тебя сейчас].

Через пять минут Фан Хао подошел к кафе Koza и помахал ему рукой.

— Эй, Цзя-гэ.

Чэнь Цзяюй уже сделал заказ. Он сдержал обещание и спросил:

— Что бы ты хотел? Холодный кофе?

— Откуда ты знаешь, что я пью холодный кофе? — немного удивился Фан Хао, он угадал слишком точно.

Но Фан Хао закончил работу, поэтому ему не нужен был кофеин, чтобы взбодриться. Он некоторое время стоял перед меню, наконец его взгляд упал на безкофеиновый матча латте с цветком.

—Я просто выберу самый дорогой, чтобы разорить тебя, — усмехнулся Фан Хао.

— Валяй, иначе я буду чувствовать себя виноватым, если это будет недостаточно дорого, — сказал Чэнь Цзяюй, а затем добавил, — Хочешь ещё французских пирожных?

Фан Хао отказался, покачав головой.

— Разве ВПП L17 действительно так хороша? Можно сесть на R17 и рулить двадцать пять минут и ты свободен. А можно на L17. Где рулить надо пятнадцать минут, а потом потратить ещё десять минут на покупку кофе. Разве это не то же самое по времени?

— Я не так долго рулил, — запротестовал Чэнь Цзяюй.

Но про себя он думал, что этот парень, должно быть, никогда не пользовался никакой выгодой.

— Ты просто пользуешься тем фактом, что я этого не вижу, — сказал Фан Хао. — Чу Ижоу жаловалась, что ты и второй пилот были очень медленными.

Чэнь Цзяюй просто небрежно улыбнулся. Они немного поболтали о своих недавних графиках и о других мелочах, и даже не заметили, как пролетело время.

Когда Чу Ижоу закончила работу и спустилась вниз, она сначала не могла найти Фан Хао, но потом получила от него сообщение встретиться в кафе Koza. Когда она подошла, то увидела разговаривающих Фан Хао и Чэнь Цзяюя, облокотившихся на стойку. Фан Хао был в белой рубашке с серым свитером и черными брюками. Чэнь Цзяюй был в форме пилота и в чёрном пальто, очень бросающимся в глаза. В Koza было открытое пространство с островком посредине, и эти двое стояли, привлекая многие взгляды проходящих девушек.

Фан Хао заметил её первым.

— Эй, мы здесь.

Чу Ижоу немного удивилась, увидев Чэнь Цзяюя.

—Цзя-гэ, — вежливо поздоровалась она. Затем она обратилась к Фан Хао. — Я ждала тебя, я думала, тебя вызвало руководство.

Фан Хао, будучи в хорошем настроении, указал на Чэнь Цзяюя.

— Смотри, у него четыре полоски, разве это не считается руководством?

Чэнь Цзяюй, хотя и понимал, что это была всего лишь шутка, всё же начал отрицать.

— О чём вы? — сказал он. — Когда я в небе, это вы двое – моё руководство.

Фан Хао просто улыбнулся и промолчал.

— Вы собираетесь ужинать? — спросил Чэнь Цзяюй.

Чу Ижоу немного смутилась, ведь Чэнь Цзяюй был таким высоким, широкоплечим и статным. И даже после того, как он завершил свою смену, его причёска всё ещё выглядела великолепно. Так же он был очень симпатичным. Если бы она смотрела на него так близко больше двух минут, она, вероятно, покраснела бы.

Тем не менее, вспомнив, что они раньше уже встречались на вечеринке Лу Янь, Чу Ижоу пригласила его.

— Цзя-гэ, не хочешь ли присоединиться к нам?

Чэнь Цзяюй посмотрел на время, он хотел согласиться, но знал, что они просто вежливы, и ему также нужно было пойти в больницу навестить свою мать.

— Я уже поужинал в Шэньчжэне. У меня есть кое-какие дела, может, в следующий раз я вас угощу?

Чу Ижоу кивнула, и Фан Хао тоже попрощался с ним.

Чу Ижоу наблюдала, как Чэнь Цзяюй уходит, а потом тихо промолвила:

— Вы двое, похоже, теперь ладите лучше.

Фан Хао отпил свой матча-латте.

— Чтобы отношения были хорошими, к этому надо прилагать усилия.

Чу Ижоу снова пожаловалась:

— Да уж. Я бы не стала называть его руководителем. Ты видел сегодня, он и тот второй пилот буквально ползли по взлётно-посадочной полосе.

— Он так просто в этом не признается, — усмехнулся мужчина.

Визуализация к главе:

Благопристойность

Глава 12. Благопристойность.

Перед визитом к матери настроение Чэнь Цзяюя в целом было не очень хорошим. Он не любил больницы, резкий запах дезинфицирующих средств и угнетающую, безнадёжную атмосферу. Но сегодня его самолёт прилетел рано, и всё складывалось для него благополучно, поэтому он был в хорошем настроении, напевая песню по пути в больницу. Однако это хорошее настроение испарилось, как только он достал телефон.

Вдруг появилась фотография давно потерянного контакта в WeChat. Он вообще не хотел ее открывать, но увидев содержание сообщения, пришлось.

Это была Янь Юй.

Она написала:

[Цзя, я слышала, что твоя тетя в Третьей больнице?]

Она называла его одним слогом, потому что звучание её имени совпадало со вторым слогом в имени Цзяюя. И это стало привычкой за годы их отношений.

Вскоре пришло ещё одно сообщение:

[Мой отец тоже проходит обследование здесь, и я бы хотела навестить тётю, пока в больнице.]

Чэнь Цзяюй тут же разозлился. Он не общался с Янь Юй больше полугода. Последний раз был, когда они впервые узнали о болезни его матери. Янь Юй тогда позвонила, чтобы утешить его. Когда они были вместе, Янь Юй была той, кого родители баловали. Она никогда активно не интересовалась родителями Чэнь Цзяюя. Теперь, после их расставания, она внезапно хочет навестить его мать в Третьей больнице, и, вероятно, её намерения заключались не только в том, чтобы увидеться с его матерью.

Конечно, Чэнь Цзяюй не был наивен. Он изначально хотел проигнорировать это, но, зная Янь Юй, он понимал, что она была стихийна, как её имя*. Он не хотел, чтобы Янь Юй увидела его мать и вызвала ещё больше проблем.

* Имя Юй – 雨 – иероглиф дождь.

В имени Цзяюй второй иероглиф другой – 予, но читается он так же и тем же тоном.

Чэнь Цзяюй быстро ответил:

[Давай поговорим по телефону.]

Через пять минут позвонила Янь Юй.

— Что случилось? — сразу же перешёл к делу Чэнь Цзяюй, не проявив никаких вежливых формальностей.

Голос Янь Юй был мягким и плавным.

— Я сейчас в Третьей больнице, сопровождаю отца на обследование, и услышала, что твоя мама тоже там, поэтому спросила тебя об этом.

Чэнь Цзяюй нахмурил брови.

— ... Как здоровье дяди Яня?

Хотя у Янь Юй был характер, как у принцессы, её родители были очень добрыми людьми, особенно отец, бывший морской офицер, который очень любил Чэнь Цзяюя.

— Это просто обследование, — сказала Янь Юй. — Отец тоже спрашивал о тебе.

Чэнь Цзяюй не знал, что ответить, но, в конце концов, он взял себя в руки.

— Янь Юй, скажи мне прямо, чего ты хочешь? Моя мама в последнее время не в самом хорошем состоянии, и я боюсь, что она не сможет справиться с напряжением. Кроме того, мы с тобой расстались почти два года назад, и память её уже не так хороша.

Почему он сказал «не сможет справиться с напряжением»? За этими словами стоял более глубокий смысл, который Янь Юй могла уловить.

— Ладно, — наконец сказала она, — я просто хочу поговорить о том, что произошло тогда.

Чэнь Цзяюй вздохнул, опять речь шла о том, что произошло в то время. Но это и так обсуждалось уже много раз. Они с Янь Юй уже всё выяснили.

— А что произошло?

— Тогда... — помедлила Янь Юй, — тебя беспокоил Ло Кайюань? Я познакомилась с ним через два месяца после того, как мы расстались, и мы стали встречаться только через полгода.

— Ты рассталась с Ло Кайюанем? — уловил суть Чэнь Цзяюй.

У Янь Юй никогда не было недостатка в поклонниках, и Чэнь Цзяюй заметил, что она, похоже, не могла переносить одиночество. Теперь, когда Янь Юй связалась с ним, Чэнь Цзяюй сразу же понял причину.

— Да, — ответила Янь Юй, — это так.

— Мы расстались, — сказал Чэнь Цзяюй, — и причина была не в Ло Кайюане. Я никогда не думал, что между вами что-то было... Мы с тобой просто не подходили друг другу, ты должна понимать это лучше меня.

Зная, что она не может с этим поспорить, Янь Юй смягчила тон.

— Мм, ты прав. Я просто... Просто скучала по тебе, я знаю, что не должна была звонить, но я просто…

Она была уже почти готова расплакаться. Однако было кое-что, что она хотела сказать, но не решалась: что он был для неё самым лучшим, никто другой не был так хорош, как этот мужчина. Это была правда, но говорить это было бы слишком стыдно.

Чэнь Цзяюю было её очень жаль. Он всегда был мягкосердечным, и, видя, как она сдерживает слёзы, он не хотел развивать эту тему дальше. В конце концов, это он тогда инициировал расставание, сказав, что они должны разойтись мирно, и он поможет ей, если она будет в этом нуждаться в будущем. Теперь Янь Юй «нуждалась в помощи» и пришла к нему, что, с её точки зрения, казалось разумным.

Изначально они с Янь Юй работали вместе в одной авиакомпании. По внешности Янь Юй не была красавицей, вокруг было много более красивых бортпроводниц, но у Янь Юй был стальной характер и лицо, как у модели, поэтому коллеги говорили, что она очень отчуждённая. Чэнь Цзяюй находил эту девушку довольно интересной. Он ухаживал за ней больше полугода, прежде чем они начали встречаться.

Однако, после того, как они стали парой, он обнаружил, что Янь Юй как-то изменилась. Она часто критиковала его по мелочам, в её глазах Чэнь Цзяюй должен был быть идеальным парнем: выдающимся на публике, почтительным к старшим дома, убирающим дом в выходные, готовящим еду, платящим по счетам во время совместных ужинов, возвращающимся домой каждый день, когда он летал по внутренним маршрутам, и покупающим ей косметику, когда он летал на международных рейсах.

Чэнь Цзяюй первоначально думал, что делать немного больше для её счастья — это разумно. Ни одна из его предыдущих девушек после расставания не винила его в недостаточных ухаживаниях. Позже он понял, что их модель отношений была неправильной с самого начала — он всегда отдавал, а Янь Юй всегда брала. Чэнь Цзяюй внезапно осознал, что посвятил слишком много своей жизни «превышению ожиданий», слишком сильно заботясь о мнении окружающих, своих родителей и партнёров, всегда стараясь быть лучше, чем они хотели.

Это была не вина Янь Юй, она просто использовала порочный круг своего собственного мышления и твёрдо была убеждена в правильности таких отношений, воспринимая это как должное.

Примерно за месяц до инцидента в Гонконге он начал осознавать, что что-то не так. Янь Юй предложила пожениться, и в первый раз с начала их отношений Чэнь Цзяюй отказал ей.

После Гонконга Янь Юй спросила об этом снова со слезами на глазах. Чэнь Цзяюй отказал ей во второй раз.

Гораздо позже он случайно где-то прочитал о том, что у многих пар или влюбленных на злополучном рейсе 416, которые пережили жизнь и смерть, было только два исхода: брак, обещание быть вместе навсегда; или расставание, осознание того, что жизнь слишком коротка, они не подходят друг другу и должны искать настоящую любовь.

Он понял, что он и Янь Юй были в числе последних.

***

Фан Хао и Гу Чунь ужинали недалеко от дома Фан Хао. Ресторан выбрал Гу Чунь, потому что Фан Хао затруднялся с выбором.

Гу Чунь настаивал на том, чтобы оплатить счёт, в то время как Фан Хао хотел его разделить. На самом деле он знал, что у Гу Чуня были скрытые мотивы, и в следующий раз будет его очередь платить. А это означало, что им придётся встретиться как минимум ещё раз.

Гу Чунь был очень любезным и обходительным.

— На днях я читал о твоей работе, слышал, что зарплата там не очень большая, а работа тяжёлая.

Это могло показаться высокомерным, если бы это сказал кто-то другой, но Гу Чунь был вежливым в своем замечании. Фан Хао просто улыбнулся, и не стал возражать.

— Ну, по крайней мере, мы можем позволить себе поужинать.

И он был удивлен, что Гу Чунь на самом деле разобрался в том, чем занимается авиадиспетчер.

Гу Чунь не мог с ним поспорить, поэтому просто позволил Фан Хао разделить счёт.

После ужина они пошли к Фан Хао домой.

— Твой дом очень милый, здесь уютная атмосфера, — осмотревшись сказал Гу Чунь.

Квартира Фан Хао находилась недалеко от Аэропорта Дасин, и в ней было достаточно просторно. За последний год он обставил квартиру мебелью. Ему также очень нравились карты. Хотя его работа и так была постоянно связана с радиолокационными картами, он никогда не уставал от них. В последние несколько месяцев он также напечатал некоторые свои черно-белые фотографии. На одной из тумбочек стояли семейные фото с родителями и младшим братом, а в другом шкафу была его коллекция моделей самолетов. Общий стиль квартиры имел несколько винтажный вид, с множеством предметов, которые он нашел на блошиных рынках. В доме царила теплая, уютная атмосфера.

Гу Чунь увидел модели самолетов и нашел их интересными.

— Ты коллекционируешь их?

— Да, начал ещё в колледже, — сказал Фан Хао. — После того, как я пошёл работать, стало проще коллекционировать, так что постепенно моделей стало больше.

Гу Чунь нашел это необычным. Он взял в руки модель DC-9, затем EMR-15.

— Это пассажирские самолеты? Я никогда не видел таких маленьких самолетов в аэропорту.

— Внутренний пассажиропоток высок, поэтому в основном летают Boeing 737, объяснил Фан Хао. — Но есть много частных маршрутов в США, где используются эти более мелкие самолеты. Я даже летал на семиместном, — он указал в сторону. — Ты много путешествуешь по работе, верно? Ты должен был летать на многих из них – 737, 747, 777, 787 и Airbus A320, A330...

Гу Чунь наблюдал за сосредоточенным выражением лица Фан Хао, чувствуя себя несколько очарованным. Фан Хао смотрел на модели самолетов, а Гу Чунь смотрел на его профиль. По отдельности его черты не были особенно яркими – тонкие брови, одинарные веки, кончики глаз феникса приподняты вверх, небольшой нос, тонкие губы – но вместе они образовывали лицо, довольно приятное и привлекательное, им можно было любоваться.

Они посмотрели половину европейского артхаусного фильма в гостиной, длинного и спокойного, пропитанного страстью юности. Но досмотреть его до конца не удалось, продолжение уже было в спальне Фан Хао.

В ту ночь Гу Чунь понял, что Фан Хао, похоже, не хотел, чтобы тот оставался, поэтому он попрощался и уехал домой. Сидя в машине ровно в 11 часов, Гу Чунь вздохнул. Он всегда знал когда стоит остановиться.

Фан Хао смотрел в окно, как тот уезжает, тоже вздыхая. Он заметил, что Гу Чунь проявляет к нему интерес, но у него самого ещё не было к нему никаких чувств.

Поворот

Глава 13. Поворот.

В этот туманный день в Пекине Фан Хао уверенно руководил зоной подхода.

— Phoenix 367, продолжайте набор до 6000.

— Whistle arrow 1732, снижайтесь до 2000, скорректируйте давление на 1009.

— Eastern 3536, поверните влево на курс 330, следуйте по маршруту ETUDE-01, продолжайте набор до 2400 и держите эту высоту, скорректируйте давление на 1009.

— Курс 330, ETUDE-01, набор до 2400 метров, давление на 1009. Eastern 3536.

Пилот повторил указания с небольшой задержкой, но Фан Хао услышал, что всё верно, поэтому он бросил беглый взгляд на прибывающие рейсы, там было два-три самолёта, следующих друг за другом.

Он сосредоточился на необходимых временных интервалах, назначая высоты для обеспечения достаточного разделения между различными типами самолётов. Затем он снова взглянут на радар и увидел, что Eastern 3536 повернули вправо, вместо того, чтобы повернуть влево!

Экипаж явно неправильно понял указания и выполнял разворот вправо на 330 градусов.

Голос Фан Хао был напряжённым, когда он немедленно связался с ними.

— Eastern 3536, немедленно развернитесь влево! Влево на 330 градусов.

Вылеты в крупном аэропорту выполняются по определенным процедурам, с самолётами, взлетающими в упорядоченной последовательности к одной точке, затем к следующей. Он видел, как Eastern 3536 разворачиваются вправо, и хотя других самолётов поблизости не было, если бы они продолжили в этом направлении ещё полминуты, они бы опасно сблизились с другим пассажирским рейсом. Хотя возникновение такой ситуации не обязательно означало бы фактическое столкновение, это всё равно считалось бы серьезной ошибкой, и диспетчер, вероятно, столкнулся бы с последствиями.

К счастью, через несколько секунд он получил ответ.

— Разворот влево на 330 градусов, Eastern 3536. Подтверждаю непрерывный разворот влево, все верно?

— Верно.

Через некоторое время он увидел, что самолёт начал разворот влево, и ему стало немного легче. Затем он добавил:

— Вы даже не можете лететь в правильном направлении, глядя на навигационные карты? Это слишком опасно! Обязательно перепроверяйте свои намерения в следующий раз.

Экипаж Eastern Airlines понял серьезность ошибки и быстро извинился.

— Пекин, извините за это, мы думали, что это непрерывный разворот вправо на 330.

Если бы все просто летали согласно своим собственным предположениям, это был бы полный хаос. Фан Хао был раздражен.

— Не «думайте», в следующий раз чётко докладывайте свои намерения и уточняйте, если что-то неясно.

Капитан смиренно принял выговор.

— Принял, Eastern 3536.

После получения ответа Фан Хао не стал развивать эту тему дальше. Если бы это был прибывающий самолёт, он бы вызвал экипаж в башню для допроса. Но поразмыслив, он понял, что после того, как он сказал «разворот влево на 330», экипаж Eastern не повторил «влево». Если действительно докопаться до сути, он сам был не совсем безупречен.

Из-за инцидента с Eastern Airlines Фан Хао оставался напряженным и бдительным до конца своей смены, и к 15:00 он был довольно измотан.

Чэнь Цзяюй сегодня выполнил два рейса, из Пекина в Шэньчжэнь и обратно, и закончил свою работу около 16:00, как раз когда Чжэн Сяосюй возвращался из Нью-Йорка. Двое мужчин встретились в кафе аэропорта, чтобы пообедать и поболтать.

Чжэн Сяосюй нерешительно начал разговор.

—Э-э, Цзяюй, я должен тебя кое о чём спросить.

Чэнь Цзяюй догадался, о чём.

— Тебя заинтересовала ещё одна бортпроводница?

Пристыженный Чжэн Сяосюй с неловкой улыбкой ответил:

— Нет, не бортпроводница, просто... та девушка, с которой мы ужинали с Лу Янь на днях.

Чэнь Цзяюй сразу понял о ком шла речь. Из присутствующих тогда девушек, исключая Лу Янь, смелая и способная капитан Су Ли вряд ли являлась объектом интересов Чжэн Сяосюя, значит, это должна быть самая молодая Чу Ижоу.

— О, сяо Чу, ты заинтересовался ею?

— У тебя есть ее WeChat? — спросил Чжэн Сяосюй. — Ты мог бы дать её контакт или спросить, есть ли у неё парень?

— Почему ты не спросил её сам в тот вечер за ужином? — подразнил его Чэнь Цзяюй.

— Тогда я слишком стеснялся, — прикрыл лицо Чжэн Сяосюй.

— Хорошо, я спрошу у Лу Янь, — решил помочь ему Чэнь Цзяюй, — я и сам не очень близок с Сяо Чу, у меня нет ее WeChat.

— Ну, ты же знаешь характер Янь-цзе, — сразу же отреагировал Чжэн Сяосюй, — она, наверное, тут же пойдет и расскажет об этом Чу Ижоу. Вот почему я надеялся, что ты сможешь мне помочь, ты ведь хорошо общаешься с людьми.

Чэнь Цзяюй подумал, что это имеет смысл, поэтому согласился.

— Ладно, я разберусь с этим для тебя.

Этот вопрос был решён. И Чжэн Сяосюй решил немного посплетничать.

— О! Ты слышал, сегодня Eastern Airlines, взял неправильный курс, просто ужас какой-то!

— Неверный курс? — удивился Чэнь Цзяюй.

Такая тривиальная ошибка. Капитан или любой другой надлежащим образом подготовленный пилот не должен был её допустить.

— Да, они, кажется, развернулись влево, вместо того чтобы развернуться вправо, а диспетчер подхода просто разнёс капитана, атмосфера была такой напряженной.

Уши Чэнь Цзяюя навострились.

— Кто это был?

— Капитан Eastern… — Чжэн Сяосюй на мгновение задумался, — я его не знаю. Наверное, какой-то молодой.

— Я имел в виду диспетчера подхода.

Чжэн Сяосюй немного подумал.

— Кажется, это был наш Фан Хао. Он так отчитал того парня. Ты бы это слышал!

Пока Чжэн Сяосюй говорил, Чэнь Цзяюй заметил Фан Хао и Чу Ижоу, направлявшихся к кафе. Он бросил взгляд на Чжэна Сяосюя, а затем помахал им рукой.

Сначала они не заметили его в суете аэропорта, поэтому Чэнь Цзяюй крикнул:

— Фан Хао!

Фан Хао замер, а затем заметил и узнал Чэнь Цзяюя. Он посмотрел на Чу Ижоу, которая любезно сказала:

— Иди, я принесу тебе холодный кофе.

Фан Хао поблагодарил её и подошёл к двум мужчинам.

— Цзя-гэ, Чжэн-гэ.

Общительный Чжэн Сяосюй поприветствовал его.

— В каком году ты родился? Не называй меня гэ, можешь запросто звать меня по имени.

— Уже закончили работу на сегодня? — вежливо ответил Фан Хао.

— У меня сегодня только один рейс туда-обратно, — отозвался Чэнь Цзяюй.

Фан Хао смутно припомнил.

— Тот, которым я управлял, 1518? Или 3307, который возвращался из Шэньчжэня?

Он вспомнил, что Чэнь Цзяюй упоминал свой график пару дней назад. Чэнь Цзяюй снова был впечатлен такой точной памятью Фан Хао.

— Да, 3307 был мой.

Фан Хао взглянул на Чжэн Сяосюя.

— Сяосюй, ты был на 560 из Нью-Йорка, верно?

Даже несмотря на то, что рейс Чжэн Сяосюя не направлял Фан Хао, он знал его обычные маршруты. Чжэн Сяосюй кивнул.

— Что случилось сегодня? — спросил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао догадался, что Чжэн Сяосюй, должно быть, слышал его на частоте вещания во время инцидента с Eastern, поэтому пояснил.

— Я сказал им развернуться влево, но они выполнили непрерывный разворот вправо, напугали меня.

— Были ли поблизости другие самолёты? — поинтересовался Чэнь Цзяюй.

— Только вылетающие, — нахмурился Фан Хао, — ближе никого не было. Если бы были, я бы просто...

Он явно все ещё был озабочен этим инцидентом. Чжэн Сяосюй жестом пригласил его сесть.

— Вау, это серьезно, да? Давай, садись, поешь что-нибудь.

— Нет необходимости, — вежливо отказался Фан Хао, — вы двое наслаждайтесь обедом, я не хочу вам мешать.

Чэнь Цзяюй был немного недоволен тем, что хотя он и позвал Фан Хао, тот теперь пытается уйти. Он бросил взгляд на Чжэн Сяосюя, заставив Фан Хао задаться вопросом, о чём они мысленно общались. Но Чжэн Сяосюй сразу всё понял.

— Фактически, Фан Хао, у меня есть небольшая просьба.

Фан Хао догадался, о чем это.

— Ты тоже хочешь L17?

Он смутно помнил, что на рейсе Чжэн Сяосюя 560 был Boeing 777 на дальшемагистральном маршруте, так что ему пришлось бы довольно долго рулить до этой взлетно-посадочной полосы.

— Нет-нет, это просто… — сразу стал отрицать Чжэн Сяосюй.

Он немного помолчал, казалось, смущаясь перед Фан Хао. Наконец, Чэнь Цзяюй помог ему.

— Он хочет спросить, свободна ли Сяо Чу, и не можешь ли ты их познакомить?

— О, — Фан Хао улыбнулся, не ожидая этого. — Тебе придется спросить её самому, я не могу говорить за неё. Мне позвать её сюда?

— Нет-нет, — поспешно остановил его Чжэн Сяосюй, — если у неё уже есть парень, это было бы неловко.

— Вряд ли, — успокоил его Фан Хао. — Я схожу за ней.

Он начал уходить, но Чэнь Цзяюй оттащил его обратно и тихо наклонился, чтобы шепнуть:

— Скажи пару добрых слов о нём, когда будешь приглашать её к нам.

Фан Хао согласился и пошел за Чу Ижоу. Чжэн Сяосюй не мог услышать, о чём они шептались, а Фан Хао уже подошёл к Чу Ижоу.

— Тот капитан из Eastern Airlines с ужина Лу Янь на днях, по имени Чжэн Сяосюй, кажется, заинтересован в тебе.

— Чжэн Сяосюй? — подумала немного Чу Ижоу. — Ах да…

Фан Хао надеялся, что она его не забыла.

— Он кажется милым, — через мгновение сказала она, — я добавлю его в WeChat.

— Ладно, ты иди к ним, — быстро сказал Фан Хао, — а мне уже пора.

После того, как Чу Ижоу ушла, Чжэн Сяосюй вдруг спросил:

— Цзяюй, ты не думаешь, что между Фан Хао и Чу Ижоу... что-то есть?

— Будь уверен в себе, — усмехнулся Чэнь Цзяюй. — Плюс, они работают вместе год или два, если бы что-то и было, об этом бы уже все знали.

— О, понятно, — сказал Чжэн Сяосюй, — Фан Хао весьма привлекательный, ты должен за ним приглядывать для меня.

— Я пригляжу, — рассмеялся Чэнь Цзяюй. — Но  над отношениями тебе придется работать самому, ты справишься.

— Кстати! — вдруг спросил Чжэн Сяосюй. — Говоря о L17, ты же не подкупил кого-нибудь втихую, да?

— Подкуп имеет смысл, только если он выгоден, — вынужден был признать Чэнь Цзяюй, а затем добавил, — Думаю, твои шансы подкупить Сяо Чу выше. Башня непосредственно контролирует взлётно-посадочные полосы.

— Нет уж, — сказал Чжэн Сяосюй. — Я хочу сделать всё правильно и искренне. В вопросах любви, разве выкроенное время на руление стоит того?

Он подумал, что настоящее свидание должно быть настоящим, а не просто предлогом, чтобы получить одолжения от башни. Он хотел отношений. Что такое долгое руление по сравнению с этим?

Шэнцзэ

Глава 14. Шэнцзэ.

Фан Хао первоначально думал, что инцидент с Eastern 3536, который отправился не в том направлении, просто забудется. Но на следующий день, когда он пришел в диспетчерскую, он понял, что всё не так просто. Заместитель директора пекинского аэропорта Дасин, Янь Сюн, вызвал его и спросил, что произошло накануне.

У Янь Сюна, заместителя директора, были довольно напряжённые отношения с Фан Хао, что заметил не только сам Фан Хао, но и Ван Чжаньбо, который только что проходил там практику несколько месяцев. Причиной, вероятно, было то, что во время совещания по регламентам Фан Хао указал, что в текущих регламентах есть некоторые неразумные требования, не соответствующие реальным операциям. Руководители, большинство из которых никогда не работали авиадиспетчерами на передовой, отреагировали, сначала защищая эти правила, но Фан Хао всё равно твердо выразил своё несогласие на совещании и предложил внести в них поправки. Это заставило руководителей потерять лицо, а Янь Сюн, как крупный руководитель авиационно-диспетчерской службы и посредник между авиадиспетчерами и руководством, должен был представлять идеи непосредственно авиадиспетчеров и общаться с руководством от их имени. Но, в конце концов, зарплату и премии платило ему начальство, поэтому он, естественно, предпочёл не создавать себе проблем. Янь Сюн давно недолюбливал Фан Хао. И если бы не его сильные деловые способности, умение руководить в различных особых и чрезвычайных ситуациях, а также установленный и никем пока не побитый рекорд по наибольшему количеству управляемых самолётов в час в аэропорту Дасин, его, возможно, давно бы перевели в другое место Янь Сюн и другие.

После того инцидента на совещании Лу Янь спросила его, почему он так отстаивал свою позицию перед двадцатью с лишним людьми. Но если бы он промолчал, поправили бы они эти регламенты? Если бы он не согласился, уволили бы его? В любом случае, он был в невыгодном положении.

Но Фан Хао просто ответил:

— Разве собрание по регламентам не проводится для их изменения? Если мы не поднимем этот вопрос сейчас, кто будет реагировать на это в другой ситуации? Гражданские авиационные правила должны постоянно корректироваться, и не стоит дожидаться того, что произойдет авария, чтобы потом их изменить.

Фан Хао был такой вот личностью, и Лу Янь ничего с этим не могла поделать.

На этот раз Янь Сюн снова немного отчитал его.

— Ты обычно довольно осторожный человек. Что если бы эта ситуация произошла, а ты бы был занят и ничего не заметил, разве это не привело бы к ужасным последствиям? Тебе лучше задуматься об этом.

Фан Хао слушал, склонив голову, но то, что говорил Янь Сюн, он уже сам прокрутил у себя в голове несколько раз. И всё же девять десятых ответственности лежало на экипаже рейса, который не мог прочитать навигационные карты. Он знал, что директор Янь просто выплёскивает свою досаду, поэтому Фан Хао сдержался и ничего не сказал.

Затем Янь Сюн сменил тему.

— Ты знаешь, после ухода Лу Янь наша башня потеряла ценного сотрудника, и диспетчер Го вот-вот уйдет в декрет. В этот период тебе нужно взять на себя больше ответственности, это время проверить тебя.

Го Чжифан, тридцати пяти лет, являлась авиадиспетчером второго класса в пекинской службе подхода, и была самой старшей по должности в башне. Она тщательна и стабильна в своей работе, и когда она там, Фан Хао спокоен. Но им приходится работать посменно, и Фан Хао,и она фактически работают вместе очень мало. В последние годы несколько более опытных авиадиспетчеров сменили профессию. Эта работа была напряжённой, низкооплачиваемой и монотонной в глазах многих людей. Тех, кто может выдержать более пяти лет, —  меньшинство.

Поскольку Янь Сюн вызвал его, Фан Хао был немного мрачен, и после окончания работы он позвонил домой.

Под «домом» Фан Хао имел в виду только свою мать мать и младшего брата. Отец Фан Хао умер от сердечного приступа пять лет назад в возрасте всего пятидесяти четырёх лет, это было слишком внезапно. Его мать только недавно оправилась от боли утраты и в последние несколько месяцев пыталась устроить свою личную жизнь. Младший брат был на десять лет моложе него и учился в университете Великобритании. Он проходил летнюю стажировку в банке в Шэньчжэне, и она уже подходила к концу.

Фан Хао немного поболтал с матерью о том, чем она занималась в последнее время. Мать с братом живут в Чаояне. Фан Хао возвращался туда только на уикенд или в свои выходные, остальное время он жил в собственной квартире в Дасине. Но прежде чем Фан Хао успел сказать пару фраз, мать перебила его.

— Как у тебя дела в последнее время? Ты с кем-нибудь встречаешься или что-нибудь такое? Быстрее рассказывай нам о своих успехах.

Его младший брат тоже заинтересовался, но Фан Хао мог только покачать головой.

— Особо нечего рассказывать… — он подумал и все же сказал правду. — Есть кое-кто, можно и так сказать.

Его мать, услышав это, сразу оживилась.

— Как его зовут, какой он на вид, быстрее покажи нам фотографию?!

— Пока это — ничего серьёзного, — с сожалением сказал Фан Хао, — я расскажу вам, если что-то изменится.

Хотя его отношения с Гу Чунем, возможно, и закончились, он не хотел, чтобы его брат и мать думали, что у него нет личной жизни вне работы. В противном случае Фан Жолань попыталась бы познакомить его с кем-нибудь. За последние два года он встречался с двумя-тремя парнями по её рекомендации, что всегда было очень неловко. Если после этого он говорил, что ему кто-то понравился, его заставляли снова идти на свидание, а если говорил, что это не то, что ему бы хотелось, это расстраивало мать.

Фан Жолань также пока что сменила тему.

— Почему ты не даешь мне приходить к тебе домой в последнее время? Это потому, что ты работаешь сверхурочно и дома беспорядок?

Фан Хао поднял телефон и показал матери квартиру.

— Нет, это не так, ты можешь видеть, что здесь довольно чисто. Я убираюсь дома в свои выходные. Просто скоро вернется Шэнцзэ, поэтому я хочу, чтобы он пожил у меня пару дней.

— И какие у вас планы? — спросила Фан Жолань. — Ты же не собираешься постоянно возить Шэнцзэ в аэропорт?

— Шэнцзэ может делать все, что ему захочется, — улыбнулся Фан Хао. — Когда у меня будут выходные, я отвезу его в кино и угощу чем-нибудь вкусным, но на этот раз мы не поедем в аэропорт.

Шэнцзэ, которому ещё не исполнилось и восемнадцати лет, был уже очень рассудителен.

— Гэ, ты так занят на работе в последнее время, я могу просто побыть один, — быстро сказал он, — тебе не нужно обо мне беспокоиться.

Фан Жолань почувствовала себя немного виноватой перед Фан Хао.

— Ты говоришь, что у тебя на работе действительно... — она вздохнула. — Ты так занят, почему бы вам не нанять ещё кого-нибудь, чтобы нагрузка была меньше?

— Нет такой возможности, — безнадежно сказал Фан Хао. — Я могу только радоваться, что Лу Янь не уходит в разгар летнего сезона.

— Отдыхай, когда устанешь, — утешила его Фан Жолань, — я знаю, что ты всегда делаешь всё возможное, но ты не можешь взвалить на себя всё.

— Мгм, — согласился Фан Хао и улыбнулся, увидев, что кто-то звонит Фан Жолань по второй линии.

Похоже, личная жизнь его матери довольно насыщена в последнее время. Он искренне был рад за неё.

После того, как Фан Жолань отключилась, на связи остались только Фан Хао и Шэнцзэ. Фан Хао кое-что вспомнил.

— Шэнцзэ, когда твой рейс и в какой аэропорт ты прилетаешь? Ты уже купил билет?

— Да, я купил его заранее, прилетаю в Дасин, хе-хе.

Фан Хао пошел за ручкой.

— Скажи мне номер рейса и время.

Шэнцзэ давно уже учится за границей, часто совершая международные дальние перелеты. Каждый раз Фан Хао спрашивал о рейсе, а потом отслеживал его по телефону в приложении, обновляя данные до самой посадки. Это стало привычкой за годы.

Шэнцзэ проверил телефон.

— China Airlines 1462, 29 сентября, прибытие в 19:05 в Дасин.

Фан Хао записал это на бумаге, но потом понял, что что-то не так.

— Ты купил билет на свой день рождения? Разве ты не празднуешь с друзьями в Шэньчжэне, где ты проходил практику?

Его младший брат засмеялся на другом конце.

— Мы встречаемся с одноклассниками из Пекина тридцатого, так что я хочу вернуться домой на день раньше, — улыбнулся Шэнцзэ. Он не забыл добавить. — Гэ, не покупай мне торт или что-то подобное, я сейчас на диете.

— Тогда… — Фан Хао на мгновение замолчал, — что ты хочешь?

— Мне ничего не нужно, всё в порядке, — сказал Шэнцзэ с пониманием.

— Ладно, — вздохнул Фан Хао, — тогда я сам что-нибудь придумаю.

Два брата еще немного поболтали, а затем попрощались, так как должны были увидеться меньше чем через неделю.

За последние два года Фан Хао ясно ощущал, что Шэнцзэ слишком быстро повзрослел, не только догнав его по росту, но и стал гораздо более зрелым в общении с людьми и принятии решений. Он изучает финансовую математику в Великобритании, у него есть свой круг друзей, и он даже нашёл стажировку в Шэньчжэне самостоятельно. Фан Хао также знал, что в этом возрасте его мировоззрение внезапно расширилось, как широко раскинувшийся горизонт, видимый с высоты во время полёта. По сравнению с жизнью Шэнцзэ, его собственная жизнь кажется повторяющимся фильмом в замедленной съёмке.

Фан Хао также знал, что когда у родителей родился он, то у семьи было не много денег. Его отец был бухгалтером, а мать, Фан Жолань — учителем английского языка в средней школе. Всего за десять лет оба его родителя сменили работу. Особенно изменилась жизнь Фан Жолань, она теперь входила в директорский состав недавно открытой международной школы, и в семье внезапно появилось больше денег. Поэтому, когда пятнадцатилетнему Шэнцзэ захотелось учиться за границей, у них была финансовая стабильность, чтобы поддержать его.

Фан Жолань однажды разговаривала на эту тему с Фан Хао.

— Тебе не обидно? Шэнцзэ — везунчик.

— Всё в порядке. Да и мои оценки не были такими хорошими, как у брата, в то время, когда я хотел учиться за границей. Я бы не смог поехать. Да и почему мне должно быть жалко? — добавил он. — Везунчик как раз-таки я. У меня было на десять лет больше отца, чем у Шэнцзэ.

На самом деле у него есть и много других причин чувствовать себя везучим, о которых он не сказал Фан Жолань. Например, даже если родители относительно свободны, у них все равно есть ожидания в отношении своих детей, и с Шэнцзэ рядом у него нет такого давления. И ещё он может делать то, что хочет, и любить, кого хочет.

А Шэнцзэ, как маленькое солнце, согревает и освещает всё, где бы он ни был. Когда на работе непросто или настроение плохое, даже его глупые шутки поднимают настроение.

Настоящую причину разрыва со своим бывшим парнем Лу Цзявэем Фан Хао даже не решался рассказать Фан Жолань, ему было стыдно. Но он рассказал Шэнцзэ. С тех пор Шэнцзэ отказывался называть Лу Цзявэя полным именем, называя его только «подонок»*.

* Чжанань — 渣男 (zhā nán) — в китайском сленге переводятся как «подонок», «мерзавец» или «плохой парень». Это уничижительный термин, используемый для описания мужчины, который плохо обращается со своим партнёром, ведёт себя эгоистично и бесчувственно в отношениях.

Фан Хао помнит, что он тогда рассмеялся и сказал:

— Шэнцзэ, всё не так просто.

Шэнцзэ, который в то время только что окончил среднюю школу, пережил свою первую неудачную любовь, но он посмотрел Фан Хао в глаза и спросил:

— Но ведь этот человек был твоим парнем, он заставлял тебя плохо себя чувствовать, и у него не было разумных объяснений, так разве он не виноват?

Фан Хао помнит, что тогда он был поражен. Да, может, это действительно так просто?

Прощание

Глава 15. Прощание.

На этой неделе у Чэнь Цзяюя был лёгкий рабочий график, всего три часа полёта в течение двух дней. Вскоре после возвращения домой в Лицзин он получил звонок от Чан Бина с приглашением выпить и поужинать.

После инцидента с аварийной посадкой в Гонконге главным героем стал Чэнь Цзяюй. Компания предоставила ему множество льгот, чтобы удержать его у себя в компании. Старый капитан Чан Бин, которому тогда было сорок девять лет, не получил такой же популярности, и компания не стала утруждать себя льготами и привилегиями для него. Поэтому через два месяца его переманили в авиакомпанию Hainan Airlines на более высокую зарплату.

Чэнь Цзяюй знал, что у Чан Бина есть любимая дочь, которая заканчивала старшую школу, и Чан Бин с женой намеревались отправить её учиться за границу. Для него это был отличный шанс заработать больше денег в другой компании с меньшей нагрузкой.

Чэнь Цзяюй был рад за своего бывшего второго пилота. Возможно, из-за того, что после перехода в Hainan Airlines Чан Бин базировался в главном столичном аэропорту, они стали видеться реже. С момента их последней встречи прошло уже больше года, и они отдалились друг от друга. Поэтому, когда Чэнь Цзяюй получил сейчас сообщение от Чан Бина, он был рад.

Чан Бин пригласил его в ресторан домашней кухни. Он прибыл первым и заказал несколько холодных закусок. После того, как прибыл Чэнь Цзяюй, они крепко обнялись.

— Лао* Чан, как давно я тебя не видел! Как поживает Доудоу?

* Обращение Лао — 老 (lǎo) — используется для выражения уважения, дружеского отношения или подчеркивания опыта и профессионализма.

Дочь Чан Бина Чан Айжун имела прозвище Доудоу.

— У неё всё хорошо, — улыбнулся Чан Бин, — готовит заявку на учёбу за границей. Она сказала, что иногда видит тебя в Weibo, и попросила меня сказать тебе, чтобы ты публиковал чего-нибудь почаще, так как у тебя много поклонников.

Чэнь Цзяюй почувствовал некоторую неловкость.

— У меня не так много интересного контента для публикации. Я действительно хотел проводить прямые трансляции, обучая людей управлению самолётом. Но я не уверен, что это хорошая идея.

После непринужденной беседы они сделали заказ. Когда подали первое основное блюдо, Чан Бин наполнил стакан Чэнь Цзяюя алкоголем.

— Цзяюй, я вот так внезапно позвал тебя сюда, потому что мне нужно тебе кое-что сказать.

Услышав его тон, Чэнь Цзяюй подумал, что он собирается попросить об одолжении.

— Если есть что-то, в чём я могу тебе помочь, Лао Чан, не стесняйся спрашивать, — торопливо проговорил Чэнь Цзяюй.

Чан Бин горько улыбнулся и покачал головой.

— Нет, не в этом дело. Я ухожу на пенсию.

Чэнь Цзяюй был по-настоящему ошарашен.

— Что не так с компанией? — было первой его реакцией. — Если ты захочешь вернуться, ты сможешь сделать это в любое время…

Чан Бин покачал головой.

— Я не вернусь. И не пойду в другую компанию. Я просто больше не хочу этим заниматься.

— Бин-гэ… — Чэнь Цзяюй не мог понять, почему Чан Бин пригласил его на ужин по этой причине.

В этот момент он совершенно не мог подобрать слов. Что он мог сказать? Выразить сожаление? Но Чан Бин уже принял это решение, следовательно, он тщательно всё обдумал и взвесил. Поздравить? Когда-то Чан Бин был старшим товарищем для Чэнь Цзяюя. Он был очень старательным и одним из тех людей, которые всей душой любят авиацию. Он был одним из лучших пилотов, которых знал Чэнь Цзяюй.

У него были лицензии на различные типы самолётов, включая Embraer-175, Bombardier, а также несколько небольших самолётов, например, Cessna, помимо Airbus. Многие пилоты в гражданской авиации не уходили на пенсию до шестидесяти лет.

Чэнь Цзяюй знал, что лётная карьера Чан Бина была полна тревог и происшествий, поэтому он не мог заставить себя поздравить его. После долгой паузы Чэнь Цзяюй заговорил.

— Это из-за... инцидента в Гонконге? — предположил он.

И, действительно, Чан Бин ничего не сказал, что было равносильно признанию. За столом повисло неловкое молчание. Чан Бин сделал глоток алкоголя.

— Цзяюй, то, что я собираюсь сказать, я никому другому не рассказывал. Изначально я не планировал никому говорить, но поскольку я скоро ухожу на пенсию, я решил быть с тобой откровенным. После Гонконга я не летал около полугода, как ты, вероятно, знаешь. Я прикрывался бумажной волокитой при смене компании, но на самом деле это было потому, что мне нужно было время для адаптации. Спустя два года после возобновления полётов я обнаружил, что во мне всё больше и больше нарастало отвращение к этой работе. Во время любого обычного, безопасного полёта со мной всё в порядке. Но при малейшей неисправности или незначительной проблеме, каким бы мелким это ни было, я теряю контроль и начинаю представлять наихудший вариант развития событий. Я не могу принимать решения. Я боюсь, что на этот раз моё решение не сможет вернуть нас на посадку в Гонконге. Два месяца назад я пилотировал рейс из Гонконга в Сингапур, и сломалась лампочка сигнализации выпуска шасси. Я подумал, что передняя стойка шасси не выпускается. В тот момент я почувствовал, что мы определенно погибнем. В тот день в Гонконге небеса исполнили все мои молитвы, и всё обошлось. Я даже начал думать: хорошо, что я оставил завещание для Доудоу.

— Что тогда случилось? — приглушенным голосом спросил Чэнь Цзяюй.

— К счастью, в тот день капитаном был не я, ответил Чан Бин. — Пилот, управлявший самолётом, позволил наземному контролю осмотреть его на малой высоте, и они подтвердили, что это просто перегорела лампочка; с шасси всё было в порядке. Но после того случая я больше не мог летать в Гонконг. Я пытался работать с психологом, и он посоветовал мне взять дополнительный отпуск. Поэтому я взял ещё две недели ежегодного отпуска. Но я всё равно не смог с этим справиться. Ты знаешь, летать раньше было для меня как дышать. А теперь я начал задыхаться.

Чэнь Цзяюй продолжил за него:

— Когда ты любил летать, это было то, что ты мог контролировать. Ты усердно работал полжизни, изучая всё, что должен знать пилот, овладевая всеми навыками, которыми должен обладать пилот. Затем ты осознал, что всё вышло из-под твоего контроля.

К концу фразы его голос стал таким тихим, что был едва слышен. Чэнь Цзяюй хорошо понимал чувства Чан Бина. Потому что они оба пережили эту панику, оба несли на себе удушающий груз двухсот тридцати восьми жизней. Вместе они боролись, чтобы отделить рациональность от страха, проверяя один контрольный список за другим, устраняя неисправности, принимая решения, наблюдая, как высотомер отсчитывает секунды, словно годы.

Чан Бин посмотрел на него с болезненным выражением лица.

— На самом деле, Цзяюй, за эти два года я мог бы видеться с тобой чаще, но всё это время я изо всех сил пытался преодолеть влияние того инцидента. Встречи с тобой заставляли меня вспоминать о том, что произошло. Я чувствую некоторую вину перед тобой.

Рука Чэнь Цзяюя внезапно задрожала. Он открыл рот, но не смог издать ни звука. После того, как они чудом выжили, они дали так много совместных интервью, но никогда не обсуждали пережитый в тот день опыт. Тем не менее, с каждым последующим полётом, с каждым приступом страха при возникновении неисправности, Чэнь Цзяюй никогда прямо не высказывал этого, но он знал, что Чан Бин ощущает и осознаёт. Но он никогда напрямую не спрашивал, как Чан Бин себя чувствует и думает ли всё ещё об этом инциденте.

Возможно, из гордости или из желания надеяться, что раз Чан Бин более опытный, он, должно быть, лучше с этим справился. Но Чэнь Цзяюй не знал, что Чан Бин страдал даже больше, чем он сам. Оглядываясь назад, он, конечно, не питал обиды к Чан Бину за его отдаление в последние два года; он чувствовал лишь вину за то, что не протянул руку помощи раньше.

В конце концов всё, что он смог сказать было:

— Не говори так, Бин-гэ. То, что мне выпала возможность лететь с тобой на рейсе 416 три года назад, было, возможно, благословением из моей прошлой жизни. Если ты не можешь пережить это в своем сердце, тебе никогда не нужно будет видеть меня снова, лишь бы тебе стало легче, всё нормально.

— Нет-нет, — быстро ответил Чан Бин. — Это было только вначале. Теперь у меня всё хорошо. Я ухожу на пенсию. В основном я уже адаптировался, так что теперь смогу появляться перед тобой хоть каждый день.

Чэнь Цзяюй натянуто улыбнулся. Эта встреча была полна смеси различных эмоций. Хотя в конце они наконец-то открылись друг другу, Чэнь Цзяюй понял, что откровенность Чан Бина пробудила глубоко похороненную в его сердце неуверенность. Экстренная посадка рейса 416 в Гонконге была обречена стать препятствием в его жизни. Многие разы он думал, что преодолел его, но оно снова и снова давало о себе знать.

Радар

Глава 16. Радар.

После дня отдыха у Чэнь Цзяюя был перелёт из Пекина в Шанхай. Разговор с Чан Бином накануне несколько взволновал его, и две последние ночи он не мог толком выспаться.

В шесть утра погода была пасмурной, ранним осенним утром в Пекине всё затянуло серой дымкой.

Он навестил родителей, но мать ещё спала, ведь было очень рано. Отец спустился вниз прогуляться, поэтому Чэнь Цзяюй сварил для матери тыквенную кашу, кинув в рисоварку разные крупы и кусочки тыквы, и затем пошёл в спальню посмотреть на её спокойный сон. В последние месяцы это стало для него своего рода тихим ритуалом, дарившим ему мгновения умиротворения.

На этот раз он летел на Boeing 747, а вторым пилотом был Юэ Дачао, тоже базировавшийся в Пекине, с опытом полётов на Boeing 747 более тысячи часов. Так что они чередовались: один летел туда, другой – на обратном пути.

На пути туда Чэнь Цзяюй был основным пилотом, и всё прошло гладко. Те опасения, из-за которых он предыдущей ночью ворочался и не мог уснуть, не оправдались. Погода в Шанхае была отличной, а посадка – мягкой. По словам бортпроводников, в момент приземления многие пассажиры даже начали аплодировать, а Юэ Дачао даже вскрикнул от восторга.

Но на обратном пути их застал сильный ливень. На этот раз Чэнь Цзяюй сидел справа, он связался с диспетчером, спрашивая о погоде. Диспетчер Пекина сообщил, что в аэропорту Дасин погода ещё нормальная, но в главном аэропорту Пекина несколько самолётов не могут приземлиться и поэтому они ушли на посадку в их аэропорт Дасин.

Юэ Дачао с сожалением упомянул, что лишился премии за экономию топлива в этом месяце.

— Да ладно, — успокоил его Чэнь Цзяюй, — если погода нормальная, то в общем-то неважно, что несколько самолётов ушли в наш аэропорт. Пусть они встают в очередь за нами.

Юэ Дачао согласился.

— Да, да. Раз уж премия  потеряна, пусть в компании они сами между собой разбираются, чтобы нас защитить.

Чэнь Цзяюй улыбнулся, но в его голове мелькнула мысль о Фан Хао. В эти дни он не встречал того в аэропорту, а от Чжэн Сяосюя слышал, что Фан Хао в последнее время был довольно сильно занят в диспетчерской подхода.

Сегодня должен был дежурить Ван Чжаньбо. Погода была немного пасмурной, видимость около девятисот метров – не очень хорошая, но и не самая плохая. Получив сообщение о сильном ливне и порывистом ветре в главном аэропорту столицы, Фан Хао и его команда были готовы – при такой погоде самолёты из главного аэропорта Пекина наверняка будут уходить в Дасин, создавая пиковую нагрузку.

Сегодня Го Чжифан не вышла на работу, так что Фан Хао был старшим в диспетчерской подхода. С такими ситуациями они уже сталкивались, и Фан Хао привык. Когда трафик значительно возрос, они с Ван Чжаньбо поменялись местами, Ван Чжаньбо сел за ним, наблюдая и делая заметки.

В прохладном диспетчерском зале Фан Хао, прильнув к микрофону, отдавал одно указание за другим.

— Southern Airlines 1577, ожидайте в точке JVN, держите высоту 5000, ожидаемое время захода на посадку 31 минута.

— Ожидание в JVN, высота 5000, ожидаемое время 31 минута, Southern Airlines 1577.

— Eastern Airlines 7318, держите высоту 3100, левый разворот на курс 300, снижение до 180 узлов.

— Высота 3100, левый разворот на 300, снижение до 180 узлов, Eastern Airlines 7318.

Примерно пять минут он неотрывно сидел за мониторами, даже глотка воды не сделал и был спокоен, словно гора. Ван Чжаньбо, сидевший за ним, был заворожен – спина Фан Хао, хоть и не широкая, казалась ему особенно надежной в этой прохладной диспетчерской.

Внезапно экран радара начал мигать. Сердце Ван Чжаньбо упало. Он не видел такого уже несколько месяцев. И точно, после нескольких миганий все радары полностью потемнели!

Ван Чжаньбо вскочил со своего места, блокнот и ручка упали на пол. Фан Хао на секунду замешкался, но затем сразу возобновил связь.

— Всем бортам, немедленно прекратите передачу сигналов, переходим на процедурное управление.

При отключенных радарах Фан Хао продолжал отдавать указания одно за другим, сверяясь с данными о рейсах и быстро записывая соответствующую информацию. Ван Чжаньбо обливался потом, понимая, что ничего не запоминает, но знал, что в тот момент, когда радары отключились, Фан Хао запечатлел в своем мозгу положение, высоту, курс и скорость всех самолётов.

Это была адская ситуация. Пиковая нагрузка, да ещё и самолёты, перенаправленные из главного аэропорта. В режиме процедурного управления требуемый интервал между самолётами должен быть не менее 10 минут. Фан Хао сохранял спокойствие, и когда радары наконец вернулись в строй, положение десяти самолётов точно соответствовало тому, что он продиктовал.

После стабилизации работы пилоты на связи выразили всеобщее восхищение действиями Фан Хао.

— Учитель, только что… — тихо сказал ему Ван Чжаньбо.

— Это и для меня первый раз, — посмотрел на него и кивнул Фан Хао.

Адреналин все ещё бурлил в нём, руки слегка дрожали, сжимая данные о рейсах. Он знал, и Ван Чжаньбо знал, что они только что пережили четыре минуты жизни и смерти.

Когда Чэнь Цзяюй и Юэ Дачао вышли на частоту подхода к Пекину, они услышали, как разные пилоты благодарят Фан Хао. Чэнь Цзяюй немного подождал, прежде чем включить микрофон.

— China Airlines 1588, высота 5000, транспондер 3037, готов к вашим указаниям.

— China Airlines 1588, — ответил Фан Хао, — радаром опознан, заход GREDO-7, посадка на полосу L17 левая.

После того как Чэнь Цзяюй вышел на связь, больше никто на частоте не упомянул о случившемся. Что же всё-таки произошло? Неужели снова разорвало шину? Он даже не задумался о том, что Фан Хао дал ему ВПП L17.

После завершения предпосадочной проверки со вторым пилотом Юэ Дачао, Фан Хао передал их на частоту вышки. Чэнь Цзяюй больше не думал о предыдущих событиях, ему надо было сейчас сосредоточиться на посадке.

Сменщик Фан Хао, Фу Цзысян, пришел на 20 минут раньше. Фан Хао снял гарнитуру.

— Цзысян-гэ, не мог бы ты сменить меня сегодня немного раньше?

Фу Цзысян был удивлен, ведь он ни разу не слышал, чтобы Фан Хао просил о чём-то подобном.

Фан Хао пошёл в комнату отдыха, умыл лицо. Хотя в желудке было пусто, ему казалось, что его сейчас стошнит. Он ополоснул лицо холодной водой ещё раз.

Четыре минуты, 10 самолётов, почти 2000 жизней, висевших на волоске – всё это контролировал один человек. Этот факт ударил по нему, как тяжелый артиллерийский снаряд, тупая боль разливалась от груди к спине. Пилоты на частоте его благодарили, но он не чувствовал гордости, только ужас от осознания произошедшего.

Увидев, что Фан Хао ушел, Ван Чжаньбо тихо сказал Фу Цзысяну:

— Цзысян-гэ, радары подхода к Пекину только что были полностью отключены на целых четыре минуты.

— Ни хрена себе… — Фу Цзысян был в шоке.

— И это был пиковый трафик, — добавил Ван Чжаньбо, — да ещё и с кучей самолётов, прилетевших из главного из аэропорта.

Фу Цзысян понял всю серьёзность ситуации. Он больше ничего не сказал.

Фан Хао вернулся к пульту управления, сначала позвонив своему начальнику, чтобы сообщить о ситуации, а затем немедленно вызвав мастера для проверки радарного оборудования.

Четырехминутное отключение света могло быть вызвано как неисправностью оборудования, так и проблемами с электросетью. В любом случае, это была причина, которую необходимо было устранить как можно скорее.

Мастер жил недалеко от аэропорта, но всё равно ему потребовалось около получаса, чтобы приехать. Фан Хао не был уверен, что Фу Цзысян и Ван Чжаньбо смогут справиться. Поэтому он решил дождаться, когда мастер проверит и подтвердит, что всё исправно работает.

На посту управления Фу Цзысян спокойно руководил полётами. Сейчас была ночная смена, объем трафика был немного ниже, но из-за погоды в главном аэропорту самолёты всё равно выстроились один за другим, были заняты все семь взлётно-посадочных полос.

WeChat Фан Хао разрывался от сообщений. Сначала диспетчеры башни узнали об инциденте, и Чу Ижоу, которой не было на дежурстве, также отправила сообщение, беспокоясь за него. Затем Го Чжифан спросила, как обстоят дела. Фан Хао не мог игнорировать никого, поэтому ответил им всем по очереди.

Следующим был рабочий чат диспетчеров Дасинского аэропорта — группа, в которую входили и местные пилоты. Эта группа была первоначально создана только для объявлений, обычно с небольшим количеством болтовни, но пилоты, которые ранее были на частоте, начали упоминать Фан Хао, благодаря его за командование в сложной ситуации. Хотя Фан Хао не чувствовал, что это было достойно похвалы, видя признание пилотами его работы, он почувствовал некоторое успокоение.

Чэнь Цзяюй тоже был в этой группе и, наконец, не смог сдержаться, отправив Фан Хао личное сообщение в WeChat:

[Что произошло только что? Что я пропустил?]

Через несколько секунд ещё одно сообщение:

[Я опоздал]

Фан Хао ответил:

[Тебе повезло, что ты это пропустил]

Чэнь Цзяюй:

[???]

Фан Хао:

[Отключился радар подхода]

Чэнь Цзяюй:

[Что за…]

Фан Хао хотел сказать что-то ещё, но не знал, что он мог сказать в этой ситуации, поэтому просто отправил эмодзи «взрывающейся головы».

Чэнь Цзяюй уставился на телефон и улыбнулся. Рядом с ним Юэ Дачао взглянул на приборную панель.

— Цзя-гэ, мы сэкономили немного топлива на этом рейсе. Посадка на L17 – это всё равно что сорвать джекпот.

Чэнь Цзяюй не ответил. Ему на самом деле было все равно насчет экономии топлива, но напоминание Юэ Дачао заставило его осознать, что Фан Хао дал ему лучшую взлётно-посадочную полосу, и он должен сдержать свое обещание.

Он естественно отправил Фан Хао сообщение:

[Позволь мне купить тебе выпить, чтобы успокоить нервы?]

Фан Хао хотелось побыть наедине, чтобы успокоиться. Но теперь, когда Чэнь Цзяюй пригласил его, и с тем, что мастера приходилось ожидать ещё в течение получаса, он не отказался.

Они встретились в Koza, как обычно. Чэнь Цзяюй быстро вошел, оглядываясь, но не увидел Фан Хао у барной стойки. Наконец, он заметил его, сидящего за небольшим столиком у стены, перед ним была большая кружка, он задумчиво смотрел вдаль, как будто погруженный в свои мысли.

— Ты сегодня пришёл раньше, — Чэнь Цзяюй поставил свою сумку, снял пальто и повесил его на стул. — Что ты будешь?

Фан Хао, похоже, только заметил его и слабо улыбнулся.

– Просто горячий капучино. Маленький... С овсяным молоком, без сахара.

— Маленький горячий капучино на овсяном  молоке, без сахара, — повторил заказ Чэнь Цзяюй, как повторял команды по радиосвязи.

— Это странно? — Фан Хао немного удивился.

— Я просто повторил твой заказ, Пекин, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Фан Хао был немного ошеломлён, понимая, что Чэнь Цзяюй просто хотел поднять ему настроение, видя, что он подавлен.

Чэнь Цзяюй заказал себе обычный черный кофе, и на всякий случай также взял два маффина с черникой.

— Один — для тебя, один —  для меня. Поешь что-нибудь, — сказал он, садясь и небрежно закидывая ногу на ногу, и пододвинул один из маффинов к Фан Хао.

Кафе в аэропорту было довольно тесным, с небольшими круглыми столиками и стульями, на столе едва хватало места для одного ноутбука. Всего было четыре или пять столиков, спрятанных в углу. Когда Чэнь Цзяюй садился, его нога случайно задела колено Фан Хао.

— Спасибо, — поблагодарил его Фан Хао, — я переведу тебе деньги. Сегодня я не очень голоден, так что не буду есть маффин.

— Что за формальности? — осуждающе посмотрел на него Чэнь Цзяюй. — Кроме того, я сказал, что угощу тебя, поскольку ты снова дал мне L17.

Фан Хао был застигнут врасплох.

— Я дал тебе...?

— Во время сегодняшнего управления заходом на посадку именно ты направлял нас, не так ли? — удивился Чэнь Цзяюй. — China Airlines 1588?

Фан Хао нахмурился, словно пытаясь вспомнить, затем сдался.

— Извини, я не могу вспомнить.

Так Фан Хао не узнал его и не специально назначил им полосу L17 – это было случайностью? Осознав это, Чэнь Цзяюй почувствовал некоторое разочарование.

Но, видя необычное состояние Фан Хао, Чэнь Цзяюй решил утешить его.

— Ничего страшного, ты, должно быть, был очень занят сегодня.

Фан Хао выглядел растерянным.

— Я никогда ничего не забываю.

Раньше он помнил номера рейсов всех полётов, которыми управлял, даже номер рейса Чэнь Цзяюя, или знакомых ему пилотов. Но сегодня он не только не мог вспомнить номер рейса, он даже не помнил, слышал ли голос Чэнь Цзяюя на частоте.

— В какое время вы приземлились? — Фан Хао все ещё беспокоило то, что он не узнал их рейс.

— Мы приземлились в 1:33.

— Значит, всё таки это был я, — вздохнул Фан Хао. — Должно быть, я не заметил.

Он звучал немного расстроенно, и эта манера и реакция казались Чэнь Цзяюю знакомыми, словно Фан Хао был немного встревожен.

— Сколько времени не работал радар? — осторожно спросил Чэнь Цзяюй. — Разве у вас нет резервной системы?

— Гм, целых четыре минуты, — ответил Фан Хао. — Резервная система тоже не работала, все экраны были чёрными, вообще не было никакой информации.

Чэнь Цзяюй откусил свой маффин с черникой.

— Чёрт! Должно быть, это было ужасно. Только от твоих слов у меня уже мурашки по коже.

— Да, — кивнул Фан Хао, — и последствия…. Если бы я хоть на одну позицию или высоту ошибся… — он не решился договорить мысль.

— В чрезвычайной ситуации у самолётов есть, по крайней мере, TCAS*, — попытался его успокоить Чэнь Цзяюй.

* TCAS – Система предупреждения столкновения самолётов в воздухе.

Конечно, Фан Хао знал это, он был хорошо знаком с параметрами работы самолётов.

— Да, но если дело дойдет до TCAS, я больше никогда не посмею взять микрофон в руки. И... если я дам одну команду, а TCAS – противоположную, какую команду пилоты будут выполнять?

Если бы дошло до этого, это была бы не просто чрезвычайная ситуация. Это было бы на волосок от катастрофы, подобной той, что случилась в Überlingen*.

* 22 года назад, в ночь с 1 на 2 июля 2002 года, в небе над Германией столкнулись грузовой «Боинг-757» и пассажирский «Ту-154» авиакомпании «Башкирские авиалинии». Чудовищная катастрофа унесла жизни всех людей, которые находились на борту обоих самолетов —71 человек.

Чэнь Цзяюй заглянул ему в глаза, и почему-то его взгляд обладал успокаивающей силой. После долгого молчания он сказал:

— Знаешь, Фан Хао, ты довольно пессимистичный человек.

— Да неужели?

— Да, — кивнул Чэнь Цзяюй.

Фан Хао не стал ничего отвечать. Был ли он пессимистом? Управление воздушным движением – это профессия, проверяющая на прочность ваше мастерство управления. Фан Хао был человеком, который любил контроль. Командовал ли он самолётами в небе, чтобы они летали без аварий, нажимал ли на затвор своей камеры, чтобы запечатлеть моменты, или бежал двадцати-тридцатикилометровые забеги, строго контролируя частоту пульса ниже ста пятидесяти – ему нравилось держать свою судьбу в собственных руках. Он просто очень ненавидел терять контроль.

— Цзя-гэ, — сказал он через некоторое время, — думаю, я не имею права говорить тут перед тобой о последствиях такого события. Возможно, я испытал только одну десятую того, что чувствовал ты.

Чэнь Цзяюй, конечно, знал, что он имел в виду инцидент в Гонконге. Фан Хао тоже знал, что пилот не хотел много об этом говорить, поэтому был тактичен.

— Давление и боль не имеют иерархии и их нельзя сравнить, — ответил Чэнь Цзяюй. — Особенно, если считать, что жизней, находящихся в твоих руках, в десять раз больше, чем у пилота.

Фан Хао посмотрел на него, его взгляд был непоколебим.

—Так ты испугался?

— Конечно, — ответил без колебаний Чэнь Цзяюй.

— У нас есть инструкции для всевозможных непредвиденных ситуаций: 7700, 7500... но полного отказа радара в этих инструкциях нет. Когда это на самом деле произошло... я понял, что, не могу ничего сделать, кроме как просто продолжать отдавать команды и указания. У меня действительно не было другого выбора.

Эти слова задели Чэнь Цзяюя за живое.

— Знаешь, я тебя понимаю. Как пилотам, нам каждый год во время проверок на профессиональное мастерство приходится отрабатывать модель аварийной ситуации с отказом одного двигателя. Это обязательная процедура. Но никто никогда не отрабатывал модель, когда вдруг и второй двигатель тоже отказывает. Как выстраивать заход на посадку, какая конфигурация закрылков, как перехватить глиссаду, под каким углом, какая техника посадки. Когда это действительно происходит, за тобой наблюдают все, и ты просто должен продолжать что-то делать.

Это было то, чего он никогда и никому не говорил, нигде и никогда после инцидента в Гонконге – ни в интервью, ни на телевизионных шоу. Но глядя в глаза Фан Хао, эти чёрные зрачки, которые, казалось, излучали свечение, он просто выложил всё. У Чэнь Цзяюя было много людей вокруг него: его гордые родители, его начальство, учителя.

Чэнь Цзяюй пристально смотрел на Фан Хао. Фан Хао, безусловно, был красив, и Чэнь Цзяюй знал это с самого начала. Его красота имела юношеский оттенок, с некоторым упрямством. Когда он разговаривал с ним, тот слегка приподнимал подбородок, каждая его мысль и идея были открыты, без всякого притворства.

Сначала Чэнь Цзяюй просто хотел получить контактную информацию Фан Хао, чтобы извиниться, и позже пригласить его на ужин. По пути домой, с вечеринки Лу Янь, был тоже удобный способ наладить их отношения и просто завести нового знакомого – не более того.

Но сегодня это ощущалось по-другому. Чэнь Цзяюй почувствовал, как будто зазвучала его сердечная струна. Это осознание даже удивило его самого. Долгое время он думал, что не способен на такие чувства, поэтому когда это сейчас произошло, он чувствовал себя абсолютно неподготовленным.

Примечание автора:

Происшествие с отказом радара было вдохновлено статьей «Мои 7 лет в качестве авиадиспетчера», опубликованной на веб-сайте Сети безопасности гражданской авиации.

Визуализация к главе:

Как выглядит диспетчерская изнутри (стороннее фото из Интернета). На фото есть окна, а значит это Башня, которая руководит самолётами после посадки. У Фан Хао в диспетчерской подхода окон нет, но обстановка примерно такая же.

Песня ко дню рождения

Глава 17. Песня ко дню рождения.

Фан Хао был таким человеком, распорядок дня которого был чётко организован.

После инцидента с отказом радара он понял, что его ментальное состояние не очень спокойное, и поэтому он попросил Го Чжифан подменить его. На самом деле ему было довольно неловко, потому что Го Чжифан была уже на седьмом месяце беременности, и раньше он постарался бы не беспокоить её, если мог этого избежать. Но сегодня была особая ситуация, и Фан Хао сам знал, что их работа не похожа на обычную. Допускать ошибок нельзя было ни в коем случае. А диспетчер в плохом состоянии – это как бомба замедленного действия. Он сомневался в себе, поэтому естественно взял отгул и поменялся сменами, что было ответственно и правильно по отношению к себе и окружающим.

Вчера, когда он общался с Чэнь Цзяюем, они проговорили около получаса, пока дежурный из башни не позвонил и не сообщил о том, что приехал мастер. Тогда он попрощался с Чэнь Цзяюем. Уходя, Чэнь Цзяюй где-то каким-то образом достал бумажный пакет и настоял на том, чтобы Фан Хао взял свой маффин с черникой, так что он неохотно согласился. По дороге домой машину наполнял аромат пирожного, и он почувствовал себя немного голодным, поэтому съел его, поднимаясь по лестнице. Пока ел, он подумал, что, возможно, стоит присмотреться и по-новому оценить этого человека. Чэнь Цзяюй оказался не таким придирчивым, эгоистичным и всегда требующим особого отношения, как он себе представлял раньше.

Хотя Чэнь Цзяюй пригласил его сегодня с намерением сблизиться, разговор с ним действительно снял часть напряжения. И искренность человека также ощущалась в разговоре. По крайней мере, в те полчаса Чэнь Цзяюй, сидевший напротив него, был очень настоящим и искренним.

Уходя, Фан Хао спросил Чэнь Цзяюя о его расписании на ближайшие несколько дней.

— Всё ещё Шэньчжэнь и Шанхай, — сказал Чэнь Цзяюй.

— Какие рейсы в Шэньчжэне? — решил уточнить Фан Хао.

— Хмм… — задумался Чэнь Цзяюй, — так с ходу и не смогу вспомнить. Давай я пришлю тебе их сообщением.

— Это не обязательно, — махнул рукой Фан Хао.

В сущности, он не знал, зачем спрашивал об этом.

— С какой целью интересуешься? — улыбнулся Чэнь Цзяюй. И немного самоуверенно добавил, — Что, хочешь пригласить меня поужинать?

Хотя это была всего лишь шутка, ему показалось, что раз мужчина спрашивал о его расписании, значит, он ищет с ним встречи.

Фан Хао первоначально хотел отшутится и отказать, но, подумав, решил, что раз Чэнь Цзяюй, уходя с работы, не пошел домой, а пришел утешать его, то, возможно, он действительно должен пригласить его на ужин в знак благодарности.

— Да, давай как-нибудь поужинаем, — сказал он. — Спасибо за сегодня.

Вернувшись домой, он уже почти забыл об этом, но получил сообщение от Чэнь Цзяюя:

[3307 в четверг и 1462 в пятницу]

Когда Фан Хао увидел 1462, у него немного задёргался глаз – неужели это случайность? Это был именно тот рейс в 19:00 в пятницу вечером, которым летел его брат Фан Шэнцзэ.

Он уже почти два года работал диспетчером захода на посадку в Дасине, и иногда Чэнь Цзяюй летал на международных рейсах из Дасина, но они раньше никогда не пересекались. Но с тех пор, как они познакомились, то постоянно сталкивались друг с другом в течение последнего месяца. Сначала в аэропорту, затем на прощальной вечеринке Лу Янь и даже в башне. И теперь билет его брата Фан Шэнцзэ был забронирован на тот же рейс, который пилотировал Чэнь Цзяюй.

Фан Хао постепенно сформировал план в своей голове, но не собирался сообщать об этом Чэнь Цзяюю, планируя пригласить его на ужин, когда самолёт приземлится.

В пятницу Фан Хао был на дневной смене. Из-за инцидента с радаром и подмены с Го Чжифан он работал в ночную смену в четверг, поспал несколько часов дома, принял душ и вернулся.

Го Чжифан посмотрела его график и сказала, что будет продолжать меняться с ним сменами в пятницу, чтобы он мог больше отдыхать. Но в пятницу Фан Хао специально взял себе дневную смену, потому что вечером прилетал его брат Фан Шэнцзэ. Он хотел встретить его и вернуться домой вместе.

Фан Хао получил сообщение от брата:

[Я уже на борту, скоро увидимся]

Он с удовлетворением вернулся на свое рабочее место и продолжил работать. Хотя сегодня пятничный вечер, но трафик всё ещё был не в самой своей пиковой нагрузке. В предвкушении встречи с братом усталость, которая не прошла от всего лишь нескольких часов отдыха, была как рукой снята, и оставшиеся два часа пролетели быстро.

Действительно, около 18:30 прибыл рейс Air China 1462, который пилотировал Чэнь Цзяюй. Фан Хао спокойно скомандовал:

— Air China 1462, Пекинский подход, радаром обнаружен. Сохраняйте высоту 5500, скорость 320. Посадка на взлётно-посадочную полосу L17, ILS-заход.

Услышав голос Фан Хао и «L17», Чэнь Цзяюй почувствовал, как внезапно небо над Пекином засияло.

— Поддерживаем высоту 5500, скорость 320, полоса L17. Air China 1462, — повторил он. А затем добавил, — Сегодня отличный день.

Конечно, он не знал, на самом деле, что сегодня действительно хороший день, ведь это день рождения Фан Шэнцзэ.

Чэнь Цзяюй всегда был таким: говорил, что хотел. И если в башне было много работы, Фан Хао мог просто проигнорировать его и продолжить отдавать команды. И сейчас, конечно, Фан Хао ему не ответил, а стал давать указания идущему впереди рейсу.

— Southern 1470, сохраняйте высоту 4000. Кто дал вам команду по скорости?

Его тон был достаточно серьёзным, и капитан Southern 1470 содрогнулся, поспешно объясняя:

— Я подумал... после подхода вы обычно разрешаете нам снизить скорость ниже трёхста…

У Фан Хао, который услышал это, в голове возникла мысль: что ж, ну вот ещё один «я подумал» ученик. Но он был в хорошем настроении, поэтому не стал конфликтовать с пилотом.

— Если вы не получали команд, не меняйте скорость. Вы изменили скорость на 280, на высоте 5000, в таком случае самолёт, идущий позади вас, непременно вас догонит. Быстро снижайтесь до 4000, установите скорость 300.

— Понял, снижаюсь до 4000, скорость 300. Southern 1470, Southern 1470.

Фан Хао проложил интервал между Southern 1470 и Air China 1462 и напомнил Чэнь Цзяюю по радиосвязи:

— Air China 1462, 737 Southern пересекает курс, заходит на полосу 04. Сохраняйте визуальный контроль.

— Принял, Air China 1462, — ответил Чэнь Цзяюй.

После того, как самолёт Southern медленно приземлился, Фан Хао дал команду двум грузовым самолётам вылететь, а затем перешел к командованию рейсом Чэнь Цзяюя.

— Air China 1462, развернитесь на 090, вы можете захватывать курсовую для полосы L17.

— Air China 1462, — ответил Чэнь Цзяюй, — разворот на 090, полоса L17, курсовая установлена.

— Air China 1462, — продолжил диспетчер, — сохраняйте высоту 1200, захватывайте глиссаду, можете выполнять ILS-заход на полосу L17.

— Сохраняю 1200, захватываю глиссаду, ILS-заход на полосу L17. Air China 1462.

И напоследок Фан Хао дал указания:

— Air China 1462, управляйте своей скоростью и высотой, связь с башней 123.4, до свидания.

— 123.4, Air China 1462.

Фан Хао фактически завершил свою смену, но дождался, чтобы проинструктировать рейс Чэнь Цзяюя, а затем поднялся в башню, сегодня как раз начиналась ночная смена Чу Ижоу. Теперь он мог наблюдать, как самолёт Air China плавно приземляется на взлётно-посадочную полосу L17 и начинает руление.

Фан Хао увидел, что Чу Ижоу не занята, поэтому сел рядом с ней и попросил:

— Разреши мне вызвать Air China 1462.

Чу Ижоу только что направляла этот самолёт на посадку и знала, что на этой частоте был Чэнь Цзяюй, но не знала, что у Фан Хао есть какие-то планы, поэтому подумала, что у него и Чэнь Цзяюя снова возникла проблема.

— Опять что-то не так между вами с Цзя-гэ?

Неужели эти двое снова ругались, не закончили на диспетчерской частоте и теперь хотели переключиться на другую, чтобы продолжить спор? Фан Хао был удивлен ее предположением.

— Нет, даже если я буду спорить с ним, я не посмею повлиять на его посадку, не волнуйся. На этом рейсе Шэнцзэ, сегодня у него день рождения.

— Ах, вот оно что! — Чу Ижоу всё поняла и послушно передала ему радиосвязь.

— Air China 1462, говорит башня, — произнёс Фан Хао в микрофон.

Чэнь Цзяюй услышал его голос и тоже был сильно удивлен. Обычно, после того как башня берет управление на себя, подход не подключается. Если только экипаж не набрал неправильную частоту. Но Чэнь Цзяюй уже получил несколько команд от башни, поэтому знал, что его частота правильная. Оставалась только одно — Фан Хао поднялся в башню только для того, чтобы связаться с ним.

— Air China 1462, — быстро ответил он, — слушаю.

— Air China 1462... у меня есть небольшая просьба.

— Мгм, башня, продолжайте. Air China 1462, — голос Чэнь Цзяюя был очень расслабленным, ведь полёт уже был завершён.

— Air China 1462, — сказал Фан Хао, — мой брат находится на вашем рейсе, и сегодня как раз его восемнадцатый день рождения. Не могли бы вы... передать для него поздравление с днём рождения, пожалуйста.

Чэнь Цзяюй был немного удивлен, но затем естественно согласился.

— Башня, без проблем. Как зовут брата? Есть ли номер его места? — В конце концов, он должен был знать наверняка, чтобы не ошибиться.

— Фан Шэнцзэ, место 27С.

Чэнь Цзяюй по телефону связался с бортпроводником, чтобы проверить список пассажиров.

Он вдруг вспомнил, что несколько дней назад Фан Хао спрашивал, каким рейсом он летит в Шэньчжэнь, так что, должно быть, это и была его цель. Неудивительно, что после того, как он отправил номера рейсов, Фан Хао ответил всего лишь эмодзи «большой пальц вверх» и больше ничего не сказал.

У Чэнь Цзяюя было немного сложное чувство. Он был болтливым человеком и думал, что они с Фан Хао уже достаточно хорошо знакомы, но он не подозревал, что у Фан Хао есть драгоценный младший брат.

Пока он ждал ответ от бортпроводника, Чэнь Цзяюй снова взял микрофон радиосвязи.

— Не ожидал, Фан Хао. Ты такой сентиментальный.

— Эмм… — Фан Хао не знал, что сказать.

Хотя сегодня было немного рейсов, но всё же были другие пилоты, которые могли их слышать, а Чэнь Цзяюй напрямую назвал его полное имя, поэтому он уже чувствовал себя немного смущенным.

К счастью, бортпроводница быстро подтвердила информацию. Чэнь Цзяюй включил связь с салоном самолёта.

— Уважаемые пассажиры, вас приветствует капитан корабля. Добро пожаловать в Пекин. Текущая погода за бортом: ясно, температура одиннадцать градусов по Цельсию. Кроме того, есть особое сообщение для пассажира, сидящего на месте 27C, Фан Шэнцзэ. Поздравляю с восемнадцатилетием! С днём рождения! Давайте все вместе споем ему поздравительную песню.

Фан Шэнцзэ был совершенно ошеломлён. Он все ещё собирал наушники и iPad, когда его накрыла волна поздравлений. Он был таким человеком, который любил суету и всякие такие события. Поэтому, когда все вокруг него аплодировали и пели песню ко дню рождения, он был в восторге и даже записал это на свой телефон.

При выходе из самолёта он увидел улыбающегося Чэнь Цзяюя, и его первой реакцией была мысль: разве это не тот известный пилот, совершивший аварийную посадку?

— Фан Шэнцзэ, верно? С Днем рождения! — Чэнь Цзяюй остановил его и снова поздравил.

— Спасибо, капитан, вы... друг моего брата? — Фан Шэнцзэ был немного ошеломлён.

— Да, да, — а потом слукавил, — это была его идея с песней.

— Большое спасибо, — сказал Фан Шэнцзэ, — я чувствую себя таким счастливым!

— День, когда исполняется восемнадцать лет, должен быть особенным, — улыбнулся Чэнь Цзяюй. — У тебя есть зарегистрированный багаж? Позволь мне помочь, я провожу тебя к брату.

Конечно, Фан Хао не просил его о таком, это была его собственная инициатива. Фан Шэнцзэ был довольно рассудительным и первым делом спросил:

— Да, у меня есть багаж. Хм, это вас не потревожит?

— Не переживай, — махнул рукой Чэнь Цзяюй. — Я подпишу несколько бумаг и буду ждать тебя в зоне получения багажа.

Горячий горшок хого

Глава 18. Горячий горшок хого.

Контрольная башня — это зона с ограниченным доступом, поэтому в неё не могут зайти все подряд. По этой причине Чэнь Цзяюй и Фан Шэнцзе, только что сойдя с самолета, ждали у дверей, пока Фан Хао спустится, чтобы встретить их.

Едва Фан Хао открыл дверь, как его охватила прохлада осени. Подняв глаза, он увидел Чэнь Цзяюя и Фан Шэнцзе, стоящих у подножия диспетчерской башни. Чэнь Цзяюй держал в руках портфель, а также сумку и чемодан Фан Шэнцзе.

Фан Шэнцзе вернулся из Великобритании прямо в Шэньчжэнь на стажировку, а теперь прилетел в Пекин, поэтому с собой он привез большой чемодан, одну большую сумку и рюкзак. Он уже собирался взять тележку для багажа, но Чэнь Цзяюй настоял на том, чтобы помочь, так что в итоге они вместе потащили всё его имущество.

Увидев Фан Хао, Фан Шэнцзе с радостью бросился к нему.

— Дагэ!

Фан Шэнцзе был безумно рад, так же, как и Фан Хао. Братья не виделись полгода, поэтому естественно нужно было хорошенько обняться. Чэнь Цзяюй держал в руках багаж Фан Шэнцзе и наблюдал, как Фан Хао обнимает его. Объятие было таким крепким, что можно было разглядеть мышцы на руках и предплечьях. Чэнь Цзяюй смотрел на это издалека, улыбаясь.

Отпустив брата, Фан Хао сказал:

— Мне кажется, ты снова вырос. Он сам был ростом сто восемьдесят один сантиметр, но Шэнцзе продолжал расти во время учебы в колледже, и теперь он действительно немного превзошёл его.

— Нет, нет, — запротестовал Шэнцзе, — без обуви всё тоже самое.

— Спасибо, что привёз его сюда, — сказал Фан Хао, взглянув на Чэнь Цзяйюя. — Я как раз собирался идти встречать его у ленты багажа. — Его настроение было отличным, он похлопал Шэнцзе по плечам и спине, добавив, — Посмотрим, не потерял ли ты руку или ногу.

Чэнь Цзяюй улыбнулся.

— Лучше проверь побыстрее, компания может возместить ущерб в течение 24 часов после полёта.

Слушая их шутки, Фан Шэнцзе, естественно, предположил, что их отношения тёплые, поэтому толкнул Фан Хао.

— Гэ, ты не собираешься представить меня?

— Ах да, забыл, — спохватился Фан Хао, — Шэнцзе, это Чэнь Цзяюй. Называй его Цзя-гэ.

Фан Шэнцзе с улыбкой посмотрел на Чэнь Цзяюя.

— На самом деле, я узнал тебя. Но не мог поверить, хе-хе.

— Теперь веришь? — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

— Ты в жизни куда привлекательнее, чем по телевизору, сказал Шэнцзе.

Чэнь Цзяюй услышал приятные слова и приобнял Шэнцзе за плечи.

— А твой язык хорошо подвешен. Ты не думал насчет работы в диспетчерской башне?

Они поболтали немного, и Фан Хао, глядя на время, поспешил сказать Чэнь Цзяюю:

— Тебе пора домой, уже поздно. Летать туда-сюда очень утомительно.

На первый взгляд он просто казался внимательным и вежливым, но на самом деле, казалось, пытался от него избавиться. Чэнь Цзяюй не был глупым. И всё же он настоял:

— Поскольку Шэнцзэ приехал издалека, давайте поужинаем вместе? Сегодня день рождения Шэнцзе, это надо отпраздновать.

Фан Шэнцзэ быстро согласился, не дав Фан Хао возможности вежливо отказаться. Увидев это, Чэнь Цзяюй воспользовалась ситуацией.

— Разве у вас есть другие планы? — спросил он.

— Нет, нет, — сказал Шэнцзе, — мы просто собирались поужинать, правда, Фан Хао?

Иногда он озорничал и переставал называть его гэ, а называл его полным именем. Фан Хао подумал, что сегодня будет до конца хорошим парнем, и согласился.

— Ладно, что Шэнцзе хочет съесть?

Чэнь Цзяюй предложил несколько ресторанов. Среди них было одно новое место — ресторан тайшаньской кухни, которую Фан Хао действительно хотел попробовать. Однако Шэнцзе, только что вернувшийся из Шэньчжэня, не хотел снова есть кантонскую кухню. Вместо этого он хотел поесть настоящий сычуаньский горячий горшок хого на говяжьем жире, так что они решили пойти в Sichuan City Fragrance.

— Ты на машине? — Спросил у Фан Хао Чэнь Цзяюй, — Может, поедешь со мной?

— Да, я сегодня на машине, — ответил Фан Хао. — Давай поедем раздельно. Можешь прислать адрес?

— Тогда просто следуй за мной, предложил Чэнь Цзяюй.

— Я на первом же светофоре тебя потеряю, — нахмурился Фан Хао, вытащил телефон и открыл навигатор. — Давай адрес.

Хотя он и ввёл адрес, в итоге всё равно ехал за шикарным Porsche Чэнь Цзяюя — вечером в это время на Третьем кольце были пробки. Чэнь Цзяюй вёл машину довольно агрессивно: несколько раз нетерпеливо сигналил, менял полосу без поворотников. Фан Хао, следуя за ним, чувствовал себя неуютно, стараясь сохранить безопасное расстояние и поучал Шэнцзе, сидящего на пассажирском сиденье:

— Даже не думай учиться водить машину, как этот человек.

Фан Шэнцзе как раз планировал записаться в автошколу на летние каникулы, так что ему нужен был хороший пример.

— Но он капитан, — засмеялся Шэнцзе.

Прибыв в ресторан, они расположились за столиком. Фан Хао всё ещё ворчал.

— Если бы я знал, как ты водишь, никогда бы не позволил моему брату летать на твоём самолёте.

— А что не так? — удивлённо поднял бровь Чэнь Цзяюй. — Разве ты не ездил со мной раньше?

— Ездил, — вспомнил Фан Хао. — К счастью, в тот раз я выпил слишком много, поэтому ничего не помню.

— Возможно, это потому что пилотирование самолета слишком подавляет мою природу, — попытался объяснить Чэнь Цзяюй, — Мне всегда приходится слушать ваши указания. То взлететь на эту высоту, то опуститься на ту, то изменить скорость, то выполнить маневр, а потом снова менять скорость и маневрировать.

— Вижу, третье кольцо тоже подавляет твою природу, — усмехнулся Фан Хао.

Фан Шэнцзе с удовольствием наблюдал за их перепалкой. Он был более открытым человек и легко находил общий язык с людьми. Они с Чэнь Цзяюем, обсуждали разные темы: футбольные команды, стажировку в Шэньчжэне, интересные игры для Nintendo Switch — последнее было подарком Фан Хао на восемнадцатилетие Фан Шэнцзе.

Когда ужин подходил к концу, Чэнь Цзяюй встал, сославшись на поход в туалет.

— Только не смей иди платить по счёту, — тут же остановил его Фан Хао.

Чэнь Цзяюй слегка смутился, его намерения что, были так очевидны?

— Как ты...

— Ты уже был в туалете один раз, — даже не задумываясь ответил Фан Хао, — и ничего после этого не пил. Куда ты ещё мог пойти?

Он всегда говорил прямо, и не любил скрывать свои мысли.

— Но это же день рождения Шэнцзе, — запротестовал Чэнь Цзяюй. — А у меня нет никакого подарка.

— Ты же поздравил меня с днём рождения прямо в салоне самолёта, — вмешался Шэнцзе. — Этот подарок самый особенный!

Чэнь Цзяюй подумал, что Фан Шэнцзе ещё так молод, а уже так умеет льстить. Если бы Фан Хао был хотя бы наполовину таким... Он вовремя остановил эту мысль.

В итоге всё же Фан Хао пошел оплатить счёт, и Чэнь Цзяюй больше не возражал. В конце концов, это было семейное дело. После того, как Фан Хао ушёл, на экране его телефона, оставленного на столе, загорелось уведомление. Телефон провибрировал несколько раз, и все новые сообщения отображались на экране.

Человек по имени Гу Чунь отправил три сообщения.

Первым было:

[Фан Хао, ты на этой неделе на дежурстве?]

Затем:

[Не хочешь приехать в город?]

И, наконец:

[Мы с друзьями идем в Destiny, я хотел бы пригласить тебя пойти со мной]

Чэнь Цзяюй, конечно, не хотел подсматривать, но он сидел рядом с Фан Хао, и телефон лежал прямо перед ним на столе. Он уже не мог отвести взгляд. Чэнь Цзяюй знал, что такое Destiny. Этот место считалось самым лучшим гей-баром в Пекине. Он был там один раз, когда учился в университете.

Таким образом, он убедился в том, что Фан Хао действительно предпочитал мужчин. На самом деле, он уже догадывался об этом ранее, возможно, видя, как Фан Хао общается с красивыми и выдающимися женщинами, такими как Лу Янь и Чу Ижоу. Всегда казалось, что он больше воспринимал их, как друзей, чем как противоположный пол. Например, тот раз, когда он прикуривал сигарету Лу Янь. Или как он общался с Чу Ижоу: они были примерно одного возраста и очень близки, говорили, прижимаясь лицами друг к другу, и никогда не избегали подозрений. Если бы он был натуралом, то даже чистая дружба между гетеросексуальными мужчиной и женщиной требовала бы некоторого дистанцирования. Так что, когда Чжэн Сяосюй внезапно спросил его о взаимоотношениях между Фан Хао и Чу Ижоу, Чэнь Цзяюй инстинктивно осознал отсутствие у тех взаимных чувств, потому что он догадывался, что Фан Хао не предпочитает девушек.

Теперь это вроде бы можно считать подтверждённым. Но это не значит ничего конкретного. Он не мог не задуматься о чувствах Фан Хао. Первые два из этих трех сообщений были ни о чем. Обычные друзья тоже могли их отправить, просто приглашение повеселиться. Но последнее сообщение было полно тайн. Идти веселиться с друзьями и хотеть взять тебя с собой означало, что Фан Хао не являлся парнем этого человека. Но если ты не друг и хочешь взять кого-то встретиться с друзьями… разве это не свидание? Если это свидание, и ты никогда раньше не встречался с друзьями этого человека, разве это не означало, что этот человек хочет их познакомить. Или, возможно, это начало романа?

Чэнь Цзяюй продолжал думать об этом и не мог остановиться. Он знал, что всегда думает слишком много, поэтому вместо того чтобы делать глупые предположения, лучше было бы прямо спросить у Фан Шэнцзе или самого Фан Хао. Но подглядывать — это всегда немного неприлично, поэтому он колебался и не стал ничего говорить. Возможно, лучше ему и не знать.

Когда Фан Хао вернулся, он также увидел новые сообщения. Чэнь Цзяюй наблюдал за его выражением лица, и казалось, заметил едва уловимую улыбку. Но Фан Хао не ответил сразу на сообщения.

— Пойдем, — сказал он.

Фан Хао даже не подумал, что Чэнь Цзяюй мог случайно увидеть сообщения от Гу Чуня, казалось, его это не заботило. В этот момент зазвонил телефон Чэнь Цзяюя, высветился рабочий номер.

— Это по работе, я отойду ненадолго.

Он отошёл и примерно через пять минут вернулся.

— Что-то срочное? — вежливо спросил его Фан Хао.

Было уже половина десятого, звонок из компании в это время обычно не предвещает ничего хорошего.

— Ничего серьёзного, — махнул рукой Чэнь Цзяюй, — просто на следующей неделе снова нужно скорректировать график полётов.

— График пилотов всегда такой нерегулярный? — Шэнцзэ проявил беспокойство.

— Да, крайне нестабильный, — ответил Чэнь Цзяюй. — В понедельник по электронной почте всё было отлично распланировано, но один телефонный звонок — и всё меняется.

Фан Хао мало спал накануне, поэтому не смог сдержать зевок, затем кивнул и больше ничего не сказал.

Когда Фан Шэнцзе шёл впереди, Чэнь Цзяюй взглянул на Фан Хао и, видя, что тот не собирался ни о чём расспрашивать, сам начал разговор.

— На следующей неделе меня отправляют на рейс в Гонконг.

Фан Хао был уже уставший, так что его реакция была замедленной. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять его слова. Он остановился, потому что кое-что осознал.

— Это... впервые с тех пор? — тихо спросил он.

Казалось, что за три года, три долгих года, Чэнь Цзяюй летал как на международных, так и на внутренних рейсах. За такой долгий период времени, он так или иначе должен был когда-нибудь полететь в Гонконг.

Но оказалось, что нет.

— Это первый раз за три года, — подтвердил Чэнь Цзяюй, — Наверное, так и должно быть. Что должно случиться, то случится.

Когда Фан Хао уставал, он говорил очень прямо, потому что не любил играть в дипломатию.

— Ты мог бы отказаться, но… — он вновь взглянул на Чэнь Цзяюя, — но ты не хочешь. Ты хочешь столкнуться с этим лицом к лицу, не так ли?

— Да, так и есть. — сказал Чэнь Цзяюй.

Если не можешь столкнуться лицом к лицу, значит это проблема. Фан Хао был в этом прав. Но было кое-что, в чём он ошибался: Чэнь Цзяюй, на самом деле, не мог так легко отказаться от полётного задания. Что он мог сказать? Что время неподходящее? В следующий раз его всё равно могли назначить на такой рейс. Сказать, что плохо себя чувствует? Как это можно чувствовать себя плохо только тогда, когда приходит задание лететь в Гонконг? Причин может быть миллион, но единственное, что нельзя сказать, — это правду.

Фан Хао не знал, что и ответить. Он знал, что это личное дело Чэнь Цзяюя, и его собственный путь он должен пройти сам.

— Всё будет в порядке, — просто сказал он в конце концов.

— Надеюсь, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Они попрощались у входа в ресторан.

***

По дороге домой Фан Хао уже чувствовал себя сонным, поэтому попросил Фан Шэнцзе поговорить с ним побольше. Шэнцзе воспользовался моментом, чтобы спросить:

— Гэ, так вы с ним… встречаетесь?

— Мы с кем? — не сразу понял его Фан Хао. — С Чэнь Цзяюем?

— Я думаю, вы вполне подходите друг другу, — рассуждал Шэнцзе.

— Что значит «подходите друг другу»? — Фан Хао был полностью ошеломлён.

Фан Шэнцзе, кажется, понял, что спутал одно с другим, поэтому решил прояснить ситуацию.

— Вы же встречаетесь?

Фан Хао резко затормозил.

— Нет!.. Мы, нет! — он даже начал заикаться.

После того как Фан Хао обдумал всю ситуацию, он наконец понял, в чём дело. Несколько дней назад, когда он разговаривал по видеосвязи со своей семьей, он упоминал, что недавно ходил на пару свиданий. И намеревался познакомить этого человека со своей семьей, как только придёт подходящее время. Но тем человеком был Гу Чунь, и он никогда не планировал на самом деле знакомить того со своей семьей. Но Шэнцзэ, видя, как они близки с Чэнь Цзяюем, как он помогал ему с багажом, проводил к диспетчерской башне и по собственной инициативе предложил ужин, неверно, подумал, что Чэнь Цзяюй и есть тот самый загадочный объект симпатий Фан Хао. И он организовал этот ужин, чтобы они познакомились.

Фан Шэнцзе почувствовал себя неловко.

— Я только что предложил поесть вместе, — сказал он, — потому что думал, что вы…

Фан Хао почувствовал себя ещё более неловко и мог только успокоить своего брата.

— Ничего, в любом случае я давно хотел угостить его ужином.

— Ммм… — тихо произнес Шэнцзэ. Но всё ещё не мог поверить, — Вы двое точно не вместе? Мне показалось, что он довольно заинтересован в тебе.

Фан Хао смущённо покосился на брата.

— Чэнь Цзяюй... наверное, натурал.

Он на самом деле не был уверен. Конечно, он никогда не спрашивал об этом напрямую, но отношения между Чэнь Цзяюем и его бывшей Янь Юй были общеизвестны. После ухода из Air China Янь Юй стала популярной моделью и набрала сотни тысяч подписчиков в Weibo, став интернет-знаменитостью. В глазах многих они были популярной парой, хорошо подходящей друг другу, хотя и расстались позже. Фан Хао никогда не спрашивал кого-то об их взаимоотношениях, но слухи распространились, и вскоре всем об этом стало известно.

Но слова Шэнцзе долетели до его ушей, и Фан Хао действительно тщательно задумался о том, что происходило между ним и Чэнь Цзяюем в последние несколько недель. И, действительно, почувствовал, что тот заботится о нём. Однако предпосылкой их знакомства и близости стал отъезд Лу Янь в Шанхай месяц назад. Он предположил, что Чэнь Цзяюй, с его характером, всегда был избалован, во всех смыслах этого слова, и после ухода Лу Янь ему естественно нужно было искать новую опору, поэтому он старался сблизиться с ним, оказывая мелкие услуги.

Кроме того, Фан Хао полагался на язык тела для определения симпатии и сексуальных намёков, таких как объятия, прикосновения, нахождение в непосредственной близости, положение руки на плече или касание пальцами. Каждое движение было сигналом. Или, если действовать прямо, как Лан Фэн, предложив выпить вместе, это тоже был бы явный сигнал. Но с самого начала и до конца Чэнь Цзяюй никогда не выказывал никаких знаков внимания. Вместо этого они всегда встречались в кафе аэропорта, что было удобно и экономило время; он также никогда не делал никаких движений, выходящих за рамки дружбы.

Фан Хао подумал примерно минуту, перебирая в голове всё, о чём они говорили и делали за последние два месяца. В итоге он пришел к выводу: скорее всего, у него не было таких намерений. Оставшиеся 20% вероятности он не стал рассматривать, ему даже не хотелось об этом думать.

— Жаль, — сказал Шэнцзэ. — Он довольно симпатичный, и я думаю, он твой тип.

— У меня есть какой-то тип? — улыбнулся Фан Хао. — Расскажи.

— Любой, кто не является негодяем, подойдет.

На этот раз Фан Хао не смог улыбнуться. Фан Шэнцзе почувствовал, что сказал что-то не то.

— Я не имел в виду... твоего бывшего, — он смущённо не стал упоминать об измене прямо, — просто ты предпочитаешь свободолюбивых людей.

Фан Хао слушал его анализ, который был удивительно точен, а затем попытался примерить этот образ на Чэнь Цзяюя. После недолгих размышлений, он всё же покачал головой.

— Чэнь Цзяюй совсем не свободолюбив, это все только маска.

Фан Шэнцзэ не знал, что на это ответить. Поэтому мог только молча продолжать сомневаться в словах брата.

Отслеживание рейса

Глава 19. Отслеживание рейса.

Фан Шэнцзе прислушался к совету Чэнь Цзяюя во время их пятничного ужина и купил несколько игр для Nintendo Switch, включая Overcooked. Затем он испытал на себе угнетающую мощь Фан Хао в этой игре.

Overcooked — это игра на эффективное сотрудничество, где двум игрокам нужно координировать свои действия в таких задачах, как нарезка овощей, приготовление блюд, подача и мытье посуды. Обычным людям требуется время, чтобы найти ритм, но Фан Хао был не обычным человеком. Благодаря своей способности выполнять несколько задач одновременно он быстро запомнил все шаги и процедуры. При высоком давлении, с множеством таймеров обратного отсчета в его разуме, это было похоже на его опыт в управлении воздушным движением.

Фан Хао ухватился за возможность и помог брату пройти все уровни Overcooked за выходные. Но этого было недостаточно, он заставил Шэнцзе снова пройти её, и не успокоился, пока они не получили по три звезды на всех уровнях.

Когда наступил понедельник, Фан Шэнцзе вздохнул с облегчением – его уже тошнило от постоянно повторяющейся фоновой музыки в игре. К счастью, в шесть утра Фан Хао уехал в аэропорт на работу.

Проведя счастливые выходные, играя в игры и смотря фильмы с братом, Фан Хао тоже был в хорошем настроении. Но как только он вошел в офис, атмосфера изменилась. Вернувшись с ночной смены, Фу Цзысян сказал ему:

— Хао-гэ, директор Янь хочет тебя видеть.

Фан Хао кивнул, положил сумку и вышел. Он знал, что инцидент с отказом радара ещё не исчерпан.

Пока другие восхищались его действиями, руководство, казалось, все ещё в чём-то сомневалось. Он ждал этого, и когда услышал слова «директор Янь хочет тебя видеть», он догадывался, что это будет не самый приятный разговор.

Но, как говорится, чему быть, того не миновать.

Как и ожидалось, после того как Фан Хао немного похвалили за «неплохое устранение чрезвычайной ситуации», Янь Сюн сменил тон и передал ему файл.

— Поскольку ситуация достаточно серьёзная, в выходные отдел безопасности просмотрел записи твоих радиокоманд и сделал… несколько предложений для тебя. На неделе тебе также нужно будет написать отчет об этом инциденте. Фан Хао, я знаю, ты наверняка не хочешь этого слышать, но иногда нужно взглянуть правде в глаза, чтобы это помогло нам становиться лучше.

Фан Хао уже привык к отеческому тону Янь Сюна. Он просто протянул руку и взял отчет. На самом деле, после того дня он несколько раз прокручивал в уме каждую секунду тех четырех минут и был почти на 100% уверен, что его команды были безупречными. Поэтому он действительно не мог поверить, что он что-то сделал неправильно.

Он быстро прочитал отчет. В одном пункте говорилось, что он не использовал стандартный набор фраз при команде экипажу и в некоторых местах был слишком кратким, что могло привести к двусмысленности. В другом было сказано, что карточка воздушного судна была заполнена неправильно. Короче говоря, они просто придирались к мелочам.

Фан Хао даже заподозрил, что директор Янь забыл обстоятельства того что произошло или не до конца их понял – это были четыре минуты полного отказа радара, а не какая-то случайная проверка, где они могли просто взять произвольную запись с радиоканала.

В течение тех четырёх минут он вообще не видел никакой информации о полётах, и человек неопытный или слишком эмоциональный мог бы впасть в ступор или, наоборот, в панику, что могло бы повлечь за собой страшные последствия.

Его диалог с экипажем и запись карточки были во благо команде, и он сократил или упростил свои команды в некоторых местах, потому что был час пик, да ещё и с дополнительной нагрузкой в виде перенаправленных рейсов из главного аэропорта. Главным было лишь достижение высокой эффективности и низкого уровня ошибок. Этого было уже очень хорошо.

Он сказал Янь Сюну:

— Директор Янь, в тот день все радарные экраны были выключены, даже резервная система была полностью черной, я...

Прежде чем он успел закончить объяснение, Янь Сюн его остановил, махнув рукой.

— Сяо Фан, я знаю, что это было нелегко для тебя, но чем труднее работа, тем больше мы должны соблюдать все формальности, верно?

— Директор Янь, — Фан Хао больше не мог сдерживаться, — вы никогда не держали микрофон, вы не знаете, что это за чувство.

Это было слишком резко, и выражение лица Янь Сюна стало мрачным, но он всё же сказал вежливо:

— Фан Хао. Я говорю тебе это для твоего же блага. Иначе с тобой напрямую будет разговаривать руководство.

Это был типичный стиль Янь Сюна – всегда утверждать, что он делает это для твоего же блага, при этом он никогда не брал во внимание чужую точку зрения.

Фан Хао знал – бесполезно ждать, что у Янь Сюна внезапно проснётся совесть, или он по-настоящему поймет огромное давление на диспетчеров управления воздушным движением. Он просто формально согласился и сказал себе не принимать это близко к сердцу. Но когда он вернулся на своё рабочее место, надел гарнитуру и вошел в систему, он всё равно не мог избавиться от этих ощущений.

Опытные диспетчеры постоянно увольнялись с такой работы, причём число уходивших превышало число вновь нанятых сотрудников. Некоторые начинали понимать, что эта работа им не подходит, но среди увольнявшихся были и высококвалифицированные диспетчеры. И причин этого Фан Хао не понимал раньше. Теперь же он начал понимать немного больше. Он вложил все свои силы, чтобы выполнить невозможное, но руководство могло видеть только недостатки. Раньше он просто уставал на работе, но теперь он был полностью морально опустошён.

Чу Ижоу заметила его плохое настроение, и во время обеденного перерыва она взяла его с собой поесть и поговорить.

На этой неделе её отношения с Чжэн Сяосюем развивались довольно хорошо. Он даже успел пригласить её сходить вместе на музыкальный концерт. Слушая её рассказ об этом, настроение Фан Хао немного улучшилось.

Когда Чу Ижоу пошла за едой, Фан Хао вдруг достал телефон и в поисковике набрал: «Пекин, Гонконг, Air China».

Первым результатом был рейс Air China 3701 из Пекина в Гонконг. Он открыл FlightRadar* и увидел, что этот рейс вылетел час назад. Он всё ещё размышлял о том, что это первый полёт Чэнь Цзяюя в Гонконг с тех пор, как случилась эта аварийная посадка. Думая об этом, Фан Хао почувствовал, как у него вспотели ладони, и он быстро заблокировал экран.

* FlightRadar – публичный веб-сервис, позволяющий в реальном времени наблюдать за положением воздушных судов.

Но острый глаз Чу Ижоу это заметил.

— Неужели Шэнцзэ уже улетает? — спросила она, — Он же вроде бы только в пятницу приехал?

Она знала, что Фан Хао имеет привычку отслеживать рейсы на FlightRadar, но в основном это касалось только его семьи, особенно часто он отслеживал рейсы Фан Шэнцзэ.

— Нет, — поспешно убрал телефон Фан Хао, — это не он.

— Не Шэнцзэ? — она была удивлена, — это ведь был рейс Пекин – Гонконг? — Чу Ижоу была почти уверена в этом.

— Ну, — неохотно признался Фан Хао, — в пятницу, когда мы ужинали, Чэнь Цзяюй сказал мне, что сегодня он впервые за эти три года летит в Гонконг.

Взгляд Чу Ижоу сразу же стал несколько многозначительным.

— Это будет освещаться в СМИ? — предположила она.

— Вряд ли. Только если рейс прошёл бы неудачно, тогда, конечно, об этом все бы заговорили.

— Эх, — кивнула Чу Ижоу, — Если бы я была диспетчером в башне Гонконга, я бы определенно оказала тёплый прием Цзя-гэ.

— Для аэропорта Гонконга он, наверное, благословение, — тихо сказал Фан Хао, — Но для него Гонконг – как проклятие.

Чу Ижоу была удивлена его изменившемуся отношению к Чэнь Цзяюю, но всё же она не стала поднимать эту тему, а только намекнула:

— Ты стал довольно внимателен к нему.

Фан Хао улыбнулся и теперь говорил более спокойно:

— Он не такой, как я представлял его сначала. В конце концов, мы все тут так или иначе друзья.

Чу Ижоу кивнула, не сказав больше ни слова.

***

Три года спустя Чэнь Цзяюй снова приземлился в аэропорту Гонконга, его сердце было полно смешанных чувств.

Это был хороший день, с голубым небом, белыми облаками и сияющим морем. Его вторым пилотом на этот раз был Сюй Хэнчуань, у которого на этой неделе был четырехсегментный внутренний маршрут: из Байюня в Пекин, из Пекина в Гонконг, из Гонконга в Пекин и затем из Пекина обратно в Байюнь. И так дважды. И когда Чэнь Цзяюй получил звонок в ресторане хого, то тогда же он получил и своё расписание с организацией перелёта туда-обратно между Пекином и Гонконгом в течение двух дней подряд.

Сюй Хэнчуань был опытным вторым пилотом, и Чэнь Цзяюй чувствовал, что может положиться на него. Это немного успокаивало.

На прямом рейсе в Гонконг Сюй Хэнчуань предложил пилотировать самолёт, и Чэнь Цзяюй нехотя согласился, но затем Сюй Хэнчуань понял, что что-то не так, передумал и сказал:

— Не волнуйся, я не против, если это будешь ты.

Сюй Хэнчуань всегда был очень уважителен по отношению к нему, поэтому он не стал расспрашивать о причинах и просто передал управление.

Чэнь Цзяюй вёл Boeing 747, готовясь к окончательному заходу на посадку. Он проверил информацию об аэропорте, высотомер, настройку радиосвязи, остаток топлива и баланс между левым и правым баками, а также выпуск шасси и закрылков.

Он сказал себе, что это Boeing, а не Airbus, посадка на более короткую взлётно-посадочную полосу L10, а не на самую длинную R26, у самого моря. Скорость захода была стандартные 180 узлов, а не те ужасные 246 узлов. На такой скорости опытные пилоты могут почувствовать малейшие изменения в отношении самолёта, и, конечно же, скорость в принципе хорошо ощущается. Подход на скорости 150 узлов и на скорости 250 узлов - это огромная разница, по сути, это как разница между пассажирским самолётом и космическим кораблем. Сейчас всё было хорошо, и ничего не напоминало о той роковой дате.

Чэнь Цзяюй затаил дыхание, его глаза пристально смотрели на приборы перед ним: высотомер, указатель воздушной скорости, тяга двигателей и индикатор состояния. И каждый раз они показывали нормальные показания.

— Цзя-гэ, — голос Сюй Хэнчуаня нарушил тишину, — давай пройдем контрольный список посадки.

— Да, — сказал Чэнь Цзяюй. Он понял, что ладонь, сжимающая штурвал, слегка вспотела.

Они шаг за шагом прошли контрольный список.

В тот момент, когда колеса коснулись взлётно-посадочной полосы Международного аэропорта Гонконга, Сюй Хэнчуань не увидел, но Чэнь Цзяюй тихо и медленно выдохнул. Почти рефлекторно, пока самолёт катился к парковочной зоне, Чэнь Цзяюй проверил давление и температуру шин.

На обратном рейсе в Пекин Сюй Хэнчуань был командиром воздушного судна, и Чэнь Цзяюй был рад выполнять контрольный список и радиосвязь. Когда он настраивался на частоту захода на посадку, у него мелькнула минутная надежда, но услышав незнакомый голос на другом конце, он понял, что ему не так повезло на этот раз. Фан Хао не было. Он не знал этого диспетчера захода, но вышкой управляла Чу Ижоу, и после посадки Чэнь Цзяюй спросил ее:

— Фан Хао сегодня дежурит в диспетчерской?

Он даже не знал, зачем задал этот вопрос, слова просто вырвались в тот момент. Ему действительно хотелось поговорить с Фан Хао, возможно, надеясь, что Фан Хао утешит его так же, как он его после инцидента с радаром.

Но Чу Ижоу ответила:

— Нет, сегодня у него ночная смена. Что-то случилось?

Чэнь Цзяюй подумал, что, конечно же, ничего определенного ему не было нужно. Но ему просто хотелось поболтать. К сожалению, Фан Хао не дежурил, и Чэнь Цзяюй не мог ждать два часа, пока тот выйдет на смену, а потом спешно попросить его составить ему компанию, это было бы слишком странно.

Поэтому он просто сказал Чу Ижоу:

— Нет, просто вспомнил кое-что, я поговорю с ним позже, — он отключил частоту вышки.

Полёт в Гонконг не был физически утомительным, он ничем не отличался от полёта в Гуанчжоу, но для Чэнь Цзяюя он был психологически изнуряющим, так как ему приходилось постоянно находиться в состоянии повышенной готовности и не допускать ни одной ошибки. К счастью, его вторым пилотом был Сюй Хэнчуань, что было облегчением.

Пилотов учат доверять самолёту, доверять машинам, доверять приборам. Они могут повторять безопасный процесс взлёта и посадки тысячи раз, но даже небольшая неисправность может разрушить всё их предыдущее обучение, привычки и представления о полёте.

Многие капитаны и вторые пилоты имеют от пяти до шести тысяч часов налёта, но это всё безопасные часы, в то время как часы тренировки на случай реальных инцидентов ничтожно малы по сравнению с этим. Вот почему тренировка на тренажёрах для различных чрезвычайных ситуаций так важна.

Когда происходит реальный инцидент, в кабине часто творится полный хаос – фюзеляж трясется так сильно, что приборы становятся нечитаемыми, или самолёт на мгновение теряет управление и начинает безумно вращаться, требуя от капитана применить своё умение, чтобы восстановить контроль. Или звучат множественные сигналы тревоги, пока кабина и салон наполнены дымом. Самое страшное это паника и психологическое давление, осознание того, что жизни более сотни человек зависят от каждого твоего действия.

Чэнь Цзяюй никогда не считал себя исключительным. Он был хорошим пилотом, занимая первые места во всех видах оценок, от технических аспектов до межличностных навыков, и установил много «самых молодых» рекордов в компании, став самым молодым вторым пилотом, а затем и самым молодым капитаном. Но не говоря уже о других авиалиниях, даже в его собственной компании было сотни пилотов с такой же квалификацией, как и у Сюй Хэнчуаня рядом с ним. Чэнь Цзяюй никогда не чувствовал, что сделал что-то выдающееся. Он просто не совершал ошибок и ещё ему везло.

Той ночью Чэнь Цзяюй увидел сон. Он по-прежнему совершал аварийную посадку в Гонконге, приземляясь на скорости более двухсот узлов, и в момент касания носовая стойка шасси внезапно обрушилась, нос ударился о землю, высекая искры и самолёт заскользил в море. Морская вода затопила кабину, и он пытался открыть дверь, но его руки были налиты свинцом, и он ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как вода поднимается над ним...

Чэнь Цзяюй резко проснулся, задыхаясь, испуганный этим реальным ощущением. Он сидел в течение долгого времени тяжело дыша, прежде чем, наконец, успокоиться.

Успешные полёты имеют только один исход, но существует бесчисленное множество способов разбиться. Это был не первый его кошмар о чрезвычайной посадке в Гонконге, но это был первый за долгое время.

Он отчетливо помнил, как через несколько недель после аварийной посадки, ночью, около трёх часов, его разбудил кошмар. После этого он ворочался, не в силах уснуть. Рядом с ним тогда Янь Юй вдруг резко включила свет.

— Чэнь Цзяюй, ты можешь перестать ворочаться и мешать спать? Слишком шумно, у меня завтра ранняя смена.

В тот момент он, не сказав ни слова, встал и ушёл спать на диван. Вернее, провел остаток ночи на диване в бессоннице. Он не мог говорить об этом с Янь Юй. Да и не хотел.

Визуализация к главе:

Аэропорт Гонконга. На фото видно ту самую полосу около моря.

Гонконг

Глава 20. Гонконг.

На следующее утро Чэнь Цзяюй встал рано и пошел к родителям. Он собирался приготовить завтрак, но отец уже вернулся с утренней прогулки и принес завтрак из уличной палатки. Супруги завтракали.

Когда он вошел, то увидел гостиную, залитую утренним светом, а родители сидели друг напротив друга, пили соевое молоко и ели жареные пончики.

— Папа, мама, — окликнул он, ставя сумку.

Увидев Цзяюя в форме, Цао Хуэй поняла, что у него сегодня рейс, и подозвала его.

— Цзяюй, иди поешь.

Цзяюй сначала хотел сказать, что поест в офисе, но отказать не мог, поэтому сел.

Он сделал несколько глотков соевого молока и съел немного солений, и мать, в глубине души почувствовала, что с ним что-то не так.

— Цзяцзя, — она назвала его детским прозвищем, —  ты плохо спал прошлой ночью, да?

Возможно, она заметила круги под глазами или усталость на его лице. По утрам, когда он должен был идти на работу, он всегда заранее приходил к родителям. Он знал, что мать очень наблюдательна, и чувствовал, что унаследовал эту же черту от неё.

Отставив чашку, Цзяюй посмотрел на неё и сказал:

— Да, вчера вечером я, наконец, летал в Гонконг, — он не хотел ничего скрывать.

Это привлекло внимание отца.

— Как всё прошло? — спросил его Чэнь Чжэн.

— Нормально, — кивнул Чэнь Цзяюй.

Действительно, с точки зрения выполнения полёта, это был очень обычный рейс, без каких-либо упущений.

Но мать, казалось, сразу всё поняла.

— На тебе огромное давление, это угнетает, и мы понимаем это.

Цзяюй опустил палочки для еды и пристально посмотрел на мать.

Воцарилось молчание.

— Ты опять летишь сегодня? — спросил Чэнь Чжэн.

Цзяюй кивнул. Цао Хуэй протянула руку и погладила его по плечу. Это был совершенно обычный успокаивающий жест, но её рука задержалась ненадолго, а затем Цао Хуэй встала, наклонилась и обняла его.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, — это пройдет. Цзяюй, ты должен верить в себя.

Цзяюй внезапно очень напрягся. Он уже не мог держать палочки, сердце бешено колотилось, а чувства переполненности и боли почти разрывали его на части. Слишком рано, слишком рано. Он съел всего несколько кусочков, сказал, что опаздывает, попрощался с родителями и ушёл, захватив сумку.

Чэнь Чжэн проводил его до двери.

— Помни, — наставлял он Чэнь Цзяюя, — следи за приборами. Чем привычнее задача, тем больше мы расслабляемся, но на самом деле нельзя терять бдительность.

Чэнь Цзяюй не стал даже продолжать разговор, не в силах это выслушивать. Он больше не мог этого вынести, только отмахнулся. И когда сел в машину, эмоции захлестнули его, и он почувствовал, как защипало в глазах.

Он поклялся, что не будет плакать из-за болезни Цао Хуэй, ведь «мужчины не плачут». Когда она страдала сильнее всего, в самые тяжелые времена, он только её утешал и старался облегчить её жизнь. Брал отпуск, чтобы путешествовать с ней, или приносил любимую еду, но он никогда не был так раздавлен горем. А теперь одни лишь её объятия чуть не разрушили все его защитные барьеры.

У него было чувство, что он не знает, как прожил более тридцати лет своей жизни, но хорошего на его долю выпало слишком мало. Казалось, что почти ничего и не было. Его мать Цао Хуэй была одной из немногих, возможно, единственной, кто любил его безусловно, безоговорочно. Но небеса скоро заберут её обратно. Как жестоко!

Во второй раз, отправляясь из Пекина в Гонконг, Цзяюй был в очень плохом настроении. Он даже хотел позвонить в компанию и сказать, что у него высокая температура и он не может пойти на работу.

До предполётного брифинга для экипажа оставалось всего два часа. И он лучше кого-либо понимал, насколько проблематично для компании будет, если он внезапно решит не лететь. Компании пришлось бы утром в семь часов вызвать многих пилотов, не работающих в эту смену, и просить кого-то экстренно приехать в компанию уже через час. И всё только потому, что Чэнь Цзяюй внезапно решил не лететь сегодня рейсом в Гонконг и сообщил об этом всего за два часа до вылета. Поэтому он немного подумал и решил всё же лететь.

Долгое время после этого Чэнь Цзяюй сожалел об этом решении.

Для полёта требуется абсолютная рациональность и здравый смысл, он заставил себя отделить эмоции от разума, повторяя процедурные шаги, что действительно сильно успокоило его состояние. Сидя в кабине пилота, его чувства ничем не отличались от вчерашних, когда он был в паре с Сюй Хэнчуанем. Единственное отличие было в том, что сегодня его напарником был другой, относительно незнакомый пилот, по имени Дуань Цзынчу.

Дуань Цзынчу всё время болтал: Цзя-гэ то, Цзя-гэ это, он был довольно, энергичным. Но после пятнадцати минут полёта Чэнь Цзяюй чувствовал некоторое напряжение.

Причиной было то, что при вылете из Пекина поток воздушного движения был довольно большим, и им пришлось около десяти минут стоять в очереди на рулёжной дорожке перед взлётно-посадочной полосой. После выполнения контрольного списка Дуань Цзынчу помахал рукой и подозвал бортпроводницу Кун Синьи.

Кун Синьи была очень хорошенькой, кажется, она вошла в десятку самых красивых девушек компании, и у Чэнь Цзяюя сложилось некоторое впечатление о ней, так как однажды они уже летали вместе. Как только он вошел в самолёт, он увидел, что рука Дуань Цзынчу лежит на плече Кун Синьи, и он разговаривает с ней.

Сначала он подумал, что они пара – это была обычная ситуация. Хотя внешность Дуань Цзынчу была довольно посредственной, пилоты часто заводили романы со стюардессами. Но когда Чэнь Цзяюй подошёл ближе и ясно услышал их разговор, то понял, что эти двое не знакомы друг с другом, и Кун Синьи явно не хотела болтать с Дуань Цзынчу.

Целью Дуань Цзынчу явно было подкатить к хорошенькой стюардессе.

— Синьи, где ты, говоришь, живешь?

— Ну… — Кун Синьи не посмела ослушаться его, — это недалеко от аэропорта, совсем рядом, многие мои коллеги тоже живут там.

Дуань Цзынчу повернулся, на этот раз его рука стала ещё более дерзкой и оказалась прямо на руке Кун Синьи. Казалось даже, что он удерживал её таким образом. Кун Синьи мгновенно напряглась.

— Твой браслет такой красивый, — елейно продолжал Дуань Цзынчу, — где ты его купила?

Рука девушки напряглась.

— На... на Бали. Капитан, у пассажиров есть запросы, которыми мне нужно заняться.

Чэнь Цзяюй, наконец, не смог больше на это смотреть.

— Я уже на рулёжной дорожке, — повысил он голос.

С того момента, как самолёт начал движение, экипажу не разрешено было обсуждать что-либо, не связанное с полётом.

Бесчисленное количество экипажей попадало в аварии из-за того, что отвлекались на болтовню на этапе руления, при взлёте или посадке. И FAA* специально разработали свод правил «безмолвной кабины на высоте ниже 10 000», запрещающее пилотам или бортпроводникам любое общение, кроме связанного с полётом. Это также прописано и во внутренних правилах компании.

* FAA – Federal Aviation Administration – Федеральное управление гражданской авиации.

Дуань Цзынчу улыбнулся и отпустил Кун Синьи, которая быстро ретировалась из кабины пилотов.

Он с виноватой улыбкой посмотрел на Чэнь Цзяюя.

— Цзя-гэ, я не такой, как ты, у меня, обычно, нет возможности поболтать с такой красивой девушкой. Прости.

Чэнь Цзяюй почувствовал некоторое отвращение, когда увидел выражение лица Дуань Цзынчу, но всё же сдержал свои эмоции.

— Это не у меня ты должен просить прощения, — спокойно сказал Чэнь Цзяюй, — Кун Синьи явно не хотела этого. Я думаю, тебе нужно сосредоточиться на полёте. Твоя фуражка второго пилота всё ещё на тебе.

Дуань Цзынчу больше ничего не посмел сказать, он знал, что Чэнь Цзяюй не потерпит такого поведения.

***

В зоне для курения рядом с башней Дасина молча курили Фан Хао и Ван Юань.

Чу Ижоу сказала, что в последнее время в диспетчерской службе подхода и в башне очень много работы, и это было правдой.

Пару дней назад у Го Чжифан начались преждевременные роды, и она уехала в больницу. Это действительно была экстренная ситуация, Го Чжифан даже не успела сообщить об этом родителям. Она попросила своего мужа сначала позвонить в диспетчерскую.

В ту ночь она должна была работать в ночную смену, поэтому с Фан Хао тут же связались и попросили выйти на работу.

Фан Хао отработал ночную смену предыдущей ночью с полуночи до 8 утра. Ночные смены сами по себе были тяжёлыми и нарушали нормальный физиологический цикл работы и отдыха. Это были восемь часов сосредоточенного внимания без ошибок или промахов, и это было труднее, чем дневная смена. Поэтому после ночных смен требовался более длительный период восстановления и отдыха.

Первоначально Фан Хао должен был отдохнуть весь день, а затем отработать дневную смену на следующий день. Но теперь, чтобы заменить Го Чжифан, ему пришлось встать после нескольких часов сна и отработать ночную смену, а затем ещё одну ночную смену на следующий день. Так что в общей сложности у него было три ночные смены подряд без единого выходного дня.

Увидев, что Фан Хао выглядит измученным, Ван Юань сначала молча курил около пяти минут, но он терпеть не мог молчание, поэтому всё же заговорил.

— Ты звонил Го-цзе? Как у неё дела?

Голос Фан Хао был немного хриплым от курения во время ночной смены.

— Вчера её муж позвонил и сказал, что мать и ребёнок чувствуют себя хорошо, я очень рад за неё. Это действительно нелегко.

Он улыбнулся. Это была искренняя улыбка.

— Это хорошо, — сказал Ван Юань. — Но ещё теперь всё будет нелегко для вас, ребята. Что вы будете делать в следующие два месяца?

Го Чжифан отлично справлялась со своей работой даже в своём положении, а во время её декретного отпуска должен был начать работать новый стажёр-диспетчер. Но преждевременное рождение ребёнка нарушило все планы, и в её отсутствие за контроль подхода в Дасине должен был отвечать Фан Хао. А в ближайшие два месяца всем, вероятно, придётся работать немного усерднее и больше.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул Фан Хао, — главное, что Го-цзе и ребёнок чувствуют себя хорошо. Что касается работы, я и Фу Цзысян можем взять на себя чуть больше нагрузки, мы справимся.

Ван Юань кивнул, а затем спросил его:

— Как дела с твоим отчётом?

Фан Хао глубоко затянулся сигаретой.

— Ещё не начинал, — сказал он. — Директор Янь сказал сдать его в пятницу на этой неделе.

Его это угнетало. Помимо постоянных ночных смен, ему ещё нужно было написать отчёт о том четырёхминутном сбое радара. Написание отчетов не было особенным делом. В течение года возникали разные инциденты, и о том, как хорошо они были разрешены, также требовался отчёт.

Хотя он и не был виноват в случившемся, начальник Янь придирался к нему и нашел кучу мелких ошибок. Поэтому ему пришлось заново пересматривать записи произошедшего, что создавало для него большое давление и делало его раздражительным.

Первоначально Фан Хао планировал пойти домой и отдохнуть в четверг перед написанием отчёта. Но теперь он чувствовал, как это угнетает и висит над ним, так что лучше было закончить с отчётом как можно раньше.

Пока они разговаривали, на улице начался дождь.

— Отлично, — нахмурился Ван Юань, — по прогнозу обещали сильный дождь. Похоже, снова не будет спокойного вечера.

Он похлопал Фан Хао по плечу.

— Не принимай это так близко к сердцу, нас всех отчитывал директор Янь. Держу пари, что ты сдашь отчёт, а он просто бросит его в ящик стола, даже не взглянув.

Фан Хао кивнул, а затем покачал головой. Он понимал логику, но всё равно было трудно не принимать это близко к сердцу. Пережить заново те роковые четыре минуты, опять испытать тот момент паники и беспомощности, когда радар погас, заново проанализировать каждое решение, которое он принял — этот процесс был невероятно трудным.

Фан Хао был очень самокритичным человеком. Это не имело ничего общего с тем, пытался ли Янь Сюн создать ему проблемы, он просто всегда хотел стать лучше, совершеннее.

Неблагоприятные погодные условия являются проблемой для их работы по управлению воздушным движением. Плохая видимость, неудовлетворительные наземные условия, некоторые воздушные суда, неспособные приземлиться и вынужденные уходить на второй круг — всё это значительно увеличивало нагрузку на диспетчеров.

Хотя у них была двухсменная система, позволявшая дежурным диспетчерам иметь возможность попить воды, сходить в туалет или покурить, но когда они увидели дождь, они даже не закончили разговор и поспешно вернулись на свои рабочие места.

Фан Хао подумал, что ему ничего другого не нужно – только безопасно закончить эту ночную смену, пойти домой и поработать ещё пару часов, чтобы закончить уже этот отчёт и завтра спокойно выспаться. Но всё не могло быть так просто. Прямо в этот критический момент, конечно же, возникли неприятности.

Посадочные огни

Глава 21. Посадочные огни.

Причиной большинства авиационных происшествий часто является какое-то незначительное упущение стоимостью всего в несколько центов. И крупные аварии зачастую начинаются с таких вот мелочей.

Полёт с Дуань Цзынчу в остальном прошёл гладко, возможно, потому, что Дуань Цзынчу не мог пререкаться с Чэнь Цзяюем, и ему пришлось прислушиваться к его замечаниям. Он беспрекословно следовал процедурам всё оставшееся время.

Атмосфера в кабине пилотов была немного неловкой, и двое почти не произнесли ни слова во время полёта. Тем не менее, Чэнь Цзяюй наслаждался спокойной тишиной.

Это был их последний из четырёх рейсов туда-обратно между Пекином и Гонконгом. Ему нужно было немного времени, чтобы справиться со своими эмоциями и, возможно, снова поговорить с Цао Хуэй, чтобы ему стало легче.

На этот раз Чэнь Цзяюй сидел в кресле второго пилота, а Дуань Цзынчу пилотировал самолёт. Приближаясь к Пекину, Чэнь Цзяюй настроился на частоту и услышал приглушённый голос. Это был тот же авиадиспетчер, что и в прошлый раз – не Фан Хао. Он усмехнулся про себя, не зная, чего он ожидал. Взглянув на Дуань Цзынчу, который добросовестно следовал процедурам, Чэнь Цзяюй начал выполнять контрольный список для захода на посадку, как он делал тысячи раз раньше.

— Контрольный список для захода на посадку, — привычно сказал Чэнь Цзяюй.

— Контрольный список для захода на посадку подтвержден, — послышался голос Дуань Цзынчу.

Они продолжили.

— Курс захода на посадку установлен.

— Курс захода на посадку установлен.

— Скорость.

— Скорость 220 узлов.

— EICAS*.

* EICAS — Система индикации параметров работы двигателя и предупреждения об отказах

— EICAS проверен.

Дуань Цзынчу ответил слишком быстро, заставив Чэнь Цзяюя задуматься. Он быстро взглянул на приборы двигателя и предупреждающей системы и увидел, что всё в норме, поэтому продолжил.

— Посадочные огни.

— Посадочные огни включены.

— Спойлеры.

— Спойлеры установлены.

— Автоторможение.

— Автоторможение установлено.

— Закрылки.

— Закрылки пять градусов.

Дуань Цзынчу уверенно пилотировал самолёт. В Пекине был сильный дождь. Чэнь Цзяюй подумал: «Мы почти дома». После захода на посадку оставалась ещё радиосвязь с башней.

— Пекин Дасин Башня, добрый вечер, China Airlines 3146, ВПП 04.

— China Airlines 3146, Башня Дасин, разрешение на посадку на полосу 04, давление 998, — это была Чу Ижоу на частоте башни.

Спустя некоторое время Чу Ижоу внезапно возобновила связь.

— China Airlines 3146, — тревожно заговорила она, — ваши посадочные огни не включены.

Сознание Чэнь Цзяюя застыло. Его первый инстинкт был проверить посадочные огни, которые находились на приборной панели со стороны командира, поэтому обзор для него был плохим. Но он наклонился вперед и, действительно, индикатор был выключен.

—Э-э... посадочные огни включены, — Дуань Цзынчу тоже смутился и только тогда включил посадочные огни.

То, что посадочные огни не были включены, не было серьезным вопросом безопасности. Одной из функций посадочных огней является помощь другим пилотам в визуальной идентификации воздушного судна ночью. Учитывая относительно невысокую интенсивность движения и наличие башни и контроля подхода на посадку, маловероятно, что отсутствие включенных посадочных огней привело бы к серьёзному инциденту.

Однако это был пункт контрольного списка, который Чэнь Цзяюй назвал, а Дуань Цзынчу заявил, что выполнил, но не сделал этого. Это плохо характеризовало Дуань Цзынчу, это означало, что он относился к установленным процедурам спустя рукава.

Чэнь Цзяюй подумал, что чувствовал ненадежность Дуань Цзынчу с самого их вылета из Пекина утром. Он мог бы сообщить о происшествии со стюардессой Кун Синьи и попросить назначить другого второго пилота на обратном пути.

Чэнь Цзяюй резко отключил радиосвязь и через мгновение сказал холодным голосом:

— Я буду управлять самолетом.

Дуань Цзынчу почувствовал всю серьёзность в этом голосе, поэтому не стал спорить и немедленно подчинился.

— Хорошо.

Чэнь Цзяюй нажал кнопку на штурвале, чтобы взять на себя управление самолетом, затем снизил скорость, выпустил закрылки на двадцать градусов, опустил шасси, полностью выпустил закрылки, отключил автопилот и идеально посадил самолет.

После посадки он включил радиосвязь и сказал:

— China Airlines 3146, на земле, выруливаю на рулёжную дорожку P5.

— Принято, — подтвердила Чу Ижоу. А затем, немного помедлив, добавила, — Кстати, посадочные огни были всё же выключены вначале. Не могли бы вы подойти в башню и заполнить отчёт? Нам нужно документировать такие инциденты.

— Хорошо, — просто ответил Чэнь Цзяюй.

Видя молчание Чэнь Цзяюя, Дуань Цзынчу занервничал.

— Я точно включил посадочные огни…

— Так это была неисправность? — взглянул на него Чэнь Цзяюй.

— Ну, — Дуань Цзынчу снова поменял своё мнение, — я все ещё проверял EICAS и как-то забыл про огни. Мне очень жаль.

Чэнь Цзяюй ни подтвердил, ни опроверг этого.

— Заглуши самолет, обсудим это в башне, — нейтральным голосом сказал Чэнь Цзяюй.

После того, как Чэнь Цзяюй и Дуань Цзынчу вышли из самолета, они направились в башню. Чу Ижоу любезно поприветствовала их.

— Цзя-гэ, мне очень жаль.

— Найди своего начальника, — не выразил никаких эмоций Чэнь Цзяюй.

Он был не в духе. Быть вызванным в башню из-за упущения с посадочными огнями – не самая приятная ситуация, особенно для Чэнь Цзяюя. Ведь всем известно, что он никогда не совершает ошибок.

Выражение лица Чу Ижоу внезапно стало достаточно сложным; она была тем типом людей, чьи эмоции легко читались. Увидев это её выражение лица, Чэнь Цзяюй внезапно кое-что понял. И действительно, Чу Ижоу сообщила:

— На самом деле сегодня дежурным диспетчером является Фан Хао. Вы двое можете спуститься вниз и встретиться с ним. Надо только заполнить отчёт о происшествии.

Лицо Чэнь Цзяюя также немного напряглось. Честно говоря, встретиться с кем-нибудь другим было бы лучше, чем столкнуться с Фан Хао, с суровым авиадиспетчером, который заставил бы их написать отчёт. Но раз уж дошло до этого, он не мог просто развернуться и уйти.

Фан Хао немногим ранее услышал от Фу Цзысяна, что два пилота, забывшие включить посадочные огни, вызваны в башню для заполнения отчёта. Он вздохнул, думая, что это снова заставит его задержаться допоздна. Но когда он увидел как к нему заходят два пилота и понял, что одним из них был Чэнь Цзяюй, его единственной реакцией было удивление с оттенком вопроса в его взгляде. Хотя он и не высказал этого, возможно, потому что Дуань Цзынчу был рядом.

— Эмм, — начал Фан Хао, — так это были вы?

Чэнь Цзяюй внимательно посмотрел на него, желая что-то сказать, но сдержался. На нём была лётная форма, рубашка и вся его одежда была аккуратно пошита, а фуражка идеально сидела на голове, излучая недоступную ауру.

В конце концов разговор продолжил Фан Хао.

— Ну, заходите и заполните отчёт о происшествии, — сидя в кабинете он достал два планшета и поставил их на стол.

Дуань Цзынчу увидел эту подготовку и занервничал.

— Но я же это сделал. Контрольный список был чётко озвучен.

Взгляд Фана Хао переходил от одного к другому, как будто он понимал ситуацию. Похоже, что Дуань Цзынчу был командиром воздушного судна, а Чэнь Цзяюй – вторым пилотом на этом рейсе. Поэтому контрольный список выполнял Чэнь Цзяюй, но Дуань Цзынчу по какой-то причине этого не выполнил.

Видя нервный ответ Дуань Цзынчу, а также учитывая предыдущий инцидент с Кун Синьи на рулёжной дорожке, Чэнь Цзяюй не мог не разозлиться и заговорил более резко.

— Если хочешь доказательств, мы можем проверить бортовой журнал.

Это было на самом деле обращение к Дуань Цзынчу, но Фан Хао этого не понял.

— Чу Ижоу сказала, что она не видела посадочных огней, так разве этого недостаточно? — нахмурился Фан Хао.

Чэнь Цзяюй на секунду замялся.

— А может, она ошиблась? — задумчиво спросил он.

Он задал этот вопрос достаточно спокойным тоном. Потому что, в конце концов, нельзя было исключать возможность неисправности индикатора посадочных огней или отказа цепи питания на панели управления. Но Фан Хао решил, что Чэнь Цзяюй ставит под сомнение Чу Ижоу, и его отношение казалось ему очень холодным и жёстким, что немного его смутило, но он не отступил.

— Башня пристально смотрела на ваш самолёт, как они могли ошибиться? Ладно, иди проверяй данные, мне не всё равно.

Он подумал, что Чэнь Цзяюй же знает Чу Ижоу, и они называют друг друга «Цзя-гэ» и «сяо Чу», так что они друзья. Но когда дело коснулось его собственных интересов, Чэнь Цзяюй вдруг перестал ей доверять?

Чэнь Цзяюй также был не очень доволен его ответом.

— Я просто спрашиваю, есть ли такая возможность? — объяснил он.

Чэнь Цзяюй никогда не работал в башне управления, поэтому и не знал, насколько далеко простирается их видимость в дождливую ночь. Но Фан Хао подумал, что он защищает Дуань Цзынчу. Видя его нерешительное и уклончивое поведение, он тоже немного разозлился и неожиданно стал серьёзным, обращаясь к Дуань Цзынчу.

— Заместитель капитана Дуань, ты думаешь, что это пустяк? А что, если завтра ты не уберёшь закрылки?

Однако, услышав его тон, Чэнь Цзяюй нахмурился.

— Это не твоя работа отчитывать его, Фан Хао, — сказал он.

Хотя Чэнь Цзяюй также знал, что Фан Хао довольно прямолинеен, и этот инцидент действительно был виной Дуань Цзынчу, но его тон звучал так, как будто полёты – это какая-то простая вещь, которую может сделать любой, просто засучив рукава.

Раньше они с ним по-дружески беседовали, и Чэнь Цзяюй доверился ему и рассказал о некоторых своих мыслях. Но сейчас Фан Хао, увидев его, даже не спросил, как он. И казалось, что он даже не заметил, что Чэнь Цзяюй прилетел из Гонконга. Вместо этого у него было высокомерное и упрекающее отношение, и он хотел как можно скорее выпроводить их из кабинета, чтобы пораньше уйти домой.

Чэнь Цзяюй не мог с этим смириться, и когда башня указала на невключённые посадочные огни, он ещё держал лицо, но теперь он был очень зол. Видя отношение Чэнь Цзяюя, гнев Фан Хао также вспыхнул, и он не смог его сдержать.

— Почему это я не могу ничего сказать? Если завтра он не уберёт закрылки или сядет не на ту полосу, чья это будет вина? Опять спишут на службу управления воздушным движением!

Так всегда бывает: когда, когда пилоты хорошо летают, это зачисляется в их заслуги, но когда происходит авария, ответственность возлагается на диспетчеров.

Он только что отработал три ночные смены подряд, был дождливый день, когда легко могли случится разные инциденты, и теперь ему ещё и пришлось писать этот фиктивный отчёт об отказе радара — его эмоции достигли предела.

— Как мы летаем и как приземляемся — это наше дело, — тихим голосом сказал Чэнь Цзяюй. — Ты отвечаешь за управление.

На этом этапе он всё ещё сдерживался, пытаясь что-то объяснить. Но Фан Хао это ещё больше не понравилось. У него в груди было много тяжёлых эмоций, которые вырывались наружу.

— Так ты говоришь, что я должен так просто отпустить вас? Хорошо, тогда иди и жалуйся моему начальству! В конце концов, ты большая шишка, может, они тебя послушают!

Как только он это сказал, он понял, что перегнул палку. Ожидаемо, Чэнь Цзяюй просто взглянул на него без всякого выражения, затем сел, взял планшет и быстро заполнил отчёт об инциденте, примерно за две минуты. Он поставил свою подпись, шлёпнул планшетом по столу и решительно вышел.

Дуань Цзынчу посмотрел на Фан Хао, потом на уходящего Чэнь Цзяюя, полностью сбитый с толку. Они не дали ему вставить ни слова, и казалось, что спор больше был не о нём и его ошибочных действиях.

— Э-э, — он открыл рот, чтобы что-то сказать, — начальник Фан, я…

Фан Хао просто уставился на дверь, помолчал несколько секунд, а затем сказал:

— Подожди здесь.

И тоже выбежал за Чэнь Цзяюем. Раньше, когда он спорил с ним, это была просто перепалка по радиосвязи, но на этот раз они столкнулись друг с другом напрямую, и он чувствовал внутреннее напряжение.

На улице лил сильный дождь. Чэнь Цзяюй даже не потрудился взять зонт, просто шёл прямо к парковке аэропорта. Фан Хао пробежал несколько шагов, чтобы догнать его.

— Цзя-гэ, подожди!

Чэнь Цзяюй замер на месте.

— Что это было только что? — увидев проблеск надежды, сказал Фан Хао.

— Я всё написал в отчёте об инциденте, — всё ещё сдерживая гнев сказал Чэнь Цзяюй.

— Я хочу услышать это от тебя!

Чэнь Цзяюй обернулся и посмотрел на него. На Фан Хао не было куртки, только рубашка, которая теперь была промокшей, а по щеке стекали капли воды.

Чэнь Цзяюй не особо хотел об этом говорить. Будь то глубокое чувство уязвимости и беспомощности, которое он испытывал, летая в Гонконг в последние два дня, или то, что невключенные посадочные огни просто совпали с дежурством Фан Хао, всё это его раздражало.

— Забудь об этом, — просто сдержанно сказал он.

Фан Хао тогда кое-что понял и осторожно спросил:

— Это из-за Гонконга?…

Дождливая ночь вымотала его. Фан Хао и так уже был физически и морально истощён, ещё и необходимость писать отчёт об инциденте висела над ним. Поэтому он не мог придумать никаких успокаивающих слов.

Но Чэнь Цзяюй действительно не хотел говорить об этом. Расспросы и настойчивость Фан Хао просто смущали его, поэтому он повысил голос и резко сказал:

— Я сказал, забудь об этом! Возвращайся.

После этого он не стал ждать ответа Фан Хао, просто повернулся и ушёл. Он был уверен, что Фан Хао не будет его больше преследовать, в конце концов, тот физически не мог остановить его, чтобы он не ушёл.

Пройдя большое расстояние, Чэнь Цзяюй обернулся. Он увидел, что Фан Хао всё ещё стоял под дождём в той же позе, в какой Чэнь Цзяюй его оставил. Расстояние было слишком большим, чтобы ясно различить выражение его лица, но Фан Хао выглядел довольно потерянным.

Как только Чэнь Цзяюй сел в машину, он пожалел об этом. Образ Фан Хао, стоящего под дождём, не переставал мелькать в его голове. Он знал, что выместил злость не на том человеке, и он совсем не должен был этого делать.

Чэнь Цзяюй злился на Дуань Цзынчу за то, что тот не был сосредоточен на полёте и совершил такую элементарную ошибку, что заставило их обоих потерять лицо. Он также злился на себя за то, что не позвонил напрямую в компанию, чтобы сообщить о Дуань Цзынчу, когда тот явно нарушил правила и отвлёкся от пилотирования на приставания к стюардессе. И, ко всему прочему, это должно было случиться именно тогда, когда дежурным был Фан Хао. Если бы это был кто-то другой, он, вероятно, просто прошёл бы это процедуру с отчётом молча.

Но больше всего его разочаровала последняя саркастическая фраза Фан Хао о том, что он «большая шишка».

Всё это время он не знал, что на самом деле думает о нём Фан Хао. Теперь он понял. Его первоначальное отчуждённое и вежливое отношение, всегда официальный отказ от его просьб, даже несмотря на то, что они раньше ели и пили вместе… всё это было потому, что он на самом деле невзлюбил Чэнь Цзяюя.

Но самого Чэнь Цзяюя заботил Фан Хао, и ещё больше его заботили собственные чувства к нему. Он хотел отправить Фан Хао сообщение, чтобы узнать, стоит ли он ещё там под дождём? И сказать ему, что это, действительно, не такая уж и большая проблема, что Фан Хао всё сделал правильно. Но, в конце концов, Чэнь Цзяюй ничего не написал. У него тоже была гордость, и он не хотел ставить себя в неловкое положение.

Осенний дождь

Глава 22. Осенний дождь.

Чу Ижоу нервно ждала у входа долгое время. И, наконец, увидела, как Фан Хао бежит под проливным дождем, весь промокший.

— Фан Хао… — позвала она его, словно пытаясь вернуть сбитого с толку Фан Хао к реальности. — У тебя есть другая одежда, чтобы переодеться? Иди, высушись, иначе простудишься.

Только что Фан Хао и Чэнь Цзяюй не слишком громко разговаривали в офисе, но она смутно слышала часть их разговора.

Глядя на состояние Фан Хао и его промокшую одежду, Чу Ижоу поняла, что ни разу не видела его таким взъерошенным за три года, что была с ним знакома. Поэтому она была озадачена, и говорила осторожно.

— А, да, — просто сказал Фан Хао, — сейчас.

Он подумал о заместителе капитана Дуане, которого он и Чэнь Цзяюй напугали своей перепалкой в офисе, и вернулся туда.

Дуань Цзынчу первоначально думал, что Фан Хао был неопытным специалистом, так как выглядел он, действительно, довольно молодо. Поэтому не отнёсся к нему серьёзно. Но Чэнь Цзяюй был не просто среднестатистическим пилотом, а этот маленький начальник диспетчерской посмел разговаривать с ним таким тоном?! Поэтому Дуань Цзынчу решил, что это человек, с которым не стоит шутить, и его тон стал очень уважительным.

— Начальник Фан, я действительно очень сожалею, что доставил вам столько хлопот только что…

Сердце Фан Хао было уже в беспорядке, и извинения Дуань Цзынчу тоже были не очень искренними, поэтому он просто отмахнулся.

— Не нужно называть меня начальником. Я просто заменяю руководство и хочу получить от вас отчёт. Мне больше ничего не нужно.

После долгих препирательств Дуань Цзынчу наконец-то закончил писать свою часть, подписал её и отдал Фан Хао. После того, как он ушёл, Фан Хао всё ещё был немного сбит с толку. Что же произошло в те десять минут?

Он почувствовал, что его рубашка и брюки всё ещё были полностью промокшими, и неприятно прилипали к коже, как холодный ледяной осколок доказательства того, что это было реально.

Фан Хао сказал довольно резкие слова, и Чэнь Цзяюю это, конечно, не понравилось. Фан Хао осознал это и вышел, чтобы попытаться объясниться, но Чэнь Цзяюй уже не хотел разговаривать. И в том, как он на него смотрел, вдруг явно почувствовалось, как они отдалились друг от друга. Появился барьер, не осталось никакой былой близости между ними.

Фан Хао подумал, что он действительно не должен был говорить таких ужасных слов, но Чэнь Цзяюй... почему он вдруг превратился… как будто в другого человека? Он даже не стал ничего обсуждать с Фан Хао, в то время как тот спрашивал об этом снова и снова.

К счастью, у него в шкафчике была запасная рабочая форма. Он переоделся и, в конце концов, сумел завершить свою ночную смену в диспетчерской. Фан Хао был слишком уставшим, его мозг совершенно не мог ничего переварить, ему нужен был хороший отдых и сон.

На следующий день около полудня Чэнь Цзяюй получил сообщение в WeChat от Фан Хао. Оно было очень простым:

[Цзя-гэ, я просмотрел отчёт, и отправил его вышестоящему руководству. Не должно быть никаких проблем для тебя].

Его рука задрожала, когда он увидел это сообщение. Честно говоря, он не ожидал, что Фан Хао выбежит за ним прошлой ночью, и не ожидал, что он переступит через свою гордость и сегодня отправит ему сообщение в WeChat.

Фан Хао был простым и прямым человеком, его действия за этим отражали всего одно слово — забота. Да, Фан Хао был прямолинейным, но сам Чэнь Цзяюй таким не был.

Он открыл сообщение и долго смотрел на окно чата, видя, что отправитель «печатает» без перерыва. Ему стало любопытно, что ещё он напишет, поэтому продолжал ждать, видя, как этот статус то появляется, то исчезает. Но в итоге никакого сообщения не пришло. Казалось, Фан Хао больше ничего не хотел сказать.

Чэнь Цзяюй думал, как ему на это ответить? Сказать, что всё в порядке? Но это была ложь, у них действительно случилась неприятная ситуация вчера. Может, прямо спросить его, что он имел в виду, когда назвал его «большой шишкой»? Но не будет ли это выглядеть так, будто он слишком много об этом думает? Чэнь Цзяюй даже подумал, что если бы Фан Хао просто извинился перед ним за этот саркастический комментарий, он мог бы не злиться больше.

Чэнь Цзяюю казалось, что Фан Хао, видимо, не видит в произошедшем своей вины. Раньше, когда они впервые столкнулись, он уже говорил, что Чэнь Цзяюй злоупотребляет привилегиями и не понимает работу в диспетчерской. Наверное, это и были его подлинные мысли и чувства, просто раньше он был слишком вежлив, так как Чэнь Цзяюй тоже проявлял к нему учтивый интерес, угощал кофе, непринуждённо болтал с ним, не давая Фан Хао возможности высказать эти истинные мысли и чувства.

Такие мысли крутились у Чэнь Цзяюя в голове, и он не мог найти подходящих слов, поэтому просто оставил это сообщение без ответа. Возможно, это было к лучшему.

Чэнь Цзяюю нравился Фан Хао в том самом смысле. Но он думал, что это мимолётное и импульсивное чувство, и оно быстро пройдёт.

Возможно, инцидент с посадочными огнями случился для того, чтобы у него открылись глаза. Если Фан Хао видел его таким с самого начала, то больше не было смысла притворяться, что они — друзья. Чэнь Цзяюй даже не должен был питать к нему каких-то особенных чувств. Теперь, когда он понял, что именно думает о нём Фан Хао, лучшим решением было бы отступить и всё забыть. Ведь надежда – самое страшное.

В то же время Фан Хао после отправки сообщения не думал об этом слишком много. Он чувствовал, что прошлой ночью он находился под большим давлением и в плохом психологическом состоянии. Ему казалось, что этот заместитель капитана Дуань Цзынчу,  который не относился к делу серьезно, явно поставил Чэнь Цзяюя в неловкое положение. Фан Хао понимал, что они оба были раздражены своими проблемами, это было просто недоразумение, и если бы они прояснили ситуацию, всё бы наладилось.

Хотя Чэнь Цзяюй вчера под проливным дождем казался таким холодным, это могло быть потому, что он всё ещё злился в тот момент. Но как только он остынет, всё будет хорошо. По крайней мере, Фан Хао надеялся на это. Поэтому это сообщение было его сигналом для примирения. Но прошел час без ответа. Он подумал, что Чэнь Цзяюй, возможно, сейчас в рейсе. Потом прошло полдня, и всё ещё не было никакой реакции. Фан Хао почувствовал тревогу. Этот инцидент казался более серьёзным, чем он себе представлял.

Прошел ещё один день. Потом два. На третий — Фан Хао услышал Чэнь Цзяюя по радиосвязи на подходе к Пекину. Но Чэнь Цзяюй всё ещё не ответил на то сообщение. Прежняя внимательность к Фан Хао полностью исчезла, как будто за одну ночь Чэнь Цзяюй просто забыл о нём.

Сам Фан Хао был занят. Работа отнимала так много времени и внимания, что ему почти некогда было думать об этой проблеме. Но когда он всё же об этом вспоминал, то чувствовал что его ранит и беспокоит эта ситуация.

Через неделю Чэнь Цзяюй полетел из Гуанчжоу в Пекин. Самолетов, заходящих на посадку, было немного.

Чэнь Цзяюй сообщил подходу, что у него осталось топлива только на сорок минут, поэтому Фан Хао сразу же дал ему разрешение обойти все процедуры для прямого слепого захода на L17. Это была абсолютно приоритетная помощь экипажу. В тот момент по всем каналам связи были слышны завистливые голоса.

Но полчаса спустя Фан Хао и Чу Ижоу спустились в кофейню KOZA, и вдруг Фан Хао увидел, как Чэнь Цзяюй и его второй пилот Юэ Дачао болтали и смеялись, выходя в терминал из зоны парковки.

Чу Ижоу и Фан Хао пили кофе. Чу Ижоу тоже видела, как Чэнь Цзяюй бодро прошел мимо, а затем посмотрела на Фан Хао и, заметив его плохое настроение, спросила:

— Той ночью… что именно произошло? Неужели Цзя-гэ действительно забыл включить посадочные огни?

— Он не пилотировал самолёт, а был вторым пилотом, — ответил Фан Хао, — посадочные огни не включил другой пилот.

Вспоминая об этом человеке, он разозлился. Если бы не оплошность Дуань Цзынчу с этим контрольным списком, то не случилось бы этого спора в башне. Тогда он планировал расспросить Чэнь Цзяюя, как прошел его рейс в Гонконг, потому что он считал его другом и хотел проявлять заботу. Он действительно беспокоился о нём. Они никогда не оказались бы в этой ситуации, если бы не Дуань Цзынчу.

— Вы с Цзя-гэ поссорились? — Чу Ижоу понимала, что происходит что-то не то.

— В тот день я сказал кое-что о его втором пилоте, который даже не мог выполнить проверочный лист! — вздохнул и сказал Фан Хао, — Потом мы наговорили друг другу резких слов… Возможно, я был слишком груб, и это его расстроило.

— Ах, мне очень жаль, — Чу Ижоу почувствовала себя немного виноватой, — я не ожидала, что это вызовет столько проблем.

— Ты совсем не виновата, — напротив, успокоил ее Фан Хао, — это не твоя вина. Если не говорить о таких ошибках, за которые они должны нести соответствующие наказания, то в следующий раз эти ошибки могут быть гораздо более серьёзными.

— Тогда почему бы тебе не отправить ему сообщение и просто не поговорить об этом? — осторожно спросила Чу Ижоу.

— На следующий день я ему написал, — вздохнул Фан Хао, — но он так и не ответил.

Он потер виски.

— Может быть, он просто был занят, — добавил Фан Хао тихим голосом.

Хотя сам он понимал, что ответить на сообщение занимает всего секунду или две — даже отправить «ОК», было не сложно, чтобы подтвердить получение сообщения.

Единственной причиной, по которой Чэнь Цзяюй не отвечал, было то, что он не хотел этого делать. Фан Хао думал, о том, что Чэнь Цзяюй игнорирует его. И, вероятно, это происходило, потому что его слова были действительно очень грубыми. Но было бы неловко писать ему снова с просьбой ответить.

Как-нибудь в другой раз

Глава 23. Как-нибудь в другой раз.

Чу Ижоу перекинулась ещё парой слов с Фан Хао, а затем встала, чтобы уйти первой. Фан Хао, пребывавший в задумчивости тоже поднялся, чтобы пойти, но вдруг увидел, что Чэнь Цзяюй всё ещё был рядом. Он стоял в ярко освещённом холле аэропорта. Юэ Дачао уже ушёл, но рядом с Чэнь Цзяюем была высокая красивая стюардесса. Они беседовали весело и непринуждённо. Фан Хао с его местоположения была хорошо видна только девушка — улыбающаяся стюардесса сияла радостью. А через некоторое время они оба достали телефоны, видимо, чтобы обменяться контактами и добавить друг друга в друзья в WeChat.

Фан Хао наблюдал за ними некоторое время, а потом решил подойти и попробовать снова поговорить с Чэнь Цзяюем. Он не любил общаться через сообщения, ему казалось, что так не получится точно выразить свои мысли, и решил, что личная встреча будет лучше. Не убежит же Чэнь Цзяюй снова?

Подумав, что появляться с пустыми руками будет не очень вежливо, он вернулся в Koza, заказал латте и с напитком в руках направился к Чэнь Цзяюю.

***

На этой неделе у Чэнь Цзяюя был довольно удобный график. После двух рейсов в Гонконг, казалось, что удача улыбнулась ему — все его полёты были лёгкими и без особо поздних прибытий. Он и Юэ Дачао беседовали, выходя в терминал аэропорта из самолёта, когда мимо проходила Кун Синьи в форме стюардессы. Кун Синьи узнала Чэнь Цзяюя, и тот тоже её поприветствовал, вежливо махнув рукой. Правда он не ожидал, что Кун Синьи поздоровается со своими коллегами-стюардессами и затем вернётся к нему.

Юэ Дачао сразу понял намёк, увидев, что к Чэнь Цзяюю подходит такая красивая девушка с длинными волосами. Поэтому он нашёл повод чтобы уйти.

— Капитан Чэнь, — вежливо поздоровалась первой Кун Синьи, — в тот день на рейсе 3146... большое вам спасибо.

Чэнь Цзяюй в тот день после посадки спешил в диспетчерскую башню, поэтому у них не было возможности поговорить, так что он ответил со всей должной вежливостью.

— О, не стоит, Синьи. — Вообще-то это он тогда поступил неправильно.

Услышав его поддержку, Кун Синьи почувствовала благодарность.

— Ах, я действительно… — она немного замялась, — я уже летала с ним однажды, и тогда было то же самое.

— Если хотите сообщить об этом в отдел кадров, можете упомянуть моё имя, уверенно сказал Чэнь Цзяюй. — Пусть при возникновении вопросов обращаются ко мне.

Кун Синьи согласилась с ним. Увидев, что Чэнь Цзяюй не уходит, она задала ещё один вопрос:

— После посадки в тот день... не было никаких проблем, да?

В тот день по прилёте в Дасин Чэнь Цзяюй и Дуань Цзынчу спешили в диспетчерскую башню и после этого больше не появлялись в аэропорту. Она, работая стюардессой уже несколько лет, почувствовала, что что-то пошло не так.

Чэнь Цзяюй не стал скрывать и просто ответил:

— Заместитель капитана при посадке не включил посадочные огни, поэтому нас вызвали в диспетчерскую башню написать отчёт об инциденте. Это никак не связано с вашим случаем.

— Вот это да, неприятности, — вздохнула Кун Синьи.

Больше она не решилась ничего говорить, ведь Дуань Цзынчу был пилотом, и она не хотела создавать себе лишних проблем. Чэнь Цзяюй в ответ просто улыбнулся.

Кун Синьи подняла голову, приблизилась на шаг и спросила:

— Кстати, могу я называть вас Цзя-гэ? Я видела, все так вас зовут. — Произнеся это, она слегка взмахнула волосами, в глазах появился блеск, а улыбка стала ещё более нежной.

Чэнь Цзяюй, человек умеющий разгадывать намёки, просто кивнул.

— Мм, конечно.

Услышав его утвердительный ответ, Кун Синьи осмелилась спросить:

— Тогда, можно добавить вас в друзья в WeChat? Хочу как-нибудь угостить вас ужином.

Чэнь Цзяюй на мгновение задумался, но всё же согласился и достал телефон. Он знал, что друзья Кун Синьи наблюдают за ними издалека, и не хотел в их присутствии отвергать её предложение.

Кун Синьи ушла, видимо, что-то сказав девушкам, идущим с ней, — все они начали смеяться, а некоторые даже посмотрели в сторону Чэнь Цзяюя. Но он этого не заметил, потому что навстречу ему шёл Фан Хао.

Чэнь Цзяюй подумал доли секунды, стоит ли ему развернуться и уйти, потому что не знал, как ему встретиться лицом к лицу с Фан Хао. Но Фан Хао шёл к нему с нахмуренными бровями и очень быстро. Их взгляды встретились, теперь уже было слишком поздно уходить или делать вид, что он его не заметил. Чэнь Цзяюю не оставалось ничего другого, кроме как оставаться на месте. Он кивнул Фан Хао.

Фан Хао тоже не знал, с чего начать разговор, поскольку его решение подойти было довольно импульсивным. Поэтому он сказал первое, что пришло ему в голову:

— Сегодня... полёт прошёл гладко?

— Сегодня было неплохо.

Чэнь Цзяюй был немногословен. Он не стал упоминать о недавнем инциденте с топливом или о том, как Фан Хао помог ему.

— А с посадочными огнями... — наконец, решился заговорить об этом Фан Хао, — всё обошлось, не так ли?

— После этого инцидента ко мне больше не было вопросов, — ответил прямо Чэнь Цзяюй, — возможно, компания связалась с Дуань Цзынчу, но я не в курсе.

Видя это его отношение, Фан Хао понял, что он не хочет разговаривать, но в руках у него был кофе для Чэнь Цзяюя.

— В тот день я был вспыльчив и говорил грубо, прости за это, — наконец, сказал Фан Хао. — Это для тебя... можно считать небольшим извинением. И сегодня, на подходе тоже.

Он имел в виду внеочередное разрешение на посадку и предоставление лучшей взлётно-посадочной полосы. После этих слов Фан Хао протянул кофе Чэнь Цзяюю.

— Спасибо, — пробормотал Чэнь Цзяюй и кивнул в знак благодарности.

Он взял кофе, но не стал пить.

Фан Хао почувствовал, что атмосфера становится слишком холодной, но всё же настоял:

— Мы можем найти место, чтобы поговорить?

Он хотел спросить, какие именно слова так разозлили его, и понять, не было ли это из-за инцидента в Гонконге. Он смутно чувствовал, что у Чэнь Цзяюя есть с этим неразрешённые вопросы. Тогда, во время прощальной вечеринки, Чэнь Цзяюй намекнул на это, но не стал раскрывать подробности, и даже самый невнимательный человек смог бы это заметить.

Чэнь Цзяюй открыл рот, поколебался на мгновение, затем опустил взгляд на часы и предложил:

— Может, здесь и поговорим?

Фан Хао счёл неловким обсуждать такие личные вопросы в переполненном терминале.

— Ээ... тогда ладно, как-нибудь в другой раз.

Чэнь Цзяюй нашёл это предложение приемлемым.

— Мм, как-нибудь в другой раз, когда будет минутка, — сказал он.

Видя, что он всё ещё не хочет разговаривать, Фан Хао не хотел больше его беспокоить. В конце концов, он уже попытался и приложил к этому усилия.

— Хм, тогда я пойду, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

Только тогда Чэнь Цзяюй окликнул его.

— Фан Хао.

Фан Хао мгновенно обернулся, глядя на него — неужели есть надежда?

Но Чэнь Цзяюй просто сказал.

— Давай забудем про дело с семнадцатой взлётно-посадочной полосой, и с левой и с правой. Я не должен был просить тебя об этом, и тебе не нужно делать для меня исключения. Просто забудь, о чём я когда-то просил.

Фан Хао был ошеломлён.

— Ты имеешь в виду... сегодня, я понимал, что у вас мало топлива, а самолётов было много. Следуя процедуре, пришлось бы ждать в очереди.

— Я имею в виду, что в будущем давай делать, как положено, — объяснил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао понял, что Чэнь Цзяюй обиделся на обвинения в привилегиях и теперь хочет отстраниться. Это поставило Фан Хао, который предложил помощь из добрых побуждений, в неловкое положение. Не зная, что сказать, он мог только неохотно согласиться.

— Ладно, если ты так хочешь.

Чэнь Цзяюй снова посмотрел на него, казалось, убедившись в своём решении, и кивнул.

Фан Хао вдруг задумался. Он понял, что никогда не смотрел внимательно на лицо Чэнь Цзяюя, потому что было время, когда имя Чэнь Цзяюя было на слуху в интернете и на телевидении. Это лицо примелькалось. И он никогда не замечал, что у Чэнь Цзяюйя были выразительные глаза, наблюдающие и улыбающиеся, в которых он когда-то видел сотни различных эмоций, но в последнее время была только одна: спокойное наблюдение.

Он сказал, что они поговорят в другой раз, но Фан Хао лучше всех знал, что это был лишь вежливый отказ. Чэнь Цзяюй не хотел разговаривать. На самом деле, с самого начала их конфликта Чэнь Цзяюй был открыт в своих чувствах и мыслях. Хотя он и был недоволен тем, что его обвиняли в поиске привилегий, всё же он не казался слишком обеспокоенным раньше. Почему же он вдруг стал таким молчаливым сейчас? Фан Хао так и не смог понять.

Но с учётом всего произошедшего — как Фан Хао уже преследовал его под дождём, отправлял сообщения, покупал кофе и извинялся — Чэнь Цзяюй всё ещё не сдавался, заставляя Фан Хао чувствовать, что у него закончились варианты.

Единственное, о чём сожалел Фан Хао, возможно, было то, что они могли бы стать хорошими друзьями. Чэнь Цзяюй изначально, казалось, разделял это мнение, но теперь они снова стали как будто незнакомцами. Фан Хао вспоминал все моменты их взаимного понимания: как Чэнь Цзяюй дразнил его на рулёжной дорожке, терпеливо выполнял его просьбу о поздравлении для Фан Шэнцзэ на день рождения, их частые встречи в кофейне Koza… Эти моменты сложились в маленький ручеёк в его сердце, который питал Фан Хао, но пересох за ночь, оставив лишь сухое и унылое русло. Фан Хао подозревал, что, возможно, ощущает что-то большее, чем просто сожаление, но не хотел об этом задумываться, так как эта фрустрация заставляла его чувствовать себя ещё хуже. Сейчас Фан Хао почти желал, чтобы Чэнь Цзяюй снова поссорился с ним, для того чтобы раз и навсегда уже покончить с этим. Но Чэнь Цзяюй казался спокойным, а Фан Хао чувствовал себя потерянным и беспомощным, как будто он бился головой об стену.

Когда Чэнь Цзяюй уходил, Фан Хао ощущал некоторое разочарование. Они вроде и поговорили, но он не достиг своей цели. Внешне их отношения, казалось, не изменились, но на самом деле всё пошло наперекосяк.

Возвращаясь домой в Шуанцзин около пяти-шести часов вечера, Чэнь Цзяюй с сожалением подумал, что обычно он либо попадает в час пик на посадке с шести до семи, но зато домой потом едет по пустой дороге, либо приземляется с четырёх до пяти без задержек, но сталкивается с пробками на трассе. Сегодня был последний случай, который дал ему много времени для беспорядочных мыслей.

На самом деле, через два дня после того, как Чэнь Цзяюй решил не отвечать на сообщение Фан Хао, он случайно встретил его на дежурстве. Их разговор был коротким, строго деловым, без лишних слов. Но голос и интонация Фан Хао были слишком знакомы. Это вызывало воспоминания. И хорошие и плохие, и это было лучше, чем нынешнее ничто. Уже тогда он начал сожалеть. Теперь, когда между ними возникла такая пропасть, он решил поддерживать статус-кво, ожидая, что они будут постепенно отдаляться друг от друга. Но Фан Хао сделал смелый шаг вперёд, и он снова колебался.

Он знал, что если захочет тоже сделать шаг навстречу и снова поговорит с Фан Хао, у них всё ещё будет шанс. Никогда не поздно найти предлог, чтобы ответить на сообщение Фан Хао. Эта мысль была как назойливое пёрышко, щекочущее ему сердце. Обычно он не был человеком, склонным к нерешительности; он был смелым как в работе, так и в личной жизни. Судьбы более чем двухсот пассажиров на рейсе 416 были лучшим доказательством его смелости. Но на этот раз, Чэнь Цзяюй и сам не понимал, почему так себя ведёт. Вроде бы он уже решил отпустить ситуацию, но всё ещё прокручивал это в своей голове.

Чэнь Цзяюй держал руль левой рукой, а правая была на средней консоли, где стоял идеально приготовленный латте, купленный Фан Хао. Обычно он предпочитал кофе с обезжиренным молоком и без сахара, но Фан Хао, не зная его предпочтений, заказал с цельным. Чэнь Цзяюй понял это, как только попробовал кофе. Неожиданно напиток оказался приятным, с богатым молочным вкусом, тёплым и нежным. Он наполнил автомобиль ароматом кофе. Обычно говорят, что не стоит пить кофе после 17:00 и Чэнь Цзяюй не употреблял никаких напитков, содержащих кофеин уже после 12:00. Но это могло быть их последним пересечением с Фан Хао, поэтому, рискуя не заснуть ночью, Чэнь Цзяюй позволил себе насладиться.

Сожаление

Глава 24. Сожаление.

После приезда в Лицзин было уже восемь. Чэнь Цзяюй достал телефон, заказал еду на вынос, а потом позвонил домой. Обычно трубку брал либо Чэнь Чжэн, либо сиделка Сяо Чжао, но после двух звонков никто не ответил, что показалось ему странным. Поэтому, припарковав машину в жилом комплексе, он даже не стал вынимать из неё свой рабочий портфель, решив сначала заскочить к родителям. Недавно его мама, Цао Хуэй, начала новый курс лечения, побочные эффекты от которого были значительно сильнее, чем раньше. Отец говорил, что она большую часть дня проводит во сне.

К счастью, как только Чэнь Цзяюй вошёл, он увидел тусклый жёлтый свет в спальне матери. Отца не было дома, а Цао Хуэй лежала в постели одна, в комнате были слышны вечерние новости, звук был очень тихим, словно их никто не слушал.

— Мам, я вернулся, — тихо сказал он. — Где папа?

Цао Хуэй взглянула на него, её настроение немного поднялось, она улыбнулась и сказала, что отец пошёл на встречу со старыми коллегами по работе.

Услышав это, Чэнь Цзяюй нахмурился.

— Опять ушёл вечером, наверное, пить.

— Сяо Чжао повезла его и должна привезти обратно, — вздохнула Цао Хуэй, — всё должно быть в порядке.

— Я позвоню Сяо Чжао, узнаю, как дела, — сразу сказал Чэнь Цзяюй.

Цао Хуэй не ответила, но Чэнь Цзяюй пошёл в гостиную и набрал на стационарном телефоне хорошо знакомый номер. Сяо Чжао всегда была надёжной и после пары гудков взяла трубку. Она сказала Чэнь Цзяюю, что ждёт у ресторана в районе Сичэн, чтобы сразу же посадить Чэнь-лаоцзы в машину, как только тот выйдет. Поблагодарив Сяо Чжао, Чэнь Цзяюй положил трубку.

— Папе не стоило оставлять тебя одну дома. Я поговорю с ним вечером, — успокоил он Цао Хуэй.

— Говорить бесполезно, вы просто опять поссоритесь, — вздохнула Цао Хуэй.

Она взглянула на телевизор, а потом снова на Чэнь Цзяюя.

— Возможно, твоему отцу тяжело постоянно быть рядом со мной.

Складка между бровей Чэнь Цзяюя стала ещё глубже.

— Не говори так.

С того момента, когда Цао Хуэй диагностировали рак, Чэнь Чжэн был подавлен, часто молча курил и пил. Это всех беспокоило. Если бы не помощь Сяо Чжао, только одни заботы об отце могли бы истощить Чэнь Цзяюя. Но ему казалось это мелочью; он хотел, чтобы оставшееся время его мамы было счастливым и свободным, а отец мог примириться с ситуацией. Однако Чэнь Цзяюй признавал, что не уверен, беспокоится ли Чэнь Чжэн больше о состоянии Цао Хуэй или переживает о том, что теряет благополучную видимость. Видимость идеальной семьи с молодой, красивой женой и успешным сыном. Чэнь Цзяюй всегда старался убедить себя в первом, но постоянно сталкивался с разными инцидентами и мелочами, которые говорили о последнем.

Цао Хуэй молчала, лишь постучала по стулу рядом с кроватью, приглашая Чэнь Цзяюя сесть. Они так и сидели молча, глядя друг на друга.

Цао Хуэй выглядела подавленной, её некогда шикарные волосы почти полностью выпали, и в целом она сильно похудела. Это не произошло за одну ночь, но Чэнь Цзяюй чувствовал, что сегодня она выглядит особенно измождённой, возможно, из-за своего настроения.

Чувствуя, что у неё на сердце тяжело, Чэнь Цзяюй спросил:

— Что случилось, мам?

Сначала Цао Хуэй молчала, она лишь повернула голову, глядя на ночь за окном. Через некоторое время, как будто вдруг приняв решение, она тихо, но твёрдо сказала:

— На самом деле, хоть я всегда и говорила, что в этой жизни у меня нет сожалений, но они есть.

— Ты хочешь куда-нибудь поехать? — поспешно сказал Чэнь Цзяюй. — Я могу взять отпуск в конце года, и мы съездим в Японию.

Цао Хуэй покачала головой, давая понять, что это не то.

В серебристом лунном свете, обрисовывавшем её контуры, когда-то красивое лицо под воздействием болезни теперь выглядело особенно старым. Чэнь Цзяюй почувствовал, что не хочет слышать то, что последует дальше, но знал, что Цао Хуэй хочет открыться. Возможно, из-за лекарств, а возможно, просто из-за психологических мук, оптимизм и позитив Цао Хуэй за последние месяцы после диагноза угасли.

Она медленно заговорила:

— Твой папа и я сначала были вместе, потому что мы подходили друг другу, потом появился ты, а потом... Цзяюй, я не сожалею, что родила тебя, ты — лучший подарок, который я когда-либо получала, но я действительно хотела бы, чтобы я была смелее, более решительна, сделала бы выбор раньше... ушла бы раньше.

Чэнь Цзяюй замер. Цао Хуэй никогда не говорила так прямо, всегда стараясь учитывать его чувства. Теперь, когда слова были сказаны, в комнате стало тихо, а уши Чэнь Цзяюя наполнялись лишь шумом телевизора.

Цао Хуэй в возрасте двадцати одного года вышла замуж за Чэнь Чжэна. После окончания колледжа она начала работать, чтобы избежать удушающего контроля со стороны матери. Благодаря своему росту и красоте она прошла собеседование для обучения на бортпроводника, где и встретила Чэнь Чжэна, двадцати девятилетнего пилота, который только что перешёл из военной авиации в гражданскую. Чэнь Чжэн упорно добивался её, и она, чувствуя его доброту, с радостью согласилась. Цао Хуэй думала, что замужество — это её билет на свободу, она хотела сбежать из дома. Через год после свадьбы родился Чэнь Цзяюй, и их жизнь обрела полноту. Сначала она была безмерно счастлива, заботилась о своём маленьком доме, даже посещала вечерние курсы управления и осваивала компьютер, надеясь найти другую работу после того, как Чэнь Цзяюй пойдёт в школу. Но со временем между ней и Чэнь Чжэном начали проявляться разногласия, и она оставалась ради поддержания идеальной картинки семьи и ради сына. В итоге она из одной клетки перешла в другую. Из-за необходимости заботиться о Чэнь Цзяюе она так и не смогла бросить стабильную работу стюардессы ради карьерного роста. По мере того, как время шло, стало слишком поздно менять работу. Для Чэнь Чжэна, самолёты, рейсы и кабины пилотов были волшебным сном о путешествиях по миллионам квадратных километров. Но для Цао Хуэй это была лишь маленькая, герметичная кабина, теплица, из которой она так и не смогла выбраться за всю свою жизнь.

Цао Хуэй подняла руку, коснулась своих волос, как будто что-то вспоминая.

— Ты помнишь, два года назад я была на Хайнане? Я пробыла там несколько месяцев.

Чэнь Цзяюй помнил. Тогда она уехала на Хайнань к бывшей коллеге по работе, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями. Он не очень хорошо помнил причину, возможно, они поссорились с отцом, или ей стало слишком тесно в Пекине после ухода на пенсию. В то время он был в центре общественного внимания из-за инцидента с аварийной посадкой в Гонконге и был слишком занят своей жизнью, чтобы спросить у Цао Хуэй настоящую причину её внезапного отъезда на Хайнань. Но теперь она сама сказала, что это было из-за желания создать дистанцию, из-за решимости развестись с Чэнь Чжэном и жить отдельно.

Откровение было неожиданным, но логичным. Чэнь Цзяюй понял, что правда всегда была так близко, но он был ослеплён своими проблемами и не видел её. Он осознавал, что его родители были несовместимы по характеру, их отношения держались на волоске, но это был первый раз, когда он услышал от матери о её желании развестись. Он вспомнил их бесконечные ссоры, начинавшиеся с мелочей, молчаливую агрессию Чэнь Чжэна, уступки Цао Хуэй. Каждый инцидент следовал по одному и тому же сценарию с самого его рождения, затем в школьные годы, вплоть до становления пилотом. Это была словно ось, пронизывающая всю его жизнь. Авторитет Чэнь Чжэна в этой семье был как тень, окутывающая Цао Хуэй и его самого. Подход Цао Хуэй к Чэнь Чжэну заключался в стремлении к совершенству и непорочности. Дом был идеально чист, она обдумывала каждое решение, стараясь избежать ошибок, односторонне терпела и мирилась. Она думала, что это принесёт ей вечное счастье, но в итоге обнаружила, что это не так.

Возвращаясь с Хайнаня, Цао Хуэй твёрдо решила добиваться собственного счастья, но после посещения врача был диагностирован рак. Судьба иногда жестоко шутит. Когда ты, наконец, готов обнять новую жизнь, поезд к этой новой жизни уже ушёл со станции. Она боялась одиночества и не хотела в такой момент заканчивать свой брак, оставаясь одна перед лицом возможного конца жизни.

— Когда ты расстался с Сяо Янь, — сказала ему Цао Хуэй, — все вокруг говорили «как жаль», но я знала, это был твой выбор, и ты сделал этот выбор сам.

— Мы никогда не говорили об этом, — кивнул Чэнь Цзяюй, — но... я знал, что ты меня понимаешь.

Цао Хуэй произнесла последние слова:

— Я только за эти несколько месяцев поняла: хотя дорога длинная и всегда можно сделать выбор, жизнь также может быть очень короткой, и иногда на перекрёстках ты должен принять решение. Я сожалею, что сделала неправильный выбор.

Глядя в глаза своей матери, Чэнь Цзяюй почувствовал желание заплакать. Он переживал о её сожалениях, сетовал о её упущениях. Его рождение и воспитание были связующим звеном этой едва не распавшейся семьи, единственным утешением в монотонной жизни Цао Хуэй. Но также и полным сосудом её жизненных сожалений. Несмотря на то, что Цао Хуэй неоднократно утверждала, что не жалеет о рождении ребёнка и действительно любила и заботилась о нём, Чэнь Цзяюй всегда подсознательно чувствовал, что с каждым годом его взросления и роста, юность Цао Хуэй ускользала, становясь мерилом её ошибочных решений.

Вдруг он понял, что то, о чём он раньше так заботился в жизни, возможно, и не имеет значения. Цао Хуэй сказала, что она сделала неправильный выбор, подразумевая, что Чэнь Цзяюй сделал правильный. Но он никогда не чувствовал, что делал какие-то выборы вообще. Теперь, вспоминая, возможно, он подсознательно сделал этот выбор ещё три года назад, в один из дней накануне Нового Года. Ему суждено было иметь другую жизнь.

В темноте Чэнь Цзяюй крепко сжал руку Цао Хуэй. Вдруг он ощутил себя странно, его сердце бешено забилось. Несмотря на тяжёлые откровения Цао Хуэй, её искренность каким-то образом заставила Чэнь Цзяюя почувствовать облегчение. Бремя, которое, казалось, он несёт один, вдруг разделилось пополам.

Выходя из дома родителей, Чэнь Цзяюй вспомнил, что оставил свой рабочий портфель в машине и вернулся за ним. Заодно он взял и чашку кофе из подстаканника. Он почти допил её и только теперь заметил, что на стаканчике из крафтовой бумаги крупно написан иероглиф 方 — Фан. Вероятно, бариста написал его, принимая заказ.

В ту ночь Чэнь Цзяюй долго не мог заснуть. Возможно, из-за кофе, а может быть... по другим причинам.

Четыре полоски

Глава 25. Четыре полоски.

Когда Гу Чунь пригласил Фан Хао развлечься в Destiny, тот в итоге так и не согласился. Во-первых, Фан Шэнцзе всё ещё был у него дома, и Фан Хао использовал это как отговорку, желая провести время со своим братом, таким образом тактично отклонив предложение Гу Чуня. Во-вторых, его немного мутило от простуды. Возможно, это было из-за недавнего стресса и неурегулированного распорядка дня. Поэтому он решил воспользоваться возможностью отдохнуть, пока не работает. Гу Чунь, будучи проницательным, уловил намёки Фан Хао и больше не беспокоил его.

В выходные Фан Хао редко когда просыпался без будильника и мог позволить себе выспаться. И сегодня он планировал сделать именно так. Однако Фан Шэнцзе внезапно подошёл и откинул его одеяло, спрашивая, можно ли пригласить Чэнь Цзяюя поиграть в игры, в частности, на Nintendo Switch, который ему недавно подарил Фан Хао.

— Не получится, — с замешательством ответил Фан Хао, — мы с ним... последнее время не ладим.

— Что случилось? —удивлённо спросил Шэнцзе.

Фан Хао не хотел вдаваться в детали, особенно потому, что дело касалось сложных рабочих моментов.

— У нас был конфликт на работе, — просто сказал он, — потом мы поссорились, и теперь... мы практически не общаемся.

— Ты злишься на него? — спросил Фан Шэнцзе.

Фан Хао вздохнул.

— Нет, это он злится на меня.

— Тогда тебе стоит извиниться, — посоветовал ему Шэнцзе. — Настоящий мужчина умеет уступать.

Фан Хао, глядя на искреннее лицо своего брата, покачал головой.

— Пробовал, не помогло.

— Жаль, — улыбка Шэнцзе померкла. — Мне правда нравился Цзя-гэ…

Фан Хао подумал про себя: действительно, кому он не нравится? Чэнь Цзяюй обладал многими качествами, имел хорошую репутацию, был прирождённым красавчиком, и слухов о нём ходило множество, но ни один из них не говорил о Чэнь Цзяюе ничего плохого.

После этого короткого разговора с братом Фан Хао заставил себя больше не думать об этих проблемах с Чэнь Цзяюем. Он сначала даже подумывал обратиться за помощью к общим друзьям, но в конечном итоге отказался от этой идеи — в конце концов, они были всего лишь знакомыми. Фан Хао решил дать времени залечить все раны, надеясь, что они оба смогут вернуться к состоянию так называемых знакомых незнакомцев без дальнейших осложнений.

Во вторник рабочий дежурный телефон зазвонил, и новый диспетчер Сунь Яоян подошёл к Фан Хао, сообщив, что кто-то, представившийся капитаном, ищет его.

У Фан Хао на мгновение забилось сердце — неужели это маловероятная возможность, что Чэнь Цзяюй действительно хотел поговорить? Но у Чэнь Цзяюя были его контактные данные, звонок на дежурный телефон казался неуместным.

Он быстро подошёл и взял трубку, только чтобы снова понять, что ошибся.

— Фан Хао, извини что пропал так надолго, последнее время у меня сплошные дальние рейсы. Что насчёт обеда? Я бы хотел тебя отблагодарить за тот случай.

Голос был молодым и громким. Фан Хао узнал его — это был Лан Фэн, китайский капитан KLM, который все ещё помнил инцидент с лопнувшей шиной и хотел угостить его обедом.

Фан Хао взглянул на часы и согласился.

— Не нужно за меня платить, но мы можем пообедать вместе. Как насчёт 12:30 в Giovanni's?

Giovanni's — это ресторан итальянской кухни в терминале, известный своим превосходным сервисом и отличной винной картой. Поскольку Фан Хао был простужен, да ещё и находился на дежурстве, естественно, он не мог пить, но подумал, что Лан Фэн может захотеть выпить бокал после полёта.

Ресторан с большими панорамными окнами находился недалеко от кофейни Koza, Фан Хао сидел у окна. Лан Фэн подошёл, обнял его тепло за плечи и сел напротив как само собой разумеющееся.

Фан Хао был расслаблен и не был готов к такому неожиданному приветствию. Он ничего не должен был Лан Фэну, так что если Лан Фэн проявил бы интерес, Фан Хао планировал вежливо отказать и предложить остаться друзьями. Если же нет, быть просто приятелями было бы ещё лучше.

Лан Фэн заказал стейк и бокал вина, а затем начал разговор.

— С тех пор, как случился инцидент с лопнувшей шиной, было очень много работы, только спустя месяц я смог найти время, чтобы встретиться с тобой, — сказал он.

— Ты слишком учтив, — ответил Фан Хао. — Я тогда особо и не помог, всё было в твоих руках. — Он замолчал на мгновение, а затем добавил, — если честно, это я должен благодарить тебя и твоего второго пилота за то, что вы поддерживали радиосвязь и оперативно сообщали о ваших намерениях, иначе мы бы все ужасно волновались.

— Я думаю... это судьба, — улыбнулся Лан Фэн.

Эти слова звучали неоднозначно. Фан Хао поднял стакан с водой и выпил глоток.

— Похоже на то.

Лан Фэн не обратил внимание на его неопределённый ответ, а просто продолжил:

— На самом деле, когда я впервые увидел тебя, я был немного удивлён, но тогда было не время и место. С тех пор я хотел спросить тебя напрямую — ты свободен?

Фан Хао снова был ошарашен его прямотой. Но он восхищался Лан Фэном за его открытость и прямолинейность. Несмотря на то что Лан Фэн был китайцем с чёрными волосами и жёлтой кожей, да ещё и свободно говоривший по-китайски, он всё же вырос в Амстердаме и Франкфурте и имел довольно западный склад ума. Он не жалел похвалы и благодарностей, а также прямо выражал свои чувства. Лан Фэн излучал молодость и энергию, он был привлекателен, но не был тем типажом, который нравился Фан Хао. С первой встречи Фан Хао не почувствовал того самого влечения, к тому же у него было правило – не встречаться с коллегами по работе.

Фан Хао улыбнулся, снова выпил глоток воды и честно ответил:

— Да, я свободен.

— Тогда могу ли я пригласить тебя пообедать или в кино? — с надеждой спросил Лан Фэн.

Учитывая такой прямой вопрос, Фан Хао был вынужден ответить так же прямо.

— Прости… — извиняющимся тоном сказал он.

Фан Хао хотел добавить что-то ещё, но прямота Лан Фэна превзошла его способность к размышлению, и он не нашёл умных слов, которыми мог бы утешить его.

— Ох… — Лан Фэн казался разочарованным, но быстро перестроился и пошутил, — Это, наверное, самый быстрый отказ, который я когда-либо получал. Значит, у тебя есть кто-то, кто тебе нравится?

— Нет, просто... Я время от времени встречаюсь с кем-то. Но я не хочу заводить служебные романы. Это слишком сложно.

Лан Фэн понимающе кивнул.

— Ладно, тогда я сдаюсь.

Видя великодушие Лан Фэна, Фан Хао почувствовал облегчение.

— Если ты один, я могу тебе кого-нибудь представить, — предложил он. — Наверняка многие хотели бы с тобой познакомиться.

Фан Хао подумал об одном человеке — Чжоу Цичэне, который уже выражал свой интерес к Лан Фэну. Хотя Чжоу Цичэнь был болтлив, а Лан Фэн казался более сдержанным, по сравнению с ним, возможно, они бы подошли друг другу.

Он пролистал свой телефон, нашёл профиль WeChat Чжоу Циченя.

— Вот, это мой друг, он всегда хотел с тобой познакомиться. Добавишь его?

Обычно Фан Хао не любил сватать людей, так как чаще всего сам оказывался объектом чьих-то ухаживаний. Но сегодня он чувствовал себя обязанным перед Лан Фэном, поэтому хотел как-то помочь.

Лан Фэн, из вежливости, согласился, но добавил:

— Я думаю, что тоже могу познакомить тебя с кем-нибудь. Ты же не хочешь встречаться с кем-то из нашей сферы, верно? Как насчёт парней из Голландии? Я знаю многих.

Они достали свои телефоны, и Лан Фэн показал ему фотографии своих красавчиков-друзей, превратив обед, который мог бы быть немного неловким, в сватовство, заставив Фан Хао сдерживать смех.

***

Когда Чэнь Цзяюй проходил мимо самого оживлённого узла Терминала Т1, он увидел именно такую картину в итальянском ресторане: Фан Хао улыбался, а напротив сидел Лан Фэн с чёрными волосами и глазами в пилотской форме и значком королевских голландских авиалиний на груди, на столе лежала фуражка с маленьким флагом красно-бело-синего цвета. А серебряные четыре полоски* на погонах блестели на солнце. Хотя они сидели друг напротив друга, их головы были наклонены очень близко друг к другу. Казалось, они что-то пишут или смотрят на телефоне.

* Четыре полоски (четыре галуна) на погонах пилотов гражданской авиации носят капитаны воздушного судна.

По его воспоминаниям, Фан Хао редко позволял себе так открыто улыбаться, особенно такой расслабленной и беспечной улыбкой, как сейчас. Чэнь Цзяюй задержал взгляд на несколько секунд, прежде чем Лан Фэн, первым заметил его за окном. Последовав за его взглядом, Фан Хао тоже увидел Чэнь Цзяюя.

Зная, что ему нужно двигаться дальше, Чэнь Цзяюй кивнул в их сторону в качестве приветствия, а затем пошёл дальше.

Возможно, Фан Хао просто останется сидеть там с ним. Одни четыре полоски на погонах уйдут, но всегда придут новые. Чэнь Цзяюй усмехнулся над своим чувством утраты. В конце концов, Фан Хао и он были в лучшем случае друзьями, а не растениями связанными симбиозом или спутниками, вращающимися вокруг планеты. Без него Фан Хао всё равно продолжал бы жить своей жизнью. Может быть, даже лучше, чем с ним. То, на что Чэнь Цзяюй обращал внимание — лицо, репутация — было незначительно в мирах некоторых людей. Поглощённый собственными мыслями, он в конечном итоге оказался в ловушке своих же размышлений.

Шанхай

Глава 26. Шанхай.

Чэнь Цзяюй эти пару дней летал в Шанхай. Едва приземлившись в Пудуне, во время дозаправки самолёта, сотрудники наземной службы обнаружили незначительную неисправность в узле топливного насоса. Несмотря на переподключение, продолжалась утечка топлива, что привело к задержке рейса почти на два часа. Когда Чэнь Цзяюй узнал об этом от сотрудников, он вспотел от страха, вспомнив о проблемах с топливом три года назад в аэропорту Джакарты. Второй пилот, возможно из-за нехватки опыта или желания набрать необходимое количество часов полёта за месяц, предложил обратиться в компанию с вопросом о возможности продолжить полёт. Это предложение взбесило Чэнь Цзяюя. Он резко спросил, хочет ли второй пилот повторения инцидента с рейсом 416, говоря о том, что обнаружить проблему в воздухе — это уже поздно. Чэнь Цзяюй заявил, что он, кажется, исчерпал свою квоту на отказы двигателей в этой жизни и не желает повторения.

Второй пилот был настолько поражён его словами, что не смог ничего возразить. Чэнь Цзяюй, почувствовав вину за свою резкость, позвонил в отдел планирования расписаний. Менеджер Ван Сян, с которым у Чэнь Цзяюя были хорошие отношения, сообщил, что в данный момент из Пудуна есть рейс в котором в составе экипажа не хватает второго пилота. Чэнь Цзяюй настоял на перераспределении своего напарника на этот рейс и сам остался в аэропорту ожидать замены самолёта для следующего своего маршрута.

Задержка составила пять часов, и Чэнь Цзяюй вместе с экипажем оказались вынуждены ждать в аэропорту Пудун. Подумав, что уж лучше провести это время с пользой, он написал Лу Янь, спросив, не хочет ли она встретиться и пообедать.

У Лу Янь в тот день был выходной и, так как она жила недалеко от аэропорта, она приехала к Чэнь Цзяюю. За последние два месяца Чэнь Цзяюй летал в Шанхай дважды, но каждый раз — на одном и том же самолёте в оба направления, с короткими перерывами между рейсами, и без необходимости оставаться на ночь. Именно поэтому он специально выбирал короткие маршруты, так что возможности как следует пообщаться с Лу Янь в Шанхае пока так и не представилось.

Как только Лу Янь уселась перед ним, она с укором заметила:

— Только ради тебя я и могла в свой выходной на машине мчать в аэропорт.

Чэнь Цзяюй улыбнулся и налил ей воды.

— Ну, мы же месяц не виделись. Как там дела у Лэй-гэ?

Лу Янь ответила, что пока они не живут вместе, но ищут подходящее жильё. Она рассказала немного о своём переезде в Шанхай и поинтересовалась:

— А ты как? Как обстоят дела в аэропорту Дасин?

Чэнь Цзяюй не стал отвечать на первый вопрос, но рассказал о Дасине.

— Слышал, что после твоего ухода диспетчеры завалены работой.

— Ого, — удивилась Лу Янь, — капитан Чэнь знает, какая там нагрузка на диспетчеров? — и добавила, — после моего ухода одна из опытных диспетчеров ушла в декрет, говорят, там сейчас просто кошмар. Но откуда ты знаешь об этом?

Чэнь Цзяюй глубоко вздохнул, не желая скрывать правду.

— Ну… Чжэн Сяосюй и Сяо Чу встречаются, или скажем так, развивают отношения. А ещё я стал ближе общаться с Фан Хао, так что слышал об этом от них обоих.

Эта новость заставила Лу Янь на мгновение замереть. Она быстро достала сигарету, чтобы послушать последние сплетни.

— Похоже, после моего ухода вы неплохо там всё устроили, всё решается внутри коллектива.

Она намекала на Чжэн Сяосюя и Чу Ижоу, но не подозревала, что речь пойдёт и о Чэнь Цзяюе с Фан Хао.

Поняв о чём она говорит, Чэнь Цзяюй сразу перешёл к сути:

— Кстати, хотел спросить у тебя кое-что. Сначала думал написать в WeChat, но решил, что лучше узнать лично.

Лу Янь, думая, что он хочет узнать о Чу Ижоу для своего друга Чжэн Сяосюя, хмыкнула и кивнула, давая понять, чтобы он продолжал. Чэнь Цзяюй помедлил, но всё же спросил:

— Фан Хао… он свободен?

Лу Янь была искренне удивлена, так как ждала вопроса про отношения Чжэн Сяосюя и Сяо Чу, и не ожидала, что вопрос коснётся Фан Хао.

Хотя она и была удивлена, но быстро смекнула в чём дело.

— На самом деле, тебе стоило бы спросить его самого.

Чэнь Цзяюй молчал. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, сегодня спадали на лоб из-за всей этой суматохи с задержкой рейса, придавая ему более мягкий вид, чем обычно.

Зная его хорошо, Лу Янь почти могла угадать его мысли, поэтому добавила:

— Не надо использовать отговорки вроде «я спрашиваю для друга-стюарда». Если бы это было для кого-то другого, ты бы спросил у Фан Хао напрямую. Но ты приехал сюда, чтобы лично расспросить меня об этом. Может, я должна подумать, что ты заинтересован в нём?

Чэнь Цзяюй нахмурился.

— Изначально не было такого интереса, — исправляя свою ошибку, сказал он, — я просто хотел наладить хорошие отношения.

— Я не могла и подумать, Цзя-гэ! — вздохнула и улыбнулась Лу Янь. — Но, пожалуй, я должна была это предвидеть. Жаль. Фан Хао никогда не заводит служебных романов. За эти годы многие его добивались, но он никому не дал шанса.

Чэнь Цзяюй только кивнул, не выказывая особых эмоций. Обычно его чувства были скрыты от посторонних глаз, что иногда делало его трудным для понимания.

Лу Янь стряхнула пепел с сигареты и отпила немного кофе.

— Но этот вопрос действительно стоит задать ему напрямую. Независимо от того, что ты узнаешь от меня, тебе всё равно придётся поговорить лично.

Чэнь Цзяюй знал, что она была права, но всё же сказал:

— Ему не обязательно об этом знать.

Почувствовав, что подход Чэнь Цзяюя немного странный, Лу Янь наклонила голову и не стала ничего отвечать на это.

Чэнь Цзяюй знал, о чём она думает, и рассказал о недавнем конфликте с Фан Хао, упомянув, что их экипаж не включил посадочные огни. Послушав всё до конца, Лу Янь не смогла удержаться от комментария:

— Ты всегда такой упрямый? В любом случае, если хочешь что-то узнать, спроси его напрямую.

— Это не так просто, — Чэнь Цзяюй выпил глоток воды, чтобы смочить горло. — Кажется, мы не с того начали.

Он вспомнил саркастичное замечание Фан Хао, которое особенно ранило его, поскольку он воспринял это как полное отрицание своей личности. Несмотря на то, что Фан Хао искренне извинился за свои необдуманные слова, Чэнь Цзяюй так и не смог простить ему этого.

Лу Янь пыталась понять его точку зрения и всё же не могла согласиться.

— Так ты, что же, собираешься его игнорировать? Что ты на самом деле планируешь делать?

— Я планировал всё прояснить, но всё же, кажется, что мои шансы на успех невелики.

Лу Янь тихо засмеялась, не понимая, почему Чэнь Цзяюй вёл себя так необычно. Проводя с ним много времени с самого детства, она знала, что он всегда был инициативным в отношениях и не жалел времени, денег и усилий на любовь. Так что его сдержанная и наблюдательная позиция сейчас казалась ей очень непохожей на него. Она задумалась.

— Любовь — это не победа или поражение, сказала она. — Ты всегда хотел добиваться и побеждать, и ты добился и Лян Инаня, который сначала тебя не замечал, с Янь Юй было тоже самое. Но ты не можешь всегда выигрывать.

Лян Инань был парнем Чэнь Цзяюя в университете, и они расстались после окончания учёбы, когда Лян Инань ушёл работать в иностранную авиакомпанию.

Из-за своей деликатности эта тема редко поднималась в присутствии Чэнь Цзяюя за последние годы. Такой открытый анализ Лу Янь никогда раньше не давала Чэнь Цзяюю, держа свои мысли при себе. Но видя его замешательство, она была искренней с другом.

— Фан Хао — человек принципов, но у каждого человека есть и свои границы. Я не знаю, где его границы.

Лу Янь хотела добавить: зависит от того, насколько он в тебе заинтересован. Но не видя их взаимоотношений, она не могла сделать такой вывод и остановилась на этом.

Чэнь Цзяюй задумался на несколько секунд, он не стал ничего отрицать.

— Ты же эксперт по отношениям, есть ли исход событий, который ты не можешь предсказать?

Лу Янь действительно была стратегом в их кругу друзей, и часто консультировала тех, кто страдал от любовных мук. Чэнь Цзяюй думал, Лу Янь знает его более десяти лет, и Фан Хао она знает три года. Предположить, есть ли у них будущее, должно быть так же просто, как сложить один плюс один. Но Лу Янь всё же настаивала на своём.

— Если у тебя есть чувства, то просто поговори с ним и объясни.

Чэнь Цзяюй кивнул, будто понял, наконец, её слова. Через некоторое время он вспомнил, как Лу Янь однажды подняла кое-какую тему, и решил сейчас это обсудить.

— Ранее ты упоминала Янь Юй…

Во время их последней встречи в ресторане на прощальной вечеринке в Пекине они затронули эту тему, но тогда ничего толком не обсудили. Лу Янь понимающе кивнула.

— Если есть что сказать, давай обсудим. Когда вы расстались, ходило много слухов.

— Да? — заинтересовался Чэнь Цзяюй, — Что говорили?

— Были слухи, что она изменила тебе, что она хотела уволиться из-за конфликта с тобой, самый правдоподобный, который я слышала, — что она хотела выйти замуж, а ты — нет.

Слухи распространяются легко, и хотя Чэнь Цзяюй и Янь Юй не были публичной парой, их отношения были известны в их кругу. Чэнь Цзяюй знал, что эти слухи были полностью выдуманы, либо распространены самой Янь Юй, так как он никому не рассказывал полной истории их расставания.

— Хм, последний наиболее близок к правде, но не совсем точный, — сказал он.

— Как это понимать? — наклонилась вперёд Лу Янь.

— Она действительно спросила меня о свадьбе, и я ответил, что пока не готов, но мы расстались не из-за этого, — признался Чэнь Цзяюй.

Он задумался о том, что было три года назад. В то время их отношения с Янь Юй уже были не очень хорошими, но Чэнь Цзяюй старался игнорировать все тревожные звоночки и продолжал отношения по привычке. Они оба были заняты: он — пилот, она — стюардесса. Вместе они проводили времени меньше, чем раздельно. Жить, закрывая глаза на правду и поддерживая поверхностное общение, было проще, чем столкнуться с реальностью и быть честными друг с другом.

Эта банальная привычка продолжалась до тех пор, пока он не оказался на том злосчастном рейсе из Джакарты в Шанхай и не был вынужден совершить экстренную посадку в Гонконге. Как капитан и ведущий пилот, он сосредоточил все свои силы на обеспечении безопасности полёта, даже не задумываясь о том, оставил ли он завещание на случай своей смерти. Но он помнит, что когда огромный самолёт наконец остановился в конце взлётно-посадочной полосы, он подумал о своих родителях и друзьях — у него было право на новую жизнь, он мог выйти из кабины и снова увидеть их. Однако он не подумал о Янь Юй. В какой-то момент он перестал думать о ней.

После аварийной посадки в Гонконге он провёл довольно много времени в состоянии тревоги, неуверенности и сомнений, нуждаясь в поддержке близкого человека. Янь Юй была рядом с ним в тот момент, и он тогда не думал о разрыве с ней. Необратимый поворот произошёл через три месяца, в канун Нового года. После выполнения последнего рейса вечером Чэнь Цзяюй приехал домой, но у него не было желания сразу подниматься наверх, чтобы увидеть Янь Юй. Напротив, он сидел в машине, слушая фейерверки до полуночи, наслаждаясь моментом спокойствия и покоя. В тот момент он вдруг осознал, что у него есть выбор — он мог не подниматься наверх, он мог выбрать другую жизнь.

Чэнь Цзяюй знал, что Янь Юй нужен кто-то, кто будет дорожить ей, как сокровищем, и она думала, что Чэнь Цзяюй — именно такой человек. Это не было полностью её иллюзией, ведь изначально Чэнь Цзяюй тоже считал, что он такой. Но со временем он понял, что больше не может играть эту роль — он тоже уставал, он тоже чувствовал себя измождённым. Иногда, очень редко, он тоже хотел быть в центре внимания. Чэнь Цзяюй понял, что больше не любит Янь Юй.

Так что, когда Янь Юй в следующий раз заговорила о браке, он, наконец, сказал ей о своём желании разорвать отношения. На самом деле, эти слова не стали для Янь Юй громом среди ясного неба. Обычно, двое в близких отношениях часто предчувствуют, что произойдёт. Однако она до сих пор не понимала, почему Чэнь Цзяюй вдруг перестал её любить. Он не стал объяснять ей этого до конца, не желая обвинять кого-либо в недостатках. До сих пор Янь Юй считала, что они расстались из-за недостаточной поддержки после инцидента в Гонконге. Это было частично правдой, но не являлось главной причиной. Поэтому, после их расставания, Янь Юй несколько раз искала встречи с Чэнь Цзяюем, думая, что, возможно, он всё ещё любит её и у них есть шанс всё вернуть.

Лу Янь внимательно слушала его рассказ и вдруг спросила:

— Но почему ты всё это время оставался один? Ты давно уже пережил разрыв с Янь Юй, не так ли?

— Да, я давно разобрался с этим, а потом… Просто не встретил подходящего человека. Дома тоже было много дел, — Чэнь Цзяюй не мог дать прямого ответа, потому что и сам никогда серьёзно не задумывался над этим вопросом.

***

Когда поступил звонок от службы технического обслуживания и ему сообщили, что самолёт готов, Чэнь Цзяюй почувствовал, что ещё не высказался до конца. Слова Лу Янь действительно нашли отклик в его сердце, и он принял к сведению её замечание о том, что Фан Хао не встречается с коллегами по работе. Но, всё же, он думал, что всё может быть в первый раз. Если урок в Гонконге чему-то его и научил, так это тому, что опыт полётов, умения или способности — это не всё. Самое главное — это непокорность судьбе! Он был человеком, который в одиночку бросил вызов. Ему просто было нужно, чтобы подвернулась какая-то возможность.

Сдвиг ветра

Глава 27. Сдвиг ветра.

Чэнь Цзяюй не ожидал, что шанс ему выпадет так быстро.

Когда он возвращался из Шанхая в Пекин, рейс, который изначально должен был вылететь в два часа дня, задержался до восьми вечера. Однако время ожидания в аэропорту не засчитывалось в рабочие часы, поэтому Чэнь Цзяюй всё ещё должен был работать этой ночью. Перед отправкой, когда он подписывал разрешение на вылет, он увидел прогноз погоды, предсказывающий сильные грозы в Пекине, и вздохнул: если бы не проблемы с топливным баком, которые не позволили вылететь на несколько часов раньше, он бы уже был дома. Чэнь Цзяюй мог лишь надеяться, что по прибытии в Пекин погода улучшится.

Однако всё пошло не так, как хотелось бы. Войдя в пекинскую зону, при виде погоды у него ёкнуло сердце. Грозы и порывистый ветер — это самые сложные условия, с которыми может столкнуться любой пилот. Чэнь Цзяюй взглянул на индикатор топлива, который показывал, что оставался запас на полтора часа полёта; это было приемлемо. Он мог попробовать совершить несколько посадок, а в случае неудачи — направиться в Тяньцзинь или даже Шэньян.

На канале радиосвязи были помехи. Когда он настроился на частоту управления подходом, он услышал шквал инструкций и диалогов. Чэнь Цзяюй на мгновение остолбенел — голос диспетчера был низким, но интонация была слишком знакома...

— Air China 1328, подход к Пекину, радаром обнаружен. Взлётно-посадочная полоса R17, слепая посадка, поддерживайте высоту 4000.

Только когда этот голос обратился непосредственно к нему, он осознал, что это был Фан Хао на другом конце связи, но голос был настолько хриплым, что его едва можно было узнать.

Чэнь Цзяюй взглянул на радар.

— Поддерживаю 4000,  Air China 1328. Запрашиваю курс... 350.

Фан Хао на мгновение замер.

— Air China 1328, по какой схеме вы собираетесь заходить на посадку? — спросил он. — Сейчас мы меняем направление работы взлётно-посадочных полос; самолёты, приближающиеся с юга к полосам L17 и R17, поднимаются из-за проблем с ветром на поверхности. Подтвердите намерения.

У Чэнь Цзяюя сжалось сердце. Сдвиг ветра означал мгновенное изменение направления ветра, это самые опасные условия для взлёта и посадки самолёта. К счастью, современные пассажирские лайнеры оснащены системами предупреждения о сдвиге ветра в их метеорадарах, так что пилоты могут выбрать возврат на круг, если во время приближения впереди обнаруживаются плохие метеоусловия. Но гроза в сочетании со сдвигом ветра, и несколько самолётов, одновременно возвращающихся ещё на один круг, вместе с изменением направления взлётно-посадочных полос, должны были очень сильно перегрузить диспетчерскую.

— Подтверждаю, — коротко ответил Чэнь Цзяюй. — Запрашиваю курс 350, Air China 1328.

— Air China 1328, курс 350 одобрен, — Фан Хао согласился. — Также проверьте запас топлива; я направляю вас на полчаса задержки в терминальной зоне, есть ли с этим проблемы?

Чэнь Цзяюй, зная о погодных условиях, ответил:

— Вроде бы всё в порядке.

Он не упомянул о полуторачасовом запасе топлива — в конце концов, он тоже хотел быстрее приземлиться, так как пассажиры уже задерживались на пять часов, и их нетерпение было вполне оправданным.

Фан Хао вновь включил микрофон, но, казалось, кашлянул на мгновение, прервавшись на секунду, прежде чем продолжить:

— Air China 1328, вас понял. Наш радар... похоже, что погода может проясниться примерно через полчаса.

— Хорошо, без проблем, — Чэнь Цзяюй на этот раз был лёгок в общении.

Через некоторое время Фан Хао спросил по радиоканалу:

— Air China 1328... Можете проверить погоду для меня в районе вашего положения на десять-одиннадцать часов на расстоянии двадцати морских миль отсюда?

Воздушные суда зависят от докладов башни по наземной погоде, но иногда диспетчеры также нуждаются в указаниях о погоде от самолётов для принятия решений.

Фан Хао, конечно, узнал Чэнь Цзяюя, но был очень вежлив и использовал уважительные обращения. Однако Чэнь Цзяюй должен был сосредоточиться на полёте в сложных погодных условиях, не оставляя места для отвлечений на это.

— С моей позиции над аэропортом большая жёлтая зона. Ветер 300, 32 узла, — терпеливо ответил Чэнь Цзяюй.

— Air China 1328, принято, — ответил Фан Хао.

Через мгновение Фан Хао сообщил новую информацию:

— Air China 1328, первый самолёт, приближавшийся к взлётно-посадочной полосе 04, только что приземлился. Как насчёт того, чтобы повернуть и приземлиться на 04?

Чэнь Цзяюй взглянул на свой радар.

— 04, понял... — сказал он. — Но сейчас мне сложно изменить направление, с обеих сторон — плохая погода.

Изначально его направляли на взлётно-посадочную полосу R17 для захода на посадку, но поскольку посадка на неё была невозможна, ему пришлось пролететь мимо и сделать круг, чтобы выстроиться на другую полосу.

Фан Хао, глядя на свой радар, предложил решение:

— Air China 1328, как насчёт того, чтобы повернуть направо, а затем развернуться?

Чэнь Цзяюй продолжал следить за погодой и рассчитывать маршрут полёта, а Фан Хао добавил:

— Или так: я направлю вас сначала на север, затем на юг, чтобы сделать треугольный заход и приземлиться на 04. Как вам это?

Чэнь Цзяюй молча покачал головой, видя на своём радаре, что оба плана невыполнимы:

— Ни один из вариантов не подходит, с обеих сторон плохая погода. Согласно моему радару, мне нужно сохранить текущий курс на следующие 20 морских миль.

После около двух секунд молчания Фан Хао вновь взял микрофон.

— Тогда... Поверните на 360 градусов на север, затем… — он вновь кашлянул, но быстро продолжил, — исправляю: поверните на 360 на север, затем поверните на левый поворот на юг. Как вам такое решение?

Чэнь Цзяюй с изрядной долей безысходности ответил:

— На расстоянии от 5 до 10 морских миль везде плохая погода, не подойдёт.

Но Фан Хао всё ещё терпеливо предлагал другой вариант:

— Тогда сохраняйте этот курс, затем поверните на юг... и, наконец, сделайте поворот на 180 для захода на посадку.

Он изо всех сил старался обеспечить их быструю и безопасную посадку, и всего за короткое время предложил четыре или пять планов манёвров, а также должен был направлять другие самолёты, делающие круги в зоне захода. Он слышал, что самолёт на юге уже три раза делал круг.

Чэнь Цзяюй больше не мог сдерживаться. К этому моменту он был ещё более обеспокоен, чем Фан Хао; погода не была проблемой, так как он был уверен в своих навыках управления самолётом, и топлива хватало для ещё одной попытки захода на посадку или даже для перенаправления в другой аэропорт. Его больше всего волновал сейчас Фан Хао, который без остановки и с хриплым голосом говорил уже пять минут. Желая действовать более эффективно, он сам предложил новый план:

— А как насчёт того, чтобы сначала пролететь эти 20 морских миль направо, а затем сделать несколько левых поворотов?

Фан Хао с безысходностью ответил:

— Air China 1328, можно, но после этих 20 морских миль вы покинете мою зону.

— ...Тогда продолжительные правые повороты? — спросил Чэнь Цзяюй. — Сначала летим по курсу 180?

Фан Хао взглянул на карту и сказал:

— Можно. Air China 1328, сначала летите по курсу 200.

Чэнь Цзяюй послушно повторил:

— Курс 200, Air China 1328.

Через десять секунд Фан Хао дал новую инструкцию:

— Air China 1328, курс 210, снижайтесь до 3500, отрегулируйте давление до 1001.

— 3500, 1001, курс 210, Air China 1328, — быстро ответил Чэнь Цзяюй.

— Air China 1328, предполагаемая посадка на 04, — подтвердил Фан Хао, — продолжайте заход на посадку.

— Взлётно-посадочная полоса 04. Air China 1328.

Когда Фан Хао в последний раз сообщил ему о прекращении радиосвязи, у Чэнь Цзяюя на мгновение замерло сердце, он хотел сказать что-то поддерживающее, но, учитывая занятость на частоте, просто ответил:

— Принято, спасибо за руководство, — и переключился на частоту башни.

После посадки на взлётно-посадочной полосе 04 и завершения руления, его мысли сразу переключились на состояние Фан Хао, и он планировал спросить его об этом, как только выключит двигатель самолёта.

Фан Хао болел простудой больше недели. Хотя он думал, что сможет преодолеть её, учитывая своё физическое состояние и натренированное тело, всё же его состояние только ухудшилось. Возможно, это было из-за недостатка отдыха или его нерегулярного графика дежурств за последние две недели. У него поднялась высокая температура и воспалилось горло, а голос был хриплым. Он чувствовал себя совершенно слабым и разбитым. Фан Хао собирался найти кого-то на замену, но Го Чжифан всё ещё не вернулась, а Фу Цзысян взял отпуск по семейным обстоятельствам. Оставшиеся диспетчеры были слишком неопытны, поэтому Фан Хао остался как руководитель. Ужасная погода добавила трудностей, и только благодаря руководству Фан Хао давление на диспетчерскую подхода было несколько снижено.

Фан Хао планировал закончить работу в полночь. После управления самолётом Чэнь Цзяюя и другими в этот интенсивный трафик, вызванный непогодой, у него оставался ещё час до окончания смены, но количество самолётов значительно уменьшилось. Согласно радару и наземным отчётам, условия экстремального сдвига ветра улучшились, и гроза также отступала.

Фан Хао почувствовал, как вибрирует телефон в кармане; он достал его и заметил имя, которое давно не видел — это был Чэнь Цзяюй.

Сообщение Чэнь Цзяюя было простым, всего несколько слов:

[Что с тобой?]

Фан Хао понял, Чэнь Цзяюй, должно быть, узнал его голос по УКВ*, который сегодня звучал не как обычно. Неудивительно, что Чэнь Цзяюй это заметил. Но он не ожидал этой внезапной заботы от него, и это согрело его сердце.

* УКВ — ультракороткие волны, радиосвязь.

Он начал набирать ответ, но прежде чем успел закончить, пришло ещё одно сообщение:

[Едва узнал тебя.]

Фан Хао ответил:

[Да, небольшая температура. Простудился.]

Через некоторое время он добавил:

[Спасибо за заботу.]

Чэнь Цзяюй почти мгновенно прислал следующее сообщение:

[На дежурстве с температурой?]

И следом ещё одно:

[Когда ты заканчиваешь?]

Фан Хао взглянул на экран радара, который больше не показывал большой активности, и ответил:

[Через час сменяюсь.]

На этот раз Чэнь Цзяюй был довольно прямолинеен:

[Как насчёт ночного перекуса? Я подожду тебя.]

Фан Хао на самом деле не чувствовал голода, так как заставлял себя пить горячую воду для детоксикации, но он не хотел отказывать в приглашении — это был редкий шанс встретиться с Чэнь Цзяюем. И, казалось, тот хотел поболтать.

Поэтому он просто ответил:

[Хорошо.]

Тюремное заключение

Глава 28. Тюремное заключение.

После ночной смены Фан Хао пошёл на встречу с Чэнь Цзяюем, как и договаривались, на парковку. Фан Хао подсчитал, что Чэнь Цзяюй ждал его около сорока минут. Это говорило о серьёзности его намерений, и Фан Хао почувствовал себя немного увереннее. Теперь он знал, как вести беседу, хотя и чувствовал себя настолько усталым и измождённым, что едва находил слова. Но лучше уж поговорить сейчас, чем опять откладывать разговор.

Белоснежный Porsche Macan Чэнь Цзяюя особенно не выделялся среди всех остальных дорогих автомобилей пилотов с высокими зарплатами. Но Фан Хао заметил его сразу — машина бросалась в глаза своей чистотой. Подойдя, он увидел Чэнь Цзяюя за рулём, похоже, тот отдыхал с закрытыми глазами или даже уснул. Не решаясь сразу нарушить его покой, Фан Хао постучал в окно.

Чэнь Цзяюй мгновенно открыл глаза и открыл дверь, судя по его реакции он не спал.

— Ты пришёл? — спросил он, приглашая Фан Хао сесть в машину.

Фан Хао, однако, только просунул голову внутрь и кивнул.

— Привет, Цзя-гэ.

Чэнь Цзяюй приблизился, чтобы лучше слышать. Голос Фан Хао был осипшим и сильно гнусавым, словно он слышал совсем другого человека.

— Я приехал на ночную смену на своей машине, давай выберем место, куда я подъеду, чтобы мы могли встретиться.

— Ты же болен, — нахмурился Чэнь Цзяюй, — лучше не садись за руль, я подвезу тебя домой. В следующий раз приезжай на рабочем автобусе, а потом заберёшь машину.

Взгляд Фан Хао был усталым, голова кружилась от болезни и недосыпа после работы. Он не стал возражать и сел на место пассажира.

— Температура слишком высокая? Ты принимал жаропонижающее? — встревоженно спросил Чэнь Цзяюй. Эта забота резко контрастировала с его обычной резкостью в последнее время.

— Терпимо, — ответил без особого энтузиазма Фан Хао. — На дежурстве нельзя принимать лекарства, чтобы не заснуть, дома выпью и отдохну.

Чэнь Цзяюй тронулся с места.

— Может, отвезти тебя поесть? Лапшу или кантонскую кухню? Ты ведь говорил, что хочешь попробовать новый тайшаньский ресторан.

— На самом деле, я не голоден, — едва улыбнулся Фан Хао, — просто хотел поговорить.

— Тогда я отвезу тебя домой, — сказал Чэнь Цзяюй, — мы сможем поговорить по дороге. Что тебя беспокоит?

Как только машина тронулась, Фан Хао почувствовал головокружение. Он не понимал это из-за вождения Чэнь Цзяюя или из-за того, что голова разболелась от жара. Фан Хао прижался головой к холодному окну справа, что немного облегчило его состояние.

Чэнь Цзяюй мельком взглянул на него и заметил как ему было плохо. Обычно Фан Хао был аккуратным и энергичным, будь то ситуация с полным отключением радара или управление полётами в ливень — он казался невозмутимым. Чэнь Цзяюй никогда не видел его в таком состоянии, и один его взгляд на Фан Хао заставил его сердце смягчиться.

— У тебя, кажется, болит горло, может, тебе лучше помолчать? — предложил Чэнь Цзяюй. — А говорить буду я.

— Мм, — промычал Фан Хао в знак согласия.

Чэнь Цзяюй закусил губу, немного помолчал и начал:

— В тот день с посадочными огнями… Я летал из Пекина в Гонконг и обратно два дня подряд. Это был последний рейс, и я надеялся, что всё пройдёт гладко, чтобы я мог пораньше закончить работу. Поэтому, когда узнал, что из-за невключенных посадочных огней придётся идти в диспетчерскую, настроение было испорчено. Я думаю, в тот день и у тебя было много стресса, возможно, из-за того инцидента с радаром.

Фан Хао кивнул и опять промычал в знак согласия, предположение Чэнь Цзяюя оказалось верным.

— В общем... все складывалось одно за другим. Ты и Сяо Чу хорошо справились, я всё обдумал и принял это, — заключил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао внимательно слушал и, дождавшись окончания его речи, сказал, будто констатируя факт:

— Но ты сердился на меня.

Чэнь Цзяюй сначала хотел что-то возразить, но потом подумал и спросил:

— Твоё первое впечатление обо мне было довольно плохим, правда?

— Я бы так не сказал, — не задумываясь начал отрицать Фан Хао.

— Будь честен, — улыбаясь, настаивал Чэнь Цзяюй.

— Моё первое впечатление о тебе не было плохим, — искренне признался Фан Хао, он говорил не уклоняясь.

Усталость накопилась, да и время было слишком позднее — у него уже не было сил притворяться.

— Это не твоя вина, это компания хотела получить огласку и популярность.

На лице Чэнь Цзяюя появилась тень печали. Действительно, даже если Фан Хао сказал в гневе, что он «большая шишка», все эти слова имеют под собой основания; в глазах Фан Хао он действительно был тем, кто получал выгоду и чувствовал себя популярным.

— Я догадался, — сказал Чэнь Цзяюй.

Раз уж на то пошло и они говорили откровенно, он не хотел ничего скрывать, стремясь быть искренним. Чэнь Цзяюй хотел, чтобы это было основой их сегодняшнего разговора.

— Я ничего такого не имел в виду, — добавил Фан Хао. — Просто отдавать указания такому капитану, как ты, действительно утомительно. Если я где-то был невнимателен, прошу прощения.

Он вспомнил совет Лу Янь перед уходом, о том, что он не обладал врожденными софт-навыками общения с людьми и рабочие отношения давались ему не просто. Но, по крайней мере, он решил сейчас постараться.

Видимо, привыкнув к более решительному тону Фан Хао во время управления воздушным движением, Чэнь Цзяюю было непривычно видеть его сейчас извиняющимся. Он даже почувствовал некоторое сожаление

— Нет, — поспешно сказал он, — ты хорошо справляешься, если кто и должен извиняться, так это я.

— Так... — Фан Хао был немного озадачен таким внезапно изменившимся поведением Чэнь Цзяюя. Он готовился к конфронтации, ведь это именно он сказал ему обидные слова не подумав. Но неожиданно Чэнь Цзяюй отступил, и Фан Хао оказался как будто в подвешенном состоянии.

— Давай больше не ссориться, ладно? — просто предложил Чэнь Цзяюй.

Его тон был таким, как будто и не было никакого спора из-за этого рабочего конфликта, и это не они упрекали друг друга. Скорее его голос был похож на голос помирившихся возлюбленных.

Фан Хао вдруг не неожиданно вспомнил догадки своего брата, но вовремя остановил себя.

— Ладно, — сказал он. А потом всё же добавил, — Я тоже не хотел, чтобы всё так получилось. Я бываю резок. Если в следующий раз что-то случится, скажи мне об этом прямо.

Чэнь Цзяюй знал, что в глазах Фан Хао его поведение последних двух недель оставалось неразгаданной тайной, поэтому он мог только согласиться:

— Хорошо. В следующий раз такого не будет.

В машине наступила тишина на минуту или две, но Фан Хао чувствовал, что они действительно обсудили всё лицом к лицу, проблема была решена, так что это молчание на самом деле было довольно утешительным и успокаивающим.

Он вдруг осознал, что забыл ввести в GPS-навигатор адрес своего дома, но тут же понял, что Чэнь Цзяюй уверенно ехал в нужном направлении, не ориентируясь на карту. Видимо, с тех пор, как он в первый раз отвёз его после прощальной вечеринки Лу Янь, он запомнил, где живёт Фан Хао, и двигался по знакомой дороге. Чэнь Цзяюй, действительно, был хорошим пилотом – такие качества, как чувство направления и ориентации явно были присущи ему.

Фан Хао, воспользовался моментом и прервал затянувшуюся паузу.

— Так… ты можешь теперь рассказать, как на самом деле летал в Гонконг?

Чэнь Цзяюй вздохнул. Это был тот вопрос, который, он всегда надеялся, что ни Фан Хао, ни кто-либо другой не станут ему задавать. Но когда он, наконец, был озвучен, Чэнь Цзяюй почувствовал, будто камень с души свалился.

— Последние два рейса прошли довольно гладко, если не считать проблем с посадочными огнями. Но всё же после того инцидента три года назад этот маршрут стал для меня не таким, как прежде, — начал он.

Фан Хао молча смотрел на него, давая понять, что внимательно его слушает. И Чэнь Цзяюй заговорил дальше.

— Та аварийная посадка в Гонконге... я больше не хочу переживать это снова. Это было, как кошмар. Множество людей видело, как аварийная посадка длилась чуть больше пятидесяти секунд, многие телеканалы повторяли этот отрывок снова и снова. Но самыми мучительными были не те пятьдесят секунд, а два с половиной часа с момента обнаружения неполадки и до прилёта в аэропорт Гонконга.

Фан Хао кивнул, подтверждая, чтобы он продолжал. Он заметил, что пейзаж за окном уже стал знакомым. Чэнь Цзяюй заехал в его жилой комплекс, но продолжал говорить, и Фан Хао не хотел его останавливать.

— В течение половины этих двух с половиной часов я думал, что самолёт наверняка упадёт в море, потому что тяга обоих двигателей была нулевой, по сути это было планирование, и крушение было лишь вопросом времени. Я долго считал, сколько мы сможем продержаться в воздухе при текущей высоте и скорости, пока мой второй пилот, Чан Бин, проверял список для посадки на море. В тот день был сильный ветер, волны были высокими, мы знали, что если войдем в воду, шансы выжить будут минимальны. Позже я попытался медленно двигать рычаг, и обнаружил, что тяга левого двигателя может восстановиться немного, что позволило бы избежать посадки на море. В течение этого часа наши шансы на выживание были наивысшими. Но когда мы начали заход на посадку, я обнаружил, что тяга двигателя не уменьшается.

— Цзя-гэ, ты можешь мне подробнее рассказать о посадке? — вдруг перебил его Фан Хао.

Спустя год после аварийной посадки рейса 416, Индонезия, Китай и США опубликовали отчёты по результатам расследования. Как профессионал в области гражданской авиации, Фан Хао действительно ознакомился с этими документами, однако его основное внимание было приковано к общению экипажа рейса Air China 416 с авиадиспетчерами. Тем не менее, многие моменты, которыми с ним поделился Чэнь Цзяюй, были очень личными и в отчётах такое не прочитаешь.

— Да, я могу рассказать тебе, — задумчиво посмотрел на него Чэнь Цзяюй. И увидев кивок Фан Хао, он продолжил. — Кружа над аэропортом полчаса и сжигая топливо, я понял, что у меня будет только одна попытка приземления, один шанс на жизнь или смерть.

Кое-что вспомнилось ему, и он вдруг спросил Фан Хао:

— Ты летал на тренажёре?

— Летал на тренажёре Boeing 737, — ответил Фан Хао.

Для лучшего понимания и координации работы с диспетчерской службой Фан Хао несколько лет назад за свой счёт прошёл обучение на тренажёре Boeing 737 и успешно сдал экзамены.

— Тренажёр может воссоздать ощущение обычного захода на посадку со скоростью снижения, — сказал Чэнь Цзяюй. — Но 226 узлов…

Под углом, с которого смотрел Фан Хао, Чэнь Цзяюй казался красивым даже в профиль, его брови были нахмурены, лицо — напряжённым.

— Слишком быстро, — подхватил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй больше не смотрел на него, его лицо оставалось серьёзным и мрачным, в его выражении читалась боль, и он тихо продолжил:

— Знаешь, каково это — управлять самолётом при посадке вручную и одновременно получать автоматическое предупреждение о близости к земле, дающее тебе указание срочно подняться…?

«Terrain! Terrain! Pull up! Pull up!» («Земля! земля! Подняться! Подняться!»)

Это сопровождалось оглушительным звуком сигнала тревоги в кабине пилота.

Страшное предупреждение, которое многие пилоты не хотели бы слышать ни разу в жизни, словно приговор к смертной казни, прозвучало, когда самолёт рейса Air China 416 совершал аварийную посадку в международном аэропорту Гонконга. Из-за слишком высокой скорости захода на посадку даже интеллектуальная система управления полётом не смогла определить, что это — аварийная посадка, и решила, что корпус самолёта вот-вот ударится о землю, поэтому и сработало предупреждение о близости к земле. Все системы и оборудование, весь твой опыт и чувства говорят тебе, что так делать неправильно, что это не сработает. Но ничего не оставалось, кроме как сжать зубы и довериться судьбе, надеясь, что ты принял самое разумное решение для всех членов экипажа и пассажиров на борту. Другого выхода всё равно нет. От одних только его слов у Фан Хао выступил холодный пот.

На этом Чэнь Цзяюй прекратил рассказ, возможно, потому, что воспоминания были слишком болезненными, и оставил остальное на воображение Фан Хао.

— Мой самолёт вышел из-под контроля, — немного погодя продолжил он. — Более десяти тысяч часов безопасных полётов… а потом случилось это. После Гонконга моя терпимость к ошибкам в полётах сильно снизилась; я не мог выносить чужие ошибки и не мог прощать свои. В тот день, когда на нашем борту не были включены посадочные огни, пилотировал Дуань Цзынчу, а я проверял чек-лист. Я зачитывал пункты, он повторял за мной, но не выполнял. Я чувствую, что тоже виноват, потому что не перепроверил. Перед взлётом, в Гонконге, когда мы ожидали на полосе, он фактически домогался одну из стюардесс, что противоречило правилам. Тогда я мог бы настоять на том, чтобы не лететь с ним, а попросить компанию заменить второго пилота. Но я хотел быстрее вернуться домой, я верил в него, как в копилота с тремя полосками на погонах, многолетним опытом и более тысячи часов налёта. Он ведь не мог не уметь управлять самолётом. Я слишком расслабился. Так что в тот день я во многом виноват сам. То, что в это был вовлечён ты, это действительно... мне действительно этого не хотелось.

Когда Фан Хао повернул голову, чтобы снова посмотреть на него, он едва мог поверить своим глазам, потому что в этот момент Чэнь Цзяюй потерял свой обычный блеск. И сейчас он не выглядел так, как во множестве телевизионных интервью, где он всегда держал себя в руках, обладал легкостью и корректностью в высказываниях. Измученный так называемыми героическими поступками трёхлетней давности и огорчённый собственными ошибками, казалось, будто кто-то сверг его с пьедестала. Однако его черты лица и выражение стали более чёткими и живыми.

Фан Хао был тронут, но всё же формально сказал:

— Я всё понимаю. Что касается посадочных огней, с процедурной точки зрения ты не сделал ничего плохого. Если бы ты не дал Дуань Цзынчу лететь, объяснить это пассажирам, экипажу и компании было бы сложно. Конечно... — Фан Хао замялся, вспоминая их предыдущий спор, и добавил. — Тебе не нужно, чтобы я тебе это говорил. Компания, наверное, уже обсудила это с тобой после прочтения отчётов.

— Мне на самом деле всё равно, что говорит компания, — вздохнул Чэнь Цзяюй.

Ему было важно, как он сам себя воспринимает, и ему всё ещё трудно было принять этот мелкий инцидент с посадочными огнями. Фан Хао подумал о своих командах во время сбоя радара, и в этом отношении они были абсолютно одинаковы.

Он не знал, как утешить его — Фан Хао не очень хорошо умел подбирать слова в такие моменты. Поэтому, когда Чэнь Цзяюй закончил говорить, Фан Хао собирался уже выйти, но вдруг импульсивное желание остановило его. Не думая он повернулся и обнял Чэнь Цзяюя, сидящего за рулём.

Пространство в машине было ограничено, так что на мгновение их уши и грудь соприкоснулись. Рука Фан Хао, коснулась плеча Чэнь Цзяюя, а затем нежно погладила его по спине. Объятие не было ни затяжным, ни слишком эмоциональным; оно длилось всего две секунды, после чего Фан Хао отстранился. Но в этот завершающий момент Фан Хао крепко сжал предплечие, а затем и кисть Чэнь Цзяюя, словно утешая. Одновременно с этим его ладонь нежно скользнула по коже руки. Робко и смутно.

Чэнь Цзяюй остолбенел, не зная, как реагировать. Он всегда был сильным и решительным человеком, никогда не искал обнимашек или утешения от кого-либо, даже от своих близких. Объятие, которое утром подарила ему Цао Хуэй, уже заставило его напряжённые чувства разрушиться, выплеснув печаль, сожаление, вину и несбывшиеся ожидания, как из ящика Пандоры. Объятие от Фан Хао было не таким, как то; оно было твёрдым и сильным, не мягким и не ласковым, но оно задело самую уязвимую струну его души. Чэнь Цзяюй застыл в оцепенении, пытаясь ухватиться за что-то, но к тому времени, как он очнулся, рука Фан Хао уже отпустила его.

— Всё будет хорошо, — сказал Фан Хао, твёрдо глядя ему в глаза, голос его всё ещё был хриплым.

Когда Фан Хао отстранился, он упустил момент и не заметил, что в глазах Чэнь Цзяюя что-то на мгновение промелькнуло. Но Чэнь Цзяюй лишь улыбнулся, его взгляд был нежным.

— Спасибо тебе, — сказал он.

Если бы Фан Хао увидел, как Чэнь Цзяюй схватился за руль, крепко сжимая его, он бы понял, каким сильным было внутреннее напряжение мужчины.

На самом деле, последствия аварийной посадки в Гонконге беспокоили его уже давно. И ещё до встречи с Чан Бином он это осознавал. К сожалению, его отец-пилот заботился только о его лётных данных, а большинство руководителей компании — только о денежной выгоде, которую приносил Чэнь Цзяюй. Его бесконечные беспокойства и страхи казались приговором к пожизненному сроку тюремного заключения, изолируя и мучая его в одиночку. Но когда сегодня Фан Хао подошёл и постучал в окно его автомобиля, казалось он получил досрочное освобождение.

Сейчас, в этот момент, у Чэнь Цзяюя было желание прижаться к нему, схватить человека перед собой и поцеловать, чтобы физически ощутить и понять, есть ли у Фан Хао чувства к нему. Но пока он колебался Фан Хао уже исчез, не оставив и следа.

Смена расписания

Глава 29. Смена расписания.

Фан Хао, выйдя из машины Чэнь Цзяюя, буквально влетел в подъезд. Его сердце бешено колотилось, даже дышать стало трудно. Он сжал руку в кулак, потом разжал — на пальцах все ещё ощущалось прикосновение к коже Чэнь Цзяюя. Чэнь Цзяюй был в форме с коротким рукавом, поэтому прикосновение было особенно ощутимым. Что с ним происходит? Фан Хао всегда считал себя человеком с железным самоконтролем, который никогда не теряется. Однако сейчас его охватило недоумение.

Может быть, дело в том, что он давно не был в серьёзных отношениях, и даже такой простой физический контакт, который мог бы случиться между друзьями, заставил его сердце биться чаще? Обо всём, что происходило между ним и Чэнь Цзяюем, Фан Хао предпочитал не думать. Раньше он убеждал себя, что между ними ничего нет и быть не может. После конфликта из-за посадочных огней он старался не размышлять о происходящем вообще.

А ещё, с другой стороны, Чэнь Цзяюй — это человек из его рабочего окружения, поэтому Фан Хао вообще не следовало размышлять о возможных отношениях. Независимо от намерений Чэнь Цзяюя, он не мог себе позволить нарушить это правило. Подумав об этом, Фан Хао немного успокоился. Раз исход предопределён и у них не может быть такого будущего, то происходящее между ними сейчас — не так уж и важно.

Фан Хао хотел дома поговорить с братом, но войдя в квартиру, вспомнил, что Шэнцзэ ещё вчера уехал к матери. Он ненадолго вернулся в Пекин, и поэтому когда прожил у Фан Хао пару недель, Фан Жолань уже начала требовать его возвращения домой. Фан Хао немного растерялся. Он поставил свою сумку, взял жаропонижающее из шкафа и выпил большую бутылку воды, после чего лёг на кровать. Он решал многие проблемы просто: надо сегодня лечь спать, а утром всё обдумать на свежую голову. Потому что утро вечера мудренее.

Проснувшись после полудня, Фан Хао почувствовал себя значительно лучше, температура спала. Ему казалось, будто с плеч свалился тяжёлый груз. Предстоящие дни обещали быть напряжёнными из-за графика и нескольких административных совещаний. Если бы он продолжил болеть, коллегам пришлось бы нелегко.

Проверив телефон Фан Хао увидел сообщение в WeChat от Чэнь Цзяюя. Тот даже не догадывался о внутренних переживаниях Фан Хао накануне и, не дав ему времени на размышления сегодня, спросил:

[У тебя ещё температура?]

Фан Хао ответил:

[Спала до 37,8]

Он взглянул на часы. Если Чэнь Цзяюй пишет ему в такое время, значит, у него тоже выходной. Поэтому Фан Хао написал ещё одно сообщение:

[Сегодня нет заданий?]

Чэнь Цзяюй ответил:

[Да, сегодня отдыхаю. Завтра утром в восемь улетаю в Чжэнчжоу. А ты?]

Фан Хао проверил свой график. Завтра у него смена в восемь утра, но в семь нужно быть на собрании. Он написал об этом Чэнь Цзяюю.

Почти одновременно оба осознали одну вещь: завтра в шесть тридцать утра нет рабочего трансфера, а машина Фан Хао вчера осталась на парковке аэропорта.

В итоге, после небольшой паузы, Чэнь Цзяюй предложил:

[Так рано, а у тебя нет машины. Может, я подвезу тебя?]

Фан Хао понял, что отказ только создаст лишнее напряжение. Тем более, что машины у него действительно не было, и им было по пути. Довольно логично согласиться. Так что он так и сделал, и они договорились о времени.

На следующее утро в шесть тридцать Чэнь Цзяюй припарковал свою машину у входа в апартаменты Фан Хао. Он не отправлял сообщений и не звонил; в тот же момент Фан Хао тоже спустился с документами и бутылкой воды. Оба отнеслись к этой встрече, как к полёту: с точностью, почти желая, чтобы время встречи было указано по мировому координированному времени, а не по пекинскому.

Через тридцать часов Фан Хао вновь оказался на знакомом месте в машине — на пассажирском сиденье с обивкой из светлой кожи, и тут же почувствовал запах кофе. Казалось, Чэнь Цзяюй был в хорошем настроении, он улыбнулся, приветствуя Фан Хао.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — ответил Фан Хао и немного смущённо добавил. — Я всё предусмотрел, но забыл, что утром собрание. На самом деле, в тот день я должен был сам вернуться на машине. Извини, что доставил тебе столько неудобств.

— Не стоит, — ответил Чэнь Цзяюй. — Забрать тебя было по пути.

Он повернул руль, указывая на два подстаканника в центре между водительским и соседним местами.

— Твой кофе.

Фан Хао опустил глаза и увидел большой стакан холодного кофе. Именно такой он всегда заказывал в кофейне Koza. Бариста в Koza запомнил его заказ за два месяца, а Чэнь Цзяюй — за два дня.

Фан Хао взял кофе.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Ты предусмотрительный.

— Это из кофейни возле моего дома, — добавил Чэнь Цзяюй. — По пути сюда не так много мест, где можно заказать кофе с собой. Но я никогда не пробовал кофе оттуда, так что не знаю, какой он на вкус.

— Вкусный, — оценил Фан Хао, сделав глоток. — Довольно крепкий.

Чэнь Цзяюй тоже заказал себе кофе, поставив его рядом с холодным кофе Фан Хао. Тот опустил взгляд на свой стакан, затем посмотрел на чек и вслух прочитал заказ:

— Средний латте с обезжиренным молоком, холодный эспрессо…

— Да, — сказал Чэнь Цзяюй, — Я довольно консервативен, мне нужно разбавлять кофе молоком.

— Кофе, который я покупал тебе в тот день... — тихо проговорил Фан Хао. — Я не попросил обезжиренное молоко.

Фан Хао был человеком внимательным к деталям. Например, если вспомнить о том времени, когда он не смог запомнить номер рейса Чэнь Цзяюя, — это была мелочь, которая могла оставаться в его памяти долго. Изначально Чэнь Цзяюй не понимал этого, считая его странным, но теперь видел в этом проявление принципиальности Фан Хао и, задумываясь, находил это даже милым.

Чэнь Цзяюй, конечно, не обиделся, улыбнулся и сказал:

— Обезжиренное полезнее. Но то, что ты купил, было вкуснее.

Это было правдой. Хотя был ли это вкусный кофе или просто приятные эмоции делали его таким, знал только Чэнь Цзяюй.

За пять минут до аэропорта телефон Чэнь Цзяюя зазвонил, он был подключен к панели управления в машине, а на дисплее светилось имя «Чэнь Чжэн». Чэнь Цзяюй взглянул на экран и сбросил вызов. Обычно он не отклонял звонки от отца так легко. Он знал, что отец не станет звонить просто так, если не произойдет что-то важное. А важные дела на данный момент, скорее всего, касались семейных вопросов, так что он не хотел отвечать при Фан Хао. Однако через полминуты настойчивый вызов повторился.

Фан Хао тоже видел имя звонившего и предположил, что это отец Чэнь Цзяюя.

— Ответь, — предложил он.

Чэнь Цзяюй кивнул, и звонок был принят по громкой связи через Bluetooth.

— Папа, — сказал Чэнь Цзяюй, — Это срочно? Я за рулём, и рядом со мной друг.

Голос Чэнь Чжэна был немного хриплым, и он непривычно начал с обмена любезностями.

— Ты едешь в аэропорт? У тебя сегодня задание?

— Да, сегодня вечером к шести, наверное, вернусь, — ответил Чэнь Цзяюй.

Он не уточнил, о каком задании идет речь, потому что не хотел, чтобы отец начал опять заводить свои темы, касающиеся полётов, особенно при Фан Хао.

Чэнь Чжэн тоже не стал углубляться в эту тему, а сразу перешёл к сути.

— Цзяюй, только что позвонили из больницы, в пятницу доктора собираются на совещание, ты свободен? Они просят быстро ответить.

Как и ожидалось, Чэнь Чжэн звонил либо по делам полётов, либо по вопросам, касающимся матери.

— Подожди минутку, мне нужно проверить, — он снизил скорость, включил поворотник и перестроился на правую, более медленную полосу. Затем одной рукой попытался найти расписание на телефоне. Но искать что-то на экране телефона во время вождения было неудобно, и после нескольких неудачных попыток он всё ещё не добился успеха.

— Могу помочь? — тихо предложил Фан Хао.

— Посмотри мою почту, — Чэнь Цзяюй не отказался. — Затем найди отправителя Ван Сян, на пиньине*.

* Пиньинь — это официальная система латинизации путунхуа (китайского языка).

Фан Хао взял телефон и, спустя несколько мгновений, нашел письмо.

— Письмо от двадцать первого октября с темой «Расписание»?

Он также заметил, что в почте Чэнь Цзяюя более тысячи непрочитанных писем – настоящий занятой человек.

— Да, — подтвердил Чэнь Цзяюй. — Посмотри пятницу...

Фан Хао, хоть и не был пилотом, но хорошо разбирался в таких вопросах и умел читать расписание.

— Пятница... двадцать пятого октября, из Пекина Дасин в Гуанчжоу Байюнь, и обратно.

Он читал время по координированному мировому времени, что означало один рейс утром в десять и другой вечером в четыре, очевидно, днём он был занят.

Чэнь Цзяюй с сожалением вздохнул. Он сказал в телефон отцу:

— В пятницу днём я должен лететь в Гуанчжоу, попробую с кем-нибудь подмениться.

— Если это неудобно, не меняй расписание, мы можем договориться о другом времени на следующей неделе, — тон Чэнь Чжэна был строгим.

— До пятницы ещё три дня, поменять расписание сейчас — это нормально. А вот время врача не так легко согласовать. И чем раньше встретиться, тем будет лучше, — Чэнь Цзяюй, из-за присутствия постороннего, сдерживал свой тон. На самом деле, каждый раз, когда Чэнь Чжэн вмешивался в дела, связанные с полётами, это сильно раздражало его.

— Решай сам, — произнёс отец и положил трубку.

Чэнь Цзяюй так и сделал. Он тут же перезвонил Ван Сяну, который был менеджером по графикам в компании, чтобы обсудить перестановку смен. Ван Сян был лёгким в общении человеком; буквально за минуту он нашёл подходящий рейс на субботу и сообщил, что если Юэ Дачао и другой капитан, запланированные на тот день, согласятся поменяться, то всё получится. Чэнь Цзяюй не стал ждать ответа, а сразу предложил:

— Знаю, трудно менять выходные на будние дни, я сам поговорю с Юэ Дачао, если он согласится, то напишу тебе в WeChat.

Ван Сян, обрадованный тем, что забот у него стало меньше, быстро согласился. Чэнь Цзяюй поблагодарил его и добавил:

— С учётом той ситуации в Шанхае, я тебе должен. Как встретимся в офисе, я тебя угощу.

После разговора с Ван Сяном, Чэнь Цзяюй без промедлений набрал Юэ Дачао. Номер телефона был занят и он ожидал на второй линии. Чэнь Цзяюй бросил взгляд на Фан Хао, который, казалось, чувствовал себя неловко, слушая чужие рабочие и личные разговоры. Он, по всей видимости, просто прокручивал ленту в телефоне. Чэнь Цзяюй хотел что-то сказать, но в этот момент линия освободилась.

Чэнь Цзяюй едва объяснил Юэ Дачао в чём дело, как тот, почти не раздумывая, сразу же согласился поменяться сменами. Чэнь Цзяюй поблагодарил его, и уже собирался завершить разговор, как Юэ Дачао вдруг спросил:

— Кстати, Цзя-гэ, могу я немного посплетничать?

— О чём ты? — Чэнь Цзяюй звонил по поводу подмены и даже не догадался о чём может пойти речь.

— В тот день, после посадки... — голос Юэ Дачао стал загадочным, — это не Кун Синьи, та самая великолепная Кун Синьи, подошла к тебе?

Чэнь Цзяюй вспомнил, что тогда к нему действительно подошла Кун Синьи, и тогда же он встретил Фан Хао.

— Ах, да, — ответил он, — я с ней летел на том рейсе.

Он никогда раньше не замечал, что такой прямолинейный Юэ Дачао на самом деле может любить посплетничать. Обычно он бы не стал обращать внимание на такое, просто посмеялся бы и забыл. Но сегодня всё сложилось неудачно: Фан Хао сидел рядом, и Чэнь Цзяюй почувствовал, что любые дополнительные объяснения только усугубят ситуацию, словно он что-то скрывает.

— Ох, — голос Юэ Дачао звучал немного смущенно. — Моя сестра знакома с Синьи, и та попросила её немного расспросить о тебе. Синьи хочет пригласить тебя поужинать, попросила меня прощупать почву.

Чэнь Цзяюй вспомнил, что Юэ Дачао рассказывал ему о сестре, стюардессе в другой компании — это было правдой.

Чэнь Цзяюй почувствовал себя ещё более неловко.

— Не стоит тебе в это ввязываться, — коротко ответил Чэнь Цзяюй.

— Нет, Цзя-гэ, ведь это я тебе должен за смену в будни, ведь теперь у меня суббота выходной. И я должен что-то ответить сестре, — находчиво парировал Юэ Дачао.

Если бы Чэнь Цзяюй знал, что разговор с Юэ Дачао принесёт столько хлопот, лучше бы он обратился к другому пилоту. Но он предпочёл обратился к приятелю, чем меняться сменами с незнакомцем.

— Тогда, извини, — подумав немного ответил Чэнь Цзяюй. — Скажи, что у меня уже есть человек, который мне нравится.

Юэ Дачао, похоже, принял его слова за чистую монету.

— Ммм, ладно, — с пониманием ответил он. — Спасибо, Цзя-гэ, удачи тебе.

После этого круга телефонных звонков Чэнь Цзяюй и Фан Хао уже въехали в аэропорт.

— Извини, скоро регистрация, а мы с тобой особо и не поболтали. Просто смена расписания это довольно срочный вопрос, — только и смог сказать Чэнь Цзяюй.

Фан Хао улыбнулся ему в ответ, размышляя о ранее услышанной теме про Кун Синьи.

— Нет причин извиняться, — в итоге просто сказал он. — Спасибо, что подвёз.

Фан Хао осторожно сменил тему:

— У твоих родителей проблемы со здоровьем?

— Да, это уже давно, — Чэнь Цзяюй не стал отрицать, но и не стал не углубляться в детали.

В этот момент у Фан Хао в голове сложился пазл.

— Ты живёшь так далеко, отказываешься от международных рейсов, чтобы летать этими утомительными короткими перелётами каждый день... всё ради возможности быть ближе к дому, верно?

Чэнь Цзяюй нажал на тормоз, машина резко остановилась. Он не извинился за свои навыки вождения, а удивлённо повернулся, чтобы посмотреть Фан Хао в глаза.

— Эм… ты угадал.

На самом деле он не обиделся на его догадки. Но Фан Хао посчитал, что говорить что-либо ещё в этот момент было бы лишним. Он не хотел злоупотреблять добрым отношением Чэнь Цзяюя.

— Ты молодец, — просто сказал он.

— О, ничего такого, — отозвался Чэнь Цзяюй.

Он никогда не считал, что может выбирать или отказываться от семейных обязательств. В тишине они доехали до места. Чэнь Цзяюй высадил Фан Хао у входа в диспетчерскую башню. Дальше был контрольно-пропускной пункт, где требовалась специальная карта для проезда.

— Ещё раз спасибо, — Фан Хао вновь вежливо поблагодарил его.

— Не за что, — ответил Чэнь Цзяюй. — Как будет свободная минутка — давай вместе пообедаем?

Фан Хао согласился, но подумал, что, наверное, как и с тем же менеджером Ван Сяном, приглашений у Чэнь Цзяюя на обеды было предостаточно. Это всё были лишь социальные нормы.

После раннего собрания в семь утра Фан Хао ещё не начал свою смену, поэтому решил зайти в терминал Т1 за завтраком. Там он случайно наткнулся на Чу Ижоу и Чжэн Сяосюя, которые сидели и болтали в кафе. У Чу Ижоу тоже была дневная смена с восьми, так что их графики совпали.

Фан Хао поздоровался с ними, но уже позавтракавший Чжэн Сяосюй встал, чтобы уйти.

— Я на этой неделе летаю по длинному маршруту, — сказал он, — буду два дня в Европе, вернусь на следующей неделе, — затем, обращаясь к Чу Ижоу он добавил. — Если что-то захочешь из дьюти-фри, напиши мне в WeChat.

— Чжэн Сяосюй, действительно, очень заботлив, — заметил Фан Хао после его ухода.

— Я правда думаю, что он хороший парень, между нами что-то складывается, — Чу Ижоу была довольна зарождающимися отношениями.

— Я тоже думаю, что у вас всё получится, — улыбнулся Фан Хао.

— Ммм… мне кажется, он во всём хорош, только вот есть одно но... — Чу Ижоу колебалась, но всё же сказала. — Ему уже тридцать один год, но как так получилось, что он до сих пор не женат и у него даже нет девушки? Не странно ли это?

Фан Хао задумался, затем ответил:

— Мне скоро тридцать, и у меня тоже нет отношений и семьи. Я считаю это нормальным. Может быть, у него были отношения раньше?

Чу Ижоу осознала свои слова.

— Я не о том, что вам обоим много лет, — немного смущенно добавила он, — просто интересно, какая у него была любовная история.

Фан Хао с пониманием кивнул.

— Может, мне стоит узнать об этом побольше? — с загадочной улыбкой добавил он.

Взгляд Чу Ижоу остановился на его глазах, и она вдруг поняла.

— Ты... ты снова помирился с Цзя-гэ?

— Ну, можно и так сказать, — ответил Фан Хао, затем опустил голову, чтобы сделать глоток кофе. Эту большую чашку холодного кофе, купленного утром Чэнь Цзяюем, он уже почти допил.

— Как это случилось, расскажи, — заинтересованно спросила Чу Ижоу.

Фан Хао потёр виски, сам до конца не разобравшись в том, что произошло.

— Возможно, он сильно напряжён, к тому же, прилетев из Гонконга, он был на взводе, и не смог смириться с допущенной ошибкой при посадке.

— Это не должно было касаться тебя, — Чу Ижоу, видевшая, как в тот вечер дождь промочил Фан Хао, явно встала на его сторону.

Но едва она это сказала, как заметила на стаканчике для кофе иероглиф 陈 – «Чэнь». Хотя людей с такой фамилией много, но учитывая, что сейчас в кофейне Фан Хао не брал себе кофе, Чу Ижоу, конечно, догадалась, кто именно купил кофе для него.

— Он потом извинился перед тобой? — неожиданно спросила она.

Фан Хао последовал за её взглядом и тоже увидел имя на стаканчике. На самом деле, утром он даже не заметил этого.

— Долгая история, — осознав всю сложившуюся ситуацию сказал он. — Позавчера после работы Чэнь Цзяюй отвёз меня домой, а моя машина осталась на парковке в аэропорту, так что сегодня утром он снова заехал за мной. Вот и всё.

Когда Фан Хао договорил, он поднял уже почти пустой стакан.

— Эй, я ведь говорила тебе… — Чу Ижоу уже не могла сдерживаться. — Фан Хао, вы с ним так много общаетесь, это точно не похоже на обычную дружбу.

Могут ли обычные друзья так ссориться и мириться? Могут ли обычные друзья проверять чужие рейсы, настаивать на том, чтобы отвезти тебя домой, зная, что у тебя есть машина? Из-за замкнутости Фан Хао Чу Ижоу не знала всех подробностей происходящего, она как будто наблюдала за зарождающимся огоньком издалека. Она и раньше предполагала это, но не говорила ничего. А последние несколько недель Чу Ижоу наблюдала внимательно и, наконец, всё осознала — огонь горел ярко, грозя перерасти в настоящий пожар.

Фан Хао, хоть и был не слишком быстр на такие умозаключения, теперь понял её намёк.

— Я всегда старался быть хорошим другом, — очень серьёзно ответил он. А потом не удержался и добавил. — Если что, это он начал.

Он имел в виду инцидент с посадочными огнями; он искренне стремился восстановить дружбу, поэтому не чувствовал себя виноватым.

— Хмм… — Чу Ижоу задумчиво сказала. — Слышал такие слова: забота приводит к хаосу?

— Вряд ли, — уклончиво ответил Фан Хао. — Разве он не встречался со стюардессой пару лет назад?

Фан Хао промолчал о том, что слышал в машине, как Чэнь Цзяюй говорил, что у него кто-то есть. Потому что сам ещё не полностью переварил этот факт, не понял его значения. Теперь же, размышляя об этом… Было три возможных варианта.

Первый: у Чэнь Цзяюя на самом деле никого нет, и только из-за давления Юэ Дачао он придумал эту причину. Но Кун Синьи была красива и харизматична, Фан Хао видел это своими глазами. Он решил, что свободный человек не отказал бы такой девушке хотя бы в ужине.

Второй: у него действительно кто-то есть, поэтому он отклонил предложение Юэ Дачао. Фан Хао считал этот вариант наиболее вероятным.

И третий: это то, о чём говорила Чу Ижоу. Чэнь Цзяюй был заинтересован в нём.

Но Фан Хао был человеком, который не торопился с выводами, он не любил делать поспешные умозаключения и жил по принципу: лучше верить, что этого нет, чем придумывать себе лишнего, не имея никаких доказательств. Что касается Чэнь Цзяюя, у Фан Хао на сердце прорастало семя волнения. Возможно, из-за температуры накануне, возможно, из-за того, что в последнее время Чэнь Цзяюй невзначай заботился о нём, но теперь Фан Хао почувствовал, что ситуация становится сложнее.

Конкорд

Глава 30. Конкорд.

В четверг вечером, в преддверии посещения больницы, Чэнь Цзяюй не мог уснуть. В его голове, словно в киноленте, промелькнули различные возможности. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вспыхивали картины из прошлых тридцати трёх лет жизни Цао Хуэй. Он задумался о том, что сейчас делает его отец. Страдает ли он от боли, как и сам Чэнь Цзяюй, или уже смирился с судьбой?

Единственное, что немного подняло ему настроение и принесло утешение — это реакция Фан Хао, когда они ехали в аэропорт. Чэнь Цзяюй выразился достаточно ясно, и фраза «У меня есть человек, который мне нравится» звучала довольно прямолинейно. Услышав такое, можно всё понять. После того, как Чэнь Цзяюй сказал эту фразу, он наблюдал за реакцией Фан Хао и почувствовал некий подтекст.

Фан Хао не отреагировал на его слова: не пошутил и не стал сплетничать о нём и Кун Синьи, а также не стал расспрашивать ни о чём другом. Именно из-за отсутствия реакции Чэнь Цзяюй с надеждой подумал, что есть шанс. Любой другой человек что-нибудь сказал бы в такой ситуации. Конечно, можно предположить, что Фан Хао не хотел лезть не в своё дело, считая, что таким образом он нарушит границы. Но за последние два дня они обсуждали и более неприятные темы, и между ними не было неловкости. Так что, единственная причина, по которой Фан Хао избегал эту тему, это его какие-то глубинные чувства.

В пятницу после обеда Чэнь Цзяюй вместе с отцом поехали в больницу. Они не обсуждали, как прошла прошлая ночь, и атмосфера была напряжённой. В больнице доктор показал им кучу результатов анализов и бумаг, полных медицинских терминов, от которых голова шла кругом. Однако окончательный вывод был прост: пришло время выбирать между продолжительностью и качеством жизни. Продолжение химиотерапии было распространённой медицинской практикой, но оно могло вызвать побочные эффекты, усугубляющие уже слабое состояние пациента и серьёзно снижающие качество жизни. Организм Цао Хуэй ранее очень плохо реагировал на лечение и она нуждалась в госпитализации. Теперь, когда раковые клетки уже распространились в лимфу, можно было выбрать консервативное лечение без продолжения химиотерапии.

Это было не так уж далеко от того, что Чэнь Цзяюй представлял себе накануне. Не было никаких чудес, не было и удачи. Перед ним лежали анализы его матери – холодные медицинские факты. Он почувствовал дискомфорт и, воспользовавшись предлогом, вышел в туалет, чтобы, на самом деле, подышать свежим воздухом.

— Сейчас не время для других дел, — Чэнь Чжэн тоже вышел к нему, — давай зайдём и подпишем документы.

Чэнь Цзяюй на мгновение замер.

— Подписать что? — спросил он.

Чэнь Чжэн не заметил его состояния, полагая, что он занят работой или личными звонками. Чэнь Цзяюю это показалось абсурдным: его отец мог всю ночь говорить о характеристиках Boeing 737, но теперь не мог понять мысли своего сына.

— Форму согласия на следующий курс лечения, — сказал Чэнь Чжэн, как будто это было само собой разумеющимся.

Тогда Чэнь Цзяюй понял, что для Чэнь Чжэна это не было вопросом; он уже принял решение за Цао Хуэй, даже не подумав поговорить об этом с ней. Чэнь Цзяюй вздохнул, но он понимал, что текущую проблему всё же нужно решить.

— Продолжать лечение или нет, должна решать мама, а не мы с тобой, — возразил он.

— Конечно, мы продолжим лечение, — настаивал Чэнь Чжэн. — Ей не стоит беспокоиться об этом.

— Именно такие вещи и должны её волновать, — неожиданно для себя Чэнь Цзяюй полностью не согласился с отцом. — Если не она, то кто? Это вопрос жизненного достоинства.

Отец и сын стояли лицом к лицу. Чэнь Цзяюй был выше на полголовы и стоял прямо и непоколебимо. Чэнь Чжэн, подавленный речью сына, не стал возражать.

— Разве жизнь сама по себе не есть достоинство? — спросил он.

— Это ты так считаешь.

Больше ничего грубого Чэнь Цзяюй сказать не осмелился. Если бы выбор был за ним, он, конечно, тоже выбрал бы чтобы мама прожила дольше, потому что не хотел терять близких. Но он знал, что это — его эгоизм. Цао Хуэй просто будет страдать ради поддержания иллюзии «целостной семьи» для него и его отца.

Он поднял глаза: деревья за окном больницы уже пожелтели и осенняя стужа обдувала редкие стволы, оставляя в небе пустоту. Чэнь Цзяюй вспомнил молодость отца, его высокий рост и красивое лицо, и как старые товарищи Чэнь Чжэна говорили ему: «Как ты на него похож», это было и похвалой, и проклятием. Но были ли они похожи? С каждым днём ему всё больше казалось, что они не то чтобы отдалялись друг от друга, а то, что он выбрал своей жизненной целью «не жить, как Чэнь Чжэн».

В конечном итоге Чэнь Чжэн не смог его переубедить. Чэнь Цзяюй никогда не был упрямцем; он всегда находил компромиссы и никогда не говорил категорично. Но в этом деле он твёрдо решил действовать так, как решит Цао Хуэй и не оставил места для переговоров. Отец и сын вернулись домой и постепенно всё объяснили Цао Хуэй. Она приняла всё спокойнее всех.

— На самом деле, я уже давно об этом думала, — сказала она.

Это успокоило и Чэнь Чжэна, и Чэнь Цзяюя.

Из-за этой ожидаемой новости настроение у Чэнь Цзяюя было подавленное; он пожалел, что поменялся сменами с Юэ Дачао. В субботу он бы хотел просто лежать дома, смотреть комедийный фильм с Цао Хуэй или сходить куда-то с друзьями.

Чэнь Цзяюй бесцельно листал телефон, но вдруг вспомнил кое-что и нашёл статью в публичном аккаунте WeChat. Пролистав несколько страниц в своих контактах он переслал её.

***

Когда Фан Хао получил сообщение в WeChat от Чэнь Цзяюя, он только вернулся с пробежки. К счастью, он был не на дежурстве и не нуждался в адаптации к ночной смене. Осенью температура была наиболее комфортной для тренировок, и Фан Хао, побегав два часа, чувствовал себя бодрым и свежим. Он с нетерпением хотел принять душ и смыть усталость.

Фан Хао взглянул на телефон и увидел ссылку на публичный аккаунт Dianping, в посте было написано: «Открытие ресторана «Тайшань Сяогуань» с приветственной скидкой 15% на весь ассортимент до 31 октября». Следом Чэнь Цзяюй прислал сообщение:

[Последние дни скидок, хочешь пойти?]

Фан Хао был удивлён, не ожидая, что Чэнь Цзяюй действительно серьёзно отнёсся к идее поужинать вместе. Во время ужина с Фан Шэнцзе и Чэнь Цзяюем Фан Хао как-то упомянул что хочет сходить в этот ресторан тайшаньской кухни. Но тогда Шэнцзе отказался и сказал, что после отпуска в Гуандуне, ему уже надоела кантонская кухня, и они решили поесть в Сычуань Сити. А Чэнь Цзяюй запомнил это.

Что касается Чэнь Цзяюя и всего, что произошло между ними, Фан Хао решил, что разобрался с этим. В любом случае, Чэнь Цзяюй же не сказал прямо, что он ему нравится или что-то в этом роде. Если бы Фан Хао слишком заморачивался и отказался от приглашения на ужин, это могло бы показаться слишком самонадеянным. Поэтому он выбрал самый простой путь: встретиться и посмотреть, что из этого выйдет. В конце концов, Фан Хао был уверен, что Чэнь Цзяюй никогда бы не был так прямолинеен, как Лан Фэн.

Обдумав это он ответил:

[Хорошо. В какой день тебе удобно?]

Чэнь Цзяюя так и тянуло сейчас же отправиться в Дасин на ужин — ему было нужно найти выход своим эмоциям, и ему нужно было отвлечься. Но он сохранил самообладание, сравнил своё расписание с расписанием Фан Хао и договорился о встрече в понедельник вечером после работы. Чэнь Цзяюй хорошо всё продумал: если Фан Хао будет работать днём, то будет без машины, и после ужина Чэнь Цзяюй сможет подвезти его домой.

***

В понедельник Фан Хао знал, каким рейсом ему предстоит командовать и тёпло встретил Чэнь Цзяюя на частоте подхода.

— China Airlines 1332, — сказал он, — радаром обнаружен, снижайте высоту до 5000 и удерживайте её.

Чэнь Цзяюй послушно следовал указаниям, проверяя радарный экран TCAS. Примерно в семи морских милях впереди находился самолёт Hainan Airlines на высоте 4000. Чэнь Цзяюй рассчитал, что горизонтальное разделение довольно маленькое, поэтому, следуя рекомендации терминала о пятнадцатимильном разделении, он начал снижать скорость с 300 узлов до 250.

Как раз когда Фан Хао собирался отдать команду на снижение скорости до 250, он увидел, что Чэнь Цзяюй уже сделал это, поддерживая нужное расстояние. Сейчас в воздухе было мало самолётов, канал связи не был перегружен и он спросил:

— Почему ты в этот раз возвращаешься так поздно?

У Фан Хао было своё расписание, и он мог проверить время взлёта и посадки, даже если оно ему было не нужно.

— Снова задержка в Байюне, — быстро ответил Чэнь Цзяюй, — ещё час и я бы превысил допустимое время нахождения в полёте.

Фан Хао подсчитал время, и действительно, задержка составила почти час. Он кое о чём задумался и взглянул на взлётно-посадочную полосу L17, где только что приземлился самолёт United Airlines, а за ним на расстоянии десяти миль следовал борт Hainan Airlines.

Соблюдая порядок прибытия, Фан Хао сначала дал указания Hainan Airlines.

— Hainan 371, снижайтесь до 1800, установите давление 1007, разрешено выполнять посадку по приборам на полосу L17.

Рейс Hainan 371 летел из Токио, это был Airbus A320.

— Принято, L17 по приборам, Hainan 371.

Голос пилота Hainan Airlines был всем хорошо знаком. Это был Чжоу Цичэнь, и теперь радиоканал оживился. Услышав этот голос, настроение Фан Хао тоже улучшилось.

— Hainan 371, продолжайте заход на посадку, — сказал он.

Затем Фан Хао вернулся к Чэнь Цзяюю:

— China Airlines 1332, посадка по приборам, сегодня на полосу R17, — Фан Хао отдал указания, как бы подразумевая, что помочь с ВПП сегодня он не сможет.

— Hainan 371, разберёмся на земле, а? — засмеялся Чэнь Цзяюй по радиосвязи.

Голос Чжоу Цичэня был непринуждённым, он тоже пошутил в ответ:

— China Airlines 1332, следуйте за нами, не торопитесь.

Фан Хао выдал разрешение на слепую посадку Чжоу Цичэню и вернулся к Чэнь Цзяюю и его экипажу с последней инструкцией:

— China Airlines 1332, поверните налево на курс 330, продолжайте снижение, радиолокационное сопровождение прекращается. Свяжитесь с диспетчерской вышкой на частоте 118.2, до свидания.

— Поворот налево на курс 330, продолжаем снижение, China Airlines 1332, — повторил Чэнь Цзяюй, а затем добавил, — скоро увидимся.

Когда Чжоу Цичэнь переключал частоты, последнее, что он услышал, было «Скоро увидимся» от Чэня Цзяюя. Выходя из кабины, первое, что он сделал, — это проверил WeChat на предмет сообщения от него, но ничего не обнаружил. Тогда он сам написал Чэнь Цзяюю, обдумывая, куда бы им пойти поужинать.

Но тот отказался:

[Сегодня не получится, я жду кое-кого. В следующий раз.]

У Чжоу Цичэня было шестое чувство на такие вещи, он уже много лет был на передовой сплетен. Сложив всё, что услышал сегодня в эфире, он напрямую спросил:

[Ты что, договорился о встрече с Фан Хао?]

Чэнь Цзяюй уверенно ответил:

[Да.]

Чжоу Цичэнь почувствовал, что наткнулся на нечто сенсационное.

***

После смены в диспетчерской башне Фан Хао получил сообщение от Лан Фэна, который просил его подождать у терминала T1, так как у него было кое-что для него. До этого последним сообщением Фан Хао отправил Лан Фэну контакт Чжоу Цичэня. Фан Хао задумался, он не знал, что из этого вышло, но он явно был плохой свахой.

Лан Фэн встретил его с улыбкой, держа в руках маленький пакет. Увидев его, Фан Хао слегка нахмурился, удивлённый настойчивостью Лан Фэна. Несмотря на то что он уже сказал, что не заинтересован, Лан Фэн, казалось, не собирался отступать. Фан Хао надеялся, что в пакете не окажется чего-то слишком ценного. Он не хотел принимать дорогие подарки, так как это потребовало бы ответного жеста или отказа, что в любом случае было бы неловко.

Лан Фэн сразу перешёл к делу:

— В тот день после ужина ты не дал мне оплатить счёт, поэтому я решил подарить тебе что-нибудь, чтобы выразить свою благодарность.

Он протянул пакет. Фан Хао взглянул на него и увидел логотип Air France — не KLM, и сразу заинтересовался. Когда Фан Хао открыл подарок, он был на мгновение ошеломлён. Это оказалась не дорогая марка часов и не кошелёк известного бренда, а модель самолёта.

И это была не просто какая-то модель, а Конкорд — один из двух в мире сверхзвуковых пассажирских самолётов, разработанный совместно British Airways и Air France. Это единственный самолёт, с крейсерской скоростью 2,2 Маха*. Его нос высокий, как клюв птицы, а крылья раскинуты, как крылья орла в полёте. Несмотря на то, что он был выведен из эксплуатации в 2003 году на фоне экономических убытков, в совокупности с катастрофой рейса Air France 4590, его можно считать яркой страницей в истории гражданской авиации и авиационной техники.

* Можно сказать, что единица числа Маха — это скорость звука. Иными словами, 1 Мах условно равен 340 м/сек или 1224 км/час, а 2,2 Маха это 748 м/сек или 2 693 км/час.

Фан Хао был в восторге! Он поблагодарил Лан Фэна.

— Я и представить себе не мог, что получу модель Конкорда, — недоумённо сказал Фан Хао. А затем спросил, — Как ты это достал?

— Это лимитированная серия, — улыбнулся Лан Фэн. — Я попросил друга из Air France достать её в Европе, и он прислал мне модель трансатлантическим рейсом.

— Спасибо, — снова сказал Фан Хао. — Это лучший подарок, который я получал в этом году.

Он рассматривал самолёт со всех сторон, явно не желая выпускать его из рук. Через некоторое время Фан Хао задумался о более важном вопросе.

— Как ты узнал, что я... коллекционирую их?

Лан Фэн немного помедлил, но потом всё же честно ответил:

— О, я спросил у Чжоу Цичэня.

Фан Хао подумал о своих попытках свести их, которые были довольно небрежными, и почувствовал некоторую неловкость. Он размышлял, стоит ли ему что-то сказать по этому поводу.

И тут он увидел, как Чэнь Цзяюй появился из соседнего выхода. Тот уже издалека увидел Фан Хао и, перекинувшись парой слов со вторым пилотом, подошёл сам.

Фан Хао не оставалось ничего другого, как представить Чэнь Цзяюя и Лан Фэна друг другу. В последний раз у итальянского ресторана Чэнь Цзяюй уже встречал их вдвоём, и с тех пор до сегодняшнего дня Фан Хао встречал Лан Фэна всего лишь дважды, оба раза случайно. Это не было стечением обстоятельств; T1 в Дасине — самый оживлённый терминал. Утром и вечером множество рейсов прибывает и отправляется из него, и часто десятки членов экипажа пересекаются в этом терминале, поэтому встретить знакомое лицо — обычное дело. Чэнь Цзяюй уже видел Лан Фэна множество раз, но поскольку Лан Фэн работал в иностранной авиакомпании, они не общались напрямую.

Чэнь Цзяюй без лишних слов подошёл и вежливо пожал руку Лан Фэну.

— Много о тебе слышал, — сказал он.

Лан Фэн с энтузиазмом ответил на рукопожатие.

— Нет-нет, — быстро сказал он, — это я должен так говорить.

Чэнь Цзяюй поднял бровь и никак это не прокомментировал. Он опустил глаза на то, что держал в руках Фан Хао.

— Конкорд? — заметил Чэнь Цзяюй. — Внушительно. Какой повод? Твой день рождения?

— Эм, нет, — покачал головой Фан Хао.

Чэнь Цзяюй прокрутил в голове некоторые последние события.

— Недавно на L17 у тебя лопнула шина, верно?

— Да, — подтвердил Лан Фэн, — к счастью, Фан Хао это заметил, так что я пришёл поблагодарить. С другим диспетчером я бы, возможно, ещё двадцать минут летал, прежде чем смог бы приземлиться.

— Это не так, — смущённо улыбнулся Фан Хао.

Но у Чэнь Цзяюя на уме были другие мысли — он также был благодарен Лан Фэну. Если бы не лопнувшая шина, которая заставила его и Фан Хао поссориться в эфире, они бы не познакомились.

Лан Фэн понял, что Чэнь Цзяюй пришёл встретиться с Фан Хао, поэтому он тактично обменялся с ними несколькими словами и извинился. Отойдя в сторону, он не мог не обернуться и не взглянуть на двух мужчин ещё раз. Лан Фэн чувствовал тонкую атмосферу между ними. Особенно ему вспомнилась последняя встреча в итальянском ресторане — тогда Фан Хао смотрел в телефон и не заметил, но Лан Фэн видел, как Чэнь Цзяюй стоял снаружи у окна и постоянно поглядывал в их сторону. Но, учитывая твёрдое заявление Фан Хао о том, что он «не встречается с кем-то из их рабочего окружения», Лан Фэн покачал головой, думая, что, возможно, он слишком много фантазирует.

Лан Фэн отошёл уже на значительное расстояние и не услышал, как Чэнь Цзяюй задал Фан Хао вопрос, на который последний тихо ответил:

— Мой день рождения 12 ноября.

Примечания автора:

Уже весь мир думает, что вы встречаетесь.

Примечания переводчика:

Модель самолёта Конкорд Air France

Я ни с кем не встречаюсь

Глава 31. Я ни с кем не встречаюсь.

Чэнь Цзяюй обладал несколькими незаметными, на первый взгляд, талантами. Например, он отлично ориентировался в пространстве и запоминал маршруты, что, учитывая его профессию пилота, не казалось удивительным. Однако у него были и совершенно неожиданные умения, как, например, умение отлично выбирать блюда в ресторанах. На прощальной вечеринке Лу Янь выбор блюд в основном лежал на ней и Чэнь Цзяюе, и все присутствующие единогласно хвалили их за отлично составленное меню. Теперь в ресторане «Тайшань», сев в укромной отдельной комнате, Чэнь Цзяюй предложил Фан Хао выбрать, что бы он хотел поесть. Фан Хао предпочитал выбирать блюда по картинкам и, пролистав меню, он остановился на фирменном супе из свиного желудка с курицей, который выглядел аппетитно. Хотя у него не было особых предпочтений, и казалось, что все блюда будут вкусными.

— Ты уже был здесь раньше? — спросил Фан Хао у Чэнь Цзяюя.

— Был пару раз, — кивнул Чэнь Цзяюй и предложил, — может, я закажу пару блюд, а ты посмотришь и добавишь что-нибудь ещё, если захочешь?

Осознав, что Чэнь Цзяюй пришел сюда уже третий раз за месяц работы заведения, Фан Хао пошутил:

— Значит, ты приходишь сюда ради скидки в пятнадцать процентов?

Чэнь Цзяюй был в хорошем настроении и подыграл.

— Это чтобы ты не остался без скидки, вот я тебя и пригласил.

Вдруг, вспомнив о чём-то, Фан Хао уже серьёзно сказал:

— Только давай договоримся, сегодня мы платим поровну. Не пытайся заплатить за меня.

— Ладно, — согласился Чэнь Цзяюй, хотя это не входило в его первоначальные планы. Но он не стал возражать, если Фан Хао так настаивал.

В итоге Чэнь Цзяюй предложил заказать суп, жареную утку, жареные моллюски в чёрном соусе и зелёный салат.

Когда они сделали заказ, к ним подошла молодая официантка.

— Простите, вы не капитан Чэнь Цзяюй? — неуверенно спросила она.

Несмотря на повседневную верхнюю одежду, форма пилота Чэнь Цзяюя всё равно была видна из-под неё, и отрицать это было бессмысленно.

— Да, это я, — подтвердил он.

— Можно... сфотографироваться с вами позже? — тихо спросила девушка.

Чэнь Цзяюй, вероятно, уже привык к таким просьбам, он посмотрел на Фан Хао и сказал официантке:

— Сегодня со мной друг, давайте после еды.

Официантка кивнула в знак благодарности и быстро ушла.

— Тебя часто узнают? — спросил Фан Хао, когда девушка скрылась из вида.

— Не особо. Большинство и не узнает меня без формы, — пожал плечами Чэнь Цзяюй.

Фан Хао собирался что-то сказать, но Чэнь Цзяюй перевёл тему:

— Твой день рождения скоро, верно?

— Да, — ответил Фан Хао.

— Могу я спросить, сколько тебе исполнится?

— Мы же друзья, здесь нет ничего такого, что нельзя спросить. Мне исполнится тридцать, я родился в год Тигра, — откровенно ответил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй знал примерный возраст Фан Хао, так как в университете у них была разница три курса, но услышав это от него самого, он всё равно поразился.

— Ты выглядишь намного моложе.

— Все так говорят, — улыбнулся Фан Хао.

Он никогда специально для этого не одевался как-то по-особенному, но благодаря своей естественно здоровой, загорелой коже и молодёжной причёске, он действительно производил впечатление солнечного, молодого парня.

— Планируешь что-то особенное на день рождения? — спросил Чэнь Цзяюй.

— Нет, ничего такого, просто собираюсь выпить с несколькими друзьями, — ответил Фан Хао, а затем серьёзно добавил, — Отправлю тебе информацию чуть позже.

Услышав это, Чэнь Цзяюй понял, что его включили в планы на день рождения. Это его, безусловно, обрадовало.

— Тогда отправляй заранее, я попрошу освободить мне время. Лучше выбрать дату, когда и на следующий день у меня выходной.

— Действительно, а то я ни разу не видел, чтобы ты пил на наших совместных ужинах, — вспомнил Фан Хао. — Ты всегда летаешь на следующий день.

— Да, последние годы я стараюсь меньше пить, — признался Чэнь Цзяюй.

Как успешный пилот, которому было за тридцать, он отличался необычайной самодисциплиной: не курил, не пил, регулярно занимался спортом и всегда возвращался домой на ночь.

— Но в мой день рождения ты должен выпить со мной, — настаивал Фан Хао.

— Конечно, — улыбнулся Чэнь Цзяюй, и его глаза засияли от удовольствия.

Когда они начали ужинать, Чэнь Цзяюй заметил неловкое молчание за столом и решил разговорить Фан Хао.

— Кажется, ты уже неплохо знаешь меня, а я о тебе знаю мало. Расскажи что-нибудь о себе.

Фан Хао, который как раз пытался разобрать на тарелке моллюсков, почувствовал себя неловко от такого неожиданного вопроса.

— Мы же друзья, со временем всё узнаем друг о друге.

Это был уже третий намёк на то, что они друзья, и в этот раз в его словах прозвучала лёгкая досада.

На самом деле, в этом вопросе Чэнь Цзяюя были скрытые мотивы — он хотел не просто узнать больше о Фан Хао, но и выяснить его романтический статус. Поэтому, получив такой ответ, он решился на прямой вопрос.

— Так… ты сейчас встречаешься с кем-нибудь?

При этих словах палочки Фан Хао с шумом упали на стол. Хотя это и было совпадением, момент выбран был как нельзя кстати. Он посмотрел на Чэнь Цзяюя, удивлённый такой прямотой. Если Чэнь Цзяюй хотел бы узнать о его личной жизни, он мог бы спросить об этом у общих друзей, таких как Лу Янь или Чжоу Цичэнь. Так что этот вопрос был задан не столько с целью получения информации, сколько был прелюдией к более глубокому разговору.

Фан Хао задумался, как ответить. Не задай Чэнь Цзяюй этот вопрос, он мог бы продолжать убеждать себя, что всё остаётся по-прежнему, и придерживался бы дружеского сценария. Но после такого вопроса пути назад не осталось. Фан Хао не был наивен; он ясно понял, что Чэнь Цзяюй, возможно, испытывает к нему что-то большее, чем дружбу. Предлог пригласить его поесть со скидкой был всего лишь отговоркой — Чэнь Цзяюй не заботился о деньгах.

После долгой паузы Фан Хао решил откровенно признаться.

— Нет. Я свободен уже какое-то время. — И пошутил, — Что, Цзя-гэ, собираешься представить меня кому-то из пилотов?

Его шутка была на вид беззаботной, но те, кто его знал, понимали, что это форма самозащиты: он обычно менял тему, когда не знал, что ещё сказать или сделать, чтобы избежать неловкости.

Чэнь Цзяюй внутренне встрепенулся. Хотя количество женщин-пилотов в последние годы увеличивалось, они всё ещё были редкостью в авиации, так что ответ Фан Хао… означал ли он его «выход из шкафа»?

Чэнь Цзяюй не планировал свои дальнейшие шаги; сегодняшняя встреча была больше оценкой обстановки — зная друга так же хорошо, как и врага, можно обеспечить победу в любой битве. Он не собирался раскрывать свои чувства, поэтому продолжил разговор в том же духе:

— Я знаю немало пилотов, среди которых много красивых. Какой тип тебе нравится?

Фан Хао подумал, что красивее Чэнь Цзяюя, наверное, никого нет. Но, не желая просто так поднимать ему настроение, он лишь улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он, — я принял к сведению.

Чэнь Цзяюй колебался, но всё же спросил:

—Лан Фэн ухаживает за тобой? — Его тон был лёгким, как будто это была обычная беседа между друзьями.

Фан Хао снова взял в руки палочки и посмотрел на Чэнь Цзяюя.

— Не думал, что ты такой любопытный.

Увидев, что Чэнь Цзяюй не продолжил эту тему, он взглянул на подарочный пакет с логотипом Air France рядом с собой, понимая, что должен всё таки что-то ответить на этот вопрос.

— Не совсем, — Фан Хао хотел этим сказать, что раньше у Лан Фэна был интерес, но теперь его нет.

Но Чэнь Цзяюй понял это как: «Не сейчас, но возможно, начнёт в будущем».

Чэнь Цзяюй заметил, как блуждает взгляд Фан Хао, и опустил взор на разнообразие блюд перед ними. Не сказав ни слова, он протянул палочки к тарелке Фан Хао и положил туда несколько моллюсков. Чэнь Цзяюй заметил, что Фан Хао особенно понравилось это блюдо, хотя многие моллюски в процессе жарки отделились от раковины, а их мясо перемешалось с остальными ингредиентами.

В жизни многое зависит от момента. После того как они попробовали все блюда, включая суп из свиного желудка с курицей, Фан Хао, несмотря на отсутствие алкоголя, чувствовал лёгкое опьянение. Наблюдая, как Чэнь Цзяюй подаёт ему еду, Фан Хао заметил, какие у него были сильные, стройные пальцы и, в конце концов, его взгляд задержался на его глазах: ресницы были длинные и отбрасывали тень, когда он сосредоточенно перекладывал мясо моллюсков.

Фан Хао думал о том, что они в равной степени обменялись услугами во время их встреч. Он предоставил Чэнь Цзяюю взлётно-посадочную полосу L17, а Чэнь Цзяюй, в свою очередь, поздравил Фан Шэнцзе с днём рождения; Фан Хао угостил Чэнь Цзяюя кофе, и Чэнь Цзяюй ответил тем же. Если это была просто дружба, то она должна была быть такой, без взаимных долгов. Но соглашаясь на ужин, Фан Хао, вероятно, руководствовался больше личными мотивами, как будто был готов попасться на удочку. Он не смог разгадать Чэнь Цзяюя, но раскрыл свои собственные уязвимости. Как только они стали видны, его разум захлестнули волна эмоций и поток мыслей.

Продолжая есть, Фан Хао размышлял, стоит ли в этот момент что-то сказать. Но вдруг телефон Чэнь Цзяюя зазвонил. Он взглянул на него, увидел незнакомый номер и сбросил звонок. Но звонивший был настойчив – телефон опять завибрировал. Сделав знак Фан Хао, Чэнь Цзяюй ответил.

Человек представился сотрудником административного отдела авиакомпании. Чэнь Цзяюй сначала подумал, что речь идёт о переносе рейса, и не стал уклоняться от разговора, оставаясь сидеть на своём месте. Однако когда разговор коснулся отчёта о рейсе 3146 двенадцатого октября, Чэнь Цзяюй встал. Рейс 3146 был тем самым, когда они не включили посадочные огни. Хотя компания заверила его, что всё в порядке, он оставался настороже.

В итоге Чэнь Цзяюй вышел из комнаты.

— Подождите минутку, — сказал он, — я выйду на улицу, найду уединённое место.

После короткого разговора стало ясно, что звонок не был связан напрямую с посадочными огнями, а касался жалобы на сексуальные домогательства Дуань Цзынчу к Кун Синьи. Чэнь Цзяюй действительно сказал стюардессе, что если она захочет подать жалобу в отдел кадров, то может упомянуть его имя. Прошло две недели, и, похоже, Кун Синьи решила действовать. Чэнь Цзяюй удивился, что она не предупредила его заранее, но тут же вспомнил, как через Юэ Дачао и его сестру он передал, что не заинтересован в ней. Возможно, девушке теперь было неудобно общаться.

Чэнь Цзяюй был готов подробно рассказать о событиях того дня, но административный персонал задал ему множество вопросов о квалификации Дуань Цзынчу, а не о его поведении. Теряя терпение, Чэнь Цзяюй ответил на все вопросы, и, осознав, что они никак не касаются вопроса о домогательстве, он, наконец, сказал:

— Вы же обратились ко мне, чтобы расследовать жалобу? Вы так долго спрашиваете, но так и не коснулись сути произошедшего.

Сотрудник после такого заявления немного помедлил, но всё же позволил ему рассказать, как всё было. Чэнь Цзяюй подробно описал события того дня и упомянул, что записи разговоров в кабине пилота за тот день, возможно, ещё можно извлечь, в зависимости от наработки часов самолёта. Однако он чувствовал, что сотрудники лишь фиктивно выполняют процедуру и не стремятся установить вину. В окончательном отчёте, скорее всего, просто напишут: «Капитан Чэнь подтвердил квалификацию Дуань Цзынчу в качестве второго пилота и засвидетельствовал отсутствие серьёзных ошибок при управлении самолётом во время взлёта и посадки».

Чэнь Цзяюй вздохнул, осознав, что это была за игра. Дуань Цзынчу в свои двадцать семь лет только что получил повышение до заместителя пилота — возможно, у него были связи? За происшествием с посадочными огнями в компании так и не последовало никаких действий, что казалось странным на фоне строгих правил и процедур гражданской авиации. Хотя Чэнь Цзяюй не думал, что это затронет его лично, он всё же переживал за Кун Синьи, у которой никаких связей не было.

Закончив разговор, он вернулся в комнату.

— Всё в порядке? — спросил Фан Хао, явно обеспокоенный.

Видя нахмуренное лицо Чэнь Цзяюя во время телефонного звонка, Фан Хао почувствовал, что разговор был эмоциональным.

Учитывая конфиденциальный характер расследования компании, Чэнь Цзяюй не хотел распространяться, тем более чтобы не заставлять Фан Хао беспокоиться о происшествии с посадочными огнями, поэтому просто ответил:

— Ничего страшного.

— Дома всё в порядке? — осторожно поинтересовался Фан Хао.

Он догадался из тона и выражения лица Чэнь Цзяюя, что звонок мог быть связан с его семьёй. Фан Хао вспомнил тот день, когда слышал разговор с его отцом по телефону.

— Это дела компании, ничего серьёзного. Мы закончили?

Чэнь Цзяюй заметил, что Фан Хао положил палочки, и моллюски, которые он ему подал, теперь оставались лишь пустыми раковинами — всё было съедено.

— Да, ты ещё голоден? — тоже спросил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй поел достаточно и отвлекся на неприятный звонок, поэтому был готов уйти. Он позвал официантку, чтобы упаковать остатки еды. Неясный разговор, который они начали ранее, конечно же, не продолжился. Момент был упущен, и ни один из них не решился вернутся к этому вопросу.

Фан Хао изначально хотел, чтобы Чэнь Цзяюй забрал домой остатки еды, но тот настоял:

— Забери всё, а я дома приготовлю.

Фан Хао на мгновение задумался.

— Ты умеешь готовить? — спросил он.

— Да, — взглянув на блюда ответил Чэнь Цзяюй.

— Со свиным желудком может быть сложно, — сказал он. — Остальное вполне осуществимо, просто надо следовать рецепту.

Фан Хао тоже умел готовить, но его навыки ограничивались использованием духовки и аэрогриля для приготовления полезных и здоровых блюд; он никогда не готовил ничего настолько изысканного. Он представил, как Чэнь Цзяюй снимает пилотскую форму, надевает домашнюю одежду, фартук и взмахивает сковородой. Фан Хао чуть не расхохотался от такого несоответствия.

Когда они уходили, Чэнь Цзяюй не забыл о своём обещании официантке и сфотографировался с ней у входа в ресторан. Увидев это, несколько других официанток и хозяйка заведения также выстроились в очередь, чтобы сфотографироваться с ним. Когда пришло время расплачиваться у кассы, Фан Хао даже не успел достать свой кошелёк, как хозяйка заведения уже аннулировала их счёт. Но Фан Хао забрал с собой так много еды, а Чэнь Цзяюй уходил с пустыми руками.

Фан Хао подумал, что, стараясь уравнять их взаимные приглашения, теперь вселенная, устроив бесплатный ужин в ресторане, снова оставила его в долгу перед Чэнь Цзяюем.

Первая любовь

Глава 32. Первая любовь.

Чэнь Цзяюй вновь подвёз Фан Хао к подъезду его дома. На этот раз Фан Хао не задержался. Ему казалось, что всё, связанное с Чэнь Цзяюем, было чрезмерно рискованным — от искреннего принятия, до недоумения из-за внезапного холода в отношениях, и, наконец, трепета от неожиданного проявления доброты. Каждый шаг Фан Хао будто был под контролем другого человека, и всё было непредсказуемо. Он так и не понял истинных намерений Чэнь Цзяюя, не разобрался и в своих принципах. Поэтому на этот раз Фан Хао не стал его обнимать, а просто попрощался и, не колеблясь, решительно поднялся в квартиру, оставив вздыхающего Чэнь Цзяюя в прохладном салоне машины. Чэнь Цзяюй хотел задержать Фан Хао подольше. Но его мысли были заняты разговорами о лечении матери, и ещё нужно было отвезти машину на техобслуживание, так что ему всё же пришлось отправиться в путь.

Придя домой первым делом Фан Хао достал телефон и отправил Чжоу Цичэню сообщение в WeChat. Он поблагодарил его за помощь в организации подарка от Лан Фэна и извинился за то, как неуклюже он их свёл.

Получив сообщение, Чжоу Цичэнь тоже вздохнул. Ранее Фан Хао неожиданно отправил его контакт Лан Фэну, который и вправду добавил его в друзья. Чжоу Цичэнь сначала был сбит с толку, размышляя, не купил ли он накануне вечером счастливый лотерейный билет? Он никак не мог понять ситуацию, пока Лан Фэн всё не объяснил. Сначала Чжоу Цичэнь решил, что это последствия его необдуманного высказывания на прощальном ужине Лу Янь, которое Фан Хао воспринял всерьёз.

Тем не менее, Лан Фэн был действительно привлекательным и честным человеком. Выросший в Амстердаме, Франкфурте и Шанхае, он окончил престижный факультет машиностроения и владел четырьмя языками: китайским, английским, голландским и немецким. Он был открытым геем, поддерживаемым родителями и коллегами, словно герой из романтического сериала. Чжоу Цичэнь считал, что в дружбе или любви он только выиграет, если начнёт с ним общаться.

Однако, не успев толком пообщаться, Лан Фэн спросил его, что нравится Фан Хао. Чтобы избежать недопонимания, он пояснил, что хочет подарить подарок в знак благодарности за помощь при аварийной посадке. Но он плохо знал его, чтобы подобрать что-то подходящее. С помощью Чжоу Цичэня за минуту было решено подарить модель самолёта. Лан Фэн подумал, что хотя основные самолёты KLM были схожи с крупными китайскими авиалиниями, в качестве коллекционной ценности ему пришёл в голову Конкорд от British Airways и Air France.

Бедный Чжоу Цичэнь всё это время думал, что Лан Фэн покупает особенный подарок, чтобы ухаживать за Фан Хао, считая его самого запасным вариантом. Он и не подозревал, что именно из-за того, что Фан Хао отказал Лан Фэну в свидании и возникла идея их знакомства. И именно поэтому Лан Фэн добавил Чжоу Цичэня в друзья.

Поэтому, когда Лан Фэн решил подарить модель Конкорда и поблагодарил Чжоу Цичэня за помощь, пригласив его выпить кофе в аэропорту, тот уверенно и спокойно отказал:

[Забудь. Не стоит.]

Так, спустя несколько недель, когда он получил сообщение от Фан Хао, его чувства были смешанными.

В итоге Чжоу Цичэнь написал Фан Хао в ответ:

[Лан Фэнь за тобой ухаживает, зачем ты его мне представил?]

И добавил грустный смайлик.

Фан Хао вспомнил, что не объяснил предысторию, поэтому сейчас написал:

[Сначала была такая идея, но потом я сказал ему, что между нами ничего не может быть. Мы всё прояснили и решили познакомить друг друга с кем-то ещё. Я подумал, что вы могли бы подойти друг другу, поэтому и дал ему твой контакт].

Осознав недоразумение, Фан Хао добавил:

[Я не смог сразу всё хорошо объяснить, извини, Цичэнь. Вам стоит встретиться].

Чжоу Цичэнь подумал, что если бы знал об этом раньше, он бы не сказал «Ладно, не стоит». После этих его слов переписка с Лан Фэном прервалась; в конце концов, привлекательному европейскому пилоту, имеющему множество вариантов, действительно не стоило тратить время на вежливую договорённость о встрече. И Чжоу Цичэнь, который всегда был широких взглядов и не был склонен зацикливаться на прошлом, чувствовал себя вполне комфортно. У него было много поклонников как внутри, так и за пределами авиасообщества, и поход в ночной клуб легко мог привести к новым знакомствам. Он был доволен своей жизнью и не чувствовал влияния этого инцидента.

К тому же у него были и другие не менее важные вопросы.

Он написал Фан Хао:

[Итак... что там у тебя и Цзя-гэ?]

Фан Хао, глядя на сообщение, покачал головой, поражаясь тому, что у всех была способность вынюхивать новости или сплетни. Прежде чем он успеть ответить, Чжоу Цичэнь с уверенностью прислал следом ещё сообщение:

[Вы ведь вместе ужинали, не так ли?]

Фан Хао признался:

[Да, мы были в ресторане Тайшань].

Подумав, он отправил Чжоу Цичэню пост, в котором говорилось о скидках в этом ресторане, которые всё ещё действовали, и ответил на первое сообщение:

[Ничего особенного…].

Но это, конечно же, было не совсем так.

Чжоу Цичэнь, вспомнил, что на прощальной вечеринке Лу Янь они были словно незнакомцы, поэтому он заметил:

[Дела у вас развиваются быстро].

Фан Хао отправил несколько восклицательных знаков, а затем сказал:

[Я всегда думал, что он натурал].

Чжоу Цичэнь, знакомый с Фан Хао уже давно, знал, что его собственная интуиция гораздо лучше, чем у его друга. И будучи ближе к Чэнь Цзяюю, он быстро сказал ему:

[Он не совсем натурал, он — бисексуал. Знаешь ли ты, кто был его парнем в колледже?]

[Не знаю], — недоумённо ответил Фан Хао.

Он не интересовался этим специально, и всё, что слышал, были лишь слухи о его бывшей девушке Янь Юй три года назад.

А Чжоу Цичэнь, знающий всю историю, написал:

[Лян Инань. Говорят, он был университетским красавчиком того времени].

Услышав это, Фан Хао кое-то вспомнил. Хотя Лян Инань окончил учёбу, когда он сам был только на первом курсе, о том парне ходили слухи. И он, на самом деле, был признан университетским красавчиком. Но Фан Хао не знал, что Чэнь Цзяюй и Лян Инань, действительно, были в отношениях. Вероятно, об этом не знало и большинство людей.

Лян Инань стал для Чэнь Цзяюя настоящей первой любовью, не считая детских увлечений времён средней школы. Непонятно, кто из них повлиял на другого, или, возможно, никому не пришлось меняться — всё сложилось само собой. Оба были молоды и горячо любили друг друга, но после окончания учёбы их пути разошлись. Лян Инань с самого начала знал, что не испытывает влечения к девушкам, он уже сделал каминг-аут перед своей семьёй и твёрдо решил уехать за границу, где общество и рабочая среда казались более толерантными. В то время Чэнь Цзяюй ещё не был готов сделать камин-аут и не хотел уезжать из страны, поэтому идея бросить всё в двадцать два года и уехать за Лян Инанем за границу казалась нереальной, да и его семья никогда бы на это не согласилась. Более того, Чэнь Цзяюй был бисексуален; он испытывал чувства и к девушкам, и хотя они никогда прямо об этом не говорили, оба это знали. У него всё ещё была возможность выбрать традиционный путь — и он действительно выбрал его, позже завязав отношения с Янь Юй, стюардессой в той же авиакомпании. Чэнь Цзяюй встречался с ней более двух лет. Но это уже другая история.

После окончания учёбы Лян Инань уехал за границу. Через три года он получил коммерческую лицензию пилота и другие квалификации в США, устроил своё положение и сначала работал в авиакомпании Alaska Airlines, а затем перешёл в United Airlines в должности капитана, с базой в Нью-Йорке, в аэропорту JFK. Когда Чэнь Цзяюй часто летал из центрального аэропорта Пекина, они иногда встречались. Так же после аварийной посадки в Гонконге Лян Инань пришёл его навестить, и казалось, что все недопонимания остались позади.

***

Когда Чэнь Цзяюй вернулся домой, он увидел, что Цао Хуэй ждёт его в гостиной. Осмотревшись и не заметив Чэнь Чжэна, он догадался, что у них снова была ссора, вероятно, из-за пятничной встречи с доктором. Похоже, Цао Хуэй уже приняла решение о прекращении химиотерапии.

Как он и ожидал, Цао Хуэй предложила ему сесть и налила ему тегуаньинь*.

* Тегуаньинь — китайскии крупнолистовой чай.

— Цзяюй, мама хочет тебя о чём-то спросить, не сердись, — сказала она.

Чэнь Цзяюй был готов к разговору.

—Конечно, говори, — ответил он.

Однако Цао Хуэй задала не тот вопрос, который он ожидал услышать.

— Ты не собираешься жениться?

Её тон был мягким, она просто задала вопрос, без упрёка.

— Я не хочу тебя обманывать, в ближайшее время это вряд ли произойдёт. Я все ещё одинок, мне нужно сначала найти кого-то, но у этого человека тоже должны быть чувства ко мне, что... невозможно предсказать, — спокойно сказал Чэнь Цзяюй.

Он говорил правду, хотя и не всю. Например, он умолчал о том, что полюбил человека, с которым не может создать семью и иметь детей.

Однажды, в студенческие годы, его мать застала Чэнь Цзяюя с Лян Инанем дома: они общались и занимались разными другими вещами. Не целовались и не держались за руки, но были очень близки. Они проводили вместе почти каждый день того лета, и было сложно не догадаться. Чэнь Чжэн постоянно летал и дома лишь спал, так что ничего не замечал, но Чэнь Цзяюй не был уверен, догадалась ли об этом Цао Хуэй. Однако такие вещи обычно зависят от того, хочет ли человек верить. Если нет, то всегда можно убедить себя в обратном. В любом случае, брак был слишком далёкой перспективой, и давать Цао Хуэй ложные надежды Чэнь Цзяюю не хотелось. Лучше было бы быть честным в пределах того, что она могла принять.

Как он и предполагал, Цао Хуэй не проявила какой-то особой реакции по этому поводу, но торопливо сказала:

— Не чувствуй давления. Раньше я бы точно тебя подтолкнула, но болезнь многое прояснила для меня, и я больше не буду на тебя давить. Если ты пока не хочешь жениться и заводить детей, то я тоже отказываюсь от этой идеи, пусть всё идёт своим чередом.

Её голос был тихим, возможно, из-за того, что Чэнь Чжэна был в спальне. Но тон был решительным.

Чэнь Цзяюй понял её. Дожив до пятидесяти-шестидесяти лет, многие задумываются о внуках. Это еще и усугублялось тем, что он был единственным сыном в семье Чэнь. Когда Чэнь Цзяюй был с Янь Юй, Цао Хуэй иногда настаивала на браке, но тогда её здоровье было крепким, и иногда это было скорее шутливое напоминание, никто не спешил на самом деле.

Люди иногда такие: чем больше Цао Хуэй проявляла понимание, тем тяжелее было на душе у Чэнь Цзяюя. За последние месяцы она примирилась со многим. Например, с браком и любовью, упущенными возможностями и своими отношениями с Чэнь Цзяюем. Поэтому её перемена даже застала его врасплох.

— Не волнуйся, — только и мог успокоить её Чэнь Цзяюй, — если у меня когда-нибудь будут дети, я буду рассказывать им о тебе, показывать твои фотографии, и они будут это помнить.

Эти слова, хотя и были наполнены надеждой и предназначены для утешения, всё равно были тщетны.

— Не чувствуй давления, — повторила Цао Хуэй, — самое важное — твоё здоровье и счастье.

Она говорила искренне, а Чэнь Цзяюй слушал, и ему становилось тяжело на сердце.

— Твоё здоровье и счастье — для меня самое важное, — фраза, которую она так хотела услышать раньше, но Чэнь Чжэн никогда не говорил ей такого, и, вероятно, никогда больше не скажет.

Цао Хуэй в прошлом была молчаливой и слабой. Часто подчинялась деспотичному воздействию Чэнь Чжэна на сына, поэтому он тоже никогда не слышал ничего подобного от неё. Теперь, когда она, наконец, сказала это, обстоятельства были такими угнетающими.

Чэнь Цзяюй глубоко вздохнул несколько раз, поднял глаза и встретился взглядом с Цао Хуэй.

—Так ты больше не хочешь продолжать химиотерапию?

Цао Хуэй кивнула.

— Я хочу попробовать консервативное лечение. В конце года поедем в Ханчжоу, а на следующий год — в Японию.

— Ладно, — ответил Чэнь Цзяюй.

Выходя из дома родителей, он чувствовал себя как-то оцепенело. Он не видел Чэнь Чжэна, что, возможно, и к лучшему. Он уже был на пределе, и если бы отец вышел и сказал что-то, это могло бы вывести его из равновесия. Сегодня Цао Хуэй чувствовала себя относительно хорошо, возможно, потому что чувствовала облегчение после принятия решения. Она настояла на том, чтобы проводить его к лифту. Чэнь Цзяюй сел в машину, и через окно он всё ещё мог видеть хрупкую фигуру своей матери, её редеющие седые волосы и неестественно сутулую спину. Она раньше была стюардессой, всегда уверенно шагала на пятисантиметровых каблуках. Теперь, пожираемая болезнью, она казалась совсем другим человеком.

Чэнь Цзяюй выехал из жилого комплекса, а затем снова поехал на север. На Северной третьей кольцевой дороге высокие здания, плотно стоящие друг к другу, возвышались по обе стороны, а посередине беспрерывно текло движение. Вдруг он почувствовал приступ боли в сердце, настолько сильный, что едва мог продолжать ехать.

Он набрал номер дома, и как только Цао Хуэй взяла трубку, он сказал:

— Поедем в Ханчжоу. Не нужно ждать конца года. Поедем на следующей неделе.

В ночной темноте он крепко сжал руль, словно держался за штурвал самолёта. Это было единственное, что он мог контролировать в своей жизни, его якорь в бурных морях.

PAN-PAN

Глава 33. PAN-PAN.

С того вечера, как они ужинали, Фан Хао не видел Чэнь Цзяюя в аэропорту Дасин целую неделю. Сначала он был занят своими делами и не замечал отсутствия Чэнь Цзяюя, но в пятницу, после разговора с Фу Цзысяном и Чу Ижоу, понял, что никто не видел Чэнь Цзяюя на этой неделе. Чу Ижоу, заметив его расспросы, встревожилась.

— У вас с ним всё в порядке? Неужели вы опять… — Она даже не осмелилась сказать слово «поссорились».

— Нет, у нас всё хорошо, — покачал головой Фан Хао. — Мы ведь в понедельник вместе ужинали.

Чу Ижоу предложила попросить помощи у Чжэн Сяосюя, но тут же сама себе ответила, что это вряд ли поможет, так как Чжэн Сяосюй также редко видит Цзя-гэ в терминале Т1 и не знает его расписание.

— Не стоит беспокоить его, я сам спрошу, — ответил Фан Хао.

Кроме Чжэн Сяосюя, он мог бы спросить и у Чжоу Цичэня, но из-за проблемы с Лан Фэном Фан Хао чувствовал, что подвёл его, и ему было неудобно обращаться к тому за помощью, пока он не разрешит этот вопрос.

Он подумал и днём отправил Чэнь Цзяюю сообщение:

[Ты эти дни не летал?]

С тех пор, как они познакомились, Фан Хао обычно встречал его каждые два-три дня. Чэнь Цзяюй работал по графику: четыре дня работы, два — отдыха. Большую часть времени это были дневные смены с 7 до 10 утра, а возвращался он иногда днём, иногда вечером, заходя в аэропорт или выходя из него дважды за смену. За исключением ночных смен, Фан Хао почти всегда мог встретить его хотя бы один раз, иногда даже дважды в день: провожая его на рейс и встречая по возвращении.

Через несколько часов он получил от Чэнь Цзяюя простой и прямой ответ:

[На этой неделе нет].

Немного позже Чэнь Цзяюй добавил:

[Я в отпуске за городом].

Фан Хао вспомнил их встречу в понедельник вечером. Чэнь Цзяюй тогда не упоминал о планах на отпуск на следующие дни, хотя они обсуждали его расписание. Он должен был лететь в Чэнду, что напомнило Фан Хао о его стажировке в сложных условиях аэропорта Паньчжихуа. Фан Хао был уверен, что не ошибся.

Но Чэнь Цзяюй был немногословен, и Фан Хао не стал лезть, лишь проявил заботу:

[Ты не заболел?].

Учитывая его отсутствие, Фан Хао мог предположить только это.

Но Чэнь Цзяюй вежливо ответил:

[Нет, спасибо за беспокойство. Я просто отдыхаю].

Его отпуск показался Фан Хао слишком внезапным, но он в итоге сменил тему:

[Ты всё ещё планируешь прийти на мой день рождения на следующей неделе?].

Он пролистал свою переписку, нашёл подтверждённые дату и место и отправил их Чэнь Цзяюю.

На этот раз его ответ был утвердительным:

[Да, я приду].

Затем Чэнь Цзяюй сам предложил:

[Давай поужинаем вместе, когда я вернусь на следующей неделе].

Он подумал, что некоторые вещи не терпят отлагательств, например, решение поехать с матерью в Ханчжоу или разобраться в отношениях с Фан Хао.

Фан Хао думал, что они встретятся только на дне рождения, но всё же принял предложение об ужине. Он чувствовал, что между ними слишком много неразрешённых вопросов, и обсудить их стоило.

Находясь в Ханчжоу, Чэнь Цзяюй занялся перепланировкой своего расписания на следующую неделю. Он долго договаривался с менеджером Ван Сяном и, наконец, освободил вечер среды для ужина с Фан Хао и пятничный вечер для того, чтобы прийти к нему на день рождения. Ценой этому стало утреннее собрание в субботу, после которого последовал рейс из Пекина в Шэньчжэнь, ночёвка в Шэньчжэне и возвращение в Пекин в воскресенье вечером.

Он с нетерпением ждал среды, чтобы всё обсудить за ужином, но в эту среду Фан Хао неожиданно отменил встречу.

На самом деле, винить его было нельзя. Фан Хао был на дневной смене, и за пятнадцать минут до окончания рабочего дня на частоте управления воздушным движением прозвучал сигнал бедствия от грузового рейса 1025, сообщающий о проблемах с управлением. Слова «проблемы с управлением» охладили его до мозга костей. Грузовой рейс 1025 — старый Boeing 747 китайской грузовой авиакомпании, летевший из Пекина Дасин в Урумчи, в основном перевозил грузы, и на борту, вероятно, было не более десяти человек, включая экипаж. Любая проблема с управлением не предвещала ничего хорошего: потеря деталей, повреждение конструкции или отказ гидравлической системы могли усложнить управление самолётом. Но это было не так серьёзно, как отказ двигателя и вынужденная посадка.

Голос капитана оставался спокойным после объявления PAN-PAN*, он был сосредоточен на устранении неполадок и пилотировании.

* PAN-PAN — сигнал в голосовой радиосвязи, обозначающий возникновение аварийной ситуации, при которой транспортное средство (судно, самолёт, и т. д.) и его пассажиры подвержены конкретной угрозе, однако отсутствует угроза их жизни или самому транспортному средству, а немедленная помощь не требуется. Происходит от французского слова «panne», означающего «неисправность». Следующим уровнем, указывающим на наличие непосредственной опасности человеческой жизни или транспортному средству, является сигнал Mayday.

Фан Хао не колебался, очистив воздушное пространство аэропорта Дасин: все самолёты на земле ожидали, а все прибывающие рейсы были отправлены на высотное кружение. После этих мер он спокойно сообщил экипажу грузового рейса 1025:

— Вы можете приземлиться на любой взлётно-посадочной полосе Дасина.

Он не знал, насколько серьёзны повреждения у рейса 1025, но делал всё возможное, чтобы обеспечить им безопасную посадку.

В тот момент Чжоу Цичэнь управлял A320 Hainan Airlines при заходе на посадку. Видимость в Пекине была хорошей, и он видел, как грузовой рейс 1025 с трудом маневрировал в воздухе.

— Сейчас… кажется, заклинило элеватор, — слышал он обновление от экипажа на частоте.

Элеватор* расположен в хвостовой части самолёта и важен для контроля угла тангажа**, при его повреждении последствия могут быть непредсказуемыми.

* Элеватор — это подвижная часть горизонтального хвостового оперения самолёта, предназначенная для управления его тангажом (подъёмом и спуском носа самолёта).

** Угол тангажа — это угол между продольной осью самолёта и горизонтальной плоскостью, определяющий его наклон носом вверх или вниз.

Но работая в авиаотрасли, Фан Хао знал, что невероятные вещи случаются. Даже если инцидент происходит с вероятностью один на десять тысяч, при семисот тысячах взлётов и посадок это случится семьдесят раз. Услышав это, не только Фан Хао, но и все на частоте затаили дыхание, переживая за грузовой рейс 1025.

На смену Фан Хао уже пришли его коллеги Фу Цзысян и Ван Чжаньбо. Все глаза были прикованы к Фан Хао и к радарному экрану с сигналом чрезвычайной ситуации 7700 для грузового рейса 1025, который медленно приближался к аэропорту.

К счастью, несмотря на то, что контроль высоты был затруднён, контроль направления всё ещё был возможен. В итоге рейс 1025 смог выровняться со взлётно-посадочной полосой и снизить высоту. Как только он стал слишком низким для радара, Фан Хао больше не мог его видеть. Он так же не мог покинуть свой пост и продолжал направлять другие кружащие самолёты, которые ожидали посадкуи.

Это ожидание, вероятно, было самым тяжёлым в его карьере. Через три минуты он ощутил вибрацию земли, за которой последовал выезд пяти пожарных машин из аэропорта Дасин, их сирены звучали громко. Он понял, что рейс 1025 приземлился, но была ли это мягкая посадка или крушение, он не знал. Позвонить в башню не удавалось.

— Кто-нибудь видит грузовой рейс 1025? — спросил Фан Хао на частоте управления.

Но все ближайшие самолёты были перенаправлены на дополнительные круги на высотах от 4000 до 6000 метров; никто не мог этого видеть, поэтому не отвечал.

Фан Хао не заметил, но Ван Чжаньбо и Фу Цзысян побежали в башню и стали свидетелями, как белый Boeing 747-200 грузового рейса 1025 занесло на дальнем конце взлётно-посадочной полосы L17. Самолёт совершил жёсткую посадку, пробив крыло стойкой шасси. Он скользил по взлётно-посадочной полосе сотни метров, пока не вылетел за её пределы и не вспыхнул ярким пламенем. Пожарные рукава были немедленно развёрнуты, и пожарные машины окружили самолёт, начав тушение пожара и операцию по спасению. К счастью, это была посадка, а не крушение.

Фу Цзысян вернулся в диспетчерскую, чтобы сообщить Фан Хао, что башня получила приказ о эвакуации грузового рейса 1025, и что жертв нет. У Фан Хао сразу отлегло от сердца. Взлётно-посадочная полоса L17 была повреждена, в ней образовалась маленькая воронка. Теперь требовалось закрыть эту полосу для ремонта, и сегодняшняя аварийная посадка, безусловно, будет занесена в отчёт, как серьёзный инцидент. Но Фан Хао больше ни о чём не беспокоился, кроме безопасности всех на борту.

Тем временем Чэнь Цзяюй ждал на парковке до семи, но так и не увидел Фан Хао. Он подождал ещё почти час, в это время он тоже слышал звуки далёких сирен, хотя особо не обратил на это внимания, так как пожарные машины часто выезжали в аэропорт. Он отправлял сообщения и звонил Фан Хао, но не получил ответа. Не зная, что и думать, он решил поехать домой, несколько разочарованный. Чэнь Цзяюй знал, что Фан Хао надёжен, он не оставил бы свой телефон разряженным и не подвёл бы его просто так. Должна была быть какая-то веская причина.

По дороге домой он размышлял о событиях и вдруг подумал: а не связаны ли эти сирены, которые он слышал ранее с каким-то инцидентом? Чэнь Цзяюй не мог больше ждать и остановился на аварийной полосе Южной третьей кольцевой дороги. Он начал торопливо искать в интернете информацию «аэропорт Дасин», «диспетчерская башня» и «авиационная авария». Ничего не найдя после долгих поисков, он оставил голосовое сообщение для Фан Хао:

— Сегодня что-то случилось, не так ли? Перезвони мне после работы, ладно?

Но до того, как Фан Хао успел перезвонить, Чэнь Цзяюй нашёл ответ в чате группы пилотов. Грузовой рейс 1025 столкнулся с проблемой управления элеватором вскоре после взлёта, что вынудило его совершить экстренную посадку. Самолёт повредил при этом взлётно-посадочную полосу и получил значительные повреждения, но, к счастью, обошлось без жертв среди экипажа. Чжоу Цичэнь в чате группы описал весь процесс аварийной посадки, конечно же, добавив драматизма, от чего Чэнь Цзяюй сильно нахмуриться.

Когда Фан Хао покинул диспетчерскую башню в одиннадцать часов, инцидент уже был официально охарактеризован как «особое происшествие 11-10», и средства массовой информации тоже начали освещать это событие. Увидев сообщения на своём телефоне, он осознал, что полностью пропустил запланированный ужин с Чэнь Цзяюем.

На самом деле, после завершения своей дневной смены и во время выполнения послеаварийных процедур, Фан Хао мог бы проверить свой телефон. Но после случившегося, когда его сердце всё ещё колотилось, он просто напрочь об этом забыл, из-за чего почувствовал себя виноватым. По дороге домой он позвонил Чэнь Цзяюю, чтобы объяснить ситуацию, и предложил встретиться на следующий вечер, но, к сожалению, у того был запланирован рейс, прибывающий на рассвете следующего дня, так что им пришлось договориться встретиться уже на дне рождения.

По телефону Чэнь Цзяюй звучал очень уступчиво. Он уже узнал о ситуации и не жаловался на то, что его подвели. Вместо этого он мягко утешил Фан Хао.

— Если никто не пострадал, то всё в порядке. У нас ещё много времени, — сказал он в конце.

Чэнь Цзяюй не курил, но его голос был с естественной хрипотцой. Нельзя сказать, что он был приятным на слух, но он определённо был особенным. В первый раз, когда они спорили в радио-эфире, Фан Хао узнал Чень Цзяюя именно по этому голосу. Теперь, когда его голос звучал через автомобильный Bluetooth, смешиваясь с осенним ветром пекинской ночи, он казался странно успокаивающим и проникающим в самое сердце.

Примечания переводчика для самых любознательных:

Угол тангажа наглядно

Элеватор (на этой схеме он называется руль высоты)

День рождения. Часть 1.

Глава 34. День рождения. Часть 1.

Вечеринка в честь дня рождения Фан Хао была запланирована на пятничный вечер в одном из баров-ресторанов в южной части города, выполненных в испанском стиле. Было приглашено много гостей, возможно, это было самое значительное торжество за всю его жизнь, что, конечно, объяснялось тем, что ему исполнялось тридцать. Кроме Лу Янь, которая не смогла приехать из Шанхая, Фан Хао пригласил Фан Шэнцзе, Чу Ижоу, Фу Цзысяна, Чжоу Цичэня и Чэнь Цзяюя. Чу Ижоу привела с собой Чжэн Сяосюя, и, конечно, Фан Хао также пригласил несколько близких друзей, не связанных с работой.

Чэнь Цзяюй не видел Фан Хао почти две недели с тех пор, как они в последний раз ужинали в ресторане Тайшань. После этого он внезапно решил отправиться на отдых в Ханчжоу с матерью. Утром в пятницу Чэнь Цзяюй погладил себе набор повседневных рубашек. Он прилетел дневным рейсом в аэропорт Дасин и в лаундж-зоне переоделся. Сняв форменную одежду с четырьмя полосками, он надел более подходящие брюки и синюю рубашку с тонким узором из светло-голубых и золотых нитей. В его гардеробе было не много повседневной одежды, так как он носил форму четыре-пять дней в неделю. Но эта рубашка была настоящей классикой. Фан Хао не указывал дресс-код для вечеринки, поэтому Чэнь Цзяюй выбрал более официальный наряд, чтобы наверняка не ошибиться.

Чжоу Цичэнь, напротив, выбрал черную футболку и джинсы — наряд, в котором можно появиться где угодно. Увидев Чэнь Цзяюя у входа в ресторан, он не мог не заметить:

— Сегодня ты выглядишь особенно привлекательно.

Обычно Чэнь Цзяюй носил форму, и когда он надевал что-то красивое, это всегда производило впечатление. Особенно это было благодаря его росту и широким плечам, которые отлично смотрелись в облегающей рубашке.

Чэнь Цзяюй сохранил невозмутимость и поправил манжеты.

— Правда? — ответил он. Затем поднял глаза, посмотрел на наряд Чжоу Цичэня и тоже вежливо сказал, — И ты тоже.

Он направился прямо в ресторан, где благодаря своему зоркому взгляду пилота сразу заметил Фан Хао и остальных за укромным столом в углу, скрытым от глаз.

Возможно, из-за того, что Фан Шэнцзе, Чу Ижоу и Чжоу Цичэнь в той или иной мере догадывались о чём-то, когда они решали куда сеть, место справа от Фан Хао оказалось словно горячая картошка, которую передавали из рук в руки, пока, в конце концов, оно не досталось Чэнь Цзяюю.

Стол на десять человек вместил двенадцать, и пришлось сидеть довольно плотно, так что руки касались рук, а ноги — ног. Чэнь Цзяюй чувствовал, как его колени иногда соприкасались с коленями Фан Хао, после чего Фан Хао естественно поворачивал голову и извинялся, а Чэнь Цзяюй отодвигал свои длинные ноги и складывал их нога на ногу. Но некоторым близость, казалось, не мешала. Например, Чжэн Сяосюй и Чу Ижоу сидели очень близко друг к другу. Чжэн Сяосюй время от времени трогал её тонкие волосы, ненавязчиво демонстрируя свои чувства. И Чжоу Цичэнь не упустил шанса подшутить над ними.

После того, как все сделали заказ, Чэнь Цзяюй передал меню официанту, оставив левую руку на спинке стула Фан Хао до тех пор, пока официант не ушёл. Если бы Фан Хао в тот момент откинулся назад, это выглядело бы как идеальное объятие.

Одежда Фан Хао сегодня была не слишком официальной, но отличалась от его повседневного стиля. Обычно он предпочитал минимализм: простые ткани и стандартный крой. На работе он чаще всего носил удобные льняные рубашки. Но сегодня на нём был стильный белый кашемировый свитер с узорами вокруг шеи, с широким и открытым воротом, обнажавшим привлекательные ключицы. Свитер плотно облегал тело, подчёркивая тонкие мышцы груди.

Возможно, осознав, что его взгляд слишком пристальный, Чэнь Цзяюй откашлялся и заставил себя отвернуться.

Чжоу Цичэнь через весь стол, вдруг, спросил Фан Хао:

— Как там дела с тем, что было в среду? Хорошо, что ты сегодня смог вырваться, иначе пришлось бы отмечать без тебя, — пошутил он.

Фан Хао улыбнулся.

— Эти два дня у нас шли совещания, — ответил он, понимая, о чём идёт речь.

— SOP для 747 придётся менять снова, — заметил Чжоу Цичэнь, обращаясь к Чэнь Цзяюю и Чжэн Сяосюю, так как они оба были пилотами Boeing. — Никогда не слышал, чтобы были проблемы с элеватором.

SOP (Standard Operating Procedure) — это стандартная операционная процедура, и как пилотам, им часто приходится запоминать новые процедуры каждые несколько недель, что уже стало обыденностью. Чжоу Цичэнь управлял Airbus, так что изменения в 747 его не касались напрямую и не вызывали беспокойства.

— Изменение SOP — мелочь, а вот если придётся в воздухе столкнуться с такой ситуацией... это уже проблема, — сказал Чэнь Цзяюй. — Но у 747-200 хорошие показатели безопасности полёта, вряд ли это станет затруднением.

Потом он обратился к Фан Хао и Чу Ижоу:

— Есть новости с диспетчерской башни?

Диспетчеры в Дасине всегда были в курсе, когда прибывала комиссия по расследованию происшествий.

— Вчера ещё собирали данные с полосы, сегодня днём увезли самолёт. Расследование, вероятно, займёт некоторое время, — ответила Чу Ижоу.

Фан Хао вдруг вспомнил что-то и, повернувшись к Чэнь Цзяюю, шепотом произнёс то, что мог услышать только он:

— Полоса L17 теперь повреждена, ты расстроился? — в шутку сказал он.

Его лицо было близко, а улыбка казалась такой смущённой. У Чэнь Цзяюя загорелись уши от этих тихих слов, он на мгновение потерял дар речи.

— Оказывается, это L17, — вздохнул он.

Чэнь Цзяюй хотел сказать, что, кажется, у него больше нет причин просить об одолжениях Фан Хао, из семи полос, расположенных подряд, пилот выбрал именно ту, которую предпочитали все капитаны. Но вслух произнёс:

— Очень близко к терминалу, действительно чудом обошлось.

— Надеюсь, скоро выяснят причину, — кивнул Фан Хао.

— А ты знаешь, что перевозили? — продолжил расспрашивать Чэнь Цзяюй.

— Нет, не узнавал, — ответил Фан Хао. — Но, даже если бы и знал, то я не мог бы тебе сказать.

Это означало, что информация конфиденциальна. Затем он последовал за мыслью Чэнь Цзяюя.

— Ты думаешь, что это было какое-то крупное оборудование, которое было недостаточно хорошо закреплено? — предположил Фан Хао.

— Да, с учётом того, что это был грузовой борт, а проблема случилась с элеватором, я предполагаю, что во время взлёта могло произойти смещение груза, что повредило стабилизатор в хвостовой части, а может быть, даже и чёрный ящик, — размышлял Чэнь Цзяюй, хорошо зная конструкцию Boeing 747.

В хвостовой части грузового отсека рядом с гидравлическими линиями и регулятором горизонтального оперения находился бортовой самописец, больше известный как чёрный ящик. Смещение груза вполне могло вызвать проблемы с управлением элеватором. Видя, что все серьёзно задумались об этом, он быстро добавил:

— Я просто предположил.

Но пилоты за столом поняли его анализ и замолчали, находя его слишком убедительным.

— Ладно, давайте больше не говорить о работе, мы не в аэропорту, — сказал Чжоу Цичэнь, заметив, что друзья Фан Хао, которые были не из авиационной отрасли тоже слушали, хоть и не особо много понимали о чём шла речь.

После двух с половиной часов в ресторане многие захотели пойти на второй круг куда-нибудь в другое место. Фан Хао уже подумал об этом и подготовился дома: купил немного напитков и сделал уборку, поэтому вечеринка переехала к нему.

Чэнь Цзяюй в ресторане не пил и забрал с собой Чжоу Цичэня, который выпил пару бокалов. В то время как Фан Хао взял своего брата и двух друзей. А остальные поехали в машине Чу Ижоу.

Чжоу Цичэнь, сидя на месте пассажира, вдруг задумался о том, как давно они не разговаривали по душам и спросил о здоровье его матери. Чэнь Цзяюй вздохнул и рассказал о последних событиях, о внезапной поездке в Ханчжоу и о том, что его мать выбрала консервативное лечение.

Чжоу Цичэнь мог только выразить свои соболезнования, понимая, насколько это сложно.

— Я могу представить, что ты чувствуешь, хотя моя ситуация немного иная, но тоже непростая.

Чэнь Цзяюй знал кое-что из его истории. Он оставил многообещающую карьеру военного лётчика на авианосце, чтобы перейти в гражданскую авиацию. Во многом это решение было принято из-за сложностей в армии, связанных с его сексуальной ориентацией. Ему приходилось постоянно скрываться и уклоняться, он чувствуя себя будто в ловушке. Решение перевестись было внезапным и удивило семью Чжоу Цичэня. Сначала он придумывал разные отговорки для родителей, например, что это из-за старых травм он не прошёл медицинскую комиссию, или что в гражданской авиации зарплата выше и условия лучше. Но ни одна из них не убедила его родителей. Когда Чжоу Цичэня прижали к стенке, он «вышел из шкафа» перед своей семьёй. Это привело к полному разрыву их отношений. С тех пор прошло уже три года.

Чэнь Цзяюй не хотел вспоминать свои печальные истории, поэтому лишь ограничился фразой:

— У всех нас свои трудности, и некоторые вещи мы не можем контролировать. Как бы ни было больно, приходится это принимать; другого выхода нет.

— Да, — сказал Чжоу Цичэнь. А затем вдруг резко сменил тему, — А у тебя кто-то есть на примете?

Чэнь Цзяюй, ведя машину, горько улыбнулся.

— Ты и сам всё видишь, зачем спрашивать? — ответил он.

— Действительно. Фан Хао... он в твоём вкусе, — Чжоу Цичэнь был прямолинеен.

— Как же вы все хорошо знаете мой типаж, — задумался Чэнь Цзяюй, вспоминая, как когда-то сказал об этом Лу Янь, которая сразу же ответила: «Я должна была догадаться».

Теперь ему стало интересно.

— Расскажи, какой это тип? — спросил Чэнь Цзяюй.

— Это тот, кто... энергичный, — Чжоу Цичэнь попытался описать, и даже начал жестикулировать.

Вначале это был Лян Инань, затем Янь Юй, а теперь Фан Хао. Он тактично не упомянул два прежних имени. Чэнь Цзяюй задумался, и, наконец, признал, что в этот раз Чжоу Цичэнь был прав.

Но одной фразы недостаточно, чтобы описать всю личность Фан Хао или полноту их общения. Чэнь Цзяюй вспоминал разные моменты, связанные с Фан Хао: на работе он был авторитетен и решителен; в повседневной жизни — довольно дружелюбен; в некоторых вопросах был слишком беспечен и невнимателен, но в других проявлял непоколебимую настойчивость. Чэнь Цзяюй хотел лучше узнать его, потому что пары обедов для этого явно было недостаточно. Фан Хао казался ему книгой без конца – перевернув одну страницу, он хотел читать дальше. Чэнь Цзяюй мечтал делить с ним каждый приём пищи, очищать для него морепродукты со всего света...

Наконец Чжоу Цичэнь прервал поток его мыслей:

— И как у вас дела продвигаются?

— Ещё ничего не понятно, — ответил Чэнь Цзяюй.

— Ещё не добился его, значит, — констатировал Чжоу Цичэнь.

— Просто ещё не пришло время, — поправил Чэнь Цзяюй.

— Я никогда не слышал, чтобы Фан Хао встречался с кем-то из нашего рабочего окружения... — заметил Чжоу Цичэнь, — но я в тебя верю.

Он наблюдал за Чэнь Цзяюем, который доехал до дома Фан Хао без навигатора, и подумал, что тот, должно быть, уже не раз там бывал; казалось, что даже такой принципиальный человек, как Фан Хао, иногда нарушает свои правила. И, похоже, что их отношения скоро перейдут на новый уровень.

— А почему так? — не упустил случая поинтересоваться Чэнь Цзяюй.

Он думал, что может быть, Фан Хао уже имел с кем-то служебный роман, но что-то пошло не так? За последние недели никто не упоминал перед ним о бывших Фан Хао, и ему было на самом деле интересно, с кем мог быть раньше Фан Хао.

— Об этом не слышал, — покачал головой Чжоу Цичэнь. — Но он человек принципов.

Чэнь Цзяюй кивнул, вспоминая подобные слова от Лу Янь.

— А как у тебя? — он перевёл разговор на Чжоу  Цичэня. — Всё ещё одинок?

Чжоу Цичэнь не возражал обсудить и свои дела.

— Я всегда в рядах холостяков. Правда, был кое-кто, кто мне нравился в Шэньчжэне. Но потом мне пришлось переехать в Пекин, и всё сошло на нет.

— Жаль, — задумчиво сказал Чэнь Цзяюй. — Значит, любви было недостаточно.

Чжоу Цичэнь посмотрел на него.

— Да, верно. Так оно и есть.

Когда Чжоу Цичэнь и Чэнь Цзяюй подъехали к жилому комплексу Фан Хао, они заметили, что его тёмно-серый Honda Accord уже стоял у входа в комплекс. Сначала Чэнь Цзяюй удивился, почему Фан Хао не заехал на парковку, но потом он увидел — снаружи кое-как была припаркована синяя Tesla, а о капот опирался высокий мужчина в форме пилота: фуражка аккуратно сидела на голове, галстук был идеально завязан, а на плечах серебристые погоны с четырьмя полосками. Это был Лан Фэн.

По идее, учитывая, что они виделись всего трижды и однажды обменялись подарками, Фан Хао не стал бы приглашать такого знакомого, как Лан Фэн, на свой день рождения. Но после того недоразумения, когда Фан Хао пытался свести их с Чжоу Цичэнем в WeChat, это чуть не привело к конфликту. Поэтому Фан Хао решил попытать счастья и пригласить Лан Фэна на свой день рождения, чтобы они, возможно, могли наладить отношения лично. К удивлению, Лан Фэн, оказавшийся в это время в Пекине, согласился без колебаний.

Увидев Лан Фэна, Чжоу Цичэнь первым делом подумал, что тот всё ещё пытается добиться внимания Фан Хао — он даже прилетел на день рождения издалека, из Нидерландов. Затем он вспомнил объяснения Фан Хао и понял, что тот действительно приложил усилия, чтобы пригласить Лан Фэна на эту вечеринку. Чжоу Цичэнь вдруг почувствовал смущение от своего недопонимания. Фан Хао всегда искренне относился к друзьям и был по-настоящему заботливым. Чжоу Цичэню стало стыдно за свои предыдущие заблуждения.

Между тем, Чэнь Цзяюй, вспоминая недавние встречи Лан Фэна с Фан Хао и слова последнего, что это «не совсем так», не мог не строить догадки. Но сколько бы он ни думал об этом, он сохранял видимую беспристрастность. Чэнь Цзяюй опустил стекло и поздоровался с Лан Фэном. Фан Хао тоже подошёл, чтобы его поприветствовать.

— Ты уже здесь? Давно ждёшь?

Чэнь Цзяюй наблюдал за его мимикой и тоном голоса, которые были ни слишком близкими, ни слишком дистанционными — совершенно нормальными.

— Только приехал. Недавно, — ответил Лан Фэн. — Сегодня задержался, в аэропорт прибыл уже после восьми, не успел на ужин, поэтому сразу сюда и приехал, — кратко объяснил он.

Фан Хао уже получил от него сообщение раньше, поэтому просто кивнул.

— Тогда пойдём вместе наверх? Я бы припарковал тебя внутри, но временный пропуск на парковку у меня один, я его отдал Цзя-гэ, извини, — он указал на машину Чэнь Цзяюя.

Хотя Чэнь Цзяюй знал, что временный пропуск на парковку был просто вежливым жестом, сделанным Фан Хао на ужине, это действие имело для него большое значение и вес в его сердце.

Лан Фэн быстро заверил, что это не проблема, но не сдвинулся с места. Затем с замешательством добавил:

— Возможно, мне понадобится твоя помощь…

Фан Хао сразу понял — свободных мест для парковки вокруг их комплекса было мало, за исключением нескольких, где было слишком тесно. Чтобы там припарковаться, нужно было владеть хорошими навыками параллельной парковки.

— Я припаркую твою машину, — предложил Фан Хао с готовностью помочь.

— Хмм, извини за беспокойство, — ответил Лан Фэн. Затем он отошёл в сторону, туда, где в машине с открытыми окнами сидели Чжоу Цичэнь и Чэнь Цзяюй, и послушно стал ждать.

— Великий пилот Airbus, а параллельную парковку не освоил? — засмеялся Чэнь Цзяюй, подшучивая над Лан Фэном.

Он наблюдал, как Фан Хао сел в Tesla, с первой попытки аккуратно выровнял неправильно припаркованный автомобиль, а затем мастерски втиснул его в узкое место, не тратя ни дюйма пространства.

Чжоу Цичэнь, сидя на пассажирском сиденье, вступился за Лан Фэна.

— В авиационной школе не преподают параллельную парковку. К тому же управление Airbus похоже на игру на компьютере, ты просто давно не летал на нём, не так ли?

Эти последние слова были адресованы Чэнь Цзяюю. И Чжоу Цичэнь, и Лан Фэн, как и Чэнь Цзяюй, летали на Airbus, но Чэнь Цзяюй за последние два года перешёл на управление Boeing. Концепция Airbus предполагает приоритет управления компьютером над ручным управлением, делая пилота скорее управляющим полётной программой. Системы управления Airbus полностью электронные, а не гидравлические, так что новые модели Airbus по сравнению со старыми моделями Boeing 737 напоминают джойстики компьютерных игр.

Лан Фэн опустил голову, взглянув на место пассажира, где сидел Чжоу Цичэнь.

— В Европе нет таких маленьких парковочных мест, я не привык, — встретив его взгляд, объяснил он.

Чжоу Цичэнь почувствовал в его взгляде нечто такое, что казалось незначительным, и в тоже время весомым.

Слыша их дискуссию, Фан Хао вышел из машины и тоже включился в разговор.

— Если спросить меня, то пилоту Airbus вести Tesla вполне подходит, ведь в обоих случаях за рулём стоит компьютер.

Чжоу Цичэнь, обратившись только к Лан Фэну, удивлённо заметил:

— Разве у Tesla нет функции автоматической парковки?

Лан Фэн наклонился вперёд, улыбаясь в ответ.

— Это арендованная машина, я не решился попробовать, — вежливо сказал он.

День рождения. Часть 2.

Глава 35. День рождения. Часть 2.

Чэнь Цзяюй впервые попал в дом Фан Хао и сразу же заметил коллекцию моделей самолётов, которая была изюминкой гостиной. Хоть Фан Хао и жил один, его дом казался уютным и гостеприимным. Пока Фан Хао возле входа встречал друзей, Фан Шэнцзе показывал Чэнь Цзяюю гостиную. Взяв в руки модель самолёта и скрыв логотип, Чэнь Цзяюй подшутил над Фан Шэнцзе.

— Шэнцзе, давай проверим твои знания. Какой это самолёт?

Фан Шэнцзе, конечно же, не знал.

— Э-э... Boeing 747? — замешкавшись, наугад предположил он.

— Это Boeing 737, — раскрыл тайну Чэнь Цзяюй. — Ты летел на нём со мной из Шэньчжэня в Пекин.

Фан Шэнцзе высунул в ответ язык.

На расстоянии Фан Хао наблюдал за их разговором о самолётах и едва мог поверить в увиденное; если бы это произошло пару месяцев назад, он бы не очень удивился.

Весть о вечеринке каким-то образом распространилась, и к ним присоединялись ещё и ещё знакомые из авиаотрасли. К вечеру пятницы звонок в дверь не умолкал. В самый оживлённый момент стометровую квартиру Фан Хао заполнило почти тридцать человек. Фан Хао, обращаясь к Чжоу Цичэню, шутливо заметил:

— Я знаю, что это твоя идея. Среди гостей оказались только лётчики и бортпроводники, но не диспетчеры. Ни Чжэн Сяосюй, ни Чэнь Цзяюй точно не стали бы никого приглашать, так что это мог быть только ты.

К счастью, запасы алкоголя в доме были в достатке. Лан Фэн даже принёс несколько бутылок шампанского в качестве подарка на день рождения. Фан Хао открыл холодильник и начал готовить алкогольные коктейли с содовой, лаймом и солью.

Чувствуя себя слегка виноватым, Чжоу Цичэнь оставил Фан Хао общаться с друзьями и подошёл помочь с коктейлями. Кухня и гостиная были разделены барной стойкой. Чжоу Цичэнь искусно смешивал напитки: он сделал простой джин-тоник для Чэнь Цзяюя и маргариту для Чу Ижоу, а также принимал другие заказы.

В это время он увидел знакомое лицо.

— Цичэнь, давно не виделись, — тепло поздоровался молодой человек.

Это был Ло Сяо, стюард той же компании, бледнолицый и изящный. Они провели вместе ночь полгода назад, после чего больше не виделись и не работали вместе. Совпадение, что его тоже пригласили.

Чжоу Цичэнь лишь мог поздороваться в ответ.

— Можно мне тоже чего-нибудь выпить? — попросил Ло Сяо.

— Что будешь? — спросил Чжоу Цичэнь.

— Сделай что-нибудь для меня, что посчитаешь подходящим, — интимно и кокетливо ответил Ло Сяо.

Затем он подошёл поближе к Чжоу Цичэню, наблюдая за тем, как тот готовит напиток.

Чжоу Цичэнь сделал для него джин-тоник не потому, что считал его подходящим, а потому что это было проще всего. Он хотел как можно скорее закончить с этим неловким столкновением. Но Ло Сяо, очевидно, думал иначе.

— Цичэнь, ты совсем не связывался со мной… — продолжил разговор он.

— Да... был занят, прости.

Чжоу Цичэнь поставил стакан на стойку и подтолкнул его к Ло Сяо.

— Ты пей, не спеши, растягивай удовольствие, — посоветовал он.

Его чёрная футболка намокла от брызг, мускулы на руках выделялись особенно чётко. Он повернулся и тонко улыбнулся, что сразило Ло Сяо наповал.

Не только Ло Сяо смотрел на него — Чэнь Цзяюй, Фан Хао и Лан Фэн также заметили это издалека.

— Кого ты тут пригласил?! — пошутил Чэнь Цзяюй. — Твой дом превратился в гей-бар!

— Он сам их всех позвал, — смеясь, ответил Фан Хао.

Чжоу Цичэнь стал более свободным после того, как устроился в гражданскую авиацию и избавился от семейных забот. За эти пару лет он обрёл славу ловеласа. Но, как говорится, часто заходишь в воду — рано или поздно намочишь ноги. Фан Хао даже не догадывался, что Ло Сяо пригласил не Чжоу Цичэнь, а слухи о вечеринке разнеслись сами по себе.

Фан Хао посмотрел на стоящего рядом Лан Фэна, понимая, что так говорить не очень хорошо, особенно учитывая, что он пригласил Лан Фэна, чтобы тот познакомился с кем-нибудь на вечеринке. Но только он собрался что-то ему сказать, как Лан Фэн уже подошел к Чжоу Цичэню.

— Можно мне маргариту?

Чжоу Цичэнь взглянул на собеседника, кивнул и взялся за приготовление напитка: отрезал ломтик лайма, смочил край стакана, окунул его в соль, добавил кубики льда и сироп, а затем незаметно влил двойную порцию текилы.

В ожидании коктейля Лан Фэн начал разговор:

— Ты друг Фан Хао? Как мне тебя называть?

— …

Чжоу Цичэнь на мгновение остолбенел.

— Чжоу Цичэнь, — недоумённо ответил он. — Мы ведь уже общались раньше.

Но он тут же понял, что после добавления Лан Фэна в друзья они так и не встретились, а в его профиле в WeChat не было даже фото. И в социальных сетях он тоже не выкладывал своих снимков, так что с точки зрения Лан Фэна это был словно аккаунт-призрак.

Лан Фэн тоже почувствовал неловкость, поняв кто перед ним. Он вспомнил прямолинейное «Забудь. Не стоит» от Чжоу Цичэня.

— Я тебя раньше в аэропорту не видел, — только и мог сказать он. — Ты тоже пилот?

— Да, Hainan Airlines, — ответил Чжоу Цичэнь, хотя сам он видел Лан Фэна множество раз.

Прежде чем они смогли продолжить разговор, снова раздался звонок в дверь. Из-за шума в комнате сначала никто его не услышал. Когда Фан Шэнцзе собрался идти открывать, кто-то уже ключом открыл дверь. Это была Фан Жолань, в руках у неё был торт.

В гостиной на секунду воцарилась тишина, все, похоже, догадались, кто пришёл. Взгляды обратились к кухне, где были разбросаны банки из-под пива и стояли бутылки крепкого алкоголя, а Фан Хао и несколько других курили у окна. Но Фан Жолань, увидев всё это, не стала придираться и быстро махнула рукой.

— Продолжайте веселиться, я просто принесла торт.

Фан Хао и Фан Шэнцзе хором воскликнули:

— Мама!

Это действительно был сюрприз, ведь Фан Жолань сказала Фан Хао, что придёт только на следующий день.

Фан Хао быстро потушил сигарету и взял торт, но у Фан Шэнцзе внутри всё сжалось: время уже было за полночь, и, вероятно, Фан Жолань заставит его уйти домой.

— Знаю, что ты не любишь слишком сладкое, — сказала Фан Жолань, — поэтому сделала тебе матча-торт. Я не знала, что ты пригласишь столько друзей, может не хватить.

На расстоянии Чэнь Цзяюй также наблюдал, как Фан Жолань, одетая в платье с бретелями и белую рубашку поверх, выглядела элегантно и стильно, несмотря на свой возраст за пятьдесят. Она была похожа на Фан Хао и Фан Шэнцзе, особенно чертами лица. Фан Жолань, держа торт, с сыновьями по обе стороны, создавала гармоничный образ, словно с картинки.

Фан Хао взял торт и открыл коробку.

— Фан Хао, — прошептала на ухо Фан Жолань, — твой кто-то особенный пришёл сегодня? Покажи мне его.

— Мама, — беспомощно ответил Фан Хао, — не сплетничай, это неловко.

Фан Жолань действительно увела Шэнцзе домой. Прежде чем уйти, он подбежал к Чэнь Цзяюю.

— Цзя-гэ, — сказал он, — давай добавим друг друга в друзья. В следующий раз приходи к нам поиграть в Nintendo Switch.

Фан Хао это видел, но уже не мог его остановить. Он и не догадывался, что по дороге домой Фан Шэнцзе донесёт Фан Жолань, что искал человека, который может стать партнёром его брата, при этом хвастаясь, насколько он красив и знаменит.

На кухне открыли торт, сделанный в виде зелёного газона с изображением взлётно-посадочной полосы и с самолётиком рядом, а также буквами «ZBAD», это был ICAO-код* аэропорта Пекин Дасин. Все восхитились таким необычным подарком. И хотя Фан Хао, как правило, не хвастался такими вещами, как семейные отношения, но этот момент его особо растрогал.

* Код аэропорта ICAO - это четырёхбуквенный уникальный индивидуальный идентификатор, который Международная организация гражданской авиации (ICAO) присваивает аэропортам мира.

— Твоя мама действительно постаралась, — тихо сказал Чэнь Цзяюй на ухо Фан Хао.

За этот вечер у них было мало времени для разговора наедине. Фан Хао был главной фигурой вечеринки, он старался со всеми общаться, чтобы никто не чувствовал себя обделённым вниманием. Тем временем Чэнь Цзяюй тоже пользовался популярностью, так что даже без общения с Фан Хао у него нашлось много собеседников. Это был их первый разговор один на один.

— Обычно я не устраиваю такие многолюдные дни рождения, — улыбнулся и сказал Фан Хао. — Я и торт не люблю, но, видимо, в этом году... просто это особый юбилей.

В комнате было шумно, и Чэнь Цзяюю пришлось подойти поближе, чтобы разговаривать было комфортнее.

— Я тоже приготовил тебе подарок на день рождения. Хочешь сейчас посмотреть?

— Конечно, — ответил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй, наконец, нашёл предлог, чтобы уединиться и достал подарок, который стоял в углу комнаты, вручив его Фан Хао. Это была большая коробка.  Увидев её, Фан Хао понял, что Чэнь Цзяюй не поскупился.

— Ого… — Распаковав её, он увидел логотип и понял, что это было!

Это была кофемашина Breville. Серебристая, тяжёлая, мощная и изысканная, способная перемалывать зёрна и взбивать молоко — последняя модель, точную цену Фан Хао не знал, но она точно была недешёвой.

Чэнь Цзяюй стоял рядом.

— Не знал, чего ты хочешь, — объяснил он, — поэтому начал с того, что ты точно любишь.

— Спасибо, Цзя-гэ, — с благодарностью посмотрел ему в глаза Фан Хао.

Чэнь Цзяюй не отвернулся.

— Мгм, — ответил он.

— Теперь... тебе не нужно больше приглашать меня на кофе, ха-ха, — пошутил Фан Хао.

— Взлётно-посадочная L17 закрыта, я всё равно больше не смогу тебя подкупать, — тоже улыбнулся в ответ Чэнь Цзяюй.

Примечание переводчика для самых любознательных:

Цены на кофемашины Breville в Китае, в зависимости от модели:

— Самая дешёвая модель: Breville Bambino Plus, цена начинается примерно от 3500 юаней.

— Самая дорогая модель: Breville Oracle Touch, цена может доходить до 20000 юаней.

В рублях это от 47000 до 200000 по курсу на август 2024 года.

День рождения. Часть 3.

Глава 36. День рождения. Часть 3.

За столом, уставленным угощениями, царила весёлая атмосфера. Повод дал торт, украшенный в виде взлётно-посадочной полосы аэропорта, что вдохновило Чжоу Цичэня предложить новую игру под названием «Пренебрегая контролем». Он объяснил правила: они были похожи на забавы, в которые играют школьники или студенты на перемене — нужно делать всё наоборот. Если скажут встать, надо сесть; если командуют идти вперёд, следует отступить. В этой версии игры Фан Хао управлял «самолётами», приказывая «подниматься», когда нужно было «опускаться», или говоря «повернуть налево на 300», ожидая «поворот направо на 060». Ошибки карались штрафной рюмкой, а если все выполняли задание безошибочно – выпивал Фан Хао.

Пилоты, присутствующие на вечеринке, с интересом восприняли идею, учитывая, что дома у Фан Хао имелась коллекция моделей авиалайнеров. Каждый выбрал себе модель и все выстроились, превратив торт в импровизированную взлётно-посадочную полосу, а Фан Хао во главе стола начал отдавать команды. Чэнь Цзяюй взял модель Boeing 777, Чжэн Сяосюй — Boeing 747, а Лан Фэн и Чжоу Цичэнь, как пилоты Airbus, выбрали модели именно этой марки.

Фан Хао с удовольствием участвовал в игре, присваивая каждому код в зависимости от компании, где они работали, и используя номера моделей как номера рейсов. Игра началась.

— Air China 777, поверните налево до курса 090 для взлёта.

Чэнь Цзяюй, держа модель, крутанул её направо на 270.

— Air China 747, поднимитесь до 2000 и поверните направо.

Чжэн Сяосюй быстро спустился и повернул налево.

Фан Хао бросил взгляд на Лан Фэна и решил играть по-настоящему, отдав ему команду на английском.

— KLM 330, climb to 2500 and maintain, left turn, fly heading 120. (KLM 330, поднимитесь до 2500 и держите высоту, поверните налево, курс 120).

Лан Фэн правильно снизил высоту, но забыл выполнить команду на поворот и тут же был оштрафован выпивкой.

Через несколько раундов Чжоу Цичэнь, создатель игры, оказался самым искусным участником, но и Чэнь Цзяюй, к удивлению многих, также неплохо справлялся. Лан Фэн, всегда моментально выполняющий команды, совершил несколько ошибок, заставив всех веселиться и подбадривать его выпить, что создавало непринуждённую атмосферу. Так как он пил чаще остальных, ошибаясь почти в каждом раунде, Фан Хао почти не пил.

Чэнь Цзяюй наблюдал за Фан Хао, который, держа в руках пустую бутылку шампанского в качестве микрофона, выглядел забавно, потому что вёл игру с неожиданной серьёзностью, после каждой команды проверяя движения «пилотов». Однако ему также приходилось перепроверять свои же команды, что заставляло его хмуриться и время от времени покусывать горлышко бутылки в задумчивости.

Пока он смотрел, Фан Хао внезапно поднял голову и встретился взглядом с Чэнь Цзяюем, неумолимо отдавая новую команду:

— Air China 777, продолжайте набирать высоту, поверните налево.

Чэнь Цзяюй, отвлёкшись на него, ошибся в управлении моделью и выпил свою первую рюмку за игру.

Игры на выпивку имеют простую истину: чем проще игра, тем хуже люди в неё играют, когда пьют. И пьют в итоге ещё больше. Через некоторое время Фан Хао сменила Чу Ижоу, и спустя ещё несколько минут следующая рюмка Лан Фэна была опустошена.

Сменяя друг друга, диспетчеры продолжали игру, и Лан Фэн мудро попросил о выходе, предположив, что не продержится и полчаса.

Тогда Фан Хао предложил всем сесть и перекусить тортом. Уже после нескольких рюмок веселье достигло апогея, и все хохотали, утверждая, что тот, кто найдёт в торте самолётик, в следующем году первым «соскользнет»*.

* Здесь имеется в виду, что этот человек первым найдет свою любовь, вступит в отношения в следующем году.

Фан Хао, нарезая торт, обернулся к Чэнь Цзяюю и тихо произнёс:

— Вижу, ты не из послушных.

Естественно, он имел в виду то, как хорошо Чэнь Цзяюй играл и «не подчинялся» командам Фан Хао. Возможно, он намекал на его независимое мышление в повседневной жизни.

Чэнь Цзяюй кивнул в сторону Чжоу Цичэня.

— Самый непослушный здесь — он.

Фан Хао только засмеялся.

Лан Фэн, выпив слишком много, поднялся, чтобы сходить в туалет. Когда он уже возвращался назад, Чжоу Цичэнь тоже встал, случайно перекрыв путь Лан Фэну у двери в уборную.

Чжоу Цичэнь почувствовал, что между ними осталось недопонимание, и под действием алкоголя сказал:

— Ты на самом деле не знал, кто я?

— Нуу… да, — ответил Лан Фэн, только что вымыв руки и вытирая их кухонным полотенцем. — Ты не присылал фото или что-то в этом роде.

— Так почему бы нам не встретиться и не узнать друг друга? — спросил Чжоу Цичэнь.

— Ты же... сказал, что мы не будем встречаться, — Лан Фэн, казалось, обиделся на это.

У входа в гостевую комнату Чжоу Цичэнь опёрся о косяк двери, создавая интимную обстановку, которой он, казалось, действительно наслаждался. Он не торопился отходить.

—Это долгая история, — пояснил он. — Короче говоря, я неправильно понял некоторые вещи.

Лан Фэн посмотрел на него с вопросительным взглядом.

— Теперь недоразумение разрешилось, — заявил Чжоу Цичэнь.

Лан Фэн так и не понял, в чём было недоразумение, но осознал подтекст слов Чжоу Цичэня и, закончив вытирать руки, спокойно сказал:

— Тогда мы можем заново познакомиться? Лан Фэн, — Он вежливо протянул руку.

Чжоу Цичэнь вгляделся в его глаза и увидел в нём что-то особенное. Протягивая свою руку для рукопожатия, он внезапно сделал рывок, превратив рукопожатие в притяжение. Слегка толкнув плечом дверь в гостевую комнату он открыл её и втянул туда Лан Фэна.

Лан Фэн, застыв от неожиданности, посмотрел на него со смесью удивления, принятия и, наконец, спокойствия. Он не сопротивлялся. Чжоу Цичэнь прижался к нему, оттесняя его к стене, чтобы поцеловать. Дверь гостевой комнаты мягко закрылась, и они целовались в тишине, скрытые от посторонних глаз. Была видна лишь узкая полоска света, просачивающаяся сквозь дверную щель.

Поцелуй завершился, и Чжоу Цичэнь, хмыкнув, прошептал Лан Фэну на ухо:

— Тогда нам действительно стоит лучше узнать друг друга.

Его тело вспыхнуло огнём, и он почти мгновенно возбудился. Чжоу Цичэнь протянул руку к пилотской форме Лан Фэна, расстегнул две пуговицы и начал гладить его плоский живот, с удовольствием обнаружив, что Лан Фэн тоже возбуждён.

Лан Фэн дышал учащённо, его уши слегка покраснели, он молчал, но был сговорчив. Руки его достигли крепких мышц бедра Чжоу Цичэня.

Чжоу Цичэнь посчитал что лицом к лицу было не очень удобно добиваться желаемого. Он обнял плечи Лан Фэна и повернул их на сто восемьдесят градусов, прижимая его к стене. Рука Чжоу Цичэня проскользнула под рукой Лан Фэна, лаская его грудь через расстёгнутую рубашку. Подбородок Чжоу Цичэня уютно устроился на плече капитана, а четыре полоски на форме KLM сверкали прямо перед его глазами.

Чжоу Цичэнь всегда отличался самообладанием, и никто не мог его подчинить, поэтому он сам удивлялся своему сегодняшнему нетерпению. Если бы это было в его власти, он бы за три секунды сорвал с Лан Фэна всю одежду. Но эта форма так хорошо сидела на нём. Чёрные волосы, прекрасные черты лица – Лан Фэн с закрытыми глазами и молчаливым видом был чересчур притягательным.

Как только Чжоу Цичэнь расстегнул все пуговицы на рубашке Лан Фэна, тот вдруг заговорил, останавливая его:

— Стоп, подожди, — Лан Фэн повернулся к нему лицом.

Чжоу Цичэнь отпустил его, полагая, что Лан Фэн обеспокоен тем, что они находятся в доме Фан Хао.

— Это гостевая комната. Если тебя это беспокоит… Может, поедем ко мне? — наклонив голову предложил он.

Обычно он не приглашал к себе, особенно тех, кого плохо знал, но поскольку это был Лан Фэн, он предложил это без колебаний.

— Не в этом дело, — сказал Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь продолжил предлагать варианты:

— Ты остановился в отеле? Тогда поехали к тебе?

Лан Фэн всё ещё мотал головой, застёгивая рубашку. Его одежда была в беспорядке, волосы слегка взъерошены, но его выражение лица оставалось серьёзным.

— Просто... я так не делаю, — попытался объяснить он.

Чжоу Цичэнь был ошеломлён. Лан Фэн явно наслаждался, но сопротивлялся желанию заняться сексом, поэтому он спросил прямо:

— Ты верующий? Почему столько правил?

Едва он это сказал, его взгляд скользнул вниз к  шее Лан Фэна. На ней он заметил маленький золотой крестик на цепочке, который во время их столкновения выбился наружу из-под рубашки. Он действительно был верующим. Чжоу Цичэнь понял, что сказал лишнего.

— Чёрт... я не хотел этого говорить...

Лан Фэн покраснел от его слов.

— Это не из-за веры, — начал объяснять он. — Если бы я был стопроцентным фундаменталистом, то мне уже пора было бы в ад. Просто мне кажется, что узнавать друг друга получше — это более приятно.

Он выразил это с достоинством, полным решимости.

Философия Чжоу Цичэня в любви, а точнее в сексе, кардинально отличалась, но он не хотел спорить. Ему казалось, что это алкоголь так действовал на него, он был слишком импульсивен. Чжоу Цичэнь опустил глаза, стараясь успокоить своё дыхание, и смягчил свой тон.

— Тогда ладно, — вздохнул он.

Лан Фэн раскрыл рот, чтобы что-то добавить, но сила притяжения этого человека была так велика, что Чжоу Цичэнь больше не хотел проводить ни секунды в этой комнате, чтобы не совершить необдуманных поступков. Он первым вышел, открыв дверь. Выходя, он встретился взглядом только с Фан Хао; остальные не обратили на это внимания.

***

Когда на часах было уже больше двух часов ночи, все почувствовали голод после выпивки, и Чэнь Цзяюй предложил проверить, что можно найти в холодильнике.

— Не надо... — начал Фан Хао.

Ему было не по себе, будто кто-то заглядывал в его личное пространство, но было поздно. Чэнь Цзяюй уже открыл холодильник и начал его осматривать.

Там было полно пива, припасённого для вечеринки, а вот еды было не так много — лишь немного овощей и крупные куски куриной грудки. Всё это выглядело довольно скромно. Чэнь Цзяюй не стал ничего комментировать. Вместо этого он заметил что-то интересное в глубине холодильника — пакет с куриными лапками.

Он достал пакет, и Фан Хао вспомнил.

— О, это мама прислала мне, она собиралась приехать и приготовить их завтра.

— Может, скажем твоей маме, что мы их сегодня съели? М? — предложил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао немного опешил.

— Ээ, ты собираешься их готовить? — спросил он.

Чэнь Цзяюй кивнул, затем вскрыл упаковку и достал куриные лапки. Затем он помыл их, обрезал кончики, нарезал имбирь, положил всё в холодную воду, добавил специи и соусы и довёл до кипения.

К этому времени большинство гостей уже разошлись. Когда Чжоу Цичэнь вышел из комнаты, он застал группу людей, которая с восхищением наблюдала за Чэнь Цзяюем, проворно крутившимся на кухне. Но в тот момент ему было не до еды: настоящее лакомство ускользнуло от него всего несколько минут назад в гостевой комнате Фан Хао. Поэтому он попросил разрешения уйти пораньше. Чэнь Цзяюй спросил, не хочет ли он подождать его, чтобы уйти вместе, но Чжоу Цичэнь многозначительно усмехнулся и отказался.

К половине третьего ночи дюжина голодных душ наслаждалась, возможно, самой роскошной закуской после выпивки в своей жизни — куриными лапками в чёрном бобовом соусе.

Чу Ижоу, слегка подкрепившись, опиралась на плечо Чжэн Сяосюя.

— Цзя-гэ такой заботливый, тебе стоило бы поучиться у него, — сказала она.

Фан Хао тоже проголодался, и тарелка с куриными лапками быстро опустела. Чэнь Цзяюй готовил блюдо, но сам не съел ни кусочка; однако, наблюдая за тем, как ел Фан Хао, он испытывал особое удовлетворение.

После ухода Чжоу Цичэня Лан Фэн тоже вскоре вышел из гостевой комнаты, присоединился к оставшимся и съел несколько куриных лапок, а затем тоже ушёл. Когда он выходил, его одежда уже была аккуратно застёгнута, и, по всей видимости, никто не заметил ничего необычного между ним и Чжоу Цичэнем.

Один за другим гости продолжали уходить, и вскоре Чу Ижоу тоже ушла вместе с Чжэн Сяосюем, оставив вдвоем Чэнь Цзяюя и Фан Хао. Чэнь Цзяюй заявил, что останется ещё ненадолго, чтобы прибраться на кухне, что казалось вполне обоснованным.

Внезапно ещё недавно оживлённая гостиная стала тихой. Было лишь слышно, как Фан Хао собирал пустые бутылки, и шум воды, с которым Чэнь Цзяюй мыл посуду.

После того, как Фан Хао собрал некоторый мусор, он почувствовал лёгкое головокружение — он знал, что выпил довольно много, и решил больше не убираться, а направился на кухню. Он не осмелился подойти слишком близко и просто сел рядом с барной стойкой.

Увидев, что Фан Хао подошёл поговорить, Чэнь Цзяюй стряхнул с рук воду, и повернулся, опершись о мойку на кухне.

— Этой осенью, совершенно случайно познакомившись с тобой, я почувствовал, что удача, действительно, на моей стороне.

Тёмно-синяя рубашка Чэнь Цзяюя была расстёгнута на две пуговицы сверху, и в тусклом свете его взгляд казался глубоким.

Он говорил прямо, и Фан Хао на мгновение задумался, но потом отвёл взгляд от глаз Чэнь Цзяюя.

— То, что мы смогли стать друзьями… — медленно начал он, —  хорошими друзьями... я действительно не ожидал этого.

Чэнь Цзяюй, видя, как Фан Хао снова использует эту ненавистную формулировку о дружбе, слегка нахмурился. Он чувствовал, что Фан Хао испытывает к нему симпатию, но оставался очень настороженным. Он хотел всё прояснить, но понимал, что без ясного выражения своих чувств он не сможет задать нужные вопросы.

Поэтому он мог лишь осторожно спросить:

— Действительно ли это так?

Его тон был лёгким, словно он искал всего лишь подтверждения.

Фан Хао подумал, что Чэнь Цзяюй засомневался в его словах о хорошей дружбе, и быстро согласился:

— Да, я говорю искренне.

Сказав это, он сделал шаг ближе, начав складывать помытую посуду в посудомоечную машину, чтобы высушить её. Его слова были и правда были искренними, он верил, что любые отношения, более глубокие, чем дружба, должны базироваться на этой самой дружбе, как на фундаменте, а затем развиваться постепенно, что казалось ему абсолютно верным.

Но для Чэнь Цзяюя слово «искренне» звучало почти резко — он чувствовал, что уже достаточно попытался узнать мнение Фан Хао за сегодня. И когда Фан Хао сделал шаг вперёд, он отступил на шаг назад, вытер руки о кухонное полотенце, висящее на дверце духовки, и решил, что пора уходить. Терпение — это боль. И он не знал, сколько ещё сможет её выносить, понимая, что сейчас не самое подходящее и не лучшее время. Что касается того, когда наступит это время — он тоже не знал. Вероятно, когда Фан Хао перестанет использовать «хороших друзей» в качестве отговорки.

Несмотря на то, что Фан Хао действительно был под действием алкоголя, он всё же почувствовал, почему Чэнь Цзяюй хочет уйти, но в тот момент не смог придумать, что сказать.

— Тогда... будь осторожен за рулём, Цзя Гэ. Я не пойду тебя провожать, — только и смог проговорить он.

Чэнь Цзяюй кивнул в ответ, упомянув, что вызвал услуги водителя, и быстро ушёл.

Фан Хао, опираясь на дверной косяк, смотрел, как он уходит, и начал сожалеть о том, что ничего не сказал. Но он чувствовал, как волны накатывают слишком быстро, оставляя лишь головокружение. Если бы его мозг был системой управления полётом, то уже зазвучало бы несколько сигналов тревоги.

Его отношения с Лу Цзявэем в самом начале не были страстными, но после двух лет совместной жизни разрыв оказался внезапным и болезненным. Теперь, с Чэнь Цзяюем, он чувствовал сильное влечение, хотя когда-то клялся не заводить романов в рабочем окружении. Но теперь его разум — сплетение логики и эмоций — уже не мог отличить одно от другого. Это, вероятно, было ощущение потери контроля, подумал Фан Хао, как будто его тысячи дней упорядоченной жизни были нарушены, словно самолёт, выходящий за пределы взлётной полосы, его сердце готово было вырваться из груди.

Любовь Чэнь Цзяюя висела над ним, как меч, и он одновременно надеялся, что этот меч никогда не упадёт, и в то же время желал, чтобы он обрушился, разделив его надвое.

Примечания переводчика:

У автора этой новеллы есть спин-офф про Лан Фэна и Чжоу Цичэня, называется «Хвостовой крючок». Эту новеллу тоже можно найти в моих переводах.

Визуализация к главе:

Одна ночь 18+

Глава 37. Одна ночь.

Чэнь Цзяюй уже сел в машину, а водитель успел проехать два светофора. В эфире звучала тихая классическая фортепианная музыка, а за окном начался дождь. Вдруг вспомнился ему тот раз, когда посадочные огни на их рейсе не были включены. Той ночью тоже шёл дождь, и Фан Хао подошёл, чтобы узнать, как он, и каждое его слово было искренним, каждое чувство — открытым. Но времена изменились, и теперь Фан Хао не говорил с ним так откровенно. Может, Чэнь Цзяюю просто не везло, или это было несвоевременно. Казалось, что они всегда были на полтона не в такт.

Но потом Чэнь Цзяюй подумал, что уже решил всё делать самостоятельно. Даже самолёты, эти точные машины, не всегда надёжны, так как он мог полагаться только на удачу или случай, чтобы оказаться рядом с Фан Хао? К тому же, с того самого момента, как они поругались по радиосвязи, и благодаря чему познакомились, судьба уже показала ему достаточно своей благосклонности.

— Остановите, пожалуйста, у следующего перекрёстка, — внезапно сказал Чэнь Цзяюй водителю.

Осенний дождь приносит холод, и ноябрь в Пекине уже знаменовал начало ранней зимы. Однако осознав это, Чэнь Цзяюй не чувствовал холода; напротив, в его груди пылал огонь, и кончики его пальцев были влажными от эмоционального возбуждения.

Водитель ещё не успел оправиться от удивления, как Чэнь Цзяюй заплатил за всю поездку, попросил его выйти, а сам сел за руль и развернул машину, чтобы вернуться назад.

Впервые в жизни он решил действовать импульсивно, не оглядываясь на все обстоятельства. По дороге Чэнь Цзяюй позвонил Фан Хао, чтобы тот встретил его и открыл дверь, когда он подъедет.

Когда Фан Хао увидел загоревшийся экран телефона, в его сердце вспыхнула искра надежды — неужели Чэнь Цзяюй хочет что-то сказать? Эта мысль заставила его сердце бешено забиться.

Чэнь Цзяюй действительно хотел что-то сказать, но тотчас забыл все заранее продуманные фразы. Замешкавшись, он нашёл отговорку:

— Я не могу найти свой пропуск в аэропорт. Возможно, он остался у тебя. Поднимусь проверить.

Когда Фан Хао это услышал, он понял, что это совсем не то, на что он надеялся. Действительно, для прохода в аэропорт нужен пропуск. И после последнего полёта Чэнь Цзяюй мог достать его из своего рабочего портфеля и не положить обратно, а взять пропуск с собой на вечеринку и где-то обронить.

— Ладно, поднимайся, поищем вместе, — спокойно ответил Фан Хао.

Но в тот момент, когда Фан Хао открыл дверь и встретился взглядом с Чэнь Цзяюем, увидев его слегка мокрую рубашку и волосы, он понял, что всё это было лишь предлогом — никакого пропуска у него дома не оставалось, это была полнейшая ложь. Его собственные заявления о дружбе тоже были неправдой. Все их вежливые взаимодействия в его маленькой квартире, словно заранее распланированный танец, всё это было фальшью. Но несокрушимая тоска и желание в его тёмных глазах были настоящими.

Это было слишком реальным. Фан Хао мог протянуть руку и коснуться этого, сжать ладонь и удержать. В тот момент он почувствовал, как будто что-то пронзило его сердце, и он не мог пошевелиться.

Фан Хао опёрся о стену, глядя на человека перед собой. Вроде бы это Чэнь Цзяюй только что забежал вверх по лестнице, но почему-то именно Фан Хао дышал так часто. Его губы слегка приоткрылись, словно он что-то собирался сказать.

Чэнь Цзяюй первый сделал шаг вперёд, его левая рука осторожно коснулась воротника футболки Фан Хао. Даже не успев закрыть дверь, он вошёл и сразу же прижал его к стене, не обращая внимания, был ли кто-то в коридоре.

В следующую секунду он поцеловал его. Холодный ветер и дождь остудили его губы, но поцелуй был обжигающим. Фан Хао ответил без колебаний, его страсть, возможно, удивила Чэнь Цзяюя. Его левая рука всё ещё была на шее Фан Хао, а затем мягко скользнула к затылку, защищая его от удара о стену. Он углубил поцелуй. В этот момент у Фан Хао была только одна мысль: Чэнь Цзяюй был человеком противоречий — холодные губы, но горячий поцелуй, жёсткая внешность, но мягкое сердце.

И вот меч, наконец, упал, искры, как от кремня, раскололи воздух, открыв новую вселенную.

После поцелуя Чэнь Цзяюй опустил голову и прижался своим лбом ко лбу Фан Хао.

— Я солгал, — сказал он, а его волосы нежно щекотали лицо Фан Хао.

Фан Хао потянул его за руку и с силой захлопнул дверь со звуком, который олицетворял отголосок его решимости.

— Я знаю.

Затем он услышал, как сам сказал:

— Я тоже.

Две недели назад он переболел простудой, температура поднималась до 39,3 °C, но даже тогда он не чувствовал, чтобы его кожа горела так сильно. Сейчас он был сбитым с толку, всё было вверх дном.

Они почти тащили друг друга по пути в спальню Фан Хао, целуясь и раздеваясь. Когда они упали на кровать, Чэнь Цзяюй всё ещё был в штанах, в то время как у Фан Хао, который изначально был почти без одежды, остались только трусы. Он лёг на кровать, потянув Чэнь Цзяюя под одеяло за собой. Чэнь Цзяюй трогая его разгорячённую кожу, спросил:

— Тебе холодно или жарко? Я не понимаю.

— Когда ты рядом, мне не холодно, — сбивчиво сказал Фан Хао, целуя его.

Чэнь Цзяюй тут же прижался к нему. Оба мужчины были выше 6 футов*, и кровать казалась слишком маленькой. Присутствие Чэнь Цзяюя окутало Фан Хао: его одеколон, его дыхание заполнили всё пространство вокруг.

* 1 фут = 30,48 см.

Чэнь Цзяюй был инициативен, их руки и тела переплелись в темноте: то прижимались друг к другу, то ласкали. Внезапно он поднял руки Фан Хао над головой своей рукой, удерживая их там, в то время как другой рукой возбуждающе поглаживал мочку его уха. Большая рука обхватила красивую шею Фан Хао, провела по подрагивающему кадыку, затем по соскам, талии, пояснице и, наконец, спустилась вдоль его позвоночника до мускулистых ягодиц, которые он с силой сжал.

— Ммм... — Фан Хао тихо застонал и обхватил Чэнь Цзяюя своими стройными ногами за талию, приближая его тело к своему.

— Тебе нравится? — спросил он хрипло у самого уха. Голос его был низким, почти дрожащим.

Фан Хао, который никогда не жалел себя в постели, открыто признал:

— Нравится, продолжай.

Чэнь Цзяюй полюбил его откровенность. Хотя за последние два-три года после расставания у него были случайные связи, он никогда не был по-настоящему расслаблен или эмоционально открыт. С незнакомцами он не мог выразить свои чувства или по-настоящему насладиться. Теперь, честно столкнувшись с собственными желаниями впервые за долгое время, Чэнь Цзяюй решил это воспринимать, как награду для себя, не сдерживаясь.

Он заменил руку своими губами. Это был первый раз, когда он видел обнажённое тело Фан Хао – здоровую пшеничную кожу, стройные линии мышц от регулярных пробежек, плоский живот с чётко выраженной линией Адониса. Чэнь Цзяюю хотелось поцеловать эти линии, и он это сделал. Возможно, это было импульсивно, возможно, это было вовремя. В этот день исполнились все желания, и он воспринял это как вознаграждение.

Фан Хао почувствовал его решимость и поддался, но также активно ответил, сняв с Чэнь Цзяюя всю одежду. Увидев маленькую металлическую цепочку на его шее, Фан Хао наклонил голову и поцеловал его ключицу, ощутив холодное прикосновение металла к его лицу.

Затем рука Чэнь Цзяюя естественным образом нашла его член. Он крепко схватил его и начал ласкать. Каждый знает свои чувствительные места лучше всего, но они оба были мужчинами, и Чэнь Цзяюй точно знал, что надо делать, чтобы доставить удовольствие. Более того, Фан Хао смотрел на Чэнь Цзяюя, который всегда казался таким далёким, но теперь находился перед ним обнажённым. Чёрные волосы Чэнь Цзяюя были в беспорядке, глаза сосредоточены на нём, а ладони так откровенно стимулировали его желания. Этот момент заставлял кровь в жилах Фан Хао кипеть, ментальное возбуждение значительно превосходило физическое.

Он тоже коснулся члена Чэнь Цзяюя, чувствуя, как тот увеличивается в его руке. Что-то заставило его внутри действовать, и он внезапно перевернул Чэнь Цзяюя под себя, затем опустил голову и обхватил ртом его большой и влажный член.

— Чёрт... — не сдержался Чэнь Цзяюй, дрожа от удовольствия, когда губы Фан Хао коснулись его.

На самом деле, сам Фан Хао оценивал свои навыки в постели выше среднего. Возможно, семь или восемь из десяти, но его оральные умения он оценил бы на девять. Ему не составляло труда делать минет другим, и он не считал это проявлением подчинения. Хотя прямого физического удовольствия не было, но видеть, как высокий, зрелый мужчина раскрывается под ласками его языка и губ, приносило ему чувство достижения.

В данный момент Чэнь Цзяюй был прижат к мягкой постели, мощные мышцы его бёдер напрягались с каждым движением. Спустя некоторое время он, казалось, привык. Чэнь Цзяюй освободил руки, чтобы касаться коротких волос Фан Хао, немного нажимая на его голову в такт движениям. С этого ракурса Фан Хао мог видеть немногое, но мог слышать эти влажные звуки, сопровождаемые некоторыми сдержанными низкими стонами Чэнь Цзяюя, что было невероятно сексуально. Фан Хао даже почувствовал сожаление, что не увидел его в таком виде раньше.

Чэнь Цзяюй чувствовал, что уже не может сдерживаться; он хотел войти глубже, прямо в горло, но боялся, что это будет слишком глубоко для Фан Хао. В итоге он перевернул его, прижал Фан Хао лицом к постели, рукой надавив на спину. Затем Чэнь Цзяюй поднялся, чтобы оценить изгибы и линии тела Фан Хао. Он никогда не признавался, что у него есть предпочтения в типах. Но в этот момент он подумал, что если бы у него действительно был какой-то тип, то, вероятно, это был бы кто-то вроде Фан Хао. У бегунов выразительные дельтовидные мышцы — и плечи и руки выглядели привлекательно; талия узкая — ничего лишнего; ягодицы упругие — вероятно, благодаря годам тренировок. Чэнь Цзяюй не мог удержаться, продолжая их сжимать, хотя его мысли были где-то в другом месте. Он мягко провёл своим членом по красивым ягодицам Фан Хао.

Тот повернул голову, встретив его взгляд:

— Думаешь быть сверху, а?

— Позволишь мне? — мягко подтвердил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао тихо засмеялся в подушку, почувствовав, что стрела уже натянута на лук и должна быть выпущена. Он считал себя универсалом, причём с небольшим перекосом в сторону активной роли. Однако поскольку в их кругах пассивов больше, чем активов, он не оказывался в роли пассива уже больше года. Но теперь, когда Чэнь Цзяюй был готов взять на себя активную роль, он определённо не хотел отказывать себе в этом удовольствии. Хотя для него позиция никогда не имела большого значения.

— У тебя есть презервативы? — спросил Чэнь Цзяюй. — Где всё? Я достану.

Фан Хао не стал ждать, пока он возьмёт, а протянул длинную руку и вытащил презервативы из прикроватной тумбочки. Смазка была на виду сверху, даже не спрятана в ящик. Она выглядела довольно дорого, в прозрачной стеклянной бутылочке, которую можно было принять за духи.

Чэнь Цзяюй видел такую бутылку в первый раз. Он выдавил немного смазки на ладонь и не удержался от шутки в адрес Фан Хао:

— Всегда наготове?

— Конечно, — быстро ответил Фан Хао. — когда я с кем-то, предпочитаю безопасность и комфорт для обоих.

Лицо Чэнь Цзяюй приблизилось, и он снова поцеловал его, на этот раз поцелуй был более страстным, даже зубы столкнулись:

— Сейчас я покажу тебе, что такое полный комфорт.

Несмотря на решительные слова, Чэнь Цзяюй терпеливо начал подготовку. Фан Хао этого не говорил, но Чэнь Цзяюй, должно быть, заметил, что тот давно не был снизу. С того момента, как его пальцы проникли внутрь, спина Фан Хао напряглась.

Левая рука Чэнь Цзяюя осторожно двигалась внутри, а правая нежно гладила его спину и лопатки.

— Расслабься, Баобэй*, — ласково сказал он.

И это обращение заставило Фан Хао ощутить слабость в ногах, пока пальцы Чэнь Цзяюя продолжали свои движения, оставляя его слегка ошеломлённым и дезориентированным.

* Баобэй – дорогой, золотце. Очень интимное обращение в китайском, часто можно встретить в новеллах именно так, без перевода.

Так продолжалось некоторое время, пока Фан Хао наконец не почувствовал, что привык. Пальцы Чэнь Цзяюя были с жёсткими мозолями. И когда они касались его изнутри, под определённым углом, казалось, что через тело Фан Хао проходит электрический разряд.

— Ааах… — Фан Хао не смог сдержать стон, его брови сомкнулись. Он был полностью погружён в процесс, и через некоторое время даже поторопил Чэнь Цзяюя, — Ещё раз, также... ах…

Чэнь Цзяюй обладал интуицией; ещё до того, как Фан Хао закончил говорить, он добавил ещё один палец. Вход был немного тугой, но два пальца прямо попали в ту самую точку, меняя голос Фан Хао.

Чэнь Цзяюй вытащил пальцы, вскрыл упаковку с презервативом и надел его, это заняло всего несколько секунд.

— Я когда-нибудь говорил тебе, как сексуален твой голос? — прошептал он на ухо Фан Хао, пока входил в его узкое отверстие.

Под давлением чужого тела Фан Хао напрягся, но усилием воли снова расслабился и улыбнулся.

— Хочешь услышать, как я стону, Цзя-гэ?

Это обращение в таком контексте чуть не заставило Чэнь Цзяюя потерять контроль и с силой войти на всю глубину, но он схватил Фан Хао за плечи, чтобы сдержаться. В следующие мгновения он молча сосредоточился на том, чтобы глубоко проникнуть в тугой задний проход Фан Хао. Он действительно был очень узок. Чэнь Цзяюй несколько месяцев не был с кем-то, и самоудовлетворение не приносило и десятой доли удовольствия, которое он испытывал сейчас. Так что в процессе ему даже пришлось отвлечься, чтобы не кончить слишком быстро.

Когда Чэнь Цзяюй начал медленно двигаться, Фан Хао нашёл точки опоры коленями и ладонями на кровати, поддерживая его ритм. Сначала движения были нежными, но со временем Чэнь Цзяюй не мог больше сдерживаться; толчки становились хаотичным, а сила ударов — неконтролируемо сильной. Левая рука Чэнь Цзяюя с силой схватила Фан Хао за талию, правая рука касалась его лица, а затем пальцы проникли в его рот, повторяя действия сзади. Фан Хао нравилось, когда Чэнь Цзяюй сжимал его соски, он уже понял это во время прелюдии.

— Позови меня ещё раз, хочу послушать, — продолжая движения, сказал Чэнь Цзяюй, он всё ещё помнил о своих словах сказанных ранее.

Среди частого дыхания Фан Хао с трудом ответил:

— Не могу так просто уступить тебе, — он наклонил талию так, чтобы встретиться с ударами Чэнь Цзяюя. — Только если ты сделаешь мне хорошо.

Он и не подозревал, что эти слова для Чэнь Цзяюя звучали, как афродизиак.

Действительно, едва он произнёс это, как тело Чэнь Цзяюя на мгновение замерло, затем он перестал касаться его лица и целовать его, а вместо этого схватил его за узкую талию и резко потянул назад, начав энергично двигаться. К сожалению, сзади он не мог видеть лица Фан Хао, но мог наблюдать, как его лопатки расходятся и сжимаются. Его позиция под действием силы Чэнь Цзяюя становилась неустойчивой, пальцы едва держались за изголовье кровати. Сам Фан Хао не мог видеть, как его руки вытягивались, мускулы напрягались, а упругие ягодицы содрогалась под ударами Чэнь Цзяюя — этот момент был чрезвычайно возбуждающим.

Он несколько раз попал в чувствительную точку Фан Хао, заставляя его стонать. Позиция сзади была слишком глубокой, и Фан Хао пожалел, что сразу позволил начать с неё — он моментально потерял контроль и чувствовал, как его собственный член становится всё твёрже под действием стимуляции. Фан Хао хотел дотянуться до него, но движения Чэнь Цзяюя были слишком быстрыми и жёсткими, он не мог освободить руки или сосредоточиться.

Чэнь Цзяюй тоже начал чувствовать приближение, он обнял тело Фан Хао, прижал грудь к его спине, а затем укусил за правое ухо. Его дыхание внезапно усилилось в ушах Фан Хао, в то время как член Чэнь Цзяюя двигался внутри очень быстро и глубоко, терзая его внутренности, растягивая каждый сантиметр его тела.

— Баобэй, — снова ласково позвал он Фан Хао. Голос Чэнь Цзяюя был хриплым от грязных разговоров, — трахать тебя – это так приятно!

Фан Хао подумал, что больше, наверное, не сможет слышать никаких других звуков: его уши покраснели от того, как их лизали и кусали — он сходил с ума.

Чэнь Цзяюй тоже был на грани потери рассудка, он легонько шлёпнул Фан Хао по ягодицам. Удар был несильный, но звучный — кожа и плоть под ним задрожали. Фан Хао тихо засмеялся, не возражая.

Затем Чэнь Цзяюй с размаху снова прижал Фан Хао к кровати, наклонился вперёд, опираясь руками у его головы, полностью покрыв его тело. Он слегка изменил их позицию, чтобы использовать свой вес для нажима, Фан Хао мог держать приподнятыми только бёдра, выдерживая его удары. На лбу у него выступил тонкий слой пота. Он крепко сжал губы, слегка нахмурил свои красивые брови, но выражение лица было истинно наслаждающимся. Чэнь Цзяюй увидел это, бросив на него взгляд, и понял, что Фан Хао был на вершине блаженства.

Фан Хао почувствовал, что больше не может терпеть, и обратился к Чэнь Цзяюю:

— Кажется, я больше не выдержу... ах... пожалуйста, медленнее… или... ах, давай передохнём немного.

Фан Хао хотел, чтобы Чэнь Цзяюй замедлился, чтобы он мог отложить кульминацию, позволяя обоим продлить удовольствие.

Но Чэнь Цзяюй был нетерпелив. Сжав его подбородок, он продолжал настаивать:

— Давай, позови меня.

Фан Хао косо взглянул на него, и Чэнь Цзяюй, используя момент, отрегулировал угол и с силой вошёл в него, попав точно в цель. Фан Хао, испытывая удовольствие и ощущая, будто его пронзают насквозь, признал своё поражение.

— Цзя-гэ... Чэнь Цзяюй!

Это был первый раз, когда он назвал его полным именем при нём, чётко и ясно.

Чэнь Цзяюй посмотрел ему в глаза и коснулся его виска.

— Фан Хао, — также нежно произнес он его имя.

У Фан Хао не было прозвища, не было ласкового имени, все называли его просто — Фан Хао. Но в тот момент Чэнь Цзяюй произнёс его обычное имя так близко и так трогательно, что щёки Фан Хао даже покраснели.

Ночь была глубокой; они вошли в квартиру слишком быстро, выключили свет, но не закрыли полностью шторы. Серебристый лунный свет заливал постель, где два стройных, мощных тела переплетались в безумной схватке: плоть ударялась о плоть, непристойные звуки не прекращались, сопровождаясь то низкими, то высокими стонами. Лунный свет был как вода, и страстный прилив полностью поглотил их, оставив без воздуха.

Фан Хао больше не мог сдерживаться, да и не хотел этого. Он слегка качнул бёдрами, и Чэнь Цзяюй поймал этот сигнал, своевременно протянув руку, чтобы погладить его твёрдый и горячий член. Он посасывал и кусал его шею, уже не контролируя силу. Чэнь Цзяюй второй рукой сжимал талию Фан Хао, мощно двигаясь сзади. На самом деле эти движения были очень сильными, особенно учитывая, что он старался приложить к этому и свой вес, по сути используя около девяноста процентов своих сил. Но Фан Хао больше не ощущал боли, видя только темноту перед глазами, едва помня, как громко он стонал, пока удовольствие распространялось от его спины и по всему телу. Перед тем как он успел осознать, что происходит, он достиг кульминации, и его сперма брызнула в руку Чэнь Цзяюя белоснежной струёй.

Возможно, действительно, прошло слишком много времени с тех пор, как Фан Хао был снизу, потому что сразу после оргазма он стал чрезвычайно чувствительным. Но Чэнь Цзяюй продолжал двигаться, и каждое движение казалось Фан Хао невыносимым. Он хотел, чтобы Чэнь Цзяюй остановился.

— Потерпи немного, я скоро кончу, — почувствовав его дискомфорт тихо сказал Чэнь Цзяюй.

Фан Хао промычал сквозь зубы, в знак согласия, но его голос был приглушённым. Чэнь Цзяюй не смог разобрать, что он имеет ввиду, поэтому снова спросил:

— Тебе больно? Если тебе плохо, я остановлюсь.

Фан Хао обернулся, посмотрел на него и, не желая видеть, как он сдерживается, просто покачал головой и сказал:

— Нет, продолжай, я выдержу.

Хотя хватка Чэнь Цзяюя на его талии была болезненной, оргазм был таким интенсивным, что он даже не замечал этого. В глазах Чэнь Цзяюя было отражение его красивого тела. И вид зрелого мужчины, который мог остановиться ради него, был слишком возбуждающим. Фан Хао не мог этого вынести и хотел, чтобы Чэнь Цзяюй тоже получил удовольствие.

Чэнь Цзяюй не обманул его. Он немного замедлился и последние несколько толчков были не такими быстрыми, но всё же глубокими. Через несколько мгновений Чэнь Цзяюй обнял Фан Хао, он с силой сжал его соски, его дыхание становилось всё более учащённым, пока он не издал глубокий стон, кончив в презерватив, глубоко внутри Фан Хао.

Последние несколько движений заставили Фан Хао снова ощутить возбуждение. Оба они были довольно уставшими после первого раунда и лежали на кровати, отдыхая, но как только они встали и направились в ванную, страсть вспыхнула вновь.

Второй раунд произошёл в ванной, где большое зеркало над раковиной вместе со стеклянной душевой кабиной почти открывали вид на 360 градусов. Фан Хао был прижат к раковине, а Чэнь Цзяюй снова вошёл сзади. После предыдущего раза вход Фан Хао был уже готов, единственное неудобство было в том, что его член касался холодной мраморной столешницы. Это немного ослабило его возбуждение, но подняв глаза, он увидел, как Чэнь Цзяюй сосредоточенно двигался сзади — это представляло собой новую порцию стимуляции его желаний. В этот раз Фан Хао действительно расслабился, его вход стал более мягким после интенсивного секса. Хлюпающие звуки вытекающей сзади жидкости во время движений были ясно слышны. Фан Хао, обычно, в сексе был очень естественным и откровенным. Но быть вот так на виду в ванной заставляло его краснеть, а сердце учащённо билось о его грудную клетку.

С позиции Чэнь Цзяюя было видно не только лицо и спину Фан Хао, но, опустив взгляд, он мог четко разглядеть место их соединения, где пот, телесные жидкости и смазка смешивались воедино. Он входил и выходил, стимулируя его сзади, что визуально было невероятно возбуждающим. Чэнь Цзяюй сжимал ягодицы Фан Хао в спазмах удовольствия после серии толчков.

Он успел наклониться и спросить его на ухо:

— Могу ли я кончить на тебя?

Он всегда был вежлив с партнёрами в постели, не желая нарушать границы. На самом деле он хотел кончить Фан Хао на лицо, чтобы его глаза и губы были покрыты его следами, но учитывая, что это был их первый раз, он стеснялся просить об этом.

Но Фан Хао был щедр и без колебаний откликнулся:

— Давай.

Он помнил, как стонал и дрожал, когда кончал. Чэнь Цзяюй почти одновременно с этим вышел из него, сорвал презерватив и, с наслаждением кончил на ягодицы, спину и бедра Фан Хао.

В трансе после оргазма, он услышал, как Чэнь Цзяюй шепнул ему на ухо:

— С днем рождения…

Свет в ванной был ослепительно ярким. Чэнь Цзяюй успокоил дыхание, любуясь следами, которые они оставили друг на друге: на его руке всё ещё были остатки спермы Фан Хао, на шее Фан Хао следы от поцелуев, на стройной талии красные полосы, возможно, от слишком сильного захвата, когда они еще были на кровати. От его талии до бедер стекающая сперма вместе с красными следами свидетельствовали о страстной активности, которую они только что пережили. Чэнь Цзяюй внимательно смотрел на это. Он думал, что если бы у них была только эта одна ночь, он хотел бы запечатлеть её в своей памяти на всю жизнь.

Фан Хао также смотрел на него. Они обменивались долгими, тихими взглядами, оба с удовлетворенными улыбками на лицах. В конце концов, Чэнь Цзяюй сделал первый шаг, подошел ближе и остановился перед Фан Хао, прижав свою щеку к его щеке, а затем нежно поцеловал его. На этот раз поцелуй был лёгким. Чэнь Цзяюй всего на четыре сантиметра выше Фан Хао, и это положение позволяло их губам идеально соприкасаться — это был совершенный, невесомый поцелуй. Без прежней страсти, но всё ещё полный близости.

Фан Хао колебался мгновение, затем также ответил на поцелуй.

Чэнь Цзяюй ласково погладил его по щеке.

— Я раньше не мог толком рассмотреть твоё лицо.

Фан Хао, наконец, включил воду в душевой, но его ответ был предельно серьезен:

— Во второй раз я видел тебя. В зеркале тоже считается.

Чэнь Цзяюй чувствовал волнение.

— Это не то. Нужно смотреть в глаза, чтобы это считалось.

— Ты... Я думал, тебе нравится сзади, — сказал Фан Хао, прикусывая губу.

— Нравится, — не отрицал Чэнь Цзяюй, — сзади действительно приятно.

А затем он повернул голову к Фан Хао и спросил:

— А тебе понравилось?

— Да, — улыбнулся тот.

— Какая поза тебе нравится больше всего? — спросил Чэнь Цзяюй. — В следующий раз сделаем так, как хочется тебе.

Его слова уже предполагали следующий раз. Фан Хао ни подтвердил, ни опроверг это. Ранее, с Лу Цзявэем, если ему приходилось быть в принимающей позиции, он предпочитал позу наездника, потому что любил брать инициативу в свои руки. Больше он не хотел думать об этом – любая ассоциация с Лу Цзявэем в этот момент казалась ему угнетающей. Фан Хао подумал, что если бы речь шла о Чэнь Цзяюе, то, вероятно, ему бы очень понравилось быть лицом к лицу, смотреть ему в глаза и целовать их. Он действительно очень любил глаза Чэнь Цзяюя, напоминающие никогда невысыхающую реку.

Счастливого полёта

Глава 38. Счастливого полёта.

Фан Хао любил чистоту. После недавних событий первое, что он хотел сделать, — это принять душ. Он помылся первым, а затем после него пошёл Чэнь Цзяюй. Когда Чэнь Цзяюй вышел из ванной, Фан Хао лежал в постели. Испачканные простыни уже отправились в стиральную машину, а в комнате горела свеча, наполняя пространство приятным ароматом зимнего леса. Фан Хао, свернувшись в клубочек под одеялом, казался очень маленьким. Он зевал и одновременно что-то смотрел в телефоне.

Наблюдая эту сцену, Чэнь Цзяюй вдруг почувствовал себя лишним. Вытирая волосы полотенцем, сидя у ног Фан Хао на кровати, он попросил его поднять футболку, чтобы проверить, не осталось ли синяков после их бурной страсти. Фан Хао помотал головой, произнеся лишь одно слово:

— Холодно.

Чэнь Цзяюй стал настаивать и хотел уже сам поднять футболку. Только тогда Фан Хао согласился и приподнял её. Красные следы на талии уже посветлели, но не исчезли полностью. Взгляд Чэнь Цзяюя случайно упал на слегка припухшие соски. Было трудно описать его чувства в тот момент. Чэнь Цзяюй вдруг захотел отрастить тут корни и навсегда остаться рядом с этим мужчиной.

Фан Хао, чувствуя себя неуютно под взглядом Чэнь Цзяюя, опустил футболку и сказал:

—Всё посмотрел? Завтра больше не покажу.

Чэнь Цзяюй, будто о чём-то вспомнив, небрежно повесил мокрое полотенце на широкие плечи и лёг на кровать.

— Я не хочу уходить, — вдруг серьёзно произнёс он. — Может, поговорим?

Он произнёс это откровенно, возможно, впервые не скрывая своих мыслей, возможно, потому что Фан Хао создавал атмосферу полного расслабления, или, возможно, это была судьба. Чэнь Цзяюй чувствовал это, и знал, что Фан Хао тоже разделяет эти эмоции.

Фан Хао вздохнул и отложил телефон. Он не спешил прогонять Чэнь Цзяюя, хотя обычно не оставлял никого ночевать после близости — таковы были его правила. Но Чэнь Цзяюй был не просто кем-то. Вероятно, Чэнь Цзяюй это понимал, лёжа рядом и демонстрируя чувство собственной значимости, от чего Фан Хао захотелось рассмеяться. Но если Чэнь Цзяюй останется, им придётся говорить о многом: об их отношениях, о взаимных чувствах. А Фан Хао был слишком усталым для таких сложных разговоров.

В конце концов он просто констатировал факт:

— Ты мог бы остаться, но разве у тебя завтра нет рейса?

Чэнь Цзяюй знал, что завтра у Фан Хао выходной, иначе он не позволил бы ему даже прикоснуться к себе от шеи и выше.

— Утром я не лечу, но у меня совещание, — признал Чэнь Цзяюй. — Нужно быть в компании в девять утра. А вечером вылет в Шэньчжэнь.

Поэтому примерно за пару часов до окончания вчерашней вечеринки он перестал пить алкоголь и активно пил воду.

— Если ты уйдёшь сейчас, сможешь поспать четыре с половиной часа, — быстро подсчитал Фан Хао.

— Четырёх часов сна мне достаточно для полёта, если это не несколько ночей подряд, — ответил Чэнь Цзяюй.

— Моя работа и так достаточно стрессовая, не заставляй меня платить за безопасность гражданской авиации, — шутя толкнул его Фан Хао.

Чэнь Цзяюй усмехнулся, но настаивать больше не стал.

— Завтра я переночую в Шэньчжэне, послезавтра поговорим, — сказал он.

— Хорошо, — согласился Фан Хао, — послезавтра у меня ночная смена. Поговорим после работы.

— Голоден? — спросил его Чэнь Цзяюй. — Может, что-нибудь приготовить?

Фан Хао почувствовал искушение, но он, действительно, не был голоден, так что сказал правду, добавив насмешливо:

— Ты не настолько уж великолепен.

Через несколько минут, когда волосы Чэнь Цзяюя почти высохли, он начал собирать свои вещи, давая понять, что собирается уходить.

Теперь, когда он действительно намеревался уйти, Фан Хао почувствовал себя немного не по себе. Он подумал, что, если бы Чэнь Цзяюй остался здесь, они могли бы молча разделить эту ночь, просто спать рядом, и это, вероятно, было бы приятно. Поэтому он спросил:

— Не можешь ли ты пропустить совещание?

Чэнь Цзяюй, довольный хотя бы тем, что его гордость была удовлетворена, покачал головой:

— Сейчас отменять уже слишком поздно, будет много хлопот.

— Хорошо, — кивнул Фан Хао.

Он всегда был благоразумен, зная, что Чэнь Цзяюй осознает свои возможности. Даже летая в Гонконг в состоянии эмоционального стресса, он справлялся сам и не брал отгул. Конечно, Чэнь Цзяюй не позволил бы себе потерять голову из-за страсти и забыть о своих обязанностях.

Фан Хао хотел встать, чтобы проводить его, но Чэнь Цзяюй отмахнулся, предложив ему просто отдохнуть. В конце концов, когда Чэнь Цзяюй подошёл к кровати Фан Хао, он действительно хотел снова его поцеловать – очень страстно поцеловать – потому что не увидит его в течение следующих сорока восьми часов. Но он сдержался и просто протянул руку, чтобы притянуть голову Фан Хао к себе, растрепав его короткие волосы. Это было похоже на подобие объятия на прощание.

Перед уходом Фан Хао окликнул его:

— Цзя-гэ, счастливого полёта.

— Да, так и будет, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Эту фразу он слышал тысячи раз, но сегодня Чэнь Цзяюй знал, что это пожелание обязательно сбудется.

***

На следующее утро Фан Хао проспал до полудня, его разбудил звонок в дверь. Это была Фан Жолань. Он проверил телефон и увидел сообщение от своей матери:

[Сынок, если ты не откроешь в течение пяти минут, я войду].

Фан Хао встревожился, но всё же был благодарен за понимание своей матери. Она, конечно же, видела весёлую атмосферу вечеринки, когда принесла торт прошлой ночью, и знала, что они, вероятно, гуляли допоздна, поэтому предоставила ему достаточно личного пространства и конфиденциальности. Фан Хао лишь удивился, что она пришла так рано. К счастью, он отправил Чэнь Цзяюя домой прошлой ночью, иначе было бы трудно всё объяснить.

Он быстро почистил зубы и проверил своё тело, которое было на виду. Многое было скрыто под футболкой и шортами, но следы поцелуев на его шее были слишком очевидны: не просто красная полоса выше горловины футболки, но и пара глубоких отпечатков зубов, переходящих в фиолетовый цвет, которые вряд ли исчезнут в ближайшие дни. Он ругал себя за то, что прошлой ночью не сдержался, когда его чувства были слишком сильны, теперь ему пришлось столкнуться с последствиями удовольствия. Достав телефон, он сфотографировал свою шею в зеркале и с насмешкой отправил фото Чэнь Цзяюю с сообщением:

[Ты что, кошка?]

Меньше чем через пять минут он привёл себя в порядок и открыл дверь Фан Жолань.

— Не слишком ли я рано? — улыбаясь сказала она.

— Не рано, — неохотно ответил Фан Хао, — пора бы и вставать.

Потом, вспомнив кое-что, он спросил:

— Вчера вечером Шэнцзе вернулся домой?

— Да, вернулся, — ответила Фан Жолань.

Фан Хао почесал голову, чувствуя себя виноватым, и извинился:

— Не следовало мне его так задерживать допоздна.

— Шэнцзе уже взрослый, — философски отметила Фан Жолань. — Если бы он не хотел задерживаться, он бы не остался.

Фан Хао кивнул, пригласив её в гостиную. Когда он повернулся, Фан Жолань увидела его шею. Фан Хао знал, что она всё заметила, и не хотел ничего скрывать, ожидая, что она сама начнёт разговор.

Однако его мать лишь мягко улыбнулась и сказала:

— Похоже, ты не был одинок в свой день рождения.

— С таким количеством друзей рядом, конечно, не одиноко, — уклончиво ответил Фан Хао, немного покраснев.

Но он понимал, к чему клонила Фан Жолань.

Она не стала ходить вокруг да около и просила прямо:

— Вчера вечером Шэнцзе кое о ком упомянул. Когда ты нас познакомишь?

Фан Хао задумался, прежде чем медленно ответить:

— Так… что именно он сказал?

Фан Хао в душе ругал Шэнцзе за то, что тот не предупредил его; теперь он совсем не знал, что именно известно его матери.

— Шэнцзе многого не говорил, и я предпочла бы услышать это непосредственно от тебя, — заявила Фан Жолань.

Она всегда придерживалась философии воспитания, основанной на честности и взаимной открытости, и сейчас, конечно, не отступала от своих принципов.

— Да, — вздохнул Фан Хао. Он уже не мог ничего скрывать. — Есть некоторая ситуация, но всё случилось внезапно... Я представлю вас, когда буду готов.

Фан Жолань была довольна этим ответом.

— Тогда, когда будешь готов, может быть, он сможет присоединиться к нам на свидание вчетвером вместе со мной и твоим дядей Джеймсом? — предложила она.

Фан Хао был немного удивлён. Он знал, что Фан Жолань недавно познакомилась в книжном клубе с американцем китайского происхождения по имени Джеймс Ли, и они уже несколько месяцев встречались. Но сам Фан Хао так и не познакомился с этим Джеймсом.

— Может, сначала устроим двойное свидание со мной и Шэнцзе? Я бы тоже хотел его увидеть, — искренне предложил Фан Хао.

Фан Жолань улыбнулась и ответила:

— Посмотрим, кто кого встретит первым: я твоего мифического бойфренда или ты моего Джеймса.

— Он ещё не мой бойфренд, — поправил её Фан Хао.

Пока они разговаривали, Фан Жолань открыла холодильник, не обращая внимания на беспорядок внутри.

— Ты голоден? — спросила она. — Я могу что-нибудь приготовить...

— Ах да, совсем забыл сказать, — произнёс Фан Хао. — Вчера вечером мы так проголодались после выпивки, что приготовили куриные лапки, которые ты купила. Прости, мам.

Фан Жолань с сожалением вздохнула, затем ухватилась за суть:

— Вы что, умеете их готовить?

— Да, друг их приготовил, — неопределённо ответил Фан Хао.

Как раз в этот момент снова зазвонил дверной звонок. Взглянув на экран домофона, Фан Хао увидел незнакомца; похоже, это был курьер. Хотя он ничего не заказывал, курьер подтвердил его имя и номер телефона и представился сотрудником компании по доставке свежих продуктов. Фан Хао открыл дверь. Когда он проверил содержимое посылки, оказалось, что это — пакет свежих куриных лапок.

Фан Хао медленно приходил в себя после вчерашнего похмелья и все ещё стоял растерянный с пакетом в руках, но Фан Жолань первой заговорила:

— Ну вот, теперь тебе не за что извиняться.

Тогда Фан Хао осознал, что только один человек мог знать о подготовленных на завтра куриных лапках, которые они вчера съели — это был Чэнь Цзяюй.

***

Чэнь Цзяюй провёл утро на совещаниях. Когда он вышел, его телефон завибрировал от сообщения Фан Хао. Он достал его и увидел фотографию: на шее был явный след страсти, вызывающе двусмысленный. Лица на фото не было, только слишком широкая футболка и помеченная шея. Это делало изображение ещё более провокационным.

Чэнь Цзяюй чуть не уронил телефон от неожиданности. Фан Хао умел флиртовать, причём делал это ненамеренно. Полученное изображение казалось немного обвинительным, но и игривым.

Следы были глубокими, и хотя у Фан Хао была не светлая кожа, они были достаточно заметны. Но разве Чэнь Цзяюй жалел об этом? Конечно, нет. Он лукаво ответил:

[Кто посмел так поступить, тот и будет за это отвечать].

Это слово «поступить» имело двойной смысл, и это был его способ флиртовать в ответ.

Фан Хао не стал продолжать эту тему, а перешёл к другой:

[Это ты заказал куриные лапки? Спасибо].

Чэнь Цзяюй проверил приложение для доставки еды и увидел подтверждение — заказ был доставлен. Он не получил уведомление раньше из-за того, что во время совещания телефон был на беззвучном режиме.

Чэнь Цзяюй написал в ответ:

[Да, извини за вчерашний набег на твой холодильник].

Фан Хао вспомнил, как Чэнь Цзяюй вернулся домой в три часа утра. Он спал меньше пяти часов, прежде чем встать на работу, но всё же не забыл отправить ему пакет куриных лапок. Это действительно показывало, насколько внимательным был Чэнь Цзяюй, оказывающим заботу незаметно и ненавязчиво. Фан Хао всегда гордился своей мудростью, но то, что он попался на удочку Чэнь Цзяюя, он принял без сожалений.

***

В это время Чжоу Цичэнь почувствовал, что история между ним и Лан Фэном после той ночи ещё не закончилась. И действительно, через два дня, после полёта из Сеула в Пекин, он перевёл свой телефон из режима полёта в обычный и тут же получил сообщение в WeChat от Лан Фэна. Этот мужчина спросил его прямо:

[На этой неделе занят?]

Выше этого сообщения был его собственный ответ: «Забудь. Не стоит». Который теперь казался несколько абсурдным.

Но поскольку Лан Фэн не считал ситуацию неловкой, Чжоу Цичэнь тоже решил не париться по этому поводу и ответил с обычной своей откровенностью:

[Как всегда, много летаю. А ты? Часто теперь бываешь в Пекине?]

В ту ночь на дне рождения их разговор не превысил и двадцати фраз, и у Чжоу Цичэня не было возможности спросить, почему Лан Фэн так часто прилетает в Пекин. Сейчас, казалось, был подходящий момент для этого вопроса.

Лан Фэн объяснил, что его мать последние два года занималась бизнесом в Пекине, поэтому он попросил чаще ставить его на этот маршрут. Он также упомянул о своём регулярном расписании: из Амстердама в Пекин или из Амстердама в крупный европейский город, а затем в Пекин, и тем же путём обратно. Обычно он был в Пекине как минимум раз в неделю, иногда оставаясь здесь на три дня.

Чжоу Цичэнь завидовал его регулярному расписанию. Его собственное было хаотичным: то он летал в Токио, другой раз в Юго-Восточную Азию, часто ночуя в разных местах. Но это было его собственным выбором; он любил летать по всему миру, набирая больше часов в полёте и, тем самым, зарабатывая больше. Для него это было нормальным, поскольку у него не было привязанностей, и никто не ждал его дома, например, как Чэнь Цзяюя, который каждый вечер возвращался домой.

После того, как они обменялись своими расписаниями, Чжоу Цичэнь воспользовался случаем и написал:

[В следующий раз, когда встретимся в Дасине, давай пообедаем вместе].

Его упоминание о «следующем разе» не было чем-то определённым, скорее это был вежливый жест, чтобы компенсировать его внезапный уход без прощания из дома Фан Хао в ту ночь. Чжоу Цичэнь подумал о том, что он уже давно летает из аэропорта Дасин, и раньше не так уж часто встречал там Лан Фэна, поэтому шансы на их случайную встречу были малы. Но даже если бы они встретились, то наличие этого разговора предотвратило бы любую неловкость.

А вот Лан Фэн был настроен серьёзно и через минуту ответил:

[Да, я как раз хотел спросить тебя].

Через две минуты Чжоу Цичэнь увидел сообщение с прикреплённым цветным расписанием, полным голландских слов, но слово «Пекин» он всё же мог прочитать.

Лан Фэн написал:

[Расписание на следующую неделю, у меня всё свободно, выбери день.]

Чжоу Цичэнь был удивлён и немного озадачен тем, как серьёзно Лан Фэн относился к этому. Они поцеловались всего один раз, а теперь Лан Фэн был готов поделиться с ним своим рабочим календарём.

На самом деле Лан Фэн не думал об этом слишком много: он просто чувствовал, что их последняя встреча закончилась слишком резко. В ту ночь он заметил Чжоу Цичэня, сидящего на пассажирском сиденьи автомобиля Чэнь Цзяюя, а затем видел, как он общался у барной стойки с разными людьми. Лан Фэн нашёл Чжоу Цичэня интересным, хотя тот и не был похож на его типаж. Бывшие Лан Фэна обычно соответствовали критериям молодости и красоты, у них были светлые волосы и голубые глаза. Тогда как Чжоу Цичэнь выглядел более зрелым и загадочным.

На вечеринке, когда Чжоу Цичэнь затащил его в гостевую спальню у Фан Хао дома, сердце Лан Фэна пропустило удар. Он мало знал о Чжоу Цичэне, но был так легко пленён его обаянием, ощущая смесь желания, соперничества и каких-то неописуемых чувств. Однако после их неловкого взаимодействия Чжоу Цичэнь ушёл, не попрощавшись, а Лан Фэн не удержал его и больше не видел.

Держа в руках расписание Лан Фэна, Чжоу Цичэнь сравнил его со своим и выбрал вечер четверга, когда, судя по всему, Лан Фэн останется в Пекине более чем на двадцать четыре часа после вечернего рейса.

После того, как время было назначено, Чжоу Цичэнь открыл чат с Фан Хао, чтобы немного пообщаться, но увидел, что их последний разговор все ещё касался Чэнь Цзяюя. Сплетни вперёд! Чжоу Цичэнь сразу же спросил:

[Ну и как там у вас с Цзя-гэ? Что было между вами той ночью?]

Через несколько часов Фан Хао ответил:

[... Это долгая история].

Чжоу Цичэнь предположил:

[Звучит так, как будто что-то случилось].

Фан Хао явно не хотел раскрывать подробности в сообщении, поэтому быстро сменил тему:

[А как у вас с Лан Фэном?]

Чжоу Цичэнь в тот вечер тоже прилично выпил; он не был уверен, видел или не видел их Фан Хао, поэтому ответил уклончиво:

[Мы официально познакомились, спасибо].

Фан Хао с улыбкой написал:

[Что вы там делали в моей ванной той ночью?]

Теперь, зная, что Фан Хао точно всё видел, Чжоу Цичэню пришлось ответить:

[Не в ванной, а в гостевой комнате. Ничего не произошло].

Любя подшутить, он добавил:

[Даже постель не тронули, убираться не пришлось].

Фан Хао тоже пошутил в ответ:

[Так что же вы тогда тронули?]

Чжоу Цичэнь понял, что шутка вышла за рамки, и поспешно уточнил, что на самом деле в гостевой ничего серьёзного не происходило, постель оставалась нетронутой, что являлось доказательством.

Но Фан Хао решил продолжить игру:

[Твои слова никогда не бывают правдивы, я спрошу у Лан Фэна].

Тогда Чжоу Цичэнь честно признался:

[Не стоит. На самом деле ничего не было. Просто поцелуй].

Фан Хао был развеселён этим откровением. Это, действительно, была большая новость, и он подумал поделиться этим с Чэнь Цзяюем позже вечером. Он не считал Чэнь Цзяюя сплетником, но поскольку Чжоу Цичэнь был общим другом, он также стал объектом их дружеского подшучивания.

На ветке 18+

Глава 39. На ветке.

Хотя Чэнь Цзяюй и Фан Хао договорились встретиться на следующий день в Пекине, чтобы всё обсудить, но ночью в Шэньчжэне Чэнь Цзяюя так и подмывало позвонить Фан Хао.

Перед важными событиями ему нравилось заранее подготовить мысли, как это было, например, перед пресс-конференцией по событиям в Гонконге. Он чуть не достал блокнот, чтобы систематизировать их прошлое, настоящее и будущее. Поняв это, он засмеялся над собственной неспособностью сохранять спокойствие, признавая своё поведение необычным. Казалось, после встречи с Фан Хао он больше не был «обычным». Позже он подумал, что, возможно, так ощущается искренняя забота, и это не всегда плохо, ведь переживания и сам разговор были важнее мучительного ожидания.

В конце вечеринки в честь дня рождения Чэнь Цзяюй, в итоге, перестал пить, поэтому его воспоминания о дальнейших событиях остались ясными и чёткими. Каждое движение Фан Хао, каждый его взгляд, каждый стон и каждое слово навсегда врезались в память Чэнь Цзяюя. Словно всё это было высечено резцом и топором. Он вновь и вновь вспоминал их разговоры в постели, невозмутимость и открытость Фан Хао. Все признаки указывали на то, что их мысли и чувства совпадают. Маловероятно, что они могли бы закончить фразами: «Это была случайность, давай забудем друг друга» или «Давай останемся друзьями».

Обдумывая всё снова и снова, Чэнь Цзяюй в итоге перечитал их короткую переписку в WeChat – не более десяти страниц с начала и до конца. А затем заставил себя заснуть.

На следующий день Чэнь Цзяюй летел ночным рейсом и закончил работу в одиннадцать вечера, а Фан Хао закончил ночную смену в полночь, так что их встреча сложилась удачно. Встретившись на парковке, Чэнь Цзяюй заметил, что Фан Хао впервые не в рубашке, а в свитере с высоким воротом, что вызвало у него волнение.

Фан Хао сел в его машину. Находясь внутри, Чэнь Цзяюй, наконец, осмелился быть более свободным.

— Дай-ка посмотрю, — сказал он и сделал вид, что собирается опустить воротник его свитера.

Фан Хао позволил ему это сделать, сглотнув, как будто хотел что-то сказать, но сдержался. Красные пятна исчезли, но следы от зубов остались.

— Хотел извиниться, но не слишком искренне, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Он поднял его воротник, а затем невзначай провёл ладонью по затылку — жест был и нежным, и интимным, но, в то же время, таким естественным.

Фан Хао опустил голову, отвечая улыбкой. С такого ракурса Чэнь Цзяюй видел, как слегка приподнялись его брови и складки у глаз. Затем Фан Хао поправил воротник и сказал:

— Хорошо, что моя кожа не слишком бледная, иначе пришлось бы ждать несколько дней.

Чэнь Цзяюй отвёл взгляд, завёл машину и выехал с парковки. Только потом он вспомнил и спросил у Фан Хао:

— Что будем есть?

Фан Хао посмотрел на него и предложил:

— Может, закажем еду домой?  Так... будет удобнее разговаривать.

Его слова звучали обычно, но Чэнь Цзяюй задумался, не хочет ли Фан Хао отвергнуть его под предлогом личной встречи. Но к этому времени он уже не мог сдерживать своё нетерпение.

Фан Хао предложил выбрать что-нибудь из меню доставки ресторана Тайшань, поэтому он достал телефон, они вместе выбрали три блюда и заказали доставку до дома Фан Хао. После заказа Чэнь Цзяюй вспомнил кое о чём.

— Те куриные лапки… вы их, в итоге, приготовили? — спросил он.

— Да, мама приготовила, — кивнул Фан Хао.

— Какие вкуснее, те, что приготовила твоя мама, или мои? — вдруг спросил Чэнь Цзяюй.

— Твои вкуснее, — улыбнулся Фан Хао. Но, чтобы не быть слишком уж лестным, добавил, — может быть, потому что тогда я был очень голоден.

Когда они подъезжали к дому, Чэнь Цзяюй остановился на красный сигнал светофора, наклонился, протянул руку через Фан Хао и открыл бардачок со стороны пассажира.

Они были настолько близко, что рука Чэнь Цзяюя задела его колено, и с этого ракурса Фан Хао мог видеть его волосы, уложенные гелем, и даже заметил родинку за ухом. В их первую ночь они были ещё ближе, но он тогда не заметил этого.

Когда Чэнь Цзяюй закрыл бардачок, Фан Хао увидел, как тот достал временный пропуск на парковку у его дома и положил его за лобовое стекло.

Фан Хао только улыбнулся, наблюдая, как Чэнь Цзяюй уверенно припарковал машину.

Еда приехала быстро. Чэнь Цзяюй поел в полёте, поэтому не особо хотел есть, а вот Фан Хао только что закончил восьмичасовую смену и умирал с голоду. Так что первую четверть часа он почти не отрывался от тарелки. Когда Фан Хао отложил палочки, Чэнь Цзяюй понял, что тот закончил есть.

Поэтому он налил ему воды и осторожно начал разговор.

— Наелся? Тогда поговорим.

Он ждал этого разговора слишком долго — с тех пор, как они впервые ужинали в ресторане Тайшань, и даже раньше. Теперь, когда они ели те же блюда, но в домашней обстановке, их отношения уже не скрывались за маской «дружбы».

— Да, пора поговорить, — кивнул Фан Хао, — на самом деле той ночью я не избегал разговора, я был слишком уставшим. Уже было так поздно, мозг просто отключился, — объяснил он.

— Я понимаю, — кивнул Чэнь Цзяюй в знак согласия.

День сегодняшний был для Чэнь Цзяюя тоже нелёгким — он совершил три перелёта, с десяти утра до десяти вечера, двенадцать часов на службе, шесть взлетов и посадок, всего на два часа меньше допустимого предела за сутки. Но ему это было не в тягость; если время подходило Фан Хао, оно подходило и ему. Подумав об этом, он первым начал разговор.

— Той ночью я не сказал всего, что хотел. Я счастлив, что познакомился с тобой этой осенью, потому что… таких чувств я не испытывал уже давно.

Сказав это, он искренне посмотрел Фан Хао в глаза, не скрывая ничего. Фан Хао, казалось, был готов к их разговору. Но, видя, как Чэнь Цзяюй так легко и открыто высказывается, он на мгновение задумался.

— …Какие чувства?

Чэнь Цзяюй посмотрел на него с недоумением.

— Действительно нужно объяснять? — улыбаясь сказал он.

— Да, нужно, — кивнул Фан Хао, серьёзно встречая его взгляд.

Чэнь Цзяюй понимал, что Фан Хао не раз колебался, как будто что-то упускал, что могло разрешить многие вопросы, если бы он тогда открылся. Фан Хао было любопытно, сумеет ли Чэнь Цзяюй сегодня переступить этот рубеж.

Но на этот раз Чэнь Цзяюй был готов и не колебался.

— Это чувство влюблённости, — устремил он взгляд в глаза Фан Хао, проговаривая чётко каждое слово. — В тебя.

Он не просто перешёл через преграду, он словно снёс и растоптал её. Это были те же глаза, но эмоции в них теперь были ясны. Кроме того короткого момента, когда Фан Хао открыл дверь своего дома и встретился с ним взглядом в их первую ночь, Чэнь Цзяюй никогда не показывал такого выражения — искреннего и страстного, серьёзного и полного чувств. Эмоции проникали сквозь плотную ночь, они не просто просачивались, они накрывали всё вокруг, подавляюще и непреодолимо окутывая его.

Фан Хао улыбнулся. Его искренняя улыбка была прекрасна, глаза изогнулись, и в уголках глаз появились морщинки. Первая мысль Чэнь Цзяюя была: «Беда». Он осознал, что страсть прошлой ночи ещё не утихла, и он вновь захотел поцеловать его: глаза, нос, тонкие губы, он хотел поцеловать его всего.

— Спасибо, что ты это сказал, — услышал он голос Фан Хао. И, наконец, тот тоже расслабился, — …я чувствую тоже самое по отношению к тебе.

Чэнь Цзяюй почувствовал, как будто получил разрешение; он выпрямил ноги, теперь его колени смело касались бедра Фан Хао.

— Думаю, я достаточно ясно дал понять свои чувства, — заговорил он, — а ты всё говорил о дружбе, поэтому я и не знал, как об этом сказать.

Однажды, когда он подвозил Фан Хао в аэропорт, он уже признавался в «наличии кого-то особенного», едва ли не пробив последнюю преграду.

— Да… об этом, — вздохнул Фан Хао, понимая, что ему не избежать этого вопроса.

Он был человеком медленным в принятии решений, и всё, что происходило с Чэнь Цзяюем, превышало его ожидания. Его эмоции и разочарования опережали разум, он не привык к таким чувствам и не был к ним готов. Чем больше он любил, тем больше боялся потерять. Любые чувства, за рамками дружбы, слишком легко выходили из-под контроля, только дружба была управляема, она позволяла идти вперёд или отступать без спешки. Теперь он поделился этими своими мыслями с Чэнь Цзяюем, который молча слушал его рассказ.

Фан Хао положил руку на его колено, и в конце концов резюмировал:

— Я не хотел держать тебя в напряжении, и если я тебя неправильно понял, то... пусть это будет на моей совести.

Он делал это естественно, всегда предпочитая передавать эмоции через телесную близость, особенно когда слова не могли полностью выразить его чувств. Но колено Чэнь Цзяюя реагировало на прикосновения, как на электрический разряд. Он рефлекторно хотел отдёрдуть ногу, но вместо этого схватил запястье Фан Хао, пальцы скользнули по его костяшкам.

— Я тебя понимаю, — только и сказал он, — А сейчас как?

— Сейчас, конечно, мы уже не можем быть просто друзьями. Мне уже не хватит только дружбы, — откровенно говорил Фан Хао, позволяя держать себя за запястье. — … но есть ещё одно дело.

Фан Хао на мгновение задумался, но всё же решился на этот разговор.

— У меня есть правило не встречаться с кем-то из нашей сферы, потому что это слишком сложно.

Чэнь Цзяюй уже слышал об этом раньше, и сейчас эти слова его не удивили. Он только кивнул, представляя, что за этим последует.

— …но? — предложил он продолжить.

Фан Хао высвободил руку, потёр лоб, и после паузы сказал:

— Никакого «но».

Чэнь Цзяюй не ожидал, что Фан Хао затронет эту тему, чтобы оставить её без решения, поэтому слегка настоял, как будто пытаясь убедить его в чём-то:

— На работе у нас ведь и так мало пересечений, правда? Из десяти случаев общения с авиадиспетчерами, разве что один-два раза мы с тобой лично сталкиваемся по радиосвязи. Справедливости ради.

— Какая тут справедливость, — засмеялся Фан Хао, шутя толкнув его в плечо, — сейчас мы... уже никто из нас не может быть честным и беспристрастным.

Он имел в виду, что оба они были эгоистичными и жадными до своих чувств, что, конечно же, приведёт их к отношениям.

— Да, я эгоист. И я надеюсь на твоё согласие, — на этот раз признался Чэнь Цзяюй. — Но всё, что я сказал, это всё равно правда.

— Хм, — Фан Хао ни подтвердил, ни опроверг этого.

— Я полагаюсь на чувства, и с тобой у меня — правильные чувства, поэтому я решил попробовать, — добавил Чэнь Цзяюй.

Оба находились в тупике.

— Я знаю, — наконец, сказал Фан Хао. — Ты принял свои чувства и перешагнул через эту преграду, а этот барьер — мой. И мне нужно преодолеть его самому. Мне всё ещё нужно время, ты знаешь… я человек медленных решений. Я хочу двигаться постепенно.

Чэнь Цзяюй не был полностью удовлетворён этим ответом, но и разочарования не испытал. Он уже чувствовал, что Фан Хао осторожничает перед такими сильными эмоциями, и это было его особенностью. Влюбиться легко, а вот любить — нет. Он понимал эту логику. Но Чэнь Цзяюй был готов попробовать; в любви он бы принял и хорошее, и плохое. Более того, убедить человека с принципами отказаться от них ради него, было уже большим достижением. Это тешило его самолюбие. И он не хотел быть слишком жадным.

Атмосфера была идеальной.

— Так… попробуем? — предложил Чэнь Цзяюй, посмотрев на Фан Хао. — Дашь мне испытательный срок?

Фан Хао рассмеялся над его шуткой.

— Да, — ответил он, — давай проверим друг друга.

Теперь, когда всё было сказано, Чэнь Цзяюй почувствовал облегчение. Он встал, чтобы убраться после позднего ужина. А после этого он снова сел на диван.

— У меня есть ещё несколько вопросов, могу я их задать? — обратился к Фан Хао Чэнь Цзяюй.

— Задавай. Давай сегодня всё обсудим, — смеясь над осторожностью Чэнь Цзяюя сказал Фан Хао, — может, больше такой возможности не будет.

Чэнь Цзяюй, казалось, готовился к этому разговору и начал с вопроса:

— Когда ты понял, что я тебе нравлюсь?

Фан Хао сел рядом, задумчиво глядя в потолок.

— Это был постепенный процесс... — ответил он. — Началось всё с некоторого дискомфорта, конечно, после той ночи с посадочными огнями. Кстати, я хочу ещё раз извиниться. Тогда я был слишком резок, это тебя задело, правда?

Чэнь Цзяюй слышал, как он уже несколько раз извинялся за этот инцидент, но его собственные обиды рассеялись в тот момент, когда он узнал, что Фан Хао тоже любит его. И он больше не держал зла.

— Не стоит, — просто сказал он. — Ты уже извинялся, и к тому же — будучи «большой шишкой», я получил свои бонусы, поэтому я не могу быть слишком обидчивым, правда?

Теперь он говорил весьма великодушно, намекая на то, что именно из-за этого инцидента Фан Хао начал испытывать к нему чувства.

Фан Хао посмотрел на него и кивнул.

— А ты? Когда ты это понял? — внезапно спросил он в ответ.

— Это случилось после того дня, когда отказал радар, мы тогда пили кофе в кофейне Koza, — ответил Чэнь Цзяюй. — До этого я просто думал, что ты красив, но не думал об этом серьёзно.

— ...Это довольно рано, — задумчиво сказал Фан Хао.

Это было раньше, чем он думал. Фан Хао предполагал, что у Чэнь Цзяюя появились чувства к нему тоже в ночь с посадочными огнями. Неожиданно, это случилось ещё раньше. Он не заметил этого из-за того, что Чэнь Цзяюй был настолько скрытен, или из-за того, что он сам был слишком невнимателен?

Через некоторое время, видя, что Фан Хао молчит, Чэнь Цзяюй снова спросил:

— Второй вопрос. Ты раньше... или сейчас, встречался с кем-то ещё?

Фан Хао задумался на мгновение. Этот вопрос показался ему несколько неожиданным, так как он не знал, что Чэнь Цзяюй случайно видел несколько сообщений от Гу Чуня, поэтому предположил, что он имеет в виду Лан Фэна.

— Ты про Лан Фэна? Мы уже всё давно прояснили. Сначала он хотел со мной встретиться, но после того как я сказал «нет», мы стали просто друзьями.

Чэнь Цзяюй задумался, стоит ли спрашивать его о деталях с Лан Фэном. Например, почему именно Лан Фэн приглашал его на свидание, и почему он отказал, но он не хотел казаться слишком навязчивым, всегда будет время спросить позже.

Фан Хао не заметил его раздумий.

— И, кстати, — продолжил он, — я представил его Чжоу Цичэню. И представляешь, той ночью на дне рождения они целовались в моей гостевой спальне.

— Он и... Чжоу Цичэнь? — это было довольно неожиданно для Чэнь Цзяюя.

Ему было трудно представить эту картину, тем более что это произошло в гостевой спальне Фан Хао, меньше чем в десяти метрах от того места, где он сейчас сидел.

— Да, — рассмеялся Фан Хао, — так что эту страницу мы перевернули. До этого... до этого я встречался кое с кем несколько раз, но потом мы потеряли связь. Так что, говоря честно, я больше ни с кем не встречаюсь. Если бы это было так, ты был бы первым, кому бы я сказал об этом, — он сказал это всё на одном дыхании, а затем спросил в ответ, — а ты?

— Я один уже три года. Ты, наверное, знаешь о моих последних отношениях.

Чэнь Цзяюй угадал верно; Фан Хао действительно знал, но не стал спрашивать, почему они расстались, опасаясь, что Чэнь Цзяюй задаст ему тот же вопрос.

Оба сидели на диване, обмениваясь фразами, раскрывая друг другу секреты, пока голова Чэнь Цзяюя не оказалась на ногах Фан Хао. Он подумал, что все пункты разговора, которые он продумал вчера, были озвучены, загадки разгаданы, и он чувствовал невыразимое облегчение.

— Последний вопрос, — Чэнь Цзяюй немного подвинул плечи, приблизившись к телу Фан Хао. — У этого испытательного периода есть какой-то механизм становления официальным? Это помогло бы мне накопить часы.

Примечание переводчика: тут Чэнь Цзяюй делает отсылку к лётным часам. Чем больше, лётных часов, тем быстрее получаешь повышение по службе.

Фан Хао улыбнулся его метафоре; Чэнь Цзяюй, действительно, жил как человек авиации.

— Это... зависит от ощущений, — сказал Фан Хао, — это не про часы.

Он внимательно обдумал смысл вопроса Чэнь Цзяюя, затем тоже спросил его:

— А ты сам как думаешь?

Если бы это зависело только от Чэнь Цзяюя, он чувствовал, что ему, наверное, не нужен был никакой испытательный период, он мог бы вступить в отношения прямо сейчас. Но любовь – это дело двоих, и он не хотел говорить ему так прямо об этом. Фан Хао мог бы почувствовать давление. Так что он поддержал Фан Хао, сказав:

— Да, если ощущения верные, то мы можем быть вместе. Я думаю, это нормально.

Он всегда был человеком, стремящимся к цели. От второго пилота до первого, от первого до капитана. В работе или в любви он всегда следовал этому закону инерции, всегда думал о завоевании следующей цели, о подъёме на одну ступеньку выше. Но этот закон инерции, вероятно, был нарушен около трёх лет назад, когда он решил не жениться на Янь Юй.

Он вспомнил, что Лу Янь сказала ему в Шанхае: в любви, действительно, нет победителей или проигравших. Теперь, перед Фан Хао, он чувствовал, что его поймали. Если бы это было соревнование, он был бы готов признать, что проиграл ему, не смог удержаться и первым открыл свои карты. Он проиграл катастрофически, но и с радостью.

Той ночью ветер завывал за окном, свет в гостиной был тусклым, они занимались любовью на диване Фан Хао.

Фан Хао сказал, что немного устал, поэтому на этот раз они лежали бок о бок. Чэнь Цзяюй, обнимая, входил в него сзади, левой рукой обхватывая его плечо, а правой лаская его грудь. На этот раз он не осмелился оставлять следы на его шее, поэтому мог только целовать. Губы Чэнь Цзяюя нежно касались тех мест, где ещё оставались отпечатки его зубов. Он страстно ласкал их своим языком, будто зализывая раны. Влажное, горячее дыхание переплеталось, оставляя мокрые следы. Было одновременно интимно и первобытно. Эта позиция не позволяла двигаться слишком быстро, поэтому Чэнь Цзяюй был очень нежен, когда входил в Фан Хао. А Фан Хао также покачивал бёдрами и телом в такт ему. Он постепенно расслаблялся, и когда Чэнь Цзяюй попал в ту самую чувствительную точку внутри него, Фан Хао не смог удержаться от стонов и обхватил рукой мощные бёдра Чэнь Цзяюя.

Два человека были в полной гармонии, больше ничего не скрывая. Фан Хао было так приятно! С красными уголками глаз, в которых блестела влага, он повернул голову и сказал командным тоном:

— Ещё раз.

Его голос был действительно красив. Даже стоны звучали естественно: не приторно и не искусственно. Хотя Чэнь Цзяюй и говорил пошлые фразы в его кровати в ту ночь, он не лгал — тон Фан Хао отличался от обычного. Он имел оттенок холода, который заставлял других хотеть обладать им без остатка.

На этот раз никто из них не выпил алкоголя, оба были полностью трезвыми, но также полностью поглощены страстью. В конце концов, Фан Хао сдался его нежности.

— Сделай это жёстче, — попросил он.

Чувствительная точка внутри него была уже на пределе, приближая его к оргазму с каждым прикосновением. Тело Фан Хао словно наэлектризовалось, капельки пота покрывали его кожу, скатываясь по стройным, но мощным лодыжкам. Чэнь Цзяюй прошептал ему что-то в знак согласия, затем освободил одну руку, чтобы облокотиться на диван. Он перестал ласкать грудь Фан Хао, видя, что соски уже были опухшими. Вместо этого он раздвинул его ноги, разместил свои бёдра между слегка покрасневших ягодиц Фан Хао и начал более глубокие, сильные и безудержные толчки. Были слышны развратные шлепки по упругим ягодицам Фан Хао, смазка вытекала наружу, а затем с каждым толчком снова проникала внутрь, увлажняя всё вокруг. Задний проход Фан Хао плотно обхватил член Чэнь Цзяюя, но ноги были широко раздвинуты, под таким углом, что видно было всё. И всё его тело, казалось, было открытым, без какого-либо сопротивления. Этот контраст давал Чэнь Цзяюю необыкновенное возбуждение. Он сжал ягодицы Фан Хао и после десятка толчков достиг кульминации, даря и Фан Хао острое наслаждение оргазмом. В этот момент Чэнь Цзяюй решительно взял Фан Хао за подбородок и поцеловал его. Фан Хао подумал, что даже сам секс сейчас не был таким жёстким, как этот поцелуй. Их зубы столкнулись, едва не прокусив губы, с чувством срочной необходимости, как будто, если бы они не поцеловались сейчас, то было бы уже поздно.

До этого момента они целовались множество раз, но никогда Фан Хао не испытывал ничего подобного тому, как целовал его сейчас Чэнь Цзяюй. Его поцелуй был доминирующим, губы были властными. Он открыл рот Фан Хао, а затем его язык проник внутрь, переплетаясь с его собственным глубоко во рту, как будто продолжая тот акт, который они только что завершили. С силой, настойчивостью и некоторой долей пошлости. Фан Хао почувствовал, как его челюсть затекла, а слюна стекала по уголкам его рта.

Он не обращал внимания на сперму, которая стекала по его животу, а лишь повернул голову, чтобы ответить на поцелуй. Словно успокаивая и принимая все острые края и шипы. Когда поцелуй закончился, Фан Хао вдруг осознал кое-что. Возможно, причина, по которой Чэнь Цзяюй так настойчиво целовал его, заключалась в том, что предыдущей ночью, когда они занимались сексом, некоторые слова всё ещё не были сказаны. Поэтому сексуальное желание доминировало, а поцелуи не несли того сакрального смысла, какой бывает у людей в отношениях. Возможно, поэтому Чэнь Цзяюй специально избегал их, а сегодня он целовал его с такой настойчивостью, чтобы компенсировать прошлые дни.

После окончания поцелуя молочно-белая жидкость уже стекала вниз по его обмякшему члену. Ноги Чэнь Цзяюя всё ещё обнимали Фан Хао, а левая рука медленно гладила его талию. Фан Хао знал, что если это продолжится, он снова возбудится, поэтому слегка оттолкнул Чэнь Цзяюя.

— Сегодня второй раз уже не получится, — сказал он. — Я, правда, устал.

Чэнь Цзяюй опустил голову и поцеловал его в шею.

— Я знаю, Баобэй, — нежно ответил Чэнь Цзяюй.

Наконец, он снял презерватив, завязал его узлом и выбросил в мусорное ведро. Фан Хао, покраснев от его слов, повернулся на узком диване лицом к нему.

— Чэнь Цзяюй, — тоже назвал он его по имени.

— Больше не будешь звать меня Цзя-гэ? — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Настроение Фан Хао было лёгким, он ответил:

— Тогда я звал тебя так, потому что ты просил об этом. Больше не буду.

Затем Фан Хао осторожно спросил его:

— А как бы ты хотел, чтобы я тебя называл?

— Просто по имени будет хорошо, — ответил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао решил попробовать и тихо произнёс:

— Цзяюй.

Обычно он не отличался сладкоречием. Чэнь Цзяюй быстро понял, что из братьев Фан именно Фан Шэнцзе был красноречив, а Фан Хао был прямолинейным и не умел льстить. Но в некоторых вещах он был интуитивно нежен, как в этот момент, когда он ласково назвал его по имени. Это мгновенно сводило с ума.

— Ммм…

Сердце Чэнь Цзяюя едва не растаяло от этой нежности, он закрыл глаза и с наслаждением уткнул голову в шею Фан Хао.

Как уставшая птица возвращается на свою ветвь, он тоже устал летать и нашёл своё место.

DNF

Глава 40. DNF.

Тем вечером Чэнь Цзяюй, естественно, остался переночевать в его доме.

Утром, около девяти часов, биологические часы Фан Хао разбудили его — обычно ему требовалось ровно семь часов сна. Не выспавшись, он посмотрел на Чэнь Цзяюя, который спал рядом. Вчера, засыпая, он держал Фан Хао за руку, но потом перевернулся и улёгся поудобнее. Фан Хао, подперев рукой голову, с нежностью смотрел на профиль Чэнь Цзяюя, наблюдая за его спокойным дыханием. Во сне этот мужчина выглядел не так, как обычно — моложе, уязвимее и беззащитнее. Фан Хао знал, что Чэнь Цзяюй почти четырнадцать часов не отдыхал из-за вчерашнего полёта в Шэньчжэнь и накопил солидный долг по сну. Так что Фан Хао тихо встал с кровати, умылся и принялся готовить простой завтрак на кухне.

Примерно через час Чэнь Цзяюй проснулся, почистил зубы и, придя на кухню, увидел Фан Хао, который возился с новой кофемашиной. Он держал в одной руке холдер* для кофе, а в другой — инструкцию, внимательно изучая её.

* Холдер (от англ. filter holder, буквально «фильтродержатель»)

Можно встретить такие названия как порто-фильтр, рожок. Все эти синонимы означают одну и ту же деталь заварочного узла кофемашины. В фильтр засыпается молотый кофе, через него под давлением идет вода и в чашку наливается уже готовый кофе.

Фан Хао был очень сосредоточен и не заметил Чэнь Цзяюя, стоявшего у двери, пока тот не поздоровался.

— Уже встал? — спросил его Фан Хао. — Как спалось?

— Давно не высыпался так хорошо, — ответил Чэнь Цзяюй.

После этих слов он подошёл поближе и стал наблюдать, как Фан Хао заполняет холдер молотым кофе, а затем вставляет его в машину.

— Разобрался, как пользоваться? Как тебе? — поинтересовался Чэнь Цзяюй.

Ему всегда было важно внимание к партнёру, будь то в любви или при выборе подарков.

— Только что научился делать эспрессо, — ответил Фан Хао. — Остальное придётся подсмотреть в интернете.

Машина загудела, и из неё начал вытекать тёмный кофе, наполняя изящную чашку. Регулируя настройки, Чэнь Цзяюй подошёл ещё ближе и обнял Фан Хао сзади. Он был чуть выше и шире его, а утренний солнечный свет, проникая в окно, освещал их обоих так, что даже тени на полу сливались в одну.

— Ах… — Фан Хао слегка удивился, но не стал сопротивляться этим нежным рукам. Он только предостерёг, — осторожнее, не обожгись.

Первая чашка эспрессо была готова, но Фан Хао не стал её пить, а протянул Чэнь Цзяюю.

— Попробуй сначала ты. Молока дома нет, поэтому придётся испытать вспениватель в следующий раз.

Чэнь Цзяюй выпил всё до дна и одобрительно кивнул головой. Он никогда не задумывался о покупке кофемашины для себя, так как обычно не имел времени на такие удовольствия, предпочитая покупать кофе в кофейне в аэропорту. Поэтому и стал обладателем карты постоянного клиента Koza. Но когда размышлял, что подарить Фану Хао на день рождения, его первая мысль была купить именно эту кофемашину. Он предполагал, что Фан Хао любит возиться с такими технологичными штуками, и был уверен, что тот сможет хорошо освоить это — и не ошибся.

Так началось обычное утро, наполненное ароматом кофе, которое медленно заполняло кухню, а тихие моменты текли между двумя людьми.

Только спустя время Чэнь Цзяюй заметил, что Фан Хао переоделся в спортивную одежду — шорты и футболку для бега. Как и следовало ожидать, после того как Фан Хао выпил кофе, он сказал Чэнь Цзяюю:

— Я приготовил простой завтрак. Оставил тебе немного в микроволновке, и есть хлеб, если захочешь поджарить тосты. В холодильнике йогурт и остатки вчерашней еды — я не знаю, что ты любишь, смотри сам. Я собираюсь побегать, вернусь примерно через час. Если захочешь пойти куда-нибудь поесть, можешь подождать, пока я вернусь и приму душ.

Завершив свои инструкции, он надел беговые кроссовки.

— Ты оставляешь меня одного дома? — пошутил Чэнь Цзяюй.

— А есть о чём беспокоиться? — улыбнулся в ответ Фан Хао. — Ты что, ограбишь меня или соблазнишь? Денег нет, а достоинство давно украдено.

Чэнь Цзяюй остался доволен таким ответом. К тому времени он уже почувствовал голод, поэтому направился к холодильнику. Вчера вечером, он не уделил должного внимания, а теперь заметил на холодильнике календарь с ежедневным планом тренировок, на котором были написаны такие слова, как «лёгкий темп» и «ритм», рядом указывались аббревиатуры и километраж.

— Это твой тренировочный план? — поинтересовался Чэнь Цзяюй с любопытством.

Фан Хао собирался уже надеть наушники, но снял их и ответил:

— Да, изначально это были тренировки, которые я составил, чтобы следовать им каждый день, но... мне стыдно признаваться. В последнее время на работе так много всего, что планы не поспевают за событиями. Теперь это превратилось просто в бег. Когда чувствую себя хорошо — сколько смогу, столько и пробегу.

Чэнь Цзяюй вспомнил, как пару месяцев назад, когда он впервые подвозил Фан Хао, тот рассказывал ему об этом своём увлечении.

— Скоро у тебя соревнования? — спросил он.

Фан Хао колебался немного, прежде чем поделиться:

— В следующем году в Гонконге стокилометровый забег. В позапрошлом году такой был в Пекине, но я не дошёл до финиша, так что осталась психологическая травма. Не уверен, стоит ли мне снова подавать заявку. Если подам, то нужно будет серьёзно тренироваться и хорошо выступить, — всё же сказал он.

— Конечно, подавай заявку! У тебя всё получится, — подбодрил его Чэнь Цзяюй.

Только после этих слов он осмыслил услышанное:

— Сто километров…?! Это же почти два марафона. Как долго бежать такую дистанцию?

— Почти два с половиной марафона, — серьёзно ответил Фан Хао. — Я никогда не доходил до конца, так что не знаю.

Два года назад он и Лу Цзявэй расстались довольно бурно. После расставания Фан Хао переживал потерю в личной жизни и несколько месяцев провёл в очень подавленном настроении. Он анализировал своё состояние и пришёл к выводу, что переживает типичный кризис четверти жизни. Ему нужны были новые мотивации и цели. Поэтому Фан Хао поспешно зарегистрировался на сто километров в Пекине. Из-за спешки у него не было достаточно времени для подготовки, и в день соревнований он заставил себя бежать, полагаясь на силу воли и обычные свои результаты на длинные дистанции. Однако на семидесятом километре он почувствовал, что что-то пошло не так. Он не мог есть и был полностью лишён энергии. В тот день было очень жарко. Его дважды стошнило на обочине, пока, наконец, он не сдался и его не забрала машина скорой помощи. Фан Шэнцзе и его мать всё же пришли на забег, чтобы обнять его и поддержать, но он не смог преодолеть чувство поражения.

С тех пор он больше не пытался пробежать такую дистанцию. Надпись «Не дошёл до финиша» в его зачётке стала психологической травмой. В беговом сообществе это называют DNF*, и у многих часто бегающих есть пара таких результатов. Но для Фан Хао было не ясно, что именно мешало ему сделать следующий шаг, недостаточное количество тренировок или печальный конец предыдущих отношений. Он так и не смог полностью разобраться в этом.

* DNF — did not finish — не дошёл до финиша.

Вернувшись с пробежки, Фан Хао принял душ и готовился отправиться на работу в аэропорт. Когда он переоделся и вышел, то увидел, что Чэнь Цзяюй уже надел свою форму. Его ноутбук стоял на барной стойке, разделяющей столовую и гостиную. Чэнь Цзяюй сидел на одном из высоких стульев, листая страницы на компьютере и разговаривая по телефону с семьёй.

Казалось, он уже поел: вся посуда, включая маленькую кофейную чашку из которой он пил эспрессо, уже были убраны в посудомоечную машину. Фан Хао всегда чувствовал, что у Чэнь Цзяюя есть трудноописуемая аура — он становился главным в любом разговоре, хозяином в любой комнате. Это было врождённое свойство личности, не зависящее от его популярности. Сейчас он разложил свои вещи в гостиной, и это выглядело не как первая ночь в его доме, а как будто он уже долго здесь живёт. Чэнь Цзяюй, наверняка, даже знал, что лежит в каждом шкафу. На мгновение Фан Хао остановился, он не хотел нарушать эту атмосферу.

Фан Хао не подслушивал, но Чэнь Цзяюй не скрываясь говорил по телефону, упомянув поездку в больницу для оформления документов и покупку цветов для врачей. Затем он взглянул на часы и сказал, что должен быть там к полудню.

После того как он повесил трубку, Фан Хао, наконец, спросил:

— У кого-то из твоей семьи была госпитализация?

— Моя мама выписывается, — сказал Чэнь Цзяюй.

Он вспомнил, что, похоже, они раньше не обсуждали эту тему. Видя, что Фан Хао поднял этот вопрос, он не стал уклоняться от разговора.

— Рак молочной железы в последней стадии, уже распространился на лимфоузлы. Ранее она проходила химиотерапию, но недавно решила придерживаться консервативного лечения, больше не посещая больницу часто.

Фан Хао впервые услышал о семейных делах Чэнь Цзяюя.

— ...когда это было диагностировано? — тихо спросил он.

— Около года назад, — ответил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао вспомнил, что примерно в то время Чэнь Цзяюй отказался от высокооплачиваемых и менее напряжённых международных рейсов, предпочтя внутренние линии. Поставив себя на его место, он представил, как было бы тяжело, если бы подобное случилось с его матерью, он бы задыхался от боли.

Хотя он тоже пережил смерть отца вскоре после начала работы, но его отец умер от сердечного приступа, и это произошло внезапно. В каком-то смысле, когда он ушёл, не было физической боли или психологических мук от осознания, что жизнь любимого человека подходит к концу, и приходится отсчитывать дни. Наличие в семье человека с неизлечимой болезнью затрагивает не только самого пациента, но и его близких. Прокрутив всё это в своей голове, он понял, что этот год для Чэнь Цзяюя был непростым.

Фан Хао подошёл ближе и сел на другой высокий стул.

— Прости, — произнёс он.

После этих слов он положил руку на спину Чэнь Цзяюя и слегка приобнял его.

Те ощущения, которые были вчера вечером, вернулись; хотя Чэнь Цзяюй и переживал тяжёлые времена в одиночку, сейчас, когда рядом был человек, говорящий «я понимаю тебя», «прости», это заставило его нос защипать. Он опустил голову, чтобы скрыть свои эмоции.

— Это не то, что я мог выбрать, — через секунду сказал Чэнь Цзяюй.

Он уже говорил подобное Фан Хао раньше. Для него баланс между работой и семьёй был единственным правильным выбором с самого начала. Но сейчас, когда Фан Хао спросил, Чэнь Цзяюй осознал, что теперь ему нужно думать ещё и об отношениях с Фан Хао. Он должен заботиться обо всех и не разочаровывать никого.

Фан Хао смотрел на его серьёзное лицо.

— Прости, я... не знаю, как тебе помочь, — вздохнув, добавил он.

Чэнь Цзяюй был тронут; он закрыл ноутбук и тоже сжал руку Фан Хао.

— Не нужно. Твоих слов достаточно.

***

В полдень  Чэнь Цзяюй собрал свои вещи, чтобы отправиться в больницу, но продолжал думать о машине Фан Хао, которая осталась припаркованной в аэропорту. Поэтому он настоял на том, чтобы сначала отвезти его на работу, а затем вернуться домой. Как только Фан Хао вышел из стильного Porsche Macan, он встретил Чу Ижоу, которая только что тоже припарковала свою машину.

Чэнь Цзяюй тоже узнал её и не стал избегать встречи. Он опустил стекло машины, чтобы поздороваться.

Как только он отъехал, Чу Ижоу удивлённо распахнула глаза.

— У тебя что-то произошло? — спросила она у Фан Хао.

— Да, вроде бы, — улыбнулся тот в ответ.

— Вы вместе? — уточнила Чу Ижоу.

— Мы всё обсудили, — ответил Фан Хао, — пока на испытательном сроке. Ещё не вместе.

Чу Ижоу обрадовалась и потянула его за руку.

— Ах, я знала, что между вами что-то особенное!

Чу Ижоу была на два года младше Фан Хао, поэтому он всегда относился к ней как старший брат.

— Да, ты заметила это раньше меня, — признал он её проницательность.

Они расстались у башни, всё внутри диспетчерской было как обычно, от радарного монитора, микрофонов-гарнитур до листов с данными о полётах. Кондиционер поддерживал постоянную температуру, в бутылке Фан Хао всегда был литр воды, стул настроен на нужную высоту — это были постоянные элементы его жизни. Фан Хао сел на своё место, готовясь к работе, как и в тысячу других дней, без особых изменений. Но единственное отличие заключалось в том, что он чувствовал радость. Чэнь Цзяюй сегодня не летал, но, вероятно, уже был на автостраде. Оказывается, забота о ком-то тоже может приносить такое настроение, когда чувствуешь себя расслабленным и довольным.

Пламя

Глава 41. Пламя.

Чэнь Цзяюй совсем не ожидал услышать от собственного отца предварительное заключение о причинах аварии, связанной с заклиниванием элеватора на грузовом рейсе 1025 — и его догадка оказалась верной. Всё произошло из-за неправильно закреплённого крупногабаритного оборудования для добычи нефти, что привело к разрыву нескольких стяжных ремней во время подъёма. Это вызвало эффект домино: три машины в грузовом отсеке сместились к хвосту самолёта, сдвинув центр тяжести и пробив грузовой отсек. Чудом удалось приземлиться без жертв. Ещё одно предсказание сбылось, когда выяснилось, что черный ящик был повреждён спустя пять секунд после взлёта, и все данные были потеряны. Однако фюзеляж не сильно пострадал, и эксперты могли приблизительно оценить степень повреждения стенок грузового отсека и скользящего стержня хвостового оперения, просто подняв крышу.

В последние дни график Чэнь Цзяюя и Фан Хао не совпадал — Фан Хао отдыхал, когда Чэнь Цзяюй летал, и наоборот. Фан Хао обычно стремился покинуть аэропорт сразу после смены, но за последние дни они так и не встретились. Сегодня он решил подождать Чэнь Цзяюя после своей ночной смены, чтобы вместе позавтракать перед его утренним брифингом.

Причина аварии уже тоже была известна среди диспетчеров и нескольких пилотов, находившихся в тот день в воздушном пространстве. Встретив Чэнь Цзяюя, Фан Хао сразу же сказал:

— Грузовой рейс 1025, ты слышал? Ты был прав.

— Я слышал, — ответил Чэнь Цзяюй.

Он понимал, что эта авария случилась в тот день, когда Фан Хао был на дежурстве, и вспоминая, как недавно он выходил на работу рано и возвращался поздно, не успевая встретиться, Чэнь Цзяюй забеспокоился.

— Это же не коснулось тебя, правда? Я видел, как ты был занят...

Фан Хао помотал головой, прерывая его.

— На этот раз нет. Но слышал, что экипаж и перевозчик получили серьёзные штрафы.

Фан Хао, действительно, был обеспокоен, ведь после предыдущего сбоя радара его могли бы снова критиковать. Но прошла уже неделя, и никаких упрёков от заместителя директора Янь Сюна он не услышал, только Го Чжифан позвонила ему поинтересоваться, как он и как всё прошло. Это позволило ему немного успокоиться.

Чэнь Цзяюй не слышал о наказании экипажа.

— Наказали экипаж? Они смогли безопасно посадить самолёт на скорости более 200 миль в час, и никто не пострадал. Они сработали хорошо.

Он был возмущён за опытного капитана рейса 1025, о котором его отец говорил, что тот был бывшим пилотом гражданской авиации и уже собирался выходить на пенсию, когда произошёл этот инцидент.

— Импортное оборудование... наверное, очень дорогое, — лишь предположил Фан Хао. — Включая самолёт, всё списано.

Чэнь Цзяюй не согласился.

— Это пассажирские самолёты, переделанные в грузовые компанией Hainan Airlines, их и так собирались списать через пару лет. А оборудование... что может быть дороже человеческой жизни?

Говоря откровенно, потому что Фан Хао был рядом, он добавил:

— Наказание перевозчика оправдано, но вины экипажа здесь нет.

— У руководителя перевозчика тоже есть свои трудности, — не согласился Фан Хао. — В их правилах вообще не прописано, как закреплять такое крупное нестандартное оборудование. Говорят, у военных есть свои методы для транспортировки бронированных машин и всего подобного, и всё это основано на многолетнем опыте, но эти правила есть только в инструкциях военных.

Фан Хао хорошо понимал эту проблему из собственного опыта, когда правила не успевали за реальностью.

Чэнь Цзяюй не знал этого.

— Ладно, — кивнул он, — главное, что это не коснулось тебя. Ты так много работал, я уже начал волноваться.

— Нет, просто много работы, — вздохнул Фан Хао. — Го Чжифан всё ещё в декрете, но после этого месяца станет легче.

Он не должен был брать так много ночных смен, это сильно изматывало его. После каждой такой долгой ночи, его глаза были красные от перенапряжения.

— Но хорошая новость в том, что мой ученик скоро закончит обучение, и ты, вероятно, восемь раз из десяти будешь слышать его голос в эфире.

Но Чэнь Цзяюй слегка поморщился.

— Значит, я не буду слышать твой голос? Какие же это хорошие новости.

Он был слишком близко к Фан Хао. В утренней тишине полупустого терминала аэропорта, Чэнь Цзяюй говорил не скрываясь и не понижая голоса, и даже пододвинул своё кресло поближе к Фан Хао .

Фан Хао, который не любил публичных проявлений чувств, немного смутился и просто отпил свой кофе. Но не отодвинулся, позволяя Чэнь Цзяюю незаметно коснуться его колена под столом.

Увидев, как Фан Хао пьёт, Чэнь Цзяюй вдруг вспомнил кое-что и достал из своей сумки термокружку, протянув её Фан Хао.

— Твоя кружка.

В последний раз они встречались в Терминале Т1, чтобы пообедать вместе, тогда Фан Хао только пришёл на ночную смену, а Чэнь Цзяюй только закончил дневной полёт и собирался уходить. Фан Хао попробовал дома приготовить безкофеиновый овсяный латте на своей новой кофемашине и принёс его в термосе для Чэнь Цзяюя. Чэнь Цзяюй был тронут и в шутку заметил, что этот подарок оказался фантастической инвестицией: хотя он и был куплен для Фан Хао, сам Чэнь Цзяюй уже несколько раз извлёк из этого выгоду. Конечно, он мог бы окупиться ещё быстрее, если бы Чэнь Цзяюй провёл в доме Фан Хао ещё несколько ночей, но Чэнь Цзяюй не решился сказать это вслух, так как могло показаться, что он слишком многого хочет.

— Куда сегодня летишь? В выходные тоже есть рейсы? — Фан Хао продолжил разговор на фоне утренней тишины.

— Всё те же Шэньчжэнь и Гуанчжоу. В субботу тоже летаю, в воскресенье отдыхаю. Но в этот день мне нужно домой.

У пилотов нет выходных и праздников, и Чэнь Цзяюй не был исключением. Обычно в воскресенье они оба отдыхали, но он уже договорился провести выходной с родителями, они собирались пойти на пикник в парк, что, вероятно, займёт весь день.

Фан Хао не особо переживал.

— Ничего страшного, а в понедельник? — спросил он.

Увидев, что Чэнь Цзяюй достаёт телефон, чтобы проверить свой график, он тихо добавил:

— Так как мой дом рядом с аэропортом, ты мог бы заезжать ко мне после рейсов. Не нужно заранее договариваться о дне, достаточно предварительно позвонить. Я обычно дома в будни, когда не на смене.

Чэнь Цзяюй с улыбкой кивнул в ответ, выражая согласие. После того вечера и последующих дней он так долго не видел Фан Хао, что казалось, будто потерял с ним всякую связь. Их встречи в терминале T1, включая сегодняшнюю, всегда были спешными, и их было всего лишь две за всё время. Но зато сообщениями они обменивались довольно часто, порой без особого повода заводя разговор. Каждый раз, как только Чэнь Цзяюй выключал двигатель самолёта и включал сотовые данные, его телефон мгновенно загорался новыми сообщениями. Даже знакомые стюардессы подшучивали над ним по этому поводу. До того как они всё прояснили, их переписка не превышала и десяти страниц, а теперь за пару дней они могли обмениваться десятками сообщений.

Вчера, возвращаясь в Лицзин, Чэнь Цзяюй застрял в пробке и попросил Фан Хао прислать ему фотографию. Тот отказал, и Чэнь Цзяюй снова стал рассматривать фотографию с укусами на шее, присланную неделю назад, от которой у него вскипала кровь. Он смотрел на неё до тех пор, пока ему не начали сигналить автомобили сзади. Чэнь Цзяюй был вынужден выключить экран, чтобы унять вспыхнувшее желание, разгоравшееся пламенем в его сердце.

Той же ночью Фан Хао получил сообщение от Фан Шэнцзе со ссылкой на пост в Вэйбо. Фан Хао открыл его и увидел, что Чэнь Цзяюй под своим настоящим именем выложил фотографию. Это был знакомый снимок: через стекло кабины пилота виднелся закат над аэропортом Дасин, освещающий пустынную взлётно-посадочную полосу в центре кадра. Чэнь Цзяюй давно не появлялся на Вэйбо, но внезапно «воскрес» с этой фотографией. Некоторые из авиационного сообщества узнали аэропорт и взлётную полосу и в комментариях стали гадать, не связано ли это с инцидентом на грузовом рейсе 1025 и не молил ли тем самым Цзя-гэ о безопасности полётов.

Но только Фан Хао знал, что фотография была сделана не на днях, а несколько недель назад — та самая, что прислал ему Чэнь Цзяюй, со взлётно-посадочной полосы L17. У него появилось собственное предположение: возможно, Чэнь Цзяюй не так уж и переживал за общественность или безопасность, его мотивы были исключительно личными. Возможно, он вспоминал тот момент, который стал началом их знакомства, после которого всё стремительно изменилось всего лишь за несколько недель.

Фан Хао взял телефон и начал печатать сообщение Фан Шэнцзе:

[Кстати, у меня есть кое-что, о чём я должен тебе рассказать…].

***

В это время, в шумном терминале T1, встреча Чжоу Цичэня и Лан Фэна прошла гладко. Через неделю после дня рождения Фан Хао у них была договорённость о встрече на парковке. Чжоу Цичэнь сразу заметил тёмно-синюю Tesla Лан Фэна и не упустил случая подшутить, подходя к нему:

— На этот раз припарковался как надо, а?

— Добрый вечер, — Лан Фэн ответил естественно.

Его непринуждённость заставила Чжоу Цичэня задуматься: в тот вечер Лан Фэн выпил немало, Чжоу Цичэнь из личных соображений добавил ему в маргариту двойную порцию текилы. Лан Фэн, возможно, ничего не помнил из того, что произошло ночью в гостевой комнате. Чжоу Цичэнь задумался, хорошо это или плохо?

Так случайно сложилось, что оба они только что приземлились. Чжоу Цичэнь после тринадцатичасового дежурства и перелёта через часовые пояса, а Лан Фэн после полёта из Берлина в Пекин. Оба были голодны, поэтому Лан Фэн предложил поужинать в ресторане, который считался лучшим местом итальянской кухни в Пекине.

Ресторан выглядел шикарно, в меню не было ни слова по-китайски, а официанты были иностранцами. Чжоу Цичэнь никогда не бывал в таких заведениях, которые казались идеальным местом для свиданий. В тусклом свете свечей изысканно одетые офисные работники общались за уединёнными столиками. Чжоу Цичэнь чувствовал себя немного не в своей тарелке, но он и Лан Фэн, один — с тремя полосками на погонах, другой — с четырьмя, выглядели не хуже любого из присутствующих.

Лан Фэн знал, что Чжоу Цичэнь здесь впервые, и начал рекомендовать ему блюда, которые сам он уже пробовал. Однако после долгих разговоров Чжоу Цичэнь всё же решил доверить выбор Лан Фэну. К их столу подошёл официант, который знал Лан Фэна — молодой красивый брюнет. Они говорили на иностранном языке. На голландском или немецком, Чжоу Цичэнь не смог разобрать. Он просто наблюдал, как Лан Фэн ловко заказывал еду на двоих.

— Ты так хорошо говоришь по-голландски, или это был немецкий? — спросил Чжоу Цичэнь, когда официант ушёл.

— На голландском я говорю на работе и при общении с экипажем, так что я использую его каждый день и знаю хорошо. Немецкий у меня был лучше в детстве, потому что тогда мои родители работали недалеко от Франкфурта. В школе, со своими крёстными и с немецкими друзьями мы тоже говорили по-немецки, — объяснил Лан Фэн.

Чжоу Цичэнь не скрывал своего восхищения языковыми способностями Лан Фэна.

— Как ты запоминаешь столько языков?

— Всё дело в практике, — Лан Фэн взглянул на Чжоу Цичэня, пытаясь найти подходящий пример. Но не нашёл и лишь добавил, — У тебя тоже, наверное, есть много умений, о которых я даже не догадываюсь. Вещей, в которых ты особенно хорош.

Чжоу Цичэнь задумался на мгновение. Можно ли считать выносливость особым навыком?

Он лишь улыбнулся и отпил глоток вина, которое заказал Лан Фэн.

Спустя некоторое время Чжоу Цичэнь решил, что пора говорить откровенно, и начал:

— Кстати, ты изначально действительно хотел сблизиться с Фан Хао?

Лан Фэн не стал уклоняться и честно кивнул:

— Не то чтобы я добиваться его расположения, но я действительно хотел пригласить его поужинать или выпить. Но он сразу отказался. Сказал, что не встречается ни с кем из авиационного окружения. Я спросил, есть ли у него кто-то, кто ему нравится, и он ответил отрицательно. Но...

Лан Фэн посмотрел на Чжоу Цичэня, его взгляд был полон вопросов.

Чжоу Цичэнь понял намёк Лан Фэна.

— Ты хочешь спросить про его отношения с Чэнь Цзяюем? — продолжил он за него.

Лан Фэн кивнул и продолжил тихим голосом:

— Я догадывался, но не был уверен. Так они вместе?

В тот вечер у Фан Хао дома Лан Фэн не видел, чтобы Чэнь Цзяюй и Фан Хао были особенно близки; наоборот, они разговаривали довольно мало. Однако даже так, Лан Фэн заметил между ними тонкие нити привязанности, более тёплые, чем между обычными друзьями. На вечеринку Лан Фэн принёс шампанское, Чжоу Цичэнь — вино, Чу Ижоу подарила настольную лампу, Фан Шэнцзе купил брату поясную сумку для бега. А подарок Чэня Цзяюя был наиболее значительным.

— Пока что нет, но всё идёт к этому, — честно признался Чжоу Цичэнь, — Я знаю Чэнь Цзяюя достаточно долго.

После этого Чжоу Цичэнь оценил ситуацию: Фан Хао отверг Лан Фэна, мотивируя это нежеланием встречаться с кем-то из своего круга, а затем начал сближаться с Чэнь Цзяюем из того же круга. У Лан Фэна, вероятно, было неприятное чувство. Он осторожно спросил его:

— Тебя это беспокоит?

— Беспокоиться бесполезно, — спокойно улыбнулся Лан Фэн. — Если это не судьба, никакие усилия тут не помогут.

— Фан Хао тебя не обманывал, — попытался оправдать друга Чжоу Цичэнь. — Возможно, в тот момент... он сам этого не осознавал. — после паузы он добавил, — У них только начинают появляться кое-какие признаки взаимодействий, так что не говори, что я тебе это рассказал, хорошо? Иначе Цзя-гэ придёт ко мне выяснять отношения.

Действительно, Фан Хао был молчалив, а Чэнь Цзяюй защищал свои чувства. Чжоу Цичэнь подумал, что если бы он не написал Фан Хао специально, мог бы и не узнать правду ещё несколько месяцев. Даже когда он спросил напрямую у Фан Хао, тот не стал что-то подробно объяснять, а всего лишь ответил: «Это долгая история», и Чжоу Цичэню пришлось додумывать всё самому.

Во время разговора официант принёс закуски. Подавая блюда, он завязал непринуждённый разговор с Лан Фэном, словно они были старыми знакомыми. Официант задал какой-то вопрос, после чего оба они взглянули на Чжоу Цичэня. Взгляд Лан Фэна был особенно нежным и сдержанным. Затем они снова наклонились друг к другу и обменялись парой фраз, после чего молодой красивый официант с каштановыми волосами поднял большой палец в сторону Чжоу Цичэня и ушёл.

Чжоу Цичэнь был совершенно озадачен и не мог удержаться от любопытства.

— О чём вы там говорили? — спросил он.

— Он спросил, не на свидании ли мы, я сказал, что да, — ответил Лан Фэн, словно не давая Чжоу Цичэню возможности возразить. — Я часто прихожу сюда один, он уже несколько раз видел меня здесь.

Ходить одному в такой романтический ресторан, заказывать три блюда и наслаждаться бокалом вина... Жизнь Лан Фэна казалась действительно спокойной и свободной. Чжоу Цичэнь считал это настоящей роскошью. Эта роскошь не в деньгах — хотя Чжоу Цичэнь и не зарабатывал столько, сколько капитан международных авиалиний, но его зарплата и количество рабочих часов позволяли ему посещать такие места. Роскошь заключалась, скорее, в духовном аспекте. С первой встречи Чжоу Цичэнь заметил, что Лан Фэн был похож на человека, не знавшего бед. Ему не приходилось жить в постоянном напряжении или выплачивать кредиты с первого рабочего дня. Он мог летать на широкофюзеляжных самолётах и даже стать капитаном до тридцати лет, при этом наслаждаясь размеренной жизнью. Его непринуждённость, открытость, уверенность и щедрость ослепляли. Это бросалось в глаза.

— Итак, мы на свидании? — под воздействием вина спросил Чжоу Цичэнь.

Ответ Лан Фэна был ожидаем.

— Если ты спрашиваешь, я, конечно, отвечу «да». — Затем он улыбнулся и спросил, — А ты сам как считаешь?

Чжоу Цичэнь на мгновение замер, а потом согласился.

— Если ты так говоришь...

Пользуясь ножом и вилкой Лан Фэн переложил на тарелку Чжоу Цичэня красиво украшенное блюдо, призывая его есть побольше. Приборы были западные, а вот традиции оставались китайскими. Чжоу Цичэнь, к своему удивлению, отметил, что блюдо было вкусным.

По мере того как они лучше узнавали друг друга, разговор снова перешёл на профессиональные темы. Чжоу Цичэнь спросил у Лан Фэна, сколько часов он налетал на A330, прежде чем стать капитаном. Лан Фэн объяснил, что ему потребовалось пять лет полётов на A330, чтобы набрать 2500 часов и совершить 400 взлётов и посадок. На широкофюзеляжных самолётах маршруты были длиннее, поэтому количество взлётов и посадок за одинаковое время — меньше. И стать капитаном на A330 сложнее, чем на меньших моделях, таких как A320. Чжоу Цичэнь летал на A330 только на тренажёре в начале года после успешного прохождения тестов, к тому времени уже набрав более 500 часов на A320.

— Сколько часов в год ты летаешь? — с удивлением спросил Лан Фэн.

Подумав, Чжоу Цичэнь честно ответил:

— В прошлом году было больше 1100 часов, в этом году... видимо, будет около 1200. Уже больше тысячи, а ноябрь ещё не закончился.

По правилам гражданской авиации пилот может налетать не более 1000 часов в год, но компании часто находят способы обойти это ограничение, если здоровье пилотов позволяет брать на себя больше работы. Чжоу Цичэнь обычно работал по пять дней в неделю с двумя выходными, иногда проводя на дежурстве пятнадцать-шестнадцать часов в день.

Услышав такое впервые, Лан Фэн не смог скрыть удивление:

— У вас все так работают? Это... слишком тяжело.

— Нет. Всегда есть выбор. Пилоты, у которых есть семья и дети, не так усердствуют, но я хочу поскорее стать капитаном, так что терплю такие трудности, — улыбнулся Чжоу Цичэнь, а затем подмигнул, — так что моё время дорого.

Лан Фэн понял намёк, он хотел что-то сказать о его чрезмерной загруженности, но они ещё не были настолько близки, и это показалось ему неуместным. В итоге он лишь серьёзно произнёс:

— Ну, спасибо, что нашёл для меня время.

— Я просто пошутил, — засмеялся Чжоу Цичэнь. — Мне приятно с тобой общаться.

Когда они расплачивались после ужина, Лан Фэн настоял на том, чтобы угостить Чжоу Цичэня, ведь у того редко бывает выходной. Чжоу Цичэнь согласился, обещая в следующий раз угостить его в ответ и пригласить на китайскую кухню на следующей неделе.

Прощаясь, Чжоу Цичэнь спросил, где живёт Лан Фэн, но это был всего лишь вежливый вопрос, ни к чему не обязывающий. Дело не в том, что он не думал о чём-то ещё, но предыдущий отказ Лан Фэна заставил его решить, что лучше сохранять дистанцию. Он уже проявил инициативу в своё время, теперь ход за Лан Фэном.

Лан Фэн казался немного сомневающимся, но, в итоге, остался джентльменом до конца. Он проводил взглядом Чжоу Цичэня, садящегося в такси, чтобы поехать домой, а сам заказал услуги водителя. Максимум, что он сделал на прощанье, — это слегка коснулся плеча Чжоу Цичэня, на котором были его погоны.

Романтика 18+

Глава 42. Романтика.

За последние две недели Фан Хао и Чэнь Цзяюй были очень заняты. Фан Хао часто не спал ночами и днём отсыпался, в то время как Чэнь Цзяюю, летающему на внутренних рейсах, не было необходимости перестраивать свой биоритм. Однако его график стал настолько насыщенным, что он либо был в полёте, либо ожидал следующего рейса. Впервые за год он пожалел о том, что сдал в аренду свою квартиру в районе Дасин и переехал в Лицзин, потому что дорога занимала слишком много времени. Дважды он чуть не уснул за рулём от усталости и был вынужден останавливаться, чтобы отдохнуть и безопасно доехать домой.

Несмотря на редкие встречи, отсутствие физической близости они не ощущали. Фан Хао и Чэнь Цзяюй занимались любовью каждый раз, когда оставались вместе на ночь.

Так как дом Фан Хао находился ближе к аэропорту, их любовные утехи всегда происходили у него. На кровати, диване, ковре, в ванной, спальне и гостиной — они испробовали все уголки. Фан Хао смеялся, говоря, что любовь надо проявлять активно, и он был абсолютно прав. Даже Чэнь Цзяюй не ожидал, что однажды он будет настолько страстно и нежно относиться к этому. Кожа к коже, наедине с самыми интимными моментами и словами, он не стеснялся своих желаний и наслаждений. Эта близость заставляла его сердце биться чаще, а щёки — пылать, как будто его сердце раскрывалось, и в нём чётко оставался след другого человека. После каждой такой встречи Чэнь Цзяюй думал, что лучше уже быть не может, но в каждую последующую встречу эти ощущения были ещё более глубокими.

Однажды случилось кое-что особенно запоминающееся — в его дорогом автомобиле. Возможно, всё началось в тот день, когда Фан Хао командовал заходом на посадку рейса Чэнь Цзяюя, и один из пилотов начал жаловаться прямо в эфире. Фан Хао с непреклонным выражением лица отчитал того и всё ещё хмурился, когда встретил Чэнь Цзяюя в аэропорту. Чэнь Цзяюй не мог устоять перед серьёзностью и решительностью Фан Хао. Возможно, именно в ту ночь, когда Чэнь Цзяюй вёл машину, Фан Хао, дотрагиваясь до его руки на рычаге переключения передач, невзначай сказал:

— Цзя-гэ, я бы хотел когда-нибудь полетать с тобой. Наверное, вид из кабины пилота на высоте десять тысяч метров потрясающий.

Эта, казалось бы, обыденная фраза, даже простое желание, легко возбудило Чэнь Цзяюя. В тот вечер он торопился вернуться в Лицзин на ужин к 20:30, а у Фан Хао на следующий день была ранняя смена, так что у них даже не было времени доехать до дома Фан Хао.

Чэнь Цзяюй выехал из аэропорта на своём Porsche, поехал на юг, к безлюдным окраинам Дасина, нашёл уединённое место рядом со стройкой, заглушил машину и откинул сиденья. Они перебрались на задний ряд и в ограниченном пространстве автомобиля предались страсти. Чэнь Цзяюй не успел снять форму, одежда Фан Хао также всё ещё была на месте. Только его серые брюки, так хорошо сидящие на нём, были спущены, рубашка расстёгнута и задрана наверх. Желание накрыло их внезапно, но Фан Хао быстро приспособился: его левая нога лежала на плече Чэнь Цзяюя, прижимаясь к его щеке, а правая слегка опиралась на сиденье перед ним. Чэнь Цзяюй почувствовал, что не может двигаться, а мышцы его груди и спины были напряжены. Он не мог сменить позу в таком ограниченном пространстве, поэтому сжал талию Фан Хао и вошел глубже, пытаясь попасть в ту чувствительную точку, от которой тот начинал дрожать и терять голос. Когда ему это удалось, Фан Хао задрожал всем телом. Как только Чэнь Цзяюй увидел эту возбуждающую картину, он начал с силой выходить и входить на полную глубину своего члена. Чэнь Цзяюй не мог сдержаться и с силой трахал мужчину под ним. Фан Хао от такого напора схватил его за плечи и умолял быть мягче, но Чэнь Цзяюй как будто этого не слышал.

В машине была кромешная тьма, окна запотели, а кузов машины раскачивался в такт их движениям. Если бы кто-то проходил мимо в тот момент, он мог бы увидеть, как высоко поднята одна нога, которая двигалась вверх и вниз вместе с раскачивающимся автомобилем. В конце концов, Чэнь Цзяюй не выдержал, сорвал презерватив и кончил прямо на Фан Хао. Несколько капель попали ему на грудь. Увидев, что Фан Хао ещё не закончил, Чэнь Цзяюй встал на колени, чтобы помочь ему рукой, одновременно введя два пальца ему в анальное отверстие и массируя его простату. Его техника была не идеальна, но вид капитана в форме был для Фан Хао поистине соблазнительным. При одновременном воздействии сзади и спереди, Фан Хао не выдержал и трёх минут и кончил прямо в руку.

— Надеюсь, не попало на машину, не хочу, чтобы она была грязной, — это были первые слова Фан Хао, после того, как он очнулся от таких ярких ощущений.

Белый кузов автомобиля и даже светлая кожаная обивка салона — Чэнь Цзяюй ценил чистоту. И Фан Хао не знал, как часто тот моет машину, но изнутри и снаружи она всегда была безупречной.

Однако Чэнь Цзяюй, гладя его по лицу, сказал:

— Если это твоё, то это не грязь.

Они быстро привели себя в порядок с помощью салфеток, Чэнь Цзяюй помог Фан Хао одеться и, не удержавшись, шлёпнул его по ягодицам.

— Чёрт, я всё ещё хочу тебя.

Фан Хао в ответ спокойно поцеловал его в тесном пространстве.

— Только из-за того, что я упомянул о полёте вместе? — догадался он. — Чэнь Цзяюй, ты действительно…

Он не смог договорить. Когда Фан Хао впервые встретил Чэнь Цзяюя, он восхищался его тщательностью и вниманием к деталям, но теперь его привлекали такие вот редкие импульсивные моменты. Он находил эту необычную сторону Чэнь Цзяюя очаровательной. Фан Хао снова захотелось его поцеловать.

Чэнь Цзяюй промолчал. Когда он осознал это, ему стало страшно. Сначала он думал, что полюбить Фан Хао — это как промахнуться на ступеньке: стоит просто устоять на ногах и следовать всем правилам ухаживания, и всё будет хорошо. Но теперь ему казалось, что он упал с десятого этажа; он был в восторге от каждого жеста, каждого слова Фан Хао, а его желания и мысли были бездонной пропастью, готовой поглотить его целиком.

***

Чэнь Цзяюй встретил Фан Хао вновь через два дня по радиосвязи на подходе к Пекину. Он услышал этот расслабленный, спокойный голос и невольно улыбнулся. На этом рейсе из Ханчжоу в Пекин Чэнь Цзяюй был главным пилотом. Его второй пилот занимался радиосвязью, когда Фан Хао, как и многие разы до этого, дал им указания:

— Air China 1816, подход к Пекину, радаром обнаружен. Посадка по системе ИПП на взлётно-посадочную полосу R17, поддерживайте высоту 5000.

Полоса L17 все ещё была закрыта, так что желанию Чэнь Цзяюя пришлось немного подождать.

На высоте 5000 метров турбулентность оказалась довольно сильной, и второй пилот Чэнь Цзяюя, он был новичком, быстро взялся за микрофон радиосвязи:

— Прошу разрешения на снижение до 4500, Air China 1816.

— Конфликт, Air China 1816, — последовал немедленный ответ Фан Хао.

Действительно, это был вечерний час пик, и по частоте команд Фан Хао было видно, что воздушное пространство перегружено. Чэнь Цзяюй понимал, что Фан Хао отказал не просто так: на высоте 4000 метров перед ними уже был самолёт, и интервал был слишком маленьким для корректировки.

Чэнь Цзяюй посмотрел на своего напарника, затем сам взялся микрофон радиосвязи, чтобы всё объяснить:

— На 5000 слишком трясёт, мы можем подняться обратно до 5500 или же снизить скорость и опуститься до 4500, Air China 1816.

Его комментарий был не голословным: сначала он объяснил, почему нужно изменить высоту, и предложил два альтернативных варианта. Он знал, что Фан Хао сразу узнает его голос. Не только потому, что у Фан Хао отличная память на голоса, но и потому что за последние две недели Чэнь Цзяюй часто отправлял ему голосовые сообщения и звонил.

Тем не менее, несмотря на их предыдущее общение, Чэнь Цзяюй всё ещё был взволнован, опасаясь не столько отказа Фан Хао, сколько того, что тот посчитает его слишком заносчивым.

После двух секунд молчания в эфире Фан Хао дал указание:

— Air China 1816, измените курс… двигайтесь на 190, я проведу вас на слепую посадку 10, там очередь поменьше. Снижайтесь до 4000, скорость 280, — к счастью, он согласился.

— Уточняю: поворот направо на 190? Air China 1816, — Чэнь Цзяюй удостоверился в направлении.

— Поворот направо на 190, верно. Высота 4000, скорость 280, слепая посадка 10, — повторил указания Фан Хао.

Чэнь Цзяю ещё раз всё повторил, а затем приступил к манёвру, начав правый поворот и снижение.

После успешного завершения полёта, выходя из самолёта, его напарник с восхищением сказал ему:

— Цзя-гэ, всё-таки твои слова имеют вес.

Чэнь Цзяюй, слушая его, чувствовал удовлетворение, но оставался серьёзным.

— Если время позволяет, каждую просьбу следует обосновывать. Работа диспетчеров сложна, каждая новая просьба — это дополнительная нагрузка для них.

Он наблюдал, как напарник кивнул в знак согласия, и сам вздохнул с облегчением. Сегодня вечером он собирался домой к Фан Хао и решил рассказать ему, как он учил молодого пилота уважать работу диспетчеров.

В терминале, когда он увидел Фан Хао, Чэнь Цзяюй на мгновение застыл: Фан Хао был одет в белую рубашку и черные брюки, на груди висел пропуск, а на плече — сумка. Он держал в руках букет жёлто-оранжевых цветов. Фан Хао выглядел как главный герой романтической дорамы. Хотя Чэнь Цзяюй и раньше знал, насколько он красив, его вид среди толпы всё равно заставил сердце Чэнь Цзяюя забиться чаще.

Когда они встретились, и он услышал объяснение Фан Хао, Чэнь Цзяюй понял, что зря так взволновался.

— Это для твоей мамы, она ведь только что выписалась из больницы. Я не могу сделать что-то ещё, и не знаю, любит ли она цветы, но… я выбрал те, которые показались мне красивыми, — сказал Фан Хао, протягивая большой букет азиатских лилий, которые Чэнь Цзяюю казались удивительно подходящими.

Чэнь Цзяюй взял цветы в одну руку, а другой обнял Фан Хао за плечи, шутливо притворяясь разочарованным.

— Так это не мне?

Фан Хао всегда нравилась эта немного детская непосредственность Чэнь Цзяюя, поэтому он ответил тем же, обняв его за плечи, и они отправились к выходу. Если бы кто-то сейчас их увидел, он мог бы подумать, что они братья.

— Ты завтра домой? — спросил Фан Хао, на самом деле беспокоясь о том, что цветы могут не сохраниться свежими до утра.

— Да, если только ты сегодня вечером не выгонишь меня, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Но он понял о чём беспокоился Фан Хао, поэтому добавил:

— Не волнуйся, сегодня вечером я подрежу их и поставлю в воду. Завтра цветы можно будет заново упаковать, и они будут выглядеть такими же свежими.

На этот раз Чэнь Цзяюй ехал в машине Фан Хао. Это была первая его поездка с Фан Хао в роли водителя. Фан Хао вёл машину уверенно и спокойно. Чэнь Цзяюй сидел на месте пассажира, у его ног стоял чемодан, а в руках он держал букет цветов, аромат которых наполнял всё пространство в машине. Это казалось ему невероятно романтичным, даже если цветы были куплены не для него — это уже не имело значения. Романтика заключалась не столько в самих цветах, сколько в заботе Фан Хао.

На самом деле Чэнь Цзяюй чувствовал вину перед ним.

— Я... я не могу ей честно сказать, кто купил эти цветы, — сказал он.

— Ничего страшного, — ответил Фан Хао, повернувшись к нему. — Просто скажи, что это ты купил.

Его тон был лёгким, словно ему было всё равно. Но Чэнь Цзяюя это волновало, и он добавил:

— Мне действительно жаль. Моя мама... она не такая, как твоя.

Он вспомнил, как Фан Жолань принесла Фан Хао торт на день рождения. Хотя Чэнь Цзяюй и не слышал, что она говорила, особенно вопрос о партнёре Фан Хао, но он мог представить, какие у него родители.

Фан Хао не стал задавать прямых вопросов, но он, казалось, всё понял и кивнул.

— Я счастливчик, знаю. Моей маме тоже потребовалось время, чтобы принять мой камин-аут, но к счастью, у меня был Шэнцзе, который облегчил моё напряжение.

— Да, но у меня времени уже нет, — вздохнул Чэнь Цзяюй, опустив взгляд на оранжевые лилии.

Фан Хао расстроили эти его слова.

— Просто отдай их ей, — сказал он. — Не волнуйся. Я думаю о ней так же, как и ты.

Для Чэнь Цзяюя эти слова звучали как «Моё — это твоё, и твоё — это моё», что было для него абсолютно правильным.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Ей точно понравится.

После этих слов в машине воцарилась тишина, так как Фан Хао сосредоточился на дороге. Через мгновение Чэнь Цзяюй вспомнил тему сегодняшнего захода на посадку.

— Спасибо за помощь с высотой сегодня.

Фан Хао держал одной рукой руль, другой — коснулся своего подбородка. Затем он повернулся к Чэнь Цзяюю и улыбнулся.

— Ты на самом деле... раньше не было такого, а теперь вдруг ты стал таким любезным?

Чэнь Цзяюй понял, что Фан Хао не беспокоит это и успокоился.

— В час пик так бывает — если не вам, то другим нужна корректировка маршрута, так что ничего страшного, — прямо сказал Фан Хао. — Я всё понимаю. Это же турбулентность. Когда могу помочь — помогаю, как сегодня. Когда не могу — придётся терпеть. Ты летай, как тебе нужно, не переживай.

Он говорил непринуждённо, но его слова были ясны, и Чэнь Цзяюй понял, что снова слишком много навоображал.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что я не понимаю вашу работу, — возразил Чэнь Цзяюй. — Мой второй пилот попросил изменить высоту без объяснений, не глядя на радар и расстояние до впереди идущего самолёта. Он просто, не думая, попросил, что нужно было ему. Но я ему сегодня объяснил, что ваша работа не проста и нужно объяснять причины при таком запросе.

— На самом деле, я отказал в первый раз не из-за его поведения, — сказал Фан Хао.

Чэнь Цзяюй почувствовал, как будто его облили холодной водой, но Фан Хао продолжил:

— Во время часа пик было слишком много самолётов, и я не увидел реальную ситуацию на взлётно-посадочной полосе 10. Позже ты предложил решение, и у меня появилось время это проверить.

Его слова давали понять, что Фан Хао согласился на смену курса не из-за Чэнь Цзяюя. Он услышал это так: «Ты важен, да, но не настолько».

Чэнь Цзяюй почувствовал себя немного опустошённым.

— Мм, понятно.

Закончив этот разговор, Фан Хао сменил тему, спросив о планах на ужин.

— Разве ты не разбирал продукты, которые доставили вчера? — спросил Чэнь Цзяюй.

На этот раз он заказал не только куриные лапки, но и овощи с мясом, договорившись после работы вместе приготовить что-нибудь у Фан Хао дома.

— Я просто положил их в холодильник, — ответил Фан Хао.

— Ты хочешь что-то полезное или вкусное? — спросил его Чэнь Цзяюй.

— Вкусное, — без раздумий ответил Фан Хао.

Его регулярные занятия спортом с высоким сжиганием калорий позволяли ему есть что угодно без ограничений.

— Тогда давай приготовим тушёное мясо, — сказал Чэнь Цзяюй, — а на гарнир можно сделать обжаренные с чесноком овощи, а ещё грибы.

Он не знал, удастся ли ему завоевать сердце Фан Хао, но желудок — точно.

Фан Хао, услышав это, сразу почувствовал, насколько он голоден и быстро согласился.

— Отлично, как скажешь.

Когда Чэнь Цзяюй увидел, как Фан Хао выходит с парковки своего жилого комплекса, он оглянулся вокруг и, убедившись, что рядом никого нет, подошёл поближе и поцеловал Фан Хао в щёку, сказав:

— В небе я слушаюсь тебя, дома ты слушаешься меня.

— ...

Фан Хао был немного смущён, но подумал, что в его словах не было ничего такого. Вне работы он действительно был человеком непринуждённым и покладистым, так что слушать Чэнь Цзяюя было вполне нормально.

А что если?

Глава 43. А что если?

В аэропорту Пекина Дасин самолёт Boeing 737 MAX от Air China плавно приземлился, подъехал к терминалу и остановился у выхода.

— Спойлеры.

— Опущены.

— Закрылки.

— Убраны, свет выключен.

— Рычаг запуска.

— Отключен.

— Метеорадар.

— Выключен.

Сегодня в экипаже было три человека: капитан Чэнь Цзяюй, первый пилот Шао Инпэн, который уже достиг уровня инструктора, и второй пилот Ян Вэйань, летавший с Чэнь Цзяюем раньше.

Чэнь Цзяюй и Шао Инпэн, оба высокопрофессиональные пилоты, завершили посадочные процедуры и стали беседовать, дожидаясь, пока все пассажиры покинут самолёт.

Из уважения к героическому капитану и первоклассному пилоту Ян Вэйань не решался заговорить первым, но увидев, как те болтают, он осмелился сказать:

— Цзя-гэ, знаете ли вы, что недавно во время тренировок на тренажёре симулировали вашу аварийную посадку в Гонконге? — неожиданно проговорил он, движимый любопытством и предположением, что Чэнь Цзяюй мог бы заинтересоваться, тем более что они уже летали вместе.

В этот момент Шао Инпэн взглянул на Чэнь Цзяюя, но так как вопрос был адресован не ему, Шао Инпэн не стал вмешиваться.

— О, разве вы не пилот Boeing? — спокойно ответил Чэнь Цзяюй, без особого энтузиазма, на который рассчитывал Ян Вэйань. Ведь когда-то авария произошла на рейсе из Индонезии в Шанхай на самолёте Airbus A330, а Ян Вэйань был пилотом Boeing.

— Ах, я сам не участвовал в этих тренировках, мне рассказали однокурсники, которые летают на Airbus, — послушно произнёс Ян Вэйань.

На самом деле, замечание Чэнь Цзяюя было проверкой. В своё время он тоже участвовал в нескольких тренировочных симуляциях, но все они были лишь виртуальными сценариями. Ян Вэйань сообщил, что компания превратила аварийную посадку в Гонконге в сценарий для тренировочного симулятора, но он не был уверен в точности воссоздания события и в целесообразности такой тренировки. Услышав, что симуляция действительно была для Airbus, Чэнь Цзяюй немного успокоился и сохранил профессиональный тон.

— Тренировки на тренажёре изменились с тех пор, когда в них участвовал я; теперь они основаны на реальных происшествиях. Это хорошо.

После того как Ян Вэйань первым покинул самолёт, чтобы поболтать со знакомыми бортпроводниками, Чэнь Цзяюй и Шао Инпэн остались одни. И Чэнь Цзяюй вернулся к этой теме с большим интересом.

— Пэн-гэ, ты что-то слышал об этом?

Шао Инпэн, являясь инструктором класса Б, часто занимавшийся тренажёрными тренировками, вероятно, знал что-то об этом.

— Это правда, — как и предполагалось, Шао Инпэн не стал скрывать.

— Инструкторы Airbus знают больше, я в последнее время не проводил занятия. Слишком не волнуйся, Сяо Чэнь. Все твои действия при той аварийной посадке были правильными.

Чэнь Цзяюй нахмурился, озабоченный мыслью о том, что инцидент в Гонконге использовался в обучающих целях. Если это было сделано для тренировки пилотов на реагирование в реальных ситуациях, создавая сценарии, максимально приближенные к настоящим авариям, это казалось оправданным. Он и его второй пилот Чан Бин глубоко переживали тот инцидент; обучение сотен пилотов Airbus казалось стоящим делом. Однако, учитывая тысячи авиакатастроф по всему миру, почему выбрали именно Гонконг? Это была обычная практика?

Иногда для анализа рациональности действий во время аварии пилотов просят симулировать полёт, учитывая все переменные, такие как погода, географическое положение и механические повреждения, чтобы посмотреть, смогут ли они успешно посадить самолёт. Например, после знаменитой и одной из самых тяжёлых авиакатастроф в истории – рейса JAL 123, когда оторвалось вертикальное оперение и произошла утечка гидравлики, симуляции показали, что ни один из пилотов не смог бы удержать полёт в течение тридцати минут при данных условиях.

Шао Инпэн догадался о мыслях Чэнь Цзяюя. Пилот, переживший такой кризисный момент, несёт на своих плечах последствия, будь то слава или тень, на всю жизнь. Шао Инпэн остановился.

— Если ты беспокоишься об этом, я могу узнать побольше, — сказал он.

Чэнь Цзяюй тоже остановился. Немного поколебавшись, он решил:

— Ладно, Пэн-гэ, забудь об этом. Я думаю, ты прав.

После аварийной посадки в Гонконге Чэнь Цзяюй и Чан Бин участвовали в двухмесячном расследовании. Никто из компании, высшее руководство или любая из трёх стран, участвующих в этом расследовании, не проводили подобных симуляций. По крайней мере, Чэнь Цзяюй об этом не знал. По завершении расследования в отчётах было написано, что они справились со всем корректно.

Но у Чэнь Цзяюя оставался личный вопрос: было ли правильным решением доводить тягу двигателя до 70%? Что если бы он увеличил мощность сначала до 65%, и затем попытался бы снизить, но обнаружил бы, что двигатель застрял на отметке 65%? Последствия доведения тяги до 70% заключались в том, что они застряли на этой отметке, и это привело к скорости захода на посадку в 226 узлов. Они едва не вылетели в море со взлётно-посадочной полосы. Если бы он увеличил мощность чуть меньше, возможно, до 65% или даже 60%, смогли бы они дотянуть до Гонконга с лучшим контролем захода на посадку? Никто не проводил реальных испытаний на самолёте с таким сценарием, так что никто не мог с уверенностью сказать, привела ли бы такая нестандартная операция к безопасной посадке. Эти «а что если» так и остались непроверенными, а в докладах о расследовании аварии стояло заключение, что действия пилотов были безупречны, и Чэнь Цзяюй и Чан Бин с радостью это приняли. Чэнь Цзяюй признавал, что искал какого-то завершения, окончательного вывода, чёткого ответа, возможно, несколько обманывая самого себя. Не то чтобы ему было любопытно, однако теперь, когда Шао Инпэн предложил узнать об этом подробнее, он взял себя в руки. Чэнь Цзяюй не хотел казаться слишком любопытным.

Он взглянул на часы, было двадцать седьмое ноября, всего две недели до дня, который перевернул его жизнь три года назад — одиннадцатое декабря. Если компания или кто-либо ещё захочет снова затронуть это событие, придя к выводу о том, что его действия в чем-то были ошибочными, это будет больше, чем просто вскрытие старых ран. Боль можно пережить, но не ошибки.

Чэнь Цзяюй подумал обсудить это с Чан Бином, который, в свою очередь, откровенно поделился с ним своими переживаниями. Тогда он открыл ему множество своих чувств, с которыми Чэнь Цзяюй в душе был согласен, хотя и не раскрыл всех своих мыслей. «Было ли 70% действительно лучшим решением?» — это был глубоко личный вопрос для Чэнь Цзяюя, ведь решение принимал он, и именно он действовал. Но Чан Бин ушёл на пенсию, желая оставить всё, что связано с Гонконгом, позади, даже завершив свою лётную карьеру. Поэтому, несмотря на все свои переживания и сомнения, Чэнь Цзяюй не хотел беспокоить Чан Бина.

Тем вечером за ужином Фан Хао заметил, что с Чэнь Цзяюем что-то не так. Обычно он был очень разговорчив, но сегодня оставался необычно молчалив и постоянно проверял телефон. Они планировали поужинать у Фан Хао дома, а затем посмотреть какое-нибудь кино. Пока Фан Хао просматривал список фильмов, предлагая несколько вариантов, Чэнь Цзяюй проявлял мало интереса, и Фан Хао почувствовал, что его мысли – где-то в другом месте.

И вправду, после ужина Чэнь Цзяюй сказал, что ему нужно уйти из-за чрезвычайной ситуации дома. Это был удобный предлог, учитывая проблемы его семьи.

Фан Хао встал, чтобы проводить его до машины, он несколько раз переспросил, не связано ли это с его матерью.

Чэнь Цзяюй чувствовал себя немного беспомощным.

— Ничего серьёзного, правда, — всё же успокоил он Фан Хао.

Когда Чэнь Цзяюй сел в машину, Фан Хао всё ещё оставался стоять снаружи, и Чэнь Цзяюй опустил окно.

— Кстати, маме понравились цветы? — спросил Фан Хао, опёршись на окно машины.

Чэнь Цзяюй с сожалением понял, что забыл рассказать Фан Хао о том, как он подарил своей маме цветы.

— Очень понравились, — поспешно заверил он, — я подарил их ей.

Фан Хао немного успокоился и пожелал Чэнь Цзяюю хорошей дороги, затем повернулся и ушёл вверх по лестнице один.

По прибытии домой Чэнь Цзяюй обнаружил, что его отец, Чэнь Чжэн, всё ещё не спал и курил в гостиной. На протяжении всего пути домой Чэнь Цзяюй переживал свой внутренний конфликт и, в конце концов, не смог сдержаться. Он, наконец, нашел самого неожиданного человека, с которым можно было это обсудить и высказаться.

— Что, если бы я три года назад в Гонконге не увеличил тягу двигателя до 70%? Могло ли это сделать посадку более стабильной и менее рискованной? — неожиданно выпалил он, войдя в дом, даже не поздоровавшись с отцом.

Ирония заключалась в том, что Чэнь Чжэн был последним человеком, перед которым Чэнь Цзяюй хотел бы показывать свои сомнения и беспокойства, но с другой стороны, он был наиболее подходящим — его отец, ветеран авиации с тридцатилетним стажем, уже на пенсии, и он, несомненно, сделал бы всё возможное, чтобы защитить своего сына, независимо от мотивов. Он также никогда не поделится этим с кем-то ещё.

Чэнь Чжэн был удивлён, даже потушил свою наполовину выкуренную сигарету. Затем, как будто что-то осознав, он тоже посмотрел на часы.

— Почему ты вдруг вспомнил об этом? Скоро уже три года?

В последние два года Чэнь Чжэн не замечал ничего необычного в поведении сына, и, по его мнению, Чэнь Цзяюй чувствовал себя вполне стабильно, особенно учитывая, что он недавно летал в Гонконг.

Чэнь Цзяюй почувствовал раздражение.

— Не из-за этого, просто вспомнилось, — начал отрицать он.

Чэнь Чжэн молча наблюдал за ним, его взгляд казался осуждающим, и Чэнь Цзяюй отвернулся.

— Если бы ты не увеличил тягу, ты бы не долетел до аэропорта Гонконга, — наконец сказал Чэнь Чжэн, но это был не тот ответ, который хотел услышать Чэнь Цзяюй.

— А если бы я увеличил до 60%? Это был бы лучший сценарий, даже если бы тяга не снижалась больше, скорость захода на посадку была бы не такой высокой, — возразил Чэнь Цзяюй.

— Чепуха! — повысил голос Чэнь Чжэн. — Как ты мог знать, что она не будет снижаться, когда увеличивал тягу?

Чэнь Цзяюй открыл рот, но так и не сказал ни слова. Его отец защищал его, хотя его тон звучал скорее как упрёк.

— Я мог бы немного увеличить, а потом попробовать уменьшить, — в конце концов сказал Чэнь Цзяюй.

— Откуда у тебя такие мысли? — вздохнул Чэнь Чжэн. — Уже три года прошло, и ты никогда раньше так не говорил.

Чэнь Цзяюй подумал, стоит ли рассказывать ему о тренажёре, но в итоге решил не делать этого.

— Просто вспомнилось.

Перед уходом из квартиры своих родителей Чэнь Цзяюй сменил воду для лилий, которые стояли в гостиной, хотя прошло всего два дня после его последнего визита. Цветы всё ещё цвели. Интерьер дома его родителей был винтажным и простым, в гостиной находились только необходимые вещи. Когда Цао Хуэй была здорова, она занималась декором и вышивкой. Теперь у неё не хватало на это сил. Может быть, было уже слишком поздно, или, возможно, это было из-за переживаний, но в сочетании с дымом сигарет Чэнь Чжэна, каждый дюйм гостиной был пронизан чувством уныния.

Единственным исключением была ваза с жёлто-оранжевыми цветами. Как лучи солнца, они беззастенчиво несли тепло, жар и цвет в серые будни жизни.

Чэнь Цзяюй взял телефон, сделал фотографию при тусклом освещении и отправил её Фан Хао.

Той ночью, когда Чэнь Цзяюй вернулся домой около полуночи, он долго ворочался в кровати. Взяв телефон, он увидел, что Фан Хао только что ответил на его фотографию. Чэнь Цзяюй понял, что тот, вероятно, ещё не спал. В порыве он позвонил ему.

Было поздно, и голос Чэнь Цзяюя звучал приглушённо.

— Ты спишь? — сразу спросил он. И, не дожидаясь ответа, продолжил, — завтра на работу?

Фан Хао только что принял душ и готовился ко сну.

— Ещё не сплю, завтра выходной, — ответил он. — Поэтому я не тороплюсь.

Он задумался, затем, как будто о чём-то догадавшись, спросил:

— Ты не можешь уснуть?

— Да, есть немного, — признался Чэнь Цзяюй.

Из трубки послышались шорохи. Казалось, Фан Хао одевался.

— Что случилось? — мягко спросил он. Его голос, такой знакомый, но осторожный, был не таким уверенным, как обычно.

Чэнь Цзяюй не привык к такому осторожному тону Фан Хао, так что его «ничего» чуть не сорвалось с языка, но он удержался. В конце концов, Чэнь Цзяюй спросил:

— Так что, фильм смотрим?

Фан Хао удивился такому повороту событий, учитывая, что Чэнь Цзяюй уже вернулся домой. Он взглянул на часы, собирался сказать, что уже поздно и лучше перенести на другой день, но в последний момент передумал.

— Давай посмотрим. Может, на этот раз я приеду к тебе? Можешь дать мне свой адрес?

Это предложение имело личную подоплёку — Фан Хао хотел увидеть дом Чэнь Цзяюя. Это могло многое рассказать о нём. Стиль декора, какие награды и фотографии хранились в шкафах. Фан Хао, который был очень внимателен к людям, естественно обращал внимание на дома друзей и родственников. Он знал, что Чэнь Цзяюй ценит чистоту и строго относится к себе. Но кроме этого, ему мало что ещё было известно. Прошло почти три недели, и они всегда встречались у него, так как дом Чэнь Цзяюя был далеко от аэропорта. По выходным Фан Хао выезжал в город встретиться с Фан Жолань и друзьями, но в это время Чэнь Цзяюй был занят. Так что, подумав о том, что завтра выходной день и не нужно рано вставать, он импульсивно согласился.

— Комплекс «Столичный пейзаж», дом 2, корпус 3, первый подъезд, квартира 415. Код на входе 3724, — сообщил Чэнь Цзяюй, а затем добавил, — я отправлю это тебе на телефон.

— Ничего, я запомнил, — ответил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй не смог удержаться от смеха. В последние несколько недель он был так увлечён отношениями с Фан Хао, что почти забыл, что тот был лучшим диспетчером воздушного движения в Дасине. И запомнить адрес для него было делом профессиональной важности.

Фан Хао был человеком действия, как только он принял решение, начал собираться. Через две минуты он оделся, даже до того, как положил трубку, Чэнь Цзяюй уже услышал звон ключей из трубки.

— Не торопись, будь осторожен по дороге, — напомнил он Фан Хао, а затем завершил разговор.

Лодка 18+

Глава 44. Лодка.

Хотя Фан Хао и обещал не спешить, он всё равно двигался на предельно допустимой скорости по автостраде. Ночью до Шуанцзина можно было доехать всего за сорок минут. Сначала он включил аудиокнигу, но вскоре понял, что его внимание рассеяно, и просто выключил её.

Он вспомнил, как переехал в район Дасин рядом с аэропортом, далеко от центра города, что было неудобно для свиданий и встреч с друзьями. Тогда он поделился с друзьями теорией о «часе езды», согласно которой человек, готовый проехать час на машине, чтобы встретиться с ним, действительно его ценит. Ранее, когда Гу Чунь приглашал его на вторую встречу, Фан Хао колебался из-за необходимости ехать в город. В итоге Гу Чунь сам приехал к нему, и так они снова увиделись. Теперь, размышляя о прошлом, Фан Хао понял, что сам сейчас проявляет инициативу, хотя Чэнь Цзяюй и не просил его об этом. Это была забота, привязанность, и, пожалуй, любовь. Он восхищался решительностью Чэнь Цзяюя и сочувствовал ему в моменты слабости; этот человек действительно был ему дорог.

Как только Фан Хао вошёл в дом, его первой мыслью было: как же здесь холодно. От просторных комнат веяло прохладой. В Пекине отопительный сезон уже начался, но в доме Чэнь Цзяюя всё равно было как во льду.

Чэнь Цзяюй включил свет в гостиной. Он явно не боялся замёрзнуть, одетый лишь в футболку, спортивные штаны и толстовку на молнии. И выглядел так, будто только что принял душ: его волосы лежали мягкими прядями, не такими аккуратными, как обычно.

Фан Хао задрожал и Чэнь Цзяюй спросил:

— Холодно?

— У тебя не работает отопление? — спросил Фан Хао.

Он приехал в спешке, и теперь не знал, стоит ли снимать пуховик или оставить его на себе.

Чэнь Цзяюй, услышав это, пошёл проверить.

— Батареи горячие, — через некоторое время сказал он. — Может, включить ещё кондиционер на обогрев?

Он не понимал, почему Фан Хао мёрзнет, ведь ему самому в гостиной казалось тепло.

Пока Чэнь Цзяюй проверял отопление Фан Хао оглядел гостиную и подумал, что она выглядит не так, как он себе представлял. Дом Чэнь Цзяюя был чистым, но чересчур пустым, похожим на образцовую квартиру, без следов жизни.

— Ты здесь давно живёшь? — спросил он Чэнь Цзяюя.

Чэнь Цзяюй почувствовал намёк в его словах.

— Больше года, — объяснил он. — Мой дом довольно обыденный, ничего интересного, поэтому я тебя сюда раньше и не звал.

Фан Хао задумался.

— Ты раньше жил рядом с аэропортом? — спросил он.

— Да, там у меня квартира, но я сдал её в аренду. Оттуда осталось много вещей… они всё ещё в подвале, не разбирал почти ничего после переезда, — сказал Чэнь Цзяюй.

У него действительно было много фотографий и медалей, которые теперь хранились у родителей. Это было иронично, потому что не было ясно, для кого эти вещи были важнее — для него или для Чэнь Чжэна. Это понимание пришло к Чэнь Цзяюю лишь после того, как он переехал из своей квартиры рядом с аэропортом, и во время переезда Чэнь Чжэнь увидел и решил оставить у себя две медали. Тогда Чэнь Цзяюй сказал ему: «Папа, забери их все».

Вспомнив это, Чэнь Цзяюй почувствовал раздражение, но взял себя в руки и открыл дверь в спальню.

— Раз в гостиной холодно, давай лучше в спальню, — предложил он Фан Хао. — Я возьму одеяло.

Они выбрали комедийный шпионский фильм, и, как назло, в кадре появилась захватывающая сцена с перестрелкой на частном самолёте. Фан Хао, не подозревая о скрытых мотивах Чэнь Цзяюя, с интересом смотрел фильм и между делом спросил:

— Что это за самолёт? Я такого не видел раньше.

Чэнь Цзяюй, увидев его интерес, серьёзно подошёл к вопросу, перемотал фильм на несколько кадров назад, чтобы посмотреть на приборную панель самолёта, и ответил:

— Похоже на Piper, наверное, Saratoga. Джон Кеннеди-младший погиб, управляя таким самолётом.

Если бы это был пассажирский лайнер, он бы мог определить его на ощупь. После стольких лет полётов, у Чэнь Цзяюя уже выработалась мышечная память. Любую модель Boeing или Airbus он узнавал, если у него была на неё лицензия. Но в мире частной авиации производителей и моделей гораздо больше.

Фан Хао задумался о том же.

— У тебя есть лицензия частного пилота? — спросил он.

— У меня есть PPL*, я могу управлять двумя моделями Cessna, — подумав немного ответил Чэнь Цзяюй. — Получил лицензию, когда учился за границей. Но, наверное, её нужно подтверждать, это делается каждые два года. Я могу проверить.

* PPL – Свидетельство частного пилота — документ, удостоверяющий право лица выполнять функции командира ВС, не занятого в воздушных коммерческих перевозках. В зависимости от квалификационной отметки о виде ВС даёт право управлять самолётом, вертолётом или дирижаблем.

Говоря это, он собрался встать и поискать лицензию, его манеры напоминали старательного ученика, который собирается достать табель успеваемости. Фан Хао, рассмеявшись, обнял его за талию, останавливая.

— Ладно, ладно, я верю тебе. Просто спросил.

— Хочешь получить частную лицензию? — последовал вопрос Чэнь Цзяюя, вспомнив, что видел у Фан Хао на книжной полке несколько теоретических книг в тот день, когда тот ушёл на пробежку.

К удивлению, Фан Хао кивнул.

— Я думал об этом.

— Но ты лучше меня знаешь, как обстоят дела с воздушным пространством, — вздохнул Чэнь Цзяюй.

В Китае воздушное пространство, доступное для общей авиации, полностью находится под военным контролем. А из-за нехватки малых аэропортов для таких самолётов изучение частного пилотажа и получение действующей лицензии практически невозможны.

— Да, слишком много хлопот, — ответил Фан Хао. — В правительстве уже несколько лет говорят о полной доступности воздушного пространства, но с тех пор, как я начал работать, до сих пор нет никакой ясности.

— Мм, может, когда-нибудь будет возможность, — добавил Чэнь Цзяюй.

На время они замолчали, продолжая сидеть на кровати, опираясь на изголовье и продолжая смотреть фильм. Телевизор был в гостиной, но в спальне стоял проектор, изображение которого падало на противоположную белую стену.

Фан Хао в конце концов снял свою неудобную куртку, и Чэнь Цзяюй принёс одеяло, чтобы укрыть их обоих, хотя большая его часть оказалась на Фан Хао. Позже, когда одеяло сползло, Чэнь Цзяюй снова спросил:

— Ещё холодно?

Затем он сел за спиной Фан Хао, обняв его. Грудь Чэнь Цзяюя была действительно тёплой, и Фан Хао подумал, что средняя температура тела Чэнь Цзяюя, вероятно, на градус выше его собственной. Такие объятия были тёплыми и искренними. Чэнь Цзяюй продолжал обнимать Фан Хао, на протяжении всего оставшегося фильма. Он прикасался к его телу, неоднократно задерживаясь на его плечах, груди и нижней части живота. Несмотря на непринуждённость и нежность этих объятий, Фан Хао сильно отвлекался от фильма и упустил часть сюжета с перестрелкой на самолёте.

Однако Чэнь Цзяюй уважительно относился к кино и дождался, пока начнутся титры, прежде чем медленно и нежно поцеловать Фан Хао, не переставая при этом гладить его, ощущая каждый удар его сердца. Изначально Фан Хао не планировал ничего такого; он приехал, потому что по телефону почувствовал, что Чэнь Цзяюй находится в плохом настроении. Но физический контакт пробудил его собственные желания, и когда он начал об этом думать, остановиться уже было невозможно.

Голова Чэнь Цзяюя была прижата к щеке Фан Хао, его волосы щекотали шею, а дыхание несло соблазнительные нотки прямо в его правое ухо.

— Сделаем это? — спросил он.

— Ммм, — тихо простонал Фан Хао.

Финальные титры шпионского фильма сопровождались напряжённой музыкой струнных, заглушая их дыхание. Они попробовали новую позицию, похожую на классическую. Чэнь Цзяюй был сверху, он стоял на коленях. Длинные ноги Фан Хао были разведены в стороны, а талия слегка приподнята навстречу интенсивным толчкам. Чэнь Цзяюй держал его руки, чтобы удерживать равновесие. С каждым толчком тело Фан Хао раскачивалось взад и вперёд, словно лодка, но он не мог сдвинуться с места, так как его руки были крепко зафиксированы. Когда Чэнь Цзяюй входил слишком глубоко и интенсивно, Фан Хао также сильно сжимал его руки. Ладони вспотели, пальцы напряглись.

Примерно через десять минут, когда музыка внезапно прекратилась, Фан Хао осознал, насколько громкими были его стоны. Он резко замолчал, но Чэнь Цзяюй прекратил движения, наклонился и начал нежно поглаживать член Фан Хао.

— Почему замолчал? Продолжай.

Он посмотрел вниз и увидел красные следы от его пальцев на предплечьях Фан Хао. Это было невероятно сексуальным и притягательным.

Фан Хао мягко засмеялся. Сегодня он был немногословен, но Чэнь Цзяюй поддразнивал его и Фан Хао ответил ему тем же:

— Цзя-гэ, трахни меня сильнее.

Фан Хао подумал, что подшучивать – это не сложно, но важно уметь правильно выражать свои желания.

На самом деле, после того раза, Фан Хао хоть и заявил, что больше не будет называть его Гэ, на деле он всё равно продолжал это делать. В обществе, особенно перед друзьями, которые не знали об их отношениях, он сохранял уважение, обращаясь к нему формально, и это вошло у него в привычку. Но наедине это слово стало их ласковым обращением в моменты интимной близости. Например, когда Чэнь Цзяюй просыпался утром, Фан Хао говорил: «Цзя-гэ, пора вставать». А когда ему хотелось, чтобы Чэнь Цзяюй снова приготовил его любимое блюдо — тушёную свинину, — он писал ему сообщение: «Цзя-гэ, мне хочется твоей свинины». И, конечно, когда они занимались сексом в спальне, где Чэнь Цзяюй любил слышать это слово, Фан Хао был не против его произносить.

Комната была погружена в темноту, простыни Чэнь Цзяюя были тёмно-серого цвета, а фильм остановился на последнем кадре титров, слабо освещая пространство.

Чэнь Цзяюй, подавленный эмоциями весь день, искал выход для своих чувств, и ему хотелось окунуться в нежность без оглядки. Теперь, когда сильные и подтянутые ноги Фан Хао раздвинулись для него, его пресс напрягся, и под толчками всё тело Фан Хао дрожало, Чэнь Цзяюй ощущал удовлетворение и лёгкость.

В темноте, несмотря на избыток смазки, всё казалось скользким и липким, тёплым и тесным. Чэнь Цзяюй чувствовал, как невыносимо туго Фан Хао обхватывал его член, и он усилил давление в области талии и бёдер, входя ещё более резко.

Сначала Фан Хао лишь тяжело дышал, затем, по мере ускорения ритма Чэнь Цзяюя, его стоны стали прерывистыми, и, в конце концов, они сложились в непрерывный поток его голоса. Он то просил замедлиться, то ускориться.

Чэнь Цзяюй едва не засмеялся над ним — человек, чья работа состояла в том, чтобы отдавать приказы, сам давал противоречивые команды. Но он знал, что Фан Хао беспокоился о своём достоинстве, и не хотел портить атмосферу, указывая на это. Мысль о том, чтобы заставить такого человека потерять контроль хотя бы на мгновение, была ошеломляющей. Желание было бездонным, и ни один из них не мог насытиться другим.

Вне зависимости от того, просил ли Фан Хао ускориться или замедлиться, Чэнь Цзяюй двигался быстро. Таким образом, он решительно игнорировал указания.

Фан Хао старался держать глаза открытыми, наблюдая за силуэтом Чэнь Цзяюя — широкими плечами и узкой талией, его крепкими руками, что давили на грудь Фан Хао, удерживая его в таком положении и не давая ему двигаться. Это действие имело немного принуждающий оттенок. Его дыхание сопровождалось низким голосом, который был невероятно сексуален. На этот раз Фан Хао твёрдо решил не отводить взгляд. Глаза переполнялись эмоциями, а короткие волосы немного спадали на лоб. Неважно, насколько жёстко его трахали снизу, в его взгляде всё ещё теплилась нежность.

В конце концов, Фан Хао больше не мог выдержать, и первым заговорил:

— Цзя-гэ, дай мне кончить.

Его руки наконец разжались, больше не в силах сдерживаться, и он начал ласкать себя. В моменты наслаждения Фан Хао закрывал глаза, слегка нахмурившись, в полной концентрации. Его сосредоточенность означала, что Чэнь Цзяюй делал всё правильно и хорошо, поэтому он любил наблюдать за его лицом, полным желания, за уголками его глаз и бровей, которые выражали удовольствие. Едва уловимые движения Фан Хао, когда он приближался к оргазму, также были знакомы Чэнь Цзяюю: его ягодицы и бедра внезапно напрягались и дрожали, словно от холода, он прикусывал губу, руки отчаянно хватали что-то — иногда простыни, иногда одежду, которую они не успели снять, иногда спину и руки Чэнь Цзяюя.

Чэнь Цзяюй тяжело дышал, в унисон с Фан Хао, и они вместе достигли кульминации.

Спустя некоторое время Чэнь Цзяюй стал несколько молчалив, и Фан Хао тоже не произнёс ни слова, только повернулся, чтобы уткнуться в его грудь, ощущая, как тепло Чэнь Цзяюя медленно переходит к нему. Он только что пережил чрезвычайно приятную интимную близость и уже не чувствовал холода, но он всё ещё хотел прижиматься к этому источнику тепла.

Чэнь Цзяюй протянул руку, медленно поглаживая его по голове.

— Ты когда-нибудь отращивал волосы подлиннее? Наверняка было бы красиво, — заметил Чэнь Цзяюй.

— В последние годы нет, — ответил Фан Хао, — за короткими проще ухаживать. И ещё, когда бегаешь, это тоже удобно.

Это действительно была одна из причин, но не единственная. Он бегал и раньше, но у него тогда были несколько более длинные волосы. В его семейном альбоме были фотографии, например, на выпускном фото Фан Шэнцзэ, где у него была причёска чуть длиннее. Вероятно, Чэнь Цзяюй видел эти фотографии и поэтому спросил. Почему он больше не отращивал их? На самом деле причина была проста: Лу Цзявэй очень любил его с длинными волосами, особенно в моменты, когда они занимались сексом. В частности, когда дело доходило до оральных ласк, Лу Цзявэй всегда держал его за волосы, не давая двигаться и контролируя процесс.

После расставания с Лу Цзявэем Фан Хао было так тяжело, что он почти сбрил их налысо. Со временем он немного отпустил их, и волосы приобрели нынешнюю форму. Он стригся каждые три месяца и больше не отращивал волосы, это стало его привычкой. Однако этой историей он пока не хотел делиться с Чэнь Цзяюем.

Он подумал, что если Чэнь Цзяюй будет настаивать, он будет не против снова отрастить волосы. Их сексуальные отношения, действительно, были достаточно глубокими, чтобы перезаписать старые воспоминания и заполнить всё его эмоциональное пространство. Сейчас он редко вспоминал Лу Цзявэя. Тем не менее, Чэнь Цзяюй этого не заметил и больше не возвращался к этому вопросу.

Было уже довольно поздно и они оба устали, поэтому просто приняли душ и легли спать. Чэнь Цзяюй так и не рассказал, почему он был в плохом настроении сегодня, и Фан Хао не стал настаивать на разговоре. Он думал, что это могло быть связано с болезнью его матери, и это не тот вопрос, который стоит настойчиво обсуждать. Он чувствовал, что когда Чэнь Цзяюй будет готов, он сам всё расскажет.

Так они и уснули, прижавшись спинами друг к другу.

Дни были полны размышлений, а ночи — воспоминаний. Чэнь Цзяюй провёл много времени, думая о своих прошлых действиях, и в сочетании с просмотренным с Фан Хао фильмом, это привело к тому, что едва он заснул, как сразу же увидел кошмар.

В этот раз сон был менее ярким, чем обычно; он не мог вспомнить, как выглядела кабина пилота или какие конкретно пейзажи виднелись за окном. Он лишь смутно помнил ощущения: громкие звуки вокруг, ветровое стекло, сквозь которое мелькала земля, приближающаяся с огромной скоростью, даже чувство невесомости и звуки сигналов тревоги. Он проснулся и резко поднялся на кровати от оглушительного шума, который, казалось, разрывал воздух.

Фан Хао тоже проснулся от этого резкого движения. Он только что уснул и, всё ещё сонный, пробормотал:

— Что случилось?

Чэнь Цзяюй посидел некоторое время, а потом снова укутался в одеяло и ответил:

— Ничего. Разбудил тебя, да?

Фан Хао очень хотел спать, но всё равно инстинктивно повернулся, чтобы быть лицом к лицу с Чэнь Цзяюем. Он протянул руки и обнял его.

Чэнь Цзяюй ощутил трепет, осознавая, что Фан Хао, хоть и был разбужен и был очень сонным, но его действия были чисто инстинктивными, без малейших колебаний.

— ...Спи, — тихо сказал Чэнь Цзяюй, положив руку Фан Хао на место и собираясь встать.

Он думал, что, возможно, ему не удастся снова уснуть, и он не хотел больше мешать Фан Хао. Чэнь Цзяюй собирался перебраться на диван.

Фан Хао уже почти заснул снова и сначала не остановил его. Но когда Чэнь Цзяюй уже вышел из комнаты и собирался лечь на диван, Фан Хао осознал, что тот не просто идёт в ванную, а собирается спать в другом месте. Преодолевая сонливость, он тоже поднялся и опираясь о стену, медленно добрался до гостиной. Увидев, что Чэнь Цзяюй уже расстелил диван, он удивлённо остановился.

— Ты здесь живёшь, зачем ты идёшь спать в гостиную? Если тебе не спится... я могу поболтать с тобой, — предложил Фан Хао, решив, что если это нужно Чэнь Цзяюю, то он не будет спать этой ночью. У них завтра не было работы, поэтому они могли позволить себе не спать.

— Я… — Чэнь Цзяюй взглянул на него, затем сдался. — Ладно. Ты крепко спишь?

— Да, довольно крепко. Моя мама говорит, что меня даже землетрясение не разбудит, — ответил Фан Хао.

— Хорошо, тогда вернёмся в комнату, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

— Хочешь поговорить? — спросил Фан Хао, всё ещё едва держа глаза открытыми, а голова уже лежала у Чэнь Цзяюя на плече.

— Не нужно. Я буду смотреть на тебя и скоро тоже засну, — ответил Чэнь Цзяюй.

На этот раз они не лежали спиной к спине. Вместо этого Чэнь Цзяюй, как и после предыдущих занятий любовью, обнял Фан Хао за плечи.

Фан Хао предпочитал спать на животе. Он уткнул лицо в подушку, и можно было видеть макушку его головы. Чэнь Цзяюй медленно старался синхронизировать своё дыхание с дыханием Фан Хао — вдох, выдох. Их дыхание сливалось в единое целое, постепенно становясь размеренным и спокойным.

В конце концов, Чэнь Цзяюй уснул.

Импульс

Глава 45. Импульс.

На следующий день оба проспали до десяти утра. Проснувшись, Чэнь Цзяюй получил сообщение от Чжоу Цичэня с приглашением на обед. В их последнюю встречу, когда Чжоу Цичэнь пилотировал рейс 371 и они встретились на частоте захода на посадку, они договорились увидеться за ужином, но из-за плотного графика так и не смогли выбрать время. А в день рождения Фан Хао не было возможности как следует поговорить, поэтому Чжоу Цичэнь решил на этот раз всё исправить.

Чэнь Цзяюй не отказался от приглашения и даже добавил:

— Обед? Я возьму с собой Фан Хао.

Приглашение Чжоу Цичэня было скорее случайным, ведь он часто летал по графику: пять дней работы и два дня отдыха. Ему редко когда не нужно было перестраиваться из-за смены часовых поясов. Зная, что Чжоу Цичэнь занят ещё больше, чем он сам, Чэнь Цзяюй согласился на обед в этот же день.

Тем временем Фан Хао всё ещё лежал в постели, листая ленту в телефоне. Чэнь Цзяюй подошел к нему с зубной щёткой во рту.

— Что бы ты хотел на обед? — спросил он. — Чжоу Цичэнь пригласил нас.

— Это он тебя пригласил, а не меня, — ответил Фан Хао, не поднимая головы. — И я даже сменную одежду не взял.

— Давай пойдем вместе, я найду что-нибудь тебе надеть, — сказал Чэнь Цзяюй, не давая ему возможности отказаться.

И пошел искать одежду в шкафу. Он не хотел, чтобы Фан Хао пошёл на встречу во вчерашних серых спортивных штанах.

Фан Хао из любопытства открыл профиль Чжоу Цичэня в WeChat и просмотрел его моменты. Чжоу Цичэнь редко выкладывал свои фотографии, но недавно опубликовал снимок из ресторана в западном стиле. На фотографии был бокал с вином и основное блюдо на двоих, а рядом горели свечи, создавая интимную атмосферу. Эта фотография была выложена между прочим, рядом с другими случайными снимками, но Фан Хао был очень внимательным. Он сразу заметил её и показал Чэнь Цзяюю.

— Посмотри, не кажется ли тебе, что Чжоу Цичэнь с кем-то встречается? — заметил Фан Хао.

— Хмм… Он никогда не ест западную еду, — согласился Чэнь Цзяюй.

Они переглянулись и улыбнулись.

— Бьюсь об заклад на десять юаней, это Лан Фэн, — сказал Фан Хао.

— Ты уверен? — спросил Чэнь Цзяюй, интересуясь, что мог знать Фан Хао, но он тоже склонялся к тому, что это действительно мог быть Лан Фэн.

До сих пор мысль о Лан Фэне вызывала у него дискомфорт, так как Фан Хао так и не объяснил, почему отверг Лан Фэна. Чэня Цзяюй оставался в неведении. Поэтому он надеялся, что Чжоу Цичэнь скоро возьмёт в свои руки этого выдающегося мистера Лан Фэна. Или наоборот. Всё равно, лишь бы тот не оставался в одиночестве.

С такими мыслями они отправились на обед. Фан Хао в итоге надел свою вчерашнюю белую футболку, брюки Чэнь Цзяюя цвета хаки, и его тёплый тёмно-синий вязаный свитер. Глядя на себя в зеркало, Фан Хао подумал, что Чэнь Цзяюй в этих вещах, наверное, выглядит хорошо, но и он сам был доволен тем, как сидит на нём его одежда.

После того как они расположились в отдельной комнате ресторана, Чжоу Цичэнь сразу же заметил, поддразнивая:

— Вы пришли вместе, да?

Его глаза улыбались, а в тоне чувствовалась лёгкая усмешка.

— Чжоу-гэ, — обратился к нему Фан Хао. — Да, мне не так часто удаётся выбраться в город, — как бы невзначай сказал он.

— Вы вдвоём... — начал Чжоу Цичэнь.

Но Чэнь Цзяюй, уверенно положив руку на спинку стула Фан Хао, кивнул.

— Как видишь.

Чжоу Цичэнь задумался о разговорах Фан Хао о «долгих историях».

— Вы теперь вместе? — спросил он.

— Пока нет, — ответил Чэнь Цзяюй, а Фан Хао просто молча улыбнулся ему в ответ.

Чжоу Цичэнь всегда неплохо разбирался в любовных делах.

— Значит, скоро будете. И мне придётся вас поздравить, — усмехнулся он.

Он говорил это в шутку, но Чэнь Цзяюй не колебался.

— Как только это случится, угощать буду я.

Они ещё немного поболтали, выбирая блюда из меню. Затем Фан Хао извинился и пошёл помыть руки.

Оставшись наедине, Чэнь Цзяюй вдруг вспомнил, что хотел кое-что спросить у Чжоу Цичэня.

— Сколько ты уже летаешь на Airbus?

— Две тысячи пятьсот тридцать часов, — без раздумий ответил Чжоу Цичэнь.

— Ты так точно помнишь… — с удивлением отметил Чэнь Цзяюй.

— Мгм, — лишь сказал тот.

Он вел лётный дневник с того дня, как перешел из военных в гражданские пилоты, каждое утро пересчитывая часы полёта на разных типах самолетов — ритуал, который он соблюдал уже более тысячи двести дней. Этот дневник также отмечал дни с тех пор, как он разорвал отношения с семьей, хотя об этом он никому не рассказывал.

Тогда Чэнь Цзяюй поднял интересовавший его вопрос.

— В тот раз в Гонконге, если бы я не увеличил тягу до 70%, можно было бы сделать заход менее рискованным?

Чжоу Цичэнь долго размышлял над этим вопросом, прежде чем ответить.

— Когда ты увеличил тягу, ты же не знал, что её нельзя будет снизить, верно?

Его ответ был похож на то, что ранее говорил ему отец, но Чэнь Цзяюй был более искренен с Чжоу Цичэнем, чем с другими.

— Я мог бы попробовать увеличить тягу сначала до 30%, потом до 50%.

— А что если бы ты увеличил тягу до 30%, но клапан застрял бы и тяга осталась на этом значении, ты бы уже не смог вернуться в аэропорт Гонконга, — предложил Чжоу Цичэнь другой сценарий.

— Или я мог бы заметить проблему с клапаном и не увеличивал бы до 70%. Тогда бы заход на посадку не был бы таким опасным, — рассуждал Чэнь Цзяюй.

Множество возможностей и сценариев делали симуляцию оправданной. Поскольку это было разумно, ему было не по себе.

Чжоу Цичэнь, всегда был прямолинейным, он добавил:

— А ещё ты мог бы догадаться, что в топливе были примеси, и на месте провел бы рентгеновскую диагностику. Ведь в случае аварий всегда приходится полагаться на догадки и почти вслепую устранять неисправности. Если бы ты сразу знал причину, зачем было бы проводить расследование? Так что в таком случае вы оба приняли наиболее подходящее решение. Поэтому тут сложно говорить о «что если».

— Да, — согласился Чэнь Цзяюй.

— И почему ты спрашиваешь меня, когда сам налетал на Airbus 330 тысячи часов?  — пошутил Чжоу Цичэнь.

— Я понимаю о чём ты, — сказал Чэнь Цзяюй.

— Это трудно принять, да? — предположил Чжоу Цичэнь.

— Не совсем…

На самом деле, вопрос был в тренажёре. Если бы не это, он, возможно, никогда бы не задумался об этом сложном «а что если». Но поскольку это было внутреннее дело их компании, а Чжоу Цичэнь работал в Hainan Airlines, который не мог знать об этом или как-то помочь, Чэнь Цзяюй не стал про это упоминать.

Как раз в этот момент вернулся Фан Хао. Чэнь Цзяюй взглянул на него и передал меню.

— Посмотри, что ты хочешь заказать, — быстро сменил он тему, чтобы избежать обсуждения этих острых вопросов при Фан Хао.

Чжоу Цичэнь, был как всегда внимательным, и не вернулся к обсуждению предыдущей темы. В конце концов Фан Хао символически внёс свои предложения в выбор блюд, хотя основной заказ уже был сделан. Когда они закончили, Фан Хао вдруг кое-что вспомнил.

— Вижу, ты теперь предпочитаешь западную кухню, и не только в «Джованни» в аэропорту, — спросил он у Чжоу Цичэня.

— Да, я ходил туда с Лан Фэном, — признался Чжоу Цичэнь, хитро улыбаясь.

Фан Хао похлопал Чэнь Цзяюя по плечу.

— Переводи деньги, — довольно сказал он. — Похоже, моё сватовство не оказалось полным провалом.

Чэнь Цзяюй налил им воды.

— Это заслуга и Чэнь-гэ, правда?  — кивнул он в сторону Чжоу Цичэня.

— Одной рукой не похлопаешь*, — сказал Чжоу Цичэнь.

* Имеется ввиду что-то типа «Один в поле не воин». Это заслуга обоих.

— Как вы собираетесь отмечать Новый год* в этот раз? — через некоторое время спросил Чжоу Цичэнь у Чэнь Цзяюя и Фан Хао.

* Речь про китайский Новый год, который празднуется в конце января — начале февраля.

Эта тема была очень щекотливой, учитывая напряжённые семейные отношения Чжоу Цичэня. Хотя в доме Чэнь Цзяюя обстановка была угнетающей, у него хотя бы были родители, с которыми можно было встретиться на Новый год, в отличие от Чжоу Цичэня, который не мог вернуться домой.

Оба молчали, поэтому первым заговорил Фан Хао.

— Похоже, придётся работать. С кануна Нового года по пятый день я буду дежурить по три-четыре смены, как и в прошлом году. А ты?

— Наверное, буду просто летать, попрошу на это время побольше международных рейсов, чтобы подменять коллег, не хочу оставаться в стране, — ответил Чжоу Цичэнь.

— Я, возможно, поеду в Японию с мамой. Наверное, перед Новым годом, — добавил последним Чэнь Цзяюй.

Фан Хао об этом раньше не слышал, пока Чжоу Цичэнь не поднял эту тему.

— Уже купил билеты? — Фан Хао повернулся к Чэнь Цзяюю.

— Даты уже выбрали, но билеты ещё не взяли, — ответил Чэнь Цзяюй.

Он взглянул на Фан Хао как бы говоря, что хотел бы рассказать об этом более подробно, но это было трудно сформулировать словами.

— Можешь полететь на моём самолёте, я в последнее время часто летаю из Пекина в Токио, — Чжоу Цичэнь разрядил обстановку шуткой.

Чэнь Цзяюй засмеялся, хотя Чжоу Цичэнь знал, что он, вероятно, полетит на Air China, используя один из десяти бесплатных билетов в год, которые доступны пилотам и их семьям. Это была одна из немногих льгот их профессии.

После ухода из ресторана Чжоу Цичэнь отправился обратно в аэропорт на ночной рейс.

Между тем Чэнь Цзяюй оплатил счёт, и они вместе с Фан Хао направились к парковке.

— Перед праздниками... когда ты уезжаешь и на сколько? — спросил Фан Хао.

Они одновременно открыли двери и сели в машину. Чэнь Цзяюй повернулся к нему.

— В середине января, я взял десять дней отпуска, —  с улыбкой ответил он.

Фан Хао молча кивнул.

Чэнь Цзяюй, казалось, понял о чём он думает.

— Я только что это согласовал, — начал он разговор. — На прошлой неделе мы ещё обсуждали график, и у меня оставалось не много дней отпуска на этот год, его одобрили только сейчас. Поэтому я не говорил тебе об этом раньше.

Фан Хао задумался на мгновение. Он не особо переживал из-за того, что он не входил в планы Чэнь Цзяюя на отпуск.

— Не беспокойся. В праздники я тоже не буду отдыхать, так что вместе мы провести их не смогли бы.

Чэнь Цзяюй вновь посмотрел на него, остановившись на перекрёстке, затем легонько коснулся руки Фан Хао.

— Хочешь со мной в путешествие?

Странно, но Фан Хао раньше об этом, и вправду, не задумывался. Их отношения ещё не получили чёткого определения; они были на стадии выражения чувств и взаимопонимания. Более того, в конце года у них было много работы, и они лишь изредка виделись, не успевая представить себе обычные романтические сценарии. Теперь, обдумав предложение, он посчитал, что это — отличная идея.

— Давай найдём возможность в следующем году? Куда бы ты хотел поехать? — сказал он. — Нам обоим, возможно, придётся заранее согласовать график отпусков на год.

Чэнь Цзяюй улыбнулся, глядя вперёд на дорогу.

— Я не всегда буду летать по внутренним маршрутам.

Фан Хао понял намёк. Чэнь Цзяюй летал на внутренних рейсах в основном, чтобы проводить время с матерью. Он колебался, но всё же решился спросить.

— На счёт поездки в Японию... Как ты к этому относишься?

— Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался Чэнь Цзяюй.

—Я имею в виду, ты счастлив? — постарался уточнить Фан Хао.

Такой прямой вопрос застал Чэнь Цзяюя врасплох. Его так редко спрашивали о чувствах напрямую, что он почти забыл, что у него есть право чувствовать радость или боль. После аварийной посадки в Гонконге его мир разделился на «то, что нужно делать», и «то, чего делать не стоит», вместо «того, что хочется делать», и «того, что не хочется», — и только недавно это начало меняться.

— Сказать, что я счастлив, было бы не совсем верным. Это скорее... удовлетворение, но определённо не счастье, — медленно объяснил Чэнь Цзяюй. — Это, скорее всего… последнее желание моей мамы. После праздников, не знаю, сколько она ещё протянет.

— Я думаю, ей будет хорошо... если она это сделает, не будет никаких сожалений, — постарался утешить его Фан Хао.

Чэнь Цзяюй лишь кивнул. Обычно он был красноречив, но на такие значимые для него темы предпочитал молчать.

Машина погрузилась в тишину на пару минут, пока Чэнь Цзяюй не выехал на автостраду. И тогда Фан Хао всё же снова вернулся к этой теме.

— На самом деле... ты не рассказал мне раньше не только из-за отпуска, правда?

Чэнь Цзяюй помолчал немного, а затем выбрал честность вместо сохранения лица.

— Да, об этом сложно говорить.

В душе он не забывал, что они всё ещё находятся на испытательном сроке; если сейчас он не мог быть честен с Фан Хао, то настоящие отношения были бы под вопросом.

Чего он не ожидал, так это того, что Фан Хао вспомнит ещё кое-что.

— Тот внезапный отпуск в Ханчжоу, о котором ты упомянул перед моим днём рождения, это было...

Чэнь Цзяюй никогда не считал себя особенно проницательным, а Фан Хао большую часть времени был прост и прямолинеен. Но когда речь заходила о делах, касающихся его самого, интуиция Фан Хао была удивительно точной. Чэнь Цзяюй отвёз тогда Цао Хуэй в отпуск в Ханчжоу. А после они с Фан Хао открыто признались в чувствах друг к другу и в последующие дни не говорили об этой поездке. Но Фан Хао не забыл.

— Да, ты прав. Тогда я почувствовал, что больше тянуть нельзя. Некоторые вещи, если хочешь сделать, нужно делать вовремя, — сказал Чэнь Цзяюй, а затем повернулся, чтобы посмотреть на Фан Хао.

Фан Хао смотрел вперёд, на дорогу, поэтому Чэнь Цзяюй наблюдал за его профилем — простыми линиями, прямым носом и тонкими губами.

— В последнее время я был импульсивен, но это не всегда плохо, — добавил он.

Фан Хао понял его мысль — Чэнь Цзяюй вернул разговор к их отношениям. Желая сказать что-то приятное, он согласился.

— Да, импульсивность — это иногда хорошо. Без неё не было бы нас с тобой.

Чэнь Цзяюй посмотрел на него, слегка улыбнувшись. Он снова почувствовал импульсивность.

Диспетчерская

Глава 46. Диспетчерская.

В последнее время сотрудники службы воздушного движения аэропорта Дасин заметили, что настроение Фан Хао значительно улучшилось. Обычно он был очень серьёзен во время работы, не тратил время на пустую болтовню и уходил сразу после смены. Теперь же он иногда улыбался и после работы оставался поболтать с коллегами. Те, кто хорошо знал Фан Хао, как, например, Чу Ижоу и Фу Цзысян, понимали, почему он изменился, а вот другие, например, его новоиспечённый ученик Ван Чжаньбо, лишь догадывались об истинных причинах.

В данный момент Ван Чжаньбо стоял у выхода E17, держа в руках ланч-бокс. Boeing 737-800 авиакомпании Air China только что прилетел из аэропорта Баоань в Шэньчжэне. Наземный персонал установил колёсные противооткатные упоры и конусы безопасности, подав сигнал к подключению телескопического трапа. Примерно через десять минут из выхода начали появляться члены экипажа и пилоты. Среди них был и тот, кого ждал Ван Чжаньбо.

Чэнь Цзяюя обычно было легко узнать по росту, четырём полоскам на погонах и очкам-авиаторам. Ван Чжаньбо сразу его заметил и помахал рукой.

— Цзя-гэ!

Чэнь Цзяюй на мгновение задумался, вспоминая, кто такой Ван Чжаньбо — ведь до этого они встречались всего один или два раза. Подойдя поближе, Ван Чжаньбо смущённо протянул ему ланч-бокс.

— Мой учитель сегодня очень занят, не смог прийти, поэтому просил передать это вам, — произнёс он, немного нервничая. — микроволновка у нас в комнате отдыха работает нестабильно, поэтому я подогрел еду на минуту дольше. Должно быть ещё горячо.

Этот обед был результатом вчерашних уговоров со стороны Фан Хао, когда он убедил Чэнь Цзяюя приготовить у него дома тушёную свинину. Еды получилось много, и Чэнь Цзяюй с сожалением отметил, что хотел бы съесть её и на следующий день, но ему предстояло провести ночь в Шэньчжэне. Тогда Фан Хао предложил, что раз Чэнь Цзяюй завтра будет летать три рейса и возвращаться через Дасин, он мог бы привезти ему свинину на обед, чтобы тот мог поесть в самолёте. Сначала Чэнь Цзяюй посчитал это чересчур сложной затеей, но Фан Хао — человек прямолинейный и искренний, он начал складывать еду в контейнеры, не оставив Чэнь Цзяюю возможности отказаться.

— Я принесу её, — сказал он. — Это не проблема. И не благодари.

Чэнь Цзяюй согласился на этот обед, даже попытавшись немного подкупить Фан Хао.

— Не мог бы ты тогда устроить так, чтобы мне выделили ближайшее место для парковки самолёта? К тому времени я буду очень голоден.

Но Фан Хао был справедливым и честным.

— Это не в моей компетенции. Я отвечаю только за твою еду.

Чэнь Цзяюй согласился с этим.

На самом деле, сегодня на его обратном рейсе заход на посадку был под командованием Фан Хао. По радиосвязи он ничего не сказал Чэнь Цзяюю, поэтому он надеялся увидеть его перед отлётом в Шэньчжэнь. Однако ему пришлось довольствоваться помощью ученика.

Но Чэнь Цзяюй так же понимал, что Фан Хао слишком занят, чтобы прийти, и принимал это. Он снял солнцезащитные очки, взял ланч-бокс, поблагодарил Ван Чжаньбо и, побеседовав немного, вернулся в самолёт.

Это был его третий вылет из трёх запланированных на день. Рядом с ним, как обычно, был его постоянный напарник Юэ Дачао, который был главным пилотом на рейсе сюда, в Дасин. Когда Чэнь Цзяюй сел и начал есть, аромат и тепло еды распространились по кабине пилота, заставив Юэ Дачао, сидящего на месте капитана, нахмуриться.

— Цзя-гэ, видя, как ты ешь, я снова проголодался, — проворчал он.

Чэнь Цзяюй взял пару кусочков палочками.

— Разве я недавно не смотрел, как ел ты? — ответил он.

В связи с риском пищевого отравления, которое могло бы вывести из строя экипаж, по правилам пилот и второй пилот должны были есть в разное время. На пути в Дасин он смотрел, как ел Юэ Дачао, а теперь настала очередь напарника наблюдать, как Чэнь Цзяюй уплетает свой обед.

Юэ Дачао взглянул на содержимое ланч-бокса Чэнь Цзяюя — тушёная свинина, жареные брокколи и салат из свежих древесных грибов. Полноценный и сбалансированный обед. Заметив, что это был не типичный ланч-бокс авиакомпании, он спросил:

— Ого, выглядит потрясающе! Кто принёс тебе это? — Вспомнив, что Чэнь Цзяюй как-то упоминал по телефону, что у него есть кто-то особенный, он быстро добавил, — Это твоя девушка? Она работает в аэропорту?

Чэнь Цзяюй улыбнулся, раздумывая, стоит ли рассказывать о чём-то Юэ Дачао и решил не скрывать.

— Кто тебе сказал, что это девушка?

Юэ Дачао смотрел на него немигающим взглядом, и его выражение лица в эти несколько секунд можно было описать как «посмотрел на него совсем другими глазами».

— О… да, не следовало так предполагать, — признал он. — Главное, чтобы тебе было хорошо.

Чэнь Цзяюй подумал, как ему повезло, что Юэ Дачао не вышел из самолёта раньше. Если бы он увидел, как несколько неуклюжий на вид Ван Чжаньбо принёс ему обед, кто знает, куда бы улетели его мысли.

— Жаль Кун Синьи — только и сказал Юэ Дачао.

— Я бы так не говорил. Где бы ни была Кун Синьи, всегда найдутся те, кто за ней готов приударить, и некоторые из них гораздо лучше меня, — вежливо ответил Чэнь Цзяюй. Потом, немного поколебавшись, добавил, — вообще, я предлагал ей свою помощь кое с чем, и после моего отказа она постеснялась ко мне обращаться. Мне теперь немного неудобно.

На самом деле, это было из-за того, что она постеснялась к нему обратиться за помощью с тем делом о домогательстве.

— О, ты не слышал? — вдруг сказал Юэ Дачао. — Синьи уволилась на прошлой неделе.

Чэнь Цзяюй даже перестал есть и удивлённо поднял глаза.

— Так внезапно? Не из-за...

— Не из-за того, что произошло между вами, будь уверен, — поспешно успокоил его Юэ Дачао.

— Из-за чего же тогда? — нахмурился Чэнь Цзяюй, задумавшись.

Вообще-то, он запереживал, что это могло быть из-за её жалобы, ведь у того пилота, Дуань Цзынчу, похоже, были связи в компании.

— Моя сестра мне особо ничего не рассказывала, — объяснил Юэ Дачао — она всегда отмахивается, говоря, что мы, пилоты, не поймём. Возможно, дело в её семье.

— Знаешь ли ты, куда она устроилась работать теперь? Нашла ли новое место? — спросил Чэнь Цзяюй, чувствуя себя отчасти виноватым, поскольку это он поддержал Кун Синьи, когда она решила подать жалобу.

— Я не в курсе, — признался Юэ Дачао, заметив беспокойство Чэнь Цзяюя, а потом добавил, — Ты же сказал, что она тебя не интересует?

— Не в этом дело; во время одного из наших совместных полётов возникла небольшая проблема… — Чэнь Цзяюй на мгновение задумался, а затем решил не рассказывать подробности, — Лучше тебе об этом не знать, меньше проблем.

Юэ Дачао понял его намёк и не стал больше расспрашивать. Поскольку сегодня он летел всего два рейса и не сопровождал Чэнь Цзяюя в Шэньчжэнь, они немного поболтали, после чего он ушёл.

Проведя ночь в Шэньчжэне, Чэнь Цзяюй договорился с Фан Хао встретиться на следующий вечер, чтобы вместе вернуться домой. Хотя оба жили в Пекине, перед праздниками у Чэнь Цзяюя был насыщенный график, и им приходилось подгонять своё время, чтобы увидеться, когда это было возможно.

Несмотря на множество почётных званий в Air China, которые были скорее символическими, он всё равно должен был налетать не менее восьмисот часов в год. В первый год после аварии из-за расследования и переобучения на Boeing он налетал всего чуть более пятисот часов, а во второй год едва достиг необходимых восьмисот часов, так как часто сопровождал свою мать Цао Хуэй на медицинские процедуры. Это был его третий год. Никто в компании не упоминал о его уменьшенном количестве часов в воздухе, не было и сплетен; это было то, что особенно волновало Чэнь Цзяюя.

Он должен был приземлиться в 22:30, более чем за час до окончания ночной смены Фан Хао. Накануне Фан Хао заботливо предложил:

— Может, я дам тебе ключи от дома, и ты подождешь меня там?

Чэнь Цзяюй был склонен согласиться не потому, что ему не хотелось ждать час, а потому, что ключи символизировали крепкое доверие. Фан Хао принимал то, что он будет ходить по его дому, смотреть его книги, фотографии, пользоваться кухней или находиться в его личном пространстве.

Позже Фан Хао проверил свой график и понял, что у Чэнь Цзяюя будет стыковка в Шанхае в Пудуне в полдень, и у него не будет времени забрать ключи, так что план провалился, и Чэнь Цзяюю всё равно пришлось ждать его в аэропорту. Он припарковал свой автомобиль на той же парковке, где стоял серый Honda Accord Фан Хао. Парковка находилась в стороне, мест было предостаточно, и хотя место рядом с Accord было немного узким для его внедорожника, Чэнь Цзяюй сумел аккуратно припарковаться.

После того как он немного отдохнул в машине, Чэнь Цзяюй решил, что скоро уже должна закончиться смена, и направился к диспетчерской башне, чтобы встретить Фан Хао. По пути его переполняли смешанные чувства. Он уже дважды бывал в диспетчерской башне аэропорта Дасин, и каждый визит был отмечен значительными эмоциональными переживаниями. Первый раз он пришёл с надеждами и ожиданиями в сопровождении Фан Шэнцзе. Второй раз — в тот день, когда при посадке не были включены посадочные огни, и тогда они чуть не упустили друг друга. Сегодня был третий раз.

Как только Фан Хао вышел из диспетчерской башни, он увидел фигуру Чэнь Цзяюя внизу, тот беседовал с охранником. Подойдя ближе, Чэнь Цзяюй заметил его и помахал рукой.

— Привет! Ты здесь, — приветствовал его Фан Хао, ускорив шаг.

Хотя была поздняя ночь и территория вокруг диспетчерской башни аэропорта Дасин была пустынной, Фан Хао всё же предпочитал не выставлять на показ слишком многого перед коллегами, с которыми работал день и ночь.

— Да, — ответил Чэнь Цзяюй, заметив, что голос Фан Хао был немного хриплым.

Он подошёл поближе, уловив запах табака на куртке Фан Хао.

— Сегодня было много рейсов? — спросил он.

Когда он приземлялся вечером, поток самолётов уже не был таким интенсивным. Но его заходом на посадку управлял не Фан Хао, поэтому он только сейчас услышал его голос.

— Да, в шесть было очень оживлённо, — кивнул Фан Хао, — и в восемь тоже из-за военных учений.

Он взглянул на Чэнь Цзяюя, пытаясь вспомнить подробности его рейса.

— Но около девяти уже стало легче, и ты не попал в час пик. Как ты понял?

Чэнь Цзяюй задумался на мгновение, затем немного склонил голову к плечу Фан Хао и вдохнул запах сигарет.

— Когда ты загружен, ты куришь больше.

Фан Хао замер, опустив глаза и инстинктивно отряхнув свою куртку, он отступил от Чэня Цзяюя на полшага.

— Сильно пахнет сигаретами? Я, вроде, не чувствую запаха.

Чэнь Цзяюй снова подошёл поближе и обнял его за плечи.

— Ничего страшного, — быстро добавил он.

Это был первый раз, когда Фан Хао услышал от Чэнь Цзяюя упоминание о том, что он курит, и, поразмыслив, он осознал, что никогда не видел, чтобы Чэнь Цзяюй курил.

— Тебе... это мешает? — спросил он.

Чэнь Цзяюй задумался над этим вопросом. У него не было этой вредной привычки, так как его отец был заядлым курильщиком, иногда выкуривая пачку в день. В плохие времена, когда его отец выпивал, он много курил, поэтому Чэнь Цзяюй с детства ассоциировал окурки отца с мрачной атмосферой в доме. Фан Хао курил не из-за плохого настроения, и его зависимость не была такой уж сильной. Он позволял себе это только в ночные смены или на посиделках за ужином. Поэтому Чэнь Цзяюй сказал:

— Ты же на ночной смене. Курить, чтобы взбодриться — это нормально. И не то чтобы я никогда раньше не курил.

Фан Хао успокоился и кивнул. Если бы Чэнь Цзяюй выразил недовольство, Фан Хао, возможно, не знал бы, что делать, поскольку обычно он никогда не менял свои привычки ради кого-то. К счастью, Чэнь Цзяюй не возражал.

На этот раз они отправились на двух автомобилях к дому Фан Хао. Хотя это была обычная дорога домой, Фан Хао всё же следовал за машиной Чэнь Цзяюя. Движение было быстрым, но Чэнь Цзяюй всё равно, казалось, торопился и постоянно обгонял машины. Сначала Фан Хао старался не отставать, но вскоре это ему надоело, и он перестал ехать следом. Разница по прибытии в пару минут не имела значения, он предпочитал водить спокойно и размеренно.

Казалось, что Чэнь Цзяюй обгонял бесконечно, постоянно меняя полосы, но в итоге они оказались рядом, двигаясь примерно с одинаковой скоростью. Когда они уже почти подъезжали к дому, Чэнь Цзяюй проехал мимо него в соседней полосе, помахав рукой в его сторону. Фан Хао также поднял руку в ответ, улыбаясь.

Он размышлял над этим, усмехаясь про себя. Не потому, что Чэнь Цзяюй делал много лишних усилий, а скорее из-за самой ситуации: казалось, что независимо от того, сколько бы ни было сценариев или поворотов сюжета, как бы они не маневрировали, они всегда возвращались друг к другу. Ночью на оживлённой автостраде Фан Хао вдруг почувствовал небывалое до сих пор спокойствие.

Добравшись до дома, они поднялись наверх. Чэнь Цзяюй предложил разогреть немного еды и поесть, но Фан Хао, несмотря на голод, открыл компьютер.

Найти давно сохранённую страницу было несложно. Это была страница регистрации на стокилометровый забег вокруг острова в Гонконге, запланированный на двадцать девятое октября следующего года. Он заполнил регистрационные данные, благодаря результатам предыдущего марафона, которые освободили его от необходимости участвовать в лотерее*. Он завершил процесс регистрации, заполнил отказ от претензий и сразу же оплатил стартовый взнос. Подтверждающее письмо пришло как раз в тот момент когда в микроволновке прозвучал сигнал, сообщающий, что еда готова.

* Чтобы попасть на участие в таком длительном забеге, недостаточно просто подать заявку. Необходимо пройти квалификацию, например, пробежав предыдущий марафон (42,2 км) быстрее определённого времени. Или же можно поучаствовать в лотерее и выиграть слот, чтобы получить возможность бежать. В лотерее слотов ограниченное количество и всегда меньше, чем количество желающих.

Чэнь Цзяюй подошёл к нему.

— Что за спешка? Разве ты не голоден?

Этот вопрос был не таким уж и срочным, но в некотором роде очень важным. После того как они признались друг другу в своих чувствах, Чэнь Цзяюй определённо был не единственным, кто вёл себя импульсивно.

— Я зарегистрировался. В следующем октябре, в Гонконге, стокилометровка вокруг острова, — Фан Хао поднял голову, его лицо сияло улыбкой.

Чэнь Цзяюй наклонился, чтобы посмотреть на экран ноутбука, вспоминая, что неделю назад Фан Хао ещё сомневался в этом.

— Это замечательно, — ответил он. — Попытка – это первый шаг к успеху, не так ли?

— Завтра начинаю строго следовать плану тренировок, — сказал Фан Хао.

— Сегодня поешь побольше, — Чэнь Цзяюй поставил перед ним тарелку, — а про завтрашние дела подумаем завтра.

Пока они ели, Чэнь Цзяюй не мог не размышлять. Слова вертелись у него на языке долгое время, прежде чем он наконец спросил:

— Почему ты так долго не участвовал в соревнованиях?

— Работа отняла много времени, были… и другие причины, — объяснил Фан Хао неопределённо. Затем посмотрел Чэнь Цзяюю в глаза, — я потом обязательно расскажу тебе об этом.

Чэнь Цзяюй кивнул, не желая давить на него.

Ключ

Глава 47. Ключ.

В начале декабря у Чэнь Цзяюя и Фан Хао бывало так, что они часто не виделись. Хотя Цао Хуэй выбрала консервативное лечение, её состояние здоровья оставалось неутешительным. Однажды ночью её даже пришлось отправить в больницу на скорой помощи. Той ночью Чэнь Цзяюй спал всего пять часов, а на следующий день, оценив своё состояние, всё же решил лететь утренним рейсом, отложив вечернюю смену на следующий день. Всё это перетасовывание смен оказалось для него настоящим испытанием.

Однако было и своё преимущество: он обычно проводил ночи у Фан Хао, когда смены шли одна за другой —  вечерний рейс, а следующий — рейс рано утром. В такие дни он не заезжал к родителям, так как ему нужно было отдыхать. На самом деле, это было удобно. На дорогу от дома Фан Хао до аэропорта и обратно у Чэнь Цзяюя уходило на полтора часа меньше; это позволяло ему на столько же дольше поспать. Поэтому Фан Хао сделал ему дубликат ключа и дал пароль от двери. Временный парковочный пропуск, который Фан Хао одолжил ему в свой день рождения в прошлом месяце, Чэнь Цзяюй так и не вернул.

Однажды у Чэнь Цзяюя возникла идея, и он пригласил менеджера Ван Сяна пообедать в надежде убедить того по возможности совместить его смены так, чтобы вылеты были вечером и затем – на следующее утро, а потом – время отдыха. Его план был хорош: так он мог проводить с Фан Хао два вечера в неделю, а оставшееся время — с родителями в Лицзине.

— О боже! Если накануне возникнет задержка, на следующий день все проблемы свалятся на мою голову, — пожаловался Ван Сян.

Чэнь Цзяюй часто летал с одним и тем же экипажем, и если он превышал четырнадцать часов работы или восемь часов полёта в один день, по правилам гражданской авиации на следующий день ему полагалось двадцать четыре часа отдыха. И это потребовало бы найти замену на его смену.

Осознавая свою чрезмерную просьбу, Чэнь Цзяюй поспешил добавить:

— Разве твой племянник не собирается скоро сдавать тест на тренажёре? Я мог бы взять его полетать на этой неделе.

Ещё один «обед за его счёт» — и Ван Сян наконец был убеждён. Но в шутку он спросил:

— Что это за ситуация? Ты спрятал любовницу*?

* Идиома 是金屋藏娇了吗 обычно относится к истории о богатом или могущественном человеке, который скрывает свою любимую женщину в роскоши. Буквально переводится как "скрыть красоту в золотом доме". Эта фраза может использоваться для описания ситуации, когда кто-то использует своё богатство или влияние, чтобы предложить роскошную жизнь в обмен на романтические отношения.

— Как я могу, моя мама же болеет, — ответил Чэнь Цзяюй, ведь раньше он уже рассказывал Ван Сяну о состоянии Цао Хуэй.

Поняв, что шутка была неуместной, Ван Сян тут же извинился.

— Ой, прости, гэ, я не подумал об этом.

Но Ван Сян даже не подозревал, что Чэнь Цзяюй действительно «спрятал любовницу». Хотя, на самом деле, дом в Дасине принадлежал Фан Хао, и как раз, Чэнь Цзяюй был тем, кого «спрятали».

Эти две недели Фан Хао чаще всего ночью был дома, работая в ночную смену каждые три дня. Когда он уходил на работу, Чэнь Цзяюй, оставаясь у него, чувствовал себя как дома. Их графики выстроились так, что Чэнь Цзяюй приходил, когда Фан Хао уходил, и наоборот.

Когда Фан Хао не было, Чэнь Цзяюй спал не так крепко. Раньше он всегда засыпал один у себя дома и никогда не испытывал с этим проблем. Похоже, привычка находиться ночью рядом с Фан Хао сыграла свою роль, и теперь уснуть в одиночестве было непросто. Но Фан Хао он об этом не говорил. По мнению Чэнь Цзяюя, возможность увидеться с Фан Хао, возвращающимся утром домой после ночной смены, стоила того, чтобы проворочаться в постели лишних полчаса.

***

— Запустить тягу для взлёта.

— Тяга установлена.

— Восемьдесят.

— Проверка.

— Тяга поддерживается.

— V1*.

— Вращение.

— V2.

— Положительный угол подъёма.

— Убираем шасси!

* Существует несколько определений скорости самолёта. Одни из них – V1 и V2 – это скорости для взлёта.

V1 — До достижения скорости V1 пилот может прекратить взлет. После V1, пилот ДОЛЖЕН взлететь.

VR — скорость, при которой пилот, действуя на органы управления самолета, увеличивает тангаж и взлетает.

V2 — безопасная скорость, которой нужно достигнуть на десяти метрах.

Чэнь Цзяюй управлял Boeing 737-800, взлетая со взлётно-посадочной полосы Шанхайского аэропорта Пудун с присущим ему рвением. Как и Чэнь Чжэн, он предпочитал 737 за ощущение воздушной динамики, несмотря на его низкий уровень автоматизации и сложные операционные процедуры по сравнению с новыми моделями самолётов, где многие системные проверки выполнялись компьютером. Предполётный чек-лист занимал почти десять страниц. За день приходилось выполнять четыре полёта, каждый шаг повторялся четыре раза, что требовало высокой рабочей нагрузки от пилотов.

Во время ожидания на взлётно-посадочной полосе произошёл инцидент с самолётом Shandong Airlines. Его пилот неправильно понял инструкцию диспетчера Пудунской башни и выехал с рулёжной дорожки на взлётно-посадочную полосу через неправильный выход, что задержало их взлёт на несколько секунд — критическая ошибка, которая чуть не привела к столкновению с другим самолётом, приземляющимся с другого конца взлётно-посадочной полосы. В тот день на дежурстве в башне Лу Янь не было; на её месте был командующий диспетчер, который в течение минуты строго отчитывал капитана Shandong и настоял на докладе в авиакомпанию. Напряжение среди ожидавших своей очереди пилотов, включая Чэнь Цзяюя, было ощутимым.

К этому добавился метеорологический отчёт о грозах в Пекине, заставивший его вздохнуть от разочарования. Он знал, что Фан Хао также находится на дежурстве и надеялся, что после полёта они вместе приготовят на ужин окуня на пару. Он надеялся на то, что погода не ухудшится ещё сильнее. Последние три недели из-за занятости он не мог уделять время готовке. В последний раз, когда Фан Хао попросил Чэнь Цзяюя научить его готовить тушёную свинину, тот отправил рецепт, но так и не смог показать лично, как это делается. Когда они оба были слишком уставшими, приоритетом становилось просто насытиться, а не готовить. К тому же, если не тратить время на приготовление еды, появлялась возможность заняться и другими делами.

Когда Чэнь Цзяюй настроился на частоту подхода Дасина в Пекине, то услышал знакомый голос Фан Хао, который быстро отдавал указания.

— Egret 818, свяжитесь с башней на частоте 120.25, до свидания.

— Southern 8177, поднимитесь до высоты 3000.

Как только он закончил, раздался ответ:

— Башня на частоте 120.25, до свидания, Southern 8117... ээ, 8718.

Пилот не только неправильно произнёс свой позывной, но и перепутал указание. На частоте подхода к Пекину в тот момент было два самолёта авиакомпании Southern Airlines. 8177 завершал посадку, а 8718 всё ещё находился в процессе приближения. Это было то, чего боятся авиадиспетчеры больше всего. Два самолёта одной авиакомпании с очень похожими позывными; и, когда один говорит что-то не то, а другой слышит что-то не то, последствия могут быть очень опасными.

Фан Хао легко справился с этой ситуацией, быстро исправив пилота.

— Southern 8718, я вас не вызывал, — и повторил правильную инструкцию для Southern 8177, — Southern 8177, поднимитесь до стандартного давления, на 3000.

Он чётко произнёс каждую цифру, чтобы избежать дальнейшего недопонимания.

А затем Фан Хао взглянул на радар и увидел оранжевый крестик CA 1558, приближающийся к аэропорту, с данными о рейсе, высоте и направлении.

Фан Хао сам не заметил, как на губах у него появилась лёгкая улыбка, когда он заговорил в микрофон:

— Air China 1558, подход к Пекину, радаром обнаружен. Поднимитесь на высоту 4500, держитесь у точки PZW-112 и ожидайте. У нас сильные грозы.

Правильное произношение трех букв PZW при связи «земля-воздух» — «Papa-Zulu-Whiskey», то, как Фан Хао произнёс этот фонетический алфавит звучало особенно сексуально.

Чэнь Цзяюй подтвердил инструкцию и принял курс на заданную точку ожидания. Во время приближения его бортовой метеорологический радар показал большую жёлтую зону, указывающую на штормовые условия.

Примерно через пятнадцать минут он заметил, что облака на радаре рассеиваются, особенно в направлении, где он должен был выравниваться с полосой 01, которая теперь была почти полностью зелёной.

Он нажал кнопку связи и спросил:

— Подход к Пекину, Air China 1558, какой сейчас метеорологический отчёт над аэропортом?

— Air China 1558... подождите, — сказал Фан Хао, вероятно, проверяя последнюю информацию, прежде чем ответить, — Башня всё ещё сообщает о сильных грозах за последние две минуты.

Чэнь Цзяюй вздохнул, так как его наблюдения отличались от официальных отчётов.

— Я не могу продолжать заход на посадку, так как вы сообщаете о сильных грозах, но мой бортовой метеорологический радар показывает только умеренный дождь. Air China 1558, — спокойно объяснил он по радиосвязи.

Фан Хао на мгновение замер, затем спокойным тоном спросил его:

— Air China 1558, сколько у вас осталось топлива?

— Хватит ещё на двадцать с лишним минут ожидания.

— Перенаправить в центральный аэропорт Пекина?

Фан Хао не забыл, что они планировали вечером дома готовить ужин. Обычно самолёты Air China перенаправлялись в ближайший аэропорт, что позволяло Чэнь Цзяюю после приземления доехать на такси до дома Фан Хао, хотя это и было бы для него утомительнее.

— Сегодня это невозможно, — вздохнул Чэнь Цзяюй. — Разрешение было на перенаправление в Тяньцзинь Биньхай.

— Перенаправление в Тяньцзинь Биньхай, понял, — голос Фан Хао звучал спокойно, после чего он добавил, — Я спрошу в башне, просто продолжайте ожидание.

В перерыве Фан Хао позвонил дежурному диспетчеру в башне, который, к сожалению, подтвердил, что погода всё ещё сообщается как сильные грозы. Он передал эту информацию Чэнь Цзяюю на частоте подхода.

Чувствуя безысходность, Чэнь Цзяюй подождал, и увидел, что большие жёлтые участки на радаре уже сменились зелёными. Он значительно смягчил тон по сравнению с предыдущими запросами, боясь звучать навязчиво и конфликтно.

— Есть тенденция к ослаблению?

— Башня сообщает, что сильные грозы продлятся как минимум ещё полчаса, — передал Фан Хао, а затем, по-видимому, наполовину шутя, добавил, — Air China 1558, хочешь домой?

Этот комментарий застал врасплох не только Чэнь Цзяюя, но и самого Фан Хао. Это звучало очень двусмысленно, как будто не только их рейс хотел вернуться в Пекин, но и Чэнь Цзяюй хотел вернуться в дом Фан Хао.

— Да, Air China 1558, — Чэнь Цзяюй ответил на этот раз более мягко. — Бьюсь об заклад, на взлётно-посадочной полосе сейчас ни капли дождя.

Несмотря на шутку, Фан Хао серьёзно занимался управлением трафика в своём секторе.

— Я здесь, как в «чёрной коробке» – не вижу что творится на улице, ничего не могу поделать.

Комната управления подходом к аэропорту находилась не на верхнем этаже башни, где наверху был виден аэродром, а была закрытым помещением без окон, в котором находились лишь экраны радаров и оборудование.

Через пару минут Чэнь Цзяюй пришёл к выводу, что перенаправление неизбежно. Доклады башни о продолжающихся сильных грозах означали, что он не мог, как планировалось, приземлиться в Дасине, даже несмотря на то, что его радар показывал ясные условия. Регламент требовал соблюдения, и Фан Хао сделал всё возможное с его стороны. Так что Чэнь Цзяюй смирился.

— Ладно, всё в порядке, мы перенаправляемся в Тяньцзинь Биньхай. Air China 1558.

— Принято, Air China 1558, — подтвердил Фан Хао.

Через несколько минут тишины в воздушном пространстве Чэнь Цзяюй добавил:

— Тогда тебе следует положить рыбу из холодильника обратно в морозильник; я приготовлю её, когда вернусь завтра.

Услышав это, Фан Хао чуть не потерял самообладание, на мгновение подумав, не считает ли Чэнь Цзяюй это романтической горячей линией на пекинском авторадио. Он несколько раз включил и выключил кнопку связи, прежде чем сдался, наблюдая, как крестик CA1558 удаляется всё дальше на радаре.

Последнее замечание Чэнь Цзяюя было частично эгоистичным. Но он сказал это, потому что так было проще. Его прибытие в Тяньцзинь включало полный набор процедур: посадка, руление, выключение двигателей, стыковка, подписание документов и высадка пассажиров. На всё это потребовалось бы не меньше двух часов. В это время Чэнь Цзяюй не смог бы позвонить. А вот Фан Хао скоро закончит смену, и ему понадобилось бы всего пятнадцать минут, чтобы добраться домой. Рыбу, размороженную днём, нужно было быстро заморозить снова, и Чэнь Цзяюй беспокоился о диком окуне стоимостью 38 юаней за цзинь*.

* Цзинь – 斤 – традиционная китайская мера веса, равная 500 граммам.

38 юаней это примерно 490₽ (курс на апрель 2024). То есть килограмм окуня был стоимостью около 1000₽.

Как и ожидалось, как только Чэнь Цзяюй приземлился, его телефон был завален пропущенными от Фан Хао. Он быстро перезвонил.

— Разве я не говорил тебе не шутить так на моей частоте? — без предисловий заговорил Фан Хао.

Сегодня Чэнь Цзяюй уже понял, что конфронтация неэффективна, поэтому он ответил нежным тоном:

— Я скучал по тебе. И хотел вернуться домой.

— Это не то, что я имел в виду, — Фан Хао явно смутился от такого заявления, затем с покорностью добавил, — Ну что ж, хорошо, что самолётов было немного. Как потом объясняться, если спросят?

— Просто скажем, что мы соседи и снимаем вместе квартиру. Многие пилоты так живут.

— Ладно, — Фан Хао не стал спорить. — Если бы я мог, я бы обязательно разрешил тебе посадку. Я тоже не хотел, чтобы ты летел в Тяньцзинь. Сегодня была особая ситуация, слишком много самолётов перенаправляли в главный столичный аэропорт из-за чартерных рейсов на Национальные игры, всё было перегружено.

Чэнь Цзяюй, наконец, понял, почему он не мог улететь в центральный аэропорт Пекина.

— Ну что ж, это не твоё правило, что грозы мешают заходам на посадку, да здравствует понимание, —  миролюбиво сказал Чэнь Цзяюй. Не сдаваясь, он спросил о рыбе, — Так, окунь... ты его положил обратно в морозилку?

— Да, положил, — смеясь, ответил Фан Хао.

Телефонный звонок

Глава 48. Телефонный звонок.

Пока Чэнь Цзяюй тащил свой чемодан из аэропорта и ловил такси до отеля, он рассказывал Фан Хао о хаосе, который царил сегодня утром на частоте диспетчерской службы аэропорта Пудун.

— В последнее время в Пудуне действительно сумасшедший трафик. Янь-цзэ говорила, что у них сотрудников ещё меньше, чем у нас, буквально один человек делает работу за двоих. Хорошо, что у нас есть перерывы, не представляю, как бы мы были без них.

— Думаю, капитан Shandong Airlines существенно потеряет в зарплате в этом месяце, — заметил Чэнь Цзяюй, — надо спросить у Су Ли.

— Да, та же история, как и сегодня у нас: повторяют указания правильно, но ошибаются при выполнении этих команд. Как можно перепутать Alpha-5 и Charlie-5? За это придётся отвечать экипажу, — пробурчал Фан Хао.

— Да, в отличие от сегодняшнего случая... — Чэнь Цзяюй вспомнил, — 8177 и 8718? Они действительно похожи.

— Эй, как ты точно всё помнишь! — удивился Фан Хао. — При этом 8718 ещё был за двадцать миль от взлётно-посадочной полосы, а уже торопился переключиться на частоту диспетчерской службы. Некоторые люди вообще не думают, когда повторяют...

Фан Хао видел, что Чэнь Цзяюй помнит всё чётко, поэтому ему хотелось ещё поболтать с ним об этом.

— Бывают и ещё более безумные случаи, — сказал он. — Один раз в центральном аэропорту Пекина в моей зоне управления одновременно оказались три самолёта Eastern Airlines: 8564, 8565 и 8575. У меня чуть не случился нервный срыв. Каждый раз когда я давал указания, я повторял чётко по несколько раз.

— Как сложно! — Чэнь Цзяюй был поражён.

— Да, всё дело в вероятности. Даже если шанс один на десять тысяч, но когда ты управляешь пятьюстами самолётами в час, тысячами за смену и десятками тысяч в год, рано или поздно это случится, — он ненадолго замолчал, а потом добавил, — С полётами то же самое... После тысяч лётных часов обязательно возникнут мелкие проблемы.

— Мгм… — Чэнь Цзяюй нехотя согласился, вспоминая аварийную посадку в Гонконге три года назад, одиннадцатого декабря.

Приближалась третья годовщина этого дня. Он так и не сказал Фан Хао о том, что сценарий аварийной посадки в Гонконге добавили в тренажёр для новых пилотов. Шао Инпэн предложил поинтересоваться для него, но он отказался, предпочитая обсудить это только с отцом и Чжоу Цичэнем. На поверхности всё казалось так, будто пилоты лучше понимают друг друга. Но в глубине души обсуждение этих «а что если» приносило большую неопределённость и сомнения. Он всегда был решительным и смелым человеком, поэтому инстинктивно избегал демонстрировать эту неуверенность перед Фан Хао.

Фан Хао, казалось, почувствовал его мысли с другого конца телефона и, поколебавшись, всё же заговорил:

— Чэнь Цзяюй, мы так давно не виделись... Как ты?

Чэнь Цзяюй не посчитал уместным обсуждать это по телефону.

— Всё в порядке, что-то случилось? — просто ответил он.

Фан Хао, понимая, что Чэнь Цзяюй не хочет говорить, почувствовал себя неловко, но всё же затронул эту тему.

— Это из-за Гонконга? Скоро годовщина.

Он не был бесчувственным; просто в последнее время они так редко виделись, и не было возможности как следует обсудить этот вопрос.

— К годовщине у меня особых чувств нет… Для других это может выглядеть каким-то значимым, — тихим голосом сказал Чэнь Цзяюй, — для меня и Чан Бина, после этого случая, каждый день – как годовщина. Первые несколько месяцев не было ни одного дня, чтобы я не вспоминал об этом.

— Это... действительно очень важно, — голос Фан Хао стал серьёзным.

Он знал о влиянии инцидента в Гонконге на Чэнь Цзяюя, так как тот уже доверился ему однажды. Но он признался Фан Хао только в том, что аварийная посадка заставила его предъявлять более строгие требования к себе и своей команде. О психологическом воздействии он не упоминал, хотя Фан Хао догадывался. Чэнь Цзяюй не один раз просыпался посреди ночи от кошмаров.

— Ты думал поговорить с кем-то об этом? Не с семьёй, не со мной, не с друзьями, а с профессионалом.

— Компания организовывала встречу, я прошёл психологическую оценку. Но это не значит, что я могу спокойно летать, — тихо сказал Чэнь Цзяюй.

Фан Хао взвесил свои слова и затем сказал:

— Может, стоит поговорить ещё с кем-то. Это событие всё ещё влияет на твою жизнь, на твою работу.

— Если меня отстранят от полётов, это повлияет на меня слишком плохо, — Чэнь Цзяюй инстинктивно отверг предложение.

Фан Хао не мог спокойно это выслушивать.

— Если есть проблема, её нужно решать, — сказал он. — Зачем так беспокоиться о последствиях?

Чэнь Цзяюй почувствовал, что его неправильно поняли; на самом деле его больше беспокоили часы налёта за последние два года, в то время как Фан Хао думал, что он беспокоится о потере лица. Так что он попытался объяснить:

— Я не это имел в виду, эти последние два года… — он начал говорить, но замолчал.

Тон Фан Хао напомнил ему о том, как когда-то говорил с ним Чэнь Чжэн. Он понимал, что намерения Фан Хао были хорошими, и тот не был его отцом, но это всё равно заставило его чувствовать себя подавленным.

Видя, что Чэнь Цзяюй не отвечает, Фан Хао почувствовал неуверенность и ласково поторопил его, обращаясь по имени:

— Цзяюй, сегодня лучше приезжай домой на такси, я буду ждать тебя.

От аэропорта Биньхай в Тяньцзине до Дасина по скоростной трассе дорога в это время займёт не более часа сорока минут. Фан Хао думал, что это хороший план. Их телефонный разговор не задался, и, возможно, лучше поговорить лицом к лицу.

Но Чэнь Цзяюй не согласился.

— Давай не сегодня. После восьми часов полёта я устал, останусь в отеле.

Его голос не был раздражённым, скорее он звучал очень устало. Возможно, из-за рейса и необходимости совершить посадку в другом месте, или, может быть, из-за чувствительной темы.

Фан Хао вздохнул, ему ничего не оставалось, как пожелать ему спокойной ночи и закончить разговор. После того, как он повесил трубку, вдруг возникла надежда, что Чэнь Цзяюй изменит своё решение, как в тот вечер, когда они смотрели шпионский фильм. Казалось, что он передумает и вернётся в Пекин. Честно говоря, такое случалось уже не раз. Так что Фан Хао читал книгу в ожидании. Но спустя полтора часа после после телефонного разговора, не в силах бороться со сном, он отправился в кровать. Всё же Фан Хао понимал, что Чэнь Цзяюй не планировал возвращаться, поэтому сегодня его можно было не ждать.

На следующий день Чэнь Цзяюй направился прямиком домой к родителям, в Шуанцзин. Устав от дороги, он провёл беспокойную ночь в отеле в Тяньцзине. Ему казалось, что дома и, уж тем более, у Фан Хао ему будет лучше. Из-за сильной грозы и вынужденной посадки в аэропорту Биньхай его время полёта в предыдущий день немного превысило дневной лимит, поэтому запланированные на сегодня рейсы были отменены. Это было именно той ситуацией, которой боялся Ван Сян. Но Чэнь Цзяюй ничего не мог поделать с погодой. Он просто летал, а планированием занимался его менеджер. Чэнь Цзяюй был рад наверстать упущенный сон в Лицзине.

Подумав об этом, он проверил свою электронную почту на предмет нового расписания, которое должен был отправить ему Ван Сян. В последнее время они вместе с Чэнь Цзяюем были перегружены работой из-за Нового года и подготовки к весеннему фестивалю. Ван Сян даже нанял помощника, но расписание Чэнь Цзяюя составлял всё ещё сам лично. Он считал Чэнь Цзяюя не просто капитаном, а доверенным лицом компании. С ним у Ван Сяна были достаточно близкие отношения, и тот помогал, когда это было возможно. Чэнь Цзяюй подумал, что ему нужно сообщить Фан Хао о своём новом рабочем графике, а затем они смогут найти новое время для встречи. Только подумав о их вчерашнем ночном телефонном разговоре, у него заболела голова. Он знал, что тема не закрыта, и им предстоит ещё поговорить.

Почти одновременно с этими размышлениями Чэнь Цзяюя, как будто читая его мысли, Фан Хао отправил ему сообщение в WeChat. Он хотел узнать, когда тот вернётся, но его вопрос был довольно завуалированным:

[Ты больше не собираешься готовить окуня?]

На самом деле после этой ночи Фан Хао тоже чувствовал, что что-то не так, потому что нежелание Чэнь Цзяюя разговаривать и объяснять свои чувства напомнило ему о ситуации с посадочными огнями. Тогда они были просто обычными друзьями, но теперь всё изменилось. Если сейчас возникнет конфликт, это будет для него большой потерей. К тому же он предпочитал обсуждать дела лицом к лицу. Переписка была слишком неясной, а телефонные разговоры не передавали всего смысла.

В конце концов, Чэнь Цзяюй согласился приехать в воскресенье, десятого числа. Это был канун третьей годовщины аварийной посадки в Гонконге. То, что он сказал Фан Хао вчера, было правдой — у него не было особых планов на одиннадцатое декабря, и он собирался провести этот день, как обычно.

Подумав об этом, Чэнь Цзяюй ответил ему:

[В морозилке рыба может полежать несколько дней. Может, в воскресенье вечером приготовлю тебе?]

Немного посомневавшись, Фан Хао всё же решил поделиться с ним:

[Не надо. В воскресенье буду готовить я. Что именно — пока секрет].

Достоинство 18+

Глава 49. Достоинство.

Воскресенье Фан Хао провёл на работе без особых происшествий, закончил около четырёх и сообщил, что будет дома к пяти тридцати. У Чэнь Цзяюя не было полётных заданий, так что он надел повседневную одежду и приехал к назначенному времени. Войдя в дом, он сразу же увидел улыбающееся лицо Фан Хао.

Его хорошее настроение заполнило всё вокруг; казалось, оно дошло по телефонной линии и преодолело короткое расстояние между ними.

Как только Чэнь Цзяюй переступил порог, не успев даже положить сумку, его охватил аромат еды. Первым делом он обнял Фан Хао за талию, нежно прижимая его к себе. А затем поцеловал, обхватив руками его лицо. Красивый длинный нос Чэнь Цзяюя нежно коснулся щеки Фан Хао.

Когда Фан Хао почувствовал нехватку воздуха, он немного отстранился. Его тонкие губы уже были влажными от поцелуя.

— Соскучился? — улыбнулся Фан Хао.

— Да… — нежно ответил Чэнь Цзяюй.

Затем он поставил сумку и переобулся в тапочки. Из-за их последних договорённостей он часто ночевал у Фан Хао, поэтому оставил у него в квартире несколько вещей: пару комплектов лётной формы, зубную щётку, тапочки и другие предметы первой необходимости.

— Пахнет потрясающе, — сказал Чэнь Цзяюй.

— Я или еда? — серьёзно спросил Фан Хао.

Его невольно соблазнительное поведение оставило Чэнь Цзяюя беззащитным. Он прижал Фан Хао к стене, и его руки забрались под свитер, поглаживая его талию.

Фан Хао слегка вздрогнул от прохладного прикосновения и быстро вытащил руки Чэнь Цзяюя.

— Притормози, — улыбнулся он. — Давай лучше поедим.

Чэнь Цзяюй всего лишь подшучивал; сам он тоже проголодался и, конечно же, согласился поужинать.

Фан Хао усадил его за стол, разложил еду, и тогда Чэнь Цзяюй понял, что это был за знакомый аромат: Фан Хао приготовил тушёную свинину. На гарнир — грибы и молодые побеги бамбука в лимонно-перечным соусе. Всё было запечено в духовке и выглядело аппетитно.

— Ты так редко приезжаешь, а я уже стал настоящим поваром, — сказал Фан Хао с улыбкой. — Попробуй, скажи, как тебе?

Чэнь Цзяюй удивился. Он отправил Фан Хао этот рецепт всего навсего на прошлой неделе. Рецепт изначально принадлежал Цао Хуэй, которая в свою очередь получила его от своей сестры, и Чэнь Цзяюй очень его ценил за непререкаемую надёжность. Он так и не смог показать Фан Хао, как готовить это блюдо, и не ожидал, что тот сумеет сам разобраться со всем.

Попробовав кусочек, и даже не успев проглотить, он поспешно сказал:

— Очень вкусно.

Фан Хао посмотрел на него через стол, недоверчиво прищурив глаза.

— Честно?

— Да, действительно хорошо, — подтвердил Чэнь Цзяюй.

— Скажи правду, так я смогу в следующий раз приготовить лучше, — настаивал Фан Хао, зная, что Чэнь Цзяюй склонен говорить то, что приятно слышать, а это значило, что за правдой может скрываться что-то ещё.

Тогда Чэнь Цзяюй предложил:

— Может быть, карамелизированный сахар следовало бы пожарить подольше.

Фан Хао с благодарностью принял замечание. Он кивнул, но вместо того чтобы продолжить есть, встал и снял с холодильника листок, прикреплённый магнитом — это был тот самый семейный рецепт.

— Ты, наверное, голоден, ешь пока, — сказал он, отодвинув свою тарелку в сторону, чтобы сделать себе пометку про сахар.

Видя, как Фан Хао так серьёзно относится к его замечаниям, Чэнь Цзяюй почувствовал волну неописуемых эмоций. Фан Хао даже не сел обратно, а сосредоточенно принялся за пометки в рецепте. Зная, что Чэнь Цзяюй был занят, Фан Хао сам взял на себя инициативу приготовить ужин. Вероятно, он пробовал приготовить это не один раз, чтобы достичь такого уровня мастерства. Чэнь Цзяюй представил, что таким мог бы быть каждый его день, не только сегодня, и как будто почувствовал ласковое прикосновение к самой нежной части его сердца.

— Что случилось? — заметив, что Чэнь Цзяюй не ест, Фан Хао посмотрел на него.

— Сколько раз ты это готовил? — спросил Чэнь Цзяюй.

— Это второй. На прошлой неделе я попрактиковался и всё съел сам, — улыбнулся Фан Хао. — К счастью, в последнее время я увеличил объём тренировок, поэтому с таким расходом калорий я могу себе позволить есть больше.

Чэнь Цзяюй приблизился и прикоснулся к его щеке, а потом вновь взялся за палочки.

В течение ужина они обсуждали кулинарию и работу, и никто не поднял тему ночного телефонного разговора, который у них состоялся несколько дней назад. Ни один из них не хотел об этом говорить, каждый избегал задавать лишние вопросы, давая понять, что некоторые моменты лучше оставить в прошлом. Это — взрослое взаимное понимание того, что некоторые вещи следует забыть.

После ужина Чэнь Цзяюй взялся за мытьё посуды, в это время его телефон начал вибрировать на столе. Руки у него были мокрые, так что он спросил Фан Хао:

— Кто звонит? — главным образом его беспокоило, что это могут быть его родители.

Фан Хао, получив разрешение, подошёл поближе, чтобы посмотреть, и увидел на экране имя звонившего.

— Янь Юй, — ответил он.

Это немного смутило его. По его мнению нельзя было так просто игнорировать вызов. Но Чэнь Цзяюй отреагировал спокойно.

— О, сбрось.

Фан Хао послушался.

Чэнь Цзяюй закончил загружать посудомоечную машину, вытер руки и разрезал яблоко, передав его Фан Хао.

В этот момент телефон Чэнь Цзяюя вновь завибрировал, это снова была Янь Юй. На этот раз она перешла на сообщения после того, как её звонок был отклонён.

Чэнь Цзяюй, взяв телефон, прочитал первое:

[Цзяюй, как ты себя чувствуешь в последнее время?].

Второе сообщение:

[Завтра одиннадцатое, я тут вспомнила, что это годовщина. Прошло уже три года].

Последнее сообщение:

[Ничего особенного, просто хотелось поговорить, узнать, как ты].

Чэнь Цзяюй беззвучно вздохнул. Ему сейчас было хорошо, даже лучше, чем когда он был один. У него был кто-то, кто готовил ему еду и оставлял для него включенным свет дома. Но ему не хотелось всё это объяснять Янь Юй.

— Почему бы тебе не перезвонить? — Наконец, предложил Фан Хао.

Он подумал, что Чэнь Цзяюй не отвечает из-за того, что находится в его доме, но это было не так. Чэнь Цзяюй поступил бы так же в любой другой ситуации. Он обычно ограничивался коротким разговором в WeChat. Но так как Фан Хао предложил, он перезвонил, не имея намерений ничего скрывать.

Фан Хао взялся убираться в спальне, оставив Чэнь Цзяюю достаточно личного пространства. Чэнь Цзяюй смутно слышал женский голос по телефону, а его собственные ответы были неопределёнными.

— ...Да, всё хорошо, всё как обычно.

— ...Она тоже неплохо, сейчас дома, выписалась из больницы.

— ...Хм, завтра? ...Ничего особенного, обычный день...

В итоге Чэнь Цзяюй торопливо закончил разговор.

— ...Мне нужно идти, пока. Поговорим в другой раз.

Телефонный звонок продлился менее пяти минут.

Фан Хао вернулся и взял яблоко.

— Почему вы расстались? — поинтересовался он.

Чэнь Цзяюй взглянул на него и положил телефон обратно на стол.

— Если говорить просто, мы не подходили друг другу, — объяснил он. — Если говорить подробнее, мне казалось, что я всё время что-то даю, а она всё время что-то берёт, и со временем это стало утомительным. Любовь не должна быть такой изнуряющей. Мы продержались достаточно долго, но после аварийной посадки в Гонконге я наконец прозрел.

Опыт, подобный выживанию в рейсе 416, действительно заставляет нас по-новому взглянуть на вещи, — подумал Фан Хао, это было понятно. Но тут он внезапно спросил...

— Она знает об этом?

— Ты имеешь в виду причину разрыва? Официальная причина была в том, что после Гонконга она не поддержала и не понимала меня. Я сказал ей это, — Чэнь Цзяю потёр виски, вспоминая, что это было нелегко.

Он и Янь Юй всегда были в односторонних, запутанных соотношениях, где она искала, а он уклонялся.

— А настоящую причину ты озвучивал?

— Если я скажу ей, это не изменит ничего. В конце концов, мы были вместе, и высказывать это вслух было бы слишком жестоко. Как только первые эмоции после расставания схлынули, стало уже не к месту возвращаться к этому вопросу.

В самые трудные моменты Чэнь Цзяюй думал сказать Янь Юй, что быть с ней слишком утомительно, и что он не хочет всю жизнь угождать ей, но он так и не сказал этого вслух. Подсознательно он боялся разорвать связи с человеком, с которым когда-то был близок, и опасался её полного отстранения, хотя они уже расстались.

Но вдруг выражение лица Фан Хао стало очень серьёзным.

— Не говорить правду ещё более жестоко, — сказал он.

Он проецировал свой собственный опыт, вспоминая о своём расставании с Лу Цзявэем. Не давать настоящей причины при расставании, думая, что это более достойно, на самом деле было противоположностью достоинства.

— Я... — начал было Чэнь Цзяюй, но затем проглотил свои слова. Немного подумав он продолжил, — то, что ты сказал имеет смысл.

Он был несколько удивлён. Если бы на месте Фан Хао был кто-то другой, увидевший звонок от бывшей, возможно, появилась бы ревность или недоумение. Однако Фан Хао не пошёл по этому пути, а наоборот, посочувствовал Янь Юй. Если подумать, это имеет смысл. Каждый раз, когда он не объясняет Янь Юй, почему они не могут быть вместе, она с надеждой звонит или пишет, думая, что у них всё ещё есть призрачный шанс на воссоединение. Раньше, когда он был одинок, ответить на её звонки пару раз не было проблемой, но теперь всё изменилось — у него есть Фан Хао. То, что он не говорит о истинной причине их разрыва было несправедливо по отношению к Янь Юй, а её постоянные звонки ещё более несправедливы по отношению к Фан Хао.

— Ну так и? — спросил Фан Хао.

Он на самом деле просто хотел услышать его мнение. Потому что фраза «имеет смысл» не выражает твёрдой позиции; это может быть просто согласие ради согласия.

Но Чэнь Цзяюй не ответил словами. Вместо этого он встал с телефоном и вышел на балкон, снова набрав номер Янь Юй. В этот раз, казалось, разговор будет долгим, и он не планировал проводить его в гостиной.

Увидев звонок, Янь Юй обрадовалась, думая, что наконец-то Чэнь Цзяюй хочет с ней поговорить. Прежде чем Чэнь Цзяюй смог что-либо сказать, она уже начала торопливо рассказывать о своей жизни после увольнения. Тем временем Чэнь Цзяюй отвечал машинально, одновременно думая о том, как всё объяснить. Но он собирался сначала дать Янь Юй высказаться.

Зимняя ночь была холодной, и Чэнь Цзяюй стоял на балконе в одном свитере, разговаривая по телефону. Спустя пять минут дверь на балкон открылась. Он обернулся и увидел Фан Хао, который держал пуховик. Чэнь Цзяюй, придерживая телефон около уха, прошептал ему:

— Спасибо.

Эта сцена казалась обыденной, но для Чэнь Цзяюя этот момент был как пробуждение. Здание было на грани падения, последний камень из фундамента был вытащен, что вызвало давно ожидаемое сотрясение.

— Могу я сначала кое-что сказать? — Чэнь Цзяюй наконец заговорил, перебив Янь Юй. — На самом деле, я должен был сказать это уже давно, более двух лет назад. Я должен извиниться...

Этот разговор длился около часа. Когда он закончился, Чэнь Цзяюй глубоко вздохнул.

Дверь на балкон открылась, и тепло из квартиры начало утекать на улицу. Вышедший из душа Фан Хао выглянул из спальни.

— Тебе не холодно? — спросил он.

Он не стал расспрашивать Чэнь Цзяюя о том, что было сказано, лишь выразил обычную заботу.

— Дай мне сигарету, — вдруг сказал Чэнь Цзяюй.

Удивлённый, Фан Хао не стал задавать вопросов, а повернулся и достал из прихожей пачку ментоловых сигарет и зажигалку. Чэнь Цзяюй не был заядлым курильщиком, поэтому, возможно, ментоловые было бы легче курить.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Фан Хао передавая ему сигарету.

Он знал, что у Чэнь Цзяюя не осталось чувств к бывшей. После стольких проведённых вместе месяцев у него была уверенность в этом. Но обсуждать прошлые отношения никогда не бывает легко.

Чэнь Цзяюй держал сигарету между двумя пальцами и выглядел довольно расслабленным.

— Говорить было трудно, ведь всё это уже в прошлом. Но сейчас я чувствую облегчение — это давно должно было случиться.

С этими словами он зажал сигарету между губами.

Фан Хао наклонился, чтобы помочь ему прикурить, прикрывая пламя от зажигалки рукой, а затем прикурил и себе.

— Хорошо, что ты встретил меня вовремя, — сказал он, словно это было само собой разумеющееся.

Он затянулся. Затем снова. А потом повернул голову, чтобы выдохнуть дым в ночное небо.

Чэнь Цзяюй был потрясён его словами, он слишком резко вдохнул и закашлялся.

— Похоже, ты действительно не курильщик, — заметил Фан Хао, смеясь, — и это хорошо.

Чэнь Цзяюй посмотрел ему в глаза, внезапно охваченный порывом.

— Фан Хао, — сказал он.

Фан Хао поднял на него глаза. Казалось, он знал, что Чэнь Цзяюй хочет сказать.

Но то, что сказал Чэнь Цзяюй, было не тем, о чём он думал.

— Давай объединим наши календари? — сказал он. — Мой график меняется каждую неделю, и мне всегда нужно спрашивать о твоём расписании. Постоянно согласовывать это в сообщениях неудобно. Ты мог бы поделиться со мной своим рабочим календарём?

Его слова на самом деле обозначали значительный шаг. По сути это было слияние их жизней, позволяющее им заполнять личное пространство друг друга в будущем.

— Конечно, — улыбнулся Фан Хао. Он колебался, а затем признался, — я подумал, ты предложишь нам жить вместе, ты сказал это так загадочно.

Это застало Чэнь Цзяюя врасплох. Он сделал ещё одну затяжку, на этот раз более уверенно.

— …А если бы я спросил?

Фан Хао без колебаний выдохнул дым.

— Я бы сказал «да».

Его ответ был настолько быстрым, что удивил даже его самого. В этот особенный момент он просто чувствовал, что действительно любит этого человека, стоящего перед ним. Возможно, даже настолько, чтобы сделать для него всё. Любовь делает многие вещи простыми, а детали можно было бы разобрать по мере развития их отношений. Опасения и нерешённые вопросы, которых он боялся, были как избегание неизбежного — лучше встретить их лицом к лицу. Он был полностью очарован.

Чэнь Цзяюй настолько удивился этому его бесхитростному согласию, что попросил подтверждения.

— То есть, я теперь официально…принят в штат?

Фан Хао опустил глаза, улыбнулся, а затем снова посмотрел на него.

— Да, ты официально принят в штат. Я даю тебе пять полосок, больше, чем капитану.

Рука Чэнь Цзяюя дрогнула, и он выбросил едва начатую сигарету. Он на самом деле не хотел курить, у него не было зависимости; наркотиком для него был человек перед ним. С улыбкой на губах он протянул руки и обнял Фан Хао.

Фан Хао всё ещё был в свитере, в правой руке он держал сигарету, которую не хотел просто так выбрасывать, и он позволил Чэнь Цзяюю просунуть руки под его одежду.

Под ночным небом они застыли в этом интимном моменте. Фан Хао обжёгся о сигарету и осознал, что они находятся балконе, где их могли заметить.

— Пойдём внутрь, — сказал он.

Чэнь Цзяюй потянул его в квартиру. Они не пошли в спальню, а нашли рядом плоскую поверхность — Фан Хао опустил глаза и увидел, что это — его любимый коллекционный комод. Комод был невысоким, и он встал на цыпочки, чтобы сесть на него. Раздвинув ноги, он позволил Чэнь Цзяюю приблизиться для поцелуя.

В ту ночь несколько национальных и местных телеканалов вновь показали кадры аварийной посадки рейса 416 Китайских авиалиний в Гонконге три года назад. Белый самолёт Airbus A330 с оглушительным грохотом приземлился на самую длинную взлётно-посадочную полосу Гонконгского аэропорта с максимально возможной скоростью. Сначала коснулись земли задние колёса, затем нос самолёта поднялся для замедления, после чего последовало резкое торможение, шины заволокло густым дымом, и красный феникс* на хвосте самолёта промелькнул в кадре.

* Символ авиакомпании China Airlines.

По телевизору диктор говорил стандартным тоном ведущего.

— Три года назад, на рейсе 416 произошёл отказ двух двигателей. Благодаря сотрудничеству всех служб управления воздушным движением самолёт успешно совершил аварийную посадку в международном аэропорту Гонконга на очень высокой скорости. Последующее расследование показало, что инцидент был вызван проблемами с качеством топлива в аэропорту Сукарно-Хатта в Индонезии. Экипаж самолёта, капитаны Чэнь Цзяюй и Чан Бин, вместе со всем персоналом на борту героически вернули на землю всех двести сорок восемь пассажиров. Это было практическое воплощение высочайшей ответственности гражданской авиации за безопасность полётов и обязательство персонала гражданской авиации по охране небес...

В интернете и в социальных сетях этот пятидесятисекундный новостной ролик был показан миллионы раз вместе с кадрами, снятыми гонконгским журналистом,  на которых Чэнь Цзяюй совершает прыжок из горящей кабины пилота. Телефон Чэнь Цзяюя снова начал вибрировать, на этот раз не от звонков Янь Юй, а от журналистов.

Но главный герой откинул телефон в сторону, не отвечая на звонки, его брови нахмурились, лицо выражало сосредоточенность, а взгляд был прикован к человеку перед ним. Руки держали Фан Хао за лодыжки, он был полностью погружён в движения плеч и таза. Фан Хао полулежал на чёрном коллекционном комоде, нижняя часть спины и ягодицы оставляли мокрые следы на деревянной поверхности, а смазка вытекала из места их соединения, капая с края дверцы. Его длинные, сильные ноги обвили талию Чэнь Цзяюя, он слегка прикрыл глаза, дыша в унисон с их ритмичными движениями.

Время давно перевалило за полночь. В жилом районе Дасин, в обычной квартире с двумя спальнями, Чэнь Цзяюй, самый обыкновенный человек, занимался любовью с дорогим ему человеком, в совершенно обыденной обстановке.

По мере того, как их движения становились более интенсивными, коллекция авиамоделей затряслась, и несколько самолётов упали на пол.

Примечания автора:

Итак, вот такое вот ощущение спуска с высоты десять тысяч метров...

Значение

Глава 50. Значение.

После бурного секса Фан Хао лёг на пол и закурил сигарету. На этот раз Чэнь Цзяюй не стал курить с ним, а лёг на его плечо и взял за руку.

Фан Хао, заметив это его движение, переложил сигарету в левую руку и вдруг спросил:

— Ты всё ещё так думаешь?

Чэнь Цзяюй не сразу понял, о чём идёт речь, и этот вопрос застал его врасплох.

— О чём думаю?

— Ты говорил, что к годовщине у тебя нет особых чувств… И что это может выглядеть каким-то значимым только для посторонних, — объяснил Фан Хао.

Тогда Чэнь Цзяюй понял, о чём идёт речь, и не смог сдержаться от смеха.

— Чёрт, — выругался он, осознав иронию, — я сам себе выстрелил в ногу.

Конечно, эта дата была связана с годовщиной аварийной посадки в Гонконге, но сегодня значение этого дня для него изменилось.

— Да это я так, просто подметил. Не имеет значения, — на самом деле, Фан Хао был спокоен.

— Это действительно имеет значение, — возразил ему Чэнь Цзяюй. — одиннадцатое декабря, верно? Я запомню. С этого момента каждый год буду ездить в храм, чтобы зажигать благовония и молиться.

Ему даже не нужно было специально запоминать эту дату; он никогда бы её не забыл. Сама по себе цифра ничего не значила, но эмоции, которые она несла, были весомы.

Фан Хао высвободил руку и легко похлопал Чэнь Цзяюя по груди.

— Лучше не надо, — пошутил он.

Однако судьба была слишком уж коварна. Словно гигантская рука, она подталкивала его прыгнуть в бурный поток, говоря ему: «Сегодня этот день. Сейчас это время». Он и Фан Хао именно сегодня стали парой, возможно, ненамеренно, возможно, нарочно. С этого момента дата одиннадцатое декабря была отмечена в его сознании, где он перезаписал её значение.

Они лежали так ещё какое-то время, пока им не стало холодно. Пока Фан Хао принимал душ Чэнь Цзяюй оделся, вытер шкаф полотенцем, затем поспешно собрал с пола все модели самолётов.

Когда Фан Хао вышел, он увидел, что все вещи с полок в шкафу были уже на своих местах — кроме одного самолёта. Это была модель «Конкорд» с логотипом Air France, подаренная ему Лан Фэном месяц назад. Всё было аккуратно поставлено, и только «Конкорд» лежал на ковре кверху брюхом.

— Ты, правда, слишком серьёзно это воспринимаешь, — пробормотал Фан Хао с улыбкой.

— Если бы я сказал, что мне он не нравится, ты бы убрал его? — с невинным видом спросил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао задумался, но затем серьёзно ответил:

— Нет. Если тебе это не нравится, придётся смириться.

По его мнению, отношения между ним и Лан Фэном были абсолютно прозрачны; тот, кого это беспокоит, должен решить свои проблемы, а не просить другого убрать чужие подарки.

Чэнь Цзяюй не был удивлён таким ответом; напротив, ему нравилась прямолинейность Фан Хао.

— Ладно.

В итоге Фан Хао подошёл, взял модель «Конкорда» и аккуратно поставил её обратно на полку.

— Я же тебе говорил, — пояснил он, — мы с Лан Фэном уже всё обсудили и перевернули эту страницу.

— Почему ты тогда не принял его предложение? — наконец, спросил Чэнь Цзяюй. — Он ведь довольно симпатичный.

Эти последние слова Чэнь Цзяюй произнёс нехотя, будто сквозь зубы.

— Он не мой типаж, — ответил Фан Хао. — Просто не срослось, не судьба.

Чэнь Цзяюю понравился этот его ответ.

— А я твой типаж? — спросил он.

— Да, — уверенно ответил Фан Хао, и Чэнь Цзяюй остался доволен.

— В тот день в ресторане Тайшань, я же спрашивал тебя, какой типаж тебе нравится? Ты тогда должен был мне честно ответить, — начал вспоминать старые счета Чэнь Цзяюй.

Фан Хао лишь улыбнулся и ничего не сказал.

Но тут Чэнь Цзяюй добавил:

— На самом деле мне не его личность не нравится. Он хороший человек. И прямолинейный.

— Но..? — ждал продолжения Фан Хао.

— Меня беспокоит, что он подарил тебе подарок лучше, чем я, — серьёзно сказал Чэнь Цзяюй.

— Твой подарок весомее, — после некоторых размышлений ответил Фан Хао. — Его... даже не был подарком на день рождения.

— Его подарок был лучшим.

Когда Чэнь Цзяюй в тот день вошёл в дом Фан Хао и увидел коллекцию моделей самолётов, он понял, почему Лан Фэн подарил именно модель «Конкорда». В тот момент ему стало немного грустно.

Фан Хао считал его упорство довольно забавным.

— Лан Фэн спросил у Чэнь-гэ, прежде чем придумать, что подарить, — добавил он.

— Мне тоже следовало спросить у Чжоу Цичэня, — ответил Чэнь Цзяюй. — В конце концов, он мой друг и я ему ближе. Он должен был помочь мне, а не ему. Но Лан Фэн меня опередил.

— Теперь, кажется, что всё же не ты ближе к Чжоу Цичэню, а Лан Фэн, — сказал с улыбкой Фан Хао. — Ладно, это всего лишь подарок, не стоит из-за него переживать.

Он обнял Чэнь Цзяюя за голову и поцеловал его волосы.

— Я сказал, что твой подарок лучше, и значит так и есть, — подвёл черту Фан Хао.

***

На следующее утро Чэнь Цзяюй изначально сказал Чэнь Чжэну и Цао Хуэй, что вернётся домой утром, но затем передумал и сообщил, что приедет на обед. Ещё позже он позвонил им и сказал начинать без него, поскольку решил приготовить поздний завтрак для себя и Фан Хао. После приготовления Чэнь Цзяюй сел смотреть телевизор ожидая, когда Фан Хао вернётся с утренней пробежки. Ожидание затянулось, так как Фан Хао бегал на длинные дистанции и вернулся довольно поздно. Они обедали, смотрели телевизор, болтали, и Чэнь Цзяюй, в итоге, задержался у Фан Хао до полудня.

Фан Хао съел энергетический батончик ранним утром прежде чем уйти на пробежку. Чэнь Цзяюй всегда восхищался его настойчивостью: после составления плана тренировок на ультрамарафон Фан Хао выбегал свою дневную норму километров, невзирая на обстоятельства. Даже если накануне вечером Чэнь Цзяюй безудержно входил в него, когда они занимались сексом на комоде, после ночного сна Фан Хао снова был полон сил. Хотя Чэнь Цзяюй не один раз безуспешно пытался его соблазнить, утренние пробежки были обязательны. «Неважно, что мы делаем ночью, я должен лечь спать не позднее часа» — это были слова Фан Хао. Конечно, они иногда нарушали это правило, но это уже другая история.

С другой стороны, начиная с испытательного периода отношений с Фан Хао, Чэнь Цзяюй метался между аэропортом, домом Фан Хао и своим жильём в Лицзине, редко посещая спортзал. Даже тренер, с которым они регулярно занимались боксом, написал ему, спрашивая, почему он перестал приходить. Хотя несколько недель перерыва не свели на нет все его предыдущие усилия, всё же это стало для него напоминанием, и он решил, что после обеда отправится в спортзал.

Чэнь Цзяюй включил телефон только после того, как приготовил завтрак. Накануне его раздражала вибрация от входящих сообщений и звонков, и он выключил его, чтобы спокойно поспать. Телефон сразу же загорелся от более чем пятидесяти пропущенных с незнакомых номеров и десятков непрочитанных сообщений в WeChat. Чэнь Цзяюй догадывался, что они связаны с инцидентом аварийной посадки в Гонконге. Сегодня как раз была третья годовщина этого события, поэтому, вероятно, многие, у кого был его номер, хотели снова взять у него интервью, чтобы выудить пару фраз. В первый и второй год Чэнь Цзяюй отвечал, конечно, после согласования с PR-службой компании, которая подготовила официальное заявление. Но в этом году компания не обращалась, и он тоже не хотел больше об этом говорить. Чэнь Цзяюй не мог никак повлиять на то, как общественность переживала это событие, но ему самому нужно было попытаться это отпустить.

Он быстро просмотрел непрочитанные сообщения в WeChat. Большинство были от знакомых, но было и несколько от пилотов компании, с которыми он был в хороших отношениях. Они переслали ему пост в Weibo. Пост был от известного блогера в авиационном сообществе, который писал о том, как недавно двадцать пять пилотов попросили смоделировать сценарий аварийной посадки с отказом двух двигателей на рейсе CA416. Все двадцать пять пилотов успешно справились, даже смогли посадить симулятор на скорости ниже 226 узлов.

Несколько человек переслали ему этот пост, и первым он открыл письмо от Шао Инпэна.

[Сяо Чэнь, ты видел это?] — спросил он.

Чэнь Цзяюй знал, что Шао Инпэн обеспокоен результатами, так как он сам несколько раз у того спрашивал о тренировках на симуляторе, явно волнуясь о результатах. Поэтому, как только появились новости, Шао Инпэн сразу же сообщил ему. Если новость была правдивой и успех составил 100%, это не значило, что он и Чан Бин были плохими пилотами; это просто означало, что все, кто участвовал в этих тестах, были квалифицированными и компетентными. Однако Чэнь Цзяюя больше интересовали  причины организации такого тестирования на симуляторе, чем результаты.

Шао Инпэн не знал, почему компания провела этот тест и как результаты попали к блогеру в Weibo, так что он просто утешил его, написав:

[Это опубликовала не компания, не уверен насчёт достоверности].

Чэнь Цзяюй лишь отозвался:

[Спасибо, Пэн-гэ, я действительно не слышал ничего об этом].

Чуть позже Чжоу Цичэнь тоже отправил ему сообщение в WeChat. Поскольку Чэнь Цзяюй сам лично спрашивал у Чжоу Цичэня об увеличении тяги двигателей до 70%, последний, вероятно, сложил два и два, увидев пост в интернете.

Чжоу Цичэнь подбодрил его:

[Не верь этому, симулятор не может воспроизвести точные проблемы с клапанами подачи топлива, и каждый, кто участвовал в тесте, знал о ваших действиях при аварийной посадке, тут не обошлось без предвзятости].

Он не знал истинного положения дел с симуляционными тестами, поэтому просто спросил у Чэнь Цзяюя:

[Какая компания устроила это? Финальный отчёт расследования уже давно получен, а они всё ещё занимаются этим?]

Чэнь Цзяюй усмехнулся и ответил:

[Боюсь, что это наша компания…]

Чжоу Цичэнь отправил цепочку многоточий, затем смайлик «объятие» и добавил:

[Цзя-гэ, переводись в Hainan Airlines практиковать английский].

Разговор с ним немного поднял настроение Чэнь Цзяюю, но он всё ещё не мог отпустить ситуацию, так что по пути в Лицзин он позвонил Ду Лисэню. Это был один из руководителей в компании, которого Чэнь Цзяюй хорошо знал.

Ду Лисэнь тоже был пилотом более сорока лет и недавно перешёл в управленческий состав. Он всегда ценил Чэнь Цзяюя, ещё с тех пор, как тот начал работать в компании в должности второго пилота. И это было даже несмотря на два нюанса: нежелание Чэнь Цзяюя участвовать в программе «Вдохновляющий Китай» и его отказ стать зятем Ду Лисэня. Тем не менее, Ду Лисэнь всегда поддерживал хорошие отношения и заботился о нём на протяжении многих лет. Потому что хорошо знал, каким пилотом был Чэнь Цзяюй.

— Можешь не беспокоиться, первоначальный отчёт о расследовании вышел давно, это сделано не для того, чтобы указывать на твои ошибки, — заверил его по телефону Ду Лисэнь.

— Я не против использования реальных аварийных сценариев для тренировок на симуляторе; чем они реалистичнее, тем лучше. — вздохнув, признался Чэнь Цзяюй. — Но говорить, что скорость захода на посадку могла быть меньше... я действительно чувствую себя растерянно.

Ду Лисэнь пытался его успокоить, но видя, что это было малоэффективно, добавил ещё кое-что.

— Цзяюй, это тестирование на симуляторе потребовал новый директор; это не наша инициатива.

— Новый директор... — Чэнь Цзяюй вёл машину, одной рукой держась за руль, другой массируя виски.

— Больше мне нечего сказать. Просто помни, что отчёт расследования окончательный. Не обращай внимание на обсуждения в интернете, — заключил Ду Лисэнь.

Тем не менее, Чэнь Цзяюй не был убеждён — если не предполагалось пересматривать его действия во время аварийной посадки в Гонконге, то зачем же передавать эти данные блогеру в Weibo?

Как только он вошёл в дом, Чэнь Чжэн, заметив его позднее возвращение начал разговор.

— Тебя не было ночью дома? — спросил он. — И на прошлой неделе ты тоже редко появлялся.

Цао Хуэй тоже была там, она выглядела более-менее здоровой и смотрела телевизор.

Чэнь Цзяюй на мгновение задумался — действительно, в середине недели он оставался у Фан Хао. Но ему не свойственно было постоянно навещать дом родителей, и он не ожидал, что Чэнь Чжэн это заметит. Оказавшись между комфортом официальных отношений с Фан Хао и дискомфортом от статьи в Weibo, обычно аккуратный Чэнь Цзяюй оказался не готов ответить.

Через мгновение он сказал им полуправду.

— Да, последние пару дней на работе было немного напряжённо, я остановился у друга в Дасине, это ближе к аэропорту.

— Видишь, я же говорил, что здесь слишком далеко, но ты настоял на переезде, — нашёл повод продолжить разговор Чэнь Чжэн.

Чэнь Цзяюй собирался ответить, как в разговор вмешалась Цао Хуэй.

— Цзяюй, твоя квартира в Ланьхэ Вань всё ещё сдана в аренду?

Ланьхэ Вань — хороший жилой комплекс в районе Дасин, в котором он купил двухкомнатную квартиру площадью порядка ста семидесяти квадратных метров несколько лет назад. Цао Хуэй намекала, что если она не сдана, он мог бы там жить.

Он понял этот намёк Цао Хуэй.

— Да, я сдаю её семье с двумя детьми, — ответил он. — Они арендуют квартиру на долгий срок, и уже почти два года живут там. Это хорошие арендаторы и они не приносят никаких хлопот.

Видя, что допрос ни к чему не приводит, Чэнь Чжэн отступил, но затем поднял ещё один вопрос — тот самый, который сейчас очень сильно беспокоил Чэнь Цзяюя.

— Ты недавно в компании кому-то перешёл дорогу? Они используют сценарий твоей аварийной посадки в Гонконге для сценариев на симуляторе и пришли к выводу, что ты слишком быстро заходил на посадку.

Чэнь Цзяюй на мгновение закрыл глаза, осознав, что недооценил связи Чэнь Чжэна. Даже если бы он сейчас промолчал и ничего не рассказал об этом, Чэнь Чжэн всё равно бы узнал; уйти было некуда.

— ...Откуда ты знаешь?

— Твой дядя Лю Жуй рассказал мне, — ответил Чэнь Чжэн. — Новый директор по имени Дуань Цимин настаивал на использовании реального сценария аварии для воспроизведения на симуляторе, и он выбрал ваш случай.

— За последние пять лет это была самая крупная авария, — начал инстинктивно защищаться Чэнь Цзяюй, но затем осознал, что это не главное. — Ты сказал, что фамилия этого директора Дуань?

Он почувствовал, как пульсируют его виски. Не может быть... такое совпадение? Кун Синьи уволилась, а теперь ещё и была специально организована симуляция отказа двигателей на рейсе 416. Это косвенно доказывало, что его действия были не идеальными. Всё из-за того, что он отчитал Дуань Цзынчу на рулёжной дорожке? После этого в отдел кадров поступила жалоба и началось расследование. А ещё из-за того, что он дал показания в поддержку Кун Синьи?

В ту ночь, вернувшись домой, Чэнь Цзяюй чувствовал себя абсолютно измотанным. Он подумал о том, чтобы поговорить об этом с Фан Хао, но в итоге решил промолчать. Даже если бы он рассказал, Фан Хао, работая в авиадиспетчерской службе, не мог бы помочь, это только добавило бы ему беспокойства.

Как будто по телепатической связи, в этот момент Фан Хао тоже думал о нём. Чэнь Цзяюй получил письмо с рабочего адреса Фан Хао. Он открыл его и после нескольких кликов на компьютере увидел, что их рабочие календари объединились в один. Красный — это он, синий — Фан Хао. Иногда красные и синие блоки совпадали, иногда оставались разделёнными.

Чувствуя себя немного лучше, Чэнь Цзяюй посмотрел на текущее время ровно в середине синего блока — Фан Хао был на работе. Он хотел позвонить, но вместо этого ограничился сообщением, отправив простое «Спокойной ночной смены». Он хотел добавить что-то более нежное, но передумал, осознав, что все слова, которые он хотел сказать, могли бы звучать слишком слащаво, если бы он их напечатал. Было также многое, что он хотел бы услышать в ответ. Поэтому он решил, что лучше будет поговорить, когда Фан Хао закончит работать. Приняв душ Чэнь Цзяюй лёг в кровать. Он стал ждать окончания его смены, но вскоре случайно заснул, сражённый усталостью.

Календарь

Глава 51. Календарь.

На следующее утро Чэнь Цзяюй проснулся, щурясь от солнечного света, включил телефон и увидел сообщение от Фан Хао, отправленное посреди ночи после работы:

[Ты уже спишь?]

Через некоторое время пришло ещё одно сообщение:

[Если спишь, я не буду тебя беспокоить, доброй ночи].

Чэнь Цзяюй скользнул пальцем по экрану и закрепил Фан Хао в начале списка — людей, пишущих ему в WeChat, было слишком уж много, и чат с Фан Хао быстро утонул бы в новых сообщениях, оставшись без ответа.

Лежа в постели, Чэнь Цзяюй улыбнулся и перешёл к другому непрочитанному сообщению, на этот раз — от Ван Сяна, который только что написал:

[Гэ, тогда я перегнул палку со своей шуткой, извини. Я сказал это не подумав.]

Это было после того, как Чэнь Цзяюй попросил изменить расписание, а Ван Сян подшутил, что у него, видимо, есть красавица, которую он прячет дома.

На самом деле, Чэнь Цзяюй не обиделся, но раз Ван Сян сам связался с ним, значит, ему что-то было нужно. Поэтому он ответил сразу:

[Ничего страшного, Сян-гэ].

И вот, ответ не заставил себя ждать:

[Мой племянник сейчас тренируется на динамическом тренажёре. Если у тебя есть время, не мог бы ты позаниматься с ним? Если нет — ничего страшного].

Динамические тренажёры, имитирующие изменения положения кабины в зависимости от действий пилота, были следующим шагом после статичных тренажёров, также известных как IPT.

Чэнь Цзяюй вспомнил, что идея потренироваться с племянником Ван Сяна на тренажёре была его собственной, поэтому ответил:

[Хорошо, пусть добавит меня в WeChat].

Но Ван Сян написал:

[Он уже отправил тебе запрос, его зовут Ван Жуньцзэ. Проверь, получил ли ты его].

К тому времени Чэнь Цзяюй уже полностью проснулся и, наконец, понял, почему Ван Сян написал ему. Наверное, Ван Жуньцзэ отправил ему запрос на добавление в друзья несколько дней назад, и он его пропустил, так что Ван Сяну пришлось напомнить ему об этом.

Среди десятков запросов в WeChat были и запросы от журналистов, желающих взять у него интервью. Чэнь Цзяюй задавался вопросом, как они узнали его номер в WeChat. Он ответил иронично:

[Слишком много журналистов добавляют меня, я не заметил его запрос. Добавлю сейчас.]

Ван Сян поблагодарил его, затем спросил:

[Сяо Чэнь, в какие дни ты хочешь взять рейсы на Новый год?]

Чэнь Цзяюй рассмеялся, понимая, что Ван Сян — настоящий организатор, и не каждый мог быть таким, как он. Чэнь Цзяюй сделал ему одолжение, и теперь Ван Сян хотел в ответ оказать ему услугу. Важно было поддерживать баланс: давать и получать.

Чэнь Цзяюй задумался, затем отправил сообщение:

[Мне нужно посоветоваться].

Ван Сян, помня предыдущее упоминание о состоянии здоровья его матери, естественно подумал, что речь идёт о его родителях, что было вполне логично.

Однако Чэнь Цзяюй набрал номер Фан Хао. Дождавшись ответа он сразу же спросил:

— Фан Хао, как ты планируешь провести Новый год?

Фан Хао задумался, затем с улыбкой в голосе сказал:

— Доброе утро.

— Эй, — Чэнь Цзяюй также улыбнулся, приветствуя его, — Доброе утро, мой парень.

Из трубки послышалось шуршание одеяла – Фан Хао также только что проснулся.

— Ты быстро привыкаешь к этой роли, — со смехом продолжил он.

— Пять полосок просто так не даются, я должен соответствовать, правда? — сказал Чэнь Цзяюй.

— Мгм, — согласился Фан Хао, — ты очень ответственный.

Они ещё немного поболтали, и Фан Хао вспомнил, по какому вопросу позвонил Чэнь Цзяюй.

— Я проверю свой график, — сказал он. — Ты тоже можешь его посмотреть.

Чэнь Цзяюй открыл теперь уже общий календарь, посмотрел на два подряд синих дня, с единственным свободным тридцать первым числом.

— Только тридцать первое свободно, — вздохнул он, — но ты будешь с семьёй, верно?

— Скорее всего, — ответил Фан Хао. — Мама всё ещё не познакомила меня со своим бойфрендом.

Он сделал небольшую паузу, проверяя график, а затем спросил:

— А ты как? Вижу, ты ещё не заполнил свой календарь на ту неделю.

— Мой менеджер разрешил мне выбрать, — ответил Чэнь Цзяюй. — И на самом деле я надеялся присоединиться к тебе. В начале января я улетаю в Японию, а по возвращении начнётся Китайский Новый год.

Фан Хао проверил расписание и действительно, Чэнь Цзяюй всё предусмотрел.

— Эх… — вздохнул он, — ты всё продумал. Если бы я знал заранее, я бы попросил освободить мне тридцатое. Может, найду кого-нибудь поменяться сменами.

— Ладно, не стоит беспокоиться, это всё-таки Новый год, у всех свои дела, — сказал Чэнь Цзяюй с пониманием, — Как насчёт вечера тридцатого? Позвони своему брату, поужинаем вместе.

Фан Хао на самом деле хотел сказать, что Новый год — это всего лишь день, и для него не имеет значения, проведут ли они его вместе или нет. Но раз Чэнь Цзяюй спрашивал таким образом, значит, для него это было важно, и это было вполне естественно. Поэтому он согласился.

— Шэнцзэ вернулся в Великобританию, так что мы будем только вдвоём. Что бы ты хотел поделать в этот вечер? — спросил Фан Хао.

— Хмм… — Чэнь Цзяюй задумчиво помолчал, затем вдруг сказал, — Что ещё можно делать? Готовить, а потом заниматься любовью.

— Ты действительно... — засмеялся Фан Хао.

Это был способ поднять настроение с самого утра.

— Хорошо, так и сделаем, — быстро согласился он. — В последнее время ты занят, я всё подготовлю.

После этого разговора Чэнь Цзяюй наспех позавтракал и наконец смог просмотреть оставшиеся уведомления в WeChat. За последние пару дней он накопил более сотни непрочитанных сообщений, поскольку накануне вечером он был слишком расстроен, чтобы их читать. Большинство сообщений были от незнакомцев, он даже не стал на них отвечать. Но среди кучи красных точек непрочитанных сообщений он неожиданно увидел имя Лян Инань.

Тот писал:

[Недавно я смотрел новости и вдруг вспомнил о тебе, как ты поживаешь?]

Его слова были сдержанными, как и всегда, но в них чувствовалась забота. Лян Инань не пользовался Weibo и не знал о происшествии с тренажёром; он связался, потому что было одиннадцатое декабря.

Чэнь Цзяюй искренне ответил ему, поблагодарив за заботу.

После окончания университета, когда они расстались, Лян Инань решительно уехал за границу, предложив закончить отношения. Они расстались по-доброму, договорившись «остаться друзьями в будущем». После расставания Чэнь Цзяюй пытался с ним общаться, но у него сложилось впечатление, что Лян Инань не очень то стремился поддерживать отношения, возможно, он всё ещё что-то не мог ему простить. Десять лет назад не было WeChat, и Лян Инань всё время был в США, поэтому Чэнь Цзяюй даже зарегистрировал аккаунт в MSN*, чтобы связаться с ним. Возможно, из-за расстояния, а может, из-за натуры Лян Инаня, он казался чересчур вежливым и дистанцированным.

* MSN — веб-портал, созданный компанией Microsoft.

Лу Янь узнала об этом позже и сказала ему:

— Ты всегда одержим тем, чего не можешь иметь.

Чэнь Цзяюй подумал, что она права, поэтому спустя некоторое время он самостоятельно разобрался в своих чувствах, отпустил это, и больше не писал Лян Инаню. После того, как Чэнь Цзяюй стал капитаном, они случайно встретились в аэропорту Пекина, вновь добавив друг друга в контакты. С тех пор они не были особенно близки. Поэтому сегодняшнее заботливое сообщение от Лян Инаня было для Чэнь Цзяюй неожиданностью.

Лян Инань написал снова:

[Я слышал, что ты перешёл с Airbus на Boeing из-за аварии…]

Чэнь Цзяюй объяснил:

[Нет, дело было не в аварии, а в том, что компания приобрела новые модели, и нам нужно было больше пилотов на Boeing. У нас не так, как у вас; пассажиропоток растёт из года в год, и нам всегда не хватает людей].

После короткого разговора Чэнь Цзяюй кликнул на профиль Лян Инаня, чтобы проверить его последние обновления, и увидел, что тот только вчера опубликовал фотографию своей руки, на безымянном пальце которой было серебряное кольцо, инкрустированное тремя маленькими бриллиантами. Фото было сделано на фоне зелёных гор восточного побережья США. Место — Национальный парк Акадия, подпись — только дата: 10.12. В США ещё было десятое декабря, когда в Китае наступило одиннадцатое число. В тот вечер Чэнь Цзяюй был занят уютным времяпрепровождением с Фан Хао и не проверял социальные сети.

Удивлённый, он тут же отправил поздравительное сообщение:

[Только что увидел, поздравляю!]

Лян Инань, как всегда вежливо, ответил:

[Спасибо, Цзяюй].

Чэнь Цзяюй спросил:

[Кто же счастливчик?]

Лян Инань без утайки рассказал ему:

[Американец, инженер, тоже работает в авиации].

Чэнь Цзяюй снова поздравил его, затем спросил:

[Когда свадьба?]

[В марте следующего года].

А потом Лян Инань добавил:

[Если будет шанс, прилетай].

Чэнь Цзяюй улыбнулся, посчитав это маловероятным, но всё же отправил:

[Хорошо].

После отправки сообщения он задержался на экране чата, вдруг почувствовав порыв всё рассказать Лян Инаню о себе и Фан Хао. Но после долгих раздумий он всё же решил, что это не совсем уместно. Учитывая их нынешние отношения, они были почти чужими друг другу.

Тем не менее он искренне радовался за помолвку и предстоящую свадьбу Лян Инаня. Вместе с этим он испытывал и ощущение правильности происходящего, потому что знал, что Лян Инань получил то, чего всегда желал. Это была зрелая, открытая и вечная любовь, которую он в свои двадцать два – двадцать три не мог ему дать.

Новый год

Глава 52. Новый год.

Хотя тридцатое декабря и не считалось настоящим кануном Нового года, Фан Хао всё же подошёл к этому дню со всей серьёзностью и тщательно подготовился. Он проверил в календаре даты поездки Чэнь Цзяюя в Японию, она была запланирована сразу после новогодних праздников, буквально через два дня. В это время начинается период подготовки к Китайскому Новому году. Это было самое оживлённое время для путешествий, и работы в диспетчерской было очень много, из-за чего им было сложно качественно провести время вместе. Поэтому сегодня была одна из немногих возможностей для тихого празднования вдвоём.

В этот день, тридцатого числа, Фан Хао всё же подменился на работе и с самого утра занимался подготовкой дома к празднику. Сначала он устроил уборку, а потому пошёл в магазин товаров для дома, чтобы купить новый ковёр в гостиную. В магазине он обратил внимание на несколько маленьких электрических свечей, и тоже их приобрёл, планируя устроить ужин при свечах. На этот раз он сказал Чэнь Цзяюю, что позаботится о покупках сам, так что заказывать доставку продуктов на дом не нужно. Хоть это и было удобно, но выходило дороже. И когда есть время, он предпочитал делать покупки самостоятельно.

Обязанности Чэнь Цзяюя были просты: готовить и любить. В конце концов, одно радовало желудок, другое — тело и душу. Прямо настоящие радости жизни. Фан Хао не собирался оставлять готовку полностью на Чэнь Цзяюя, поэтому с вечера он замариновал говядину. Ещё он заменил пластинку в проигрывателе на его любимый джазовый альбом, который создавал особую атмосферу. После того как всё было готово, Фан Хао принял душ и сел на диван в ожидании, когда же повернётся ключ в замке и Чэнь Цзяюй войдёт. Теперь, когда у Чэнь Цзяюя были ключи, ему не нужно было звонить Фан Хао, чтобы тот открыл дверь.

Фан Хао прождал с шести до половины седьмого, но Чэнь Цзяюй так и не появился, это было странно. Несмотря на наличие ключей, обычно Чэнь Цзяюй всё равно предупреждал Фан Хао, если опаздывал. Когда было почти семь, Фан Хао получил от него сообщение в WeChat:

[У мамы возникли проблемы, я везу её в больницу, возможно, опоздаю.]

У Фан Хао ёкнуло сердце. Он в первую очередь встревожился из-за ситуации с мамой Чэнь Цзяюя, поэтому поспешно ответил:

[Хорошо, не торопись, просто дай знать, когда придёшь].

Через полчаса без ответа Фан Хао стал ещё более растерянным и написал:

[Случилось что-то серьёзное?]

Но ответа не последовало.

Ранее вечером, когда Чэнь Цзяюй собирался уже поехать к Фан Хао домой, он получил звонок от Чэнь Чжэна — Цао Хуэй стало трудно дышать. Хотя это было не очень серьёзно, Чэнь Цзяюй не стал рисковать и сразу вызвал скорую помощь. В итоге он сказал Фан Хао, что опоздает, но это было лишь отсрочкой. Глубоко в душе он понимал, что, возможно, придётся отменить встречу. И действительно, после того как всё уладилось, было уже за восемь. Состояние здоровья было удовлетворительным, и, вероятно, после ночного наблюдения Цао Хуэй отпустят домой, но к тому времени Чэнь Цзяюй уже не мог оставить свою мать и Чэнь Чжэна одних в больнице.

Чэнь Чжэн был рядом, так что Чэнь Цзяюю было неудобно звонить, поэтому он просто отправил сообщение с извинениями, говоря, что, вероятно, не сможет прийти сегодня вечером. Фан Хао, чувствуя беспокойство, спросил:

[Можешь позвонить?]

Чэнь Цзяюй снова извинился:

[Тут много народу, может быть неудобно. Прости].

Затем он добавил:

[Я потом компенсирую тебе нашу встречу].

Фан Хао вздохнул. Первоначально идея встретится сегодня исходила от Чэнь Цзяюя, а сам Фан Хао мог бы отметить праздник в любой другой день. Просто спокойное совместное времяпрепровождение было для него уже достаточным. И он понимал ситуацию в семье Чэнь Цзяюя. Фан Хао подумал: может быть, стоит просто приготовить ужин и отвезти его к Чэнь Цзяюю домой? Не нужно романтического ужина при свечах или чего-то ещё, просто обычный вечер, это тоже будет хорошо. Поесть вкусной еды, поговорить о чём-то тёплом, это лучше любых материальных благ.

С этими мыслями он начал печатать:

[Может, я просто привезу ужин к тебе?]

Через пять минут Чэнь Цзяюй ответил:

[Я не знаю, когда вернусь. Ешь без меня].

Фан Хао был разочарован, но он также чувствовал, что было бы слишком по-детски в этот момент обвинять или не понимать друг друга. Когда он согласился быть вместе, он должен был учитывать личное время Чэнь Цзяюя и его обстоятельства. Если были какие-то сомнения или неуверенность, их следовало обсудить сразу. В тот день он поспешно согласился, не обсудив этот вопрос, и теперь, когда это стало проблемой, было трудно начать разговор. Вообще, это выглядело бы, как будто он слишком мало думает о другом человеке. Просто теперь, когда они были парой, между ними были определённые ожидания и требования.

В итоге он просто отложил телефон и встал с дивана, выключая одну за другой маленькие светильники-свечи.

На следующее утро Чэнь Цзяюй первым позвонил ему.

Как только Фан Хао взял трубку, он сразу же задал вопрос:

— Как вчера всё прошло?

— У мамы были проблемы с дыханием, так что я отвёз её в больницу, — вздохнул Чэнь Цзяюй. — В итоге ничего серьёзного не нашли, выписали лекарства, сегодня ей можно будет вернуться домой.

Голос Чэнь Цзяюя звучал немного хрипло.

— Ты всю ночь не спал, правда? — спросил Фан Хао.

— В больнице немного вздремнул, — ответил Чэнь Цзяюй. — Сегодня у меня нет полётов, всё в порядке, позже высплюсь.

Помедлив, он всё же добавил:

— Вчера ты многое приготовил, мне действительно жаль.

Если вчера Фан Хао убирал еду со стола с некоторым разочарованием, то сейчас, слыша голос Чэнь Цзяюя по телефону, эти его чувства растворились.

— Не говори так, мне от этого становится плохо на душе, — ответил Фан Хао, держа телефон одной рукой и доставая молотый кофе другой.

Чэнь Цзяюя не было рядом, но его присутствие ощущалось в утренней чашке кофе и этом звонке.

— Сначала позаботься о маме, потом о себе, а потом, если найдётся время, можешь позаботиться и обо мне, ха-ха, — Фан Хао был довольно щедр, и даже пошутил, надеясь, что его настроение немного передастся и Чэнь Цзяюю.

Чем снисходительней был Фан Хао, тем сильнее Чэнь Цзяюй ощущал вину, он замолчал.

— Что случилось? — спросил Фан Хао.

Он всегда боялся моментов, когда Чэнь Цзяюй молчал, больше, чем когда тот много говорил или спорил; он боялся, что Чэнь Цзяюй всё держит в себе.

Хотя было уже десять утра, для Чэнь Цзяюя, не спавшего всю ночь, туманный день казался продолжением глубокой ночи. Он долго собирался с эмоциями и, в конце концов, тихо сказал:

— ...Очень хочу тебя видеть.

Возможно, подсознательно он надеялся, что Фан Хао скажет что-то вроде «Я тоже скучаю», но стеснялся спросить напрямую.

— Я знаю... но я... собираюсь пойти к маме, — смутился Фан Хао.

Чэнь Цзяюй вздохнул, но собрался и сказал уже спокойным тоном:

— Ничего страшного, просто мысли вслух. Вы ужинаете с мамой и её бойфрендом?

— Да, — ответил Фан Хао.

Разговор вновь зашёл в тупик. Чэнь Цзяюй немного надеялся, что Фан Хао пригласит его на новогодний ужин с семьёй. С тех пор, как на дне рождения Фан Хао он встретил Фан Жолань и после того, что слышал о ней от самого Фан Хао, он знал, что она была очень открытой и общительной. И её американский друг, вероятно, тоже не стал бы возражать. Но такие вещи нужно делать по приглашению. И поскольку их отношения длились меньше месяца, было бы слишком самонадеянно напоминать о том, что он ещё не встречался с семьёй Фан Хао. Фан Хао тоже так и не поднял эту тему, и Чэнь Цзяюй чувствовал себя неловко из-за этого.

Чэнь Цзяюй понимал, что Фан Хао уже скоро надо было выходить из дома и ехать к Фан Жолань, поэтому он просто сказал, что они должны попытаться встретиться перед его поездкой в Японию. После чего они закончили разговор.

Фан Хао задумался ненадолго, а потом открыл приложение доставки. Он зашёл на вкладку цветочного магазина, в котором в последний раз заказывал лилии для мамы Чэнь Цзяюя. На этот раз он выбрал букет ярко-оранжевых подсолнухов с несколькими светло-зелёными небольшими цветами и звёздами, усыпанными по всему букету. На этот раз получателем был Чэнь Цзяюй, а на открытке было написано несколько слов: «Этот — для тебя. С новым годом».

Он выбрал адрес Чэнь Цзяюя для доставки.

Вопрос о встрече с родителями беспокоил не только Чэнь Цзяюя. После того как Фан Хао и Чэнь Цзяюй подтвердили свои отношения, Фан Хао первым рассказал об этом Фан Жолань и Фан Шэнцзе. После этого Фан Жолань часто спрашивала его:

— Когда ты приведёшь его, чтобы я могла с ним познакомиться?

Фан Хао всегда использовал отговорку, что они уже встречались на его дне рождениия. И даже шутил, что если она хочет быть в курсе жизни Чэнь Цзяюя, то она может подписаться на его блог.

За ужином, после того, как Фан Жолань узнала, что Фан Хао и Чэнь Цзяюй не провели вместе канун Нового года, она спросила:

— Почему бы тебе не пригласить Сяо Чэня?

— У него много дел дома, пусть будет так, мама, — ответил Фан Хао.

Кроме Фан Жолань и её парня Ли Хэ, а также двух её близких подруг, на ужине был только Фан Хао. Если бы Чэнь Цзяюй был приглашён, это сделало бы вечер более живым.

Не то чтобы он не хотел, чтобы его семья встретилась с Чэнь Цзяюем, он просто чувствовал, что время ещё не пришло. Раньше он дважды приводил Лу Цзявэя на семейные посиделки и на празднование Китайского Нового года, но Фан Жолань никогда особо не любила его, говоря, что он кажется слишком холодным и отстранённым. Фан Жолань была учителем по профессии и имела твёрдые жизненные ценности. Когда они с Лу Цзявэем были вместе, Фан Хао не любил, когда она говорила об этом. А после того как они расстались, он ждал, когда его мать скажет «я же говорила», но она так не поступила с ним. Фактически, Фан Жолань не хотела больше упоминать имя Лу Цзявэя, боясь ранить гордость Фан Хао. Но после этой ситуации Фан Хао стал более сдержанным по отношению к Фан Жолань. Это не значит, что он никогда не приведёт Чэнь Цзяюя, но сейчас определённо было слишком рано.

Вечеринка продолжалась, позвонил Шэнцзэ, чтобы поздравить всех с Новым годом по видеосвязи. Когда камера переключилась на Фан Хао, он спросил:

— Фан Хао, а где Цзя-гэ?

Фан Хао почувствовал себя немного смущённым, когда этот вопрос прозвучал снова при всех после того, как Фан Жолань уже спрашивала его об этом наедине.

— Он с родителями дома, — ответил он. — Ах да, он попросил меня пожелать тебе счастливого Нового года.

Последнее предложение было явно добавлено им по собственной инициативе от имени Чэнь Цзяюя, но Чэнь Цзяюй действительно думал о том, чтобы пригласить Шэнцзэ поужинать, так что это не было совсем уж неправдой.

— О, не стоит, — неожиданно сказал Шэнцзэ, — он уже отправил мне сообщение в WeChat с пожеланиями.

Услышав это, Фан Хао снова вздохнул от того, насколько же Чэнь Цзяюй был предусмотрительным, и почувствовал внутри некоторую вину — возможно, сегодня он действительно должен был пригласить его на семейное празднование. Чэнь Цзяюй, очевидно, считал Фан Шэнцзэ частью семьи, и даже не забыл отправить ему отдельное новогоднее поздравление, но сам Фан Хао не рассматривал Чэнь Цзяюя как часть своей семьи. Более того, Чэнь Цзяюй всегда был как «сын маминой подруги», и Фан Хао действительно не мог представить, что кому-то, включая старшее поколение, он мог бы не понравиться.

Фан Шэнцзэ обменялся несколькими пожеланиями с тётушками и Ли Хэ. Близкие подруги Фан Жолань завидовали, говоря:

— Шэнцзэ так повзрослел, такой понимающий.

— Не то слово, — сказала Фан Жолань.

Затем она взяла телефон и вышла, чтобы поговорить наедине с Шэнцзэ. Пока она была в другой комнате, подруги воспользовались этим поводом, чтобы начать сплетничать о детях в своём кругу знакомых, делая атмосферу немного неловкой. Ли Хэ мог в это время только болтать с Фан Хао о пустяках. Хотя Ли Хэ говорил на мандаринском с сильным акцентом, он был мягким и вежливым, очень уважительно относился к людям и хорошо обращался с Фан Жолань. Хотя Фан Хао и поддерживал с ним разговор, но не слишком много общался, он просто вежливо кивал или односложно отвечал.

Когда Фан Жолань закончила разговор с Шэнцзэ, Фан Хао задумался о своём. Его мысли были о Чэнь Цзяюе. Ещё он чувствовал себя немного измученным от развлечения гостей. Несмотря на то, что это был праздник, его настроение было каким-то грустным.

Если копнуть глубже, то, возможно, дело было в том, что он всегда знал, что мама более предпочтительно относилась к Фан Шэнцзэ, чем к нему. Говорят, что родители любят своих детей одинаково, но на практике как можно достичь идеального баланса? Это было истиной и в семье Фан Хао. Фан Хао был холодным, а Фан Шэнцзэ — тёплым. И все, кто их встречал, предпочитали общение с Фан Шэнцзэ, не только потому, что он был младше. Фан Хао вспомнил новогоднюю ночь во время стажировки Шэнцзэ в Сычуане, когда он и его однокурсники гуляли и веселились. Тогда Шэнцзэ забыл позвонить домой и, в конце концов, первого января, Фан Жолань, волнуясь, позвонила ему сама, спрашивая, почему он не отправил поздравления с Новым годом. В сравнении с Фан Шэнцзэ, Фан Хао всегда был независим, всегда сильным и не нуждался в заботе. А Фан Шэнцзэ, если был в трудной ситуации, он звонил Фан Жолань, или плакал по телефону, скучая по дому, что делало его более милым.

Фан Хао не был в обиде на это. В конце концов, Фан Жолань также дарила ему безграничную любовь и поддержку, и этого было достаточно. Но сегодня, в этот особенный момент, он чувствовал себя немного потерянным, потому что по телефону он сказал Чэнь Цзяюю позаботиться сначала о своей матери, затем — о себе, и в конце концов — о нём самом. И у его матери новые отношения шли на первом месте, Шэнцзэ был на втором, а он сам — на третьем. Это было немного разочаровывающим.

Башня

Глава 53. Башня.

— Чэнь Цзяюй, ты видел новости? В аэропорту Пудун произошёл инцидент, — сказал Фан Хао по телефону. Чэнь Цзяюй в это время вместе с Чэнь Чжэнем и Цао Хуэй ожидали рейс в Токио в главном аэропорту Пекина.

Фан Хао обратился к нему, используя полное имя, и тон его был торопливым и серьёзным, от чего сердце Чэнь Цзяюя тут же забилось быстрее.

— Не слышал, что случилось? Я только что приехал в аэропорт, — он прошептал это и бросил взгляд на Чэнь Чжэна.

К счастью, тот был погружён в свой телефон и не заметил разговора.

— Наш аэропорт? — Фан Хао осознал, что может возникнуть путаница, поэтому уточнил.

— Нет, центральный аэропорт. Что произошло? — переспросил Чэнь Цзяюй.

— Посмотри новости, все уже обсуждают это в чате. A330 Eastern Airlines по указанию диспетчерской катился к месту взлёта и нарушил границы уже занятой взлётно-посадочной полосы, на которой в это время взлетал A320 Southern Airlines. Капитан A320 решил всё равно взлететь, но всё же столкнулся с фюзеляжем A330. Southern Airlines смогли благополучно приземлиться, но информация о жертвах на борту A330 пока неизвестна, — Фан Хао кратко и ясно изложил суть происшествия, и после его слов Чэнь Цзяюй сразу понял серьёзность ситуации. Нарушение границ взлётно-посадочной полосы — это критическая ошибка безопасности. Все переговоры диспетчеров ведутся на открытых частотах, и причины происшествия становятся известны практически сразу. Это случилось из-за ошибки дежурного диспетчера, который забыл о движении самолёта.

Хотя за последние несколько лет случались мелкие инциденты из-за неправильных указаний или нарушения безопасных интервалов, столкновений из-за ошибки диспетчера всё же не было ни в последние пять, ни в последние десять лет. Катастрофа в Тенерифе остаётся пугающим напоминанием для всей авиационной отрасли, и такой серьёзный инцидент, как сегодняшний, несомненно, станет известен не только в стране, но и по всему миру.

Сам Чэнь Цзяюй, будучи пилотом, отчётливо осознавал критичность момента. Исходя всего из нескольких фраз Фан Хао, он ясно мог представить всю картину произошедшего: командир A320, вероятно, уже достиг скорости, при которой отказ от взлёта невозможен, и вдруг увидел перед собой на полосе A330. Он немедленно принял решение о взлёте с полной тягой и максимально поднял нос самолёта, едва избежав столкновения с фюзеляжем A330, но всё же задел хвостом A330. К счастью, сам A320 не получил серьёзных повреждений, так что смог сделать разворот и приземлиться после выпуска шасси.

— Боже мой, — подумал Чэнь Цзяюй, — Лу Янь...

— Я уже несколько раз звонил Янь-цзэ, но связаться не удалось, — вздохнул Фан Хао, — Цзяюй, попробуй и ты дозвониться.

Чэнь Цзяюй не стал разглагольствовать по телефону, но по голосу Фан Хао он чувствовал его тревогу. Любой инцидент с участием диспетчера затрагивает всех участников управления полётами.

— Не волнуйся, я попробую дозвониться, — утешил его Чэнь Цзяюй. — Если ты плохо себя чувствуешь, подменись с кем-нибудь.

— Мгм, — только и ответил Фан Хао, голос его звучал приглушённо, а через мгновение он добавил, — Я в порядке. Иди на посадку, не переживай сильно.

Вообще он позвонил, потому что речь шла о Лу Янь. До сих пор не было ясно, была ли она в тот момент на рабочем месте, и он не мог успокоиться. Чэнь Цзяюй и Лу Янь дружили уже десять лет, и в такой момент, возможно, именно он смог бы дозвониться до неё. Вторая причина звонка — внезапно обрушившееся на него давление. Фан Хао чувствовал тревогу и хотел услышать голос Чэня Цзяюя. Хоть их календари и были объединены и Фан Хао знал его рабочий график, и так же знал, что сегодня он должен улететь в Токио с родителями, но увидев новости о произошедшем, он сразу же захотел позвонить.

Поездка Чэнь Цзяюя в Японию была полна неожиданностей. Изначально он планировал её только с Цао Хуэй, но затем их сиделка Сяо Чжао сообщила, что её единственная сестра выходит замуж, и так как она уже два года не была дома на Новый год, она хотела взять отпуск на это время. Чэнь Цзяюй не мог сказать «нет» при таких обстоятельствах. Так что когда Сяо Чжао уехала, не осталось никого, кто мог бы присмотреть за его отцом. Чэнь Чжэн упорно заявлял, что может остаться один, обещал не пить и не задерживаться допоздна, или, что он мог бы пойти к своему младшему брату Чэнь Ци. Но Чэнь Цзяюй настоял и купил ему билет на самолёт, планируя полететь в Токио всей семьёй.

Затем случился этот инцидент с госпитализацией Цао Хуэй, и Чэнь Цзяюй даже не был уверен, подходит ли её текущее состояние здоровья для такой поездки. Он обстоятельно обсудил это с врачом и получил его согласие. Также Чэнь Цзяюй предусмотрел множество вариантов действий на случай, если понадобиться экстренная помощь в Японии. Например, как вызвать скорую помощь или добраться до больницы, и только после этого решил придерживаться первоначального плана. Сборы в дорогу были на втором плане, так как Чэнь Цзяюй был пилотом и мог собрать всё необходимое за три минуты. Но много времени ушло на подготовку к поездке. Так что Чэнь Цзяюй некоторое время после Нового года не мог встретиться с Фан Хао. Они встретились в спешке лишь за день до его отлёта в Токио.

Так как утром следующего дня у Чэня Цзяюя было запланировано лётное задание, в тот вечер они просто поболтали, заказали доставку на ужин и затем всю ночь просто спали. Накануне этой встречи Фан Хао закончил ночную смену и был особенно уставшим, так что они опять не обсуждали телефонный разговор, который у них случился в тот вечер, когда рейс Чэнь Цзяюя был перенаправлен в другой аэропорт в Тяньцзинь. Также они не говорили о пропущенной встрече в канун Нового года. Чэнь Цзяюй считал, что времени мало, поэтому лучше говорить о радостных и менее неприятных вещах, не поднимая темы, которые могли бы омрачить их отношения перед отъездом.

Рано утром следующего дня, пока Фан Хао ещё спал, Чэнь Цзяюй тихо встал, стараясь вести себя, как можно тише, чтобы не мешать. В постели было тепло, и Чэнь Цзяюю совсем не хотелось из неё вылезать, но ему пришлось уйти. Он задумался на несколько секунд, стоит ли будить Фан Хао, чтобы попрощаться, ведь они не увидятся больше десяти дней. Но, опустив глаза, он увидел, что Фан Хао крепко спит: голова уткнулась в мягкую подушку, а правая рука была под ней. Он не захотел нарушать его сон.

***

Как оказалось, интуиция Фан Хао была верна. Инцидент с нарушением границ взлётно-посадочной полосы в аэропорту Пудун распространился по Интернету, хотя и не было реальной видеозаписи, но СМИ сами создали видео столкновения двух самолётов. Внезапно весь Интернет обсуждал эту новость, и внимания к этому было даже больше, чем получил Чэнь Цзяюй три года назад, когда он совершил аварийную посадку в аэропорту Гонконга. Казалось, все осознали, что помимо пилотов есть ещё одна группа людей, которые контролируют безопасное и упорядоченное движение самолётов — это диспетчеры. Раньше они оставались в тени, возможно, успешно справляясь с сотнями особых ситуаций в год, но теперь, не справившись с одной, последствия оказались настолько серьёзными, что это увидели все в стране.

На второй день после происшествия Фан Хао и несколько его коллег были вызваны на собрание, которое длилось двое суток, даже Го Чжифан вернулась из декретного отпуска на своё место раньше срока. Ежегодная оценка, которая первоначально проводилась в марте, внезапно изменила свои стандарты, став ещё строже, чем раньше. Многие ранее рассмотренные особые случаи требовали повторной отчётности, а если диспетчер обработал ситуацию неправильно, он должен был выполнить самоанализ. Это были вызовы в плане объёма работы, но ещё большей трудностью было психологическое давление.

Через два дня после инцидента из Пудуна пришли новости: в результате аварии пострадали девять пассажиров, из них двое находились в критическом состоянии в реанимации. К счастью, никто не погиб. Тем не менее, тень нависла над всеми диспетчерскими башнями от Шанхая до Гуанчжоу и Пекина, и каждый аэропорт испытывал это давление. Наступил пик путешествий во время Китайского нового года, огромный трафик последовал волна за волной. Аэропорт Дасин работал уже третий год, и пассажиропоток всё время только увеличивался, так что почти каждый день становился рекордным.

Через два дня после аварии Фан Хао и несколько других диспетчеров наконец связались с Лу Янь. Результаты расследования Пудунской диспетчерской были опубликованы, и всех ответственных лиц, даже тех, кто в тот момент не был на рабочем месте, уволили. Последствия этого инцидента превзошли все ожидания, и казалось, что одних увольнений было недостаточно, чтобы удовлетворить публику. Среди ответственных, не находившихся на рабочем месте, была и Лу Янь.

Фан Хао не мог сдержаться, услышав её голос по телефону. Лу Янь всегда была спокойной и добросердечной, и Фан Хао никогда раньше не слышал, чтобы она говорила таким тоном, будь то на работе или в личных отношениях. Хотя Лу Янь перед тем, как повесить трубку, сказала:

— Береги себя, не переживай слишком сильно, я... со мной уже всё решено, не хочу втягивать в это вас. У меня ещё есть Лэй-гэ, возможно... посмотрим, что ещё можно сделать.

Несмотря на попытки скрыть это, её голос всё равно звучал тревожно и потерянно. Фан Хао не смог её утешить, и это сделало его только ещё более несчастным.

Он сдерживался и не звонил Чэнь Цзяюю последние два дня, они связывались только через сообщения в WeChat. Фан Хао знал, что Чэнь Цзяюй в Японии с родителями, и ему было неудобно. Он также знал, что инцидент со столкновением двух самолётов в Пудуне не только затронул работу и жизнь диспетчеров, но и стал горячей темой дискуссий — было ли правильным решение капитана рейса Southern Airlines 581 о взлёте с полной тягой или нет. Капитану пришлось принимать это решение за доли секунды в момент инцидента, а затем всю жизнь нести ответственность за это решение, что очень было похоже на ситуацию, в которой оказался Чэнь Цзяюй, когда совершал аварийную посадку в Гонконге.

После разговора с Лу Янь Фан Хао, наконец, не выдержал и позвонил Чэнь Цзяюю, чтобы поговорить. Чэнь Цзяюй, похоже, в это время выходил из номера отеля, поэтому не мог говорить слишком откровенно и не мог говорить долго.

— Я только что позвонил Янь-цзэ... — начал Фан Хао.

Но Чэнь Цзяюй перебил его.

— Я сегодня утром тоже дозвонился, знаю результат. Это действительно…

Он не нашёл подходящих слов, их настроения совпадали.

— Нам следует навестить её, — сказал Чэнь Цзяюй, — После аварийной посадки в Гонконге она всегда поддерживала меня. Если я не звонил ей, она всё равно спрашивала, как у меня дела, каждые несколько недель.

Теперь пришло время отплатить ей тем же, но он не мог этого сделать, потому что был в Токио.

Фан Хао замолчал на мгновение, но потом сказал:

— Я запланировал поездку в Шанхай на следующие вторник и среду, чтобы увидеть Янь-цзэ.

— Ты же так занят, — Чэнь Цзяюй был немного удивлён, — сейчас очень высокий трафик в аэропорту.

— Я планирую поехать с Чэнь-гэ. Мы остановимся в Шанхае на один день и ночь, это будет короткая поездка. На самом деле, я раньше не говорил тебе, но Янь-цзэ очень многое для меня сделала за эти годы, помогала мне на работе, и даже перевод в Дасин... — начал Фан Хао.

Но Чэнь Цзяюй перебил его:

— Ты уже купил билет? Давай я найду тебе рейс. — Он собирался использовать свои льготы, чтобы купить Фану Хао билет в бизнес-класс в своей авиакомпании, и чтобы в его отсутствие Фан Хао мог чувствовать себя более комфортно.

— Не беспокойся об этом, — ответил Фан Хао. — Чэнь-гэ как раз летит в Шанхай, так что мы полетим вместе. Я полечу на его рейсе.

Чэнь Цзяюй почувствовал, что он как будто отстал от реальности. Фан Хао уже принял решение и всё устроил.

— Ты купил билет? — только и мог спросить он.

— Да, всё готово. И я уже поменял график, — ответил Фан Хао, — Не волнуйся, мы передадим твои слова Янь-цзэ.

Его тон был достаточно твёрдым, напомнив Чэнь Цзяюю о том вечере на его балконе, когда Фан Хао, куря сигарету, с уверенностью сказал: «Хорошо, что ты встретил меня вовремя». И это действительно было так.

По сравнению со всеми предыдущими отношениями, которые были у Чэнь Цзяюя, Фан Хао был более зрелым. Ему нравилась эта его сила, но иногда его устойчивость заставляла Чэнь Цзяюя чувствовать себя ненужным. Чэнь Цзяюй вздохнул, но видя, что Цао Хуэй и Чэнь Чжэн ждут его, он не мог больше говорить. Он просто вышел первым из номера.

— Не переживай. Лети спокойно. И сообщи мне, когда будешь на месте, — тихо произнёс в телефон Чэнь Цзяюй.

Фан Хао хотел сказать что-то милое, но ситуация была действительно серьёзной. И он не мог понять, где находится Чэнь Цзяюй и кто рядом с ним. В итоге он только попрощался и положил трубку.

Примечания автора:

Катастрофа на Тенерифе: это авиакатастрофа века, спровоцированная плохими погодными условиями, неоднозначными указаниями диспетчерской башни, приближением лимита рабочего времени экипажа и нерациональным дизайном взлётно-посадочной полосы. Она привела к столкновению двух самолётов на ВПП, что стало причиной смерти 583 человек. Это самая масштабная авиакатастрофа в истории по числу жертв.

Эпизод нарушения пространства взлётной полосы, произошедший 11 октября 2016 года в аэропорту Хунцяо, когда два самолёта China Eastern Airlines чуть не столкнулись (хотя столкновение и не произошло, и самолёты миновали друг друга всего за три секунды), также описан в данной главе. Влияние этого инцидента на диспетчеров рассматривается на основе статьи «Мои семь лет работы авиадиспетчером».

Подходящий

Глава 54. Подходящий.

В тот вторник после работы Фан Хао отправился прямо на рейс авиакомпании Hainan Airlines под командованием Чжоу Цичэня из аэропорта Дасин в Шанхай. У Чжоу Цичэня был четырёхэтапный маршрут: Пекин-Шанхай-Сингапур-Шанхай-Пекин. Рейс прибыл в Шанхай поздно вечером, и до следующего вечернего вылета в Сингапур у Чжоу Цичэня был почти целый день в Шанхае.

Когда случился инцидент в Пудуне, несколько друзей Лу Янь из Пекина решили навестить её. Поскольку Фан Хао смог подмениться, а у Чжоу Цичэня было лётное задание в Шанхай, они отправились первыми. У Лу Янь в Шанхае было мало друзей, и в таких ситуациях всегда лучше, когда рядом есть те, кто может поддержать. Даже если друзья не могли всё время быть рядом, то приезжать по очереди тоже было хорошей идеей.

Эконом-класс на рейс в Шанхай был полностью раскуплен, но в бизнесе ещё оставались места. Чжоу Цичэнь использовал один из своих бесплатных билетов, которые ему предоставляла компания, чтобы взять билет для Фан Хао.

По прибытии в Пудун, после того как Чжоу Цичэнь завершил все рабочие формальности, Фан Хао встретил его у выхода, и они вместе поехали в отель на такси. Гостиницу для пилотов всегда бронировали с двумя кроватями, и Фан Хао не только воспользовался билетом Чжоу Цичэня, но и его такси и отелем — всё за счёт Hainan Airlines.

Когда они приближались к месту назначения, Фан Хао спросил:

— Чэнь-гэ, какие ощущения после приземления в Пудуне на этот раз?

— Нервничал, что тут ещё можно сказать… — вздохнул Чжоу Цичэнь. — И капитан нервничал, и я тоже. В течение всего года не было никаких происшествий и всё равно что-то случилось.

Он выглядел очень уставшим; весь путь до гостиницы Чжоу Цичэнь ехал, прислонившись головой к стеклу автомобиля, и только когда они подъезжали, он открыл глаза. Фан Хао это заметил.

— Ты раньше садился на J-15 на авианосцы в море, разве можешь теперь переживать из-за посадки гражданского самолёта? — попытался разрядить обстановку Фан Хао.

— Это не то же самое, — ответил Чжоу Цичэнь. — На истребителе ты один, если посадка неудачная, ты сразу взлетаешь обратно, а в случае чрезвычайной ситуации можно катапультироваться. На пассажирском самолёте за твоей спиной более сотни людей, более сотни семей — психологическое давление огромное.

— Кто руководил заходом на посадку? — спросил Фан Хао о диспетчерской.

— Это был тот самый дагэ с горячим темпераментом, наверное, начальник, — ответил Чжоу Цичэнь. — Слышал, он уволил несколько человек. Как они теперь смогут справляться с потоком пассажиров в канун Китайского Нового года? Сегодня на подходе мы уже ждали тридцать минут, а ожидание контроля вылетов начинается минимум с полутора часов.

— Я думаю, всем нам, конечно, достаточно непросто, но никто не переживает больше, чем те, кто — в самом Пудуне, — вздохнул Фан Хао.

Он на мгновение замолчал, а потом добавил:

— Спасибо, что купил билет. У нас всех — позади целый год работы без передышки.

— Не за что, — обернулся к нему с улыбкой Чжоу Цичэнь. — Эти бесплатные билеты мне и так не особо нужны, лучше пусть тебе пригодятся.

Фан Хао понял, что он имел в виду. Другие пилоты спешили использовать свои десять бесплатных билетов в год на льготы для семьи, в то время как у Чжоу Цичэня они часто оставались неиспользованными. Подумав об этом, Фан Хао стало его жаль. Конец года должен был быть временем для отдыха и празднований, но плохие новости сменяли друг друга одна за другой.

— Ты по пути сюда что-нибудь ел? — Фан Хао решил сменить тему.

— Пообедал днём, — ответил Чжоу Цичэнь, — но от напряжения аппетита почти не было.

— Тогда я закажу что-нибудь в номер, что бы ты хотел поесть? — спросил Фан Хао с пониманием.

***

В итоге, Фан Хао заказал в их номер несколько блюд домашней кухни. Двухместный номер был довольно просторным, с двумя двуспальными кроватями — места хватало. Это было всего на одну ночь, поэтому никому из них не мешало отсутствие личного пространства. Но первым рассмеялся Чжоу Цичэнь. Опустив чемодан, он спросил у Фан Хао:

— Ты предупредил Цзя-гэ об этом? Не хочу, чтобы он вернулся и прибил меня, ха-ха.

Фан Хао и Чэнь Цзяюй встречались, о чём Фан Хао упоминал в WeChat на Новый год. Хотя Чжоу Цичэнь уже и так догадывался обо всём, так что Фан Хао не удивила эта его шутка.

— Я сказал ему, что лечу с тобой, но про отель не упоминал, — рассмеялся Фан Хао.

— Ну хоть так, — ответил Чжоу Цичэнь.

Хотя оба были заняты, они нашли время, чтобы навестить Лу Янь. Общество друга всегда помогает скрасить одиночество. Для Фан Хао это был способ снять стресс от работы и беспокойство из-за отсутствия Чэнь Цзяюя; для Чжоу Цичэня это было время, когда он обычно чувствовал себя одиноким в праздники.

Во время их позднего ужина они много болтали и в конечном итоге время уже перевалило далеко за полночь. В этот момент зазвонил телефон Фан Хао — звонил Чэнь Цзяюй. Чжоу Цичэнь тактично предоставил больше личного пространства.

— Я пойду принять душ, — сказал он.

В Токио уже был второй час ночи, и Чэнь Цзяюй тихим голосом говорил из коридора гостиницы.

— Как у тебя дела в последнее время?

Фан Хао не хотел говорить о работе. Он думал, что Чэнь Цзяюй, который наконец-то нашёл время, чтобы провести его с семьёй, не должен был беспокоиться о таких проблемах. Но именно работа его больше всего сейчас волновала. Так что говорить о чём-то другом было сложно, и он в итоге попросил Чэнь Цзяюя рассказать о местах, которые он посетил.

— Я был в храме Асакуса, загадал желание, а завтра мы идём к горе Фудзи... Программа не слишком загруженная, потому что мама устаёт, но и так достаточно насыщенно, — сказал он.

Фан Хао показалось, что Чэнь Цзяюй зевнул в трубку.

— Твои родители уже отдыхают? — спросил Фан Хао.

— Да, я вышел позвонить, — ответил Чэнь Цзяюй. Наступила короткая пауза, после чего он добавил, — Мне тебя не хватает.

— Ах…

Фан Хао хотел что-то сказать, но Чэнь Цзяюй продолжил:

— Утром, в день моего отъезда, когда я уходил из твоего дома, ты спал так крепко, что я не стал тебя будить. Когда я вышел, то немного пожалел об этом.

Услышав это, Фан Хао захлестнули эмоции, но, находясь в номере вместе с Чжоу Цичэнем, он не захотел слишком бурно реагировать.

— Всё в порядке, — просто сказал он. — Это всего лишь две недели. Наверстаем, когда вернёшься.

В это время Фан Хао вдруг вспомнил о цветах, которые отправил курьером, и о которых не получил обратной связи.

— Ты, в итоге, получил мой подарок на Новый Год? — спросил он Чэнь Цзяюя.

— Подарок на Новый Год? — Чэнь Цзяюй был явно удивлён.

Фан Хао почувствовал разочарование. Он быстро проверил приложение и увидел, что доставка была осуществлена двумя днями позже — похоже, в ту ночь Чэнь Цзяюй не вернулся в свою квартиру. Учитывая, что на следующий день он отправлялся с родителями в поездку, вполне возможно, что он остался ночевать у них дома. Фан Хао пожалел, что не сообщил ему о подарке; он не был таким внимательным, как Чэнь Цзяюй, который всегда интересовался получил ли Фан Хао его доставку.

— Может быть... он все ещё в пути, — только и мог сказать он. —  Не волнуйся, поговорим об этом, когда вернёшься.

— Хорошо, буду ждать, — ответил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао чувствовал вину из-за того, что цветы не достигли получателя, в то время как Чэнь Цзяюй чувствовал вину за то, что не подготовил подарок на Новый Год для Фан Хао. Его волновал ещё один вопрос, и прежде чем его задать он некоторое время пытался сформулировать свои мысли и настроиться.

— Ты с Чжоу Цичэнем? Как он себя чувствует?

Фан Хао подумал, но решил не упоминать о нервозности Чжоу Цичэня во время посадки, беспокоясь, что это может повлиять на Чэнь Цзяюя.

— Он в порядке, — просто сказал он. — Я воспользовался его бесплатным билетом на самолёт, а ещё такси и отелем, и не потратил ни юаня. Но он попросил меня сообщить тебе об этом, ха-ха.

Чэнь Цзяюй, зная, что они могли разделить номер, подыграл в шутку.

— Тебе я доверяю. Но ты спроси Чжоу Цичэня, сообщил ли он об этом Лан Фэну?

Фан Хао, услышав это, осознал, что забыл спросить Чжоу Цичэня о том, как обстояли дела с Лан Фэном, на фоне мрачного настроения из-за инцидента в Пудунской башне.

Чжоу Цичэнь, не стесняясь, вышел из душа с полотенцем на талии и голым торсом, демонстрируя свои мышцы. У него было не худощавое телосложение бегуна, как у Фан Хао, и не массивные мышцы, как у тех, кто занимается только в тренажёрном зале, а мышцы, приобретённые в результате военной подготовки, это выглядело очень естественно и красиво. Фан Хао действительно завидовал его фигуре, но его многочасовые пробежки достаточно сильно высушивали его тело.

Фан Хао встал, чтобы тоже принять душ, но тут заметил большой синяк на спине Чжоу Цичэня, шокирующего глубокого фиолетового цвета с красной окантовкой. Очевидно, он получил его несколько дней назад.

П/п: В новелле «Хвостовой крючок» есть история этой травмы.

— Что с тобой случилось?.. — неожиданно вырвалось у Фан Хао, когда он это увидел.

Чжоу Цичэнь уже был одет в шорты и в недоумении повернулся.

— Что такое? — спросил он.

— С кем ты подрался? — Фан Хао указал на синяк на его спине.

Но ведь обычно удары не приходятся на спину, верно?

Чжоу Цичэнь, вероятно, сам забыл об этом инциденте, и, почувствовав неловкость, вспомнив откуда появился синяк, в конце концов сказал:

— Поскользнулся в душе.

— Поскользнулся в душе..?

Фан Хао явно не верил ему. Он был готов разоблачить его ложь, но затем поднял глаза и увидел след от поцелуя чуть ниже задней части шеи Чжоу Цичэня. Этот след невозможно было бы увидеть, будь на нём рубашка, он был бы скрыт под воротником. Но сейчас Чжоу Цичэнь был полураздетым.

В этот момент Фан Хао пожалел, что завёл эту тему. Но раз уж разговор зашёл, он мог только собраться с духом и спросить:

— Дай угадаю, это связано с Лан Фэном?

— И да, и нет, — уклончиво ответил Чжоу Цичэнь.

Его философский ответ оставил Фан Хао в недоумении.

— Так вы дрались или спали вместе? — в итоге спросил он.

Фан Хао думал, что Лан Фэн вряд ли был тем человеком, который любит такой жёсткий секс.

Чжоу Цичэнь потрогал свой синяк на спине и скривился от боли.

— На самом деле, в этом нет его вины, — наконец ответил он.

Фан Хао подумал: учитывая, что это было в ванной, да ещё и с участием Лан Фэна, плюс на теле были и другие следы… Это уже слишком много информации. В итоге он мог только в общем поинтересоваться:

— Как у вас с ним обстоят дела в последнее время? Ты всё время спрашиваешь про меня и Чэнь Цзяюя, теперь пришла моя очередь спрашивать.

Чжоу Цичэнь натянул футболку Hainan Airlines.

— Справедливо. Спроси, что хочешь знать, я отвечу.

Фан Хао, изначально довольно уставший, теперь оживился; обсуждение эмоциональных перипетий друга было лучшим способом снять напряжение после работы.

— Вы с ним спали? — спросил он.

— Мгм, — односложно ответил Чжоу Цичэнь.

— Сколько раз?

— Два раза, — Чжоу Цичэнь задумался, прежде чем ответить.

— Кто был сверху? — продолжал Фан Хао.

— Не думал, что ты такой любопытный, Сяо Фан, — рассмеялся Чжоу Цичэнь. Но увидев, что Фан Хао серьезно настроен, он добавил, — Каждый по очереди.

Фан Хао было интересно спросить, у кого лучше получается, но он воздержался; некоторые вещи лучше оставить за кадром.

— Есть ли чувства? — он сменил тему.

Этот вопрос задел за живое; Чжоу Цичэнь вздохнул.

— У него есть. Я… хотел бы, чтобы они были.

В этих пяти словах было слишком много смысла.

Фан Хао открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. После паузы он спросил:

— Хочешь сказать, что пока их нет?

— Это значит, что я хотел бы их иметь, но чувствую, что мы не очень подходим друг другу, — сказал Чжоу Цичэнь.

Атмосфера снова стала мрачной; Фан Хао попытался его подбодрить.

— Не думай так. Смотри… Сначала я и Цзя-гэ тоже плохо ладили, но потом, пообщавшись друг с другом, у нас всё получилось.

Сказав это, Фан Хао сам удивился: когда он стал приводить свои отношения с Чэнь Цзяюем в качестве примера успешных отношений?

Чжоу Цичэнь широко улыбнулся.

— Эй, ты сам даже не замечал... на самом деле, вы очень подходите друг другу.

Со стороны он хорошо это видел: Чэнь Цзяюй всегда был внимателен ко всему, но ему не хватало стабильности и безопасности, которые приходят в близких и взаимных отношениях. Встретив такого надёжного человека, как Фан Хао, никто не мог чувствовать себя встревоженным. Фан Хао, искренний и добрый человек, жаждал романтичной и преданной любви, которую его бывший, Лу Цзявэй, не мог ему дать, из-за чего они и расстались. Но Чэнь Цзяюй был воплощением романтической преданности.

Когда стрелки часов уже подошли к часу ночи, телефон Чжоу Цичэня, лежащий на кровати, зазвонил. Он взглянул на экран, и его выражение лица смягчилось.

Фан Хао догадался, кто это мог быть.

— Говорят о Цао Цао, и Цао Цао приходит*, — сказал Чжоу Цичэнь. —  Я всё же возьму трубку.

* Это китайская пословица, аналог английской фразы «speak of the devil». Или по-русски — «Помяни чёрта». Цао Цао был искусным стратегом и политиком времён династии Хан. В китайской литературе Цао Цао изображён как личность, часто вовремя появляющаяся там, где обсуждают его планы или действия. Это впоследствии превратилось в общую фразу, используемую для описания ситуаций, когда кто-то появляется сразу после того, как о нём начали говорить.

Фан Хао кивнул. Теперь была его очередь принять душ и готовиться ко сну. Прежде чем закрыть дверь в ванную, он услышал, как Чжоу Цичэнь сказал по телефону: «Эван».

У Лан Фэна в паспорте было английское имя, которым его называли только родные и близкие, но он просил своих друзей в Китае звать его китайским именем, а не Эван. Подумав об этом, Фан Хао улыбнулся, размышляя над словами Чжоу Цичэня о том, что «они на самом деле подходят друг другу», и усмехнулся над тем, что сам Чжоу Цичэнь многого не замечает вокруг себя.

Примечания автора:

Возраст персонажей — Чэнь Цзяюй 33 года, Чжоу Цичэнь 32 года, Фан Хао 30 лет, Лан Фэн 29 лет.

Расстояние

Глава 55. Расстояние.

На следующее утро Фан Хао и Чжоу Цичэнь поехали на такси навестить Лу Янь к ней домой, куда она недавно переехала вместе со своим парнем Чжао Синлэем. Квартира ещё была в процессе ремонта, но атмосфера уже выглядела тёплой и уютной. Прошло уже несколько дней после инцидента в аэропорту Пудун, и состояние Лу Янь заметно улучшилось. Хоть она и выглядела немного уставшей и не была накрашенной, но её облик был полон оптимизма. Чжао Синлэй, переживая об увольнении Лу Янь, несколько дней не появлялся в офисе, оставаясь с ней дома. Он отправился на работу только после того, как Фан Хао и Чжоу Цичэнь приехали.

Они провели вместе более двух часов. Сначала просто болтали, а затем вышли поесть шэн цзянь*. К вечеру Чжоу Цичэнь отправился в аэропорт, а Фан Хао и Лу Янь пошли в кино.

* Шэн цзянь — 生煎 (shēng jiān) — это популярный вид китайских жареных пельменей, известных как 生煎包 (shēng jiān bāo).

Узнав о значительных изменениях в отношениях Фан Хао и Чэнь Цзяюя, Лу Янь с удовольствием избегала рабочих тем и переключилась на обсуждение личных отношений. Фан Хао был удивлён, ведь Лу Янь говорила почти те же слова, что и накануне вечером ему говорил Чжоу Цичэнь.

— То, что ты и Чэнь Цзяюй, общаясь, почувствовали друг к другу влечение, меня совершенно не удивляет. Ты — именно тот тип, который ему нравится, и вы действительно хорошо подходите друг другу.

Услышать это от близкой подруги Чэнь Цзяюя, с которой тот дружил уже десять лет, было для Фан Хао очень лестно.

— Мы только начали встречаться, и кажется, мы ещё не совсем нашли общий ритм… — лишь ответил он. — Мы всё ещё подстраиваемся друг под друга.

— Это нормально, — ответила Лу Янь. — То же самое было и у меня с Лэй-гэ. Не спеши. Вам нужно больше разговаривать. Не стесняйтесь выражать свои чувства и мысли.

— Хорошо, — сказал Фан Хао.

Слова Лу Янь имели для него большой вес не только в профессиональном плане, но и в личной жизни.

— Недавно на Weibo обсуждали сценарий на тренажёре по аварийной посадке в Гонконге, —  продолжила Лу Янь. — Говорили, что скорость захода на посадку могла бы быть ниже. Хотя официальных заявлений и не последовало, но я предполагаю, что это сильно повлияло на Чэнь Цзяюя. Сейчас, когда у нас проблемы с диспетчерской в Пудуне, вам будет нелегко... вы должны поддерживать друг друга.

Однако думая о том, что Фан Хао и Чжоу Цичэнь прилетели, чтобы поддержать её, она добавила:

— Но, судя по всему, вы и так умеете хорошо заботиться о близких.

Но Фан Хао не понял, о чём она говорит.

— Какой сценарий на тренажёре? — переспросил он.

— Это было в прошлом месяце…

Лу Янь уставилась на него своими большими глазами, и лишь через несколько секунд осознала свою оплошность — Фан Хао явно не знал об этом, вероятно, потому что редко пользовался Weibo и не слышал ничего от других.

— Ах, прости, — спохватилась она. — Похоже, ты не в курсе.

Обычно Лу Янь не допускала таких промахов, но последние события сильно её потрясли: неожиданное увольнение и пожизненный запрет заниматься диспетчерской деятельностью сильно выбили её из колеи.

Фан Хао понимал её ситуацию, поэтому не стал упрекать за это.

— О, не беспокойся, Янь-цзэ, я спрошу его об этом, — сказал он.

Но только после ухода из дома Лу Янь, направляясь в аэропорт, Фан Хао достал телефон. Он, действительно, обычно не пользовался Weibo, а следил за новостями через пересланные сообщения в WeChat. Поэтому сейчас ему пришлось специально установить приложение на телефон. Поисковый запрос по ключевым словам «аварийная посадка в Гонконге» и «испытания на тренажёре» вывел его на пост влиятельного авиационного блогера, опубликованный в годовщину аварийной посадки одиннадцатого декабря. В посте обсуждались результаты испытаний. Хотя статья была образовательного характера и не содержала прямой критики в адрес Чэнь Цзяюя и Чан Бина, Фан Хао понимал, что такие материалы и результаты могли расстроить Чэнь Цзяюя — человека, который мог переживать неделями из-за малейшей ошибки, даже такой как невключенные посадочные огни.

В тот день, когда он и Чэнь Цзяюй официально подтвердили свои отношения, Фан Хао думал, что их сердца бьются в унисон, что они делятся всем на свете. Чэнь Цзяюй даже позвонил своей бывшей, чтобы сказать правду о расставании и разорвать её одностороннюю привязанность после того, как Фан Хао сказал, что «скрывать правду ещё более жестоко».

Но реальность оказалась иной: в то время как мир Чэнь Цзяюя был полон бурь, сам Фан Хао был лишён права вмешиваться. Во время сильных гроз в Дасине, когда Чэнь Цзяюю пришлось уйти на посадку в Тяньцзинь, Фан Хао попытался обсудить с ним его проблемы, даже предложив: «Тебе стоит рассказать об этом кому-то ещё», но Чэнь Цзяюй не хотел об этом даже думать, и они больше не возвращались к этой теме. Она была слишком щекотливой, и в последующие недели Фан Хао осторожно обходил её стороной, вплоть до отъезда Чэнь Цзяюя в Японию. Но невысказанные проблемы просто так никуда не исчезают. Фан Хао не знал, должен ли он расстраиваться из-за того, что узнал об этом от Лу Янь, или быть благодарным за то, что она вытащила на свет «слона из комнаты».

На следующей неделе он не звонил Чэнь Цзяюю. Фан Хао был человеком медлительным и осмотрительным. Уже прошло несколько дней после его возвращения из Шанхая, но он всё ещё переваривал тот факт, что данные о тренажёре были обнародованы в сети три недели назад,а Чэнь Цзяюй ни слова не сказал ему об этом, также как и о своих эмоциях.

Они переписывались в WeChat, где нельзя было понять тон разговора. Фан Хао не хотел напрасно беспокоить Чэнь Цзяюя. Но если бы он позвонил, с его прямолинейной натурой ему было бы трудно контролировать свой голос и интонации. Фан Хао не хотел начинать этот разговор, пока Чэнь Цзяюй наслаждался поездкой, это было бы грубо с его стороны. Чэнь Цзяюй уже упоминал, что поездка в Японию была последним желанием его матери, и что всё это путешествие должно было быть посвящено его семье, без лишних эмоций. Поэтому, когда Чэнь Цзяюй пару раз предлагал поговорить по телефону, Фан Хао находил разные отговорки.

Все эти признаки не прошли мимо Чэнь Цзяюя. Он всегда проверял их общий рабочий календарь, чтобы найти время, когда Фан Хао не был на смене, и предлагал позвонить, но после двух отказов он начал подозревать, что что-то не так. К тому же, увеличилось время ответа Фан Хао на его сообщения. Раньше он отвечал через несколько минут, теперь это могло занять час. Чэнь Цзяюй не мог понять причины, поэтому в этот раз, не предупредив заранее, он просто набрал номер Фан Хао.

После двадцати секунд ожидания Фан Хао наконец ответил.

Чэнь Цзяюй с родителями гулял по ночному рынку в Токио, но ему было уже всё равно.

— У тебя всё в порядке в последнее время? — спросил он.

Чэнь Цзяюй боялся, что на работе у Фан Хао произошли какие-то неприятности, из-за которых тот закрылся в себе и изменил своё отношение к нему.

— Всё в порядке, — ответил Фан Хао и перевёл разговор на путешествие Чэнь Цзяюя, — Как проходит твоя поездка? Куда ты сегодня ходил?

Чэнь Цзяюй коротко рассказал о своих впечатлениях о Японии, но не смог оставить всё как есть. Он замедлил шаг, чтобы Чэнь Чжэн и Цао Хуэй шли впереди, и тихо сказал в телефон:

— Что на самом деле происходит, Фан Хао? Мне кажется, что твоё настроение немного изменилось в последнее время.

Фан Хао вздохнул. Он знал, что с чуткостью Чэнь Цзяюя достаточно одного звонка, чтобы всё всплыло наружу.

— Ничего серьёзного, не беспокойся обо мне. Просто... последнее время было немного напряжённо. Но Го-цзэ уже вернулась из декрета, и, в любом случае, у нас в башне легче, чем сейчас в Пудуне.

Он снова перевёл тему на работу. Однако это также был основной источник его стресса, так что это объяснение было не совсем уж неправдой.

Фан Хао не был уверен, поверил ли Чэнь Цзяюй в это, но услышал, как тот тихим голосом сказал:

— Я тебя понимаю, не бери на себя слишком многого, я... увидимся, когда вернусь.

Фан Хао подумал, что Чэнь Цзяюй сказал верно, они действительно должны поговорить, когда он вернётся.

Как закончился этот звонок, Фан Хао уже не помнил. Он плохо умел лгать, и ему казалось, что Чэнь Цзяюй уже всё понял, но не стал давить, учитывая разницу во времени и расстояние между ними.

После того как Чэнь Цзяюй повесил трубку, он подошёл к родителям как раз в тот момент, когда Чэнь Чжэн делал снимок Цао Хуэй на фоне ярких огней Токио.

— Цзяюй, подойди и сфотографируйся с нами, — позвал его Чэнь Чжэн.

— Давай найдём кого-нибудь, кто мог бы сфотографировать нас всех вместе, сказал Чэнь Цзяюй.

Затем он попросил доброго прохожего, быстро встал между родителями, и камера щёлкнула, запечатлев момент. Чэнь Чжэн был ростом сто восемьдесят сантиметров, Цао Хуэй — около ста семидесяти, но Чэнь Цзяюй был самым высоким; он чуть не потерял возможность стать пилотом из-за одного сантиметра — верхний предел роста для пилотов составляет сто восемьдесят пять сантиметров. Стоя между родителями, Чэнь Цзяюй вдруг вспомнил об этом. Иногда один сантиметр может определить всю жизнь. Если бы он не стал пилотом, где бы он был, чем бы занимался, кто были бы его друзья, кого бы он любил?

Он понял, что за тридцать с лишним лет жизни он никогда не задумывался об этом вопросе.

Это было одновременно сожалением и завершённостью. Глядя на фотографию своей семьи, Чэнь Цзяюй почувствовал, что тяжесть в его сердце немного уменьшилась. В жизни есть только один путь, одна возможность; его путь был выбран, когда он был ещё подростком. Но на этом пути он встретил своих нынешних друзей и Фан Хао — теперь его парня, любовника, свою вторую половину. Эта мысль, как зелёная лоза на солнце, постепенно окутала его сердце.

Перед возвращением в гостиницу Чэнь Цзяюй отвёл Цао Хуэй на шоппинг, а Чэнь Чжэн молча нёс покупки. Цао Хуэй была довольна, она купила несколько подарков для друзей. Когда они уже собирались возвращаться, Чэнь Цзяюй спустился на первый этаж и увидел ряд магазинов ювелирных изделий и часов, затем сказал Цао Хуэй и Чэнь Чжэну:

— Подождите минутку, я тоже хочу кое-что купить.

С момента входа в магазин до оплаты картой прошло менее пяти минут. Когда он вышел с маленьким пакетом, Цао Хуэй потянула его в сторону и тихо спросила:

— Цзяюй, ты встречаешься с кем-то?

Чэнь Цзяюй прищурился, улыбнулся и повернулся, чтобы ответить.

— Не совсем, но...

— У тебя есть кто-то на примете? — перебила его Цао Хуэй.

Она специально отошла от Чэнь Чжэна, зная, что у того будет своё мнение о партнёре Чэнь Цзяюя.

— Да, — откровенно ответил Чэнь Цзяюй, видя, что она спрашивает одна.

***

После того телефонного разговора Фан Хао почувствовал, что напряжение между ним и Чэнь Цзяюем временно спало, что позволило ему полностью сосредоточиться на работе. Эти последние две недели он чувствовал себя оцепеневшим; он на автомате отправлял команды самолётам в воздушном пространстве, анализировал прошлые отчёты о несчастных случаях и отмечал выполненные задания по своему плану тренировок на сто километров. Несмотря на то, что начальство увеличило оплату за сверхурочные на десять юаней в час, умственное напряжение было тем, что деньгами не измерить. За эту неделю у него было две ночные смены, четыре случая высокой загруженности и один чрезвычайный случай с отказом транспондера самолёта, что принесло ему дополнительные двести юаней. Но из-за стресса и напряжения его дважды стошнило за это время. Ему казалось, что день за днём повторяется одно и то же. Давление, как вода за высокой плотиной, неуклонно поднималось, и казалось, что в любой момент оно вот-вот прорвётся.

Стресс на работе был не только его проблемой. Даже обычно жизнерадостная и способная Чу Ижоу дважды плакала украдкой от всех. Второй раз это случилось у выхода из диспетчерской башни, когда она уходила с вечерней смены. Как раз в это время Фан Хао тоже закончил работу. Он стоял рядом с ней, успокаивая и подавая салфетки, пока на близлежащую парковку не заехал Mercedes. Из него вышел Чжэн Сяосюй, который быстро подошёл и обнял Чу Ижоу. Фан Хао поздоровался с Чжэн Сяосюем, а затем отступил на шаг, оставив им больше личного пространства.

Чжэн Сяосюй обнял её всего на мгновение, затем заботливо спросил Фан Хао:

— Ты сегодня приехал на машине? Мы могли бы подвезти тебя домой. В последнее время у всех слишком напряжённая обстановка на работе.

Хотя Фан Хао и приехал не на машине, он всё же отказался.

— Спасибо, Сяосюй, но мне нужно зайти в офис. Вы идите.

На самом деле ему не нужно было возвращаться в офис, но он знал, что у Чу Ижоу плохое настроение, и не хотел мешать их времяпрепровождению вдвоём.

Чжэн Сяосюй посмотрел на него, затем добавил:

— Мы давно не видели Цзя-гэ. Давайте соберёмся на ужин перед Китайским новым годом?

— Цзя-гэ в Японии, он, возможно, не успеет, — ответил Фан Хао.

Чжэн Сяосюй на мгновение замешкался. Но Чу Ижоу отреагировала и тихонько потянула его за руку.

Когда Mercedes уехал, двое смотрели в зеркало заднего вида на высокую и худую фигуру Фан Хао, который шёл обратно к диспетчерской башне. В машине Чу Ижоу наконец заговорила:

— Ты всегда затрагиваешь такие темы, которые не следовало бы упоминать.

Время. Часть 1.

Глава 56. Время (часть 1).

Чэнь Цзяюй вернулся в Пекин в пятницу, прилетев в центральный аэропорт Пекина. Перед вылетом Фан Хао попросил номер его рейса, конечно, чтобы отслеживать его передвижения. Чэнь Цзяюй отправил ему данные: CA377, рейс из аэропорта Нарита в Токио в Пекинский международный аэропорт, приземление в 16:13. Однако, когда он приземлился и включил телефон, на ярком экране не оказалось ни одного нового сообщения. По привычке Чэнь Цзяюй проверил их общий календарь, который он открывал уже несчётное количество раз за последние две недели, почти наизусть зная его содержимое. График Фан Хао был довольно постоянным, и Чэнь Цзяюй уже хорошо его запомнил. Тем не менее, ему всё ещё нравилось просматривать этот календарь, символизирующий общее личное время и пространство, что приносило ему умиротворение. Он увидел, что Фан Хао не на работе.

Когда Чэнь Цзяюй выходил из самолёта, капитан и второй пилот также вышли из кабины, чтобы поприветствовать его. Чэнь Цзяюй узнал обоих. Капитан, молодой человек с Северо-Востока, по имени Чжао Вэйгуан, был всего на год или два младше, но с уважением называл его Цзя-гэ. После посадки Чжао Вэйгуан вышел из кабины и обменялся парой фраз с Чэнь Цзяюем, также поздоровавшись с Чэнь Чжэном. Чэнь Чжэн был очень этим доволен.

— Посадка была плавной, особенно при таком сильном ветре, вы отлично справились, — сказал Чэнь Чжэн Чжао Вэйгуану.

Чэнь Цзяюй также улыбнулся и кивнул Чжао Вэйгуану. Будучи сам пилотом, Чэнь Цзяюй обычно воздерживался от комментариев о полётах других, ведь гражданская авиация это не спектакль — из ста посадок девяносто девять — вообще самые обычные, если только не происходит что-то чрезвычайное.

Тем не менее, Чэнь Чжэн охотно говорил об этом, и если Чэнь Цзяюй никогда не обсуждал с ним свои полёты, он находил повод обсудить других.

В конце Чжао Вэйгуан спросил:

— Цзя-гэ, ты в последнее время не летаешь в главный аэропорт?

— Да, — ответил Чэнь Цзяюй, — я теперь постоянно в Дасине. В следующий раз, когда будешь там, дай мне знать, пообедаем вместе.

Чжао Вэйгуан согласился, и после пятиминутной беседы Чэнь Цзяюй поторопил Чэнь Чжэна и Цао Хуэй, чтобы поехать домой. Его спешка частично была вызвана желанием уложить Цао Хуэй поскорее отдохнуть, а частично — подарком на Новый год от Фан Хао, а также ощущением дистанции и холода с его стороны в последние дни. Как только Чэнь Цзяюй приземлился, он захотел навестить Фан Хао. После того как он отвёз родителей домой и разобрался с багажом, Чэнь Цзяюй вернулся в свою квартиру в Лицзине. У двери он увидел букет склонившихся и разбросанных подсолнухов, которые завяли и покрылись пылью после нескольких дней без присмотра.

Чэнь Цзяюй понял, что значил новогодний подарок от Фан Хао. Он поднял цветы и вдруг из них выпала открытка.

«Этот — для тебя. С Новым годом.»

Как жаль, что он не получил этот букет вовремя. Чэнь Цзяюй чувствовал себя расстроенным. Его поездка затянулась слишком надолго. И плюс, инцидент в Шанхае и пиковая загруженность во время Китайского Нового года, по всей вероятности, не дали диспетчерам по всей стране как следует отдохнуть... Он отправил Фан Хао сообщение в WeChat, спросив, будет ли тот дома, а затем добавил:

[Я приеду через час].

Он хотел компенсировать себе этот неполученный вовремя новогодний подарок.

Перед тем, как он вышел из дома, ему позвонил Чэнь Чжэн и напомнил об ужине с несколькими его друзьями в ресторане. Они уже дважды откладывали эту встречу из-за поездки в Японию. В итоге, этот ужин должен был состояться сегодня. Чэнь Чжэн уже пообещал им, что Чэнь Цзяюй придёт.

— Хорошо, — Чэнь Цзяюй взглянул на часы и сказал, — У меня есть дела. Я закончу в 8:30 и сразу же отправлюсь в ресторан.

Когда он припарковался у дома Фан Хао, Чэнь Цзяюй испытывал смешанные чувства ожидания и срочности. По дороге он почти убедил себя, что недавняя угрюмость Фан Хао была вызвана стрессом на работе, и он, вероятно, так же сильно ждал возвращения Чэнь Цзяюя.

У Чэнь Цзяюя были ключи, но он всё равно постучал — он хотел этого момента, когда для него откроет дверь Фан Хао. Услышав шаги из гостиной, Чэнь Цзяюй достал из рюкзака аккуратно упакованный маленький бумажный пакет.

Но в тот момент, как только дверь открылась, Чэнь Цзяюй сразу понял, что всё идёт не так, как он ожидал или надеялся; Фан Хао выглядел как-то слишком спокойно, слишком уравновешенно, не сердито, но без улыбки.

— Вернулся? — спросил Фан Хао у Чэнь Цзяюя, а затем отступил в сторону, чтобы впустить его.

Оба не обнялись и не поцеловались, на мгновение повисла неловкая пауза. Чэнь Цзяюй также понял, что ошибся в оценке ситуации. Но, поскольку он уже достал подарок, было слишком поздно его прятать. Чэнь Цзяюй с неохотой протянул бумажный пакет.

— Я увидел, что ты прислал мне цветы… — начал объяснять он. — В Японии я тоже купил тебе новогодний подарок, раньше не додумался, извини. Теперь хочу подарить его тебе.

Фан Хао был несколько удивлён, принимая бумажный пакет, в котором находилась такая же изысканная бумажная коробка с надписью «IWC». У него возникло предчувствие: Чэнь Цзяюй, очевидно, не поскупился.

— Открывать? — посмотрел на Чэнь Цзяюя Фан Хао.

— Да, посмотри, — немного нервничал Чэнь Цзяюй.

Действительно, подарок Чэнь Цзяюя был не из обычных. Он подарил Фан Хао часы из коллекции Portofino фирмы IWC. Часы были украшены изысканным элегантным черным кожаным ремешком, а серебряная фурнитура сочеталась с минималистичным атмосферным белым циферблатом. Фан Хао был высоким, с длинными руками и ногами, а его запястья были довольно тонкие. Хотя его кожа — пшеничного цвета, Чэнь Цзяюй подумал, что в сочетании с черным ремешком, она будет выглядеть довольно светлой. Он смотрелся бы подходяще, уместно и элегантно с этими часами. У самого Чэнь Цзяюя были часы серии Pilot той же марки, и когда он покупал эти для Фан Хао, у него была тайная надежда, что их аксессуары будут сочетаться.

Однако реакция Фан Хао была не такой, как ожидал Чэнь Цзяюй. Фан Хао оставался довольно спокойным.

— Спасибо, — сказал он.

Затем он даже не достал часы из коробки и не примерил их, а вместо этого закрыл белую упаковку.

— Но этот подарок...слишком дорогой, — нахмурился он, — я не могу его принять.

— Ты подарил мне новогодний подарок, я должен был ответить тем же, — в свою защиту сказал Чэнь Цзяюй.

Фан Хао не проверял, сколько стоят часы; он вообще не был любителем часов, но всё же был осведомлен о ценовом диапазоне, поэтому примерно упомянул сумму:

— Можно ли сравнить пятьдесят восемь юаней и пятьдесят восемь тысяч*? То, что ты делаешь...

* Ценовой диапазон часов IWC серии Portofino: 28800 юаней — 136000 юаней (по курсу на май 2024)

Теперь Чэнь Цзяюй нахмурился.

— В наших отношениях не стоит говорить о деньгах. Я увидел эти часы, подумал, что они тебе подойдут, и купил, не задумываясь о цене.

Он поставил сумку и зашёл в гостинную. Фан Хао последовал за ним. Похоже, он плохо спал, под глазами у него были чёрно-синие круги, и свет в гостиной подчеркивал их. Фан Хао был человеком, чьи эмоции легко читались на лице. Чэнь Цзяюй, видя его недовольство, чувствовал себя неуверенно.

— Тебе не нравится? — спросил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао подошел ближе и, наконец, сказал:

— У меня, действительно, нет случаев носить такие хорошие часы. Может быть... ты вернёшь их?

Эта последняя фраза ранила Чэнь Цзяюя, не позволяя ему сохранить лицо.

— Если ты не хочешь, я подарю их Фан Шэнцзе, — сказал он.

— Ты не можешь отдать другому подарок, который подарил мне, — возразил Фан Хао. Он посмотрел на Чэнь Цзяюя, смягчив тон, — К тому же, как ты можешь просто отдать часы стоимостью десятки тысяч? Как он сможет тебе отплатить за такой дорогой подарок?

— Не нужно быть мне должным, — ответил Чэнь Цзяюй, — я рад просто подарить.

Фан Хао замолчал. Он сделал несколько шагов ближе, остановившись под тёплым жёлтым светом гостиной.

В этом свете Чэнь Цзяюй заметил, что чёрные спортивные часы, которые обычно носил Фан Хао, действительно выглядели уже довольно старыми и не впечатляющими. Он протянул руку, схватил Фан Хао за запястье.

— Ты носишь эти часы уже несколько лет, я хотел купить тебе новые. Случайно они оказались той же марки, что и мои, так что они подходят друг другу.

Фан Хао хотел было объяснить, что его текущие часы — это профессиональная спортивная модель Garmin, которая может измерять пульс и максимальное потребление кислорода во время бега, и он носил их почти каждый день, потому что они были самыми надежными. Но он видел искренность Чэнь Цзяюя, который потратил столько денег, чтобы подарить ему этот подарок, только для того, чтобы сделать его счастливым. Другие дарят «подарки ради подарков», им всё равно на эмоции. А Чэнь Цзяюй нашёл подходящее обоснование для своего подарка, и в итоге это только принесло ему разочарование. Фан Хао видел борьбу и сомнения Чэнь Цзяюя, и ему тоже было немного жаль.

Чэнь Цзяюй почувствовал тяжёлую атмосферу в комнате и уже принял эту реальность.

— Ты на меня сердишься? Это из-за подарка? — спокойно спросил он у Фан Хао.

— Не из-за подарка. В любом случае, я должен поблагодарить тебя за то, что ты подумал обо мне на Новый год.

Фан Хао поставил коробку с часами на обеденный стол.

— Тогда... чего ты хочешь? — продолжил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао не ответил на это. Он отошёл к стене и помедлив сказал:

— Цзяюй, давай поговорим.

Сердце Чэнь Цзяюя пропустило удар, но он оставался спокойным.

— Что случилось?

— Тот пост в Weibo о тестировании симулятора полётов, — начал Фан Хао. — В котором говорилось об аварийной посадке в Гонконге, и о том, что можно успешно приземлиться на скорости менее двухсот узлов. Когда ты собирался мне об этом рассказать?

— Я…

Чэнь Цзяюй был, действительно, удивлён. Он смутно догадывался, что плохое настроение Фан Хао могло быть связано с ним, возможно, из-за рабочего стресса и его отсутствия. Поэтому он планировал вернуться с искренним подарком, а затем постараться проводить больше времени с Фан Хао, чтобы составить ему компанию. Но он не ожидал, что настроение Фан Хао было конкретно связано с этим вопросом, особенно учитывая, что прошёл почти месяц. Он вздохнул, прежде чем ответить.

— Я не планировал тебе говорить, но это не значит, что я намеренно тебя обманывал. Ты не пилот и не работаешь в нашей компании, я не хотел обременять тебя этими неприятностями.

— Чэнь-гэ знает, Янь-цзэ знает, все знают, только не я?

Его тон был спокойным, но слова угнетали. Фан Хао много раз прокручивал этот разговор в уме. Он сдерживался и ждал пока Чэнь Цзяюй не вернется из Японии, чтобы поговорить с ним.

— Я, на самом деле, не думал… — начал Чэнь Цзяюй.

— Не думал рассказать мне? — перебил его Фан Хао.

— Нет, я не видел смысла в том, чтобы тебе рассказывать. Я думал... это только расстроит тебя, — Чэнь Цзяюй всё ещё спокойно объяснял.

Его отношение оставалось прежним: нежным, но твёрдым, и вся острота Фан Хао сошла на нет. Он почувствовал, что они, действительно, не могут поссориться из-за этого, поэтому закрыл глаза на мгновение.

— Но я твой парень, — сказал Фан Хао.

Это был первый раз, когда он использовал этот статус перед Чэнь Цзяюем, открыто и бесстрашно, с тоном, который Чэнь Цзяюй когда-то обожал. Ранее он чувствовал, что уверенность Фан Хао в некоторых вещах была как штурвал, устойчиво удерживающий его сердце, но у этой монеты были две стороны. Они делили радости, и, естественно, должны были делить и трудности. Для Фан Хао это было само собой разумеющимся и обязательным.

Подумав об этом, Чэнь Цзяюй склонил голову и признал свою ошибку.

— Я был невнимателен, прости.

Фан Хао всё ещё хотел спросить о его мыслях по поводу статьи о симуляторе, и как компания, в итоге, с этим справилась, кто написал статью, и верил ли он на самом деле её содержанию... Но, посмотрев в глаза Чэнь Цзяюя, он увидел, как тот был терпелив.

— Забудь, — вздохнув, сказал Фан Хао. Он подошел ближе к Чэнь Цзяюю — В будущем не делай так.

Они не виделись больше двух недель, и сказать, что он не скучал, было бы ложью. Теперь, когда Чэнь Цзяюй действительно стоял перед ним, он не хотел тратить их драгоценное время на ссоры.

Чэнь Цзяюй кивнул, почувствовав его мысли, и подошел ближе к Фан Хао.

— Мне очень не хватало тебя, — наконец, сказал он.

Чэнь Цзяюй уже сделал вывод, что Фан Хао был более отзывчив к мягким подходам, и что конфронтация ни к чему не приведёт.

И действительно, услышав это, Фан Хао подошел и обнял его.

— И мне тебя, — тихо ответил он.

Чэнь Цзяюй ничего не сказал и больше не шевелился. Просто молча обнимал Фан Хао, гладя его по спине, как будто пытаясь компенсировать то самое пропущенное объятие, когда он вошёл.

Через минуту Фан Хао поднял лицо, встретившись взглядом с Чэнь Цзяюем, в его сердце всплыло странное чувство, как будто он хотел пробить холодный совершенный внешний вид Чэнь Цзяюя. В его глазах мелькнула капелька хитрости, и прежде чем Чэнь Цзяюй успел уловить этот взгляд, он почувствовал, как Фан Хао толкнул его вперед, прижимаясь своим пахом к его бедру. Их ноги соприкоснулись, а рука Фан Хао скользнула за его воротник. Чэнь Цзяюй был одет в удобные и тонкие спортивные штаны, и это движение Фан Хао было практически, как прикосновение к коже, их нижние части тела также плотно прижались друг к другу.

Чэнь Цзяюй был ошеломлен этим, огонь внутри него вспыхнул мгновенно. Он схватил Фан Хао за воротник, прижал к стене, и сквозь зубы сказал:

— Мне нужно уйти в восемь, не... не дразни меня.

Фан Хао поднял левое запястье, взглянул на свои спортивные часы и сказал:

— 11:35, у тебя есть двадцать пять минут, капитан Чэнь.

Примечание автора:

Сяо Фан сказал время по UTC (Всемирное координированное время).

Визуализация к главе:

Время. Часть 2. 18+

Глава 57. Время (часть 2).

11:35. Фан Хао сосредоточился на точном времени, тон его голоса был таким же чётким, как и его команды.

— Чёрт…

Шутка вышла за рамки. Чэнь Цзяюй прижал Фан Хао к стене и быстро спустил его спортивные штаны до щиколоток, он даже не стал снимать их полностью. Чэнь Цзяюй не успел снять обувь, когда бросился в спальню Фан Хао за презервативом и смазкой, за что получил от него выговор. В ответ он только быстро ответил:

— Ладно, ладно, я завтра приду и уберусь у тебя.

После этих слов пальцы Чэнь Цзяюя, щедро смазанные лубрикантом, скользнули в задний проход Фан Хао. Чэнь Цзяюй, действительно, следил за временем: чтобы как следует его растянуть, он решил уделить этому хотя бы пять минут. Но сам Фан Хао был нетерпелив.

— Давай. Входи.

Чэнь Цзяюй сохранил свой джентльменский облик.

— Это… точно можно?

— Если я говорю, что можно, значит можно, — твёрдо ответил Фан Хао.

Он поднял запястье, снова собираясь проверить время. Чэнь Цзяюй не выдержал, схватив его руку. Затем, надев презерватив, глубоко вошёл одним движением.

Они встречались уже некоторое время, и, на самом деле, делали это и без презерватива, но это всегда было слишком хлопотно впоследствии. Сегодня, учитывая, что у Фан Хао вечером могли быть планы, Чэнь Цзяюй добросовестно надел презерватив.

Сначала Фан Хао был немного напряжён, но затем Чэнь Цзяюй на мгновение вышел и шлёпнул его по ягодицам, от чего они немного покраснели. Этот шлепок был очень звонким, кожа отозвалась огнём, но кратковременная боль приносила длительное удовольствие. Несмотря на то, что Фан Хао был достаточно худым, его ягодицы всё равно были упругими и мускулистыми, и от такого шлепка они задрожали.

Член Чэнь Цзяюя входил и выходил, создавая волны удовольствия.

— Тебе хорошо? — не забыл спросить Чэнь Цзяюй.

Он оперся одной рукой о стену, крепко держа Фан Хао другой. Его бёдра и ягодицы были напряжены, словно стрела на тетиве лука, готовая к выстрелу.

Фан Хао закрыл глаза.

— Хорошо, — задыхаясь, ответил он.

Чэнь Цзяюй наблюдал за тем, как его обнажённое тело, прижатое к стене, образовывало исключительно привлекательную дугу, приподнимающую ягодицы. Нижнее бельё и штаны Фан Хао, спущенные до щиколоток, ограничивали движения его ног, создавая с ракурса Чэнь Цзяюя особенно развратное и возбуждающее зрелище. Его кровь кипела. Эта поза заставила мышцы ануса Фан Хао сильнее сжаться вокруг члена Чэнь Цзяюя, вход стал покрасневшим, так же, как и его ягодицы.

Прошло более двух недель с тех пор, как они в последний раз виделись и занимались сексом, поэтому их желание было неистовым. Теперь в их действиях не было ни ритма, ни порядка. К этому моменту Фан Хао полностью расслабился, едва удерживая себя на ногах. Правая рука Чэнь Цзяюя крепко прижимала его к стене, сначала — за плечи, а затем переместилась на затылок.

После некоторого времени активных движений, Чэнь Цзяюй почувствовал, что этого, кажется, недостаточно. Он схватил руку Фан Хао и положил её на свою талию.

— Обними крепче!

Это сблизило их ещё больше, словно их кожа сливалась воедино, позволяя проникать глубже. Чэнь Цзяюй входил внутрь на всю длину своего члена и каждый толчок попадал в самую важную точку.

— Аах... — Фан Хао подчинился, быстро ощутив сладость, и стал его умолять, — Цзяюй, быстрее, ммм...

Чэнь Цзяюй был ошеломлён такими просьбами Фан Хао, но всё же проявил сопротивление. Он замедлил темп, как бы дразня его, почти полностью выходя наружу, оставляя только кончик головки члена у основания входа Фан Хао.

— Чего ты хочешь? — низким голосом спросил он.

Чэнь Цзяюй развёл в стороны ягодицы, проводя членом по колечку уже расслабленных, но сокращающихся мышц.

Фан Хао смог освободить свою шею из захвата и посмотрел на него. Его выражение лица оставалось серьёзным несмотря на сексуальную позу. Фан Хао точно знал, что Чэнь Цзяюй хотел услышать. Он прикусил нижнюю губу.

— Хочу, чтобы ты трахал меня быстрее.

Даже в страсти Фан Хао оставался серьёзным. Чэнь Цзяюй почувствовал, что это было его слабостью. Всё его сердце стало мягким, хотя ниже пояса он был твёрдым, как железо. Чэнь Цзяюй, наконец, дал Фан Хао то, что тот желал, глубоко проникнув внутрь и точно попадая в ту самую точку, заставив Фан Хао закричать. Это был источник его огромного удовольствия. Уже не имея сил ухватиться за стену, Фан Хао стал терять устойчивость, и Чэнь Цзяюй повернул его, облокотив на стол. Он ухватился за бёдра Фан Хао обеими руками и вошёл сзади.

Вход был маняще влажным. Чэнь Цзяюй застонал, а Фан Хао, уже не помнил точно, что говорил — возможно, просил ускориться, или жаловался, что слишком глубоко... Чем больше он говорил, тем интенсивнее двигался Чэнь Цзяюй, проникая всё глубже и быстрее. Фан Хао обхватил пальцами бёдра и ягодицы Чэнь Цзяюя, согласуя свои движения с его толчками сзади. Вскоре слова иссякли, остались только дыхание и крики. Их взаимодействие сводилось до первобытного спаривания, движения становились ужасающе быстрыми, а лубрикант вытекал под натиском члена. Фан Хао левой рукой не переставал мастурбировать, удовольствие нарастало, а смесь боли и наслаждения сзади усиливалась.

То знакомое ощущение вернулось, делая секс с Чэнь Цзяюем зависимым. Фан Хао мог полностью погрузиться в процесс, стопроцентно отдаваясь ему. Любовь сложна, в ней слишком много вещей, которые сложно постичь. Но секс прост — его можно удержать, зная, как сделать партнёра абсолютно уязвимым.

Чэнь Цзяюй почувствовал, что теряет контроль; находясь с Фан Хао, он ощущал себя на десять лет моложе, иногда даже по-детски импульсивным. Сначала он собирался просто зайти проверить, как у него дела и вручить подарок. А ещё Чэнь Цзяюй надеялся, что тот снова подарит ему букет цветов, чтобы он мог позаботиться о них. Однако маленький жест перевернул все их планы, и в итоге они оказались у стола, даже не на кровати.

Чэнь Цзяюй не смог много думать об этом. Фан Хао снова позвал его по имени и задрожал достигая оргазма под ним. Его анус, ягодицы и бёдра судорожно сокращались. Чэнь Цзяюй застонал и, следуя за Фан Хао, тоже кончил.

После оргазма он хотел удержать Фан Хао в объятиях ещё немного, но тот оттолкнул его, заставив выйти.

Чэнь Цзяюй перевёл дыхание, опасаясь, что мог быть слишком грубым в конце.

— Как ты? — осторожно спросил он, обеспокоенно. Хотя Фан Хао всё это время отзывался на его действия, даже просил «побыстрее и пожёстче».

Они много раз занимались любовью, и он знал, что Фан Хао, на самом деле, наслаждался таким интенсивным сексом, хотя это и зависело от обстоятельств. Чэнь Цзяюй не был уверен, было ли сегодня так же.

— Всё в порядке, — ответил Фан Хао.

Он развернулся, скользнул вниз по стене и поспешно надел штаны, опираясь одной рукой о стол. Чэнь Цзяюй застегнул свой ремень и провёл рукой по волосам Фан Хао.

Затем Фан Хао поднял запястье и взглянул на часы.

— Уже семь минут девятого, — шутя, напомнил он Чэнь Цзяюю.

На его левой руке всё ещё оставались следы спермы. Чэнь Цзяюй, действительно, не хотел уходить; он хотел задержаться, медленно поцеловать щёку Фан Хао, но время действительно поджимало. Опоздание на встречу на десять минут могло стоить ему лишь штрафной выпивки, но опоздание на полчаса уже было бы невежливым.

Чэнь Цзяюй подумал, что неловкость миновала, и в шутку сказал:

— За то что я не уложился вовремя, вычитают из зарплаты, начальник?

Фан Хао, видя его выражение, не мог больше ничего сказать, лишь пошёл у него на поводу.

— Так как работа выполнена хорошо, я прощу тебе эту задержку.

Чэнь Цзяюй ушёл, улыбаясь. Но как только он вышел, улыбка с лица Фан Хао исчезла. Он осознал, что в некотором смысле повторял старые ошибки. Это было не первым случаем в его жизни, когда он пытался решить проблемы в отношениях с помощью секса, чтобы сделать присутствие партнёра значимым. Но это был первый раз с Чэнь Цзяюем, и начало получилось тревожным. Физическое удовлетворение было достигнуто, но его разум оставался в беспорядке.

Когда Чэнь Цзяюй ранее извинялся, он упомянул, что не учёл все детали. Но Фан Хао как раз казалось, что Чэнь Цзяюй учёл слишком много. Было достаточно возможностей поделиться своими переживаниями, например, пока он просматривал Weibo у него дома или во время ужина с Чжоу Цичэнем. Он думал о том, чтобы поделиться своими тревожными мыслями, но решил не делать этого, не желая обременять Фан Хао. Эта осторожность, на самом деле, была признаком недоверия; он не доверял ему настолько, чтобы показать свои уязвимые стороны.

Фан Хао не был уверен, был ли он сам слишком чувствителен, или было ли это, действительно, ошибкой Чэнь Цзяюя. Но в конце концов, Чэнь Цзяюй приложил так много усилий, чтобы увидеться с ним, потратив два часа на дорогу туда и обратно, несмотря на запланированный ужин. Это свидетельствовало о его искренности и терпении. Возможно, Фан Хао не стоило быть слишком строгим к нему.

Вечеринка

Глава 58. Вечеринка.

Отец Чэнь Цзяюя настаивал, чтобы тот обязательно был на встрече с его старыми военными товарищами. В результате Чэнь Цзяюй опоздал на десять минут, но, к счастью, Чэнь Чжэн тоже опоздал на десять минут. Войдя в помещение, Чэнь Чжэн лишь кинул на него взгляд и ничего не сказал. Шёл третий день Лунного Нового Года, так что это была отличная возможность для того, чтобы вместе отметить праздник. Чэнь Цзяюй не любил такие вечеринки с хвастовством и выпивкой, особенно когда все присутствующие были старше его, и были друзьями Чэнь Чжэна. Из-за этого ему было тяжело расслабиться. Тем не менее, учитывая наличие вопросов о тестировании данных на симуляторе, он почувствовал необходимость присутствовать на этом ужине, чтобы поддержать связь с руководством.

Как и ожидалось, к середине вечера Чэнь Цзяюй уже хорошо выпил. Будучи ответственным, он иногда пил и за Чэнь Чжэна, ограждая того от излишнего употребления алкоголя, и после нескольких тостов он смешал пиво с крепкими напитками, при этом почти не ел. Обычный плотный рабочий график Чэнь Цзяюя редко позволял ему пить, поэтому его терпимость к алкоголю снизилась. К половине одиннадцатого вечера встреча, казалось, подходила к концу, и Чэнь Цзяюй начал чувствовать тошноту.

Телефон Чэнь Цзяюя, лежавший на столе, завибрировал. Увидев имя Фан Хао, он извинился и поднялся из-за стола, нажимая на кнопку приёма вызова.

— Что случилось? — спросил Чэнь Цзяюй.

Хоть поездка к Фан Хао и завершилась благополучно, и сам Фан Хао сказал «Забудь», но Чэнь Цзяюй всё же чувствовал, что не оправдал его ожиданий. Он ушёл сегодня в спешке, и теперь, получив этот звонок, ему было уже всё равно на ужин со старшими, поэтому он сразу взял трубку.

После паузы Фан Хао спросил:

— Сегодня вечером ты вернёшься домой или...

Чэнь Цзяюя не только тошнило, но и голова начала кружиться и раскалываться от боли. Он хотел поехать к Фан Хао, но Чэнь Чжэн всё ещё был на ужине. Если бы он попросил их сиделку Сяо Чжао приехать только за отцом, это было бы равносильно тому, что он не возвращается в Лицзин, а идёт в другое место ночевать, словно объявляя о том, что у него есть «скрытая любовница».

— Сегодня... я, наверное, всё же должен вернуться в Лицзин. Я пью с папой, нам нужно вернуться вместе, — объяснил он Фан Хао.

Он уловил подтекст в вопросе Фан Хао, поэтому добавил:

— Завтра отпразднуем Новый год у тебя дома. Что скажешь?

После этого вопроса повисла неловкая пауза. Возможно, потому что последний раз, когда он предлагал встретиться в канун нового Нового года, он сам же и не смог приехать.

— ...Тогда завтра дай знать, когда ты придёшь. Я работаю в дневную смену, заканчиваю в три, — наконец сказал Фан Хао.

— Хорошо, понял. Завтра приеду к тебе и что-нибудь приготовлю, пока жду тебя, — ответил Чэнь Цзяюй.

— Ладно, — согласился Фан Хао, понимая, что уже поздно и на фоне у Чэнь Цзяюя было шумно, поэтому добавил, — Спокойной ночи, Цзя-гэ. Пей поменьше.

Он уже давно так не обращался к Чэнь Цзяюю, но теперь это сорвалось с языка, оставив Чэнь Цзяюя с чувством тепла и слегка опьянённым не только от алкоголя.

Из двери отдельной комнаты, где проходила встреча, кто-то вышел. Чэнь Цзяюй отошёл на пару шагов и прикрыл рукой микрофон телефона.

— Я сейчас, — бросил он в сторону.

Затем, не давая возможности Фан Хао ответить, сказал в трубку:

— Спокойной ночи, баобэй!

Чэнь Цзяюй нажал кнопку сброса вызова и вернулся на ужин. Как только он сел за стол, то услышал:

— Кто звонит так поздно?

Это был директор гражданской авиации по фамилии Линь.

— О, просто коллега, — смело ответил Чэнь Цзяюй, это было не совсем ложью.

Директор Линь тогда завёл разговор:

— Слышал, что Сяо Чэнь уже несколько лет один. Моя племянница только что вернулась из Франции, и ей нравятся пилоты. Может, тебе стоит с ней встретиться?

Чэнь Цзяюй мог только улыбнуться в ответ:

— Директор Линь, давайте не будем. Ваша племянница — очень образованная девушка.

Заместитель директора Лю Жуй подшутил:

— Директор Лин, даже дочь Лао Ду его не заинтересовала, вам лучше не стараться.

Директор Лин смутился. Он выпил ещё немного с Чэнь Цзяюем, и больше не приставал к нему с этим вопросом.

Позже телефон Чэнь Цзяюя снова завибрировал; на этот раз это было сообщение в WeChat, всего несколько слов от Фан Хао: [Тебе тоже спокойной ночи, баобэй].

Чэнь Цзяюй чуть не уронил телефон.

Той ночью Сяо Чжао приехала за Чэнь Цзяюем и Чэнь Чжэном в половине первого ночи. Выходя из машины у дома родителей, Чэнь Цзяюй попросил Сяо Чжао подождать его в машине. Хотя сам он едва держался, он сначала помог Чэнь Чжэну подняться по лестнице, а затем вернулся обратно.

— Как ты себя чувствуешь? — первым делом спросил Чэнь Цзяюй.

— Всё хорошо, что случилось, Цзя-гэ? — Сяо Чжао была удивлена вопросом.

— Уже поздно, ты не устала? В состоянии ехать? — пояснил свою заботу Чэнь Цзяюй.

Сяо Чжао заботилась о Чэнь Чжэне и Цао Хуэй уже больше года и много общалась с Чэнь Цзяюем, но она никогда не видела он выходил из дома так поздно. Тронутая заботой Чэнь Цзяюя, она быстро ответила:

— Не устала, говори, куда ехать.

Чэнь Цзяюй устроился на пассажирском сиденье и пристегнул ремень безопасности. — Дасин, жилой комплекс «Цзяньхуэйюань», —

Чэнь Цзяюй был довольно пьяным и сонным. Он прислонился головой к холодному окну автомобиля, чтобы немного справиться с головной болью. Ночной городской пейзаж мелькал перед глазами, он закрыл глаза.

Подъезжая к месту, Сяо Чжао тихо спросила:

— Если завтра старик спросит, где ты был, что мне сказать?

— Просто скажи, что я ушёл рано утром, — тихо ответил Чэнь Цзяюй.

Она кивнула и не стала задавать лишних вопросов. У Чэнь Цзяюя был пропуск на парковку. Сяо Чжао посмотрела, как Чэнь Цзяюй просканировал его, заехала внутрь и припарковала машину. Зная, что Чэнь Цзяюй сейчас не в самом лучшем состоянии, она спросила:

— Тебе помочь подняться наверх?

— Уже поздно, ты езжай, — отмахнулся он. — Я вернусь днём, может быть, позже.

Подойдя к двери квартиры, Чэнь Цзяюй тихо отпёр дверь своим ключом, включил фонарик на телефоне и осторожно, держась за стены, добрался до ванной комнаты. Он снял одежду, оставшись лишь в майке, почистил зубы и затем тихонько прокрался в спальню.

Он осторожно открыл дверь, освещая себе путь — и правда, как говорил Фан Хао, тот крепко спал. Он не заметил прихода Чэнь Цзяюя. Лицо Фан Хао выглядело моложе во сне, половина лица была скрыта подушкой. Чэнь Цзяюй убрал луч света, чтобы не беспокоить его. Он снял часы, положил их на тумбочку и заметил там чёрные спортивные часы Фан Хао, которые всё ещё лежали на своём месте.

Устроившись рядом с Фан Хао, через десять минут Чэнь Цзяюй почувствовал, как его желудок начал бунтовать. Он не понимал, зачем приехал сюда в середине ночи, зная, что Фан Хао должен был рано вставать на работу. Плюс ко всему он слишком много выпил. Чэнь Цзяюй пытался справиться с дискомфортом, но в итоге всё равно встал, чувствуя последствия вечернего застолья.

Фан Хао проснулся от шума. Он включил настольную лампу, босиком подошёл к ванной и увидел, как Чэнь Цзяюй склонился над унитазом, даже не замечая его приближения.

Сон Фан Хао мгновенно пропал; он быстро подошёл, чтобы помочь.

— Почему ты всё-таки приехал? Тебе плохо? — окликнул он Чэнь Цзяюя.

Чэнь Цзяюй хотел ответить, но снова почувствовал рвотный позыв. Это было непривычно. Его не тошнило от алкоголя уже два года. На встречах с друзьями никто не осмеливался его напоить. Возможно, дело в том, что сегодня он слишком мало ел и слишком быстро пил, или, возможно, из-за усталости после поездки в Токио. Чэнь Цзяюй оказался в жалком состоянии.

Фан Хао молча гладил Чэнь Цзяюя по спине, осторожно придерживая его немного длинные волосы.

В конце концов, после нескольких рвотных позывов, когда в желудке уже ничего не осталось, Чэнь Цзяюй прополоскал рот и обернулся, чтобы прислониться к стене.

— Я пил слишком быстро, — хрипло проговорил Чэнь Цзяюй. — Я всё же разбудил тебя.

— Всё в порядке, — нахмурился Фан Хао. — Побудь здесь, я принесу тебе тёплую воду.

Сказав это, он вышел.

Чэнь Цзяюй почувствовал головокружение, поэтому просто прислонился к стене в ванной и закрыл глаза, ожидая возвращения Фан Хао.

То, что произошло после, оставило в его памяти лишь туманные воспоминания. Весь вечер, от начала и до конца, даже когда он сопровождал Чэнь Чжэна наверх, он не чувствовал себя сильно пьяным. Тогда, если бы его заставили идти по прямой линии, он, вероятно, смог бы это сделать. Но как только он коснулся дверной ручки квартиры Фан Хао, его опьянение пришло с опозданием, напряжение исчезло, и всё стало размытым. Всё обрушилось сразу. Чэнь Цзяюй был слишком измотанным, чтобы двинуть даже пальцем.

Позже Фан Хао дал ему лекарство от желудка, которое лежало тут же на раковине и протянул стакан тёплой воды. Чэнь Цзяюй настаивал на душе. Фан Хао помог ему и в ванной. Чэнь Цзяюй не помнил подробностей купания, только то, как пальцы Фан Хао аккуратно массировали кожу головы, не допуская попадания шампуня в глаза. После душа Фан Хао помог ему надеть его собственную футболку, уложил в постель и высушил голову полотенцем.

Когда всё было закончено, часы показывали половину третьего утра. Увидев Чэнь Цзяюя в таком состоянии, весь гнев и досада Фан Хао исчезли. Он лёг рядом с Чэнь Цзяюем, обнял его за плечи сзади и тихо окликнул:

— Чэнь Цзяюй, ты спишь?

— Ммм, — почти бессознательно промычал он. Затем понял, что это был вопрос, — Ммм?

— На самом деле... мне не нужно много, просто быть с тобой, — сдавленным голосом сказал Фан Хао.

Услышав это, несмотря на усталость, Чэнь Цзяюй повернулся к нему лицом, протянул руки и обнял.

Похмелье

Глава 59. Похмелье.

На следующий день, когда Фан Хао проснулся, он тоже нечаянно разбудил Чэнь Цзяюя. Хотя тот, в принципе, всегда спал чутко. Придя в себя, Чэнь Цзяюй вспомнил всё, что произошло накануне. Его голова ещё тяжело пульсировала, а щёки горели. Он поспал всего около пяти часов. Фан Хао, собирая в гостиной вещи для работы, заметил, что Чэнь Цзяюй проснулся, и снова вернулся в спальню проверить, как он.

— Тебе всё ещё плохо?

Одетый в свитер и удобные повседневные брюки, Фан Хао выглядел стильно и элегантно, что заставило Чэнь Цзяюя почувствовать себя ещё более неопрятным. Он сел на кровати.

— Теперь лучше.

Только тогда Чэнь Цзяюй понял, какой хриплый у него голос, вероятно, из-за того, что вчера его так много тошнило.

— Почему ты вчера вечером вдруг решил приехать? — улыбнулся Фан Хао. — Ты же говорил, что вернёшься в Лицзин. Знал бы, дождался бы тебя.

Вздохнув, Чэнь Цзяюй прикрыл лицо рукой, щурясь от слишком яркого солнечного света.

— Скучал по тебе, — признался он.

Фан Хао заметил его движение и плотно задёрнул шторы, затем подал воду и лекарства.

— Мне пора бежать на автобус. Пей больше воды, и поспи ещё. Если болит голова, возьми ибупрофен, а если всё ещё тошнит — вот это лекарство.

Взяв таблетки, Чэнь Цзяюй вдруг спросил:

— Ты часто страдаешь от болей в желудке?

Фан Хао на мгновение замер.

— Нет, не часто.

Чэнь Цзяюй, мучаясь от головной боли, всё же вспомнил кое-что.

— Тогда почему эти таблетки ты держишь под рукой, у раковины?

— Ты что, Конан*? — засмеялся Фан Хао.

* Фан Хао имеет ввиду Конана Эдогаву (Kudo Shinichi) — детектива, основного персонажа популярного японского аниме и манги «Детектив Конан».

Фан Хао осознал, что Чэнь Цзяюя не так легко обмануть. Несмотря на то что прошлой ночью он был пьян, он всё ещё оставался внимательным. Поэтому Фан Хао пришлось признаться.

— Это из-за той истории с диспетчерской башней в Пудуне. Стресс был очень сильным, и по возвращении с работы меня дважды тошнило. Я почти ничего не ел, поэтому это, скорее, были просто рвотные позывы. Эти лекарства... они, на самом деле, мало мне помогали, потому что проблема была не в желудке.

Чэнь Цзяюй, закрыв глаза, ощутил укол в сердце. Он вспомнил слова Фан Хао, которые тот произнёс перед сном прошлой ночью.

— Меня слишком долго не было рядом, не так ли? — тихим голосом сказал он.

Красивые брови Фан Хао нахмурились.

— Я не это имел в виду. Я не хочу отнимать у тебя время... Тебе и так нелегко.

— Ты не отнимаешь, — сказал Чэнь Цзяюй, выпив глоток воды, — Кроме случаев с моей матерью, когда она иногда нуждается в моём внимании, всё остальное время — это ты. Пусть другие пытаются отнять у меня время.

Фан Хао, соглашаясь, кивнул.

Перед уходом Чэнь Цзяюй не забыл поблагодарить его.

— Спасибо за помощь вчера.

Обычно он умел подбирать слова, но похмелье и хаос прошлой ночи перемешали все мысли в голове, и он мог только искренне поблагодарить.

Фан Хао не очень умел реагировать на такие чистосердечные и искренние благодарности, даже от самых близких людей, поэтому он чувствовал себя немного смущённым. Но всё же он улыбнулся и обнял Чэнь Цзяюя.

— Между нами не должно быть места для таких формальностей. Я побежал, звони, если что.

***

Несмотря на то что после праздников всё ещё сохранялся пик загруженности, и это оказывало давление, Чэнь Цзяюй взял всего один день отдыха после похмелья и вернулся к плотному рабочему графику, который был ещё более насыщенным, чем до этого. Однако Фан Хао почувствовал, что между ними что-то изменилось. Та ночь казалась разрушенной стеной, через которую он увидел редкую уязвимость Чэнь Цзяюя. Такие моменты были редкостью: как когда они с Чэнь Цзяюем помирились после инцидента с посадочными огнями и разговаривали об аварийной посадке в Гонконге, или когда Чэнь Цзяюй рассказывал о болезни своей матери. Этот момент тоже был таким же особенным.

В присутствии Фан Хао Чэнь Цзяюй казался на удивление открытым и искренним. Приезжая поздно ночью в дом Фан Хао, Чэнь Цзяюй молча снимал лётную форму, принимал душ, сушил волосы, переодевался, ложился в кровать, прижимался к спине Фан Хао, дышал в унисон с ним, а затем засыпал. Когда они просто смотрели друг на друга, разговаривали по телефону или во время занятий любовью, у Фан Хао всегда возникало неописуемое чувство, что Чэнь Цзяюй нуждается в нём и жаждет его близости. Каждый раз, когда он понимал это, его сердце начинало бешено колотиться, как в первые дни их знакомства.

Также Чэнь Цзяюй однажды дома за ужином рассказал о своём детстве и студенческих годах, упомянув свои отношения с Чэнь Чжэном. Его отец был бывшим пилотом ВВС, он очень хотел, чтобы сын пошёл по его стопам и летал на истребителе. Выросший в военном городке, Чэнь Цзяюй знал множество командиров и капитанов, он был настоящим «армейским ребёнком». Но после знакомства с относительно свободной школьной жизнью он не захотел идти в армию — это был, пожалуй, первый и один из немногих случаев, когда он открыто противостоял Чэнь Чжэну. Стать пилотом гражданской авиации — это был компромисс. Хотя многие обычные мальчишки и девчонки мечтали о небе, для Чэнь Цзяюя это было уступкой. Кроме этого, каждый раз, когда Чэнь Цзяюй говорил по телефону с Чэнь Чжэном при Фан Хао, даже несмотря на то что Фан Хао не особо прислушивался, он чувствовал напряжение между ними. Это было из-за того, что Чэнь Цзяюю приходилось скрываться и лгать о своей связи. Всё это, вместе с болезнью Цао Хуэй, делало их отношения между отцом и сыном ещё более хрупкими.

Фан Хао даже однажды спросил его:

— Как ты собираешься поступить с нашими отношениями? — После чего добавил, — Я не говорю, что тебе нужно «выйти из шкафа» или что-то в этом роде, просто спрашиваю.

Чэнь Цзяюй проявил редкую беспомощность и тяжело вздохнул.

— Возможно, он никогда и не узнает, — сказал Чэнь Цзяюй. Затем, глядя в глаза Фан Хао, продолжил, — Но есть так много вещей, о которых я ему не рассказывал, так что… одной больше, одной меньше.

Кроме того, за всё время их отношений Чэнь Цзяюй научился говорить: «Я устал и не хочу ехать». Раньше он всегда встречался с Фан Хао, если только действительно не был занят. Фан Хао чувствовал, что Чэнь Цзяюй берёт на себя слишком много ответственности за каждую их встречу. Он даже подумал, что это похоже на своего рода табель успеваемости, и Чэнь Цзяюй после каждого свидания будто перепроверял свои оценки. Поэтому Фан Хао всегда говорил ему: «Если устал — скажи, мы можем перенести, это не сложно». После трёх таких разговоров Чэнь Цзяюй, наконец, научился бережнее относиться к своему состоянию.

Что касается новогоднего подарка от Чэнь Цзяюя — наручных часов, Фан Хао примерил их, когда остался один. И они, действительно, были очень красивы. Настолько, что впечатлили его. Фан Хао подумал и решил положить их в шкаф — для особых случаев.

Всё это заставило Фан Хао почувствовать, что, хотя у них обоих значительно повысилась рабочая загруженность, и порой физически они находились далеко друг от друга, сердца их стали ближе. Осознав это, он ощутил удовлетворение, даже трудности на работе казались не такими ужасными.

Эта мысль, однако, продержалась недолго — до одного воскресенья в конце февраля. На той неделе новый диспетчер подхода Сюй Ян приступил к работе, и после праздников возобновился обычный график работы Го Чжифан. Фан Хао почувствовал, что рабочее давление немного снизилось.

В предыдущий вечер он был на ночной смене, и утром не успел поспать. Фан Хао позвонил Чэнь Цзяюю, чтобы узнать его планы на вечер. В этот день у Чэнь Цзяюя был выходной, и он сказал по телефону, что у него особых планов нет. Тогда Фан Хао предложил встретиться дома и пойти куда-нибудь поужинать, так как у него тоже был свободный вечер. Чэнь Цзяюй, был гурманом, он не только любил готовить сам, но и был очень требователен к еде и напиткам в ресторанах. Таким образом, за время их отношений они побывали практически во всех достойных заведениях в районе Дасин. Недавно Фан Хао увидел, что рядом открылся новый ресторан Гонконгской кухни, и предложил сегодня попробовать туда сходить.

Но неожиданно Чэнь Цзяюй отказался. С некоторым сомнением в голосе он ответил:

— Сегодня вечером… я не смогу приехать.

— Ты остаёшься в Лицзине с родителями? — понимающе спросил Фан Хао. И, не дожидаясь ответа Чэнь Цзяюя, он продолжил, — Да, в последнее время ты редко туда заезжал. На прошлой неделе у тебя было много работы.

Чэнь Цзяюй не стал ничего отрицать и лишь невнятно подтвердил слова Фан Хао.

— Мгм, — произнёс он, почувствовав некоторую вину.

На самом деле он не планировал ехать к родителям, а должен был помочь племяннику Ван Сяна потренироваться на авиатренажёре. Это было обещание, которое он дал Ван Сяну несколько недель назад, и теперь племянник назначил встречу. Однако, когда Фан Хао задал свой вопрос, первой реакцией Чэнь Цзяюя было не рассказывать всю историю. Он был не уверен не только в том, как сложатся результаты на тренажёре, но и в том, как Фан Хао отреагирует, если узнает. У них уже был конфликт по поводу данных тренажёра, размещенных в социальных сетях, и тогда Фан Хао вспомнил старые обиды. Поэтому на этот раз Чэнь Цзяюй решил быть осторожным и поделиться результатами уже после тренировки. Его настроение было подобно чувствам пациента, которому врач объявил, что у него может быть серьёзное заболевание, требующее дальнейшего обследования. Пока результаты тестов не будут известны, он не хотел верить и не желал делиться этим с близкими. Ведь говорить о чём-то иногда значит признавать это в реальности.

В офисе Чэнь Цзяюя уже ждал Ван Жуньцзэ, который даже купил ему напиток. Чэнь Цзяюй сначала даже не узнал его — кто бы мог подумать, что у невысокого Ван Сяна с пивным животом и начинающейся лысиной может быть такой симпатичный племянник? Он был значительно выше Ван Сяна, с загорелой кожей и одет в форму пилота, как будто только что вернулся с тренировки.

— Цзя-гэ, привет, — Ван Жуньцзэ поздоровался с ним. — Спасибо, что пришёл в компанию в выходные, извини за беспокойство.

Как и его дядя, Ван Жуньцзэ был очень вежлив.

— Ничего страшного. Ван Жуньцзэ, верно? — тоже поздоровался Чэнь Цзяюй.

Чэнь Цзяюй был одет в повседневную одежду, взяв только пропуск и удостоверение. Он последовал за Ван Жуньцзэ наверх.

В эти выходные многие молодые пилоты тренировались на симуляторах. Всего в учебном центре было 15 тренажёров, включая три полноразмерных симулятора Boeing 737-800. Это было довольно много, но только потому, что основу флота China Airlines составляли именно эти самолёты. Их насчитывалось почти сто единиц. Большинство пилотов Boeing начинали обучение именно на этой модели, также как и сам Чэнь Цзяюй переквалифицировался на ней три года назад.

Среди пилотов, занимавшихся на тренажёрах, не было тех, кто не узнал бы пилота China Airlines Чэнь Цзяюя. Те, кто не видел его раньше в живую, всё равно знали его лицо, и один знакомый пошутил:

— Цзя-гэ, пришёл попинать наши стулья, а?

Многие инструкторы при обучении пилотов на динамических тренажёрах, если видели, что ученик справляется неудачно, могли пнуть стул пилота перед собой. Это служит немедленным и очень заметным сигналом для ученика о том, что он делает что-то не так, и ему нужно скорректировать свои действия. И Чэнь Цзяюй в своё время тоже испытал на себе этот метод обучения.

— Да нет же, — с улыбкой ответил Чэнь Цзяюй. — пришёл освежить знания, почувствовать машину.

Хотя он и сказал так, все понимали контекст, учитывая, что рядом был Ван Жуньцзэ. Все знали его семейные связи в компании.

— Может, лучше вам полетать на симуляторе Airbus? — подал голос ещё один пилот.

Ван Жуньцзэ тоже вставил своё слово.

— О, Цзя-гэ, сколько у тебя лицензий и на какие модели самолётов?

— Дай подумать… — Чэнь Цзяюй замолчал на мгновение, — Ну, Airbus A330 само собой разумеется, сейчас летаю на Boeing 737-800, 737-MAX, 787-9. Считается ли частная авиация?

У Ван Жуньцзэ и нескольких других молодых пилотов завистливо пооткрывались рты.

— Есть много других опытных пилотов с более внушительными навыками, — добавил Чэнь Цзяюй.

После недолгой беседы, все разошлись по своим делам, и Чэнь Цзяюй обратился к Ван Жуньцзэ.

— Иметь много лицензий — это ещё ничего не значит. Каждый самолёт нужно помнить как свои пять пальцев. Все процедуры и приборы должны быть отработаны до автоматизма.

Ван Жуньцзэ быстро кивнул. Пока они разговаривали, последние два пилота на симуляторе 737-800 спустились и сказали Чэнь Цзяюю:

— Мы на сегодня закончили, ваша очередь.

Симулятор полёта

Глава 60. Симулятор полёта.

Чэнь Цзяюй уже давно не летал на динамическом тренажёре. В программу обучения пилотов входят пятнадцать уроков на стационарном тренажёре и десять — на динамическом. Однако Ван Жуньцзэ посетил только восемь из них. Поэтому Чэнь Цзяюй начал с того, что повторил с ним простые упражнения: взлёт, посадку, манёвры в воздухе, аварийную посадку и взлёт после прерванной посадки. Это было главным образом для того, чтобы адаптироваться к реальным ощущениям управления самолётом. Затем, увидев, что Ван Жуньцзэ справляется уверенно, Чэнь Цзяюй спросил:

— Готов к более сложным задачам?

— Без проблем, — кивнул Ван Жуньцзэ.

Чэнь Цзяюй провёл его через имитацию отказа одного двигателя. После этого они отработали процедуры аварийной посадки в условиях сильной грозы и пожара в грузовом отсеке — сценарии, с которыми Ван Жуньцзэ ещё не сталкивался на занятиях. Но он уверенно справлялся, следуя указаниям Чэнь Цзяюя и сверяясь с кратким руководством по эксплуатации.

Тогда Чэнь Цзяюй посмотрел на него.

— Хочешь попробовать что-то другое? — спросил он.

Ван Жуньцзэ сразу согласился, хотя не совсем понимал, что имеет в виду Чэнь Цзяюй под «чем-то другим». После поисков сценариев в списках Чэнь Цзяюй выбрал один. Они вошли в режим симуляции, и самолёт стабильно летел в стратосфере над Южно-Китайским морем, направляясь к аэропорту с кодом ZSPD — Шанхай Пудун. Затем в симуляторе прозвучало предупреждение об отказе двигателя: тяга двигателя N1 упала до 0%, а вслед за ним — и другого двигателя.

— Ох, — Ван Жуньцзэ был ошарашен.

Он осознал — Чэнь Цзяюй воссоздал аварийный сценарий рейса 416, который много лет назад вылетел из Джакарты. Хотя в том инциденте самолётом был Airbus A330, эта симуляция была адаптирована под Boeing 737 — двухдвигательный самолёт, который теперь, по сути, превратился в планер.

Чэнь Цзяюй крепко сжал рычаг управления, ладони его немного вспотели. Несмотря на то, что это был только тренажёр, динамическая симуляция реалистично воспроизводила дрожание фюзеляжа и турбулентность самолёта, все приборы и звуки механизмов были настолько близки к реальности, что, помимо осознания того, что это всего лишь симуляция, не оставалось никаких иллюзий. В кабине звуки сигнализации всё ещё были оглушительными. Один, два... Примерно две-три секунды его мозг был пуст.

Тем не менее, Ван Жуньцзэ быстро среагировал, решив, что Чэнь Цзяюй испытывает его на способность к быстрым решениям.

— Я возьму управление на себя, — громко заявил он.

Чэнь Цзяюй уже вошёл в роль и не возражал.

— Давай. А я по списку займусь проверкой неисправностей двигателей.

Он пытался завести первый двигатель, затем второй, постепенно увеличивая тягу.

Ван Жуньцзэ поддерживал стабильный полёт самолёта. Поскольку они всё ещё были подключены к автопилоту, требования к его умениям управления были не высоки. На этот раз Чэнь Цзяюй увеличил тягу двигателя N2 до 50%. Симуляция на Boeing 737 имела преимущество — это был узкофюзеляжный самолёт средней дальности с меньшим весом, который не требовал более 3000 метров взлётно-посадочной полосы для остановки. Он рассчитал скорость снижения, затем удерживал двигатели на уровне 50% тяги и, в конце концов, приземлился со скоростью 190 узлов в международном аэропорту Гонконга. Симуляция аварийной посадки прошла успешно.

— Боже, как же я нервничал, — сказал Ван Жуньцзэ, массируя свои запястья.

— Ты отлично справился, — кивнул в ответ Чэнь Цзяюй.

Однако сам он не был доволен собой полностью. В первые несколько секунд он ощутил страх и сомнения. Хотя любой опытный пилот в начале серьёзного инцидента испытывает панику, Чэнь Цзяюй требовал от себя большего: он не мог позволить себе паниковать или ошибаться. До этого момента это чувство было как туча, нависшая над его головой, но сегодняшняя симуляция позволила ему в полной мере осознать и прожить это. Хотя это длилось всего мгновение, ощущения были жуткими. К счастью, он быстро смог справиться.

Занятие, предназначенное для ознакомления с управлением Boeing 737, превратилась в испытание повышенной сложности под руководством Чэнь Цзяюя. Ван Жуньцзэ был рад, что не подвёл своего дядю Ван Сяна, и почувствовал, что это был ценный учебный опыт. Несмотря на то, что к концу он был сильно голоден, Ван Жуньцзэ не посмел жаловаться. Они не выходили из тренажёра более четырёх часов. Это было в воскресенье, и они использовали весь доступный лётный ресурс тренировочного центра, оставшись вдвоём.

После ещё одного полёта на тренажёре Ван Жуньцзэ не сдержался.

— Цзя-гэ, спасибо, что потратил на меня столько времени сегодня, — сказал он. — Я хочу угостить тебя ужином, в знак благодарности.

Только тогда Чэнь Цзяюй как будто очнулся. Он посмотрел на часы — было уже почти семь.

Изначально Ван Жуньцзэ планировал заниматься сегодня с двух тридцати до пяти тридцати, но в итоге они задержались до семи.

— Ох, я даже за временем не следил, — немного смутился Чэнь Цзяюй. — Ладно, давай поедим, только не нужно за меня платить.

Ван Жуньцзэ был, действительно, очень голоден и предложил поесть в ресторане, где обслуживание было быстрое и не требовало соблюдения особого этикета. Затем он признался, что в девять вечера у него была запланирована встреча с девушкой, они собирались в кино, и если они сейчас не поедят, то он опоздает.

Чэнь Цзяюй и Ван Жуньцзэ сели в уединённом уголке ресторана.

— Всё таки я настаиваю, чтобы ужин был за мой счёт, я отнял у тебя целый день, — снова поднял эту тему Ван Жуньцзэ.

— Не нужно, — глядя в меню, ответил Чэнь Цзяюй. — Это я так сильно затянул тренировку. И это также помогло мне вспомнить ощущения от управления в чрезвычайных ситуациях, — он поднял голову и улыбнулся Ван Жуньцзэ, — Пригласишь меня, когда станешь первым пилотом.

В тот момент Чэнь Цзяюй боковым зрением увидел, как кто-то в пилотской форме встал из-за столика неподалёку. Он повернул голову и увидел, что это был Чжэн Сяосюй. Тот в свою очередь тоже заметил его и помахал рукой. Чэнь Цзяюй помахал в ответ. Чжэн Сяосюй подошёл к их столику, а Чэнь Цзяюй взглянул на стол Чжэн Сяосюя и замер — там сидела девушка с длинными волосами, Чу Ижоу, а напротив неё — Фан Хао.

Фан Хао обернулся, и их взгляды встретились.

На его лице промелькнуло удивление. Чэнь Цзяюй почувствовал, будто в его сердце вырезали дыру, и тяжёлый камень начал неуправляемо падать вниз. Фан Хао упоминал, что сегодня не работает, и обычно он не ходил в этот ресторан, поэтому Чэнь Цзяюй даже не предполагал, что так неожиданно встретит его и Чу Ижоу здесь. В голове сразу всплыл их телефонный разговор, когда Чэнь Цзяюй уклончиво подтвердил, что сегодняшний вечер проведёт с родителями в Лицзине. А теперь он оказался здесь с кем-то другим. Это могло выглядеть как откровенное пренебрежение Фан Хао.

Подойдя, Чжэн Сяосюй, поздоровался, а затем предложил сесть всем вместе за один стол. Ван Жуньцзэ тоже был знаком с Чжэн Сяосюем, и все они работали в одной компании, поэтому это казалось естественным, как в семье, где не нужны формальности. Так как Чжэн Сяосюй и все остальные за его столом уже начали есть, то Чэнь Цзяюй с Ван Жуньцзэ решили пересесть за их столик. Поднявшись, Чэнь Цзяюй осознал одну вещь: Ван Жуньцзэ был высоким красивым мужчиной со смуглой кожей, он действительно был очень привлекательным. И вот он привёл молодого пилота на неформальный ужин в то время, когда якобы должен был быть дома с родителями. Это могло легко привести к недоразумению.

Ван Жуньцзэ, не подозревая о неловкости, с энтузиазмом болтал с Чжэнь Сяосюем и пытался подружиться с Чу Ижоу и Фан Хао. Было ясно, что Чу Ижоу — девушка Чжэн Сяосюя, поэтому Ван Жуньцзэ сосредоточился на разговоре с Фан Хао.

— Вы из подхода Дасина, верно? Все вас называют Сяо Фан-цзун. Тогда я буду рассчитывать на вашу поддержку.

Лицо Фан Хао было мрачным с того самого момента, как только он увидел Чэнь Цзяюя. Он был не очень радушен и не улыбался, но сохранил вежливость, отвечая на вопросы.

— Я только что был в компании, — осторожно сказал Чэнь Цзяюй Фан Хао.

— …Мм, — коротко произнёс Фан Хао и не стал продолжать этот разговор.

— Спасибо Цзя-гэ, что сегодня полетал со мной на динамическом тренажёре, — тут же поддержал беседу Ван Жуньцзэ.

Чжэн Сяосюй сам прошёл этот путь от стадии Ван Жуньцзэ до капитана, поэтому спросил его:

— Ты уже закончил занятия на динамическом тренажёре?

— Осталось всего два, — гордо ответил Ван Жуньцзэ, — но сегодня мы тренировались летать в различных чрезвычайных ситуациях. — Он посмотрел в сторону Чэнь Цзяюя и добавил, — Цзя-гэ даже повторил сценарий аварийной посадки рейса 416, на этот раз на Boeing 737.

Он думал, что это произведёт впечатление за столом и подчеркнёт профессионализм Чэнь Цзяюя перед его коллегами. Ван Жуньцзэ и не подозревал, что наступил на минное поле.

Лицо Чэнь Цзяюя слегка окаменело. Фан Хао и так изначально был холоден и не проявлял никаких эмоций, что для посторонних могло показаться нормальным. Но услышав слова Ван Жуньцзэ, его лицо мгновенно потемнело, и создавалось ощущение, будто воздух вокруг Чэнь Цзяюя стал на несколько градусов ниже.

После этого Фан Хао почти не разговаривал. Даже обычно невнимательный Чжэн Сяосюй почувствовал, что что-то не так, он несколько раз попытался привлечь взглядом Чу Ижоу. Чу Ижоу была более понимающей и ясно видела, что ситуация стала напряжённой. Но она не могла ничего объяснить, поэтому ей пришлось лишь толкнуть Чжэн Сяосюя под столом, чтобы тот не сказал ничего лишнего.

Не понимая, чего она хочет, Чжэн Сяосюй старался ещё сильнее поддерживать разговор. Чу Ижоу, не выдержав, извинилась и пошла в туалет. Оттуда она отправила сообщение Чжэн Сяосюю в WeChat:

[Давай закругляйся, сегодня что-то не так с Фан Хао и Цзя-гэ].

Когда они собирались уходить, Чжэн Сяосюй достал телефон, чтобы отсканировать QR-код и оплатить весь счёт.

— Не каждый день мы вот так встречаемся с вами, — сказал он, — я угощаю.

— Позаботься только о себе и своей девушке, — ответил Чэнь Цзяюй.

Тем самым он дал понять, что оплатит за Фан Хао и Ван Жуньцзэ.

Но Фан Хао сказал:

— Я заплачу за себя сам.

Чжэн Сяосюй не знал, как поступить, он не хотел обидеть ни одну из сторон.

— Тогда... я оплачу, а позже напишу в группе WeChat какой у кого счёт, — в конце концов сказал он.

Наконец, Чу Ижоу вернулась из туалета.

— Мы с Сяосюем пойдём первыми, вам двоим по дороге? — осторожно спросила она.

Фан Хао открыл рот, казалось, он хотел сказать «нет», но в итоге кивнул. Он не хотел обижать Чэнь Цзяюя на глазах у Чжэн Сяосюя и Чу Ижоу, также он не хотел ставить его в неловкое положение перед младшим коллегой.

Когда Чжэн Сяосюй и Чу Ижоу ушли, Ван Жуньцзэ, наконец, почувствовал, что что-то не так. Изначально он подумал, что Чэнь Цзяюй и Фан Хао знакомы, но предположил, что их отношения не самые лучшие, а теперь он понял, что у них есть серьёзные разногласия.

— Цзя-гэ, — обратился Ван Жуньцзэ к Чэнь Цзяюю, — спасибо, что так долго сегодня занимался со мной и угостил ужином, в следующий раз угощу я. Фан-цзун... ну, надеюсь ещё увидимся.

Чэнь Цзяюй подумал: «Да иди ты уже, хватит благодарить, скорее возвращайся к своей девушке». Ему, наконец, удалось отправить Ван Жуньцзэ.

В это время Фан Хао встал из-за стола.

— Я на такси, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

На парковке Ван Жуньцзэ, включая GPS в своей машине, увидел, как Чэнь Цзяюй шёл следом за Фан Хао и говорил что-то ему на ухо. Через некоторое время он попытался дотронуться до руки Фан Хао, но тот оттолкнул его.

Фрагменты

Глава 61. Фрагменты.

Фан Хао сегодня не был на дежурстве. И попытка пригласить Чэнь Цзяюя в новое кафе не увенчалась успехом, так что его позвала на ужин Чу Ижоу. Чтобы уговорить его, она даже приехала за ним домой. Они решили встретиться, чтобы отпраздновать Китайский новый год и просто поболтать. Но вдруг оказалось, что рейс Чжэн Сяосюя прибыл раньше, и он тоже захотел присоединиться, так что Чу Ижоу пригласила и его.

Чэнь Цзяюй сказал Фан Хао, что проведёт вечер в Лицзине с родителями, поэтому тот не мог и предположить, что Чэнь Цзяюй вот так его обманет. Он не только не рассказал, что идёт в компанию сопровождать кого-то потренироваться на симуляторе полётов, но и не сообщил о том, что хочет повторить сценарий аварийной посадки в Гонконге. Сначала Фан Хао злился, но когда гнев улёгся, он даже посмеялся над собой. От начала и до конца Чэнь Цзяюй, казалось, делился своими заботами и решал трудности только с другими, будь то Чан Бин, Чжоу Цичэнь, Лу Янь, его отец или даже Ван Жуньцзэ, которого он видел впервые. Все они видели эти фрагменты жизни Чэнь Цзяюя, в то время, как Фан Хао представлял, что это именно он должен был прожить с ним все эти переживания. Но в итоге он остался ни с чем.

Они вышли из ресторана, на улице было довольно морозно.

— Давай поедем домой и всё обсудим, хорошо? — предложил Чэнь Цзяюй.

— Ты едь на своей машине, я возьму такси, — покачал головой Фан Хао.

— Я всё равно собирался ехать к тебе, — возразил Чэнь Цзяюй.

К этому моменту доверие Фан Хао к Чэнь Цзяюю начало стремительно падать, поэтому он махнул рукой.

— Едь куда хочешь, а я поеду домой.

Чэнь Цзяюй не смог найти слов в ответ. Он знал, что виноват, но всё же попытался ещё раз уговорить Фан Хао сесть к нему в машину, однако, в итоге, тот ушёл один.

Фан Хао взял такси не только из-за того, что разозлился. Зная, что Чэнь Цзяюй, вероятно, будет ждать его дома, он хотел немного времени для себя, чтобы спокойно побыть в одиночестве и всё обдумать.

Изначально, увидев Чэнь Цзяюя вместе с Ван Жуньцзэ, Фан Хао действительно почувствовал неловкость. После непродолжительного разговора он понял, что ошибся в своих подозрениях. Чэнь Цзяюй не рассказал ему о сегодняшних планах, чтобы избежать недоразумений. Однако, услышав, что Ван Жуньцзэ говорит о тренировочных полётах и повторении сценария аварийной посадки в Гонконге, Фан Хао понял, что именно это и было причиной молчания Чэнь Цзяюя. В тот момент ему было трудно сказать, что перевесило — разочарование или гнев.

Придя домой, Фан Хао действительно нашёл Чэнь Цзяюя, ожидавшего его в гостиной. Фан Хао молча вошёл, поставил сумку, снял пальто и включил свет в гостиной. Свет был ярким, и в комнате, наконец, проявился тот самый «слон». Чэнь Цзяюй заговорил первым.

— Я не рассказал тебе о моих планах на сегодняшний день… мне очень жаль, — извинился он.

Но Фан Хао просто молчал в ответ.

— Скажи мне что-нибудь, — попросил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао наконец заговорил, голос его был тихим.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Это второй раз, Чэнь Цзяюй. Третьего не будет.

Первый раз был, когда Чэнь Цзяюй не рассказал ему о той статье в социальных сетях. Хотя Фан Хао и не любил ворошить прошлое, он почувствовал необходимость напомнить об этом сейчас.

—Я не хотел, чтобы всё так получилось, — только и мог сказать Чэнь Цзяюй.

Тогда Фан Хао кое-что вспомнил и спросил:

— Сегодня утром, когда мы разговаривали по телефону, ты уже знал о своих планах на вечер?

Чэнь Цзяюй посмотрел ему в глаза, долго молчал, а затем кивнул.

— Да.

Он мог бы отрицать, мог сказать, что эта договорённость с Ван Жуньцзэ была непредвиденными планами, и что это Ван Сян внезапно всё устроил после обеда — это было бы логично. Но инстинктивно он почувствовал, что лгать — неправильно. За любой ложью потянутся сотни других. Ложь недостойна Фан Хао, он заслуживал правды. Поэтому Чэнь Цзяюй признался.

Увидев разочарование, усталость и скрытую боль в глазах Фан Хао, он вздохнул.

— Я подумал попробовать версию аварийной посадки 416 на Boeing и рассказать тебе об этом позже… — заговорил он. — Я очень нервничал, так что не сказал ничего.

— Ты действительно думал рассказать позже? — выслушав его сказал Фан Хао.

Ему уже было трудно поверить. Объяснение Чэнь Цзяюя казалось скорее отговоркой.

Чэнь Цзяюй выглядел измученным. Он сделал два шага к Фан Хао и сел на край стола. Его волосы падали на лицо, закрывая глаза.

— Ты не веришь мне? — спросил он Фан Хао.

Фан Хао саркастически рассмеялся.

— Ты первый перестал доверять мне, не так ли? Если бы ты доверял мне, ты бы рассказал обо всём с самого начала.

— Я просто не хотел, чтобы ты думал, что я… — начал Чэнь Цзяюй.

— Думал о тебе что? — перебил его Фан Хао.

Чэнь Цзяюй ненадолго задумался.

— Что у меня бывают моменты сомнения, неуверенности, паники, страха, — признался он.

— Когда? — настаивал Фан Хао.

Выражение лица Чэнь Цзяюя стало напряженным. Фан Хао любил давить на него, добиваясь ответов, и многие из них таким образом и получал. Больше, чем просто приём в разговоре, это была часть его искренней и настойчивой натуры. Он очень сильно заботился о важных вещах, и когда появлялась трещина, он всегда докапывался до истины.

В конце концов, Чэнь Цзяюй сдался.

— Прямо сейчас. Я чувствую неуверенность, страх, испуг…

Фан Хао смотрел ему прямо в глаза.

— Несколько месяцев назад я спросил тебя, боялся ли ты во время аварийной посадки в Гонконге. Тогда ты был достаточно смел, чтобы сказать мне правду, о том, что тебе было страшно. Почему ты теперь отступаешь? Ведь мы вместе, не так ли?

Чэнь Цзяюй на мгновение закрыл глаза.

— Именно потому, что мы вместе, — медленно сказал он.

Произнеся это, он сам удивился, и Фан Хао тоже задумался. Затем он понял.

— Мы должны быть ближе всего друг к другу. Зачем тебе поддерживать этот образ передо мной? Что там поддерживать? — Фан Хао говорил холодно, но его тон был уже не таким отталкивающим. — Ты думаешь, если тебя одолеют сомнения, или если ты не будешь идеален, я перестану к тебе испытывать чувства?

На этот раз Чэнь Цзяюй не ответил.

Но Фан Хао знал, что его ответ был утвердительным. В мире Чэнь Цзяюя любовь всегда имела условия, как и любые близкие отношения. И тем более любовь в этих отношениях. Любовь, которую давал ему отец, была оценочной с самого его рождения. Она обуславливалась ещё и тем, что он стал выдающимся пилотом. Только поддерживая совершенство и непогрешимость, он заслуживал любви и получал поддержку и признание. Фан Хао осознал, что расчётливое поведение в их отношениях в последнее время было подтверждением этой теории.

Он не хотел больше давить на Чень Цзяюя, чтобы не вскрывать ещё больше ран, потому что, в целом, уже знал ответ. Фан Хао подошёл к столу и сел рядом.

— Ты однажды спросил меня, когда я начал испытывать к тебе чувства, — начал он. — Я сказал тебе, что это пришло постепенно.

— Мгм, — Чэнь Цзяюй слегка придвинулся ближе, его ладонь коснулась ладони Фан Хао.

— Это было не совсем так, — вдруг произнёс он. — Был конкретный момент, когда я по-настоящему почувствовал к тебе влечение. Знаешь, когда это было? На самом деле, это было тогда, когда ты впервые рассказал мне всю процедуру аварийной посадки в Гонконге.

Тот момент в памяти Чэнь Цзяюя был его самым уязвимым, самым нежелательным признанием в его воспоминаниях. После инцидента с посадочными огнями он дистанцировался, и чтобы наладить отношения с Фан Хао в тот момент, он должен был быть искренним. Если бы не это, возможно, он бы никогда не рассказал о том событии и своих чувствах. Но именно в этот момент Фан Хао влюбился в него. Он видел, что сила Чэнь Цзяюя была для других, чтобы они восхищались или ценили. Для друзей, коллег, младших, незнакомцев в интернете, даже для молодой девушки в ресторане, которая хотела сфотографироваться с ним. Его сила была для других, а его уязвимость была для него, и с того момента Фан Хао хотел крепко держать её в своих руках.

— Ты такой добрый… прости… — тихо сказал Чэнь Цзяюй.

Фан Хао колебался, но они всё же накрыл своей рукой руку Чэнь Цзяюя.

— Та статья на Weibo о симуляции аварийной посадки в Гонконге... это было сделано кем-то из вашей компании? — спросил он после продолжительного молчания.

Он уже догадался об этом, потому что для Чэнь Цзяюя это было чем-то разочаровывающим и ужасным. И тот даже говорил об этом именно так.

Чэнь Цзяюй, наконец, заговорил.

— Всё началось в ту ночь, когда не были включены посадочные огни. Так как ты тоже был вовлечён в этот инцидент, это была одна из причин, по которой я тогда не хотел тебе говорить…

Он рассказал Фан Хао всё: начиная с того, как Дуань Цзынчу домогался Кун Синьи на взлётно-посадочной полосе, и до того момента, как Чэнь Цзяюй поддержал её в отделе кадров. От её загадочного увольнения, до того, как отец Дуань Цзынчу, будучи влиятельным членом правления, возможно, выгораживал сына и невзлюбил Чэнь Цзяюя. Возможно, именно поэтому он организовал моделирование аварийной посадки рейса 416 и посодействовал утечке данных посторонним. Руководство авиационного отдела заверило его, что всё в порядке, но это было всё равно очень неприятное положение дел, особенно потому что Чэнь Цзяюй бережно относился к своей репутации. Фан Хао понял это без дополнительных объяснений.

— Как он может быть замешан во всём этом… — вздохнул Фан Хао после рассказа Чэнь Цзяюя.

Вся история Чэнь Цзяюя выглядела очень правдоподобно. Фан Хао чувствовал и симпатию к Чэнь Цзяюю, и раздражение из-за его молчания по всем этим вопросам.

В итоге он всё же принял честность Чэнь Цзяюя.

— Так как прошла симуляция посадки сегодня? — спросил он в итоге.

Фан Хао подумал, что сейчас подходящий момент, чтобы выяснить всё до конца.

Чэнь Цзяюй тоже решил быть полностью честным, поэтому поделился без оговорок.

— Все другие сценарии прошли гладко, но когда была симуляция рейса 416... я колебался две-три секунды в самом начале.

— В начале всегда так, — заметил Фан Хао. — Две-три секунды... это вполне нормально, разве нет?

— Нет, — серьёзно сказал Чэнь Цзяюй. — Система MCAS* даёт тебе всего десять секунд на реакцию, и каждая из этих десяти секунд критически важна для выживания. Каждая секунда имеет значение.

* Система улучшения характеристик маневрирования (MCAS) – алгоритм управления полетом, разработанный и сертифицированный для самолетов 737 MAX для улучшения продольной устойчивости самолета – так, чтобы 737 MAX вел себя в воздухе так же, как и остальные самолеты 737.

Система MCAS, которая когда-то привела к крушению двух самолётов Boeing 737-MAX сразу после взлёта, была признана неисправной по результатам расследования. Если систему не стабилизировать, она давала пилотам менее десяти секунд на выполнение правильных действий. За эти десять секунд пилот должен был отключить систему MCAS. Тот инцидент стал одним из крупнейших авиационных происшествий с участием Boeing за последние десятилетия. И это привело к запрету всех самолётов MAX в Китае на несколько месяцев.

Фан Хао понимал о чём идёт речь.

— Это из-за недостатков системы самолёта, — возразил он.

— Как пилот, я не могу полагаться на то, что все системы будут работать безошибочно и все детали будут функционировать правильно, — сказал Чэнь Цзяюй. — Я должен быть готов к этим недостаткам системы, чтобы это не застало меня врасплох, когда произойдёт нечто неожиданное.

Фан Хао не стал продолжать спор. Он знал, что Чэнь Цзяюй сам создавал себе ловушки своими высокими стандартами, и никто, кроме него самого, не мог помочь ему выбраться из этого. Независимо от того, сколько бы Фан Хао не утешал Чэнь Цзяюя, говоря, что тот делает всё правильно, и что небольшие заминки не имеют значения, это было бесполезно, если Чэнь Цзяюй сам в это не верил.

Поэтому он изменил тактику.

— Тогда продолжай тренироваться, пока не перестанешь колебаться, — сказал Фан Хао. — Ты же этого хотел, верно? Я буду тренироваться с тобой. Я тоже знаю симулятор 737, я на нём занимался.

Даже осознавая, насколько Фан Хао был прямолинейным и решительным, Чэнь Цзяюй всё равно был ошарашен.

— Сейчас?

— Когда закрывается тренировочный центр? — просто спросил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй посмотрел на часы, было почти девять вечера. Если поторопиться, они смогут туда добраться к девяти, и у них будет два часа на тренировку.

— Пошли, — сказал Чэнь Цзяюй, схватив куртку и ключи от машины, и направился к выходу.

Когда он закрывал дверь, Фан Хао стоял рядом, ожидая его, и Чэнь Цзяюй импульсивно схватил Фан Хао за руку. На этот раз тот не оттолкнул его.

Ночной полёт 18+

Глава 62. Ночной полёт.

Чэнь Цзяюй и Фан Хао приехали в учебный центр. Чэнь Цзяюй прошёл внутрь, приложив пропуск и впустив Фан Хао.

Фан Хао учился на симуляторе 737-800 три года назад. Главной его целью было лучше разобраться в необходимых для полёта процедурах, особенно при взлёте и посадке, чтобы повысить эффективность управления воздушным движением. Тогда для диспетчеров выделили три места и предоставили субсидию. Фан Хао подал заявку на обучение, а оставшиеся несколько тысяч юаней доплатил из собственного кармана — час работы на этих тренажёрах стоил больше тысячи.

В симуляторе наступили сумерки.

Чэнь Цзяюй занял место капитана в кабине тренажёра Boeing 737-800, Фан Хао сел на место второго пилота. Вместе они начали выполнять предварительные процедуры перед началом таксировки.

— Посмотрим, что ты помнишь, — сказал Чэнь Цзяюй, застёгивая ремень безопасности.

— Времени на повторение не было, я взял с собой свои записи и учебники, — ответил Фан Хао, удобно устроившись в кресле.

Он взглянул на приборную панель, а затем начал листать руководство, остановившись на пункте «Рычаг запуска».

— Похоже, придётся листать руководство прямо во время полёта, — сказал Чэнь Цзяюй, бросив на него взгляд, и потянул рычаг запуска в положение холостого хода.

— Управление полётом, — Фан Хао ответил ему взглядом, слегка улыбнулся и добавил, — Ну, просматривать правила в руководстве я умею очень даже неплохо.

Это была его первая улыбка за весь день, от которой у Чэнь Цзяюя немного отлегло на душе.

— В последние два года я очень много летал на 737-800, могу управлять им и один. Не переживай, — успокоил он Фан Хао.

Затем Чэнь Цзяюй продолжил внимательно проверять панель управления и, в конце концов, подтвердил:

— Проверка панели управления завершена.

— Вот и хорошо. Но я здесь с тобой, не так ли?

Наличие второго пилота придаёт реальности.

— Закрылки, — Фан Хао снова поднял глаза, вглядываясь в окружающее их ночное небо над аэропортом.

Их первый сценарий полёта был на взлётно-посадочной полосе центрального аэропорта Пекина, которую он знал как свои пять пальцев. Однако он не тренировался на симуляторе 737 уже три года и не мог не удивиться, насколько сильно обновилась система. Теперь симуляция была невероятно реалистичной.

Ранее, когда Чэнь Цзяюй проходил сценарий аварийной посадки в Гонконге, его ощущения тоже были слишком правдоподобными.

— Закрылки на пять градусов, — Чэнь Цзяюй передвинул рычаг закрылков. — Да, спасибо тебе за сегодня.

— Не за что. Наземное оборудование.

— Убрано, — ответил Чэнь Цзяюй, слегка улыбнувшись.

Через несколько минут они взлетели с моделируемого столичного аэропорта под ночным небом.

Чэнь Цзяюй молча управлял полётом, а Фан Хао так же молча листал руководство, их совместная работа шла гладко. Единственная проблема возникла во время изменения взлётно-посадочной полосы для аварийной посадки — Фан Хао настроил в FMC* новую полосу в качестве пункта назначения, но автопилот не начал снижение, как было задано.

* FMC（Flight Management Computer）— система самолётовождения.

Чэнь Цзяюй посмотрел на высотомер.

— Высота всё ещё 9800.

Фан Хао был озадачен.

— Автопилот... почему не снижается? — он перелистал страницы справочника, затем нахмурился. — Этого нет в руководстве.

Чэнь Цзяюй вновь взглянул на него. Фан Хао занервничал и начал проверять различные индикаторы и приборы. Когда его взгляд упал на экран FMC, Чэнь Цзяюй лёгким движением ноги толкнул его стул.

Фан Хао осознал, что проблема, возможно, связана с FMC.

— Я ввёл неправильную полосу? Невозможно...

— Мы пролетели мимо, — наконец, сказал Чэнь Цзяюй. — Давай повторим манёвр пять раз.

— Ох…

После того как Чэнь Цзяюй завершил управление самолётом и начал работать с FMC, Фан Хао, наконец, заметил: действительно, на экране появилось сообщение об ошибке «Прерывание маршрута».

Фан Хао никогда раньше не видел этого.

— Что это значит?

— Ты забыл отменить предыдущий пункт назначения перед вводом полосы R10. Теперь в системе два пункта назначения, поэтому FMC не знает, куда лететь, и автопилот не начинает снижение, — объяснил Чэнь Цзяюй.

Он управлял самолётом и одновременно исправлял данные в компьютере, и без особой помощи от Фан Хао они совершили посадку после пяти повторных манёвров.

Они так же повторили некоторые простые манёвры, те же самые, которые Чэнь Цзяюй повторял сегодня днём с Ван Жуньцзэ, и затем начали тренировать различные аварийные ситуации. От аварийной посадки при отказе одного двигателя, возгорания двигателя, разгерметизации кабины, сваливания, несоответствия углов атаки, заклинивания элеваторов, и до посадки без использования закрылков.

Конечно, была и симуляция полёта рейса 416 с отказом обоих двигателей над Южно-Китайским морем. Чэнь Цзяюй управлял самолётом, в то время как Фан Хао проходил по списку проверок. С момента, когда сработала сигнализация остановки первого двигателя, Чэнь Цзяюй не колебался ни секунды.

— Остановка второго двигателя подтверждена, — это был третий раз, когда Фан Хао читал этот список, каждый раз выполняя одни и те же шаги, и он ни разу не пожаловался. Чэнь Цзяюй хотел тренироваться до рассвета, и Фан Хао был готов сопровождать его, даже если сценарий повторялся из раза в раз.

— Рычаг запуска второго двигателя.

— Положение холостого хода.

— Параметры второго двигателя.

— Проверка завершена.

— Главный выключатель двигателя.

— Выключен.

Фан Хао, выполняющий роль пилота, который контролирует полёт в симуляторе, в третий раз взял микрофон радиосвязи и обратился к диспетчерской службе:

— Mayday, mayday, mayday. Отказ обоих двигателей. Air China 416.

Сегодня он находился на другом конце радиосвязи.

После трёх раундов Чэнь Цзяюй смог безопасно посадить Boeing 737 на ВВП виртуального международного аэропорта Гонконга на скорости 195 узлов.

***

Они вернулись домой после часа ночи, но Чэнь Цзяюй был очень возбуждён. Он схватил Фан Хао прямо в прихожей и страстно поцеловал, быстро сняв с него верхнюю одежду. Его страсть застала Фан Хао врасплох — он давно знал, что Чэнь Цзяюй мастерски умеет сдерживаться, как в эмоциях, так и в своих сексуальных желаниях. В их отношениях инициатива исходила чаще от Фан Хао, хотя до начала отношений Чэнь Цзяюй был тем, кто проявлял инициативу. В постели Фан Хао усвоил одно правило: чтобы получить удовольствие, нужно забыть о приличиях. Он заметил, что стоит ему посмотреть прямо в глаза Чэнь Цзяюя и сказать: «Я хочу тебя» — тот сразу терял самообладание.

Но сегодня было иначе. В глазах Чэнь Цзяюя сверкали искры желания, как будто он голодал очень долго, и теперь хотел съесть Фан Хао целиком. От этого Фан Хао тоже возбудился — ничто так не пробуждает страсть, как желание любимого человека. Несмотря на беспокойство Фан Хао о том, что он был в уличной одежде, Чэнь Цзяюй толкнул его в ванную комнату, где оба полностью намокли под душем. Они быстро ополоснулись, после чего Чэнь Цзяюй прижал Фан Хао к стене в душе и начал ласкать всё его тело языком. Он встал на колени, взял в рот член Фан Хао и начал его жадно сосать, одновременно раздвигая пальцами задний проход. Фан Хао закрыл глаза и почувствовал, как горячая вода струится по его телу, образуя плотный занавес. Ванная комната усиливала его тихие стоны, и это только подстегнуло Чэнь Цзяюя, который теперь перевернул его лицом к плитке, и, не дав ему опомниться, проник своим теплым мягким языком прямо в колечко сжатых мышц.

Осознав это, Фан Хао непроизвольно вскрикнул. Он попытался обернуться, чтобы посмотреть назад, но увидел только тёмные, взъерошенные волосы Чэнь Цзяюя. Его руки раздвигали ягодицы, а красивое лицо было погружено между ними, принося наслаждение самым первобытным и экстремальным способом. Одного этого вида было достаточно, чтобы Фан Хао полностью возбудился, не говоря уже о нежных прикосновениях. От них его тело становилось мокрым и податливым.

В ту ночь Чэнь Цзяюй был особенно неистов и первый раунд они начали прямо в ванной. Сохраняя предыдущую позицию, он прислонил Фан Хао к стене, поднял одну его ногу и вошёл сзади. Фан Хао был переполнен чувством, его голос и тело достигли кульминации одновременно, полностью забыв о том, как это сейчас выглядело. Его крики были настолько громкими, что Чэнь Цзяюю пришлось закрыть рот Фан Хао своими поцелуями. Они были не у Фан Хао дома, а в квартире в Лицзине, где рядом через стенку жила соседка, которая была хорошо знакома с Чэнь Цзяюем и часто помогала ему получать посылки.

Но вскоре Чэнь Цзяюй и сам не смог сдерживаться. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым по мере приближения к оргазму.

— Фан Хао… — он прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом, и прошептал, — Ты потрясающий, баобэй! Ты невероятный!

Это, конечно, был не конец. Поспешив вытереться, они переместились в спальню на второй раунд.

На этот раз Фан Хао чувствовал усталость; предыдущая поза стоя в ванной не позволяла ему полностью расслабиться. Поэтому у него теперь не было сил для чего-то особенного, и он попросил Чэнь Цзяюя продолжить в классической позиции лёжа. На этот раз Чэнь Цзяюй не использовал презерватив, но благодаря предварительным ласкам в ванной, Фан Хао был достаточно растянут, что позволило члену войти  легко и глубоко.

Чэнь Цзяюй двигался слишком быстро, а Фан Хао был был слишком чувствительным после предыдущего оргазма.

— Полегче, полегче… Я, твою мать, больше не выдержу — выругался он. — Ты!…

Он даже попытался опустить ноги. Фан Хао редко ругался, за исключением случаев в постели. Услышав его слова, Чэнь Цзяюй ещё больше возбудился и ускорил темп, крепко схватив Фан Хао за лодыжки и целуя щиколотки. Затем он поднял его ноги, чтобы проникнуть ещё глубже.

Видя, что его протесты бесполезны, Фан Хао закрыл глаза, расслабился и решил просто наслаждаться. Наслаждаться нежностью Чэнь Цзяюя и его дерзостью, которая теперь преобладала. Он желал увидеть Чэнь Цзяюя без тормозов, желал, чтобы тот трахал его до последней капли пота и спермы, на его собственной постели.

— Скажи ещё раз, — вдруг сказал Чэнь Цзяюй.

Глаза Фан Хао изогнулись в улыбке, он мгновенно понял, что имел ввиду Чэнь Цзяюй. Хотя его прежние слова были непреднамеренными, сейчас он точно знал, что сказать в постели, чтобы Чэнь Цзяюй потерял контроль. Поэтому он произнёс напряжённым голосом, сохраняя серьёзное выражение лица:

— Слишком глубоко... я не смогу это выдержать.

Как только эти слова прозвучали, Чэнь Цзяюй схватил Фан Хао за талию, полностью вышел и снова глубоко вошёл, при каждом движении проникая всё глубже. Его мошонка ударялась о ягодицы Фан Хао.

Мокрые вещи были разбросаны от ванной до спальни, и простыни тоже были мокрыми. Той ночью Чэнь Цзяюй был невероятно энергичен, и Фан Хао удивлялся, откуда у него столько сил; его желание казалось неудержимым морем.

В момент наивысшего удовольствия Фан Хао сжал руку на спине Чэнь Цзяюя, а другой начал интенсивно ласкать свой член. Он открыл глаза и внимательно стал смотреть на Чэнь Цзяюя, его глаза были влажными и будто покрыты слоем страстной дымки. Фан Хао чувствовал, будто Чэнь Цзяюй тоже вызвал в нём поток, и всё вокруг стало мокрым и безграничным.

Фан Хао понимал, что они не у него дома и Чэнь Цзяюй в ванной уже пытался заглушить его крики поцелуями, поэтому он старался не кричать слишком громко, прикусывая губы. Но Чэнь Цзяюй вложил всю свою силу в толчки, соединяя точки удовольствия в непрерывную линию, которая охватывала каждый дюйм кожи Фан Хао. В итоге он не смог сдержать стон.

— Ааах…

Чэнь Цзяюй несколько раз подряд стимулировал его самую чувствительную точку, попадая точно в простату, и его тело задрожало от оргазма. Чэнь Цзяюй был ещё не готов кончить вместе с Фан Хао. Но, не выдерживая такого напряжения, он, казалось, хотел насладиться каждой последней секундой до своего оргазма и всеми оставшимися своими внутренними резервами. Чэнь Цзяюй сжимал руками ягодицы и бёдра Фан Хао, проникая своим членом в самую глубину тела, а затем кончил прямо внутрь.

Фан Хао даже не вспомнил, что Чэнь Цзяюй в этот раз не использовал защиту, пока не осознал это позже. Он чуть не сбросил его с себя от неожиданности.

— Кто разрешил тебе кончать внутрь? — голос Фан Хао был хриплым, шея и лицо покраснели. Но в тоне не чувствовалось ни малейшей угрозы.

Чэнь Цзяюй мог только обнять его за плечи и помочь ему добраться до ванной, чтобы всё как следует вычистить. Но как только его длинные, с мозолями на пальцах, руки коснулись Фан Хао изнутри, тот почувствовал, что снова приближается оргазм.

— Почему ты сегодня такой чувствительный? — тихо засмеялся Чэнь Цзяюй. — Может, ещё разок?

На этот раз Фан Хао действительно не мог.

— Нет, сегодня уже не получится, — сказал он. — Ты был слишком страстным.

Чэнь Цзяюй любил слышать такие слова, но в этот раз остановился и открыл кран, чтобы помочь помыться.

Бурная страсть сегодняшней ночи оставила следы. Сейчас молочно-белая сперма, смешанная со смазкой и водой из душа, стекала между ягодицами вниз по внутренней стороне бёдер Фан Хао. Он встал, взглянул в зеркало и увидел на своей спине чёткие красные отпечатки от пальцев. Чэнь Цзяюй это обожал; заниматься любовью с Фан Хао было для него как завоевание. Видеть, как всё его обычное спокойствие и сдержанность превращаются в безграничную страсть, которая, в свою очередь, поглощала и самого Чэнь Цзяюя, оставляло ощущение победы. Фан Хао, держа его член, держал в своих руках и его сердце.

Чэнь Цзяюй понял, что не может больше думать об этом, потому что, если продолжит, то снова возбудится. Он закрыл глаза, очищая Фан Хао от спермы, одновременно повторяя про себя шаги предполётной проверки. Обычно, повторение этих процедур помогало успокоить его сердцебиение и унять его желания. Но сегодня этот трюк уже не сработал. Они с Фан Хао только недавно выполнили всю эту последовательность в симуляторе, и теперь, сколько бы он это ни повторял, его сердце не хотело останавливаться.

Пропасть

Глава 63. Пропасть.

С того дня, когда Фан Хао, казалось, разрешил его внутренний конфликт, Чэнь Цзяюй всё равно чувствовал, что прощения не последовало. Возможно, потому что его обман казался Фан Хао слишком болезненным, словно в ровной земле внезапно образовалась глубокая пропасть. Чэнь Цзяюй осознал, что в следующие две недели они так и не смогли вернуться к прежнему уровню близости и взаимной зависимости.

Это ощущение впервые появилось на той неделе, когда Чэнь Цзяюй дважды предупреждал Фан Хао о своих вечерних визитах, но тот каждый раз отвечал, что слишком устал после работы и просил перенести встречу. Чэнь Цзяюй понимал его, так как эти дни совпали с началом экономического форума «T20». Самолёты глав государств из двадцати стран приземлялись один за другим в Дасине. Поначалу он не придал этому большого значения. Хотя они и виделись редко, их ежедневная переписка и звонки не прекращались.

В то же время Чэнь Цзяюй узнал от Фан Хао, что Фан Жолань с двумя своими подругами собирались в отпуск в Южную Корею. Проявив заботу, он предложил помочь с билетами, используя свою корпоративную скидку. Сначала Фан Хао пытался отказаться, но Чэнь Цзяюй настоял, аргументируя это тем, что иначе скидка пропадет, так как в Японию они с родителями уже съездили и больше в этом году никуда не полетят. В итоге Фан Хао сдался.

Изначально Чэнь Цзяюй сказал, что скидка составляет 40%, и Фан Хао перевёл оставшуюся сумму. Фан Жолань и ее подруги летели бизнес-классом из Пекина в Инчхон. И на этот раз благодарности достались не только Фан Шэнцзэ, но и Фан Хао. Когда самолёт оторвался от земли, Фан Жолань гордо заявила:

— Без командования моего сына ни один самолёт не взлетел бы.

Сказав это, она отправила Фан Хао сообщение:

[Когда вернёмся, я угощу Сяо Чэня за его помощь.]

Они летели авиакомпанией Air China, и Фан Жолань догадалась о роли Чэнь Цзяюя без лишних слов.

В тот момент Фан Хао беседовал с Чжоу Цичэнем в терминале Т3 и вдруг задумался. Он решил узнать у того, как устроена система льготных и бесплатных билетов. Чжоу Цичэнь объяснил, что скидки 40% или бесплатные билеты предназначены для членов семьи и что их можно использовать лишь на свободные места. Такие льготные билеты можно было купить только за два дня до вылета и при наличии мест. Например, билет, который Чжоу Цичэнь нашёл для Фан Хао из Пекина в Шанхай, был бесплатным, потому что за день до вылета он остался невостребованным. Маршрут Фан Жолань был популярным, и теперь, оглядываясь назад, Фан Хао вспомнил вопрос Чэнь Цзяюя: «Обязательно ли билеты должны быть на одиннадцатое число?». Он осознал, что если бы они покупали билеты за два дня до вылета, вероятно, этих билетов бы уже не было. Так что Чэнь Цзяюй явно оплатил их из своего кармана, и скидка составила не 40%, а всего 10%, как сотруднику компании.

Фан Хао было обидно, и он без утайки сказал Чэнь Цзяюю:

— Если ты не мог взять билеты со скидкой, так и надо было сказать! И пусть бы моя мама сама их оплачивала.

Чэнь Цзяюй был не из тех, кто умел признавать, что он неспособен что-то сделать. Как только он что-то обещал, он делал всё возможное, чтобы выполнить своё обещание. Это объясняло, почему о нём никогда не говорят плохо. Но сейчас Фан Хао почувствовал, что Чэнь Цзяюй излишне потратился.

Привычка Чэнь Цзяюя тратить на него деньги действительно была проблемой. Размышляя, Фан Хао осознал, что, возможно, Чэнь Цзяюй пытался купить чувство безопасности. Например, подарив дорогую кофемашину на день рождения, он надеялся на особые отношения в то время. Или роскошные часы стоимостью десятки тысяч он подарил после того, как не смог провести с ним праздники. Но на самом деле Фан Хао хотел не расточительности, а взаимного доверия, поддержки и качественно проведённого вместе времени. С детства Фан Жолань учила его, что деньги не важны, а вот заботы должно быть достаточно.

Но сказать это прямо Чэнь Цзяюю означало бы отвергнуть его добрые намерения. Он не нашёл подходящего момента для такого откровенного разговора с Чэнь Цзяюем, и между ними продолжали возникать неловкие моменты.

На второй неделе после инцидента с симулятором Чэнь Цзяюй вернулся из Гуанчжоу и запросил разрешение на посадку на взлетно-посадочной полосе L17, которое Фан Хао отклонил.

— L17 зарезервирована, не запрашивай её сейчас.

Чэнь Цзяюй послушно согласился и приземлился на полосе 01.

Когда он встретился с Фан Хао в терминале Т1, чтобы забрать его и поехать к нему домой, Чэнь Цзяюй задумался, стоит ли поднимать эту тему.

В итоге, первым нарушил молчание Фан Хао.

— Сегодня улетели спецборты, которые прилетали на экономический форум, — сказал он.

Чэнь Цзяюй слышал об этом по радиосвязи на подходе.

— Да, я знаю, — ответил он.

— Когда ты делал свой запрос, ты надеялся, что я одобрю его, потому что это ты? — прямо спросил Фан Хао.

— Наверное, немного, — подумав, честно признался Чэнь Цзяюй.

Фан Хао вздохнул.

— Перед тобой на L17 должен был приземлиться спецборт премьер-министра Казахстана, — объяснил Фан Хао, — а также чартерные рейсы сотрудников Азиатского экономического форума, у которых был приоритет. Это было распоряжение руководства.

Чэнь Цзяюй лишь промолчал. Он всё понимал.

Но, видя это молчание, Фан Хао быстро добавил:

— Работа есть работа, а личные чувства — это личные чувства. Изначально я не хотел отношений с кем-то из нашей сферы именно из-за этих сложностей.

Фан Хао, действительно, хотел сказать Чэнь Цзяюю, что ему следует пересмотреть свои ожидания: он будет управлять подходом так, как должен, и не станет предоставлять специальных привилегий только потому, что Чэнь Цзяюй — в воздухе. Он считал, что достаточно ясно изложил свою позицию и не желал повторяться, поэтому лишь в общих чертах обрисовал свои принципы.

Чэнь Цзяюй помолчал немного.

— Теперь понял, — сказал он.

На самом деле, Фан Хао сейчас первым поднял вопрос о посадке на L17; Чэнь Цзяюй и не собирался это обсуждать. Это была не такая уж большая проблема — приземлиться на полосе 01, просто на десять минут дольше. И он не хотел, чтобы эти десять минут повлияли на их настроение. Но раз Фан Хао поднял этот вопрос, его комментарий о чувствах показался Чэнь Цзяюю странным. Будто Фан Хао не был уверен в их отношениях, как будто они начали эти отношения неправильно. Чэнь Цзяюю было неприятно такое слышать, но он не хотел злить Фан Хао, поэтому промолчал.

Увидев, что Чэнь Цзяюй ничего не говорит, Фан Хао не нашёл, что ещё сказать. Так что оставшееся время в пути они больше не разговаривали. Как и во многие другие разы, Фан Хао чувствовал, что они с Чэнь Цзяюем, кажется, затронули тему, которая могла вызвать конфликт. И, как обычно, это закончилось тем, что Чэнь Цзяюй просто шёл на уступки, но они так и не обсудили как следует этот вопрос до конца. Такие неразрешённые ситуации оставляли у Фан Хао чувство неудовлетворённости.

В тот вечер они собирались готовить вместе, но Фан Хао был очень уставшим, поэтому они просто заказали доставку еды. После ужина они посмотрели телевизор, а затем легли в кровать. Рука Чэнь Цзяюя забралась под футболку Фан Хао, лаская его живот и грудь, но тот схватил его за запястье и убрал руку. Он был слишком уставшим и не хотел начинать ничего перед сном. Фан Хао редко отказывал Чэнь Цзяюю в интимной близости; в большинстве случаев они были на одной волне, как в сексе, так и в желании заниматься им. Сегодня было исключение.

Чэнь Цзяюй, конечно, уважал его решение и убрал руку. Но остаток ночи он спал плохо. А после четырёх утра его разбудил мусоровоз под окном, и он так и не смог больше заснуть. Чэнь Цзяюй не виделся с Фан Хао несколько дней и был почти уверен, что Фан Хао просто медленно адаптировался, учитывая его действительно напряжённый график. Но после сегодняшнего разговора в машине и нежелания Фан Хао заниматься сексом или даже просто готовить вместе, Чэнь Цзяюй начал сомневаться. Он чувствовал, что их роли поменялись: раньше Фан Хао тянулся к нему, когда он находился далеко в Японии, а теперь это он тянулся к Фан Хао.

Так что на следующее утро, когда Фан Хао стоял у кофемашины и засыпал в неё молотый кофе, Чэнь Цзяюй наблюдал за ним со скрещенными на груди руками, опёршись о дверной косяк.

— Ты всё ещё злишься на меня? — вдруг спросил он.

— Не злюсь, но... тебе нужно дать мне время, — посмотрел на него спокойно Фан Хао.

Ему нужно было время, чтобы вновь выстроить доверие. Но это также должно было базироваться на достаточном количестве времени, проведённом вместе.

Чэнь Цзяюй протянул ему две чашки для кофе.

— Уже прошло две недели, ты... что ты хочешь, чтобы я сделал? — сказал он.

Фан Хао в тот момент не смог придумать хорошего ответа, и вопрос повис в воздухе.

— Ладно, забудем, как будто я и не спрашивал, — произнес Чэнь Цзяюй, увидев, что Фан Хао молчит.

— Спросил — значит спросил. Задать вопрос — это значит заботиться, давай обсудим это, — настаивал Фан Хао, — Я не медлю и не отмахиваюсь, просто действительно ещё не знаю, что тебе ответить.

В этот момент Чэнь Цзяюй получил звонок от Ван Сяна. Зная, что речь пойдет о расписании, он принял звонок в гостиной. Ван Сян сначала поблагодарил Чэнь Цзяюя за тренировки на тренажере с Ван Жуньцзэ. Хотя Чэнь Цзяюй понимал, что Ван Сян был просто вежлив, он всё же взглянул в сторону Фан Хао, прежде чем ответить.

— Всё нормально, не стоит благодарности. Уверен, Жуньцзэ справится с экзаменом, он просто создан для полётов.

Когда Ван Сян закончил с благодарностями, он перешёл к делу.

— Завтра днём рейс из Пудуна задерживается на два часа, Юэ Дачао нужно сменить рейс на завтрашний вечер, чтобы вернуться в Пекин.

Чэнь Цзяюй проверил расписание на своём телефоне; действительно, утром он должен был лететь с Юэ Дачао из Пекина в Шанхай, и оба должны были вернуться в два часа дня. Родители Юэ Дачао жили в Шанхае, о чём Чэнь Цзяюй тоже знал, поэтому он согласился.

— Если Юэ Дачао не полетит, ты нашел кого-то на замену? Если нет, я тоже могу поискать.

— Не нужно, — ответил Ван Сян, — я спросил в шанхайской группе WeChat, и капитан Дуань откликнулся. Он и Юэ Дачао поменялись местами.

— Капитан Дуань? — спросил Чэнь Цзяюй.

— Да, Дуань Цзынчу, — подтвердил Ван Сян, — вы вместе уже летали.

Чэнь Цзяюй на мгновение задумался. Ван Сян, вероятно, не знал об их прошлых разногласиях.

— Он уже стал капитаном? — заметил Чэнь Цзяюй.

— Да, в прошлом месяце, — ответил Ван Сян. — Он был первым из своей группы.

В его словах чувствовался намёк, но Чэнь Цзяюй не стал развивать эту тему. Он сдвинул расписание на два часа вперёд и затем повесил трубку.

После того как разговор закончился, Фан Хао внезапно спросил:

— Дуань Цзынчу снова полетит с тобой?

Чэнь Цзяюй не собирался лгать, зная, что Фан Хао слышал основные моменты разговора, и просто кивнул.

— И ты согласился? — нахмурил брови Фан Хао.

— Это часть плана полётов, я не могу отказаться, — объяснил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао всё ещё хмурил брови, его выражение лица было весьма серьёзным.

— Этот Дуань Цзынчу…

Он вспомнил, что Чэнь Цзяюй рассказывал ему две недели назад. Хотя улик было мало, соединив факты воедино, даже самый несообразительный человек мог догадаться, что Дуань Цзынчу мешал ему из-за кулис.

— Всё будет в порядке, — уверенно ответил Чэнь Цзяюй, — он просто любит выпендриваться на публике. Но в кабине пилота он не осмелится мне перечить.

Это был вывод, к которому он пришёл в день инцидента с посадочными огнями. Хотя у Дуань Цзынчу были влиятельные родители, Чэнь Цзяюй не верил, что он посмеет ввязываться в серьёзные интриги против него. Всё, что он мог — это использовать общественное мнение для создания неприятностей, как это было со статьёй в Weibo. В конце концов, Чэнь Цзяюй был гражданским пилотом. Его зарплата зависела от отработанных часов. Поэтому, хотя Чэнь Цзяюй и был раздражён, он не воспринимал мелкие махинации Дуань Цзынчу всерьёз. Более того, у него были такие руководители, как Ду Лисэнь и Лю Жуй, которые поддерживали его, так что Дуань Цзынчу не мог слишком разгуляться. К тому же, Ван Сян просто предложил замену в группе WeChat, и Чэнь Цзяюй предполагал, что он не уточнял, с кем именно Дуань Цзынчу должен будет лететь. Так что встреча с Дуань Цзынчу, скорее всего, была чистой случайностью.

Но Фан Хао так не думал.

— Может, тебе всё же не стоит с ним лететь?

Чэнь Цзяюй почувствовал, что Фан Хао, возможно, не понял его логики, и пояснил ещё раз:

— Это просто замена, такие вещи случаются каждую неделю. Это случайное совпадение.

— Нельзя ли поменять рейс и тебе? — продолжал настаивать Фан Хао.

Было семь часов утра, и Чэнь Цзяюй, не проснувшись до конца и ещё не взбодрившись кофе, почувствовал головную боль.

— Замена, о которой идёт речь, — уже завтра. Я уже согласился по телефону и что-то снова менять, значит заставить кого-то искать замену, — он говорил медленно, глядя на Фан Хао, и затем добавил последний аргумент. — К тому же, ты же сам не любишь никаких исключений?

Упорство и серьёзность Фан Хао были его достоинствами в 99% случаев. Но оставшийся 1%, когда это упорство применялось неуместно, немного раздражало. Особенно, когда это касалось вопросов лётной деятельности, которую Чэнь Цзяюй особенно ценил.

Фан Хао не очень любил, когда ему напоминали об исключениях, это было для них уже пройденным этапом, поэтому он просто ответил:

— Это не то же самое.

Чэнь Цзяюй пытался сдержаться.

— Ладно. Я полечу с ним только этим рейсом.

Он не хотел говорить слишком резко, и никогда не говорил жёстких слов в адрес Фан Хао.

Видя, что его слова не возымели эффекта, Фан Хао, разочарованный, почувствовал себя загнанным в угол.

— Хорошо, делай как знаешь.

Сказав это, он начал собирать свои вещи, чтобы уйти на работу.

— Не будь таким, ладно? — Чэнь Цзяюй увидел, как настроение Фан Хао резко ухудшилось.

Он собирался поспать подольше, но теперь, похоже, было неуместно задерживаться дома у Фан Хао.

Фан Хао был взволнован: во-первых, он не знал, как ответить на утренний вопрос Чэнь Цзяюя о том, чего он хочет; во-вторых, его раздражало, что Чэнь Цзяюй полностью игнорировал его мнение. Он несколько раз возвращался в комнату, то забывая взять пальто, то бутылку с водой, а присутствие Чэнь Цзяюя у двери только мешало ему думать.

Видя, что Фан Хао не отвечает, Чэнь Цзяюй добавил:

— Может, я отвезу тебя на работу?

Фан Хао даже не подумал об этом, пока Чэнь Цзяюй не предложил. После этих слов Фан Хао повернулся, взял ключи от машины в прихожей и сказал:

— Не надо, я сам поеду.

Звон ключей был довольно резким — отказ был очевиден. Чэнь Цзяюй только тихо вздохнул.

Он уже не собирался продолжать этот разговор, но когда рука Фан Хао коснулась дверной ручки, он не смог сдержаться.

— Как долго ты собираешься меня наказывать? Дай мне какой-то конкретный ответ, пожалуйста.

— Я... — Фан Хао замялся, затем опустил глаза на свои часы и сказал чуть мягче, — Я не это имел в виду. Мне нужно идти, поговорим вечером.

Чэнь Цзяюй отметил, что Фан Хао всё ещё носил свои старые часы.

Следующей ночью бессонницу испытывал уже Фан Хао. У него было время успокоиться и подумать. Хотя это именно Чэнь Цзяюй поступил неправильно, скрыв от него все свои эмоции и поступки, своё смятение в тот день Фан Хао частично связывал с другими факторами. Если бы Чэнь Цзяюй в тот день сидел в ресторане после тренировки на тренажёре с пятидесятилетним толстяком, сам факт обмана имел бы тот же вес, но без дополнительного привкуса. Но Ван Жуньцзэ был высоким и красивым, с загорелой кожей и короткими волосами. Он выглядел подтянутым жизнерадостным парнем. Если бы он не был гетеросексуалом, он мог бы быть на месте Фан Хао. Фан Хао не мог контролировать эти свои мысли, вспоминая инцидент с изменой Лу Цзявэя, когда он оставался в неведении от начала и до самого конца. А когда занавес был внезапно поднят, он чувствовал себя униженным и раздавленным. Фан Хао долго не хотел признавать это, но теперь он понял, что это странное ощущение было предательством. Он простил Чэнь Цзяюю его скрытность, но не простил предательства. Однако это «предательство» также было обвинением, которое Фан Хао наложил на Чэнь Цзяюя, исходя из собственного опыта и крайне личных эмоций. Чэнь Цзяюй не понимал сейчас Фан Хао, потому что пытался собрать неполный пазл. А самые важные детали оставались в руках Фан Хао. Это было несправедливо по отношению к Чэнь Цзяюю.

Из-за утренней ссоры Чэнь Цзяюй ушёл в спешке, заперев за собой дверь. Постель была застелена, но футболка, в которой он спал, была сложена на спинке стула у письменного стола. Фан Хао взял её в руки, на ней был лёгкий запах его одеколона. Когда Фан Хао был у Чэнь Цзяюя дома, он не обратил внимания, какой это был бренд, но он подходил ему — глубокий аромат древесины напоминал величественные деревья в зимнем лесу или тёплый огонь в камине. В этот момент, совершенно неуместно, Фан Хао захотел заняться любовью с Чэнь Цзяюем.

Фан Жолань всегда учила его, что плохие мысли нельзя оставлять на ночь. Подумав об этом Фан Хао взял телефон и отправил Чэнь Цзяюю сообщение:

[Цзя-гэ, ты уже спишь?]

Через некоторое время он отправил ещё одно:

[Если не спишь, позвони мне].

Он подумал, что все эти мысли, удручающие его сердце, рано или поздно должны выйти на свет, так что лучше он сам начнёт разговор.

Но Чэнь Цзяюй не ответил. На этот раз он уснул первым.

Оказалось, что многолетняя мудрость и жизненный опыт Фан Жолань были не напрасны, потому что уход Чэнь Цзяюя сегодня утром чуть не стал окончательным.

Закрылки

Глава 64. Закрылки.

Международный аэропорт Пудун в Шанхае.

Через пять минут после того, как Чэнь Цзяюй зарегистрировался, он увидел, как Дуань Цзынчу медленно шагает с другой стороны коридора. Он поздоровался с Чэнь Цзяюем, но, возможно, из-за событий последних двух месяцев, Чэнь Цзяюй почувствовал, что его улыбка была неискренней.

Несмотря на сложившуюся ситуацию, они были не первым экипажем в их сфере, столкнувшимся с внутренними конфликтами. Долгая работа в одной компании иногда приводит к конфронтации и личной неприязни. Чэнь Цзяюй всё равно верил, что каждый должен добросовестно выполнять свои обязанности на работе, также как и он сам.

С таким настроем они с Дуань Цзынчу и продолжили выполнять свои задачи.

Работа пилота может казаться престижной, но этот престиж ограничивается несколькими минутами взлёта и посадки. В действительности, ежедневная работа пилота чрезвычайно утомительна, и каждое действие должно быть выполнено правильно. Чэнь Цзяюй по радиосвязи связался с диспетчером, чтобы подтвердить время вылета, спросил, есть ли ограничения воздушного движения, вызвал топливозаправщик и машину для удаления отходов, обошёл самолёт для проверки фюзеляжа, понаблюдал за заправкой на земле, а затем поднялся на борт, чтобы пересмотреть маршрут и навигационные данные на панели управления самолёта. Наконец, он сверил документы, содержащие информацию о грузе, пассажирах и экипаже на борту самолёта и сообщил диспетчеру о готовности к взлёту перед закрытием дверей.

Выполняя всё это с таким вторым пилотом, как Юэ Дачао, с которым у него были хорошие отношения и высокая степень взаимопонимания, время пролетало быстро. Но с Дуань Цзынчу казалось, что прошло два часа. К счастью, в команде бортпроводников были Чэн Сюань и Ян Фэйфэй, с которыми он уже работал, и это делало процесс предполётной подготовки более гладким.

Из-за предыдущего инцидента в диспетчерской вышке аэропорта Пудун почти все прилёты и вылеты сталкивались с задержками и ограничениями воздушного движения, с наземным ожиданием не менее сорока пяти минут. Чэнь Цзяюй ничего не мог с этим поделать, кроме как ждать. В кабине пилотов царила неловкая тишина. Он достал телефон и взглянул на него. Утром он видел сообщение в WeChat от Фан Хао, но в пять утра он спешил в аэропорт, а затем, едва успев зарегистрироваться, начал предполётную подготовку. Только после выполнения первого рейса из Пекина в Шанхай у него появилась возможность быстро ответить:

[Вечером, когда вернусь в Пекин, поговорим].

Сейчас у него было время, но не было сил думать о личных делах.

Когда наземные службы собирались отцепить тягач, Дуань Цзынчу вдруг сказал:

— Цзя-гэ, сегодня я буду пилотировать.

Чэнь Цзяюй повернулся и посмотрел на него. Когда он должен был лететь с Юэ Дачао этим рейсом, по плану Чэнь Цзяюй был за штурвалом. И ему было бы всё равно, если Юэ Дачао предложил бы поменяться ролями. Пилотировать и контролировать полёт — это разные обязанности, но обе очень важные. Однако Дуань Цзынчу...

Дуань Цзынчу, казалось, понял его сомнения и добавил:

— По поводу инцидента с посадочными огнями… я не справился тогда должным образом. Дай мне сегодня всё исправить.

Чэнь Цзяюй подумал: «Неужели у него действительно проснулась совесть? Независимо от степени его искренности, при таком раскладе я могу только согласиться».

— Ладно, лети ты, — сказал он.

Всё равно в техническом журнале требуются подписи обоих.

2 часа 25 минут полёта пролетели быстро, с тех пор, как они поднялись в воздух. Войдя в регион Северного Китая, Чэнь Цзяюй поднялся со своего кресла, чтобы воспользоваться туалетом. Хотя Дуань Цзынчу был за штурвалом, на крейсерской высоте самолёт находился на автопилоте, и пилоты часто ходят в туалет посреди полёта — это нормальная процедура. Войдя в туалет, он почувствовал, как самолёт слегка содрогнулся — это была не турбулентность, а вибрация, продлившаяся около двух секунд, после чего всё успокоилось.

Когда Чэнь Цзяюй вышел из туалета, он столкнулся с Ян Фэйфэй, которая спросила, не хочет ли он поесть или выпить воды. Чэнь Цзяюй немного хотелось пить, но, вспомнив недавнюю вибрацию, он не мог полностью расслабиться и сказал, что всё в порядке, желая поскорее вернуться в кабину.

Вернувшись, он спросил Дуань Цзынчу:

— Что только что произошло?

— Ничего, — взглянув на него, ответил тот.

Чэнь Цзяюй его ответ не успокоил. Он сам проверил приборы и убедился, что всё в порядке — кроме того, что они теперь летели чуть выше. На высоте 11 000 метров был встречный ветер со скоростью сто узлов, поэтому они запросили высоту 12 000 метров, почти максимально допустимую для Boeing 737. Чем выше, тем меньше плотность воздуха и тем выше скорость. Эта высота была одобрена Восточным районом управления воздушным движением.

Примерно через час после входа в региональное управление Северного Китая, за сорок минут до посадки, Чэнь Цзяюй обнаружил проблему. Он несколько раз проверял приборы, и обычно, если были какие-либо отклонения, то приборы и индикаторные лампы показали бы это. Но на этот раз проблема была в другом. Он заметил, что рычаг управления закрылками не находится в нулевом положении, а указывает на отметку в два градуса.

— Ты что!.. — Чэнь Цзяюй был ошеломлён.

Дуань Цзынчу выпустил закрылки на два градуса на крейсерской высоте! Предкрылки, конечно, были закрыты. Среди опытных капитанов Boeing 737 были те, кто действительно знал об этом трюке. Но он был неподтверждённым. Трюк заключался в том, что при выпуске закрылков на два градуса без предкрылков самолёт может лететь немного быстрее и экономить топливо. Поскольку его отец был опытным пилотом, Чэнь Цзяюй слышал об этом, но никогда не видел, чтобы кто-то из опытных капитанов так поступал, особенно на такой высоте. Это уже давно стало нарушением.

Его мозг чуть не взорвался.

— Убери закрылки! — строго сказал Чэнь Цзяюй.

Дуань Цзынчу был далеко не простым человеком: либо он пренебрегал своими обязанностями, либо делал сверх необходимого, как сейчас. Независимо от того, использовал ли он этот трюк регулярно или воспользовался отсутствием Чэнь Цзяюя, чтобы его подставить — в любом случае это было ужасно.

Дуань Цзынчу посмотрел на него, вероятно, не ожидая, что Чэнь Цзяюй заметит неправильное положение закрылков до выполнения контрольного списка при посадке.

— Убираю, — сказал он и приступил к возвращению закрылков в исходное положение.

Однако Чэнь Цзяюй сразу же заметил, что самолёт начал слегка крениться — левое крыло опускалось. Штурвал явно отклонялся в сторону. Автопилот изо всех сил старался поддерживать положение самолёта, что указывало на структурные проблемы.

Дуань Цзынчу понял, что что-то не так, и закричал:

— Что происходит? — в его голосе слышалась паника.

— Отключай автопилот!

Чэнь Цзяюй принял решение мгновенно. Видя, как левое крыло опускается всё больше, полагаться на автопилот для поддержания положения самолёта было не выходом. Нужно было устранить проблему вручную.

Отключив автопилот, несмотря на готовность, Чэнь Цзяюй был потрясён резкими движениями самолёта. Самолёт начал крениться влево: от 15 градусов до 30, затем 45 и, наконец, 50 градусов, принимая позу пикирующего бомбардировщика. В следующую секунду, из-за структурного дисбаланса, самолёт начал пикировать.

— Блять! — Чэнь Цзяюй закричал, — Правая педаль*!

* Самолёт управляется штурвалом и педалями. Штурвал используется для управления креном и тангажом (наклон вверх-вниз), а педали руля направления — для управления рысканием (поворот влево-вправо).

***

Аэропорт Дасин, Пекин, центр управления воздушным движением.

(Напомню, это не диспетчерская подхода, где работает Фан Хао, а центр управления воздушным движением. Они занимаются контролем и координацией всех воздушных судов в определённом воздушном пространстве, пока самолёт ещё не подлетел в зону контроля подходом аэропорта)

Ван Юань, дежурный диспетчер, увидел на радаре, что высотомер рейса China Airlines 1713 изменился. Когда рейс Чэнь Цзяюя вошёл в регион Северного Китая, они запросили высоту 12000. Даже контролируя десять других самолётов, он не забыл об этом.

Ван Юань сразу взял микрофон и вызвал China Airlines 1713 по радиосвязи:

— China Airlines 1713, China Airlines 1713, подтвердите высоту.

В мгновение ока самолёт упал с 12 000 до 10 010 метров.

Но канал оставался безмолвным, никакого ответа от China Airlines 1713 не последовало.

— China Airlines 1713, вызывает Пекин. Подтвердите высоту 9500.

Сердце Ван Юаня упало. Транспондер China Airlines 1713 был включён, но ответа не было. Неужели...

Чувствуя беспокойство, но не имея возможности связаться, он связался с другими самолётами в своей зоне.

— Southern 588, пожалуйста, вызовите China Airlines 1713 на этом канале.

Капитан Southern 588 отозвался:

— China Airlines 1713, China Airlines 1713, это Southern 588, Пекин вызывает вас.

— China Airlines 1713, China Airlines 1713, вызывает Пекин.

Наконец, четыре или пять самолётов одновременно вызвали рейс Чэнь Цзяюя, но ответа всё равно не было.

На радаре в диспетчерской высота China Airlines 1713 стремительно снижалась, цифры обновлялись каждое мгновение. Boeing 737 падал со скоростью 125 метров в секунду, перевернувшись более чем на 540 градусов*.

* Это полтора оборота корпуса самолёта.

В Пекинском центре управления царил хаос. Эта сцена была более беспорядочной и нервирующей, чем инцидент со столкновением в аэропорту Пудуна. Тогда атмосфера в диспетчерской была молчаливой и застывшей, потому что авария произошла за считанные секунды. А сейчас, пять минут молчания на радиоканале и неопределённость накаляли обстановку. Механическая неисправность? Намеренные действия экипажа? Захват самолёта? Помимо тех, кто был на дежурстве, все остальные уставились на экраны, затаив дыхание. Несколько руководителей ринулись в диспетчерскую подхода, телефоны звонили без умолку, координируя аварийные службы и готовясь к худшему, вызывая диспетчеров подхода и вышку.

Через три минуты тишина и спокойствие в диспетчерской подхода были нарушены. Фу Цзысян получил звонок от одного из диспетчеров регионального центра управления, и через три секунды ответил в трубку:

— China Airlines 1713? Какая у них сейчас высота?

Звонок длился всего десять секунд, но позже Фан Хао, также находившийся в диспетчерской, вспомнил, что эти десять секунд почти изменили его жизнь.

С мрачным выражением лица Фу Цзысян сказал:

— China Airlines 1713 падает, экипаж не отвечает, и теперь самолёт вышел из зоны центра управления воздушным движением.

Самолёт сначала находился в зоне ответственности центра управления воздушным движением, который контролирует движение самолётов на больших высотах и на маршруте. Затем он должен был перейти в зону управления подходом, которая контролирует самолёты на подлёте к аэропорту и при заходе на посадку. Потеря связи произошла, когда самолёт пересекал границу между зонами управления воздушным движением и управления подходом.

— Я возьму управление на себя, — сказал уверенно Фан Хао.

Хотя это было редкостью, но он сталкивался с подобными ситуациями около десяти раз в год и это не было для него чем-то новым. Сегодня не было времени проверять списки экипажа, но у Фан Хао было ужасное предчувствие. Он знал номер рейса China Airlines 1713 и знал, что Чэнь Цзяюй летит из Пудуна в Дасин. Хотя по времени рейс немного опаздывал, до этого он не видел рейс Чэнь Цзяюя в своём секторе. Один и тот же авиаперевозчик, одно и то же время — очень маловероятно, что это другой рейс. Мысль о том, кто мог его пилотировать на высоте десять тысяч метров, ударила его как взрывная волна, разрывая его сознание на части. Но он должен был взять себя в руки, сосредоточившись на текущей задаче. Независимо от того, был ли это Чэнь Цзяюй или нет, в неисправном самолёте находилось ещё более 130 человек, требующих полной поддержки диспетчеров. Он не мог паниковать.

— Фан Хао? — отозвался Фу Цзысян, заметив его серьёзное выражение лица, — Ты возьмёшь управление?

Сектор 01, за который отвечал Фан Хао, охватывал восточную часть воздушного пространства, включающую маршрут захода на посадку рейса China Airlines 1713.

Фан Хао нахмурился, кивнул, но его глаза оставались прикованы к экрану радара.

— Да, контролируй свой сектор.

Ему нужно было освободить пространство, и Фу Цзысян, поняв это, начал координацию без лишних слов.

Фан Хао начал направлять самолёты в зоне управления, чтобы избежать столкновения. Сидя на своём месте, его плечи были неподвижны, он полностью был сосредоточен на управлении. Команды одна за другой выходили из микрофона.

— Shanghai Airlines 1882, поверните направо на курс 090 для вылета.

— Hainan 3124, поверните налево на курс 255, наберите высоту 6000 для избегания.

— China Eastern 570, немедленно прервите посадку.

— Phoenix 1009, прекратите заход на посадку, выполните заход на второй круг.

— United 880, уходите на второй круг! Немедленно уходите на второй круг!

Закончив все эти инструкции, он взглянул на оранжевую метку на радаре захода — высота стабилизировалась на 6500 метрах!

Фан Хао взял микрофон и лично вызвал экипаж:

— China Airlines 1713, Пекинский подход, радаром обнаружен, — никто не заметил, что его голос слегка дрожал.

***

— Выравнивай!

На крейсерской высоте Чэнь Цзяюй нажал на правую педаль, но самолёт продолжал крениться. Он почувствовал ускорение, превышающее 1G [прим.1], которое тянуло его из кресла и давило на спину. Однако он был последней линией защиты для этого самолёта и должен был выдержать. Дуань Цзынчу, изначально пытавшийся тайно выполнить запрещённое действие и подставить Чэнь Цзяюя, не ожидал проблем с закрылками и таких последствий. Теперь он дрожал, следуя командам Чэнь Цзяюя, чтобы спасти самолёт.

«Угол крена! Угол крена! [прим. 2]» — непрерывно звучал сигнал тревоги в кабине.

Чэнь Цзяюй заставил себя глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Изначально они находились на высоте 12 000 метров, при таком темпе снижения у них оставалось не так много времени до столкновения с землёй. Но высота была их преимуществом. Чем выше они летели, тем больше было времени исправить ситуацию. Но чем дольше они летели носом вниз, тем быстрее они ускорялись, потенциально превышая скорость звука и входя в неконтролируемый штопор, это было смертельно опасно. Снижение скорости было первостепенной задачей.

— Выпустить спойлеры, — сказал Чэнь Цзяюй.

Со спойлерами сопротивление увеличилось, скорость снижения немного уменьшилась, но самолёт ещё не выровнялся.

— Выпускать шасси? — дрожащим голосом спросил Дуань Цзынчу.

— Ещё нет, — ответил Чэнь Цзяюй. — Уменьшить тягу.

Если спойлеры не помогали, то уменьшение тяги двигателей могло помочь. Они так же могли выпустить шасси в воздухе, чтобы увеличить сопротивление.

И действительно, через две секунды после уменьшения тяги самолёт прекратил трястись и начал выравниваться. Без помощи автопилота Чэнь Цзяюй сосредоточился на управлении штурвалом и педалями, чтобы стабилизировать самолёт. Теперь угол атаки самолёта [прим. 3] был слишком велик, снова сработала тревога в кабине.

Чэнь Цзяюй произнёс свои действия:

— Опускаю нос, — комментировал Чэнь Цзяюй свои действия. — Скорость?

— Скорость 180 узлов, — уточнил Дуань Цзынчу.

Наклоняя нос вниз, почти в течение минуты ужасного снижения они наконец стабилизировались на высоте 7200 метров.

Дуань Цзынчу посмотрел на приборы.

— Индикатор закрылков пятой секции не горит, — сообщил он.

— Понял, — голос Чэнь Цзяюя был напряжённым.

Он сосредоточился на поддержании горизонтального полёта, проверяя индикатор угла наклона и угла тангажа [прим. 4]. После переворота на 540 градусов и полёта вниз пилоты очень легко могли потерять пространственную ориентацию, поэтому нужно было чётко видеть приборы и доверять им. Без автопилота всё возвращалось к классической тренировке; любая ошибка могла быть фатальной.

— Я сказал, пятая секция закрылков… — повторил Дуань Цзынчу.

Нельзя выполнять две задачи одновременно, и при выполнении всех этих действий Чэнь Цзяюй молчал примерно пять-шесть секунд.

— Я буду управлять полётом, ты выполняй контрольный список по заклиниванию закрылков, — сказал после этого Чэнь Цзяюй голосом, которого никогда раньше сам не слышал, — Если хочешь вернуться в Пекин живым, на этот раз делай всё правильно.

Чэнь Цзяюй анализировал ситуацию. Внезапное убирание закрылков вызвало мгновенный крен, скорее всего, из-за асимметрии закрылков. Если закрылок заклинило или он сломался, то закрылки полностью уберутся только на одном крыле. В результате с одной стороны крыла будет подъёмная сила, а с другой — нет, что при крейсерской скорости может вызвать серьёзный аэродинамический дисбаланс из-за разницы в два градуса. Возможно, именно из-за того, что неисправный закрылок был сорван во время падения, исправные закрылки успешно убрались, и самолёт восстановил равновесие и горизонтальный полёт.

Дуань Цзынчу не хотел разбить самолёт; Чэнь Цзяюй увидел это, когда он отключил автопилот. Он старался спасти ситуацию. Дуань Цзынчу хоть и был подонком, но не хотел умирать и забирать с собой сто тридцать пассажиров.

Завершив все полётные и аварийные процедуры, у Чэнь Цзяюя наконец-то появилось время воспользоваться радиосвязью. Самолёт был в неуправляемом падении около двух минут, а с учётом устранения неполадок и последующих критических операций, прошло более пяти минут молчания.

Канал был заполнен вызовами, но спасая ситуацию, не было времени отвечать. В случае аварии пилоты в первую очередь должны думать о пилотировании самолёта, а затем о радиосвязи. Теперь, когда полёт был стабилен, следующей целью была аварийная посадка.

Он взял микрофон, как делал это бесчисленное количество раз на тренировках и три года назад над Южно-Китайским морем, и объявил:

— Mayday, mayday, mayday! China Airlines 1713, заклинивание закрылков, запрашиваю посадку на самую длинную полосу Дасина.

Мгновение спустя прозвучал знакомый голос. Это был Фан Хао.

— China Airlines 1713, mayday получен, прямой заход на полосу L17.

Он был его штурвалом, его точкой опоры, его Полярной звездой.

На канале радиосвязи голос Фан Хао имел небольшие помехи, и Чэнь Цзяюй не мог разобрать его тон. Его собственный голос слегка дрожал.

— Пекинский подход… — Чэнь Цзяюй глубоко вздохнул, пытаясь восстановить спокойный тон, — Сообщите длину полосы L17. China Airlines 1713.

Чэнь Цзяюй знал взлётные полосы Дасина как свои пять пальцев, но хотел услышать подтверждение от Фан Хао, и хотел услышать его голос.

— Полоса L17 длиной 3 800 метров, ветер на земле 330 градусов, скорость 3 метра в секунду, вся длина полосы доступна, China Airlines 1713, — сказал Фан Хао.

— Заход на полосу L17, — подтвердил Чэнь Цзяюй, — посадка с убранными закрылками... начинаем сброс топлива. China Airlines 1713.

Закрылки, которые выдвигаются с задней кромки крыльев, обеспечивают подъёмную силу на низких скоростях для взлёта и посадки. С заклиниванием одного закрылка они не могли выдвинуть закрылки до стандартных 20 градусов или больше. Поэтому им предстоял заход на посадку на высокой скорости, чтобы избежать сваливания [прим. 5].

— Понял, начинайте сброс топлива, — ответил Фан Хао. Затем он глубоко вздохнул и спросил, — China Airlines 1713, угол закрылков?

— Ноль градусов, — Голос Чэнь Цзяюя был твёрдым.

Фан Хао замолчал на две секунды. Он хотел сказать многое, но всё свелось к одному слову:

— Понял. China Airlines 1713.

Чэнь Цзяюй открыл клапаны, сбрасывая избыточное топливо. В процессе сброса топлива он сделал объявление для пассажиров, объяснив механическую неисправность, но заверил их, что ситуация теперь стабильна. Затем он вызвал старшую бортпроводницу Чэн Сюань, чтобы выяснить ситуацию в салоне самолёта.

Чэн Сюань работала стюардессой уже десять лет, она оставалась профессиональной и спокойной.

— Пассажиры пристегнулись при первом крене, видимых серьёзных травм нет.

— Пройдите к правому крылу, проверьте в иллюминатор состояние пятой секции закрылков и общую ситуацию, — отдал указание Чэнь Цзяюй.

Голос Чэн Сюань дрожал — ей нужно было отстегнуть ремень безопасности и встать, чтобы проверить.

— Хорошо, — согласилась она.

— Не бойся, мы скоро приземлимся, — успокоил её Чэнь Цзяюй.

Через некоторое время Чэн Сюань подтвердила, что правые закрылки убраны, а его подозрения верны — пятая секция закрылков была сорвана. Даже если другие закрылки были в порядке, сбалансированная конфигурация была жизненно важной.

Чэнь Цзяюй взглянул на Дуань Цзынчу, который выполнял контрольный список. Тем временем команды Фан Хао для других самолётов, заходивших на посадку, были чёткими, и Чэнь Цзяюй их прекрасно слышал.

— China Airlines 1713, сброс топлива завершён, — сообщил Чэнь Цзяюй, закончив все процедуры.

— China Airlines 1713, продолжайте заход, — немедленно ответил Фан Хао, — скорость и высота на ваше усмотрение. Свяжитесь с вышкой на частоте 123.4.

А затем сказал два слова:

— До встречи.

Не прощай, а до встречи!

Им предстояло выполнить посадку без закрылков, которую Чэнь Цзяюй недавно отрабатывал на почти идентичном полноразмерном симуляторе 737-800. Тогда рядом с ним сидел Фан Хао, а сейчас он был на другом конце радиосвязи. Чэнь Цзяюй глубоко вздохнул, сосредоточившись на управлении и приборах. Скорость была 230 узлов, до точки касания оставалось пять морских миль...

Через три секунды после безопасного приземления в кабине раздались крики, плач, звонки. Страшные аэродинамические манёвры привели всех, включая экипаж, в состояние послеполётной эйфории. Они, наконец-то, могли поверить, что выжили и благополучно приземлились.

Но только Чэнь Цзяюй знал, что момент облегчения для него наступил гораздо раньше. На высоте 6000 метров, с фразой Фан Хао «Пекинский подход», он понял, что справился.

Самолёт ещё был в полёте, глиссада [прим.6] ещё не была захвачена, но его сердце уже было на земле.

Примечания переводчика:

В этой главе очень много авиационной терминологии, поэтому я решила дать пояснения в конце главы, чтобы не перегружать текст. Мне кажется, я уже довольно неплохо разбираюсь в самолётостроении и аэродинамике

[1] Ускорение 1G — это ускорение, равное силе тяжести на поверхности Земли, примерно 9,81 м/с². В авиации 1G используется для описания перегрузки, которую испытывает тело под действием ускорения или замедления.

[2] Угол крена — сигнал тревоги «Bank Angle!» предупреждает экипаж о том, что самолёт накренился под чрезмерным углом, что может привести к потере управления или сваливанию. Это стандартный голосовой сигнал системы предупреждения об опасности (GPWS) в кабине пилотов.

[3] Угол атаки — это угол между направлением набегающего потока воздуха и хордой крыла самолёта. Он играет важную роль в аэродинамике полёта: при увеличении угла атаки до определённого предела подъёмная сила крыла увеличивается, но при превышении этого предела самолёт может начать сваливаться.

[4] Угол тангажа наглядно ещё раз:

[5] Сваливание самолёта — это ситуация, когда крыло теряет подъёмную силу из-за слишком большого угла атаки. В этом состоянии поток воздуха больше не обтекает крыло должным образом, что приводит к резкому снижению подъёмной силы и, как следствие, к падению самолёта. Обычно это сопровождается потерей управляемости и может привести к штопору, если не будут предприняты меры для восстановления нормального полёта.

[6] Глиссада — это траектория снижения самолёта на посадке, при которой он плавно снижается под определённым углом по направлению к взлётно-посадочной полосе. Это важный этап захода на посадку, обеспечивающий точное и безопасное приземление. Глиссада контролируется как пилотом, так и системой управления полётом, чтобы поддерживать правильную скорость и высоту снижения.

Посадка

Глава 65. Посадка.

Когда рейс China Airlines 1713 начал заходить на посадку с севера на юг, выравниваясь с ВПП L17 и снижаясь до момента, когда он исчез с радаров подхода, Го Чжифан вновь открыла дверь в диспетчерскую. Она только что закончила смену, но, получив известие о чрезвычайной ситуации, поспешила вернуться. Как только она вошла, Фан Хао поднялся с места.

— China Eastern 570, Phoenix 1009, Hainan 3124, кружат за пределами точки PZW-112… — быстро проговорил он.

Фан Хао передал управление самолетами Го Чжифан и побежал на верхний уровень башни управления. Фан Хао ходил по этому пути бесчисленное количество раз. Иногда, чтобы посмотреть на облака и закаты, иногда, чтобы найти Чу Ижоу. Но никогда прежде он не шёл по этому пути так поспешно, как будто хотел уравнять все ступени под ногами.

Обстановка в башне была довольно напряжённой. Там находился не только заместитель директора Янь Сюн, но и директор управления гражданской авиации Фан Вэйминь, который сегодня оказался в аэропорту Дасин. Более двадцати человек собрались там, и никто не смел издать ни звука. Но Фан Хао было не до этого. Его взгляд, как и взгляды всех остальных, был прикован к приближающемуся с северного конца взлётно-посадочной полосы Boeing 737.

— Чёрт, это слишком быстро. Они справятся? — вырвалось у Сунь Яояна.

Он соскочил со своего места, и даже не обратил внимания на присутствие руководства.

— Кто пилоты этого рейса? — спросил Фан Вэйминь у Янь Сюна.

Янь Сюн тоже не знал. Но кто-то из диспетчеров ответил:

— Чэнь Цзяюй из China Airlines, три года назад это был он.

Услышав это, Чу Ижоу резко повернула голову. Она не общалась напрямую с рейсом China Airlines 1713 и не подумала об этом. Чу Ижоу искала взглядом Фан Хао, и он тоже увидел её. В её глазах было удивление, за которым последовала забота.

Фан Хао услышал, будто со стороны, свой голос:

— Справится.

Чэнь Цзяюй был тем самым человеком, который посадил Airbus A330 на скорости 226 узлов без закрылков. Скорость захода на посадку Boeing 737 без закрылков была всего около 190 узлов, что не составляло для него проблемы.

Голос Фан Хао был негромким, но твёрдым. Это заявление вызвало волну реакции, и Фан Вэйминь и Янь Сюн оба повернулись к нему. Он не смотрел на двух руководителей, а продолжал следить за Boeing 737, приближающимся к дальнему концу взлётно-посадочной полосы.

Сто метров… Пятьдесят метров… Тридцать метров… Десять метров…

Пять, четыре, три, два, один.

Посадка была настолько плавной, что некоторые пассажиры, вероятно, даже не поняли, что самолёт приземлился без выпущенных закрылков.

В момент касания задних шасси земли Чэнь Цзяюй слегка приподнял нос самолёта, чтобы максимально снизить скорость. Затем последовательно были задействованы спойлеры, реверс тяги двигателя и тормоза. Он использовал только чуть более двух третей длины взлётно-посадочной полосы. Чисто белый фюзеляж с ярко-красным хвостом в виде феникса скользнул мимо башни управления.

В башне раздались аплодисменты, не столько за отличную посадку, сколько за облегчение от успешного разрешения ещё одного кризиса. Фан Вэйминь протянул руку Янь Сюну для рукопожатия, и Янь Сюн, сияя от радости, пожал руку всем диспетчерам, не находящимся на смене, включая Фан Хао.

Вдалеке пожарные машины проверяли шины Boeing 737, и развернулись четыре аварийных эвакуационных трапа рейса China Airlines 1713. Фан Хао старался разглядеть фигуру в лётной форме, но расстояние было слишком большим, чтобы можно было кого-то увидеть.

В кабине пилотов Чэнь Цзяюй наконец выдохнул:

— Аварийная эвакуация.

Он встал, чтобы помочь бортпроводникам эвакуировать пассажиров. Но он не заметил, как Дуань Цзынчу, находясь позади него, поднял руку и нажал кнопку.

Фан Хао, пожав руку Янь Сюну, осознал, что его дыхание было слишком учащённым, руки и ноги холодными, и он едва мог стоять. Он нашёл стул в дальнем конце диспетчерской и сел, закрыв лицо руками и вжав в себя плечи. Казалось, будто кто-то перекрыл ему доступ к кислороду, и, сколько бы он ни дышал, воздуха не хватало. Всё его тело неконтролируемо дрожало.

Первой заметила неладное Чу Ижоу и подошла, чтобы обнять его.

— Фан Хао…

Он сжал её руку, но не поднял голову.

— Мгм, я здесь, — тихо ответил Фан Хао.

Глаза Чу Ижоу сразу покраснели. С тех пор, как она начала встречаться с Чжэн Сяосюем, она чувствовала, что стала очень эмоциональной. Чу Ижоу вдруг подумала, что если бы Чжэн Сяосюй был на этом самолёте сегодня, она бы не смогла управлять посадкой, возможно, даже не смогла бы произнести ни слова.

Чу Ижоу закрыла Фан Хао своим телом от посторонних взглядов.

— Иди выпей воды, отдохни, — тихонько сказала она. — Всё прошло. Цзя-гэ в порядке, и другой пилот тоже. Всё хорошо.

Фан Хао, чувствуя себя неловко от её объятий, встал через несколько секунд и позволил Чу Ижоу проводить его вниз. Спускаясь по лестнице, до сознания Фан Хао вдруг дошла одна мысль.

— Ты говорила о другом пилоте?

— Это Дуань Цзынчу, — ответила Чу Ижоу. — Я помню, он раньше приходил в башню. Ты…

Она увидела, как выражение лица Фан Хао сменилось от страха и замешательства на гнев. Только что он беспокоился о посадке Чэнь Цзяюя и сосредоточил все свои усилия на координации других рейсов, не думая об этом. Но теперь, после слов Чу Ижоу, он сразу вспомнил тот звонок, который Чэнь Цзяюй получил вчера, и что он договорился лететь с другим пилотом. Этот рейс из Пудуна в Дасин действительно был с Дуань Цзынчу.

— Блять!

Глаза Фан Хао покраснели, и он смял лист с данными о полётах. Или это был какой-то другой лист бумаги, который был у него в руках — ему было уже всё равно. Чу Ижоу была ошеломлена; за три года знакомства она никогда не слышала, чтобы он ругался при каких-либо обстоятельствах.

Осознав свою эмоциональную вспышку, Фан Хао сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Прости, я слишком разволновался, я… — начал оправдываться он.

Но Чу Ижоу, казалось, всё осознала.

— Неужели…?

Она не могла понять, на кого был зол Фан Хао — на Чэнь Цзяюя или на Дуань Цзынчу, но догадывалась, что это связано со вторым пилотом. Возможно, дело было не только в закрылках; потеря высоты в северокитайском регионе и отсутствие ответа в течение пяти минут, возможно, было вызвано не механической неисправностью?

Фан Хао не мог быть уверен, было это совпадением или нет. Он интуитивно чувствовал, что с Дуань Цзынчу всегда происходят неприятности, особенно после всех тех уловок, которые тот проделывал раньше. Потеря высоты обычно указывает на серьёзную механическую неисправность, и Дуань Цзынчу не стал бы погибать вместе с Чэнь Цзяюем и всеми пассажирами. Поэтому, если это не было совпадением, то Дуань Цзынчу, должно быть, сделал что-то, что привело к этому.

Фан Хао чувствовал внутри себя огонь гнева, неконтролируемый и почти подавляющий. Помимо гнева было и чувство сожаления, раздувающее этот огонь. Он взял телефон, чтобы позвонить Чэнь Цзяюю. Один звонок не прошёл, второй тоже, и на тридцать первый звонок он швырнул телефон на землю. Он был зол на Дуань Цзынчу, который, возможно, косвенно создал столь опасную ситуацию, которая почти привела к гибели Чэнь Цзяюя и всех на борту. Он также был зол на Чэнь Цзяюя за то, что тот не послушал его совета накануне утром и довёл дело до этой опасной ситуации.

Но больше всего он обвинял себя. Если бы накануне утром он настоял немного больше, Чэнь Цзяюй не был бы в одном самолёте с Дуань Цзынчу. Последние слова, которые он сказал Чэнь Цзяюю, были на повышенных тонах, и между ними образовалась пропасть. Той ночью он был должен ему «спокойной ночи», был должен «скучаю», был должен поцелуй, и ещё много всего…

Фан Хао почти потерял его, он был всего лишь на волосок от этого. Если бы это действительно произошло, Фан Хао чувствовал, что никогда бы не смог простить себя до конца своей жизни.

Единственное утешение, которое он нашёл, было в том, что все были в безопасности, и самолёт — тоже. Результат был наилучшим из возможных.

Но его вера, радость, облегчение и надежда были слишком слабыми, подавленными страхом, который поглощал все остальные эмоции, оставляя после себя пустоту. В его мире больше не было цвета, только черная дыра страха, которая поглотила и его самого.

Последствия 18+

Глава 66. Последствия.

Той ночью все члены экипажа и бортпроводники рейса China Airlines 1713 были задержаны для допроса, их телефоны были конфискованы и хранились в одном месте. За время падения, в течение почти двух минут, все испытали воздействие силы тяжести в несколько G. После допроса их всех отправили в ближайшую больницу, чтобы проверить состояние здоровья.

После тридцати с лишним безуспешных звонков Фан Хао пошёл на парковку проверить свою машину и увидел, что белый Porsche Macan Чэнь Цзяюя тоже одиноко стоял там. Фан Хао сел в машину и поехал в Лицзин. Разумно было бы предположить, что если Чэнь Цзяюй вернулся в Лицзин, его машины не было бы в аэропорту, и он бы не игнорировал звонки. Но рациональность улетучилась в тот момент, когда рейс China Airlines 1713 благополучно приземлился.

В Лицзине он, естественно, никого не нашёл. В этот момент ему позвонила Чу Ижоу.

— Сяосюй сказал, что они в больнице № 201, — сообщила она. — Телефоны, вероятно, сдали, поэтому ты не можешь дозвониться.

— В больнице... С ними всё в порядке?

— Скорее всего, это просто плановая проверка. Не переживай слишком сильно и будь осторожен за рулём ночью.

Было уже больше двух часов ночи. Чу Ижоу не спала и думала о нём. Фан Хао глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

— Спасибо, — ответил он, — Я сейчас поеду в больницу.

Фан Хао сразу развернулся и поехал дальше, но опять разминулся с Чэнь Цзяюем.

После выхода из больницы Чэнь Цзяюй забрал свой телефон, вернулся в аэропорт за машиной и поехал прямо к дому Фан Хао в Дасин. Хотя инцидент был временно разрешён, его и Дуань Цзынчу допрашивали о произошедшем отдельно. Он подробно рассказал всё. От того, как Дуань Цзынчу выпустил закрылки, до своих последующих действий по спасению ситуации. Он не особо переживал, ведь это не первый крупный инцидент в его практике. Однако его беспокойство было связано с другим — он всё время думал о том, как связаться с Фан Хао. С тех пор, как его будильник зазвонил сегодня утром в 4:30, он не сомкнул глаз, но сейчас он находился в необычайно возбуждённом состоянии без намёка на сонливость.

Когда последний пассажир был эвакуирован, первой мыслью Чэнь Цзяюя, когда он вышел из кабины, было то, насколько голубым было небо в Пекине. Он снова чудом избежал смерти и верил, что ему повезло. Второй мыслью было предсказание Фан Хао накануне. Если бы он тогда послушал и позвонил Ван Сяну, чтобы изменить график, этого бы не произошло. Сегодня Чэнь Цзяюй слышал спокойный и уверенный голос Фан Хао по радиосвязи, но он знал, что его голос был таким из-за ответственности за сотни жизней. Он не мог позволить себе сломаться. Ему нестерпимо хотелось увидеть Фан Хао и поговорить с ним.

Фан Хао ехал на большой скорости почти три часа: сначала от аэропорта до Лицзина, затем в больницу, когда, наконец, получил звонок от Чэнь Цзяюя. Тот сообщил, что он у него дома.

— Хорошо, я разворачиваюсь, — только и сказал Фан Хао.

Затем, стараясь контролировать свой тон он всё же спросил Чэнь Цзяюя по телефону:

— Что именно произошло?

— Дуань Цзынчу на крейсерской высоте выпустил закрылки. Я заметил это и велел ему убрать их. Но в это время пятую секцию закрылков заклинило, что вызвало дисбаланс и переворот. Поэтому при посадке закрылки застряли в нулевом положении, — коротко объяснил Чэнь Цзяюй, прежде чем добавить то, что действительно хотел сказать, — Фан Хао, ты был прав в тот день. Я...

— Поговорим дома, — перебил его Фан Хао.

Он был за рулём и не мог позволить себе эмоциональные потрясения. Продолжение разговора могло привести к потере контроля над автомобилем.

Когда Фан Хао подъехал к дому, он быстро поднялся наверх, и как только открыл дверь, действительно, увидел Чэнь Цзяюя, стоящего в дверях и ждущего его. Он всё ещё был в своей капитанской форме, белая рубашка была помята, а золотые полоски на погонах отражали тусклое освещение коридора.

— Чэнь Цзяюй, ты мать твою… — первое, что сказал Фан Хао, увидев его. Он начал, но не смог продолжить.

За всё время их знакомства Чэнь Цзяюй мог по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз слышал, как Фан Хао ругается. Свет был включен только в прихожей, но Чэнь Цзяюй всё равно видел, что глаза Фан Хао были красными.

В следующее мгновение Чэнь Цзяюй был прижат к стене. Фан Хао яростно поцеловал его, сильно прикусывая губы. Чэнь Цзяюй не спал почти весь день и не мог отдышаться, но он изо всех сил старался ответить. Обняв Фан Хао за плечи, он позволял ему делать, всё, что тот хотел. Чэнь Цзяюй не сопротивлялся.

Эмоции переполняли Фан Хао, как вода в стакане, которая вот-вот перельется от ещё одной капли. Его голос был напряжённым, когда он одной рукой сорвал форму Чэнь Цзяюя и другой стянул его штаны.

— Я хочу быть сверху, — сказал Фан Хао, его глаза были красными.

На самом деле, Чэнь Цзяюй уже догадался, что он хочет сделать. Он знал, что Фан Хао ищет эмоциональной разрядки через секс, поэтому опустил глаза и тихо согласился.

Их эмоции и желания мгновенно вспыхнули. Фан Хао быстро нашёл смазку и презерватив, но не позволил Чэнь Цзяюю пойти в спальню. Чэнь Цзяюй сам до конца разделся и прислонился к стене. Стоя обнажённым, с широкими плечами, он позволил Фан Хао одной рукой схватить его за талию, а другой подготовить, расширяя пальцами его задний проход.

Подготовка была грубой, и Чэнь Цзяюй чувствовал боль, но стиснул зубы и выдержал. Пот стекал по его вискам. Он никогда не был в нижней позиции, за исключением одного раза в университете, когда они с Лян Инанем экспериментировали друг с другом. Но так как это был Фан Хао, все исключения были допустимы.

Чэнь Цзяюй молчал, и Фан Хао — тоже. После того, как он вынул пальцы, стеклянная бутылка со смазкой упала на пол и разбилась. Фан Хао не обратил на это внимания. Боясь, что Чэнь Цзяюй наступит на неё, он отбросил ногой осколки в сторону, затем разорвал упаковку презерватива и натянул его. Надавив на плечо Чэнь Цзяюя, он медленно, но уверенно ввёл полностью эрегированный член дюйм за дюймом.

Сначала это было больно, но Фан Хао не жалел его. Чэнь Цзяюй мог только попытаться расслабиться, зная, что просить его замедлиться не имело смысла. Фан Хао двигался беспорядочно, причиняя боль, но затем его член стал попадать по предстательной железе, принося Чэнь Цзяюю прилив удовольствия.

Фан Хао всегда считал, что плечи Чэнь Цзяюя — его самая сексуальная черта. Его широкая спина была надёжной, будь то Чень Цзяюй, обнимающий его или находящийся под ним. Но теперь, когда Чэнь Цзяюй покорился ему, его бёдра и ягодицы, плечи и спина были напряжены до предела, каждая мышца была как натянутая струна, все линии его тела готовы были взорваться. Одного взгляда на его спину было достаточно, чтобы Фан Хао потерял контроль и ускорился. Их тяжёлое дыхание переплеталось, а смазка стекала по ногам Чэнь Цзяюя. Эта поза была изнуряющей, поэтому Фан Хао крепко обнял его за талию и с силой вогнал в него член до самого конца, достигнув оргазма. В момент эякуляции, как будто этого было недостаточно, он вонзил зубы в плечо Чэнь Цзяюя и крепко сжал его кожу ногтями. Чэнь Цзяюй закрыл глаза; ему не нужно было смотреть, он и так знал состояние и выражение лица Фан Хао лучше всех.

— Блять… — Чэнь Цзяюй не смог сдержаться, чувствуя боль в плече и не достигнув оргазма.

Но Фан Хао не вынимал член из его тела, он просто положил голову на его шею и ласкал след от укуса.

— Ты мой, — сказал он.

Он уже стал очень сдержанным.

Глаза Чэнь Цзяюя наполнились слезами. Он знал, что Фан Хао беспокоился о нём и чувствовал себя беспомощным, осознавая всю опасность сегодняшней ситуации, пока Чэнь Цзяюй справлялся с ней в небе. Чэнь Цзяюй искренне чувствовал себя виноватым перед ним.

Вернувшись в реальность, он заметил, что волосы Фан Хао за последнее время чуть отросли. Его чёлка была влажной от пота. Ещё более тревожными были капли крови на его ногах.

— Что случилось? — спросил Чэнь Цзяюй.

Осознав, что виновата разбитая бутылка со смазкой, он понял, что Фан Хао порезал ногу и не заметил этого во время их интенсивного акта.

— Просто небольшой порез, ничего страшного, — восстанавливая дыхание сказал Фан Хао.

Он взял полотенце, чтобы вытереть кровь, затем подтолкнул Чэнь Цзяюя к спальне.

Увидев, что Чэнь Цзяюй не достиг оргазма, он сел на него сверху, вводя пальцы в свой задний проход, чтобы подготовить себя. Только тогда он вспомнил о разбитой бутылке со смазкой, поэтому вернулся в гостиную. Часть бутылки осталась неповреждённой, и в ней сохранилось немного смазки. Фан Хао воспользовался ею.

Он небрежно подготовил себя, ещё менее тщательно, чем Чэнь Цзяюя до этого, и опустился на его член.

— Не спеши, ты еще недостаточно растянут, — остановил его Чэнь Цзяюй.

Смотреть, как Фан Хао вводил пальцы в себя, было невероятно возбуждающе, и Чэнь Цзяюй изо всех сил старался сдерживаться.

Фан Хао прикрыл ему рот рукой, чтобы он замолчал, и медленно стал насаживаться, на горячий и эрегированный член Чэнь Цзяюя. Было очень туго, и Чэнь Цзяюй сдвинул брови от этих ощущений. Несмотря на боль, он находил дикость Фан Хао как сексуальной, так и отвлекающей.

Изначальная боль Фан Хао была сильной, но он этого и хотел. Он чувствовал, что физическая боль легче переносится, чем эмоциональная. Двигаясь быстро, Фан Хао изо всех сил пытался приспособиться к размеру Чэнь Цзяюя без должной подготовки.

Самое сложное было, когда Фан Хао, широко открыв глаза, скомандовал:

— Сильнее.

Чэнь Цзяюй промолчал, обливаясь потом. Было очень туго и от недостаточного количества смазки приходилось прикладывать много усилий.

— Чэнь Цзяюй, трахни меня сильнее, — повторил Фан Хао.

Эта команда оборвала что-то в Чэнь Цзяюе. Несмотря на сопротивление, желание взяло верх. Он крепче схватил бёдра Фан Хао и стал входить в него с нарастающей интенсивностью.

Через несколько минут их движения стали более плавными. Бёдра Фан Хао напряглись и сжали Чэнь Цзяюя. Одна рука крепко прижимала его плечо к кровати, а округлая, крепкая задница Фан Хао соприкасалась с мускулистыми бедрами Чэнь Цзяюя. С запрокинутой головой, его выражение было одновременно напряжённым и потерянным в удовольствии. Чэнь Цзяюй больше не мог сдерживаться. Он крепко схватил бёдра Фан Хао, и его толчки стали ещё более энергичными.

Разум Фан Хао начал возвращаться. Он знал, что сидя сверху он мог контролировать ритм, но глубокие толчки Чэнь Цзяюя сбивали его темп. Каждый глубокий вход вызывал дискомфорт. Он нахмурился и толкнул в грудь Чэнь Цзяюя.

— Не надо...

— Хочешь получить удовольствие? — глядя ему в глаза спросил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао не ответил, но его молчания было достаточно. Чэнь Цзяюй, принимая это за согласие, крепче обхватил талию Фан Хао и продолжил глубоко и интенсивно входить. Он забыл про усталость, про недавнюю аварийную ситуацию в небе, которая чуть не обернулась катастрофой. Чэнь Цзяюй сосредоточился только на Фан Хао. Он хотел чтобы их сердцебиения слились воедино, Чтобы можно было разделить каждую каплю боли и удовольствия.

Фан Хао чувствовал потерю контроля — неустанные толчки Чэнь Цзяюя ослабляли его ноги. В какой-то момент он почти свалился с кровати вместе с Чэнь Цзяюем. Пытаясь стабилизироваться, он схватился за край кровати, но Чэнь Цзяюй использовал этот момент, чтобы перевернуть его на пол. Мягкий ковер смягчил падение, а рука Чэнь Цзяюя, обнявшая его талию, предотвратила боль. Фан Хао был дезориентирован. Чэнь Цзяюй широко раздвинул его ноги, одной рукой сжимая бедро, другой схватив за шею с умеренной силой, зная, что это чувствительное место для Фан Хао.

Эта поза позволяла глубокое проникновение. Фан Хао ощущал как боль, так и удовольствие от сильных толчков Чэнь Цзяюя. Чэнь Цзяюй то держал Фан Хао за шею, то вставлял пальцы в его рот, подстраиваясь под ритм движений ниже. Стоны Фан Хао превратились в беспомощные всхлипывания, слюна увлажняла его губы и пальцы Чэнь Цзяюя, усиливая похоть и страсть этого момента.

Их сексуальная жизнь всегда была наполнена взаимными усилиями и удовольствием, но Фан Хао никогда не чувствовал, чтобы над ним настолько доминировали. Это было чрезвычайно приятно, но невероятно раздражающе. Слезы физического истощения и эмоционального перегруза наполнили его глаза. Чэнь Цзяюй, чувствуя его страдание, наконец отпустил хватку, сосредоточившись на ритме их тел.

Фан Хао был перегружен ощущениями, его тело было покрыто потом, мысли не могли сформироваться. Он ощущал каждый дюйм присутствия Чэнь Цзяюя внутри себя, каждый толчок вызывал смесь стонов и удовольствия. Мощный темп и неограниченное желание Чэнь Цзяюя стирали границы между болью и экстазом. Фан Хао цеплялся за него, ногти вонзались в спину, оставляя следы.

Разбитое стекло от бутылки со смазкой оставило неглубокий порез на правой ступне Фан Хао, который снова стал кровоточить из-за их интенсивных телодвижений. Кровь смешалась с потом, стекая вниз по ноге. Несмотря на дискомфорт, тело Фан Хао отвечало на неустанную стимуляцию, его возбуждение было очевидно. Его крики становились громче, голос охрип, одна рука была обездвижена Чэнь Цзяюем, а другая крепко держала край кровати.

Яростные толчки Чэнь Цзяюя приближали их к кульминации. Фан Хао, теряя чувство времени и контроля, ощущал мощную волну удовольствия. Он ударил кулаком по кровати, когда ослепительная волна экстаза охватила его. Он понял, что достиг оргазма исключительно от того, что его трахали сзади.

Чэнь Цзяюй тоже больше не мог сдерживаться. Он вынул член, направив его на лицо Фан Хао, кончая на глаза, губы и шею. Тяжело дыша, он рухнул на Фан Хао, переплетая их тела. Фан Хао, всё ещё покрытый спермой, запротестовал:

— Не надо, я весь грязный.

Чэнь Цзяюй нежно гладил и целовал его лицо, несмотря на сперму.

— Ты мой, — пробормотал он между поцелуями, — а я твой.

Натянутая струна в сердце Фан Хао наконец-то лопнула. Его глаза наполнились слезами, смешиваясь с потом на его красивом лице, образуя сверкающие капли.

Они лежали вместе, плечом к плечу, оба истощенные и эмоционально вымотанные. Фан Хао сначала сопротивлялся объятиям, боясь, что его уязвимость будет слишком очевидна. Но в конце концов он сдался, позволив Чэнь Цзяюю обнять его.

Вид слёз на лице Фан Хао сломал что-то внутри Чэнь Цзяюя. Поток эмоций — сожаление, боль, любовь — захлестнул его.

— Извини. Я люблю тебя. Мне так жаль, — захлёбываясь сказал он.

Фан Хао, охрипшим голосом, наконец-то ответил:

— Чэнь Цзяюй, — он назвал его полным именем, тщательно подбирая слова, — не делай так. Мне слишком больно.

Чэнь Цзяюй понял, что никакие слова или действия не смогут по-настоящему сейчас утешить Фан Хао. Его эмоции казались разрозненными, слёзы стекали по щекам, тело дрожало от сдерживаемых рыданий. Чэнь Цзяюй крепко обнял его, утешая, но это казалось недостаточным. Только через полчаса Фан Хао успокоился, измотанный этим эмоциональным выплеском.

Когда Фан Хао пришёл в себя, он почувствовал боль в бёдрах и неприятное ощущение в заднем проходе. Он медленно встал, чувствуя головокружение от интенсивного секса и рыданий. Чэнь Цзяюй попытался поддержать его, но Фан Хао мягко его оттолкнул. Он пошёл в ванную, оставив Чэнь Цзяюя одного.

Чэнь Цзяюй включил свет, оглядывая беспорядок. В гостиной валялись осколки стекла, в спальне были пятна крови, пота и спермы. Он чувствовал беспокойство и последовал за Фан Хао в ванную, наблюдая, как тот принимает душ, через матовое стекло душевой кабины. После того, как они оба помылись, Чэнь Цзяюй достал аптечку и обработал порезы Фан Хао антисептиком и наклеил пластыри.

С момента, когда Фан Хао зашёл в квартиру они обменялись меньше чем десятью словами. Чэнь Цзяюй, чувствуя, что задыхается от молчания, заговорил:

— Скажи мне что-нибудь.

Фан Хао посмотрел на него.

— Мне нужно побыть одному, чтобы прийти в себя, — сказал он.

Фан Хао был погружен в свои мысли, и не хотел или не был сейчас способен вырваться из них.

Чэнь Цзяюй кивнул и не стал настаивать. Он тихо пошёл в гостиную и начал убирать осколки стекла.

Через некоторое время Фан Хао вышел, одетый только в шорты, он выглядел более спокойным. Его умытое лицо было мягким, хотя на нём всё ещё оставались следы эмоционального потрясения. Чэнь Цзяюй, ещё более измученный, чувствовал боль в своём теле — Фан Хао не был с ним нежен, оставив отпечатки от пальцев на его талии, спине и укус на плече.

Фан Хао смотрел на него около тридцати секунд, прежде чем Чэнь Цзяюй наконец спросил:

— Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Фан Хао опустил голову.

— Прости. Видеть тебя... я не могу контролировать себя.

Он чувствовал себя подавленным, эмоции бурлили, он был неспособен ясно мыслить рядом с Чэнь Цзяюем. Фан Хао уже один раз сломался этой ночью и боялся повторного срыва. С момента внезапной смерти отца он не проливал столько слёз. Его глаза сейчас были сухими, но грудь стянуло, и он не хотел, чтобы все эмоции опять вырвались наружу.

Чэнь Цзяюй, неожиданно, не стал спорить. Он подчинился желанию Фан Хао и тихо покинул квартиру.

Спустившись вниз и сев в машину, Чэнь Цзяюй почувствовал сокрушительную усталость. Он был почти двадцать четыре часа без сна и понимал, что не сможет доехать до Лицзина в таком состоянии. Не желая волновать Фан Хао, он нашёл пуховик в багажнике, откинул сиденье и заснул прямо в машине на парковке рядом с домом, несмотря на то, что снаружи было довольно морозно.

Принципы

Глава 67. Принципы.

Когда человек устал, ему чаще снятся сны. Чэнь Цзяюй провёл остаток ночи в машине, и, конечно, не смог как следует выспаться, но ему приснился странный сон. Сначала ему снилось, что он катается на лодке с Цао Хуэй в Бэйхае — в том месте, куда он любил ходить в школьные годы. Цао Хуэй сидела на другом конце лодки и мягко улыбалась ему. В те времена небо над Пекином было ещё голубым, и облака плыли далеко на горизонте. Но в следующий миг погода внезапно изменилась, и лодка начала сильно раскачиваться. Он обернулся, чтобы посмотреть на волны, и увидел, что Цао Хуэй с ним уже нет. Затем мимо него мелькало множество фигур, среди которых были близкие друзья и бывшие возлюбленные. Чэнь Цзяюй старался стабилизировать лодку, в то же время крепко держась за её край, чтобы его не смыло волной. И вдруг он начал яростно грести. Поначалу его усилия казались напрасными, но вскоре он почувствовал, что какая-то верёвка тянет лодку к берегу. Когда он поднял голову, то увидел на берегу Фан Хао, держащего конец верёвки одной рукой и букет оранжевых цветов — другой. Казалось, что предыдущий шторм и внезапная перемена погоды никогда не существовали, и весь мир разделился на две части, а Фан Хао пришёл из той, где светило солнце.

Проснувшись, Чэнь Цзяюй осознал две вещи: во-первых, его родители всё ещё не знали о вчерашней аварийной посадке. Во-вторых, вчера он сказал Фан Хао «прости» и «я люблю тебя». Чэнь Цзяюй был человеком, который просто так не говорит «люблю»; это слово имело для него вес. Слова «нравишься» или «скучаю», были просто красивые и романтичные. Любовь была тоже красивой. Но любовь эгоистична и одержима, она смешана с самыми сокровенными желаниями. Это означает обладание, когда есть «я и он» и больше никого. Любовь — это слово, идущее от сердца. Оно дано небесами в ограниченных количествах, и каждый раз, когда ты произносишь это слово, кажется, что его становится меньше. Но он любил Фан Хао.

У него не было времени долго размышлять об этом, так как его телефон завибрировал. Это был звонок от Фан Хао.

— Фан Хао? — ответил Чэнь Цзяюй.

— Поднимайся, — сказал Фан Хао только одно слово и, помолчав несколько секунд, повесил трубку.

Его голос был таким же хриплым, как в тот день, когда он болел.

Когда Чэнь Цзяюй вошёл, он осмотрел Фан Хао, который выглядел немного лучше, хотя его глаза всё ещё были опухшими. По крайней мере, он принял душ и сменил одежду. Но выражение его лица оставалось таким же, как и вчера вечером, без обычного блеска в глазах, что причиняло Чэнь Цзяюю боль. Не раздумывая, он подошёл и обнял Фан Хао.

— Как ты узнал, что я не уехал? — спросил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао тяжело вздохнул.

— Я могу проверить твой въезд и выезд по системе контроля доступа, — сказал он.

Чэнь Цзяюй всё понял. Видя, что он находится в подавленном состоянии, Фан Хао предложил ему принять душ и переодеться в его одежду, так как у Чэнь Цзяюя было не много своих вещей в доме Фан Хао. Чэнь Цзяюй надел чёрную толстовку с логотипом CAAC*, оставшуюся после корпоратива, и спортивные штаны, которые ему более-менее подошли.

* CAAC — это аббревиатура от Civil Aviation Administration of China (Главное управление гражданской авиации Китая).

Когда Чэнь Цзяюй вышел из ванной, Фан Хао жестом пригласил его сесть на диван и начал разговор.

— Давай я начну. Вчера утром я вышел из дома, не закончив разговор, и до этого я тоже вёл себя плохо. Это моя вина, я слишком резко высказался. Это моя проблема. Небеса сыграли со мной злую шутку, и я это заслужил.

— Не говори так… — прервал его Чэнь Цзяюй.

— Дай мне закончить. Когда ваши шасси коснулись земли, я почувствовал только страх, ничего больше. Я боялся, что если бы ты не приземлился благополучно, последнее, что я сказал тебе, были бы те резкие слова. Я не мог этого принять. Ты знаешь, я тебе уже рассказывал, что мой отец умер от сердечного приступа. В то утро… он ещё спрашивал меня, что мы будем есть на ужин. А в следующий раз я увидел его уже в морге. Он не мог говорить и двигаться. Это было слишком внезапно. Я не смогу пережить это снова. Я действительно не смогу… Вчера я не хотел тебя прогонять, но мои мысли были в полном беспорядке. Мне надо было либо совсем не ссориться с тобой, и ты бы спокойно ушёл. Либо, если мы всё же поругались, я должен был настоять на том, чтобы ты остался. Я не знаю, что пошло не так. Я пытался, но всё равно всё было неправильно…

Фан Хао опустил голову, его голос был хриплым, и он, сжав зубы, произнёс последнюю фразу:

— Мне кажется, что это я виноват.

Чэнь Цзяюй тихо засмеялся, но это был не смех презрения, а понимания. Он приблизился, обняв Фан Хао за плечи, прижав его голову к себе, как и вчера вечером.

Сначала Фан Хао сопротивлялся, но Чэнь Цзяюй сказал:

— У меня тоже есть, что тебе сказать. Можно я буду говорить, обнимая тебя?

Услышав это, Фан Хао немного расслабился и положил голову на плечо Чэнь Цзяюя.

И тот медленно начал:

— О каком вреде ты говоришь, Фан Хао? Я всегда считал тебя умным человеком, как ты можешь говорить такие вещи? Ты спас меня. Две недели назад, когда я и Ван Жуньцзэ тренировались на симуляторе, я совершил ошибку с самого начала, и ты был зол — у тебя было полное право сердиться — но ты всё равно остался со мной, чтобы поддержать меня и попрактиковаться. Помнишь? Мы выполняли с тобой посадку без закрылков. Та же модель самолёта, тот же аэропорт, те же погодные условия. Если тренировку этой посадки можно назвать случайностью, то то, что ты оставался со мной в этот момент, чтобы снова и снова отрабатывать аварийную посадку рейса 416 до тех пор, пока я не почувствовал себя уверенно, — это не случайность. Поэтому, когда вчера произошёл этот инцидент, я не паниковал. Это не совпадение. Но я хочу сказать не только о тренировках. Как только я услышал твой голос по радиосвязи во время нашего захода на посадку, мой пульс сразу же стабилизировался до восьмидесяти ударов в минуту. Ты эффективнее любого лекарства от давления. Как ты можешь говорить, что причинил мне вред? Мне невероятно повезло встретить тебя. Фан Хао, знаешь, я всегда хотел сказать это, но не было подходящего момента. Последние три года были для меня действительно тяжёлыми, но потом я встретил тебя. Кажется, то, что я получил за эти два месяца, это гораздо больше, чем то, что у меня было за предыдущие два года. Мне действительно повезло.

Уже на второй фразе глаза Фан Хао наполнились слезами, но, к сожалению, после вчерашнего он не мог больше плакать. Чэнь Цзяюй повернул его лицо к себе и, увидев всё то же угрюмое выражение, понял, что его признания не полностью освободили Фан Хао от переживаний. Он прошёл через такие экстремальные эмоции, Чэнь Цзяюй это понимал. Он немного помедлил, но всё же сказал:

— И ещё кое-что. Вчера вечером я сказал, что люблю тебя, и это были не пустые слова.

Голос Фан Хао напрягся, когда он взял Чэнь Цзяюя за руку.

— Я знаю, что это не пустые слова.

Но он не ответил тем же.

Чэнь Цзяюй почувствовал разочарование, но утешение Фан Хао было важнее его собственных чувств сейчас.

Они оставались в объятиях друг друга ещё долгое время, прежде чем Фан Хао заговорил.

— Позавчера утром я сказал, что Дуань Цзынчу ненадёжен, и предложил тебе найти замену на этот рейс...

Он, казалось, ждал, чтобы Чэнь Цзяюй что-то сказал.

Чэнь Цзяюй понял, к чему ведёт Фан Хао. Возможно, Фан Хао надеялся услышать: «Я должен был послушать тебя и не лететь с ним, я был неправ.» Вчера вечером Чэнь Цзяюй чувствовал себя виноватым перед Фан Хао, потому что он глубоко понимал его тревогу и беспомощность в момент происшествия. Но если бы всё повторилось снова, Чэнь Цзяюй, вероятно, всё равно решил бы лететь этим рейсом. Дуань Цзынчу не пытался намеренно причинить ему вред; инцидент произошёл из-за редкого сочетания механической неисправности и человеческой ошибки. Он не хотел добавлять Фан Хао новых забот, но и врать ему он тоже не хотел.

— Я не ожидал, что так случится. Обычно из-за таких обстоятельств не бывает аварий, но вчера... это была проблема с закрылками, вероятно, «усталость» металла, поэтому произошло заклинивание.

Фан Хао вдруг выпрямился и посмотрел на него.

— Так что, если всё повторится, ты послушаешь меня? — прямо спросил он.

Чэнь Цзяюй избегал прямого ответа на этот вопрос.

— Действия Дуань Цзынчу и неисправность закрылков были, как столкновение двух маловероятных событий.

Он также подумал: если Дуань Цзынчу часто использует закрылки на большой высоте, даже если бы он подменился с кем-то на этот рейс, самолёт остался бы тем же, и другой пилот мог бы не справиться с ситуацией так, как он. С определённой точки зрения, его неудача могла обеспечить безопасность для всех остальных.

— Значит, ты бы не послушал меня? — настаивал Фан Хао.

Чэнь Цзяюй почувствовал, что его загнали в угол: с одной стороны, его профессиональные суждения о рисках и стандартах полётов, с другой — искренние чувства Фан Хао. Теперь любой выбор казался неправильным.

После нескольких секунд мучительного молчания Чэнь Цзяюй всё же сказал:

— У меня есть свои принципы. Я оценил риск и счёл его приемлемым. И я спас всех.

Фан Хао прикусил губу.

— А как насчёт моих принципов? — тихо сказал он. Потом немного подумал и продолжил, — Вчера произошёл очень серьёзный инцидент, первый в этом году. Завтра руководство вызовет всех диспетчеров, которые работали с рейсом 1713, чтобы составить отчёты. Мне придётся написать три доклада и слушать записи снова и снова. Я попросил Фу Цзысяна помочь мне, потому что он тоже был на дежурстве и управлял западным сектором. Но настоящая причина в том, что я не могу вынести это в одиночку. Но всё это... мелочи. Мой принцип — чтобы все, кто мне дорог, были в безопасности. Когда ты один, можешь рисковать своей жизнью, но теперь, когда мы вместе, ты думаешь о моих чувствах, когда берешь на себя такие риски?

Чэнь Цзяюй молчал некоторое время, но, наконец, он произнёс:

— Я не хотел, чтобы всё так вышло... Если ты хочешь услышать извинения, я могу их принести.

Фан Хао встал и пошёл на кухню за стаканом воды.

— Цзяюй, какая польза от извинений, если ты на самом деле не считаешь, что был неправ? — с отчаянием сказал он.

Чэнь Цзяюй почувствовал, что опять находится в тупике. Пока он обдумывал, как ответить, телефон Фан Хао зазвонил. Взглянув на экран, он ответил на звонок и передал стакан воды Чэнь Цзяюю.

На другом конце провода был женский голос. Фан Хао ответил в трубку:

— Дай знать, когда приедешь.

Сбросив вызов, он сказал Чэнь Цзяюю:

— Я попросил маму приехать. Если хочешь остаться, можешь остаться.

Чэнь Цзяюй знал, что вчера Фан Хао было так тяжело, что он не хотел его видеть, поэтому он покорно спал на парковке. Но он не ожидал, что Фан Хао позовёт Фан Жолань на помощь, это говорило о серьёзности его состояния. Фан Хао всегда решал свои проблемы сам и никогда не просил у кого-либо помощи.

И тут Чэнь Цзяюй понял, что никогда не встречался с Фан Жолань в подходящих обстоятельствах. Он не знал, что именно Фан Хао рассказал ей сегодня утром. Если б она узнала, какую сильную боль он причинил её сыну, она могла бы разорвать его на куски. Два месяца он тщательно создавал образ хорошего человека, покупая ей билеты на самолёт и принося вкусную еду, когда Фан Хао был у неё дома. В общем, делал всё чтобы оставить положительное впечатление. Но этот инцидент разрушил все его усилия.

Чэнь Цзяюй чувствовал беспомощность; некоторые вещи он не мог контролировать. Осознав это, он вспомнил и о своём отце. И понял, что должен пойти домой и рассказать ему правду.

— Мне нужно идти. Я ещё не рассказал ничего родителям.

Его отец, Чэнь Чжэн, должен был узнать всё от него самого, а не через слухи. Это была его обязанность как сына. Кроме того, он понял, что между ним и Фан Хао возникло фундаментальное расхождение в принципах. Независимо от того, как он пытался бы украсить свои слова, это не поможет.

Он взял ключи от машины и направился к выходу, но, обернувшись, спросил:

— Фан Хао, ты... ты же не собираешься со мной расстаться, верно?

Фан Хао, наконец, горько улыбнулся.

— Я не расстанусь с тобой, — уверил он Чэнь Цзяюя.

В его взгляде, несмотря на оставшееся напряжение после спора, появилась теплота, и Чэнь Цзяюй почувствовал некоторое облегчение. Он крепко обнял его, так сильно, что Фан Хао стало трудно дышать.

— Я поеду домой, поговорим позже, — сказал Чэнь Цзяюй. — Звони мне, если что-то случится, и даже если ничего не случится.

Фан Хао кивнул, провожая его и глядя на то, как он уходит в его одежде.

Признание

Глава 68. Признание.

Фан Жолань получила звонок от Фан Хао рано утром в восемь часов. Он спросил, может ли она приехать к нему домой в Дасин и побыть с ним немного. Услышав его охрипший голос, она почувствовала внезапный укол в сердце. Фан Хао лет с двенадцати был очень самостоятельным, никогда не просил помощи ни в чём, от учебы до поиска работы и свиданий. Поэтому, если он заговорил о таком, это определённо было что-то серьёзное. Фан Жолань сразу же перенесла своё утреннее совещание и поехала на машине из города в Дасин.

Её первой мыслью было то, что Чэнь Цзяюй расстался с Фан Хао, но она не осмелилась спросить об этом по телефону. Фан Хао был очень гордым человеком, и она хотела дождаться, когда он сам лично скажет ей об этом. Поднявшись наверх, Фан Жолань поняла, что дело не в Чэнь Цзяюе. Чэнь Цзяюй к тому времени уже ушёл из дома Фан Хао, но Фан Жолань увидела две пары тапочек у входа.

Если дело не в Чэнь Цзяюе, значит, это связано с работой. Фан Жолань немного разозлилась на себя за то, что перед приездом не подумала проверить новости. Если что-то случилось на работе у Фан Хао, об этом бы наверняка говорилось в СМИ.

— Что случилось? На работе... что-то произошло? — спросила Фан Жолань, как только вошла.

Фан Хао, услышав её вопрос, коротко описал инцидент: самолёт в радиусе его контроля попал в чрезвычайную ситуацию, потеряв высоту более чем на три тысячи метров, и совершил вынужденную посадку в аэропорту Дасин. После целой ночи переживаний его тон сейчас был очень спокоен, но в конце он добавил:

— Просто на этом самолёте летел Чэнь Цзяюй.

Фан Жолань, наконец, поняла, почему он вёл себя так странно. Её первой реакцией было сочувствие к Фан Хао.

— Ты, должно быть, очень переживал. Ты же был на смене.

Спустя некоторое время она спросила:

— Как Сяо Чэнь? Он в порядке?

Фан Хао взглянул на неё и кивнул.

— В порядке, никто не пострадал. Но я не могу это пережить. Я вчера утром пытался убедить его не лететь на этом рейсе, потому что второй пилот... постоянно вставлял ему палки в колёса. Я несколько раз говорил ему об этом, но он не послушал.

Фан Жолань мгновенно всё поняла. Она поняла, почему в такой трудный момент, связанный с авиационным происшествием и Чэнь Цзяюем, самого Чэнь Цзяюя здесь не было. Корень проблемы был здесь.

— Я знаю, что тебе тяжело, — вздохнув, сказала она. — Мне было бы так же тяжело, если бы я была на твоём месте.

Фан Хао закрыл глаза.

— Он не хочет признать, что был неправ, — продолжил он. — Чэнь Цзяюй сказал, что если бы ему пришлось выбирать снова, он бы всё равно выбрал лететь.

Фан Жолань изначально пришла, чтобы приготовить ему завтрак. Как только она вошла, то сразу же начала резать овощи и взбивать яйца. Теперь она положила нож, подошла к Фан Хао и обняла его.

— Фан Хао, не думай об этом сейчас. То, что вы оба в порядке — уже огромное счастье.

Фан Хао горько улыбнулся в её объятиях.

— Ты, действительно, на его стороне.

Фан Жолань на мгновение замерла, отпустила его плечи и вернулась к кухонному столу.

— У тебя есть своя точка зрения, у него — своя. Это нормально. Возможно, вам стоит поговорить о причинах этих точек зрения или о ваших чувствах, а не сосредотачиваться на самом конфликте.

Фан Хао задумался на мгновение, но ничего не сказал. Слова Фан Жолань оказали на него большое влияние. Он всегда слушал всё до конца, даже если это не было тем, что он хотел услышать в данный момент. Фан Жолань знала это, поэтому она не часто говорила ему такие вещи. Эти принципы не нуждались в её объяснении, но когда Фан Хао застрял в тупике, ему нужен был небольшой толчок.

— Дело не в том, что я на его стороне, — мягко и уверенно сказала она Фан Хао, — я забочусь о нём, потому что ты заботишься о нём. Если ты когда-нибудь скажешь мне, что больше не любишь его, просто позвони, и я приду, чтобы помочь тебе выбросить его вещи. Но ты очень заботишься о нём, правда?

Фан Хао не был тем, кто будет направо и налево распространяться о своей личной жизни. После того как он начал встречаться с Чэнь Цзяюем, он всё равно выкладывал в социальные сети те же вещи: фотографии еды, скриншоты из приложения о пробежках. Иногда он присылал фотографии еды, приготовленной Чэнь Цзяюем, в семейный чат, делясь ими только с Фан Жолань и Фан Шэнцзэ. Хотя она не видела Чэнь Цзяюя в последнее время, Фан Жолань чувствовала, что Фан Хао действительно любил его. Он часто упоминал его в повседневных разговорах, чаще улыбался, и его общее настроение изменилось. В отношениях между людьми всё сводится к ощущениям. Даже не видя Чэнь Цзяюя, Фан Жолань могла понять его отношение к Фан Хао, и у неё было хорошее предчувствие по поводу него.

Однако Фан Хао был потрясён её словами. Фан Жолань говорила о нём и Чэнь Цзяюе, но Фан Хао казалось, что она намекала на что-то ещё. Люди часто говорят что-то без задней мысли, но когда человек, у которого есть какие-то внутренние переживания или проблемы, слышит эти слова, ему может показаться, что в них содержится особый, скрытый смысл, адресованный именно ему. Фан Жолань не торопила его с ответом, сосредоточившись на готовке, но Фан Хао не мог сдержаться.

— Мама, — позвал он её, — я хочу тебе кое-что сказать.

Фан Жолань подумала, что это связано с инцидентом, поэтому подбодрила его:

— Мгм, расскажи, как всё было.

— Дело не в этом, а в том, что было раньше.

Фан Хао шмыгнул носом и сел у барной стойки.

— Это было три года назад, — медленно начал он свой рассказ, глядя на спину Фан Жолань, — накануне праздника Циси*. Я только что закончил ночную смену. В тот день было не особо много работы, и в последний час у меня даже появилось свободное время. Так что я подумал пойти к Лу Цзявэю. Он тогда был занят делом о слиянии двух компаний и сказал мне, что не спал сорок восемь часов. Мы не виделись две недели, и у нас был только один телефонный разговор за всё это время.

* Праздник Циси (七夕节) — это традиционный китайский праздник, также известный как Фестиваль двенадцати ночей или Китайский День святого Валентина. Он отмечается на седьмой день седьмого месяца по лунному календарю.

Фан Жолань прекратила готовить и оставила еду на плите. Она кивнула, чтобы Фан Хао продолжал, и полностью сосредоточилась на его словах. Казалось, она понимала о чём хотел рассказать Фан Хао.

— Я хотел сделать ему сюрприз, ведь он был так занят в последнее время, — продолжил Фан Хао. — У меня был ключ от его дома. Я припарковал машину… Когда я выходил из неё, я резко открыл дверь и поцарапал её о железный столб, который оказался рядом с парковочным местом. С двери машины откололось немного краски. Я тогда очень сильно расстроился из-за этого, — он тихо рассмеялся, прежде чем продолжить, — Я парковался там много раз и никогда не царапал машину, а в этот раз мне не повезло. Я должен был понять, что этот день начался неудачно… Потом я поднялся наверх, открыл дверь и увидел в гостиной двух человек. Там был Лу Цзявэй и ещё один парень, которого я не знал. Они обнимались и целовались на диване. Лу Цзявэй был всё ещё в костюме, а тот парень… Я называю его парнем, потому что он выглядел не старше двадцати и был определённо младше меня. Эта сцена позже много раз повторялась в моей голове. Я могу принять, что он изменял, но, вспоминая этот момент, я понял, что из нас троих самым удивлённым и беспомощным был я. Лу Цзявэй не растерялся, возможно, из-за своей натуры и того, что он больше не заботился обо мне. Тот парень тоже не растерялся, возможно, потому что у них с Лу Цзявэем был просто случайный роман. Больше всего переживал я, поэтому больше всех растерялся тоже я. Мне было тяжело это принять.

Он рассказал всю историю, как на духу. Но после того как он закончил, он понял, что в глазах Фан Жолань было только сочувствие и гнев, а не удивление, которого он ожидал.

— Ты... уже знала об этом?

Ответ был перед ним, и ему пришлось признать это.

Фан Жолань не стала ему врать.

— Да, — откровенно созналась она. — Шэнцзэ рассказал мне об этом два года назад. Ты... не вини Шэнцзэ. Это я настояла и расспросила его.

Фан Хао вздохнул. Ему следовало ожидать этого; Фан Жолань была его матерью, она знала его слишком хорошо. Может быть, ей даже не нужно было спрашивать Фан Шэнцзэ. Когда люди расходятся резко обрывая отношения, как было в случае с Фан Хао и Лу Цзявэем, обычно есть лишь несколько причин для этого. И Фан Жолань догадалась, что это были за причины, но не упоминала об этом два года, ожидая, что он сам скажет ей.

Фан Хао почувствовал некоторую вину за своё молчание.

— Я так долго не решался рассказать тебе.

— Ты захотел рассказать, это — уже первый шаг, — Фан Жолань не придала этому значения. — Я не виню тебя. Я видела, как ты порвал с ним, и на самом деле одобрила это и восхищалась тобой. Я всегда знала, что ты найдёшь того, кто будет к тебе хорошо относиться. И я думаю... теперь ты его нашёл?

Фан Хао снова чуть не расплакался.

— Я нашёл того, кто любит меня, — сказал он, и как будто чтобы подтвердить это, он повторил, — Чэнь Цзяюй сказал, что любит меня.

Фан Жолань, испытала настоящее облегчение. Она больше не хотела думать о Лу Цзявэе и его изменах, а сосредоточилась на настоящем.

— Он... а ты... что ты сказал?

— Я ещё не говорил ему таких слов, — тихо сказал Фан Хао, опустив глаза. — Когда я говорю, что люблю, это значит на всю жизнь.

Когда Фан Жолань уходила из дома Фан Хао в тот день, его настроение немного улучшилось. Он проводил её до парковки. Они остановились у машины Фан Хао и ещё немного поговорили. Перед уходом Фан Жолань взглянула на водительскую дверь его машины. Как и сказал Фан Хао, там была уродливая вмятина с ободранной серой краской. В этот момент Фан Жолань представила момент, как три года назад Фан Хао вышел из машины, а потом открыл дверь в квартире Лу Цзявэя. Её сердце болезненно сжалось, а глаза медленно налились слезами.

Но она попыталась контролировать свои эмоции.

— Сынок, — сказала она мягко, — тебе стоит покрасить дверь.

Увидев, что она заметила царапину, Фан Хао почувствовал себя немного неловко и кивнул.

Фан Жолань снова обняла его, прежде чем уйти. Она не сказала всего того, что хотелось. Среди двух братьев, Фан Шэнцзэ был больше похож на своего отца, а Фан Хао был очень похож на неё. Она слишком хорошо знала его независимость, упрямство и решительность. Люди, похожие друг на друга, часто без слов понимают, что хотел сказать другой.

Фан Жолань, на самом деле, хотела сказать, что краску на двери машины можно исправить в сервисном центре, но трещины в сердце можно залатать только самому.

Скучаю 18+

Глава 69. Скучаю.

В тот день Фан Хао проводил Фан Жолань, затем разогрел оставшуюся еду, приготовленную ею, сделал себе попкорн и посмотрел слащавый романтический фильм.

Лёжа в постели, он вспомнил слова Чэнь Цзяюя и решил позвонить ему.

После первого же гудка Фан Хао услышал голос Чэнь Цзяюя, он звучал довольно встревоженно.

— Что случилось?

— Ничего особенного, — немного помедлив, ответил Фан Хао. — Ты же сказал, что можно звонить, даже если ничего не случилось.

— О…Да, — Чэнь Цзяюй, похоже, встал, чтобы налить себе воды. — Когда я слышу твой голос… мне становится спокойнее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй, казалось, был удивлён, как будто его редко спрашивали об этом.

— Чувствую? — он замолчал, а потом сказал, — Ты беспокоишься, потому что попросил меня уйти сегодня утром? Я понимаю. Твоя мама пришла, чтобы побыть с тобой, и вам нужно время вместе. Конечно, тебе нужны люди, кроме меня, твоя семья.

Фан Хао немного поколебался, но всё же сказал:

— Теперь ты тоже считаешься моей семьёй.

Чэнь Цзяюй надолго замолчал.

— …Спасибо тебе, — наконец, ответил он.

— Тут не за что благодарить. На самом деле, на Новый год, я должен был пригласить тебя на ужин с моей семьёй. Но тогда я, наверное, был слишком осторожен.

— В то время это было ещё слишком рано.

— Так что… когда ты утром уходил, тебе не было тяжело?

— Ты сказал, что мы не расстаёмся, так что это не было тяжело.

— Почему у тебя есть свои принципы? — вдруг спросил Фан Хао, и, опасаясь, что Чэнь Цзяюй неправильно поймёт его, добавил, — Я не критикую тебя сейчас, просто хочу спокойно услышать твоё объяснение.

Чэнь Цзяюй задумался, а затем заговорил.

— Ты имеешь в виду то, что я согласился лететь с Дуань Цзынчу после того, как узнал о его назначении на этот рейс? Это, наверное, основано на моей оценке Дуань Цзынчу. Я налетал с ним около двадцати часов, и я не думаю, что он способен доставить мне серьёзные проблемы. К тому же, мне не хотелось беспокоить компанию с переназначением рейсов. Я уже несколько раз просил Ван Сяна скоординировать моё расписание так, чтобы проводить достаточно времени и в Лицзине с родителями, и в Дасине с тобой. Ты встречал его племянника, Ван Жуньцзэ, мы с ним тренировались на симуляторе. Это тоже было в счёт долга; я даже дважды угощал его ужином. В общем… переназначение рейсов связано с личными услугами.

— Мгм, — Фан Хао понимающе кивнул.

Он знал, что за последние несколько недель Чэнь Цзяюй часто бывал в Дасине у него дома, проводя с ним несколько ночей, по крайней мере, дважды в неделю. И у него были ночные смены, следовавшие за утренними. Но это был первый раз, когда он услышал от самого Чэнь Цзяюя, что тот специально устроил свои смены таким образом. И что помог ему в этом Ван Сян. Фан Хао не мог отрицать, что чувствовал искреннюю признательность.

Он снова поразился, как точно Фан Жолань оценила ситуацию. Он действительно стал лучше понимать Чэнь Цзяюя. Хотя он всего лишь объяснил, что хочет продолжать летать без изменения расписания, они уже улучшили напряжённую атмосферу предыдущего дня. И ведь сегодня утром, когда Фан Хао спросил его об этом, он не дал ему достаточно времени для размышлений и анализа. С этой мыслью он сменил тему, начав вспоминать те недели, когда Чэнь Цзяюй часто приезжал к нему домой. Они больше не обсуждали текущий конфликт, а вспоминали начало их отношений.

В конце концов, Чэнь Цзяюй почувствовал усталость, и Фан Хао тоже начало клонить в сон. Но они всё ещё оставались на связи, слушая дыхание друг друга, никто не хотел первым класть трубку.

Внезапная мысль пришла в голову Фан Хао.

— Один-два-три-четыре-пять, как меня слышно? — выпалил он.

Это был их обычный способ проверки качества радиосвязи, когда Фан Хао был на смене в диспетчерской. Один означал нечётко, пять — очень чётко.

Чэнь Цзяюй, казалось, усмехнулся на другом конце, и затем Фан Хао услышал, как он сказал:

— Слышу тебя на четыре.

Фан Хао тихо засмеялся.

— Спокойной ночи, приятных снов. Увидимся, — ответил он.

Только тогда Чэнь Цзяюй повесил трубку.

В дни после инцидента Чэнь Цзяюй также был неспокоен. Он, Дуань Цзынчу и вся команда того дня были отстранены от полётов и подверглись внутреннему расследованию, что было стандартной процедурой. Поэтому у Чэнь Цзяюя внезапно появилось большое количество свободного времени, но ситуация с Цао Хуэй выглядела удручающе.

Может быть, это было предчувствие от странного сна, который он видел, когда уснул на парковке у дома Фан Хао. У Цао Хуэй было критическое состояние из-за почечной недостаточности. Она была госпитализирована уже несколько недель, и около 30-40% времени проводила в коме. Когда это случилось, Чэнь Цзяюй позвонил Фан Хао и на этот раз не стал ничего скрывать.

— Хочешь, чтобы я пришёл и остался с тобой? — сразу спросил Фан Хао

Чэнь Цзяюй знал, что в тот день Фан Хао был занят с руководителями, расследующими инцидент с рейсом 1713, и ему нужно было написать два отчёта об инциденте, поэтому он сказал, чтобы тот не беспокоился. Кроме того, Фан Хао всё равно не смог бы войти в больницу, в которой были обе семьи Чэнь и Цао. Там был младший брат Чэнь Чжэна — Чэнь Ци, и брат Цао Хуэй. Будучи единственным сыном и человеком, который больше всех заботился о Цао Хуэй, Чэнь Цзяюй, у которого теперь не было полётных заданий, проводил свои дни, либо принимая родственников дома, либо обсуждая состояние Цао Хуэй с врачами. У него почти не оставалось времени или сил, чтобы думать о деталях инцидента рейса 1713, таких как дисбаланс конфигурации закрылков на высоте десять тысяч метров.

Что касается самого инцидента, Чэнь Цзяюй считал, что справился с ним хорошо. Его посадка без закрылков была выполнена образцовым образом. В ходе расследования он правдиво описал действия Дуань Цзынчу и другие детали, поэтому он особо об этом не беспокоился. Инцидент, случившийся внезапно и продлившийся всего несколько минут в Пекине, а не в Гонконге, практически не попал в СМИ и не имел никаких видеозаписей. В конечном итоге, о нём узнали только люди внутри отрасли, пассажиры на рейсе и те, кто видел данные радара рейса China Airlines 1713.

Примерно через неделю Чэнь Цзяюй получил внезапный звонок от Ду Лисэня.

— Как идёт расследование? Есть какие-то новости? — спросил он сразу, догадываясь, что Ду Лисэнь звонил, чтобы сообщить ему о ходе расследования.

— Сяо Чэнь, мне нужно подготовить тебя к одной вещи, — тон Ду Лисэня был довольно серьёзным. — CVR...

CVR — это речевой самописец кабины экипажа. Так называемый чёрный ящик состоит из двух частей: FDR и CVR. Во время расследования инцидента FDR показывает действия пилотов и различные параметры полёта, но только CVR может воссоздать детали инцидента, позволяя понять мысли пилотов и услышать их общение, чтобы понять причины их действий.

Примечание переводчика:

FDR (Flight Data Recorder) — самописец данных полёта;

CVR (Cockpit Voice Recorder) — речевой самописец кабины экипажа.

— О, — Чэнь Цзяюй, казалось, понял, что собирался сказать Ду Лисэнь. В критической ситуации, пытаясь контролировать самолёт, он действительно наговорил лишнего. — Возможно, я случайно выругался. Прошу прощения, директор Ду, — он не придавал этому большого значения.

Он слышал о случаях, когда во время расследования после инцидента экипажи штрафовали за непрофессиональное общение. В худшем случае, его оштрафуют. Деньги не были большой проблемой.

— Дело не в этом, — Ду Лисэнь, казалось, колебался, но продолжил, — CVR... пропал.

— Что…? — Чэнь Цзяюй чуть не выругался снова, но сдержался. Он не мог поверить своим ушам. — Что значит пропал? Не найден? Такой значимый прибор, почти государственная тайна, мог просто исчезнуть?

— Он был стёрт. Когда его открыли, он содержал только записи после высадки пассажиров, предыдущие записи были удалены.

Чэнь Цзяюй был потрясён. Он вспомнил, что по процедуре, он первым вышел из кабины, чтобы помочь экипажу с эвакуацией пассажиров, оставив Дуань Цзынчу внутри для завершения всех процедур и выключения самолёта. Наверняка, именно тогда Дуань Цзынчу стёр записи CVR.

— Это не я… — обычно быстро соображающий, в этот момент Чэнь Цзяюй из-за шока и недоверия с трудом подбирал слова.

— Я тебе верю. Я, наверное, не должен был тебе это говорить… но я тебе верю. Однако Дуань Цзынчу настаивает, что это сделал ты. Ты опустил закрылки, ты стёр записи, ты был в кресле основного пилота весь полёт. А технический журнал указывает именно на это. Сейчас это твоё слово против его, без доказательств, подтверждающих чью-либо сторону, — сказал Ду Лисэнь.

Чэнь Цзяюй, наконец, понял свою ошибку. Благородный человек живёт честно, и, будучи таким человеком всю свою жизнь, он не мог представить себе, к каким средствам может прибегнуть такой подлец, как Дуань Цзынчу. Он также понял, почему Дуань Цзынчу настоял на том, чтобы они поменялись местами перед тем, как самолёт взлетел. Его первоначальный план заключался в том, чтобы выполнить неправильную операцию, а затем подставить Чэнь Цзяюя, разрушив его репутацию. Однако он не учёл неисправность пятого закрылка, что усугубило ситуацию.

Документы перед полётом указывали, что Чэнь Цзяюй был основным пилотом. Обычно, после посадки документы исправлялись, но из-за инцидента это не было сделано. Уверенность Чэнь Цзяюя в том, что с расследованием не должно было быть никаких проблем исходила из того, что он немедленно предпринял действия при обнаружении двухградусного отклонения закрылков, и все эти действия были записаны в CVR. Но теперь он понял, что по FDR невозможно было определить, кто выпустил закрылки, так как рычаг управления закрылками находился между двумя креслами, и это, в теории, мог сделать любой из них. Единственным доказательством того, что закрылки были выпущены на два градуса, был CVR, который теперь был стёрт. В его голове внезапно стало пусто.

Он поспешно закончил разговор, поблагодарив Ду Лисэня. Чувствуя себя растерянным, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить сердцебиение.

Тем вечером, около восьми, он вернулся домой. Придерживаясь принципа делиться трудностями, даже не став ужинать, Чэнь Цзяюй позвонил Фан Хао, чтобы рассказать ему об этом. Несмотря на то, что он чувствовал унижение из-за того что его подставили, осознавая серьёзность ситуации, которая могла повлиять на его десятилетнюю карьеру, он знал, что скрывать это будет ещё хуже. Ещё он знал, каковы границы допустимого для Фан Хао, и не хотел повторять прошлых ошибок.

Как и ожидалось, услышав новости, Фан Хао взорвался.

— Ебать всю его семью*! Как он мог так поступить? — воскликнул Фан Хао.

* В китайском языке выражение «我操他全家» (wǒ cào tā quán jiā), дословно переводится, как «я ебал всю его семью» и является крайне оскорбительным и грубым. В китайской культуре ругательства, связанные с семьёй, считаются особенно обидными, поскольку они затрагивают не только самого человека, но и его ближайших родственников, что воспринимается как крайне неуважительное и жестокое высказывание. Это ругательство выражает высшую степень гнева и презрения.

Послышался какой-то громкий звук, словно он пнул или сбил что-то.

Обычно спокойный и собранный, Фан Хао мог мгновенно взорваться из-за проблем Чэнь Цзяюя, как пороховая бочка. Мысль о строгом и разгневанном выражении лица Фан Хао, с яростным блеском в глазах, будто он хотел притащить Дуань Цзынчу и избить его, странным образом удовлетворила Чэнь Цзяюя. Несмотря на серьёзность ситуации, отношение Фан Хао смягчило его сердце. Он обнаружил, что теперь не так сильно зол и даже менее встревожен.

— Цзяюй, я могу попытаться помочь тебе подтвердить это. У меня есть мои записи связи воздух-земля…

Фан Хао тоже не знал, что сказать, думая и формулируя слова на ходу. Такой инцидент выходил за рамки его опыта и компетенции.

— Я не говорил по радиосвязи, что это он опустил закрылки.

— Но учитывая твоё отношение к спасению ситуации, это должно…

— Я знаю, но это не является однозначным доказательством. Единственным неоспоримым доказательством является CVR. Он обошёл меня. Даже после такого инцидента он подумал стереть запись. Я действительно должен признать это.

Чэнь Цзяюй был в отчаянии.

— Но… спасибо тебе за то, что сказал это, — всё же сказал он. — Ты должен сосредоточиться на своей работе и не беспокоиться обо мне. Я уже достаточно доставил тебе проблем.

После разговора, зная, что Чэнь Цзяюй точно будет у себя дома, Фан Хао решил пойти к нему. Несмотря на их нерешённые вопросы, он почувствовал, что не может оставить Чэнь Цзяюя одного в этот вечер. Так как до этого он ужинал с Фан Жолань и уже был в городе, он поехал прямо в Лицзин.

***

— Сразу скажу, что сегодня никакого секса, — сказал Фан Хао, как только вошёл в дверь.

Чэнь Цзяюй, радуясь его приходу, просто улыбнулся и спросил:

— Почему?

— Каждый раз, когда мы ложимся в постель, мой разум путается, — ответил Фан Хао.

— Почему? — ещё шире улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Он взял пальто и сумку Фан Хао, повесил их и обнял его. Фан Хао обнял его в ответ.

— Потому что… — начал он, но не смог закончить.

Он понял, что это из-за того, что Чэнь Цзяюй его любит. Его любовь была настолько сильной, что, занимаясь с ним сексом, Фан Хао становился мягче, желая простить его, но их основной конфликт оставался нерешённым. И он не хотел решать его таким образом.

В конечном итоге, Чэнь Цзяюй сдержал своё слово; он не стал приставать к Фан Хао. Но после того, как они выключили свет, а Фан Хао, приняв душ и надев футболку Чэнь Цзяюя, лёг рядом с ним, Чэнь Цзяюй повернулся, чтобы посмотреть на него. Волосы ещё были слегка влажными, а тело от шеи до талии стройным и сильным. Чэнь Цзяюй почувствовал непреодолимое желание быть рядом с ним, обнять его, владеть им.

Изначально он смог подавить это желание, но оно постепенно разрушало его рациональность. Фан Хао не протянул руку, не взглянул на него и не прикоснулся к нему, но Чэнь Цзяюй, ощущая запах его шампуня и его дыхание, был охвачен тоской, и был почти не в состоянии дышать. Он схватил руку Фан Хао, провёл ею вниз по своему животу к своему болезненно твёрдому члену.

— Мы договорились не заниматься этим, — вздохнул Фан Хао.

Чэнь Цзяюй тихим голосом, обнимая его сзади и прижимая голову к его шее, сказал:

— Я могу пойти в ванную, там я буду думать о тебе, называть твоё имя и мастурбировать. Могу сделать и так.

Фан Хао колебался некоторое время, но признал, что снова поддался ему. Он перевернулся, медленно наклонился, поцеловал его пресс, а затем послушно взял его член в свой рот.

Сначала Чэнь Цзяюй был молчалив, в тёмной комнате было слышно только его дыхание, более тяжёлое, чем у Фан Хао. Позже, он не выдержал и шёпотом сказал:

— Ты такой хороший, Баобэй… Я так скучаю по тебе.

В постели, обычно семьдесят процентов их слов были правдой, а тридцать — для атмосферы. Но Фан Хао знал, что сегодня Чэнь Цзяюй был полностью честен.

Фан Хао позволил ему проникнуть глубоко в своё горло. Он полностью расслабился, чтобы принять всю интенсивность Чэнь Цзяюя. Будь то его настойчивость или его глубокая любовь, в этот момент он принимал всё без остатка. Его нежность и тревога как-то незаметно переплелись с его собственными чувствами.

Чэнь Цзяюй наблюдал за Фан Хао, разглядывая его припухшие губы, блестящие от смеси спермы и слюны. Он думал о том, как тот плакал во время секса, и о том, что, возможно, однажды в будущем Фан Хао посмотрит ему в глаза и скажет: «Я тоже тебя люблю...»

Во время оргазма Чэнь Цзяюй был настолько охвачен ощущениями, что задержался на долю секунды и не успел вовремя вытащить член. Его сперма выходила не извергаясь струями, а выплёскивалась волнами, стекая из отверстия и смачивая губы Фан Хао, его щеки и собственные бёдра. Он чувствовал, что хочет плакать и кричать, но сдержался.

Может быть, когда Фан Хао настаивал на отсутствии секса, это было мудрым решением. Чэнь Цзяюй осознал, что его тоска не утихла, а наоборот, усилилась. Теперь, вместо Фан Хао, это он сам оказался в смятении. С того момента, как Фан Хао переступил порог его дома, он на мгновение забыл о стёртом CVR и связанных с этим проблемах в его карьере. По крайней мере, в тот определённый момент, он нашёл то, чего хотел даже больше, чем решения своих проблем.

Гореть

Глава 70. Гореть.

Через неделю на рассвете Цао Хуэй ушла из жизни из-за отказа жизненно важных органов. Она ушла на три-четыре месяца раньше, чем предсказывали врачи, но Чэнь Цзяюй был морально готов к этому исходу. До самого последнего момента Чэнь Цзяюй находился в палате, держа её за руку, наблюдая, как её кровяное давление падает, дыхание становится всё более поверхностным, лицо желтеет, а жизненные показатели приближаются к нулю.

Смерть — прохладной ночи тень

Жизнь — палящий летний день…*

С тех пор, как Цао Хуэй диагностировали терминальную стадию рака с почти нулевыми шансами на выздоровление, Чэнь Цзяюй начал морально готовиться. Он уже давно вступил на этот путь, и день за днём шёл к принятию, поэтому, когда смерть, наконец, настала, она не принесла ему непреодолимой боли. Его боль была как затяжная болезнь, которая сжигала всё в нём на протяжении многих дней и ночей до этого момента; он привык к этому виду страдания и мучений.

Два дня назад вечером Цао Хуэй пережила краткий период ясности, внезапно стала более энергичной и начала разговаривать с Чэнь Цзяюем о событиях от его детства до настоящего времени. Чэнь Цзяюй был очень тронут этим и, наконец, сказал ей:

— Мама, я нашёл человека, которого люблю. Как-нибудь я приведу его к тебе, чтобы познакомить.

В тот момент казалось, что их сердца были едины. Она не спросила, кто это, не захотела видеть фотографию, а просто сказала:

— Тот, кого ты любишь — лучший. Я спокойна.

Чэнь Цзяюй предпочитал верить, что она ушла с этим спокойствием. Он также предпочитал верить, что Цао Хуэй поняла и приняла Чэнь Цзяюя таким, какой он есть. Представил, что она видела его нынешнего возлюбленного, и даже знала и принимала всё, что произошло между ним и Лян Инанем в университетские годы. Он знал, что это может быть самообманом, но ему нужно было упрямо продолжать играть этот сценарий до конца, потому что все другие пути были для него слишком тяжёлыми.

Вошёл гримёр, чтобы подготовить Цао Хуэй к похоронам, и Чэнь Цзяюй и Чэнь Чжэн, наконец, оставили её, стоя у входа в морг в ожидании.

Чэнь Чжэн посмотрел на Чэнь Цзяюя и внезапно заговорил.

— Хочу рассказать тебе одну историю, — затем он немного помолчал и продолжил, — В 1985 году я работал уже третий год после перевода на другую работу и всё ещё был вторым пилотом. Меня назначили на рейс из Пекина в Гуанчжоу, но из-за ошибки в расписании я опоздал на десять минут. В то время капитаном был твой дядя Ло, и он отчитывал меня на предполётном брифинге за непунктуальность. За эти три года на новой работе меня ещё никогда так не отчитывали, особенно за такую мелочь. И, конечно, я не мог это проглотить. Но потом в конференц-зал вошла стюардесса, это была твоя мама. И я тут же забыл про выговор… Последние несколько недель, когда я закрываю глаза, я вижу этот момент, как она входит. В то время мои мысли были просты: я хотел жениться на этой девушке и провести с ней всю свою жизнь.

На этом месте Чэнь Чжэн задохнулся. Упрямство и гордость заставили его отвернуться; он не хотел, чтобы Чэнь Цзяюй видел его глаза. Но он продолжал говорить.

— Теперь... я всё время думаю о том времени. Не испортил ли я ей жизнь?

Чэнь Цзяюй никогда не видел, чтобы Чэнь Чжэн так задыхался от грусти. Он вдруг понял, что Чэнь Чжэн не был глупцом и не был бесчувственным. В последние годы он тоже должен был осознать, что между ним и Цао Хуэй больше нет любви. Это была правда, но правда была слишком уродлива, чтобы Чэнь Цзяюй решился обнажить её перед ним.

В конце концов, Чэнь Цзяюй выбрал благородную ложь.

— Ты не испортил её жизнь, папа. Мама всегда носила тебя в своём сердце.

Он поднял руку, немного помедлил и положил её на плечо Чэнь Чжэна.

Рейс из Пекина в Гуанчжоу непродолжителен, тогда, на старых самолётах, по времени он занимал три часа сорок минут. Но их жизнь вместе была долгой, она длилась тридцать четыре года, и теперь подошла к концу.

После завершения похоронных мероприятий, по пути к крематорию, Чэнь Цзяюй, наконец, отправил сообщение Фан Хао:

[Моя мама умерла].

Фан Хао тут же позвонил ему два раза подряд, но он был за рулём и был с Чэнь Чжэном, поэтому не ответил.

Фан Хао тогда отправил сообщение:

[Ты в порядке?]

И сразу же следующее:

[Я буду ждать у тебя дома, хорошо?]

Только тогда Чэнь Цзяюй ответил:

[Хорошо].

Фан Хао был человеком действия; на самом деле, он уже выехал в Лицзин до того, как получил этот ответ.

Чэнь Цзяюй не спал всю ночь. После возвращения из крематория он отвёз Чэнь Чжэна и своего дядю Чэнь Ци домой. По пути по телефону обсудили выбор места для захоронения — Цао Хуэй хотела быть похороненной на том же кладбище, что и её любимый певец. После того как он убедился, что Чэнь Ци остался с отцом, Чэнь Цзяюй успокоился и поехал домой.

Он припарковал машину и, уже подходя ко входу в жилой комплекс, он увидел серый Accord, припаркованный неподалёку. Внутри машины сидел Фан Хао.

С момента, когда Цао Хуэй впала в последнюю кому, до отключения систем жизнеобеспечения и остановки её сердца, охлаждения кожи, до того, как услышал редкое признание Чэнь Чжэна, пока сопровождал катафалк на шоссе, чтобы увидеть восход солнца… На протяжении всего этого времени Чэнь Цзяюй не пролил ни единой слезинки.

Но при виде машины Фан Хао, теперь он сломался. Чэнь Цзяюй отступил к углу здания, где его не было видно с парковки, и, наконец, громко зарыдал.

За эти короткие две недели он потерял самого любимого родственника, и его любимая работа тоже могла оказаться под угрозой. Но ничто из этого не было причиной его эмоционального срыва. Его срыв произошёл, потому что Фан Хао ждал его. Его боль была замечена, понята и ощутима. Длительная боль завершилась, огонь горел в его мире, прежние убеждения и принципы рухнули, но строился новый мир.

Прислонившись к холодной стене, одной рукой прикрывая лицо, он пытался успокоиться.

Когда Чэнь Цзяюй открыл дверцу машины и сел внутрь, Фан Хао ничего не сказал; он просто протянул руки и обнял его. Их плечи и грудь соприкасались, и Фан Хао мог чувствовать его сердцебиение. Это объятие длилось около пяти минут, пока руки Фан Хао не начали болеть, и он, наконец, отпустил Чэнь Цзяюя. Видя его красные опухшие глаза, он просто сказал:

— Почему... так рано?

— Трижды её состояние становилось критическим, — на удивление спокойно ответил Чэнь Цзяюй, — это действительно быстрее, чем ожидалось, но... я был готов.

Фан Хао положил руку на спину Чэнь Цзяюя, медленно поглаживая его, как раньше утешал его сам Чэнь Цзяюй, передавая тепло и силу.

— Прости, — сказал Фан Хао. — В последнее время тебе так тяжело...

— Она ушла мирно, — ответил Чэнь Цзяюй. — Она сказала, что её жизнь была полноценной. Это — моё утешение.

Фан Хао опустил голову, чувствуя вину.

— В то утро… Мне не стоило нагнетать обстановку и спорить с тобой о Дуань Цзынчу. Я... наверняка, сделал тебе ещё хуже.

— Нет, — начал отрицать Чэнь Цзяюй, — я знаю, что ты рядом, и для меня это очень важно.

Фан Хао кивнул. Он держал одну руку Чэнь Цзяюя двумя своими руками, поглаживая костяшки пальцев и линии на ладони.

— Мы можем поговорить об этом, — внезапно поднял голову и сказал ему Чэнь Цзяюй. — Я думаю... после этих нескольких дней я принял решение.

Прежде чем Фан Хао успел что-то сказать, он продолжил:

— Раньше я говорил, что у меня есть принципы, потому что пилотирование было единственным, что я делал хорошо в своей жизни. С момента, когда я открыл глаза в этом мире, первое, что я увидел, была шеренга офицеров ВВС. Я начал слушать истории пилотов в армии, когда был ещё в подгузниках. Моя первая игра была — в шахматы, а первый подарок на день рождения — рычаг управления Boeing 727… Это было частью моей жизни. Это принесло мне успех и смысл. Это определило меня. Поэтому я думал, что не могу пойти на компромисс. Во время этого отстранения и расследования я понял, что мои худшие страхи снова сбылись. Но я не был таким неуверенным и подавленным, как три года назад. Тогда я понял, что разница была в том, что это ты был рядом! Два дня назад, лёжа в постели, я представил: если бы мне нужно было выбрать что-то одно: тебя или пилотирование, что бы я выбрал? В то время я не мог найти ответ. Но сегодня, после того как я простился с моей мамой, на обратном пути ответ просто всплыл перед моими глазами.

Фан Хао посмотрел на него, казалось, немного испугавшись того, что Чэнь Цзяюй собирался сказать.

— Не говори этого, — перебил он его.

Но в этот раз Чэнь Цзяюй был полон решимости.

— Я выбираю тебя. Так что, в то утро я не должен был игнорировать твои опасения. Если ты считаешь, что что-то ненадёжно, я могу изменить своё расписание ради тебя. Я принимаю это. Я могу признать, что ошибался.

Фан Хао крепко обнял его. Его сердце тоже болело, так сильно, что он едва мог дышать.

Спустя долгое время он заговорил, его голос дрожал от эмоций.

— На самом деле, я тоже думал об этом последние несколько дней. Я не хотел заставлять тебя выбирать. Если бы, в конце концов, ты не мог признать, что тогда ошибался, что бы я сделал?

— Что?

— Я думаю, что тоже мог бы это принять.

Чэнь Цзяюй не ожидал такой уступки от Фан Хао. Он думал, что Фан Хао жалел его из-за текущей ситуации.

— Тебе не нужно говорить так только из-за того, что я сейчас в таком состоянии… — сказал он.

Но Фан Хао перебил его без колебаний.

— Послушай меня.

Он посмотрел на Чэнь Цзяюя со знакомым выражением, тем самым взглядом, который говорил, что он готов сражаться за него с кем угодно. В его глазах был жестокий свет. Голос Фан Хао был чётким.

— У каждого есть своя специализация. Ты — пилот, а я — диспетчер. Если ты считаешь что-то возможным, делай это. Чэнь Цзяюй, я не могу контролировать других, но пока я нахожусь в диспетчерской подхода, ты можешь падать сто раз, и я поймаю тебя сто раз. Пока я здесь, ты не умрёшь.

Чэнь Цзяюй не сдержался. Его глаза снова наполнились слезами, и когда Фан Хао говорил, слёзы текли по его лицу. Прошла вечность, прежде чем он взял себя в руки и улыбнулся.

— Прости, я не хотел плакать перед тобой.

— Чэнь Цзяюй…

Фан Хао снова обнял его и глубоко вздохнул, прежде чем сказать последние слова.

— Ты отдаёшь слишком много другим и слишком мало оставляешь себе.

— Ты всё ещё злишься на меня? — перед уходом спросил его Чэнь Цзяюй.

— У нас есть проблемы, — сказал Фан Хао, — и нам нужно время, чтобы успокоиться и настроиться. Некоторые эмоции не связаны с тобой или со мной. Но я верю... мы всё решим.

Фан Хао чувствовал, что ему нужно было время, чтобы понять: Чэнь Цзяюй заботится о нём, нравится ему и любит его. А Чэнь Цзяюю нужно было понять, что пилотирование не является всей его жизнью, и что выполнение работы хорошо не является стандартом для получения любви. Ему нужно выражать свою боль и уязвимость, чтобы чувствовать себя лучше.

— Этих твоих слов достаточно, — кивнул Чэнь Цзяюй.

Следы слёз на его лице ещё не полностью высохли, но он выглядел спокойно, как море после шторма. Независимо от того, что произойдёт дальше, он казался бесстрашным. Он, наконец, понял, что многие вещи находятся вне его контроля, например, такие как расследование инцидента с рейсом 1713. Он чувствовал, что не может отпустить, но когда отпустил, понял, что это возможно.

Примечание переводчика для самых любопытных:

* Эти строчки из стихотворения Генриха Гейне, которое вошло в цикл «Возвращение домой».

В переводе М. Л. Михайлова:

***

Смерть — прохладной ночи тень,

Жизнь — палящий летний день.

Близок вечер; клонит сон:

Днем я знойным утомлён.

А над ложем дуб растёт,

Соловей над ним поёт…

Про любовь поёт, и мне

Песни слышатся во сне.

Изменения

Глава 71. Изменения.

В течение следующей недели Чэнь Цзяюй и его отец обсудили всё в деталях, включая звонок Ду Лисэня. Чэнь Чжэн слышал о происшествии раньше, но тогда он получил лишь рассказ в общих словах от Чэнь Цзяюя, и подтверждение, что все были в безопасности. Это был первый раз, когда он услышал всю историю целиком.

— Можно мне закурить? — спросил он, глубоко вздохнув.

— Ты... если хочешь, кури, — Чэнь Цзяюй был немного удивлён.

Обычно Чэнь Чжэн не слушал его; если хотел пить, то пил, если хотел курить, то курил. Только мягкие уговоры Цао Хуэй могли остановить его. Возможно, сейчас это было так, потому, что Цао Хуэй больше не было рядом. Теперь остались только они вдвоём, и Чэнь Чжэн, казалось, осознал, насколько строг он был с Чэнь Цзяюем, и его отношение к нему значительно смягчилось.

— Этот Дуань Цзынчу хочет тебя подставить, но его методы слишком примитивны, — сказал Чэнь Чжэн. — Запрещённые приёмы запрещены именно потому, что это опасно; закрылки не могут выдержать давление при их выпуске на большой высоте. Некоторые старые и опытные капитаны на Boeing 727 и 737, действительно, делали это, но тогда правила не были настолько жёсткими, и все летали особо не переживая о таких вещах. Он пренебрёг безопасностью полётов; его лицензию должны аннулировать, и ему не должны позволить снова летать.

— Я понимаю, что это должно быть именно так, — ответил Чэнь Цзяюй, — но теперь он удалил CVR, и я не могу защитить себя.

В глубине души он обвинял себя за то, что так хорошо справился с инцидентом, но не уследил за Дуань Цзынчу во время экстренной эвакуации. Пройдя через всё это, он должен был знать, что этот человек пойдёт на всё, даже рискнёт нарушить правила, чтобы навредить ему.

Но Чэнь Чжэн сказал:

— Достойный человек никогда не победит негодяя. У негодяя нет границ. У тебя они есть, — он не обвинял сына и не придирался, что снова удивило Чэнь Цзяюя.

— Я позвоню Лю Жую, — продолжил Чэнь Чжэн. — Ты сказал, что Ду Лисэнь тоже связывался с тобой. Он, безусловно, на твоей стороне, но они все руководители компании. А расследование проводится Управлением гражданской авиации. Они будут беспристрастны. Влияние Дуань Цимина не достигнет всех членов следственной группы. У меня есть старый товарищ в управлении, который не участвует в этом расследовании, но я тоже попрошу его помочь.

— Деньги могут и чёрта заставить молоть муку, — Чэнь Цзяюй был не очень оптимистичен.

Но на этот раз Чэнь Чжэн дал ему немного уверенности.

— Я видел список членов следственной группы. Там много ветеранов, участвовавших в расследовании крушения в Ичунь. Цзяюй... ты должен верить, что эти люди, видевшие обломки авиакатастроф не один раз, потратившие месяцы или годы на анализ данных чёрного ящика и прослушивание записей, интересуются истиной. Их не подкупишь.

Хотя Чэнь Чжэн всегда предъявлял ему высокие требования, заставляя Чэнь Цзяюя жить в его тени с детства и до юности, в нём была подлинная честность, соответствующая его имени. Он, в конце концов, был хорошим человеком, возможно, потому, что провёл полжизни в ВВС. В некоторых аспектах он был более наивным и менее мирским, чем Чэнь Цзяюй.

— Ты упоминал, что он однажды не включил посадочные огни, верно? — продолжил Чэнь Чжэн. — Должен быть отчёт о происшествии от диспетчерской вышки. И его домогательства к стюардессе на рулёжной дорожке — это доказательства. Всему этому есть свидетели. Если не веришь в это, верь в себя. Ты и Чан Бин справились с невыполнимой задачей на рейсе 416. Что сделал Дуань Цзынчу?

Чэнь Цзяюй задумался. Инцидент с посадочными огнями был засвидетельствован и имел вещественные доказательства — два отчёта, написанные им и Дуань Цзынчу, которые хранились на планшете в кабинете Фан Хао. Вспоминая ту ночь, Чэнь Цзяюй ощущал, что всё это было как эффект бабочки. Непристойное поведение Дуань Цзынчу на рулёжной дорожке привело к череде событий, вылившихся в происшествие на рейсе 1713, оставив его будущее неопределённым. А ещё, с другой стороны, не включенные посадочные огни также повлияли на его чувства к Фан Хао и всё это привело к их отношениям. Присутствие Фан Хао рядом делало его путь яснее.

Наконец, он очнулся от этих своих мыслей и ответил Чэнь Чжэну, улыбнувшись.

— Его повысили до капитана вне очереди, первым в его группе.

Чэнь Чжэн ожидал этого.

— Да, расследование, безусловно, будет рассматривать ваши лётные квалификации. Каждый экзамен и оценка с момента твоего трудоустройства будут тщательно изучены. Он может быстро изменить лётные документы, но я не верю, что он сможет изменить все эти записи.

Это немного успокоило Чэнь Цзяюя. Он действительно был слишком пессимистичен, думая, что без CVR всё пропало, забыв о других факторах, учитываемых в процессе расследования.

— Цзяюй, не переживай, — сказал Чэнь Чжэн, когда тот уже собирался уходить. — Если с тобой что-то случится, я напишу свою фамилию наоборот.

Чэнь Цзяюй подумал, что это смешно, ведь у него тоже фамилия Чэнь, но, увидев глаза отца, он уже не мог смеяться.

— У меня остался только ты, — продолжил Чэнь Чжэн. — Я не могу смотреть, как с тобой что-то происходит.

Чэнь Чжэн докурил сигарету, окинул взглядом гостиную и увидел вышивку, сделанную Цао Хуэй. Он опустился на диван и затушил окурок в пепельнице.

Чэнь Цзяюй тоже почувствовал грусть и задержался, чтобы немного утешить Чэнь Чжэна, прежде чем уйти. Он заметил изменения в отце за это время, он их чувствовал. К сожалению, его перемены пришли слишком поздно, целых тридцать три года спустя.

Тем вечером он отправился в Дасин к Фан Хао. После горячего секса, они лежали на ковре, переводя дыхание и думая о том, что бы поесть на ужин. Чэнь Цзяюй в шутку сказал, что внезапно захотелось побаловать себя жареной курочкой, но Фан Хао сразу же заказал пиво и еду.

Когда ужин доставили, Фан Хао, откусывая кусочек сочной курицы, сказал:

— Я не буду много пить, завтра утром у меня тренировка. Выпью с тобой за компанию чисто символически.

— Ты завтра утром бежишь LSD, верно? — ответил Чэнь Цзяюй.

Завтра было воскресенье. А Чэнь Цзяюй, конечно, часто бывая у Фан Хао, знал о расписании его тренировок, так как оно висело на холодильнике.

Фан Хао был впечатлён.

— Ты запомнил, что у меня завтра тренировка? — и затем спросил его — Знаешь, что значит LSD?

— Конечно, это длительный медленный бег, — воодушевился Чэнь Цзяюй. — Я также знаю, что означают EP и Tempo.

Примечание переводчика:

LSD — Long Slow Distance — длительный медленный бег.

EP — Easy Pace, — это тип беговой тренировки, которая проводится в комфортном, легком темпе. Она чуть быстрее, чем LSD и менее длительная.

Tempo — тренировка, также известная как пороговая тренировка, представляет собой бег в устойчивом, но быстром темпе, который можно поддерживать в течение продолжительного времени.

Он объяснил эти концепции бега, и Фан Хао понял, что он действительно понимает о чём говорит.

— Неплохо, неплохо. Но я ведь тебе про это не рассказывал? — Фан Хао улыбнулся.

— Мне было интересно, я сам посмотрел, — сказал Чэнь Цзяюй, довольный его реакцией. — Я чувствую, что бег и полёты чем-то похожи, где расстояние или часы опыта имеют основное значение.

После этих его слов, Фан Хао положил палочки и замолчал, а его предыдущая улыбка исчезла.

Сначала Чэнь Цзяюй подумал, что сказал что-то не то.

— Я что-то не так сказал? — спросил он.

— Нет. Ты прав, — ответил Фан Хао. Затем он вздохнул, прежде чем продолжить. — Давно хотел с тобой кое о чём поговорить. Сначала, из-за смерти твоей матери, я не хотел переводить фокус на себя. Но сейчас мне очень хочется тебе рассказать это.

Сердце Чэнь Цзяюя замерло, но он успокоился и взял себя в руки.

— Мгм, я слушаю, — сказал он.

Фан Хао глубоко вздохнул и начал рассказ о своих отношениях с Лу Цзявэем, которые длились два года. Он рассказал всё, включая неприятное расставание после того, как он узнал о его измене. Признавшись в этом ранее Фан Жолань, ему было легче говорить об этом сейчас, особенно зная, что Чэнь Цзяюй заботится о нём.

Пока Фан Хао говорил, Чэнь Цзяюй слушал и пил пиво. Когда Фан Хао закончил, банка пива Чэнь Цзяюя тоже опустела. Он долго молчал. Его пальцы были сжаты в напряжении, отчего банка смялась с неприятным звуком.

Видя его молчание, Фан Хао добавил:

— Эта ситуация... она действительно унизительна, поэтому я не хотел рассказывать тебе раньше. Честно говоря, это был сильный удар для меня. Я не хотел признавать это сначала, потребовались месяцы, чтобы принять ситуацию и взглянуть правде в глаза. После этого, кроме Шэнцзэ, я никому об этом не рассказывал. Только недавно поделился с моей мамой; она знала, что мы расстались плохо, но не знала почему.

Чэнь Цзяюй, наконец, заговорил, стараясь сдержать свой тон.

— Он тебя не достоин. Я... не знаю, что сказать. Я знаю, ты будешь винить себя, искать ошибки в себе.

Фан Хао опустил голову и тихо кивнул в знак согласия. Он был прав.

— Но ты не виноват, — продолжил Чэнь Цзяюй. — Виноват он. С самого начала и до конца, он виноват, и причина только одна — он тебя не достоин.

Чэнь Цзяюй старался сдержаться, но не смог и выругался. Фан Хао был настолько добрым и преданным, его любовь была столь искренней, но он оказался с таким жалким результатом. Это ранило Чэнь Цзяюя. Он мог терпеть свои собственные страдания, но не мог видеть, как страдает Фан Хао. Представляя, как Фан Хао тогда снова и снова переосмысливал случившееся, возможно, плакал или не спал ночами, как он импульсивно записывался на соревнование, которое не смог завершить... это вызывало у него бурю гнева. Ему хотелось бы вернуться на три года назад, выдернуть Фан Хао из диспетчерской вышки и сказать: «Не люби его, люби меня. Я здесь».

Внезапно он понял, почему с самого начала Фан Хао был так сдержан и медлителен в их отношениях, почему он так боялся потерять контроль. Он также понял, почему Фан Хао так сильно реагировал, когда Чэнь Цзяюй пошёл тренироваться на симуляторе с Ван Жуньцзэ, и две недели после этого не мог примириться. Это потому, что Фан Хао пережил такое предательство. Снова пережить это было бы, как воткнуть нож в старую рану.

— В тот день, когда я пошёл тренироваться на симуляторе с Ван Жуньцзэ, я должен был сообщить тебе, — виновато сказал Чэнь Цзяюй. — Наверное, это напомнило тебе о прошлой боли... прости. Мне не следовало скрывать это от тебя. Я говорил это много раз и каждый раз говорил искренне, но я хочу сказать это снова.

Фан Хао кивнул.

— Сначала я не думал, что предательство Лу Цзявэя заставило меня так сильно реагировать на твою тайну. Когда ты спросил, как долго я буду тебя наказывать, я и сам не знал. Но я наказывал тебя за то, в чём ты не был виноват. Ты дал мне понять это. Я был несправедлив к тебе. Я отправил тебе сообщение той ночью перед полётом на рейсе 1713, чтобы поговорить и всё объяснить. Но потом…

Фан Хао замолчал, но Чэнь Цзяюй понял. После этого они пережили опасную аварийную посадку. Фан Хао, должно быть, чувствовал огромную вину и боль.

Чэнь Цзяюй, наконец, выбросил смятую банку из-под пива, а Фан Хао взял его за руку.

— Я рад, что ты вернулся.

— Я рад, что ты рассказал мне всё это — ответил Чэнь Цзяюй.

— Я сказал это... слишком поздно. И хочу извиниться перед тобой за это. — сказал Фан Хао.

— Ты рассказал тогда, когда это было нужно, и это не поздно, — утешил его Чэнь Цзяюй. Он немного поколебался, но всё же спросил, — То, что я скрывал от тебя тренировку на симуляторе, заставило тебя думать, что я могу оказаться таким же, как твой бывший?

— В самые иррациональные моменты — да, но когда я успокаиваюсь, я знаю, что ты — другой, — ответил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй немного расслабился и кивнул.

— Чэнь Цзяюй... — Фан Хао, казалось, уловил его неуверенность и утешил, — Ты — не Лу Цзявэй. Я был с Лу Цзявэем больше двух лет, и он не мог даже различить вышку и подход. Каждый раз, когда мы встречались с друзьями, особенно с его друзьями, он не мог объяснить в чём заключается моя работа. Но ты... ты понимаешь. Мы вместе всего несколько месяцев, а ты знаешь даже мой график тренировок, не глядя на календарь, хотя я никогда не просил тебя выучить моё расписание. Поэтому я уверен, что ты — не он, и он — не ты. Если бы ты перестал любить меня, то сразу бы сказал об этом, а не поступил бы так, как поступил Лу Цзявэй.

— Я не перестану тебя любить, — крепко сжал его руку Чэнь Цзяюй.

Слыша эти слова, Фан Хао импульсивно наклонился через стол, минуя пустые бутылки из-под пива и остатки жареной курицы, схватил Чэнь Цзяюя за волосы и страстно поцеловал.

Отпуск

Глава 72. Отпуск.

После этого дядя Чэнь Цзяюя, Чэнь Ци, взял долгий отпуск, чтобы остаться со своим братом. А сам Чэнь Цзяюй остался в Пекине, ожидая результатов расследования. Атмосфера была удушающей, и он был чрезвычайно встревожен. Поэтому через две недели после завершения всех похоронных мероприятий он поговорил с Чэнь Чжэном и решил отправиться в Соединённые Штаты, чтобы развеяться.

На самом деле, он давно хотел взять этот отпуск. Раньше, помимо присмотра за Чэнь Чжэном, его самой большой заботой было то, что он не мог провести время с Фан Хао. В последние дни Фан Хао ясно дал ему понять, чего он хочет от отношений — это быть вместе и поддерживать друг друга, а так же качественно проводить вместе время. Но когда Чэнь Цзяюй сказал, что хочет поехать в штаты, Фан Хао полностью его поддержал.

Чэнь Цзяюй почувствовал себя немного виноватым.

— С самого начала года я чем-то занят, и толком не проводил времени с тобой. А теперь уезжаю ещё на две недели.

— Сейчас расследование инцидента с рейсом 1713 продолжается, — сказал Фан Хао, — ты всё равно не можешь летать. Ожидание не имеет смысла, и думаешь, что твоя тревога не заметна? Я всё чувствую. Если бы ты не упомянул об этом, я бы сам предложил. Ты должен поехать и развеяться. Воздух в Пекине слишком удушающий. Я понимаю это чувство, правда, я пережил множество расследований.

Его понимание действительно тронуло Чэнь Цзяюя до глубины души.

— Как я могу отплатить тебе, Фан Хао? — спросил он.

В то время Фан Хао лежал на диване, а его голова покоилась на коленях Чэнь Цзяюя. Услышав это, он повернул голову, подтянул Чэнь Цзяюя, чтобы поцеловать, а затем сказал:

— Ты уже это делаешь и даже не замечаешь. Ты всегда делал то же самое для меня. С самого начала, в ночь инцидента с грузовым рейсом 1025, помнишь? Ты позвонил мне на трассе. Я до сих пор не забыл.

Чэнь Цзяюй почувствовал, что с тех пор, как он начал встречаться с Фан Хао, он стал более импульсивным и эмоциональным. Когда Фан Хао заговорил о прошлом, его нос снова защипало.

— Не переживай из-за того, что уезжаешь. Когда ты ездил в Японию, мы не обсуждали многие вещи. Ты не хотел говорить о Гонконге, а я не хотел говорить о своём прошлом. Поэтому между нами была некоторая дистанция. Сейчас всё иначе. Я чувствую нашу с тобой близость.

Чэнь Цзяюй потрепал Фан Хао по голове — волосы у него заметно отросли.

— С твоими словами я чувствую себя спокойнее, — сказал он тихо.

— Ты всегда слишком много думаешь о других, это уже стало привычкой, — ответил Фан Хао. — Подумай о себе. Чего ты хочешь? Если хочешь поехать в отпуск в США, купи билет прямо завтра и лети. Когда ты счастлив — я тоже счастлив. Если бы не работа, я бы тоже хотел поехать с тобой.

Той ночью Чэнь Цзяюй должен был поехать домой, чтобы разобраться с активами, принадлежащими Цао Хуэй. Перед уходом Фан Хао снова окликнул его.

— Кстати, в следующий раз я хочу пригласить тебя на ужин с моей мамой. Она хочет встретиться с тобой... уже давно.

Чэнь Цзяюй тогда спокойно согласился, но когда он спускался вниз, не мог удержаться от улыбки. Хотя он ещё не встречался с Фан Жолань официально, у него было предчувствие — он потерял одного члена семьи, но скоро обретёт нового.

Перед отъездом Чэнь Цзяюй связался с Чан Бином в США. После выхода на пенсию Чан Бин купил дом в Ирвайне, штат Калифорния, для своей дочери Чан Айжун. Он и его жена жили там, чтобы поддержать Чан Айжун в учёбе. Когда он услышал, что Чэнь Цзяюй приедет, он был очень рад и даже предложил ему остановиться в его доме в гостевой комнате. Но Чэнь Цзяюй уже нашёл себе жильё, поэтому вежливо отказался, не желая нарушать семейную жизнь Чан Бина после выхода на пенсию.

Чан Бин встретил его в аэропорту.

— Ты взял с собой свою лицензию частного пилота? — были его первые слова. — Я отвезу тебя в аэропорт Вейн, чтобы полетать на небольшом частном самолёте.

Чэнь Цзяюй тоже думал об этом.

— Взял, но нужно пройти переаттестацию перед полётом, — ответил он.

— Не проблема, — сказал Чан Бин. — Я получил инструкторскую сертификацию FAA* по трём моделям Cessna. Теория простая и занимает всего один час, а я проведу тебе переаттестацию по полётам.

* FAA — это Федеральное управление гражданской авиации США (Federal Aviation Administration).

— Спасибо, Лао Чан, — Чэнь Цзяюй, сидя в его машине, немного помедлил, но всё же задал вопрос, — Той ночью, после ужина в Пекине, я думал... что ты, возможно, больше никогда не будешь летать. А теперь полетишь, да ещё и со мной, не будет ли это...

Он хотел спросить, не будет ли это психологическим триггером для Чан Бина, ведь они вдвоём пилотировали рейс 416, и Чан Бин признался, что после аварии дистанцировался от него, потому что видел в нём напоминание о том инциденте.

Но Чан Бин ответил просто:

— Нет, за последние полгода я уже пришёл в норму. Я летаю на маленьких самолётах один, без пассажиров, так что нет такой ответственности.

Чэнь Цзяюй кивнул в знак согласия.

— После приезда в США моя жена через свою подругу порекомендовала мне психолога, добавил Чан Бин. — Я разговариваю с ней каждую неделю, и теперь всё в порядке.

***

Что касается Фан Хао, после инцидента с рейсом 1713 он потратил неделю на то, чтобы прийти в себя. Последующие отчёты и расследования заняли у него ещё одну неделю. Закончив три смены за два дня, он ушёл на два дня выходных и получил в это время звонок от Чжоу Цичэня. В телефоном разговоре Чжоу Цичэнь был очень обеспокоен.

— Я слышал о Цзя-гэ и рейсе 1713... заклинило закрылки? Приземление было на такой высокой скорости! Ты дежурил в диспетчерской подхода? Вы в порядке?

Фан Хао немного поколебался, решив, что это слишком сложно объяснять.

— Где ты? — ответил он вопросом на вопрос. — Дома или в аэропорту? Давай вместе пообедаем и поговорим.

— Я в больнице, — неожиданно ответил Чжоу Цичэнь.

Теперь пришло время Фан Хао беспокоиться за него. После расспросов он выяснил, что Чжоу Цичэнь делал операцию по удалению трёх металлических пластин, установленных после перелома позвоночника два года назад. Операция была на прошлой неделе, и сейчас он восстанавливался в больнице.

Фан Хао не говорил с ним несколько недель. После аварийной посадки и последующей работы он был очень занят и измотан. И это было впервые, когда он услышал о том, что Чжоу Цичэнь не летал, а восстанавливался после операции в Центральном военно-морском госпитале. Почувствовав себя виноватым, Фан Хао сразу же спросил номер палаты и поехал к нему в больницу.

— Когда была операция? Как всё прошло? — спросил он по прибытии.

Может быть, это было воздействие послеоперационных медикаментов или обстановка в больнице, но Чжоу Цичэнь, обычно очень энергичный и жизнерадостный, на фоне белых стен, постельного белья и своей белой футболки выглядел немного усталым и бледным.

— Всё прошло хорошо. Через неделю выпишут, нужно будет просто дома отлежаться, — улыбнулся Чжоу Цичэнь. — Это похоже на техобслуживание самолёта: доктор открывает, а там всё на своих местах, винтики и гайки подходят.

Он, как всегда, был довольно оптимистичен.

— Почему ты ничего не сказал про операцию? — спросил Фан Хао. — Кто тебя навещал на прошлой неделе?

Чжоу Цичэнь взглянул на него, затем опустил глаза и сказал:

— Кое-кто из коллег заходил, и одна подруга-медсестра тоже была. — Он подумал, что Фан Хао интересуется, почему он не сообщил ему и Чэнь Цзяюю, поэтому объяснил: — Я узнал об аварийной посадке Цзя-гэ за день до операции. Потом узнал, что все в безопасности и отправил ему сообщение, но, возможно, он был слишком занят, чтобы ответить. Я только вчера от Янь-цзэ узнал, что ты был в диспетчерской на смене в тот день.

Но Фан Хао не это хотел спросить. Он вдруг понял кое-что.

— Что на счёт Лан Фэна? — тихо спросил Фан Хао.

Он знал, что Чжоу Цичэнь и Лан Фэн не были любовниками, но их связывало нечто большее, чем дружба. С тех пор как Фан Хао и Чжоу Цичэнь были вместе в Шанхае, прошло несколько недель. И с тех пор он не видел, чтобы Чжоу Цичэнь выкладывал что-нибудь о французских ресторанах, в которые они иногда ходили с Лан Фэном, поэтому не понимал, что у них происходит.

— О, — Чжоу Цичэнь как будто только что вспомнил об этом и спокойно сказал, — Я раньше не говорил. Мы расстались.

Фан Хао нахмурился, почувствовав боль за Чжоу Цичэня.

— Всё было хорошо, вы... — Он остановился и спросил, — Он предложил расстаться или ты?

— Он предложил. Но это не его вина, если кого и винить, то меня, — Чжоу Цичэнь добавил это в защиту Лан Фэна.

— Что именно произошло? — Фан Хао не мог понять. У них была гармоничная сексуальная жизнь, они часто разговаривали по телефону. Как они могли так внезапно расстаться?

Чжоу Цичэнь, который обычно любил обсуждать такие вещи, сегодня был не в настроении.

— ...Давай не будем говорить о нас. Расскажи лучше, как у вас дела с Чэнь Цзяюем.

Фан Хао, понимая, что Чжоу Цичэнь не хочет ничего обсуждать, не стал настаивать. Он вздохнул и начал рассказывать о своей ситуации.

— У нас сейчас всё хорошо, по крайней мере, мы всё обсудили. Но из-за некоторых событий, случившихся раньше, эта аварийная посадка сильно меня потрясла. Для Чэнь Цзяюя сама посадка не была такой сложной, как инцидент в Гонконге, но сейчас... второй пилот воткнул нож ему в спину, и расследование находится в подвешенном состоянии. Он беспокоится. Плюс ко всему, его мать умерла...

Он кратко изложил ситуацию, а Чжоу Цичэнь внимательно слушал его.

— Иди сюда, давай обнимемся, — сказал он.

Фан Хао нашёл его серьёзное выражение лица смешным — у Чжоу Цичэня действительно был талант поднимать настроение. Независимо от обстоятельств, он всегда мог вызвать улыбку. Видя, что Чжоу Цичэнь был ограничен в движениях, Фан Хао послушно наклонился и крепко его обнял.

— Ты знаешь, что тебе нужно? — сказал Чжоу Цичэнь после объятий.

— Что?

— Тебе нужен хороший отпуск, чтобы как следует отдохнуть, заняться тем, что тебе нравится, но на что не хватало времени. Путешествуй, с Чэнь Цзяюем или один. В любом случае, тебе нужно отдохнуть. Вам обоим. Эти последние месяцы были слишком тяжёлыми. — Чжоу Цичэнь привёл себя в пример, — Я тоже не хотел удалять эти стальные пластины. Доктор говорил, что их лучше удалить через два года, но я тянул почти три. Теперь, после операции, мне придётся провести две недели в больнице и два месяца уйдут на восстановление. Но теперь, когда я лежу здесь, я думаю, что это следовало сделать раньше.

— Почему ты откладывал? — спросил Фан Хао. — Боялся операции?

— Операция не сложная, риск минимальный, дело не в этом. Но после операции я не мог бы летать три месяца. Включая медосмотр — три с половиной. Я изначально планировал отложить до конца года. Без этого трёхмесячного перерыва я мог бы стать капитаном и получить хороший годовой бонус.

Чжоу Цичэнь был честен, его мотивировала работа и деньги.

— Деньги — это просто цифры на банковском счёте, — вздохнул Фан Хао. — Они могут быть важными, но также и довольно бессмысленными. Но я понимаю, зачем ты копишь, и поддерживаю тебя. Просто не жертвуй своим здоровьем.

Он знал, что Чжоу Цичэнь всегда хотел отправить свою сестру, Чжоу Цижуй, за границу на учёбу. Он раньше даже интересовался у Фан Хао о стоимости обучения и проживания его брата в Великобритании.

— Теперь, когда я практически накопил нужную сумму, я вдруг почувствовал, что это довольно бессмысленно, — признался Чжоу Цичэнь. — У меня нет даже номера телефона моей сестры. Я не разговаривал с ней много лет. Я не знаю, любит ли она ещё английский, хочет ли поехать за границу… Даже если она захочет, она может не взять мои деньги. Возможно, всё это, действительно, бессмысленно.

— Не думай так, пока не поговоришь с ней, — утешил его Фан Хао. — Люди меняются. — Он перевёл разговор на другую тему, — Почему ты вдруг решил сделать операцию сейчас?

Он подумал, что это может быть связано с разрывом с Лан Фэном.

— Недавно на рентгене обнаружили, что, возможно, в одной из пластин появилась трещина. Я не знал, что металл может уставать. Поскольку без операции это нельзя было точно определить, я решил её сделать. — Чжоу Цичэнь немного помедлил, но всё же сказал, — В Шэньчжэне я регулярно делал рентген каждый месяц, чтобы проверять пластины, и всё было в порядке. После переезда в Пекин я это забросил, так как ничего не беспокоило.

Фан Хао задумался и, наконец, спросил:

— В Шэньчжэне... это доктор Юй заставлял тебя делать рентген?

Он знал, что у Чжоу Цичэня был только один бывший — доктор Юй Сяоюань, с которым он познакомился во время аварийной посадки. Юй Сяоюань делал сердечно-лёгочную реанимацию пассажиру, пока Чжоу Цичэнь пилотировал самолёт, и они вместе спасли жизнь человека. Они стали друзьями, а затем любовниками на шесть месяцев, прежде чем расстаться, когда Чжоу Цичэнь переехал в Пекин.

— Да, — подтвердил Чжоу Цичэнь.

Фан Хао связал это с недавними событиями.

— То, что произошло с Лан Фэном, связано с... доктором Юем?

— Нет, это никак не связано. Я отдал Юй Сяоюаню своё сердце и душу, но он не мог приспособиться ко мне. Поэтому я больше так не хочу, — тихо сказал Чжоу Цичэнь.

— Я не знаю, каким человеком был доктор Юй. Но Лан Фэн — это Лан Фэн, — ответил Фан Хао.

— Именно потому, что Лан Фэн — это Лан Фэн, я не хочу, чтобы он приспосабливался ко мне. Он не должен приспосабливаться ни к кому.

— Дело не в приспособлении, а во взаимной заботе, — серьёзно возразил Фан Хао. Поняв, что это тяжёлая тема для Чжоу Цичэня, он смягчил тон, — Я просто надеюсь, что ты в порядке и не страдаешь. Если хочешь поговорить, я всегда здесь.

Чжоу Цичэнь кивнул и оценил заботу Фан Хао.

Фан Хао не знал, прислушался ли Чжоу Цичэнь к его совету, но сам он понял, что ему нужно. Последние месяцы его работа была очень тяжёлой: сбой радара, проблема с грузовым рейсом и инцидент с рейсом 1713, плюс пик трафика на Китайский Новый год. Это всё измотало его. Он работал на автопилоте, не задумываясь о перерыве. Теперь, услышав слова Чжоу Цичэня, он почувствовал, что пришло время отдохнуть.

Вернувшись домой, он проверил своё расписание, позвонил начальнику и попросил две недели отпуска, начиная со следующей недели. Понимая его ситуацию и признавая, что он профессионально выполнял свои обязанности в недавних чрезвычайных ситуациях, а также учитывая неиспользованные дни отпуска с прошлого года, его начальник одобрил отпуск. Он предпочёл дать ему полноценный отдых и вернуть его полностью восстановившимся, чем продолжать требовать работать под сильным давлением.

Хороший человек

Глава 73. Хороший человек.

Чэнь Цзяюй не летал на частных самолётах уже пять лет, и на этот раз он вволю насладился этим с Чан Бином. Летая на рейсах гражданской авиации, он никогда не выкладывал что-то из этого в социальные сети, считая это просто выполнением служебного долга. Летал он уже сотни раз, и в этом не было ничего необычного. Однако в этот раз он сам мог планировать маршрут, а после каждого полёта он фотографировал приборную панель и делился этим со своими подписчиками. Обычно он летал днём, а Фан Хао бегал по утрам, и разница во времени между западным побережьем США и Китаем составляла пятнадцать часов, так что они часто выкладывали фото в соцсети один за другим. Каждый вечер он звонил Фан Хао по видеосвязи. Иногда они говорили немного, а иногда беседовали до полуночи. Казалось, у них всегда находилось, о чём поговорить.

Посты Чэнь Цзяюя в Лос-Анджелесе заметил Лян Инань, который сразу же написал ему:

[Ты в Америке?]

Чэнь Цзяюй пролистал их переписку и понял, почему Лян Инань написал ему. В последнее время он действительно расслабился: не ходил на работу, не общался с Чэнь Чжэнем и поехал в Лос-Анджелес один, чтобы развеяться. Он почувствовал себя немного виноватым, потому что ещё и совсем забыл о приглашении Лян Инаня на его свадьбу в конце месяца. Посмотрев в календарь, он понял, что свадьба будет через неделю. Но эту забывчивость ещё можно было исправить. Он объяснил, что сейчас на отдыхе, и спросил:

[Не поздно ли согласиться на приглашение на твою свадьбу?]

Лян Инань тут же ответил:

[Нет, не поздно].

Хотя до свадьбы оставалась всего неделя, и список гостей уже был составлен, Лян Инань был готов сделать исключение для него.

Чэнь Цзяюй спросил:

[Можешь прислать мне время и место?]

По какой-то неведомой причине он добавил: [Можно взять с собой ещё одного человека?]

Лян Инань отправил смайлик и электронное приглашение, и написал:

[Конечно, можно. Для тебя зарезервированы два места.]

На этот раз Чэнь Цзяюй не колебался и сказал Лян Инаню:

[Хочу, чтобы ты познакомился с моим парнем. Мне нужно сначала спросить его, сможет ли он взять отпуск.]

Той ночью Чэнь Цзяюй спросил Фан Хао по телефону:

— У меня есть одно дело, о котором я раньше не говорил. Лян Инань женится, свадьба на следующей неделе в Америке, и он пригласил меня. Ты... хочешь поехать со мной?

— Это твой первый парень? — Фан Хао знал об их отношениях и понимал, что у Чэнь Цзяюя не было никаких романтических чувств к первой любви; они расстались по-хорошему.

— Да, он попросил меня прийти, если будет время, и я вежливо согласился, думая, что никогда не поеду в Америку. Но вот так получилось... — Чэнь Цзяюй засмеялся. — Если ты не хочешь или у тебя нет времени, это не беда. Я могу не идти, всё зависит от тебя.

— Я не против, но я никого там не знаю, — улыбнулся и сказал Фан Хао.

Он чувствовал себя не очень комфортно в таких ситуациях.

— Среди друзей Лян Инаня есть пара наших старых знакомых из Америки. Я хотел бы познакомить тебя с ними. Остальные, вероятно, тоже связаны с авиацией, — объяснил Чэнь Цзяюй. — Если тебе удобно взять отпуск, приезжай. Мы можем также поездить по Калифорнии. Ты ведь хотел поехать со мной в путешествие?

— Вчера я был в больнице у Чэнь-гэ, и он дал мне пару советов, — ответил Фан Хао. — Поэтому... я уже взял двухнедельный отпуск.

Он чувствовал, что после начала отношений с Чэнь Цзяюем стал смелее и был готов выйти из зоны комфорта, зная, что Чэнь Цзяюй поддержит его. Поездка на свадьбу, особенно как пара, была для него уникальным опытом. Чем больше он об этом думал, тем сильнее это его привлекало.

— Если ты хочешь, чтобы я пошёл на свадьбу, я пойду с тобой, — наконец сказал он.

Чэнь Цзяюй был в восторге. Продолжая говорить по телефону, он открыл сайт бронирования билетов.

— Я куплю тебе билет, лети нашей авиакомпанией прямо в Сан-Франциско. Свадьба будет в Северной Калифорнии, Лян Инань и его парень, которого теперь, наверное, уже стоит называть женихом, выбрали винодельню.

Чувствуя, что ему передалась решимость Фан Хао, Чэнь Цзяюй купил билет, не прерывая звонка.

— Пекин-Сан-Франциско. Может, тебе повезёт, и пилотом будет Чжэн Сяосюй, — сказал он перед тем, как повесить трубку.

— Вот это действительно будет совпадение, — засмеялся Фан Хао.

В последний день полётов с Чан Бином погода была тёплая и ясная. Чэнь Цзяюй объяснил, что ему нужно уехать на два дня раньше, чтобы успеть на свадьбу друга. Чан Бин только сказал, что он всегда будет рад видеть его снова.

Они устроили грандиозную вечеринку с барбекю и выпили немного пива, после чего Чан Бин отвёз Чэнь Цзяюя обратно в отель.

Чэнь Цзяюй остановил его.

— Спасибо тебе огромное за эти две недели, — сказал он.

Чан Бинь улыбнулся.

— Иногда, когда летаешь на гражданских рейсах, так сильно устаёшь, поднимаешься в четыре или пять утра, а после полёта ещё нужно бороться с джетлагом... Эта рутина выматывает. Я знаю, что ты тоже устал, особенно из-за расследования по делу 1713. Важно летать на тех самолётах, которые тебе нравятся. Не забывай об этом.

Чэнь Цзяюй кивнул, зная, что Чан Бин всё понимает. Даже если бы они не летали вместе эти две недели, он уже чувствовал поддержку Чан Бина, когда тот отправил сообщение перед его поездкой в Америку.

Перед отъездом Чэнь Цзяюй, наконец, решился и спросил:

— Бин-гэ, ты можешь порекомендовать мне того психолога, о котором говорил?

— Конечно, — кивнул Чан Бин, посмотрев ему прямо в глаза.

Он вежливо воздержался от каких-либо выводов или суждений, а просто сказал:

— Найти кого-то, с кем можно поговорить, это выход. Жаль, что я не сделал этого раньше.

В международном аэропорту Лос-Анджелеса, ожидая рейс до Сан-Франциско, Чэнь Цзяюй наконец-то нашёл время, чтобы осмотреться вокруг и обдумать слова Чан Бина. Для него аэропорт был уникальным местом, где были все встречи и расставания, где судьбы множества людей кратковременно пересекались, а затем снова расходились. В детстве он каждое лето проводил в ожидании, когда отец закончит работу. Позже, став пилотом гражданской авиации, он проводил более двухсот дней в году в аэропорту. Он был во многих аэропортах мира. Но сегодня, наблюдая за многочисленными электронными табло и рекламами, пилотами, проходящими мимо в униформе, и бортпроводниками, он чувствовал себя одновременно и в знакомой атмосфере, и в чужой, словно наблюдая за собой со стороны.

Самолёты приземляются, подъезжают к терминалам, взлетают до тропосферы, затем до стратосферы. Масштабное и сложное расписание рейсов управляется авиадиспетчерами. Он, как и сотни других пилотов, играл в этом свою маленькую роль. Во время взлёта, когда самолёт поднимался под его управлением, гравитация прижимала его в кресло, а затем самолёт поднимался выше, машины превращались в игрушечные, деревья уменьшались, и наконец, даже облака исчезали из виду. Он пережил тысячи взлётов и посадок, изменения аэродинамики в момент взлёта были для него столь же знакомы, как его собственное сердцебиение, а самолёт казался продолжением его тела. Как и все пилоты, он тренировал тысячи часов ради этого мгновения взлёта. Это стоило того.

Чан Бин был прав. Включая инциденты с рейсами 416 и 1713, утомительную работу на коротких внутренних перелётах и болезнь Цао Хуэй он летал без остановки три года. Этот отпуск был ему необходим, чтобы пересмотреть своё отношение к работе. Конечно, если после всего этого он ещё не потерял работу. Но ещё важнее было разобраться в себе. У него был Фан Хао, и это было очень ценно, но это не означало, что он может полностью положиться на него, чтобы решить свои личные проблемы.

Он вспомнил, как Фан Хао рассказывая однажды о Лу Цзявэе, сказал:

— Я на днях поехал в автосалон и починил царапины на машине, оставшиеся после той злосчастной поездки к нему домой. Хотя ремонт краски — это всего лишь внешний вид машины, но я также работаю над тем, чтобы залечить царапины и в своём сердце. Я работал над этим три года и чувствую, что почти преодолел. И это не твоя забота, это то, с чем я должен справиться самостоятельно.

Чэнь Цзяюй понял, что у него тоже есть свои задачи. Думая об этом, он открыл телефон, нашёл контакт психолога, которого ему рекомендовал Чан Бин, и написал письмо.

Только он закончил с отправкой письма и закрыл ноутбук, как позвонил Чэнь Чжэн. Не тратя времени на любезности, Чэнь Чжэн сразу перешёл к делу.

— Цзяюй, я слышал кое-что.

Чэнь Цзяюй сразу понял, о чём идёт речь.

— Это про восстановление CVR? — спросил он.

Он был удивлён. Неужели это возможно?

— Нет, CVR был удалён Дуань Цзынчу. Даже если отправить его в Вашингтон, восстановить не удастся. Но следственная группа нашла свидетеля, который может подтвердить, что закрылки выпускал не ты. Я слышал... это кто-то из бортпроводников.

Чэнь Цзяюй задумался, а затем сказал:

— Спасибо, папа.

Чэнь Чжэн посоветовал ему не беспокоиться и не думать об этом слишком много, и Чэнь Цзяюй повесил трубку. После смерти Цао Хуэй и расследования инцидента он почувствовал, что они с Чэнь Чжэном стали одной командой, забыв прежние обиды и конфликты. Даже сам Чэнь Цзяюй должен был признать, что иметь поддержку семьи было приятно, пусть эта поддержка и пришла так поздно. Но лучше поздно, чем никогда.

После разговора с отцом, он тут же позвонил Чэн Сюань, которая была старшей бортпроводницей на том рейсе. Он предположил, что это она стала свидетелем.

Но Чэн Сюань не подтвердила его мысли.

— Они спрашивали меня, но я же не была в кабине пилотов, поэтому и не могла ничего подтвердить. Я просто рассказала, что ничего не знаю об этом. Прости.

Но Чэнь Цзяюй и не винил её.

— Не извиняйся, отдыхай и восстанавливай силы, — просто сказал он.

Он уже собирался повесить трубку, как вдруг Чэн Сюань добавила:

— Я слышала, что это Ян Фэйфэй.

Эти слова напомнили Чэнь Цзяюю, что когда он шёл в туалет, он, действительно, встретил Ян Фэйфэй. В то же время он и почувствовал вибрацию самолёта. Вероятно, в этот момент Дуань Цзинчу воспользовался его отсутствием, чтобы провести несанкционированную операцию. Если Ян Фэйфэй запомнила время, она могла бы подтвердить его отсутствие в кабине, и это время можно было сравнить с данными самописца.

Осознав это, Чэнь Цзяюй был потрясён. Он никогда не думал о Ян Фэйфэй, потому что она была самой молодой и наименее опытной среди бортпроводников.

— Ян Фэйфэй... — Чэнь Цзяюй помедлил, а затем сказал, — Капитан Дуань не из тех, кто легко сдаётся. Ты, наверное, слышала о случае с Кун Синьи.

Он хотел сказать, что поддержка Чэнь Цзяюя может обернуться для неё последствиями, как это было с Кун Синьи. Он всегда чувствовал вину за её увольнение и теперь не хотел, чтобы это затронуло кого-то ещё.

— Да, — ответила Чэн Сюань. В коллективе бортпроводников не было секретов, и она знала об этом. — Ян Фэйфэй очень решительная. Может, тебе стоит позвонить ей.

Чэнь Цзяюй взял её номер у Чэн Сюань и позвонил ей. После того как он поинтересовался, как она справляется с последствиями инцидента, он спросил, помогала ли она подтвердить некоторые  детали, касающиеся времени.

— Да,— сразу призналась та, — я как раз продавала дополнительное блюдо одному пассажиру в тот момент, и он был единственным, кто сделал такой заказ на том рейсе. После оплаты я встретила тебя и спросила, не хочешь ли ты воды. Я проверила время оплаты и передала данные, чтобы их сопоставили с самописцем.

Чэнь Цзяюй задумался.

— Спасибо, ты мне очень помогла, — сказал он.

— Не за что благодарить, это просто правда, — ответила Ян Фэйфэй. — Я знала, что ты не мог сделать такого. Я просто сделала, что могла.

Чэнь Цзяюй помедлил, а затем сказал:

— Закрылки выпускал не я, а капитан Дуань. Он меня подставил. Раньше я свидетельствовал против него в деле о сексуальных домогательствах к Кун Синьи, и она уволилась... Ты, наверное, слышала об этом. Честно говоря, я боюсь, что это может коснуться и тебя.

Ян Фэйфэй помедлила, а затем сказала:

— Я знаю. Но я должна была сказать правду. Ты, возможно, не помнишь, но в прошлом сентябре на рейсе из Гуанчжоу Байюнь в Пекин Дасин один пассажир постоянно требовал то горячую, то холодную воду. Я тогда проработала всего два месяца и никогда ещё не сталкивалась с такими капризными пассажирами. Меня это так расстроило, что я расплакалась.

Чэнь Цзяюй вспомнил тот случай, имея уникальную память на события и людей.

— Да, я помню. Ты тогда работала с Чэн Сюань.

— В тот день, — продолжила Ян Фэйфэй, — несмотря на задержку рейса, ты спросил меня, что случилось при взлёте. Я делаю это не ради чего-то. Мои родители всегда учили меня, что хорошие люди заслуживают хорошего, — она была ещё совсем молодой девушкой и пыталась сдержать слёзы. — Капитан Чэнь... ты хороший человек. Я не могу видеть, как хорошие люди страдают.

Слова Ян Фэйфэй глубоко тронули Чэнь Цзяюя. Он постарался сохранить спокойствие и, выдержав паузу, сдержанно сказал:

— Спасибо тебе.

Настоящая любовь 18+

Глава 74. Настоящая любовь.

Когда Чэнь Цзяюй приземлился, он первым делом арендовал машину. После того как он приехал в отель в центре города и оставил там свои вещи, он снова отправился в аэропорт встречать Фан Хао. Фан Хао летел рейсом CA 886 авиакомпании Air China из Пекина в Сан-Франциско, США. Странно, но Чэнь Цзяюй редко встречал кого-то в аэропорту — он всегда летал сам, прибывал тоже сам и не мог вспомнить, когда в последний раз он садился в машину, приезжал в аэропорт и стоял на первом этаже терминала, ожидая, пока из зоны таможенного контроля выйдет тот, кого бы он с нетерпением ждал.

Но сегодня Чэнь Цзяюй приехал пораньше. Когда самолёт ещё только приземлялся, он уже припарковал машину. В течение следующих нескольких минут Чэнь Цзяюй то смотрел на электронное табло, то следил за траекторией полёта CA 886 на FlightRadar. Фан Хао раньше говорил ему, что всегда таким образом отслеживал рейсы Фан Шэнцзэ или Фан Жолань. Теперь очередь Чэнь Цзяюя следить за ним.

Через пятнадцать минут он увидел, как Фан Хао в синей бейсболке шёл от другого конца терминала прилётов и махал ему рукой издалека.

В тот момент Чэнь Цзяюй вдруг пожалел, что не купил букет цветов — ярких и тёплых, которые могли бы осветить половину неба. Он должен был сделать сюрприз для Фан Хао.

Фан Хао был немного удивлён, увидев его.

— Чэнь Цзяюй! — позвал он издалека. Затем сказал, — Я так спешил, что не успел подключить роуминг, поэтому после посадки не смог подключиться к интернету. Я собирался поехать в отель искать тебя.

Фан Хао не ожидал, что Чэнь Цзяюй приедет его встречать, припаркует машину и лично зайдёт в терминал.

Чэнь Цзяюй подошёл и обнял его. Они расстались всего на две недели, но он всё равно скучал. Он решил сделать именно так, и так сделал. Двумя руками Чэнь Цзяюй обхватил лицо Фан Хао и посмотрел на него — ничуть не изменился, всё так же красив. Ещё Чэнь Цзяюю понравилась ярко-синяя бейсболка, которую носил Фан Хао. В общем, когда видишь любимого человека — всё на нём выглядит прекрасно.

Фан Хао приготовил ему сюрприз. Он был одет в чёрный повседневный свитшот, и когда он поднял руку, показалось его левое запястье. Чэнь Цзяюй, обладающий острым зрением, заметил, что он сменил часы. Теперь на его запястье были часы Portofino, которые Чэнь Цзяюй подарил ему на Новый год. Он схватил Фан Хао за запястье.

— Эй, хорошо смотрятся! Кто их тебе купил? — пошутил он.

Фан Хао улыбнулся, а потом Чэнь Цзяюй протянул свою руку, чтобы их запястья оказались рядом. Часы одной марки, хотя и из разных серий, но в едином стиле: один циферблат чёрный, другой белый, они смотрелись отлично. В следующие несколько минут Чэнь Цзяюй держал его за ладонь прямо посреди толпы людей.

По дороге на парковку Чэнь Цзяюй показал Фан Хао интерфейс FlightRadar на своём телефоне.

— Теперь твоя очередь следить за мной, — сразу понял и сказал Фан Хао.

— Что значит «теперь твоя очередь»? — в шутку сказал Чэнь Цзяюй. — Ты ведь обычно не следишь за моими рейсами.

Он знал, что Фан Хао отслеживает все рейсы своей семьи, но они летали менее десяти раз в год. Однако он встречался с пилотом. Если бы он следил за каждым рейсом, это было бы три-четыре раза в день, и Фан Хао не пришлось бы работать, а просто нужно было бы остаться дома и постоянно обновлять телефон.

К его удивлению, Фан Хао улыбнулся.

— На самом деле, я следил, — сказал он. — Ты, возможно, не помнишь, но когда мы все вместе с Шэнцзэ ели горячий горшок хого, ты сказал, что это был твой первый полёт в Гонконг за три года...

Конечно, Чэнь Цзяюй помнил. Это был его второй из четырёх рейсов, назначенных в Гонконг.

— Это был...

— CA 3701, — перебил его Фан Хао. — Вы задержались на десять минут при посадке, верно?

Это было абсолютно точно. Казалось, Фан Хао действительно следил за этим рейсом от начала и до конца. Уже тогда Фан Хао имел к нему чувства, возможно, не любовь, но, по крайней мере, заботу. Чэнь Цзяюй не ожидал этого, потому что это было раньше, чем официальное признание Фан Хао о его чувствах. Если бы не проблема с посадочными огнями на его обратном рейсе из Гонконга в Пекин на следующий день, они могли бы начать встречаться ещё раньше. Но как бы всё ни начиналось и ни развивалось, они всё равно были бы вместе, в этом Чэнь Цзяюй был уверен. Он больше не спрашивал, но внутри него росло чувство удовлетворения.

Когда Чэнь Цзяюй и Фан Хао сели в машину, оба осознали одну вещь — они приехали в США в такой спешке, что не взяли подходящих костюмов. На свадьбу нельзя было прийти в повседневной одежде. Поэтому Чэнь Цзяюй взял Фан Хао на шопинг, потому что на пошив костюмов времени не было. Они ходили из одного магазина в другой, примеряя одежду. Наконец, Фан Хао выбрал полностью чёрный костюм. Его аргумент был в том, что он редко носит костюмы, и чёрный цвет — самый универсальный. Чэнь Цзяюй же позволил Фан Хао выбирать костюм для него, и после долгих раздумий Фан Хао сказал:

— Ты как манекен для одежды — на тебе всё смотрится хорошо. Давай я подброшу монетку и решу.

— Если тебе нравятся все, я куплю их все, — не выдержав, сказал Чэнь Цзяюй.

Он никогда не видел Фан Хао в дорогих костюмах для таких случаев. Униформа диспетчера — это просто серые брюки и белая рубашка, подходящие для большинства работников. Это не подчёркивавало фигуру. Но костюм, который был перед ним, идеально сидел на Фан Хао. От кроя до формы — всё делало его особенно элегантным. Сама одежда уже была завораживающей, не говоря о том, что он видел, как Фан Хао то снимал рубашку, то расстёгивал пуговицы. В Северной Калифорнии в марте было довольно холодно, в торговом центре тоже было прохладно, но Чэнь Цзяюй чувствовал только жар в своём теле. Купив костюмы, они также купили и галстуки — один золотой с синим узором, другой синий с золотым, также подходящие друг другу. Потом Фан Хао заглянул на распродажу купить кроссовки, так как в штатах они были намного дешевле.

По дороге обратно к машине Фан Хао, держа три большие сумки с их покупками, повернулся к Чэнь Цзяюю.

— Не ожидал, что шопинг с тобой будет таким интересным, — сказал он.

— Правда? — удивился Чэнь Цзяюй. — Если тебе нравится, мы можем делать это чаще.

Фан Хао, однако, был серьёзен, складывая вещи в багажник.

— На самом деле, я не всегда люблю ходить по магазинам. Я просто чувствую, что... с моего дня рождения и до сих пор мы оба были так заняты, пережили столько всего... Есть много обычных вещей, которые делают пары, а мы с тобой не делали. Так что теперь я с нетерпением этого жду.

Чэнь Цзяюй завёл машину. Он, действительно, не мог больше ждать.

Когда они добрались до отеля, он ласково и настойчиво попросил Фан Хао примерить купленный костюм.

— Мы ведь уже примеряли его в магазине, он подходит.

Сначала Фан Хао был в недоумении, но, видя настойчивость Чэнь Цзяюя, он согласился.

Но как только он переоделся и посмотрел на Чэнь Цзяюя, то понял его намерения. Желание в его глазах было слишком очевидным, он был, как открытая книга.

— Фан Хао, — позвал Чэнь Цзяюй, — давай займёмся любовью.

Он откровенно и спокойно выразил своё желание, и Фан Хао почувствовал себя ещё более свободно.

— Хорошо, — просто ответил он.

Чэнь Цзяюй коснулся его талии и груди через костюмную ткань, наклонился и поцеловал глубоко и страстно. Его язык быстро проник внутрь, а пальцы кружили по соскам через ткань рубашки.

Фан Хао мгновенно возбудился и стал снимать пиджак Чэнь Цзяюя, обнимая его за шею. Чэнь Цзяюй переместил свои руки на горячий член Фан Хао, нежно лаская его через брюки. Он уже был твёрдым, и теперь Фан Хао едва сдерживался. Его ноги подкосились, он шагнул назад и прислонился к стене у окна.

— У нас только один костюм, — сказал он между поцелуями. — Я сниму его.

Чэнь Цзяюй прикусил палец, позволив разуму победить желание.

— Снимай медленно, — наконец, сказал он.

Костюм нужно было надеть на свадьбу, они не могли его испортить. Фан Хао был прав.

Сначала пиджак, потом брюки, затем рубашка. В конце — белая майка, подчёркивающая его фигуру. Фан Хао следовал его указаниям, раздеваясь, как в замедленной съёмке, но, в итоге, Чэнь Цзяюй не выдержал и толкнул его к стене у окна.

Фан Хао достал лубрикант из своей ручной клади. Чэнь Цзяюй не ожидал этого, сам он не взял с собой ничего. К счастью, Фан Хао был готов. Чэнь Цзяюй терпеливо подготовил его, растягивая горячий и тугой вход. Фан Хао в это время опирался на стену, а окно рядом запотевало от его горячего дыхания.

Он прижал руку Фан Хао к стене, и металлическая пряжка часов отозвалась звоном, Фан Хао быстро отдёрнул запястье, собираясь снять часы.

Но Чэнь Цзяюй его остановил.

— Не снимай. Оставь на месте, — сказал он.

Затем он обнял Фан Хао за талию и вошёл в него. Сначала вход был узким, но достаточно влажным.

Чэнь Цзяюй успокаивал Фан Хао, поглаживая его спину и волосы. Он заметил, что Фан Хао не стригся уже три месяца, теперь волосы были длинными и подходили для укладки.

Когда он вошёл полностью, они оба вздохнули от удовольствия.

— Ты такой узкий, — прошептал Чэнь Цзяюй ему на ухо.

— Да, — ответил Фан Хао, не уступая, — я скучал по тебе.

Чэнь Цзяюй обнял его за плечи и начал двигаться, сначала медленно, потом глубже, всё ещё находя время, чтобы касаться его лица, шеи и рук, и говорить нежные слова. Его член медленно двигался внутри, а руки кружили по его соскам, делая их твёрдыми.

Наконец, Фан Хао не выдержал. Чэнь Цзяюй знал его чувствительные точки, но намеренно не прикладывал полную силу, оставляя Фан Хао в состоянии томительного ожидания. Его нежность была самой жестокой, и Фан Хао пришлось умолять.

— Цзя-гэ, трахни меня сильнее!

Чэнь Цзяюй хотел его подразнить, но он не видел и не касался Фан Хао целых две недели. Последний раз, когда они разговаривали по телефону ночью, тот его соблазнял, и теперь Чэнь Цзяюй хотел его страстно. Он терпел с момента покупки костюма до машины, потом до отеля и даже когда Фан Хао медленно раздевался. Теперь он весь покрылся тонким слоем пота и не мог больше сдерживаться.

— Держись крепче, — сказал он.

И начал входить в него импульсивно и жёстко, каждый толчок ощущался в самой глубокой части тела Фан Хао, задевая его самые чувствительные точки.

Фан Хао хотел встать прямо и любоваться в этот момент видом за окном — пейзаж действительно был красивым, редкая романтическая сцена. Но Чэнь Цзяюй надавил на его спину и прогнул ниже, заставив прислониться грудью к стене, подняв ягодицы. Затем, крепко держа его за бёдра, он стал входить с ещё большей силой.

— Ах...!

Даже будучи готовым, Фан Хао не мог устоять под силой ударов Чэнь Цзяюя. Он схватился за угол стены.

Чэнь Цзяюй молча и тяжело дышал, сосредоточившись на том, чтобы как следует его трахать.

— Я хочу... — сказал Фан Хао, всё же найдя слова. — Позволь мне смотреть в окно.

Удовольствие было слишком сильным и быстрым, он, действительно, хотел замедлиться. И Чэнь Цзяюй согласился.

— Хорошо.

Затем он отодвинул Фан Хао от стены, и не вынимая член, сделал шаг вправо. Фан Хао схватился за оконную раму, снова наклонившись. Чэнь Цзяюй продолжил движения, и окно начало слегка дрожать.

— Чэнь Цзяюй... я почти... Пожалуйста, медленнее.

Фан Хао хотел, чтобы он замедлился, потому что у них давно не было секса, и он не мог долго держаться. Он уже был близок к оргазму от такого напора Чэнь Цзяюя.

Тот схватил его руки, прижимая их к окну.

— Не так быстро. Не трогай себя, я хочу, чтобы ты кончил от того, как я трахаю тебя сзади.

Он, действительно, хотел, чтобы Фан Хао кончил только от проникновения.

Фан Хао прикусил губу.

— Давай, сделай это.

Чэнь Цзяюй остановился в пентхаусе отеля The Ritz-Carlton, специально выбрав номер с видом на море. Окно выходило на залив, и теперь, когда наступил вечер, можно было увидеть мост и огни на кораблях вдали. Чёрные часы на узком запястье Фан Хао были прижаты к окну, его стройная, но сильная спина выгибалась, а круглые ягодицы были подняты высоко, и Чэнь Цзяюй снова и снова проникал в него.

Он потерялся в ритме, каждый раз полностью выходя и снова входя в него. Фан Хао был всё ещё достаточно узким, при этом Чэнь Цзяюй входил на полную длину своего члена — это было восхитительно. Фан Хао не мог касаться себя, фокусируя всю свою энергию на интенсивных ощущениях наполненности и растяжения. Его собственный член, болезненно твёрдый, всё ещё не получил разрядки.

— Быстрее, — попросил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй сначала был в презервативе, но теперь почувствовал острую необходимость его снять.

— Можно я сниму презерватив? — спросил он, желая кончить внутрь.

— Да... пожалуйста, быстрее, — согласился Фан Хао, подавляемый желанием.

Чэнь Цзяюй снял презерватив и снова вошёл. Без этого барьера ощущения были более чувствительными, он ощущал каждую складку и изгиб заднего прохода Фан Хао. Чэнь Цзяюй напряг ноги и начал двигаться в бешеном темпе, каждый раз касаясь самой глубины.

Фан Хао, поддерживая его ритм, двигался навстречу каждому движению, делая проникновение ещё глубже. И с каждым толчком стимулировалась его самая чувствительная точка. Его голос, полный удовольствия, был смесью чистых и похотливых звуков.

Чэнь Цзяюй, возбуждённый такими активными движениями Фан Хао, почти потерял контроль. Наконец он схватил его за волосы и прижал лицо к окну, проникая так сильно, что его спина задрожала.

— Ах... я уже... — Голос Фан Хао дрожал, теряя стабильность.

Через несколько секунд он замолчал, его зрение затуманилось от выступивших слёз, он задрожал и кончил.

— Чёрт…

Чэнь Цзяюй увидел, как он кончил только от проникновения, но не стал останавливаться. Держа его крепко, он продолжал входить ещё какое-то время, прежде чем кончить глубоко внутри.

— Ты потрясающий, — сказал Чэнь Цзяюй, тяжело дыша. — Я тобой восхищаюсь.

Фан Хао, утопая в послевкусии оргазма, рухнул на пол, переводя дыхание.

— Костюм... — наконец произнёс он.

Чэнь Цзяюй поднял глаза, понимая, что он имел в виду.

— Надо убрать костюм, — сказал Фан Хао, но сам не двинулся с места.

В итоге Чэнь Цзяюй, сдавшись, поднялся и повесил костюм на вешалку.

Воссоединение после долгой разлуки — лучший афродизиак. В ту ночь они предавались страсти без конца, даже слов «потакать похоти» было недостаточно, чтобы описать это. Это было не просто желание, а выплеск эмоций, нахлынувших чувств.

Второй раз они занялись любовью на полу. Длинные ноги Фан Хао обвили талию Чэнь Цзяюя, а внутри него всё ещё была сперма. Когда Чэнь Цзяюй вновь проник внутрь, при каждом его толчке беловатая жидкость вытекала наружу. Чэнь Цзяюй поднял ноги Фан Хао, согнул их в коленях и положил ему же на плечи — в этой позе Фан Хао мог отчётливо видеть, как его трахали.

Эта поза была настолько откровенной! Фан Хао держал ноги разведёнными для него, и его сердце тоже было открыто. Он мог видеть ничем не прикрытые эмоции в глазах Чэнь Цзяюя. Во время занятий любовью Фан Хао нравилось закрывать глаза и наслаждаться, а Чэнь Цзяюй, наоборот, любил смотреть в глаза Фан Хао, полные чувств, которые были отданы только ему. Это наполняло сердце Фан Хао до краёв.

В этой позе Фан Хао заметил маленький шрам на своей голени — след от удара по стеклянной бутылке несколько недель назад. Тогда кровь залила пол и кровать. Чэнь Цзяюй поцеловал его заживший шрам, глаза его при этом не скрывали влечения и любви.

В этот момент Фан Хао поднял голову и встретился взглядом с Чэнь Цзяюем, и мир будто замер. Чэнь Цзяюй остановился, поднял руку и коснулся его лица, каждый пальчик выражал любовь и заботу. Фан Хао хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, ничего не казалось достойным его чувств.

Чэнь Цзяюй продолжил движения, одновременно целуя его глубоко и страстно. Когда он был близок к кульминации, он не мог удержаться и, схватив Фан Хао за волосы, воскликнул:

— Фан Хао, я люблю тебя.

Фан Хао непрерывно стонал, обнимая его за плечи, пальцы его ног сжимались. Чэнь Цзяюй в этот раз не удержался, помогая Фан Хао ласкать его член. Во время второго оргазма, его ноги и талия дрожали от ударов, он не выдерживал, и, в этот момент, среди стонов Чэнь Цзяюй услышал:

— Ах... я... — Фан Хао совершенно неожиданно нашёл нужные слова, — Я тоже тебя люблю!

Чэнь Цзяюй вовсе не собирался кончать, но, услышав это, больше не смог себя контролировать. Он ласкал грудь и соски Фан Хао, вбиваясь в него так сильно, что тут же кончил опять прямо внутрь. Любовь и желание были неразделимы.

Фан Хао крепко держался за его спину, а Чэнь Цзяюй кусал его шею, оставляя красные следы его страсти.

— Правда?

Чэнь Цзяюй ещё не успокоился, его глаза были полны слёз, он пристально смотрел на Фан Хао.

Фан Хао осознал, что именно сказал, но не жалел об этом. Он должен был сказать это давно.

— Правда, — улыбнулся он. — Чэнь Цзяюй, я люблю тебя.

На следующий день у них были запланированы мероприятия, ведь на свадьбу нужно было прийти во всеоружии. Но Чэнь Цзяюй, услышав эти три слова, снова потащил Фан Хао в постель. На этот раз Фан Хао лежал на боку, его анус уже горел. Чэнь Цзяюй хотел сделать его мягким, как лужица. Жидкости вытекали сзади, глаза были влажные, спина покрылась тонким слоем пота, капли которого разлетались от каждого толчка. Фан Хао не мог делать ничего, кроме как держаться за руку Чэнь Цзяюя и громко стонать. Тело инстинктивно отвечало на все его движения.

Всё вышло из-под контроля, но на этот раз ему было не страшно. Чэнь Цзяюй был сзади и крепко обнимал его.

Последний раз Чэнь Цзяюй был особенно нежен, в основном стимулируя его спереди. Во время кульминации Фан Хао думал, что прошло слишком много времени. Слишком долго он не занимался любовью с тем, кого любил, слишком долго не говорил «я люблю тебя» во время секса. Он любил Чэнь Цзяюя — его пальцы, плечи, глаза, тело, сердце и душу.

Всё это время подаренные Чэнь Цзяюем часы были крепко застёгнуты на его запястье. Секундная стрелка шла по кругу, его сердце билось в такт. Он смотрел в глаза Чэнь Цзяюя и вспоминал ночное небо, которое видел несколько часов назад через иллюминатор самолёта.

Фан Хао всегда считал, что в авиапутешествиях есть нечто романтичное. Самолёты — удивительные стальные гиганты, чудеса технологий и инженерии. Полёты сокращают огромные расстояния за несколько часов. Фан Хао сказал Чэнь Цзяюю, что у него есть время, он может прилететь. И что он хочет прилететь. Это было дело мгновения. И через несколько часов он пересёк горы, моря, несколько границ и весь Тихий океан, чтобы оказаться рядом с любимым.

Мир был таким огромным, а дорога длинной, но он нашёл Чэнь Цзяюя. Ему невероятно повезло.

Свадьба

Глава 75. Свадьба.

На следующее утро Фан Хао проспал до десяти часов. Проснувшись, он услышал, как Чэнь Цзяюй, сидя за письменным столом в углу комнаты, разговаривает по телефону тихим голосом.

— Да... Понимаю. На самом деле, это не так мучительно, как я ожидал. Думаю, у меня странное отношение к этому; сначала казалось, что небо рушится, но со временем я понял, что ничего страшного нет. В крайнем случае, я больше не буду летать на рейсах гражданской авиации, поеду за границу и стану инструктором по частным полётам. Вижу, что Бин-гэ сейчас живёт довольно спокойно.

Он заметил, что Фан Хао проснулся и налил ему стакан воды, поставив его на тумбочку у кровати.

— Да, он был на дежурстве в тот день, — продолжал Чэнь Цзяюй, держа телефон одной рукой и произнёс одними губами: Лу Янь.

Фан Хао кивнул.

— Он лежит со мной в постели, — следующая фраза Чэнь Цзяюя была с оттенком нежности. — Только что проснулся, не буду давать ему трубку.

Фан Хао всё же заговорил, его голос с утра был хриплым, уже не таким нежным, как вчера.

— Передай привет Янь-цзэ от меня.

Чэнь Цзяюй кивнул.

— Фан Хао передаёт тебе привет, — сказал он. — Когда вернёмся, съездим в Шанхай навестить тебя.

Они поговорили ещё немного, в основном о свадьбе Лян Инаня. Наконец, Чэнь Цзяюй сказал:

— Да, обязательно передам.

Лян Инань был их общим университетским товарищем и имел близкие отношения с Лу Янь. В первые годы после выпуска Чэнь Цзяюй был уверен, что Лу Янь больше общалась именно с Лян Инанем.

— Я тут вспомнил одну вещь… — спросил Фан Хао после того, как Чэнь Цзяюй повесил трубку. — Кажется, мы не подготовили подарок, да?

— Ничего страшного, — ответил Чэнь Цзяюй, — я купил кое-что перед отъездом из Лос-Анджелеса. Подарим это от нас двоих.

Он показал Фан Хао подарок: один свёрток с постером и посуда известного бренда — роскошный кухонный аксессуар.

— Это постер семидесятых годов с изображением Boeing, найденный на антикварном рынке. Жених Лян Инаня — инженер Boeing, — объяснил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао был сильно удивлён.

— Ты всегда всё так хорошо продумываешь, — в очередной раз отметил он. — Я так быстро собрал вещи и помчался в аэропорт, что совсем об этом не подумал...

— Главное, что ты здесь, остальное — на мне, — остановил его Чэнь Цзяюй. — Ты так долго летел, должно быть, очень устал.

— Я заснул, как только сел в самолёт, — улыбнулся Фан Хао. — А вот быть с тобой всю ночь — это, действительно, утомительно.

Сказав это, он снова забрался под одеяло, уткнувшись лицом в подушку. Чэнь Цзяюй любил, когда Фан Хао так уступал. Он сел рядом, поглаживая его волосы.

— Вчера... это было немного чересчур. Я не причинил тебе боль? — спросил он.

Фан Хао, обычно хвалящийся своей выносливостью, вынужден был признать, что вчерашняя ночь измотала его. Он всё ещё чувствовал дискомфорт.

— Дай мне ещё час, — просто сказал он, затем притянул руку Чэнь Цзяюя к своей пояснице, поручив ему задание, — Помассируй мне спину. После долгого перелёта и ночи на полу это просто невозможно выдержать. — Прошептал Фан Хао.

Чэнь Цзяюй согласился и начал массировать его плечи, спину и поясницу.

— Вчера мне позвонили с хорошей новостью по расследованию, — поделился он. — Стюардесса может подтвердить, что я не был в кабине, когда выпускались закрылки; в это время я был в туалете. Это всего лишь одно небольшое доказательство, но это лучше, чем ничего. Ещё мой отец всё это время говорил мне, что в процессе расследования будут проверяться все записи и данные в моём трудовом деле с момента, когда я стал пилотом. Как это было и в расследовании рейса 416. И моя совесть чиста.

Фан Хао, услышав это, полностью проснулся и сел на кровати.

— Так ты думаешь, что результат будет хорошим?

— Сейчас ещё рано об этом говорить, но у меня хорошее предчувствие, — ответил Чэнь Цзяюй. — Есть ещё один момент, о котором я не говорил Лу Янь. Стюардесса, видевшая, как я выходил из кабины, совсем ещё молодая, ей всего двадцать один год, и она работает всего несколько месяцев. Однажды, когда рейс задержали в Гуанчжоу, один из пассажиров довёл её до слёз. Я заботливо поинтересовался тогда, что случилось, когда мы выходили из самолёта. И... она помнит это до сих пор. Хотя у Дуань Цзынчу и его отца много денег и связей в компании, и она знает, что Кун Синьи подвергалась давлению за обвинения в сексуальных домогательствах, она всё равно сказала правду, чтобы помочь мне. Это очень трогательно, и я не знаю, как её отблагодарить.

Хорошие новости развеяли сонливость Фан Хао.

— Это замечательно! — сказал он. А потом добавил, немного подумав, — ты как-то сказал, что я спас тебя. Это не совсем так. На самом деле, ты спас себя сам. Твоя дисциплина, твоё усердие, твои принципы — это всё помогло тебе теперь.

Чэнь Цзяюй остановился и поднял взгляд на Фан Хао.

— Надеюсь, что так.

— Результат обязательно будет хорошим. Если нет, ты можешь подать на них в суд, или поехать за границу, или... всегда найдётся другой путь. Я буду с тобой, — сказал Фан Хао.

Чэнь Цзяюй был ещё больше тронут. После пережитого на рейсе 1713, первоначальный страх и ужас прошли, но человеческая доброта продолжала его преследовать. Этого он не ожидал. Поддержка его отца, Чэнь Чжэна, поддержка Ян Фэйфэй, забота Лу Янь и других друзей, и любовь Фан Хао. Да, любовь Фан Хао.

Подумав об этом, он сказал:

— Повтори это.

— Я буду с тобой, — повторил Фан Хао.

— Нет. То, что ты сказал вчера вечером.

— О, — Фан Хао улыбнулся, перевернулся и обнял его за талию. — Я люблю тебя.

— Повтори это ещё раз.

— Я люблю тебя... Сколько раз ты хочешь это услышать? Может быть, пока не надоест? — пошутил Фан Хао.

Но Чэнь Цзяюй был серьёзен.

— Если честно, сколько бы раз я это ни услышал, мне всегда будет мало.

После этого они пошли на лёгкий французский обед, а затем переоделись и поехали на север. Перед отъездом Фан Хао достал из рюкзака одну вещь.

— Я всё-таки вспомнил, что взял кое-что.

Это был его зеркальный фотоаппарат.

В тот момент Чэнь Цзяюй сидел у стола и застёгивал рубашку в такой позе, что брюки плотно облегали и подчёркивали его бёдра.

— Посмотри на меня, — сказал Фан Хао.

Чэнь Цзяюй поднял глаза как раз вовремя, не успев сменить выражение лица, и камера зафиксировала этот момент. Затвор щёлкнул.

— Неплохо, — прокомментировал Фан Хао, — очень естественно.

После этого Чэнь Цзяюй продолжил одеваться: застегнул до конца рубашку, завязал галстук и надел пиджак. А Фан Хао всё это время фотографировал его.

Обычно он фотографировал пейзажи, не людей, всегда считая, что съёмка людей — это банально. Но сегодня он изменил своё мнение. Всё, что связано с Чэнь Цзяюем, он хотел запечатлеть.

Когда они прибыли на место проведения свадьбы, Чэнь Цзяюй первым заметил Лян Инаня, который ещё не переоделся в торжественную одежду, а был в куртке и повседневных брюках и общался с друзьями.

Чэнь Цзяюй представил Фан Хао Лян Инаню, и вскоре к ним подошёл второй главный герой сегодняшнего дня. Его звали Итан. Он выглядел немного старше Лян Инаня и был с каштановыми волосами и карими глазами. Высокий, производящий впечатление зрелого и жизнерадостного человека. Чэнь Цзяюй впервые видел Итана, о котором раньше только слышал от Лян Инаня, и быстро пожал ему руку. У них завязался разговор.

Итан обратился к Фан Хао, сказав, что сегодня на свадьбе много пилотов, начиная с тех, кто работал с Лян Инанем в Alaska Airlines, и заканчивая сотрудниками United Airlines. Некоторые из них, возможно, встречались с Фан Хао в Пекине.

Не успел Фан Хао ответить, как Чэнь Цзяюй с гордостью сказал:

— Конечно. Фан Хао — лучший диспетчер Пекина.

Лян Инань был интровертом, поэтому позволил Итану, который был более общительным, вести беседу с Чэнь Цзяюем и Фан Хао.

Они узнали, как Итан и Лян Инань познакомились. В одной из поездок у Boeing 777 возникла проблема с RTLU (системой управления поворотом заднего стабилизатора), и Итан был направлен компанией для расследования. Одним из его заданий было провести интервью со всеми членами экипажа, работавшими с этим самолётом во время отказа системы, всего было более тридцати пилотов.

— Лян Инань был единственным, кто при упоминании RTLU мог воспроизвести все записи о неисправности и свои действия по её устранению от начала до конца, вплоть до минут. Мой отец — учёный, занимающийся ракетостроением, а мать — профессор физики. С детства я был окружён цифрами. Представьте, как я влюбился в Лян Инаня с первого взгляда, — смеясь, сказал Итан.

— Так что, дай угадаю, когда ты уходил, ты не только взял у него интервью, но и номер телефона? — подшутил Чэнь Цзяюй.

— Нет, я колебался, — покачал головой Итан. — Позже я связался с ним и сказал, что случайно пролил кофе на ноутбук и потерял все записи интервью...

Все сразу рассмеялись.

— Тогда я уже знал, что он лжёт, — вставил Лян Инань.

Вскоре Итан и несколько старых однокурсников увлекли Фан Хао в разговоры о его опыте работы диспетчером в Пекине, ведь он был единственным представителем этой профессии сегодня, и многим, как китайцам, так и американцам, было интересно узнать о его работе.

Пока Чэнь Цзяюй пошёл за бокалом шампанского, к нему подошёл Лян Инань.

— Можем поговорить? — сказал он.

— Конечно. Давно не общались, последний раз мы встречались в аэропорту в Пекине, — сказал Чэнь Цзяюй. — Это было два года назад, верно?

Лян Инань кивнул и они отошли в тень.

— Поздравляю вас с Итаном, — первым заговорил Чэнь Цзяюй. — Я, действительно, рад за тебя. Он кажется замечательным человеком.

— Я знал, что вы найдёте общий язык. Он часто летает на небольших частных самолётах в близлежащие аэропорты, — сказал Лян Инань. — Я тоже хочу поздравить тебя и Фан Хао. Кажется, ты нашёл своего человека.

— Спасибо, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Лян Инань отпил глоток вина и перешёл к сути.

— На самом деле, есть одна вещь, о которой я давно хотел поговорить. Когда я только приехал в США, ты отправил мне несколько писем и сообщений, интересуясь о моих делах.

Чэнь Цзяюй кивнул.

— Я получил их, но не стал отвечать. И я до сих пор чувствую вину за это. Знаю, ты беспокоился обо мне, — сказал Лян Инань.

— Я догадывался, что ты получил их, но не захотел отвечать. Тогда я не знал причины, — признался Чэнь Цзяюй. — Думал, что ты злишься на меня или устал от нашей не совсем зрелой юношеской любви.

— Ты когда-нибудь пытался понять настоящую причину? — спросил Лян Инань.

Чэнь Цзяюй задумался.

— Да, я пытался, — ответил он. — Думал, что ты нашёл меня недостаточно «гомосексуальным». — Он усмехнулся.

— Дело не в том, что ты был недостаточно «гомосексуальным», а в том, что мне казалось, что ты не был достаточно искренним. Ты как будто умел отгораживаться от своих эмоций, не осознавая, чего хочешь. Тогда я этого не понимал, просто чувствовал, что с тобой тяжело, и ты не хотел ехать за границу вместе со мной, — Лян Инань вздохнул. — Позже я понял, что не все могут выйти из шкафа, как я, пригласить родителей на свадьбу, уехать за границу. Я был слишком молодым и требовательным, мне не хватало понимания. За это я хочу извиниться.

Чэнь Цзяюй давно уже пережил это и, услышав теперь его слова, только понял о чём хочет сказать Лян Инань, и не чувствовал сожаления.

— Не нужно извиняться, — ответил он. — Мы пошли разными дорогами, но оба нашли то, что искали. Я прошёл более долгий и трудный путь, но я тоже встретил того, кого люблю.

— Ты, действительно, нашёл, — кивнул Лян Инань. — Он замечательный, Цзяюй, вы прекрасно подходите друг другу. Я рад за тебя.

Так как Итан вырос в Северной Калифорнии, свадьбу проводили здесь, и на неё приехали пилоты из разных частей США, даже из Аляски. Но Чэнь Цзяюй и Фан Хао были единственными гостями из-за границы, и, будучи пилотом и диспетчером, они постоянно находились в центре внимания. Сценарий, которого боялся Фан Хао — остаться одному среди незнакомцев, — не стал реальностью. Фан Хао понял преимущества заграничных поездок. Калифорния была очень открытым местом, и на свадьбе Лян Инаня было мало гетеросексуальных мужчин. В разговорах с другими людьми Чэнь Цзяюй всегда был рядом, иногда тянул его за руку или похлопывал по спине, а Фан Хао иногда обнимал его за плечи.

Когда вокруг не было людей, Фан Хао воспользовался моментом и прикусил ухо Чэнь Цзяюя:

— Как думаешь, мне стоит поблагодарить Лян Инаня за то, что он «переманил» тебя на «нашу» сторону?

Примечание переводчика: речь идёт о том, что Чэнь Цзяюй стал геем.

— В школе Лян Инань был самой популярной фигурой, за ним ухаживало больше девушек, чем за мной, ты не представляешь, — засмеялся Чэнь Цзяюй. — Так что, возможно, это я «переманил» его, и это Итан должен благодарить меня.

— В то время в университете я не видел Лян Инаня лично, — задумался Фан Хао, — но я видел тебя, и помню, что ты тогда выглядел очень привлекательно.

— Лян Инань больше подходил под образ университетского красавчика, — просто сказал Чэнь Цзяюй. Затем он спросил Фан Хао, — А ты? У тебя в университете были парни?

— Нет, серьёзных отношений не было, — покачал головой Фан Хао. А потом он шепнул на ухо Чэнь Цзяюю, — Как жаль, что я не встретил тебя раньше, ты подходишь под мой типаж.

Чэнь Цзяюй не выдержал и поцеловал его в щёку на глазах у гостей.

— Ты становишься всё более красноречивым, — сказал он, наконец.

— Расстояние делает сердце нежнее, — улыбнулся Фан Хао. — Сколько дней ты меня не видел?

Чэнь Цзяюй немного помедлил, но всё же сказал:

— Ты можешь чаще говорить мне такие слова.

Хотя он сказал это в шутливом тоне, его глаза оставались серьёзными, и Фан Хао понял, что он не просто шутит.

— Хорошо, — ответил он.

Свадьба была простой, приглашены были только близкие друзья, коллеги и родители с обеих сторон. Как пилот и инженер, Лян Инань и Итан не стремились сделать роскошную и вычурную регистрацию. Всё было украшено зеленью, на фоне старинного замка-винодельни, даже скатерти и торт были выдержаны в минималистичном стиле. Несмотря на отсутствие помпезности, Чэнь Цзяюй чувствовал, что перед ним разворачивается сцена, как во сне.

Десять лет назад Лян Инань расстался с ним. Он стоял на университетском дворе, и с одной стороны была только что утраченная юношеская любовь, с другой — путь, предначертанный с рождения. Десять лет — это много, но в то же время десять лет — это мало. В мгновение ока они оба стали отличными пилотами, написали свои истории и нашли своих возлюбленных. Теперь он привёз своего любимого человека на свадьбу Лян Инаня. История Лян Инаня началась с неисправности RTLU, а их с Фан Хао — с прокола шины у KLM. Возможно, самые трудные и радостные моменты в жизни всегда идут рука об руку. Те ночи, проведённые в одиночестве под давлением, остались в прошлом.

Теперь они в костюмах сидели среди гостей и стали свидетелями красивого союза. Когда молодожёны поцеловались, Фан Хао взял руку Чэнь Цзяюя. Чэнь Цзяюй, глядя на то, как Лян Инань и Итан обмениваются свадебными клятвами на сцене, услышал, как Фан Хао шепчет ему на ухо:

— Спасибо, что пригласил меня. Я тоже люблю тебя.

На протяжении всего торжества они держались за руки.

После того дня Фан Хао постоянно думал, как представить Чэнь Цзяюя и их встречу другим людям. Возможно, он мог бы сказать, что Чэнь Цзяюй — единственный молодой пилот в Air China, который летал и на Airbus, и на Boeing. Он дважды за свою десятилетнюю карьеру подавал сигнал Mayday, и он — герой, спасший более 300 жизней. Или, возможно, ему не нужно говорить всё это, а достаточно сказать: «Мы встретились на высоте 10000 метров над Пекином на радиочастоте. И он — моя любовь».

Ночное небо

Глава 76. Ночное небо.

Лян Инань сказал, что Итан и Чэнь Цзяюй вполне могут поладить, и это оказалось правдой. За ужином Итан узнал, что Фан Хао хочет научиться частному пилотированию и специально пригласил Фан Хао и Чэнь Цзяюя присоединиться к ним.

— У нас с Инанем есть маленький самолёт в аэропорту Рейд-Хиллвью. Мы оба — члены лётного клуба Сан-Хосе и можем взять вас в полёт.

Самолёт Итана — Cessna 172M, самая популярная модель частных самолётов и одна из двух моделей Cessna, на которые у Чэнь Цзяюя была лицензия. Узнав, что Фан Хао и Чэнь Цзяюй проведут в США как минимум неделю, Итан сразу пригласил их в аэропорт Рейд-Хиллвью полетать вместе. Итан, как настоящий инженер, даже в день своей свадьбы не напился до беспамятства и уже планировал, когда сможет взять их в полёт в ближайшие дни.

В США есть много аэропортов для частной авиации. Чэнь Цзяюй не ожидал, что после полёта в аэропорте Джон Уэйн в Южной Калифорнии он сможет снова взлететь на самолёте в Северной Калифорнии, причём на самолёте Лян Инаня, с Фан Хао рядом. На самом деле, получить частную пилотскую лицензию в США несложно, нужно всего сорок часов общего лётного времени, выполнение нескольких обязательных пунктов, таких как полёты между аэропортами и ночные полёты. А так же необходимо было сдать письменный и практический экзамен Федерального управления гражданской авиации.

— Если летать по восемь часов в день, то сорок часов можно успеть налетать пока мы ещё в США. Самолёт готов, за топливо плачу я. До нашего отъезда ты точно сможешь сдать на VFR*, — сказал Чэнь Цзяюй, просматривая на ноутбуке необходимые учебные материалы и планируя лётный график для Фан Хао.

* VFR (Visual Flight Rules) – это правила визуального полёта, согласно которым пилоты управляют самолётом, полагаясь на внешние визуальные ориентиры при хороших погодных условиях. Есть также лицензии на полёты IFR (Instrument Flight Rules) – это правила полётов по приборам, согласно которым пилоты управляют самолётом, используя приборные данные для навигации и управления. Полёты по правилам IFR осуществляются в условиях ограниченной видимости, например, при плохой погоде или в ночное время, когда визуальные ориентиры недоступны.

Лян Инань, часто летающий по маршруту с Восточного на Западное побережье США и обратно, вернулся на работу через два дня после свадьбы. Он не брал отпуск, так что их сопровождал только Итан. После двух совместных полётов Итан доверил свой самолёт Чэнь Цзяюю, сказав: «Ты пилот, тебе я доверяю свой самолёт больше, чем кому-либо».

— А как же отпуск? — Фан Хао засмеялся, глядя на Чэнь Цзяюя. — Ты ведь только что летал с Чан Бином две недели и уже снова хочешь за штурвал?

Наблюдая, как Чэнь Цзяюй готовил материалы, Фан Хао вдруг понял: правду говорят — серьёзные мужчины действительно очаровательны. Когда дело касалось полётов, Чэнь Цзяюй был предельно серьёзен. Иногда Фан Хао казалось, что это несправедливо, потому что сам он отвлекался, глядя на Чэнь Цзяюя, и забывал всё, что выучил.

— Летать с тобой — это другое, — сказал Чэнь Цзяюй, взглянув на него.

Хотя Фан Хао и говорил так, он с нетерпением ждал полётов. Как диспетчер, он уже прекрасно знал строение самолётов, системы и основные принципы, а также отлично разбирался в наземно-воздушных коммуникациях и навигационных картах, так что ему оставалось только выучить и запомнить чек-листы.

В последующие дни они перебрались в отель рядом с аэропортом Сан-Хосе. Днём они летали в аэропорту Рейд-Хиллвью от восхода до заката, осваивая процесс полёта. Вечером же в номере Чэнь Цзяюй сидел за письменным столом, а Фан Хао лежал на кровати, и Чэнь Цзяюй проверял его по различным чек-листам Cessna. Конечно, иногда такие проверки заканчивались на кровати, но это уже другая история.

Они договорились об экзаменационном полёте за день до возвращения в Китай, так что времени действительно было в обрез. За день до этого Чэнь Цзяюй прогнал Фан Хао по всем экзаменационным материалам, ни слова не подсказывая. После выполнения всех процедур Чэнь Цзяюй считал, что всё в порядке, осталось только выспаться перед экзаменом. Но Фан Хао предложил полететь ещё раз ночью, так как следующая возможность может представиться не скоро.

Разумеется, Чэнь Цзяюй согласился.

Той ночью, после ужина в городе, они снова поехали в аэропорт. После стандартных проверок Фан Хао сел в кресло капитана, а Чэнь Цзяюй — в кресло второго пилота.

Фан Хао взял рацию радиосвязи.

— Hillview Ground, Cessna 7175-Romeo, at west hanger, taxi to active runway, with information Alpha. (Служба наземного управления Хиллвью, Cessna 7175-Romeo, у западного ангара, запрашиваю руление на активную полосу, информация Alpha*.

* Информация Alpha – это кодовая фраза, обозначающая текущую метеорологическую информацию и другие важные данные для полётов, предоставляемые пилотам через систему автоматического доведения информации о терминале (ATIS).

Каждая новая сводка информации помечается следующей буквой алфавита (Альфа, Браво, Чарли и т.д.). Таким образом, когда пилот говорит «информация Альфа», он сообщает диспетчеру, что он ознакомился с самой последней сводкой, обозначенной буквой А.

По указанию наземных служб самолёт Чэнь Цзяюя и Фан Хао находился за полосой L10, ожидая около пятнадцати минут, пока приземлятся несколько частных самолётов. Получив разрешение, они начали руление.

В ожидании Фан Хао обернулся к Чэнь Цзяюю и сказал:

— Теперь я понимаю, почему пилоты нервничают, когда всё готово, но всё равно приходится ждать.

— За нами ещё и больше ста пассажиров с разными запросами, — усмехнулся Чэнь Цзяюй, — и если бортпроводники не справляются, они идут к нам. Я летаю уже больше десяти лет и сталкивался с любыми ситуациями. Но я понимаю требования диспетчеров, ваша работа тоже непростая, не то что на вышке такого маленького аэропорта, где управление гораздо проще.

Фан Хао кивнул и больше ничего не сказал.

Во время руления и взлёта в кабине соблюдалась тишина, и только набрав высоту и включив автопилот, Фан Хао продолжил разговор с Чэнь Цзяюем.

— Ночные полёты совсем другие. Завтра после экзамена мы сразу отправимся в аэропорт, так что сегодня хотелось полетать ещё раз. Этот отпуск у тебя... сплошные полёты. Сначала с Чан Бином, теперь со мной. Мы толком и не отдохнули.

— Времени на отдых всегда хватит, — усмехнулся Чэнь Цзяюй. — И когда ты сдашь экзамен, мы сможем летать, где угодно. К концу года или в следующем году сможешь получить лицензию на инструментальные полёты IFR.

— Ты всё уже распланировал, учитель Чэнь, — пошутил Фан Хао.

— Раз уж я учитель, то что насчёт оплаты за уроки? — подыграл Чэнь Цзяюй.

Фан Хао прикусил губу и повернулся к нему.

— Расплачусь с тобой ночью дома.

Для Чэнь Цзяюя совместные полёты с Фан Хао имели большое эмоциональное значение. Теперь, на высоте полёта, над Сан-Хосе, Фан Хао говорил ему такие слова, что у Чэнь Цзяюя слетали все защиты.

— Баобэй, давай установим правила, — мягко сказал Чэнь Цзяюй, — не отвлекай меня во время полёта. Я не выдержу.

Фан Хао бросил на него косой взгляд.

— Тогда и ты не называй меня Баобэй.

— Хорошо, — согласился Чэнь Цзяюй.

Погода в Сан-Хосе была отличная, не такая облачная и ветреная, как в Сан-Франциско. Через стекло кабины они могли видеть рассеянные облака во время взлёта.

Насладившись минутой тишины, Чэнь Цзяюй всё же заговорил:

— Я летаю на коротких маршрутах уже больше двух лет — четыре дня полётов и два отдыха. Иногда в день приходится совершать по четыре взлёта и посадки. При такой нагрузке легко устать от рутины, и я теряю интерес к этой работе. Ответственность, конечно, остаётся, это наше основное качество. Но полёты могут быть скучными, и гражданская авиация... это ещё и работа с людьми. За один полёт мне приходится общаться с пассажирами, экипажем, наземными службами, вышкой, подходом и ещё множеством людей. Повторяя этот процесс четыре раза в день, легко потерять первоначальный энтузиазм.

Фан Хао внимательно слушал.

— Но тебе... это всё равно нравится, — сказал он.

— Да, эта поездка помогла мне понять, что мне всё ещё нравится летать. Пилоты очарованы моментом взлёта, когда чувствуешь себя особенно. Ради этого мгновения стоит пройти все трудности, — медленно произнёс Чэнь Цзяюй.

Затем он повернулся к Фан Хао.

— А почему ты хочешь летать? Помимо того, что это помогает тебе в твоей работе диспетчера. Я знаю, ты тренировался на симуляторе 737 из-за этого.

Фан Хао задумался.

— Изначально я не собирался заниматься частными полётами, но потом захотел научиться, потому что... когда ты летишь, особенно ночью, можно приблизиться к вещам, которые обычно кажутся далёкими, — ответил он. — Воздух становится разреженным, а чувства в обычной жизни становятся более чистыми, как будто можно понять многие вещи… И ещё одно я понял только недавно, — он сделал паузу, затем медленно продолжил, — Смерть моего отца была внезапной. Я чувствую, что у меня осталось много недосказанного, много всего обо мне, что я не успел ему сообщить. Есть только один день в году для поминовения предков, но когда я скучаю по нему, я иду убирать его могилу и разговаривать с ним. И даже тогда это кажется эфемерным. Но когда я летаю ночью, вижу звёзды и луну, я чувствую, что ближе к нему, как будто могу с ним говорить, чувствовать его присутствие, его любовь... это далёкое, но вечное и принимающее чувство. Это трудно описать, такое ощущение бывает только ночью в небе.

Когда он снова посмотрел на Чэнь Цзяюя, то заметил, что тот смотрит в окно с правой стороны кабины. Он знал, что Чэнь Цзяюй думал о Цао Хуэй.

— Ты тоже можешь говорить в такие моменты с мамой.

Чэнь Цзяюй кивнул, продолжая смотреть наружу.

Эта поездка была не только для ожидания результатов расследования и восстановления душевного равновесия, но и для того, чтобы забыться от переживаний о Цао Хуэй. Боль от потери близкого не уходит за день или два, или за пару недель. Это — не исчезновение человека, а, скорее, пустота в душе. Каждое неожиданно всплывшее воспоминание оставляет дыру в сердце. Каждый раз, возвращаясь домой, Чэнь Цзяюй вспоминал о Цао Хуэй. А каждое утро, когда просыпался, он думал: «Сегодня я встал рано, нужно пойти домой к родителям и приготовить кашу для мамы». Затем, проснувшись окончательно, он осознавал, что это — иллюзия, и что Цао Хуэй больше нет.

— Как ты думаешь, эта боль со временем станет меньше? — тихо спросил Чэнь Цзяюй.

— Нет, — твёрдо сказал Фан Хао, положив руку ему на плечо. — По крайней мере, для меня — нет. Сожаление становится только сильнее. Например, я хочу позвонить отцу и сказать ему, чтобы он познакомился с тобой. Я могу догадаться, как он бы отреагировал. Он бы рассмеялся и сказал: «О, приезжайте, и не забудьте захватить дынных семечек!» Я знаю, что он бы очень понравился тебе, и это моё вечное сожаление. Но... с этой болью можно научиться жить, принимать себя и эту пустоту.

Чэнь Цзяюй кивнул, зная, что Фан Хао прав.

Затем Фан Хао направил самолёт по запланированному маршруту. В темноте приборы Cessna 172 светились разноцветными огнями, подсвечивая профиль Чэнь Цзяюя. Когда самолёт повернул, в окне с его стороны появилась круглая луна.

Визуализация к главе:

Cessna 172M

Результаты

Глава 77. Результаты.

Через неделю после возвращения в страну Чэнь Цзяюй получил звонок от Лю Жуя. В то время он как раз паковал вещи в Лицзине.

После смерти Цао Хуэй он планировал переехать обратно в свою двухкомнатную квартиру в жилом комплексе Ланьхэ Вань. Как будто по воле судьбы, жильцы, арендовавшие его квартиру, решили съехать, так как их ребёнок уезжал на учёбу за границу, и они искали квартиру поменьше. Это позволило Чэнь Цзяюю вернуться. От Ланьхэ Вань до дома Фан Хао в Дасине на машине было очень близко. Мысль о том, что можно будет видеть Фан Хао, всего лишь проехав десять минут, придавала ему мотивацию для переезда.

Лю Жуй попросил его зайти в компанию, и тон его голоса был серьёзным, совсем не таким, как на новогоднем ужине. Чэнь Цзяюй сразу понял, что, вероятно, появились результаты расследования по делу рейса 1713. Он прикинул сроки и понял, что, действительно, отчёт должен был быть готов через месяц, и до этой даты оставалось всего три дня.

По дороге в компанию он позвонил Фан Хао.

— Если ты не сильно торопишься, можешь заехать ко мне? — спросил Фан Хао, как только услышал эту новость.

Чэнь Цзяюй знал, что тот хочет что-то сказать, и, видя его настойчивость, решил всё таки сначала заехать к нему.

Фан Хао открыл дверь. Настроение у него было хорошее, он тоже был занят уборкой. Увидев Чэнь Цзяюя, Фан Хао крепко обнял его, прижавшись всем телом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он первым.

— Честно говоря, немного волнуюсь, но могу справиться. У меня всё ещё хорошее предчувствие. Но пока результаты не известны, ни в чём нельзя быть уверенным, — ответил Чэнь Цзяюй.

— Я просто хотел увидеть тебя и сказать: что бы ни случилось, я рядом.

Чэнь Цзяюй, действительно, заскочил ненадолго, он даже не снял обувь и стоял, облокотившись на стену у двери.

— Я знаю, — улыбнулся он. — Спасибо тебе.

Увидев, что Чэнь Цзяюй уже собирается уходить, Фан Хао поколебался, но затем отпустил его руку и сказал:

— Подожди минутку, у меня есть кое-что для тебя.

— О? — удивился Чэнь Цзяюй.

Он наблюдал, как Фан Хао поспешно скрылся в другой комнате и вскоре вернулся, неся в руках на вид неприметную, коричневую коробку, внутри которой находилась изящная маленькая белая коробочка. Пока Фан Хао её раскрывал, он объяснил:

— Это — на самом деле, твой подарок на день рождения.

— День рождения...? — снова удивился Чэнь Цзяюй. — Но мой день рождения только в конце месяца.

— Да, я заказал подарок заранее. Они сказали, что на изготовление уйдёт два месяца, но получилось быстрее, и вчера мне его доставили. Я хотел подождать до дня рождения, но не выдержал, — сказал Фан Хао.

Наконец, Фан Хао открыл коробочку, в которой был серебристый бархатный мешочек, а в нём — серебряная цепочка.

Фан Хао включил основной свет, и Чэнь Цзяюй, присмотревшись, увидел, что цепочка имела простой, но изысканный дизайн. Кулон был выполнен в виде небольшого серебристого брусочка с неровным, будто обломанным, краем, что придавало кулону первобытную естественную красоту. Сама цепочка была весомой, выглядела очень качественно и под мягким светом прихожей сияла нежным серебристым блеском. Чэнь Цзяюй часто носил цепочки, и эта — подаренная Фан Хао — ему, действительно, понравилась.

— Ты всегда дарил мне такие продуманные подарки, и я долго не мог решить, что подарить тебе. Но я заметил, что ты носишь цепочки, и подумал, что эта тебе понравится, — улыбаясь, объяснил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй дотронулся до «обломанного» края и, взглянув на Фан Хао, догадался:

— У неё есть вторая половина?

Фан Хао кивнул и достал ещё один серый бархатный мешочек.

— Ты угадал. Это — моя часть.

Из мешочка он достал вторую цепочку, с таким же кулоном в виде серебристого брусочка, и они идеально подошли друг к другу, образуя единое целое.

— Это очень красиво и символично. Мне действительно нравится. Спасибо тебе!

Чэнь Цзяюй передал свою цепочку Фан Хао и повернулся, чтобы тот помог ему надеть.

Фан Хао застегнул цепочку и поцеловал его в затылок.

— Я хотел подождать до конца месяца, но решил подарить тебе раньше, как талисман на удачу.

— Спасибо, баобэй. Я принимаю твои пожелания, — сказал Чэнь Цзяюй с нежностью.

Фан Хао снова успешно отвлёк его от переживаний. По дороге в компанию Чэнь Цзяюй чувствовал прохладу серебряной цепочки на шее. Когда он получил звонок от Фан Хао, ему, конечно, хотелось услышать слова поддержки, но он не думал, что нужно обязательно встречаться. Но Фан Хао настоял, и Чэнь Цзяюй согласился. Теперь, после встречи и полученного подарка, он понял, что Фан Хао был прав. Личное общение, действительно, имело значение. Чэнь Цзяюй привык справляться с жизненными трудностями в одиночку и не осознавал, насколько сильно он зависит от любимого человека. К счастью, хоть сам он и понял это поздно, но Фан Хао чувствовал это с самого начала. Он был его якорем, и его присутствие приносило спокойствие.

Чэнь Цзяюй не произнёс этого вслух, но прекрасно понимал смысл подарка Фан Хао. Каждая душа с рождения похожа на обломок фрагмента, ищущая свою вторую половину. Чэнь Цзяюй не искал намеренно и был готов идти один, но судьба свела его с Фан Хао. С этого момента трещина исчезла, и две половинки соединились в одно целое.

Когда он пришёл в офис, то увидел заместителя руководителя следственной группы, Лю Жуя и двух незнакомых ему руководителей, вероятно, из отдела внутреннего контроля.

Взгляд Лю Жуя был поддерживающим. В тот момент, когда Чэнь Цзяюй открыл дверь, тот кивнул ему, и Чэнь Цзяюй сразу почувствовал уверенность.

И действительно, через десять минут заместитель руководителя сообщил ему результаты. Они подтвердили, что ответственность за закрылки лежала на Дуань Цзынчу, о чём свидетельствовали показания не только Ян Фэйфэй, но и ещё одного пилота, который заявил, что Дуань Цзынчу уже совершал подобное. Кроме того, компания внимательно рассмотрела жалобу Кун Синьи, поданную в конце прошлого года. В этой жалобе фигурировало свидетельство Чэнь Цзяюя. Это позволяло предположить, что действия Дуань Цзынчу были вызваны личной враждой и, возможно, ещё желанием сэкономить топливо. Все доказательства были собраны: время, мотив и средства. К тому же, у Дуань Цзынчу были лишь удовлетворительные оценки на экзаменах, а его оценка по курсу CRM (управление ресурсами экипажа) вообще была низкой. Следственная группа также признала, что действия Чэнь Цзяюя в этой аварийной ситуации были безупречными. Услышав это, Чэнь Цзяюй, наконец, выдохнул с облегчением, и его беспокойство, продолжавшееся месяц, исчезло.

Он понял, что некоторые выбирают профессию пилота из любви к ней, другие — ради материальных благ, а кто-то, как Дуань Цзынчу — ради власти. Но, как лучшие короли — это те, кто не стремится к трону, так и лучшие капитаны — это те, кто уважает свою работу. Сколько бы Дуань Цзынчу ни старался запугать Кун Синьи, опытные инструкторы, бывшие военные пилоты, не боялись его. Дуань Цзынчу давно сам копал себе яму, и инцидент с закрылками стал последней каплей.

Что касается наказания для него, следственная группа ещё обсуждала это и не могла раскрыть детали Чэнь Цзяюю на этом этапе. Поскольку это было публичным инцидентом, даже при наличии влиятельного отца, расследование не могло закрыть глаза на его действия. Минимальное наказание — лишение лётной лицензии. Чэнь Цзяюй не мог не испытывать удовлетворения от такого результата.

— Мы не могли сообщить результаты тебе или твоему отцу раньше во время закрытого расследования, — говорил Лю Жуй, лично провожая его. — Я сам узнал только на прошлой неделе. Этот месяц был трудным для тебя.

— Это не было трудным, просто стандартная процедура, — глубоко вздохнул Чэнь Цзяюй. — Я всё понимаю.

— Я также слышал о твоей матери, — Лю Жуй похлопал его по плечу. — Мои соболезнования.

Чэнь Цзяюй был слегка удивлён его заботой, но быстро ответил:

— Спасибо, директор Лю.

— Зови меня дядя Лю. Всё таки я и твой отец — друзья, — сказал Лю Жуй, а затем спросил, — Сяо Чэнь, хочешь ли ты снова летать на международных маршрутах?

Чэнь Цзяюй не ожидал этого вопроса. Лю Жуй, вероятно, догадался, что он сменил маршруты, чтобы проводить больше времени с Цао Хуэй. Процесс подачи заявления на смену маршрута был сложным и требовал многих усилий. Честно говоря, он об этом в последнее время не думал. Теперь, когда Лю Жуй сам предложил, это упростило дело. Он уже почти сразу согласился, но вспомнил о Фан Хао. Международные рейсы предполагали отсутствие дома минимум два дня в неделю. Поэтому он не дал ответа здесь и сейчас.

— Это отличная возможность, — осторожно сказал он. — Спасибо, дядя Лю. Я обязательно всё обдумаю.

Кадры

Глава 78. Кадры.

Когда вышел предварительный отчёт расследования, снявший с него всякую ответственность, компания немедленно связалась с ним и сообщила, что он может вернуться к полётам. Однако Чэнь Цзяюй, вопреки ожиданиям, всё ещё находился в отпуске. Он объяснял это тем, что должен уладить дела с похоронами Цао Хуэй и переездом, и никто в компании не осмеливался его торопить. Этот отпуск продлился до конца апреля, до его дня рождения.

К тому времени он окончательно переехал обратно в Ланьхэ Вань. За исключением двух-трёх дней в неделю, когда Чэнь Цзяюй возвращался в Лицзин, чтобы поиграть в шахматы и маджонг с Чэнь Чжэном, он в основном находился в Дасине. Он достал свои вещи из подвала и потратил немало усилий на ремонт квартиры. Его дом был гораздо больше, чем у Фан Хао, поэтому чаще всего Чэнь Цзяюй звал Фан Хао к себе. При покупке новой мебели он также советовался с ним.

В течение целой недели, как только Фан Хао приходил с работы, он получал от Чэнь Цзяюя десятки сообщений в WeChat. Во время перерывов, около башни, или когда ехал со смены, как только Фан Хао переводил телефон в режим сотовых данных, сыпались уведомления со скриншотами с сайтов мебели.

[Этот выглядит хорошо? Может, не совсем подходит к стилю гостиной?]

[Может, я сокращу выбор до трёх, а ты поможешь выбрать один из них?]

[У тебя столько моделей Boeing, не хочешь поставить пару у меня дома?]

Иногда, обедая с Чу Ижоу и другими диспетчерами, Фан Хао спрашивал их мнение.

— Цзя-гэ всё ещё сидит дома без дела, да? — шутила Чу Ижоу.

— Он так бездельничает, что я уже хочу отправить его на работу, — смеясь, отвечал Фан Хао.

Но, подумав, он решил, что Чэнь Цзяюй, когда не занят работой, убирает дом и готовит ему еду. Иногда по утрам он даже мог составить компанию на пробежке, что тоже было неплохо. У работы и безделья свои плюсы и минусы. Фан Хао считал, что лучше всех понимал, как Чэнь Цзяюй провёл эти три года после аварийной посадки в Гонконге. Он заслужил хороший отдых.

В конце месяца, на свой день рождения, Чэнь Цзяюй организовал ужин в ресторане Цзюйсянъюань, пригласив тех же друзей, что были на прощальной вечеринке у Лу Янь, а также нескольких пилотов, с которыми он был близок, включая Юэ Дачао. На этот раз Лу Янь специально приехала из Шанхая в Пекин, чтобы увидеть родителей и заодно лично поздравить Чэнь Цзяюя с днём рождения. Чэнь Цзяюй сидел почти так же, как в прошлый раз — с Фан Хао по левую руку. Сам именинник был одет в простую белую футболку, с серебряной цепочкой на шее.

Все знали, что Чэнь Цзяюй был в отпуске, поэтому Чжоу Цичэнь и Лу Янь с самого начала пытались его напоить. Однако Фан Хао постоянно подсовывал ему еду.

— Ешь побольше, — говорил он, — не надо пить на голодный желудок.

— В прошлый раз на дне рождения Янь-цзе ты напоил меня, сегодня твоя очередь, — смеясь, сказал Чжоу Цичэнь, поднимая бокал в сторону Чэнь Цзяюя. — Сначала выпьем за успешную аварийную посадку и завершение расследования. Хорошие люди заслуживают хорошего. Желаю тебе удачи в карьере и любви. — Он бросил взгляд на Фан Хао.

— Да, — поддержала Лу Янь, — последние полгода для тебя были особенно трудными. Так что — за тебя! С днём рождения! — Она выпила свой бокал до дна, и Чэнь Цзяюй, глядя на неё, тоже последовал её примеру.

— Спасибо, — заговорил он. — Не сказать, что было очень трудно, но и не сказать, что было легко, — он взглянул на улыбающийся профиль Фан Хао. — Можно пожелать мне хорошей карьеры, а вот любви — не надо.

Он вытянул руку и положил её на спинку стула Фан Хао. Все за столом поняли, что он имел в виду, и начали подшучивать.

Чэнь Цзяюй, делая вид, что ничего не слышит, обратился к Лу Янь.

— Эти полгода тебе тоже было нелегко. Желаю тебе успехов в карьере и жизни.

Он знал, что Лу Янь перешла на должность менеджера проектов в компанию своего бойфренда Чжао Синлэя. Благодаря её хорошим навыкам взаимодействия с людьми и умению управлять, она легко справлялась с координацией работы нескольких рабочих проектов, хотя это было довольно не просто.

Когда ужин уже подходил к концу, Фан Хао воспользовался моментом, чтобы выйти. Чэнь Цзяюй смотрел ему вслед, догадываясь, что тот задумал, но ничего не сказал.

Фан Хао вернулся через пять минут с тортом.

Чэнь Цзяюй предвидел такой сюрприз с самого начала, особенно после того, как вчера вечером заметил Фан Хао, который шептался по телефону. Он догадался, но всё равно изобразил удивление. Последний раз он отмечал день рождения с тортом, когда ему было двадцать с небольшим. Он думал, что ему это уже не нужно, но видя, сколько усилий приложил Фан Хао, Чэнь Цзяюй почувствовал не только радость, но и гордость.

Когда коробку открыли, все начали восхищаться — торт был белым, элегантным, без лишних украшений, сквозь тонкий кремовый слой просматривался коричневый бисквит. На вершине торта был изображён самолёт, а рядом две надписи: «CA 1332» и «С днём рождения».

— Очень красиво, спасибо, — улыбнулся Чэнь Цзяюй. — Мне даже жалко его есть.

— Всё равно придётся, — ответил Фан Хао. — Я знаю, что ты не любишь много крема, так что в этом торте его немного.

Потом Чэнь Цзяюй кое-что понял и спросил:

— Торт доставили прямо в ресторан? Мы пришли вместе, ты не мог пронести его незаметно.

— Нет, — признался Фан Хао, — я попросил Шэнцзэ забрать его и привезти. Он как раз практикуется в вождении.

Фан Шэнцзэ недавно записался в автошколу и сейчас у него был практический курс.

— Тогда зови Шэнцзэ, пусть присоединится! — быстро сказал Чэнь Цзяюй. — Если бы я знал, что он в Пекине, я бы его тоже пригласил.

— Ему лучше не пить, — сказал Фан Хао, всё ещё думая, что это день рождения Чэнь Цзяюя, а не его брата.

— Он ещё здесь? — Чэнь Цзяюй встал. — Я позову его.

— Ладно. Не беспокойся, я сам его позову, — видя его решимость, сказал Фан Хао.

Когда Фан Шэнцзэ вошёл, он поздравил Чэнь Цзяюя с днём рождения, приветливо поздоровался со всеми и сел за стол. Чэнь Цзяюй достал нож, а Чжоу Цичэнь, разглядывая торт, спросил:

— А что значит CA 1332?

Все обратили внимание на это. Два значимых рейса в карьере Чэнь Цзяюя были 416 и 1713, а 1332 никак не подходил.

Но Чэнь Цзяюй всё понял, как только увидел торт. Он улыбнулся Фан Хао, дав тому возможность объяснить всё самому.

— В сентябре прошлого года, когда у Лан Фэна на полосе L17 при взлёте лопнула шина, мы немного поспорили с Чэнь Цзяюем по радиосвязи в зоне подхода. Он летел рейсом 1332 из Гуанчжоу в Пекин. Так мы и познакомились, — сказал Фан Хао.

— Да, это, действительно, имеет большое значение, — закивали Лу Янь и Чу Ижоу.

Фан Хао тоже кивнул. Он не мог сказать вслух, что рейсы 416 или 1713 были не важны, но номер рейса 1332 был номером их знакомства, который останется в их памяти навсегда.

— Да, кстати, — Чэнь Цзяюй повернулся к Чжоу Цичэню, — я должен поблагодарить Лан Фэна. Если бы не тот случай, мы бы с Фан Хао не познакомились.

Он недавно узнал, что Чжоу Цичэнь и Лан Фэн снова были вместе. Они с Фан Хао пригласили обоих, но пришёл только Чжоу Цичэнь.

— Благодари наземные службы за то, что они не накачали шины до нужного давления, — пошутил Чжоу Цичэнь, затем взглянул на телефон и добавил, — Лан Фэн сейчас в рейсе, но позже приедет. А пока я выпью за него. — Он снова поднял бокал.

— Вы всё равно бы познакомились. Рано или поздно, — сказала Лу Янь.

— Янь-цзе говорит, что мы всё равно бы поругались, — глядя на Фан Хао, пошутил Чэнь Цзяюй.

— Я говорю, что судьба всё равно бы вас свела, — проигнорировала его шутку Лу Янь.

За её слова Чэнь Цзяюй и Фан Хао выпили до дна.

Под конец вечера Фан Хао вспомнил, как Чэнь Цзяюй напился на Новый год, поэтому все его последующие бокалы он выпивал за него. Фан Хао не был именинником, и до этого пил меньше всех, поэтому сейчас держался хорошо. Но даже так, когда Чэнь Цзяюй встал, он понял, что перебрал. После вечеринки Фан Хао сначала проводил Фан Шэнцзэ, потом вызвал водителя и вернулся за Чэнь Цзяюем. К тому времени большинство гостей уже ушли, но Чжоу Цичэнь ждал Лан Фэна, и Лу Янь тоже ещё была здесь. Фан Хао, не дойдя комнаты, где они сидели, услышал низкий голос Чэнь Цзяюя:

— Да, у нас действительно всё хорошо, поэтому я и сказал, что не нужно желать мне любви. Я по-настоящему счастлив.

Секунду спустя он добавил, обращаясь к Лу Янь:

— Вы с Лэй-гэ тоже должны быть счастливы, — а затем пошутил, глядя на Чжоу Цичэня, — И вы с Лан Фэном — тоже.

Фан Хао на мгновение замер, но потом всё же вошёл.

— Шэнцзэ… — начал он, голос его немного дрожал. Но он продолжил, притворяясь, что не слышал откровений Чэнь Цзяюя, — Я проводил Шэнцзэ, давай тоже поедем домой.

Когда Фан Хао напивался, он был тихим и почти не менялся внешне, его друзья даже не замечали того, что он был пьян. Но Чэнь Цзяюй был другим, он говорил много мягких и приятных слов. Всю дорогу Чэнь Цзяюй обнимал Фан Хао.

— Последнее время жизнь была такой приятной, что я не хочу возвращаться на работу. Что мне делать? — сказал Чэнь Цзяюй.

Его рука лежала на плече Фан Хао, и он не отпускал его.

— Я буду тебя содержать, — засмеялся Фан Хао. — Может, не полностью, но сначала продадим твою машину и дом в Ланхэ Вэнь.

Чэнь Цзяюй замолчал ненадолго.

— У меня всегда был вопрос… Если бы я не был пилотом, ты бы всё равно любил меня? — спросил Чэнь Цзяюй, не стесняясь водителя.

Фан Хао сначала хотел серьёзно подумать об этом, но быстро понял, что пьяный Чэнь Цзяюй не думал логически. Этот вопрос был вызван глубокой неуверенностью. Поэтому он без колебаний твёрдо ответил .

— Конечно, любил бы. Даже если бы ты продавал соевое молоко у нас под окном, я бы всё равно тебя любил.

Чэнь Цзяюй рассмеялся, заставляя сердце Фан Хао трепетать.

— Цзя-гэ, — тихо позвал его Фан Хао. — Я тоже очень счастлив, правда.

Когда они прибыли домой, Фан Хао усадил Чэнь Цзяюя на его новый диван и достал второй подарок.

— Ещё один подарок? — смеялся Чэнь Цзяюй. — В этом году ты решил наверстать за все мои прошлые дни рождения?

Только тогда Фан Хао осознал, что Чэнь Цзяюй, вероятно, давно не отмечал день рождения как следует.

— Да, в этом году мы будем праздновать как следует. Сегодня отпраздновали, завтра можно продолжить. Если хочешь, можно праздновать неделю, — сказал Фан Хао, разворачивая подарок.

Это была рамка с фотографиями Чэнь Цзяюя, сделанными во время их поездки в США. Чэнь Цзяюй внимательно рассмотрел их.

— Ты сделал отличные снимки, — сказал он. — Но вешать их дома… как-то неловко.

— Твой дом должен больше говорить о тебе, — ответил Фан Хао.

В рамке было три фотографии, все сделаны самим Фан Хао в Калифорнии. На первой был Чэнь Цзяюй в костюме и галстуке в гостинице в Сан-Франциско. На второй он проводил осмотр самолёта на аэродроме Рейд-Хиллвью, придерживая носовую часть самолёта. Ветер развевал его оранжевый жилет и волосы. На третьей — его портрет, сделанный на трассе. На этом фото у Чэнь Цзяюя была естественная улыбка, глаза смотрели прямо в камеру, а за ним простирался бескрайний океан.

Визуализация к главе:

Чэнь Цзяюй в костюме и галстуке в гостинице в Сан-Франциско

Осмотр самолёта на аэродроме Рейд-Хиллвью

Портрет, сделанный на трассе

Новая глава

Глава 79. Новая глава.

За последние несколько месяцев в диспетчерской службе и в башне управления стало известно, что грозный Фан Хао и Чэнь Цзяюй из Air China были парой. Это было тайной, о которой, конечно же, знали многие. Чэнь Цзяюй часто приезжал за Фан Хао в диспетчерскую и регулярно приносил ему всякие вкусности. Весной он приносил пирожные из Даосянцуня*, а летом — мороженое Häagen-Dazs. Поскольку Фан Хао не особенно любил сладости, эти лакомства чаще доставались его коллегам — Ван Чжаньбо, Фу Цзысяну и Сюй Яну.

* Даосянцунь — 稻香村 (Dàoxiāngcūn) — это известная китайская кондитерская компания, основанная в Пекине в 1895 году. Она славится своими традиционными китайскими сладостями и выпечкой, такими как лунные пряники, сачима и другие десерты.

Чэнь Цзяюй также получил особое отношение на радиочастотах диспетчерской службы и башни управления. Прощаясь с ним, все вместо «до свидания» говорили «увидимся», проявляя дружелюбие и тёплое отношение старых друзей.

Когда рядом были посторонние, Фан Хао и его знакомые коллеги, такие как Чу Ижоу и Фу Цзысян, называли Чэнь Цзяюя «Цзяшу»*.

* Цзяшу — 家属 (jiāshǔ) — член семьи.

Это часто приводило к таким диалогам:

— Ты видел Air China 1885 в своём секторе?

— Твоего Цзяшу? Он вышел из эфира двадцать минут назад, наверное, уже приземлился.

— О, он не отвечает на мои сообщения в WeChat.

— Вероятно, он всё ещё на рулёжной дорожке, сегодня его отправили на R17.

— Видимо, он ещё недостаточно подмазался, ха-ха.

В компании своих близких друзей-пилотов Чэнь Цзяюй использовал кодовое имя, называя Фан Хао «Линдао»*.

* Линдао — 领导 (lǐngdǎo) — начальник, руководитель. Раньше в тексте мы встречали, что к имени Фан Хао некоторые пилоты добавляли приставку «Цзун», что тоже можно перевести, как начальник. Но у этих слов немного разное значение. Линдао используется для обозначения человека, занимающего руководящую должность. А Цзун это приставка к должности, используется в таких словосочетаниях, как президент компании, генеральный директор и т.п.

Во время полётов Фан Хао, действительно, был его начальником. Раньше, когда Чэнь Цзяюй его ещё не знал, он мог бы с этим не согласиться, но теперь Фан Хао для него был непререкаемым авторитетом.

Однажды, когда Юэ Дачао возвращался в Пекин, выполняя функцию основного пилота, с Чэнь Цзяюем в качестве второго пилота, отвечающего за радиосвязь, в зоне подхода на посадку образовалась большая задержка. Самолёт Eastern Airlines, Boeing 737, летел выше и впереди них, но с меньшей скоростью. Юэ Дачао предложил:

— Цзя-гэ, спроси, можно ли сместиться вправо на пять миль, чтобы обогнать этот 737.

— Не получится, — бросил на него взгляд Чэнь Цзяюй, — сегодня Линдао на дежурстве. Если бы это было возможно, он уже бы сделал это.

— Эх, не видать нам бонуса за экономию топлива… — пробормотал Юэ Дачао.

— Ты сожалеешь о бонусе, когда сам только что летел на скорости Мах 0,76*? — упрекнул его Чэнь Цзяюй.

* Мах 0,76 — это скорость, выраженная в единицах числа Маха. Число Маха используется в авиации для обозначения скорости самолёта по отношению к скорости звука.

Мах 0.76 означает, что самолёт летит со скоростью, равной 76% от скорости звука. В стандартных условиях на уровне моря скорость звука составляет примерно 343 метра в секунду (или 1235 километров в час). Следовательно, скорость Мах 0.76 приблизительно равна 939 км/ч.

Чэнь Цзяюй упрекает Юэ Дачао в том, что тот жалуется на потерю бонуса за экономию топлива, хотя сам только что летел на достаточно высокой скорости, что экономии топлива не способствует.

Юэ Дачао угрюмо вздохнул и ничего не ответил.

— Ладно, ладно, в следующий раз я угощаю, — пришлось его утешить Чэнь Цзяюю.

Во время их разговора скорость самолёта Eastern Airlines продолжала снижаться, и дистанция между ними сокращалась. Юэ Дачао снова посмотрел на Чэнь Цзяюя.

— Почему этот 737 летит так медленно..?

Чэнь Цзяюй тоже это заметил, покачал головой, но всё же взял микрофон радиосвязи.

— Пекин, Air China 8112, запрашиваю смещение вправо на пять миль, — сказал он.

Фан Хао на том конце сделал двухсекундную паузу и ответил:

— Air China 8112, сместитесь вправо на пять миль. Скорость 310 узлов, сообщите об обгоне 737 на высоте.

Чэнь Цзяюй повторил команды. Юэ Дачао радостно отметил, что его бонус за экономию топлива был спасён.

— Линдао не против? — спросил он.

— Он тоже понял наш замысел, — ответил Чэнь Цзяюй.

Но всё же взял микрофон радиосвязи.

— Пекин, Air China 8112. Как меня слышно на частоте? — спросил он.

Юэ Дачао не понял этой проверки связи, ведь голос Фан Хао до этого был чётким. Но через мгновение услышал ответ.

— Air China 8112, слышу вас отлично. — тон Фан Хао был расслабленным.

— Похоже, он не против, — повернулся Чэнь Цзяюй к Юэ Дачао.

Юэ Дачао был в восторге, не ожидая, что проверка связи может использоваться таким образом.

— А если бы он был против, то что бы сказал? — с интересом спросил Юэ Дачао.

— Зависит от настроения. Если он не в духе, мог бы сказать «помехи, не слышу», — объяснил Чэнь Цзяюй.

В последующие недели из-за разногласий по поводу ремонта Фан Хао и Чэнь Цзяюй немного поругались, и Фан Хао устроил ему холодную войну на два дня. В эти дни на частоте УКВ появился самолёт Air China, который всегда подтверждал команды диспетчера, но при проверке связи у него постоянно были помехи.

К концу мая Чэнь Цзяюй открыл для себя новую главу в своей карьере — он снова перешёл на дальнемагистральный Airbus A330, готовясь вернуться на международные маршруты. Лю Жуй упомянул об этом после расследования, и он сдержал своё слово.

После возвращения к полётам Чэнь Цзяюй продолжал летать на внутренних рейсах больше месяца, а затем обсудил переход на международные линии с Чэнь Чжэном и Фан Хао. Международные рейсы выполнялись с меньшей частотой, но оплачивались лучше, и больше подходили тем пилотам, кто не имел семьи или маленьких детей. Хотя Чэнь Цзяюй и не относился к этой категории, такие перемены всё равно нужно было обсудить с Фан Хао. Фан Хао его полностью поддержал.

— Мы с тобой будем как Чжэн Сяосюй и Чу Ижоу, — сказал тот. — Чжэн Сяосюй летает только на международных маршрутах, а Чу Ижоу работает по расписанию, похожему на моё. У них всё хорошо, и у нас будет также.

Чэнь Цзяюй нашёл это убедительным. Изначально он беспокоился, что времени на общение станет меньше, но уверенность Фан Хао развеяла его сомнения.

Фан Хао, в свою очередь, тоже поинтересовался у Чу Ижоу.

— Как вы справляетесь с отношениями, когда Чжэн Сяосюй уезжает на несколько дней?

— В начале я, конечно, скучала по нему, — ответила Чу Ижоу. — Когда подруги собирались с парнями, а он был в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, мне было грустно. Но теперь это стало стабильной и долгосрочной привязанностью.

Первоначально Чэнь Цзяюй планировал перейти на широкофюзеляжные самолёты Boeing, такие как 747, добавляя ещё одну модель в свой послужной список. Однако стоимость переобучения пилота на новую модель для авиакомпании значительна. Так как у Чэнь Цзяюя уже было около восьми тысяч часов налёта на Airbus A330, переход требовал всего несколько недель переподготовки, что экономило время ему и деньги компании. Более того, компания заказала двадцать два новых A330-300 к концу года, нуждаясь в опытных пилотах. Фан Хао сначала рассмеялся, услышав это.

— Это вызов судьбы? — сказал он. — Ты уже дважды переквалифицируешься — такой опыт действительно уникален.

А ещё он вспомнил, что Чэнь Цзяюй был единственным, кто дважды объявлял «mayday», что делало его карьеру легендарной и популярной.

— Это всё — ради складного столика, — пошутил Чэнь Цзяюй. — В Boeing управление расположено спереди, и есть неудобно. А у Airbus рычаги управления сбоку, и имеется складной столик. Несмотря на вековую историю Boeing, пилоты Airbus всегда хвалятся своими столиками. — Но потом он добавил более серьёзно, — Конечно, кабина Airbus просторнее и удобнее для высоких пилотов, и есть столик и разные другие удобства. Но мне всё же нравятся некоторые решения Boeing, такие как панель с сотнями кнопок, на которой всё организовано логически. Первый раз в кабине 737 я за полчаса запомнил все переключатели. С точки зрения пилота, это — гениальные инженерные решения и удобное управление. Не жалею, что летал на 737.

Его глаза горели энтузиазмом, и Фан Хао это нравилось. За последние несколько месяцев состояние Чэнь Цзяюя изменилось. Он не был унылым и теперь казался более энергичным и расслабленным, как перед Фан Хао, так и перед другими друзьями.

Однажды во время переподготовки на A330 Чэнь Цзяюй освободился пораньше. В этот день Фан Шэнцзэ возвращался в Пекин после поездки в Тибет с университетскими друзьями. Фан Хао был на дежурстве, а Фан Жолань — на важном заседании, и Чэнь Цзяюй вызвался встретить Фан Шэнцзэ в аэропорту.

Тот день был загруженным для Фан Хао, он вернулся домой измученным и уставшим. Войдя в квартиру, его встретил запах еды и знакомая музыка из гостиной — Фан Шэнцзэ и Чэнь Цзяюй сидели на диване, играя в Nintendo Switch.

Выполняя задания в игре, Чэнь Цзяюй поприветствовал его:

— Ты вернулся? Голодный? — И затем скомандовал Фан Шэнцзэ, — быстрее мой посуду, мы не успеваем.

Фан Хао немного опешил. Он подумал, что Чэнь Цзяюй обратился к нему. К тому же, Чэнь Цзяюй никогда не командовал им дома. Обычно, он делал всё сам.

— Почему надо мыть посуду до ужина? — недоумённо спросил Фан Хао.

— Я говорю Шэнцзэ, это в игре… — пояснил Чэнь Цзяюй, мельком взглянув на него. — Быстрее, у нас осталось всего десять секунд!

Примечания переводчика: они играют в игру Overcooked. Это игра, в которой игроки управляют поварами на кухне, выполняя заказы за ограниченный промежуток времени. Цель игры – эффективно координировать действия команды, чтобы выполнить как можно больше заказов и набрать максимальное количество очков. В реальной жизни эта игра очень популярна, и даже есть случаи, когда пары ругались и расходились из-за того, что не могли скоординировать свои действия в игре.

Фан Хао засмеялся, видя их попытки скоординировать свои действия. Он положил сумку, дал пять Шэнцзэ, обнял Чэнь Цзяюя.

— Давайте ещё раз, на этот раз по моим указаниям, — сказал Фан Хао.

В следующие две минуты он руководил их действиями, распределяя обязанности по нарезке, готовке и мытью посуды. С его помощью они успешно прошли уровень.

— Невероятно! Мы справились только благодаря моему брату, — восторгался Фан Шэнцзэ.

— Я думал, что после сегодняшнего вечера я буду на первом месте в твоём сердце, — шутливо заявил Чэнь Цзяюй.

— Тебе нужно провести с ним целые выходные, чтобы заслужить это, — рассмеялся Фан Хао.

Перспектива напрягать Чэнь Цзяюя все выходные игрой в Overcooked не радовала Фан Шэнцзэ.

— Не нужно, правда, — быстро отказался он.

— Это не я с ним играю, а Шэнцзэ — со мной, — не дал потерять ему лицо Чэнь Цзяюй.

В этот момент духовка издала звуковой сигнал, и Чэнь Цзяюй поспешил проверить её. Фан Хао тоже надел перчатки, чтобы помочь вынуть противень.

— Я запек тилапию и приготовил немного простых блюд на гарнир, — шепнул ему на ухо Чэнь Цзяюй. — Шэнцзэ только вернулся, хочу, чтобы наш сегодняшний ужин прошёл в уютной атмосфере.

Фан Хао посмотрел на него, потом на Шэнцзэ, увлечённого игрой, и почувствовал эту тёплую семейную атмосферу. Он сказал, что Шэнцзэ повезло, потому что он обрёл ещё одного брата, а Чэнь Цзяюй скромно ответил, что это ему самому повезло. Чэнь Цзяюй часто говорил, что всегда хотел иметь младшего брата или сестру и, действительно, относился к Шэнцзэ как к младшему брату. Он покупал ему билеты в Великобританию, встречал его в аэропорту, играл с ним и даже давал советы в отношениях. Шэнцзэ встречался с девушкой старше него, и Фан Хао однажды даже потребовал показать их переписку, чтобы понять, что там Чэнь Цзяюй ему советует.

Изначально Шэнцзэ называл его Цзяюй-гэ, но затем сократил это обращение до Цзя-гэ, что не нравилось Фан Хао. Тогда Шэнцзэ стал называть его просто гэ. Чэнь Цзяюй сблизился не только с Шэнцзэ, но и с Фан Жолань, став постоянным гостем на семейных встречах. Фан Жолань его обожала, называя ласково Сяо Чэнь и Цзяюй, они могли говорить обо всём. Чэнь Цзяюй так общался не просто ради хорошего впечатления, он, действительно, хотел сблизиться с семьёй Фан Хао. Однажды они провели вечер у Фан Жолань, готовили ужин, ели, пили чай, щёлкали семечки и беседовали до одиннадцати вечера. Когда они сели в машину, Чэнь Цзяюй улыбнулся и сказал Фан Хао:

— Мне, действительно, не хочется уходить.

Сегодня вечером Чэнь Цзяюй, когда играл в игру Overcooked, действительно увлёкся. Ночью, когда Фан Шэнцзэ уже спал на раскладном диване в гостиной, он затащил Фан Хао в комнату, чтобы поиграть ещё немного. В итоге, его желание играть вскоре прошло, но появилось другое. Было уже за полночь, когда Чэнь Цзяюй вошёл в Фан Хао сзади. Он оставил Nintendo Switch включенным, и музыка из игры приглушала звуки их страсти. Их тела переплетались, погружённые в море любви и желания. Оба старались не издавать звуков, даже дышали тихо. Секс был настолько интенсивным, что Фан Хао содрогался от удовольствия, а острота момента, связанная с тем, что их могут услышать, ещё больше его возбуждала. Не выдержав, он кончил, прикусив руку Чэнь Цзяюя, и даже не смог удержаться от приглушённого крика.

Судьба

Глава 80. Судьба.

После того как Фан Хао съездил в автомастерскую и покрасил дверь машины, он почти полностью забыл о Лу Цзявэе. Трёхлетний процесс заживления травм завершился, а покраска стала финальной точкой. Он чувствовал, что его работа над собой окончена. Чэнь Цзяюй, действительно, был совершенно другим человеком. У него была уникальная пылкая романтика, которая проявлялась в важных делах: он предлагал свидания и путешествия, и строил отношения с его семьёй — Фан Жолань и Фан Шэнцзэ. В мелочах это выражалось в его неутолимом любопытстве ко всему, что касалось Фан Хао, будь то его мысли, душа или тело. Хотя путь к исцелению был его личным делом, безусловная любовь Чэнь Цзяюя значительно ускорила этот процесс.

Фан Хао не исключал возможности снова когда-то встретить Лу Цзявэя, но совершенно не ожидал, что это произойдёт при таких обстоятельствах.

Это случилось летом, когда Лан Фэн собирался отметить своё тридцатилетие. Поскольку Чжоу Цичэнь часто находился в Пекине, и Лан Фэн тоже часто сюда приезжал, день рождения тоже решили отпраздновать здесь. И Чжоу Цичэнь, и Лан Фэн любили развлекаться, поэтому Чжоу Цичэнь предложил попробовать ночную жизнь столицы и пригласил его в клуб Destiny*, собрав ещё несколько друзей, включая Чэнь Цзяюя и Фан Хао.

* Напомню, в начале новеллы говорилось о том, что это — популярный гей-бар.

Фан Хао давно не был в барах. Раньше, когда он был одинок, он иногда заходил туда, но затем работа заняла всё его время, а потом он начал встречаться. Как говорил Чжоу Цичэнь, он был домоседом, уютно проводившим время с Чэнь Цзяюем. Поэтому, получив приглашение, он с радостью согласился. Они даже сделали Лан Фэну бумажную корону ко дню рождения, которую тот надел в баре.

Когда они прибыли на место, остальные уже сидели в VIP-ложе и беседовали, а Лан Фэн пошёл к барной стойке за напитками. Он делал заказ и что-то смотрел в телефоне, когда рядом появился человек в костюме и начал разговор на английском.

Лан Фэн предположил, что тот заметил немецкий язык на его телефоне, но ответил ему по-китайски.

Собеседник был весьма разговорчив, сначала поздравил его с днём рождения, очевидно, заметив корону на голове, затем поинтересовался его работой и целью приезда в Пекин. Поскольку Лан Фэн всё равно ждал заказ, и собеседник не был навязчив, он вежливо поддержал разговор.

Когда Лан Фэн сказал, что он пилот, человек рядом вдруг удивился.

— О… У меня тоже есть друг, который работает в аэропорту.

В аэропорту работали тысячи людей. Лан Фэн воспринял это как обычное начало разговора и не стал ничего уточнять. Когда заказ был готов, а собеседник всё ещё не собирался завершать разговор, Лан Фэн предложил ему:

— Хочешь подойти и поздороваться с моими друзьями?

Лан Фэн продумал это заранее. Он собирался представить Чжоу Цичэня как своего парня и вежливо дать понять, что он занят.

Собеседник согласился, но когда Лан Фэн подвёл его к VIP-ложе, у трёх человек в одночасье изменилось выражение лица.

Фан Хао был первым. Его лицо помрачнело, потому что этим человеком был Лу Цзявэй. Он должен был догадаться: когда они были вместе, Лу Цзявэй любил посещать этот бар. Лан Фэн был довольно симпатичным, и с бумажной короной на голове он выделялся из толпы.

Вторым был Чэнь Цзяюй, который сразу догадался, кто это может быть, увидев выражение лица Фан Хао. Фан Хао не умел скрывать свои чувства. Ещё не успев полностью осмыслить ситуацию, Чэнь Цзяюй уже положил руку на плечо Фан Хао.

Третьим был Чжоу Цичэнь, который увидел, что Лан Фэн ушёл за напитками, а вернулся с каким-то парнем.

Наступила тишина, и Лу Цзявэй быстрее всех пришёл в себя, вновь приняв обычное выражение лица.

— Фан Хао, какое совпадение, — поприветствовал он его. — Ты друг Эвана?

В этот момент трудно было сказать, у кого лицо было мрачнее.

Фан Хао заговорил первым, подтверждая догадку Чэнь Цзяюя.

— Лу Цзявэй. Ты хочешь что-то сказать? — изначально он не собирался ничего говорить, считая это ненужным. Но рука Чэнь Цзяюя на его плече придала ему уверенности.

— Я... в принципе, можно поговорить, — изменив тон, сказал Лу Цзявэй.

— Я выйду на минутку, — повернулся Фан Хао к Чэнь Цзяюю.

Он сидел в самом дальнем конце и попросил Чэнь Цзяюя немного подвинуться, чтобы выйти.

Чэнь Цзяюй молча встал, но его взгляд не отрывался от Лу Цзявэя. Будучи выше его, он выглядел внушительно, и Лу Цзявэй вскоре отвёл взгляд.

Фан Хао вышел из-за стола, и когда Чэнь Цзяюй подумал, что он собирается отойти, тот неожиданно положил руку на его плечо и спокойно сказал:

— Познакомься, это мой парень — Чэнь Цзяюй.

Лу Цзявэю ничего не оставалось, как подыграть, он протянул руку для рукопожатия.

Но Чэнь Цзяюй оставил его руку в воздухе на пару секунд, под пристальными взглядами всех за столом. Наконец, он пожал руку, но наклонился к Лу Цзявэю и прошептал, так что услышали только они двое.

— Я жму твою руку только ради Фан Хао. Ты этого не заслуживаешь.

Под удивлёнными взглядами всех за столом, Фан Хао вывел Лу Цзявэя из клуба.

Чжоу Цичэнь первым пришёл в себя.

— Ты встретил бывшего Фан Хао, — сказал он Лан Фэну. А затем спросил у Чэнь Цзяюя, — Что ты ему сказал?

Чэнь Цзяюй не стал раскрывать подробностей. Не то чтобы его слова, сказанные Лу Цзявэю, были секретом, но он не знал, как много Чжоу Цичэнь и Лан Фэн знали о прошлом Фан Хао, и не хотел обсуждать это за его спиной.

Лан Фэн всё ещё не мог оправиться от неловкой сцены.

— Он не собирался уходить, так что я хотел показать ему, что у меня есть парень, чтобы он пошёл искать кого-то другого, — наконец, объяснил он.

— Почему он называет тебя Эваном? — вместо ответа спросил Чжоу Цичэнь. — Если бы я не знал имена всех твоих бывших, я бы подумал, что между вами что-то было.

— Я не хотел называть своё настоящее имя, — ответил Лан Фэн.

Чэнь Цзяюй взглянул на Лан Фэна.

— Он даже к тебе подкатил!

— Я сказал ему, что я пилот, и он ответил: «У меня есть друг, который тоже работает в аэропорту». Оказывается, он имел в виду Фан Хао? — осознал Лан Фэн.

— Вот же чёрт! — уже не сдерживая гнев, воскликнул Чэнь Цзяюй. — Он превратил двухлетние отношения в тему для подкатов.

— Чем раньше увидишь его истинное лицо, тем лучше, — согласился Чжоу Цичэнь, затем с улыбкой обратился к Чэнь Цзяюю, — Хочешь ему врезать? Ставлю на тебя.

Чэнь Цзяюй поставил стакан на стол.

— Ставь на то, что первым ударит Фан Хао, — сказал он. — Если он начнёт, я сразу поддержу. Ты будешь третьим.

Действительно, если говорить о вспыльчивости, Фан Хао был намного импульсивнее.

На террасе в зоне для курящих Фан Хао стоял лицом к лицу с Лу Цзявэем, но курить не стал. Раньше он не думал, что скажет при встрече, и даже считал, что ему нечего сказать. Но, оказавшись здесь, он почувствовал необходимость всё объяснить.

— Нам не о чем разговаривать. На самом деле, я хочу сказать тебе только одно, — необычно для себя начал Фан Хао. — Когда я спрашивал, почему ты изменил и почему мы расстались, ты привёл кучу причин: мои негативные эмоции, твою привычку откладывать решения, мой переезд из твоего дома и так далее. Но всё это не было объективными причинами. Это — просто оправдания. Истинная причина, которую я теперь понимаю, в том, что ты был не тем человеком. Ты недостаточно любил меня и не мог признать свою ошибку.

Лу Цзявэй, обычно острый на язык, молчал долгое время, прежде чем спокойно сказать:

— Я... прошу прощения.

— Не нужно, — махнул рукой Фан Хао. — Ты причинял мне боль в течение двух лет, но теперь я понял всё и больше не переживаю.

— Так ты примешь мои извинения? — спросил Лу Цзявэй.

— Есть ли в этом смысл? — усмехнулся Фан Хао. — Уже ведь ничего не изменить. В тот момент, когда ты перестал любить меня и не сказал об этом, ты уже нанёс мне травму. Если тебе будет легче, считай, что я принял твои извинения. В будущем мы больше не пересечёмся. Так что поступай, как хочешь.

Закончив, он даже не посмотрел на реакцию Лу Цзявэя, а просто повернулся и ушёл. Этот разговор закончился быстро, как будто Фан Хао выкинул мусор из корзины, и его не волновало, когда приедут соответствующие службы, чтобы этот мусор убрать.

В тот вечер около часа ночи Фан Хао и Чэнь Цзяюй покинули Destiny. У выхода, оставшись наедине, Чэнь Цзяюй не спросил, о чём они говорили, а просто сказал:

— Теперь ты чувствуешь себя лучше?

— Да, — уверенно ответил Фан Хао. — На самом деле без разницы, поговорил я с ним или не стал бы… — Потом он ненадолго задумался, — Но вот ты меня удивил — почти не пожал ему руку! В тот момент я подумал, что ты его ударишь.

— Его достоинство — его забота, — улыбнулся и сказал Чэнь Цзяюй. — Меня это не волнует.

Фан Хао задумался.

— На самом деле, я испытываю облегчение... не от того, что я сказал ему сегодня. Всё это время я искал ответ на вопрос, почему он перестал любить меня, думал, что это из-за чего-то, что я сделал, или из-за каких-то других объективных причин. Но всё было просто. Он был не тем человеком. Он был неправ. Я искал чувство завершённости, думая, что это произойдёт, когда Лу Цзявэй скажет мне о разрыве прямо, или когда я удалю его из друзей, или когда встречу кого-то другого…

Чэнь Цзяюй остановился и серьёзно посмотрел на него.

— Но это всё не было завершением. Истинное завершение — это стоять перед ним и не чувствовать ничего, осознавать, что он не важен. Он больше ничего не значит для меня. Это и есть завершение.

Они прошли несколько шагов, когда Чэнь Цзяюй обнял Фан Хао за плечи и оглянулся назад.

— Он был не тем человеком, и он не важен, — сказал Чэнь Цзяюй. — А я — твоя судьба.

Услышав это, Фан Хао обнял его крепче.

Позади них неоновая вывеска Destiny мигала в ночи переулка.

Гонконг

Глава 81. Гонконг.

После возвращения к полётам на A330 Чэнь Цзяюй в основном летал по маршрутам в Австралию и Океанию: Пекин — Сидней, Пекин — Мельбурн, Пекин — Окленд, иногда с промежуточными остановками в Гуанчжоу, Шэньчжэне или Гонконге. Поскольку это были международные дальние рейсы, и в компании всего несколько экипажей на A330 выполняли эти маршруты, его расписание стало более регулярным. За исключением изменений из-за перераспределений самолётов, его график редко корректировался из-за кадровых изменений. Это позволило ему заранее планировать и организовывать другие мероприятия. Он проводил два-три дня в неделю за границей, а в дни, когда был в Пекине, помимо визитов к отцу в Лицзин, он почти всегда был с Фан Хао.

Теперь все вещи Фан Хао были дома у Чэнь Цзяюя. От туалетных принадлежностей и одежды до продуктов — повсюду были его следы. Чэнь Цзяюй даже шутил, что можно и кофеварку сюда перевезти. Фан Хао не согласился, сказав, что это — семейная ценность, и если он перевезёт её сюда, его дом опустеет, так что проще сразу сдать его в аренду.

После этих слов Фан Хао немного растерялся. Раньше они не обсуждали всерьёз вопрос совместного проживания, но раз уж речь зашла, он не хотел избегать этого разговора.

— Ну, это тоже вариант. Сейчас, когда я в Пекине, мы практически живём вместе. Мой отец всё равно ко мне не приходит, — спокойно ответил Чэнь Цзяюй.

Фан Хао кивнул.

— Давай поговорим об этом в конце года, — предложил он. — Сейчас я готовлюсь к соревнованиям, работы много, а переезд требует времени.

Он вспомнил момент, когда он только вернулся с пробежки, принял душ и вытирал голову, а Чэнь Цзяюй был на кухне — резал овощи и что-то готовил. Они разговаривали, и Чэнь Цзяюй посмотрел на него с тёплой улыбкой. За окном солнце постепенно клонилось к закату, и в кухне становилось темно, но Чэнь Цзяюй этого не замечал. Фан Хао колебался, но в итоге не включил свет. Взгляд Чэнь Цзяюя был мягче закатного солнца, и они молча смотрели друг на друга, как будто уже видели своё совместное будущее. Утром их будут будить разные будильники, вечером они смогут засыпать в объятиях друг друга, иногда ходить за покупками, на выставки, в кино, или просто готовить ужин, как сейчас. Вдруг жизнь показалась такой простой, все неразрешённые вопросы и тревоги ушли, и счастье и стабильность стали достижимыми. Прожив тридцать лет, Фан Хао испытал свободу в одиночестве и страсть влюблённости, но никогда не чувствовал себя так, как сейчас — будто все жизненные проблемы решены, а будущее — это прямая, широкая дорога, ведущая в вечность.

С такими чувствами Фан Хао вышел на старт гонконгского стокилометрового забега.

Чтобы посмотреть его соревнование, Чэнь Цзяюй заранее подстроил для этого своё расписание, поменявшись сменами с другим экипажем, летевшим из Гонконга в Сидней. Это позволило Фан Хао лететь с ним в Гонконг, и при этом у него оставалось ещё два дня на подготовку и акклиматизацию. За это время Чэнь Цзяюй должен был слетать в Сидней и вернуться обратно в Гонконг ко дню соревнований, чтобы успеть на последние часы гонки.

Изначально Фан Хао считал, что это слишком сложно и хлопотно, особенно учитывая, что международные рейсы, такие как в Сидней, обычно выполняются двумя экипажами, и любые непредсказуемые обстоятельства могли бы помешать Чэнь Цзяюю вернуться вовремя. К тому же, не было уверенности, что Фан Хао в принципе сможет завершить гонку. Раньше Фан Хао бегал на дистанции шестьдесят-семьдесят километров, и хотя тогда он был в отличной форме, ультрамарафон на сто километров — всё же другое дело. Там важны не только беговые навыки, но и правильное питьё, питание и восполнение энергии. Это всё могло сильно повлиять на его состояние. Он опасался, что Чэнь Цзяюй зря совершит все эти усилия, если ему не удастся финишировать.

— Фан Жолань занята работой, Шэнцзе — в Великобритании, так что быть на финише с тобой — моя обязанность, — просто сказал Чэнь Цзяюй. — Даже если задержусь на пару часов, я всё равно должен успеть на финиш.

Чэнь Цзяюй специально заказал для него место в первом классе на рейсе Пекин — Гонконг. Он знал, что Фан Хао несколько дней до этого работал сверхурочно, чтобы взять два дня отпуска, и хорошее место хотя бы позволит ему как следует отдохнуть.

В пять утра Чэнь Цзяюй отвёз их в аэропорт, потом он пошёл на предполётную регистрацию, а Фан Хао — на досмотр. На самом деле, Фан Хао мог бы выйти на полчаса позже. Международные рейсы требуют регистрации за два часа до вылета, а накануне Фан Хао работал в ночную смену. Но Фан Хао настоял на том, чтобы выйти вместе, так что они поехали на одной машине.

Фан Хао в наушниках во время посадки шёл в салон самолёта. Стюардессы приветствовали каждого пассажира, проверяя номера мест и указывая дорогу. Подняв взгляд, Фан Хао увидел, что Чэнь Цзяюй тоже стоял там, у дверей кабины пилота, и улыбался ему. Фан Хао летал много раз и знал, что пилоты во время посадки пассажиров обычно находятся в кабине. Но Чэнь Цзяюй специально закончил все предполётные проверки и встал, чтобы его поприветствовать. Он был очень высоким, ему пришлось слегка наклониться, чтобы выйти из кабины. Одетый в лётную форму, Чэнь Цзяюй выглядел почти нереально. Фан Хао улыбнулся и в шутку показал ему свой посадочный талон.

Стюардесса, не зная их отношений, предложила помочь, но Чэнь Цзяюй сказал:

— Ничего страшного, это мой друг, — и направил Фан Хао к его месту 7A у окна.

Фан Хао, в хорошем настроении, поблагодарил «капитана Чэня» и прошёл на своё место. Чэнь Цзяюй, держа в руках список проверок, шепнул ему, чтобы он поспал подольше, учитывая, как поздно он лёг спать. Фан Хао согласился. От заботы Чэнь Цзяюя чувствовалось тепло, но поскольку другие пассажиры продолжали садиться, он не мог сказать ничего больше. Чэнь Цзяюй напомнил Фан Хао, чтобы тот ждал у выхода после приземления, а затем вернулся в кабину.

После посадки в Гонконге Чэнь Цзяюй сразу же сел на тот же самолёт с тем же экипажем, чтобы лететь в Сидней. Во время дозаправки он специально вышел из самолёта, чтобы встретиться с Фан Хао.

А тот, как и обещал, ждал его у выхода с багажом. Чэнь Цзяюй поспешно подошёл к нему и среди толпы людей крепко обнял.

— Баобэй, удачи, — прошептал он ему на ухо. — Увидимся на финише. Ты справишься.

Фан Хао ничего не сказал и тоже крепко обнял Чэнь Цзяюя. Прошло несколько секунд, прежде чем он отпустил его.

— Я хочу поцеловать тебя, что мне делать?

Чэнь Цзяюй улыбнулся. Он тоже хотел этого, но, учитывая, что это был аэропорт, а он был в форме капитана, он поцеловал свои пальцы и прикоснулся ими к щеке Фан Хао.

— Придётся подождать до финиша.

До самого старта забега Фан Хао не мог забыть эти слова Чэнь Цзяюя. Ультрамарафон на сто километров потребовал девять месяцев подготовки. В момент, когда он стоял на стартовой линии, он уже чувствовал себя наполовину уверенным в успехе. В его телефоне было сообщение от Чэнь Цзяюя с пожеланием удачи, отправленное перед вылетом из Сиднея:

[Ты справишься. Я люблю тебя. Увидимся на финише].

На отметке в пятьдесят километров его ритм всё ещё оставался ровным. В ультрамарафонах каждые несколько километров были пункты, на которых можно было взять воду, еду и энергетические гели. Два года назад, в подобном забеге в Пекине, он не смог финишировать из-за проблем с питанием, и теперь на семидесятом километре у него возникли те же чувства. Адреналин притуплял голод, оставляя только ощущение жара и учащённого сердцебиения. Он заставил себя съесть на пункте питания немного вяленого мяса и два энергетических геля.

На семьдесят пятом километре началась усталость. Ранее он наслаждался пейзажем и музыкой, полагаясь на свои физические резервы. Но теперь каждый последующий километр казался вдвое длиннее, каждый шаг — вдвое тяжелее.

Сжав зубы, он сосредоточился, чтобы преодолеть этот дискомфорт. Бег был монотонным, но интересным. Монотонность заключалась в постоянном ритме, а интерес был в том, что во время бега можно было погрузиться в свои мысли, анализировать чувства и состояние. Фан Хао был быстрым бегуном в университете. Потом он открыл для себя ультрамарафоны и длительные забеги, подвергающие испытанию не только тело, но и разум. Длинные забеги требовали умения справляться с болью, усталостью и контролировать собственное настроение.

На отметке в восемьдесят километров пошёл дождь, ухудшив условия для бега. Его ноги стали словно свинцовые. Тогда Фан Хао позволил себе открыть «волшебную коробочку» — отключив музыку, он начал вспоминать прошедший год с Чэнь Цзяюем.

Он помнил каждый момент с самой первой встречи, когда из-за разрыва шины у самолёта KLM их интересы столкнулись, до романтических жестов Чэнь Цзяюя и развития их отношений. Он вспоминал ссоры, недопонимания и примирения.

Проходя восьмидесятый километр, он вспомнил и осознал, насколько тогда их отношения были полны неопределённости. Эта неопределённость накопилась до предела, но была разрушена одним недоразумением в ночь инцидента с посадочными огнями. Фан Хао думал, что никогда в жизни не забудет, как Чэнь Цзяюй уходил в дождливую ночь и его взгляд, которым он посмотрел на него. Казалось, он был таким холодным и далёким, как будто между ними были тысячи километров, хотя они были всего в нескольких метрах друг от друга. К счастью, позже Чэнь Цзяюй пообещал, что Фан Хао больше никогда не увидит такого взгляда в его глазах.

Фан Хао вспоминал их дни рождения, ночи, когда они смотрели фильмы, и конечно их страстный секс.

На отметке в девяносто километров он проверил телефон — Чэнь Цзяюй приземлился и следил за ним онлайн. Он не мог ответить, но чувствовал поддержку. Усталость и боль усиливались, но мысли о недавних трудностях и их преодолении давали силы.

Фан Хао верил, что они оба шли на компромиссы и делали усилия, встречаясь на середине моста. Он бежал, зная, что Чэнь Цзяюй летит к нему, чувствуя, как их связь крепнет с каждым шагом.

Последние пять километров, физически измотанный, но духовно вдохновлённый, он пробирался сквозь дождь и воспоминания к финишной черте, где его ждал Чэнь Цзяюй.

Жизнь, как ультрамарафон, была серией шагов, и Фан Хао видел их будущее как долгий и прямой путь. Ясный и бесконечный.

Эпилог

Глава 82. Эпилог.

Три года назад.

11 декабря 2015 года, Пекин, район Гомао.

Фан Хао накануне отработал ночную смену в центральном столичном аэропорту и теперь пытался адаптироваться к новому режиму сна. Он и Лу Цзявэй жили вместе в однокомнатной квартире Лу Цзявэя в районе Гомао. Квартира была небольшая, и для двух взрослых мужчин она явно не подходила, из-за чего они часто ссорились.

Сегодня был один из таких случаев. Утром Фан Хао вернулся домой, а Лу Цзявэй должен был идти на работу. Они только что поругались, и Лу Цзявэй, хлопнув дверью, ушёл.

Причина ссоры была, на самом деле, пустяковой. Последние дни Фан Хао был занят на работе, но в его обязанности входила готовка. А после оставалось довольно много грязной посуды. По идее, убираться должен был Лу Цзявэй, который оставался дома по вечерам, но он так и не убрался, оставив грязную посуду на два дня. Это было не в первый раз, и Фан Хао поднял эту тему, но Лу Цзявэй не извинился и не убрался, а только сказал:

— Разве я не говорил, что в следующий раз мы будем заказывать еду? Так не придётся мыть посуду, это так хлопотно.

Фан Хао помнил, как нахмурился и начал спорить с Лу Цзявэем, говоря, что дело не в этом.

— Если ты не хотел мыть посуду, ты должен был сказать это раньше. Когда еда была готова, ты ел без всяких возражений. А когда настала очередь делать домашние дела, ты начинаешь отлынивать.

Лу Цзявэй начал оправдываться тем, что якобы не хотел отбивать у Фан Хао желание готовить. Фан Хао не мог больше это слушать и сказал ему идти на работу.

Но Фан Хао знал, что их конфликты этим не ограничивались. Лу Цзявэй постоянно говорил, что любит его, но Фан Хао чувствовал, что это звучит, как выполнение какой-то программы. Когда они были вместе, Лу Цзявэй всегда казался безразличным, и они не могли найти общих тем для разговора. Лу Цзявэй либо сидел в телефоне, либо за компьютером. Они жили вместе около полугода, и, по идее, у них ещё было время наладить эти бытовые разногласия.

Однако недавно в жизни Фан Хао появились новые перемены. В связи с завершением строительства и началом работы аэропорта Дасин, коллега-авиадиспетчер Лу Янь, с которой он работал в центральном столичном аэропорту, спросила, не хочет ли он перевестись вместе с ней в Дасин. Лу Янь была старшей коллегой, которая лично обучала его до поступления в диспетчерский центр. Хотя они не были близки, он очень её уважал и серьёзно обдумывал её предложение. Он знал, что этот перевод не приведёт к немедленному повышению по службе или увеличению зарплаты. Однако выполнение ключевых обязанностей в Дасине будет полезно для его карьерного роста и может обеспечить более успешное продвижение в будущем. Лу Янь сказала, что если он захочет присоединиться, пусть даст ей знать, и она сообщит руководству. Она была на два года старше и имела отличные связи в управлении. Фан Хао полностью ей доверял.

Он также понимал, что этот перевод означал бы, что ему придётся переехать из квартиры Лу Цзявэя, так как Дасин находился слишком далеко от Гомао. Путь в два часа туда и обратно был бы слишком изнурительным с его и так напряжённой работой. С другой стороны, их отношения зашли в тупик, и Фан Хао осознавал, что переезд в этот момент ещё больше бы всё усугубил. Поэтому он три недели не давал Лу Янь ответа.

Когда Фан Хао проснулся, было уже четыре или пять часов вечера. Он взял телефон и увидел, что в нескольких группах диспетчеров в WeChat царила полная суматоха. Он отключил звук во всех группах, кроме основной рабочей, где сообщения продолжали приходить одно за другим. Фан Хао открыл её, чтобы проверить. Сначала он не мог понять, что происходит, но взглянув внимательно второй раз вскочил с дивана — рейс Air China 416 из Джакарты в Шанхай столкнулся с серьёзной неисправностью. У него случился отказ двух двигателей, но пилот успешно совершил аварийную посадку в Гонконге.

Отказы двигателей происходят часто; Фан Хао сам сталкивался пару раз с отказом одного двигателя. Но отказ двух двигателей был крайне редким, с единичными случаями в мировой практике за последние десять лет. Шансы на выживание в таких ситуациях составляли пятьдесят на пятьдесят, и в китайской гражданской авиации это был первый такой случай.

Фан Хао включил телевизор, чтобы найти новости, и обнаружил, что были опубликованы аудиозаписи переговоров между самолётом и гонконгскими авиадиспетчерами во время инцидента. Кто-то выложил запись в одной из групп.

На записи диспетчер гонконгского района спокойно общалась с экипажем рейса Air China 416, всё время на английском языке. Запись была длинной. Сначала Чэнь Цзяюй сообщил об отказе двух двигателей и объявил Mayday, готовясь к посадке на воду. Затем он сообщил гонконгскому подходу, что он восстановил тягу одного из двигателей и собирается приземлиться на высокой скорости, запросив самую длинную взлётно-посадочную полосу.

Женщина-диспетчер на подходе оставалась спокойной, как будто это был обычный отчёт о высоте и курсе, а не сигнал Mayday. Несмотря на чрезвычайную ситуацию, весь эфир молчал. Все, как в аэропорту, так и за его пределами, наблюдали за тем, как Чэнь Цзяюй управляет тяжёлым самолётом с одним отказавшим двигателем, который мог бы вылететь за пределы взлётно-посадочной полосы в море.

Фан Хао почувствовал, что его сердце пропустило удар. На протяжении всей аварийной ситуации, от района до подхода, и до диспетчерской башни гонконгского аэропорта, все их слова не превышали и десяти предложений, все они были стандартными фразами, используемыми в рутинных переговорах. Но Фан Хао, поставив себя на их место, понимал, что все участники чувствовали беспокойство и тревогу. Он также понимал, что для экипажа рейса Air China 416 диспетчеры были единственным спасением, как в телевизионной викторине, только сейчас проигрыш был равен катастрофе. Фан Хао изучал такие аварии в университете и повторял во время стажировки все стандартные процедуры в таких случаях, но сегодня был первый раз, когда он почувствовал это как будто на своём опыте, как наблюдатель извне — авиадиспетчеры действительно важны. Он был важен.

После того, как был опубликован предварительный отчёт о происшествии на рейсе 416, он многократно слушал записи переговоров между экипажем и гонконгскими диспетчерами.

Тогда днём Фан Хао долго ходил по квартире, наконец, решился и позвонил Лу Янь.

— Лу-цзэ, я решил. Переведёмся в Дасин вместе.

Лу Янь, похоже, улыбалась на том конце провода.

— Не называй меня Лу-цзэ, это меня старит, — сказала она. — Просто зови меня по имени. Мы ещё лучше узнаем друг друга в будущем.

Фан Хао согласился, и, следуя её совету, сказал:

— Спасибо, Яньэр-цзэ.

Примечание переводчика:

Приставка «эр» (儿, ér) в китайских именах часто используется как ласковое или уменьшительное окончание, добавляющее дружелюбие и теплоту к имени.

Примерно через полчаса вернулся Лу Цзявэй. Он поздоровался с Фан Хао, и ничего не сказал про их утреннюю ссору, а просто заказал еду через приложение в телефоне.

В конце концов, это Фан Хао снова инициировал разговор.

— Давай обсудим то, что случилось утром?

Лу Цзявэй посмотрел на него на мгновение, потом мягко улыбнулся и уклончиво сказал:

— Сегодня был слишком загруженный день на работе. Давай поговорим об этом в другой раз, хорошо? Я знаю, ты не хотел ссориться, но у меня просто нет сил сейчас это обсуждать.

В такой ситуации Фан Хао пришлось согласиться.

Между ними наступило молчание. Через некоторое время Фан Хао решил поговорить о другом.

— Я принял приглашение на перевод в Дасин. Возможно, мне придётся переехать туда. Я… буду приезжать в город на выходные.

Лу Цзявэй был на мгновение ошеломлён. Фан Хао почти мог видеть, как его мозг быстро перебирает информацию, вспоминая, о каком приглашении говорил Фан Хао. Наконец, тот вспомнил.

— Ты согласился на перевод без повышения зарплаты? — спросил он.

Он ни слова не сказал о том, что Фан Хао собирался переехать.

Позже вечером, когда Фан Хао чистил зубы в ванной, он вдруг спросил:

— Скажи, за что ты меня любишь?

Лу Цзявэй был не готов к такому вопросу и ответил неловко, даже запинаясь:

— Ну… нам хорошо вместе, комфортно.

Фан Хао вздохнул, сполоснул рот и выключил свет.

***

11 декабря 2019 года, Гонконг, район Цим Ша Цуй.

Фан Хао завершил свой первый в жизни стокилометровый забег. После финиша и награждения они с Чэнь Цзяюем медленно шли под моросящим дождём. В этот момент они осознали преимущество нахождения вдали от дома, в месте, где можно было проявлять свои чувства*: Чэнь Цзяюй всё время держал его за руку, а в такси наклонился, чтобы помассировать уставшие и напряжённые мышцы ног Фан Хао.

* Ситуация с ЛГБТК+ правами в Гонконге достаточно неоднозначная, но точно не такая же, как в материковом Китае. Гонконг — это специальный административный район Китая с собственной правовой системой и значительной степенью автономии. Этот регион находится на пересечении различных правовых и культурных традиций. Хоть Гонконг и не признаёт однополые браки на законодательном уровне, но в последние годы ситуация немного меняется, особенно среди молодёжи. С 1991 года в Гонконге декриминализированы гомосексуальные отношения, но до сих пор отсутствует закон о защите от дискриминации по признаку сексуальной ориентации. Однако молодые люди и прогрессивные группы в обществе становятся всё более активными в вопросах прав меньшинств, что приводит к росту видимости ЛГБТК+ людей в культуре и медиа.

На этот раз Чэнь Цзяюй помог ему принять душ, высушил волосы, а когда Фан Хао немного потянулся и лёг в постель, он принёс массажёр, чтобы помочь ему расслабиться. В процессе массажа Фан Хао заснул. Он бежал 10 часов 50 минут, достигнув предела своих физических возможностей, и ему срочно нужен был сон, чтобы восстановиться.

Когда он снова открыл глаза, была почти полночь. Увидев, что Фан Хао проснулся, Чэнь Цзяюй тихо спросил:

— Ещё есть усталость? Можешь ходить? Если можешь, давай пойдём что-нибудь поедим и посмотрим ночные виды.

Фан Хао посмотрел вниз и обнаружил, что медаль, полученная на финише, всё ещё висела на его шее. Чэнь Цзяюй надел её после душа, чтобы сделать фото для Фан Жолань и Фан Шэнцзэ, но Фан Хао забыл её потом снять. Он попытался встать и пошевелить конечностями.

— Я могу идти. Пойдём.

Чэнь Цзяюй заметил его взгляд.

— Если не хочешь снимать — не снимай, — сказал он уверенно.

Фан Хао улыбнулся, и, с медалью на шее, взял Чэнь Цзяюя за руку и позволил ему вывести себя наружу. Их отель находился в районе Цим Ша Цуй. После лёгкого ужина Чэнь Цзяюй повёл его на юг.

— Давай посмотрим на ночные виды в гавани Виктория?

Фан Хао чувствовал, что не только Чэнь Цзяюй, но и он сам становился как будто моложе. Он был мужчиной тридцати одного года, который не хотел снимать медаль и держал за руку того, кого любил, не желая отпускать. Если за последние месяцы Фан Хао что-то и осознал, так это то, что нужно следовать своим желаниям и держаться за тех, кого любишь.

Они стояли на набережной в Цим Ша Цуй, наблюдая за горизонтом, заполненным высотными зданиями под ночным небом Гонконга. Огни небоскрёбов отражались в волнах залива, спокойно и величественно.

— Ты много раз бывал в Гонконге? — спросил Фан Хао у Чэнь Цзяюя.

— Да, когда летал в Юго-Восточную Азию, часто останавливался здесь. Но, может быть, как раз из-за того, что это было часто, восемь из десяти раз я не выходил из отеля, — Чэнь Цзяюй улыбнулся, глядя вниз. — Я думал, что видел уже все красивые виды и смотреть больше не на что. Но потом понял: так казалось лишь потому, что я был либо один, либо не с тем человеком.

Фан Хао сжал его правую руку, другой рукой обнял его за талию под курткой.

— Я тот человек, и я поймал тебя... — Он тихо рассмеялся и шепнул Чэнь Цзяюю на ухо, — теперь ты не сбежишь.

Чэнь Цзяюй тоже скользнул рукой под воротник Фан Хао.

— На самом деле, мне показалось совпадением, что ты выбрал гонконгский маршрут для своей второй попытки стокилометрового забега, — рассмеялся он. — Одной из причин, по которой я настоял на изменении графика и приехал сюда, было то, что это казалось слишком большим совпадением. — Я думал… что исчерпал всю свою удачу в Гонконге три года назад. А потом я встретил тебя.

Он немного отступил, его глаза всё ещё светились улыбкой. Он смотрел прямо на Фан Хао.

— Слишком поздно, я не могу сбежать.

Даже в полночь на улицах Гонконга всё ещё можно было встретить редких прохожих. В глазах Чэнь Цзяюя отражались огни с другого берега, придавая блеск его тёмным зрачкам.. Фан Хао, движимый первобытным порывом, притянул его за воротник и поцеловал глубоко и нежно.

После поцелуя он сказал:

— У меня тоже есть история для тебя. Три года назад Яньэр-цзэ спросила меня, не хочу ли я перевестись с ней в Дасин. Тогда я жил с Лу Цзявэем в его квартире, но наши отношения были... довольно проблемными. В конце октября 2015 года Янь-цзэ впервые предложила мне перевод, и я тянул с ответом до ноября. Потом произошёл инцидент с рейсом 416. Я рассказывал тебе, что много раз слушал записи переговоров между твоим рейсом и диспетчерами. Именно тогда я действительно почувствовал что-то. Так я решил поехать в Дасин. После этого мы с Янь-цзэ стали близки. Позже ты тоже стал летать в Дасин, мы сначала встретились случайно по радиосвязи, а потом познакомились через Янь-цзэ. Именно после того, как я переехал, у Лу Цзявэя было время и возможность изменять, что позволило мне увидеть его истинное лицо. Так что... некоторые вещи предопределены.

Да, некоторые события предопределены. А некоторым людям суждено встретиться.

Чэнь Цзяюй, слушая всё это, удивлённо округлил глаза и почти прошептал:

— Так вот что Янь-цзэ имела в виду, когда сказала, что мы так или иначе бы встретились...

Фан Хао кивнул.

— Я раньше не говорил об этом, потому что думал, что это было просто совпадением, — сказал он. — Рейс 416 известен в гражданской авиации, и я, действительно, обратил тогда на него внимание, но мой интерес был не в тебе, — осознав значение своих слов и увидев улыбку Чэнь Цзяюя, Фан Хао игриво похлопал его по груди и, улыбаясь, добавил, — Не думай о себе так много. Я в основном слушал ответы гонконгских диспетчеров, особенно той женщины на подходе, она оставила во мне неизгладимое впечатление. Я хочу сказать только одно: Гонконг — моё счастливое место. Ты… повлиял на мою жизнь, даже когда мы ещё не были знакомы.

Чэнь Цзяюй обнял его крепче.

— Но я всё ещё думаю, что мы встретились слишком поздно. Это могло быть раньше. И тебе не нужно было бы проживать всё это.

Фан Хао похлопал его по спине.

— Не поздно, — твёрдо сказал он. — От нуля до бесконечности и от единицы до бесконечности расстояние одинаковое — оно бесконечно. Я буду любить тебя всю жизнь, что значит навсегда. Будь то Гонконг или Пекин, в небе или на земле, на вершине или на дне моря, я всегда буду с тобой.

Чэнь Цзяюй обхватил его лицо, прижавшись лбом ко лбу.

— Я тоже люблю тебя, — сказал он через некоторое время. — Обычно я хорош во всяких романтических словах, но рядом с тобой, кажется, теряю способность к красноречию, поэтому говорю лишь разрозненные фразы: сегодня... завтра, сто километров, остаток жизни. Всегда буду любить.

***

11 декабря 2015 года, Пекин, Гомао.

Ночь уже была глубокой, но из-за предыдущей ссоры Фан Хао ворочался и не мог уснуть. Он вышел из спальни в гостиную и включил телевизор на минимальную громкость.

В тот день ему рассказывали о членах экипажа рейса Air China 416, про капитана, которого звали Чэнь Цзяюй. Тогда он не знал многих пилотов, не знал и этого имени.

Но на одном из каналов вдруг показали интервью, и Фан Хао нашёл его лицо знакомым.

По телевизору репортёрша из Гонконга с неловким акцентом спрашивала на мандарине, как его зовут.

— ...Чэнь Цзяюй. «Цзя» как в слове «награда», «Юй» как в слове «давать».

Пилот в форме с четырьмя полосками произнёс это в микрофон, его голос был низким и чётким. Фан Хао вдруг вспомнил, что они учились в одном университете, хотя тот был на три курса старше. Фан Хао смутно помнил, что видел его несколько раз. Он был высоким, с длинными волосами. Иногда Фан Хао встречал его на спортивной площадке или в коридорах, но тогда он казался слишком далёким.

Это был день за шесть месяцев до его перевода в диспетчерскую Дасина, за восемь месяцев до первого взлёта Чэнь Цзяюя с новой полосы 01 в аэропорту Дасин. До их следующей встречи оставалось два года и девять месяцев. До их совместной жизни — ещё три года.

За временной осью скрытые механизмы работали точно. Шестерёнки судьбы цеплялись друг за друга, создавая предопределённый исход.

——— Конец ———

Слова переводчика:

Ну, что ж, вот и закончилась эта потрясающая история любви. Лично для меня она была самой невероятной по многим причинам. И одна из них — это мой первый опыт по переводу новеллы. Он был сложный, временами я не знала для чего это делаю. Но когда появились постоянные читатели, я поняла, что уже не смогу оставить вас без перевода В замен прошу вас поставить оценку и написать отзыв в разделе «отзывы», я буду вам очень благодарна

Ещё было не просто, потому что главы выкладывались каждый день, чтобы вас порадовать. Но как сказал один великий человек: «Каждый день — значит каждый день»

Немного грустно, что история завершилась. Но не стоит забывать про Лан Фэна и Чжоу Цичэня. В «Хвостовом крючке» сюжет не менее интересный, а персонажи очень уникальные и своеобразные. Поэтому сейчас самое время начать читать тем, кто ещё этого не сделал.

Еще хочу напомнить, что у автора есть и другие новеллы — «В объятиях гравитации» и омегаверс (АльфахАльфа) «Истина и ложь».

В завершении хочу сказать спасибо тем, кто был со мной, поддерживал, ставил оценки, лайки и писал комментарии на протяжении всего перевода. Это было очень ценно И спасибо Бете, без нее опечаток было бы больше

Послесловие автора

Глава 83. Послесловие автора.

Это моя первая завершённая работа. До этого я почти пять лет не писала ни слова и даже сомневалась, смогу ли снова начать писать. В это время у меня иногда появлялись идеи, которые я сохраняла в заметках на телефоне. Это была пятая такая идея. Не выдержав, я превратила её в рассказ. Теперь я благодарна себе за тот импульс открыть текстовый редактор и написать первую главу. После написания нескольких десятков тысяч слов вернулось ощущение писательства. Было великолепно рассказывать историю своим пером, видеть, как персонажи и сюжет постепенно формируются, и как строится их мир. Это само по себе приносит огромное удовлетворение. А ещё, когда так много людей готовы это читать, и им даже нравится, я чувствую себя по-настоящему счастливой.

Основная идея этого послесловия, если описать её одним словом, будет, пожалуй, «благодарность».

От момента, когда в конце апреля у меня появилась идея, до завершения этой работы прошло три месяца, и за это время я, действительно, написала более 300 000 слов. Это время было достаточно загруженным, я много раз задерживалась на работе, а друзья, следящие за мной в Weibo, возможно, знают, что я ещё и переезжала. Были моменты, когда я очень уставала, но ваша любовь и поддержка стали моим источником вдохновения, и я, действительно, закончила написание.

Чтобы найти правильное настроение и не забросить работу, я сначала написала 100 000 слов на своём компьютере, прежде чем опубликовать первую главу. Поэтому первым делом хочу поблагодарить Цзай-Цзай, моего единственного близкого друга. На начальном этапе твоя поддержка помогла мне развить и совершенствовать идеи, а также продолжать писать. Также хочу поблагодарить учителей, которых я встретила в маленьком мире Фэйвэнь* и которые обсуждали со мной сюжет во время написания этой работы.

* Фэйвэнь (废文) - это китайский онлайн-форум и сообщество, посвящённое литературному творчеству и обмену опытом между писателями и читателями. На этой платформе авторы могут публиковать свои произведения, получать отзывы и обсуждать идеи с другими участниками.

Спасибо Линь Юаню, читателю, живущему в моей голове , твоя поддержка и участие помогли мне пережить некоторые моменты неуверенности.

И, конечно, огромное спасибо каждому, кто ставил лайк, дарил подарки, комментировал, рекомендовал и читал эту историю. В начале, с каждой новой главой, ко мне приходило два-три новых подписчика, поэтому тогда я ставила себе цель — 300 подписчиков, ха-ха. Сегодня у меня несколько тысяч реальных читателей, и так много людей оставили комментарии. Кроме благодарности я, действительно, не могу выразить ничего другого. С самого начала истории я пыталась лично благодарить каждого, кто дарил подарки, и я продержалась до конца. То же самое с комментариями — каждый из вас уделял этому своё время, поэтому я их очень ценю. Я читаю каждый и запоминаю ники тех, кто часто комментирует мои работы. Когда было всего десяток глав, вы поддерживали меня своими комментариями.

Я хотела, чтобы моя история была оригинальной. Также я не хотела навешивать на персонажей стереотипные ярлыки. Я надеюсь, что мои персонажи получились похожими на настоящих людей — сложные, но логичные личности, несовершенные, но искренние, добрые и милые, стремящиеся к работе, любви и простой жизни. Но из-за личных моих предпочтений, они будут иметь более совершенную и романтическую любовь и завершение, чем мы можем ожидать в реальности. Я думаю, что вы все поняли меня. Быть понятым — это редкая и ценная удача для автора. Я писала эту историю с душой, и получение такой отдачи делает меня невероятно счастливой и везучей. Мне нравится свободная атмосфера Фэйвэнь. Я много раз говорила это в комментариях, но должна повторить — встреча с вами — это моя удача. Спасибо вам всем, спасибо за эту встречу, и до встречи в следующей истории!

Экстра 1. Зависимость.

Экстра 1. Зависимость.

Пекин, Дасин, жилой комплекс Ланьхэ Вань.

Был самый обычный утренний час, 6:15. Фан Хао сел в постели и вдруг объявил о своём решении. Он решил бросить курить.

В тот момент Чэнь Цзяюй уже проснулся. Он перевернулся на другой бок, опёрся на руку и посмотрел на Фан Хао. Вчера ночью он только что прилетел в Пекин из Новой Зеландии. Сегодня у него не было никаких дел, и ему не нужно было вставать рано для того, чтобы ехать в аэропорт. Однако он был человеком, который спит чутко, и если рядом кто-то встаёт раньше, это значит, что поспать подольше уже не получится. Фан Хао знал, что он приедет, поэтому накануне вечером специально отключил будильник на своём телефоне, чтобы не разбудить его. Но Чэнь Цзяюй всё равно проснулся, когда Фан Хао встал.

После пробуждения он ещё был в полусонном состоянии, а в комнату пробивался слабый свет. Несмотря на своё отличное зрение, ему понадобилось некоторое время, чтобы сфокусироваться и увидеть, что человек рядом уже встал и объявил, что бросает курить. Чэнь Цзяюй зевнул.

Фан Хао был в одной футболке и очень коротких шортах, которые открывали обзор на его длинные и стройные ноги. Он накинул худи и серьёзно повторил:

— Я сказал, что решил бросить курить.

— ...Слышал, — утренний голос Чэнь Цзяюя всегда был хриплым. Он пригладил свои взъерошенные волосы и улыбнулся Фан Хао. — Так внезапно?

— Ты поддержишь меня? — спросил его Фан Хао.

— Конечно, поддержу, что бы ты ни делал, — Чэнь Цзяюй на мгновение задумался, а затем снова лёг. — Это не из-за…

— Не из-за тебя, — Фан Хао угадал о чём он подумал. — Твоя поддержка, конечно же, важна, но это не для тебя, это для меня.

— Почему ты вдруг вспомнил об этом?

Чэнь Цзяюй даже заподозрил, не говорил ли он что-то о курении Фан Хао в последнее время, когда тот работал сверхурочно или во время ночных смен. Но он всегда был осторожен в своих словах, особенно с близкими людьми. Поэтому Чэнь Цзяюй был уверен, что ничего такого не говорил.

— Я бегун, который курит, это слишком противоречиво. Курение вредит лёгким, и даже если я курю немного, это всё равно вредно. В будущем у меня может стать меньше возможностей для бега из-за вреда от курения. Я всегда это понимал, но откладывал решение. Теперь, вспомнив об этом, решил действовать.

Чэнь Цзяюй уже почти окончательно проснулся, он сел и внимательно посмотрел на него.

— Ты хочешь попробовать изменить свою жизнь, это хорошо.

— Это не попытка, — на полном серьёзе поправил его Фан Хао. — Либо делаю — либо не делаю.

Чэнь Цзяюй был на мгновение ошеломлён его словами. Сколько бы они ни говорили, сколько бы раз ни признавались в любви, сколько бы ночей ни засыпали вместе, слова Фан Хао всегда попадали в самое сердце. Возможно, потому что он был его любимым человеком, и слова любимого всегда трогают душу.

Увидев его молчание, Фан Хао сделал шаг ближе, наклонился и прошептал ему на ухо:

— Что случилось, ещё не проснулся, Цзя-гэ?

Чэнь Цзяюй на самом деле уже проснулся, но его сбили с толку резкие действия Фан Хао. Не задумываясь, он предположил, что Фан Хао уже собрал оставшиеся дома пачки сигарет, и был готов их выбросить.

Теперь, когда Фан Хао так спросил его, Чэнь Цзяюй почувствовал лёгкую игривость. Его лицо всё ещё выглядело сонным, глаза были едва открыты, но руки двигались быстро. Воспользовавшись тем, что Фан Хао наклонился к нему, Чэнь Цзяюй обнял его за талию и потянул к себе на кровать. Тот не ожидал такого и оказался в его объятиях, ударившись носом о ключицу. Он не смог сдержаться и слегка выругался.

Рука Чэнь Цзяюя нежно гладила его спину и ягодицы, их тела прижимались друг к другу. Затем он перевернулся, и Фан Хао оказался под ним. Даже через тонкое одеяло Фан Хао мог почувствовать его утреннюю эрекцию.

— Малыш, — засмеялся Фан Хао, — ты не спал и шести часов, и всё равно хочешь это сделать?

Чэнь Цзяюй вернулся домой после полуночи. Фан Хао спал крепко и не услышал его прихода, но заранее проверил его расписание.

— Даже если бы я не спал всю ночь, я бы всё равно смог тебя трахнуть.

Они были вместе почти год, и Фан Хао заметил, что Чэнь Цзяюй стал чаще говорить разные непристойности. Он открыто выражал свою любовь и желания, что, безусловно, было достоинством, но это также означало, что его труднее было удержать. Даже в шесть пятнадцать утра, даже если нужно было пойти выбросить все пачки сигарет, Фан Хао всё равно легко поддавался соблазну. За последний год его самоконтроль заметно снизился.

Видя молчание Фан Хао, Чэнь Цзяюй понял, что тот, скорее всего, не возражал. Он наклонился и поцеловал его, сосредоточившись на губах. Левая рука приподняла одеяло, и он смог почувствовать прикосновение кожи на их груди. Другой рукой он потянулся к прикроватной тумбочке — к любимой маленькой стеклянной бутылочке со смазкой. Фан Хао купил такую же и для дома Чэнь Цзяюя.

Чэнь Цзяюй до сих пор помнил, как тогда они были заняты ремонтом квартиры в Ланьхэ Вань, и долго не занимались любовью. В тот день, когда Чэнь Цзяюй только вернулся домой, он получил странную небольшую посылку, открыл её и обнаружил две бутылочки смазки, точно такие же как у Фан Хао дома. Он стиснул зубы и позвонил Фан Хао, велев ему немедленно приехать, сказал, что он не хочет ждать ни минуты. Фан Хао потратил пять минут на душ, три минуты на сборы, восемь минут на поездку к дому Чэнь Цзяюя и, войдя в дверь, начал раздеваться.

Позже, смазав два пальца, Чэнь Цзяюй держал Фан Хао на руках, почти полностью раздетого, и вскоре его тело начало откликаться на прикосновения. В конце концов, Чэнь Цзяюй прижал его к дивану, поднял одну ногу и вошёл в него. Оба испытывали сильные эмоции, звуки их тел сливались в непрерывный ритм. Чэнь Цзяюй в порыве потянул его за волосы, заставляя Фан Хао назвать его имя. И Фан Хао послушно стонал: «Цзя-гэ, трахни меня ещё» и «Я тебя хочу».

Тот секс не был особенно долгим, но из-за такой позиции Чэнь Цзяюй мог глубже и сильнее в него входить. Под конец Фан Хао едва сдерживался, его голос дрожал, он просил Чэнь Цзяюя положить что-нибудь на диван или пойти на кровать. Диван был обит светло-серой тканью. Чэнь Цзяюй всегда любил такие непрактичные цвета, начиная от машины и заканчивая мебелью. Они ждали месяц, чтобы получить диван в этом цвете. Фан Хао ещё не успел на нём посидеть, но уже успел поднять задницу и быть трахнутым на нём.

Неожиданно обычно сговорчивый Чэнь Цзяюй отказался.

— ...Не могу больше терпеть.

— Но диван… — Начал было говорить Фан Хао, как Чэнь Цзяюй наклонился и обнял его очень крепко, как будто боялся, что он убежит.

В конце концов, Чэнь Цзяюй не пошёл в спальню, вместо этого он уговорил Фан Хао лечь на диван, раздвинув свои красивые ноги, и продолжил трахать его прямо там. Так, по крайней мере, теоретически, они не должны были испачкать диван. Однако он не учёл той интенсивности и хаоса, которые возникли в разгар их бурной страсти. Фан Хао, не выдержав, выкрикнул его имя и кончил, оставив следы на их руках, телах и, конечно, диване.

Сегодняшняя сцена была чем-то похожей, но они находились на удобной постели. Фан Хао согнул ноги, прижимаясь спиной и ягодицами к Чэнь Цзяюю. Чэнь Цзяюй медленно двигался внутри него, наблюдая за тем, как член Фан Хао подрагивал и сочился предэякулятом.

Утренний секс всегда был нежнее, больше походил на пробуждение, чем на завершение. По сравнению с тем разом на диване, когда они не сменили местоположение и это немного разозлило Фан Хао, сегодняшний акт был гораздо мягче и молчаливее. Они медленно подстраивались под ритм друг друга, Фан Хао тихо стонал под ним. Чэнь Цзяюй всё время произносил его имя, целовал его губы, проникал глубже, касаясь простаты, и наблюдал за его реакцией. Мышцы на бедрах Фан Хао напряглись и он задрожал всем телом. Чэнь Цзяюй понял, что тот близок к оргазму. Он сжал руку Фан Хао, помогая ему мастурбировать, и прошептал на ухо:

— Давай, Баобэй, отдай мне всё!

Фан Хао не сразу пришёл в себя. После его оргазма Чэнь Цзяюй перевернул Фан Хао, вошёл сзади и, обняв, продолжал двигаться ещё какое-то время, пока не кончил.

Когда их дыхание успокоилось, Чэнь Цзяюй первым повернул голову и заговорил:

— Раз ты бросил курить, нужно найти тебе другое занятие.

Фан Хао повернулся, приблизился и поцеловал его. Он целовал сначала его веки, затем нос и, наконец, губы. Чэнь Цзяюй не мог сдержаться, он был готов перевернуться, чтобы ответить на поцелуй, но Фан Хао внезапно остановил его, рукой прикрыв губы.

— Бросил одну привычку, появится другая, — глядя ему в глаза сказал Фан Хао. — Что будем делать?

***

Чэнь Цзяюй сказал, что будет его поддерживать, и он не шутил.

Когда он начал летать на международных рейсах, их частота, естественно, снизилась по сравнению с внутренними линиями, максимум две посадки и два вылета в неделю. И не всегда это совпадало с дежурством Фан Хао. Бывало, что Чэнь Цзяюй не слышал Фан Хао по радиосвязи в течение месяца, он встречал только его коллег — Фу Цзысяна, ученика Фан Хао Ван Чжаньбо или нового диспетчера Сюй Яна.

Однажды, в шутку, он пожаловался, что редко попадает на его смену.

— Даже если ты прилетишь в мою смену, я всё равно не смогу посадить тебя вне очереди, — улыбнувшись сказал Фан Хао. — Что ты хочешь услышать? «Радаром обнаружен»?

— Я бы ответил тебе: «готов к вашим указаниям», — тоже улыбнулся в ответ Чэнь Цзяюй и бросил на Фан Хао многозначительный взгляд.

В тот момент они только что поужинали и отдыхали на диване. Чэнь Цзяюй отправлял рабочие письма с ноутбука, а Фан Хао переписывался с Фан Шэнцзэ по телефону. Фан Хао сделал вид, что не заметил его многозначительного взгляда.

— Тогда следуй моим указаниям и помой посуду, — сказал он.

Чэнь Цзяюй придвинулся ближе, потрепал его по волосам и встал.

— Это не требует твоих указаний.

Невозможно точно описать это чувство. Когда они раньше встречали по радиосвязи каждый день, их разговоры были рутинными: «Air China 1332, Пекинский подход, радаром обнаружен. Набирайте высоту 2700 метров», или «Air China 1885, Пекинский подход, радаром обнаружен. Снижайтесь до высоты 4500 метров.»

Если не было особых обстоятельств, голос, интонация и манера речи Фан Хао всегда были одинаковыми. Чэнь Цзяюй мог почти точно всё это воспроизвести. Он знал, что Фан Хао произносил одни и те же фразы сотни раз за смену, вероятно, миллионы раз за свою карьеру — ничего особенного. Но когда что-то исчезает, ты осознаёшь его ценность. Теперь, редко слыша команды Фан Хао, Чэнь Цзяюй начал скучать по ним.

Через несколько дней, когда он вернулся из Австралии в Пекин, Чэнь Цзяюй, наконец-то, смог услышать голос Фан Хао на подходе. В тот момент пик вечерних рейсов уже прошёл, но Фан Хао говорил без остановки последние два часа. Частота была невероятно загруженной, с частыми радиопомехами из-за того, что пилоты говорили одновременно, и два рейса даже неправильно поняли команду сменить частоту радиосвязи с башней управления. Под конец он говорил коротко и строго, его голос звучал особенно сурово, что даже напугало молодого пилота Southern Airlines.

Именно в этот момент Чэнь Цзяюй подключился к частоте.

— Пекинский подход, добрый вечер, Air China 838, высота 3900, курс 300, готов к вашим указаниям, — неторопливо проговорил он.

— Air China 838, радаром обнаружен, полоса 01, заход ABAK2B, информация ATIS T, — быстро ответил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй повторил команду, понимая, что Фан Хао, вероятно, занят другими переговорами.

И действительно, оставаясь на частоте ещё две минуты он услышал, как пилот Southern Airlines извинялся перед Фан Хао.

— Southern Airlines 7185, в следующий раз будьте внимательнее. Связь с башней на 120.95, до свидания.

После того как пилот Southern Airlines искренне попрощался, Фан Хао направил два рейса авиакомпании Capital Airlines и один рейс Eastern Airlines на снижение, а также управлял грузовым рейсом SF Airlines. Наконец, когда воздушное пространство стало немного свободнее, он смог уделить внимание рейсу Чэнь Цзяюя.

— Air China 838, у нас значительные задержки, — после небольшой паузы сказал Фан Хао. — Ожидаемое время на посадку пятьдесят одна минута. Проверьте запас топлива.

— ...Хорошо, ожидаемое время подхода пятьдесят одна минута, Air China 838.

Он посчитал, что топлива достаточно, но ожидание добавит ещё двадцать пять минут к их полёту.

— Были проблемы при взлёте? — заметив его тон, спросил Фан Хао.

Поскольку Чэнь Цзяюй теперь летал на международных рейсах, которые контролировались иностранными аэропортами, Фан Хао обычно не нужно было знать детали. Но так как он спросил, Чэнь Цзяюй быстро ответил.

— Просто задержка, потом смена маршрута, пришли с севера.

Ему, действительно, не повезло. Чэнь Цзяюй попал на один из государственных праздников в Австралии, что задержало его вылет из аэропорта Сиднея, Кингсфорд, почти на час.

— Вы пришли через VAK*? — спросил Фан Хао.

* VAK — это обозначение точки маршрута (waypoint) в авиационной навигации.

— Да, — подтвердил Чэнь Цзяюй.

— ...Тяжёлый день, — Фан Хао неожиданно выразил сочувствие.

Второй пилот Чэнь Цзяюя, Лянь Имин, заметил, что его капитан улыбался, как будто эта улыбка была приклеена к его лицу. Он тогда подумал: «Никогда не видел капитана, который был бы так рад задержке. Конечно, это же Чэнь Цзяюй, человек, который всегда сохраняет спокойствие».

Ожидание было частью работы, но Чэнь Цзяюй был в хорошем настроении.

— Вы только говорите поддерживающие слова, но ничего не делаете, — решил пошутить он.

На частоте наступила тишина. Некоторые члены других экипажей не знали Чэнь Цзяюя или его отношения с диспетчерами. А те, кто часто летал в Пекин, знали, что в час-пик Фан Хао был строг, и многие думали, что капитан Air China нарывается на неприятности.

Неожиданно, Фан Хао не только не рассердился, но и засмеялся, его голос стал менее напряжённым.

— Работа диспетчера — это говорить. Тебе придётся ждать ещё дольше на полосе R17. На юге плохая погода, все запрашивают обходной маршрут.

— Понял, — быстро ответил Чэнь Цзяюй, довольный своей шуткой.

— Подожди ещё немного, ладно? — двусмысленно утешил его Фан Хао.

Чэнь Цзяюй был полностью удовлетворён.

— Принято, авиакомпания Air China... 838, — он был настолько доволен, что почти забыл свой позывной.

Задержавшись более чем на час, смена Фан Хао закончилась, и он поехал забрать Чэнь Цзяюя. Как только они встретились, Чэнь Цзяюй обнял его. Они обсуждали и смеялись над ситуацией с посадкой. Уверенный в себе, Чэнь Цзяюй вытащил из своего лётного чемодана маленький пакет и передал Фан Хао. Тот открыл его и обнаружил упаковку мятных конфет.

— Купил их в Сиднее. Не знаю, насколько они вкусные, но держи в диспетчерской. Когда захочется курить, можешь их есть.

С тех пор как Чэнь Цзяюй начал летать на международных линиях, он привозил для Фан Хао разные вещи — закуски, маленькие сувениры, даже рюкзаки, брелоки и солнцезащитные очки. Вначале Фан Хао упрекал его за дорогие подарки, поэтому позже Чэнь Цзяюй переключился на небольшие презенты, и Фан Хао с удовольствием их принимал. Мятные конфеты, конечно, были вкусные. Даже несмотря на то, что Фан Хао не был сладкоежкой, он с удовольствием их ел. Теперь, когда он был уставшим или хотел курить, он мог открывать упаковку конфет и думать о Чэнь Цзяюе.

Не дойдя до машины Фан Хао открыл пакет, вынул одну конфету, развернул её и положил в рот. Только что выехав с парковки аэропорта в тишине и прохладе ночи, он затормозил и наклонился, чтобы поцеловать Чэнь Цзяюя. Ночь была прохладной, а поцелуй — мятным.

Тем вечером Фан Хао показал Чэнь Цзяюю, что он не просто говорит слова утешения по радиосвязи, а, на самом деле, действует. Он был очень инициативен и не сказал ни слова. В конце концов, Чэнь Цзяюй, уставший от смены часовых поясов, не пошёл на второй раунд, что вполне устроило и уставшего Фан Хао.

Когда они лежали в кровати, уставшие после секса, в голове Чэнь Цзяюя всё ещё звучали слова Фан Хао, которые он сказал в эфире: «Подожди ещё немного, ладно?». А сам Фан Хао тоже долго не мог успокоить своё дыхание. Может быть, это потому, что он всё время был очень активным сегодня, его сердце билось особенно быстро. Будучи с любимым человеком — даже самые обычные вещи становятся зависимостью. Как правило, в такие моменты он выходил на балкон, чтобы покурить. Но теперь всё изменилось.

Фан Хао повернул голову и пристально посмотрел на профиль Чэнь Цзяюя. Тот смотрел в потолок, его тело покрывали капельки пота. Когда-то аккуратно уложенные гелем волосы растрепались после их бурного секса. Он по-детски сдувал прядь волос со своего лба, которая снова и снова падала обратно. После нескольких попыток Фан Хао не выдержал и приблизился, аккуратно убрав волосы Чэнь Цзяюя и открывая его лоб и глаза.

— Неделя прошла, а волосы уже пора стричь, — улыбнулся Чэнь Цзяюй.

Фан Хао открыл рот, но не смог произнести ни слова.

Он понял, что бросить курить легко, очень легко. Но Чэнь Цзяюй — это человек, которого он не сможет бросить никогда.

Экстра 2. Дарлинг-Харбор.

Экстра 2. Дарлинг-Харбор.

В четыре утра в Пекине, в районе Дасин, небо было всё ещё тёмным, а в ванной комнате непрерывно текла тёплая вода.

— Эй, не понимаю, почему ты всё ещё хочешь ехать в Сидней. Ты и так летаешь туда каждую неделю, не надоело ещё? — сказал Фан Хао, держа зубную щётку во рту, и его слова из-за этого были нечёткими.

— Ну, просто хочу, — ответил Чэнь Цзяюй, который предпочитал пользоваться ручной бритвой и тёплой водой. Он наклонился к раковине, заканчивая бриться.

Чемодан в гостиной был давно собран, а форма пилота, которую только вчера привезли из химчистки, висела на дверной ручке.

Чэнь Цзяюй посмотрел на часы. На телефоне было двадцать седьмое апреля, а ниже — три часовых пояса: Пекин, Сидней, UTC.

— Ещё есть время, — заверил его Фан Хао, который уже всё рассчитал. — Переодеться займёт пять минут, спуститься вниз и взять машину — ещё пять, купить кофе — две минуты, и у тебя останется три минуты в запасе. Сегодня ты летишь с Ляо-гэ, он всегда опаздывает на две-три минуты, так что успеешь его опередить...

Чэнь Цзяюй вытер руки, а затем обнял стоящего рядом человека, поцеловав его в плечо.

— Сейчас не успеваю, но когда вернусь, всё компенсирую.

...Похоже, сегодня ему не хватило поцелуев, хотя они только накануне днём занимались сексом. Фан Хао опустил голову, снова умылся и потянул за ворот футболки, чтобы получше рассмотреть свою шею в зеркале.

Вчера утром Фан Хао вернулся с ночной смены и спал до двух-трёх часов дня. Проснувшись, он пошёл в ванную комнату, чтобы принять душ. И в этот момент Чэнь Цзяюй вернулся с тренировки, он вошёл в ванную с голым торсом и прижал его к стене в душевой кабине.

Когда они вышли из душа, полуденное солнце заливало всю комнату ярким светом. Чэнь Цзяюй бросил его на мягкую постель, плотно закрыл шторы, и они целовались, пока не начали задыхаться от нетерпения и страсти. Фан Хао сидел у Чэнь Цзяюя на коленях, когда тот вошёл в него. Чэнь Цзяюй держал его за колени, целовал шею и вначале двигался так быстро, что Фан Хао пришлось ухватиться за его плечи и попросить замедлиться.

Чэнь Цзяюй перевернул Фан Хао, поднял одну ногу и снова медленно вошёл. Его член был таким твёрдым и большим, что Фан Хао едва мог это вынести. Чэнь Цзяюй поцеловал его в нос, выглядя при этом совершенно невинным.

— Давай быстрее, — Фан Хао посмотрел на него.

— Ладно, понял. Держись крепче, баобэй. Вот так. Ты выглядишь потрясающе.

После ночной смены у Фан Хао не было сил сопротивляться, поэтому он позволил Чэнь Цзяюю делать всё, что тот хотел.

— Мм… глубже, я почти...

В конце концов, Фан Хао достиг оргазма, когда Чэнь Цзяюй целовал его шею и держал за ягодицы, разум Фан Хао отключился на несколько секунд, и он лишь тяжело дышал. Чэнь Цзяюй вышел из него и кончил прямо на ягодицы. Сперма попала и на простыни, а внутренняя часть бёдер Фан Хао была вся в красных отметинах.

— Цзя-гэ, — пробормотал Фан Хао поправляя волосы.

Как можно было устоять перед вторым разом?

На второй раунд Фан Хао взял инициативу в свои руки, и Чэнь Цзяюй вошёл в него сзади, что доставило ему особое удовольствие.

— Отлично, так глубоко, так приятно, — постоянно хвалил Чэнь Цзяюя Фан Хао. — Мм, мне нравится, когда ты делаешь это так...

Таким образом, они зря принимали душ, потому что, в итоге, занимались сексом до самого вечера. В конце концов, у Фан Хао больше не было сил в ногах, а его шея вся была покрыта поцелуями Чэнь Цзяюя. Чэнь Цзяюй заранее проверял календарь, чтобы убедиться в том, что следы успеют исчезнуть до того, как Фан Хао надо будет идти на работу. И Фан Хао не возражал.

Перед отъездом Фан Хао перерыл шкаф и сменил белую толстовку на футболку-поло зелёного цвета, которая принадлежала Чэнь Цзяюю. Фан Хао примерил её, но его голые ноги, всё ещё были в красных следах, оставленных Чэнь Цзяюем.

Фан Хао первым вышел из ванной. Он надел джинсы и толстовку поверх футболки, а затем протянул выглаженную форму Чэнь Цзяюю. Наконец, он проверил багаж, не забыв взять две пары беговых кроссовок.

На день рождения Чэнь Цзяюя в этом году Фан Хао спросил его, куда он хочет поехать, и составил список, охватывающий места от пригородов Пекина до Юго-Восточной Азии и Европы. Удивительно, но Чэнь Цзяюй сказал, что хочет взять Фан Хао в Сидней. Причина? «Ты ещё не был в Сиднее со мной.»

— Это твой день рождения, а не мой, — рассмеялся Фан Хао.

Но Чэнь Цзяюй был непреклонен в своём желании поехать в Сидней.

— Куда бы ты ни захотел, я поеду с тобой, — согласился Фан Хао, — Двадцать седьмого апреля я заранее подстрою свои смены.

Они оба были заняты в последнее время. Ещё один капитан экипажа Чэнь Цзяюя, который часто летал в Австралию, только что стал отцом и взял отпуск, чтобы побыть с семьёй. Компания объединила два экипажа в один, добавив второго пилота, но у того не хватало практического опыта, поэтому даже во время отдыха на борту Чэнь Цзяюй не мог полностью расслабиться.

По пути на регистрацию Чэнь Цзяюй был за рулём, уже в рабочем настроении и бодрый. Фан Хао, наоборот, закрыл глаза.

— Может, возьмём кофе перед вылетом? — спросил его Чэнь Цзяюй.

С увеличением пассажиропотока в Дасине, в кофейне KOZA появились автоматы по продаже кофе рядом с кассами. Кофе из автомата был не таким хорошим, как приготовленный бариста вручную, но всё же лучше, чем тот, что подают в самолёте. В пять утра все остальные кафе были закрыты, и члены экипажа не были привередливы.

Фан Хао посмотрел на часы, подсчитывая, стоит ли ему спать.

— Сейчас семь утра в Сиднее. Вчера я лёг спать в девять вечера...

Вся эта история с часовыми поясами была сущей путаницей.

— Если хочешь спать — спи, — снова сказал Чэнь Цзяюй. — Разве мы не договорились вчера, что ты поспишь на час дольше? Я бы оплатил тебе такси. Почему ты всё равно встал вместе со мной сегодня утром?

Чэнь Цзяюю нужно было рано встать, чтобы успеть на регистрацию и на предполётный брифинг, и чтобы подготовить самолёт. Поэтому он приезжал в аэропорт намного раньше пассажиров.

— Ну, просто хочу, — Фан Хао повторил утренние слова Чэнь Цзяюя. — Я хотел поехать с тобой, провести лишние полчаса вместе. Это разве плохо?

На светофоре Чэнь Цзяюй наклонился и, когда машина остановилась, быстро поцеловал его.

— Хорошо, очень хорошо, — с улыбкой сказал он.

— Так... вы с другим экипажем сменяетесь через шесть часов? — уточнил Фан Хао.

— Через шесть часов после взлёта, не после руления.

Фан Хао уловил смысл и улыбнулся, не открывая глаз.

— Ладно, ладно. Ну, на сколько вас могут задержать во вторник утром в семь часов? Я посплю немного, через шесть часов проснусь.

На межконтинентальных рейсах было мало работы. После достижения крейсерской высоты, передав управление, первый экипаж мог отправиться в зону отдыха и спать. Вчера перед сном они договорились после смены Чэнь Цзяюя посмотреть во время полёта фильм, который Фан Хао давно хотел посмотреть.

Когда Чэнь Цзяюй вернулся с двумя чашками кофе из автомата в кофейне KOZA, он услышал звук каблуков. Подняв голову, он увидел знакомое лицо среди бортпроводников — Ян Фэйфэй.

Он окликнул её.

— Ты теперь летаешь на международных рейсах? — удивился Чэнь Цзяюй.

Эта девушка с модно окрашенными каштановыми волосами даже в пять утра выглядела бодро.

— Цзя-гэ! — улыбаясь, позвала она его.

После расследования инцидента Чэнь Цзяюй лично поблагодарил Ян Фэйфэй, и они обменялись контактами.

Уже видев его много раз, Ян Фэйфэй перестала смущаться и сказала:

— Я всегда лайкаю твои посты с утренних пробежек. Знаю, что ты — первоклассный пилот, но не ожидала, что ты такой вдохновляющий. Я тоже активно учу английский и только что прошла тестирование в международной учебной группе компании. Меня распределили на один рейс с тобой, вот так совпадение!

Чэнь Цзяюй был в хорошем настроении и предложил ей кофе.

Ян Фэйфэй заметила две чашки у него в руках и предположила:

— Это для Фан-цзуна?

Всем было известно, что Чэнь Цзяюй всегда покупал две чашки кофе. Он не стал отрицать, что обычно это для Фан Хао, но сегодня он купил кофе не для него.

— Не сегодня. Этот — для капитана Ляо. Если он опоздает, кофе достанется тебе.

— Мы так заняты, что не можем позволить себе опоздания. Я только перевелась в международный экипаж, надо хорошо себя проявить, — Ян Фэйфэй счастливо подтолкнула свой чемодан и пошла в комнату для брифинга.

Во время полёта, спустя шесть часов после взлёта, Чэнь Цзяюй передал несколько инструкций второму пилоту, отстегнул ремень безопасности и хотел выйти из кабины, но тут зажёгся сигнал вызова из салона самолёта.

Чэнь Цзяюй ответил, и в голосе Ян Фэйфэй прозвучали напряжённые нотки.

— Капитан Чэнь, пассажир на месте 36C упал в обморок в проходе. Кажется, он пытался встать и достать что-то...

Чэнь Цзяюй быстро застегнул ремень безопасности обратно.

— Не волнуйся, говори спокойно. Как обстоят дела? — немедленно спросил он.

— Моя старшая бортпроводница пошла посмотреть, — ответила Ян Фэйфэй. — Пожалуйста, подождите немного.

Во время ожидания Чэнь Цзяюй воспользовался спутниковым телефоном, чтобы позвонить в Medlink, службу экстренной медицинской помощи, с которой недавно заключила контракт их компания. Он кратко объяснил ситуацию на английском и попросил их быть наготове для получения актуальной информации.

Когда Ян Фэйфэй снова появилась на связи, Чэнь Цзяюй сдержанно сказал:

— Я связался с Medlink. Опиши симптомы. Если это серьёзно, я сделаю объявление для вызова врача на борту.

— Пассажир сейчас в сознании, но чувствует слабость… — ответила Ян Фэйфэй.

Чэнь Цзяюй передал информацию на английском доктору на другом конце линии. Врач посоветовал измерить давление и наблюдать за пассажиром ближайшие два часа. Возможно, он просто не успел позавтракать и у него низкий уровень сахара в крови.

Из-за этого Чэнь Цзяюй задержался с передачей смены на полчаса. Подойдя к месту Фан Хао, он увидел, что тот был укрыт пледом, спинка кресла откинута, его iPad скатился в щель между креслом и окном, но наушники всё ещё были в ушах, а сам он спал, прислонившись к окну.

Фан Хао повернулся боком, и ворот зелёного поло не скрывал следы на его шее.

...Он, действительно, устал. Чэнь Цзяюй с улыбкой посмотрел на него.

После того как Ян Фэйфэй вернула пассажира с низким уровнем сахара в крови на его место, она разносила еду и воду, напомнив соседу следить за ним. Подняв глаза, она увидела, как Чэнь Цзяюй в своё свободное время находился в салоне самолёта. Высокий — его рост был сто восемьдесят пять сантиметров — он неловко наклонился, чтобы укрыть пассажира в первом классе пледом.

Ян Фэйфэй подошла, намереваясь что-то сказать, но Чэнь Цзяюй её опередил.

— Если пассажир на месте 7A проснётся, позови меня, я буду в комнате отдыха, спасибо.

— Это твой друг? — с замешательством спросила Ян Фэйфэй.

— Парень — одними губами сказал Чэнь Цзяюй.

Чей парень? Ян Фэйфэй ничего не поняла. Когда он ушёл, она заглянула на место 7A и поняла, что это был Фан Хао, тот самый Сяо Фан-цзун.

Ей не понадобилось много времени, чтобы осознать, что Чэнь Цзяюй имел в виду под словом «парень».

Ян Фэйфэй всю дорогу наблюдала за тем, как пассажиры на местах 7A и 36C спали, и они не подвели, проспав практически весь полёт.

Тем, кто не мог уснуть, был капитан. В комнате отдыха для экипажа, находящейся прямо над первым классом, места было совсем немного, и спать приходилось с ремнём безопасности. Чэнь Цзяюй всегда спал чутко и сейчас ему удалось лишь немного подремать. Ян Фэйфэй постучала в дверь, сообщив, что пассажир на месте 7A проснулся.

Чэнь Цзяюй отстегнул ремень безопасности.

— Он ужинал? А завтрак? — спросил он.

— Мы раздали столько еды, как я могу это помнить? — смутилась Ян Фэйфэй.

— Это первый класс, надо помнить, что ели пассажиры, — с улыбкой ответил Чэнь Цзяюй. — Если твоя старшая бортпроводница узнает...

— Ладно, ладно, не ел. Хорошо. Ни ужин, ни завтрак. Пойду проверю, есть ли что-нибудь, что можно разогреть...

За два часа до посадки сидящая рядом с Фан Хао блондинка была удивлена, увидев, что China Airlines предлагает неожиданный сервис — капитан самолёта лично разносит еду.

Фан Хао взял кофе и почувствовал, что чашка холодная. Чэнь Цзяюй где-то достал для него айс латте на высоте десять тысяч метров.

— Как так получилось?

Чэнь Цзяюй собрался похвастаться, как вдруг за спиной вновь появилась Ян Фэйфэй.

— Капитан Чэнь...

— Что случилось? — Чэнь Цзяюй сразу почувствовал неладное.

— Сун-гэ сказал, что экран сломался, капитан Ляо отдыхает, поэтому он просил тебя прийти посмотреть.

— PFD или ND? Оба экрана?

На A330 всего шесть экранов: по два — PFD и ND — на каждом месте пилота и два системных дисплея в центре. Чэнь Цзяюй оставался спокойным, обдумывая худший сценарий, и инстинктивно посмотрел в окно. Сегодня в Сиднее ясная погода, видимость отличная. Это не станет большой проблемой.

— Иди быстрее, — сказал Фан Хао, понимая его мысли.

Чэнь Цзяюй кивнул и пошёл.

— ND на месте главного пилота показывает белую строку «invalid display». Когда я пришёл, Сяо Сун был сильно взволнован. Я сказал ему успокоиться, это мелочь, но нужно следовать процедурам QRH*...

* Напомню, что QRH (Quick Reference Handbook) — это справочник, используемый пилотами на борту самолёта. В нём содержатся пошаговые действия и процедуры для различных нештатных и аварийных ситуаций, с которыми экипаж может столкнуться во время полёта.

***

Чэнь Цзяюй катил чемодан по гладкому полу аэропорта. Он снял фуражку, обнял Фан Хао за плечи и рассказывал ему о последних двух часах полёта.

— Если ND сломан, значит, можно не слушать команды диспетчеров? — спросил Фан Хао.

PFD — это первичный полётный дисплей, показывающий основные приборы. ND — это навигационный дисплей, предоставляющий информацию о положении самолёта и расстоянии до впереди идущего борта.

— Конечно, нет, — Чэнь Цзяюй считал это очевидным. — Мы всё равно должны слушать команды. Сломался только один экран, можно смотреть на ND с правого места. Правый пилот будет следить за TCAS, мне придётся только приглядывать за скоростью и высотой. При заходе на посадку мы дважды регулировали скорость, диспетчеры сказали, что сегодня утром было много рейсов. За два часа... шея почти затекла.

— А проверочный список?

— Мы его прошли, угадай, что там говорилось.

Основываясь на тридцатилетнем жизненном опыте, Фан Хао сделал смелое предположение.

— ...Перезагрузить?

— Почти. В новых моделях Boeing можно вывести PFD и ND на центральные дисплеи DU. Я пролистал руководство по A330, там сказано: подождите сорок секунд для автоматической перезагрузки системы. Если нет реакции, отключите экран.

Фан Хао не удержался от смеха. Он похлопал Чэнь Цзяюя по плечу, и тот убрал руку.

— Второй пилот после полёта шутил, что я мастер по ремонту компьютеров, и спросил, все ли компьютеры дома чиню я.

— А кто у нас чинит компьютеры?

— Обычно это делает Шэнцзэ.

Чэнь Цзяюй хорошо знал аэропорт Кингсфорд, несколько раз повернув, он дошёл до стоянки такси. Фан Хао поднял голову и добавил:

— Я ждал тебя. Ждал шесть часов и пятнадцать минут, потом уснул. Прости.

— Ничего страшного, твой отдых важнее. Я был занят пассажиром, у которого упало давление, связывался с Medlink.

— Этот полёт был непростым. Ты тоже не выспался.

— Да, — Чэнь Цзяюй кивнул, а затем поправился, — ничего, выспался. Сегодня вечером пойдём на свидание, а фильм посмотрим в отеле.

Это был новый прямой утренний рейс Air China из Пекина в Сидней, и Чэнь Цзяюй стабильно летал на нём по вторникам утром. Проведя в небе одиннадцать часов, они приземлились почти в десять утра по местному времени и оставили багаж в отеле. Не успев переодеться, Чэнь Цзяюй потянул Фан Хао за руку в такси.

Цель — Дарлинг-Харбор. Сидя в машине Фан Хао, слегка сонный, подумал, что они пролетели одиннадцать часов ради одного слова «дорогой». Слишком романтично.

Примечания переводчика:

Дарлинг-Харбор — это популярный развлекательный и туристический район в Сиднее, Австралия, известный своими ресторанами, магазинами, музеями и видами на гавань. Дословный перевод — гавань «Дорогой».

Они пошли в бар с отличным видом на гавань. Фан Хао заметил, что Чэнь Цзяюй хорошо знал это место.

— Бывал здесь раньше? — спросил он.

— Да, — ответил Чэнь Цзяюй. — Ляо-гэ порекомендовал. Он привозил сюда жену на Новый год, и они смотрели здесь фейерверки.

— Сегодня фейерверков нет, — Фан Хао посмотрел вверх и заметил, что официант наблюдал за ними. Он подал ему знак рукой.

— Эй, не торопись платить, — остановил его Чэнь Цзяюй. — Сегодня фейерверков нет, значит, приедем на Новый год. Если у тебя будут выходные, приезжай со мной каждую неделю. Я проверю в интернете расписание фейерверков.

Он достал телефон и, действительно, начал искать такое расписание.

— Нет, — Фан Хао покачал головой, улыбаясь. — Повернись.

Чэнь Цзяюй повернул голову и увидел официанта, несущего маленький шоколадный торт с одной свечой.

— Нет фейерверков, но есть свеча. Я не знал, можно ли здесь заказать что-то подобное, поэтому спросил у официанта, когда ходил в туалет. В Пекине я заказал тебе большой торт. Когда вернёмся, соберём всех и отпразднуем. Чэнь-гэ уже давно ждёт от тебя приглашения, спрашивал меня об этом несколько раз.

— Я... — Чэнь Цзяюй закрыл глаза. Он смотрел сегодня на экран в течение двух часов, его глаза устали.

— О да, Чэнь Цзяюй, с днём рождения.

Когда свеча догорела до половины, Чэнь Цзяюй, наконец, медленно заговорил:

— Раньше... когда я летал один, приземлившись, я обычно отдыхал в отеле или искал известные места, чтобы сделать фото, просто для галочки. Но теперь всё иначе. Ты спрашивал, почему я всё ещё хочу поехать в Сидней. Дело не в Сиднее, а в том, что я хочу быть здесь с тобой. Теперь, каждый раз, когда я лечу куда-то, вижу что-то красивое, я думаю о том, чтобы привезти тебя туда и посмотреть на это вместе.

Фан Хао сидел напротив, его одежду трепал лёгкий морской бриз.

— Я знаю.

С самого начала, когда они познакомились, Чэнь Цзяюй показывал ему на фото виды взлётно-посадочной полосы в Дасине. В последнее время он увлёкся и стал фотографировать для него облака. Только что в такси он вспомнил и нашёл на своём телефоне фото облаков над Австралией и сказал, что они настолько редкие, что он просто обязан был сфотографировать их для него.

Фан Хао, разглядывая фотографию, сказал, что это облако станет облаком его дня рождения, и поставил его как заставку на экране телефона.

В такие моменты, когда они понимали друг друга без слов, время пролетало быстро.

— Я знаю, — повторил Фан Хао. — Задувай свечу и загадывай желание.

Официант прошептал на ухо Фан Хао, что ему повезло. Он говорил достаточно громко, чтобы Чэнь Цзяюй тоже услышал.

Место, куда он приезжал каждую неделю, никогда не надоест. Человек, которого он видел каждый день, никогда ему не наскучит. Чэнь Цзяюй ответил по-английски:

— Это я — тот, кому повезло.

На экране телефона часы показали полночь в Сиднее. Чэнь Цзяюй, увлечённый тортом, не заметил этого. Фан Хао притянул его к себе, и они начали целоваться под светом огней Дарлинг-Харбор.

В телеграмм-канале (ссылка в шапке профиля команды) эта история собрана в один файл, который можно скачать.

Визуализация к главе:

Экстра 3. Пусть каждый год будет рыба.

Экстра 3. Пусть каждый год будет рыба.

Название в оригинале выглядит так: 年年有鱼 (пусть каждый каждый год будет рыба) — это игра слов, основанная на омонимах в китайском языке:

鱼 (yú) — рыба.

余 (yú) — избыток, достаток.

Они произносятся одинаково, поэтому выражение 年年有鱼 — пусть каждый год будет рыба— звучит так же, как классическое пожелание 年年有余 — пусть каждый год будет изобильным. Или ещё это можно перевести как «Благополучие и процветание».

Это традиционное китайское пожелание процветания и достатка. Особенно популярное в период празднования Нового года. В китайской культуре рыба считается символом изобилия. Это произошло из-за сочетания двух факторов: звуковой игры слов, описанной выше, и культурной традиции.

В китайской кухне рыба символизирует удачу, процветание и богатство, и её подают как одно из главных блюд на новогодний стол.

Часто рыбу оставляют недоеденной, чтобы подчеркнуть, что «избыток» (余) сохраняется для следующего года.

Пекин. Аэропорт Дасин.

Заполненный пассажирами Airbus A330 вырулил к выходу B31 и остановился.

Сегодня Чэнь Цзяюй сидел справа, выполняя обязанности второго пилота. После остановки двигателей оставалось ещё множество мелких задач, требующих решения.

В этот день двум пассажирам понадобилась помощь с инвалидными колясками, поэтому Чэнь Цзяюй сразу после посадки связался с наземными службами.

Процедуры отключения двигателей и высадки пассажиров выполнялись шаг за шагом, и, благодаря слаженной работе со вторым пилотом, он справился с этим на 20% быстрее обычного.

Пластиковая крышка одной из кнопок на панели управления немного разболталась. Уладив вопросы с наземными службами, Чэнь Цзяюй не забыл и про техников, детально проинструктировав их по телефону:

— Прошу вас обратить внимание: сейчас это несущественно, но в случае экстренной ситуации может вызвать неудобства.

Закончив с этим, он обратился к напарнику:

— Раз уж ты сегодня был основным пилотом, так может, займёшься и заполнением документов?

— Конечно, Цзя-гэ, без проблем, — немедленно отозвался тот.

На международных дальнемагистральных рейсах работают две смены экипажей. В этот момент вторая смена уже прибыла, наблюдая, как они завершают процедуры, и поболтала немного с бортпроводниками.

Сегодня главным предметом обсуждения в аэропорту стал случай с коллегами из другой авиакомпании. Из-за скользкого покрытия на рулёжной дорожке после дождя один из их самолётов немного проскочил линию разметки, в результате чего припарковался неправильно. В итоге никак не удавалось состыковать телетрап с самолётом. И экипаж, и бортпроводники — всего около десяти человек — вместе со всеми пассажирами наблюдали за тем, как цель была совсем близко, но добраться до неё никак не получалось.

Чэнь Цзяюй не присоединился к общей беседе, вместо этого он достал телефон и, уткнувшись в экран, что-то стал читать, полностью погрузившись в свои мысли.

Капитан Ляо, который уже долгое время летал с Чэнь Цзяюем на этом маршруте и хорошо его знал, заметил:

— Сяо Чэнь, у тебя сегодня дома что-то важное? Какой-то особенный день?

— А? — Чэнь Цзяюй отвлёкся, а затем заблокировал телефон и уверенно кивнул: — Да, сегодня у меня есть кое-какие дела.

Только он это сказал, как телефон у него в руке завибрировал. Другой пилот передал ему заполненные журнал полёта и технический журнал. Чэнь Цзяюй проверил каждый пункт и только потом поставил свою подпись.

Вибрация прекратилась, но спустя десять секунд началась снова. Чэнь Цзяюй встал.

Второй пилот передал документы техническому персоналу и тихо пробормотал:

— Сегодня у Цзя-гэ что-то случилось?..

Экипаж этого маршрута был постоянный, и все были старыми знакомыми. Обычно после рейса они могли поболтать ещё около пяти минут.

— Это начальство* звонит, — усмехнулся капитан Ляо.

* Капитан Ляо использует слово «линдао» — 领导 (lǐngdǎo) — начальник, руководитель. В 79 главе говорилось о том, что Чэнь Цзяюй стал так называть Фан Хао в компании своих близких друзей-пилотов.

— Начальство отдела полётов? Да ладно? — удивился второй пилот. — У нас на рейсе ничего особенного не случилось...

Когда они выходили из самолёта, Чэнь Цзяюй шёл впереди, а вся команда следовала за ним, слушая, как он отвечает на непрекращающиеся звонки.

— … У нас была задержка на пятнадцать минут, я тебе разве не сказал?

— …Да, ничего страшного, я знаю. Не надо мариновать заранее, и не режь ингредиенты, я сам всё сделаю, когда вернусь. Я уже почти на парковке. Ты голоден?

— …Ладно, тогда пока ничего не убирай, после ужина вместе приведём всё в порядок.

Второй пилот сразу всё понял: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Это начальство было совсем другого рода.

В начале октября Фан Хао сдал квартиру в комплексе «Цзяньхуэйюань» в районе Дасин.

Арендатор работал неподалёку в технопарке и поставил лишь одно условие: он должен въехать первого числа следующего месяца, потому что в этот день выходит на новую работу.

Когда Фан Хао узнал об этом, он сильно напрягся. Конец года был для него особенно загруженным — много ночных смен, — поэтому разобрать вещи и освободить квартиру, чтобы уложиться в срок, было задачей не из лёгких. А вот Чэнь Цзяюй был в восторге и, не теряя времени, в свои выходные помогал Фан Хао то тут, то там. Последние дни их развлечением было сидеть на ковре у Фан Хао и рассматривать его старые фотоальбомы. Разбор вещей всё время откладывался, и только через три вечера они наконец справились с первой коробкой. Даже в ночь перед тем, как Чэнь Цзяюй должен был отправиться в аэропорт, он всё ещё оставался в «Цзяньхуэйюане», помогая Фан Хао разбирать его коллекционный комод.

Услуги по переезду Фан Хао заказал сам, запланировав всё на воскресенье. В тот день Чэнь Цзяюй был ещё в другом городе. Узнав, что переезд назначен на день, когда его не будет, он предложил Фан Хао изменить дату, желательно на его выходной, чтобы можно было помочь.

Фан Хао тут же отказался.

— Тебе ведь всё равно не надо будет таскать коробки самому, занимайся своими делами.

— Если ты не хочешь переносить, тогда мне поменять смену? — не унимался Чэнь Цзяюй.

— В этом году ты уже менял смену на мамин день рождения. Потом, когда Шэнцзе возвращался из-за границы. Ещё раз поменяешь, и Ляо-гэ совсем забудет, как ты выглядишь, — прямо ответил Фан Хао.

Чэнь Цзяюй неохотно сдался.

В воскресенье компания, занимающаяся переездом, справилась с упаковкой и транспортировкой всего за один день. На следующий день Чэнь Цзяюй вернулся из Австралии через аэропорт Гуанчжоу Байюнь в Пекин.

К пяти часам вечера Фан Хао на своём «Аккорде», забрав один чемодан и две небольших коробки с ценными вещами, окончательно покинул «Цзяньхуэйюань».

Их совместная жизнь официально началась.

Чэнь Цзяюй, улыбаясь, предложил отметить это событие. Всё было готово: продукты куплены, но вот вокруг царил настоящий хаос — почти половину квартиры занимали больше десяти коробок. В их распоряжении оставались лишь небольшой уголок на кухне и часть стола.

В половине седьмого раздался стук в дверь. Фан Хао удивился: у Чэнь Цзяюя были и ключи. И руки тоже.

Но открыв дверь, он увидел двух курьеров: один привёз свежие продукты, другой — торт. Они стояли на пороге и оживлённо обсуждали дорожную обстановку в районе Дасина — Ланьхэ Вань.

Сразу было ясно: сибаса прислал Чэнь Цзяюй, а торт с открыткой — Фан Жолань.

Фан Хао и сибас, который всё ещё был живым и прыгал в раковине, смотрели друг на друга несколько минут. Это так его напугало — он не знал, что делать, и позвонил Чэнь Цзяюю, чтобы спросить, как с ним поступить.

В семь пятнадцать, с опозданием, наконец, появился Чэнь Цзяюй.

Он вошёл, толкнул коробку внутрь и долго обнимал Фан Хао в прихожей.

Фан Хао, который только что был занят на кухне, слегка вывернулся из объятий.

— Я не успел помыть руки, не запачкай форму.

Но Чэнь Цзяюй всё равно его не отпустил.

— Запачкается — постираю, — его голос звучал приглушённо. — У меня всё равно нет лётных заданий до следующей недели.

— Хорошо, хорошо, — сдался Фан Хао.

— Если тебя нельзя обнять, то можно хотя бы поцеловать? — усмехнулся Чэнь Цзяюй.

— Я ведь не говорил, что нельзя… ммм… — Фан Хао поднял голову и тут же почувствовал, как губы Чэнь Цзяюя коснулись его собственных. Они были немного сухими, скорее всего, из-за долгого перелёта. Поцелуй был коротким и сдержанным, едва уловимым — лёгкое прикосновение стрекозы к водной глади*, — и тут же прервался.

* Выражение 蜻蜓点水 (qīngtíng diǎn shuǐ) — это китайская идиома. В буквальном переводе она означает «подобно тому, как стрекоза касается поверхности воды», но чаще используется метафорически для описания лёгких и быстрых прикосновений или действий, поверхностных и кратковременных. Например, в контексте можно говорить о том, что кто-то делает что-то очень быстро и с лёгкостью, как стрекоза, которая лишь на мгновение касается поверхности воды.

Это оказалось неожиданным. Фан Хао вдруг почувствовал, что не хочет отпускать Чэнь Цзяюя. Всего неделя разлуки, а он уже так соскучился. Фан Хао хотел углубить поцелуй, чтобы он стал горячим и влажным. Инстинктивно он схватился за ворот его рубашки, но только потом понял…

…он всё-таки запачкал его.

Однако Чэнь Цзяюй, который всегда был крайне аккуратен, нисколько не беспокоился из-за мокрого пятна на своей форме.

— Ничего страшного, — с лёгкостью сказал он.

Сегодня, казалось, Чэнь Цзяюй был чем-то взволнован. Он переобулся и вошёл в квартиру.

— Ты отдохни, я всё доделаю, — бросил он Фан Хао.

— Я видел, что у вас была задержка, — ответил тот. — Но двух блюд, которые я хотел приготовить, было бы достаточно. Тебе не стоило возвращаться и снова устраивать суматоху. А потом, в шесть, я открываю дверь а там...

«Дикий сибас подорожал, и теперь стоит сорок два юаня за цзинь*.»

* Цзинь — 斤 (jīn) — 500 грамм.

«Купил — значит, надо готовить свежим. На особенный день — особенное блюдо.»

Это были слова самого Чэнь Цзяюя.

А сейчас он стоял у раковины, даже не сняв свою лётную форму. Чэнь Цзяюй торопливо надел зелёный фартук с миниатюрными рисунками листьев монстеры — подарок от Фан Хао на прошлую годовщину — и, придерживая одной рукой свежую рыбу, начал её разделывать.

— Наши дни рождения, день рождения мамы, Шэнцзе, годовщина, день, когда мы съехались… — засмеялся Фан Хао, загибая пальцы. — Так можно праздновать каждый день.

— Хм, тогда будем праздновать каждый день, — неожиданно серъёзно ответил Чэнь Цзяюй. — Как бы ты хотел, чтобы это было?

Не дожидаясь, пока Чэнь Цзяюй предложит что-то конкретное, Фан Хао опередил его:

— Просто будем готовить... ну и заниматься...

— Да, да… «позвонить маме, чтобы она не волновалась, поставить модели обратно в комод, обновить Wi-Fi, не забыть положить в твою машину новый парковочный талон…», — Чэнь Цзяюй перечислил наизусть все дела, даже не глядя в телефон. — Я всё помню.

Фан Хао почувствовал себя неловко, его уши чуть покраснели.

— ...Мгм.

Чэнь Цзяюй был полностью сосредоточен на разделывании рыбы и даже не обернулся. Он стоял спиной к Фан Хао, а его осанка оставалась безупречно прямой.

Спустя час на столе появились два основных блюда и суп. Вещи, привезённые в воскресенье, всё ещё занимали гостиную. Благодаря Фан Хао коробки были аккуратно сложены: все одного размера и с чёткими пометками — «спальня», «гостиная», «кладовка». Тяжёлые коробки стояли снизу, лёгкие — наверху.

На обеденном столе разместились ещё две небольшие коробки с личными вещами. Пространства на кухне было так мало, что для еды осталась лишь половина стола. Но Чэнь Цзяюй не захотел садиться напротив и настоял на том, чтобы сесть рядом.

Фан Хао чуть подвинулся, и теперь их колени соприкасались, а плечи были рядом. Чэнь Цзяюй время от времени подкладывал ему в тарелку кусочки рыбы: одна была почти без костей, другая — особенно нежная. Фан Хао торопливо доел, отложил палочки и под столом прикоснулся рукой к его ноге.

— Хм? Что-то не так? — Чэнь Цзяюй не догадался в чём дело, подумав, что, возможно, забыл что-то важное.

Фан Хао немного ослабил хватку, но руку не убрал.

Теперь Чэнь Цзяюй понял. Он протянул свою левую руку, накрыл ею левую руку Фан Хао и не спеша доел свой кусочек.

Затем он поднялся и направился к раковине. Чэнь Цзяюй тщательно вымыл руки, не упуская ни единого участка между пальцами, и лишь после этого вернулся за стол. Наклонившись к Фан Хао, он притянул его для поцелуя. Ладони Чэнь Цзяюя бесцеремонно пробрались под рубашку Фан Хао, жадно исследуя каждый сантиметр кожи.

Они крепко прижались друг к другу, обжигая кожу горячим дыханием. В конце концов Фан Хао с трудом отстранился от увлеченного поцелуями Чэнь Цзяюя и настойчиво мотнул головой в сторону, предлагая сменить место.

Чэнь Цзяюй окинул взглядом знакомую обстановку дома: на барной стойке и обеденном столе царил беспорядок, комод для коллекций был недостаточно прочным, и каждый раз после секса приходилось подкручивать шурупы, кровати в спальнях были завалены одеждой, ожидающей, когда её уберут в шкаф, а новый светлый диван уже попал под строгий запрет Фан Хао...

Препятствия поджидали буквально на каждом шагу.

Фан Хао тоже осмотрелся вокруг, осознав суть проблемы. Лишь Чэнь Цзяюй, казалось, не обращал внимания на окружающую обстановку. Он встал позади Фан Хао и, улучив момент, когда тот отвлёкся, снова крепко обнял его.

В конце концов им пришлось импровизировать. Чэнь Цзяюй поднял глаза и приметил в спальне две картонные коробки, высота которых достигала половины человеческого роста. Он прислонил Фан Хао спиной к коробкам и торопливо стянул с него одежду. Чэнь Цзяюй проник двумя пальцами в задний проход Фан Хао, и, нащупав внутри чувствительную точку, сосредоточил на ней своё внимание, продолжая ласкать его в этой позе.

«Наверное, колени дрожат из-за утренней десятикилометровой пробежки», — подумал Фан Хао.

— Где бы ты хотел заняться этим? — спросил Чэнь Цзяюй.

— Это твой дом, — хрипло выдохнул Фан Хао, не в силах больше терпеть, — решай сам, где…

Чэнь Цзяюй продолжал крепко обнимать Фан Хао вплоть до того самого момента, когда наконец вошёл в него.

— Держись крепче. И это не мой дом, — поправил Чэнь Цзяюй, перевернув его, — а наш дом.

Влажные пальцы выскользнули, уступая место твёрдому члену. Услышав эти слова, Фан Хао ощутил дрожь пробежавшую по позвоночнику.

— Наш дом...

Чэнь Цзяюй замер на мгновение.

— Больно? — спросил он.

— Нет. Но я хочу смотреть на тебя, — Фан Хао с трудом приподнялся, — мы не виделись целую неделю.

Чэнь Цзяюй улыбнулся и, не вынимая члена, помог Фан Хао повернуться к нему лицом. А затем, не дав ни секунды передышки, вошёл на всю длину. Опираясь на картонные коробки, Фан Хао одной рукой крепко сжал Чэнь Цзяюя за талию, а ногами обхватил его бёдра. При каждом толчке избыток смазки выходил наружу, спускаясь влажными дорожками по разгорячённой коже.

Откинув голову назад, Фан Хао часто и прерывисто дышал. Чэнь Цзяюй склонился и, сжимая ягодицы Фан Хао, стал быстро двигать бёдрами, вбиваясь в него снова и снова. Влажные звуки в месте их соединения сливались с ритмичными шлепками мошонки о ягодицы. Спина Фан Хао покрылась тонким слоем пота, и он никак не мог попасть в ритм партнёра — поза не давала как следует опереться.

Ноги Фан Хао были испачканы вытекающей смазкой. Чэнь Цзяюй спутал его мысли, заставляя терять голову от накатывающих волн удовольствия. Позвоночник и поясницу сводило судорогами, а стоны срывались с губ бессвязными фразами. Ноги Фан Хао соскользнули со спины Чэнь Цзяюя, но тот с силой подхватил их своими сильными руками.

— Обними меня. Крепче.

В конце концов, Чэнь Цзяюй раздвинул ноги Фан Хао до предела и, навалившись всем телом, вошёл в него до самого основания своего члена.

— Так нормально? — Чэнь Цзяюй слегка нахмурился, сосредоточившись на процессе. Капельки пота стекали по его вискам, и он аккуратно смахнул их тыльной стороной ладони.

Фан Хао кивнул, давая понять, что всё в порядке. Чэнь Цзяюй наполовину вышел из него, не отрывая взгляда от его глаз. Позади них высились горы картонных коробок, словно скрупулёзная хроника прошедших тридцати лет жизни Фан Хао, выставленная напоказ.

Человек, находившийся сейчас перед ним, появился и незаметно проник в каждый уголок его жизни, заполнив все пробелы и пустоты.

...Заполнив до краёв.

Член Чэнь Цзяюя был погружён в тугой задний проход Фан Хао, не оставляя места ни для чего другого. Неосознанно Фан Хао приподнял бёдра навстречу, практически отдаваясь в объятия мужчины напротив, двигая своей мощной талией в унисон движениям Чэнь Цзяюя.

Тот едва сдерживался, прикусив нижнюю губу и крепко сжимая ягодицы Фан Хао.

— Я должен ускориться… — прошептал Чэнь Цзяюй.

Остальные его слова эхом отдавались в ушах Фан Хао, заставляя чувствовать жар во всём теле. Их поза была неудобна для горячих поцелуев в губы, поэтому Чэнь Цзяюй принялся осыпать поцелуями щёки и скулы Фан Хао, тихо шепча ему о том, как сильно скучал и как любит его.

Талия и бёдра Фан Хао непрестанно дрожали, пока он опирался на коробки. Он почти терял контроль. Только крепкая хватка Чэнь Цзяюя удерживала его на месте.

— Я тоже скучал по тебе, я тоже...

Оргазм настиг их внезапно. Тело Фан Хао содрогнулось, и мутно-белая сперма выплеснулись наружу, пачкая обоих мужчин. Чэнь Цзяюй сделал ещё несколько глубоких толчков, а затем, сжав талию Фан Хао, вышел и кончил на его покрасневшую внутреннюю часть бёдер.

— Ммм...

Пальцы Чэнь Цзяюя всё ещё крепко сжимали его талию, когда он произнёс низким голосом:

— Закончи то, что ты говорил.

Голова Фан Хао была полностью затуманена от того, как его трахали, он не сразу смог вспомнить, что именно он говорил.

Чэнь Цзяюй погладил его по щеке и повторил:

— Ты скучал по мне, а что ещё?

— Ммм… и я тоже люблю тебя, — откровенно признался Фан Хао, схватив руку Чэнь Цзяюйя и прижимаясь к ней.

В конце концов Чэнь Цзяюй сгрёб половину одежды из гостевой спальни и отнес её в основную. Обняв Фан Хао за талию, он вместе с ним упал в мягкую кровать, чтобы перевести дыхание.

Первым заговорил Фан Хао:— Раньше я всегда думал, что у тебя дома слишком пусто. А теперь... теперь кажется, что слишком тесно.

— Это просто потому, что мы ещё не начали разбирать вещи. Подожди, я помогу тебе всё расставить по местам, — ответил Чэнь Цзяюй с абсолютной серьёзностью.

Фан Хао кивнул, стараясь успокоить сбившееся дыхание, но ничего не сказал.

Спустя пару мгновений Чэнь Цзяюй снова заговорил, но уже немного тише:

— До встречи с тобой... пустой был не дом. Это у меня внутри было пусто.

Фан Хао протянул руку и положил её на левую сторону груди Чэнь Цзяюя.

— А теперь?

Под ладонью ощутимо билось сердце — сильно и часто.

Чэнь Цзяюй закрыл глаза.— Теперь всё заполнено. Абсолютно всё.

Это действительно ощущалось как завершённость.

Фан Хао тоже закрыл глаза, но вдруг вспомнил что-то и тихо выругался:— Чёрт, я совсем забыл! В вашем гараже ночью проверяют машины?

После вкусного и сытного ужина они так и не выполнили ни одного дела из списка. Чэнь Цзяюй тоже понял это и на мгновение задумался.

— Чтобы подстраховаться, лучше отогнать машину, — предложил Фан Хао.

Сказав это, он попытался встать, но Чэнь Цзяюй перехватил инициативу, опрокинув его на спину и мягко прижав к кровати за плечи.— Отдыхай, баобэй. Я сам со всем разберусь.

Чэнь Цзяюй в спешке накинул одежду, не особо разбирая, что где — похоже, они с Фан Хао снова перепутали рубашки и брюки. Фан Хао не стал спорить.

Через пять минут до него донёсся звук быстрых шагов в коридоре, и он услышал разговор по телефону:— ...Завтра у меня нет лётных заданий, буду помогать ему разбирать вещи. Да, не волнуйтесь, он не устанет.

Дверь тихонько открылась. В прихожей на единственном крючке висели два бейджа: один — капитана Чэнь Цзяюя, другой — удостоверение Фан Хао из аэропорта Дасин. Красный и синий шнурки были переплетены так тесно, что казались единым целым.

— Дайте нам немного времени на уборку. Как насчёт ужина у нас через неделю? — Чэнь Цзяюй заглянул в гостевую комнату, лавируя между коробками. — ...Да, поговорите с ним, — протянул он телефон.

За окном опускалась ночь, окутывая жилой комплекс «Ланьхэ Вань». Квартал стал куда оживлённее по сравнению с прошлым годом — окна двух трети квартир горели светом. Внизу, на парковке стоял идеально покрашенный серебристый «Аккорд». Автомобиль был припаркован так же аккуратно, только теперь на лобовом стекле появилась новая табличка, обозначающая постоянное место стоянки в жилом комплексе.

Примечания переводчика:

Большая просьба, не копируйте мой перевод без указания переводчика. Это будет очень невежливо с вашей стороны. Тем более, что я бесплатно делюсь файлом, его можно скачать в моём телеграм-канале уже с новой экстрой. А ещё там исправлены некоторые опечатки.

Ссылка на тгк в шапке профиля команды.

Страница книги Спуск с высоты 10000 метров в интернете

Table of Contents

Рейс China Airlines 416

Лопнувшая шина

Дежурный телефон

Список экипажа

Свидание

Взаимопонимание

Слепая посадка

Выпьем?

Встреча в ресторане

По пути

Взлётно-посадочная L17

Благопристойность

Поворот

Шэнцзэ

Прощание

Радар

Песня ко дню рождения

Горячий горшок хого

Отслеживание рейса

Гонконг

Посадочные огни

Осенний дождь

Как-нибудь в другой раз

Сожаление

Четыре полоски

Шанхай

Сдвиг ветра

Тюремное заключение

Смена расписания

Конкорд

Я ни с кем не встречаюсь

Первая любовь

PAN-PAN

День рождения. Часть 1.

День рождения. Часть 2.

День рождения. Часть 3.

Одна ночь 18+

Счастливого полёта

На ветке 18+

DNF

Пламя

Романтика 18+

А что если?

Лодка 18+

Импульс

Диспетчерская

Ключ

Телефонный звонок

Достоинство 18+

Значение

Календарь

Новый год

Башня

Подходящий

Расстояние

Время. Часть 1.

Время. Часть 2. 18+

Вечеринка

Похмелье

Симулятор полёта

Фрагменты

Ночной полёт 18+

Пропасть

Закрылки

Посадка

Последствия 18+

Принципы

Признание

Скучаю 18+

Гореть

Изменения

Отпуск

Хороший человек

Настоящая любовь 18+

Свадьба

Ночное небо

Результаты

Кадры

Новая глава

Судьба

Гонконг

Эпилог

Послесловие автора

Экстра 1. Зависимость.

Экстра 2. Дарлинг-Харбор.

Экстра 3. Пусть каждый год будет рыба.

О книге